Риз Боуэн

Выше только небо

Посвящается моим близким друзьям Пенни и Роджеру Фонтейнам, которые с неизменным радушием принимали меня в Линкольншире, помогали собирать материал для книги и познакомили с экспозицией музея Королевских ВВС.

Пенни и Роджер показали мне бомбардировщик «Ланкастер» и вдохновили взяться за работу над романом. Вы оба очень дороги мне!

Rhys Bowen

WHERE THE SKY BEGINS

Copyright © Janet Quin-Harkin, writing as Rhys Bowen, 2022

Печатается с разрешения Amazon Publishing, www.apub.com.

Издательство выражает благодарность литературному агентству Synopsis Literary Agency за содействие в приобретении прав.

© Ю. П. Крусанова, перевод, 2025

© Издание на русском языке. ООО «Издательство АЗБУКА», 2025

Издательство Иностранка®

Глава 1

Лондон, ноябрь 1940

Больше всего Джози Бэнкс любила начало дня, когда в половине девятого утра она вышагивала по Майл-Энд-роуд, направляясь на работу. В этот ранний час улицы города оживали: мужчины с перепачканными угольной пылью лицами возвращались с ночной смены в доках, они брели, спотыкаясь от усталости и поглядывая на мир потухшим взглядом; торговцы, которым повезло и чьи витрины уцелели после ночной бомбежки, поднимали жалюзи своих лавчонок; те, кому повезло меньше, с хмурым видом сметали с тротуара осколки стекла. Сырой запах гнили, распространявшийся со стороны Темзы, перемешивался с запахом выхлопных газов и разнообразными ароматами, которые плыли из дверей магазинов и открытых окон.

В погожие дни зеленщик раскладывал на лотке брюкву, репу, морковь, капусту, пытаясь придать товару привлекательный вид. А торговец рыбой демонстрировал весь свой незатейливый ассортимент – обрезки, которые ему удалось раздобыть на рынке Биллинсгейт. Чем ближе подходила Джози к его владениям, тем сильнее становился рыбный дух, перебивавший все остальные запахи. Хозяин лавки неизменно находил для нее пару-тройку любезных слов.

– Эй, красавица, не желаешь отведать китового мяса? – выкрикивал продавец.

– Нет, благодарю, я еще не опустилась так низко! – парировала она.

– Ну, кое-кто был бы рад и этому. Все лучше, чем помирать с голодухи.

– Интересно, а какое оно на вкус? – спрашивала Джози, с подозрением поглядывая на кусок розоватой плоти, лежащий на потрескавшемся мраморном прилавке.

– Понятия не имею. Никогда не рискнул бы положить эту штуку в рот. – Оба рассмеялись, и Джози продолжила свой путь. Она догадывалась – мужчина пытается флиртовать с ней, однако не видела ничего дурного в том, чтобы перекинуться с ним безобидной шуткой. К тому же тот факт, что местные торговцы приветствуют ее, поднимал настроение, давая почувствовать себя своей в этой части Лондона.

Заведение, куда она ежедневно направлялась, было не совсем обычным. Точнее, удивляло само его присутствие на оживленной улице среди пабов и дешевых забегаловок, где собирался рабочий люд. Джози миновала станцию метро «Майл-Энд» и подошла к крохотной кондитерской, витрина которой была украшена выцветшими кружевными занавесками, а вывеска над входом гласила «Медный чайник». Достав из кармана ключ, она отперла дверь и вошла. Каждый раз, переступая порог и обводя взглядом уютное помещение, Джози не могла сдержать вздох удовольствия.

Кондитерская появилась здесь в начале века. Хозяйку звали мадам Ольга. Бежав от беспорядков в России, она обосновалась в Лондоне и открыла свое заведение, попытавшись создать крошечный островок изящества и хорошего вкуса среди шума и суеты Ист-Энда. Накрахмаленные скатерти с кружевной отделкой, тонкие фарфоровые чашки, расписанные бело-розовыми цветами, свежие бисквиты и бутерброды на хлебном мякише с обрезанной корочкой. Однако теперь скатерти уступили место простым стеклянным столешницам, а свежие бисквиты и кексы исчезли из меню. В тех редких случаях, когда удавалось достать муку и маргарин, Джози умудрялась напечь прекрасных булочек. В остальное время посетителям приходилось довольствоваться тостами с джемом, печеными бобами и намазанной на хлеб пастой «Мармит», а также гренками с сыром, если случалось чудо и по продовольственным книжкам выдавали сыр.

И хотя мир вокруг летел в тартарары, «Медный чайник» по-прежнему привлекал домохозяек, которые желали выпить чашечку чая и ненадолго отвлечься от дневных забот или перевести дух после очередной ночи, проведенной в бомбоубежище. Что касается Джози, для нее это место было поистине раем на земле.

Она хорошо запомнила тот день, когда впервые обнаружила кондитерскую – словно чудесный мираж в пустыне, – зажатую между скобяной лавкой и ломбардом. После пяти лет, отданных дому и мужу, Джози вновь готова была устроиться на работу. Когда Стэна призвали в армию, она заявила, что в столь тяжелые времена ни один трудоспособный человек не может сидеть сложа руки: мы все обязаны помогать своей стране. Заявление, на которое мужу трудно было что-либо возразить. Джози отправилась на поиски места с воодушевлением, смешанным с некоторой долей беспокойства. Она не работала целых пять лет, да к тому же весь ее предыдущий опыт ограничивался работой на швейной фабрике. Однако стоял прекрасный январский день, один из тех прозрачных дней, когда вдоль Темзы дует порывистый ветер с моря, принося свежесть и разгоняя вечно висящее над городом облако удушающего смога. Небо поднималось над крышами складов и шпилями церквей сияющим голубым куполом. Джози вдруг обнаружила, что шагает легкой пружинистой походкой. Жизнь казалась полной возможностей и чудесных открытий. Джози направлялась к железнодорожному вокзалу на Ливерпуль-стрит, где находилось бюро по найму, когда на глаза ей попалась витрина, украшенная кружевными занавесками. Здесь же на пыльном стекле висело объявление «требуется помощник». Девушка приблизилась и заглянула сквозь окно внутрь – кондитерская, – похожее заведение находилось неподалеку от их дома, Джози изредка позволяла себе забежать туда – передохнуть и выпить чашку горячего чая.

Она взялась за ручку и робко толкнула дверь. Над головой звякнул колокольчик. Джози переступила порог и замерла, любуясь открывшейся перед ней картиной: аккуратные круглые столики с расставленными на стеклянной поверхности симпатичными чашками и блюдцами. Каждый столик был украшен маленькой вазочкой с букетом искусственных цветов. Портьера в дальнем углу зала качнулась, и из-за нее появилась крупная пожилая женщина. Вид у нее был устрашающий: черное глухое платье, высоко зачесанные седые волосы, скрепленные двумя черепаховыми гребнями, и густой макияж, слишком броский для ее возраста – кроваво-красная помада, алые пятна румян на щеках и тонкие, выщипанные в ниточку брови.

– Мы пока закрыты, – женщина говорила с сильным иностранным акцентом. – Приходите в одиннадцать.

– Я по поводу работы, – поспешила сообщить Джози. – Там у вас объявление на окне – сказано, что требуется помощник.

– У вас имеется опыт? – спросила хозяйка, окидывая Джози подозрительным взглядом. – Это респектабельное заведение, и наши клиенты желают, чтобы их обслуживали на должном уровне. Где вы раньше работали?

– Последнее время нигде, занималась домом. И никогда прежде не работала в заведениях вроде вашего. Но теперь мужа призвали в армию, а мне, как и остальным женщинам в таком положении, следует подыскать себе подходящее занятие.

Хозяйка качнула головой, массивные серьги у нее в ушах подпрыгнули и ритмично закачались из стороны в сторону.

– Извините, у вас нет опыта. Попытайте счастья где-нибудь в другом месте.

– Подождите минутку, – быстро заговорила Джози. – По крайней мере, дайте мне шанс. Кто вам требуется – официантка или кухарка?

– И то и другое, всего понемногу. Мои старые ноги уже не так проворны. К тому же я быстро устаю.

– Знаете, муж ничуть не жаловался на мою стряпню. Особенно когда дело касалось тортов и пирогов. А уж по части булочек мне нет равных. Стэн так и говорит: ничего вкуснее не пробовал.

Хозяйка вздохнула. Вздох получился тяжелым, все три ее подбородка заходили ходуном.

– По нынешним временам нам не часто приходится печь булочки. Ни муки, ни сахара, не говоря уж о масле и яйцах. Обходимся без выпечки. Однако вы только что выдали себя с головой, моя дорогая, своим «ничуть не жаловался». Такие просторечные выражения вряд ли понравятся моим посетителям – людям с утонченным вкусом.

– Где, на Майл-Энд-роуд? – Джози рассмеялась. – Да бросьте! Бьюсь об заклад, в радиусе пяти миль нет ни одного человека с утонченным вкусом. Но я попытаюсь научиться изысканным манерам. Я вообще быстро учусь. Если же вы не хотите, чтобы я попадалась на глаза вашим посетителям, запихните меня подальше на кухню и поручите работу посудомойки.

В глазах женщины появился интерес.

– Почему вы так хотите работать у меня? – спросила она. – Сейчас война, рабочих рук везде не хватает. Вы могли бы поступить на государственную службу: в Женский трудовой корпус, например. Там у них дел невпроворот.

Джози окинула взглядом уютную комнату.

– Мне нравятся красивые вещи. Я смотрю, у вас костяной фарфор от «Роял Альберт»? – добавила она.

– Откуда такой, как вы, известно о фарфоре «Роял Альберт»? – удивилась хозяйка.

– Возможно, я не могу позволить себе хорошие вещи, но это не означает, что мне о них не известно. Говорят, и кошка имеет право смотреть на короля, не так ли? – Джози бросила на собеседницу вызывающий взгляд. – К тому же мне случалось наведываться в «Либерти» и «Селфридж»[1]. А что касается вашего заведения, тут явно царит запустение. Вы утверждаете, будто ваши посетители – утонченные люди. Но вряд ли таким людям нравятся грязные окна и пыльные занавески? – Женщина молчала. Не дождавшись ответа, Джози продолжила: – Я могла бы хорошенько прибрать тут. И сделать кондитерскую более привлекательной. Я не боюсь тяжелой работы. – Хозяйка по-прежнему хранила молчание. Тогда Джози решила перейти в наступление. – Вы же иностранка, верно? А значит, в свое время нашелся тот, кто поддержал вас и дал шанс проявить себя. До приезда в Англию вам доводилось работать в кафе или кондитерской?

Женщина грустно улыбнулась.

– До приезда сюда я вообще не работала. Мне пришлось покинуть Россию в начале века. Я была замужем за высокопоставленным чиновником. Мы жили в великолепном особняке в большом городе, и у нас была роскошная усадьба в деревне. Масса слуг. Так что за всю свою жизнь я палец о палец не ударила. Моим основным занятием были балы и светские вечеринки – беспечное и нелепое существование. Но затем в России начались еврейские погромы. Я, видите ли, еврейка. Мужа убили у меня на глазах, мне лишь чудом удалось избежать расправы. Я приехала в Лондон, продала фамильные драгоценности и купила этот магазинчик.

– Почему здесь, в Ист-Энде, а не в более респектабельной части Лондона?

– Потому что в Ист-Энде рады евреям. Боюсь, в той части Лондона, которую вы называете респектабельной, все еще существуют предубеждения на этот счет. Ну и, в конце концов, цена оказалась мне по карману. Но, как вы верно подметили, заведение нуждается в некотором улучшении. Я и сама об этом думала, – призналась женщина.

– Так вы дадите мне работу? – спросила Джози. – Если нет, я, пожалуй, пойду. Но если возьмете меня – не пожалеете. Я приведу это место в порядок!

Женщина разгладила складки на платье, словно вытирая ладони о шелковистую ткань.

– Я дам вам испытательный срок – неделю. А там посмотрим. Меня зовут мадам Ольга. – Она протянула девушке руку.

– Джози Бэнкс. Рада знакомству.

* * *

Неделя в «Медном чайнике» превратилась в месяц, а затем стало совершенно понятно: Джози – настоящая находка. После смерти матери девушке пришлось ухаживать за пятью младшими братьями и сестрами, она привыкла много и усердно работать, поэтому никакие трудности ее не страшили. Джози любила болтать с покупателями, и посуда у нее всегда была вымыта до блеска. К тому же она умела растянуть скудные запасы муки и маргарина и время от времени выпекала свои чудесные булочки.

– Ты проворная хозяйка, – в один прекрасный день изрекла мадам Ольга, расщедрившись на комплимент. – У вас с мужем есть дети? – спросила она.

Джози качнула головой и отвернулась, уставившись на улицу сквозь сверкающее оконное стекло.

– Нет. Мы пока не обрели эту радость. – Она вновь повернулась к хозяйке. – А вы? У вас есть дети?

– Был. Сын. Саша, – пожилая женщина говорила медленно, будто каждое слово давалось ей с трудом. – Свет моей жизни. Такой славный мальчик. Мы обожали его. Но он был таким хрупким. Однажды зимой малыш простудился, играя в снегу. Простуда перешла в воспаление легких, и ребенок умер. Смерть Саши разбила сердце его отца. И мое тоже. Нашему сыну было всего четыре года.

– О, мне так жаль. – Джози инстинктивно подалась вперед и коснулась плеча мадам Ольги. Женщина отшатнулась от непривычного прикосновения, но затем ее глаза встретились с глазами Джози.

– Я вижу в тебе столько любви, девочка. Надо признать, твоему мужу несказанно повезло.

– Пойдите и скажите ему об этом, – горько усмехнулась Джози. – Слова доброго не дождешься. Только критикует: это не так, то не эдак. А отсутствие детей – один из главных предметов его критики.

Мадам Ольга расправила плечи и грозно сверкнула глазами.

– Пришли-ка его ко мне. Я быстро вправлю ему мозги.

Джози расхохоталась.

– Да он в армии. К тому же ни одна женщина на свете не сумела бы ни в чем его убедить. – Джози взглянула на мадам Ольгу, которая буквально кипела от возмущения, готовая вот-вот взорваться. – Правительству стоило бы натравить вас на немцев, как наше секретное оружие. Бьюсь об заклад, вы нашли бы способ вправить мозги Гитлеру.

Мадам Ольга тоже усмехнулась.

– Да уж не сомневайся, у меня нашлась бы парочка ласковых выражений на его счет. Если бы женщины правили миром, уверена, никаких войн не было бы и в помине.

Шли недели, и между ними завязалась дружба, которую трудно было ожидать вначале. В часы затишья, когда в кондитерской не было посетителей, хозяйка и помощница сидели за одним из столиков и попивали чай, налитый из пузатого русского самовара. Мадам Ольга рассказывала Джози свои захватывающие истории о молодости, проведенной в России, о грандиозных балах и веселых катаниях с красавцами гусарами. Все эти рассказы звучали слишком романтично, чтобы быть правдой. Но Джози все равно любила их и могла слушать до бесконечности.

– Расскажите еще разок о великом князе, который ухаживал за вами, – просила она.

Мадам Ольга грустно улыбалась.

– Это было так давно, что похоже на прекрасный сон. – Она ласково коснулась щеки девушки. – Джози, ты стала мне как дочь. Дочь, которой у меня никогда не было.

Джози догадывалась, что именно хотела сказать пожилая женщина: до сих пор у нее в целом свете не было никого, кроме любимого кота Мишки. А еще мадам Ольга намекала, что после ее смерти кондитерская достанется Джози.

Глава 2

В детстве Джози была убеждена, что аист оставил ее на чужом пороге. Члены семьи девочки были типичными представителями крестьянского племени – крепко сбитые, круглолицые и светловолосые. Джози, напротив, была миниатюрной, с высокими тонкими скулами, смуглой кожей, темными волосами и изумрудно-зелеными глазами. Мать однажды сказала, что ее прабабка убежала с цыганом и у Джози явно имеется цыганская кровь. В устах матери это звучало как нечто постыдное, однако девушка нашла поступок прабабушки романтичным. Также она была наделена богатым воображением – еще одна черта, начисто отсутствовавшая у ее братьев и сестер, – и любовью к красивым вещам, которых в их тесном обшарпанном домишке, притулившемся на задворках газовой фабрики, отродясь не водилось. Отец Джози работал носильщиком на вокзале и иногда приносил домой глянцевые журналы, брошенные пассажирами в зале ожидания. Девочка часами рассматривала яркие иллюстрации, словно они были порталами в иной прекрасный мир, куда можно перенестись, достаточно лишь хорошенько этого пожелать. Она вырезала фотографии женщин в модных нарядах и изображения роскошных особняков, представляя себя участницей вечеринок под открытым небом в цветущих садах и светских раутов на скачках в Аскоте.

Мать твердила Джози, что из пустых мечтаний ничего хорошего не выйдет и чем раньше дочь столкнется с суровой реальностью жизни, тем лучше для нее. Женщина знала, о чем говорит: девять детей и десятый на подходе, да в придачу муж, чьей зарплаты едва хватает, чтобы сводить концы с концами, даже если бы он не пропивал половины заработанных денег. Единственной отдушиной для Джози была школа. Учителя неизменно хвалили ее, отмечая стремление к учебе, сообразительность, математические способности и любовь к чтению, и даже обещали дать рекомендацию для поступления на педагогические курсы. Джози была в восторге, однако мечтам не суждено было осуществиться. Мать умерла, рожая десятого ребенка, и на руках Джози остались пятеро малышей. Трое ее старших братьев к тому моменту уже покинули родное гнездо, а старшая сестра находилась в услужении вдали от дома. Поэтому Джози пришлось бросить учебу и стать матерью для младших. Так продолжалось до тех пор, пока отец не женился вновь на вдове с двумя детьми, которая ясно дала понять, что девушке пора самой зарабатывать себе на жизнь. Шанс получить педагогическое образование к тому моменту был безвозвратно упущен. Соседка Алиса неплохо зарабатывала на швейной фабрике и предложила Джози присоединиться к ней.

«Работа монотонная, но у нас там весело», – заверила Алиса. Так Джози оказалась за швейной машинкой в большом фабричном зале, где находились еще пятьдесят женщин, которые громко пели за работой, перемежая пение шутками и смехом. К грохоту машин и неумолчной болтовне товарок пришлось долго привыкать.

«Ну же, детка, улыбнись, – частенько подбадривала ее одна из новых приятельниц. – У тебя такой кислый вид, того и гляди молоко свернется. Этак ты себе никогда мужа не найдешь, если будешь ходить с таким унылым лицом».

У Джози не было ни малейшего шанса найти себе мужа, если бы не Алиса, которая однажды взяла ее с собой на танцы в рабочий клуб. Там-то Джози и познакомилась со Стэнли Бэнксом. Статный парень, разодетый как настоящий щеголь – кричаще и безвкусно, с модными усиками а-ля Рональд Колман и нагловатой улыбкой. К несказанному удивлению Джози, красавчик заинтересовался ею. Танец следовал за танцем. Стэнли был прекрасным партнером. После вальса он вывел Джози на крыльцо и поцеловал. Джози была потрясена. Совершенно очевидно, парень был желанной добычей собравшихся в зале девиц, но он почему-то выбрал ее. Джози поняла – у нее появилась возможность выбраться из отцовского дома. Три месяца спустя молодые люди поженились и переехали в небольшую квартиру в районе Бетнал-грин.

У Стэнли была хорошая работа – грузчик на мясном рынке Смитфилд. С самого начала он заявил, что не допустит, чтобы жена работала.

– Добытчик в семье я. А твое дело – содержать в порядке дом, чтобы мне приятно было возвращаться после трудового дня, а когда пойдут дети – заниматься их воспитанием.

Поначалу Джози считала, что ей несказанно повезло: прибрать в их крохотном жилище было несложно, и у нее всегда оставалось достаточно свободного времени, чтобы пройтись по окрестным лавочкам, а порой, когда появлялись деньги на автобус, съездить на Оксфорд-стрит – поглазеть на витрины дорогих магазинов. Также Джози брала книги в библиотеке, а еще ей нравилось разгадывать кроссворды в газете. Оба занятия вызывали насмешки Стэна. Он обзывал жену выскочкой и ученой зазнайкой. Сам Стэн читал только раздел про бега и юмористическую страницу. Что касается детей – они так и не появились. Дерзость и напористость мужа, которые в начале их знакомства казались Джози привлекательными чертами характера, теперь обернулись жестокостью и откровенным запугиванием. Любая мелочь выводила его из себя: переваренное или недоваренное яйцо, незаметные крошки на ковре или складка на отутюженной рубашке.

– Что, черт подери, с тобой происходит? – рычал Стэн, если обед не был подан на стол в ту же секунду, как только он переступил порог дома. – Чем ты вообще занималась весь день? Я и не подозревал, что женился на яловой корове. Смотри, не возьмешься за ум, вышвырну тебя и найду нормальную женщину, которая нарожает мне кучу детей и сумеет вовремя подать обед мужу.

Джози хотела было ответить, что причина может быть вовсе не в ней, но промолчала, не имея ни малейшего желания проверять, насколько сильно его широкая ладонь припечатает ей щеку. Она все чаще думала о том, чтобы оставить Стэна, и сделала бы это, будь ей куда уйти. А затем вмешалась сама судьба в образе Гитлера: началась война. Сперва ничего не изменилось, жизнь шла своим чередом. Правда, им выдали удостоверения личности и продовольственные книжки. Продуктов стало не хватать, а рацион сделался более скудным. Стэн приспособился таскать с рынка куски мяса.

Джози была в ужасе.

– Стэн, это же воровство!

– Послушай, ты хочешь нормально питаться? Да и кто заметит пропавший кусок стейка? Кроме того, у нас все парни так делают.

– И все же так не годится.

– Отлично. Тогда просто поджарь мне отбивную и можешь посмотреть, как я наслаждаюсь хорошим ужином.

Джози боялась, что мужа поймают, и молилась, чтобы его поскорее призвали в армию. Однако сам Бэнкс, похоже, не волновался по этому поводу.

– Успокойся, я не подлежу призыву. У меня ценная профессия. Стране ведь нужно мясо, чтобы выжить, верно?

Но постепенно мужчины с их улицы один за другим уходили на фронт. Вскоре колонны солдат в новенькой униформе, марширующих по мостовой, стали обычным явлением. Затем появилась угроза бомбежек и началась эвакуация детей. На вокзал потянулись вереницы маленьких мальчиков и девочек с бирками на шее, на которых были написаны их имена, и с крошечными чемоданчиками в руках, где лежала смена белья, и толпы плачущих матерей. Некоторые дети выглядели напуганными, но большинство воспринимали происходящее как захватывающее приключение.

А затем в январе 1940 пришла повестка, которой Стэн никак не ожидал.

– Черт подери, – бормотал он, верят в руках официальный конверт со штампом.

– Что там, Стэн? – спросила Джози.

– Мои документы. Велено явиться на призывной пункт в Ислингтоне. Наверняка какая-то ошибка. Пойду, поговорю с этими ребятами. Уверен, они во всем разберутся. – Дерзкая ухмылка вновь вернулась к нему. – Не беспокойся, старушка. Просто канцелярская неразбериха. Все утрясется.

Через час Стэн вернулся молчаливый и подавленный.

– Они сказали, что армия не ошибается. И мой долг отправляться туда, куда меня посылает страна.

– О, мне так жаль, Стэн, – Джози ласково коснулась плеча мужа. Но тот отшатнулся и стряхнул ее руку.

– Не уверен, сможем ли мы позволить себе платить за квартиру с моим-то армейским жалованьем. Думаю, нужно отказаться, пока не поздно, а тебе – переехать к моей сестре.

Сестра Стэна Ширли и ее муж Фред были шумной семейкой – типичные кокни, которые либо хохотали до одури, либо пьянствовали и дрались. Они жили неподалеку от доков в мрачном переулке, а окно их гостевой спальни смотрело на стену склада. Ни за что на свете Джози не согласилась бы переехать к ним.

– Все в порядке, не волнуйся, – поспешила успокоить она мужа. – Я найду работу. – И добавила, видя, что Стэн собирается возразить: – Сам знаешь, на улице полно плакатов, каждый трудоспособный взрослый обязан работать на оборону. Я готова работать: можно, например, поступить в Женский трудовой корпус.

– Нет, – резко ответил Стэн, – не хочу, чтобы ты шла на государственную службу, там полно мужчин, которые будут увиваться вокруг тебя. Ты могла бы вернуться на швейную фабрику. Думаю, сейчас там шьют военную форму.

– Как бы там ни было, не переживай обо мне. Я что-нибудь придумаю. Главное – береги себя.

В душе Джози всколыхнулось беспокойство, смешанное с чувством вины: при мысли о том, что Стэн уходит, она ощутила нечто вроде облегчения. Но разве это правильно? Ведь он ее муж. Было же время, в самом начале, когда она любила его?

– Ну, тогда до свидания, – Стэн старался говорить бодрым голосом, но видно было, что он напуган. – Иди сюда, детка, поцелуй своего старину Бэнкса.

– С тобой все будет в порядке, – сказала Джози, покорно подставляя губы. – Скажи начальству, что умеешь разделывать мясо, и тебя определят на кухню.

– Пожалуй. Отличная идея. – Он стоял, глядя на жену сверху вниз и явно желая добавить что-то еще, но не находил слов. – А ты… это… Смотри тут, веди себя прилично, ладно? Не заглядывайся на других.

– Стэн, не говори глупостей! – Джози рассмеялась, пытаясь обернуть разговор в шутку. – Ну, давай, тебе уже, наверное, пора. Не заставляй армию ждать своего солдата.

Глядя вслед мужу, который прошагал по улице и скрылся за углом, Джози ощущала, как ее накрывает чувство вины. Она не могла прижаться к нему, заливаясь слезами, как делали другие женщины, провожая мужей на фронт. Джози не хотелось признаваться даже самой себе, что она рада уходу Стэна. Единственное, о чем она способна была думать, – так это о том, что отныне свободна и может делать все, что пожелает, впервые в жизни. И первым шагом стала работа в кондитерской мадам Ольги.

Зима миновала. Наступила весна, незаметно сменившаяся летом. За все это время пришло лишь одно сумбурное письмо от Стэна, в котором он жаловался, что кормят их отвратительно, армейские башмаки до крови натирают ноги, а ужасный храп соседей не дает уснуть. Больше вестей она не получала. В прессе стали появляться сообщения о Британском экспедиционном корпусе, воюющем во Франции, и о неприступной линии Мажино. Затем стало известно, что немецкие войска обошли укрепления со стороны бельгийской границы и застали обороняющихся врасплох. 4 июня 1940 года мир услышал название небольшого французского порта Дюнкерк, где британские солдаты оказались в ловушке на берегу под пулеметным огнем самолетов противника. Джози была уверена, что и ее муж угодил в этот котел. Внутри у нее все холодело от страха.

Однако вскоре пришло известие о чуде: тысячи рыболовецких суденышек, среди которых были и совсем маленькие парусные лодки, пересекли Ла-Манш, чтобы спасти английских парней. Они брали на борт группу солдат, доставляли их к британскому побережью, и отправлялись за следующей, рискуя попасть под обстрел и бомбежку. Англия плакала, молилась и благодарила отважных героев. А однажды субботним вечером, вернувшись с работы, Джози обнаружила Стэна на кухне с чашкой чая и тостом, в отвратительном настроении.

– Где, черт подери, тебя носит? – прорычал он. – Я прихожу в отпуск всего на два дня, а жены нет дома.

– О, Стэн, ты жив! – воскликнула Джози и, бросившись к нему, обхватила обеими руками.

– Конечно, жив, ты, глупая тетеха, – муж сердито оттолкнул ее.

– Но я думала… Дюнкерк… там погибло столько солдат.

– Нет, я не был во Франции. Мне чертовски повезло. Наше подразделение охраняло побережье Эссекса. Но мы видели эту огромную флотилию лодчонок, плывших по Темзе. Потрясающее зрелище, ничего не скажешь.

– Слава богу, – выдохнула Джози. – Оказывается, ты находился совсем рядом, а я и не знала.

– Ну, если тебе интересно, там было дико холодно и скучно: патрулировать берег и следить, не покажется ли где подводная лодка.

– Все лучше, чем на берегу во Франции, где тебя расстреливают немецкие штурмовики.

– Да уж, тут не поспоришь – гораздо лучше.

– А теперь ты дома и в безопасности – это самое главное.

– Нас отпустили только на уик-энд. И вот, я спешу домой, ожидая радушного приема, а жена весь день где-то шатается. И что я должен думать, а?

– Прости, Стэн. Если бы я знала, что ты сегодня вернешься, конечно, осталась бы дома. Я была на работе.

– На работе, в субботу?

– Да, нам теперь приходится работать посменно, – сказала Джози, чувствуя легкий укор совести оттого, что соврала.

– Ты же не работаешь на фабрике? – произнес Стэн обвиняющим тоном и нацелил на нее указательный палец. – Я ходил к ним, думал – найду тебя там.

– Нет, я работаю в столовой. Помогаю кормить людей. Она находится неподалеку, так что можно ходить пешком и не тратить деньги на автобус. – Излагая свою историю, Джози тщательно подбирала слова. Она решила, что «столовая» звучит гораздо безобиднее, чем «кондитерская».

Джози видела, как подозрительное выражение в глазах мужа растаяло.

– А, ну тогда все в порядке. Надеюсь, ты не прислуживаешь этим бездельникам, которые засели в тылу?

– Нет, это совсем маленькая столовая на Майл-Энд-роуд. И я в основном на кухне, готовлю.

– А, так ты наконец-то научилась сносно готовить?

– Что ты имеешь в виду – наконец-то? Ты же всегда говорил, что я хорошо готовлю, – воскликнула Джози. – А теперь я стала еще искуснее. Мадам… моя начальница научила меня новым рецептам. Вот погоди, вернешься домой, я напеку тебе «каменных» кексов[2] и рогаликов. Пальчики оближешь.

– Если я когда-нибудь вернусь, – горько усмехнулся Стэн. – Нам дали отпуск на два дня, потому что отправляют на фронт.

– Куда? – встрепенулась Джози.

Муж нахмурился.

– Да нам же ничего не говорят. Но парни поговаривают, что в Северную Африку. Похоже, фрицы высаживают там войска для помощи Италии.

– О боже, в Северную Африку?! Но это же так далеко. – Джози посмотрела на него с сочувствием. – Значит, тебе не удалось устроиться работать на кухне?

– Нет. Да меня, собственно, никто и не спрашивал. Нас построили, выдали форму, всучили винтовку и сказали: «Поздравляем, вы теперь рядовой пехоты Его Королевского Величества». Все. И стали учить, как обращаться с оружием. Хотя, по правде говоря, винтовок на всех не хватает, некоторым приходится выполнять упражнения с деревянной палкой. Да, серьезно же они намерены защищать наш остров от Гитлера: «Эй, танки, а ну-ка сдайте назад, а то палкой огрею». – Он снова печально рассмеялся. – Все это выглядит как глупая шутка, Джози. Мы плохо вооружены, мало обучены, и нас посылают против немецкой боевой машины. Ну и каковы наши шансы? Помяни мое слово, Джози, нужно готовиться к тому, что скоро начнется вторжение, а отбить его будет некому, потому что парней, вроде нас, отправляют в чертову Африку. – Стэн гневно вскинул кулак и погрозил невидимому врагу. – А ты, Джози, что ты будешь делать, когда на пороге появится фриц, а меня не будет рядом?

– Сделаю ему чашку чая и буду надеяться на лучшее, – попыталась пошутить Джози и ласково коснулась рукава Стэна. – Правда, мне ужасно жаль, что ты уезжаешь. Но, по крайней мере, если вас отправят в Африку, какое-то время ты будешь в безопасности, правда?

– И что толку? – рявкнул он. – Только откладывать встречу с безумными варварами, которые растопчут тебя, как дождевого червя.

– Ну, может, к тому моменту, когда придется встретиться с ними, наши солдаты уже будут лучше обучены. И вы получите настоящее оружие. А пока, – Джози изобразила на лице беззаботную улыбку, – у меня дома ни крошки! Нас кормят в столовой, но я сейчас быстренько сбегаю в лавку на углу, куплю рыбы и жареной картошки и прихвачу пинту темного эля, если у них еще остались запасы. Хорошо?

Стэн взял ее руки в свои.

– Ты хорошая жена, Джози. Прости, я иногда бываю резок с тобой. Думаю, ты разочарована, как и я, что у нас нет детей.

– Да, конечно. Но мы ведь не перестанем надеяться, верно?

– И мы попробуем еще разок сегодня ночью, не возражаешь? – Стэн крепко стиснул плечи жены.

Вечером в воскресенье он ушел. Джози вздохнула с облегчением – она ничего не могла с собой поделать. Стэна отправляют за границу, какое-то время дома его не будет, а это значит, ее работе в кондитерской у мадам Ольги пока ничто не угрожает. В середине лета пришло письмо. Это была фотокопия оригинала, уменьшенная до прямоугольника размером шесть на четыре дюйма, половина текста вымарана цензурой, а оставшуюся часть совершенно невозможно прочесть. Но Джози узнала подпись: «С любовью, Стэн». По крайней мере, он цел и невредим. Джози не была уверена, обрадовалась она этому или огорчилась.

Глава 3

Кондитерская «Медный чайник» оставалась тихой гаванью – заколдованное место, где посреди бушующего океана царил мир и покой, – это было настолько хорошо, что казалось неправдоподобным. Так продолжалось до осени 1940 года, когда начались массированные бомбардировки Лондона. Ночь за ночью над городом висел неутихающий гул сотен вражеских самолетов, который заглушали завывания сирен воздушной тревоги. Темное небо был испещрено перекрестными лучами прожекторов. Затем следовала серия очередей из зенитных орудий, а после – глухой удар – падала первая бомба. Вслед за этим воздух наполнялся пронзительным воем пожарных машин и карет скорой помощи, мчавшихся к месту взрыва. Наконец, звучал отбой воздушной тревоги, и жители выбирались из убежищ, вознося безмолвные мольбы благодарности за то, что сегодня ночью они не оказались среди пострадавших.

При объявлении тревоги горожанам следовало направляться в бомбоубежища. Некоторые выкапывали укрытие у себя в саду и накрывали его листами гофрированного железа. Возле дома Джози имелся лишь небольшой залитый бетоном дворик, а ближайшим городским убежищем была станция метро «Шордич», находившаяся на соседней улице. Первые дни Джози спускалась в метро, но пребывание там страшило ее больше, чем сама бомбежка: толпы людей на платформе, тяжелый запах немытых человеческих тел, испачканных детских пеленок и табачного дыма. Кто-то ел, кто-то пил, причем некоторые мужчины явно перебирали с выпивкой.

– Эй, красотка, куда путь держишь? Присоединяйся к нам, – крикнул один из парней, когда Джози протискивалась мимо. – Со мной ты будешь в безопасности, я согрею тебя в объятиях.

После нескольких таких вылазок Джози перестала ходить в метро и решила рискнуть, соорудив себе постель под обеденным столом с крепкой дубовой столешницей. Однажды утром она, как обычно, отправилась на работу. Свернув на знакомую улицу, Джози обнаружила, что дорога перекрыта, а за барьерами видны груды дымящегося щебня. Она бросилась к заграждению, но ее тут же остановил дежурный отряда противовоздушной обороны.

– Постой, милая. Куда ты так несешься? – ласково спросил он.

– Я работаю здесь. Дальше по переулку – кондитерская возле рыбной лавки.

– Нет там больше никаких лавок. Вся правая сторона, вдоль которой находились магазины, разрушена. – Дежурный сделал паузу, видя потрясенное лицо девушки. – Мне жаль, милая. Но ничего не поделаешь.

Первой отчаянной мыслью Джози было – все, работы больше нет! Но затем пришло осознание: мадам Ольга – она живет в маленькой квартирке над кондитерской!

– Погибшие есть? – дрожащим голосом спросила она дежурного.

Тот вздрогнул и кивнул. Это был немолодой мужчина с седыми волосами, торчавшими из-под стальной солдатской каски. Он выглядел грустным и усталым.

– Да, детка, боюсь, есть несколько жертв. Насколько я понимаю, тревогу объявили незадолго до налета. Одна старушка не успела вовремя спуститься в убежище. Кажется, пыталась отыскать на втором этаже свою кошку. И еще одна еврейская пара, их накрыло посреди улицы. К счастью, над магазинами было совсем немного квартир, все-таки не жилой район. – Он увидел побелевшее лицо Джози. – Ты знала кого-то из них?

Джози кивнула, чувствуя, как на глаза наворачиваются слезы.

– Та старушка. Я работала у нее в кондитерской. Мадам Ольга души не чаяла в своем коте, и ей трудно было спускаться по лестницам. Вы видели тела погибших?

– Нет. Я заступил только сегодня утром. Думаю, ночью их увезли в морг.

Джози смотрела остановившимся взглядом поверх плеча мужчины на руины у него за спиной, все еще не в силах до конца осознать произошедшее.

– Могу я пойти посмотреть? Вдруг что-то из вещей уцелело. Моя хозяйка хотела бы, чтобы я сделала это.

Дежурный качнул головой.

– Нет, малышка, я не могу пропустить тебя. Они еще не проверили, нет ли утечки газа. Ты же не хочешь взлететь на воздух, верно? Кроме того, – мужчина вздохнул, – там нечего искать. Все, что ты найдешь, – разорванные куски тел. Вряд ли тебе захочется видеть такое.

Он ушел, оставив Джози смотреть на дымящиеся развалины, в тщетной попытке переварить случившееся: мадам Ольги больше нет, кондитерской тоже нет. Все, чем она дорожила, было отнято в одно мгновение. «Медный чайник» стал для нее настоящим домом, а мадам Ольга – бабушкой, которой у Джози никогда не было, – бабушкой, готовой терпеливо слушать внучку и рядом с которой девушка чувствовала, что ее любят и ценят. До сих пор Джози не подозревала, как сильно привязалась к пожилой женщине. И вот теперь все кончено. Мадам Ольга мертва.

«Ах, если бы…» – пробормотала Джози, сама толком не понимая, что говорит. Если бы она была там, в квартирке над кондитерской, Джози помогла бы мадам Ольге спуститься по лестнице. И отвела бы в убежище. Нет, глупости, их обеих убило бы на улице, как ту престарелую пару. Да, это и есть война: сейчас ты в безопасности, а через мгновение – нет. Где и когда тебя настигнет беда и кто окажется следующей жертвой – предсказать невозможно.

Джози неохотно развернулась и побрела прочь, пытаясь заставить мозг соображать. Нужно выяснить, куда увезли мадам Ольгу. Джози не хотела, чтобы ее похоронили в безымянной могиле вместе с остальными погибшими под бомбежкой. Единственное, что она могла сделать для своей благодетельницы, – обеспечить достойные похороны. Девушка отправилась в ближайшую больницу и отыскала на территории здание морга. Молодой фельдшер выглядел помятым и усталым, как будто не спал нескольких ночей кряду.

– Пожилая женщина, привезли вчера поздно вечером? К нам привезли нескольких пожилых женщин. Как выглядит ваша знакомая?

– Ну, крупная, с седыми волосами, собранными в высокую прическу, на лице – много макияжа. Хотя… она собиралась ложиться… вероятно, умылась перед сном? Ах да, на пальцах у нее должны быть кольца… крупные такие… или нет, их она тоже сняла бы, – Джози растерялась.

– Да-да, поступала такая дама. Похоже, вечер был не такой уж поздний, так что она не успела снять украшения. А на губах остался толстый слой помады.

– Тогда это точно она, – Джози отвернулась, чтобы скрыть слезы.

– Сочувствую, дорогая, – ласково произнес он. – Кем она вам приходится – родственница? Мама?

– Нет, – сказала Джози. Но сообразив, что близких у мадам Ольги нет, добавила: – Это моя тетя.

– О, тогда вы, наверное, хотите забрать драгоценности вашей тети? Если, конечно, не намерены похоронить ее с украшениями?

– Да, я заберу их. И оплачу похороны, чтобы ее не бросили в общую могилу.

Джози направили к работнице морга, занимающейся оформлением похорон, где ее попросили назвать полное имя умершей и подписать заявление, что она является ближайшей родственницей мадам Ольги. Врожденная честность Джози не позволила ей дать ложные показания. Девушка откровенно выложила свою историю. У работницы морга было суровое лицо важного государственного чиновника, но даже она смягчилась, слушая рассказ Джози, а затем и вовсе накрыла ее руку своей.

– Я понимаю ваше желание достойно похоронить погибшую. Тяжело терять близкого друга… Но, сами понимаете… – она оборвала фразу и многозначительно кивнула.

– А что насчет колец? – спросила Джози.

– Вы хотели бы получить их?

Джози качнула головой.

– Не уверена, что они представляют какую-то ценность. Но просто подумала: кольца могли бы пригодиться для оплаты похорон.

– Я посмотрю, что можно сделать, – пообещала чиновница. – Если погибшая была собственницей здания, где располагалась лавка, у нее наверняка имеется страховка и счет в банке. Предоставьте это мне. Я постараюсь все устроить.

– Спасибо. – Джози тяжело поднялась со стула, чувствуя себя совершенно обессиленной. – Скажите, если я оставлю вам свой адрес, вы сообщите мне о дне похорон? Я хотела бы присутствовать. И еще, мадам Ольга была еврейкой. Вероятно, следовало бы позвать раввина?

– Хорошо, укажите это в заявлении. Мы постараемся учесть все детали. Но, честно скажу, к нам идет такой поток тел, скоро морг забьют под завязку. Понятия не имею, в каких условиях нам придется работать дальше. Но, пожалуй, – женщина стремительно поднялась из-за стола, словно приняв внезапное решение, – я сейчас схожу и принесу вам кольца. Пусть останутся у вас, на память. Знаете, сейчас никто особо не задает вопросов насчет вещей покойных.

Работница морга вернулась через пару минут с небольшим бумажным пакетиком и протянула его Джози. Девушка заглянула внутрь.

– Да, я помню это кольцо с крупным камнем. Обычная стекляшка, но мадам Ольге оно особенно нравилось.

– Хорошее воспоминание, – улыбнулась женщина.

Джози поехала домой на автобусе, в голове по-прежнему стоял туман. В течение следующих двух дней она по нескольку раз ходила на Майл-Энд-роуд – посмотреть, не сняли ли ограждение. Утром третьего дня на улице появился экскаватор: зачерпывая ковшом кучи щебня, он ссыпал его в кузов самосвала. Зрелище было ужасающим и завораживающим одновременно. Внезапно Джози вскрикнула и, сорвавшись с места, помчалась к развалинам. Среди груды мусора она заметила изящную розовую чашку, чудом уцелевшую во время бомбежки. Водитель экскаватора что-то сердито крикнул, когда неожиданно выскочившая девушка метнулась чуть ли не под самый ковш. Но Джози проворно схватила находку и отбежала в сторону. Она ликовала: это было похоже на маленькую победу.

К концу недели Джози поняла – нужно искать другую работу. В понедельник утром она пойдет в бюро по найму и посмотрит, что они предлагают. Джози была не прочь поработать в одной из тех дешевых государственных столовых, где кормили рабочих. По крайней мере, там она будет среди людей и занята целыми днями, внося свою лепту в помощь воюющей стране.

В воскресенье ночью Джози разбудил пронзительный вой сирен – воздушная тревога. Она осторожно приподнялась, стараясь не удариться головой о столешницу. Интересно, как далеко самолеты? Джози уже научилась отличать по звуку, когда лучше поспешить, а когда можно спокойно одеться, а потом уже решить, стоит ли идти в убежище. Гул двигателей стремительно нарастал, затем послышались залпы зенитных орудий. Теперь грохотало вовсю. У Джози промелькнула мысль, верно ли она поступает, прячась дома под столом, вместо того чтобы спуститься в метро. Но первые бомбардировщики уже гудели, казалось, над самой крышей. Думать о походе в убежище было поздно.

В следующий миг раздался пронзительный свист и бахнул взрыв. Взрывной волной выбило стекла. К счастью, плотные шторы светомаскировки приняли на себя осколки. Жаркий ураган качнул разодранную ткань, в комнату ворвался запах гари и кирпичной пыли. Звуки за окном сразу сделались громче: истошный крик смешивался с завываниями пожарной машины.

«Какой-то бедняга кричит на улице, – подумала Джози, – надо выйти посмотреть». Она протянула руку, стараясь не делать резких движений, поскольку на полу могли валяться осколки, и попыталась нащупать в темноте тапки, но не успела – раздался новый оглушительный взрыв, от которого лопались барабанные перепонки. Джози отбросило назад, воздух из легких словно высосало. Мир вокруг разлетался на куски. Посыпались обломки кирпичей, на голову обрушился тяжелый удар. И Джози провалилась в кромешный мрак.

* * *

Она открыла глаза в полной темноте. Было больно дышать. На лице лежало что-то мягкое. Волосы, – поняла Джози. Она хотела протянуть руку, чтобы убрать их. Но рука не двигалась. Джози попыталась шевельнуть другой рукой – безуспешно. Затем – ногами. Ничего. Тело было сдавлено со всех сторон. Словно она угодила в тесную ловушку. Или, скорее, в могилу. Джози пошевелила пальцами на ногах и обрадовалась – хоть что-то действует. Попробовала подвигать пальцами на руках. Получилось. По крайней мере, ее не парализовало. И тут до сознания начало доходить: я похоронена заживо! Она почувствовала поднимающуюся волну паники. Но в следующий миг послышался отбой воздушной тревоги, а за ним – сирена скорой помощи.

– Помогите! – закричала Джози, пытаясь наполнить легкие воздухом и заставить пересохшее горло издавать звуки. – Кто-нибудь, помогите! – Последние слова потонули в приступе мучительного кашля. Где она находится? Вероятно, дом рухнул и ее завалило обломками. Всполохи красноватого света пробивались сквозь щели между нагромождением битых кирпичей и пелену пыли, создавая таинственное свечение. Но Джози никак не могла разглядеть стол, под которым пряталась. Или она покинула свое убежище прежде, чем упала вторая бомба? Джози не помнила. Отчаяние с новой силой сдавило сердце, но вдруг налетевший порыв ветра рассеял пыльное облако, она вдохнула полной грудью, подняла глаза и увидела над собой маленький квадратик ночного неба и мерцающую в вышине одинокую звезду. Джози восприняла это как добрый знак, послание небес – все будет хорошо.

– Помогите! – снова закричала она. – Я здесь!

Луч прожектора осветил руины, и Джози заметила нависающий над головой полуразрушенный кусок стены, застывший в шатком равновесии. Казалось, обломок вот-вот рухнет. Джози постаралась отогнать очередную волну паники. Неподалеку опять взвыла сирена скорой, но теперь звук делался все тише и тише: похоже, машина удалялась. Надежда в душе Джози боролась с отчаянием. Ее найдут. Непременно найдут. Но как они узнают, что она лежит тут под завалами? Может, все, что им видно снаружи, – это груды кирпича и щебня, как на Майл-Энд-роуд, где погибла мадам Ольга. Но ведь они все равно нашли ее тело. Когда пришли утром к разрушенному зданию… Следовательно, нужно продержаться до утра. Джози понятия не имела, сильно ли она ранена, есть ли кровотечение или переломы. Однако постепенно начала осознавать, что чувствует боль.

Шум снаружи окончательно стих, мир погрузился в зловещую тишину.

– Помогите! Кто-нибудь, помогите! – выкрикнула Джози в темноту.

И вот, о чудо, в ответ послышался голос:

– Эй, Фрэнк, погоди, ты слышал? Там есть кто-то живой!

Раздался хруст щебня, шаги приближались. Луч фонарика скользнул по нависающей над головой стене, затем метнулся вниз и осветил перепуганное лицо Джози.

– О боже! Фрэнк! Тут женщина, ее завалило!

Человек осторожно двинулся вперед, слышно было, как скрипит битое стекло под его башмаками. Луч фонаря беспокойно прыгал – спаситель Джози то светил себе под ноги, то возвращался к ее лицу. Наконец он опустился на колени рядом с провалом.

– Все хорошо, детка, не волнуйся, сейчас мы вытащим тебя.

Позади мужчины появился его напарник.

– Послушай, Джо, не нравится мне эта стена. Того и гляди рухнет. Надо найти что-нибудь – прикрыть ее, если стена обвалится.

Свет исчез. А еще пару минут спустя Джози услышала, как один из них кричит второму:

– Помоги-ка мне!

– О да, в самый раз, подойдет! – откликнулся второй.

Вскоре Джо вновь появился в проеме, держа в руках кухонную табуретку. Он аккуратно поставил ее над головой Джози.

– Вот так, милая, на всякий случай. Пока это все, что я могу сделать. – Он ободряюще улыбнулся. – Но ты не переживай, Фрэнк пошел за лопатой, сейчас вернется, и мы в два счета откопаем тебя. И скорая уже в пути, они позаботятся о тебе.

Джо начал разбирать обломки кирпича, не дожидаясь, пока его напарник принесет лопату.

– Похоже, над ней лежит какая-то здоровенная штуковина, – крикнул он Фрэнку, когда тот присоединился к раскопкам.

– Боже правый, мисс, да вы родились в рубашке! Столешница приняла на себя основной удар. Это спасло вам жизнь. Смотри-ка, толстая дубовая доска треснула прямо посередине.

Ножки стола не выдержали и подломились, однако столешница сработала как щит. Когда горизонт на востоке стал наливаться красным, а первые лучи солнца осветили накренившуюся стену, прибыла дополнительная команда спасателей.

Одна за другой конечности Джози были освобождены.

– Дорогая, можешь пошевелить ногами?

Она могла.

– А руками?

Джози подняла руки, но тут же охнула от острой боли.

К ней подошли санитары скорой помощи с носилками.

– Нужно зафиксировать шею. Возможно, сломан позвоночник, – заметил один из них, накрывая пациентку теплым одеялом.

Паника вновь охватила Джози. Она слышала, что люди, у которых сломана спина, больше никогда не смогут ходить. Стараясь действовать как можно аккуратнее, ее подняли с земли и уложили на носилки.

– Подождите! Подождите! – спохватилась Джози. – Моя сумочка! Она лежала на кухонном столе, там мои документы и продовольственная книжка. А еще заварочный чайник на каминной полке – в нем деньги на неделю.

– Прости, милая, здесь только груда разбитого кирпича. – Джози не видела человека, отвечавшего ей, поэтому казалось, голос звучит из пустоты. – Понятия не имею, где находилась ваша кухня. К тому же у нас нет времени на поиски – нужно вывозить раненых. А документы и продовольственную книжку восстановят.

Спасатели подхватили носилки и стали пробираться к дороге по обломкам рухнувшего дома. При каждом неловком движении боль пронзала Джози насквозь. Наконец пациентку погрузили в скорую, и они двинулись в путь. Водитель включил сирену, от звука которой у Джози заломило в висках. Машину то и дело бросало из стороны в сторону, поскольку им приходилось лавировать между завалами. Казалось, мучительное путешествие длилось целую вечность. И все же они прибыли в больницу. Джози пронесли по извилистому коридору, выложенному кафельной плиткой, в котором сильно пахло дезинфицирующим раствором, и положили на пол в просторном зале приемного покоя.

– Мы пойдем, дорогая. Теперь о вас позаботятся доктора. А нам еще работать.

Джози осталась одна. В зале было холодно. И хотя ее укутали шерстяным одеялом, бедняжка дрожала всем телом – результат запоздалого шока. Осторожно повернув голову, Джози увидела длинный ряд носилок. Некоторые соседи протяжно стонали, другие были пугающе неподвижны. Вскоре появилась медсестра – вид у нее был задерганный и усталый, – она обходила людей, записывала показания тех, кто был в сознании и мог отвечать на вопросы, либо просматривала сопроводительные документы, оставленные скорой. Остановившись возле носилок неподалеку от Джози, сестра наклонилась, пощупала пульс у лежащего на них мужчины, затем подняла голову и позвала другую медсестру:

– Этого можно отправлять в морг, – сказала она помощнице и накрыла лицо покойника краем простыни. Затем указала на другие носилки и велела перенести их в соседний зал, дверь в который находилась справа от нее. Система сортировки больных была организована четко и эффективно. Персонал действовал слаженно. Джози это напомнило работу на швейной фабрике: возьмите воротничок из стопки справа, обработайте края, переложите в стопку слева, изделие готово для следующей операции.

«И то верно – фабрика сломанных людей», – подумала Джози. Мысль даже показалась ей забавной.

Джози совсем окоченела, ее начала бить мелкая дрожь.

– Сестра, – робко позвала она. – Простите, я знаю, до меня еще не дошла очередь, но не могли бы вы попросить принести чаю или просто горячей воды? Я ужасно замерзла.

– Боюсь, мы не сможем дать вам воды, пока не определим, нужна ли вам операция, – сказала сестра. – Но осмотр не займет много времени. Двое пациентов перед вами умерли, так что это немного ускорит дело.

Наконец Джози внесли в ярко освещенную смотровую.

– Выдалась беспокойная ночка, правда миссис Бэнкс? – пошутил доктор. – Ничего, мы вас быстренько подлатаем. Только сначала осмотрим, – сказал доктор, откидывая одеяло.

Только теперь Джози поняла, что лежит совершенно голая: взрывной волной с нее сорвало ночную рубашку. Она охнула и попыталась натянуть одеяло на себя.

– Пожалуйста, не волнуйтесь, мне доводилось видеть вещи и похуже, – улыбнулся доктор. – Хочу сказать, вам очень повезло. Не многие из тех, на кого упал дом, могут похвастаться отсутствием серьезных переломов. – Не переставая подбадривать пациентку забавной болтовней, доктор внимательно обследовал каждую часть ее тела. – Ноги в порядке. Похоже, у вас сломана ключица. Нужно будет сделать рентген. И неприятный удар по голове – вероятно, небольшое сотрясение. Плюс порезы и ушибы – и все. Вы легко отделались, миссис Бэнкс.

– А спина? Позвоночник у меня не сломан?

– Если вы можете двигать конечностями, как только что продемонстрировали, со спиной у вас полный порядок. Сейчас мы переведем вас в палату, где сестра обработает ссадины и перевяжет поврежденную руку.

– Вы не собираетесь накладывать гипс?

– При переломе ключицы – нет, гипс невозможно установить. Достаточно просто зафиксировать руку и позволить костям срастись. Все будет в порядке, нет причин для беспокойства.

– Спасибо, – прошептала Джози.

Доктор улыбнулся.

– Как приятно видеть счастливчика, который остался цел и невредим. Для одной ночи у меня и так было достаточно плохих новостей. Одна женщина ослепла, трехлетний ребенок потеряет ногу. Не говоря уже о тех, кто не выжил. Проклятые фрицы!

Он подал знак медсестре. Джози отвезли в огромную палату, где стоял длинный ряд коек. Там ее вымыли, обработали и зашили раны, одели в больничную рубашку и дали наконец чашку горячего чая, о котором она так мечтала.

Только после того, как Джози улеглась в постель, чувствуя тепло и уют, она в полной мере осознала случившееся: у нее не осталось ничего и ей больше некуда идти.

Глава 4

Джози провела в больнице еще одну ночь, а на следующее утро к ней подошла серьезного вида женщина средних лет в строгом темно-синем платье с высоким застегнутым под горло воротом и седыми волосами, уложенными аккуратной плойкой, – такие дамы обычно руководят девочками-скаутами или заседают в приходских советах.

– Итак, миссис Бэнкс, как мы себя чувствуем?

– Неплохо, – сказала Джози. – Голова все еще побаливает, и сломанная рука ноет.

Женщина кивнула. Возникшее у нее на лице выражение, должно быть, означало сочувствие.

– Обычно мы держим пациентов в больнице в течение недели, но сейчас очень много пострадавших. Койки нужны тяжелораненым. Насколько понимаю, ваш дом разбомбили?

– Да.

– С вами никого не было? Дети?

– Нет, детей нет.

– Ваш муж?

– В армии, сражается с фрицами.

– Родственники, которые могли бы приютить вас на время?

– Нет, у меня никого нет.

– Родителей тоже нет?

– Мама умерла. Отец снова женился. Трое моих младших братьев плюс двое сводных живут в крошечном домике без ванной комнаты. Но даже если у них найдется место, мачеха вряд ли пустит меня. Она рассвирепела, когда я вышла замуж и перестала приносить зарплату в общий котел, и заявила, чтобы я больше на глаза ей не показывалась.

Собеседница снова кивнула.

– Может быть, друзья, знакомые, у кого вы могли бы пожить? Боюсь, в настоящий момент государственные приюты переполнены.

Джози подумала о сестре Стэна, но тут же отмела эту мысль.

– Таких тоже нет. Мои старшие братья на фронте, а сестра – горничная в большом поместье.

Женщина пробежала глазами анкету Джози.

– Тут сказано, у вас было сильное сотрясение мозга, поэтому пока никакой тяжелой работы и длительных нагрузок. Таким образом, вариант с устройством в тыловых армейских службах отпадает. Я могла бы предложить общежитие при военном заводе в Вулидже, но у станка вы тоже не сможете работать, с одной рукой на перевязи – вряд ли. – Внезапно женщина оторвалась от своих записей и с надеждой вскинула глаза на Джози. – Возможно, у вас найдутся деньги на комнату в гостинице? Хотя бы на первое время.

– О да, отличная идея. Вот только никак не могу решить, что мне лучше выбрать – «Риц» или «Савой».

Женщине удалось выдавить некое подобие улыбки.

– Очевидно, это означает «нет»?

– Мне хватало только на квартиру, – сказала Джози.

– Вы не работаете?

– Работала. До прошлой недели, когда моя работодательница погибла под бомбежкой, а наша кондитерская превратилась в руины. Я собиралась искать новое место, но вместо этого оказалась в больнице.

– Простите, мне очень жаль, – женщина вздохнула. – Вам пришлось нелегко. Столько всего навалилось. Единственное, что могу сказать в утешение, – вы не одиноки в своем несчастье. Вы даже не представляете, сколько людей, с которыми мне приходится разговаривать каждый день, оказались в такой же ситуации. Вдобавок многие из них потеряли членов семьи: самое ужасное – дети, погребенные под развалинами. Люди скорбят. И мы не знаем, как им помочь.

– Так что же мне делать? – вопрос Джози прозвучал резко. – Спать голышом на улице? У меня нет ни дома, ни имущества, даже одежды нет. Ничего не осталось. – Ее голос дрогнул, но она совладала с собой: нет, Джози не станет плакать перед этой женщиной.

– Ну, по крайней мере, одежду я могу вам достать. И туалетные принадлежности – зубную щетку, расческу. У вас есть сбережения в банке?

Джози мотнула головой.

– У Стэна была сберегательная книжка, но она погребена под развалинами дома, как и остальные наши вещи. К тому же я все равно не смогла бы воспользоваться его деньгами, верно? А собственного банковского счета у меня никогда не было. Боже, как глупо с моей стороны – я хранила наличные в заварочном чайнике на каминной полке. – Джози запнулась, боясь, что не выдержит и разрыдается, опозорив себя перед этой строгой дамой.

Собеседница снова уткнулась в бумаги, явно желая как можно скорее закончить затянувшийся разговор.

– Знаете что, я внесу ваше имя в список на эвакуацию.

– Эвакуация? Вы имеете в виду из Лондона?

– Да, вас отправят в сельскую местность.

Джози обдумала идею. Для нее она звучала так, словно ей предлагают перебраться в Гималаи.

Что касается социальной работницы – она понятия не имела, какое смятение посеяла в душе своей подопечной. Женщина продолжала говорить с нарастающим энтузиазмом.

– Обычно мы отправляем только матерей с детьми, но в вашем случае, полагаю, вам было бы полезно выбраться из города. А когда окончательно поправитесь, сможете работать на ферме. Свежий воздух и деревенская пища буквально творят чудеса.

Женщина собралась уходить. Мысли Джози все еще беспорядочно теснились в голове – столько кусочков мозаики, которые никак не складывались в общую картину.

– А что с моим удостоверением личности и продовольственной книжкой? Документы лежали у меня в сумочке, она тоже осталась под развалинами.

– Мы позаботимся о новых документах, – успокоила ее женщина. – Но это займет некоторое время. Все службы сейчас так перегружены, сами понимаете. При церкви Святой Бригитты есть монастырь, они принимают таких, как вы, – тех, кому некуда идти и негде жить. Вы можете пожить там, пока мы не восстановим ваши бумаги и не организуем переезд из Лондона.

Как и многие англичане, Джози испытывала врожденное недоверие к Римско-католической церкви и в особенности к монахиням. До нее доходили разные жуткие слухи: обитательницы монастырей молятся ночи напролет, хлещут себя плетками из колючей проволоки, а за нарушение монашеских обетов провинившихся замуровывают в стене. Однако в настоящий момент выбора у нее не было.

– Хорошо. Думаю, мне так и придется поступить, – кивнула Джози.

Она видела – женщина рассчитывала на большую благодарность с ее стороны, но не сумела найти отклика у себя в душе. Подошла младшая медсестра и стала учить Джози, как следует самой менять повязки на ранах, как делать перевязь и надевать ее через голову здоровой рукой.

– Да, поход в туалет будет нелегкой задачей. Я бы на вашем месте носила одежду попроще, где нет хитрых застежек и крючков.

– О, это не проблема, учитывая, что у меня вообще нет никакой одежды. Ни крючков, ни пуговиц. Была ночная рубашка, да и ту сорвало взрывной волной.

– О боже, – вздохнула сестра. – Ну, я надеюсь, они обеспечат вас вещами, прежде чем выписывать.

– Если они этого не сделают, я ни за что на свете не соглашусь покинуть палату в больничной сорочке, едва прикрывающей голый зад, – заявила Джози.

Сестра прыснула от смеха.

– Отлично! Так держать! Смотрю, вы стараетесь не падать духом.

– А что еще мне остается делать? Если не смеяться – только плакать.

Девушки переглянулись и улыбнулись друг другу.

– Пойду взгляну: может, у нас в бельевой найдется что-нибудь для вас, – сказала медсестра.

Вскоре она вернулась с обещанной одеждой: пара фланелевых панталон, две вязаные безрукавки, свитер из грубой шерсти, твидовая юбка и поношенное пальто. К ним добавились чулки, пояс с подвязками и туфли на шнуровке, тоже изрядно поношенные.

– Надеюсь, я не ошиблась с размером, – сказала сестра.

У Джози возникли мрачные подозрения, что вещи принадлежали одной из умерших пациенток. Но поскольку привередничать не приходилось, она приняла их и поблагодарила заботливую медсестру. Панталоны и жилетки были чистыми. Вероятно, их успели постирать в больничной прачечной, но свитер сохранил запах духов прежней хозяйки. Джози узнала его – «Пепел розы», – этот аромат особенно не нравился ей. Она вообще не любила духи, исключение составляла лишь лавандовая вода. Джози вспомнила, как однажды Стэн принес домой флакон дорогих духов, который, как он утверждал, случайно купил со скидкой у одного парня. Аромат оказался приторно-тяжелым. Джози никогда не пользовалась подарком. Сейчас ей показалось забавным, как случайный запах неожиданно вызвал цепочку ярких воспоминаний.

Когда Джози оделась, ее отвезли в инвалидном кресле к выходу, где уже дожидалось такси. За окном машины проплывали разбомбленные кварталы. Разрушения были столь существенны, что Джози не узнавала район и не могла толком понять, куда они направляются. Монастырь оказался неподалеку от больницы и улицы, где раньше жила Джози. Она подумала, что наверняка не раз проходила мимо, но не обращала внимания на невзрачное монастырское здание: часть, обращенная к улице, представляла собой скучную кирпичную стену без единого окна, с маленькой незаметной дверью. Таксист проводил Джози до входа и нажал кнопку звонка. Им открыла монахиня в белом, туго накрахмаленном апостольнике, обрамлявшем ее гладкое, без единой морщины лицо, по которому невозможно было определить возраст. Она смотрела на прибывших с таким отрешенным видом, что Джози едва не передумала – стоит ли оставаться здесь? Однако водитель произнес бодрым голосом:

– Добрый день, сестра. Вот, привез еще одну новообращенную для вашей обители. Позаботьтесь о том, чтобы ее держали исключительно на хлебе и воде!

Это было обычное подтрунивание рабочего-лондонца над представительницей католической церкви, но для перепуганной Джози шутка водителя едва не стала последней каплей.

– Знаете, я, пожалуй… – начала она, но монахиня вскинула руку и улыбнулась.

– Дорогая, не слушайте этого ужасного человека, – сказала она. – Нас предупредили о вашем приезде. Мы ждем вас и очень рады. Пожалуйста, заходите.

Джози провели по длинному переходу, и она очутилась во внутреннем дворе монастыря, окруженном со всех сторон кирпичными стенами. Видимо, монахини решили разбить на месте цветочных клумб небольшой огород, но, поскольку стояла зима, грядки пустовали, если не считать пары дряблых кочанов капусты. Они пересекли двор и вошли в другое помещение – просторный холл, – здесь было тепло и пахло кашей. За холлом последовал еще один коридор, и наконец Джози оказалась в огромном зале, сплошь заставленном железными армейскими койками, большинство из которых были заняты.

– До войны здесь находилась комната отдыха. А теперь мы временно отдали ее под общежитие, – пояснила монахиня. – Найдите свободную кровать, свои вещи положите под нее. Могу я еще чем-то помочь?

– Я была бы признательна за чашку горячего чая, – сказала Джози.

Монахиня улыбнулась.

– Чай развозят в четыре часа. В шесть – ужин. Свет гасят в девять. В ночное время соблюдается полная тишина. – Она сделала паузу. – Если захотите, можете присоединиться к любому из наших богослужений в часовне.

– Спасибо, – пробормотала Джози, удержавшись, чтобы не добавить «нет, не надо».

В ее воспитании не нашлось места религии, за исключением нескольких лет, когда Джози посещала воскресную школу при методистском приходе, да и то потому лишь, что для учащихся были организованы однодневные поездки на морское побережье. Она даже победила в конкурсе чтецов и получила в качестве приза книгу о бедной девочке, которая страдала от жестокого обращения и за это попала на Небеса. Обещание не выглядело вдохновляющим, и на этом знакомство Джози с церковью завершилось. Ей всегда казалось, что суть религии сводится к страху перед разгневанным Богом и наказанием за грехи. Джози давным-давно решила, что если бы она была богом, то сделала бы что-нибудь с войнами и страданиями людей.

Она выбрала кровать, стоявшую возле окна, с двумя одеялами и подушкой. Джози опустилась на край постели, чувствуя усталость и легкое головокружение после поездки в машине и долгого хождения по монастырским коридорам. Она легла и уставилась в высокий сводчатый потолок. Ей послышалось, что где-то вдалеке звучит протяжное пение.

– Веселая музычка, нечего сказать. Как на похоронах, – раздалось у нее над ухом.

Джози повернула голову и увидела лежащую на соседней кровати полную женщину. Все лицо у нее было разбито и покрыто синяками, а обе ноги закованы в гипс.

– Ну и ладно, – сказала женщина, перехватив взгляд Джози, – в ближайшее время танцевать все равно не придется. А что с вами случилось? Ваш дом тоже разбомбили?

Джози кивнула.

– Сломали руку?

– Ключицу. И сотрясение мозга. Велели лежать несколько дней и поменьше двигаться.

– Считай, повезло, – сказала женщина. – Кстати, меня зовут Ада.

– Джози. Рада познакомиться.

– По крайней мере, мы все еще живы, не так ли? Видите женщину – вон та, в черном, неподвижно лежит на кровати? Потеряла троих маленьких сыновей. В дом попала зажигательная бомба, и он вспыхнул как факел, а мальчики были наверху в детской, там и сгорели заживо. Муж на фронте, тоже не известно, что с ним. Бедняжка целыми днями смотрит в потолок и не говорит ни слова. Не уверена, сумеет ли она вообще когда-нибудь прийти в себя. – Соседка взглянула на Джози и печально покачала головой. – Ужасно, правда? Как думаете, если бы эти немцы знали, что они делают с простыми людьми, неужели не остановились бы? Или они все такие чудовища?

– Полагаю, им приходится делать то, что приказывают. Как и нашим парням. Но мой Стэн хотя бы сражается с другими солдатами, а не убивает гражданских.

– Наши ребята не тронут беззащитных женщин и детей, – с гордостью объявила Ада. – Хорошо, что моя дочь выросла, вышла замуж и уехала. Они с мужем и детьми перебрались в Австралию перед самой войной. Звали и нас с собой, но мой старик заупрямился. И что же дальше? Ни за что не угадаете. Этот зануда умирает, лежа у меня под боком в супружеской постели. Сердечный приступ, вскоре после объявления войны. Так что теперь я одна, и дома у меня больше нет. Понятия не имею, куда идти. Конечно, еще имеется старший брат, но его жена настоящая стерва.

– Со мной та же история, – подхватила Джози. – У Стэна есть сестра, но я и пяти минут не смогла бы пробыть с ней под одной крышей. Они с мужем постоянно ссорятся и дерутся. А уж ругань стоит – уши вянут.

– И куда вы намерены податься? – поинтересовалась Ада.

– Меня включили в список для эвакуации. Отправят в глубь страны, в сельскую местность.

– Как чудесно, – вздохнула Ада. – Говорят, в деревне много хороших свежих продуктов. Я была бы не прочь поехать, но, как видите, не могу сдвинуться с места. Даже до туалета не могу дойти. – Ада замолкла и, прислушавшись, расплылась в улыбке. – Слышите? Так скрипят колеса чайной тележки. Надо отдать им должное, монахини стараются изо всех сил. Кормежка почти съедобна.

К чаю полагался кусок хлеба, намазанный джемом. Взяв свою порцию, Джози направилась обратно к кровати. Проходя мимо женщины, неподвижно лежащей на койке с закрытыми глазами, она остановилась.

– Вот, дорогая, чай и сэндвич, поешьте, – она наклонилась и протянула несчастной свою чашку.

Женщина едва заметно качнула головой, не отрывая ее от подушки.

– Ну же, попробуйте, хотя бы кусочек, – не отступала Джози. – Я знаю, с вами случилось самое ужасное, что только может произойти с человеком. Но нельзя сдаваться. Потому что, если вы сейчас опустите руки и просто умрете, это будет означать, что подонок Гитлер победил. А мы должны показать ему, что нас, британцев, не так-то легко сломить. Верно?

Женщина медленно открыла глаза и несколько долгих мгновений смотрела на Джози. Затем приподняла голову – ровно настолько, чтобы сделать глоток чая и откусить крошечный кусок хлеба.

Немного позже Джози обнаружила рядом с общей спальней нечто вроде небольшой гостиной, где можно было сидеть на потертом диване, и библиотеку, книгами из которой им разрешалось пользоваться. Далеко не все книги в монастырской коллекции были религиозного содержания. Джози попались интересные издания по истории Британских островов, одна книга о Великой французской революции и пара романов Диккенса. Поскольку она не особенно любила долгие разговоры, а Ада оказалась ужасной болтушкой, Джози предпочитала сидеть в тихом уголке и читать. Надо признать, порой ей приходилось прикладывать усилия: в книгах было столько мудреных слов, смысл которых Джози не понимала. И все же она стойко читала до тех пор, пока возобновившаяся головная боль не вынуждала вернуться в постель.

Прошло несколько дней, и головокружения почти прекратились. Тогда Джози решилась обратиться к одной из монахинь, которая присматривала за ранеными.

– Сестра, могу ли я выйти ненадолго в город?

– Если нужно отправить письмо, сестры отнесут его на почту, – сказала монахиня.

– Нет-нет. Просто сегодня погожий день, и я подумала – не пойти ли взглянуть на мой дом… точнее, на то, что от него осталось.

– Полагаете, это разумно? – насторожилась монахиня. – Такое зрелище может расстроить вас еще больше.

– И все же мне хотелось бы увидеть своими глазами.

– Ну, я не могу запретить вам. У нас тут не тюрьма. Только не забывайте – у вас было серьезное сотрясение мозга. Вы еще слишком слабы для долгих прогулок.

– Да тут рядом. Мне кажется, я узнала кинотеатр на углу. Мы жили неподалеку. Я мигом обернусь.

– Хорошо. Боюсь, мы не сможем проводить вас – все сестры сейчас заняты. Но в любом случае небольшая прогулка на свежем воздухе пойдет вам на пользу. Хотя «свежий воздух» в Лондоне – понятие весьма расплывчатое, – монахиня грустно улыбнулась. – И, пожалуйста, закутайтесь потеплее.

– С удовольствием, если бы было во что, – сказала Джози. – У меня нет одежды, кроме той, что на мне. Да и ту дали в больнице. Подозреваю, она принадлежала умершей женщине. Когда начался налет, я была в одной сорочке, ее сорвало взрывной волной.

– Боже правый, – монахиня уставилась на Джози потрясенным взглядом. – Я посмотрю в корзине для пожертвований. Возможно, удастся подобрать вам что-нибудь подходящее. Подождите минутку.

Вскоре монахиня вернулась и протянула Джози красный шерстяной шарф и старую фетровую шляпу.

– Лучше, чем ничего, – заметила она. – Когда вернетесь, можете сами заглянуть в корзину. Вдруг за это время еще принесут. Только не берите больше двух-трех вещей, у нас тут немало женщин, которые, как и вы, остались ни с чем.

Монахине пришлось помочь Джози натянуть пальто, засунуть здоровую руку в рукав и обмотать шарф вокруг шеи. Выйдя на улицу и сделав несколько шагов, она почувствовала себя не очень уверенно: походка была шаткой, голова кружилась.

Джози подумала, что, вероятно, поступила глупо, решившись на такое путешествие. И все же продолжила путь, отыскивая знакомые ориентиры, пока не дошла до железнодорожной станции Бетнал-Грин на Бетнал-Грин-роуд, затем нашла Джеймс-стрит, а затем – Корнуолл-роуд. Или то, что от нее осталось. Теперь здесь возвышались груды щебня. На развалинах играли вездесущие мальчишки, а в дальнем конце улицы виднелись четыре уцелевших коттеджа. Джози осторожно двигалась по засыпанной осколками дороге и остановилась там, где раньше находился дом номер двадцать шесть. Трудно было сказать наверняка, но вдруг Джози узнала старую латунную кровать, торчавшую из кучи битого кирпича. Стэн страшно гордился этой кроватью. Муж купил ее на распродаже, когда они только-только поженились. «Отменное качество, Джози, – говорил он. – Принадлежала какому-то состоятельному джентльмену».

Джози с тоской смотрела на изящную латунную спинку. Скоро бульдозер сомнет ее, а ковш экскаватора сгребет и свалит в кучу вместе с остальными поломанными и искореженными вещами. И Джози ничего не может с этим поделать. Однако печальное зрелище натолкнуло ее на другую мысль: вдруг удастся спасти хотя бы какие-нибудь мелочи? Надежды мало: наверняка уже нашлись желающие хорошенько пошарить в разбомбленных домах. Вряд ли грабители обошли бы своим вниманием сумочку с продовольственной книжкой и документами, если только ее не засыпало напрочь. Что уж говорить о заварочном чайнике, где она хранила наличные. Черное отчаяние сильнее прежнего сдавило сердце. Джози сделала несколько нерешительных шагов по обломкам кирпичей. Удерживать равновесие, когда одна рука на перевязи, оказалось непросто. Джози заметила кувшин – он стоял на умывальнике в спальне на втором этаже. Затем на глаза ей попалась одна туфля – нарядные туфельки, которые Джози берегла на выход. Если бы только удалось отыскать вторую. Пустая надежда.

– Это глупо, – произнесла она вслух, чувствуя подступающие к глазам слезы разочарования, – здесь ничего нет.

И тут Джози увидела старую прикроватную тумбочку, толстая мраморная крышка спасла ее от полного разрушения. Пробравшись к ней, она с трудом выдвинула верхний ящик. А в следующий миг лицо Джози озарилось улыбкой: на дне ящика лежала ее шкатулка для драгоценностей. Конечно, не настоящая шкатулка, а всего лишь жестянка из-под табака, однако внутри хранились украшения. Совсем не дорогие, в основном бижутерия, за исключением серебряного браслета, который Стэн выиграл однажды на собачьих бегах. А кроме того, пятнадцать золотых соверенов, которые Джози берегла на черный день. И бархатный кисет с кольцами мадам Ольги.

– О, – выдохнула Джози, и слезы побежали по ее щекам. Находка была настоящим подарком небес.

Хоть что-то, принадлежащее лично ей.

Джози сунула жестянку в карман пальто. Дальнейшие поиски среди развалин результата не дали. Джози ушла, стараясь не оглядываться на то место, которое еще недавно было ее домом, и вернулась в церковь Святой Бригитты. Когда девушка шагала по узкому монастырскому коридору, направляясь в общую спальню, ее внимание привлекло монотонное пение, доносившееся из-за тяжелой дубовой двери. Помешкав мгновение, Джози осторожно приоткрыла дверь и заглянула внутрь. Часовня была совсем простой: жесткие деревянные скамьи, большое Распятие. Статуя Девы Марии и еще одна – святого Иосифа. Однако никаких стрельчатых окон с причудливыми витражами, пышных католических украшений и даже боковых алтарей здесь не было. Передние ряды были заполнены монахинями. Их голоса поднимались и опускались в едином ритме как морская волна.

Сама толком не понимая, что делает, Джози проскользнула в часовню и опустилась на скамейку в последнем ряду. Слова литании оставались для нее загадкой – пели на латыни, – но песнопение действовало успокаивающе. Впервые в жизни Джози поймала себя на том, что молится: «Не знаю, слышишь ли Ты меня. Я даже не уверена, что верю в Тебя. Но если Ты все же слушаешь: это говорю я, Джози Бэнкс из Лондона. Хочу поблагодарить за то, что спас меня во время бомбежки. У Тебя, должно быть, имеется какой-то план на мой счет. Поэтому, думаю, я буду доверять Тебе и не слишком беспокоиться о моей дальнейшей судьбе».

Глава 5

Наступило Рождество. Джози все еще оставалась в монастыре. Монахини старались украсить дом к празднику и усадили постояльцев клеить гирлянды из разноцветной бумаги. Джози написала Стэну, что их разбомбили, и обещала сообщить адрес, как только устроится на новом месте. Она отправила письмо в штаб батальона, где служил муж, но ответа так и не получила. Однако другие женщины уверяли, что письма из-за границы порой идут не один месяц и надо просто набраться терпения.

– Да к тому же ничего путного из них все равно не узнаешь, – добавила одна из собеседниц. – Я однажды получила письмо с одной-единственной фразой: «Дорогая Марджори», – остальное вымарала цензура.

– Наверное, остальные строчки были слишком горячими. Откровенность твоего муженька смутила цензора, – захихикала приятельница Марджори.

– Горячие строчки? От Реджи? О, хотела бы я посмотреть. Самое горячее, что доводилось слышать от моего муженька, – не желаю ли я чашку горячего шоколада перед сном.

Некоторое время подруги перекидывались пикантными шуточками и хохотали до слез, радуясь самой возможности посмеяться.

На рождественский ужин монахини подали индейку – подарок от другого монастыря этого ордена, который находился в деревне, – каждый получил по тонкому ломтику мяса, а также большую порцию жареной картошки и пастернака, а на десерт – пудинг, щедро приправленный патокой и заварным кремом. Затем все пели праздничные хоралы под аккомпанемент фортепьяно. Джози чувствовала, как в душе у нее зарождается лучик надежды. Похоже, жизнь в деревне не так уж плоха. Она постаралась припомнить все, что знала о сельском хозяйстве. Несколько раз ей приходилось бывать за пределами Лондона, когда воскресная школа устраивала экскурсии на побережье в Саутенд или Клактон. Детей усаживали в автобус, и всю дорогу они громко распевали: «Собери все свои беды в старый мешок и улыбайся, улыбайся, улыбайся». Тогда она почти не обращала внимания на мелькавшие за окном пейзажи: зеленые луговины с пасущимися на них коровами, распаханные поля, небольшие деревеньки и домики с соломенной крышей. Милые картинки, но Джози думала только о том, чтобы первой заметить появившуюся вдали полоску моря. А затем – самая восхитительная часть поездки: им позволяли скинуть башмаки, стянуть чулки и бегать вдоль кромки прибоя, шлепая босыми ступнями по холодной воде.

С тех пор выезды на природу ограничивались для Джози несколькими посещениями Эппинг-Фореста в те времена, когда Стэн ухаживал за ней. Да и вряд ли этот парк можно было назвать сельской местностью, поскольку они добирались туда на метро. Однако прогуливаться летним днем в прохладной тени среди густой зелени было приятно. Джози вспомнила, как Стэн пытался заняться с ней любовью под старым дубом, но она не позволила, твердо заявив: «Нет, никаких глупостей, пока у меня на пальце не будет обручального кольца!» И на следующей неделе будущий муж явился к ней с маленьким бриллиантовым колечком. Джози улыбнулась воспоминаниям. Когда-то они были по-настоящему счастливы. А причиной появившихся позже грубости и раздражительности мужа стало отсутствие детей. Да еще его патологическая ревность. Стэн постоянно опасался, как бы жена не стала засматриваться на других мужчин.

«Бедняга Стэн», – пробормотала она вполголоса. Человека подхватило и унесло неведомо куда. Где он теперь? С кем встречает Рождество? Может, его ранило? А может, уже и вовсе нет в живых? При мысли об этом Джози чувствовала, что начинает относиться к недостаткам мужа более снисходительно.

За то время, что Джози провела в монастыре, их район не бомбили, а в сочельник они не слышали даже отдаленного гула вражеских самолетов, что само по себе уже можно было считать чудом. Но уже на следующий день после Рождества бомбардировки возобновились. На этот раз им повезло меньше: снаряд попал в крышу церкви, на месте центрального нефа осталась черная дымящаяся дыра. Взрывной волной выбило несколько окон в монастырском здании, в том числе и в часовне. Джози была не единственной обитательницей монастыря, кого звук воздушной тревоги повергал в панику. У некоторых даже случилась истерика, так что потом их пришлось долго отпаивать чаем. Однако Джози не собиралась демонстрировать свой страх, хотя сердце у нее в груди колотилось как безумное, голова кружилась, и она чувствовала, что может потерять сознание в любую секунду. Джози поняла, насколько стала ранимой и хрупкой. Внезапно идея о переезде в деревню показалась более чем привлекательной. И на следующее утро она отправилась на поиски настоятельницы монастыря.

– Скажите, когда будут готовы мои документы и как скоро я смогу уехать из города? – спросила Джози монахиню.

– Ваши бумаги поступили неделю назад, однако доктор считает, что вам следует побыть у нас еще немного, пока окончательно не оправитесь от сотрясения мозга. Однако, если вы чувствуете себя достаточно окрепшей для столь длительного путешествия, я внесу ваше имя в список на эвакуацию.

– Думаю, я готова уехать из Лондона, – сказала Джози. – О, не поймите меня неправильно. Мне нравится у вас. Вы настоящие святые. Но я больше не в силах переносить бомбежки. Каждый раз, когда слышу эти чертовы самолеты, вспоминаю, как оказалась заживо погребенной под развалинами. Не знаю, смогу ли когда-нибудь снова чувствовать себя в безопасности.

Монахиня кивнула.

– Понимаю, миссис Бэнкс. Вы пережили такой ужас. Но что действительно важно – помнить, что вы пережили это. Вероятно, по какой-то причине Бог хочет, чтобы вы еще побыли в этом мире.

Джози рассмеялась.

– Да бросьте. Он просто не желает видеть меня на небесах.

Монахиня мягко улыбнулась.

– Полагаю, Он был бы счастлив видеть вас на небесах. Просто еще не время.

– Ну как бы там ни было, передайте им, что я готова отправиться в деревню. Не хочу лезть без очереди или занимать чье-то место, но, если у меня есть право на эвакуацию, я хотела бы воспользоваться им.

– Конечно, миссис Бэнкс. – Монахиня похлопала Джози по здоровой руке. – Я сообщу в комиссию по эвакуации.

* * *

Дни бежали за днями, и лишь в первую неделю января 1941 года Джози привезли на вокзал Кингс-Кросс. В руках она сжимала холщовую сумку, в которой находились все ее жалкие пожитки, а на шее висела бирка, где было указано, кто она такая и куда направляется. На перроне Джози присоединилась к группе отъезжающих, в основном состоящей из детей, хотя среди сопровождающих было несколько женщин. Ребятишки сбились в плотную стайку, словно так чувствовали себя в большей безопасности, и широко раскрытыми глазами смотрели, как поезд, пыхая клубами пара, подкатил к платформе. Многие впервые видели паровоз, впервые оказались на такой огромной железнодорожной станции. Джози думала, скольким из этих детей пришлось покинуть своих матерей, а сколько из них остались без матерей.

Элегантно одетая женщина, одна из многих представительниц среднего класса, которых война вывела из уютных гостиных и отправила работать волонтерами, взглянула на бирку Джози и сверилась со списком, который держала в руках.

– Вы отправляетесь в Питерборо, миссис Бэнкс. Встаньте, пожалуйста, с той группой возле колонны.

Джози послушно исполнила приказание. Группа состояла из детей, пугливо жавшихся друг к другу.

– Привет, – сказала Джози, подходя к ним. – Мы с вами отправляемся в интересное путешествие на поезде.

В ответ она получила несколько робких улыбок. Вскоре вся компания уселась в вагон, и они тронулись в путь. Постепенно городские постройки сменились полями и редкими перелесками, по-зимнему прозрачными и унылыми. Движение было мучительно медленным, состав едва полз, а если навстречу шел товарняк, приходилось пережидать на запасном пути. Нынче грузы стали важнее людей. По мере продвижения к северу стали появляться занесенные снегом участки. Дети в вагоне оживились, многие из них, живя в городе, ни разу не видели чистого белого снега. А некоторые впервые в жизни видели коров и овец. Прильнув к окнам, малыши с интересом разглядывали проплывающие пейзажи.

– Коровы, мисс. Какие большие, верно? – заметил маленький мальчик. – Как думаете, они не опасны?

– Думаю, что нет. Ведь они каждое утро дают нам молоко, – сказала Джози. – Кто-то же должен доить их.

Мальчик уставился на нее, переваривая услышанное.

– Значит, молоко мы получаем из этих коров? – уточнил он.

– Да. Видишь между ног у них вымя? Нужно тянуть за соски и из них польется молоко.

– Да ну, не может быть! – мальчик расхохотался.

Джози не стала признаваться, что сама ни разу не видела, как доят корову.

Три часа спустя поезд прибыл на станцию Питерборо. Путешествие утомило Джози: нескончаемый гомон детей, неровное движение поезда, который то останавливался, то вновь набирал ход, – от всего этого у нее разболелась голова. На перроне их поджидала очередная группа женщин-волонтеров в синих бухгалтерских нарукавниках и со списками эвакуированных. Деловито сверяясь с бумагами, они сортировали новичков, словно пастушьи собаки, загоняющие отару овец. Джози и ее попутчиков направили к припаркованному возле станции зеленому автобусу. Она одной из первых забралась внутрь и, проскользнув в самый конец, устроилась в уголке на заднем сиденье. Перед ней сели двое детей. Девочка помладше горько плакала, содрогаясь всем телом от душивших ее рыданий.

Джози подалась вперед и ласково опустила руку на плечо бедняжке:

– Все хорошо, милая. Нас отвезут в безопасное место. Мы побудем там до тех пор, пока нам не разрешат вернуться.

– Но мы так далеко от дома, – с трудом выдавила девочка между всхлипами. – Как мама найдет меня?

– А мы напишем ей письмо. Когда настанет пора возвращаться домой, маме сообщат, и она встретит тебя.

– Мне некуда возвращаться, – слабым голоском пискнула малышка. – Наш дом разбомбили, а мама лежит в больнице.

Джози не знала, что ответить. Тревога ребенка эхом откликалась в ее собственном сердце. Она точно так же понятия не имела, что ждет ее в будущем. Автобус заполнился детьми. Правда, среди пассажиров оказалась одна женщина с грудным младенцем на руках и вторым малышом, который едва начал ходить. Их устроили впереди возле водителя. Двигатель взревел так, что автобус содрогнулся, а затем рывком тронулся с места, Джози отбросило назад и вдавило в спинку сиденья. Она обнаружила, что рядом с ней сидит девочка постарше, лет тринадцати, в коричневом шерстяном берете, из-под которого виднелись две длинные тугие косы. На бледном лице подростка застыло безучастное выражение. Девочка смотрела на свои худые руки, сложенные на коленях, не желая встречаться глазами с окружающими.

– А здесь вовсе неплохо, – заметила Джози, глядя в окно на пригородные постройки, сливающиеся с окружающими полями. – Следов бомбежек нет. И могу поспорить, здесь нам дадут приличную еду. Как считаешь?

Девочка молча подняла глаза и вежливо улыбнулась.

– Кстати, я – Джози, – представилась Джози. – Мой дом разбомбили. А тебя как зовут?

– Лотти, – сказала девочка. В ее голосе слышался иностранный акцент.

– Ты не англичанка?

Девочка качнула головой.

– Нет. Я из Германии, – и добавила, увидев испуганное выражение на лице Джози: – Родители отправили меня в Англию с Kindertransport[3]. Не слышали о таком?

Джози покачала головой.

– Еще до войны, когда евреев начали преследовать, некоторые родители отправили своих детей в Англию, чтобы мы были в безопасности.

– Так ты приехала без мамы и папы? Совсем одна?

– Одна. – Девочка снова уставилась на свои руки. – Взрослым не разрешили выехать. Только дети.

– Неверное, тяжело было уезжать, – вздохнула Джози. – А что родители? Они пишут?

Джози увидела, как лицо ребенка исказилось от боли.

– После начала войны письма из Германии перестали приходить. Даже не знаю, живы ли они. Конечно, я надеюсь на лучшее: мой папа профессор в университете – крупный ученый, – но наверняка ничего не известно.

– А где ты жила все это время? В Лондоне?

Джози заметила, как по лицу девочки снова пробежала тень.

– Нас приняли еврейские семьи. Меня взяли две пожилые женщины, сестры из Голдерс-Грин. Знаете этот район? Там живет много евреев.

– О, конечно! Это очень милый район Лондона. А дом был красивый?

– Да, красивый. Но вот хозяйки оказались не очень приветливыми. Им не нужен был ребенок, они хотели иметь прислугу. Сестры заставляли меня работать с утра до ночи: таскать уголь из подвала, топить камины, скрести полы, чистить ковры. Однажды я слышала, как они хвастались своей приятельнице, что после моего приезда смогли уволить женщину, приходившую к ним убирать, и сэкономили массу денег. Я плохо понимала по-английски, и сестры ругались, если я путалась и неправильно выполняла их приказания. Мне у них было очень плохо.

– Старые ведьмы, – буркнула Джози, заставив Лотти улыбнуться. – А как ты попала в эвакуацию?

– Когда я стала лучше понимать английский, я услышала об одной организации в Лондоне, благотворительной, которая помогает еврейским беженцам. Однажды вместо школы я отправилась к ним. Там я познакомилась с очень доброй женщиной, она обещала помочь мне. Мы пошли вместе с ней в Голдерс-Грин, и она заявила моим хозяйкам, что им должно быть совестно за то, как они обращаются со своей соплеменницей, а после женщина забрала меня к себе. Я жила у нее в квартире. Пока наш дом не разбомбили. Так я оказалась здесь.

– А что приютившая тебя женщина? С ней все в порядке?

– Да, мы прятались в бомбоубежище. Но дом разрушили, и жить стало негде.

– Мне тоже стало негде жить, – вздохнула Джози.

– Вас не ранило? – с сочувствием спросила Лотти.

– Не сильно. Во всяком случае, не настолько серьезно, как тех, кого мне довелось повидать в больнице. Ну, думаю, свежий деревенский воздух всем нам пойдет на пользу, – бодрым тоном добавила Джози.

– Надеюсь, – согласилась Лотти. – И надеюсь, новая семья не будет относиться ко мне как к прислуге.

– Не волнуйся, дорогая, – сказала Джози, сожалея, что правая рука у нее не действует и она не может обнять девочку. – Теперь у тебя есть я. Обещаю, я присмотрю, чтобы о тебе позаботились.

Джози успела заметить, как Лотти украдкой смахнула слезу, прежде чем снова поднять глаза.

Автобус покинул Питерборо и теперь двигался по узким проселочным дорогам, по обеим сторонам которых тянулись поля, припорошенные недавно выпавшим снегом.

– О, а здесь тоже бывает снег, – оживилась Лотти, впервые с начала поездки проявляя интерес к тому, что ее окружало. – Совсем как дома, в Германии.

– А где вы жили в Германии? – спросила Джози.

– В Мюнхене. На юге страны, рядом с Альпами. Зимой мы катались на лыжах. Это очень весело. Мой папа отлично ходил на лыжах. Он и меня научил, и сам смастерил для меня первую пару лыж.

В голосе девочки послышались тоскливые нотки.

– Здесь нам вряд ли удастся покататься с горок, – улыбнулась Джози. – Местность плоская, как блин.

– Как блин? – Лотти выглядела озадаченной.

– О, извини. Это английское выражение: плоский, как блин. Знаешь, что такое блин? – Джози начертила в воздухе круг.

– Ja. Pfannkuchen?[4] Их пекут на сковородке?

– Верно. Вот и здесь земля такая же плоская. Понимаешь?

Девочка рассмеялась.

– Поняла. Я каждый день узнаю все больше и больше английских слов. Но некоторые тонкости до сих пор не сразу улавливаю.

– Думаю, ты очень хорошо говоришь по-английски. Учитывая, что живешь в стране чуть больше года.

– К сожалению, я мало чему научилась у тех женщин. Хозяйки обзывали меня ленивой и глупой. Но школа была хорошая. Мне там нравилось. Надеюсь, здесь тоже найдется школа, куда я смогу ходить. Я всегда мечтала, что однажды поступлю в университет.

– В университет? Вот это да! – воскликнула Джози. И, помолчав, добавила: – Держись за свою мечту, детка. Не отступай. Мне пришлось бросить школу в четырнадцать лет. Я всегда сожалела об этом.

– Я люблю читать. А вы? – спросила Лотти. – Мне разрешали брать книги из школьной библиотеки. Но этим женщинам не нравилось, что сижу с книгой, а не работаю по дому. Мне приходилось читать по ночам, лежа в постели.

– Я тоже люблю читать, – призналась Джози. – Будем надеяться, что и здесь найдется библиотека.

Лотти кивнула. И они обменялись улыбками, словно две заговорщицы.

Глава 6

Минут через пятнадцать автобус въехал в небольшой городок и остановился на площади перед зданием вокзала. Джози понятия не имела, что это за город, поскольку по правилам военного времени все вывески и указатели были сняты. Женщину с двумя маленькими детьми и детей, сидевших в первых рядах, высадили, и они ушли в сопровождении волонтеров. Багаж путешественников, который они сжимали в руках, как и холщовая сумка Джози, выглядел жалким. «Как они собираются выжить? – подумала Джози. – И откуда матери взять пеленки для младенца?» В конце концов, взрослые еще как-то могут обойтись, но как быть с малышами? Водитель закрыл двери, и автобус покатил дальше. Городок остался позади, теперь они снова ехали по проселочным дорогам. Справа и слева тянулись поля, кое-где прорезанные дренажными каналами, в которых стояла вода. Равнина уходила до самого горизонта, и лишь возникающие вдалеке одинокие шпили церквей время от времени нарушали однообразие пейзажа. Автобус миновал небольшую деревеньку – всего несколько домов, раскиданных вдоль дороги, и старинную церковь с высокой колокольней. Дорожные указатели, как и везде, были либо сняты, либо закрашены, однако Джози успела заметить табличку на воротах церкви: «Церковь Святой Марии, округ Святого Николая в Диппинге»[5].

– Какое нелепое название для местности, правда? – Джози с улыбкой обернулась к Лотти.

Девочка сумела выдавить слабую ответную улыбку.

– Извините, но я не очень хорошо себя чувствую, – сказала она. – Такая тряска. Кажется, меня укачало.

– Если честно, меня и саму мутит, – кивнула Джози. – Но, думаю, мы скоро доберемся до места.

– Интересно, куда нас везут?

– Понятия не имею. Даже не знаю, в каком графстве мы сейчас находимся. Полагаю, где-то в Восточной Англии. Слыхала, что здесь сплошные болота. Видишь воду в каналах? Море, должно быть, совсем рядом.

– Море? – глаза девочки загорелись. – Никогда не видела моря. Мы с родителями ездили на озера, но море – это далеко, на севере Германии.

– Знаешь, я и сама бывала на побережье всего-то пару раз, – призналась Джози.

Они въехали в другую деревню. Автобус остановился у мемориала героям Первой мировой войны. Женщина-волонтер, сопровождавшая эвакуированных, назвала два имени из своего списка. Два маленьких мальчика поднялись и двинулись к выходу. Возле автобуса их поджидал фермер. После коротких переговоров с ним женщина представила мальчиков фермеру. Тот кивнул, затем подхватил одного за другим и усадил в телегу, запряженную лошадью, после забрался сам. Телега тронулась, а автобус покатил дальше. Похожая сцена повторялась вновь и вновь, пока в конце автобуса не осталось всего четверо пассажиров. К этому моменту Джози чувствовала себя совершенно разбитой, ее мутило. Но, возможно, причиной был голод: после завтрака прошло уже несколько часов, а они все кружили и кружили по дорогам. Наконец их подвезли к очередному скоплению домов.

– Если не удастся разместить их здесь, боюсь, придется возвращаться, – сказала женщина водителю, поглядывая на своих подопечных в конце автобуса. – Раньше мы не возили сюда людей, в такую-то даль. Ну ладно, посмотрим, что из этого получится.

Она снова обернулась к пассажирам.

– Итак, мы прибыли. Все выходим на улицу.

– А как называется это место, мисс? – спросила девочка, сидевшая перед Джози.

– Саттон-Сент-Джайлс, если я ничего не путаю. Не волнуйтесь, сейчас мы во всем разберемся.

Они начали выбираться наружу. Первой вышла полненькая девочка лет одиннадцати. Она протянула руку и помогла спуститься идущей следом крошке лет четырех. Малышка была похожа на фарфоровую куклу, с копной льняных кудрей, завязанных на макушке красной ленточкой, и огромными голубыми глазами, которые в ужасе смотрели на мир вокруг. Джози последней покинула автобус, пропустив Лотти вперед. Теперь все четверо стояли на земле, задыхаясь под порывами холодного ветра, несшегося над голыми полями. Сопровождающая их дама в растерянности озиралась по сторонам.

– Странно, не вижу… – она осеклась, заметив женщину, появившуюся в дверях бакалейной лавки. На локте у нее висела корзинка, а нижняя часть лица была обмотана шарфом.

– Извините, – деловитым тоном обратилась к ней дама, – это Саттон-Сент-Джайлс?

Женщина с корзинкой окинула ее подозрительным взглядом.

– Мы не должны отвечать на такие вопросы врагу, – сказала она.

– Не глупите, никакие мы не враги, – отрезала дама. – Это группа эвакуированных из Лондона. Мы заранее уведомили об их приезде. Нас должны были встретить местные волонтеры и развести людей по домам, где их готовы принять.

– Нэн Бэджер ждала вас несколько часов, – сказала женщина. Она говорила с акцентом, характерным для жителей восточных провинций, – раскатистое «эр» и протяжные гласные. Для Джози ее говор звучал необычно, она привыкла к торопливой отрывистой речи лондонцев. – Миссис Бэджер промерзла до костей, и муж велел ей идти домой, у нее и так грудь слабая.

– Миссис Бэджер, – женщина-волонтер сверилась со своим списком. – Да, все верно, она должна встречать эвакуированных. А вы не могли бы показать, где находится их дом?

– Дальше, за огородами. Видите, дым идет из трубы? Вот там они и живут.

– Да-да, вижу. Мы сможем добраться туда на автобусе?

Женщина с корзинкой рассмеялась.

– Ну это вряд ли. Дорога узкая, да и грязь непролазная. Лошадь с телегой пройдет, но автобус – сомневаюсь.

– И телефона у них, конечно, нет?

Вопрос вызвал новый приступ веселья местной жительницы.

– Ни у кого из нас нет телефона, только в большом особняке, да еще в полицейском участке в Холбиче.

Дама вздохнула:

– Ладно. Похоже, придется идти пешком. Дети, вы готовы? – она бросила взгляд на ноги самой младшей девочки. На ней были надеты красные лакированные туфельки с ремешками. – Боюсь, эти туфли совершенно не годятся для прогулок, Дороти. У тебя есть резиновые сапоги?

Малышка покачала головой и горько разрыдалась.

– Я могу понести ее, – сказала полненькая девочка, помогавшая Дороти выбраться из автобуса. У нее было широкоскулое круглое лицо, на котором застыло решительное выражение, и прямые светло-русые волосы, выбивающиеся из-под вязаной шапки. Девочка напоминала Джози ее родных братьев и сестер: их семья была родом из Норфолка, как раз из этой части страны.

– Это твоя сестра? – с некоторым удивлением спросила женщина.

– Нет, мисс. Я просто решила присмотреть за ней на платформе в Лондоне. Малышка была совсем одна, она плакала и не хотела уезжать без мамы.

– Ты добрая девочка. Как тебя зовут?

– Шейла, мисс.

– Мы все останемся у Бэджеров? – спросила Джози.

– М-м… не уверена, – протянула дама. – Полагаю, они возьмут только двоих, но нам лучше пойти туда всем вместе.

Она обернулась к Лотти.

– Может быть, ты понесешь сумку Дороти? А я возьму сумку Шейлы. А Шейла понесет малышку на спине.

Процессия двинулась в путь. Тропа представляла собой сплошное месиво из земли и глины. Грязь прихватило морозом, в результате образовались колдобины, идти по которым было еще сложнее, чем по мягкой жиже. Время от времени попадались лужи, покрытые корочкой льда. Путники то и дело спотыкались и скользили. По обе стороны тянулись грядки, засаженные капустой. Чуть дальше виднелись фруктовые деревья. Коттедж, к которому они направлялись, выглядел чистым и ухоженным – побеленные стены, красная черепичная крыша. Однако Джози охватило беспокойство: что, если они, проделав такую дорогу, окажутся нежеланными гостями? Она задумалась. Ей было ничего не известно о том, как организован процесс эвакуации. Обязаны ли люди принимать у себя незнакомцев, или это исключительно дело доброй воли? По словам провожатой, в эту деревню до сих пор никого не привозили. Бредущие по тропе путешественники тяжело дышали, в морозном воздухе дыхание вырывалось изо рта облачками белого пара. Больше всех запыхалась женщина-волонтер. Когда они добрались до коттеджа миссис Бэджер, ей пришлось остановиться, чтобы перевести дух, прежде чем постучать в дверь. В ответ на стук раздался раскатистый собачий лай. Малышка Дороти заплакала, еще крепче обхватив руками плечи Шейлы.

«Да замолчи ты, глупая тварь!» – прогремел низкий голос, заставивший Дороти испуганно вздрогнуть. Дверь отворилась. На крыльцо, оттеснив хозяина, выскочила мохнатая овчарка и принялась обнюхивать гостей.

– Мистер Бэджер? – начала дама-распорядительница. Она все еще тяжело дышала и говорила отрывисто, одновременно пытаясь уклониться от любопытной собаки. – Ваш дом числится в списке по приему эвакуированных.

– Верно, – произнес мужчина, делая ударение на «о». Он широко распахнул дверь. – Давайте, заходите поскорее, пока вас ветром не унесло.

Они переступили порог и окунулись в восхитительное тепло кухни, наполненной ароматом свежеиспеченного хлеба. Справа возле стены стояла большая угольная печь, а посредине – струганый сосновый стол. На оконной раме висела длинная связка лука.

– Хорошенько вытирайте ноги, – предупредил хозяин. – Нэн не любит, когда на ее сверкающем полу остаются следы от грязных башмаков.

Шейла опустила малышку Дороти на коврик, и та мгновенно спряталась за ее юбку.

– Проходите, садитесь, – мистер Бэджер сделал широкий жест рукой. – Вид у вас помятый. Совсем, поди, закоченели, пока шагали сюда?

Он заметил, как младшая девочка судорожно вцепилась в Шейлу, с ужасом наблюдая за приближающейся собакой.

– Детка, тебе не стоит бояться старины Джипа, – сказал хозяин. – Он за всю жизнь и мухи не обидел. Джип просто хочет поздороваться с тобой. Максимум – лизнет в щеку.

Джози опустилась на лавку под окном и поманила к себе Дороти. Девочка нерешительно подошла. Она усадила ее рядом с собой. Пес направился к ним, приветливо виляя хвостом. Джози погладила его лохматую голову. Ей нечасто приходилось общаться с собаками, и она немного побаивалась, но не собиралась демонстрировать свой страх перед Дороти.

– Меня зовут миссис Сандерсон, – представилась дама-распорядительница. – Я волонтер-координатор, а это миссис Бэнкс, Шарлотта, Шейла и Дороти.

Хозяин дома был крупным мужчиной, он протянул мясистую ладонь и принялся с энтузиазмом трясти руку миссис Сандерсон.

– Меня зовут Бэджер. Альф Бэджер. – Альф отпустил руку гостьи, шагнул к выходу из кухни и крикнул: – Нэн, дорогая, спускайся к нам! Тут собралась веселая компания: малыши приехали.

Дожидаясь, пока спустится Нэнси, Альф Бэджер подошел к плите, на которой кипел пузатый медный чайник, налил кипяток в заварочный чайник и накрыл его вязаным колпаком в зелено-розовую полоску. Тем временем у Джози появилась возможность рассмотреть хозяина: копна белых как снег волос, такие же белые клочковатые брови, топорщившиеся в разные стороны, круглое лицо с обветренной коричневатой кожей и серебристая щетина на подбородке. Джози дала бы ему лет шестьдесят или чуть больше. Но стоило мистеру Бэджеру улыбнуться, и его лицо оживало, ясные глаза загорались весельем, как у человека, которому понравилась добрая шутка, и он сразу казался намного моложе. Джози пришла к выводу, что детям здесь будет хорошо. Она и сама не отказалась бы остаться в этом доме.

На лестнице послышались торопливые шаги, и в кухне появилась жена Альфа. Это была женская версия мистера Бэджера: круглая, как спелое яблоко, с таким же, как у мужа, открытым дружелюбным лицом.

– Ну наконец-то вы здесь! – воскликнула она. – Нам сказали, что автобус придет в двенадцать, а сейчас уже почти три. Мы думали, вы заблудились или вовсе отменили поездку.

– Моя жена ужасно расстроилась, – вставил Альф. – Не так ли, дорогая?

– Еще бы! – Нэн Бэджер сияла, глядя на гостей. – А кто это тут у нас такая славная крошка? Как тебя зовут?

– Ее зовут Дороти, – ответила вместо малышки Шейла.

Нэн присела, чтобы оказаться на одном уровне с ребенком.

– Дороти. Какое красивое имя. А какая замечательная ленточка у тебя в волосах. Это мама завязала бантик?

– Моя мама в больнице, – сообщила девочка. – На нас упала бомба.

– Святые угодники, – выдохнула женщина. – Ну, слава Богу, здесь ты в безопасности.

Дороти уставилась на нее, словно обдумывая услышанное, а затем кивнула.

Пока жена болтала с девочкой, Альф разлил чай по большим кружкам, добавил щедрую порцию молока, сахара и передал кружки озябшим гостям.

– Вот, держите. Это поможет согреться, – приговаривал он.

Однако дама-распорядительница, чье имя наконец-то стало известно, уже стояла возле дверей, нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу.

– Мне пора, – сказала миссис Сандерсон. – Полагаю, теперь я могу оставить всех четверых в ваших надежных руках?

Сияющее лицо Нэнси слегка померкло.

– О нет, подождите минутку. Мы говорили, что возьмем двоих детей. Больше у нас не поместится. И уж тем более взрослый.

– Ах да, конечно, – миссис Сандерсон заглянула в свой список. – Что ж, в таком случае вам двоим придется пойти со мной.

– Значит, в этой деревне нам тоже нет места? – спросила Джози, охваченная внезапной тревогой, что ее отправят обратно в Лондон, так и не найдя подходящего пристанища.

Дама-распорядительница оторвалась от бумаг.

– В деревне есть еще один дом, который пока не принял эвакуированных. И, похоже, там предостаточно места. Мисс Харкорт – так зовут хозяйку.

– Мисс Харкорт? – резким тоном переспросил Альф. – О нет! Не станете же вы, в самом деле, отправлять туда людей?

– Она числится в наших списках. Тут указано, что ей принадлежит особняк из шести комнат.

– Да, верно. Но мисс Харкорт – старая ведьма. Извините за выражение. – Альф покосился на жену, а потом с сочувствием взглянул на Джози. – Вы все четверо родственники?

– Нет, мы все чужие друг другу, – сказала Джози.

– Что же, простите, мэм, у нас нет места для вас. Я не сомневаюсь, вы поладите с мисс Харкорт. Однако, боюсь, детей она не особо жалует. Честно говоря, я бы ни одного ребенка ей не доверил.

Джози посмотрела на Лотти. Бедняжка была в панике, представив, что ситуация, в которой она оказалась в Лондоне, повторится.

– Нет ли такой возможности оставить Лотти у вас? – обратилась она к Нэн и Альфу. – С девочкой плохо обошлись в предыдущей семье, и сейчас она нуждается в тепле и участии. Надеюсь, вы понимаете, что я имею в виду.

Альф переглянулся с женой.

– Думаю, мы могли бы приютить эту юную леди. Верно, дорогая? – сказал он. – В конце концов, можно поставить раскладушку на чердаке. Я расчищу место, если, конечно, Лотти не возражает против соседства с овощами и яблоками.

– Полагаю, это можно устроить. Она такая худенькая – вполне поместится. Да и ест, наверное, как воробушек? – улыбнулась Нэн.

– Дети привезли свои продовольственные книжки, – подала голос миссис Сандерсон. – Так что с питанием проблем быть не должно.

– Продовольственные книжки? – хмыкнул Альф. – Не думаю, что они нам понадобятся. Мы питаемся тем, что выращиваем сами. А местный мельник дает муку в обмен на яйца. Все, что нам действительно приходится покупать, – это чай и сахар.

Упоминание о чае заставило Джози торопливо допить свою чашку. Приятное тепло растеклось по телу, озябшие руки и ноги согрелись. Она готова была продолжить путь. Сделав глубокий вдох, Джози поднялась с лавки.

– Думаю, нам пора. Миссис Сандерсон и водителю автобуса нужно вернуться в город, пока не стемнело. Спасибо за чай. Надеюсь, я буду не очень далеко и смогу навещать девочек. А вы ведите себя хорошо и помогайте миссис Бэджер, договорились?

Вся троица торжественно кивнула.

– Конечно, приходите в любое время, – откликнулась Нэн Бэджер. – Тут совсем близко, сразу за полем. Заходите, пообедаем, поболтаем не спеша. Мы с Альфом любим компанию. Верно, дорогой?

– Да, мы будем рады, – поддержал жену Альф. – И не обращайте внимания на старую ведьму Харкорт. Она много о себе воображает.

Джози подхватила холщовую сумку, которую оставила возле двери, повязала голову шарфом и вышла на холод следом за дамой-распорядительницей. Небо заволокли низкие свинцовые тучи, просыпавшиеся тяжелыми снежными хлопьями.

– О боже, – застонала миссис Сандерсон, – надеюсь, мы успеем вернуться в Питерборо, пока дороги совсем не замело.

Теперь Джози смотрела на сопровождающую ее женщину с пониманием. Ей тоже пришлось взяться за дело, которое она не выбирала. В нормальных обстоятельствах миссис Сандерсон устраивала бы чаепития, играла с гостями в бридж и украшала цветами из своего садика приходскую церковь. Но в нынешних условиях каждый должен внести свой посильный вклад, и Джози поняла – от нее ждут того же. Как только ключица заживет, она присоединится к остальным согражданам.

Они вернулись на дорогу и забрались в автобус.

– Теперь осталось найти место для этой леди, – сказала миссис Сандерсон водителю. – Если можно, развернитесь, пожалуйста, возле церкви. Нужный нам дом находится справа на выезде из деревни.

Водитель выполнил указание. Поглядывая в окно, Джози успела заметить небольшой ряд магазинов и паб под названием «Зеленый человек». Автобус свернул направо и остановился возле низкой кирпичной ограды. За оградой виднелась лужайка: цветочные клумбы, пустые и скучные в это время года, были густо присыпаны снегом. В глубине лужайки возвышался изящный особняк в григорианском стиле, стены были сложены из красного кирпича – самый популярный строительный материал в этих краях. По обе стороны от входной двери располагались высокие прямоугольные окна, забранные частым переплетом. Особняк мисс Харкорт напомнил Джози кукольный домик – сокровище, о котором она мечтала в детстве и которого у нее никогда не было. Джози вышла из автобуса и двинулась вслед за миссис Сандерсон по садовой дорожке.

– Вам здесь будет комфортно, – сказала дама-распорядительница. – По крайней мере, на первое время жилье есть. Если же отношения с хозяйкой не заладятся, мы еще что-нибудь придумаем, а как только ваша рука заживет, сможете устроиться на работу.

Она хотела еще что-то добавить, но в этот момент раздался низкий зловещий рокот. Он все нарастал и нарастал, пока не сделался оглушительным. Джози встревоженно оглянулась – первая мысль была о вражеских самолетах. И действительно неподалеку, прямо над макушками тисовых деревьев, поднялся большой военный самолет. За ним последовали еще и еще машины – целая вереница.

Миссис Сандерсон виновато улыбнулась.

– Вот почему мы не размещали эвакуированных в Саттон-Сент-Джайлс: здесь находится база Королевских ВВС – аэродром тяжелых бомбардировщиков.

Глава 7

Они ждали, пока бомбардировщики поднимутся в небо и скроются за горизонтом.

– Не думаю, что это происходит чаще, чем раз или два в день, – миссис Сандерсон снова виновато улыбнулась.

– Я не против, если речь идет о наших самолетах, – сказала Джози. Но, даже произнося эту фразу, она не могла отделаться от мысли: насколько велик риск оказаться под вражеской бомбежкой из-за близости к военному аэродрому? Оставалось надеяться, что силы противовоздушной обороны Великобритании не позволят врагу прорваться в глубь страны.

Миссис Сандерсон поднялась на крыльцо и постучала в дверь молоточком в виде головы льва с раскрытой пастью. Вероятно, в лучшие времена латунный молоточек был начищен до блеска, но сейчас металл потускнел. Казалось, прошла целая вечность, прежде чем внутри послышались шаги и дверь распахнулась. На пороге появилась женщина средних лет в цветастом кухонном фартуке. Вид у нее был неопрятный: волосы собраны на затылке в кривой валик, из которого выбивались седые пряди.

– Да? – резко произнесла женщина, настороженно поглядывая на посетительниц. – Если вы за пожертвованиями, мы сегодня уже давали на благотворительность.

– Мы не за пожертвованиями, – заверила ее миссис Сандерсон. – Мы пришли к хозяйке – мисс Харкорт. Это ее дом?

– Да, это ее дом. – Служанка все еще с подозрением оглядывала гостей. – Сейчас узнаю, примет ли вас хозяйка.

– Это не светский визит, я представляю государственную организацию, – твердо заявила миссис Сандерсон.

Служанка поджала губы и неохотно отступила, пропуская их внутрь. Они оказались в просторном холле. Деревянная вешалка, украшенная витиеватой резьбой, находилась справа от входа. Джози заметила на ней светлое пальто и несколько шляп. Напротив вешалки поблескивало высокое овальное зеркало с мраморным подзеркальником, на котором стояла ваза с искусственными цветами из яркого шелка. Широкий лестничный пролет вел на площадку второго этажа. Джози не успела толком рассмотреть обстановку, когда впустившая их женщина исчезла за другой дверью в дальнем конце холла. Последовала короткая пауза, из-за двери доносились приглушенные голоса, но слов было не разобрать. Затем служанка вернулась.

– Хозяйка примет вас, – объявила она.

Джози нерешительно последовала за миссис Сандерсон в большую гостиную. Несмотря на горящий камин, в комнате было холодно, даже изморозь, наросшая на оконном стекле, не таяла. Никогда прежде Джози не доводилось бывать в таких огромных гостиных, во всяком случае, в частном доме. На стенах красовались картины в тяжелых золоченых рамах. Бронзовые и фарфоровые безделушки, расставленные на каминной полке и низком журнальном столике, напомнили Джози музей, куда она забрела однажды, гуляя по центру Лондона.

– Итак, чем могу служить? – раздался голос, выговаривавший слова с аристократической тщательностью.

Джози на секунду замешкалась, не сразу сообразив, что голос доносится из-за спинки кресла времен королевы Анны, которое стояло возле камина. Хозяйка дома сидела, закинув ноги на пуфик, колени ее были накрыты теплым пледом. Болезненное выражение, застывшее на лице женщины, напоминало гримасу человека, которому сунули под нос кусок протухшего мяса, а сам крючковатый нос походил скорее на клюв хищной птицы. При этом лицо хозяйки, несмотря на возраст, было на удивление гладким, почти без морщин, точно высеченное из мрамора, а тронутые сединой волосы пострижены коротко, на мужской манер. Она куталась в накинутую на плечи толстую вязаную шаль.

– Меня зовут миссис Сандерсон, – представилась дама-распорядительница, в отличие от Джози, которую грозный вид хозяйки дома поверг в трепет, не выказывая ни малейших признаков волнения. – Наша задача – разместить эвакуированных из Лондона. Судя по спискам, вы пока не приняли у себя в доме ни одного человека.

– Я вношу свой вклад иными способами, – отрезала мисс Харкорт. – Вяжу носки для солдат на собраниях церковного кружка. Также я пожертвовала свои запасы варенья и отдала часть моей прекрасной кованой ограды для переплавки на металл для оружия. Но я не желаю, чтобы в мою личную жизнь вторгались посторонние, и не потерплю шныряющую по комнатам ораву детей. Дети и я – вещи несовместимые.

– В данном случае мы не намерены подселять к вам детей. Речь идет о взрослой постоялице. Это миссис Бэнкс. Ее дом в Лондоне разбомбили, а сама она оказалась заживо погребена под обломками. Теперь ей нужно спокойное место, чтобы окончательно поправиться и прийти в себя.

– У меня тут, знаете ли, не пансион. И всего одна служанка, которая и так с трудом справляется и не может присматривать еще и за ранеными.

– Мне не требуется присмотр, – подала голос Джози. – Я сама в состоянии позаботиться о себе. Просто на данный момент нужен кто-то, кто помог бы завязывать шнурки на ботинках и постирать белье.

Мисс Харкорт окинула Джози ледяным взглядом, от которого по спине побежали мурашки.

– Думаю, вам стоит поискать более подходящее место, – процедила она.

– А что может быть более подходящим, чем просторный дом, занимаемый одной женщиной и одной служанкой? – парировала миссис Сандерсон. – Моя задача – найти жилье для миссис Бэнкс, причем сделать это именно сегодня. И я намерена выполнить свою работу. Боюсь, у вас нет выбора, мисс Харкорт. В соответствии с постановлением правительства, граждане, у которых имеется свободная площадь, обязаны принимать эвакуированных. Ваш отказ будет иметь крайне неприятные последствия. Во-первых, огромный штраф. Во-вторых, ваши продовольственные книжки могут быть аннулированы.

Мисс Харкорт выглядела оскорбленной.

– Да это настоящий шантаж!

– Уверяю, вас это ненадолго, – чуть мягче добавила миссис Сандерсон, понимая, что победа на ее стороне. – Как только миссис Бэнкс окончательно поправится, она, несомненно, захочет внести свой вклад в оборону и вступит в Женскую трудовую армию или устроится на другую службу.

– Ну что же, если это временно и, судя по вашим словам, выбора нет, остается лишь смириться. – Испустив громкий театральный вздох, хозяйка дома взялась за медный колокольчик, стоявший рядом на чайном столике. Изящная вещица была сделана в виде фигурки дамы в пышном кринолине. Она с ожесточением тряхнула колокольчик и выкрикнула: – Кэтлин!

Мгновение спустя на пороге возникла неряшливая служанка.

– Да? Вы что-то хотели, мадам?

Услышав имя служанки, Джози сообразила, откуда этот характерный акцент и подернутые сединой блеклые рыжеватые волосы – Кэтлин родом из Ирландии.

– Кэтлин, эта женщина погостит у нас некоторое время, – объявила мисс Харкорт.

Ирландка хмуро покосилась на непрошеную гостью.

– У нас? О нет, мадам, вы шутите?

– Какие уж тут шутки, – сказала мисс Харкорт, разглядывая Джози, словно музейный экспонат на витрине. – Подготовь ей подходящую комнату, – велела она.

– Одну из настоящих спален или комнату для прислуги в верхнем этаже? – уточнила Кэтлин.

– Миссис Бэнкс была тяжело ранена, – заметила опекунша Джози. – Думаю, было бы неправильно заставлять ее взбираться по лестницам и жить в комнате без отопления.

Джози сдержалась, чтобы не кивнуть ей с благодарностью.

– Хорошо, – смилостивилась мисс Харкорт. – Но только не парадную спальню в передней части дома.

– Я на вашем месте пересчитала бы столовое серебро, – буркнула служанка, собираясь покинуть гостиную.

– Что за неуместные намеки? Это просто возмутительно! – не выдержала миссис Сандерсон. – Это ваш гражданский долг, который вам следовало бы выполнить гораздо раньше, когда требовалось разместить столько эвакуированных детей. Я уверена, миссис Бэнкс будет прекрасной гостьей и никому не доставит хлопот. А теперь, если позволите, мне пора. Нам нужно успеть засветло вернуться в Питерборо. Того и гляди начнется снегопад.

Джози проводила миссис Сандерсон до выхода. Она больше не казалась ей суровой дамой-распорядительницей, но теплым и заботливым человеком, который пытается хорошо выполнить свою работу.

– Я вам очень признательна, – сказала Джози, когда они остановились посреди холла. – И все же, если у меня тут не заладится, куда можно обратиться?

– Только от вас зависит, как долго вы захотите оставаться в этом доме, – сказала миссис Сандерсон. – Если, конечно, не случится чего-то из ряда вон выходящего – к примеру, ваша хозяйка попадет в больницу или вдруг умрет. – Она покосилась через плечо на открытую дверь гостиной. Две фигуры, наблюдавшие за ними из глубины комнаты, напоминали застывшие манекены. – Или если особняк разбомбят, – добавила она, заслышав гул очередного самолета. А затем ободряюще улыбнулась Джози. – Выше нос, не робейте. По крайней мере, в деревне у вас есть хорошие знакомые: Нэн и Альф – милые люди – и девочки рядом, можете навещать их хоть каждый день. Мы тоже время от времени проверяем, как обстоят дела у наших подопечных.

Миссис Сандерсон коротко кивнула и нырнула за порог в метельную круговерть.

Джози вернулась в гостиную.

– Если можно, покажите, пожалуйста, где находится моя комната, – попросила она. – И в какие комнаты мне не следует заходить. Не хотелось бы, чтобы вы думали, будто я могу украсть ваше фамильное серебро.

– Конечно, я так не думаю, – поспешно произнесла мисс Харкорт. – Мне не известны обстоятельства вашей жизни в Лондоне, но, полагаю, вы будете чувствовать себя гораздо свободнее на половине прислуги и на кухне. В настоящий момент у меня только одна служанка. Уверена, Кэтлин с радостью составит вам компанию.

– Как вам угодно, – кивнула Джози, пытаясь решить, в чьей компании она предпочла бы проводить время – надменной хозяйки или ворчливой служанки.

Кэтлин тяжело вздохнула.

– Тогда пойдемте. Посмотрим, куда вас поселить. – Она вышла из комнаты, шаркая подошвами домашних туфель. Джози подхватила свои пожитки и двинулась следом. Однако, оказавшись у подножия лестницы, замешкалась, поняв, что не сумеет нести сумку и одновременно держаться здоровой рукой за перила.

– Извините, не могли бы вы помочь, – позвала она Кэтлин, которая уже начала подниматься по широким ступеням. – Боюсь, я не управлюсь с сумкой.

Кэтлин испустила очередной тяжелый вздох и неохотно взяла ношу у Джози.

– В мои обязанности не входит ухаживать за инвалидами, – проворчала она.

– За мной не надо ухаживать. Просто я не до конца окрепла после сотрясения мозга, и меня немного шатает, поэтому лучше держаться за перила, – сказала Джози, взбираясь по лестнице. Со стен на нее надменно смотрели старинные портреты предков мисс Харкорт.

Когда они вскарабкались на верхнюю площадку, Кэтлин остановилась в нерешительности, словно размышляя – куда поселить незваную гостью, чтобы она поменьше докучала обитателям дома.

Последовал новый тяжкий вздох, служанка приняла решение и свернула налево по коридору.

– Ну что ж, наверное, поместим вас с этой стороны. Подальше от хозяйки, чтобы вы не встречались, когда она пойдет в ванную. Ваш умывальник и туалет находятся в конце коридора. Горячую ванну хозяйка принимает раз в неделю, тогда мы топим большой котел. Думаю, вам позволят воспользоваться остатками теплой воды.

– Превосходно. Меня это вполне устроит.

Кэтлин остановилась посреди темного коридора и открыла одну из дверей. Изнутри пахнуло сыростью.

– Этой комнатой не пользовались больше двадцати лет, – сообщила Кэтлин с таким торжественным видом, словно факт сам по себе заслуживал уважения. – Даже и не припомню, когда здесь в последний раз останавливались гости. Обычно для них готовили большие спальни в передней части дома. Да и гостей у нас давно не было. – Служанка сделала паузу. Джози кивнула, показывая, что внимательно слушает. Но Кэтлин только мотнула головой и решительно переступила порог. Джози последовала за ней.

– Я время от времени заглядывала сюда – проверить, все ли в порядке, – вновь заговорила ирландка. – Однако кто знает, не найдем ли мы мышиное гнездо под периной. – Она энергично потыкала кулаком в матрас на кровати с витой металлической спинкой. Затем прошлась по комнате, сдергивая с мебели пыльные чехлы. Скомкав их в руках, Кэтлин обернулась к Джози. – Подождите здесь, схожу – принесу постельное белье.

Джози поставила сумку на пол и огляделась. Комната оказалась небольшой, но плохой ее нельзя было назвать. Вдоль стены стояла односпальная кровать, напротив – комод из красного дерева и в пару к нему высокий платяной шкаф, а возле окна – стул с мягким, обитым шелком сиденьем. Также в спальне имелся небольшой камин. На каминной полке лежал тонкий слой пыли, в остальном здесь было довольно чисто. Голый дощатый пол выглядел неуютно, однако возле кровати лежал маленький плетеный коврик. Обстановка более чем скромная, но, по крайней мере, теперь у Джози был свой угол. Нужно только позаботиться об отоплении – она привезла с собой талоны на уголь, так что можно будет зажигать камин. В комнате было так холодно, что даже изнутри на оконном стекле был иней. Джози подошла к окну, за которым танцевали снежинки и открывался вид на бескрайнюю плоскую равнину. За полем тянулась полоса голых деревьев. Дальше все тонуло в снежной пелене. Джози подумала, что где-то там находится военный аэродром. Ей стало жаль пилотов, вынужденных летать в такую ненастную погоду. Их и без того подстерегает угроза встречи с вражескими истребителями, а плохая видимость делает полет еще более опасным.

Вскоре вернулась Кэтлин.

– А, вот вы где, – воскликнула она, обращаясь к стоящей возле окна Джози.

– Да, я тут. Осмотрелась хорошенько: увы, ничего ценного, что стоило бы прикарманить, – не скрывая сарказма, усмехнулась Джози. Ирландке хватило такта промолчать, более того – на щеках у нее проступил легкий румянец.

– Я принесла чистые простыни и пуховое одеяло – прихватила в соседней спальне, – сказала она. – Сумеете сами заправить постель?

– Я буду благодарна, если вы поможете, – призналась Джози. – Как видите, в данный момент я могу действовать только одной рукой.

– Как же вы справляетесь? – удивилась Кэтлин.

– С трудом. Требуется время, чтобы одеться и раздеться. Монахини, у которых я жила в Лондоне, обычно мне помогали.

– Вы жили у монахинь? Так вы католичка?

– Нет, не католичка. Я попала к ним после того, как вышла из больницы. Койки были нужны для людей с тяжелыми ранениями. Поэтому меня быстро выписали, а монахини приютили у себя в монастыре. Они были очень добры.

– И среди них были монахини из Ирландии? – поинтересовалась Кэтлин.

– Да, были, – сказала Джози, не совсем уверенная, что говорит правду, но она надеялась завоевать таким образом симпатию враждебно настроенной служанки. – Милые и внимательные девушки.

Кэтлин удовлетворенно кивнула, как будто добрый нрав ирландских монахинь был ее личной заслугой. Она отодвинула кровать от стены и обошла ее. Вместе с Джози они быстро застелили постель.

– Внизу на кухне можно взять грелку, – предложила Кэтлин. – Спускайтесь, когда разберете вещи.

– Спасибо. Это не займет много времени, – рассмеялась Джози.

Кэтлин бросила взгляд на стоящую возле комода сумку.

– И это весь ваш багаж? Я думала, остальные чемоданы стоят в холле.

– Нет, это все. Дом разбомбили ночью, я осталась в одной рубашке, да и ту сорвало взрывной волной. А одежду, которая сейчас на мне, мне дали в больнице – вещи умерших пациентов.

Впервые с момента их знакомства в глазах Кэтлин промелькнуло выражение, похожее на сочувствие.

– Да, плохо дело, – Кэтлин удрученно покачала головой. – Знаете, посмотрите внизу в кладовке среди старых вещей, которые мы приготовили для церковной благотворительности. Мисс Харкорт покрупнее вас, но свитера вполне могут подойти. Или потом распустите и перевяжете на свой размер.

– Когда снова смогу держать спицы, – улыбнулась Джози.

– Ах да, конечно. Все время забываю, что у вас одна рука.

Теперь, когда первоначальную недоверчивость ирландки удалось сломить, Джози решилась действовать чуть смелее.

– Значит, вам теперь приходится одной присматривать за таким большим домом? – спросила она.

– А что делать, – с готовностью подтвердила Кэтлин. – До войны у нас были еще две горничные, кухарка и садовник. Но теперь все ушли – записались в армию или еще бог знает куда. И оставили меня здесь одну. А работы в доме, доложу я вам, непочатый край. К счастью, хозяйка пользуется всего несколькими комнатами, остальные велела запереть. Но мне ведь еще приходится готовить.

– Я с радостью помогу вам, – сказала Джози. – Не знаю, насколько могу быть полезной именно сейчас, но как только ключица заживет, возьму на себя часть готовки. В Лондоне я работала в очень хорошей кондитерской. Так что по части выпечки я большой специалист.

– Отлично! – оживилась Кэтлин. – Помощь мне не помешает. Она, знаете ли, большая привереда. Я имею в виду хозяйку. И не только по части еды. – Кэтлин обвела взглядом комнату и прихлопнула в ладоши. – Ну вот, вы устроены, а теперь мне лучше поторопиться. Скоро нужно подавать чай. А вы как покончите с делами, спускайтесь. Кухня справа от холла в конце коридора.

– Спасибо, – поблагодарила Джози. – Я постараюсь не доставлять вам лишних хлопот.

– Господь с вами, какие хлопоты, – ответила Кэтлин. – Откровенно говоря, я не против компании, особенно долгими зимними вечерами. С хозяйкой ведь не поболтаешь. Она человек замкнутый, либо слушает свое радио, либо читает, а что до разговоров – нет. Мисс Харкорт придерживается старых правил: она – госпожа, я – прислуга, между нами лежит граница, которую не следует переступать.

– Вы давно у нее работаете? – поинтересовалась Джози.

– Давно. С тех пор как пришла в этот дом молоденькой горничной. Тогда еще был жив ее отец. О, вот уж настоящий деспот! Все должно делаться строго по правилам, не дай боже нарушить порядок или совершить малейшую оплошность. Помню, он уволил лакея за то, что тот случайно опрокинул соусник. Боюсь, мисс Харкорт пошла в отца.

– Она была единственным ребенком в семье?

– Да. Мать умерла, рожая второго. Возможно, мистер Харкорт потому и стал таким суровым. Он винил ребенка в смерти жены.

– И снова не женился?

– Нет. Никогда.

– И мисс Харкорт тоже не вышла замуж?

– Я слышала, у нее имелся возлюбленный, но из этого ничего не вышло. Она поступила в престижный женский институт для девушек из состоятельных семей, а после жила в Лондоне в качестве компаньонки у какой-то знатной особы. Но во время прошлой войны вернулась домой и оставалась с отцом до самой его смерти. Во всяком случае, когда меня взяли на службу в 1918 году, хозяйка уже была здесь. Я приехала перед самым разделением Ирландии. В стране начался сущий ад – взрывы, расстрелы. И я сбежала в Англию, хотелось немного тишины и покоя.

– Вы, наверное, скучаете по Ирландии? Навещаете родные края?

Кэтлин погрустнела.

– Поначалу на поездку не было денег – да и старый хозяин все равно не позволил бы отлучиться, он и выходной-то давал раз в неделю на полдня. Но когда умерла моя мать – упокой, Господи, ее чистую душу, – мне разрешили съездить на похороны. А теперь не вижу смысла возвращаться. А у вас, миссис, есть семья?

– Меня зовут Джози, – она улыбнулась женщине. – Да, мой отец жив, еще есть братья и сестры, но у них определенно не нашлось бы для меня места, даже если предположить, что мачеха не возражала бы против моего возвращения, – на что тоже рассчитывать не приходится.

– Но вы ведь замужем, верно?

– Верно. Мой муж в армии, но я даже не знаю, где он сейчас. Несколько месяцев назад от него пришло письмо, но там почти все вымарал цензор, а то, что осталось, было невозможно разобрать.

– А дети? Дети у вас есть?

– Нет, детей нет. Нам не посчастливилось стать родителями. Однако теперь, оглядываясь назад, я даже рада, что так получилось. Потому что ребенок наверняка бы погиб под руинами дома.

– Да, конечно. О, этот грешный и скорбный мир, – вздохнула Кэтлин. – Но здесь вы в безопасности. Вокруг аэродрома полно пушек. Вы сами услышите, как они грохочут, стоит вражескому самолету попытаться приблизиться.

– Это ведь новый аэродром? Его построили после начала войны?

– Точно-точно, – подхватила Кэтлин. – Вы бы только видели, как хозяйка пыталась помешать строительству. Грозилась дойти до парламента. Но никого не волновало, что рев моторов мешает людям спать. Действительно, не станут же они из-за такой ерунды переносить строительство? Оборона страны – прежде всего, верно? – Кэтлин вдруг запнулась на полуслове и принялась торопливо собирать лежащие на полу пыльные мебельные чехлы. – Да что же я – стою тут, болтаю, а работы невпроворот. Ладно, пора приниматься за дело. А вы, если спуститесь на кухню, можете рассчитывать на чашку чая.

– Спасибо. Не сочтите за дерзость, но не найдется ли у вас чего-нибудь перекусить? – спросила Джози. – Последний раз мы завтракали в Лондоне рано утром, с тех пор у меня крошки во рту не было. Даже голова кружится от голода.

– Бедняжка! Конечно, приходите, я сделаю вам сэндвич с ветчиной. А то неровен час упадете в голодный оборок.

– С ветчиной? – Джози не верила своим ушам.

Кэтлин загадочно улыбнулась.

– На Рождество мы получили отменный кусок окорока. Его прислал мистер Спаркс, фермер. Вообще-то свинья сама умерла, а раз так, ее не надо сдавать государству.

– А от чего умерла свинья? – с подозрением спросила Джози.

– О нет, не от болезни, ничего опасного. Просто налетела на что-то головой, – рассмеялась Кэтлин.

– На что налетела? – не поняла Джози.

– На тесак фермера! Местные скинулись, купили тушу и поделили между собой. Моя хозяйка вдруг решила нарушить свои принципы и тоже вступила с ними в долю. Обычно она держится особняком, но тут не устояла – уж больно мисс Харкорт любит хороший ломтик ветчины. – Кэтлин замолчала и решительно кивнула Джози. – Ну, я пойду. А вы, как устроитесь, спускайтесь на кухню.

Когда шаги служанки затихли в коридоре, Джози сняла шарф и пальто и повесила их в гардероб. Затем сложила свои немногочисленные пожитки в верхний ящик комода и отправилась в ванную комнату, которая оказалась совсем рядом, что было удобно. Умывшись, Джози вернулась к себе. Войдя в комнату, она с особой остротой почувствовала, насколько здесь холодно. Спальня была явно не из тех уютных уголков, где хочется задержаться, особенно зная, что на кухне тебя поджидает обещанная чашка горячего чая и сэндвич с ветчиной. Вдобавок ко всему ноги у Джози промокли насквозь и превратились в две ледышки. Туфли умершей пациентки, которые ей дали в больнице, были стоптанные, а подметка совсем прохудилась. Джози надела запасную пару чистых сухих чулок, но с обувью она ничего не могла поделать. Оставалось надеяться, что в кладовке среди старых вещей мисс Харкорт найдутся крепкие ботинки, а если повезет, то и домашние туфли. Джози причесалась и отправилась на поиски кухни.

Глава 8

Джози осторожно спустилась по лестнице и повернула в заднюю часть дома. В темном узком коридорчике было несколько дверей. Она замешкалась, опасаясь открыть не ту. К счастью, за одной из них послышался грохот кастрюль. Джози ускорила шаг, толкнула дверь и оказалась в просторной кухне. Справа от входа стояла добротная угольная плита, вдоль стены напротив возвышался деревянный буфет с открытыми полками, на которых аккуратными рядами выстроились тарелки, чашки и блюдца. Окно выходило на задний двор и в сад, где виднелись по-зимнему голые цветочные клумбы, фруктовые деревья и небольшой прудик. В целом кухня производила приятное впечатление. Однако у Джози не было возможности рассмотреть детали обстановки, потому что взгляд ее был прикован к ветчине, лежавшей на разделочной доске. Ветчина и до войны была редким лакомством. Бакалейщик в лавке на углу держал на прилавке целый окорок, от которого отрезал прозрачные, тонкие, как папиросная бумага, ломтики. Сейчас же перед Джози лежал лишь небольшой кусок. Ей стало неловко, что она собирается покуситься на угощение, предназначенное хозяйке дома.

– Послушайте, нет, мне не следует есть эту ветчину, – сказала Джози. – Ведь это ваш рождественский подарок.

– Окорок все равно не удастся долго хранить, – пожала плечами Кэтлин. Она принесла с плиты чайник и сняла с буфета две чашки. – Кроме того, от одного ломтика никто не обеднеет. – Ирландка отрезала кусок ветчины и положила между двумя толстыми ломтями хлеба. – Добавить горчицы?

– Да, было бы чудесно, спасибо.

Джози начала есть, не дожидаясь, когда Кэтлин нальет чай. Она чувствовала, как по телу разливается благодатное тепло.

– Как хорошо снова согреться, – сказала Джози. – В спальне наверху ужасный холод. Не знаете, где можно раздобыть топливо для камина? У меня есть талоны на уголь.

– Надо спросить у хозяйки, – сказала Кэтлин. – Нам пока не посчастливилось разжиться углем. Видите ли, мы находимся слишком далеко от Сполдинга. Угольщик не поедет в такую даль ради мелкого заказа, особенно если его постоянные покупатели живут рядом с городом. Пытались обходиться дровами, но опять же не особенно успешно. Если ветер вдруг повалит какое-нибудь старое дерево, моментально находятся мужчины с топорами и пилами, которые разбирают его в два счета. Да, по нынешним временам двум одиноким женщинам не так-то просто выжить. Так что вряд ли вы станете засиживаться у себя в комнате, – извиняющимся тоном добавила служанка.

– А ваша комната где? – спросила Джози. – Наверху, где комнаты прислуги?

– Нет, – твердо заявила Кэтлин. – Раньше, когда в доме были другие слуги, я жила там, но теперь заняла комнату дворецкого рядом с кухней. Она маленькая, зато успевает прогреться, пока топится плита. Да к тому же внизу не так шумно, как на втором этаже. Вы крепко спите по ночам?

– Раньше, до войны – да. А теперь отвыкла, в Лондоне редкая ночь обходилась без воздушной тревоги.

– Здесь тоже придется слышать гул самолетов. Они, похоже, всегда возвращаются ночью. – Кэтлин придвинула стул и уселась напротив Джози. – Но вы ведь к нам ненадолго? Как только поправитесь, непременно уедете куда-нибудь?

Джози кивнула с набитым ртом. Вопрос служанки заставил ее задуматься: чем она могла бы заняться дальше. Хватит ли у нее сил для работы в Женской трудовой армии? Правда, Стэн ясно дал понять, что не желает, чтобы жена поступала на государственную службу. Но и возвращаться в город Джози тоже не хотелось, даже если предположить, что там удалось бы найти жилье и работу.

– Как там сейчас в Лондоне? – продолжала Кэтлин. – Жуть, наверное, как страшно?

Джози снова молча кивнула, не переставая жевать сэндвич и наслаждаясь каждым кусочком ветчины.

– Очень страшно, – наконец проговорили она. – Постоянные бомбежки. Целые районы охвачены пожарами. И все труднее становится доставать продукты. Всем выдали продовольственные книжки, но на полках пусто, купить ничего невозможно. Полагаю, в деревне с этим полегче?

– В каком-то смысле – да, – подтвердила Кэтлин. – Было бы легче, если бы мы сами выращивали овощи. Земля у нас есть, но Тэд, наш садовник, ушел на фронт, а у меня нет времени заниматься еще и огородом. Я с домом-то едва управляюсь.

– Конечно, где одной за всем уследить, – поспешила согласиться Джози. Она обвела взглядом кухню и остановилась на буфете с посудой. – У вас такие красивые чашки и блюдца. В кондитерской, где я работала, тоже был замечательный сервиз. Мне нравилось подавать заказы на хорошем фарфоре.

– О, это чашки на каждый день, – махнула рукой Кэтлин. – А вот в столовой у нее есть прекрасные сервизы: «Роял Далтон», «Роял Ворчестер», «Рокингем», – лучшие фирмы, насколько мне известно. Но только она никогда не пользуется дорогой посудой, не то что ее отец. Старый мистер Харкорт имел обыкновение устраивать шикарные приемы, а мисс Харкорт – нет. Это совершенно не в ее натуре. Между нами говоря, думаю, хозяйка просто стесняется людей.

Джози понимающе кивнула. Она баюкала в ладонях теплую чашку, прежде чем сделать последний глоток чая.

– У вашей хозяйки, должно быть, много красивых вещей. Я никогда в жизни не видела такого количества картин, как в гостиной и в холле. Ну, разве что в музее.

Кэтлин подалась вперед и понизила голос.

– Раньше было еще больше, – прошептала она. – Старый хозяин унаследовал коллекцию от своего отца. Да и в индийских колониях их семья сколотила приличное состояние. Земля, где сейчас аэродром, тоже принадлежала им, а также была домашняя ферма. Но хозяйке пришлось многое продать после смерти отца, чтобы заплатить налог на наследство. Мне кажется, это несправедливо, когда государство забирает у наследников столько денег. Но в любом случае она жила вполне обеспеченно, пока не разразилась Великая депрессия. Все ее акции обесценились, и жизнь уже не была прежней, наоборот, с каждым днем становилось все тяжелее и тяжелее. Она даже продала украшения своей матери и два очень дорогих полотна. Хозяйка думает, я ничего не знаю и не понимаю. Но это не так, я знаю все, что происходит в этом доме. – Кэтлин одарила собеседницу торжествующей улыбкой, от которой Джози стало немного не по себе.

Покончив с чаем, Джози задумалась – чем заняться дальше? Возвращаться наверх в холодную спальню совсем не хотелось. С другой стороны, Кэтлин собиралась готовить обед, мешать ей на кухне хотелось еще меньше.

– Я бы предложила почистить картофель, если бы могла держать нож, – сказала она. – Однако, если для меня найдется какое-нибудь дело, буду рада помочь.

Кэтлин сделала паузу, словно оценивая возможности Джози.

– Ну, вы могли бы накрыть поднос для чая, который я отнесу в гостиную в четыре часа. Поднос на сушилке, салфетки – в верхнем ящике комода, а чашки и блюдца вон там, на полке.

Джози послушно выполнила указание. Она с нежностью провела рукой по полотняной вышитой салфетке, расправляя ее на подносе, затем расставила чайную посуду. Кэтлин вскипятила воды и наполнила маленький китайский чайник.

– Днем она предпочитает китайский чай, лапсанг сушонг, с лимоном. Как на мой вкус – настоящие помои.

Кэтлин открыла коробку для бисквитов и с печальным видом заглянула внутрь.

– Пусто, – сообщила она. – Не знаю, что ей предложить. Перед Рождеством я испекла печенье из остатков муки – еще довоенные запасы. Но его давно съели. А в магазине бисквитов нет. Не говоря уж о сахаре. Ну что же, придется сделать сэндвичи с кресс-салатом. Хотя она будет не в восторге.

Взяв в руки чайный поднос, Кэтлин обернулась к Джози.

– Если вас не затруднит, можете прихватить тарелку с сэндвичами, тогда мне не придется второй раз бежать за ней на кухню.

Джози повиновалась и двинулась следом за служанкой, чувствуя странное нежелание вновь предстать перед хозяйкой и ощутить на себе ее оценивающий взгляд. Войдя в холл, Кэтлин опустила поднос на подзеркальник, чтобы открыть дверь в гостиную.

– Чай, мадам, – объявила она.

Мисс Харкорт едва повернула голову, когда Кэтлин придвинула к ее креслу маленький столик и поставила на него поднос. Затем налила чай, добавила в чашку ломтик лимона и два кусочка сахара. Джози поискала, куда пристроить тарелку с сэндвичами, и поставила на стол рядом с подносом.

– Что это? – резко спросила хозяйка, вскидывая на нее глаза.

– Сэндвичи с кресс-салатом, – сказала Джози.

– А где печенье? – поинтересовалась мисс Харкорт.

– То, что я пекла на Рождество, уже закончилось, – ответила Кэтлин. – А в магазине совершенно ничего нет. В прошлый раз у них даже сахара не было.

– Куда катится мир, – процедила женщина в кресле. – А теперь, насколько я понимаю, нам придется кормить еще один рот.

– Моя продовольственная книжка добавится к вашим, – сказала Джози.

Мисс Харкорт скользнула по ней холодным взглядом. Казалось, она была удивлена, что это существо вдруг заговорило. Хозяйка собралась было возразить, но передумала и кивнула.

– Еще одна продовольственная книжка нам не помешает. И мы должны решить, каковы будут ваши обязанности. Очевидно, с рукой на перевязи для тяжелой работы вы не годитесь… Кстати, рука действительно сломана? Я не вижу гипса.

– У меня перелом ключицы. При такой травме невозможно наложить гипс. Нужно просто держать руку в покое, пока кости не срастутся.

– А-а, – протянула мисс Харкорт. – Надеюсь, это не займет много времени. А пока легкая уборка пыли…

– Давайте проясним одну вещь, – перебила ее Джози. – Я не ваша служанка. Меня разместили здесь по законам военного времени. Поверьте, меня это радует ничуть не больше, чем вас. Я с радостью готова помочь, но никаких обязанностей у меня нет и быть не может.

Мисс Харкорт опять открыла рот, но снова закрыла, так ничего и не сказав.

– Можете быть свободны, – после короткой паузы произнесла она, беря чашку с подноса.

Однако на Кэтлин речь Джози произвела неизгладимое впечатление.

– Вот это да! – выдохнула ирландка, едва они вернулись на кухню. – Поставили ее на место!

– Ну, она так на меня смотрела, что я просто взорвалась, – призналась Джози. – Я же не виновата, что Гитлер решил разбомбить мой дом. И не просила, чтобы меня поселили в ее особняке. Однако все остальное – чистая правда: я действительно с радостью готова помогать вам по хозяйству.

В тот вечер на обед у мисс Харкорт было филе копченой пикши и печеное яблоко. А Кэтлин и Джози поделили на двоих овощную запеканку.

– В чем у нас нет недостатка – так это в брюкве и пастернаке, – призналась ирландка. – Фермеры выращивают их на полях, а когда везут на рынок, штука-другая непременно падает с тележки. Ну, по крайней мере, голодная смерть нам не грозит.

* * *

В ту ночь Джози лежала, свернувшись калачиком на узкой кровати, прижимая к себе бутылку с горячей водой и пытаясь смириться с тем, во что превратилась ее жизнь: она оказалась совсем одна в незнакомом месте рядом с чужими людьми, которых трудно назвать дружелюбными. Хозяйка дома и вовсе мечтает поскорее избавиться от нее, а что касается служанки – эту женщину сложно понять. Настроение Кэтлин менялось молниеносно и непредсказуемо: то она выглядит довольной, что теперь есть с кем поболтать, а то вдруг замолкает и косится на Джози с подозрением. По всему видно, жизнь обошлась сурово с беженкой из Ирландии. Вероятно, этим объясняются странности ее характера. Хотя саму Джози тоже вряд ли можно считать баловнем судьбы.

Бутылка с кипятком согрела постель, и Джози наконец уснула. Утром, открыв глаза, она обнаружила, что оконное стекло заиндевело. Расчистив небольшое отверстие, Джози выглянула наружу. Перед ней открылся сверкающий мир: низко висящее над горизонтом морозное солнце окрашивало заснеженные поля в розоватый цвет, уходящие вдаль просторы казались бесконечными. После тесноты большого города, где Джози провела большую часть жизни, от одного взгляда перехватывало дыхание. Она и вообразить не могла, что бывает такое огромное пространство и такое бескрайнее небо. Пока Джози любовалась непривычным пейзажем, до ее слуха донеслось приглушенное гудение приближающихся самолетов, а затем она увидела два бомбардировщика – тяжелые неповоротливые машины шли на посадку. Джози обратила внимание, что один из самолетов подрагивает и качается, словно раненая птица. А в следующий миг стало понятно, в чем дело: правое крыло бомбардировщика было повреждено. Она наблюдала, как первый самолет выпустил шасси и скрылся за макушками деревьев. Следом за ним нырнул и второй. Внезапно прогремел взрыв, и над лесом всплыл огненный шар: подбитый бомбардировщик разбился при посадке. Джози отпрянула от окна, чувствуя, как к горлу подступила тошнота. Завораживающий пейзаж наполнился новым смыслом – сверкающая белизной равнина превратилась в место, где притаилась смерть. Болезненная судорога скрутила желудок. Джози думала, что в деревне она будет в безопасности. Оказывается, безопасных мест в этом мире больше не существует.

Глава 9

Умывшись и одевшись, Джози спустилась вниз и обнаружила, что дом еще спит. В коридорах висела зимняя стужа, а по лестницам гуляли сквозняки. И только кухня встретила уютным теплом. Однако и здесь было пусто – ни Кэтлин, ни чашечки утреннего чая. Приготовить завтрак самостоятельно Джози не решалась, опасаясь, что не сумеет управиться одной рукой. Вместо этого она решила пока осмотреть дом: неплохо было бы разобраться, как устроены владения мисс Харкорт, и понять, в каких комнатах можно появляться, а какие лучше обходить стороной. Рядом с гостиной, выходящей окнами в сад, Джози обнаружила столовую. Похоже, хозяйка пользовалась этой комнатой: большой стол красного дерева был накрыт скатертью, на ней лежали приборы. Джози залюбовалась фарфором, расставленным в длинном дубовом буфете, который тянулся вдоль стены: супницы, соусницы, обеденные и десертные тарелки. Джози не смогла сдержать тихого вздоха – тонкая работа приводила ее в восторг. На буфете выстроилась целая вереница серебряных лотков – приметы ушедшей эпохи, – лотки наполняли горячей водой, чтобы блюда в них не остывали. Наверное, в довоенные времена в них лежали жареный бекон, омлет, овощное рагу. Но сейчас лотки нечем было заполнить, и они громоздились забытые и тусклые.

Джози на цыпочках вышла из столовой и стала открывать двери в другие комнаты, одну за другой. По правую сторону холла, напротив уже знакомой ей гостиной, находился еще один зал для приема гостей. Возле окна она заметила рояль, накрытый чехлом от пыли. А за следующей дверью оказалась библиотека. Джози замерла на пороге, потрясенная великолепным зрелищем. Все пространство комнаты занимали тома в кожаных переплетах, выстроившиеся в шкафах, которые поднимались от пола до потолка; чтобы добраться до верхних полок, нужно было воспользоваться специальной деревянной стремянкой. Неяркие лучи утреннего солнца просачивались сквозь мутное оконное стекло, видно было, как пылинки танцуют в полосах света. В комнате пахло старыми книгами. Как у одного человека может быть столько книг? Джози это казалось немыслимым. Она помнила, как дорожила подарком, полученным в воскресной школе. С тех пор у нее никогда не было собственных книг. Позже Джози наведывалась в местную библиотеку, но никогда не могла решить, с чего стоит начать и что именно ей хотелось бы почитать. Подойдя к шкафу, она осторожно провела пальцем по кожаным корешкам. Диккенс. Шекспир. «Сага о Форсайтах». «История мира». Джози представила, как заходит в библиотеку, выбирает книгу и садится с ней в кресло у камина, а служанка приносит чай и бисквиты на фарфоровой тарелке. Она решила, что это было бы похоже на рай.

Ей не хотелось покидать библиотеку. Приятно знать, что такие комнаты в принципе существуют. Окинув полки прощальным взглядом, Джози повернулась к выходу и невольно ахнула: на пороге стояла мисс Харкорт и молча наблюдала за ней.

– И что же вы делаете здесь, позвольте спросить? – ледяным тоном произнесла хозяйка.

– Просто зашла посмотреть, – голос Джози слегка дрогнул.

– Так-так, значит, я поймала вас с поличным, – мисс Харкорт преградила выход из комнаты, словно опасаясь, что гостья может сбежать. – Шпионили по дому, пока все спят? Присматривали, что бы такое стянуть?

Краска бросилась Джози в лицо, страх перед грозной фигурой пропал. Она сделала шаг вперед.

– К вашему сведению, если перед вами человек, которому судьба не дала таких шансов, как вам, это еще не означает, что он непременно преступник и вор. Ни разу в жизни я не взяла чужого, даже когда нам приходилось голодать. – Джози остановилась, чтобы перевести дух. Но поскольку мисс Харкорт по-прежнему хранила гробовое молчание, продолжила: – Если хотите знать, мне нравится смотреть на красивые вещи. У меня самой никогда не было ничего подобного, но это не мешает мне получать удовольствие от одного взгляда на прекрасное. А книги – у меня никогда не было собственных книг. После смерти мамы я вынуждена была бросить школу, чтобы заботиться о младших братьях и сестрах. И поэтому не смогла получить образования.

– Вы умеете читать?

– Конечно! Учителя меня очень хвалили. Даже хотели рекомендовать меня на педагогические курсы. Я ходила в библиотеку, но там столько книг – трудно решить, какую выбрать. А еще мне нравится разгадывать кроссворды, но иногда попадаются слова, значения которых я не знаю.

Неожиданно взгляд мисс Харкорт смягчился, словно она вдруг обнаружила, что перед ней человек, а не безмозглая букашка.

– Мне знакомо это чувство, – сказала она. – Некоторые книги действительно излишне многословны. – Хозяйка вошла в комнату и приблизилась к Джози. – Хорошо, можете брать книги из моей библиотеки, но читайте только в гостиной. Не хочу, чтоб вы заляпали страницы жиром, сидя на кухне.

– Большое спасибо, – сказала Джози. – Обещаю, я буду крайне аккуратна. Не смотрите, что сейчас я одета как бродяга. Мои вещи остались в разбомбленном доме. Эта одежда с чужого плеча, мне дали ее в больнице.

– Как жаль, – мисс Харкорт кашлянула, словно ей неловко было выражать свои чувства. – Уверена, мы сумеем подобрать для вас что-нибудь подходящее. Правда, моя одежда несколько больше по размеру. И, признаюсь, я очень давно не обновляла гардероб, лет десять как минимум. Но, думаю, вам нетрудно будет перешить ее для себя.

– Да, конечно, как только у меня снова будут две руки, – улыбнулась Джози. И, о чудо, мисс Харкорт улыбнулась в ответ.

– Хотели бы вы выбрать книгу прямо сейчас? Раз уж я здесь, могу дать вам совет.

Джози повернулась к шкафу.

– Они все выглядят такими дорогими и красивыми. Я даже боюсь брать их в руки, – призналась Джози.

– И все же, что из прочитанного до сих пор вам особенно понравилось?

– Я пробовала читать Диккенса. Но он сложен для меня.

– Да, совершенно согласна. Возможно, вы захотите начать с хорошего детективного романа? Они довольно увлекательны. – Мисс Харкорт пересекла комнату и достала из углового шкафа книгу в яркой суперобложке. – Вот, Дороти Сэйерс – одна из моих любимых. «Девять портных». Приятное чтение.

– Спасибо, мисс, – Джози осторожно взяла книгу и замерла, глядя на нее. – Я никогда не пробовала читать детективные романы. Думала, они слишком кровавые.

– Этот не из таких, – заверила ее мисс Харкорт. – А когда закончите, найдете еще немало хороших детективов в этой части комнаты. – Она посмотрела на Джози с заговорщицким видом. – Мне приходилось прятать их от отца. Он не одобрял книги, не относящиеся к разряду «великой мировой литературы». Называл их «глупыми дамскими безделушками». Хотя я никогда не могла понять, почему убийства следует классифицировать как «безделушки». – Она не спеша двинулась вдоль полки, пробегая глазами названия на корешках. Затем остановилась, губы ее тронула легкая улыбка. – Возможно, вам даже понравится кое-что из моих старых детских книг. Я нахожу их очень утешительными в такие времена, как теперь. Вот, например, «Маленькие женщины». О, с каким удовольствием я читала ее когда-то.

Глаза Джози загорелись.

– Я знаю эту книгу. Брала в библиотеке. Как же я завидовала жизни героинь.

– Я тоже, – подхватила мисс Харкорт. Внезапно она вздрогнула и поежилась. – Однако здесь невозможно долго находиться – такой холод. Пойдемте, посмотрим, удосужилась ли Кэтлин подняться и приготовить завтрак.

Она слегка подтолкнула Джози к выходу. Оказавшись в холле, мисс Харкорт взяла с подзеркальника серебряный колокольчик и позвонила. Вскоре из кухни появилась Кэтлин.

– О, доброе утро, мадам. Не знала, что вы уже встали. И вы, леди, тоже.

– Мы беседовали о книгах в библиотеке, – сообщила хозяйка. – А теперь я не прочь позавтракать. Полагаю, яиц у нас нет?

– Нет. Только яичный порошок, как обычно, – сказала Кэтлин, с подозрением косясь на Джози.

– Тогда пусть будет как обычно. И старый добрый тост с джемом. Надеюсь, джем у нас остался?

Тем временем Джози оказалась в неловком положении. Она догадывалась, что мисс Харкорт вот-вот предложит вместе позавтракать. Это было бы приятно, но, с другой стороны, не хотелось, чтобы служанка думала, будто непрошеная гостья ищет расположения хозяйки. Поэтому поспешила сказать, обращаясь к Кэтлин:

– Я помогу вам на кухне, только отнесу книгу к себе в комнату, хорошо?

– Хорошо, когда хоть у кого-то есть время читать книжки, – буркнула Кэтлин, удаляясь в свои владения.

– Не обращайте внимания, – шепнула мисс Харкорт, – она вспыльчива, как все ирландцы. И ворчливая, но быстро отходит. Вот увидите, скоро успокоится.

Джози торопливо поднялась наверх, положила книгу на комод и поспешила вниз. Она пришла на кухню, слегка запыхавшись.

– Прошу прощения за задержку, – начала она. – Чем могу помочь?

– Чем вы поможете с одной-то рукой? – проворчала ирландка.

– Ну, я могла бы поставить тосты на гриль, а потом намазать их маслом, – предложила Джози.

– Она предпочитает сама мазать тосты маслом, – отрезала Кэтлин. – Хотя теперь ей приходится мазать их маргарином.

– Кэтлин, вы зря на меня сердитесь, – сказала Джози. – Я просто осматривала дом – хотела понять, где какие комнаты находятся, – и забрела в библиотеку. А хозяйка застукала меня там. Сначала она ужасно разозлилась, но потом узнала, что я люблю читать, и мы разговорились. Мы поболтали немного о книгах, только и всего.

– Никогда не любила читать, – заявила Кэтлин. – Я и в школу-то почти не ходила.

– Я тоже недолго училась в школе, – кивнула Джози. – Но разве это помеха для того, чтобы узнавать новое и пытаться стать лучше?

– Не вижу смысла становиться лучше, если мы все равно останемся теми, кто мы есть. Читайте сколько вашей душе угодно, но как только откроете рот, все сразу поймут, что вы кокни, и тут же поставят на место. Как и меня – я ирландка и не гожусь ни на что большее, кроме как прислуживать англичанам. – Продолжая говорить, Кэтлин резала хлеб аккуратными ломтиками. – Как ни крути, мир несправедлив. Вот у вас был дом, посуда, одежда. А потом Гитлер решил сбросить бомбу. И все – вы остались ни с чем. Ну и где же тут справедливость?

– Другие люди погибли, а я выжила. Возможно, это тоже несправедливо, – задумчиво произнесла Джози. – Я считаю, каждый из нас должен внести свой вклад в победу над Гитлером. И как можно скорее.

Кэтлин окинула ее недоверчивым взглядом.

– Вы ведь на самом деле не верите, что Англия победит? – спросила она.

– Конечно верю!

Кэтлин хмыкнула с таким видом, будто перед ней была круглая идиотка.

– Германия – гигантская военная машина. Они могут захватить страну, когда только пожелают. И чем скорее это произойдет, тем лучше. Уж поверьте моему слову. Тогда наконец эти адские бомбардировщики перестанут реветь у нас над головами. Все вернется в нормальное русло, и мы заживем как прежде.

– В качестве немецких рабов? Ну уж нет, спасибо.

– Мы, ирландцы, уже четыреста лет живем в качестве рабов у англичан. И ничего, привыкли, – ответила Кэтлин.

Джози взяла нарезанный хлеб и положила на решетку гриля.

– Вы видели, как утром разбился самолет? – спросила она.

– Нет, я спала. А когда это было?

– Солнце только взошло. Прилетели два самолета. У одного было сильно повреждено крыло. Видимо, он пытался приземлиться и взорвался… – к своему ужасу, Джози почувствовала, как в груди у нее поднимается рыдание. – Бедные мальчики, они, наверное, сгорели заживо.

– Война, – мрачным тоном произнесла Кэтлин. – Полнейшая бессмыслица.

Глава 10

После завтрака, когда со стола было убрано, а посуда перемыта и расставлена по местам, Джози хотела взяться за чтение, но у нее не было ни малейшего желания сидеть с мисс Харкорт в гостиной, оставив Кэтлин в одиночестве возиться на кухне.

– Чем я могу помочь? – спросила она у служанки. – Хотите, вытру пыль?

– Если вы действительно хотите быть полезной, можете сходить в магазин. Нужно купить кое-какие мелочи. А я пока займусь стиркой, раз уж день выдался погожий.

– Конечно, с удовольствием. Но только хотела спросить – не найдется ли в доме пара лишних ботинок? А то у моих подошва совсем худая, вчера ноги промокли насквозь.

– У садовника в сарае должна быть пара резиновых сапог. Сейчас закончу тут и поищу, – сказала Кэтлин.

– Я могла бы сходить, – предложила Джози.

– Нет, я сама. Мне поручено присматривать за сохранностью имущества, – с вызовом заявила Кэтлин. – Да вы и сами уже поняли – хозяйке не нравится, когда посторонние шныряют по дому.

– Ну что же, это верно, – пожала плечами Джози, стараясь не показывать виду, насколько сильно слова Кэтлин задели ее – служанка по-прежнему не доверяла ей. – Хотя вряд ли в сарае найдутся ценные вещи, которые я могла бы украсть.

– Как же – а лопаты, грабли, тачка! Нет, это не к тому, что вы можете что-то украсть. Просто я не уверена, что вам стоит вести себя слишком свободно. Особенно учитывая, что вы тут ненадолго.

Джози осталась ждать на кухне. Вскоре Кэтлин вернулась с парой больших сильно поношенных резиновых сапог.

– Вот, все, что удалось найти. Если хотите, могу одолжить свои, но только на сегодня, – добавила Кэтлин.

– Все в порядке, спасибо. Эти вполне подойдут, – поблагодарила Джози. – Вы вчера говорили, что можно поискать среди вещей, которые хозяйка приготовила для благотворительности. Вдруг там найдутся крепкие башмаки?

– Вполне возможно. Посмотрите сами. Мешок в прачечной.

Служанка провела Джози через буфетную в маленькую комнату с каменным полом, металлической раковиной и старинным медным котлом.

– Если хотите, можете отнести мешок на кухню – там теплее, – предложила Кэтлин. Ирландка вновь казалась вполне дружелюбной. Перепады настроения Кэтлин сбивали с толку, Джози не знала, как вести себя с ней, но все же последовала совету и приволокла тяжелый мешок в кухню. Перебирать чужую одежду под взглядом другого человека было неловко. Джози постаралась как можно быстрее покончить с этим занятием. Она отыскала пару старомодных туфель с ремешками на пуговицах и на низком каблуке. Обувь выглядела элегантно, но совершенно не годилась для прогулок по снегу.

– Остальное посмотрю позже у себя в комнате, – сказала Джози. – А пока лучше поспешить за покупками.

Кэтлин наблюдала, как Джози запихивает ноги в необъятные резиновые сапоги садовника.

– Нет, все же лучше мои, – со вздохом произнесла она. – В этих вы непременно споткнетесь, упадете и сломаете себе шею.

Служанка принесла пару новеньких резиновых сапог, но едва ли меньшего размера, чем веллингтоны садовника. Ступни по-прежнему свободно болтались внутри, но Джози промолчала, не желая показаться неблагодарной. Она решила, что, как только доберется до города, непременно купит себе толстые шерстяные носки из тех денег, которые чудом удалось отыскать в тумбочке на руинах разбомбленного дома. Мысль о деньгах заставила Джози задуматься, на какие средства жить дальше. Но ведь если она поступит на государственную службу, у нее будет жалованье? И, возможно, даже предоставят бесплатное жилье. Перспективы выглядели более чем туманными и довольно мрачными. Однако, натягивая пальто и заматывая голову шарфом, Джози старалась напоминать себе, что в данный момент находится в безопасности, ее разместили в хорошем доме и она не умирает с голоду. Так что пока все не так и плохо, грех жаловаться.

Джози тронулась в путь, повесив корзинку на левую здоровую руку и положив в карман список покупок. Вскоре она поняла, что ей не хватает еще одного предмета одежды – теплых зимних перчаток. На улице стояла невообразимая стужа. Со стороны Северного моря дул ледяной ветер, он беспрепятственно несся над болотами и пустошами, от его порывов перехватывало дыхание и жгло лицо, словно Джози отхлестали по щекам. Она осторожно брела по краю дороги. Никогда прежде ей не доводилось ходить по такому глубокому снегу. Ноги скользили в слишком просторных сапогах. В Лондоне снег был редкостью, а если и выпадал за ночь, утром его быстро затаптывали и сметали с улиц. Но сейчас перед Джози расстилался снежный простор, и она была первым человеком, оставлявшим свои следы на этой нетронутой белизне. Джози нравилось, как наст сочно похрустывает при каждом шаге.

Вероятно, в других обстоятельствах прогулка была бы неутомительной и приятной, но, ковыляя по скользкой обочине, Джози быстро выбилась из сил и едва дышала, когда впереди показались наконец крыши домов. Паб «Зеленый человек» грозным сторожем стоял у входа в деревню. Вывеска над дверью покачивалась на ветру и угрожающе скрипела. Изображенный на ней мужчина с румяным лицом, поросшим зелеными листьями, выглядел жутковато. Казалось, он цепким взглядом наблюдает за приближающейся незнакомкой. Джози поспешно отвела глаза и стала разглядывать соседние дома. Рядом с пабом находилась почта, а за ней – бакалейная лавка. Далее начинался ряд коттеджей с соломенными крышами. На другой стороне улицы виднелась кузница, еще несколько коттеджей и здание церкви. Церковь Святого Эгидия, – предположила Джози, – коль скоро деревня называется Саттон-Сент-Джайлс. Для столь маленького поселения строение выглядело поистине грандиозным – с большим арочным окном на фасаде и невероятно высоким шпилем. Джози подумала, что в этом есть свой резон: на равнине шпиль виден на многие мили вокруг, так что путник без труда мог определить расстояние до ближайшей деревни. Джози представила, как в мирное время по воскресеньям во всех окрестных церквях звонили колокола, перекликаясь через поля. Нынче никакого колокольного звона – звонить разрешалось только в случае вражеского вторжения.

Джози задержалась перед входом в лавку, переводя дыхание, прежде чем зайти внутрь. Когда же она собралась открыть дверь, та сама распахнулась и на пороге возникла женщина, закутанная в теплые одежды, словно египетская мумия, с головой, обмотанной толстой вязаной шалью.

– Доброе утро, – сказала женщина, окинув незнакомку настороженным взглядом.

– Доброе утро, – ответила Джози.

Женщина собралась уйти, но, сделав несколько шагов, обернулась.

– Это ведь вас вчера привезли из Лондона? – спросила она, прикрывая нижнюю часть лица концом шали. – Вы та самая, кого поселили в особняке у старой ведьмы?

– Верно, – подтвердила Джози, – я – та самая.

Выражение на лице женщины стало менее настороженным. Она сочувственно улыбнулась.

– Надеюсь, вы выживете там, дорогая. Думаю, после этого уже никакой фашист вам не страшен. Старуха настоящий тиран.

– Я там ненадолго, – сказала Джози. – Кстати, до сих пор мисс Харкорт была вполне любезна со мной.

– Вот как? Ну, возможно, готовится к встрече с Создателем и решила загладить прошлые грехи. Раскаивается, поди, что так грубо обходилась со всей округой.

– Неужели она настолько неприветлива?

– Неприветлива? Да за все эти годы я не слышала от нее ни единого доброго слова. Ведет себя так, словно мы, простые деревенские жители, недостойны дышать с ней одним воздухом. Проходит по улице – даже не взглянет в твою сторону, будто тебя вовсе не существует. Папаша ее был таким же. Однажды поколотил молодого Джимми Бертона за то, что парень пробрался к нему в сад и угостился парой вишен. – Собеседница подошла поближе. – А Кэтлин? С ней тоже непросто найти общий язык. Держится особняком. Да, забавная у них там компания. Но, знаете, у нас есть своя женская институция, мы собираемся в церкви каждый четверг. Если хотите, можете присоединиться к нам.

– Институция? – переспросила Джози.

Женщина посмотрела так, словно Джози свалилась с другой планеты.

– Женский институт[6]. Разве в ваших краях не было их отделения?

– Не знаю, не уверена. Я жила в центре Лондона.

– А, ну в любом случае приходите как-нибудь на наши собрания. У нас кружок рукоделия – мы шьем и вяжем разные вещи для солдат. Побудете в дружеской компании, все лучше, чем сидеть со старухой в ее склепе.

– Я бы с удовольствием, – Джози виновато улыбнулась, – но, боюсь, пока не заживет сломанная ключица, швея из меня неважная.

– О боже, – воскликнула женщина, – вы были ранены во время бомбежки?

– Да. Весь тре… – Джози хотела сказать «треклятый», но прикусила язык, чувствуя, что набожные деревенские жители не одобрят даже самое мягкое из ругательств. – Весь здоровенный дом обрушился мне на голову. Спасателям пришлось выкапывать меня из-под завалов. К счастью, меня прикрыл стол, и я могла дышать. Иначе они раскопали бы остывший труп.

– Боже святый, какой кошмар! – снова запричитала женщина. – Вы уж берегите себя, дорогая. Я скажу моему Тому, чтобы припас вам немного сметаны – вы должны хорошо питаться, чтобы побыстрее встать на ноги. Мы держим коров и овец. Меня зовут Роуз Финч.

– Джози Бэнкс. Рада познакомиться.

– Мы живем на этой улице. Последний коттедж по правой стороне. Напротив дома Бэджеров. Я знаю, вы уже сошлись с ними.

Джози подумала, что в таких крошечных деревнях новости распространяются молниеносно. Оставив новую знакомую на улице, она поднялась по ступенькам и вошла в лавку. Над головой звякнул дверной колокольчик. Джози оказалась в теплом помещении, где витал легкий запах специй и другие приятные ароматы. Одна из стен была занята стеллажом, на котором стояли пузатые склянки с разноцветными леденцами и банки поменьше, доверху набитые табаком, здесь же лежали спички и свечи. Рядом на прилавке с застекленным верхом были разложены разные полезные мелочи: консервные ножи, шнурки для ботинок, крем для обуви, рыболовные крючки, иголки и нитки. Возле прилавка возвышалась стойка для газет и журналов. Обложки изданий больше не сияли красочным глянцем. В задней части магазина находился прилавок с канцелярскими принадлежностями, а вдоль другой стены громоздились ящики и корзины с овощами. Полки, предназначенные для консервов и пакетов с сухими продуктами, были почти пусты.

– Чем могу служить, мэм? – сказала полная женщина, выходя навстречу Джози из глубины магазина. – Вы, должно быть, та самая леди, которая поселилась у мисс Харкорт?

– Совершенно верно. Меня зовут миссис Бэнкс. Кэтлин попросила сходить за покупками.

– Ну, еще бы, раз есть возможность не ходить самой, – усмехнулась хозяйка. Она хотела еще что-то добавить, но передумала. – Итак, что вам нужно?

Джози достала список.

– Коробок спичек, пожалуйста. И фунт муки.

– У вас есть продовольственная книжка? Потому что Кэтлин и мисс Харкорт уже покупали муку в этом месяце.

– Да-да, конечно, – кивнула Джози. – Я захвачу ее в следующий раз.

– Хорошо. Вам повезло, у нас осталось немного муки. – Женщина отошла к одному из стеклянных бочонков и, скрутив бумажный лист в конус, начала сыпать в него муку. Затем аккуратно подогнула верхний край пакета и положила на прилавок.

– Яйца? – спросила Джози.

– Могу дать два яйца.

– А что насчет консервов? Солонина?

– Увы, дорогая. Все продали. Осталась только печеная фасоль и сардины. Можете взять. Они идут без талонов.

– Тогда возьму банку фасоли. И еще – не могу не спросить – у вас есть сахар?

– Есть, только вчера получили. Могу продать четыре унции, по вашей продовольственной книжке.

– А сыр? – с надеждой спросила Джози. – Тоже в счет моей книжки.

– Сыра нет, но есть немного творога. Один местный фермер привозит. Хороший творог. Очень сытный. – Женщина понизила голос, хотя в лавке кроме них никого не было. – И нормы выдачи на него не установлены, если понимаете, что я имею в виду.

– Спасибо. Тогда я возьму немного. Ах да, овощи. Кэтлин просила узнать, что у вас есть из овощей.

– Зимой с овощами не густо. – Женщина обошла прилавок и приблизилась к стойке. – Могу предложить кочан капусты и три морковины. Лук – две штуки. А картошки осталось всего штук пять.

Джози взяла все предложенные овощи. Морковка оказалась вялой и сморщенной, картофелины тоже выглядели пожухлыми.

– Извините, – развела руками хозяйка. – У нас небольшой спрос на овощи. Большинство жителей кормятся со своих огородов. Либо покупают у фермеров. Не понимаю, почему бы Кэтлин не делать того же. Земли у них предостаточно. Видели, какой огромный сад? Да и правительство рекомендует жителям самим выращивать овощи и фрукты, чтобы помочь стране в тяжелое время. Но Кэтлин даже не пытается заняться хозяйством.

– Думаю, у нее рук на все не хватает. У Кэтлин полно работы по дому. А что касается мисс Харкорт – вряд ли стоит ожидать, что она будет копаться в земле, в ее-то возрасте.

– Почему бы и нет, – пожала плечами женщина. – Полковнику Элфорду из Грэйнджа под девяносто, и ничего – вскопал газон у себя за домом и посадил овощи. Кстати, мисс Харкорт не такая уж и старая. Сколько ей? Шестьдесят? От силы – шестьдесят пять. У нас здесь немало людей ее возраста, которые каждое воскресенье проходят по три мили, чтобы попасть на службу в церковь. Избалованная белоручка – вот кто ваша мисс Харкорт. Всю жизнь нос задирает. – Говоря это, лавочница быстро внесла в список Джози стоимость купленных товаров. – Или, по крайней мере, могла бы позволить местным выращивать что-то у нее на грядках. Так нет же, и слышать не желает: ни себе ни людям, – в сердцах добавила женщина.

Расплатившись, Джози принялась складывать покупки в корзину. Тут только хозяйка заметила, что она действует одной рукой.

– О, вы ранены, бедняжка, – воскликнула она. – Да-да, Альф Бэджер говорил, что вы пострадали при бомбежке. Ну, ничего, здесь у нас на свежем воздухе с хорошим питанием быстро пойдете на поправку, – и лавочница одарила Джози бодрой улыбкой.

Джози поблагодарила ее и уже двинулась к выходу, но замешкалась на пороге.

– Скажите, нет ли в деревне сапожника? А то у меня только одна пара обуви, да и у той подошва прохудилась.

– Боюсь, ближайший сапожник живет в Холбиче. Но вы могли бы попросить Дэна, кузнеца. У него золотые руки. Уверена, он сумеет помочь вам.

– А есть ли автобус до Холбича? – спросила Джози.

– Нет, больше – нет. Есть автобус до Сполдинга. Раньше ходил три раза в день, теперь два и только по будням – утром в восемь тридцать и после обеда в четыре. Проблемы с бензином, сами понимаете.

– Еще раз спасибо, – поблагодарила Джози. Покинув лавку, она зашла в соседнюю пекарню, взяла ржаной хлеб и оглядела полки в надежде найти бисквиты или печенье. Но не обнаружила ничего, кроме овсяных лепешек и пары круглых пшеничных булочек.

– Булочки, пожалуйста, – попросила Джози.

Человек за прилавком печально вздохнул.

– Извините, мэм. Боюсь, я обещал булочки жене викария. У них сегодня приходское собрание с чаепитием, а она любит, чтобы стол был накрыт по всем правилам.

Джози вышла из булочной и остановилась, озираясь по сторонам в поисках мясной лавки. Лавки не было, но она заметила припаркованный неподалеку фургон, на кузове которого красовалась надпись «Генри Бродфут. Мясо высшего качества». Задние дверцы машины были открыты, а возле них стоял мужчина в полосатом рабочем фартуке. Джози направилась к нему. Похоже, мясник уже знал, кто она и откуда. Едва Джози приблизилась, он заявил, не дожидаясь лишних вопросов, что в этом месяце мисс Харкорт отоварила свои талоны на мясо.

– Да? Но у меня есть моя продовольственная книжка. И признаюсь, только никому ни слова, еще одной овощной запеканки от Кэтлин я просто не выдержу.

Мясник понимающе кивнул, его губы тронула ухмылка, смысл которой можно было интерпретировать как угодно.

– Могу предложить отличный кусок говяжьей печени.

– О, как здорово, – Джози расплылась в благодарной улыбке. – Обожаю тушеную печенку с луком.

– Вот, держите, – мясник положил два ломтя в вощеную бумагу и плотно завернул пакет. – Как насчет свиных колбасок? – спросил он.

– О да, замечательно. Большое спасибо.

– Вы не такая привереда, как некоторые, – мясник весело подмигнул. – Думаю, мы отлично поладим с вами, мисс.

– Джози, – представилась она. – Джози Бэнкс.

– А я – Генри Бродфут[7]. И нога у меня действительно большая – двенадцатый размер, – мужчина расхохотался, чрезвычайно довольный своей шуткой.

Джози подмывало пошутить в ответ, что сапоги, в которых она приковыляла в деревню, будут ему как раз впору.

– Вы приезжаете каждый день?

– Каждое утро между десятью и двенадцатью, кроме уик-энда.

Джози сложила покупки в корзину и отправилась в обратный путь в гораздо более приподнятом настроении, чем час назад: она успела обзавестись несколькими знакомыми, и, похоже, в деревне немало людей, сочувствующих ее положению. К тому же удалось раздобыть печенку и несколько свиных колбасок, а значит, в ближайшие дни голод им не грозит.

Глава 11

Тяжелая корзина оттягивала руку, просторные сапоги хлябали на ногах. Джози неуверенно шагала по заснеженной мостовой. Она как раз проходила мимо паба «Зеленый человек», когда неосторожно ступила на замерзшую лужу, подошвы заскользили, и Джози всей тяжестью рухнула на землю. Картофелины вылетели из корзинки и раскатились по снегу. Несколько мгновений она сидела неподвижно, охваченная страхом, что повредила и без того сломанную ключицу. Корзина все еще висела на руке, и Джози гадала, как ей теперь подняться. Слезы обиды и разочарования навернулись на глаза: стоило порадоваться, что дела понемногу налаживаются, как жизнь тут же подкидывает новое испытание. Джози начала собирать рассыпанную картошку, молясь, чтобы драгоценные яйца оказались целы, когда за спиной послышался шум мотора. Автомобиль затормозил рядом с ней, из машины вышел мужчина. Джози обратила внимание, что он одет в форму Королевских ВВС.

– Привет, вы в порядке? – спросил незнакомец.

– Да, в полном порядке. Просто мне нравится сидеть на снегу – это мое любимое занятие, – сказала Джози, поднимая глаза на стоящего над ней мужчину.

Похоже, в первую секунду он принял эти слова за чистую монету и посмотрел на нее как на полоумную.

– Я шучу, – добавила Джози. – Поскользнулась, а как встать – не знаю, поскольку одна рука у меня на перевязи.

– Позвольте я помогу. Давайте сюда корзину. Сначала поднимемся, а потом соберем овощи. Сможете держаться за меня здоровой рукой? Отлично. Сейчас живо поставим вас на ноги.

Мужчина наклонился и начал тянуть Джози вверх, но в этот миг его собственные подошвы заскользили, и он плюхнулся рядом.

– Да, теперь понимаю, что означает выражение «ступить на скользкий путь», – сказал офицер. Они посмотрели друг на друга и расхохотались. Все еще посмеиваясь, летчик встал. – Хорошо, что никого из моих ребят нет рядом, не видят позорного падения командира. Ну что, попробуем еще разок? – Теперь он действовал осторожнее: крепко обняв Джози, незнакомец подхватил ее и поднял. Она чувствовала его сильную руку у себя на талии и грубое сукно форменной куртки, к которой оказалась прижата ее щека.

– Надеюсь, вы не ушиблись? – он наклонился, собирая раскатившуюся картошку.

Джози хотела было сказать, что у нее наверняка будет синяк на мягком месте, но решила, что не стоит говорить таких вещей незнакомому мужчине.

– Кажется, все в порядке, – ответила она. – А вы как?

– Я привык к жестким падениям – раньше играл в хоккей. Забавная игра, большую часть времени валяешься на льду. Теперь, когда опасность миновала, разрешите, я довезу вас до дома. Вы далеко живете?

– О нет, совсем рядом. В том большом доме в конце дороги.

– Ну что же, едем. Определенно, погода сегодня не располагает к долгим прогулкам.

Мужчина поставил корзину на заднее сиденье, затем открыл переднюю дверцу и помог Джози забраться внутрь. Они тронулись с места. Оказавшись в салоне автомобиля, Джози смогла получше рассмотреть своего спасителя. Летчик был симпатичным: лет тридцати с небольшим, кожа на лице обветрена, как у человека, который много времени проводит на свежем воздухе; твердо очерченный подбородок и множество мелких морщинок в уголках глаз. На нем была синяя форма Королевских ВВС. Джози обратила внимание на значок в виде крыльев над нагрудным карманом.

– Хороший у вас автомобиль, – заметила она, желая нарушить молчание.

– Подержанный старичок, – улыбнулся летчик. – Но крепкий. Свое дело знает, вмиг домчит нас до места. Мы с тремя парнями скинулись и купили его. Теперь катаемся по очереди.

Джози слышала акцент в речи спутника, но никак не могла определить, какой именно: эти долгие рокочущие согласные – явно не британец.

– Вы американец? – спросила она.

– Канадец. Когда я понял, что моя страна не спешит ввязаться в войну, пересек океан и поступил на службу в Королевские ВВС.

– Это благородный поступок, – заметила Джози.

– Мне просто хотелось внести свой вклад в борьбу с врагом, во имя моей родины в том числе, – сказал мужчина. – И к тому же, признаюсь, мне не терпелось начать летать по-настоящему.

– Вы были летчиком до войны?

– Нет. Я брал уроки пилотирования. Но это был небольшой учебный самолет, не сравнить с теми зверюгами, на которых мы здесь летаем.

– Вы служите на здешней авиабазе?

– Совершенно верно, – кивнул летчик.

– Сегодня утром я видела, как разбился бомбардировщик, – едва начав говорить, Джози испугалась, что допустила бестактность. – Это было ужасно. Кто-нибудь погиб?

– Пилот. Стрелок-наводчик уже был мертв. Второго пилота нам удалось вытащить. Но бедняга сильно обгорел. Не знаю, удастся ли ему выжить. Но будем надеяться. Он хороший парень. – Мужчина за рулем нахмурился. – Ума не приложу, как он ухитрился дотащиться до базы со сломанным крылом. Но шасси было срезано подчистую. Обидно, проделать такой путь и погибнуть при посадке.

– Как у вас только хватает сил подниматься в небо? – выдохнула Джози. – Снова и снова лететь бомбить фашистов, не зная, вернетесь домой или нет.

– Полагаю, ответ прост – кто-то должен делать это. Сегодня все находятся в опасности. По крайней мере, я делаю хоть что-то, чтобы остановить это безумие. И я осознанно иду на риск, а не сижу на земле и не жду, когда не меня свалится бомба.

– Именно так и произошло со мной, – вставила Джози. – Дом разбомбили, я попала в больницу, а затем меня эвакуировали из Лондона, потому что жить мне было негде.

– А, так вот почему у вас сломана рука, – сказал летчик, с сочувствием поглядывая на пассажирку. Джози заметила, что глаза у него добрые.

– Да. Но, в общем, все обошлось. Могло быть намного хуже.

Машина затормозила у ворот особняка мисс Харкорт.

– Вот мы и приехали. Вам ведь сюда?

– Да, спасибо.

– А вы неплохо устроились, – улыбнулся спутник Джози.

– Ну, зависит от того, что вы подразумеваете под словом «неплохо», – она улыбнулась в ответ. – Владелица особняка вряд ли заняла бы первое место в конкурсе на радушие и гостеприимство. Как и ее экономка. Но я не жалуюсь. Для меня это временное пристанище. Поправлюсь и буду двигаться дальше – найду работу и тоже начну помогать своей стране.

– Так значит, вы здесь ненадолго? – кажется, в голосе летчика промелькнуло разочарование.

– Полагаю, до тех пор, пока не срастется перелом. Во всяком случае, хозяйке сказали, что ей не придется долго терпеть мое присутствие.

Мужчина выбрался из автомобиля, обошел его и открыл пассажирскую дверцу.

– Я понесу вашу корзину, – сказал он, помогая Джози выйти. – Мы ведь не хотим новых падений.

– Благодарю, вы очень любезны.

– Осторожно! – спутник подхватил Джози под локоть, когда она снова заскользила на обледеневшей тропинке.

– Все из-за этих здоровенных сапог, – рассмеявшись от смущения, пожаловалась Джози. – Больше размеров на десять. Никак с ними не управиться – творят что хотят.

– А сапог вашего размера нет? – спросил пилот.

Джози пожала плечами.

– Все мои вещи остались в Лондоне, под развалинами дома. Единственная пара туфель, которую мне дали в больнице, промокает насквозь. Продавщица в лавке сказала, что их деревенский кузнец – мастер на все руки. Может, поставит новую подметку на туфли. Ну а пока так – либо сапоги садовника, либо экономки. При условии, что она захочет снова одолжить мне их. – Летчик внимательно слушал, шагая рядом по тропинке и поддерживая Джози под локоть. – Нужно съездить в ближайший городок – Сполдинг, – надеюсь, удастся купить там сапоги. В деревне они мне понадобятся. – Говоря о своих планах, Джози подумала, как быстро разлетятся ее пятнадцать золотых соверенов. И откуда взять еще денег – не понятно.

– Я мог бы подвезти вас до города. Правда, не знаю, когда именно, – сказал он. – Мы постоянно в боевой готовности. Например, сегодня у меня ночной вылет. По правилам, сейчас я должен спать. Но кто же спит средь бела дня?

Джози посмотрела на него снизу вверх, отметив, какой он высокий, выше шести футов. Летчик открыл калитку и пропустил Джози вперед, позволив сделать несколько шагов по садовой дорожке.

– Меня зовут Майк Джонсон, – сказал он, нагоняя ее. – А вас?

– Джози Бэнкс. Миссис Джози Бэнкс, – она обернулась к Майку, сама не понимая, для чего добавила это «миссис».

– Ваш муж на фронте?

– Да, воюет где-то. Он сказал, что их собираются перебросить в Северную Африку. Прошло несколько месяцев после его отъезда, а я получила всего одно письмо, и то почти все было вымарано цензурой. Женщины в госпитале говорили, он может быть в Тимбукту. А ваша жена – она осталась в Канаде?

– Нет, я не женат. – Он опустил корзину на ступеньки крыльца. – Что же, приятно было познакомиться, миссис Бэнкс. – Майк протянул руку, но затем сообразил, что правая рука Джози находится на перевязи.

– И мне, офицер Джонсон, – кивнула она. – Или у вас какой-то более серьезный чин? Я не очень разбираюсь в званиях Королевских ВВС.

Летчик улыбнулся.

– Ну, вообще-то, я командир эскадрильи.

– Ой, извините, надеюсь, я не понизила вас в звании. Командир эскадрильи – это, наверное, очень важная должность.

– Не стоит извиняться. Я и сам не понимаю, почему так быстро продвинулся. Полагаю, это одно из преимуществ, когда ты поступаешь на службу в самом начале войны. Но если хотите, можете звать меня просто Майк. Мы в Канаде менее щепетильны насчет формальностей.

– В таком случае зовите меня Джози, – предложила она. – Большое спасибо за помощь, Майк. Если бы не вы, я до сих пор торчала бы посреди улицы, примерзая ко льду, как снеговик.

– Рад стараться, мэм. – Его рука взметнулась к козырьку фуражки. Майк Джонсон замер на миг: казалось, он хочет еще что-то добавить, – но затем просто кивнул и улыбнулся. – Берегите себя.

– Нет, это вы берегите себя, – сказала Джози.

«Не улетайте сегодня ночью», – хотелось ей крикнуть вслед уходящему по дорожке летчику.

* * *

Бросив взгляд на свои облепленные снегом резиновые сапоги, Джози не решилась заходить через парадную дверь. Обойдя дом, она вошла с заднего крыльца и оказалась в прачечной. Работа у Кэтлин кипела вовсю: раскрасневшаяся ирландка вытягивала из котла тяжелые мокрые простыни, укладывала на каток для отжима и, кряхтя от напряжения, принималась вращать ручку машины.

– А, вернулись, – заметила она. – Не очень-то вы торопились.

– Трудно было идти – дорога скользкая. Я даже упала один раз.

– Ну, теперь-то вы на месте. Купили продукты? Фургон мясника нашли?

– Да. Но у него нет мяса для нас.

– Вот злопамятная свинья, – процедила Кэтлин. – И все потому, что мы не всегда вовремя оплачиваем счета. А курицу, которую он привез на Рождество, хозяйка отказалась брать – еще бы, такую цену заломил.

– Зато мне повезло – достала немного печенки и свиных колбасок.

– Печень? Хозяйка не станет это есть. Она не прикасается к потрохам. Исключение – почки, с ними, мол, все в порядке.

– Ну, я думаю, мы-то с вами можем приготовить прекрасную запеканку из печени с луком, – сказала Джози. – А что насчет колбасок?

– Тоже откажется, – фыркнула Кэтлин. – Говорит – никогда не знаешь, что в них понапихали. Она ужасно привередлива.

– Надо же. Так чем же вы ее кормите, когда нет мяса?

– Рыбный фургон приезжает два раза в неделю. Она любит филе камбалы, не возражает против трески под соусом из петрушки. А пока приходится довольствоваться остатками рождественской ветчины и вареной картошкой. – Ирландка сняла простыню с катка и бросила в стоящую на полу бельевую корзину.

– Яйца удалось купить? Она обожает вареные яйца на завтрак.

– Только два. Вам следует подумать о том, чтобы завести кур.

– Интересно, и кто будет ими заниматься? – голос Кэтлин снова сделался враждебным.

– Я могла бы присмотреть за птицей, – сказала Джози.

– Но вы же к нам ненадолго. Как только рука заживет, уедете.

– Да, полагаю, вы правы, – кивнула Джози. – Ладно, положу продукты на кухне. Если хотите, могу приготовить печенку, и вам возни поменьше. Думаю, одной рукой я управлюсь.

– Признаться, никогда не готовила печенку, коль скоро хозяйка не ест ее.

– Замечательно. Тогда сегодня на ужин у нас будет новое блюдо! Договорились?

Кэтлин кивнула.

– Если вам так хочется, почему бы и нет. А теперь мне надо поскорее развесить простыни, пока солнце не ушло.

– К сожалению, не смогу помочь вам с бельем, но я могла бы подавать прищепки, – Джози подхватила корзинку с прищепками и последовала за служанкой на улицу. Бельевые веревки были натянуты в стороне от дома – там, где начинались огородные грядки. Некогда ухоженные, сейчас они сплошь заросли сорняками. Джози окинула взглядом огород и решила, что вполне могла бы вновь посадить овощи и зелень. В саду полно фруктовых деревьев – еще одно подспорье. Да и соорудить курятник не составит большого труда. Если остаться здесь дольше… Джози тряхнула головой: она здесь ненадолго, хозяйке не терпится поскорее избавиться от непрошеной гостьи.

После чая Джози робко подошла к мисс Харкорт:

– Простите, могу я попросить у вас бумагу и конверт? Хочу написать мужу – сообщить свой новый адрес.

– Пожалуйста, – сухо процедила хозяйка. По ее лицу невозможно было понять, о чем она думает, раздражена или нет. Женщина поднялась с кресла, подошла к инкрустированному секретеру в углу гостиной и достала листок бумаги.

– Одного будет достаточно?

– Вполне, – кивнула Джози. – Цензура в любом случае вымарает половину. Но я все же напишу – объясню, почему так долго молчала.

– Да, конечно. – Мисс Харкорт протянула Джози конверт. – Вероятно, вам понадобится марка?

– Спасибо, думаю, я пройдусь до почты. Мне нравится бывать на свежем воздухе. А вы часто ходите на прогулки?

– Нет, с тех пор как два года назад болела воспалением легких. Когда был жив мой отец, мы гуляли вместе, обычно на дамбах за деревней. А теперь я не люблю выходить одна. Отец всегда говорил – женщине неприлично появляться без сопровождения.

– О, вам нужно непременно пойти со мной, – с энтузиазмом воскликнула Джози. – Пусть даже до деревенской лавки.

Мисс Харкорт решительно покачала головой.

– Я стараюсь держаться подальше от деревни. Они меня тоже не особо жалуют. Честно говоря, я и сама не горю желанием общаться с этими людьми.

– Вам не кажется, что, затворившись в четырех стенах, вы наказываете сами себя? – спросила Джози.

Мисс Харкорт вспыхнула.

– Какая дерзость! Это переходит всякие границы! Попрошу не забываться, милая! Берите вашу бумагу и идите. Я свяжусь с властями и потребую, чтобы вам подыскали другое место. Чем скорее, тем лучше.

Джози выскользнула из гостиной и поднялась к себе. В комнате стоял такой холод, что сжимавшие ручку пальцы вскоре онемели, но ей нужно было побыть одной. Как и в прошлый раз Джози вывела на конверте адрес штаба полка, в котором служил Стэн, не будучи до конца уверенной, дойдет ли письмо до мужа.

«Дорогой Стэн, – начала она, – столько всего произошло с тех пор, как я писала тебе в последний раз. Ты уже знаешь, что наш дом разбомбили, но в том письме я не могла дать нового адреса. Теперь же с радостью сообщаю, что он у меня появился».

Джози подробно описала события той ужасной ночи, затем свое пребывание в больнице и в монастыре и, наконец, эвакуацию.

«Сейчас я живу в деревне. В большом красивом доме. И все бы ничего, если бы не хозяйка…» – рука зависла над бумагой, Джози не стала писать «старая карга», но заменила на «человек с тяжелым характером».

«Невероятный сноб. Думаю, надолго я здесь не задержусь. Как только сломанная ключица заживет, постараюсь найти работу в этих краях. Мне нравится жить в деревне. Совершенно другое ощущение, когда вокруг не толпятся люди и вы с соседями не сидите на головах друг у друга. И воздух за городом такой чистый! Я с удовольствием потрудилась бы на ферме, если, конечно, после выздоровления у меня хватит сил на такую работу. Поэтому велик шанс, что по возвращении домой ты застанешь жену с подойником или вилами для навоза.

Береги себя. С любовью. Джози».

Последняя фраза заставила задуматься: действительно ли она любит мужа? Джози не могла ответить на этот вопрос. Но сейчас жизнь Стэна подвергается опасности, и она полагала, что от всего сердца желает ему добра.

Глава 12

Джози рылась в мешке со старыми вещами, который притащила в свою комнату. Поиски не увенчались успехом: одежда была слишком большой и безнадежно старомодной. Джози отобрала пару шерстяных платьев, твидовый жакет и потертую бархатную накидку – из нее можно будет сшить юбку. Кроме того, она отложила в сторону сильно растянутый мужской кардиган и синий джемпер, намереваясь позже распустить их и связать свитер. Остальное Джози начала складывать обратно в мешок, когда снизу раздался голос Кэтлин. Она поспешила на зов. Ирландка поджидала ее у лестницы.

– Тут для вас какой-то пакет. Оставили на пороге, – сообщила Кэтлин.

– Пакет? Мне? – удивилась Джози, спускаясь по ступенькам. Она взяла сверток из рук служанки, но та осталась стоять рядом, явно желая, чтобы посылку открыли в ее присутствии. – Я познакомилась с одной женщиной в деревне – Роуз Финч, – она обещала прислать немного сметаны, чтобы я быстрее поправлялась. Но никак не ожидала, что миссис Финч так скоро выполнит свое обещание. – Джози разорвала коричневую оберточную бумагу и ахнула: внутри лежала пара новеньких блестящих галош. В одной из них обнаружилась записка: «Это лучшее, что я сумел придумать. К сожалению, пока нет возможности свозить вас в город, но, по крайней мере, в галошах у вас ноги будут сухими. Майк».

– Кто такой Майк? – спросила Кэтлин, с беззастенчивым любопытством заглядывая через плечо Джози.

– Пилот Королевских ВВС. Он помог мне подняться, когда я поскользнулась и шлепнулась посреди улицы. А потом подвез до дома. Я сказала ему, что туфли у меня промокают и поэтому одолжила сапоги, которые оказались не по размеру. И еще, что хочу съездить в Сполдинг – купить подходящую обувь. И он вызвался подвезти меня на своей машине. Это было очень любезно с его стороны. – Джози чувствовала, что щеки у нее горят огнем.

– Если хотите знать мое мнение, у всех этих военных только одно на уме, – отрезала ирландка. – А вы, между прочим, замужняя женщина.

– Он командир эскадрильи, Кэтлин. Взрослый мужчина, а не какой-то мальчишка. И знает, что я замужем. Майк просто хороший добрый человек.

– О да, конечно, – ухмыльнулась служанка. – И не думаю, что хозяйка одобрит визиты джентльменов. Она строга к таким вещам.

– Смею вас заверить, ни о каких визитах джентльменов речи не идет, – бросила Джози и поспешила ретироваться, унося под мышкой новенькие галоши.

Некоторое время Джози задумчиво сидела на краю постели в насквозь промерзшей комнате, наблюдая, как изо рта у нее поднимается облачко пара. Верно ли она поступила, приняв подарок Майка? А что, если Кэтлин права и на уме у него «только одно»? В общении с мужчинами у Джози было мало опыта. Она вышла замуж за первого же парня, проявившего к ней интерес, – лишь бы поскорее сбежать из отцовского дома и злобной мачехи. Кондитерскую, куда Джози устроилась после отъезда мужа, посещали либо пожилые дамы, либо супружеские пары. Так что весь ее опыт общения с противоположным полом ограничивался безобидными шутками с торговцем рыбой по пути на работу.

– Но Майк кажется таким милым, – вслух пробормотала Джози. Она подумала, что для поиска подходящей пары галош ему пришлось пожертвовать отдыхом перед ночным вылетом.

* * *

Джози спустилась на кухню, чтобы приготовить обещанную запеканку. Уложив печень в кастрюлю, она добавила лук и морковь. Пришлось попросить Кэтлин нарезать овощи. Стараясь быть экономной, Джози взяла лишь половинку луковицы. Вместе с мясом она потушила картофель, поскольку ирландка сказала, что это одно из немногих блюд, которое нравится ее привередливой хозяйке. В шесть часов Джози достала готовое блюдо из духовки. Стэн любил обедать ровно в шесть, так что она привыкла подавать на стол к этому часу.

– Мы можем сначала поесть сами, – предложила Кэтлин, – а потом я накрою для хозяйки. Она все равно не садится за стол раньше половины восьмого, а то и в восемь. Говорит – так принято. Ну, еще бы, коль скоро ты встаешь почти в девять утра. Ей никогда не приходилось подниматься чуть свет и таскать по лестницам уголь, чтобы разжечь камины в спальнях. У нее в жизни всегда все было легко и просто, а сейчас она продолжает жить в мире, которого больше не существует. – Ирландка бросила на Джози свирепый взгляд. – Разве в наше время кого-то волнует, есть ли у тебя в роду титулованные особы?

– Думаю, немцам абсолютно без разницы, на чьи головы падают их бомбы, – согласилась Джози.

Кэтлин энергично закивала.

– Примерно то же пришлось пережить нам в Ирландии. Англичане хозяйничали в стране, словно у себя дома. Сгоняли ирландцев с их законных земель, чтобы пасти там свой скот. А в прошлом веке, когда грянул Великий голод[8], нас просто оставили умирать. Чем больше ирландцев погибнет, тем лучше. Англичанам больше земли достанется.

– Но если вам так не нравятся англичане, зачем же вы приехали сюда? – спросила Джози.

– Очень просто – дома нет работы. Я приехала сюда прежде, чем страна разделилась. В то время Ирландия целиком входила в состав Великобритании. И единственная работа, которую можно было найти, – швейные фабрики в Белфасте. Но мне не хотелось переезжать в большой город, поэтому не оставалось ничего другого, как только пойти в прислугу.

Кэтлин замолчала, глядя в окно поверх плеча Джози.

– Мне неплохо жилось, – добавила она. – По крайней мере, когда в доме работали другие слуги, было с кем поболтать вечерами. И обязанности разделены между всеми. Теперь осталась одна, надрываюсь с утра до ночи, а я ведь уже не так молода. А местные, как и прежде, считают меня чужой.

– Так почему бы вам не вернуться на родину, в Ирландию? – спросила Джози.

Кэтлин уставилась на лежащие на коленях руки.

– Не к кому возвращаться. Родители умерли. Остались братья и куча племянников, но у них свои семьи, им не до меня. И работы дома по-прежнему нет. – Кэтлин сняла крышку с кастрюли и потянула носом. – Боже, как вкусно пахнет. Никогда не пробовала печенку. Нет, не то чтобы мы не ели потроха, но в детстве нас вообще нечасто баловали мясом. Помню, давали рубец! Гадость, терпеть его не могла. А это печень какого животного?

– Овечья. Говяжья намного дороже, а свиная – слишком жесткая. А ягненок – в самый раз. – Джози положила порцию на тарелку Кэтлин и добавила печеный картофель. Когда она взялась за вторую тарелку, в кухню вошла мисс Харкорт. Служанка торопливо поднялась со своего места.

– Вам что-нибудь нужно, мадам? – спросила она. – Мы собрались поужинать, а вам я подам в семь тридцать, как вы любите.

– Мне просто стало интересно – чем это так аппетитно пахнет на кухне?

– Я приготовила печень с морковью и луком. Хотите попробовать? – предложила Джози.

– Разве на мой стол попадают не все продукты, за которые я плачу по счетам? – удивилась мисс Харкорт.

– Я сегодня ходила в деревню за покупками, и единственное, что удалось достать из мясных продуктов, – кусок печенки. Но Кэтлин сказала, что вы не любите печень.

Мисс Харкорт уставилась на густой темный соус.

– Ни разу в жизни не ела потроха, – призналась она.

– Так попробуйте, – подбодрила ее Джози. – Тут на троих вполне хватит.

Она видела, как в хозяйке борются два желания: решительно отвергнуть неблагородный ливер или узнать, каково на вкус блюдо, аппетитный запах которого привлек ее на кухню. Победило последнее.

– Ну что же, – решилась она, – попробую, пожалуй, маленький кусочек, поскольку нормальное мясо, по всей видимости, исчезло с лица земли.

Хозяйка выдвинула стул и подсела к столу. Джози положила небольшую порцию ей на тарелку. Леди ткнула печень вилкой, отрезала крошечный ломтик и положила в рот. Гостья и служанка следили за ней как зачарованные.

Брови мисс Харкорт поползли вверх.

– Довольно вкусно, – наконец произнесла она вслух. – Напоминает почки и бекон, который мы ели в старые добрые времена.

– На гарнир печеный картофель. Вам положить сейчас или подать в столовую?

– Раз уж я начала ужинать на кухне, почему бы не продолжить, – ответила мисс Харкорт.

Все трое молча ели, сидя за большим деревянным столом. Кэтлин краем глаза с удивлением косила на хозяйку. Покончив с ужином, та поднялась на ноги.

– Спасибо, – поблагодарила хозяйка. – Вижу, у вас есть кулинарные способности. Надеюсь, вы и дальше будете творить чудеса с той жалкой провизией, которую нам выдают по талонам.

– Я постараюсь. Рада, что вам понравилось, – сказала Джози, чувствуя на себе ошеломленный взгляд Кэтлин.

* * *

Ирландку невозможно было понять: то она жалуется, что на нее свалилось слишком много работы, и с радостью принимает предложенную помощь, а то, когда мисс Харкорт сама просит Джози взять на себя часть хлопот, служанка выглядит недовольной.

– Интересно, как вы намерены готовить одной рукой? – проворчала она, едва хозяйка скрылась за дверями кухни. – К тому же вы все равно уедете, когда перелом срастется.

– Давайте договоримся: если вам потребуется помощница на кухне, я всегда к вашим услугам, – мягко произнесла Джози. – И прежде чем искать новое место, мне действительно нужно время, чтобы набраться сил. Как вы знаете, у меня было серьезное сотрясение мозга, и врачи сказали, что из-за этого я не гожусь для тяжелой работы.

– Хм, – единственное, что ответила Кэтлин.

Джози смотрела, как женщина суетится, собирая грязные тарелки и складывая их в мойку. Очевидно, присутствие в доме непрошеной гости она воспринимает как угрозу. Кэтлин боится, что ее положение пошатнется? Или считает, что мисс Харкорт и вовсе отдаст предпочтение более искусной кухарке? Наблюдая за ирландкой, Джози чувствовала зарождающуюся в сердце жалость: старая служанка боится лишиться места просто потому, что ей некуда будет пойти.

* * *

На следующий день Джози не решилась предлагать помощь, но Кэтлин сама сделала первый шаг.

– Так как же мы поступим со свиными колбасками? – спросила служанка.

– Моему мужу всегда нравилась «Жаба в норке», – сказала Джози. – Думаю, для теста мы могли бы использовать яичный порошок.

– И как их готовить?

– Вы что, никогда не пробовали колбаски в тесте? – Джози недоверчиво уставилась на Кэтлин.

– Я же говорила: знатные люди не особенно-то жалуют простецкую пищу. А традиция в этом доме – закон. В Ирландии мы ели кровяную колбасу, но колбаски в тесте – нет, не припомню.

– Ну что же, значит, самое время попробовать. Это действительно очень вкусно, – бодро сказала Джози и взялась за приготовление теста.

– Желаю удачи. Можете попробовать угостить «жабой» мисс Харкорт. Посмотрим, что она скажет, – бросила Кэтлин, ухмыляясь в предвкушении полного провала.

– Да, так и поступлю. Только сперва узнаю, нет ли у нее возражений.

Джози покинула кухню, миновала холл и вошла в гостиную, где мисс Харкорт слушала радио.

– Извините, что прерываю, мисс, но я собираюсь приготовить на обед новое блюдо. Подумала, не захотите ли вы попробовать?

– Что за блюдо?

– «Жаба в норке».

– Хотите сказать, мы настолько опустились, что начали есть земноводных? Нет, спасибо.

– Это не настоящая жаба, мисс. Просто такое название. На самом деле это колбаски, запеченные в йоркширском пудинге.

– Звучит так же неприятно, как и «жаба в тесте».

– Как пожелаете, мисс. В таком случае мы поедим на кухне, а позже Кэтлин принесет вам ветчину, – сказала Джози и направилась к двери.

– Ну, пожалуй, попробую небольшой кусочек, – бросила ей в спину мисс Харкорт.

– Хорошо. Тогда я подам вам в столовую?

– Да, благодарю, – ответила мисс Харкорт.

Шагая обратно через холл на кухню, Джози позволила себе усмехнуться.

Блюдо имело успех, пусть и не оглушительный, но удостоилось заслуженной похвалы. Мисс Харкорт назвала вкус «интересным» и «недурным». Джози подозревала, что хозяйка просто не хочет признаться, что ее предвзятое отношение к колбаскам оказалось неоправданным. Хотя трудно было бы отрицать, что нынешние колбаски не идут ни в какое сравнение с тем, что делали до войны: сухарей в них стало гораздо больше, чем мяса. Кэтлин также проявила благосклонность к стряпне Джози: не пускаясь в долгие рассуждения по поводу вкуса, ирландка с жадностью проглотила свою порцию. Сложилось впечатление, что идея передачи полномочий кухарки новой помощнице начинает ей нравиться.

В тот вечер, раздеваясь перед сном – занятие, на которое обычно уходила уйма времени, – Джози вдруг осознала, что больше не морщится от боли, стягивая джемпер с поврежденной руки. Она осторожно повела плечом: мышцы словно одеревенели, но болезненные ощущения исчезли. Сломанная ключица заживала. Открытие вызвало противоречивые чувства. С одной стороны, Джози обрадовалась, что вскоре сможет вернуться к нормальной жизни. Но с другой, как только мисс Харкорт и Кэтлин увидят, что их постоялица поправилась, они захотят выжить ее из дома. Если только ее кулинарный талант не послужит законным поводом, чтобы остаться. Откровенно говоря, Джози не была уверена, что хочет искать другое место. Конечно, жизнь здесь не назовешь идеальной, но, по крайней мере, в ее распоряжении была теплая кухня – особенно когда после ужина Кэтлин уходила к себе в каморку – и нескончаемый запас книг в библиотеке. Джози решилась нарушить правило, введенное мисс Харкорт – не читать на кухне, – она лишь следила за тем, чтобы не класть книгу на стол, а держать на коленях. Но существовала еще одна причина, заставлявшая Джози не торопиться с уходом: ей хотелось снова увидеть Майка. Джози понимала, как это глупо, и все же от мысли о новой встрече кружилась голова. «Майк был просто добр ко мне», – убеждала она себя. Но до сих пор в ее жизни было так мало людей, проявлявших подлинную доброту и заботу.

Глава 13

Джози не терпелось повидать девочек, поселившихся у Альфа и Нэн, но сперва она хотела дать им время освоиться на новом месте. Джози выждала неделю и уже собиралась отправиться к Бэджерам, когда на пороге дома появилась Лотти.

– К вам посетитель, – объявила Кэтлин, бросив на Джози укоризненный взгляд.

Сердце учащенно забилось: неужели Майк? Джози устремилась в холл. Однако вместо летчика обнаружила свою юную приятельницу, которая нерешительно топталась возле входной двери.

– Лотти, дорогая, здравствуй! – воскликнула Джози. – Да ты совсем замерзла. Идем, выпьешь чаю и согреешься.

Она провела Лотти на кухню. Девочка встревоженно озиралась по сторонам.

– Мне, наверное, следовало зайти с черного входа. Простите, я не сообразила.

– Ничего, все в порядке. Снимай пальто и садись, – успокоила ее Джози. – Это Лотти, – добавила она, оборачиваясь к Кэтлин. – Лотти живет в деревне у Бэджеров.

– Рада познакомиться, – кивнула девочка.

Услышав акцент, Кэтлин удивилась.

– Ты иностранка?

– Я из Германии, – сказала Лотти. – А еще я еврейка.

– Перед началом войны родители отправили Лотти в Англию, полагая, что здесь их дочь будет в безопасности, – пояснила Джози. – Она жила в Лондоне в одной богатой семье, но там с ней плохо обращались. Надеюсь, у Альфа и Нэн ты лучше себя чувствуешь?

– О да, – улыбнулась Лотти, – они очень добрые. Миссис Бэджер говорит, что меня нужно хорошенько кормить, потому что я худющая. У них много вкусной еды: яйца от собственных кур, а еще они держат свинью, а в огороде полно овощей. Миссис Бэджер замечательно готовит.

– Я рада. А как там на чердаке? Не мерзнешь?

– Нет, там неплохо. Они устроили меня над самой кухней, так что от печки идет тепло. Девочки предложили перебраться к ним в комнату. Малышка Дороти все равно забирается в постель к Шейле – боится спать одна, – поэтому вторая кровать свободна. Но я решила, мне лучше иметь свой уголок, особенно когда нужно делать домашнее задание.

– Значит, они устроили тебя в школу? – обрадовалась Джози.

– Да, – Лотти расплылась в улыбке. – Та леди, которая привезла нас сюда, договорилась, чтобы мы посещали занятия. Девочки ходят в начальную школу в соседней деревне, а я учусь в старшей школе в Сполдинге. Путь, конечно, неблизкий, приходится ездить на автобусе. Но это очень хорошая школа.

– Итак, теперь все у тебя в порядке, – с облегчением вздохнула Джози.

Лотти пожала плечами.

– Хотелось бы верить. Но пока повторяется старая история: как только девчонки в школе слышат мой акцент и узнают, что я немка, сразу начинают относиться ко мне с подозрением. Но я все же надеюсь завести подруг и показать учителям, на что способна.

– У тебя непременно получится, – заверила ее Джози.

Лотти робко подняла на нее глаза.

– Я пришла попросить вас об одной услуге, миссис Бэнкс. Я встретила мужчину…

– Что?! – воскликнула Джози. – Ты еще слишком молода для таких вещей!

– Да нет, ничего такого, – поспешила заверить ее девочка. – Это уважаемый человек, с хорошей репутацией. Он врач-окулист в больнице Питерборо. В мой первый школьный день, когда я поехала в Сполдинг, не сразу нашла остановку в обратную сторону и опоздала на автобус. Я уже говорила – путь неблизкий, но ничего не поделаешь, пришлось идти пешком. Доктор ехал мимо на машине, заметил меня на обочине и предложил подвезти. Мы разговорились. Оказалось, он тоже немец. В результате доктор пригласил меня на чай в эту субботу. – Девочка замялась. – Вот я и подумала, не согласитесь ли вы сопровождать меня, миссис Бэнкс. Не уверена, что мне следует одной идти в дом к мужчине.

– Как его зовут? – спросила Кэтлин. – Где он живет?

– Его зовут доктор Голдсмит, – сказала Лотти.

– А, этот, – кивнула ирландка. – Да, мы знаем доктора Голдсмита. Он купил большой дом на другом конце деревни. Рядом с болотами.

– Как мы доберемся туда? – спросила Джози. – Это далеко?

– Доктор Голдсмит сказал, что заедет за мной на машине. В три часа в субботу. Если бы вы смогли подойти к Бэджерам немного раньше…

– Конечно, Лотти, приду обязательно. Но только боюсь, что в гостях у доктора Голдсмита буду чувствовать себя не в своей тарелке.

– Почему вы должны чувствовать себя в чужой тарелке? – не поняла Лотти.

Джози рассмеялась.

– Это просто такое забавное английское выражение: оно означает, что человек ощущает неловкость. Если вы с соотечественником захотите поговорить на родном языке, я почувствую себя третьей лишней.

– О нет, это было бы невежливо. Мы будем говорить по-английски.

Проводив девочку, Джози вернулась на кухню. Кэтлин встретила ее угрюмым ворчанием.

– Сдается мне, наша деревня кишмя кишит немцами.

– Они евреи, Кэтлин. Бежали из Германии, потому что фашисты их там преследовали.

– Все они так говорят, – не унималась ирландка. – Но только от вас зависит, с кем водить компанию. Зачем вам это, вы же тут ненадолго?

– Вы по-прежнему хотите, чтобы я уехала? – спросила Джози. – Даже если я возьму на себя обязанности кухарки? И буду помогать с остальной работой?

Она видела: Кэтлин разрывается между желанием получить помощницу и опасением, что в доме появится конкурентка.

– Ну, посмотрим, что скажет хозяйка, – уклончиво ответила ирландка.

* * *

Субботним утром Джози перебирала свой гардероб, пытаясь составить из разрозненных предметов наряд, который можно было бы назвать приличным. Выбор был невелик: темно-зеленая шерстяная юбка или выцветшая шотландка в красно-синюю клетку. Ни один из свитеров, найденных в вещах мисс Харкорт, не сочетался с красным и синим, поэтому Джози остановилась на зеленой юбке, к которой добавила бежевый джемпер и длинный черный кардиган. Получилось не особенно празднично, но вполне пристойно. Нитка искусственного жемчуга – память о мадам Ольге – скрашивала несколько мрачноватые тона. Джози посмотрела в зеркало на свое бледное лицо и пожалела, что у нее нет косметики. В больнице ее снабдили самым необходимым – зубная щетка, расческа, мочалка, – но помада, румяна и пудра в этот список не входили. Также не было заколки, чтобы подобрать волосы. Джози собиралась купить эти мелочи, когда они с Майком Джонсоном поедут в город – если, конечно, он не забудет о своем предложении. Мысль о Майке заставила Джози остановиться. Она бросила взгляд на висящее за окном низкое небо: если он благополучно вернется после очередного ночного вылета.

Познакомившись с командиром эскадрильи, Джози начала считать поднимающиеся в воздух самолеты, гадая, в каком из них Майк, а затем – количество вернувшихся машин. Но недосчитавшись однажды двух самолетов, перестала. Какой смысл волноваться из-за вещей, на которые она все равно не в состоянии повлиять. Джози натянула поверх туфель новенькие галоши, надела пальто, обмотала голову шарфом и спустилась в холл. Когда она открыла входную дверь, на пороге гостиной возникла мисс Харкорт.

– Куда вы направляетесь? – спросила хозяйка. Интонация, с которой она задавала любой свой вопрос, делала его похожим скорее на допрос.

– Собираюсь проводить одну мою знакомую девочку – нас вместе эвакуировали из Лондона – на чай к местному доктору, – сказала Джози.

– Неужели? Доктор Хаммонд не похож на человека, который зовет гостей к себе на чай.

– Нет, это другой доктор. Он немец, точнее еврей, бежал из Германии. Сейчас работает в больнице Питерборо.

– Ах, этот, – холодно процедила мисс Харкорт. – Да, слышала. Переехал в наши края перед самой войной. Мы сочли это довольно подозрительным. И с какой стати он решил пригласить вас на чай?

– Он пригласил не меня, а ту девочку, Лотти. Она тоже из Германии, из еврейской семьи. Родители отправили ее в Англию.

– Боже правый, просто какое-то нашествие! – фыркнула мисс Харкорт. – Вам не кажется, что это неспроста: столько немцев поселилось в непосредственной близости от военной авиабазы? На какие только хитрости не идет враг. Они сбрасывают шпионов-парашютистов, переодетых монахинями. Я на вашем месте была бы крайне осторожна.

– Не волнуйтесь, я ни за что не стану разглашать государственные секреты, которыми вчера за обедом поделился со мной мистер Черчилль, – заверила ее Джози.

Мисс Харкорт трагически заломила брови.

– Да, так я и знала: пустить незнакомку из Лондона – плохая идея. Сначала она резвится с военными, а затем приводит в мой дом немцев. Одна надежда, ваша ключица скоро заживет и вы, наконец, оставите нас в покое.

Получив столь ободряющее напутствие, Джози отправилась в гости. На улице потеплело, снег начал подтаивать, и дорога превратилась в грязное месиво, однако галоши служили надежной защитой: несмотря на дырявые туфли, ноги оставались сухими.

Судя по настрою мисс Харкорт, план остаться под ее крышей обречен на провал, какими бы кулинарными талантами ни блистала Джози.

Лотти поджидала у начала тропинки, ведущей к коттеджу Бэджеров. Она издали заметила Джози и помахала ей рукой. Джози, в свою очередь, отметила, что девочка уже не выглядит такой усталой и бледной, изможденное выражение на ее лице уступило место улыбке.

– Здравствуй, дорогая! Давно ты тут?

– Нет, не очень. Вышла пораньше, не хотела заставлять доктора Голдсмита ждать.

Не успела она договорить, как на деревенскую улицу выкатился темно-бордовый «астон мартин». Автомобиль сделал разворот на посыпанной гравием парковке возле паба и остановился прямо перед ними. Водительская дверца открылась, из машины вышел высокий худощавый мужчина с редеющими седыми волосами, на носу у него плотно сидели очки в тяжелой черепаховой оправе. Глаза за стеклами очков хранили вечнопечальное выражение, однако, когда доктор Голдсмит улыбался, лицо его как будто преображалось.

– А, вот и вы, – сказал он, подходя к Лотти и Джози. – Надеюсь, вам не пришлось слишком долго ждать на холоде?

– Нет, мы только что пришли, – сказал девочка. – А это – миссис Бэнкс. Я попросила ее сопровождать меня.

– Совершенно правильно, – кивнул доктор и протянул руку Джози. – Меня зовут доктор Голдсмит, рад познакомиться.

– И я рада. Пожала бы вам руку, если бы могла. – Джози расстегнула пальто и показала на перевязь.

– О, у вас перелом, – сказал доктор. – Позвольте, я помогу вам сесть в машину.

Доктор Голдсмит распахнул переднюю дверцу, подождал, пока Джози устроилась на сиденье, а затем открыл заднюю дверцу для Лотти. Оставив деревню позади, они выехали на дорогу, которая тянулась через болотистую равнину, изрезанную дренажными канавами.

– Итак, миссис Бэнкс, – обратился к пассажирке доктор, – вы живете в деревне? Не уверен, что видел вас раньше.

– Нет-нет, я приехала вместе с Лотти. Меня тоже эвакуировали из Лондона. Мой дом разбомбили, и я осталась ни с чем.

– Мне очень жаль. Вокруг столько бессмысленных страданий.

Джози кивнула, не зная, что ответить. Проехав с полмили, они свернули к дому, стоявшему неподалеку от дороги. Как и особняк мисс Харкорт, это была постройка из красного кирпича в григорианском стиле. Однако жилище доктора Голдсмита находилось в живописном уединении болот.

– Вот мы и прибыли, – объявил хозяин. Миновав подъездную аллею, они остановились возле центрального входа. Доктор открыл дверцу машины и помог Джози выбраться наружу, затем провел гостей в холл, принял у них верхнюю одежду и пригласил в большую комнату, где жарко пылал камин. Гостиная была примерно того же размера, что и у мисс Харкорт, но гораздо более уютной и обжитой. По обеим сторонам камина стояли два массивных кожаных кресла, а напротив – мягкая софа. Перед ней на низком журнальном столике был приготовлен поднос с чашками, сахарницей и молочником. Там же возвышалась двухъярусная подставка для тортов с разложенными на ней маленькими бисквитными пирожными и печеньем.

– Садитесь, пожалуйста, отдыхайте, – сказал доктор, – а я приготовлю чай.

Гостьи устроились на софе. Джози заметила, с какой тоской Лотти поглядывает на бисквиты.

Вскоре появился хозяин, он принес чайник, накрытый стеганым колпаком, и наполнил чашки ароматным чаем.

– Пожалуйста, угощайтесь. Берите пирожные.

– У вас есть кухарка? – спросила Джози. – Или вы сами пекли их?

– О нет, что вы, – рассмеялся доктор Голдсмит. – Какой из меня кулинар. Максимум, на что я способен, – сварить яйцо. У меня есть уборщица, она приходит раз в неделю, а все остальное время я тут один. Пирожные – это подарок пациентки. Я оперировал ей катаракту, а она в благодарность угостила меня пирожными. Они с мужем держат пекарню. Удачное совпадение, верно? Как раз к вашему визиту.

Доктор говорил на правильном английском, характерном для представителей высшего класса, в котором чувствовался лишь легкий намек на иностранный акцент.

Джози и Лотти поблагодарили хозяина и взяли по одному пирожному.

– У вас такой хороший английский, – сказала Джози. – Вы, наверное, давно живете в Англии?

Доктор улыбнулся.

– С 1919 года. Я оказался здесь в конце прошлой войны. Был военнопленным, а потом решил не возвращаться в Германию.

– Так, значит, вы были на фронте?

– Да. Я учился на последнем курсе медицинского университета в Тюбингене, когда меня призвали. Армия, никуда не денешься: все студенты-медики обязаны служить в полевых госпиталях. Не могу описать, какой ужас там творился. Мне до сих пор снятся кошмары. Разодранные в клочья люди умирали в крови и грязи, повиснув на ограждении из колючей проволоки. По обе стороны окопов горы трупов. Сущий ад. Бессмысленная война, которой руководила кучка стариков, не умеющих ничего другого, кроме как крушить врага лобовой атакой да пускать в ход кавалерию. Но когда я попал в плен, в лагере ко мне относились с уважением. И я понял, что хочу остаться в стране, где не молятся богу войны. После освобождения закончил учебу в ординатуре больницы Святого Фомы, получил диплом и с тех пор живу и работаю в Англии.

– Но как вы оказались в этой глуши? – спросила Джози, глядя на расстилающуюся за окном унылую равнину.

Доктор Голдсмит вздохнул.

– Я был хирургом в Бирмингеме, специализировался по глазным болезням. Мне нравилась моя работа, и я был доволен жизнью. Но вдруг все переменилось: люди стали относиться ко мне с подозрением. Соседи отворачивались от меня на улице или переходили на другую сторону. Ходили слухи, что меня собираются отправить в лагерь для интернированных как возможного немецкого агента, хоть я и говорил им, что еврей. Поэтому я решил уехать подальше от города и залечь на дно. Кроме того, мне нравится уединенная красота этих мест. Я пишу стихи, за то время, что живу в Англии, опубликовал две книги, а теперь подумываю взяться за роман. По-моему, деревня – идеальное место для творчества. – Доктор посмотрел на Лотти, уплетающую бисквит, и улыбнулся. – Нравится пирожное? Не стесняйся, бери еще.

Лотти кивнула с набитым ртом.

– Спасибо. Очень вкусно.

– Ты, должно быть, скучаешь по дому? И по домашней кухне.

Девочка снова улыбнулась.

– Я скучаю по маминым knodel. А еще spaetzle и leberkase[9].

– О, spaetzle! – доктор закатил глаза. – Ich hatte fast vergessen[10]. – Он незаметно перешел на немецкий, но тут же спохватился: – Простите, нехорошо говорить на языке, который не все присутствующие понимают. Думаю, воспоминание о национальной кухне заставило нас обоих увлечься.

– У вас в Германии остались родные? – спросила Джози.

– Да, но, боюсь, их постигла судьба многих немецких евреев. Мой отец держал ювелирный магазин. Когда начались погромы, в магазин вломилась толпа, все разбили и разграбили. Это было последнее, что я слышал от отца два года назад. С тех пор вестей не было.

– Вы не женаты? – спросила Джози и тут же смутилась. – Простите, мне не следовало задавать столь личный вопрос.

Доктор пожал плечами.

– Когда я учился в университете в Германии, у меня была девушка. Но после войны я узнал, что она вышла замуж за другого – за парня, который остался дома, потому что у его отца были нужные связи. А тут, в Англии… поначалу я был слишком занят учебой и карьерой. Затем я хотел найти добропорядочную еврейскую девушку, чтобы порадовать родителей. Однако в Англии не так-то просто найти добропорядочную еврейскую девушку. А потом… потом стало слишком поздно заводить семью. Я привык находиться в собственной компании, и одиночество меня не тяготит. – Доктор Голдсмит отставил свою чашку. – А ваш муж, миссис Бэнкс, служит в армии?

– Да, в армии, – сказала Джози. – Где именно – не знаю. Где-то на континенте. Солдатам запрещено разглашать подробности, все письма проходят цензуру.

– Вы, должно быть, сильно скучаете?

Джози решила, что и ей не стоит вдаваться в подробности своего отношения к мужу.

– Сейчас всем непросто, – уклончиво ответила она. – Каждому из нас приходится жертвовать чем-то ради победы.

– Вы храбрая женщина, миссис Бэнкс, – сказал доктор. Он повернулся к Лотти и стал расспрашивать девочку о ее семье.

– Можете говорить по-немецки, – сказала Джози. – Я не возражаю. А пока вы болтаете, стащу еще один бисквит.

Все трое рассмеялись. Приятно было находиться среди дружелюбно настроенных людей, сидеть на мягком диване в теплой комнате и легко смеяться над разными милыми шутками. Джози поняла, что доктор Голдсмит относится к ней как к равной, в отличие от англичан из высших слоев общества, которые могут быть вежливы с человеком ее положения, но в их вежливости всегда есть оттенок снисходительности.

Глава 14

На обратном пути, сидя в автомобиле доктора, Джози вдруг со всей ясностью поняла, как давно в ее жизни не было близких людей, с кем можно было бы просто поговорить по душам. Работая в «Медном чайнике», она наслаждалась обществом мадам Ольги и подружилась со многими постоянными покупателями. Поначалу, когда они с мужем только переехали в Бетнал-грин, Джози познакомилась с соседкой – пожилая женщина делилась с ней своими кулинарными секретами и вскоре стала кем-то вроде доброй наставницы для неопытной девушки. Но соседка умерла, а у остальных женщин с их улицы были большие семьи и дети. Джози чувствовала себя чужой среди них.

Доктор Голдсмит высадил их в начале тропинки, ведущей к дому Бэджеров.

– Спасибо, что поехали со мной, – поблагодарила Лотти, когда доктор уехал.

– Это тебе спасибо за приглашение, – сказала Джози. – Нечасто меня зовут на чай в шикарные особняки.

– Вы считаете, у доктора Голдсмита шикарный дом?

– Лотти, дорогая, скоро ты поймешь, что общество в Англии разделено на классы. Если ты говоришь на кокни и вырос в лондонских трущобах, ты никогда не сможешь общаться с людьми, которые живут в красивых особняках и отдают детей в дорогие частные школы. О нет, конечно, при встрече с тобой они будут вести себя вежливо, но ни за что на свете не пригласят в гости.

Девочка выслушала Джози и серьезно кивнула.

– Понимаю. Думаю, в Германии то же самое, во всяком случае, если речь идет о евреях. Есть немало людей, которые не хотели бы видеть моего отца у себя дома, хотя папа известный человек, всеми уважаемый университетский профессор. По-моему, это ужасно глупо.

– Ужасно глупо, – согласилась Джози. Она огляделась по сторонам: ранние зимние сумерки быстро сгущались, превращаясь в непроглядную тьму, а из-за светомаскировки огни на улице не горели. По спине пробежал неприятный холодок: никогда прежде ей не случалось бывать в таких глухих местах – кругом ни души и нет привычного городского шума. – Пойдем, – сказала Джози, – я провожу тебя до коттеджа.

– В этом нет необходимости, – ответила Лотти, – тут совсем рядом, я не боюсь.

– И все же, мне не нравится, что ты будешь одна бродить в темноте. – Она обняла девочку за плечи.

– А как же вы? – Лотти вскинула на нее глаза. – Вам потом придется идти одной. Как вы найдете дорогу?

– Ничего. Смотри, какая луна на небе. Мне хватит света, чтобы добраться до дома.

Они шли по тропинке, стараясь не наступать в глубокую колею, оставленную колесами телег, и время от времени спотыкаясь на кочках. Когда до коттеджа оставалось несколько шагов, входная дверь распахнулась, луч света упал на дорогу, а еще через мгновение на пороге появился мистер Бэджер.

– Вот и ты, наконец-то! – Альф расплылся в улыбке. – Жена уже начала волноваться – темнеет, а тебя все нет и нет. Я хотел отправляться на поиски. Давай, заходи. Хорошо провела время?

– Да, спасибо, мистер Бэджер, – сказала Лотти. – Миссис Бэнкс, и вам еще раз спасибо. До свидания.

– О, миссис Бэнкс, я и не заметил вас впотьмах, – воскликнул хозяин. – Заглянете к нам на чашку чая?

– Нет, благодарю. Мне нужно вернуться домой, пока совсем не стемнело. А то, пожалуй, заблужусь в полях.

– Не беда, я одолжу вам фонарь. Вернете в следующий раз. А пока заходите, жена не простит, если я отпущу вас просто так. Она наверняка хочет узнать, как вы устроились в особняке.

На такое приглашение Джози не могла не откликнуться. Она вошла и окунулась в тепло кухни, наполненной запахом свежего хлеба и жареного лука.

– Смотрите-ка, кого я нашел у нас на крыльце, – со смехом произнес Альф. Нэн оторвалась от плиты и обернулась к дверям.

– Ах, да ведь это наша гостья из Лондона. – Она всплеснула руками. – Мы думали о вас. На самом деле, мы беспокоились. Я даже сказала Альфу: вот бы ты пристроил еще одну комнату, чтобы мы могли забрать бедняжку к себе. Не по душе мне, что вы застряли у этой женщины, – Нэн грустно улыбнулась. – Как оно там?

– Ну, на самом деле, не так и плохо, – сказала Джози. – Конечно, теплым прием не назовешь – если вы понимаете, о чем я. Однако и от меня есть польза. Кажется, мисс Харкорт воспринимает меня, как еще одну служанку.

– Да уж, с нее станется. Я всегда говорила, – Нэн Бэджер перевела взгляд на мужа, – эта мисс Харкорт настоящая гордячка. Сроду такая была. Никогда не хотела общаться с простыми людьми вроде нас, ни единого слова приветливого от нее не услышишь. Только не пойму, чем она так кичится? Тем, что унаследовала от отца особняк? Или тем, что за всю жизнь ни единого дня не работала?

– Ну же, Нэн, будет болтать. Лучше предложи миссис Бэнкс чашку чая и угости своими имбирными пряниками.

– О нет, я не хочу утруждать вас, – поспешно сказала Джози. – Нас хорошо накормили в доме доктора.

– Доктор тоже странный, правда? – подхватила миссис Бэджер, наливая чай. – Переехать из города в такую глушь. Живет в полном одиночестве. Не женат. Говорят, у него приятные манеры, но с деревенскими не общается.

– Возможно, потому что мистер Голдсмит еврей? – подала голос Лотти, заставив взрослых разом обернуться к ней. – Нам нелегко, когда люди принимают нас за немцев. Они не понимают, что в Германии евреи считаются врагами, которых следует уничтожить. Я замечаю, как в школе девочки косятся на меня. Думаю, с доктором происходит примерно то же.

– Лотти, дорогая, скажи, если тебя обижают в школе, – нахмурился Альф. – Я приду и объясню им, что к чему. Хорошо?

На лице Лотти появилась тревога.

– Нет, пожалуйста, не надо. Тогда они возненавидят меня еще больше.

– А как дела у младших девочек? Где они? – спросила Джози.

– Играют наверху, – сказала Нэн. – Они прекрасно умеют развлекаться самостоятельно. Дороти может часами возиться с моей коробкой для пуговиц. Малышка создает семьи из пуговиц, пуговичные школы и даже больницы. Поразительное воображение у этой девчушки. И с Шейлой они чудесно ладят, та заботится о Дороти прямо как маленькая мама. Думаю, им обеим это идет на пользу – отвлекает от мыслей о том, что и кого они оставили в Лондоне. – Нэн подошла к дверям и позвала: – Шейла, Дороти, спускайтесь! Поздоровайтесь с нашей гостьей.

– О, не стоит отвлекать их, – запротестовала Джози, – пусть играют.

Но девочки уже прибежали на кухню.

– Пора ужинать? – спросила Шейла.

– Нет, пока рано. Но миссис Бэнкс зашла к нам на чай и спрашивает, как вы поживаете.

Девочки робко кивнули Джози.

– Во что вы играли? – спросила она.

– Дороти – заколдованная принцесса в замке, а я – злая ведьма, – сообщила Шейла.

– И она превратила моих маму и папу в камень, – добавила малышка. – Но скоро явится принц и спасет меня. Он знает заклинание, которое расколдует родителей.

Джози улыбнулась.

– Похоже, вы отлично устроились у миссис Бэджер.

Обе девочки снова кивнули.

– Тетя Нэн очень вкусно готовит, – сказала Шейла. – Сегодня она испекла чудесные имбирные пряники.

– Я как раз угощаю ими миссис Бэнкс, – сказала Нэн. – Теперь дайте ей спокойно попить чаю, возвращайтесь наверх. Позову, когда ужин будет готов. Договорились?

– Хорошо. – Дороти ухватила Шейлу за палец. – Идем, злая ведьма!

Пока дети поднимались по лестнице, Нэн смотрела им вслед, затем повернулась к Джози.

– Я поручила девочкам прибирать в комнате и кормить кур. Так они быстрее освоятся и почувствуют себя своими.

Джози допила чай и поднялась из-за стола.

– Большое спасибо за угощение. Теперь мне действительно пора. Но я как-нибудь обязательно навещу вас, хочется побыть подольше и обо всем поболтать.

– О, в любое время, дорогая. Здесь вам всегда рады, – защебетала миссис Бэджер.

Альф тоже поднялся, надел пальто и взял с подоконника фонарь.

– Я спущусь с миссис Бэнкс до главной дороги и отдам ей фонарь, чтобы она не заплутала в темноте.

– Верно-верно, – поддержала Нэн мужа. – Ну, до свидания, дорогая. Берегите себя. Ждем вас в гости.

Джози вышла следом за Альфом на крыльцо и вдохнула морозный ночной воздух. Высоко в небе стояла луна, в ее свете были отчетливо видны темные силуэты кустов и деревьев. Стекло фонаря прикрывал лист черной бумаги, как того требовали правила светомаскировки, поэтому он освещал лишь небольшой участок тропинки. Джози старалась держаться как можно ближе к своему провожатому. Пройдя несколько шагов, она набралась смелости и спросила:

– Мистер Бэджер…

– Пожалуйста, зовите меня Альф. Мы тут не особенно придерживаемся формальностей.

– Хорошо. Альф, скажите, какие овощи можно сажать в это время года? Когда рука заживет, я хотела бы попробовать вырастить что-нибудь. Мне кажется, глупо покупать картофель и лук, когда возле дома мисс Харкорт столько пустующих грядок.

– Глупее не придумаешь! Я всегда это говорил. Когда придете к нам в следующий раз, я дам вам лук-севок и семенной картофель.

– Большое спасибо, – обрадовалась Джози.

– А когда потеплеет, соорудим курятник на заднем дворе, и вы сможете завести цыплят. Иметь свое хозяйство – по теперешним временам единственный выход. Не знаю, как бы мы выживали, не будь у нас несушек, свиней и огорода.

– Вы очень добры, – сказала Джози.

– Всегда рад помочь. Покажите старухе, сколько она потеряла за эти годы.

Они вышли на дорогу. Альф передал фонарь Джози. Она светила на тропинку, пока мистер Бэджер не дошел до дома, а затем двинулась в свою сторону. Деревня лежала погруженная в тишину и темноту, только по отблескам луны в окнах коттеджей можно было понять, что кругом живут люди. Джози шагала в приподнятом настроении, с удовольствием вспоминая приятно проведенный вечер в компании милых людей и вкусное угощение. И строила радужные планы на будущее – она станет выращивать овощи и разведет кур. Но в следующий миг радость угасла, реальность накрыла Джози, словно окатила холодной волной: мисс Харкорт ненавидит непрошеную гостью и мечтает, как бы поскорее избавиться от нее.

Ну что же, значит, Джози переедет в другое место и начнет все сначала.

Глава 15

Наступило воскресенье. С тех пор как церковные колокола в стране замолчали, этот день ничем не отличался от всех остальных. Кэтлин сетовала, что не может поехать в церковь, потому что автобусы больше не ходят.

– А почему бы вам не пойти в местную церковь? – спросила Джози.

Кэтлин уставилась на нее так, словно ей предложили станцевать голой на снегу или принять участие в сатанинском обряде.

– Потому что там собираются язычники. У них нет истинной веры.

– Но разве это не христианская церковь? – удивилась Джози. – Англикане и католики молятся одному и тому же Богу.

Ирландка отчаянно замотала головой:

– Возможно, они и называют свою веру христианской, но я сомневаюсь, что единый истинный католический Бог слышит их молитвы.

Джози подобное утверждение показалось странным, однако было понятно – когда дело касается религии, достучаться до Кэтлин невозможно. Интересно, мисс Харкорт собирается на службу? Возможно, хозяйка ждет, что Джози будет сопровождать ее? Она осторожно проскользнула в гостиную, где пожилая женщина доедала свой завтрак – ей приходилось довольствоваться овсянкой и тостами, поскольку яиц в деревенской лавке не было уже несколько дней.

– Извините, я хотела узнать – вы идете сегодня в церковь? – спросила Джози.

– Нет, – отрезала мисс Харкорт. – Мы с Богом поссорились давным-давно. Он подвел меня, и я не вижу необходимости поклоняться Ему. – Она смерила Джози долгим взглядом. – Но вы, если хотите, можете сходить. Насколько помню, служба начинается в десять утра.

– Да я и сама не большой любитель церковных церемоний, – призналась Джози. – Однако мне кажется, сейчас важна любая помощь от Бога, на какую мы только можем рассчитывать.

– Надо же, какая трогательная наивность, – улыбка тронула губы мисс Харкорт. – Во что бы то ни стало держитесь своей веры и своей надежды. Мою веру и мою надежду я потеряла много лет назад.

Покидая гостиную, Джози твердо решила, что пойдет на службу. Она помнила то чувство покоя и умиротворения, которое охватило ее в монастырской часовне. И сейчас она как никогда нуждалась и в том и в другом. Кроме того, это хорошая возможность познакомиться с деревенскими жителями. Она надела пальто, обмотала голову шарфом, натянула подаренные Майком галоши и отправилась в путь. День выдался холодным и пасмурным, небо заволокло низкими тучами, которые грозили то ли пролиться дождем, то ли просыпаться снегом. Дул сильный ветер, так что Джози приходилось сгибаться под его порывами и прикрывать лицо краем шарфа. Она совсем запыхалась, пока добралась до места, а войдя в церковный зал, увидела, что он полон. Никто не обратил на нее внимания. Джози пробралась на заднюю скамью. Не успела она сесть, как певчие поднялись на хоры, и месса началась. Прозвучал первый гимн: «О, Боже, наша помощь в прошедшие века»[11]. Пожилой викарий произнес проповедь о том, как важно быть светом в темные времена и что любовь Божия может пробиться сквозь любой самый непроглядный мрак. Викарий оказался неплохим оратором, слова его звучали убедительно, и к концу проповеди Джози почувствовала себя гораздо лучше. Были произнесены молитвы за тех, кто сражается на земле, на море и в воздухе, а затем прозвучал финальный гимн: «Сражайся добрым подвигом»[12].

Народ повалил к выходу. Теперь многие заметили появление новой прихожанки у них в церкви, некоторые поглядывали в ее сторону, но никто не подошел и не заговорил. Люди приветствовали своих знакомых и оживленно болтали. Джози попыталась потихоньку выскользнуть из зала, когда ее приметила миссис Финч.

– О, здравствуйте! Миссис Бэнкс, не так ли? – воскликнула женщина. – Как вы себя чувствуете? Выглядите намного лучше, чем в прошлую нашу встречу.

– Добрый день. Да, я определенно иду на поправку, – согласилась Джози.

Роуз Финч удовлетворенно кивнула.

– Определенно. А то вид у вас был бледный. Я так и сказала моему Тому: «Думаю, бедняжка недолго задержится на этом свете». Но сейчас – совершенно другое дело! Не хотите присоединиться к нашему кружку на будущей неделе?

– Да, вполне возможно, – ответила Джози. – Благодарю.

– А как вы поладили… с этими, в доме?

– Стараюсь найти общий язык, – дипломатично ответила Джози.

– Не самое гостеприимное место в мире, – Роуз Финч многозначительно подмигнула своей собеседнице.

– Пожалуй, – согласилась Джози. – Но я рада, что в данный момент у меня есть крыша над головой. Не представляю, что бы я делала, откажись мисс Харкорт принять меня.

– Ну, старая ведьма обязана принять эвакуированных, – возразила Роуз. – Вон, фермер из Холбича взял двоих мальчиков. А мы – одного. Правда, паренек недолго жил у нас, вскоре вернулся в Лондон к родителям. Или посмотрите на Альфа Бэджера – у них единственная свободная спальня, а они приютили трех маленьких девочек. И только старуха, у которой в особняке полно места, ни разу не предложила помощь. Тем не менее мне не следует говорить о ней плохо. У мисс Харкорт могут быть на то свои причины. Итак, если вы придете к нам в четверг, я прихвачу для вас горшочек сливок. И, может, пару яиц.

– О, это было бы чудесно, спасибо. – Джози почувствовала, что на глазах у нее наворачиваются слезы – забота Роуз Финч тронула до глубины души.

Когда они вышли на церковный двор, оказалось, что обещавшие пролиться дождем тучи разразились потоками воды. Миссис Финч торопливо повязала голову шалью.

– Не удивлюсь, – проворчала она, – если позже повалит снег. Ненавижу снегопад. В такую ужасную погоду идти в хлев кормить скотину! А ведь мы с Томом уже в годах. Надеялись, что со временем Джонни возьмет на себя заботы о ферме, но…

– Его призвали в армию? – спросила Джози.

– Нет, – вздохнула Роуз. – Погиб в Дюнкерке. Нам сказали, сын утонул, пытаясь доплыть до одной из спасательных шлюпок. Наш Джонни был таким хорошим мальчиком.

Джози поплотнее обмоталась шарфом и пожалела, что не прихватила зонт, который видела на стойке в холле. Она распрощалась с миссис Финч и отправилась домой. К счастью, ветер дул с моря, подталкивая ее в спину и помогая идти по вязкой жиже. Приближаясь к особняку, Джози заметила у ворот мужчину в форме Королевских ВВС. В первый момент ее сердце дрогнуло – Майк! Однако присмотревшись, она поняла, что незнакомец гораздо моложе и на нем не летная, а обычная армейская фуражка. Рядом стоял прислоненный к ограде велосипед.

– Здравствуйте. Решили передохнуть? – спросила Джози.

– Да нет. У проклятого велосипеда спустило колесо. А мне нужно вернуться на базу. Но самое скверное – велосипед не мой, одолжил у приятеля. Он убьет меня, когда узнает, что случилось. Хотя моей вины тут нет. Я съехал на обочину, чтобы пропустить грузовик, и – хлоп! – напоролся на гвоздь. – Судя по произношению, молодой человек принадлежал к образованному сословию, хотя всячески старался говорить как можно проще.

– Далеко до базы? – спросила Джози.

– Около полумили, – сказал незнакомец. – Пока ехал на велосипеде, казалось недалеко. Но теперь уже так не кажется.

– Однако вы выбрали не самый удачный день для прогулок, – Джози сочувственно улыбнулась.

– Нет-нет, это была не прогулка. Я ехал из церкви. На базе есть часовня, но она рассчитана на христиан разных конфессий, поэтому безликая и унылая. А я скучаю по церкви, к которой привык. В детстве я был певчим в церковном хоре. Мой отец викарий.

– И вам захотелось на какое-то время почувствовать себя как дома?

Молодой человек молча кивнул.

– Сколько вам лет? – спросила Джози.

– Девятнадцать. Я собирался поступать в университет, но подумал, что должен внести свою лепту в общее дело. Мне показалось неправильным изучать классические языки и литературу, когда другие парни проливают кровь на войне.

Джози бросила взгляд на особняк, возвышающийся в конце подъездной аллеи.

– Послушайте, хотите зайти к нам на чашку чая? – предложила она. – Передохнете немного и согреетесь, прежде топать пешком на базу.

– Спасибо. Не откажусь. Это ваш дом?

– Я здесь живу, временно. Меня эвакуировали из Лондона. Думаю, хозяйка не будет возражать, если я проведу вас на кухню. Там уютно и тепло от печки.

– Прекрасно! – улыбнулся молодой человек.

– Как вас зовут? – спросила Джози.

– Чарли. Чарли Вентворт.

– А я – миссис Бэнкс. Берите ваш велосипед, поставите его возле крыльца. Там на него не будет лить дождь.

Чарли послушно следовал за Джози. Она обошла дом и открыла заднюю дверь. Кэтлин возилась возле плиты.

– А, вернулись, – сказала ирландка, не отрываясь от работы. – Полагаю, теперь вы стали святой и доброй.

– Служба была хорошая, – согласилась Джози. – И я спасла молодого человека. У его велосипеда спустило колесо, а сам он промок до нитки. Думаю, мы могли бы угостить нашего гостя чаем.

– Думаете? – Кэтлин обернулась и уставилась на пришельца.

– Садитесь, Чарли, – сказала Джози. Она налила воду в медный чайник и поставила на огонь, а затем насыпала заварку в глиняный чайник. – Итак, вам приходится летать на этих жутких самолетах?

– О нет, конечно нет, – быстро произнес Чарли. – Я – механик. Моя задача обслуживать самолеты – проверять, все ли в порядке, заправлять горючим и готовить к следующему вылету. – Он сделал паузу. – На самом деле, я хотел быть пилотом. Потому и пошел в ВВС. Но провалил экзамен по математике. Еще со школы не дружил с этой наукой.

– По крайней мере, на земле вы в большей безопасности, – заметила Джози.

– Полагаю, вы правы.

Чайник закипел. Джози заварила чай. Чарли сидел, поглядывая по сторонам.

– Тут почти как у мамы на кухне, – улыбнулся он. – В холодную погоду мы всегда ели на кухне. Вы не поверите, какие сквозняки гуляют в приходском доме.

– Могу только догадываться, – сказала Джози и добавила, обращаясь к Кэтлин: – Отец Чарли – викарий. А сам Чарли сегодня приехал в церковь на велосипеде.

– Да уж лучше, чем шляться по барам, – буркнула служанка, – хотя разница невелика.

– Кэтлин из Ирландии, – пояснила Джози. – Она считает, что все мы, англикане, обречены на вечное проклятие.

– Так и есть, – подтвердила Кэтлин. – Вы же не признаете папу и истинную церковь.

– Мы все дети Божии, – сказал Чарли. – Разве не так? Даже иудеи и буддисты. Бог всех любит.

– Ну, если Бог любит иудеев, Он нашел забавный способ показать им Свою любовь, – проворчала Кэтлин.

– Думаю, нам никогда не удастся до конца понять происходящее, – сказал Чарли. – Я и сам собирался стать служителем церкви, но теперь не уверен. – Молодой человек с удовольствием прихлебывал горячий чай, обхватив чашку обеими ладонями. – У нас дома такой же сервиз. Скоро мама и сестры будут готовиться к воскресному обеду. У меня три младшие сестры.

– А где находится ваш дом? – спросила Джози.

– В Девоне. Совсем не похоже на местные равнины. У нас холмы перетекают один в другой, а в долинах разбросаны деревни. Быстрые ручьи и каменные мостики. И пустоши Дартмура. Некоторые холмы довольно высоки. Мама написала, что у них тоже выпал снег. – Молодой человек осушил чашку. – Спасибо. Больше не смею обременять вас своим присутствием. Но вы не представляете, как я вам благодарен. Просто побыть в нормальной обстановке – уже счастье. Знаете, когда постоянно находишься в мужской компании, живешь в казарме, в вечном ожидании возвращающихся самолетов, считая заходящие на посадку машины, – кажется, ты попал в какой-то другой мир.

– Мне трудно даже представить, – сказала Джози. – Но, знаете, почему бы вам снова не заглянуть к нам на чашку чая в будущее воскресенье?

– Вы серьезно? – обрадовался Чарли. – А можно я приведу друзей? У нас есть парочка ребят, которые приехали издалека. Я хотел бы показать им, как выглядит настоящая английская кухня.

– Конечно. Надеюсь, Кэтлин не станет возражать?

– Это не от меня зависит, – нахмурилась Кэтлин. – Нужно спросить позволения у хозяйки.

– Кэтлин, они ведь просто посидят на кухне. Мы не побеспокоим мисс Харкорт. Но если хотите, я спрошу.

– То-то, – ирландка сердито сверкнула на Джози глазами.

– Я провожу Чарли, – сказала она, открывая заднюю дверь.

– Рад был познакомиться, мэм, – молодой человек надел фуражку и слегка поклонился Кэтлин.

Ирландка не ответила.

– Иногда она бывает немного сварливой, – заметила Джози, когда они спустились с крыльца. – Сердится на меня, а почему – не пойму. Хотя я готова помогать с работой по дому, да и моя продовольственная книжка оказалась не лишней.

– Некоторые люди рождаются ворчунами, – улыбнулся Чарли.

Их взгляды встретились, оба рассмеялись.

– Скажите, Чарли, – начала Джози, стараясь говорить непринужденно, – вы знакомы с командиром эскадрильи Джонсоном?

– Лично – нет, но я знаю, о ком вы говорите. Старшие офицеры редко водят дружбу с простыми механиками, вроде меня. Я вижу, как он забирается в самолет и как вылезает. Вот, пожалуй, и все.

– Значит, с ним все в порядке? Он жив.

– О да. В полном порядке.

«В полном порядке», – бормотала Джози, будто пробуя на вкус каждое слово. Она стояла у ворот, глядя вслед молодому человеку, который катил по дороге свой велосипед.

Глава 16

Когда Чарли скрылся из вида, Джози подумала, что, следует, пожалуй, рассказать мисс Харкорт о сегодняшнем госте, прежде чем это сделает Кэтлин, наверняка приукрасив свой рассказ изрядной долей вымысла. Она пересекла холл и осторожно приоткрыла дверь в гостиную. Хозяйка сидела на своем привычном месте – в кресле перед камином, на коленях у нее лежал раскрытый альбом с феррографиями. Услышав, как скрипнула дверь, она обернулась.

– Уже вернулись из церкви? – спросила мисс Харкорт.

– Да. – Джози взяла за правило не добавлять «мэм», как это делала Кэтлин в разговоре с хозяйкой, чтобы у мисс Харкорт не складывалось впечатления, будто она имеет дело с прислугой. – Мне понравилась служба. Проповедь викария звучала утешительно.

– Очень хорошо, – сказала мисс Харкорт и решительно захлопнула лежащий на коленях альбом.

– Оживляете старые воспоминания? – спросила Джози.

– Глупое занятие, не так ли?

– Ничуть. Полагаю, нам следует держаться за хорошие воспоминания, поскольку сейчас у нас нет возможности возлагать надежды на будущее. И рассчитывать на улучшение в данный момент тоже не приходится. И тем не менее жизнь продолжается.

– Жизнь продолжается, – медленно повторила мисс Харкорт. – Итак, что за деликатес готовит нам Кэтлин к воскресному обеду? Ростбиф с йоркширским пудингом и салатом?

– Как насчет копченой трески под белым соусом? – Джози не могла сдержать улыбку. – Не знаю, кому в наши дни достается говядина, но у мясника ее больше невозможно купить.

– Вероятно, идет в войска, – пожала плечами мисс Харкорт. – Импорт говядины из Аргентины прекратился, как и баранины из Австралии и Новой Зеландии. Поэтому нам остается рассчитывать лишь на продукцию английских фермеров, а ее недостаточно, чтобы прокормить страну. – Закончив свой монолог, хозяйка заметила, что Джози продолжает стоять в дверях и, похоже, не намерена уходить. – Вы что-то хотели?

– Да. Подумала, вам следует знать. Возвращаясь из церкви, я увидела летчика, точнее, механика с авиабазы. Парень стоял у наших ворот под проливным дождем. Бедолага, ему не повезло: у велосипеда спустило колесо. Я пригласила молодого человека на кухню и угостила чаем. Надеюсь, вы не против?

– Восхищаюсь вашим милосердием, но не стоит превращать подобные визиты в правило. Я против того, чтобы расходовать наш и без того скудный запас продуктов на летчиков и механиков.

– Это была всего лишь чашка чая, – Джози старалась сохранять спокойствие. – К тому же мой чайный паек в полном вашем распоряжении.

– Есть еще одна вещь, которую следует учитывать, – продолжила мисс Харкорт, – ваша репутация. Если увидят, что вы водите в дом военных, люди начнут болтать. Деревенские обожают сплетни, и они могут быть ужасно злы на язык. В конце концов, вы ведь замужняя женщина.

Предположение звучало настолько нелепо, что Джози не смогла сдержать смех.

– Ему всего девятнадцать – почти мальчик. Он просто скучает по дому. Выдели бы вы, как Чарли оглядывал нашу кухню и говорил, что она похожа на кухню его мамы.

– И тем не менее я не желаю, чтобы вы приглашали посторонних, – мисс Харкорт поджала губы. – А может, он присматривается, как бы нас ограбить?

– Вряд ли, – возразила Джози. – Уверена, Чарли вам понравится. Он такой же образованный, как вы. Его отец – викарий в Девоне. В следующий раз, когда Чарли Вентворт придет к нам, я вас непременно познакомлю.

– Определенно, мне совершенно не интересно знакомиться с подозрительными военными. Кажется, я ясно дала понять, что не желаю видеть у себя в доме незнамо кого.

– Неужели у вас нет ни капли сочувствия к этим молодым ребятам, которые оказались вдали от родных? Которым приходится каждую ночь летать в тыл к врагу, не зная, удастся ли вернуться назад.

– Я отказалась от сочувствия много лет назад, – сказала мисс Харкорт. – Жизнь несправедлива и жестока, а человеческая жизнь ничего не стоит. И мой вам совет: держитесь от всего этого подальше, тогда не придется страдать. А теперь предлагаю вам вернуться на кухню и помочь Кэтлин с обедом, мне же позвольте вернуться к моим воспоминаниям.

Джози вышла из гостиной и остановилась в полумраке холла. Должно быть, в прошлом мисс Харкорт пережила какую-то ужасную потерю. Неужели ее возлюбленный погиб в Первую мировую войну? Нет, по возрасту не подходит. В любом случае, какова бы ни была причина, эта женщина предпочла отгородиться от мира. Джози тяжело вздохнула и отправилась на кухню к Кэтлин.

– Вы уже много лет работаете у мисс Харкорт, – обратилась она к служанке. – У нее когда-нибудь был жених или возлюбленный?

– Ей было за тридцать, когда я пришла сюда. И за все это время – никаких возлюбленных. Что касается прошлого – хозяйка мало рассказывает о себе. Иногда упоминает об отце. Она родилась в Индии, как вы знаете. Изредка вспоминает, какая у них была там жизнь. Роскошная, надо заметить. Вернулись в Англию, когда ей было около двенадцати. С тех пор жила с отцом в этом доме, за исключением нескольких лет, пока училась в Лондоне. Вот и все, что мне известно.

– Но что-то же должно было сделать ее такой озлобленной, – покачала головой Джози. – Это же ненормально вот так заточить себя в четырех стенах.

Кэтлин пожала плечами.

– Аристократы, они все так себя ведут. Держат малышей взаперти в детской. А потом отправляют мальчиков в закрытые школы. Вы правы, это ненормально. Радуйтесь, что принадлежите к простым людям. У вас есть муж. Кончится война, он вернется, и все будет как прежде.

– Да, все будет как прежде, – согласилась Джози. – Именно так. – Она чувствовала, как слова тяжким грузом ложатся ей на сердце.

Тем же вечером, готовясь ко сну, Джози услышала гул приближающегося самолета. «Тренировочный полет? – подумала она. – Или бомбардировщики возвращаются после дневного рейда?» А затем вдалеке раздался глухой взрыв. И еще один. Ухо уловило знакомый рев моторов. Вражеские самолеты! Подавив волну паники, Джози вновь натянула платье, сунула ноги в туфли и, схватив продовольственную книжку, ринулась вниз по лестнице.

– Кэтлин! Кэтлин! – крикнула она, пробегая через кухню. – Немецкие бомбардировщики!

Миновав прачечную, Джози оказалась в узком коридоре с несколькими дверями. Не зная, за какой именно находится комната служанки, она принялась барабанить во все по очереди. Внезапно дверь в конце коридора распахнулась, в проеме появилась Кэтлин в длинной фланелевой рубашке и с папильотками в волосах.

– Что, скажите на милость, тут происходит? – прорычала она. – И с какой стати вы явились на мою половину?

– Разве вы не слышите – вражеские самолеты! – захлебываясь, выпалила Джози. – Куда вы прячетесь во время налетов?

– У нас не бывает налетов, – сказала Кэтлин.

– Ну а вдруг они станут бомбить? Может, стоит перебраться в сарай за домом?

– Нет! – отрезала ирландка. – Возьмите себя в руки и успокойтесь. Нас не станут бомбить. Их интересует военный аэродром.

Джози побежала обратно через кухню, открыла заднюю дверь и выглянула на крыльцо. Рокот моторов и грохот разрывов гулким эхом разносились в холодном ночном воздухе. Ей показалось, что над полем сверкнула яркая вспышка, но затем самолеты начали удаляться, взрывы прекратились, и воцарилась тишина зимней ночи.

– Они полетели дальше, в глубь страны, – сказала подошедшая Кэтлин. – Скорее всего, их цель – Лестер или Ноттингем, там много заводов и фабрик. В нашей глуши мы находимся в относительной безопасности.

Джози бросила последний взгляд в сторону авиабазы. Все ли у них в порядке? Не попали ли бомбы в жилые помещения? Вернувшись в холодную постель, она лежала, прижимая к себе бутылку с горячей водой, и вдруг поймала себя на том, что продолжает думать о Майке.

«Пожалуйста, пусть с ним все будет хорошо», – беззвучно двигая губами, шептала Джози. А в следующую секунду ей сделалось стыдно: это так глупо. Майк Джонсон – командир эскадрильи, важный человек, к тому же человек из высшего общества, поскольку все пилоты – выпускники закрытых учебных заведений. И на Джози он смотрит как на девушку из низшего сословия. Хотя, возможно, в Канаде нет такой четкой границы между сословиями. «Вздор. Просто проявил участие, только и всего», – напомнила себе Джози. И вообще, она замужняя женщина. Война закончится, Стэн вернется домой, они переедут в Лондон, и все пойдет как прежде. Не следует предаваться пустым мечтам, которым не суждено сбыться.

Наутро вся деревня гудела из-за ночной бомбежки. Две коровы с фермы мистера Элфорда, пасшиеся на лужайке неподалеку от взлетной полосы, были убиты осколками, но сама авиабаза не пострадала.

– Ну, что я вам говорил! – торжествовал мистер Бродфут. – Немцы – никчемные вояки, даже не могут толком попасть в авиабазу, расположенную в чистом поле.

Женщины, выстроившиеся в очередь к его фургону, смеялись от души в надежде, что слова мясника соответствуют истине. Джози сделала покупки в бакалейной лавке, однако прежде, чем тронуться в обратный путь, зашла к Бэджерам – нужно было отдать фонарь, который Альф одолжил ей в субботу. Она хотела сделать это накануне, после службы в церкви, но из-за дождя поспешила домой и теперь чувствовала себя неловко.

Выслушав ее извинения, Альф Бэджер только рукой махнул.

– Не волнуйтесь, моя дорогая. Это запасной фонарь. Да и к тому же мы теперь редко выходим на улицу после наступления темноты. Кстати, я тоже должен извиниться перед вами. Обещал приготовить семена, но вчерашний дождь отбил всякую охоту идти в огород. Так что займусь этим сегодня, обещаю.

– Не спешите, мистер Бэджер, – сказала Джози. – Не уверена, что смогу начать посадки прямо сейчас. Потребуется еще некоторое время, чтобы рука зажила окончательно.

– Я мог бы прийти к вам вскопать грядки, – предложил Альф. – Если, конечно, старая ведьма не станет поднимать шума.

– О нет, мистер Бэджер, я не хочу утруждать вас. Вам и так приходится много работать. Кроме того, как вы верно заметили, мисс Харкорт непременно поднимет шум. Думаю, нам лучше подождать. Вскоре я поправлюсь и сама возьмусь за дело.

– Вы правы, моя дорогая. А я пока подберу для вас хороший посевной картофель и лук.

Распрощавшись с Альфом, Джози направилась домой, размышляя по дороге о том, что жизнь на природе делает людей гораздо крепче и выносливее. Взять, к примеру, Альфа Бэджера: ему лет семьдесят, не меньше, однако он бодр и запросто возделывает свой акр земли, словно полный сил юноша.

Мисс Харкорт соблаговолила съесть купленную Джози печенку, а Кэтлин даже высказала мысль, что вскоре новой кухарке можно будет поручить готовить не только мясо.

– Так, значит, вы не возражаете, если я задержусь у вас подольше? – спросила Джози.

Она видела – Кэтлин разрывается между двумя противоположными чувствами. В конце концов желание спихнуть с себя часть работы победило.

– Почему бы и нет. Два человека на кухне означает вдвое меньше хлопот, верно?

– Я подумала, не начать ли нам обрабатывать огород, – осмелев, добавила Джози. – Согласитесь, неплохо иметь свои овощи, а не полагаться на то, что привезут в деревенскую лавку.

– И не платить цену, которую они назначают, – подхватила Кэтлин. – Шесть пенсов за луковицу! Настоящий грабеж!

Утро следующего дня выдалось холодным и ясным. Джози оделась потеплее и отправилась на задний двор – взглянуть, в каком состоянии находится огород. Грядки были полны пожухлых сорняков, однако ей показалось, что среди травы она разглядела листья растений, которые высаживали здесь раньше. Нужно будет пригласить Альфа – опознать их, – если, конечно, мисс Харкорт не станет возражать. Хотя с чего бы ей возражать, ведь до войны в доме всегда был садовник. «Садовник! – Джози удовлетворенно кивнула. – Вот как она представит Альфа: бесплатный садовник».

Она стояла в раздумьях посреди двора, когда из-за угла дома появился человек. Это был Майк Джонсон. Завидев его, Джози первым делом подумала, что выглядит как огородное пугало в шарфе, небрежно обмотанном вокруг головы, и огромных сапогах, которые позаимствовала у Кэтлин.

– Привет! – сказал Майк. – Наконец-то мне дали выходной. Вы как, не заняты сегодня?

– Я осматривала грядки. Хочу расчисть их и снова посадить овощи. Но огородник из меня никакой. Даже не знаю, с чего начать. Мистер Бэджер – фермер из деревни – обещал дать семена и помочь вскопать землю.

– Похоже, у вас появился вкус к деревенской жизни?

– Трудно сказать. Это скорее вопрос выживания. – Джози двинулась навстречу Майку, осторожно переступая через комья смерзшейся земли. – Мне не нравится зависеть от поставок в местной лавке.

– Я подумал, может, вы захотите прокатиться в город? – сказал летчик. – Мне удалось взять машину у моих напарников.

– С удовольствием. Я составила список вещей, которые нужно купить в первую очередь. А теперь хочу посмотреть, что из этого списка мне по карману. Я сейчас, только сбегаю переодеться.

– Отлично! Тогда я подожду возле машины.

– Вижу, ваш знакомый джентльмен вернулся, – хмыкнула Кэтлин, когда Джози, скинув сапоги на крыльце, прошла на кухню в одних чулках.

– Он не мой джентльмен. Просто добрый человек, который с пониманием относится к моему положению. Он едет в Сполдинг и любезно пригласил составить ему компанию. Только и всего. Если вам что-то нужно в городе, мы можем купить.

– Нам нужно очень много разных вещей, но, к несчастью, за них придется платить. Я сейчас составлю список, а вы спросите у хозяйки, найдутся ли у нее свободные деньги.

Джози бросилась к себе в комнату. Прежде всего – причесаться и нарядиться: шерстяной кардиган мисс Харкорт и крепкие туфли, которые надоели хозяйке и перекочевали в гардероб постоялицы. Список покупок, которые Джози считала необходимыми, был довольно разнообразен: от резиновых сапог и чулок до фонаря и, возможно, губной помады. Она раздумывала, стоит ли тратить часть своих драгоценных соверенов на новую одежду – если в теперешней ситуации вообще удастся найти новую одежду, – или хотя бы на пару мотков пряжи, чтобы связать джемпер. Основная проблема с поношенными вещами состояла в том, что они хранили запах прежнего владельца, от которого не удавалось избавиться даже после стирки. Джози до сих пор чувствовала ненавистный аромат «Пепла розы», исходивший от свитера, который ей дали в больнице.

Переодевшись, она отправилась выполнять наказ Кэтлин: попросить у мисс Харкорт денег на покупки. Джози нашла ее в библиотеке. Стоя перед стеллажом, пожилая женщина задумчиво водила пальцем по корешкам книг. Джози постучала в приоткрытую дверь и слегка кашлянула, прежде чем войти.

– Что вам нужно? – требовательным тоном спросила мисс Харкорт.

– У меня появилась возможность съездить в город. Кэтлин дала список самого необходимого. И велела узнать, есть ли у вас свободные деньги, – выпалила Джози, уставившись на хозяйку дерзким взглядом.

– Позвольте взглянуть, – сказала мисс Харкорт. Джози передала ей листок. Она пробежала список глазами. – Да, полагаю, нам следует запастись хозяйственным мылом, свечи тоже не помешают на случай, если опять отключат электричество. – Пройдясь по всему перечню пункт за пунктом, мисс Харкорт согласно кивнула. – Хорошо. Подождите здесь. Я сейчас принесу деньги.

Джози стояла посреди холодной библиотеки, переживая, что заставляет Майка слишком долго ждать. Наконец, хозяйка вернулась.

– Я видела у ворот автомобиль и возле него мужчину, – сказала она. – Это он повезет вас в город?

– Совершенно верно, – подтвердила Джози.

– Тот, которого вы на днях приглашали к чаю?

– Нет. Это командир эскадрильи. На прошлой неделе он помог мне донести корзину с продуктами.

– О боже мой! – мисс Харкорт выразительно вскинула брови. – Вы здесь меньше двух недель, а уже перезнакомились с половиной Королевских ВВС. Полагаю, для жителей Лондона это обычное дело.

– Вы хотите сказать, жители Лондона приветливы и ведут себя дружелюбно? Да, надеюсь, эта черта присуща не только им. В трудные времена люди повсюду стараются помогать друг другу.

– Обычно мужчины требуют кое-что взамен, – заметила мисс Харкорт. – Во всяком случае, таков мой опыт.

– Мне очень жаль, что у вас сложилось столь превратное представление о мужчинах. Командир эскадрильи Майк Джонсон относится ко мне с уважением.

– Надо же, командир эскадрильи возит вас на своей машине. Куда катится наш мир!

– Он канадец.

– Вот как, – мисс Харкорт презрительно сморщила нос. – Я слышала, они почти такие же неотесанные, как американцы.

Терпение Джози было на исходе.

– Он везет меня за покупками, а не в кабаре, – сухо ответила она. – Так вы хотите, чтобы я сделала покупки и для вас?

– Да, хочу. – Мисс Харкорт протянула четыре полкроны и десять шиллингов. Джози кивнула и направилась к двери. – Вы уже закончили книгу, которую я вам дала? – неожиданно окликнула ее хозяйка. – Я предложила вам расположиться в гостиной, но не видела, чтобы вы читали.

– Спасибо, но в гостиной мне не очень уютно.

– Надеюсь, вы не читаете на кухне. Книга может испачкаться, а я крайне строго слежу за тем, чтобы моя библиотека находилась в хорошем состоянии.

– Прежде чем сесть на кухне, я накрываю стол чистой скатертью, – успокоила ее Джози. – И я уже прочитала «Девять портных».

– И каково ваше мнение?

– Мне не хотелось бы умереть такой смертью, – сказала Джози. – И еще, не понимаю, почему частных детективов всегда изображают людьми из высших слоев общества?

Мисс Харкорт выглядела несколько озадаченной.

– Полагаю, потому что у них есть свободное время. Представители рабочего класса, как правило, заняты работой.

– Верно, – согласилась Джози. – Я как-то не подумала об этом.

– Вы уже выбрали другую книгу? У меня много романов Дороти Сэйерс. Хотя, вероятно, с Агатой Кристи вам будет полегче.

– Вы могли бы порекомендовать один из ее романов, когда я вернусь? А сейчас, прошу прощения, не хочу заставлять мистера Джонсона слишком долго ждать.

Глава 17

В ожидании пассажирки Майк стоял, привалившись к капоту машины. Завидев ее, он открыл дверцу и помог забраться внутрь. Галантность командира эскадрильи заставила Джози почувствовать себя принцессой – непривычное и забавное чувство.

– Извините, что вам пришлось ждать, – начала она. – Хозяйка особняка узнала, что я еду в город, и попросила купить кое-что для нее.

– Ничего страшного, я не тороплюсь, – сказал Майк, усаживаясь на водительское место. Джози с благодарностью улыбнулась ему. – Прошу прощения за холод в машине. Обогреватель плохо работает. На заднем сиденье есть плед. Позвольте предложить его вам.

Он достал плед и накрыл им колени Джози. Она вдруг подумала, что впервые в жизни мужчина проявляет заботу о ней. Стэну и в голову не пришло бы беспокоиться о таких вещах.

– Это так любезно с вашей стороны – пожертвовать единственным выходным, чтобы отвезти меня по магазинам, – сказала Джози, когда они тронулись в путь.

– О, поверьте, для меня это огромная радость. Вы не представляете, что такое находиться в казарме в режиме постоянного ожидания, когда в любой момент может прийти приказ и ты должен все бросить, прыгнуть в самолет и лететь на задание. Со временем ужасно надоедает. Все парни у нас мечтают хотя бы ненадолго вернуться к обыденной жизни, такой, какой она была до войны.

Он посмотрел на Джози.

– Расскажите, чем вы занимались раньше, прежде чем приехали сюда? Вы жили в Лондоне? Выросли там?

Неожиданно для себя самой Джози рассказала ему о доме, притулившемся на задворках газовой фабрики, о том, как после смерти матери пришлось бросить школу, чтобы заботиться о младших братьях и сестрах, о работе на швейной фабрике и знакомстве со Стэном, а затем о том, как попала в кондитерскую к мадам Ольге.

Майк слушал, не перебивая. Когда Джози закончила свое повествование, сказал:

– Вы впервые улыбнулись, заговорив о кондитерской. Вероятно, это место многое для вас значило?

– Так и есть, – кивнула Джози. – Это было особенное место – элегантное, знаете ли. Изысканное. Люди, которые приходили в наше заведение, хотели побыть в тишине и покое, получить небольшую передышку в суете будней. Мы старались изо всех сил, чтобы предоставить им такую возможность: цветы в вазочках на каждом столе, красивые фарфоровые чашки и блюдца. Вкусные пирожные и булочки – мы пекли их, пока еще можно было раздобыть муку. А мадам Ольга – настоящая светская дама – рассказывала мне о жизни в России. Ее удивительные истории были похожи на волшебные сказки. И еще мне нравилось, что она не смотрит на меня свысока, но относится как к равной, словно я ее хорошая подруга, а может, и больше – почти как дочь.

– Почему кто-то должен относиться к вам свысока? – удивился Майк.

– Потому что так принято в Англии. Разве вы не заметили?

Майк коротко рассмеялся.

– Да, пожалуй, вы правы. Само собой, мне приходилось видеть, какими высокомерными бывают люди. Остальные офицеры у нас на базе – как правило, выпускники престижных школ, иногда кажется, они состоят членами элитного клуба, в который посторонним нет доступа. Все как один болтают на каком-то загадочном языке, называют друг друга «старина Тодди», «старина Фогги» и еще бог знает какими жуткими прозвищами и устраивают мальчишники. Конечно, большинство моложе меня. Все мы когда-то были безрассудными и глупыми. Я понимаю: бедняги заслуживают небольшой разрядки, хотя бы потому, что каждый из них знает – завтра их жизнь может оборваться.

– Вы тоже были когда-то безрассудным и глупым? – спросила Джози.

– Не совсем, – Майк улыбнулся. – У меня не было такой возможности. Я вырос в сельской местности, в Новой Шотландии. Там не было ярких огней и прочих городских соблазнов, которые могли бы увлечь меня. И уж точно никаких мальчишников. Мой отец был врачом. Он хотел, чтобы я пошел по его стопам, но, скажу по секрету, мысль о том, что придется резать людей, не особенно меня привлекала. Кровь и все такое. – Он покосился на Джози и снова ухмыльнулся. – Поэтому я поступил в университет в Галифаксе, где изучал фармакологию. Стал аптекарем – фармацевтом – в университетской клинике.

– Так что же заставило вас бросить Канаду и приехать сюда? Мне кажется, это довольно смелый поступок.

– Я бы не назвал его особенно смелым. Скорее, мною двигало желание сделать что-то значимое. А еще – взглянуть в глаза опасности. Поскольку в Канаде моя жизнь была однообразной и до ужаса предсказуемой.

– И вам так и не посчастливилось встретить подходящую девушку и завести семью? – Джози задала вопрос прежде, чем сообразила, что он может касаться слишком личной темы.

– О, конечно, я был женат. Но моя жена умерла.

– Простите. Мне жаль.

– Мне тоже. Но что поделать, нужно как-то жить дальше, не так ли? Вы, должно быть, ужасно скучаете по мужу?

– Не особенно, – призналась Джози. – Мне самой трудно поверить, что я говорю такое, но, когда мужа призвали в армию, я испытала чувство облегчения. У него непростой характер. Пока все идет гладко, Стэн может быть веселым и обаятельным. Но стоит возникнуть малейшему противоречию, и он взрывается. Любая мелочь выводит его из себя. В результате постоянно живешь как на пороховой бочке.

Майк с беспокойством поглядывал на Джози.

– Простите, – после небольшой паузы сказал он. – Но я думаю, люди не должны так жить. – Майк снова сделал паузу. – Вы останетесь с ним, когда он вернется с войны?

Джози смотрела в окно на бегущие мимо заснеженные поля.

– Наверное, – сказала она. – Ведь он мой муж. Тем более бросить его сейчас, когда он сражается вдали от дома, и вовсе было бы нечестно.

– Может быть, когда ваш муж вернется, у вас все изменится к лучшему. Вы после того, как оказались в новой ситуации, поймете, что в состоянии выжить и позаботиться о себе. А он, оказавшись в чужих краях, начнет больше ценить домашний уют и любящую жену.

– Посмотрим, – сказала Джози, уходя от щекотливой темы. – Лучше расскажите о вашей стране. Какая она – Канада?

– Холодная. У нас суровые зимы. Но Канада очень красивая страна. Холмы, покрытые сосновыми лесами. Маленькие рыбачьи деревушки, разбросанные по побережью. И удивительно вкусные морепродукты. Одни морские гребешки чего стоят, их вылавливают рыбаки в Дигби[13].

– Никогда даже не слышала о морских гребешках, – призналась Джози.

– Никогда не слышали?

Джози покачала головой.

– У нас есть мидии, устрицы. Помню, Стэну нравились заливные угри. Но после начала войны ни того, ни другого больше не продают. Наверное, теперь слишком опасно собирать моллюсков на прибрежных отмелях. Можно наткнуться на мину.

– Верно.

Они переглянулись. Внезапно оба уловили рокот приближающихся самолетов. Майк быстро съехал на обочину и остановил автомобиль под большим раскидистым дубом. Звук приближался. Затем показались самолеты, они спускались все ниже и ниже, словно шли на посадку. Джози плотно сжала губы, стараясь сохранить невозмутимый вид и не показать, как сильно напугана. Рев стал оглушительным. Самолеты пронеслись над их головами. Джози перевела дух – это оказались одномоторные «спитфайры».

– Мемориальный полет[14] в честь пропавшего без вести пилота, – провожая машины хмурым взглядом, сказал Майк. – Это истребители из нашего сопровождения. Прошлой ночью мы потеряли двоих. Теперь еще один. Жаль ребят.

– Самолеты так часто сбивают? – дрогнувшим голосом спросила Джози. – При каждом вылете кто-то гибнет?

– Нет, не каждый раз. Если повезет, все возвращаются на базу. Зависит от того, сопровождают ли нас истребители. Они отвлекают внимание противника. Но иногда приходится лететь без конвоя, тогда надежда только на наших стрелков. И вот тут бывает туго. Английские бомбардировщики не такие маневренные, как немецкие истребители.

– Пожалуйста, давайте поговорим о чем-нибудь другом, – взмолилась Джози.

– Да-да, простите. Итак, в какие магазины вы хотите зайти в Сполдинге?

– О, я составила целый список, – сообщила Джози. – Вещи, которые необходимо купить в первую очередь. А еще прихватила свои старые туфли – посмотрим, можно ли поставить на них новую подметку.

– А галоши, которые я вам прислал, пригодились?

– О, не то слово. Очень выручили. Большое спасибо. Это так мило с вашей стороны. И с размером угадали идеально.

– Моя жена была примерно вашего роста. Я брал наугад, но надеялся, что попаду в точку. Ну, поглядим, удастся ли раздобыть для вас новые сапоги.

Джози замялась.

– Не уверена, что могу позволить себе новую пару. У меня остались небольшие сбережения, но не известно, когда я снова начну работать. Поэтому – только самое необходимое.

– Думаю, в деревне крепкая обувь как раз относится к разряду необходимых вещей. Но сначала давайте отыщем сапожника.

Они шагали по улицам Сполдинга. Джози с интересом поглядывала на витрины магазинов. Она рассчитывала сделать покупки в универмаге «Вулвортс», однако Майк спросил у одного из прохожих, где находится обувной магазин, и их направили в соседний переулок. Там же нашелся и сапожник, взявшийся починить туфли Джози.

Мастер сказал, что работа будет готова после обеда. Они тем временем отправились в универмаг. Там Джози купила пару толстых шерстяных чулок, кусок туалетного мыла, которое теперь тоже подлежало нормированию, и не смогла устоять перед губной помадой «Коти». Также ей удалость купить почти все товары, перечисленные в списке Кэтлин. Когда она протянула кассирше золотой соверен, девушка с недоверием уставилась на монету.

– Что это? – спросила она.

– Соверен. То же, что фунт. Неужели вы никогда не видели соверена? – удивилась Джози.

– Никогда. Это ненастоящие деньги.

– Самые что ни на есть настоящие. Узнайте у вашего заведующего.

– Позвольте, я заплачу, – Майк шагнул вперед, но Джози решительно остановила его.

– Пожалуйста, спросите заведующего, – настаивала она. – Вам подтвердят, что с деньгами все в порядке.

Минуту спустя возле прилавка появилась женщина средних лет. Она взяла у Джози монету, ушла в заднюю комнату и вскоре вернулась с бумажными купюрами.

– Вот ваша сдача, пожалуйста. Простите, нам нечасто приходится видеть золотые соверены, – улыбнулась женщина. Джози улыбнулась в ответ и собрала с прилавка свертки с покупками.

Затем они зашли в магазин, где торговали шерстью и тканями. Майк помог Джози выбрать пряжу красивого зеленовато-голубого оттенка. Она взяла два мотка в надежде, что спицы у Кэтлин найдутся. Наконец, настала пора отправляться на поиски сапог. Задача оказалась не из простых. В нескольких магазинах сказали, что из-за плохой погоды, которая стояла последнее время, все имеющиеся запасы раскупили, а новых поставок пока не было. И все же им повезло: неожиданно в скобяной лавке, где они покупали свечи и керосин, указанные в списке Кэтлин, обнаружилась пара подходящих сапог.

Однако, увидев цену, Джози заколебалась. Зато Майк на этот раз был непреклонен.

– Это мой подарок! – заявил он. – Мы же не хотим, чтобы вы снова поскользнулись в тех огромных сапожищах и грохнулись посреди улицы. А ведь меня может не оказаться рядом, чтобы поднять вас.

– Или чтобы упасть рядом со мной, – хихикнула Джози. Они взглянули друг на друга и улыбнулись, словно два заговорщика. Майк долго не отводил глаз. Наконец Джози смущенно потупилась, щеки у нее пылали. Взгляд Майка заставлял ее испытывать чувства, на которые она не считала себя способной.

Глава 18

Когда, покончив с покупками, они вышли из лавки, на горизонте начали собираться тучи.

– Похоже, будет ливень, – заметил Майк. – Не купить ли нам еще и плащ?

– Не стоит, – сказала Джози. – При необходимости всегда можно воспользоваться зонтиком Кэтлин. И вообще, я не могу вам позволить покупать мне вещи. Я вас почти не знаю.

– Полагаю, в таких случаях вы, британцы, говорите «мы не были представлены должным образом», ну или что-то в этом роде.

– Нет, в той среде, где я выросла, так не скажут. У нас достаточно спросить «как дела, приятель?» – и считается, что вы уже знакомы. А любой, кто угостит вас пинтой пива, – ваш лучший друг. Если вы живете в доме, где людей битком, как сардин в банке, лишние церемонии ни к чему.

– По-моему, когда идет война, на лишние церемонии просто нет времени, – сказал Майк. – Нужно уметь ценить каждое мгновение. Кроме того, с вами я чувствую себя свободно. С той самой секунды, как, пытаясь поднять вас, сам приземлился на снег, а вы расхохотались.

– Да, я тоже, – согласилась Джози. – Знаете, я не из тех, кто склонен посвящать окружающих в подробности своей личной жизни. И однако же вам я рассказала то, что не говорила никому другому. У меня и друзей-то близких никогда не было. Разве что мадам Ольга.

– У каждого должен быть друг, с которым можно обо всем поговорить, – серьезно произнес Майк. – Я знаю, каково это, когда ты совершенно один. – Он огляделся по сторонам. – Еще слишком рано идти за вашими туфлями. Давайте заглянем в кафе, выпьем чего-нибудь горячего. – Майк взял Джози под руку. Это получилось так естественно, что она не сопротивлялась. На центральной улице они набрели на небольшую кондитерскую под названием «Прялка». Майк придержал дверь, пропуская Джози вперед. Они оказались в уютной комнате, на столах сверкали белоснежные скатерти, а стены были обиты тканью с веселым цветочным орнаментом.

– Ох! – выдохнула Джози и замерла.

– Что случилось? – спросил Майк. – Вам здесь не нравится?

– Напротив. Здесь так хорошо. Прямо как в той кондитерской, о которой я вам рассказывала. Такое же ощущение: словно ты открыл дверь и шагнул в другой мир, оставив позади реальность со всеми ее ужасами.

– Замечательно. Тогда давайте сядем и посмотрим, что нам могут предложить.

Из кухни появилась молодая приветливая женщина в белом фартуке и полотняной блузке с закатанными до локтя рукавами.

– Добрый день, мэм, добрый день, сэр, – сказала она, вытирая руки о край фартука. – Чем могу служить?

– Скажите, у вас, случайно, нет кофе? – спросил Майк.

– Как ни странно, кофе у нас есть, – улыбнулась она. – Кофе в свободной продаже, поскольку спрос на него невелик. Чего не скажешь о молоке, приходится экономить и уменьшать порции. Надеюсь, вы не будете возражать?

– Нет-нет, спасибо, я пью черный, – сказал Майк. – А вам с молоком? – добавил он, оборачиваясь к Джози.

– Да, пожалуй, с молоком, – пробормотала Джози. Она не собиралась ставить в известность хозяйку кондитерской, что ни разу в жизни не пробовала кофе.

– Пирожные или бисквиты? – спросил Майк у хозяйки кондитерской.

– Увы, нет, – она с сожалением развела руками. – Мука закончилась. Но вот что у меня есть, так это солодовый хлеб со смородиной. Тосты получаются превосходные.

– Отлично, пусть будут тосты, – согласился Майк. Он дождался, пока хозяйка скрылась на кухне, и наклонился к Джози. – Ради всего святого, что такое солодовый хлеб? Вдруг мне не понравится?

– Понравится. Это очень вкусно – темный дрожжевой хлеб с добавлением кусочков фруктов. Вы что, никогда не пробовали солодовый хлеб?

– Даже не слышал о таком, – прошептал Майк.

– Ну, в таком случае я тоже должна сделать признание, – Джози подалась навстречу ему. – Я никогда не пила кофе.

– Не пили кофе? – Майк выглядел потрясенным.

Джози смущенно пожала плечами.

– Там, где я выросла, люди не пьют кофе.

– Да, вижу, мне предстоит научить вас массе вещей, с которыми вы незнакомы. – Джози подумала, нет ли в этой фразе двусмысленности. Но Майк смотрел на нее с легкой полуулыбкой, которая ей так нравилась. – Сперва морские гребешки, а теперь кофе. Боже, да я не представляю жизни без кофе!

Вернулась хозяйка кондитерской с большим подносом, на котором стояли две чашки черного кофе и фарфоровый молочник.

– Сначала попробуйте черный, – предложил Майк. – Чтобы почувствовать настоящий вкус.

Джози сделала глоток и сморщила нос.

– Горький, – пожаловалась она.

– А теперь добавим молоко и немного сахара, – скомандовал Майк.

Джози снова отхлебнула из чашки.

– Так лучше, – согласилась она. – Неплохой вкус. Полагаю, вы привыкли к нему.

– Неплохой вкус? Да это напиток богов! – со смехом сказал Майк. – Клянусь, я обращу вас в настоящую ценительницу кофе.

Дверь открылась, впустив в помещение волну холода и сырости. Вошли две женщины и заняли столик возле окна. Обе как по команде посмотрели на парочку в углу. Заметив летную форму Майка, посетительницы уважительно кивнули.

– Так, значит, это место похоже на кондитерскую, где вы работали? – спросил Майк.

– Да, очень похоже. Кончено, у нас было не так нарядно, но атмосфера – точь-в-точь как здесь. Забавно, – добавила она, вспомнив недавнюю встречу с Чарли, – на днях я познакомилась с одним из ваших парней. Бедняжка стоял у ворот под проливным дождем, и я пригласила его в дом на чашку чая.

– А, так вы встречаетесь и с другими летчиками? – Майк шутливо вскинул брови.

– Да бросьте, Майк. Парнишка почти ребенок, и у него был такой потерянный вид. Видели бы вы, с каким удивлением он оглядывал нашу кухню, словно пытается вспомнить, какой была настоящая жизнь до войны.

– Он летчик?

– Нет, механик. Чарли говорит, что хотел быть летчиком, но провалился на экзамене по математике.

– Тогда он, наверное, совсем мальчишка. Почти всем нашим механикам лет по восемнадцать-девятнадцать. Вот уж работенка, не позавидуешь – обслуживать вернувшиеся с задания машины, – им частенько приходится отмывать салон самолета, залитый кровью и блевотиной. – Майк осекся. – Прошу прощения за грубость. Когда живешь в казарме, привыкаешь к подобной лексике.

Джози рассмеялась.

– Ничего. Мне приходилось слышать выражения и похлеще. Стэн не особо-то следил за языком. И все же не могу поверить – вы сочувствуете тем, кто работает на земле, когда сами постоянно рискуете жизнью, поднимаясь в небо.

– Думаю, большинству из тех, кто пошел учиться летному делу, нравится опасность, – сказал Майк. – По крайней мере, это помогает нам чувствовать себя живыми.

Джози нахмурилась и внимательно посмотрела на него.

– До войны вы не чувствовали себя живым?

– Нет, – он тоже нахмурился. – Некоторое время – нет, не чувствовал.

«Наверное, после смерти жены», – подумала Джози и поспешила сменить тему.

Они доели тосты из солодового хлеба. Майк допил свой кофе. Но в чашке Джози осталось немного на дне – ей требовалось время, чтобы привыкнуть к необычному вкусу. Затем они вышли из кондитерской и вернулись в обувную мастерскую. Со свежей подметкой туфли выглядели как новенькие.

– Отличная работа, спасибо, – поблагодарила она сапожника.

– Кхм, – сапожник удовлетворенно кивнул. – Новую обувь, пожалуй, еще долго никто не будет покупать. Так что приходится латать старую.

Забравшись в машину рядом с Майком, Джози почувствовала сожаление: казалось, чудесный сон, в который она окунулась, вот-вот растает.

– Прекрасная поездка, – сказала она. – Спасибо, что взяли меня с собой.

– Нет, это вам спасибо. Я уже много лет не общался с женщинами. Уже начал бояться, что разучился разговаривать с ними.

– Вы, должно быть, очень сильно любили жену, – неожиданно для самой себя выпалила Джози.

Лицо Майка на миг исказилось от боли.

– Да, очень.

Остаток пути до дома они проехали молча. Начавший накрапывать дождь превратился в настоящий ливень.

– Похоже, к вечеру пойдет снег, – заметил Майк. – Не самая подходящая погодка для полетов.

– У вас сегодня нет ночного вылета? – спросила Джози.

– Вылет отменяют только в том случае, если погода совсем ужасная.

– Так, значит, днем вам полагалось спать? – Джози бросила на него укоризненный взгляд.

– Да, но я уже говорил, что плохо сплю днем. В казарме стоит дикий шум: парни топают по коридору мимо моей комнаты, под окном ездят грузовики. Снотворное могло бы помочь, но нам нельзя принимать препараты – нужна свежая голова и стопроцентная готовность к работе.

– И куда вы полетите ночью? – спросила Джози.

Майк издал короткий смешок.

– Да вы шпионка! Извините, ничем не смогу помочь – свежую информацию мы получим только завтра на утреннем брифинге. Сейчас немецкие военные эшелоны идут через территорию Франции, и мы бомбим железнодорожные пути. По крайней мере, это не так опасно, как летать над Гамбургом и Бременом. Но мне обидно за французов. Иногда какой-нибудь военный объект находится рядом с красивой старинной церковью. Ненавижу такие задания. Нет, я ничего не имею против удара по противнику, хотя мне жаль парней, которые не по своей воле оказались на войне. Но ненавижу, когда мы получаем приказ бомбить города. Операция возмездия, знаете ли. Каждую ночь происходят авианалеты на Лондон, а на следующую ночь мы наносим ответный удар по немецким городам. Все это так глупо, так бессмысленно. – Майк смотрел прямо перед собой через лобовое стекло, залепленное мокрым снегом. – Надо было идти в истребители. Открытый бой лицом к лицу с противником. Это как-то честнее, что ли. Но они сказали, что экипажи тяжелых бомбардировщиков нуждаются в пополнении. И вот я здесь!

– Ну, кто-то ведь должен заниматься этим, – заметила Джози. – Если бы мы не наносили ответные удары, сдерживающие противника, немцы уже давным-давно высадились бы в Англии.

– Я все еще не уверен, что нам удастся предотвратить вторжение, – вздохнул Майк. – Такое ощущение, что у фрицев неограниченные военные ресурсы, а мы латаем двигатели наших самолетов, подвязывая их веревками и резинками.

– То же самое говорил Стэн: когда их готовили к отправке в Северную Африку, некоторым мужчинам приходилось тренироваться с палками, потому что винтовок на всех не хватало.

– Верно. Немцы годами готовились к этой войне, а мы молча наблюдали. Нам следовало вмешаться гораздо раньше и попытаться предотвратить катастрофу.

Впереди показалась деревенская улица. Майк подкатил к дому и развернул машину так, чтобы Джози оказалась возле самых ворот.

– Надеюсь, вы купили все, что хотели?

– Да. Еще раз вам спасибо, – кивнула Джози и, протянув руку, накрыла лежащую на руле руку Майка. – Пожалуйста, берегите себя, ладно?

Улыбка тронула губы Майка.

– Обещаю, буду стараться изо всех сил.

Джози вышла из машины и, стараясь не оглядываться, торопливо зашагала по аллее, ведущей к дому.

* * *

Разложив покупки на кухонном столе, Джози отправилась в гостиную, где мисс Харкорт по-прежнему сидела возле камина, и протянула ей сдачу.

– Вам удалось найти все, что было в списке Кэтлин? – спросила она.

– Да, за исключением керосина. Точнее, я купила только половину того, что заказывала Кэтлин. Выдача керосина теперь тоже нормирована.

– Как и всего остального, – вздохнула мисс Харкорт. – Жизнь стала такой утомительной. Иногда приходит мысль: а стоит ли вообще продолжать жить?

– Мы должны продолжать, – твердо заявила Джози. – Иначе Гитлер решит, что победил.

– Совершенно верно, – кивнула мисс Харкорт, поднимаясь из кресла. – Итак, хотите, чтобы я дала вам новую книгу?

– Это было бы очень любезно с вашей стороны, – сказала Джози, направляясь вслед за хозяйкой. – Брр, кажется, сегодня тут холоднее обычного, – добавила она, переступая порог библиотеки.

– Да, задерживаться не стоит, – согласилась мисс Харкорт. – Во времена моего отца во всех комнатах горели камины, наш дом был уютным и теплым. Но тогда мы не испытывали недостатка в дровах, в поместье всегда было много старых поваленных деревьев. Мне пришлось продать землю и лес, чтобы оплатить долги отца после его смерти. – Пожилая женщина удрученно качнула головой, словно укоряя себя за то, что проявила слабость, пустившись в воспоминания. – На чем остановимся в этот раз, снова детектив?

– У вас есть книги о Канаде? – спросила Джози.

– О Канаде? Вы заинтересовались страной, потому что тот мужчина, с которым вы ездили в город, канадец?

– Да. Мне трудно представить то, что он описывает. Майк говорит, зимой у них полно снега.

Мисс Харкорт несколько мгновений молча смотрела на Джози.

– Дайте-ка подумать, – наконец произнесла она. – О, кажется, я знаю, что вам подойдет.

Она прошла вдоль полки и вытащила книгу.

– Вот, пожалуйста, «Уайтоки из Джалана»[15]. Здесь рассказывается о семье, живущей в Онтарио на берегу озера. Легкое и крайне приятное чтение.

– Спасибо. Я буду очень аккуратна. Прежде чем сесть читать на кухне, уберу всю еду и накрою стол чистой салфеткой.

Мисс Харкорт кивнула.

– А как ваше плечо? Заживает?

– Да, уже гораздо лучше. Скоро смогу нормально двигать рукой. – Она посмотрела на пожилую женщину. – Полагаю, вы захотите, чтобы я поскорее убралась из вашего дома, но… – Джози запнулась, набираясь храбрости, прежде чем продолжить, – … но у меня есть одно предложение. Если вы позволите мне остаться, я постараюсь вернуть к жизни ваш огород. Альф Бэджер даст семена для посадки и научит ухаживать за растениями. А еще построит курятник. Когда потеплеет, мы заведем кур. И у нас всегда будут свежие яйца. Также я могла бы взять на себя обязанности кухарки. Откровенно говоря, поварскими талантами Кэтлин не блещет.

– Совсем не блещет, – мисс Харкорт улыбнулась – это была самая настоящая открытая улыбка. – Но разве от вас не потребуют вступить в Женскую трудовую армию?

Джози задумчиво пожевала губу.

– Доктор сказал, что из-за сотрясения мозга мне нельзя выполнять тяжелую работу. Кроме того, я внесу свой вклад, разбив сад победы[16], не так ли?

Холодные глаза мисс Харкорт уставились на Джози.

– В том, что вы говорите, есть смысл. Но учтите, я не смогу вам платить. Мое финансовое положение значительно пошатнулось во время Великой депрессии.

– Мне не нужно платить, пока я получаю стол и крышу над головой, – сказала Джози. – И как знать, если дело пойдет успешно, мы сможем продавать на рынке излишки продукции – овощи и яйца – и заработаем немного деньжат.

– Немного деньжат? – фраза позабавила мисс Харкорт. – Да, немного деньжат нам не помешает.

В тот вечер Джози ложилась спать с чувством глубокого удовлетворения. Она не помнила, когда в последний раз испытывала такое чувство. Ее не собираются выгонять на улицу. Более того, теперь у нее появилась цель: Джози уже воображала грядки, полные овощей, и насесты в курятнике, заваленные свежими яйцами. Она предпочла отмахнуться от мысли, что никогда в жизни не работала на земле и понятия не имеет, как обращаться с курами. Джози была полна решимости – взяться за дело и добиться успеха. Но вдруг ее желание остаться в деревне как-то связано с тем, что поблизости находится один симпатичный пилот? Она как раз обдумывала это предположение, когда дом содрогнулся от рева двигателей. Джози соскочила с кровати и бросилась к окну. В небе стояла полная луна, на фоне которой хорошо были видны силуэты взлетающих бомбардировщиков. Одна за другой машины уходили в ночную тьму. Джози насчитала пять самолетов, и за штурвалом одного из них сидит Майк.

«Пожалуйста, верни его домой целым и невредимым», – прошептала она.

Глава 19

В четверг Кэтлин объявила, что им не помешало бы купить еще картошки, если, конечно, Джози согласится прогуляться до деревенской лавки. Джози всегда искала повод, чтобы улизнуть из дома, к тому же ей не терпелось испробовать свои новенькие сапоги. Когда же она увидела на улице двух женщин, идущих в сторону церкви, то сразу вспомнила приглашение Роуз Финч – присоединиться к их женской «институции». С домашними делами на сегодня было покончено, картошка понадобится Кэтлин только к ужину, так что Джози решила заглянуть на собрание местного кружка рукоделия. Она купила в лавке три оставшиеся картофелины, заодно прихватила банку печеных бобов, а затем, перейдя улицу, вошла в церковный зал. Женщины уже были на месте, рассевшись вокруг длинного деревянного стола, они оживленно болтали, ровный гул их голосов наполнял зал. По столу были раскиданы куски ткани, перед некоторыми дамами лежали клубки шерсти и спицы. Роуз Финч вскинула глаза от работы, заметила стоящую на пороге Джози и помахала ей.

– Идите к нам, дорогая! – Роуз обернулась к группе своих приятельниц. – Это миссис Бэнкс, которую поселили в особняке сами-знаете-у-кого. Я подумала, ей не помешает дружеская компания. Просто для разнообразия.

– О, конечно! Идите к нам! – улыбки собравшихся сделались шире. Нэн Бэджер тоже приметила Джози и помахала ей с другого конца стола. Какая-то пожилая женщина с жидкими седыми волосами, собранными на затылке в тугую кичку, ласково похлопала по скамейке возле себя.

– Пробирайтесь сюда, дорогая! – позвала она.

Джози благодарно улыбнулась и скользнула на свободное место.

– Только, боюсь, пока от меня мало пользы, – она показала висящую на перевязи руку.

Одна из вязальщиц рассмеялась:

– Мы не собираемся заставлять вас работать. Время от времени мы действительно шьем и вяжем, но в основном кружок рукоделия – это повод собраться подальше от наших мужчин или, как в вашем случае, подальше от вашей хозяйки.

Все дружно рассмеялись.

– Меня зовут миссис Адамс, – представилась круглолицая женщина с кичкой на затылке. – Анни Адамс. Легко запомнить, не правда ли, – первая буква алфавита. Расскажите же, как вы ладите со своей хозяйкой?

– У меня есть крыша над головой, которой не было в Лондоне, и это самое главное, – сказала Джози.

– Держу пари, теплым их прием не назовешь.

– Да, они не особенно приветливы. Думаю, мисс Харкорт слишком долго жила одна. И поэтому слишком крепко держится за свои правила.

– Она слишком заносчива, вот что я вам скажу, – отрезала Анни. – Сколько раз мы приглашали ее на деревенские праздники, и в наш кружок тоже. И всякий раз она отказывается с таким видом, будто ей предложили что-то неприличное. – Анни окинула взглядом товарок. – Я считаю, во время войны нет места высокомерию. Мы все должны сплотиться.

Вскоре собравшиеся перешли к разговорам о военных новостях и о том, где служат их мужья и сыновья. Обе темы были не особенно радостными. Анни сказала, что уже несколько недель не получала вестей от своего Джека. Кажется, он служит в атлантическом конвое.

– А где ваш муж, миссис Бэнкс? – спросила сидевшая напротив Джози девушка.

– Точно не знаю. Когда Стэн уезжал, он считал, что их отправляют в Северную Африку.

– Их всех теперь отправляют в Северную Африку, – вставила другая женщина.

– До того, как наш дом разбомбили, я получила от него только одно письмо, большая часть которого была вымарана цензурой, – добавила Джози. – Теперь я живу здесь, но Стэн не знает, куда мне писать. Я сообщила новый адрес, но как скоро письмо дойдет – неизвестно.

– Не понимаю, почему правительство считает, что мы должны бить фрицев в Африке? – раздался еще один голос. – Что плохого в том, чтобы защищать собственный остров. И скажите, пожалуйста, какой толк, если парни одержат победу за океаном, вернутся домой и обнаружат, что враг стоит у родного порога?

Раздался одобрительный гул, все согласно закивали.

Нэн Бэджер оставила вязание, подошла к чайному столу и вернулась с чашкой чая и печеньем для Джози.

– Как дела у девочек? – спросила Джози, когда Нэн поставила перед ней угощение.

– Все хорошо, если не считать нескольких неприятных моментов, которые Лотти пришлось пережить в школе, – гадкие замечания в ее адрес. В том числе и от одного из учителей. Альф собирался пойти поговорить с ними. Но Лотти не хочет устраивать сцен. И я могу понять. Она такая тихая прилежная девочка. Сидит наверху со своими учебниками, ее почти не слышно. Зато малышка Дороти болтает без умолку, не то что в первые дни. Поначалу она ужасно беспокоилась о маме, оставшейся в больнице, и всего боялась, включая нашего пса. Но Шейла помогла ей освоиться. Милая, добрая и внимательная девочка. Удивительно, особенно если учесть, через что ей пришлось пройти.

– Вы имеете в виду бомбежки?

Нэн придвинулась вплотную к Джози и понизила голос.

– Мама отправила Шейлу в эвакуацию, потому что обзавелась новым бойфрендом и не хотела, чтобы дочка мешалась под ногами. Шейла говорит, что, когда она подросла и перестала быть маленькой куколкой, мама стала относиться к ней хуже.

– Какой кошмар!

– Да. Я рада, что могу дать девочке тепло и заботу, пусть и временно. И Дороти тоже. От ее мамы уже неделю нет никаких вестей. Мы надеемся, что с ней все в порядке. Отец Дороти на фронте. Точно не известно, где именно, совсем как с вашим мужем.

Слушая Нэн, Джози обмакнула краешек печенья в чашку с жидким безвкусным чаем. Видимо, женщины пытаются растянуть чайный паек, как только возможно.

– Мой Альф собирается зайти к вам завтра. Вы будете дома? – спросила Нэн.

На миг Джози показалось, что вся деревня в курсе – позавчера она каталась с летчиком в его автомобиле, – хотя в вопросе Нэн не было и намека на осуждение.

– Конечно, я буду дома. Жду не дождусь, когда возьмусь за дело. Такой большой огород, и простаивает впустую.

Нэн кивнула.

– Но придется попотеть, труд не из легких, – предупредила она. – Однако есть и приятные стороны – работа на свежем воздухе, а еще приятнее – когда ты можешь положить на стол овощи, выращенные на своем огороде. Альф уже приготовил для вас семена и хороший компост.

Джози смущенно улыбнулась.

– Ему придется проявить терпение, обучая меня. Никогда в жизни не приходилось иметь дело с землей. Я родилась и выросла в центре Лондона.

Нэн сочувственно поцокала языком.

– Думаю, я не смогла бы жить в городе, в толчее, зажатой среди домов.

– А я наоборот. Признаться, вначале мне было немного не по себе – эти бескрайние поля, открытое пространство, – я чувствовала себя такой беззащитной. Но теперь начинаю привыкать.

– Этак вы не захотите возвращаться в город, когда муж придет с войны, – со смехом вставила миссис Адамс.

Слова женщины были всего-навсего шуткой, но Джози показалось, что ее ударили кулаком в живот: она вдруг поняла, что не хочет возвращаться в город со Стэном.

* * *

На следующий день пришел Альф Бэджер. Джози повела его показывать огород. Осмотрев владения, он указал на грядку, покрытую почерневшими от мороза листьями, и сказал, что начать следует с нее.

– Думаю, это остатки кудрявой капусты. Она растет дичком, но я бы на вашем месте выкопал и посадил заново. У вас есть садовый инструмент?

– Должен быть в сарае. Но он заперт на замок. Я схожу к Кэтлин, попрошу ключи.

Кэтлин на кухне не оказалось. Служанка решила немного вздремнуть после обеда. Джози прошла по узкому коридору позади прачечной и постучала в дверь ее комнаты. После короткой паузы на пороге появилась Кэтлин, встрепанная и раскрасневшаяся.

– Иисус, Мария и святой Иосиф, – крайне недовольно воскликнула она. – Что это еще вам вздумалось меня беспокоить в такое время? Я ведь, кажется, просила не заходить на мою половину!

– Извините. Но как еще я могу получить ключ от сарая? – сказала Джози. – Пришел Альф Бэджер. Он научит меня обрабатывать грядки, а для этого нам нужны инструменты.

– О Боже, нет мира нечестивым[17], – горестно вздохнула Кэтлин. – Что же, придется выйти и отпереть вам сарай.

– Просто дайте ключ, я сама открою.

Ирландка сердито замотала головой.

– Нет, я обещала хозяйке, что не выпущу его из рук. – Кэтлин протопала по коридору в кухню, надела резиновые сапоги и, спустившись с заднего крыльца, направилась в сарай. Джози следовала за ней по пятам. Отперев дверь, Кэтлин первой вошла внутрь.

– Ну вот, сами видите, тут полная неразбериха, – она развела руками. – Ничего толком не найдешь. Ладно, вот вам лопата и вилы, а я попытаюсь навести порядок.

– Не обязательно делать это прямо сейчас, – сказала Джози. – Позже я помогу вам.

– Нет-нет, – запротестовала Кэтлин. – Я сама. Вы ведь здесь временный гость. А на мне лежит ответственность за сохранность имущества.

Джози взяла инструменты и вернулась к Альфу, недоумевая, почему Кэтлин так ревниво относится к хозяйским вещам. Из того, что Джози успела заметить, ей не показалось, что в сарае царит какой-то особенный беспорядок. Она видела глиняные горшки, расставленные на длинной деревянной скамье, и холщовые мешки – возможно, с удобрением, – сваленные в дальнем углу, а также паутину на окнах и толстый слой пыли на подоконнике. Неужели Кэтлин опасается, что Джози может что-нибудь украсть? Там и глаз-то положить не на что.

Альф взялся вскапывать грядку. Он разбивал комья земли вилами, а затем переворачивал их лопатой.

– Хорошая у вас здесь земля, – похвалил мистер Бэджер. – А когда мы добавим немного компоста, станет еще лучше. Попомните мои слова: вы будете гордиться своим огородом, когда он начнет давать урожай.

– Пока не будем вскапывать слишком много, – сказала Джози, наблюдая, как Альф движется вдоль гряды, орудуя вилами с удивительной для его возраста легкостью. – Боюсь, потребуется еще какое-то время, пока рука у меня окончательно заживет.

– Договорились, моя дорога, – согласился Альф. – Тогда сегодня посадим немного картошки и лука, а остальные семена можете проращивать в комнате на кусочке фланели, затем пересадите их в горшки, а уж после – на грядку.

– На кусочке фланели? – повторила Джози. В голове, словно вспышка, промелькнул образ: а ведь ей приходилось ухаживать за растениями! Однажды кто-то подарил Джози семена горчицы и кресс-салата, и они проросли, разложенные на влажной ткани. Воспоминания детства заставили улыбнуться: как она гордилась, когда семья ела выращенную ею зелень.

– Да-да, чтобы семена быстрее пошли в рост, сверху тоже накройте их влажной тряпочкой. – Альф достал из мешка несколько картофельных клубней, разложил в приготовленной борозде и засыпал сверху землей, смешанной с компостом. Затем посадил лук. – Ну вот, готово. Когда освоитесь и набьете руку, сможете заставить эту землю кормить вас.

– Спасибо, Альф. Можно пригласить вас на чашку чая? Утром я напекла свежих булочек.

– Благодарю, к сожалению, не могу задерживаться: обещал помочь Нэн со стиркой. Одной ей не справиться с тяжелыми простынями. Поясница у моей старушки дает о себе знать. Да и у меня спина побаливает.

Джози почувствовала укол совести: она заставила Альфа копаться в огороде, да еще с больной спиной, когда у него и дома забот хватает.

– Передайте Нэн мои наилучшие пожелания. И девочкам тоже.

Мистер Бэджер улыбнулся.

– Обязательно передам. После того, как у нас появились эти девочки, Нэн буквально воспрянула духом. Наша дочка умерла совсем маленькой – ее унесла корь. А теперь девчушки стали для нас новой жизнью… Не представляю, что будет, когда придет время отправлять их обратно в Лондон. Разлука разобьет жене сердце.

Глава 20

Когда Джози и Альф обогнули дом и свернули на дорожку, ведущую к воротам, их приветствовал бодрый голос.

– Добрый день! А мы зашли проведать вас! – молодой человек в летном комбинезоне открыл створку ворот и помахал рукой, позади него неловко топтались еще двое в военной форме.

– Похоже, у вас гости, – заметил Альф.

– О да! – Джози помахала Чарли в ответ. – Это механик с авиабазы, которого я на днях пригласила на чашку чая. Совсем еще мальчик и ужасно скучает по дому.

– Сдается мне, они все тут скучают, – сказал Альф. – Ну что же, оставляю вас в хорошей компании.

– Спасибо, Альф, – снова горячо поблагодарила его Джози. – Вы не представляете, как я ценю вашу помощь.

Молодые люди посторонились, пропуская мистера Бэджера.

– Мы не вовремя? – встревожился Чарли.

– Нет-нет, все в порядке, – успокоила его Джози. – Мы как раз закончили посадки в огороде, и я собиралась выпить чаю.

– Я привел друзей. Надеюсь, вы не против? Рассказал парням, какая замечательная у вас кухня, и они захотели посмотреть своими глазами.

– Конечно, – улыбнулась Джози. – Надо сказать, вам повезло: мы раздобыли немного муки, и сегодня утром я испекла сладкие булочки. Идемте.

Спутники Чарли заметно оживились и сделали шаг вперед.

– Позвольте представить, – начал он, – мой друг Дикки Деннисон. А это – Джей-Джей. Пожалуйста, не спрашивайте, как звучит его настоящее имя, потому что выговорить это невозможно. Джей-Джей – поляк. ВВС Польши успели вовремя покинуть страну[18]. Джей-Джей – настоящий ас, улетел на своем самолете из-под носа у фрицев. И, в отличие от других офицеров, не чурается нас, плебеев-механиков.

– Как поживаете мадам? – поздоровался поляк. Его английский звучал по-школьному правильно и натянуто.

– Рада познакомиться, мальчики. Заходите в дом и не забудьте хорошенько вытереть ноги. А то нашей Кэтлин только дай повод поворчать.

Гости последовали за Джози через черный ход на кухню, на пороге каждый старательно вытер ноги о коврик.

– Ну, видишь, Дикки, я же говорил – кухня прямо как у нас дома, – воскликнул Чарли. – Мы с Дикки вместе учились в школе, – пояснил он, оборачиваясь к Джози. – И оба хотели стать пилотами. Только он дальтоник, а я провалился по математике. Так что оба мы стали скромными механиками.

– Вы делаете важное дело, – сказала Джози. – Самолеты не летали бы, если бы вы ими не занимались. Верно?

– Ну, если так посмотреть, то, пожалуй, вы правы, – согласился Чарли.

– Садитесь, отдыхайте. Чайник скоро закипит. – Джози сновала по кухне, накрывая на стол: расставила чашки и поставила перед каждым из гостей тарелку с булочкой. – Постарайтесь не налегать на маргарин и на джем. Нам повезло, перед войной кухарка сделала большие запасы варенья. Однако хотелось бы растянуть его как можно дольше.

– О, что за чудесное угощение, – закатывая глаза, протянул Дикки, – настоящие булочки к чаю! Наша кухарка пекла такие же.

– Не знал, что их положено есть таким образом, – сказал Джей-Джей, наблюдая, как приятели разрезают булочку, намазывают маргарином и джемом, а затем соединяют обе половинки.

– В наших краях их принято подавать со взбитыми сливками, – прокомментировал Чарли.

– Местный фермер обещал дать немного сливок, – сказала Джози. – Возможно, когда придете в гости в следующий раз, попробуем булочки так, как принято у вас.

– Замечательно! Хотя, конечно, местные сливки не идут ни в какое сравнение с нашими девонширскими. – Чарли с улыбкой подмигнул приятелю.

– Девонширские сливки? – Дикки презрительно фыркнул. – Отличные сливки, после наших корнуолльских. Корнуолл – вот где делают настоящие взбитые сливки!

Джози догадалась, что это шутливое соперничество – игра, принятая у Чарли и Дикки. Хотя она понятия не имела, чем девонширские сливки отличаются от корнуолльских. Меж тем Джей-Джей был занят поеданием булочки.

– Очень вкусно, – похвалил поляк. – Мне нравится английская кухня. Но только не в нашей казарменной столовой.

– Вас плохо кормят? – спросила Джози.

– Да не особенно хорошо, – кивнул Дикки. – А где сейчас хорошо кормят? В основном тушеные овощи. И почти без мяса. Только жирные пудинги с кусочками колбасы. Или жутко пересушенная треска. За обедом ты сидишь в окружении голодных парней, которые стараются затолкать в себя как можно больше и как можно быстрее.

– А ты мечтаешь посидеть дома, за красиво накрытым обеденным столом, – тихо добавил Чарли.

– Поесть без спешки, – подхватил Дикки. – Поболтать с близкими, рассказать, как прошел день, посмеяться над разными мелочами.

Приятели молча слушали Дикки и согласно кивали.

– А где ваши родные края, Джей-Джей? – спросила Джози. – Вы давно здесь?

– Чуть больше года. Родители остались в Варшаве. Но от них нет писем. Даже не знаю, живы ли они. В Польше сейчас дела плохи. Мне хотелось бы вытащить их оттуда, но это невозможно.

– Не вешай нос, Джей-Джей, – Дикки хлопнул худощавого блондина по плечу, – зато теперь у тебя есть мы.

– Спасибо, я просто счастлив, – притворно нахмурившись, буркнул летчик. – Эх, ребята, и все же у вас не умеют готовить, как готовила моя мама. Я бы все отдал за ее клецки и пирожки со сливой. – Поляк спохватился и бросил испуганный взгляд на Джози. – Я не это имел в виду, мэм. Булочки просто великолепны!

– Потрясающие! – добавил Дикки. – Спасибо, миссис Бэнкс.

Скрипнула дверь. Все дружно повернули головы и уставились на появившуюся на пороге Кэтлин.

– Что тут происходит? – ирландка медленно обвела взглядом собравшихся. – Так-так, похоже, это становится правилом: стоит мне отлучиться на минуту, как на кухню вваливается толпа незваных гостей.

– Разве вы не помните, Кэтлин, этот молодой человек заходил к нам на днях, – сказала Джози. – А это – его товарищи. – Она кивнула в сторону пилота и второго механика. – Джей-Джей – польский летчик. Ему пришлось покинуть свою страну.

– А, то-то я слышала иностранный акцент, – хмыкнула Кэтлин. – Польский, говорите? А как мы можем быть уверены? Вдруг он немец?

– Ну, главным образом потому, что я каждую ночь летаю бомбить Германию, – улыбнулся Джей-Джей.

– Могли бы поинтересоваться моим мнением, прежде чем приглашать их сюда? – Кэтлин обратила взгляд к Джози.

– Вы же сами просили не беспокоить вас во время отдыха, – сладким голосом пропела Джози. – Я напекла булочек из муки, которую купила по своей продовольственной книжке. Не хотите присоединиться к нам, Кэтлин?

– Нет, спасибо, я не голодна, – сухо процедила служанка. – А куда вы дели садовый инструмент?

– Я вернула бы инструмент на место, но вы же заперли сарай. Мы могли бы сделать второй ключ для меня, раз уж вы так боитесь кражи и не хотите оставлять лопаты на улице.

Джози видела, что поставила Кэтлин в тупик. Но прежде, чем та успела ответить, Дикки спросил:

– Вы ирландка, верно?

– Да. И что с того? – Кэтлин с вызовом уставилась на молодого человека.

– Просто у нас в эскадрильи есть механик-ирландец, из Северной Ирландии, само собой. Иначе он воевал бы на другой стороне. – Дикки улыбнулся. – В следующий раз прихватим его. Бьюсь об заклад, парень не прочь поболтать с кем-нибудь из своих. Его зовут Патрик. Патрик О’Брайен. Ну а как еще! Разве не всех мужчин в Ирландии зовут Патриками?

– Нет, не всех, – оскорбилась Кэтлин. – У нас достаточно своих Майков, Бренданов, Брайанов и Джорджей. Однако в ирландских семьях действительно чтят святого Патрика. Я хочу сказать – в католических семьях. Не то что у этих варваров-протестантов.

– Вот видите, у нас с вами много общего, – продолжил Джей-Джей. – Я тоже католик и тоже живу в окружении варваров. Мы даже не имеем возможности регулярно бывать на мессе, только в тех случаях, когда к нам приезжает священник. В эскадрилье очень мало католиков, и начальство не считает важным приглашать его каждое воскресенье.

– А я вообще не могу попасть на мессу, – сказала Кэтлин. – Ближайшая церковь находится в Холбиче, но автобусы по воскресеньям теперь не ходят. Это негуманно, вот что я вам скажу. Английских протестантов-язычников совершенно не волнует, что такие люди, как я, лишены воскресного богослужения.

– Вы могли бы сесть на велосипед и доехать до Холбича, – беззаботным тоном предложил Чарли. – Тут ведь совсем рядом, миль пять, если не ошибаюсь?

– Пять миль на велосипеде зимой по слякоти – по-вашему «совсем рядом»? Ну да, конечно, вы ведь не пятидесятилетняя пожилая женщина, – прошипела Кэтлин. Она повернулась спиной к гостям и принялась ожесточенно греметь стоящими на плите кастрюлями.

Чарли поднялся из-за стола.

– Думаю, нам пора, – сказал он. Его товарищи разом вскочили на ноги.

– Большое спасибо, миссис Бэнкс, – поблагодарил Дикки. – Если бы мы рассказали парням на базе, что в деревне есть дом, где угощают булочками и чаем, у ваших ворот выстроилась бы длиннющая очередь.

– Но мы им не скажем, – подмигнул Чарли. – Это будет наш секрет.

– А куда вы обычно ходите, если выдается свободное время? – спросила Джози.

Дикки грустно качнул головой.

– Попасть в ближайший город без машины невозможно. А машины ни у кого из нас нет. Мы пытались наведываться в деревенский паб, но хозяин ясно дал понять, что не желает делиться с нами своими запасами пива. Остается бар в армейской столовой. Но мы обычно работаем по вечерам, поскольку большинство вылетов приходится на ночь. Так что на развлечения остается не так много времени, если только в пинг-понг и дротики, когда удается выкроить пару-тройку часов в течение дня.

Молодые люди еще раз поблагодарили миссис Бэнкс и вежливо попрощались с Кэтлин, которая не удостоила их ответом. Джози проводила гостей и остановилась, задумчиво глядя в пространство: в ее голове зародился план, пока не ясный ей самой. Затем она прошла в переднюю часть дома. Пересекая холл, Джози заметила, что дверь во вторую большую гостиную слегка приоткрыта. Осторожно приблизившись, она заглянула внутрь. Мисс Харкорт стояла возле рояля, накрытого чехлом от пыли. Отогнув край чехла, она водила ладонью по черной лакированной крышке. Почувствовав чье-то присутствие, мисс Харкорт подняла голову и вздрогнула от неожиданности, обнаружив наблюдающую за ней Джози.

– Что вам надо? – раздраженно спросила хозяйка.

– Простите. Я не хотела вас напугать, – извинилась Джози. – Вы играете на рояле?

– Раньше играла. Но теперь у нас не хватает угля, чтобы обогреть эту гостиную. Да и в моей тоже не жарко. А садиться за инструмент с заледеневшими пальцами нельзя.

– Может быть, летом вы снова начнете играть? – сказала Джози.

Мисс Харкорт уставилась на молодую женщину так, словно имела дело с человеком из какого-то иного, чуждого ей мира, чье поведение казалось странным.

– Так что вы хотели? – помолчав, спросила она. – Или просто шпионили за мной?

– Нет, мисс Харкорт! Я искала вас. Не могли бы мы поговорить?

– Хорошо. Пойдемте туда, где тепло, поближе к камину.

Джози пропустила хозяйку вперед и дождалась, пока та усядется в свое любимое кресло, затем опустилась на краешек стула напротив.

– Итак? – напряженным тоном произнесла мисс Харкорт.

– Насколько я понимаю, у вас возникли некоторые трудности из-за нехватки денег, – начала Джози.

– А у кого сейчас их нет, трудностей? – резко ответила пожилая женщина. – Разве что у спекулянтов на черном рынке. Вот уж кто не в убытке.

– Совершенно верно. Но у меня есть предложение. Сегодня механик с авиабазы – Чарли Вентворт, помните? – снова заходил к нам. И привел с собой двух товарищей. Они рассказывали, что практически безвылазно сидят в казармах, потому что у них нет возможности добраться до ближайшего города. А еще я угостила их булочками, которые испекла утром. Ребята были в восторге. И тогда я подумала… У вас в особняке столько прекрасных комнат, и все стоят закрытыми. И столько красивой посуды, которой тоже никто не пользуется. Почему бы нам не превратить просторную комнату с роялем в нечто вроде небольшого кафе? Мы будем подавать чай и, если получится, булочки или кексы. А ребята хотя бы на время почувствуют себя в домашней обстановке. Естественно, мы станем брать небольшую плату. Из этих денег можно было бы купить побольше угля для отопления и еще кое-какие полезные вещи.

В комнате повисла гробовая тишина.

– Это абсолютно исключено, – словно выплевывая каждое слово, отчеканила мисс Харкорт. – Как вы смеете являться сюда, навязывать мне свои безумные идеи и диктовать, как мне следует вести хозяйство в собственном доме?! Можно подумать, я позволю, чтобы в моей гостиной собирались толпы летчиков, портили мою мебель и били мою посуду. Мне казалось, я ясно дала понять, что не желаю иметь дело с посторонними, и уж тем более со всяким отребьем в военной форме.

– Вам не придется иметь с ними дело, если только сами не захотите, – сказала Джози. – Я готова взять на себя всю работу: убирать комнату, накрывать столы, печь, подавать чай, следить за порядком.

– Вы либо глупы, либо невероятно упрямы. Я ведь уже сказала: нет и еще раз нет! – мисс Харкорт сорвалась на крик. – И хватит об этом. – Она угрожающе вкинула руку. – Судя по всему, ваше плечо достаточно зажило, коль скоро вы готовы обихаживать незнакомых мужчин? Полагаю, вы уже в состоянии подыскать себе более подходящее жилье. И чем скорее, тем лучше.

Джози поднялась со стула.

– От чего вы так старательно отгораживаетесь? – спросила она, чувствуя, что тоже начала повышать голос. – Вы явно несчастны. У вас нет друзей. Рядом с вами нет ни единого человека, который мог бы утешить вас в трудную минуту. Ваш дом ломится от прекрасных вещей – многим такие и не снились, – а вы храните свои сокровища в шкафах, где они только пыль собирают. И все потому, что боитесь поделиться этой красотой с окружающими.

– Достаточно! Пожалуйста, уходите!

– Если бы вы только попробовали открыть свой дом. Возможно, окажется, что присутствие молодых людей заставит и вас почувствовать себя живой. Все лучше, чем прозябать взаперти в четырех стенах как мраморная статуя, бесчувственная и холодная.

– Я сказала – вон! – мисс Харкорт вскочила с кресла. – Чтобы к завтрашнему утру духу вашего здесь не было! Я немедленно свяжусь с социальной службой, которая привезла вас сюда. Я больше не намерена терпеть эти наглые выходки. Явились в мой дом из сточной лондонской канавы и осмеливаетесь учить меня жизни. К вашему сведению, я вполне довольна своей судьбой! И мне никто не нужен! А теперь убирайтесь с глаз долой, пока я…

Внезапно мисс Харкорт побледнела, схватилась за грудь и рухнула обратно в кресло.

Глава 21

– Кэтлин! – закричала Джози. – Кэтлин! Сюда, быстрее, хозяйке плохо!

Через мгновение служанка пулей влетела в гостиную.

– Пресвятая Матерь Божья, что случилось?!

– Она рассердилась, начала кричать, а затем схватилась за грудь и упала.

– Это сердце. Доктор предупреждал – у нее слабое сердце. – Кэтлин опустилась на колени рядом с креслом и заглянула в побледневшее лицо пожилой женщины.

– Нужно перенести мисс Харкорт в спальню и уложить в постель, – сказала Джози. Ее собственное сердце готово было выпрыгнуть наружу. Хотелось прижать руку к груди и укротить этот бешеный стук.

– Нет, не двигайте ее, – воскликнула Кэтлин. – Телефон! Надо позвонить доктору.

– Может, лучше вызвать скорую?

– Нет, хозяйка терпеть не может больниц. Она бы ни за что не поехала.

– Хорошо. Я останусь с ней, а вы звоните.

Кэтлин упрямо качнула головой.

– Никогда в жизни не пользовалась этим адским приспособлением и сейчас не собираюсь. Да я и не знаю, как оно работает.

– Где находится аппарат? – спросила Джози, с тревогой поглядывая на посиневшие губы мисс Харкорт. Она не припоминала, чтобы видела в доме телефон.

– У нее в кабинете.

– В кабинете? Где это?

– По коридору мимо библиотеки, в самом конце. Давайте, пошевеливайтесь.

– Как зовут доктора? – спросила Джози, устремляясь к выходу.

– Пэкер. Доктор Пэкер, – выкрикнула Кэтлин. – Ради всего святого…

В этот момент мисс Харкорт пошевелилась и открыла глаза.

– Что за суматоха? – слабым голосом спросила она. – Что происходит?

– Вы потеряли сознание. Джози сейчас вызовет доктора, – сказала Кэтлин, все еще стоя на коленях возле кресла и похлопывая хозяйку по руке. – Не волнуйтесь. Я пока побуду с вами.

Джози, не теряя больше ни секунды, выбежала в холл и припустила по коридору мимо библиотеки. Коридор вел в заднюю часть дома и заканчивался дверью. Джози распахнула ее и оказалась в комнате, где стоял письменный стол, а вдоль стен возвышались книжные полки. На углу стола она заметила телефонный аппарат. До сих пор ей не приходилось пользоваться телефоном, но она видела на рекламных плакатах, как это делается, когда нужно вызвать полицию или скорую. Джози сняла трубку и нажала на небольшую черную кнопку, расположенную на аппарате.

– Оператор, – раздался в трубке женский голос. – Номер, пожалуйста?

– Мне срочно нужен врач, – Джози задыхалась, с трудом выговаривая слова. – Доктор Пэкер. Я не знаю его номера.

– Назовите ваш адрес?

– Я не знаю названия улицы. Мы находимся в деревне. Кажется, Саттон-Сент-Джайлс. Доктор Пэкер должен прийти в большой дом, который стоит на окраине деревне. У хозяйки, мисс Харкорт, случился сердечный приступ. Умоляю, поторопитесь!

– А вас как зовут? Кто вы?

– Миссис Бэнкс. Я тут временно проживаю.

– Успокойтесь, миссис Бэнкс. Я найду доктора Пэкера. Если его нет на месте, мы пришлем к вам скорую.

Джози повесила трубку. Руки ее дрожали. Она уже собралась уходить, когда заметила на столе фотографию в черной рамке. На снимке был изображен молодой симпатичный мужчина с открытым лицом, смотрящий на мир с доверием и надеждой. Значит, много лет назад у мисс Харкорт все же был возлюбленный! Джози вышла из кабинета и направилась обратно в гостиную. Хозяйка все еще сидела с закрытыми глазами, а Кэтлин по-прежнему держала ее за руку.

– Доктор скоро будет, – сказала Джози. – Принести стакан воды?

Она поспешила на кухню. Хлопоты вокруг больной помогали отогнать тревожные мысли. Вернувшись с водой, Джози поднесла стакан к губам мисс Харкорт. Та сделала небольшой глоток, поперхнулась и закашлялась.

– Что вам надо? Оставьте меня в покое, – едва слышно прошептала хозяйка.

– Доктор уже едет, – сказала Джози, молясь, чтобы это было правдой. Казалось, ожидание длилось целую вечность. Джози не могла думать ни о чем другом, кроме того, что стала виновницей произошедшего несчастья. Это она вывела мисс Харкорт из себя и заставила волноваться, в результате слабое сердце пожилой женщины не выдержало. Ей следовало заниматься своими делами и не лезть с предложениями о помощи. Просто дождаться, пока заживет рука, и спокойно двигаться дальше. Как и предполагалось с самого начала. А что, если мисс Харкорт умрет? Что будет с домом? Куда денется Кэтлин? Джози вдруг с удивлением поймала себя на том, что по-настоящему волнуется за хозяйку, что ей совершенно не хочется оставлять это место и искать другое пристанище.

– А вот и доктор! – заслышав шум мотора, Кэтлин вскочила на ноги и бросилась открывать входную дверь.

Старенький «даймлер» со скрипом затормозил возле крыльца, из него вышел пожилой мужчина с редкими седыми волосами и в круглых очках в металлической оправе. Кэтлин провела его в гостиную.

– Я сказала, что мы не должны перемещать ее, – тараторила служанка. – Думаю, это сердце.

– Она в сознании? – бросил доктор, оборачиваясь к Джози.

– Говорила несколько раз, отдельные фразы. Но, кажется, не очень понимает, где находится.

– Так что все-таки произошло? – спросил доктор Пэкер, открывая свой черный медицинский чемоданчик и извлекая из него стетоскоп.

– Мы разговаривали. Мисс Харкорт рассердилась на меня и начала кричать. А затем схватилась за сердце и рухнула в кресло.

– Неразумная женщина, – проворчал доктор, расстегивая длинный ряд пуговиц на блузке больной. – Я ведь предупреждал, что волнения ей противопоказаны.

– Что вы делаете? – мисс Харкорт нашла в себе достаточно сил, чтобы шлепнуть врача по руке.

– Я доктор Пэкер. И я хочу послушать ваше сердце.

Мисс Харкорт обмякла и снова погрузилась в полузабытье. Послушав больную, доктор вынул стетоскоп из ушей и выпрямился.

– Сердечный приступ. Неплохо было бы понаблюдать ее в больнице, но сомневаюсь, что идея придется ей по вкусу. Хотя дома при должном уходе она тоже поправится. У вас остались слуги-мужчины?

– Нет, только мы, – сказала Кэтлин.

– В таком случае вам придется помочь мне. Давайте перенесем больную в спальню. Так, аккуратно, поднимаем, – скомандовал доктор, – она довольно тяжелая.

Втроем они вскарабкались по лестнице на второй этаж – Джози старалась не слишком нагружать правую руку, – миновали коридор и оказались в главной части дома.

Спальня мисс Харкорт, просторная и светлая, была обставлена мебелью из вишневого дерева – кровать, платяной шкаф, комод и туалетный столик. Синие бархатные портьеры на окнах гармонировали с темно-голубым шелковым покрывалом на постели и обоями, разрисованными гирляндами из ярко-голубых цветов, перевязанных розовыми лентами. Возле окна стояло удобное плетеное кресло с шелковыми подушечками. Милая девичья комната. Джози подумала, что здесь, наверное, ничего не менялось с тех пор, когда мисс Харкорт была еще совсем девочкой. Они подтащили бездыханную хозяйку к кровати и положили поверх одеяла.

– Пожалуйста, переоденьте ее, – попросил доктор Пэкер.

Кэтлин достала из-под подушки ночную рубашку. Они быстро стянули с хозяйки блузку и нижние юбки. Джози не удивилась, когда увидела, что мисс Харкорт до сих пор носит старомодный корсет, но ей стало неловко оттого, что пожилая женщина предстала перед ней в полуобнаженном виде.

– Наверное, мне лучше выйти, – сказала она. – Думаю, мисс Харкорт не хотела бы, чтобы я видела ее неодетой.

Доктор кивнул.

– Хорошо. Эта дама справится с остальным. А я выпишу лекарство. У вас есть возможность съездить за ним в Холбич?

– Нет, – бросила Кэтлин. – Она продала автомобиль перед самой войной. А автобусы теперь ходят только раз в день по будням.

– Тогда я подумаю, с кем передать лекарство, – сказал доктор Пэкер. – Что касается больной, она должна лежать на спине. Никаких подушек. Понимаете? И пока не давайте ей ни есть, ни пить, только несколько глотков воды. И ни в коем случае не вставать. – Доктор снова достал стетоскоп. Он долго и внимательно выслушивал больную, время от времени хмурясь и качая головой, словно услышанное ему не нравилось. – Боюсь, это серьезно, – закончив осмотр, сказал доктор. – Мисс Харкорт потребуется самый тщательный уход. И щадящая диета – творог, фруктовое желе, бульон. И она не должна двигаться. Я оставлю визитку, чтобы мой номер был у вас под рукой. И постараюсь передать вам лекарство как можно скорее.

Доктор Пэкер убрал стетоскоп в чемоданчик и коротко кивнул уставившимся на него женщинам.

– До свидания. Не провожайте, я сам найду выход. Присмотрите за больной. Желательно, чтобы сегодня ночью одна из вас посидела с ней.

Кэтлин бросила на Джози полный отчаяния взгляд.

– Это ужасно. Бедная хозяйка. Неужели она умрет?

Джози приложила палец к губам.

– Тихо. Мисс Харкорт может услышать.

Она взяла служанку за руку и вытащила за дверь.

– Послушайте, мы поссорились, и мисс Харкорт велела мне немедленно покинуть дом. А теперь я не знаю, что делать. Если она придет в себя и увидит, что я все еще здесь, наверняка опять разволнуется, не вызовет ли это новый приступ?

– Нет, я не останусь с ней один на один, – горячо запротестовала Кэтлин. – И к тому же я не могу быть на ногах круглые сутки.

– Да, понимаю, – согласилась Джози. – Давайте сделаем так: я займусь хозяйством и возьму на себя кухню, а вы будете ухаживать за мисс Харкорт. Тогда ей не придется видеть меня.

– Отличная идея, – поддержала ее Кэтлин. – Сегодня готовить не надо: у нас есть немного тушеных овощей на ужин.

– Ладно. А завтра утром я первым делом отправлюсь в деревню – посмотрю, удастся ли раздобыть хороших продуктов, как велел доктор. Пока спущусь вниз – заварю чаю. Думаю, нам обеим не помешает выпить по чашечке и немного успокоиться.

Предложение было встречено слабой улыбкой.

Покончив с чаем, Джози взялась за уборку кухни: перемыла посуду, расставила ее на полках в буфете и подмела пол. Она из всех сил старалась занять себя, лишь бы не позволить чувству вины взять верх. «Я ведь из лучших побуждений, просто хотела помочь», – снова и снова мысленно повторяла Джози. Однако другой, тихий, голосок упорно нашептывал: «Ты хотела помочь себе – воплотить в жизнь свою давнюю мечту об уютной кондитерской с красиво накрытыми столами, на которых стоят тонкие фарфоровые чашки, а кругом полно улыбающихся посетителей, среди которых ты могла бы чувствовать себя полезной и знать, что тебя любят и ценят».

Тяжело вздохнув, Джози отправилась в кладовую – взглянуть, не найдутся ли среди их скудных запасов продукты, из которых можно было бы приготовить какое-нибудь диетическое блюдо для пострадавшей. Она возилась в кладовке, когда в парадную дверь постучали. Джози отправилась открывать. На пороге стоял доктор Голдсмит.

– Добрый вечер, миссис Бэнкс, – поздоровался он. – Я привез лекарство от доктора Пэкера.

– О, это так любезно с вашей стороны, – поблагодарила Джози.

– Я случайно оказался в аптеке – нужно было забрать готовый заказ, – когда вошел доктор Пэкер. А поскольку мне по пути, я вызвался помочь.

– Большое вам спасибо, – Джози взяла пузырек. – Зайдете на минутку? Могу предложить чашечку чаю.

– Полагаю, отказаться было бы невежливо? – Он улыбнулся. – На самом деле, я с радостью выпью чаю и немного передохну. У меня был трудный день, несколько часов простоял на ногах в операционной.

– Только, боюсь, не смогу пригласить вас в гостиную. Я в этом доме не хозяйка. Но кухня у нас большая и теплая. – Она провела гостя, усадила за стол и поставила перед ним тарелку со свежими булочками.

– Бог мой, какое угощение! – воскликнул доктор Голдсмит. – Это вы пекли?

– Да, я. Нам удалось раздобыть немного муки.

– А я не использую муку, которую мне выдают по талонам. В основном питаюсь в больничной столовой. Да и повар из меня, если честно, неважный. Если в следующий раз я принесу муки и топленого сала, вы испечете булочек и на мою долю?

– С удовольствием, – кивнула Джози, – если, конечно, пробуду здесь еще какое-то время.

– Вы собрались уезжать?

Джози потупилась, пытаясь справиться с охватившими ее эмоциями.

– Боюсь, что так. Мисс Харкорт рассердилась на меня и велела убираться. А потом у нее случился приступ. Я бы уже ушла, но Кэтлин не в состоянии в одиночку присматривать за больной и управляться с хозяйством, поэтому я пока остаюсь, буду помогать ей.

– А почему мисс Харкорт так стремится избавиться от вас? – мягко спросил доктор Голдсмит.

– Кажется, я наговорила вещей, которые задели мисс Харкорт за живое. Я предложила использовать ее чудесный фарфор и вторую большую гостиную, раз она все равно стоит закрытая, чтобы открыть небольшую чайную. Летчики с авиабазы могли бы иногда приходить к нам – отдохнуть от казарменной жизни и ненадолго почувствовать себя как дома. – Джози сокрушенно вздохнула. – Мисс Харкорт отказалась. А потом пришла в настоящую ярость, когда я сказала, что она заперлась в четырех стенах, словно наказывает себя за какое-то преступление.

– Людям обычно не нравится слышать правду о себе, – согласился доктор.

– Да, но теперь она лежит там наверху. И мы боимся, что хозяйка может умереть.

– Я не могу пойти осмотреть ее прямо сейчас, поскольку мисс Харкорт не моя пациентка. Но я оставлю номер моего телефона на случай, если ночью срочно потребуется врачебная помощь.

– Большое спасибо. Значит, вы считаете, сегодня ночью она может умереть?

– Трудно сказать наверняка. У некоторых людей случаются серьезные сердечные приступы, но они выздоравливают. А у других болезнь выглядит незначительной, но приводит к летальному исходу.

– Понятно, – Джози погрустнела еще больше.

– Вам не следует винить себя, – ласково сказал доктор.

– Нет, я виновата. – Джози подавила рвущиеся из груди всхлипывания. – Я не имела права указывать, как ей следует жить. Открытие чайной казалось такой замечательной идеей. Но мне в первую очередь следовало подумать о чувствах мисс Харкорт.

Доктор Голдсмит протянул руку через стол и накрыл ладонь Джози.

– Не огорчайтесь, моя дорогая. У вас доброе сердце, и вы хотели как лучше. Но порой наши действия приносят не тот результат, на который мы рассчитывали. Во время прошлой войны мне не раз приходилось ассистировать на операциях, заканчивавшихся смертью пациента. Я был на последнем курсе медицинского университета, без малейшего опыта работы, но довольно часто нам приходилось принимать мгновенные решения. И я никогда не мог сказать наверняка, умер бы пациент без моего вмешательства или оперировать было ошибкой.

Слушая, Джози опустила глаза. Когда она очнулась, то заметила руку доктора, все еще сжимавшую ее пальцы. Джози неловко высвободилась.

– Когда нам дать ей лекарство? – спросила она, взглянув на пузырек.

– Как только проснется, дайте одну чайную ложку. Инструкция на этикетке.

– Спасибо. Провожу вас и поднимусь наверх – посмотрю, как там дела.

Доктор Голдсмит встал из-за стола.

– Хотите, я останусь на ночь? – спросил он. – На случай, если приступ повторится.

Джози колебалась, но затем вспомнила, как крепко он сжимал ее пальцы. Это был простой дружеский жест или доктор Голдсмит имел в виду нечто большее?

– Вам тоже нужно отдохнуть после целого дня в больнице, – сказала она. – Но у нас есть номер вашего телефона. Если потребуется, вы сможете быстро приехать.

– Договорились, – кивнул доктор. – В таком случае позвольте откланяться, миссис Бэнкс. – Он сделал легкий поклон.

Джози проводила доктора до дверей. Уже стоя на пороге, он обернулся:

– Если вам все же придется покинуть этот дом, в моем особняке для вас всегда найдется место. Думаю, мне не помешает экономка, которая умеет хорошо готовить. Выход, который устроит нас обоих.

Теперь Джози была окончательно сбита с толку: ему действительно нужна экономка или в его предложении есть какой-то подтекст? Она остановилась на первом варианте: доктор Голдсмит образованный человек, а в ней видит лишь прислугу.

– Это очень щедрое предложение, доктор Голдсмит, – сказала Джози. – Но, боюсь, мой муж не будет столь же великодушен, если узнает, что я переехала в дом к холостому мужчине.

Доктор Голдсмит неловко улыбнулся.

– Да, понимаю, на месте вашего мужа я тоже был бы не в восторге, – согласился он. – Прощаюсь с вами, миссис Бэнкс.

Доктор еще раз поклонился и ушел.

Глава 22

Кэтлин оставалась с мисс Харкорт всю ночь. Утром, поднявшись наверх с чайным подносом, Джози нашла ирландку спящей в кресле у окна. Сама Джози почти не сомкнула глаз: тревожное ожидание, что в любой момент может понадобиться ее помощь, не давало уснуть. Мисс Харкорт лежала на спине, вид у нее был умиротворенный. В какой-то момент Джози испугалась – не умерла ли хозяйка, – но затем увидела, как под одеялом мерно вздымается и опускается ее грудь.

Как только торговцы в деревне открыли свои лавки, Джози отправилась за покупками. Ей удалось раздобыть несколько говяжьих костей у мясника, а в бакалейной лавке – два яйца, шпинат, лук и упаковку яблочного желе. Бакалейщица зашла настолько далеко, что пожелала мисс Харкорт скорейшего выздоровления. Похоже, новость о ее болезни уже разлетелась по всей округе. Не успела Джози вернуться домой и поставить на плиту бульон, как в дверь постучали – Анни Адамс и Роуз Финч явились с заднего крыльца.

– Мы слышали, что у вас произошло. Принесли немного сливок и пару яиц. Можно приготовить рисовый пудинг и заварной крем. Больной нужно набираться сил.

– О, спасибо большое, – поблагодарила Джози. – Войдете?

Роуз нерешительно огляделась.

– Не знаю… – пробормотала она. – А где Кэтлин?

– Наверху. Сидит с мисс Харкорт. А я готовлю обед.

– Ну, что же, в таком случае мы могли бы зайти ненадолго, – сказала Анни. Она переступила порог и окинула взглядом кухню. – Не помню, когда последний раз была здесь. Но, похоже, ничего не изменилось. Все как прежде.

Джози предложила гостям по чашке чая и булочке.

– Какое воздушное тесто, просто во рту тает. Да у вас настоящий талант, миссис Бэнкс, – похвалила Роуз.

– Я работала в кондитерской, – сказала Джози. – Мы пекли булочки каждый день.

Роуз чинно кивнула и сделала глоток чая.

– Итак, дурной нрав в конце концов взял над ней верх? Мой Том всегда говорил – она плохо кончит. Когда у тебя в душе кипит злоба, рано или поздно, это отразится на здоровье, не так ли?

– Полагаю, вы правы, – согласилась Джози.

Миссис Финч допила чай и поднялась.

– Ну, не будем вас задерживать. Вижу, у вас на плите бульон?

– Да.

– Ей пойдет на пользу. Я загляну на днях – проведать, как дела.

Женщины направились к выходу.

– Приходите в четверг в церковь, – уже стоя у выхода, сказала миссис Анни. – Если, конечно, сможете отлучиться.

У Джози не хватило мужества признаться, что, возможно, в четверг ее уже не будет в деревне.

Днем заехал доктор Пэкер. Он осмотрел пациентку и объявил, что ей гораздо лучше.

– Сказала, чтобы я убирался и оставил ее в покое, – усмехнувшись, добавил доктор. – Думаю, скоро она совсем поправится.

Джози предложила Кэтлин сменить ее на ночном дежурстве, чтобы та могла нормально выспаться. Устроившись в кресле у окна, Джози завернулась в плед и время от времени дремала. Вынырнув из очередного полузабытья, она бросила взгляд на висящую снаружи непроглядную тьму. Ночник на прикроватной тумбочке был включен, заливая комнату мягким розоватым светом. Джози поднялась, на цыпочках подошла к кровати и склонилась над больной. В этот момент мисс Харкорт открыла глаза. Джози поспешно отпрянула, испугавшись, что при виде нее хозяйка опять разволнуется.

– Принести вам что-нибудь? – полушепотом спросила она. – Могу погреть бульон. Или, может, немного сливок?

– Спасибо. Просто глоток воды, – слабым голосом произнесла мисс Харкорт.

Джози помогла ей приподняться и поднесла стакан к губам. Больная сделала глоток и кивнула, показывая, что больше не хочет. Джози поставила стакан обратно на тумбочку, уложила ее и плотнее накрыла одеялом.

– Мисс Харкорт, – начала она, – я хотела сказать, что очень сожалею о случившемся. Это моя вина. Я не имела права говорить, что вам следует делать и как распоряжаться собственным имуществом. Я уйду, как только вам станет получше и Кэтлин сможет справиться без посторонней помощи.

Джози тихонько двинулась обратно к своему креслу.

– Миссис Бэнкс, – позвала больная. Джози обернулась и с тревогой посмотрела на пожилую женщину.

– Пока я тут лежала, у меня было время подумать. Вы не ошиблись, когда сказали, что я храню свои сокровища под замком. Какой смысл иметь хорошие вещи, если ты ими не пользуешься? Или не можешь поделиться красотой с другими. Когда я умру, мой дом и имущество отойдут благотворительному фонду в помощь вдовам офицеров Британской армии. Все это будет продано на аукционе – скорее всего, за бесценок. – Мисс Харкорт тяжело вздохнула. – Какой печальный финал, скажете вы? – Последовал новый вздох. Джози ничего не сказала. – Итак, миссис Бэнкс, я согласна попробовать. Эта ваша идея насчет кафе. Ничего экстраординарного, вы понимаете? Я не хочу, чтобы мой дом наводнили толпы посетителей, однако несколько молодых людей, зашедших выпить чаю, – вполне приемлемо. И, конечно, не нужно подавать им мой лучший фарфор – «Роял Вустер» или «Веджвуд».

– Тот, который на кухне, прекрасно подойдет, очень изящная посуда. Но вам я могла бы подавать на «Роял Вустере». Почему бы не получать удовольствие, пользуясь тем, что принадлежит вам.

– Вряд ли в этом есть необходимость, ведь я обедаю в одиночестве.

– Нет причин не наслаждаться едой в одиночестве, – сказала Джози. – Сейчас вы должны делать все возможное, чтобы подбодрить себя. Все мое имущество оказалось погребено под развалинами дома, а сейчас, полагаю, его уже сгребли бульдозером и выбросили на свалку. Однако я не намерена сдаваться.

– Вы человек огромной силы духа, миссис Бэнкс. Я восхищаюсь вами. Но вы еще так молоды, и у вас впереди есть надежда. – Последовала очередная долгая пауза. – Словом, можете считать, мое согласие у вас есть. Но интересно, каким образом вы намерены все это осуществить? Откуда возьмутся продукты? Мука, масло, яйца, чай, сахар?

– Надеюсь, летчики захотят поделиться с нами частью своих пайков. И, возможно, найдут на базе дополнительную провизию. А когда огород начнет приносить плоды, мы сможем обменивать овощи на муку и сахар.

– Вы собираетесь и огород обрабатывать, и управляться с чайной? – недоверчиво спросила мисс Харкорт.

– Я никогда не боялась тяжелой работы, – пожала плечами Джози. – Когда мама умерла, на мне остались пятеро младших братьев и сестер, включая новорожденного, для которого каждый день приходилось стирать пеленки. С тех пор никакие трудности меня не страшат.

Мисс Харкорт молча уставилась на Джози. Казалось, пожилая женщина заглядывает ей прямо в душу. Под ее долгим взглядом Джози почувствовала себя неловко.

– Я все же спущусь вниз, – смущенно кашлянула она. – Погрею вам молока, это поможет уснуть.

* * *

На следующий день Джози взялась за работу. Она сняла чехлы в гостиной, до блеска начистила мебель и расставила ее несколькими уютными группами: небольшой столик и два кресла, и массивный журнальный стол перед диваном. Также Джози позаимствовала стол из гостиной мисс Харкорт, на котором красовался декоративный стеклянный клош с засушенными цветами – украшение времен королевы Виктории. Теперь чайная Джози могла вместить восемь человек – максимум, на котором она пока решила остановиться.

Джози как раз перетаскивала мебель из комнаты в комнату, когда в холле появилась Кэтлин.

– Что, ради всего святого, вы делаете? – сердито спросила она.

– Собираюсь превратить пустующую гостиную в кафе, – с невозмутимым видом ответила Джози.

– Святые угодники! Эй, леди, вы совсем ополоумели? – побагровела Кэтлин. – Вы подумали, что скажет хозяйка, когда узнает о вашем самоуправстве? Или вы уверены, что ей конец, и поэтому решили прибрать дом к рукам?

– Успокойтесь, Кэтлин. Хозяйка в курсе, она сама дала разрешение. Для начала мы откроем небольшую чайную и посмотрим, как пойдут дела.

– Для начала, я не позволю пустить на ваши дела мою долю в чайном рационе.

– Хорошо. Мы обойдемся своими силами, – заверила ирландку Джози.

– То есть это означает, что вы остаетесь?

Джози взглянула на раскрасневшееся лицо Кэтлин.

– Мне казалось, вы хотели, чтобы я осталась и помогала вам – готовила и ходила за покупками?

– Возможно. На время. Но уж точно не затем, чтобы пускать в дом посторонних, от которых работы только прибавится.

– Обещаю, Кэтлин, лично у вас работы не прибавится. Я займусь чайной и всем остальным. А вы по-прежнему сможете вздремнуть после обеда, вас никто не побеспокоит.

– Я и не думаю спать после обеда. Просто ложусь отдохнуть, как любой нормальный человек. И никому не позволю обсуждать мои привычки. – Кэтлин гордо вскинула голову и удалилась с оскорбленным видом.

Поначалу Джози намеревалась попросить ее помочь донести стол до гостиной, но после такой вспышки решила не рисковать. Все же Кэтлин была странным человеком: то ирландка ведет себя дружелюбно, а порой проявляет даже нечто похожее на благодарность, а то вдруг превращается в грозную фурию, мечтающую поскорее избавиться от Джози. Не скрывается ли за этими перепадами настроения страх, что хозяйка предпочтет гостью старой служанке?

Устроив гостиную по своему вкусу, Джози удовлетворенно кивнула и перешла к следующему пункту: где достать продукты, чтобы чайная могла начать работать. Если Кэтлин не желает вносить свою лепту, одной Джози не справиться. Мука в этом месяце и так уже на исходе. Она вспомнила о предложении доктора Голдсмита – отдать часть муки с условием, что Джози напечет булочек и на его долю. Но попросить самой – нет, она не решится. Молодая женщина все еще помнила, как доктор взял ее за руку и неловкость, возникшую при его прикосновении. Конечно, иностранцы относятся к этому гораздо свободнее, чем англичане. Разве французы не обмениваются поцелуями при встрече? А итальянцы? Они же обнимаются при каждом удобном случае. Но немцы? Джози всегда казалось, что они как раз ведут себя гораздо сдержаннее и строго держатся в рамках правил. Ну, как бы там ни было, придется подождать, пока доктор сам явится к ним с визитом. А пока нужно попробовать самой что-то придумать. Джози отправилась в деревню в надежде, что удастся убедить лавочницу дать ей немного муки, маргарина и чая сверх предусмотренной нормы.

– Увы, моя дорогая, вы уже израсходовали паек на этот месяц, – сказала бакалейщица.

Джози тяжело вздохнула.

– В таком случае придется подождать, когда мы получим талоны на следующий месяц. Я собираюсь открыть небольшую чайную для летчиков с авиабазы.

– Чайную? – продавщица вытаращила глаза. – И где именно вы намерены открыть ваше заведение?

– В особняке мисс Харкорт. В одной из пустующих комнат.

– Не может быть! – бакалейщица расхохоталась. – Чтобы старуха позволила кому-нибудь переступить порог ее владений? Да ни за что на свете.

– Она уже разрешила. Согласилась попробовать, – ответила Джози.

Женщина покачала головой.

– Тогда, дорогуша, вы, наверное, знаете какое-то волшебное заклинание. В этот особняк уже лет сто никого не пускали. Значит, говорите, чайная?

– Да, ничего особенного, скромное кафе, куда летчики могли бы прийти, выпить чая с рогаликом и отдохнуть. – Джози сделала паузу. – Как думаете, где еще можно достать муки? Я видела в округе пару мельниц. Но они, скорее всего, сейчас не работают?

– Полагаю, одна работает, в Лонг-Саттон-Вэй. Но только не зимой. Для того чтобы молоть зерно, нужно сперва вырастить урожай, верно?

– Верно, – Джози смущенно улыбнулась. – Какая же я глупая. Никогда не жила в деревне и понятия не имею, как устроено сельское хозяйство.

– Так, значит, решили обосноваться в наших краях? А я-то думала, деревня для вас временное пристанище.

– Пока что я остаюсь у мисс Харкорт. Решила привести в порядок огород и начать выращивать овощи. А теперь еще и чайная. Похоже, в ближайшее время дел будет невпроворот, – улыбнулась Джози.

– Определенно, этой женщине повезло, что вы появились у нее в доме, – сказала продавщица. – А давайте мы вот как поступим: я знаю нескольких человек, которых вряд ли можно назвать любителями чая. Я поговорю с ними, вдруг они согласятся уступить вам часть своего пайка.

– О, это было бы замечательно, – обрадовалась Джози.

– Мы все обязаны помогать нашим парням, кто как может. – Женщина бросила тоскливый взгляд за окно. – Мой сын служит на флоте, Арктический конвой. Я уже несколько месяцев не получаю от него вестей. Живу в постоянной тревоге.

– Мой муж тоже давно не пишет, – подхватила Джози. – Я даже не знаю, где он теперь.

– Мы все в одной лодке, не так ли?

Джози кивнула, борясь в душе с угрызениями совести, что последнее время все реже вспоминает о муже. Выходя из магазина, она поймала себя на мысли о Майке. Он говорил, что предпочитает кофе, а на продажу кофе ограничения не распространяются. Как знать, возможно, и Майк согласится разделить свой чайный паек. А заодно появился бы неплохой повод снова увидеться с командиром эскадрильи. Джози подумала, хватит ли ей смелости написать ему? Нет, это было бы не вполне прилично. Если Майк Джонсон захочет встретиться, он сам приедет в деревню. При мысли об этом Джози охватило приятное волнение, похожее на счастье.

* * *

Всю следующую неделю Джози не видела ни Майка, ни троих приятелей, заходивших на чай. Она решила не торопить события, пока мисс Харкорт не поправится окончательно. Доктор Пэкер был доволен, как идут дела. Он разрешил больной садиться в постели, а также ввести в рацион, помимо бульона, твердую пищу. Затем позволил вставать и сидеть в кресле у камина. Отопление в большой гостиной – это была еще одна задача, которую предстояло решить. Понадобится дополнительный уголь, в то время как запасов едва хватает, чтобы поддерживать тепло в жилых комнатах. Джози поделилась своим беспокойством с участницами кружка рукоделия, собравшегося, как обычно, в четверг в церковном зале. Женщины были заинтригованы известием о готовящемся открытии чайной в особняке мисс Харкорт. Они до сих пор с трудом верили, что хозяйка-отшельница решилась пойти на такой смелый шаг, и смотрели на Джози как на кудесницу.

– Я знаю, где можно купить муку и маргарин без продовольственной книжки, – сказала одна из сидевших за столом женщин. Кажется, ее звали миссис Ходжкинс.

– Уж не своего ли Джонни ты имеешь в виду? – мгновенно откликнулась другая дама. – Эй, Лил, ты же не хочешь, чтобы миссис Бэнкс оштрафовали за операции на черном рынке?

– Джонни не торгует на черном рынке, он просто знает людей, которые могут достать товар. Мой муж добросердечный человек и всегда готов помочь ближнему.

– А, конечно, Джонни знает людей, у которых случайно оказалось как раз то, что вы ищете, – пробормотала Анни Адамс. Остальные тихонько захихикали.

– Полагаю, Анни, ты не откажешься от случайно завалявшейся бутылки виски или пары новых чулок, – парировала Лил. – Ну да ладно, дело ваше.

– Надеюсь, летчики сами захотят поделиться частью своих пайков, – сказала Джози. – Военным ведь тоже полагаются продовольственные книжки?

– Наверное, – дружно согласились собравшиеся.

Однако как ни бодрилась Джози, но масштабы поставленной задачи начали беспокоить ее. Она даже подумала, что не стала бы возражать против пачки чая, купленной на черном рынке.

– Я и сама не отказалась бы заглянуть в вашу чайную, – сказала Анни, когда перед уходом домой они убирали со стола. – В прошлый раз у меня не было возможности хорошенько осмотреться в доме. И я могла бы испечь несколько бисквитов.

– Если будет необходимость, я тоже напеку масляных лепешек, – предложила Нэн Бэджер.

– А я, кажется, знаю, как нам решить проблему с отоплением, – всплеснула руками жена викария. – В прошлом месяце у нас на заднем дворе ветром повалило дерево. Если распилить его на дрова, запаса хватит надолго. Мне не удалось найти желающих заняться этим. Но раз, вы говорите, чайную будут посещать летчики с авиабазы, возможно, парни согласились бы немного поработать.

– Отличная идея! – обрадовалась Джози. – Я непременно поговорю с ними.

– Ах, как интересно, – воскликнула пожилая женщина с жидкими седыми волосами и ткнула локтем в бок свою приятельницу. – Хоть какое-то развлечение в нашей деревне.

Джози возвращалась домой полная надежды и энтузиазма: местные жительницы поддержали ее идею с открытием чайной и готовы помогать. Она улыбалась, невольно ускоряя шаг.

Глава 23

Джози села писать письмо Чарли, собираясь попросить его зайти, когда появится свободное время. Положив перед собой лист бумаги, она на миг подняла глаза и увидела за окном Чарли Вентворта собственной персоной: парень катил по дороге на велосипеде, его сопровождал еще один человек. Джози поспешила к ним навстречу.

– Извините, что загородила вам дорогу, – улыбнулась она, выходя за ворота особняка, – но не могли бы вы задержаться ненадолго? Я хотела обсудить с вами одну идею.

– О, миссис Бэнкс, – обрадовался Чарли, – а мы ведь к вам и ехали. Понимаю, сейчас утро, у вас, наверное, много дел по дому. Но мы на этой неделе работаем в ночную смену, поэтому свободны только в первой половине дня. Я привел с собой товарища. Помните, мы говорили – Патрик О’Брайен. Когда Патрик услышал о вашей Кэтлин, что она тоже из Ирландии, захотел познакомиться. Надеюсь, у Кэтлин найдется для него минутка?

Джози окинула взглядом веснушчатое лицо Патрика, рыжеватые волосы – типичный ирландец, сразу видно. Он одарил ее смущенной улыбкой.

– Прошу прощения за беспокойство, мэм, – сказал Патрик. – Наверное, сейчас не самый подходящий момент…

– Нет-нет, никакого беспокойства, все в порядке. Ставьте ваши велосипеды к стене и следуйте за мной.

Джози провела молодых людей через заднее крыльцо. На кухне было пусто.

– Кэтлин, – позвала она, оборачиваясь в сторону прачечной, – к вам пришли.

– Пришли? Ради всего святого, ну кто там еще? – служанка появилась на пороге кухни, вытирая руки о край фартука. Увидев двух мужчин в форме, она невольно отступила назад. Физиономия Кэтлин сложилась в привычную недовольную гримасу. – И что таким блестящим военным, как вы, понадобилось от такой скромной особы, как я? – саркастическим тоном поинтересовалась женщина.

– Этот молодой человек, Патрик О’Брайен, он из Ирландии, – сказала Джози, указывая на Патрика.

– Он решил, что неплохо бы познакомиться со своей соотечественницей, коль скоро приходится жить среди язычников, – быстро добавил Чарли. – И я полагаю, Патрик из той же части Ирландии, что и вы.

– Рад знакомству, миссис, – Патрик сделал шаг навстречу Кэтлин и протянул руку.

Служанка помедлила, но затем пожала протянутую ладонь.

– Нет у меня времени на пустую болтовню, – проворчала она. – Утро, дел невпроворот.

– Нет времени, чтобы выпить с гостем чашку чая? – перебила ее Джози. – Ну же, Кэтлин, человек вдали от дома, он скучает и хочет поговорить с родственной душой. – Она отошла к плите. – Вы садитесь, а я поставлю чайник.

– О нет, если вы действительно заняты, я не стану вас задерживать, – поспешил вставить Патрик. Теперь парень выглядел не только смущенным, но и встревоженным. – Просто мне стало интересно – из какой вы части Ирландии?

– Из Дерри, – ответила Кэтлин. – Знаешь, где это?

– Знаю ли я? – Патрик рассмеялся. – Да я там родился и вырос. Вам знакома Россдауни-роуд?

– Знакома. Мы жили по соседству.

– В таком случае вы могли знать и мою маму, – все еще улыбаясь до ушей, сказал Патрик.

– А как ее зовут?

– Рози О’Брайен. А до замужества – Рози Мерфи.

– Да у нас половина города – Мерфи, а другая половина – О’Брайены, – сказала Кэтлин, не сводя глаз с лица мальчика. – Я очень давно покинула Ирландию. В молодости приехала работать в Англию. Семья, друзья – все остались в прошлом.

– Неужели? – вздохнул Патрик. – Оставить дом, родных. Наверное, для вас это было тяжелым испытанием.

Джози налила две чашки и поставила перед ними.

– Пока эти двое болтают, я хотела бы поговорить с вами, – обратилась она к Чарли. – Давайте выйдем на крыльцо, не будем им мешать.

– Конечно, – молодой человек распахнул перед ней дверь.

Они остановились на ступеньках крыльца. Джози постаралась как можно лаконичнее изложить Чарли свой план.

– Это великолепная идея, миссис Бэнкс! – воскликнул Чарли. – Уверен, многие парни не откажутся от возможности посидеть в уютной гостиной, выпить чаю и полакомиться домашними булочками.

– Так вы считаете, ваши сослуживцы не станут возражать против небольшой оплаты? – спросила Джози. – Мне придется купить кое-что из продуктов сверх того, что отпускают по продовольственным книжкам. Хотя это будет непросто, – добавила она, имея в виду Джонни Ходжкинса и его знакомство с людьми, которые «могут достать товар».

– Ничуть. Мы получаем еженедельное жалованье, но нам негде и не на что тратить деньги. Офицеры платят за обед в столовой, а нас, технический персонал, кормят даром. – Чарли сделал паузу, размышляя о чем-то. – Насчет продуктов, я посмотрю, что можно сделать. Знаю нескольких ребят, которые работают на кухне. – Молодой человек многозначительно ухмыльнулся.

– О, только, пожалуйста, никаких рискованных авантюр. Не хочу, чтобы у вас были неприятности, – сказала Джози.

– Само собой, ничего такого. – Чарли снова улыбнулся и подмигнул.

– И еще одно. В гостиной холодно, а угля и так едва хватает… – Джози рассказала о поваленном дереве на заднем дворе у викария. – Если бы удалось распилить его, половину дров они готовы отдать нам. С этим запасом мы сумеем продержаться до теплых дней.

– Я займусь этим. Поговорю с парнями, – пообещал Чарли. – Если у викария найдется топор и пила, мы в два счета управимся.

Они вернулись на кухню и обнаружили Кэтлин, хлопочущую возле плиты. Завидев друга, Патрик поднялся из-за стола.

– Чарли, старина, думаю, нам пора. У мисс Кэтлин много работы. Рад был с вами познакомиться, мисс Кэтлин. Если не возражаете, я еще как-нибудь заскочу?

– Не возражаю, только не пойму – зачем? – проворчала женщина. – Я ведь уже объяснила, что много лет назад покинула Ирландию и все связи с родными давно потеряны.

– Но у вас все тот же ирландский акцент и все та же милая улыбка, – сказал Патрик.

– А ты все такой же льстец, – хмыкнула Кэтлин.

Патрик расхохотался. Молодые люди попрощались и ушли.

– Я думала, вам будет приятно поболтать с соотечественником, – заметила Джози. – Но вы как будто не могли дождаться, когда он уйдет?

– А что у меня может быть общего с двадцатилетним мальчишкой? – пожала плечами Кэтлин. – А у него – с такой старухой, как я?

– Не такая уж вы и старая, Кэтлин, – сказала Джози. – Зачем вести себя так, словно жизнь прошла мимо и впереди ничего не осталось? Возможно, вам еще предстоит увидеть немало нового и интересного.

– А может, я не желаю видеть это ваше новое и интересное, – огрызнулась ирландка. – Может, я хочу тихой жизни и чтобы меня все оставили в покое. С тех пор, как вы появились в доме, началась сплошная неразбериха. Какие-то люди шляются целыми днями, хозяйка едва не отдала концы. Да если хотите знать, я вообще жду не дождусь, когда вы уйдете отсюда.

– Странный вы человек, Кэтлин, – сказала Джози и вышла из кухни.

* * *

Чарли сдержал слово. Через час он вернулся с группой сослуживцев, и они ринулись атаковать дерево на заднем дворе у викария. К концу дня возле сарая мисс Харкорт возвышалась поленница дров. Перед уходом Чарли отвел Джози в сторону.

– Мой приятель работает на кухне, – начал он, слегка понизив голос, – сказал, что мог бы раздобыть для нас пачку-другую чая. Насчет муки он не уверен, ее привозят в больших мешках. И еще – пару упаковок топленого сала.

– Нет, Чарли, если это воровство. Мы не станем так поступать, – нахмурилась Джози.

– Да бросьте, миссис Бэнкс. Они получают провизию по нашим книжкам, и все самое лучшее идет на стол к офицерам. Никто и не заметит, если немного отщипнуть от общей кормушки. – Чарли расплылся в лучезарной улыбке. – Как думаете, скоро вы сможете открыть чайную?

– Ну, теперь, когда благодаря вам у нас есть дрова, думаю, смогу начать, как только появятся необходимые продукты.

Когда команда во главе с Чарли ушла, Джози взяла лист бумаги и осмелилась написать короткую записку доктору Голдсмиту.

«Дорогой доктор! Вы упомянули, что не используете муку, которую получаете по талонам. Поэтому решила спросить: не отдадите ли вы нам часть? А я могла бы печь и на вашу долю тоже. С уважением. Джози Бэнкс».

Доктор Голдсмит появился на следующий день.

– Вот, держите. – Он протянул Джози двухфунтовый пакет муки и пачку маргарина. – Мука давно лежит в кладовке, а новые талоны я не отоваривал. Так что, когда истратите эту, могу принести еще.

Джози показала доктору преобразившуюся большую гостиную и рассказала о том, что задумала.

– Замечательная идея! – поддержал ее доктор Голдсмит. – Теперь, когда мне снова захочется отведать ваших чудесных булочек, не придется есть их в одиночестве у себя дома. Я смогу прийти сюда, провести время в уютном кафе и насладиться беседой в приятной компании, ja?

Джози смотрела вслед доктору, шагающему по дорожке к воротам, и думала, правильно ли она поступает, поощряя его визиты.

А еще через несколько дней к воротам особняка мисс Харкорт прибыла посылка, отправленная с базы Королевских ВВС: Чарли и его приятели прислали большую пачку чая.

Похоже, Джози наконец-то могла начать собственное дело.

Глава 24

Когда чайная Джози была готова к торжественному открытию, лужайка перед домом уже запестрела первыми подснежниками. Даже мисс Харкорт казалась слегка заинтригованной предстоящим событием, хотя по ее лицу никогда невозможно было понять, о чем она думает на самом деле. Навестивший пациентку доктор Пэкер сказал, что прогресс налицо, и позволил спускаться вниз и часть дня проводить в гостиной. Джози проводила хозяйку в переоборудованную чайную комнату и получила одобрительный кивок.

– Все в порядке, – сказала она, усаживаясь в кресло у камина, – только не позволяйте гостям ставить чашки на крышку рояля.

– Я непременно прослежу за этим, – пообещала Джози. – Может быть, вы как-нибудь сыграете нам?

– Хм, – пожилая женщина неопределенно пожала плечами. – Не помню, когда в последний раз играла на публике. Я не практиковалась целую вечность.

– Хотелось бы мне однажды послушать вас, – сказала Джози.

– С такими темпами вы и сами в два счета овладеете инструментом. Глазом не успеем моргнуть, как нас пригласят на ваш концерт в Альберт-холле.

Джози смущенно хихикнула.

– О, я не претендую на особые таланты, просто немного энергии и желания сделать мир чуточку лучше.

– Вы настоящая маленькая Флоренс Найтингейл, – мисс Харкорт задумчиво уставилась на огонь. – Интересно, Бог таким образом хотел наказать меня, подсылая в мой дом святую?

– Никакая я не святая, – отмахнулась Джози. – По правде говоря, я и сама немного удивлена. Никогда не делала ничего подобного. Поначалу, после смерти мамы, занималась хозяйством, ухаживала за младшими братьями и сестрами. Затем по десять часов работала на швейной фабрике. Потом вышла замуж. Стэн не хотел, чтобы я работала и вообще делала что-либо вне дома.

– И вы позволяли мужу командовать? – мисс Харкорт выглядела ошеломленной.

Джози поняла, что теперь и сама не может понять, как так вышло.

– Стэн зарабатывал, он считался хозяином в доме, а у меня ничего не было. А еще муж вечно ревновал. Нет, он не возражал, если я общалась с соседками, однако не позволял искать работу. Но у соседок были большие семьи, дети, и я оказалась словно бы на обочине. Вот этого Стэн и не мог мне простить.

– Вы хотели детей?

– Конечно. Любая женщина хочет иметь детей, – произнося это, Джози подумала, что бестактно говорить подобные вещи в присутствии старой девы. Но затем, вспомнив фотографию молодого мужчины на рабочем столе хозяйки, решила, что та тоже мечтала выйти замуж и завести семью, однако по какой-то причине этого не случилось. По возрасту возлюбленный мисс Харкорт не мог погибнуть в Первую мировую, но бывают и другие причины, почему человек умер. Или, возможно, нашел себе другую и брак расстроился. Такое тоже бывает.

Днем в половине третьего прибыли первые посетители. Чарли и Дикки со своим другом-поляком и Патрик О’Брайен.

– Выбирайте места, кому где больше нравится, – сказала гостям Джози. – А это хозяйка дома – мисс Харкорт. – Она указала на пожилую женщину, оставшуюся сидеть у камина. – Пожалуйста, аккуратно относитесь к ее собственности. И не трогайте рояль.

– Серьезно? Как жаль, – с дерзкой усмешкой откликнулся Дикки. – А я собирался блеснуть своими музыкальными талантами.

– Я не возражаю, если вы сядете за инструмент, – бросив на смельчака предостерегающий взгляд, сказала мисс Харкорт. – Только не ставьте посуду на лакированную крышку.

– Молодые люди из хороших семей, – вступилась Джози. – Они привыкли проводить время в богатых гостиных.

– Только не я, – подал голос Патрик. – Я вырос в крошечном коттедже с пятью братьями. Троим из нас приходилось спать в одной постели. И никогда мы не ели досыта. Так обстоят дела у нас в Ирландии.

– Вы из Ирландии? – спросила мисс Харкорт. – И что же ирландец делает в британской армии? Я думала, вы ненавидите англичан.

– Я из Северной Ирландии, которую Британия считает частью своей территории. Поэтому мужчин у нас призывают, как и английских парней. Но служить в военно-воздушных силах, на мой взгляд, лучше, чем идти на фронт в качестве пушечного мяса.

Джози оставила их и отправилась на кухню заваривать чай. Она взяла фарфоровый чайник и чашки из сервиза «Рокингем»[19]. Составила посуду на поднос, отнесла в гостиную и вернулась за булочками, лепешками и джемом.

– Вы ни за что не угадаете, что у нас есть сегодня, кроме выпечки, – торжественно объявила Джози. – Самые настоящие сливки! Соседка, миссис Финч, – они с мужем держат дойных коров, – уговорила мистера Финча поделиться с нами.

– Как изысканно и как вкусно, – похвалил Дикки, намазывая сливки на лепешку. – Некоторые ребята в казарме посмеивались: почему мы идем пить чай, вместо того чтобы завалиться в паб. Но в деревне только одно заведение, и местные нам не особо рады, – он ухмыльнулся. – Кроме того, после двух-трех кружек пива немного трудновато тащиться обратно на базу.

– То есть считаете, больше никто не захочет прийти в чайную? – спросила Джози, охваченная тревожным предчувствием, что все ее усилия могут оказаться напрасными.

– Миссис Бэнкс, я уверен, с их стороны это чистейшая бравада, – успокоил ее Чарли. – На самом деле ребята просто не хотят признаться, что гораздо охотнее провели бы время за чашкой чая в красивой гостиной, чем с кружкой пива в пабе.

Джози кивнула. Однако закравшиеся сомнения не давали покоя: не станет ли эта четверка единственными ее посетителями? Опасения подтвердились – ни на следующий день, ни через день никто не пришел. Джози была не только разочарована, но и смущена. Более того, она чувствовала себя полнейшей дурой: сперва отстаивала идею с чайной вопреки воле мисс Харкорт, а теперь сидит одна-одинешенька с кучей черствеющей выпечки. Из подсохших лепешек Джози приготовила хлебный пудинг. Но стоит ли печь новые? Джози боялась, что лишь напрасно истратит продукты. Наконец, она решила пойти на компромисс и ограничиться небольшой партией рогаликов в надежде, что хоть кто-то заглянет в ее заведение.

Затем на третий день раздался стук в дверь. Джози открыла. На пороге стояли двое мужчин в военной форме.

– Нам сказали, здесь находится кафе? – спросил один из них. У мужчины были модные набриолиненные усы – такими щеголяли многие офицеры Королевских ВВС – и надменное выражение, как у человека, привыкшего считать себя важной птицей.

– Да, именно так, – сказала Джози. – Проходите, пожалуйста.

Она провела их в гостиную и усадила за стол.

– Как странно, – заметил красавец с усами, обращаясь к своему приятелю, – напоминает декорации в каком-то старомодном водевиле. Того и гляди войдет служанка в короткой черной юбке и с метелкой для пыли…

Джози чувствовала, что оба посетителя откровенно разглядывают ее.

– Вы официантка? – спросил мужчина.

– Да, – кивнула Джози.

– Должен сказать, наряд у тебя не очень-то подходящий. Надо немного приодеться, детка. Черное платье чуть выше колен – приятная длина, – маленький белый фартук и кружевная наколка.

– Идет война, – с непроницаемым выражением на лице ответила Джози, – полагаю, весь черный материал пошел на шторы для светомаскировки.

– Ладно, не злись, это просто невинная шутка, – усмехнулся мужчина. – А теперь принеси-ка нам чай, да завари покрепче. И поживее, будь добра, мы не можем сидеть тут целый день.

– И пирожные, – добавил второй. – Какие у вас сегодня пирожные?

– Сегодня только рогалики, – сказала Джози.

– Рогалики, и все? Да что же это за кафе? Ваше заведение не наберет популярность, если вы не сможете предложить посетителям пирожные и бисквиты, – скривил губы военный.

– Это не совсем обычное кафе. Мы открыли в частном особняке чайную комнату, куда служащие на авиабазе могли бы прийти в свой выходной, отдохнуть и почувствовать себя как дома, – сказала Джози. – В настоящий момент ради этого мы жертвуем частью своих продовольственных пайков.

– Надо же. Молодцы! Мы не знали, просто услышали, что в деревне есть кафе, где подают приличный чай, а не те помои, которыми нас пичкают в казарме.

– Хорошо, сейчас принесу чай. – Джози развернулась и вышла из комнаты. Оказавшись за дверью, она позволила себе сердитый вздох.

– Полегче, Роджер, – донеслось из гостиной, – в конце концов, мы же не в Лондоне, глупо ожидать от деревенских хороших манер.

До сих пор Джози не приходило в голову, что, возможно, придется иметь дело не только с благодарными посетителями, но и грубиянами, вроде этой парочки. Но затем подумала, что столкнулась с обычным отношением представителей аристократии к простым людям. Для них Джози – прислуга, которой следует отдавать приказания.

Она принесла поднос с чаем и расставила чашки.

– Вот это да, рокингемский фарфор, – прокомментировал Роджер.

– Да. Хозяйка особняка любезно разрешила воспользоваться ее сервизом.

– Так, значит, вы ее горничная?

– Нет, не горничная. Хотите попробовать рогалики?

– Давайте, раз ничего другого нет.

Джози поставила перед летчиками тарелку с выпечкой, розетку с джемом и молочник со сливками. Они приступили к еде.

– О, совсем неплохо, – похвалил один из них. – Мои комплименты кухарке.

Джози молча кивнула. Мужчины допили чай и уже собирались уходить, когда на пороге появился новый посетитель. Им оказался Майк Джонсон. Офицеры поднялись из-за стола и приветствовали старшего по званию.

Командир эскадрильи ответил легким кивком.

– Уотсон, Роджерс? – удивился он. – Вот уж никогда бы не подумал, что вы любители чая.

Джози с удовольствием отметила смущение на лицах вояк.

– Как и вы, сэр, – сказал Уотсон.

– Нет, я предпочитаю кофе. Но когда один из механиков рассказал, что его угощали хорошим чаем в только что открывшемся кафе, решил удостовериться лично.

– Предупреждаю – ни пирожных, ни бисквитов у них нет. Хотя рогалики с джемом вполне приличные, – заметил Уотсон. – А еще мы сказали этой малышке, что неплохо бы сменить наряд. Ну, знаете, как полагается официанткам – короткое черное платье и кружевная наколка.

– И белые панталоны с оборками, которые видны, когда она наклоняется, – добавил Роджер. Шутники прыснули.

– Полагаю, вам следует иметь в виду, что перед вами не официантка, а хозяйка кафе, и шутки подобного рода вряд ли кажутся ей уместными.

– Да брось, старина, мы просто немного позабавились, – заливаясь краской, отмахнулся Роджер. – Без обид, мисс.

– Миссис, – поправила его Джози. – Если вы закончили, джентльмены, с каждого по десять пенсов.

Уотсон положил на край стола монету в два шиллинга.

– Сдачу оставьте себе, – бросил он. Оба поспешно удалились, сопровождаемые суровым взглядом Майка.

– Прошу прощения за моих подчиненных, – сказал Майк, наблюдая, как парочка шагает по дорожке к воротам. – Боюсь, вы еще не раз столкнетесь с такими парнями. Довольно распространенный типаж среди офицеров ВВС: масса глупой бравады. Но на самом деле за этим стоит совсем другое: каждую ночь парням приходится садиться за штурвал и отправляться в треклятую неизвестность.

– Все в порядке, – сказала Джози. – Но я не ожидала увидеть вас здесь. Вы действительно пришли выпить чаю?

– Откровенно говоря, нет. Для меня было полной неожиданностью обнаружить моих офицеров, распивающих чай у вас в гостиной. Я и не подозревал, что вы затеяли свой маленький бизнес.

– Помните, я рассказывала о молодом механике, которого встретила в дождливый день возле ворот и пригласила на чашку чая, и как он рассматривал нашу кухню и говорил, что она напоминает ему о доме? Вот я и подумала, может, еще найдутся механики и пилоты, которые захотят на несколько минут окунуться в нормальную жизнь. Поэтому уговорила хозяйку дома позволить мне организовать нечто вроде чайной. Но я пока не знаю, как пойдет дело. С продуктами наверняка будут проблемы. А еще не понятно, сколько булочек нужно напечь – не хотелось бы попусту переводить муку… – Джози замолкла, поняв, что слишком много болтает и, возможно, слегка нервничает в присутствии Майка. – Так вам налить чаю?

Он улыбнулся, отодвинул стул и сел.

– Полагаю, со временем я научусь любить английский чай. Но только не тот напиток, который выдают за чай в офицерской столовой. Надеюсь, ваш окажется вкуснее.

– Сейчас принесу. – Джози бросилась на кухню за свежим чаем и новой порцией рогаликов.

Майк ел и пил с аппетитом и одобрительно кивал.

– Вкусно. Я знал, что вы прекрасно готовите.

– Интересно, каким же образом вы это узнали? – с иронией спросила Джози, заставив Майка рассмеяться. – Еще рогалик?

– Нет, спасибо. Вообще-то мне нужно съездить в Холбич. Я зашел спросить, не захотите ли вы составить мне компанию.

Джози колебалась. Конечно, она хотела поехать с Майком. Но, с другой стороны, придется закрыть чайную раньше времени. А вдруг появятся новые посетители?

– Уже начало четвертого, – сказала она. – Вряд ли сегодня еще кто-то придет.

– Я тоже сомневаюсь. У нас на базе аврал.

– Скоро предстоит большой рейд? – спросила Джози.

Майк улыбнулся.

– Мне не положено разглашать…

– Но ведь вы не летите этой ночью?

– Лечу. Сегодня вся эскадрилья на боевом дежурстве. Но до двадцати одного ноль-ноль я свободен. – Майк ухмыльнулся. – На гражданском языке – до девяти вечера.

– Разве вам не следует отдыхать перед полетом? – строго спросила Джози.

– Лучше провести время с вами, чем в казарме, пытаясь уснуть средь бела дня. Так вы хотите поехать со мной?

– Да, с удовольствием. Но сначала нужно убрать грязную посуду, – сказала Джози.

– Я помогу. – Майк подхватил свою чашку и последовал за Джози на кухню.

В кухне они наткнулись на Кэтлин. Она стояла возле раковины и чистила картошку. Ирландка оторвалась от своего занятия и уставилась на вошедших.

– Один из посетителей решил помочь, – пояснила Джози. – Но раз раковина занята, я не смогу прямо сейчас помыть посуду. Оставлю тарелки на столе – вымою, когда вернусь. Я отлучусь ненадолго, хорошо?

Джози вышла, не дожидаясь ответа Кэтлин. Прихватив с вешалки пальто и шарф, она пошла следом за Майком к его машине.

– Эта женщина у вас на кухне – она выглядела не очень довольной, – заметил Майк, усаживаясь за руль и поворачивая ключ в замке зажигания.

Джози вздохнула.

– У Кэтлин вечно найдется повод для недовольства. На самом деле, эта женщина – злейший враг самой себе. С одной стороны, ей хочется побыстрее выжить меня из дома, а с другой – спихнуть на меня большую часть работы по дому. Вдобавок она сердится и ревнует, когда мне удается найти общий язык с ее хозяйкой.

– А, так, значит, она наемный работник?

– Кэтлин единственная, кто остался у мисс Харкорт после начала войны. Раньше тут был целый штат прислуги, включая садовника и кухарку.

– Помнится, вы говорили, хозяйка настроена не особенно дружелюбно и хочет от вас поскорее избавиться.

– Да, она человек с непростым характером, – медленно произнесла Джози. – Но сейчас мисс Харкорт немного смягчилась. Особенно после того, как у нее случился сердечный приступ. К счастью, доктор говорит, что дело идет на поправку.

– А какие лекарства ей прописали? – спросил Майк. Джози вспомнила, что раньше он был фармацевтом.

– Понятия не имею. Какие-то таблетки и микстура.

– Видимо, препараты справляются, раз пациентка так быстро оправилась, – кивнул Майк. – Медицина существенно продвинулась с тех пор, как я работал в больнице. Постоянно изобретают новые лекарства.

– Вы скучаете по работе?

– Очень скучаю! Надеюсь, однажды снова вернусь в клинику. Но вы… похоже, вы решили задержаться в этих краях?

– Пока да. У меня много дел. Собираюсь заняться огородом и завести кур. И моя чайная. Кстати, если вы отдаете предпочтение кофе, может, уступите ваши талоны на чай?

– А-а, понятно. Значит, вас интересует исключительно мой чайный паек?

– О нет… – она запнулась и покраснела. Слова Майка застали Джози врасплох. Казалось, ее спутник то и дело переходит какую-то тонкую грань, за которой она теряется и не знает, как реагировать.

Майк заметил румянец на щеках Джози и рассмеялся.

– Это была шутка. Обещаю, я постараюсь помочь.

За окном плыли голые поля, однако первые признаки весны уже были заметны – тут и там мелькали островки свежей зелени, пробивающейся из земли, а когда дорога побежала вдоль луга, Джози увидела новорожденных ягнят. Она даже руками всплеснула от удивления.

– Ой, они такие крошечные! И прыгают, словно на пружинках. Ну разве не чудо!

Майк усмехнулся.

– Вы так говорите, будто впервые увидели ягнят.

– Так и есть, – призналась Джози. – Раньше, до эвакуации, я была за городом всего несколько раз.

– Скучаете по городской жизни? – спросил Майк. – Хотели бы вернуться в Лондон?

– Честно говоря, нет. Люди живут в тесных домишках, на улицах толпы. Постоянный смог. Ни свежего воздуха, ни просторных полей. А тут такая красота, правда?

– Я вырос в деревне, мне здесь все знакомо. Не думаю, что мог бы полюбить город.

– После войны вернетесь в Канаду? – спросила Джози.

– Если доживу, – сказал Майк. – Пока не знаю, чем займусь после войны.

– Ой, аэродром, – Джози указала на взлетно-посадочную полосу, уходящую от дороги по направлению к небольшой рощице. Вдоль полосы виднелись ангары, возле которых стояли самолеты. – Еще одна база ВВС, так близко от вашей?

– Тут полно военных баз, по всему побережью. – Майк сделал паузу. – Думаю, я могу доверить вам государственную тайну? Хотя местные и так знают, потому что сами помогали строить макеты. Так вот, все это ненастоящее.

– Что вы имеете в виду – ненастоящее?

Майк ухмыльнулся.

– Фальшивый аэродром, фальшивые самолеты. Специально, чтобы немцы бомбили их, а не нашу базу. Видите истребители возле ангаров? Они из фанеры. Хитро, правда?

Автомобиль въехал в небольшой городок Холбич и покатил по главной улице, застроенной приземистыми квадратными домами из красного кирпича, на первых этажах которых были расположены многочисленные магазинчики. Миновав красивое здание церкви Всех Святых, они припарковались возле паба «Лошадь и конюх». Майк зашел в табачную лавку и купил жестянку трубочного табака. Джози трудно было представить его с трубкой в зубах.

– Не знала, что вы любитель трубки, – сказала она.

– Я и сам не знал, – командир эскадрильи выглядел смущенным. – Некоторые офицеры у нас курят трубку, я тоже решил попробовать. Вроде так принято. Хотя я пока не понял, нравится мне или нет.

– Думаю, трубка вам очень пойдет, – сказала Джози и тут же пожалела об этом.

Майк улыбнулся.

– Говорят, трубка должна расслаблять и успокаивать, но у меня она постоянно гаснет. Я только и делаю, что раскуриваю ее. Ну, надеюсь, постепенно научусь управляться с этой чертовой штукой.

Они вышли из табачной лавки. Весенние сумерки окутывали улицу сиреневым светом.

– Пока мы в городе, может быть, вы тоже хотите сделать покупки? – спросил Майк.

Джози покачала головой.

– Нет, мне ничего не нужно. Разве что короткое черное платье и кружевную наколку?

– Черт бы побрал этого наглеца, – проворчал Майк. – По крайней мере, я заставил Роджера прикусить язык. Все же у командира эскадрильи есть некоторые преимущества. – Он придержал Джози за плечи, направляя к тому месту, где остался автомобиль. Жест получился настолько естественным, что она приняла его как должное. – Тогда давайте прогуляемся, пока не стемнело. Разомнем ноги.

Они снова выехали из города. Майк остановил машину на берегу водоема, над которым возвышалась каменная дамба, а справа и слева тянулись сельскохозяйственные поля. Джози и Майк поднялись на дамбу и неспешно двинулись вдоль нее. Лучи заходящего солнца окрасили поверхность водоема в розовый цвет.

– А вам известно, что местность, которую мы сейчас видим, в прошлом была скрыта под водой? Потом, сотни лет назад, люди начали осушать эти земли и заставили море отступить, теперь оно в девяти милях отсюда. И все же Холбич лежит ниже уровня моря, только дамба не позволяет ему вернуться и затопить город.

– Боже, вы знаете столько интересных вещей, – сказала Джози.

– Я стараюсь изучать историю этих мест. Смотрите, вон там – шлюз. Если вдруг возникнет угроза затопления, задача смотрителя открыть ворота и пустить воду на поля. У человека, который занимает эту должность, даже есть специальный титул – повелитель дамбы.

Майк покосился на Джози.

– Вы разыгрываете меня? – недоверчиво улыбнулась она.

– Серьезно. Я не выдумываю. Мне рассказывал один парень в пабе. А вода, текущая по дренажным каналам во время отлива, несется с огромной скоростью, и если человека случайно смоет, его унесет прямиком в море.

– Я читала одну книгу, – нерешительно начала Джози. – Называется «Девять портных». Дело происходит как раз в этих краях. Довольно интересно. Но конец ужасный. А еще мне не понравился главный герой, Уимси. Больно много о себе воображает.

Майк посмотрел на Джози сверху вниз и снова улыбнулся. Ветер играл ее волосами, сдувая пряди со лба, и румянил щеки.

– Вы не перестаете меня удивлять. Оказывается, вы любительница чтения?

– О да, я очень люблю читать. До сих пор у меня не было возможности регулярно брать книги, но у мисс Харкорт большая библиотека, и она разрешила пользоваться ею.

– А что вы читаете сейчас?

Джози не хотелось говорить, что она попросила хозяйку дать ей книгу о жизни в Канаде.

– Последнее время я была слишком занята, – сказала она. – Но надеюсь скоро снова вернуться к чтению.

Внезапно Джози замерла, завороженно уставившись на небо.

– Посмотрите, там, наверху! – Стая уток тянулась над полями, ритмично взмахивая крыльями. Вид черных птичьих силуэтов на фоне красных предзакатных облаков завораживал. Джози подумала, что ничего прекраснее в жизни не видела. Восхищенная зрелищем, она попятилась и, оказавшись у самого края дамбы, едва не потеряла равновесие.

– Эй, осторожно, – Майк быстро подхватил ее. – Не хочу, чтобы вас смыло в дренажный канал и унесло в открытое море.

Джози ощущала тепло его ладоней у себя на талии и то, насколько близко они находятся друг от друга.

– Похоже, у меня вошло в привычку попадать в опасные ситуации, – нервно хихикнула она. – Хорошо, что вы всякий раз оказываетесь рядом и успеваете спасти меня.

– Кто-то ведь должен присматривать за вами, – сказал Майк, разжимая объятия. Джози видела, что эта неожиданная близость смутила и его.

Они молча направились обратно к машине. По дороге Джози вспомнила, что сегодня ночью ему предстоит боевой вылет. Большой рейд, после которого не все вернутся на базу.

– Вы должны непременно снова прийти к нам, – сказала Джози, возвращаясь к привычной вежливости, когда они подъехали к дому. – Если удастся достать сухофруктов, я испеку «каменные» кексы.

– Видимо, рано или поздно мне придется полюбить чай. И что бы ни крылось за названием «каменные» кексы, это наверняка что-то невероятно вкусное. Спасибо за прогулку. Так приятно хотя бы ненадолго отвлечься от разных мыслей.

Джози повернулась к сидящему за рулем мужчине, ее переполняли эмоции, хотелось обнять Майка и попросить быть осторожнее. Но она лишь улыбнулась:

– Надеюсь, мы скоро увидимся.

– Я тоже на это надеюсь. – Он вышел, обошел машину и открыл пассажирскую дверцу. Когда Джози дошла до ворот, помахал ей рукой и вернулся на водительское место. Она стояла, глядя вслед отъезжающему автомобилю. Подойдя к крыльцу, Джози увидела на ступеньках пакет, завернутый в коричневую вощеную бумагу, и приколотую к нему записку.

«Приходил в гости. Чайная оказалась закрыта. Принес муку и сахар.

С уважением. Якоб Голдсмит».

Джози почувствовала укол совести – посетитель ее чайной уперся в запертую дверь, – и одновременно облегчение, что не пришлось оставаться с доктором наедине.

В ту ночь Джози слышала низкий рокот взлетающих бомбардировщиков. Она подошла к окну, но ничего не увидела в кромешной тьме. Майк находился в одном из этих самолетов. Скольким из них суждено вернуться домой?

Глава 25

Она долго лежала без сна в надежде услышать рев двигателей, означавший, что самолеты возвращаются, но в конце концов сама не заметила, как уснула. Когда Джози открыла глаза, за окном брезжило раннее утро и висел густой туман. Сердце тревожно сжалось: удалось ли пилотам безопасно приземлиться в этой белой пелене? Но затем Джози сказала себе, что невозможно жить в постоянном напряжении. Реальность такая, какая есть, и она ничего не может с этим поделать. И было бы крайне неразумно слишком сильно привязаться к Майку.

После завтрака Джози отправилась в деревню – посмотреть, с чем сегодня приехал мясник. Подходя к его фургону, она заметила кучку женщин, которые, собравшись тесным кружком перед бакалейной лавкой, о чем-то оживленно беседовали. Среди них Джози узнала своих приятельниц по кружку рукоделия – Роуз Финч, Лил Ходжкинс, а также миссис Адамс и миссис Уилкс. С ними была еще одна симпатичная молодая женщина, но ее Джози не знала. Она собралась пройти мимо, но одна из товарок подняла глаза и заметила ее.

– Здравствуйте, миссис Бэнкс! Ну как там ваша чайная?

Джози пришлось остановиться.

– Не могу сказать, что заведение переполнено. Надо посмотреть, как пойдут дела. Боюсь, летчикам не так-то легко выкроить время на посещение кафе.

– Ну, я и сама не прочь заскочить к вам, – вставила Роуз Финч. – А что мои сливки, им понравились?

– Успех был ошеломляющий, – кивнула Джози. – Явилась парочка капризных пилотов, так они поверить не могли, что я подаю им рогалики со сливками.

– О, кое-кто из этих парней слишком высокого о себе мнения, – фыркнула Анни Адамс. – Гарри говорит, они заваливаются в паб и ведут себя как хозяева.

– Однако надо признать, их появление внесло разнообразие в нашу жизнь, – хихикнула молодая женщина. – Раньше в деревне была жуткая скука.

– Эй, красавица, смотри не увлекайся, – грозным тоном произнесла миссис Уилкс. – Им всем только одного и надо. Я свою дочь предупредила, чтобы держалась от них подальше.

– Да уж, это вам не моряки с торговых кораблей, – сказала миссис Адамс. – Военные летчики в тысячу раз хуже.

Женщины прыснули.

Группа уже начала расходиться, когда на улице появилась Нэн Бэджер и направилась прямиком к ним.

– Что тут за собрание? – еще издали начала она. – Или вам дома нечем заняться?

– Обмениваемся новостями, только и всего, – сказала Лил Ходжкинс. – И ни к чему так кипятиться.

– Извини, просто я расстроена, – вздохнула Нэн. – Мы только что получили телеграмму: мать малышки Дороти умерла. Она долго лежала в больнице, собиралась выписываться, но подхватила скарлатину и сгорела буквально за несколько дней.

– Бедняжка, – сказала Джози. – А что теперь будет с Дороти?

Нэн пожала плечами.

– Трудно сказать. У нее есть отец, служит где-то на континенте. Еще была бабушка. Но девочка говорит, она умерла. У меня сложилось впечатление, что других родственников нет. Конечно, пока Дороти может оставаться у нас. А что будет после войны – неизвестно.

– Хорошо, что сейчас у нее есть вы, – Джози тронула Нэн за рукав. – И Шейла. По крайней мере, малышка окружена любовью и заботой.

Нэн кивнула.

– Ума не приложу, как ей сообщить. Девочка только-только вылезла из своей скорлупы и начала осваиваться. Больше не боится ни кур, ни собак. И теперь обрушить на ребенка такое известие. Это несправедливо!

– Вокруг творится так много несправедливости, – медленно произнесла миссис Уилкс. – Мы недавно узнали, что мой племянник Рон погиб. Их торговое судно вышло в трансатлантический рейс и пропало в открытом море. А ведь Ронни было всего девятнадцать.

– Я уже боюсь получать почту, – призналась Роуз. – В каждом письме только и ждешь плохих новостей.

– Приведите Дороти ко мне после школы, – предложила Джози. – Я угощу ее булочками с вареньем. Для малышки это будет как небольшое приключение.

– Отличная мысль! – согласилась Нэн. – А я прихвачу из дома имбирных пряников.

Но они так и не появились. Наверное, миссис Бэджер сообщила печальную весть Дороти и малышка не захотела никуда идти. Может быть, это и к лучшему, потому что день оказался не самым подходящим для того, чтобы утешать расстроенного ребенка. После обеда посетители валом валили. Сначала пришли две женщины-военнослужащие. Следом за ними явились четверо мужчин: Дикки, поляк Джей-Джей и с ними еще двое.

– Вы что, следили за нами? – возмутилась одна из дам.

– Вот еще, – округлил глаза Дикки, – мы первыми узнали об этом месте.

– Мы хотели посидеть в кафе и почувствовать себя цивилизованными людьми, – сердито добавила ее подруга. – И не видеть рядом с собой людей в форме ВВС.

– Клянусь, мы даже не посмотрим в вашу сторону, – заверил ее Дикки. – Мы с парнями пришли только ради чая и булочек.

Не успел он договорить, как в гостиную вошли миссис Финч и миссис Адамс. Приятельницы замерли на пороге, озираясь по сторонам, словно перешагнули границу другого мира.

– Интересно, что было в этой комнате раньше? – спросила Роуз.

– Обычная гостиная, – сказала Джози. – Ею давно никто не пользовался. Пойду на кухню – принесу чаю.

Поначалу трапеза шла в полном молчании. Каждая группа сидела за своим столом, делая вид, что не обращает внимания на других. Но потом Дикки поднялся и подошел к роялю. Он тронул клавиши и взял несколько аккордов, а затем стал наигрывать одну за другой популярные мелодии. Постепенно остальные тоже подтянулись к роялю, а вскоре посетители дружно запели. Они исполнили «Если бы ты была единственной девушкой на свете» и «Белые скалы Дувра».

– Приходите к нам почаще, – сказала Роуз Финч, когда песня закончилась. – Я знаю нескольких девушек в деревне, которые не прочь спеть в хорошей компании.

– Мы постараемся, но ничего обещать не могу, – Дикки развел руками. – Иногда нас держат на боевом дежурстве без выходных неделю, а то и две. Командование не извещает заранее, в какой день они собираются бомбить Гитлера.

Джози спустилась на кухню за вторым чайником. На обратном пути она увидела мисс Харкорт. Хозяйка стояла в холле, издали наблюдая через приоткрытую дверь за тем, что происходит в чайной комнате.

– Давайте, присоединяйтесь к нам, – предложила Джози.

Мисс Харкорт качнула головой.

– Я только хотела убедиться, что они аккуратно обращаются с роялем, – сказала она и скрылась у себя в гостиной.

Вскоре две женщины-военнослужащие расплатились и ушли. Мужчины тоже начали собираться, когда на пороге появился доктор Голдсмит.

– Да я вижу, у вас нет отбоя от посетителей, – воскликнул доктор. – Жаль, вчера не застал вас на месте.

– Мне тоже жаль, – сказала Джози. – Я думала, во второй половине дня уже никто не придет, и закрылась пораньше. Нужно было сделать кое-какие покупки. Спасибо за муку и сахар. Я испекла для вас «каменные» кексы. Можете забрать их.

– Я хотел бы попробовать их прямо здесь, если не возражаете, – доктор отодвинул стул и сел за свободный столик.

Джози почувствовала возникшее в комнате напряжение – летчики недоверчиво посматривали в сторону нового посетителя.

– Добрый день, – поздоровался с ними доктор Голдсмит.

– У вас немецкий акцент, – сказал один из них.

– Я родился в Германии. Но большую часть сознательной жизни прожил в Англии. Учился в ординатуре при больнице Святого Фомы в Лондоне. Сейчас работаю хирургом-офтальмологом в местном госпитале. – Доктор Голдсмит помолчал немного и добавил: – А еще я еврей. И поэтому не люблю господина Гитлера. Это на всякий случай, если вас смущает мой немецкий акцент.

Последовала неловкая пауза и сбивчивые заверения, что ничего такого они и не думали. Затем летчики раскланялись и поспешили к выходу. Однако после их ухода разлитое в воздухе напряжение не исчезло.

– Видите, каково это, – сказал доктор, наблюдая за тем, как Джози составляет на поднос грязную посуду. – Где бы я ни появился, ко мне относятся с подозрением. Нелегкая жизнь, доложу я вам.

– Мне жаль, – вздохнула Джози. – Простите их.

– К счастью, добрые люди вроде вас заметно скрашивают мое одинокое существование. А «каменные» кексы – просто объедение.

– Я соберу вам в пакет остальные. И еще раз спасибо за муку и сахар. И то и другое очень кстати.

Джози вышла в холл проводить доктора, когда из соседней гостиной вышла мисс Харкорт.

– Посетители уже ушли? – спросила она.

– Вот, провожаю последнего гостя, – сказала Джози. – Это доктор Голдсмит. Не знаю, встречались ли вы с ним раньше.

– А, да-да, это тот человек, который любезно согласился привезти для меня лекарство, – кивнула мисс Харкорт. – Большое спасибо.

– Рад был помочь, – ответил доктор. – Надеюсь, сейчас вам уже лучше?

– Благодарю. Гораздо лучше. Правда, все еще небольшая одышка, когда поднимаюсь по лестнице.

– Ну, этого следовало ожидать. Постарайтесь побольше отдыхать и не перегружать сердце. Вам повезло, что рядом оказалась миссис Бэнкс. Она сумела позаботиться о вас.

– Да, миссис Бэнкс была очень внимательна, – согласилась мисс Харкорт.

Позади них послышался шорох. Джози обернулась. Кэтлин стояла возле лестницы, ведущей на кухню. Лицо ирландки пылало гневом.

– И долго еще чайная посуда будет валяться в раковине? Вымойте ее уже наконец, чтобы я могла почистить картошку, – рявкнула служанка и удалилась, чеканя шаг.

– Эта женщина с каждым днем становится все невыносимее, – сокрушенно вздохнула мисс Харкорт. – Не знаю, в чем причина? У нее есть работа, крыша над головой, и питается она неплохо. А теперь и забот по дому стало в два раза меньше. Казалось бы, живи да радуйся.

– Боюсь, Кэтлин злится из-за меня, – сказала Джози. – Я вторглась в ее владения. Она рада снять с себя часть обязанностей, но ей все равно не нравится мое присутствие. – Джози обернулась к гостю, который топтался у двери и выглядел крайне смущенным. – Прошу прощения, доктор. Позвольте, я провожу вас до машины.

Глава 26

В середине марта весна вступила в свои права, заявив о себе зелеными побегами, прорастающими на голых полях, почками, набухшими на ветвях деревьев, и желтыми первоцветами, запестревшими среди живых изгородей. Каждое утро Джози просыпалась на рассвете от оглушительного пения птиц. Альф Бэджер привел двух младших девочек – помогать строить курятник. Малышка Дороти щебетала без умолку, рассказывала о курах, за которыми присматривала у миссис Бэджер:

– Больше всего мне нравится Дейзи, – щебетала девочка. – Она коричневая, с таким забавным клювиком. И совсем ручная. Дейзи позволяет мне забирать у нее из гнезда яйца.

Смерть матери, похоже, не сильно взволновала девочку. Джози не раз задавалась вопросом, что будет, когда после войны Дороти придется вернуться к отцу.

Курятник был готов. Майк отвез ее на ближайший сельскохозяйственный рынок, где они купили шесть молодых несушек. Казалось, командир эскадрильи радовался покупке ничуть не меньше, чем сама Джози. Их отношения были по-дружески теплыми, но оба соблюдали дистанцию и следили за тем, чтобы не пересекать обозначенную границу. Джози не слишком часто виделась с Майком, поскольку теперь была занята с утра до вечера: на грядках появилась первая зелень, за курами требовался уход, и в чайной каждый день было полно народу. Кэтлин перестала ворчать, но помогала с явной неохотой и при малейшей возможности спешила укрыться в своих владениях. Джози восприняла перемену в настроении ирландки спокойно и больше не пыталась наладить отношения. Ей нравилось делать полезное дело и чувствовать себя своей. Люди в деревне были приветливы, а участницы церковного кружка рукоделия приглашали на свои собрания. Нэн и Альф тоже частенько звали в гости. У Джози появилось чувство, что впервые в жизни она обрела настоящий дом.

Приближалась Пасха. Лужайка позади церкви была усыпана нарциссами. Джози увидела, как жена викария собирает цветы для украшения к празднику.

– Обычно в это время года в наших краях проводили фестивали цветов, – вздохнула женщина. – До войны мы были крупным цветочным районом, выращивали тюльпаны, прямо как в Голландии. Но сейчас все поля заняты пшеницей и сахарной свеклой. Так обидно. Раньше церковь на Пасху была нарядной. А теперь – всего лишь несколько ваз с нарциссами.

– Мне кажется, они выглядят очень мило, – откликнулась Джози. – Жизнь на природе по-настоящему начинаешь ценить, только если ты вырос в городе.

– Да, наверное, так, – улыбнулась жена викария. – Вам действительно нравится в деревне?

– Очень нравится. Теперь и думать не могу о возвращении в город. Грязь, копоть, шум, люди вечно куда-то спешат. Здесь все иначе. Конечно, я много работаю, но всегда остается время замечать окружающую красоту и наслаждаться ею.

– Тогда, может быть, вам удастся уговорить мужа перебраться сюда после войны и начать новую жизнь.

Джози возвращалась домой в грустном настроении: она понимала – Стэн ни за что на свете не согласится переехать в деревню. Муж был типичным кокни, полным гордости за свой статус жителя столичного города. Ему нравилась работа на мясном рынке, нравились его приятели и посиделки в пабе. Джози не могла представить Стэна среди полей или на берегу реки. Но теперь она не могла представить и себя на улицах Лондона. Джози постаралась отогнать тревожные мысли. По пути она собрала букетик примул и решила расставить цветы в маленьких вазочках на столах.

В Великий четверг Майк отвез ее в Сполдинг. Джози хотелось купить подарки к Пасхе. Конечно, ни о каких шоколадных яйцах речи не шло. Шоколад продавали строго по талонам, но его все равно почти невозможно было достать. В сувенирной лавке ей попался набор расписных картонных яиц. Они хранились тут явно с довоенных времен, поскольку были сделаны в Германии. Если заглянуть внутрь игрушки через небольшое отверстие, можно было рассмотреть крошечные силуэты цыплят и овечек. Туда же полагалось положить угощение. Джози купила набор и решила, что сама испечет какую-нибудь традиционную пасхальную сладость, для которой не требуется много сахара.

– А разве вам не нужна новая шляпка для праздничного богослужения? – спросил Майк, когда они проходили мимо магазина женской одежды.

– Пожалуйста, не болтайте глупостей, – рассмеялась Джози.

– В Англии не принято покупать на Пасху новый наряд? – удивился он.

– Но ведь сейчас никто не покупает новые наряды, – сказала Джози. – Вы не слышали выражение «сделай сам»? – Она помолчала. – Кроме того, я никогда не ходила на церковные праздники, так что праздничная суета обычно меня не касалась. Думаю, я смогу одолжить одну из шляп у мисс Харкорт.

– Можно я подарю вам новую шляпку? – попросил Майк.

– Придумали тоже. Последнее, что мне сейчас нужно, – так это новая шляпка.

– Тогда пальто?

Джози заколебалась. Соблазн был велик: пальто, которое ей дали при выписке из больницы, было сильно поношенным. Однако осмотрительность взяла верх.

– Я не могу позволить вам покупать мне одежду, Майк. Это было бы неправильно.

– Почему? У меня есть деньги, которые мне совершенно некуда тратить. Я просто хотел доставить вам удовольствие.

– Вы уже доставляете мне удовольствие, – сказала Джози. – Просто находясь рядом с вами, я… чувствую себя живой.

Несколько секунд Майк Джонсон пристально вглядывался в ее лицо.

– Я тоже, – наконец произнес он.

Когда они выезжали из города, Джози заметила красочную афишу возле кинотеатра.

– Ой, смотрите-ка, они собираются показывать «Унесенные ветром». Я хотела сходить на премьеру в Лондоне, но билеты нужно было заказывать заранее[20].

– Если хотите, я могу сводить вас, – предложил командир эскадрильи.

Джози чувствовала – предложение следует отклонить, но поймала себя на том, что произносит со счастливой улыбкой:

– Да. Спасибо. Было бы замечательно!

Вернувшись домой, Джози стала просматривать кулинарные книги в поисках подходящего рецепта. Список продуктов для карамельной помадки начинался с двух стаканов сахара и двух пачек масла. Невыполнимое условие. Джози перелистнула страницу. Для рахат-лукума требовалось четыре стакана сахара. Вскоре стало понятно, что никаких сладостей не будет. Но затем Джози вспомнила о традиционных пасхальных хлебцах с крестом, выложенным из двух полосок теста. Она никогда не пробовала печь дрожжевой хлеб, до войны его всегда покупали в булочной. Джози сняла с полки знаменитую поваренную книгу миссис Битон[21] и отыскала нужный рецепт. Он показался ей не слишком сложным. И главное – нужно совсем немного сахара и маргарина. Джози взялась за дело. Хлебцы вышли из духовки точно такими, какими рисовались в ее воображении. Джози просияла от удовольствия. Теперь оставалось придумать, чем начинить картонные яйца. Лучшее, что она сумела придумать, – пресное печенье, вырезанное в форме кролика. Джози украсила печенье разноцветной сахарной присыпкой, целую банку которой отыскала в кладовке среди довоенных запасов. Она прихватила с собой три яйца, когда отправилась к Бэджерам навестить девочек, но не стала брать хлебцы, заранее зная, что Нэн напечет свои и наверняка справится с этим гораздо лучше.

В пасхальное утро Джози с радостью обнаружила, что одна из кур снесла яйцо. Сварив его к завтраку для мисс Харкорт, она положила рядом на тарелку картонный сувенир, начиненный печеньем, и пару хлебцев.

– Что это? – мисс Харкорт внимательно вглядывалась в лежащие перед ней предметы. Затем осторожно взяла расписную игрушку. – Я не видела таких с тех пор, как была девочкой, – усмехнулась хозяйка. – Где вы его достали?

– Купила в сувенирной лавке в Сполдинге, – сказала Джози. – А настоящее яйцо – от одной из ваших несушек.

– Как чудесно! Вы просто молодец! – похвалила мисс Харкорт. – И пасхальные хлебцы. Я уж и забыла, когда в последний раз мы готовили что-то особенное на Пасху. Это напоминает мне… – ее голос сорвался. Хозяйка прикрыла рот ладонью и отвела взгляд, будто смутившись, что позволила себе проявить излишнюю эмоциональность. Затем пожилая женщина снова взглянула на Джози и улыбнулась. – Вы настоящая находка для этого дома. Простите, что поначалу я была так неприветлива.

– Ничего. Я понимаю, – кивнула Джози. – На вашем месте я тоже с подозрением отнеслась бы к незнакомке. Но если позволите, я хотела спросить: можно одолжить одну из ваших шляп? Я собираюсь в церковь, а идти на праздничное богослужение без шляпки как-то неловко.

– Моя дорогая, – улыбка мисс Харкорт сделалась еще шире, – выбирайте любую. Я их давным-давно не ношу. Боюсь, мои шляпы покажутся вам ужасно старомодными, но, пожалуйста, они лежат у меня в гардеробе на верхней полке.

– А вы не хотите пойти со мной в церковь? – осторожно предложила Джози. – Все-таки Пасха.

Ей показалось, мисс Харкорт заколебалась, однако после короткого раздумья отрицательно покачала головой.

– Нет, спасибо. Вряд ли мне понравится ловить на себе любопытные взгляды прихожан. К тому же нам с Богом нечего друг другу сказать.

Джози кивнула и вышла из гостиной, оставив хозяйку смаковать ее праздничный завтрак.

Она поднялась в спальню мисс Харкорт и открыла массивный резной гардероб из дуба. На верхней полке стояла большая шляпная коробка, обтянутая тисненой кожей. Джози стянула ее вниз и опустила на кровать. Головные уборы действительно оказались старомодными, но среди них нашлась одна простая шляпка из бежевой соломки с темно-синей лентой вокруг тульи. Джози выбрала ее: какой смысл в пышных шляпах, если на ней будет поношенное пальто и стоптанные туфли.

– И чем это вы тут занимаетесь? Шарите в хозяйских вещах? – Кэтлин стояла на пороге с торжествующей улыбкой на губах, словно ей наконец удалось застукать гостью на месте преступления.

– Выбираю шляпку для похода в церковь, – с невозмутимым видом объявила Джози. – Мисс Харкорт разрешила. Как считаете, эта мне идет?

– Слишком хорошо для таких, как вы, – отрезала Кэтлин и удалилась.

– Не волнуйтесь, я просто одолжу шляпку, после церкви верну! – крикнула Джози вслед ирландке. Она понимала, как происходящее выглядит с точки зрения Кэтлин: хозяйка задаривает гостью подарками, а на свою преданную служанку ноль внимания. Джози поспешила вниз – загладить вину.

– Вот, Кэтлин, – она положила перед женщиной расписное картонное яйцо. – Светлой Пасхи!

Ирландка недоверчиво уставилась на подарок.

– Это мне?

Джози кивнула.

– А на что мне картонное яйцо?

– Если не хотите, я возьму печенье себе. И яйцо тоже. По-моему, оно красивое.

Кэтлин заглянула внутрь игрушки.

– Надо же, забавно. Но какой мне прок от пасхального яйца, если я не могу присутствовать на мессе в этот святой день?

– О, мне так жаль, – искренне воскликнула Джози. – Если бы я могла чем-то помочь. Будь у меня велосипед, непременно одолжила бы его вам.

– И чтобы я десять миль накручивала педали? – возмутилась Кэтлин. Но тут же смягчилась и добавила: – Вы добрая женщина, миссис Бэнкс, вот что я вам скажу. Спасибо. И за печенье тоже.

Неслыханная любезность со стороны Кэтлин. Джози была потрясена.

Ей хотелось бы запечь баранью ногу для праздничного обеда, но лучшее, что мог предложить мясник, – полфунта говядины. С цветной капустой и картофелем, тушенным под белым соусом, получилось неплохо. Мисс Харкорт пригласила Джози и Кэтлин присоединиться к ней в столовой, что уже само по себе можно было считать пасхальным чудом.

Была первая неделя мая, когда в кинотеатре «Ригал-Синима» объявили о начале показа «Унесенных ветром». Джози уговорила Кэтлин подежурить в чайной. Она не стала уточнять, что идет в кино вместе с Майком, сказала лишь, что тот подвезет ее до города на своем автомобиле. Ирландка смерила Джози подозрительным взглядом.

– Сегодняшнюю выручку можете оставить себе, – добавила Джози. Услышав столь щедрое предложение, Кэтлин заметно оживилась.

Джози поднялась к себе в спальню и начала собираться. День выдался теплым, и она решила – настала пора надеть одно из нарядных летних платьев мисс Харкорт. Однако опасалась, что будет выглядеть в нем слишком вычурно. Стоя перед зеркалом, Джози всматривалась в свое отражение и видела там элегантно одетую молодую женщину. Никто бы не подумал, что это та самая Джози из Ист-Энда. Зеленый струящийся шелк идеально сочетался с цветом ее глаз. Хотя какая разница, они ведь все равно будут сидеть в темном кинотеатре. И все же Джози поймала себя на мысли, что хочет понравиться Майку. Когда в последний раз она наряжалась ради мужчины? Джози пыталась вспомнить, говорил ли Стэн, что она хорошо выглядит? Как правило, муж цепко подмечал то, что ему не нравилось в облике жены. «Зачем ты так причесалась? Тебе не идет». Или наоборот: «Почему ты не укладываешь волосы локонами, как это делают другие женщины?» Она вздохнула, отгоняя угрызения совести из-за того, что собирается на свидание с другим мужчиной.

«Вовсе это не свидание, – успокаивала себя Джози. – Просто иду с другом в кино, потому что мне хочется посмотреть „Унесенные ветром“»

Майк ждал у ворот. Завидев Джози, он вышел из машины и открыл перед ней пассажирскую дверцу.

– Вы выглядите прекрасно, совсем по-летнему. В такой чудесный день даже обидно сидеть в душном кинотеатре.

– Ну уж нет, я ни за что не пойду гулять по полям в таком платье, – с притворной серьезностью заявила Джози. – Я всю зиму ждала, когда можно будет надеть его.

– Откуда оно у вас?

– Из вещей мисс Харкорт, которые она отложила для раздачи бедным.

– Слишком нарядное для бедных, – усмехнулся Майк.

– Бедняки тоже имеют право на красивую одежду, – сухо заметила Джози.

– Само собой. Однако смею предположить, бедняки не посещают вечеринки с коктейлями.

– Вы удивитесь, – сказала Джози, – в городе я работала в крохотной кондитерской в самом центре Ист-Энда – это беднейший район Лондона. И каждый день к нам приходили люди, которых вы назвали бы бедными. Пожилые дамы, знававшие лучшие времена. Усталые домохозяйки, которые просто хотели посидеть в тишине и покое, прежде чем вернуться в дом, полный детей.

– Простите. – Майк выглядел смущенным. – Я не хотел вас обидеть.

Она повернулась так, чтобы видеть его лицо.

– Я знаю. Но и вы должны кое-что знать обо мне: я не принадлежу к тому образованному классу, к которому принадлежите вы. Я выросла в рабочей среде и закончила только начальную школу.

– Но вы не позволили ни тому, ни другому встать у вас на пути, – сказал Майк. – Именно эта черта мне в вас и нравится. Вы обладаете подлинным мужеством. Я сразу понял это, как только увидел вас сидящей на льду посреди улицы.

Джози прыснула. Возникшее между ними напряжение мгновенно исчезло.

Они встали в очередь к билетной кассе. Майк купил шестипенсовые места в верхнем ярусе – там, где были установлены настоящие бархатные кресла. Поскольку сеанс был утренний, зал оказался заполнен лишь наполовину. Перед началом фильма крутили кинохронику. Джози смотрела на экран, где один за другим мелькали кадры разбомбленных английских городов, следом пошел сюжет об отдельных победах в морских сражениях и новости из Северной Африки: «Генерал Монтгомери собирает значительные силы для решающей битвы с войсками противника под командованием фельдмаршала Роммеля»[22], – сообщил диктор. Джози подумала, нет ли ее мужа среди этих людей, которые едут на бронированных машинах по африканской пустыне? Вряд ли бы Стэну понравилось, что его жена сидит в кинотеатре с посторонним мужчиной.

А затем начался фильм. Прозвучали первые аккорды музыки, мелодия обрушилась на Джози, как полноводный поток, и повлекла за собой. Роскошные интерьеры эпохи Старого Юга завораживали. Великолепные костюмы, обворожительная Вивьен Ли и неотразимый Кларк Гейбл. Напряжение любви, связывающее их героев, было ощутимо почти физически. Поэтому ласковое прикосновение руки Майка, опустившейся на руку Джози, казалось продолжением происходящего на экране. Их пальцы переплелись. Она взглянула на него, и он ответил на ее взгляд. В мерцающем полумраке Джози видела, как блестят глаза Майка. Она не отстранилась и не убрала руку, но, напротив, наслаждалась теплом его прикосновения. Их близость словно бы вплеталась в близость героев Ли и Гейбла. Затем последовали сцены охваченной огнем Атланты. Джози прикусила губу, сердце болезненно сжалось: слишком похожи были кадры горящего города на то, что она своими глазами видела в Лондоне.

– Почему история человечества постоянно связана с войной? – прошептала она.

Майк обнял ее за плечи и притянул к себе. Она положила голову ему на плечо. Когда Джози снова подняла лицо и взглянула на Майка, она знала – Майк хочет поцеловать ее, и не отвернулась. Поцелуй был мягким и нежным, совсем нетребовательным. Джози хотелось, чтобы он длился и длился. Они сидели обнявшись до последних титров и продолжали держаться за руки, выходя из зала. Оба вздрогнули и почувствовали нечто вроде удивления, когда вернулись к реальности и обнаружили, что мир за порогом кинотеатра по-прежнему купается в ярком весеннем свете.

– Тебе сегодня ночью не нужно лететь? – спросила Джози на обратном пути в Саттон-Сент-Джайлс.

– Боюсь, что придется, – вздохнул Майк.

– И вместо отдыха ты потратил время на какое-то глупое кино? – Джози нахмурилась. Она расстроилась и рассердилась на себя.

– Ты – это лучшее, что случилось в моей жизни за последние годы, – сказал Майк. – Я не променял бы наш поход в кино ни на что другое. Теперь, где бы я ни был, воспоминание о твоей близости навсегда останется со мной. – Майк улыбнулся. Горячий румянец залил щеки Джози.

Они подъехали к воротам особняка мисс Харкорт.

– Спасибо еще раз, – сказала Джози. – Прекрасный фильм, грустный и прекрасный. Я рада, что посмотрела его вместе с тобой.

Джози открыла дверцу машины и уже собралась выбраться наружу, когда заметила солдата, идущего к дому. Он двигался усталой походкой, придерживая висящий на плече вещевой мешок. Джози поспешила навстречу солдату.

– Вы пришли в чайную? – начала она. – Боюсь, вы немного опоздали. Мы работаем до пяти.

Джози сделала еще пару шагов и замерла с раскрытым ртом.

Перед ней стоял Стэн.

Глава 27

– Стэн? – запинаясь, пробормотала Джози. – Это правда ты? – Она подошла ближе. – Это действительно ты. Глазам не верю.

– Да, черт подери, это я. Перестань пялиться на меня, будто увидела привидение. Лучше подойди и поцелуй своего парня. – Стэн скинул мешок на землю и распахнул объятия.

Она сделала несколько осторожных шагов навстречу мужу. Стэн сгреб ее обеими руками, притянул к себе и смял губы Джози жарким поцелуем. Жесткая щетина царапала ей щеку. Джози подавила в себе желание отстраниться. Наконец Стэн расцепил объятия и окинул жену критическим взглядом.

– Не похоже, что ты рада меня видеть, – заметил он.

– Просто ты появился так неожиданно. Я была уверена, что ты воюешь в Африке.

– В последний момент все переиграли. Меня отправили в Ирландию. В Северную, конечно. Следить за тем, чтобы Южная Ирландия не вступала в слишком тесные контакты с фрицами. Та еще работенка – дежурить промозглой ночью на мысах, высматривая, не всплывет ли немецкая подлодка. Но теперь нашу часть действительно перебрасывают в Африку – нам выдали снаряжение для тропиков и дали четыре дня отпуска, три из которых я потратил на то, чтобы отыскать тебя.

– Значит, поезда из Лондона больше не ходят?

– Ходят. Но я-то не ясновидящий, откуда мне было знать, где ты находишься? В последнем письме ты написала про монастырь. Я пришел туда, но они ничего толком не могли сказать. Думал, может, ты переехала к Ширли и Фреду. Но сестра тоже о тебе слыхом не слышала. Меня отправили на эвакуационный пункт. Но и там глухо.

– Но я же сообщила тебе адрес, как только переехала в деревню.

– Ну, видать, твое письмо не дошло, – фыркнул Стэн. Он огляделся по сторонам. – Какого черта ты вообще делаешь в этой дыре?

– Я писала тебе, – повторила Джози. – Рассказала, что случилось: наш дом разбомбили, идти мне было некуда, пришлось эвакуироваться.

– Тебе следовало пойти к Ширли и Фреду. Мы ведь договаривались, когда меня призвали, что ты будешь жить у них. Почему ты не послушалась?

– После того, что со мной случилось, я не могла больше оставаться в городе.

Он снова посмотрел по сторонам.

– Я бы предпочел, чтобы ты оставалась там, где за тобой хорошенько присмотрят. Иди, собери свои вещи. Мы уезжаем.

– Почему? Куда? – Джози отступила на шаг назад.

– В Лондон, к сестре. Хочу убедиться, что ты в безопасности, прежде чем меня снова отправят на фронт. Нечего тебе делать в деревне.

– Не говори глупостей, Стэн. – Джози нервно усмехнулась. – Я не могу просто так уйти. У меня тут своя жизнь. Я здесь нужна.

– Нужна? Кому? Чем ты вообще тут занимаешься?

– Присматриваю за одной пожилой дамой. Мисс Харкорт не справится без меня. А еще я посадила овощи в огороде и завела кур. И главное, мне здесь нравится – свежий воздух, простор, и люди приятные. В деревне я чувствую себя счастливой.

Брови Стэна сошлись на переносице. Он с недоверием смотрел на жену.

– Да что на тебя нашло? Ты изменилась. И выглядишь как-то не так. И говоришь странно, точно аристократка какая.

– Серьезно? Полагаю, это потому, что я общаюсь с мисс Харкорт, владелицей особняка. Уж ей-то в аристократизме не откажешь.

Стэн шагнул вперед и крепко взял жену за плечо.

– Брось, Джози. Тебе не может здесь нравиться. А что ты будешь делать после войны, когда я вернусь? Переедешь в Лондон, и мы заживем как прежде. Нет смысла привыкать к тому, что скоро закончится. Ладно, будь хорошей девочкой и делай, как велит муж. Где тебя поселили? В этом шикарном особняке?

– Да, я готовлю и помогаю по хозяйству.

– А, так ты прислуга? И на кой черт тебе это сдалось? – скривился Стэн.

– Никакая я не прислуга. А помогаю, потому что сама так решила. Кроме того, я открыла небольшое кафе. Дела идут успешно. Мы зарабатываем, пусть и немного. Но люди ценят наш труд и с удовольствием приходят, их это утешает.

– Можешь вернуться в кондитерскую, где ты работала, раз уж тебе так нравится утешать людей.

– Кондитерскую разбомбили. Хозяйка погибла. И я не собираюсь возвращаться в Лондон.

Хватка Стэна сделалась крепче, пальцы впились ей в плечо.

– Не дури, Джози. Ты сделаешь то, что я тебе велю. Иди и собери вещи, – процедил он сквозь зубы.

– Стэн, я уже сказала, что не пойду.

Джози услышала хруст гравия на дорожке. Затем за спиной у нее раздался голос:

– У вас все в порядке?

Только теперь Джози поняла, что Майк не уехал и все это время наблюдал за происходящим.

– А это кто еще? – удивился Стэн.

– Это один из летчиков с авиабазы. Они приходят в нашу чайную, – торопливо сказала Джози. – Он подвез меня на своей машине из Сполдинга.

– Ага, так вот, значит, как? – Стэн прищурил глаза. – Едва муж за порог…

– Не говори ерунды. К нам ходит много пилотов. Все уважаемые и достойные люди.

Стэн отпустил Джози и шагнул к Майку.

– Эй, приятель, держись-ка подальше от моей жены, а то снесу тебе башку.

– Послушай, солдат, разве в армии не принято отдавать честь офицеру? – холодно произнес Майк.

Стэн нехотя козырнул.

– А теперь хотелось бы посмотреть, как ты снесешь мне башку. Поверь, мне доводилось иметь дело с парнями и покрепче тебя.

Спокойствие и самообладание Майка одновременно злило и обескуражило Стэна.

– Проклятый янки! Чего тебе здесь надо? – прорычал он.

– Я канадец, – все с тем же невозмутимым видом сказал Майк. – Канада – член Содружества наций. Союзник Британии, если ты помнишь. В данный момент я являюсь командиром эскадрильи Королевских ВВС. А тебе следовало бы гордиться тем, что делает твоя жена. Приходя к ней в чайную, молодые летчики получают возможность отдохнуть после боевых вылетов. Миссис Бэнкс заслужила благодарность и уважение жителей деревни.

Джози видела растерянность на лице Стэна. Затем привычная развязная самоуверенность вернулась к нему.

– А мне плевать, какими благородными делами она тут занимается. Место моей жены в Лондоне, там, где находится ее семья. И она уезжает вместе со мной, сию же минуту.

– Стэн, я ведь уже сказала, что не поеду в город. Не знаю, какую часть моего письма ты не смог прочесть. Наверное, цензура вымарала половину. Я написала, что оказалась заживо погребена под обломками дома. И меня лишь чудом спасли. Я сломала ключицу и получила сотрясение мозга. И только здесь в деревне начала понемногу приходить в себя. Поэтому больше ни за что не вернусь в Лондон. Еще одной бомбежки мои нервы просто не выдержат.

Джози замолчала. Все трое неподвижно стояли друг против друга, словно три статуи, и ни один не знал, что делать дальше.

– Когда ты уезжаешь на фронт? – наконец спросила Джози.

– В понедельник утром. Нас отправляют из Саутгемптона, – буркнул Стэн.

– Послушай, Стэн, – сказала Джози, – я вернусь с тобой в Лондон и побуду до твоего отъезда в понедельник. Будет справедливо, если последние дни отпуска ты проведешь с женой. Но потом я вернусь сюда. И ничего из того, что ты скажешь или сделаешь за это время, не заставит меня передумать. – Она посмотрела на Майка, тот ответил легким кивком головы. Джози видела благодарность в его глазах. Затем снова повернулась к Стэну. – Идем, посидишь на кухне, выпьешь чая, пока я соберу вещи. Заодно представлю тебя хозяйке особняка.

– Да, пожалуй, от чая я не отказался бы, – признался Стэн. – Полдня ехал в это забытое богом место.

– Как ты добирался?

– На попутках из Сполдинга.

– Если поторопимся, успеем на пятичасовой автобус, – деловитым тоном сказала Джози.

Она обернулась к Майку.

– Ну что же, до встречи.

– Джози, все в порядке? – тихо спросил он. – Вы уверены?

– Да, я знаю, что делаю. Все будет хорошо. И спасибо, что подвезли. Думаю, вам пора, а то опоздаете на дежурство.

Майк смотрел на нее долгим пристальным взглядом.

– До встречи, – сказал он. – Увидимся, когда вы вернетесь из Лондона. – Майк развернулся и зашагал обратно к машине.

Стэн хмуро наблюдал за удаляющимся пилотом.

– Ну же, идем, если хотим успеть на автобус, – поторопила его Джози.

Она открыла ворота, быстро прошла по дорожке и свернула к заднему крыльцу.

– Наконец-то вы вернулись, – сказала Кэтлин, входя на кухню. Она замерла на пороге, увидев Стэна. – Святые угодники, а это кто еще? До сих пор вы водили только пилотов. Теперь взялись за армейских?

– Кэтлин, это мой муж Стэн Бэнкс. Ему дали увольнительную на четыре дня, а затем он отправится к новому месту службы. Я еду в Лондон, чтобы проводить его.

– А, так все-таки съезжаете? – не скрывая ликования, воскликнула ирландка.

– Не надейтесь, всего на пару дней. – Джози подошла к плите и поставила чайник. – Если вас не затруднит, сделайте ему чаю, пока я укладываю вещи, хорошо? В жестянке на буфете осталось немного кексов.

Не дожидаясь ответа, Джози поспешила наверх и побросала в сумку самое необходимое. «Не безумие ли это? – думала она, закрывая створки гардероба. А вдруг после отъезда мужа Ширли и Фред не отпустят ее? – Нет, они не могут держать меня силой. Я ведь не пленница, могу уехать, когда захочу».

Джози бросила взгляд в зеркало и поняла, что на ней все еще надето зеленое шелковое платье. Интересно, что подумал Стэн, увидев ее такой нарядной? Она быстро переоделась в шерстяную юбку, блузку и кардиган и сунула ноги в старые стоптанные туфли. Затем старательно стерла румяна и помаду, которой подкрасила губы, собираясь утром в кино.

– Ну вот, я почти готова, – сказала Джози, возвращаясь на кухню. – Думаю, нужно попрощаться с мисс Харкорт. Идем, Стэн, я должна представить тебя, чтобы хозяйка не думала, будто я сбежала с незнакомцем. – Она нервно хихикнула.

Джози схватила мужа за рукав и едва ли не силком потащила в гостиную. Мисс Харкорт сидела у камина, поглощенная чтением, и не слышала, как они вошли. Джози тихонько кашлянула. Пожилая женщина подняла голову.

– Мисс Харкорт, познакомьтесь, это мой муж, Стэн Бэнкс. Я поеду с ним в Лондон на пару дней. У Стэна отпуск, а в понедельник его снова отправляют на фронт. Пока меня не будет, Кэтлин поработает в чайной и присмотрит за курами.

– Здравствуйте, рядовой Бэнкс, – произнесла мисс Харкорт своим обычным непроницаемо-холодным тоном. – Надеюсь, вы гордитесь своей женой, которая делает столь важное дело. Ее вклад в жизнь местной общины трудно переоценить. Не волнуйтесь о нас, моя дорогая, – обратилась она к Джози гораздо более приветливым голосом. – Поезжайте и проведите время с вашим мужем. Неизвестно, как скоро вы увидитесь снова.

– Старая надутая ведьма, – проворчал Стэн, когда они садились в автобус. – И что за радость жить в доме, где на тебя смотрят сверху вниз?

– Она не такая уж и надутая, если узнать ее поближе, – сказала Джози. – Мисс Харкорт была добра ко мне, дала одежду и позволила брать книги из домашней библиотеки.

– Черт, я бы рехнулся в такой глуши. Но ты, видать, нашла способ поразвлечься в компании летчиков. Вроде этого канадца, верно? Я заметил, как он пялился на тебя.

– Он просто оказал мне любезность, Стэн, подвез до дома.

– Ладно, успокойся. Все же он офицер, командир эскадрильи. Вряд ли его заинтересует простушка вроде тебя. – Стэн сделал паузу, чтобы посмотреть, задела ли его грубость жену. – Хотя на базе наверняка есть рядовой состав. Механики, например?

– Которым по восемнадцать – двадцать лет и которые ужасно скучают по дому, – сказала Джози. – Максимум, что я могу предложить им, – чашку чая и печенье. А если учесть, что целый день приходится работать в кафе, а в шесть вечера нужно приготовить обед для мисс Харкорт, времени на развлечения остается не так-то много. Кроме того, бомбардировщики летают по ночам, поэтому пилоты и механики обязаны вернуться на базу к пяти вечера.

– Хорошо. Тогда будем считать, что все в порядке, – смилостивился Стэн. – Однако смотри, не позволяй парням лапать себя. Иначе пожалеешь, что на свет родилась.

– А откуда мне знать, что в Ирландии ты не увивался за какой-нибудь хорошенькой девушкой? – спросила Джози. – Или не таскался по ирландским шлюхам.

– Ну, в отношении мужчин все иначе, – нахмурился Стэн. – У мужчин есть кое-какие потребности.

Джози решила оставить щекотливую тему. Они в молчании доехали до Сполдинга и успели на поезд, отправляющийся в шесть тридцать до Питерборо. Там пересели на восьмичасовой лондонский экспресс и в десять вечера прибыли на вокзал Кинг-Кросс.

Глава 28

Район, где жила сестра Стэна, изменился почти до неузнаваемости. Они пробирались по грудам щебня, с трудом различая дорогу, – из соображений светомаскировки фонари на улицах едва теплились. На том месте, где раньше стояли дома, теперь торчали уродливые зубчатые стены. Склады позади доков превратились в почерневшие развалины. Однако Ширли и Фреду повезло – их квартал каким-то чудом уцелел.

Стэн постучал. Дверь открыла сестра.

– Наконец-то, – всплеснула она руками, – я уж думала, ты заблудился. – Ее взгляд скользнул по Джози. – Тебе все же удалось отыскать ее? Твоя женушка не сбежала с военным?

– Нет, но ее занесло в жуткую глушь. Ты не представляешь, куда ни кинь глаз – сплошные поля, до самого горизонта. И дом, где она поселилась, стоит среди болот. Ни магазинов, ни пабов. Кошмар какой-то!

Разговаривая с сестрой, Стэн подтолкнул Джози в узкий коридор, ей в ноздри ударил запах тушеной капусты и застоявшегося табачного дыма.

– Зачем ты туда уехала? – спросила Ширли. – Мы слышали, ваш дом разбомбили. Думали, переберешься к нам.

– Я должна была выбраться из города. Мои нервы не выдержали бы новых бомбежек, – сказала Джози. – Я оказалась под развалинами со сломанной ключицей и сотрясением мозга. – Она поймала себя на том, что снова заговорила на кокни, но сейчас собственная речь царапала ей слух и казалась грубой.

– Но теперь-то останешься у нас? – поинтересовалась золовка. – Фред работает в доках по десять часов, часто в ночную смену. Так что компания мне не помешает.

– Он уже ушел на работу? – спросил Стэн.

Ширли рассмеялась.

– Как бы не так. Сидит с дружками в пабе, а оттуда – прямиком в доки. – Она покачала головой, продолжая криво ухмыляться. – Он неплохо зарабатывает, грех жаловаться, вкалывает сверхурочно. Да вот беда – тратить не на что, особенно если у тебя нет талонов. Но даже если и есть, продукты все равно трудно достать. – Женщина посмотрела на Джози. – Ну ладно, деревенская жительница, чего примолкла? Давай, рассказывай, чем ты занималась в своей дыре? Валялась, поди, с парнями на сеновале? – Довольная собственной шуткой, сестра Стэна разразилась хохотом.

– После сотрясения мозга мне нельзя было выполнять тяжелую работу, – сказала Джози. – Но я помогала одной пожилой женщине, к которой меня поселили. И еще открыла небольшую чайную. Кручусь там целыми днями. Рядом с деревней расположена авиабаза, летчики иногда заходят выпить чая с пирожным.

– Чай и пирожное? Значит, так это теперь называется? – захихикала Ширли.

– Нет, серьезно, – кивнула Джози. – Я готовлю чай, пеку булочки или рогалики с джемом.

– Вот это да! И что, у них нет желания пропустить пинту-другую? Маменькины сыночки!

– Почему же, на авиабазе есть бар. Но это совсем молодые ребята, Ширли. Прежде всего, им нужно место, где они могли бы почувствовать себя как дома.

– Серьезно? И кто теперь займется твоей чайной?

– О, я не собираюсь оставаться в Лондоне. Вернусь, как только провожу Стэна.

Брат с сестрой переглянулись.

– Ты разве не сказал, что теперь она будет жить у нас? – спросила Ширли.

– Сказал. Но она уперлась как мул. Заладила: остаюсь в деревне и точка, – пожал плечами Стэн.

– Черт возьми, так прикажи ей. Не будь размазней, парень, покажи, кто тут хозяин! – Голос Ширли сделался резким, она злобно выплевывала слова. Джози поняла, что золовка тоже пропустила пинту-другую.

– Послушай, если ты намерена разговаривать со мной в таком тоне, я сяду на ближайший же поезд и вернусь в Линкольншир, – ответила Джози. – Я приехала проводить мужа, посчитав, что так будет правильно. Однако он не может ни приказывать мне, ни контролировать мою жизнь. Особенно если учесть, что я не получила ни единого пенни за все те месяцы, что твой брат находился в армии. Ты должен мне кучу денег на домашнее хозяйство, Стэн Бэнкс!

– Эй, думаешь, я там деньги лопатой гребу?! – вспылил Стэн. – Шиллинг в день – вот и все мое жалованье. – Он посмотрел на Джози долгим тяжелым взглядом. – Более того, ты не получишь ни пенса, если уедешь из Лондона, где за тобой будет присмотр. Вернешься в свою богом забытую дыру – можешь на меня не рассчитывать.

– Отлично. Так я и поступлю, – отрезала Джози.

Она вышла из комнаты и начала карабкаться по лестнице на второй этаж. Снизу донесся раздраженный голос Ширли.

– Ну и пусть катится ко всем чертям. Если эта тупая корова намерена скандалить, она нам тут не нужна. Не переживай, брат, твоя женушка вряд ли собьется с пути, присматривая за больной каргой в глухой деревне.

Стэн буркнул что-то неразборчивое и тоже двинулся наверх. В спальне Джози сняла кардиган и бросила на кровать, демонстративно игнорируя присутствие мужа.

– Где ты взяла эту жуткую шерстяную юбку? – спросил он.

Джози развернулась и сверкнула на него глазами.

– А ты как думаешь? Дали в больнице, потому что я была совершенно голой, когда меня вытащили из-под завалов. Ночную рубашку и ту сорвало взрывной волной. Так что, полагаю, эта жуткая шерстяная юбка принадлежала умершей пациентке. А купить новую одежду мне было не на что, потому что я не получала от тебя денег.

Стэн потупился и нервно провел пятерней по волосам.

– Послушай, мне очень жаль, что так вышло. Просто я перенервничал, когда столько времени не мог найти тебя. Утром мы зайдем на почту, я сниму немного денег, и мы купим тебе одежду. Договорились?

– Хорошо, – кивнула Джози.

Она заметила, как изменилось выражение его лица.

– Иди ко мне, – Стэн приблизился и начал расстегивать пуговицы на блузке жены. – Да, пышкой тебя не назовешь. Тощая, как крысиный хвост, – прокомментировал он.

– У нас было не очень много еды, – сказала Джози. – Сейчас стало полегче, когда появился огород и куры.

Стэн отстранился и взглянул на Джози так, словно с трудом узнавал ее.

– А ты сильно изменилась. Похоже, гордишься тем, что делаешь?

– Да. Впервые в жизни я чувствую, что чего-то добилась, – сказала Джози.

Стэн потянулся и расстегнул крючок бюстгальтера.

– Хорошенькие маленькие сиськи, – выдохнул он. – Как же я соскучился. – Он толкнул Джози на кровать и, пыхтя от нетерпения, начал стягивать с нее трусы.

– Стэн, нет… – попыталась возразить Джози. – Сестра услышит.

– Так пусть слышит. А что еще она ожидала, если мужчина столько месяцев не видел свою жену? Думала, будет петь серенады под окном?

Стэн требовательно раздвинул ноги жены, действуя с таким напором, что Джози пришлось кусать губы, чтобы не кричать от боли. Казалось, муж не просто удовлетворяет свои потребности: для Стэна это был способ продемонстрировать, что, несмотря на все успехи Джози в ее новой жизни, он по-прежнему главный.

Стэн сразу отключился, но Джози не спалось. Рука мужа, по-хозяйски лежавшая у нее на груди, мешала дышать. Она примостилась на краю узкой кровати и, глядя в темноту, прислушивалась к доносившимся из-за окна звукам города: мерному урчанию плывущих по Темзе буксиров, лязгу подъемных механизмов в доках и резкому смеху мужчин, которые возвращались домой из соседнего паба. Постепенно Джози начала проваливаться в сон. И тут ночной воздух взорвался знакомым воем – воздушная тревога!

Стэн вздрогнул и проснулся:

– Проклятье, только этого нам не хватало!

В дверь начали молотить.

– Эй, вы там, поднимайтесь! В убежище, быстро! – крикнула Ширли.

Стэн торопливо натянул брюки и куртку. Руки Джози так сильно дрожали, что она с трудом справлялась с одеждой.

– Ну же, пошевеливайся, – торопил Стэн, прислушиваясь к гулу приближающихся самолетов.

Джози наконец оделась и, вцепившись в мужа, сбежала следом за ним по лестнице. Ширли уже стояла у выхода.

– Скорее, чего вы копаетесь!

Они выскочили в крохотный садик позади дома. Впотьмах Джози видела горбатый силуэт врытого в землю убежища. Все трое начали спускаться по неровным ступеням. Однако сделав несколько шагов, Джози замерла. При свете фонарика, которым Ширли подсвечивала дорогу, она рассмотрела крышу землянки, нависающую над головой в полутора футах. В тесном помещении пахло сыростью и гниющими корнями растений. Какая-то быстрая тень скользнула в луче фонарика. Джози вскрикнула и попятилась.

– Нет, я не могу спуститься туда. Стэн, не могу, это как провалиться в могилу.

– У нас нет времени бежать до метро, – голос Стэна звенел, подгоняемый собственным страхом, он перешел на крик. – Ну же, пригнись. Давай! – муж попытался силой заставить Джози спускаться.

– Нет, я не могу! Нет! – рыдала Джози, пытаясь вырваться из крепкой хватки Стэна. – Иди один. Я останусь во дворе. Пусть меня лучше разнесет на куски, чем оказаться погребенной в этом подземелье.

Первая волна вражеских машин уже гудела над головой. Издали доносились глухие разрывы бомб. Острые лучи прожекторов выхватывали из темноты силуэты бомбардировщиков, плывущих крестообразным строем. Загремели зенитные орудия. Трассирующие очереди прочертили ночное небо. Один из самолетов загорелся, нырнул вниз и со свистом понесся к земле. Стэн в нерешительности замер у входа в убежище, все еще сжимая руку жены.

– Спускайся, любимая, – гораздо мягче произнес он и, выпустив пальцы Джози, обхватил ее за плечи и подвел к ступенькам. – О черт, ты и правда дрожишь как лист.

– Я не в состоянии выносить бомбежки, не могу, это выше моих сил. – Джози начала всхлипывать. Стэн обнял ее, молча прижал к себе и держал так, пока самолеты не скрылись из вида.

– Они не считают нужным бомбить нашу улицу, – со смехом заметила Ширли. – Большая часть и так разрушена. Нам повезло, верно?

Прозвучал отбой воздушной тревоги.

– Прости, родная, – тихо произнес Стэн, все еще не расцепляя рук. – Я не представлял, насколько для тебя это сложно. Теперь знаю. Я тоже боюсь. Боюсь отправляться в их треклятую африканскую пустыню. Боюсь умереть там, вдали от дома.

Они еще долго стояли посреди двора, сжимая друг друга в объятиях, пока сирена не стихла окончательно.

Утром Стэн и Джози позавтракали в кафе для рабочих: им дали кусок поджаренного хлеба с ломтиком бекона, – а затем отправились на почту. Стэн снял со счета двадцать фунтов.

– Могу я вписать жену в мой личный счет? – спросил он. – Чтобы у нее тоже была книжка.

Оказалось, вопрос решался довольно быстро и просто.

– Только не трать все сразу, модница, – поддел жену Стэн.

– Можно подумать, я собиралась, – улыбнулась Джози. – Ты же знаешь, я никогда не была транжирой.

– А теперь – по магазинам. Купим тебе приличную одежду. Чтобы я уже не видел эту дурацкую юбку.

Они сели в метро и доехали до Оксфорд-стрит. Цены в универмаге «Льюиса и Эванса» поражали воображение.

– Нет, Стэн, мы не станем тратить такие деньги, – заявила Джози.

Они прошли дальше и заглянули в «Си-энд-Эй». Здесь цены гораздо больше соответствовали возможностям простых людей. Им удалось подобрать милое хлопчатобумажное платье, светлый летний кардиган и сандалии.

Когда они вышли из магазина, Джози сияла от счастья.

– Ах, Стэн, так приятно снова иметь собственную одежду.

В тот вечер они пошли в паб, где заказали копченые колбаски с пивом. Джози предпочла бы как-то иначе провести последние часы перед расставанием, но понимала – Стэну хочется побыть среди людей, так ему легче отвлечься от тревожных мыслей. На следующее утро они поехали на вокзал Ватерлоо и влились в шумную толпу солдат, их матерей и жен, собравшихся на перроне в ожидании поезда на Саутгемптон.

– Береги себя, Стэн, – сказала Джози.

– И ты тоже, старушка.

– И гляди там, в Египте, не ходи на шоу с танцами живота, – шутливо пригрозила она.

– А ты не пялься на деревенских парней. И на летчиков тоже. Поняла?

Они стояли на платформе и молча смотрели друг на друга. Впереди раздался свисток паровоза. Захлопали двери вагонов.

– Ну, мне пора, – Стэн поправил на плече вещевой мешок, наклонился, чтобы поцеловать жену, и запрыгнул в поезд.

Состав тронулся. Джози махала вслед, не зная, какой из носовых платков, которыми отъезжающие махали в ответ, принадлежал Стэну. Затем доехала на метро до вокзала Кинг-Кросс и села в поезд, идущий в Линкольншир.

Когда за окнами вагона вместо унылых лондонских пригородов со следами недавних бомбежек замелькали поля, покрытые сочной весенней зеленью, Джози вздохнула с облегчением. И тут же испугалась. Она только что попрощалась с мужем, который поехал на войну и с которым, вполне возможно, больше никогда не увидится. Ей следовало ощущать себя разбитой и несчастной, но Джози одолевали смешанные чувства. За последние сутки Стэн открылся ей с другой стороны – более мягкой и нежной. Словно хотел, чтобы у жены остались приятные воспоминания. Джози поняла одну вещь, которая раньше не приходила ей в голову: большая часть бравады Стэна объяснялась страхом. Он делался грубым всякий раз, когда чувствовал, что теряет контроль над ситуацией. Но вчера муж увидел собственный страх, а увидев, понял и признал страх жены. И позволил себе проявить слабость. Это был первый шаг в нужном направлении. По крайней мере, в дальнейшем они могли бы опираться на этот опыт, когда им придется заново строить отношения после войны.

Пока же ближайшее будущее внушало надежду. Джози возвращается в деревню, где люди на улице встречают ее улыбкой, и где ее ждет работа в собственной чайной. И к трем маленьким девочкам, которым нравится навещать Джози и возиться вместе с ней в курятнике. И к Майку. Джози снова ужаснулась своим мыслям: она замужняя женщина, только что отправила мужа на фронт и уже мечтает о другом мужчине. Но разве это так плохо – провести вечер с Майком? С ним Джози чувствовала себя достойной уважения. За пять лет брака со Стэном она не испытывала ничего подобного. Напротив, с самого начала муж всячески подчеркивал, как ей повезло, что он женился на ней. С Майком все было иначе – он всячески давал понять, как сильно дорожит ее обществом.

– Он просто друг. Только и всего, – пробормотала Джози себе под нос.

Однако тот поцелуй в кино все изменил.

Глава 29

– О, вы вернулись, – приветствовала ее Кэтлин. – А я уж было подумала, решили остаться в Лондоне.

– Ну уж нет, спасибо, – пожала плечами Джози. – Вы не представляете, какой ужас там творится. Половина города лежит в руинах. Ночные бомбежки. Мне не терпелось поскорее вернуться в деревню. А как у вас дела? Все в порядке?

– Да, более-менее, – хмыкнула Кэтлин. – Никто из ваших летчиков не приходил. Говорят, прошлой ночью были большие потери: семь из пятнадцати самолетов не вернулись. – Казалось, ирландка испытывает нечто вроде удовольствия, обрушивая на Джози эту ужасную новость.

У Джози оборвалось сердце.

– Вы не слышали, кто именно не вернулся? – с трудом шевеля губами, спросила она.

Кэтлин покачала головой.

– У меня нет времени собирать деревенские сплетни. Я и об этом-то знаю только потому, что две женщины с базы болтали вчера в чайной. Сказали – там все потрясены, с начала войны таких потерь не было.

Джози отнесла наверх сумку, повесила в шкафу новое платье и умылась с дороги. В груди по-прежнему жгло, так что было трудно дышать. Как узнать, жив ли Майк? Можно ли позвонить на базу? В кабинете мисс Харкорт есть телефон. Джози спустилась в гостиную, однако хозяйки на обычном месте не оказалось.

– Где мисс Харкорт? – спросила она, возвращаясь в кухню. – Надеюсь, не слегла с новым приступом?

– Когда утром я подавала ей завтрак, была здоровехонька. – Кэтлин оторвала взгляд от раковины с посудой и посмотрела в небольшое оконце над обеденным столом. – Святые угодники! Да вон же она, во дворе, любуется вашими курами! Поистине, нет предела чудесам Господним.

Джози вышла через заднее крыльцо и направилась к мисс Харкорт, которая стояла возле курятника. Заслышав шаги, пожилая женщина обернулась.

– О, вы уже дома? – улыбнулась она. – Мне никогда не нравились куры. У них злые глаза, вы не находите? Но я люблю куриные яйца. Когда каждое утро ты получаешь на завтрак свежее яйцо, начинаешь думать, что все не так уж и плохо. – Она окинула взглядом сад. – Вы возвращаете это место к жизни. Может быть, здесь можно посадить не только овощи, но и цветы? Я тоже могла бы помочь, если вы скажете, что надо делать.

– Замечательная идея. Я не назвала бы себя опытным садоводом, однако Альф Бэджер кое-чему научил меня, и я с удовольствием поделюсь с вами.

Мисс Харкорт внимательно посмотрела на Джози.

– С вами что-то не так, моя дорогая. У вас встревоженный вид. Трудно, наверное, было прощаться с мужем, отпуская его на войну?

– Да, – коротко бросила Джози. Она помолчала, набираясь храбрости. – Простите, мисс Харкорт, я хотела бы попросить вас об одном одолжении. Вы не позволите воспользоваться вашим телефоном? Звонок будет местный.

– Конечно, – откликнулась хозяйка. – Где находится аппарат, вы знаете.

Джози старалась не бежать, возвращаясь в дом. Сняв трубку, она попросила соединить ее с базой Королевских ВВС в Саттон-Сент-Джайлс. После короткой паузы в трубке раздался холодный женский голос:

– Саттон-Сент-Джайлс, авиабаза.

– Здравствуйте. Могу ли я поговорить с командиром эскадрильи Джонсоном?

– Минутку. – Последовала новая пауза, на этот раз она тянулась невыносимо долго. – Боюсь, в данный момент с ним нельзя связаться.

– Но он… он жив?

– Что? О да, конечно. Командир находится на собрании личного состава. Можете оставить для него сообщение.

– Нет-нет, спасибо, не надо.

Джози повесила трубку, закрыла лицо ладонями и разрыдалась.

Теперь, зная, что Майк в безопасности, Джози с удвоенной энергией взялась за работу. Первым делом она отправилась к Бэджерам – узнать, что еще они посоветуют посадить в огороде.

– Альф, похоже, скоро у нас появится молодая картошка, а еще морковь и капуста, – сказала Джози.

– Если хотите, можно посеять стручковую фасоль, бобы и горох, – предложил Альф. – Ах да, и, конечно, салат, редис и кабачки. Сейчас посмотрю, какие у меня есть семена.

Джози осталась сидеть за кухонным столом с чашкой чая, которую налила ей Нэн.

– Как дела у девочек? – спросила она.

– Отлично. Все трое большие умницы. Дороти болтает без умолку. Кажется, малышка довольно легко восприняла известие о смерти матери. И она очень привязалась к Шейле. А Шейла превратилась в настоящую мою помощницу. Всегда готова откликнуться на любую просьбу. Что касается Лотти, она, наоборот, большая молчунья – вечно сидит, уткнувшись в свои книги. Но, думаю, девочка скучает по дому. Ну а кто бы на ее месте не затосковал?

– Особенно когда слышишь в новостях, что происходит с евреями в Германии, – добавила Джози. – Бедняжка живет в постоянном беспокойстве о родных. Она уже два года не получала вестей от родителей. Возможно, письма просто не доходят. Но причина может быть и в другом…

– Эти фрицы – настоящие монстры, – подхватила Нэн. – У меня в голове не укладывается: преследовать людей только за то, что они исповедуют другую религию. Наша Лотти, разве она чем-то хуже остальных детей?

– Конечно, нет, – кивнула Джози. – Хозяйка кондитерской, у которой я работала в Лондоне, тоже была еврейкой, и ей тоже пришлось бежать из страны, потому что там начались еврейские погромы.

Альф вернулся на кухню.

– Ну вот, дорогая огородница, ваши семена. Но для бобов и гороха понадобятся подпорки. Дайте знать, когда они прорастут, я принесу бамбуковые палки и помогу подвязать побеги.

– Спасибо, Альф, вы очень добры. Но вы уверены, что сможете выкроить для нас время? Я вижу, у вас в собственном саду полно работы.

– Не беспокойтесь. Я никогда не мог сидеть без дела. Вот хоть у жены спросите. Она и сама не хочет, чтобы я болтался по дому и мешался у нее под ногами. Гонит на улицу в любую погоду. Верно, Нэнни?

– Верно, – согласилась миссис Бэджер. – Мой Альф не из тех, кто станет рассиживаться в кресле с трубкой в зубах и читать газеты. Постоянно ищет, чем бы заняться. Такой хлопотун. Таким и останется до самой смерти.

Джози вернулась домой, вскопала грядки, как велел Альф, и посеяла семена. Молодую женщину охватила гордость за то, какой грандиозный урожай она намерена вырастить. Еще одной заботой была чайная: как продолжать работу при таких ограниченных запасах продуктов. Доктор Голдсмит больше не приносил ни муки, ни маргарина. После первого неудачного визита, когда другие посетители встретили его неприветливо, он и вовсе перестал показываться в особняке мисс Харкорт. Джози готова была признать, хоть и с огромной неохотой, что, скорее всего, придется прибегнуть к помощи авантюриста Джонни – беспутного мужа Лил Ходжкинс – с его связями на черном рынке. Она собралась поговорить с Лил в ближайший четверг на очередном собрании кружка рукоделия. Однако в начале недели в чайной объявился странный гость. Он пришел в первой половине дня, когда для постоянных посетителей было еще слишком рано.

– Желаете чаю с рогаликом? – спросила Джози. По внешнему виду мужчины трудно было понять, кто он. На нем был костюм, довольно поношенный, и фетровая шляпа – значит, человек не из деревни, фермеры так не одеваются.

– Вы хозяйка дома? – осведомился гость.

– Нет, дом принадлежит мисс Харкорт. А меня зовут миссис Бэнкс, я присматриваю за чайной.

Мужчина окинул взглядом гостиную.

– Хотите сказать, вы открыли торговое предприятие в частном доме?

– Я просто продаю чай и выпечку жителям деревни.

– Но разрешения на торговлю от муниципалитета у вас нет.

– Вы из муниципалитета? – спросила Джози.

– Да. – Незнакомец протянул ей визитку: «Роберт Харрис. Совет графства Линкольншир, комитет по надзору за торговлей». – Ведение бизнеса без надлежащего разрешения приравнивается к торговле на черном рынке. – Мистер Харрис вздохнул. – Я вынужден оштрафовать вас и закрыть чайную.

– Подождите минутку, – вскинула руку Джози. – Во-первых, я начала этот бизнес только потому, что однажды пригласила молодого летчика, который попал под дождь и вымок до нитки, зайти к нам и угостила его чашкой чая. Паренек сказал, что здесь он чувствует себя словно на кухне у мамы. А затем через пару дней привел своих друзей. И тогда я поняла: они нуждаются в таком месте, где можно отдохнуть от казарменной жизни и побыть в домашней обстановке. Эти люди каждую ночь летают бомбить врага, и ни один из них не знает, вернется обратно или нет. А вы хотите закрыть чайную, которая напоминает им о маминой кухне? Вам должно быть стыдно!

– Это моя работа, – сказал инспектор. Он беспокойно переминался с ноги на ногу, стараясь не встречаться глазами с разгневанной Джози. – Существуют законы, не позволяющие людям наживаться на спекуляции.

– Наживаться на спекуляции?! – Джози расхохоталась. – Да у нас вообще нет прибыли. Денег, которые мы выручаем, едва хватает, чтобы покрыть расходы и купить новые продукты.

– А где вы берете продукты?

– До сих пор обходились тем, что нам выдают по талонам. Плюс жители деревни, которым не нужны талоны на чай, отдают их мне. Но мы едва сводим концы с концами, особенно теперь, когда чайная пользуется популярностью. Понимаете…

Джози запнулась, услышав, как хлопнула входная дверь, затем в холле раздались шаги. В гостиную вошли трое парней в военной форме – Чарли Вентворт, его приятель поляк Джей-Джей и ирландец Патрик О’Брайен.

– Привет, Джози, – поздоровался Чарли. – Простите, нас не было несколько дней. Но вы уже наверняка слышали, что случилось? Последние два рейда – настоящий кошмар. Мы потеряли сорок два человека. На базе все потрясены. А потом пришлось работать как проклятым, чтобы подготовить машины, пришедшие на замену. Нам прислали новенькие «веллингтоны». Лучше, чем старые «бленхеймы» – у тех скорость мала, и они не такие маневренные, как «мессершмитты». Ну, с «веллингтонами» совсем другое дело, верно, парни?

– Будем надеяться, – поддержал механика Джей-Джей. – А то в прошлый раз едва ноги унесли. Заходим на цель, и вдруг откуда ни возьмись выскакивают мессеры. Обложили со всех сторон. Чудом удалось вырваться. Вернулись все в дырках – самолет как швейцарский сыр.

– Вы участвовали в том ужасном рейде? – спросила Джози.

– Конечно. Но я второй пилот, а вот командир моей эскадрильи – настоящий ас. Он-то и вытащил нас из пекла.

– А как зовут вашего командира эскадрильи? – Джози изо всех сил старалась не показать охватившего ее волнения.

– Джонсон, – ответил поляк. – Он, так же как и я, иностранец. Канадец. Вы знакомы с ним? Отличный парень.

Джози поймала себя на нелепом чувстве – гордости за Майка – и в то же время ясно осознала, как велика угроза его жизни.

– А сегодня утром поняли, что так больше невозможно – нужно перевести дух, – добавил Джей-Джей. – Решили заглянуть к вам до вечерней поверки, после нее ворота закрываются и с базы уже никого не выпускают.

– Так как насчет чашечки чая? – спросил Патрик. – И булочек. Есть у нас сегодня шанс полакомиться домашней выпечкой?

Джози нерешительно взглянула на инспектора, который до сих пор молча стоял рядом.

– Я не уверена. Этот человек говорит, что нас оштрафуют и закроют за незаконное ведение бизнеса.

– Что?! – Чарли уставился на мистера Харриса. – Вы не посмеете! Это единственное кафе на многие мили вокруг, не считая столовой на авиабазе, но там подают такой чай, что от него мухи дохнут. Чайная миссис Бэнкс необходима нам как воздух! В деревенском пабе военных не особо жалуют. Кроме того, по вечерам у нас нет возможности выйти – торчим в казарме, – только днем, а кому захочется пива в три часа дня?

– Пилотам вообще нельзя пить перед вылетом, – вставил Джей-Джей.

– Но она работает без разрешения, – возразил мистер Харрис гораздо менее решительным тоном, чем прежде. Инспектор был щуплым человеком невысокого роста, на голову ниже широкоплечих и мускулистых механиков.

– Ну так дайте ей это чертово разрешение, – рявкнул Чарли. – Прошу прощения за грубость, мэм, – он перевел взгляд на Джози, – но ситуация требует ясности.

Извинения Чарли позабавили – Джози привыкла к тому, что Стэн не особо следит за языком и не стесняется крепких выражений в ее присутствии, – однако благосклонно кивнула механику.

– Полагаю, я мог бы обратиться в муниципалитет с просьбой выписать разрешение задним числом, – осторожно начал мистер Харрис. – Но потребуется провести тщательный осмотр кухни. Комитет по здравоохранению займется этим.

– Вы не найдете более красивой и опрятной кухни, – заявил Чарли, наступая на собеседника. – Совсем как дома у моей мамы.

У мистера Харриса был такой вид, словно он очень хотел бы ретироваться, только не знает, как это сделать.

– Обещаю, я замолвлю словечко перед членами комитета, – сказал инспектор. – Но и вы должны понимать, нам приходится проявлять строгость, особенно теперь, когда черный рынок процветает, спекулянты совсем распоясались.

– Ой, да бросьте, приятель, – махнул рукой Чарли. – Вы ведь хотите, чтобы мы выиграли эту войну? Или пытаетесь подорвать боевой дух ВВС? Или, может, вы немецкий шпион?

– Нет, конечно, – запинаясь, пробормотал мистер Харрис. – Я сам живу в этих краях. Просто делаю свою работу.

– Тогда просто садитесь и выпейте с нами чаю, – предложил Джей-Джей. – А то время поджимает, мы должны вернуться на базу к пяти.

Мистер Харрис сдался.

– Полагаю, одна чашка чая уже ничего не изменит, – вздохнул он, усаживаясь за стол.

Джози постаралась скрыть улыбку и отправилась на кухню за булочками, которые сегодня особенно удались. Она принесла выпечку и накрыла на двух соседних столах. От нее не укрылось, какое впечатление произвели на инспектора чашки и блюдца из тонкого костяного фарфора.

– Сервиз принадлежит хозяйке особняка, – пояснила Джози. – Мисс Харкорт любезно разрешила нам пользоваться ее посудой. Пилоты обращаются с фарфором крайне аккуратно. Кстати, а где Дикки? – спросила она, оборачиваясь к Чарли и Патрику.

Чарли помрачнел.

– Он взял отпуск на несколько дней, поехал домой. Позавчера самолет Дикки не вернулся. Парень очень тяжело переживает потерю.

– Самолет Дикки? – переспросила Джози. – Но ведь он механик, как и вы.

Чарли кивнул.

– Верно. Но каждый из нас приписан к определенной машине. Мы даем самолету имя, и члены экипажа становятся для нас как члены семьи. В ту ночь бомбардировщик, который обслуживал Дикки, погиб. Парень вбил себе в голову, что это он виноват. Хотя в чем его вина? Просто немецких истребителей оказалось в два раза больше. Они налетели на наши бомбардировщики в Счастливой Долине.

– В Счастливой Долине?

– Это Рур, промышленный район на западе Германии. Счастливая Долина – кодовое название.

– Эй, старина, прикуси-ка язык, – подал голос Патрик. – Кругом чужие уши.

Чарли покосился на мистера Харриса.

– А, да, конечно. Хотя вряд ли прошедший рейд такая уж тайна. Другое дело, если бы я болтал о предстоящем вылете. Но мы о нем не узнаем раньше вечера. Разве что командование пригласит механиков на утреннее совещание у себя в кабинете. Так что не переживай, все в порядке.

Джози налила чай инспектору и положила на тарелку булочку.

– Очень вкусно, – кивнул мистер Харрис, откусив кусочек. – Где вы берете масло?

– Нигде. Я пеку на маргарине и на сале. Берем из причитающегося нам пайка.

– Миссис Бэнкс настоящая мастерица, – заявил Чарли. – Попробовали бы вы эти булочки со сливками, которые ей иногда приносит местный фермер. Пальчики оближешь!

Джози одарила своего поклонника благодарной улыбкой.

Мистер Харрис допил чай и встал из-за стола.

– Сколько я вам должен?

– Ничего. За счет заведения. А то без разрешения меня еще обвинят в незаконной торговле.

– В таком случае, миссис Бэнкс, до скорой встречи. Обещаю, я замолвлю за вас словечко. Возможно, мы даже присвоим вашему заведению особый статус – как помогающему армии в военное время. – Он протянул руку.

– Спасибо. – Джози пожала руку инспектора.

– Вот же напыщенный индюк, – прокомментировал Чарли, когда мистер Харрис удалился. – Эти бюрократы строят из себя черт знает что. Бьюсь об заклад, до войны он держал бакалейную лавку.

Замечание было встречено дружным хохотом. Оставив на блюдце положенную плату, гости поднялись и направились к выходу.

– Надеюсь, они не закроют чайную, – сказал на прощание Джей-Джей. – Я очень огорчусь, если такое случится.

– А я буду в ярости, – добавил Патрик. – Кстати, а где наша замечательная Кэтлин? Хотелось бы повидаться с ней перед уходом.

– На кухне, либо у себя в комнате. Сейчас позову, – сказала Джози. Ей казалось, Кэтлин не особо жаждет поддерживать знакомство с соотечественником, что выглядело довольно странно.

– Не стоит беспокоиться, миссис Бэнкс. Я сам. Позавчера, пока вы были в Лондоне, мы с ней прекрасно поболтали – часа полтора просидели на кухне, вспоминали знакомые места.

– Передавайте привет Дикки, когда он вернется из отпуска, – сказала Джози, провожая посетителей до дверей.

Чарли кивнул.

– Мы очень надеемся, что он справится с потрясением. Некоторые парни ломаются. Постоянное напряжение, сами понимаете. Конечно, пилотам гораздо сложнее, но и механикам тоже приходится не сладко. Боюсь, как бы ему не присвоили статус «ПН». Тогда все будет кончено.

– А что такое «ПН»? – спросила Джози.

– Психологически неустойчив – означает, что вы больше не можете выполнять обязанности механика. Вас переводят на второстепенную работу. Это понижение, которое считается унизительным.

– Тогда будем надеяться, что несколько дней в домашней обстановке помогут Дикки восстановиться, – вздохнула Джози. – Не представляю, как вы, ребята, вообще справляетесь с этим – изо дня в день…

– Думаю, мы привыкли, – пожал плечами Чарли.

– А мне моя работа доставляет огромное удовольствие, – сказал Джей-Джей. – Каждый раз, сбрасывая очередную бомбу, я думаю: это вам за мою оккупированную и разрушенную страну.

Джози смотрела вслед уходящим мужчинам. Молодые, полные сил, они каждый день встречаются со смертью. Неудивительно, что у некоторых сдают нервы. Ее мысли немедленно обратились к Майку, которому чудом удалось дотянуть до аэродрома и благополучно посадить поврежденную машину. Сколько еще пройдет времени, прежде чем непомерное напряжение скажется и на нем? Интересно, как скоро они снова смогут увидеться? Джози подумала, хватит ли у нее смелости написать командиру эскадрильи. И решила рискнуть. Она поднялась наверх и набросала короткую записку:

«Дорогой Майк! Я вернулась из Лондона несколько дней назад. Мне жаль, что в прошлый раз ты стал свидетелем неприятной сцены. Стэн всегда был ревнив. Но он уехал, и я снова хочу видеть тебя. Слышала о том ужасном рейде и больших потерях. Думаю, тебе сейчас нелегко. Когда появится время и желание, приходи. Я всегда на месте».

Джози задумалась: как подписать послание? «С уважением, Джози» – звучит слишком официально. «Целую, Джози» – слишком интимно, не стоит забегать вперед. После некоторых колебаний она просто поставила в конце свое имя. Запечатав конверт и наклеив марку, Джози решила сначала помыть посуду, а затем отнести письмо на почту.

Кэтлин сидела на кухне, задумчиво вертя в руках полупустую чашку.

– Ну как, хорошо поболтали с Патриком? – спросила Джози, подходя к раковине.

Ирландка нахмурилась.

– Понятия не имею, зачем это парень липнет ко мне. Я прожила в Англии большую часть жизни, все мои связи с Ирландией давно остались в прошлом.

– Может, Патрику просто нравится слушать родную речь, – предположила Джози. – Его это успокаивает. Ребята живут на базе в постоянном напряжении. Помните Дикки, того парня, что играл на рояле? После того как самолет, который он обслуживал, не вернулся, бедняге пришлось взять отпуск и уехать домой. Еще бы, ужасно сознавать, что все, с кем ты дружил, погибли.

Кэтлин кивнула.

– Они знали, на что шли, когда поступали на службу в ВВС. С таким же успехом могли бы записаться в интендантский корпус – теплое местечко и безопасно.

– И чтобы им на головы сыпались бомбы? – Джози усмехнулась. – Сейчас нигде нет безопасных мест. – Она закончила с посудой и уже собиралась уходить, когда вспомнила об утреннем визитере. – Кстати, у нас был инспектор из муниципалитета. Говорит, мы занимаемся незаконной торговлей.

– Вы занимаетесь, – мгновенно среагировала Кэтлин. – Я к вашим делам не имею отношения.

– Верно, – согласилась Джози. – Но он сказал, что попытается получить разрешение. А это будет означать, что они придут с проверкой на кухню. Знаю, у вас и так идеальный порядок, но просто хотела предупредить.

– Предупредить, что они завалятся на кухню и будут совать нос в мои кастрюли? – проворчала ирландка. – Святые угодники, с тех пор как вы появились в нашем доме, ни минуты покоя.

– Но зато у вас появились свежие яйца и зелень, – мягко напомнила Джози. – А скоро будут фасоль и горох, и, возможно, кабачки и редис. А еще бо́льшая часть готовки лежит на мне…

– Да-да, несомненно, вы много помогаете, – нехотя уступила Кэтлин. – Но мне не нравится, что в доме постоянно толкутся люди. То приходят, то уходят. Я люблю чувствовать себя в безопасности за надежно запертой дверью.

Кэтлин гордо вскинула голову и прошествовала мимо Джози на свою половину.

* * *

Джози взяла письмо и поспешила в деревню, чтобы успеть к последнему сбору почты. На обратном пути она заметила Лотти, идущую ей навстречу.

– Привет, дорогая, – сказала Джози. – Как у тебя дела? Мы теперь нечасто видимся.

– Спасибо. Гораздо лучше. Я освоилась в школе. И девочки оказались не такие плохие, как показалось вначале. И учителя хвалят меня, потому что я хорошо учусь. Но нам задают очень много уроков. А дома трудно сосредоточиться: Шейла и Дороти ужасно шумные, и миссис Бэджер постоянно включает радио на полную громкость.

– Да, нелегко в такой обстановке, – согласилась Джози.

Она собралась было предложить девочке приходить в особняк мисс Харкорт – делать домашнее задание, но Лотти продолжила:

– Поэтому иногда я хожу к доктору Голдсмиту. Он разрешает заниматься у него в кабинете и пользоваться книгами из его библиотеки.

– Как мило с его стороны.

– Да, у доктора замечательная библиотека, – глаза девочки светились, – совсем как у моего отца. Причем в ней есть не только медицинские книги, но издания по литературе, живописи, географии. Некоторые на немецком. Это хорошо, а то, боюсь, совсем забуду язык, – Лотти грустно улыбнулась. – Не смогу разговаривать с мамой и папой, когда вернусь в Германию после войны.

Лицо девочки дрогнуло. Джози прекрасно понимала, о чем думает Лотти: удастся ли ей когда-нибудь вернуться домой и найдет ли она своих родителей живыми.

Глава 30

От Майка не было никаких вестей. Прошло два дня, и Джози начала беспокоиться. Возможно, он, как и остальные, потрясен гибелью товарищей и не может прийти в себя? Или после инцидента со Стэном решил держаться подальше? Она чувствовала себя бессильной что-либо изменить, оставалось только ждать. Первым посетителем, явившимся во вторник утром, оказалась дама из комитета по здравоохранению. Она принадлежала к тем активным женщинам, которые во время войны заняли многие официальные должности в муниципальных службах. Как правило, они руководствовались девизом «не трать сил попусту и делай, что должно», благодаря чему экономика страны работала слаженно и гладко.

– Миссис Бэнкс? Меня зовут мисс Доусон, – представилась гостья. – Комитет по здравоохранению. Пришла проинспектировать кухню.

– Да-да, проходите, пожалуйста, – Джози сделала широкий жест рукой.

Мисс Доусон уловила ее лондонский акцент и нахмурилась.

– Насколько понимаю, особняк принадлежит не вам?

– Нет, хозяйка мисс Харкорт. Но чайная принадлежит мне. Точнее, я готовлю еду и обслуживаю посетителей.

– Очень хорошо. Показывайте дорогу.

Джози провела инспектора на кухню. Кэтлин на месте не было, но в ее владениях, как обычно, царил идеальный порядок. Мисс Доусон осмотрелась по сторонам.

– Это кухня ресторана? – спросила она.

– У нас нет ресторана, – сказала Джози. – Мы просто подаем чай и выпечку служащим авиабазы. Обычно они заходят к нам во второй половине дня.

– И вы подаете им чай в чашках из костяного фарфора?

– Да, мы пользуемся сервизом хозяйки. И наши посетители крайне бережно обращаются с дорогой посудой.

Мисс Доусон прошлась по кухне, заглядывая в каждый угол.

– Плита не соответствует нормативным требованиям, – объявила она. – Мало горелок и всего одна духовка.

– Для наших нужд более чем достаточно. Мы ведь не готовим первые и вторые блюда, всего лишь чай и дюжина рогаликов.

– Где вы моете посуду?

– В буфетной, – Джози показала судомойню и раковину.

Мисс Доусон неопределенно хмыкнула, что могло означать неодобрение.

– А где вы держите продукты?

– У нас есть кладовка позади кухни.

– Не вижу подходящих контейнеров, – снова хмыкнула женщина, осматривая полки кладовой. – Где вы храните муку?

– В данный момент нигде, – пожала плечами Джози. – Поскольку по моей продовольственной книжке я получаю всего один фунт в месяц, мука у нас не залеживается.

– Вы же не хотите сказать, что тратите муку из собственного пайка? – вскинула брови мисс Доусон.

– А откуда еще мне брать продукты? – удивилась Джози. – Иногда кто-то из деревенских делится частью своих запасов. Пока как-то справляемся.

– Дорогая моя, как владелец кафе вы имеете право на оптовые поставки, особенно если ваше заведение обслуживает базу ВВС. Я напишу адрес, предъявите им разрешение на торговлю и получите товар.

– У меня нет разрешения на торговлю, – сказала Джози.

– Вам должны его выдать, после того как я составлю отчет.

– Значит, вы готовы одобрить нашу кухню?

– Не вижу причин не делать этого. – Губы мисс Доусон слегка дрогнули, что могло означать улыбку. – Чистая кухня. Никаких признаков паразитов. – Она снова обвела помещение глазами. – Вы работаете одна? Наемной прислуги в доме нет?

– Есть служанка, которая помогает мыть посуду, но готовлю и подаю я сама.

Джози повела инспектора обратно через главный холл. Когда они приближались к выходу, на пороге гостиной появилась мисс Харкорт.

– Мне показалось, я слышала незнакомый голос, – сказала хозяйка, уставившись на гостью вопросительным взглядом.

– Это мисс Доусон из комитета по здравоохранению. Она пришла осмотреть кухню, чтобы я могла получить разрешение на торговлю, – пояснила Джози.

– Осмотреть мою кухню? – мисс Харкорт расправила плечи и вскинула подбородок. – Этот дом в течение полувека принимал известнейшие аристократические фамилии Линкольншира. Моя кухня в идеальном порядке. Скажите спасибо, что ввиду военного времени я оказываю услугу графству, позволив устроить в моем особняке чайную комнату.

Мисс Доусон поняла, что бой проигран, не успев начаться, и самое благоразумное с ее стороны – ретироваться как можно скорее.

– Да-да, вы абсолютно правы, кухня безупречна! Мы вам очень признательны. Благодарим за щедрость, – пробормотала женщина, пятясь к выходу. – Миссис Бэнкс, в ближайшее время вы получите официальное разрешение на открытие чайной.

Дверь за инспектором захлопнулась.

– Так-то, это поставит ее на место, – мисс Харкорт удовлетворенно кивнула. – Кругом развелось слишком много бюрократов, хлебом не корми, дай покомандовать. Надеюсь, она не доставила вам хлопот?

– В целом мисс Доусон вела себя неплохо, – улыбнулась Джози.

В тот же день пришло письмо от Майка. Открывая конверт, Джози чувствовала подступающую к горлу тошноту: он хочет сказать, что все кончено, они больше не увидятся.

«Дорогая Джози, – начиналось письмо. – Прошу прощения за долгое отсутствие. У нашей маленькой машинки случился крупный конфликт с большим трактором. Увы, ее пришлось отправить в мастерскую. Спешу успокоить – за рулем был не я. Однако запчасти найти трудно, поэтому потребуется некоторое время, прежде чем она сможет вернуться в строй. А без машины мне сейчас сложно вырваться в деревню – поскольку нет возможности надолго отлучиться с базы. Попробую раздобыть велосипед. С любовью, Майк».

Джози смотрела на записку, чувствуя, как счастье вновь наполняет душу. «С любовью, Майк». Она знала, многие люди используют подобные вежливые фразы в конце письма, не вкладывая в них особого смысла. Но для Джози эти три слова заставили мир заиграть новыми красками.

На минувшей неделе Джози умудрилась потратить половину своего мясного пайка, купив скромный кусок говядины. В воскресенье она запекла его с картофелем и пастернаком. Кроме того, ей удалось набрать достаточно яиц и вдобавок к основному блюду приготовить йоркширский пудинг. Джози накрыла в большой столовой, они уже садились за стол, когда у входной двери позвонили. Кэтлин пошла открывать. Через минуту ирландка вернулась, вид у нее был сердитый.

– Ваш дружок явился, – буркнула она.

Джози бросилась в холл. На пороге стоял Майк.

– Привет. Наконец-то удалось получить выходной и выпросить, одолжить, украсть велосипед – я пока сам не понял. Ты не занята?

– Мы как раз собрались обедать, – сказала Джози.

– О, прошу прощения, – Майк выглядел огорченным. – Тогда я лучше подожду.

Джози приняла мгновенное решение.

– Заходи. Я уверена, за столом найдется место для еще одного человека. Надеюсь, мисс Харкорт не станет возражать.

Она провела Майка в комнату.

– Познакомьтесь, пожалуйста, – командир эскадрильи Майк Джонсон, – представила его Джози. – Он из Канады. Майк пару раз возил меня в город на своей машине и помогал с покупками. Так что я готова поделиться с ним своей порцией мяса. Если вы позволите ему присоединиться к нам.

Мисс Харкорт внимательно изучала гостя.

– Конечно, командир эскадрильи, прошу садиться. Думаю, мужская компания внесет некоторое разнообразие в нашу компанию. Возможно, мы даже захотим открыть бутылку приличного вина, которая сохранилась у нас в погребе. Белое либо кларет. Джози, вас не затруднит? Возьмите у Кэтлин ключи.

Когда Джози вошла на кухню, Кэтлин наливала в соусник подливку для жаркого.

– Мисс Харкорт сказала, чтобы вы дали мне ключ от погреба.

– Зачем? – насторожилась ирландка.

– Командир эскадрильи присоединится к нам за обедом. Хозяйка хочет открыть бутылку вина.

– Сама достану, – отрезала Кэтлин. – Я здесь отвечаю за ключи. Не хватало еще, чтобы вы шарили в нашем винном погребе.

– Как хотите. Она просила белое либо кларет.

– Я знаю, какие вина любит хозяйка, – насупилась Кэтлин. – Если вы не забыли, я живу в этом доме еще с тех времен, когда был жив старый хозяин. Тогда у нас бывали званые обеды на двенадцать персон.

Ирландка сердито протопала мимо и скрылась за дверью.

Обед прошел гладко. Мисс Харкорт непринужденно болтала с гостем о политике и положении на фронтах, демонстрируя глубокую осведомленность. Майк старался отвечать так, чтобы две другие участницы трапезы тоже были вовлечены в разговор. С непривычки у Джози слегка кружилась голова от вина, она чувствовала себя расслабленной и счастливой. Подав на десерт пудинг с заварным кремом, Джози извинилась и вышла на кухню.

– Мы пойдем немного прогуляемся, – сказала она Кэтлин, которая вскоре спустилась следом.

– А как же посуда? Вы будете прогуливаться, а мне оставите горы грязных тарелок?!

– Поскольку я готовила обед, думаю, мытье посуды вы могли бы взять на себя, – сказала Джози, стараясь сохранять дружелюбный тон.

– Я вам не прислуга, – отрезала Кэтлин. – Вы являетесь сюда, занимаете мое место, заигрываете с хозяйкой, а теперь ждете, что я стану выполнять ваши приказания?

– Кэтлин, вы знаете, что это неправда, – ответила Джози, все еще пытаясь поддерживать мирный характер беседы. – Я сняла с ваших плеч половину работы, обеспечила нас свежими овощами и яйцами и открыла чайную, которая, кстати, тоже приносит доход. Но вы с самого первого дня всячески стараетесь внушить мне, что я здесь лишняя. Отлично, не хотите мыть посуду – не мойте. Я вернусь и сделаю.

– То, чем вы занимаетесь, – грешно, – прошипела ирландка. – Прелюбодеяние – смертный грех. На Страшном суде вам воздастся сполна.

Джози сделала глубокий вдох и стиснула кулаки, так что ногти впились в ладони.

– Я не делаю ничего такого, за что мне было бы стыдно. А на вашем месте я следила бы за языком. Командир эскадрильи хороший, добрый человек. Мы все порой нуждаемся в капельке доброты.

Джози развернулась и вышла из кухни.

Майк ждал ее в холле.

– Все в порядке? – спросил он.

– Боюсь, Кэтлин, как обычно, излишне драматизирует. Она так и не простила мне, что я вторглась в ее владения. Хотя при этом с удовольствием скинула на меня большую часть работы по дому. Готовить, возиться в огороде, ухаживать за курами – пожалуйста, – и при этом не перестает ныть, что ее притесняют. А теперь видит, что мисс Харкорт привязалась ко мне, и заходится от ревности. Думаю, главная проблема в этом.

– Знаешь, некоторые люди просто несчастны по природе, – сказал Майк. – Такими уж они уродились.

– А ты? Ты по природе счастливый человек? – спросила Джози, глядя на него снизу вверх. Она на миг задержалась в дверном проеме и обернулась к Майку, пропустившему ее вперед.

– Раньше так и было. Давным-давно. Я рос очень счастливым ребенком: рыбалка с отцом, вкусные мамины пироги – безоблачное детство, о котором можно только мечтать. Но потом все переменилось. До встречи с тобой я не помнил, что такое счастье.

– Думаю, война многих лишила возможности быть счастливым, – сказала Джози. – Но для людей вроде меня все наоборот. У меня такое чувство, будто я получила второй шанс.

– Я чувствую то же, – сказал Майк. Он остановился на дорожке возле главных ворот и несколько мгновений пристально смотрел на Джози. – К сожалению, сегодня не смогу покатать тебя на машине. У меня только велосипед, но я сомневаюсь, что ты захочешь ехать на раме.

– Ничего страшного, – успокоила его Джози. – Давай просто погуляем. Нет нужды никуда ехать. Погода отличная, приятно будет пройтись.

– Согласен, – кивнул Майк.

– Я беспокоилась о тебе, – сказала Джози. – Слышала, что многие бомбардировщики не вернулись. Джей-Джей говорил, вы с трудом вырвались из окружения, ваш самолет был похож на решето.

– Ну, он слегка преувеличивает, но нам действительно пришлось туго. В любом случае мы с Джей-Джеем счастливчики, некоторым парням повезло гораздо меньше. Помнишь двух высокомерных типов, которые подтрунивали над тобой? Роджерс и Уотсон. Оба пропали в ту ночь. Наши потери постоянно растут, как будто фрицы заранее знают, где нас ждать, и стерегут в засаде.

Джози вздрогнула. Ей хотелось взять Майка за руку и сказать: «Не надо, больше не улетай». Но она промолчала. Так в молчании они дошли до дамбы. Поля, тянущиеся по обе стороны, были покрыты свежими ярко-зелеными побегами сахарной свеклы, а вдоль обочины дороги густо росли дикий чеснок и морковь.

– Я не был уверен, что ты вернешься, – наконец прервал молчание Майк.

– Почему?

– Я думал, ты уступишь мужу. Он ведь не хочет, чтобы ты оставалась здесь, верно?

– Верно. Но ему пришлось смириться, когда он понял, что я намерена вернуться, несмотря на его недовольство.

– Надеюсь, мое появление не доставило тебе неприятностей?

Джози пожала плечами.

– Не скажу, что Стэна наше знакомство привело в восторг, но в целом все в порядке.

– Он ведь был груб с тобой? – Майк слегка коснулся локтя Джози.

Джози колебалась, ей не хотелось признавать правду. Это казалось предательством по отношению к мужу.

– Ему страшно ехать на фронт, – медленно произнесла она. – Выходки Стэна – по большей части пустая бравада. В наш последний день он старался быть милым, словно хотел, чтобы у меня остались приятные воспоминания.

– Я рад. – Они прошли несколько шагов. – Джози, он тебе не подходит, – снова заговорил Майк.

Она отвернулась, задумчиво глядя через поля, туда, где у самого горизонта вращались крылья ветряной мельницы.

– Я вышла за него замуж, не так ли?

Последовала долгая пауза.

– Ты его любишь? – спросил Майк.

– Вероятно, когда-то любила. В самом начале. Сейчас – не могу сказать, что чувствую к нему что-то, кроме жалости.

– Ты вернешься к нему после войны?

Теперь Джози повернулась к Майку. Она видела страдание, исказившее его лицо.

– Как мы можем сказать, что произойдет после войны? Может, он не вернется, а может, на меня упадет бомба. Или ты не вернешься с очередного задания. Или немцы захватят страну и превратят нас в рабов. – Ее голос дрогнул. – Бессмысленно строить планы дальше завтрашнего дня. Согласен?

– Да, ты права. Просто меня охватила такая злость, когда я увидел, что ты несчастна. Даже появилось абсурдное желание ударить его.

Джози подняла на Майка глаза и улыбнулась.

– Мне приятно, что ты готов заступиться за меня. От этого я чувствую себя… особенной.

– Ты и есть особенная, Джози.

Майк взял ее за руку. Они неторопливо шагали по дороге, пока впереди не показалась небольшая рощица. В тени деревьев росли колокольчики, образуя пышный розовато-лиловый ковер. Майк приметил ствол поваленной березы, он сел на него и помог Джози устроиться рядом. Тишину леса нарушали лишь шелест листвы да отрывистые крики фазана, доносившиеся с поля неподалеку. Джози чувствовала, как на фоне безмятежного пейзажа душа наполняется покоем и вместе с разливающейся по телу приятной негой от выпитого вина отступает напряжение. Майк обнял ее за плечи, она опустила голову ему на плечо. Так они сидели некоторое время, но вскоре налетевший порыв ветра заставил Джози очнуться, к ней вернулась привычная настороженность.

– Майк, наверное, нам не следует слишком долго оставаться здесь, – сказала она. – Люди начнут болтать – «их видели уходящими в лес, вы же понимаете, что это значит».

Майк рассмеялся.

– Это было бы так ужасно?

Джози колебалась.

– Нет, но… мы ведь не можем всегда получать то, чего хотим. В настоящее время я живу здесь и не хочу, чтобы в деревне меня считали распутной женщиной. Да и твоя репутация среди подчиненных тоже важна.

Слова Джози рассмешили Майка еще сильнее.

– Открою тебе маленькую тайну: среди служащих ВВС любовные похождения считаются чем-то вроде азартного вида спорта. Но я дорожу твоей репутацией. К тому же земля еще слишком сырая. Если бы у меня были дурные намерения, я прихватил бы с собой плед.

Мысль о предусмотрительно захваченном пледе заставила Джози улыбнуться. Они поднялись с поваленного дерева, вышли из рощицы и двинулись вдоль дамбы. Майк бережно обнимал Джози за плечи. Ветер приносил легкий запах моря, справа от них тянулась заполненная водой дренажная канава. Майк спросил, как сейчас выглядит Лондон.

– Половина города лежит в руинах, – вздохнула Джози. – Не представляю, как люди будут жить в Лондоне после войны.

– Возможно, люди захотят переехать в Канаду, – сказал Майк. – У нас много пустующих земель, которые ждут своих поселенцев.

– Значит, ты вернешься в Канаду, когда все закончится? – Джози постаралась, чтобы вопрос звучал непринужденно.

– Не уверен. Посмотрю, как пойдут дела. Новая Шотландия завораживает своей красотой: рыбацкие деревушки, раскиданные по склонам холмов, хвойные леса, прозрачные ручьи, чистый воздух. Но жизнь там слишком замкнутая, люди оторваны от внешнего мира. – Майк помог Джози пройти по ступенькам перелаза на каменной изгороди. – Монреаль – хороший город. Но франкоязычный. Там трудно преуспеть, если не знаешь французского.

– А ты говоришь по-французски?

– Не очень хорошо. Хотя нам всем приходится учить этот язык в школе. Еще есть Оттава – скучнейшее место. И Торонто – слишком большой и шумный. Так что остается Западное побережье. Красивый суровый край и ужасно далекий от цивилизации. – Майк издал короткий смешок. – Но какой смысл обсуждать завтрашний день? Смотри-ка, впереди еще одна деревня.

Они вошли в небольшую деревушку, мало чем отличающуюся от Саттон-Сент-Джайлс: паб, бакалейная лавка, пара магазинчиков, церковь с высокой колокольней, возле церкви зеленая лужайка с прудом посредине.

– Интересно, не найдется ли у них кондитерской, где можно выпить кофе с мороженым? – сказал Майк.

– С мороженым? – Джози рассмеялась. – Ты, наверное, запамятовал – идет война. К тому же сегодня воскресенье – все лавки закрыты.

Джози оказалась права – ни паб, ни магазины не работали, но из-за церкви доносились оживленные голоса, крики и аплодисменты. Обогнув здание, они вышли на поле, где шел матч по крикету.

– Крикет – понятия не имею, что это такое, – сказал Майк. – Тебе придется объяснить правила. На первый взгляд все кажется ужасно запутанным.

– Не спрашивай меня. Единственная игра, которую я видела, это как мальчишки гоняют мяч во дворе. Я никогда не была на настоящем крикетном матче, где все по правилам – игроки в белых костюмах, палатки для публики, табло, на котором пишут счет, – все красиво, чисто, аккуратно. Словно картинка про традиционную чопорную Англию. – Собственная неосведомленность приводила Джози в смущение. – Ты должен понять, Майк, – добавила она, – у меня нет образования. Я не училась в университете, как ты или мисс Харкорт. Вы с ней обсуждали за обедом вещи, о которых я понятия не имею. Я выросла в лондонском Ист-Энде. По сути – в трущобах. И я никогда не ждала от жизни ничего особенного. Люди моего класса проводят детство в бедности, вырастают, устраиваются на работу, женятся, рожают детей, всю жизнь трудятся от зари до зари и умирают.

– Возможно, что так было вначале, – сказал Майк. – Но сейчас все изменилось, у тебя появился шанс. Джози, ты читаешь книги, знакомишься с разными людьми… и смотришь крикетный матч.

Он увлек Джози на скамейку. Они уселись бок о бок и стали наблюдать за игрой, пытаясь понять правила.

– Парни на авиабазе иногда играют в крикет, – сказал Майк. – Нужно достать учебное пособие, разобраться и попробовать самому. В детстве я неплохо играл в бейсбол. Не думаю, что английский вариант намного сложнее. И тогда ты сможешь прийти поболеть за меня: будешь кричать и хлопать в ладоши, когда я получу четверку или шестерку, что бы это ни значило.

Пока Майк предавался мечтам о своих будущих спортивных успехах, к ним подошел черный лохматый пес. Джози, которая всегда побаивалась собак, насторожилась, но ее спутник тут же принялся гладить животное.

– Привет, старина. Ты что же совсем один? Потерялся, наверное? – Пес радостно завилял хвостом, положил лапу на колено Майку и попытался лизнуть его в щеку. Майк смеялся, уклоняясь от слюнявых «поцелуев», и продолжал чесать ему бока и уши.

Еще мгновение спустя к ним подскочил маленький мальчик.

– Вот ты где, Уголек! – позвал он. – Простите, сэр, он убежал от меня.

– Все в порядке, малыш, – улыбнулся Майк. – Приятно было познакомиться с Угольком. Я скучаю по своему псу.

– У тебя есть собака? – спросила Джози.

– Я рос среди собак, родители всегда держали животных. А позже у меня был мой собственный пес, пока… – Майк осекся. – В основном у нас жили ньюфы. Ньюфаундленд – знаешь такую породу? Здоровенные зверюги со слюнявыми губами. Последнего звали Джош. Мой любимчик. Джош помог мне пережить трудные времена. Я плакал как ребенок, когда нам пришлось усыпить его. – Майк смущенно улыбнулся и снова замолк, следуя взглядом за Угольком, которого уводил хозяин. – А у вас была собака? – спросил он.

Джози отрицательно покачала головой.

– Пока я жила с отцом, нам самим едва хватало на еду, какие уж там собаки. А когда вышла замуж… Стэну не понравилось бы, если бы я стала уделять время кому-то еще.

Майк внимательно посмотрел на Джози, собираясь что-то сказать, но потом передумал. В этот момент игроки, сопровождаемые аплодисментами, начали покидать поле.

– Куда это они? – удивился Майк.

– Перерыв на чай, – сказала Джози, радуясь, что может ответить на этот вопрос. Стэн часто слушал по радио трансляцию крикетных матчей, и она запомнила.

– Перерыв на чай? – Майк расхохотался. – Нет, все же у вас, англичан, совершенно дикие игры.

– Это цивилизованная игра, – с шутливым возмущением откликнулась Джози. – Никакая игра, правила которой включают перерыв на чай, не может считаться дикой. – Она поднялась со скамейки. – Идем. Думаю, нам пора.

Пока они в молчании шли по проселочной дороге, Джози поймала себя на том, что обдумывает слова Майка, сказанные ранее: «Все изменилось, у тебя появился шанс». Она поняла, что в состоянии вести собственное дело, и у нее обнаружился настоящий талант кулинара, также Джози умеет завоевывать доверие людей, заводить друзей и способна влюбиться. И всего-то за полгода жизни в деревне – неплохой результат. Когда они приблизились к воротам особняка, Джози предложила Майку зайти на чашку чая.

– Боюсь, мне нужно вернуться на базу, – вздохнул он. – И мы ведь не хотим снова поссориться с Кэтлин, верно? – Майк наклонился и заглянул Джози в глаза. – Это был отличный день. Спасибо. Мне нравится проводить с тобой время.

– Мне тоже, – сказала Джози. – Рядом с тобой начинает казаться, что в этом никчемном мире есть стоящие вещи.

– Скоро увидимся, – улыбнулся Майк. – Надеюсь, к следующему выходному нам удастся починить автомобиль.

Он послал Джози воздушный поцелуй, сел на велосипед и укатил.

Глава 31

Войдя на кухню, Джози обнаружила, что вся посуда перемыта и расставлена по местам, а сама кухня сияет. Кэтлин нигде не было видно, зато она заметила мисс Харкорт, отдыхающую в шезлонге под яблоней. Джози вышла к ней в сад.

– Уже вернулись с прогулки? – спросила хозяйка.

– Как раз вовремя, чтобы подать вам чай. Вы хорошо устроились под деревом. Принесу поднос сюда.

– Я и забыла, как это приятно – посидеть в саду на свежем воздухе, – сказала пожилая женщина. – Определенно, нам надо заняться цветами. Надеюсь, некоторые из розовых кустов уцелели, можно попытаться вернуть им былое великолепие.

– Я попрошу Альфа Бэджера зайти взглянуть на растения.

Она уже собиралась вернуться в дом, когда мисс Харкорт снова заговорила.

– Этот лучше, чем тот, не правда ли?

Джози на секунду замешкалась, не сразу сообразив, что имеет в виду хозяйка, но затем поняла.

– Однако я замужем за тем, – сказала она.

– Верно. Поэтому мой вам совет: будьте осмотрительны. Один неверный шаг – и ваша жизнь разрушена навсегда. Вы порядочная женщина.

– Не беспокойтесь обо мне, – заверила ее Джози. – Никаких неверных шагов. – Она кивнула и ушла готовить чай для хозяйки.

Муниципалитет выдал разрешение на торговлю. Джози отправилась на автобусе в Сполдинг. Получив на оптовом складе запас продуктов на месяц, она поняла, что переоценила свои силы – вряд ли ей удастся дотащить такой груз от автобусной остановки до дома. Придется ехать на попутках. Джози кое-как доплелась до шоссе и остановилась на обочине в ожидании машины. Увы, дорога была пуста. Время шло. Небо, с утра яркое и безоблачное, начали заволакивать низкие тучи, грозившие пролиться дождем. Джози заволновалась, как бы пакеты с драгоценной мукой и сахаром не промокли. Она уже собиралась вернуться в город и переждать непогоду в кафе, когда из-за поворота показался автомобиль. Поравнявшись с Джози, машина затормозила.

Водитель опустил стекло:

– Добрый день, миссис Бэнкс. Вас подвезти?

За рулем сидел доктор Голдсмит.

Джози благодарно улыбнулась, забираясь в машину.

– Думала, что попаду под ливень, – сказала она. – Я и не подозревала, что на дорогах так мало транспорта.

– Достать бензин нынче непросто. Мне повезло – врачей обеспечивают в первую очередь.

Едва они тронулись, как первые капли дождя, словно по команде, забарабанили по лобовому стеклу.

– Я давно вас не видела. Много работы? – спросила Джози.

– Да. Но, честно говоря, мне было неловко возвращаться к вам в чайную. Эти пилоты – для них я немец, враг. Что они знают о том, каково евреям в фашистской Германии?

– Вам следовало вернуться и рассказать им об этом.

– Возможно.

Доктор сбросил скорость – с проселочной дороги на шоссе вырулил трактор, им пришлось ползти следом.

– К сожалению, у меня сейчас совсем нет времени на светские визиты, – снова заговорил он. – Недавно нас бомбили, операционные сильно пострадали. Теперь оперируем где придется, прямо на отделениях. Плюс ночные дежурства на крышах больницы – тушим зажигательные снаряды.

– Какой кошмар! – выдохнула Джози.

– Признаюсь, приятного мало, – согласился доктор, – холодно, сыро, ветрено. Но что поделать. Мы не можем рисковать, иначе вообще лишимся больницы.

Трактор свернул в поле, и машина снова набрала скорость.

– На днях я встретила Лотти. Она сказала, что вы иногда позволяете приходить к вам домой делать уроки и брать книги из библиотеки.

Доктор Голдсмит кивнул.

– Лотти смышленая девочка, но война лишила ее многих вещей. Я пытаюсь сделать все, что в моих силах, чтобы она нашла себя. Очень важно, чтобы Лотти не забывала родной язык. Мне кажется, она неплохо освоилась на новом месте. Альф и Нэн по-настоящему заботятся о ней, это поможет девочке пережить потерю родных. Я уже сейчас замечаю, как с ее лица постепенно уходит тревожное выражение. – Доктор повернулся к Джози. – Вы тоже хорошо освоились. Думаю, Саттон-Сент-Джайлс подходящее для вас место. Вы здесь как будто дома. Я прав?

– Возможно. А вы? Вам хорошо в Саттон-Сент-Джайлс?

Доктор пожал плечами.

– Да, неплохо. Люди в основном настроены дружелюбно. Хотя, сколько бы я здесь ни прожил, вряд ли когда-нибудь почувствую себя своим. Но это цена, которую приходится платить за безопасность. Останься я в Германии, сидел бы сейчас в концлагере. Или был бы мертв.

Они подъехали к дому мисс Харкорт.

– Спасибо, что подвезли и спасли от дождя. А то все продукты, которые я накупила, пропали бы. – Джози одарила доктора лучезарной улыбкой. – Будет время, заходите на чай. Теперь я напеку потрясающих пирогов и кексов.

– Непременно. И надо не забыть отдать вам талоны на муку.

– Благодарю, очень щедро с вашей стороны, но больше в этом нет необходимости. Мне выдали официальное разрешение на торговлю, так что теперь могу получать товары из государственного распределительного центра. Я как раз оттуда.

– Великолепно! В таком случае обязательно зайду попробовать ваши потрясающие пироги и кексы.

Джози слушала, стараясь сохранять серьезное выражение лица: доктор Голдсмит говорил с такой неподдельной искренностью. Она помахала ему на прощание и поспешила к дому.

* * *

Имея достаточный запас продуктов, Джози с удвоенной энергией взялась за дело. Она изучала кулинарные книги и экспериментировала с выпечкой. Природа, словно поддерживая ее вдохновение, подарила нескончаемую череду теплых летних дней. Джози вынесла небольшие столы и стулья на улицу и расставила на лужайке перед домом, а также договорилась с Роуз Финч, что они с мужем будут регулярно поставлять молочные продукты с их фермы. Теперь гостям подавали чай со сливками. Посетителей в заведении Джози становилось все больше – приходили летчики, механики и другие служащие с авиабазы, к которым частенько присоединялись и местные жители. Но среди гостей не было Чарли и его приятелей. Они не появлялись так давно, что Джози начала беспокоиться.

– Извините, – обратилась она однажды к двум женщинам-военнослужащим, когда те поднялись из-за стола, собираясь уходить, – я давно не видела Чарли Вентворта. Вы его знаете? С ним все в порядке?

– Чарли? – женщины переглянулись. – Мы его тоже редко видим. Он совсем замкнулся после смерти Дикки.

– Дикки Деннисон умер? – воскликнула Джози.

Женщины кивнули.

– Уехал в отпуск и не вернулся. Покончил с собой. Оставил записку, что больше не в силах выносить этот кошмар.

– Ужасно. Бедный Чарли, бедный Джей-Джей. Они ведь дружили. А Дикки – душа компании. Я буду по нему скучать.

– Нам тоже его не хватает, – вздохнули обе женщины.

– Вы не могли бы подождать немного? – спохватилась Джози. – Хочу написать Чарли записку. Просто сказать несколько слов сочувствия.

– Конечно.

Джози взбежала наверх, к себе в комнату, и уселась к подоконнику. Уставившись на лежащий перед ней чистый лист бумаги, она задумалась: что принято говорить в таких случаях?

«Дорогой Чарли! Соболезную твоей утрате. Уход твоего друга – огромное горе». Джози сделала паузу. Что еще можно добавить? Слова утешения? Но ничего не приходило в голову. Попытаться облегчить его боль? Но словами не поможешь. Сказать, как ей жаль, что жизнь Дикки оборвалась? В конце концов, Джози добавила: «Он был отличным парнем. Никогда не забуду наши встречи».

Это было правдой. Она положила записку в конверт и, написав на нем имя Чарли, отдала поджидавшим внизу женщинам.

Когда они ушли, Джози вышла в сад позади дома и стала ходить по дорожке, пытаясь переварить обрушившуюся на нее новость. Она почти не знала Дикки. Несколько раз молодой человек приходил в чайную, шутил, играл на рояле. Милый дружелюбный парень. А теперь его больше нет. Джози подумала, что у войны гораздо больше жертв, чем те солдаты, что гибнут на полях сражений.

Стараясь справиться с тревогой и печалью, Джози с головой ушла в работу. Она расширила свое предприятие. После того как в меню появилась разнообразная выпечка, а чай стали подавать со сливками, к завсегдатаям с авиабазы присоединились местные жители, да и проезжающие мимо автомобилисты сворачивали к особняку мисс Харкорт. Джози поняла, что по утрам может напечь двойную порцию булочек, и стала отдавать излишки в деревенскую лавку, где их раскупали буквально за пару часов. Успех окрылил Джози: ее скромный бизнес набирал обороты!

Однажды Джози заметила мужчину, сидевшего в дальнем углу гостиной. День был ветреный, и столики занесли внутрь. Незнакомец с интересом наблюдал за остальными посетителями, особенно внимательно он приглядывался к летчикам. На вид человек был ничем не примечателен: темноволосый, чисто выбрит, одет довольно скромно – поношенный твидовый пиджак и рубашка с открытым воротом. Скорее всего, мелкий клерк или школьный учитель. Оплачивая счет, мужчина обратился к Джози:

– Извините, мэм, у вас не найдется минутки?

– Вы чем-то недовольны? – спросила она.

– Нет-нет, все было очень вкусно. Благодарю.

– Хотите еще?

– Я хотел бы сказать вам несколько слов, если не возражаете. Но не могли бы мы поговорить в каком-нибудь другом месте, где поменьше народу?

– А что случилось? – нахмурилась Джози. – У меня есть официальное разрешение на торговлю.

– О нет, я не по этому поводу. Просто мне нужно побеседовать с вами.

Она окинула взглядом комнату. Возле рояля сидела группа военных, знакомых среди них не было. Джози подошла к ним.

– Мне нужно отлучиться ненадолго – поговорить с тем джентльменом. Пожалуйста, когда закончите, оставьте деньги на столе.

Выйдя в холл, Джози замешкалась: вряд ли стоит приглашать незнакомца в гостиную мисс Харкорт.

– Думаю, в библиотеке будет удобно, – сказал она, кивнув в сторону закрытой двери. Даже в разгар лета здесь царил полумрак и было прохладно, словно библиотека оставалась отрезанной от жизни остальной части дома. Возле окна стояли два стула. Джози жестом пригласила мужчину сесть.

– Итак, о чем вы хотели поговорить?

– Если вы не против, сперва я хотел бы выяснить кое-какие подробности, касающиеся лично вас.

– Я против, – ответила Джози. – Кто вы? Из муниципалитета? Или из полиции?

Мужчина улыбнулся.

– Скоро вам все станет понятно, обещаю. А теперь, не могли бы вы назвать свое полное имя и рассказать, чем занимаетесь?

Но Джози не собиралась сдаваться. И собеседник видел это.

– Вы из газеты? – спросила она.

– Нет, я из государственной службы, миссис Бэнкс. И мне нужно, чтобы вы сотрудничали с нами.

– Значит, вам уже известно мое имя?

– Мы провели предварительное расследование. Раньше вы жили в Лондоне, а несколько месяцев назад переехали сюда.

– Верно, после того как мой дом разбомбили, а я едва не погибла.

– Хорошо. – Он сделал паузу. – А почему вы выбрали именно эту часть страны? Каким образом вы попали сюда.

– Поездом, а затем – на автобусе.

– Я не это имел в виду, – спокойно произнес мужчина, не выказывая ни малейших признаков нетерпения.

Джози пожала плечами.

– На самом деле все так и было. Одни работники социальной службы посадили меня в вагон лондонского поезда, другие встретили на вокзале в Питерборо, посадили в автобус и привезли в эту деревню. Никто не спрашивал, чего я хочу. Поверьте, если бы мне дали право выбора, ни за что не поехала бы в такую глушь. Этот дом оказался единственным, где нашлось место для эвакуированной. Мисс Харкорт тоже была не в восторге, но и ей выбирать не приходилось. Так или иначе, я осталась, и теперь, как видите, все у нас наладилось.

– А чем вы занимались в Лондоне?

– Была домохозяйкой, пока мужа не призвали в армию. Затем работала в кондитерской у мадам Ольги. Мне там нравилось. Потом дом разбомбили, мадам Ольга погибла. А затем и в мой дом попала бомба. Я больше не могла оставаться в Лондоне, у меня просто сдали нервы. Так я оказалась в Саттон-Сент-Джайлс.

– Вы когда-нибудь были членом Коммунистической партии?

– Что?! – Джози недоверчиво рассмеялась. – Что за дурацкий вопрос? Конечно, нет.

– А ваш муж был.

– Стэн? – Джози вытаращила глаза. – Вы ничего не перепутали? Стэнли Бэнкс?

– У меня есть проверенные сведения, что его имя фигурирует в списках членов компартии.

Джози колебалась.

– Может быть, до нашего знакомства. В молодости он был горячим парнем. Но за то время, что я знаю Стэна, его не интересовало ничего, кроме хорошей закуски, пива и компании в соседнем пабе.

– Понимаю, – мужчина сделал паузу и уставился на Джози. Под его пристальным взглядом ей стало не по себе.

– Почему вас так интересуют коммунисты? – спросила она. – Мы ведь боремся с Гитлером, а не со Сталиным. Разве в настоящий момент Россия не наш союзник?

– Все не так просто, – сказал мужчина. – Есть немало политических групп внутри страны, которые были бы рады падению Британии. Одна из них – коммунисты.

– Ну, если вы считаете, что я записалась в компартию, уверяю, вы идете по ложному следу. – Джози помолчала. – Кроме того, будь я на самом деле коммунисткой, разве не логичнее было бы остаться в Лондоне и агитировать народ на улицах?

На этот раз губы незнакомца тронула улыбка.

– Возможно, вы правы, – он сделал несколько пометок в записной книжке и снова поднял глаза на Джози. – А как насчет других обитателей дома?

– Поверьте, среди них тоже нет членов компартии.

– Оставим в покое коммунистов. Просто расскажите, кто еще живет в доме.

– Особняк принадлежит мисс Харкорт. Она настоящая аристократка старой закалки. Есть служанка, Кэтлин. Из всей прислуги она единственная осталась с хозяйкой после начала войны. Кэтлин работала здесь еще со времен, когда был жив отец мисс Харкорт.

– Ясно, – собеседник кивнул. – А вы, значит, управляете кондитерской?

– Чайной. Да, вы сами видели. – Джози чувствовала себя не в своей тарелке, не понимая, к чему эти расспросы.

– Устроить кафе в частном доме – это была ваша идея или хозяйки?

– Идея моя. Я подумала, что служащим на базе нужно место, где они могли бы отдохнуть в спокойной обстановке, и решила попробовать. У меня получилось, дела идут неплохо. – Джози снова помолчала. – Есть какой-то налог, о существовании которого я не знаю? Но мы получили разрешение на торговлю.

– Нет-нет, речь не об этом. Скажите, миссис Бэнкс, как, по-вашему, вы наблюдательный человек?

– Думаю – да.

– В таком случае я хотел бы заручиться вашей поддержкой. Вы готовы сотрудничать с нами?

– Извините, но я не могу ответить, пока не узнаю – кто вы и чего хотите.

– Миссис Бэнкс, наш разговор строго конфиденциальный и не должен выйти за стены этой комнаты. Могу я на вас рассчитывать?

– Да, хорошо. Но вы так и не ответили…

– Речь идет о национальной безопасности. Итак, могу я положиться на вас?

– Что я сохраню наш разговор в тайне? Да, конечно.

– Это касается авиабазы. До недавнего времени потери при боевых вылетах были в пределах нормы. Но за последние пару месяцев стали выше среднего. Я бы даже сказал, гораздо выше.

– Да, – кивнула Джози. – Мне так жаль бедных мальчиков.

– Складывается впечатление, что противник заранее знает, куда направляются бомбардировщики, и ждет. Словно их кто-то предупреждает.

Теперь Джози уставилась на мужчину, разинув рот. Она вспомнила – Майк произнес точно такую же фразу – «как будто фрицы заранее знают, где нас ждать».

– Думаете, кто-то сообщает противнику о наших планах?

– Похоже на то.

– Кто-то из служащих на авиабазе?

– Вероятно. Хотя охрана достаточно бдительна. Если бы кто-то задумал воспользоваться радиопередатчиком, его бы запеленговали. Следовательно, человеку нужно покинуть базу, чтобы передать информацию.

Джози поняла, к чему он клонит.

– И вы думаете, этот кто-то может прийти к нам и отсюда передавать сведения врагам?

– Именно так мы и думаем, – решительно кивнул мужчина. – Ваше заведение – первое, что приходит в голову. Стоило вам открыть чайную, и почти сразу ВВС начали нести серьезные потери.

– Вот чертовщина! – невольно выпалила Джози: грубое словечко само собой сорвалось с языка.

– Мы вынуждены рассматривать все варианты. Итак, миссис Бэнкс, поскольку вы лично вне подозрений, я могу заручиться вашей поддержкой? Вы готовы помочь своей стране?

– Если смогу. Но, надеюсь, вы не собираетесь сделать из меня шпионку? Плохо представляю себя в роли Мата Хари.

Теперь мужчина откинулся на спинку стула и от души расхохотался.

– Нет, не совсем шпионку, точно не Мату Хари. Я просто хочу, чтобы вы держали открытыми глаза и уши. Если появятся какие-то незнакомые люди, обратите внимание – не вступают ли они в контакт с пилотами. Ведите записи – кто приходит в кафе, как часто. Если есть возможность, узнайте их имена. Может, у вас имеется гостевая книга, в которой посетители оставляют отзывы? Есть вероятность, что так нам удастся выявить какую-то закономерность и сопоставить с другими фактами.

– Послушайте, – перебила его Джози, – я ведь до сих пор не знаю, кто вы. Может, вы сами вражеский шпион?

– Я работаю в МИ-5. Отдел внутренней безопасности. Что касается моего имени – зовите меня мистер Томас.

– Это ведь не настоящее ваше имя?

– Нет.

– И как мне с вами связаться?

– Я буду наведываться к вам время от времени. Здесь меня знают как торговца книгами. Объезжаю окрестные фермы. – Мистер Томас улыбнулся. – Но я оставлю номер телефона. В доме есть аппарат?

– Есть.

– Превосходно. Значит, нам не придется выдумывать причину для его установки. Звоните в экстренном случае, если действительно заметите нечто подозрительное. Например, один человек передает другому записку.

– Минутку, – снова перебила его Джози. – С какой стати кому-то из летчиков взбредет в голову извещать врага о готовящемся вылете? Его же самого могут послать на задание.

– Мы полагаем, этот человек может находиться в штабе командования. Или кто-то из наземной обслуги.

– Механик, который отправляет своих товарищей на верную смерть? Да кто на такое способен?

– Кроме того, мы не исключаем, что на базу проник немецкий агент. У нас был большой приток военных летчиков из Центральной Европы: поляки, чехи, венгры, бегущие с оккупированных территорий. Некоторые прибыли на своих самолетах. Часто без документов, но с огромным желанием служить в Королевских ВВС. И единственное доказательство, что они не работают на нацистов, – их слово.

– Вот это да! – всплеснула руками Джози. Она первым делом подумала о Джей-Джее: веселый симпатичный парень с сильным польским акцентом.

Мистер Томас поднялся.

– Ну, больше не смею отрывать вас от дел. Я буду на связи. Еще раз хочу сказать – мы полагаемся на вашу помощь. Врага нужно остановить. И никому ни слова, вы поняли?

Глава 32

Проводив гостя, Джози некоторое время стояла в холле, уставившись в одну точку и пытаясь собраться с мыслями. Казалось невероятным, что ее скромная чайная стала местом, откуда вражеский шпион передает свои сведения, – сведения, которые приводят к гибели пилотов, а значит, жизнь Майка также находится под угрозой. Но если это один из служащих на базе, кому именно он передает информацию? За прошедшие полгода Джози перезнакомилась со всеми местными жителями – типичные линкольнширские фермеры: солидные люди, не проявляющие ни малейшего интереса к миру, лежащему за пределами их деревни, если не считать тревоги за сыновей, которые воюют вдали от дома. Правда, случайные люди, проезжающие мимо на своих автомобилях, тоже иногда заворачивают в чайную. Но они появились совсем недавно, после того как в погожие летние дни Джози начала выносить столики на лужайку.

А теперь, выходит, ее саму попросили шпионить за посетителями. Внутри образовалась болезненная пустота – знакомое ощущение: почему всякий раз, стоит ей решить, что жизнь налаживается, и почувствовать себя в безопасности, как окружающая действительность тут же напоминает, что она снова ошиблась? Однако Джози сделала, как просил мистер Томас. Она записывала, кто приходит в чайную, как часто и какое обычно выбирает место. Хотя никаких подозрительных контактов между посетителями Джози не заметила – лишь ничего не значащие реплики о погоде. Отправившись в Сполдинг за новой партией продуктов, она заглянула в канцелярский магазин, купила гостевую книгу и положила ее на видном месте возле входа. «Пожалуйста, напишите несколько строк, – просила Джози. – Мне нужно доказать комитету, выдавшему лицензию, что я действительно обслуживаю военных».

Просьба ни у кого не вызывала возражений, посетители с готовностью расписывались в книге. Жизнь шла своим чередом – размеренно и неторопливо. Джози пекла булочки, разливала чай, подсчитывала выручку, по четвергам посещала церковный кружок рукоделия, где никто не занимался рукоделием. Однажды ей пришло в голову, что такой человек, как муж Лил Ходжкинс, Джонни, известный своими связями на черном рынке, мог бы согласиться на то, чтобы продавать секреты врагу. Но сам Джонни никогда не переступал порога чайной, а его жена заходила от силы раза два. В какой-то момент Джози сообразила, что доктор Голдсмит был немецким евреем. Но еврей ли он на самом деле? Джози ни разу не слышала от него ни слова о религиозных обрядах, раввинах и тому подобных вещах, даже когда они беседовали с Лотти, в чьем происхождении сомневаться не приходилось.

Улучив удобный момент, Джози спросила девочку, когда они вместе ехали автобусом из Сполдинга, есть ли у них в школе еще дети из еврейских семей.

– Нет, я единственная, – сказала Лотти. – Сомневаюсь, что найдется много евреев, желающих поселиться в английской глубинке. У местных слишком много предубеждений.

– А доктор Голдсмит?

– Да, – вздохнула Лотти. – Он перебрался в деревню, потому что у городских жителей предрассудков еще больше. Если бы доктор Голдсмит не был евреем, если бы его не считали немцем, он мог бы открыть частную практику и зарабатывать немало денег. Но в нынешней ситуации безопаснее оставаться никому не известным врачом в провинциальной больнице.

– А разве евреи не должны ходить в свою церковь? Ты, верно, скучаешь без всего этого?

Лотти улыбнулась.

– Моя семья не была религиозной. Родители никогда не посещали синагогу. На самом деле, меня отдали в католическую школу для девочек, потому что там хорошее образование. Мне нравилась их религия, очень утешительно – ангелы, святые, Дева Мария. Думаю, это замечательно, когда есть женщина, которой можно молиться. Иудаизм – там все сосредоточено на мужчинах. Я могла бы перейти в католичество и учиться дальше, если бы нацисты не запретили евреям получать образование.

– А доктор Голдсмит не скучает по синагоге?

– Доктор более религиозен, чем я. У него дома стоит прекрасная менора. Не знаю, может, он нашел синагогу в Питерборо. Все же это большой город.

Они распрощались. Джози пошла домой, обдумывая услышанное. Лотти утверждает, что доктор Голдсмит правоверный иудей. Значит, это исключает его из числа подозреваемых.

Миновал июль, наступил август, а мистер Томас так и не появился. Казалось, летом бомбардировки стали менее интенсивными, и Джози больше не слышала о катастрофических потерях среди летного состава. Она от души надеялась, что в МИ-5 ошиблись и массированные атаки противника были простым совпадением. Погода стояла жаркая и душная. Мисс Харкорт целыми днями сидела в шезлонге в тенистой части сада с книгой в руках. Джози и Кэтлин собирали овощи и фрукты и делали заготовки на зиму.

Однажды в деревню прибыл отряд работниц из Женской трудовой армии на уборку сахарной свеклы и картофеля, которыми были засеяны окрестные поля. Некоторые из девушек поселились в комнатах над пабом, по вечерам они собирались на лужайке возле церкви, болтали и смеялись. Джози столкнулась с их веселой компанией, когда шла навестить Бэджеров. Ухо уловило знакомый лондонский акцент, и она остановилась поговорить.

– Вы та женщина, которая держит чайную в особняке, куда регулярно наведываются летчики? – спросила одна из подружек. Девушка была одета в синий рабочий комбинезон, волосы убраны под косынку, а по загорелому лицу рассыпаны веснушки.

Джози подтвердила: она та самая женщина.

– О, тогда мы непременно заглянем к вам, как только нам дадут выходной, – объявила болтушка. – Мы тут с тоски помираем без мужчин. – Остальные подхватили ее мысль, последовали задорные реплики и непристойные шуточки. Джози хохотала вместе с девушками. «Я могла бы быть среди них», – думала она, шагая по проселочной дороге. И была рада, что ее судьба сделала иной поворот.

Разумеется, на собрании церковного кружка в ближайший четверг появление в деревне женского трудового отряда стало основной темой для разговоров. Гарри, хозяин паба, был рад новым постоялицам и дополнительному доходу, как, впрочем, и хозяйка бакалейной лавки.

– Говорят, они много работают, – заметила одна из вязальщиц.

– Мой Фрэнк говорит, работают как заведенные, – откликнулась миссис Уилкс. – Никаких жалоб на долгие часы под солнцем. Просто делают свое дело, и все. Считаю, мы тоже должны устроить для них что-нибудь особенное. Пусть девушки почувствуют, что их здесь ценят.

Было решено организовать танцы в деревенской ратуше – как знак гостеприимства местных жителей, обращенный к служащим трудовой армии и военнослужащим Королевских ВВС. Джози вызвалась испечь свои фирменные булочки и кексы, которые можно подать с лимонадом. Никаких спиртных напитков на празднике не предполагалось. Они украсили зал ратуши приветственными транспарантами и бумажными гирляндами – получилось торжественно и нарядно.

Убедив себя, что собирается на танцы исключительно ради помощи организаторам, Джози нарядилась в свое зеленое шелковое платье и уложила волосы изящными локонами, накрутив их с вечера на папильотки. Она разливала лимонад, когда, случайно подняв глаза, увидела направляющегося к ней Майка.

– Не ожидала встретить тебя здесь, – рассмеялась она. – Пришел взглянуть на новеньких девушек?

– Скорее, присмотреть за парнями, – улыбнулся Майк. – В присутствии командира подчиненные ведут себя гораздо приличнее. Но раз уж мы оба тут, не хочешь потанцевать? Сейчас как раз объявят новый танец.

Он взял ее за руку и вывел на середину зала. Майк крепко обнимал Джози за талию, прижимая к себе, так что она касалась щекой его плеча.

– Ты избавила меня от лишней поездки на велосипеде, – сказал он. – Я собирался повидаться с тобой, но мой напарник забрал машину из ремонта и укатил на неделю в Йоркшир – проведать семью.

– Ну, надо же, какая бестактность с его стороны, – с притворным возмущением воскликнула Джози, – захотел навестить родных!

– Собственно, как раз это я и хотел предложить тебе.

– Навестить твоих родных?

Майк покачал головой.

– Командование беспокоится, что у летчиков накапливается усталость. Поэтому нам велели взять отпуск и провести его за пределами авиабазы. Скоро подойдет моя очередь, и я подумал, не съездить ли на море.

– Отличная мысль, – согласилась Джози. – Тебе пойдет на пользу.

Он помолчал, прежде чем снова заговорить, внимательно вглядываясь в выражение лица Джози.

– Я подумал, не захочешь ли ты поехать со мной?

– Я? На море?

– Да.

– Звучит заманчиво. И когда ты планируешь поехать?

– Мы могли бы выехать в следующий понедельник. Посмотрю, какие отели работают на побережье.

– О, ты имеешь в виду, мы останемся там на несколько дней?

– Да, именно это я имел в виду. – Он снова заглянул ей в лицо.

– А, понимаю, – кивнула Джози. Смысл предложения Майка только теперь стал доходить до нее в полной мере.

Он провел ее мимо бешено кружащейся пары, пытавшейся танцевать джиттербаг, и направил к краю танцплощадки.

– Ты тоже заслужила передышку, Джози. – Его ладони по-прежнему лежали у нее на талии. – Так ты поедешь со мной?

Зажигательная мелодия сменилась медленным вальсом. Джози оторвалась от Майка и отошла к стоящему неподалеку свободному стулу. Он подтянул другой и сел рядом. Джози сделала глубокий вдох.

– Ты хочешь, чтобы мы уехали на несколько дней? И жили в одном номере в отеле?

– Да, я подумал, только мы вдвоем… ты и я, – Майк запутался в словах и умолк.

Джози протянула руку и коснулась его руки.

– Поверь, Майк, мне бы очень хотелось поехать с тобой к морю. Потом, когда тебя здесь не будет, я, скорее всего, стану проклинать себя за то, что не согласилась. Но все же мне это кажется неправильным. Знаю, наверное, я выгляжу старомодно, но, как бы там ни было, я замужняя женщина, мой муж на фронте, воюет вдали от дома, и я не хочу предавать его таким образом.

– Да-да, понимаю, – поспешно согласился Майк. – Прости. Мне не следовало предлагать тебе такое. Забудь, что я сказал. Просто подумал – сегодня нам обоим нужен хотя бы небольшой шанс на счастье, потому что завтрашнего дня у нас может не быть.

Слова Майка поразили Джози в самое сердце. Он говорил правду. Ни один из них не знает, какой полет станет для него последним. Она смотрела на Майка, раздираемая изнутри болью и противоречием.

– Послушай, мне очень нравится проводить с тобой время. За всю мою жизнь я толком ни разу не была море. Это путешествие стало бы настоящим подарком, но…

– Ты согласилась бы, если бы я забронировал две отдельные комнаты?

– Хочешь сказать, мы поедем как друзья?

– Да, как друзья.

– Полагаю, это было бы замечательно.

– Превосходно! Или как говорят местные – сногсшибательно. Чудесно! – Майк просиял, словно Джози сделала ему необыкновенный подарок.

Позже, стоя у себя в спальне перед потемневшим зеркалом в раскрытой створке платяного шкафа, Джози задавала вопросы собственному отражению: «Что ты делаешь? Ты согласилась отправиться в путешествие с мужчиной?» С мужчиной, который был ей небезразличен. Неужели им удастся сохранить дистанцию и как ни в чем не бывало общаться, словно добрые друзья, находясь вдали от дома и от посторонних глаз? Джози давно призналась себе, что не любит Стэна, и с трудом представляла продолжение их совместной жизни после войны. А если ему когда-нибудь станет известно, что она уезжала с Майком, проблем не оберешься. С другой стороны, Майк заслуживает немного счастья, когда каждый новый день может оказаться для него последним. Джози не могла отрицать своих чувств к нему и понимала, что он испытывает к ней те же чувства.

«В любом случае я уже согласилась, и обратного пути нет, – заявила Джози своему встревоженному отражению зеркале. – Стэн далеко и ни о чем не знает, а то, что человеку не известно, не может причинить ему вреда».

В конце недели она сказала Кэтлин, что уезжает.

– Думаю, мы закроем чайную на пару дней, вместо того чтобы нагружать вас дополнительной работой. Повесим табличку «закрыто на летние каникулы». Хорошо?

– Глупо закрываться сейчас, когда заведение начало приносить доход, – возразила Кэтлин. – Справлюсь и без вас. Только стоять у плиты в такую жару я не намерена. Буду подавать чай с печеньем и клубникой, если на грядках еще остались ягоды. – Ирландка с любопытством уставилась на Джози. – А куда вы собрались? В Лондон к родственникам?

– Нет, съезжу отдохнуть на море.

Глаза Кэтлин сузились.

– Понятно. Вы едете с ним? С этим мужчиной?

– Это не ваше дело, Кэтлин, – ответила Джози и тут же пожалела об излишней резкости. – Я уже говорила – мы просто друзья, между нами ничего нет.

– Мужчины не приглашают женщин поехать на море, если хотят остаться просто друзьями.

– Перед отъездом я напеку булочек. Вам будет чем угостить посетителей, – сказала Джози и вышла из кухни, чувствуя, как горят огнем щеки. Она понимала – Кэтлин права: мужчина не станет приглашать женщину пожить с ним в отеле только ради того, чтобы укрепить их дружбу. Нет, она, наверное, совсем рехнулась, когда сказала «да». И все же, ей хотелось поехать. Внутри у Джози крепло ощущение, что это ее единственный шанс на счастье, и если она сейчас упустит его, будет сожалеть об этом до конца жизни.

Сообщить новость мисс Харкорт оказалось труднее, чем огорошить ею бедняжку Кэтлин.

– У меня появилась возможность провести несколько дней на побережье вместе с другом, – сказала Джози. – Я позабочусь о том, чтобы у Кэтлин было все необходимое и она могла принимать посетителей в чайной.

Мисс Харкорт смотрела на нее острым взглядом, по-птичьи склонив голову набок.

– Надеюсь, вы с вашим другом приятно проведете время, – наконец произнесла она. – Морской воздух полезен для здоровья.

– Да, – сказала Джози. Она догадывалась, какие мысли бродят в голове у мисс Харкорт, и не нашлась, что ответить.

Джози подозревала, что в понедельник утром, когда Майк заедет за ней на машине, хозяйка будет наблюдать за ними из окна своей спальни. «Какое мне дело», – рассердилась Джози, пытаясь убедить себя, что мнение пожилой женщины ее не волнует. Но это была неправда: с некоторых пор Джози стало небезразлично, что думает о ней мисс Харкорт.

Глава 33

Садясь в машину рядом с Майком, Джози постаралась отбросить свои опасения. Они тронулись в путь. Стояло прекрасное летнее утро, мир тонул в мерцающей жаркой дымке. Когда деревня осталась позади, Майк взглянул на Джози и заговорщицки улыбнулся.

– Наше приключение начинается. Джози, ты не представляешь, как много значит для меня эта поездка.

– Эй, Майк Джонсон, не придумывай лишнего, – строго сказала Джози, хотя на лице у нее тоже играла улыбка. – Помнишь, мы просто друзья?

– Да-да, просто друзья.

Некоторое время они ехали молча.

– Куда мы направляемся? – прервала молчание Джози.

– Ханстантон – городок на побережье Норфолка. Не слишком далеко отсюда. Отличные пляжи, хорошее место для купания.

– Ты собираешься купаться? Я буду поддерживать твой заплыв с берега – у меня нет купального костюма.

– Значит, мы купим его на месте. Я не пойду в воду без тебя.

Дальнейший путь прошел в основном в молчании. Джози догадывалась – Майка одолевают те же тревожные мысли, которые не давали покоя и ей. Время от времени она чувствовала на себе его взгляд. Тогда Джози оборачивалась к своему спутнику, встречалась с ним глазами, и оба обменивались улыбками.

– Дует, закрыть окно? – спросил он.

– Нет, все прекрасно. Мне нравится свежий воздух. А тебе?

– Мне тоже. А еще я ожидаю, что скоро мы почувствуем запах моря.

Они миновали низины, изрезанные дренажными каналами, проехали Кингс-Линн с его старинными улочками и знаменитой каменной церковью, украшенной двумя величественными башнями, оставили позади зеленые поля городских предместий и вкатили наконец в Ханстантон. Это был один из тех курортов, бурно разросшихся во времена королевы Виктории, когда морские и солнечные ванны стали особенно популярны. Ряды солидных кирпичных домов с аккуратными лужайками тянулись вдоль скалистых утесов, склоны которых сбегали на песчаный пляж. Клумбы на лужайках некогда пестрели цветами, но сейчас все было перекопано и засажено овощами.

– Отель называется «Морской вид», – сказал Майк, вглядываясь через лобовое стекло в вереницу построек. – Должен быть где-то здесь.

Они медленно ехали по набережной, изучая названия отелей и пансионов, но никакого «Морского вида» среди них не было. Затем свернули в узкий переулок и нашли то, что искали.

– Я бы сказал – название не соответствует действительности, – заметил Майк. – Сомневаюсь, что у них имеется хотя бы одна комната с видом на море. Им следовало бы написать на вывеске «Глухой угол».

Джози захихикала.

Темный и тесный холл отеля также выглядел малообещающе, в воздухе висел стойкий запах кухонного чада. Женщина, приветствовавшая их за стойкой регистрации, бросила быстрый взгляд на левую руку Джози – имеется ли на пальце у гостьи обручальное кольцо.

– Командир эскадрильи Джонсон? Бронь на трое суток? – сухо произнесла женщина.

– Да.

– И миссис Джонсон, я полагаю?

– Нет, это миссис Бэнкс. Моя знакомая.

– Значит, вам понадобятся отдельные комнаты, – отчеканила она утвердительным тоном.

– Совершенно верно.

– Ваши продовольственные книжки, пожалуйста.

– Возьмите мою, – сказал Майк. – Миссис Бэнкс держит кафе для военнослужащих и покупает часть продуктов на свои талоны. Думаю, для завтрака одной книжки достаточно, а обедать мы будем в городе.

– Как пожелаете, – кивнула женщина, оборачиваясь к доске с ключами. – Один из вас может взять третий номер – комната в задней части дома, там тише. Другой – седьмой номер, этажом выше. – Женщина вручила им ключи. – Ванная комната в конце коридора. Душ по графику. Имейте в виду, напор воды слабый. Входная дверь запирается в десять. В ночное время – абсолютная тишина.

Майк подхватил их багаж и двинулся наверх. Джози последовала за ним. Они подошли к комнате номер три. Майк вставил ключ в замочную скважину и открыл дверь.

– Оставайся здесь, – предложил он, – меньше придется бегать по лестницам. Хотя это не совсем то, что я себе представлял, – добавил Майк, заходя внутрь.

Комната была маленькая и выходила окнами в крошечный садик позади дома. В углу стояла узкая кровать, напольная вешалка и небольшой комод. Ни стола, ни стула, ни зеркала.

– Давай посмотрим вторую комнату, – сказал он.

Джози оставила свою сумку, и они поднялись выше. На середине марша Майк оглянулся и расплылся в хитрой улыбке.

– Слышишь, как скрипят ступени? Мышь не проскочит. Готов поспорить, она специально дала комнаты на разных этажах, чтобы уж точно никаких незаконных перемещений после отбоя.

Седьмой номер оказался таким же убогим и мрачным, однако, подойдя к окну, Джози рассмеялась.

– А здесь действительно есть вид на море, нужно только перевеситься через подоконник и посмотреть влево.

Майк ухмыльнулся и опустился на край постели. Пружины ответили зловещим звоном.

– Сущий кошмар, – признался он. – Может, поищем другое место?

– Не думаю, что кругом полно работающих отелей.

– Да, – согласился Майк. – К тому же большую часть дня мы все равно будем проводить у моря. – Он пытался казаться веселым. – А теперь пойдем покупать тебе купальник!

Оставив машину на парковке возле отеля, они отправились пешком на главную улицу и отыскали магазин модной женской одежды, хотя, судя по витрине, ассортимент здесь не менялся последние лет десять. Продавщица с энтузиазмом откликнулась на вопрос покупателей – да, конечно, у них найдется купальный костюм для мадам. Она выдвинула ящик комода и извлекла из него темно-синий шерстяной купальник.

– Явно не последний крик моды, – хмыкнул Майк, косясь на Джози, которая в недоумении разглядывала предложенную вещь.

– Сейчас не очень большой выбор, – согласилась женщина. – Отдыхающие приезжают редко. Вокзал разбомбили в начале года. Целились в пирс для лодок, но промахнулись.

Майк оплатил покупку. Они вышли из магазина и двинулись по солнечной стороне улицы. Он предложил обследовать берег и поискать удобное место для купания. Первый попавшийся пляж состоял в основном из камней и гальки. Они продолжили путь, пока не вышли к массивным утесам, сложенным из слоев белой и красной породы, у подножия которых громоздились большие валуны. Прыгать по ним не хотелось, поэтому Джози и Майк вернулись наверх и двинулись вдоль кромки утеса. Вскоре впереди показался маяк. Они купили в киоске на набережной по сосиске в тесте, съели их на скамейке и вернулись в отель, чтобы переодеться в купальные костюмы.

– Если честно, я не совсем уверена в нашей затее, – призналась Джози, когда они спустились к воде. – Ты точно не дашь мне утонуть, обещаешь?

– Обещаю. Я ни за что не позволю тебе утонуть. – Майк взял ее за руку. Это было первое прикосновение, которое он позволил себе за сегодняшний день. Джози встревожилась, но руку не убрала. Начавшийся отлив обнажил песчаную полосу за каменистой частью пляжа.

– Думаешь, тут безопасно? – спросила Джози. – А вдруг под водой мины или еще что-нибудь?

– Если бы берег был заминирован, стояли бы предупреждающие знаки. Я вижу только несколько противотанковых ежей – там, ближе к утесам. А еще на здешнем побережье такие сильные отливы, что использовать эти места в качестве плацдарма для высадки войск было бы нецелесообразно. Ну же, смелее. – Майк крепче сжал ее руку и увлек за собой к песчаной полосе. Вода, плескавшаяся теперь у самых ног, оказалась ледяной. Джози остановилась как вкопанная.

– Боже, какой холод! Нет, я не пойду.

– Трусишка. – Майк побежал вперед и с ходу нырнул в волну. Однако, когда он снова показался на поверхности, лицо его было перекошено от ужаса. – И правда, прохладно.

Две маленькие девочки с визгом и хохотом носились вдоль прибоя.

– Смотри, если им холод нипочем, мы и подавно справимся, – сказал Майк. – И мы просто обязаны испытать твою обновку в боевых условиях. – Он схватил Джози за руку и, больше не обращая внимания на ее протесты, потащил к воде. Набежавшая волна ударила Джози в живот. Она ахнула. – Окунись полностью, сразу почувствуешь себя лучше, – посоветовал Майк.

Джози сделала еще несколько шагов, погрузившись по самую грудь.

– Нет, ничуть не лучше, – застонала она.

Майк рассмеялся, скользнул в воду и поплыл сильными размеренными гребками. Джози пожалела, что не умеет плавать и боится моря.

– Ну же, давай! – обернувшись, позвал Майк. – На глубине нет волн.

Джози покачала головой.

– Я не умею плавать.

– О, не беда. – Майк вернулся к ней. – Правда, тут не самое подходящее место, чтобы учить тебя плавать. Но вдруг в городе есть бассейн, мы могли бы сходить туда завтра.

Джози зябко поежилась.

– Майк, я замерзла. Ты поплавай еще, а я посмотрю на тебя с берега.

Выбираясь из моря, Джози окинула взглядом свой новенький купальник и не смогла сдержать смех.

– Ты только посмотри, он же обвис до колен и так набух, что мог утянуть меня на дно.

– Да, выглядит немного странно, – согласился Майк и тоже расхохотался. – Как будто ты побывала в зубах у морского чудовища.

Они вернулись в отель. Когда Джози вышла из своего номера, она столкнулась в коридоре с Майком, который возвращался из ванной комнаты. На нем были светлые брюки и рубашка поло.

– Не знаю, как ты, а у меня после купания зверский аппетит, – сказал он. – Пойдем куда-нибудь перекусим?

Джози охотно согласилась. Она чувствовала напряжение, возникающее между ними в этом чужом и неприветливом месте. Они шли по набережной, пока не набрели на кафе, где подавали тосты и чай.

– Не так уютно, как в твоей чайной, – шепнул Майк, наклоняясь к Джози.

День тянулся долго, словно время замедлило ход. Вечером они купили жареную рыбу с картофелем и устроились со своим ужином на лужайке у края утеса, любуясь закатом.

– Ты обратила внимание? – спросил Майк.

– На что?

– Солнце садится над морем, хотя мы находимся на восточном побережье. Вероятно, бухта делает изгиб.

Закат был живописным. Майк обнял Джози, а она положила голову ему на плечо. «Все в порядке, – промелькнула у нее мысль. – Не стоит беспокоиться».

На обратном пути они зашли в паб «Голова королевы» и выпили по пинте пива. Уже стемнело, когда Джози и Майк вернулись в отель. Едва они переступили порог, возле стойки появилась хозяйка. Поднимаясь по лестнице, оба чувствовали на себе ее взгляд.

Они остановились у дверей комнаты Джози и взглянули друг на друга.

– Ну что, спокойной ночи, – сказал Майк.

– Спокойной ночи, – ответила Джози. Она видела – Майк хочет поцеловать ее, но оба ощущали присутствие хозяйки, которая наверняка все еще топталась в холле, прислушиваясь к звукам наверху. Майк смущенно усмехнулся и направился вверх по лестнице в свою комнату.

Лежа на узкой неудобной кровати, Джози думала, так ли неправильно будет уступить тому, чего они оба желают. Разве они не имеют права на толику счастья?

– Хорошо спала? – спросил Майк за завтраком. Судя по теням под глазами, сам он спал неважно.

– Хуже некуда, – призналась Джози. – Пружины впивались в бока, а стоило мне повернуться, они издавали ужасный скрип.

– И со мной та же история, – улыбнулся Майк. – Подозреваю, это сделано специально – чтобы хозяйка могла слышать, что происходит в ее отеле.

На завтрак была невкусная комковатая овсянка с ломтиком хлеба, намазанным тонким слоем маргарина.

– Думаю, это последняя капля, – прошептал Майк.

– Давай поищем другое место, – шепнула Джози.

Хозяйка была недовольна, что они уезжают.

– Я имею право взять с вас еще за двое суток, – поджав губы, процедила она.

– Мы примем компромиссное решение, – сказал Майк. – Я заплачу вам еще за одни сутки, но заберу мою продовольственную книжку.

«Старая ведьма», – пробормотал он, укладывая вещи в багажник машины.

– Мне казалось, она наблюдает за каждым моим движением. А тебе? – он покосился на Джози.

Она кивнула.

– В этом отеле явно не одобряют всякие шалости.

– Давай поедем вдоль побережья, – предложил он. – Посмотрим, может, удастся найти место, которое нам понравится?

Они покинули город, и вскоре за краем утесов перед ними открылась красивая песчаная бухта и деревушка, лежащая в ее излучине. Майк сверился с картой.

– Старый Ханстантон. Как тебе? Выглядит гораздо симпатичнее.

– По-моему, тут нет отелей, – сказала Джози, пока они медленно катили по деревенской улице.

Затем в одном из окон мелькнула табличка «сдается комната». Майк притормозил.

– Тут сказано – комната, а не комнаты, – засомневалась Джози.

– А мы спросим, вдруг повезет. Ну же, где твоя страсть к приключениям?

Дверь открыла женщина средних лет. Майк представился и добавил: «А это миссис Бэнкс».

– У меня есть большая комната с двуспальной кроватью, – сказала женщина.

– Нам хотелось бы две отдельные комнаты, если можно.

– Можно. Эта леди – ваша сестра? – теперь женщина смотрела на них с любопытством.

– Нет, – сказала Джози. – Мы просто друзья.

– А, друзья, – женщина кивнула. – Хорошо. Проходите, покажу, что у меня есть.

Комнаты оказались рядом, обе выходили окнами на море: светлые обои в цветочек, простая и удобная обстановка. Хозяйка предложила завтрак и ужин по разумной цене.

– По-моему, здесь гораздо лучше, чем в отеле. – Джози с улыбкой взглянула на Майка.

Они осмотрели деревню, погуляли вдоль длинного песчаного пляжа и перекусили в пабе сэндвичами с сыром, на которых было очень мало сыра. После обеда Майк решил искупаться. Джози бродила по песку, собирая ракушки. В какой-то момент отчаянный крик заставил ее поднять глаза. Возле кромки воды играл мальчик лет пяти, неожиданно набежавшая большая волна сбила ребенка с ног. Джози успела заметить руки, взметнувшиеся в кипящей белой пене. Она бросилась на помощь, но Майк опередил ее: подхватив мальчика, он вынес его на безопасное место и опустил на землю.

– Все в порядке, приятель, – сказал он успокаивающим тоном.

Мать мальчика уже бежала к ним с перекошенным от ужаса лицом.

– Он не пострадал, просто накрыло волной. Но вы все же присматривайте за ним получше. Море непредсказуемо.

Мать взяла на руки заходящегося в плаче сына и унесла прочь.

– Она рисковала, – сказал Майк, оборачиваясь к Джози. – Если бы у берега было отбойное течение, его бы уже унесло в море.

«Ты был бы отличным отцом», – хотела сказать Джози, но промолчала – фраза звучала слишком интимно. Вместо этого она произнесла строгим голосом:

– Думаю, на сегодня хватит купаний в ледяной воде.

– Ладно, вода и вправду чертовски холодная. Пойдем, выпьем чаю, – Майк положил мокрую ладонь ей на плечо.

– Ой, ты меня заморозишь. – Джози отпрянула в сторону.

– А, так, значит, ты боишься попасть в лапы морского чудовища, – прорычал Майк, наступая на Джози. Она взвизгнула и бросилась наутек. Майк быстро нагнал ее и сгреб в объятия. – Нет, от меня так просто не уйдешь. – Он улыбался, глядя на нее сверху вниз. Джози видела желание в его глазах.

– Иди переоденься, глупое страшилище, ты же простудишься насмерть, – Джози смущенно засмеялась, потому что тоже почувствовала тепло внизу живота.

Майк переоделся, и они пошли гулять по пляжу. Вскоре деревенские дома остались позади. Теперь вдоль берега тянулась цепочка песчаных дюн. Местность выглядела заброшенной и дикой. Пляж постепенно превратился в узкую полоску гальки с разбросанными повсюду клочьями сероватых водорослей.

– Начинается прилив, – сказал Майк. Не успел он договорить, как подкатившая волна лизнула босые ступни Джози. Она отскочила, но недостаточно проворно: вторая волна забрызгала подол ее платья и брюки Майка. – Вряд ли мы сумеем вернуться домой по пляжу. Давай поднимемся на дорогу. – Он взял ее за руку и повел к дюнам.

Карабкаться по песчаному склону было нелегко. Джози запыхалась, когда они наконец одолели подъем.

– Подожди, передохнем минутку. Это все равно что ползти по пустыне Сахара. Того и гляди появится караван верблюдов.

– Точно! Мы посреди Сахары, а я коварный шейх, – Майк со смехом подхватил Джози на руки. – Отныне ты в моей власти. – Внезапно смех оборвался, он наклонился и поцеловал ее. Джози ответила на поцелуй. Майк бережно положил ее на мягкий песок.

«О боже, как же я хочу тебя», – пробормотал он. Горячая ладонь скользнула по груди Джози. Майк снова припал к ее губам. Она ощущала теплый песок у себя под лопатками, и тяжесть его тела, и солоноватый привкус моря на губах Майка. Обоим казалось, что они остались одни во всей вселенной и ничто больше не имеет значения. Но в следующий миг набежавшее облако закрыло солнце, а налетевший порыв ветра засыпал их песчаным вихрем. Джози оторвалась от Майка.

– Ничего не вижу, песок попал в глаза. И в рот тоже. – Она села и помассировала веки пальцами.

– И в волосы. – Он аккуратно смахнул песчинки с ее волос. – Ладно, сдаюсь. Судьба против нас. Возвращаемся в деревню?

Майк помог Джози подняться. Ветер с моря сделался резким, а острые песчинки неприятно секли босые ступни.

– Похоже, надвигается буря. Смотри, какие тучи на горизонте. – Он обнял ее за плечи. – Я уже много лет не чувствовал себя таким счастливым.

– С тех пор, как умерла твоя жена? – осторожно спросила она.

Майк кивнул. Затем откашлялся.

– Насчет моей жены…

– Да?

Последовала долгая пауза.

– Неважно, – наконец произнес он. – Не думал, что смогу снова быть счастливым. Но потом встретил тебя. Уверен, ты чувствуешь то же самое. Когда я целовал тебя там, в дюнах, ты ведь не хотела, чтобы я останавливался, верно?

– Но это было бы неправильно. Я должна думать о Стэне…

– К черту Стэна, – сердито выпалил Майк. Затем смущенно пожал плечами. – Прости, Джози, но твой муж думал когда-нибудь о тебе, о том, счастлива ли ты?

– Редко, – согласилась Джози. – Возможно, никогда.

– Но в таком случае разве мы не заслуживаем хоть капельку счастья, Джози? Я хочу тебя. Да, я знаю, мы не можем думать о будущем. Настоящее – все, что у нас есть. Только этот момент, так почему бы не воспользоваться выпавшим шансом?

– Полагаю, ты прав, – помолчав, ответила Джози.

«Завтра мы можем просто исчезнуть. Стэн, может быть, уже мертв. А я заслуживаю немного счастья». Внезапно эта мысль стала для нее откровением. Всю жизнь Джози только тем и занималась, что заботилась о чужом счастье и не думала о своем. Бросить школу, чтобы присматривать за братьями и сестрами, работать на фабрике, которую ненавидишь, а затем превратиться в домохозяйку и пытаться во всем угодить мужу. И ни разу никто не спросил, чего хочет она. «Кроме мадам Ольги», – напомнила себе Джози. Но ее благодетельница умерла.

Они шагали по дороге. Рука Майка лежала у нее на плече. Джози представляла себе жизнь рядом с ним, всегда свободную и счастливую, как теперь. Может быть, в далекой Канаде. Но в следующее мгновение мирный ход ее мыслей прервал глухой рокот. Над головой проплыла шеренга самолетов, затем последовала вторая. Бомбардировщики двигались в сторону материка. Джози вернулась к реальности. Нет никакого будущего, пока не закончится война.

Глава 34

В тот вечер их ждал домашний ужин. Хозяйка накрыла стол в просторной гостиной, обставленной старомодной мебелью. Она приготовила рыбный пирог со стручковой фасолью, а на десерт подала свежий крыжовник.

– Овощи с моего огорода, – объявила хозяйка, сияя от удовольствия, когда гости нахваливали ее стряпню. – И ягоды в этом году отлично уродились. Если бы удалось достать сахар, наварила бы варенья. А еще я держу цыплят.

Когда они заканчивали ужин, разразилась гроза. Дождь барабанил по крыше, а ветер сотрясал оконные рамы.

– Как хорошо, что нам не нужно никуда идти в такой вечер, – умиротворенно вздохнула Джози.

– Я тоже рад, – кивнул Майк. Но взгляд его говорил гораздо больше.

Хозяйка давно пожелала им спокойной ночи и ушла к себе. Они тоже покинули гостиную, Джози проскользнула в свою комнату, Майк последовал за ней и тихо притворил дверь.

– Хочу, чтобы ты знала – я люблю тебя, – ласково прошептал он. Протянув руку, Майк осторожно расстегнул пуговицы на летнем платье Джози и позволил ему соскользнуть на пол. Джози стояла неподвижно как статуя. Она не помнила, как Майк стянул с нее комбинацию, расстегнул лифчик и снял нижнее белье. В следующий миг оба оказались в постели обнаженные. Бушующий за окном ветер гнал по стеклу нескончаемые потоки воды. Джози понятия не имела, что занятие любовью может приносить столько радости. Это было опьяняющее чувство, поглотившее все ее существо. После она лежала в объятиях Майка, все еще чувствуя привкус морской соли у себя на губах.

– Я не могу отпустить тебя, Джози, – прошептал он. – Не могу позволить тебе вернуться к нему.

– Майк, давай не будем сейчас об этом. Я не хочу думать, что может произойти в будущем. – Она приподняла голову и заглянула ему в лицо. – Я не хочу влюбляться в тебя, Майк.

– Почему? Я что-то сделал не так? – Он нахмурился.

– Ты все делаешь так. Ты весь идеален. Слишком идеален. Просто я тоже боюсь потерять тебя. И не хочу каждую ночь в тревоге смотреть на небо, гадая, вернешься ли ты целым и невредимым.

Майк погладил ее по волосам.

– Разве ты не видишь – твое присутствие наполняет мою жизнь смыслом и дает силы двигаться дальше. Я постоянно думаю о тебе, Джози.

Джози прикрыла глаза, борясь с охватившим ее смятением. Конечно, какой смысл лукавить – она хочет быть с ним. Она уже влюблена в Майка.

В ту ночь ей приснился сон. Она снова оказалась в песчаных дюнах и увидела впереди одинокую фигуру. Решив, что это Майк, Джози пошла к нему, но затем поняла, что это Стэн. Он стоял растерянный посреди пустыни и в отчаянии озирался по сторонам: «Где ты, Джози? – позвал муж. – Ты нужна мне, здесь, со мной». Стэн бессильно опустился на колени.

Джози очнулась. Сердце как безумное стучало в груди. Она посмотрела на спящего рядом Майка, вид у него был умиротворенный. Утром Джози пересказала ему свой сон.

– Думаю, нам больше не следует заниматься любовью, – помолчав, добавила она. – Что, если Стэн действительно находится в опасности?

Майк помрачнел.

– Ты все еще любишь его, даже несмотря на то, как он с тобой обращается?

– Нет, я давно не люблю его. Вероятно, никогда не любила. Он стал для меня возможностью сбежать из отцовского дома. Но я вышла за него замуж и поклялась хранить верность.

– Думаешь, он сдержал клятву, был верен тебе?

– Не знаю. Но меня это не оправдывает.

– Ты хочешь вернуться? И забыть все, что было между нами?

– Я не знаю. – Джози отвернулась и уставилась в пустую стену. – Я никогда не чувствовала себя такой счастливой, как здесь, с тобой.

– Я тоже. Впервые за много лет я вспомнил, что такое быть счастливым. Обрести надежду. Поверить, что, в конце концов, и у меня есть будущее. – Он погладил ее обнаженные плечи. – Если бы я попросил выйти за меня после войны, что бы ты ответила?

– Мне бы очень хотелось ответить «да». Думаю, у нас могла бы получиться прекрасная жизнь. Но не знаю, что чувствовала бы, бросая Стэна. После того, через что ему пришлось пройти на войне.

– Тогда давай пока не будем об этом. Давай просто наслаждаться тем временем, которое у нас с тобой еще осталось. Хорошо?

– Хорошо, – согласилась она.

* * *

Они ехали домой в молчании. События прошедших трех дней отдалялись, все больше делаясь похожими на сон, тающий, словно утренний туман. Другой сон – о Стэне – поселил в душе Джози тревогу. Она разрывалась между двумя противоречивыми чувствами – невероятного блаженства, которое приносила ей близость с Майком, и мучительным чувством вины, которое грозило окончательно затопить ее. Хватит ли у нее сил положить конец опостылевшему браку, когда муж вернется с войны?

Теперь, после появления в деревне женского трудового отряда, работа в чайной отнимала больше времени и сил. Девушки начинали рано утром и к четырем часам уже были свободны. Они шумной гурьбой вваливались в особняк мисс Харкорт. В свою очередь, это означало, что пилоты с авиабазы тоже стали наведываться в заведение Джози гораздо чаще. В чайной царило веселое оживление, однако собирать в такой обстановке информацию для МИ-5 становилось труднее. Самих работниц Джози не принимала в расчет: они появились в этих краях много позже, чем разведка заподозрила неладное. Однако девушки привлекали не только военных, но и местных фермеров. Джози смотрела на молодых парней – слишком юных для призыва в армию – и на мужчин постарше, которые уже вышли из призывного возраста, – и недоумевала: неужели кто-то из них может оказаться предателем?

Однажды заглянул доктор Голдсмит. Он замер на пороге и окинул взглядом переполненную гостиную: все столы были заняты, отовсюду доносились болтовня и смех.

– Вы сотворили монстра, миссис Бэнкс, – покачал головой доктор. – Вас теперь не остановишь! Так и вижу сеть чайных и кондитерских, расползающуюся по всей стране. Новый «Лайонс»[23].

Джози расхохоталась. Она усадила доктора за маленький столик в углу, подальше от остальной компании. Хозяйка особняка также не проявляла особой радости по поводу шумных толп, наводнивших ее жилище.

– Миссис Бэнкс, мне казалось, речь шла о паре столиков в пустующей гостиной. Скромное предприятие, а не орды посетителей каждый день.

– Эти орды приносят нам неплохой доход, – парировала Джози. – Вы же знаете – я ничего не беру себе, только чаевые. Остальное идет в ваш карман. Потерпите немного, как только закончится пора жатвы, девушки из трудового отряда уедут. И у нас воцарится прежняя тишина, покой и скука.

* * *

Заботы поглотили Джози целиком, так что они почти не виделись с Майком. Она была рада этому, поскольку так и не смогла разобраться с одолевавшими ее сомнениями, а мысли о будущем внушали тревогу. В сентябре в церкви прошел праздник урожая. Зал был украшен снопами пшеницы и корзинами, полными овощей и фруктов. Дети принесли цветы из своих садов. После богослужения на церковном дворе устроили большой пикник, на который собрались все жители деревни. Джози тоже участвовала в подготовке торжества, ей нравилось чувствовать себя частью общины. Она в очередной раз подумала, что не прочь остаться здесь после войны.

Вскоре девушки уехали, и жизнь вернулась в прежнее русло. За прошедшие месяцы от мистера Томаса не было никаких вестей, но однажды, в конце октября, он объявился сам. Джози, как и в прошлый раз, хотела пригласить его в библиотеку, но мистер Томас предложил прогуляться. Они вышли из деревни и двинулись по проселочной дороге.

– Я завела гостевую книгу, как вы и советовали, а также наблюдала за посетителями и вела собственные записи, – сказала Джози. – Но, откровенно говоря, не заметила ничего подозрительного. Конечно, после того как у нас появились работницы Женской трудовой армии, уследить за всеми стало невозможно, в чайной было полно народу. Но, с другой стороны, проблемы, о которых вы говорили, начались задолго до их приезда.

– Верно, – согласился мистер Томас. – Однако мы проверим по вашим записям всех, кто регулярно посещал чайную. Благодарю за хорошую работу. Продолжайте в том же духе. – Он раскланялся и ушел.

Через две недели мистер Томас вернулся. Он снова предложил Джози отправиться на прогулку.

День выдался холодный и ветреный, ползущие по небу низкие тучи обещали пролиться дождем. Джози прихватила пальто и повязала голову косынкой.

– Итак, – спросила она, когда деревня осталась позади, – вам удалось что-то обнаружить?

– Мы провели тщательную проверку, – начал мистер Томас, – и не только в отношении тех, кто посещает вашу чайную. Нас интересовали все служащие авиабазы, у кого могут быть причины для пособничества врагу. Среди них оказалась пара людей, вступивших в коммунистическую партию в период учебы в университете. Но ни один из них не бывал у вас и вообще не покидал территорию базы в те дни, когда противник атаковал наши бомбардировщики. Также мы имеем нескольких иностранных пилотов, о которых нет достоверных сведений. Например, поляк с труднопроизносимой фамилией. В данный момент польские архивы для нас недоступны. Судя по записям в гостевой книге, этот человек часто бывает у вас.

– Джей-Джей? – Джози покачала головой. – Поверить не могу. Он всегда такой дружелюбный и вежливый. Кроме того, я ни разу не видела… – Она запнулась, вспомнив вдруг, что не раз видела, как поляк разговаривал с доктором Голдсмитом, однажды собеседники даже обменялись несколькими фразами на немецком. – В деревне есть доктор, немецкий еврей. Он довольно давно переехал сюда.

– Да, мы проверили его, – сказал мистер Томас. – Похоже, доктор чист. Никаких контактов с Германией за последнее время. Родители – в концентрационном лагере. – Мистер Томас замялся, а затем добавил: – Вы знакомы с командиром эскадрильи Джонсоном?

– С Майком? Да, знакома. Он из Канады.

Мистер Томас кивнул.

– Не знаю, что именно он вам рассказывал…

– Майк был фармацевтом. В начале войны пошел служить в авиацию. Он родом из Новой Шотландии.

– Он не совсем тот, за кого себя выдает, – сказал мистер Томас.

– В каком смысле? – Джози в недоумении уставилась на собеседника.

– Мы внимательно изучили его биографию. Вряд ли он посвящал вас в детали своей жизни в Канаде?

– Нет, но Майк точно не может быть предателем. Это какая-то бессмыслица. Ему же самому каждую ночь приходится отправляться на задание, – налетавший ветер уносил слова Джози и бросал ей в лицо выбившуюся из-под косынки прядь волос.

– Насколько мы можем судить, командир эскадрильи не замечен в связях с врагами, – мягко произнес мистер Томас. – Но он использует вымышленное имя. На самом деле его зовут Марк Генсен. Прадед жил в Дании на землях, граничащих с территорией Германии, а дед эмигрировал в Канаду.

– Но данный факт не дает вам основания для подозрений, – Джози вдруг рассердилась. – У многих в роду есть предки-эмигранты. А имя он, вероятно, изменил потому, что «Марк Генсен» звучит слишком по-немецки.

– Полагаю, он изменил имя, потому что сидел в тюрьме.

– В тюрьме? – Джози с трудом выговорила это слово. – За что?

– За убийство жены.

– Нет! – Джози остолбенела, уставившись в пространство невидящим взглядом. Ей стало трудно дышать. – Нет, это невозможно! Тут какая-то ошибка. Вы ничего не перепутали?

– Мне жаль, что приходится сообщать вам такое, – вздохнул мистер Томас. – Вероятно, вы привязались к этому человеку. Но, боюсь, все сказанное мной – правда. У нас есть постановление суда из Галифакса, Новая Шотландия. Сомнений нет: Майк Джонсон и Марк Генсен – одно и то же лицо.

– Он был арестован?

Мистер Томас кивнул.

– И предстал перед судом по обвинению в убийстве.

– И был оправдан? – резко спросила Джози.

Мистер Томас отрицательно качнул головой.

– Нет. На юридическом языке это называется «жюри присяжных не смогло вынести единогласное решение». Суд назначил повторное слушание. Учитывая настроение местной общественности, формулировка была изменена на «непредумышленное убийство». Марк Генсен признал себя виновным.

Джози зажмурилась, словно надеясь отгородиться от обрушившейся на нее лавины вопросов.

– Значит, это был несчастный случай?

Мистер Томас снова качнул головой.

– Он накачал ее наркотиками, а затем задушил подушкой. Они смягчили формулировку, поскольку не были уверены, что в ином случае присяжные вынесут обвинительный приговор. Он три года отсидел в тюрьме.

– А руководству ВВС известно об этом?

– Думаю, высшее командование в курсе. Но ради того, чтобы заполучить высококлассного пилота, они готовы закрыть глаза на его прошлое. – С неба упали первые капли дождя. Мистер Томас сделал шаг к Джози и понизил голос. – Простите, миссис Бэнкс. Понимаю, это непросто принять, но я хотел, чтобы вы знали правду, пока не стало слишком поздно.

– Да. – Джози отвернулась, чтобы он не видел ее искаженное болью лицо. – Я хочу знать правду. Спасибо.

– Но мы можем рассчитывать, что вы и дальше будете сотрудничать с нами? Вы оказываете своей стране огромную услугу.

– Да, вы можете рассчитывать на меня, – сказала Джози. Она развернулась и пошла обратно к дому.

Глава 35

Новость, принесенная мистером Томасом, превратила и без того противоречивые чувства Джози в сплошную неразбериху, мешавшую сосредоточиться на повседневных делах.

– Эй, молоко убегает! – голос Кэтлин заставил Джози очнуться. Она схватила с плиты кастрюлю, в которой грела молоко для теста.

– Да что с вами такое? – удивлялась ирландка. – Надеюсь, ничего не стряслось? Вы давненько не получали писем от мужа.

– Со мной все в порядке, – ответила Джози.

– А, значит, все мечтаете о том пилоте? Хотите дотянуться до плода, который вам не по зубам? Помяните мое слово, дома в Америке его ждет жена.

– В Канаде, – машинально поправила Джози. – И у него нет жены.

– А вы, случайно, не в интересном положении? – прищурила глаз Кэтлин. – Вы же греховодничаете с этим мужчиной.

– Конечно нет, – отрезала Джози, думая, насколько она и сама рада, что та единственная ночь с Майком не имела последствий. Как и те два дня, которые она провела со Стэном в Лондоне.

Джози понятия не имела, что скажет, когда снова увидится с Майком. Выложить все, что ей известно? Разорвать отношения? «Интересно, он вечно собирался скрывать от меня свое прошлое?» – эта мысль не давала покоя, а вопросы одолевали с новой силой. Что произошло? Почему он убил жену? Она изменила? А может, у Майка случались приступы ярости? Или возникли проблемы с алкоголем? Или, будучи фармацевтом, он пристрастился к наркотикам? Но Майк всегда казался таким спокойным и уравновешенным. Джози подумала, как мало на самом деле она знает о нем. Любой способен быть приятным и милым в течение нескольких часов. Возможно, ей повезло, что в той поездке не случилось ничего ужасного… И все же жизнь без Майка выглядела унылой и мрачной.

После отъезда девушек из трудового отряда в чайной наступило затишье, но с приходом осенних холодов завсегдатаи вернулись – Джей-Джей и его приятели, служащие на авиабазе женщины, а также несколько местных кумушек, в том числе Роуз Финч.

– А где миссис Адамс? – спросила однажды Джози. – Что-то ее давно не видно. И в воскресенье она не пришла в церковь.

– Вы разве не слышали? – Роуз удрученно покачала головой. – Корабль, на котором служил ее муж, затонул, подорвался на мине. Она уехала к сестре в Саттерон. Поживет там какое-то время. А что дальше – одному Богу известно. Мистер Адамс работал помощником управляющего у фермера, тот сдавал им в аренду коттедж. Остается надеяться, что хозяин не станет выселять ее прямо сейчас. Потому что идти миссис Адамс некуда.

– Мне очень жаль, – вздохнула Джози. – В наших краях тихо, и мы порой склонны забывать о войне. Но война продолжается, каждый день приносит новые жертвы.

– Ни у кого нет шансов забыть о войне, – сказал летчик, сидевший за соседним столом вместе с Джей-Джеем. – Прошлой ночью три бомбардировщика не вернулись с задания. Этот парень должен был лететь в одном из них, – летчик указал на поляка.

– Товарищ попросил поменяться с ним сменами, – кивнул Джей-Джей. – Собирался поехать в выходные на крестины сына. А вышло совсем иначе. Однако, похоже, дьявол не торопится прибрать меня к рукам, – летчик сделал попытку посмеяться над собственной шуткой.

– А кто был в других самолетах? Я ни с кем из них не знакома? – спросила Джози, поймав себя на том, что мысленно заклинает: «Только бы не Майк, только не Майк». Однако летчики не ответили, оба смотрели поверх ее плеча. Джози обернулась. В дверях стоял Майк. Она подавила в себе желание броситься к нему в объятия.

– У тебя есть минутка? – спросил Майк. Он вел себя как обычно – легко и непринужденно, но в глазах у него мелькал едва заметный огонек.

Джози замешкалась: она чувствовала устремленные на нее взгляды остальных посетителей и понятия не имела, как следует реагировать на слова Майка.

– Мне сейчас некогда – нужно заварить еще чаю, – суетливо начала Джози. Она схватила пустой чайник и протиснулась в дверной проем мимо Майка.

Он последовал за ней в холл.

– Что случилось?

– Ничего не случилось. Просто я очень занята, – Джози не могла заставить себя поднять на него глаза.

– Тебе нужно сбавить обороты, – сказал Майк. – Ты слишком много работаешь.

– Правда, я должна идти.

Майк схватил ее за руку и с беспокойством заглянул в лицо.

– Джози, остановись, пожалуйста. Чай подождет, не к спеху.

– Но у меня действительно нет времени на болтовню, Майк, – сказала она, пытаясь унять бешено колотящееся сердце. – Чего ты хотел?

– Я зашел сказать, – он сделал паузу, – меня отправляют на учебу в Манчестер. Мы получаем новые тяжелые бомбардировщики «ланкастер». Они еще не введены в эксплуатацию, но, судя по всему, машины отличные: четыре мотора, экипаж семь человек. Я должен научиться управлять им, а затем вернусь на базу и буду инструктировать других пилотов. Это же хорошо, верно? Некоторое время мне не придется делать боевых вылетов, только испытательные полеты на непроверенных машинах. – Он улыбнулся. – Я зашел попрощаться. Чтобы ты не волновалась или не подумала, будто я просто смылся.

– Да-да, спасибо, – кивнула Джози. – Значит, ты надолго уезжаешь?

– Думаю, недель на шесть. Так что к Рождеству обязательно вернусь. Береги себя, Джози.

– Хорошо, конечно. – Она помолчала. – Ты тоже береги себя.

Майк нахмурился.

– Все в порядке? У тебя расстроенный вид.

Джози хотелось выложить все начистоту, но она не могла себя заставить.

– Я только что получила плохие новости, – торопливо сказала она. – Одна женщина у нас в деревне потеряла мужа – его корабль подорвался на мине.

– О, прости, мне очень жаль. – Майк ласково коснулся плеча Джози. – Я напишу, как только устроюсь и буду знать обратный адрес.

Джози кивнула. Она понимала, что должна проводить его до двери, обнять на прощание и пожелать удачи. Майку предстоит испытывать новые самолеты, возможно не вполне надежные, – довольно опасная миссия. Но с ворохом невысказанных вопросов и терзающих душу сомнений Джози была не в силах сдвинуться с места.

– До свидания, Майк, – тихо сказала она. – Извини, посетители ждут. Пойду – налью свежего чаю. – И убежала на кухню.

На кухне, закрыв за собой дверь, она прижалась спиной к холодной каменной стене и запрокинула голову, борясь с подступающими слезами. Как он мог – казаться таким милым, нежным, добрым и совершить такой ужасный поступок? А если бы она не узнала об этом, если бы вышла за него замуж, ее ждала бы та же участь – оказаться задушенной прижатой к лицу подушкой?

По крайней мере, Джози была рада, что теперь у нее появится передышка. Пока Майка нет поблизости, она сможет не спеша обдумать, каким образом подступиться к разговору с ним. А пока Джози с головой окунулась в работу. Альф Бэджер рассказал, что нужно сделать в саду, чтобы подготовиться к зиме. Какие растения подрезать, какие выкопать, а какие, наоборот, посадить до наступления холодов. Возясь на грядках, Джози поглядывала на увитую диким виноградом заднюю стену дома. К осени листья стали ярко-красными. Она залюбовалась ими, но затем решила, что виноград слишком разросся и его следует проредить. Прихватив садовые ножницы, Джози ринулась в атаку. Конечно, чтобы справиться с верхними побегами, ей понадобится стремянка. Однако вскоре стало ясно – задача гораздо сложнее, чем казалось на первый взгляд. Один из побегов крепко опутал проволоку, по которой виноград карабкался вдоль стены, и грозил полностью перекрыть окно в первом этаже. Джози пробормотала себе под нос несколько отборных ругательств.

Вдруг окно распахнулось и из него высунулась голова Кэтлин.

– Святые угодники, чем это вы тут занимаетесь? – воскликнула ирландка. – Пытаетесь разобрать наш дом по кирпичику?

– Просто подрезаю виноград, – сказала Джози. – Он слишком разросся и может повредить кирпичную кладку и совсем перекрыть доступ света в вашу комнату.

– Прекратите немедленно, – прорычала Кэтлин. – Не вам решать, что делать с нашим виноградом. Хозяйке он нравится, особенно осенью, когда краснеет листва.

– Я не покушаюсь на ваш виноград, только хочу немного проредить. Окно в первом этаже уже заросло – вам же темно! И если не принять меры, скоро ветки доберутся и до моей спальни.

– Меня все устраивает, и хозяйку тоже, – Кэтлин по-настоящему рассвирепела, лицо у нее налилось кровью. – Надоело, почему вы вечно лезете не в свое дело? Как только вы появились, в доме все пошло кувырком. У нас все было нормально, а теперь – ни минуты покоя. Попрошу хозяйку написать людям, которые привезли вас сюда, пусть забирают обратно, откуда взяли.

Джози с тяжелым вздохом отступила и вернулась к поздним овощам на грядке. Любые ее начинания приводили Кэтлин в бешенство. «Ну и оставайтесь со своим дурацким виноградом, – сердито бурчала она. – Сами же пожалеете, когда стена пойдет трещинами.

Покончив с расчисткой грядок, Джози вернулась в дом и начала готовить обед. Вскоре на кухне появилась Кэтлин. Она вновь была мила и приветлива, словно начисто позабыла о недавней стычке.

– Что мне нравится в Англии, так это Ночь костров[24], – заявила ирландка. – Будем отмечать на следующей неделе, верно? Ну, отмечали бы, если бы не война. Помню, старый хозяин устраивал в саду большой костер и фейерверки и приглашал деревенских детей. Кухарка готовила яблочную пастилу, а мы жарили над огнем сосиски. Великолепный праздник! А вы любите фейерверки?

– У нас в городе было по-другому. Посреди улицы жгли костры, а противные мальчишки взрывали петарды прямо под ногами у прохожих. Мне это совершенно не нравилось.

– А я обожаю ракеты-шутихи. Когда они взмывают вверх, а потом рассыпаются сверкающими звездочками.

– Там, где я жила, не было смысла запускать шутихи. К моменту взрыва они либо скрывались в тумане, либо их уносило на соседнюю улицу.

– Как я рада, что не живу в городе, – сказала Кэтлин. – Вы действительно хотите вернуться в Лондон, когда ваш муж придет с войны?

– Не особенно, – призналась Джози.

– Вы все еще думаете о том мужчине, – тоном обвинителя произнесла Кэтлин и погрозила ей указательным пальцем. – Ничего хорошего из этого не выйдет.

– Знаю, – кивнула Джози. – Поверьте, знаю как никто другой.

* * *

В тот самый день, пятого ноября, когда полагалось жечь костры, запускать фейерверки, а детям – ходить по улицам и клянчить деньги у прохожих, распевая «подайте монетку для отличного парня Гая», к Джози явился мистер Томас.

– Думаю, нам лучше поговорить на улице, – сказал он, – где нас никто не услышит.

Джози выглянула на крыльцо – с неба сыпал мелкий дождь, она вздохнула, достала из гардероба пальто и повязала голову шарфом.

– Вы узнали что-то новое? – спросила она. – О Майке Джонсоне?

– Нет, о нем ничего. Зато выяснилось кое-что другое. Мы отслеживали эфир и засекли подозрительные радиосигналы, они идут отсюда.

– С авиабазы?

Мистер Томас покачал головой.

– Нет, сигнал идет из вашего дома. Но передача короткая, буквально две-три секунды, поэтому нам никак не удается определить точное местоположение передатчика.

Джози придержала шарф, который ветер едва не сорвал с ее головы.

– Вы же не думаете, что кто-то в нашем доме передает сведения врагу?

– Это возможно.

– Но здесь живут всего трое: я, мисс Харкорт и Кэтлин.

– Именно так.

– Нет, они бы не стали… – Джози нахмурилась. – Мисс Харкорт – настоящая английская аристократка. А Кэтлин… ну, она слегка туповата и больше всего на свете ценит спокойную жизнь, с Германией ее точно ничто не связывает. – Джози сделала паузу, обдумывая новость. – Я вот прикидываю, может, кто-то из посетителей ухитряется ненадолго ускользнуть и выйти на связь?

– Не исключено, – согласился мистер Томас. – В таком случае передатчик спрятан внутри дома. Он достаточно громоздкий, чтобы каждый раз носить с собой.

– У мисс Харкорт есть радио в гостиной, она постоянно слушает новости.

– Нет, радио – это приемник. А мы ищем передатчик.

– А как выглядит передатчик?

– Обычный деревянный ящик, размером с небольшой чемодан. Его нетрудно спрятать среди других вещей. Может, он даже стоит где-то на виду. Еще нужна антенна. Поэтому тот, кто устанавливал антенну, должен был провести в доме какое-то время, чтобы все наладить.

Джози задумчиво кусала губу.

– Не припомню, чтобы у нас бывали посторонние, кроме доктора Пэкера. Он приходил несколько раз, когда у мисс Харкорт случился сердечный приступ. А посетителям чайной не разрешается бродить по комнатам.

– Никто не пользовался гардеробом в главном холле?

Джози подумала и качнула головой.

– Нет, вряд ли.

– Вы постоянно находитесь в чайной?

– Выхожу иногда на кухню, чтобы принести выпечку и свежий чай.

– Значит, у посетителя есть достаточно времени, чтобы прошмыгнуть в одну из комнат?

– Да, если только он не боится наткнуться на мисс Харкорт или Кэтлин.

– Извините, а никто из гостей не просил разрешения воспользоваться уборной?

– Да, случалось.

– Агенту не требуется много времени. Как я сказал, передачи короткие – пару секунд. Вероятно, у них есть цифровые коды для каждого города на территории Германии. Поэтому все, что нужно, ввести азбукой Морзе свой позывной и код города. – Мистер Томас ухватился за поля шляпы, борясь с ветром. – Человек, взявшийся шпионить в пользу немцев, готов пойти на риск. На самом деле, это приносит ему своего рода удовлетворение. Он может быть даже пилотом, которому нравится заигрывать с опасностью.

– Чертовщина какая-то, – пробормотала себе под нос Джози.

– Поэтому я попрошу вас тоже немного рискнуть. Вы могли бы провести небольшое расследование? Посмотрите, вдруг вам удастся найти спрятанный в доме радиопередатчик. Если найдете, не трогайте его. Пойдите в деревню и позвоните мне из телефонной будки.

Джози взглянула на мистера Томаса и нервно захихикала.

– Все это кажется нереальным. В особняке мисс Харкорт обосновался шпион…

Мистер Томас тоже улыбнулся.

– Вы не представляете, сколько раз с начала войны мне приходилось слышать от разных людей, что те, кого они давно знают и кому доверяют, не могут быть причастны к шпионажу. Люди не склонны подозревать тех, кто находится рядом с ними. – Собеседник Джози взглянул на затянутое тучами небо. – Похоже, скоро польет. Нам пора возвращаться. – Он мягко развернул ее за плечи и повел в дом. – Но, пожалуйста, никаких неоправданных рисков, договорились? И никому не говорите о том, чем занимаетесь. Не хочу, чтобы вы подвергали себя опасности.

Джози снова подавила в себе желание расхохотаться: настолько невероятным казалось происходящее – один из симпатичных пилотов, посещающих ее чайную, тайком пробирается в укромный уголок, где спрятан радиопередатчик, и отбивает шифровку Гитлеру?

– Чего хотел этот человек? – Кэтлин выглянула из кухни и с подозрением уставилась на Джози, которая замешкалась в коридоре, стряхивая дождевые капли с пальто и шарфа. – Он тут не впервые. Очередной ваш ухажер?

– Кэтлин, не болтайте глупостей, – Джози повесила одежду в гардероб и сердито захлопнула створку. – С чего вы взяли, что у меня вообще есть ухажеры? По-моему, на кинозвезду я мало похожа. Он из государственного учреждения. – Джози лихорадочно соображала, пытаясь на ходу придумать правдоподобное объяснение. – Формы, которые мы должны были заполнить, чтобы получить разрешение на торговлю… В комитете по здравоохранению дали не те бланки. В результате возникли кое-какие трудности, а этот человек пытается все уладить.

– Доверься государству, и оно все испортит, – сердито отрезала ирландка и скрылась на кухне.

Глава 36

Джози задавалась вопросом: каким образом осмотреть дом, не вызвав подозрений у двух других обитательниц? Конечно, Кэтлин нетрудно будет провести, придумав какой-нибудь убедительный предлог. Однако как человек мнительный ирландка зорко следит за тем, чтобы Джози не вмешивалась в дела, которые она считала своими.

– Я тут подумала, – начала Джози, – может, нам стоит подготовиться к зиме? Вычистим хорошенько все комнаты, которыми не пользуемся, перетряхнем матрасы.

– Зачем? – удивилась Кэтлин. – Сами же говорите – ими никто не пользуется.

– Но мы же не хотим, чтобы в матрасах завелись мыши.

Служанка пожала плечами.

– Ну, если вам неймется. У меня и так хлопот по горло. А вы, как я посмотрю, сама не своя до тяжелой работы.

– Да, не люблю сидеть без дела, – согласилась Джози. – Думаю, с началом холодов в чайной будет немного народу. Кому охота шлепать по слякоти от базы до деревни. Я бы и сама не пошла в такую даль.

– Даже не представляю, как вы собираетесь всю зиму отапливать гостиную, – подхватила Кэтлин. – Дрова, привезенные от викария, на исходе, а наших собственных запасов угля вряд ли хватит на лишнюю комнату.

– Ничего, мы справимся. Спрошу у ребят-механиков. Вдруг они согласятся распилить еще одно упавшее дерево.

Джози поднялась к себе в спальню и опустилась на кровать. По комнате гулял сквозняк, в воздухе пахло сыростью. Она подошла к окну, пытаясь понять, откуда дует. Старая рама разбухла и не закрывалась до конца. А затем Джози увидела то, чего не замечала раньше: проволока, увитая побегами дикого винограда, тянулась вверх до самой крыши. Зачем? Или это та самая антенна, о которой говорил мистер Томас? Интересно, что же в таком случае спрятано на первом этаже? Она спустилась вниз и остановилась посреди холла, пытаясь сообразить, как действовать дальше. Джози решила начать с кабинета мисс Харкорт. Из гостиной доносилось тихое бормотание радио – хозяйка, как обычно, сидит в кресле и слушает новости. Кэтлин возится на кухне. Можно рискнуть. Джози метнулась по коридору, ведущему в кабинет. Большой письменный стол, на котором был установлен телефонный аппарат, находился в центре комнаты, у стены напротив окна стоял массивный комод, рядом – бюро из красного дерева и высокий книжный шкаф. Полки шкафа были заставлены картонными коробками и завалены книгами. Кругом царил беспорядок, на разбор которого ушли бы годы, но также кабинет был идеальным местом, чтобы спрятать радиопередатчик. Мистер Томас сказал, что он похож на обычный ящик или чемодан. Джози начала проверять коробки на полках. В них лежали бумаги и старые бухгалтерские книги. Возле стола тоже громоздились коробки. Джози опустилась на колени и уже собралась открыть одну из них, когда за дверью послышались шаги. Она юркнула под стол и затаилась, гадая: если ее обнаружат, как, черт подери, объяснить свое присутствие в хозяйском кабинете?

Дверь отворилась. Из-под стола Джози были видны ноги мисс Харкорт в старомодных туго зашнурованных туфлях. Пожилая женщина пересекла комнату, обошла стол и приблизилась к бюро. Выдвинув верхний ящик, она что-то положила в него – со своего места Джози не могла разглядеть, что именно, – затем вновь обогнула стол и удалилась, плотно прикрыв дверь. Джози перевела дух и выползла из своего укрытия. Поднявшись, она стряхнула с подола налипшие комья пыли. Видимо, в кабинете убирают нечасто. Это потому, что мисс Харкорт не хочет никого пускать сюда? Казалось невероятным, чтобы английская аристократка была замешана в шпионаже. Джози на цыпочках подошла к бюро и открыла верхний ящик. Внутри лежал альбом с фотографиями. Она узнала обложку – тот самый, который хозяйка однажды перелистывала, сидя у камина: дорогие воспоминания, счастливые времена. Теперь понятно, почему она так бережно хранит свою реликвию. Джози осторожно раскрыла альбом. Выцветшие снимки давно минувших дней: женщины в длинных юбках и широкополых шляпах, мужчины с пышными усами и длинными бакенбардами. Самые ранние – постановочные фото, сделанные где-то в жарких краях на фоне пальм и в окружении темнокожих слуг. Очевидно, память о детстве мисс Харкорт, когда она жила в Индии. На одном из снимков она, еще маленькая девочка, держала за руку женщину в сари – вероятно, няню.

Далее следовали фотографии, относящиеся к тому периоду, когда мисс Харкорт жила в Лондоне. На первой Джози увидела ее в бальном платье и с веером в руках, вид у нее был серьезный и торжественный. Затем – несколько снимков молодого человека: «Джеймс в Королевском ботаническом саду», – гласила выцветшая надпись на обороте, и следующая: «Джеймс катается в лодке по Темзе». Нашелся среди них и один совместный снимок, на котором мисс Харкорт с улыбкой смотрела снизу вверх на статного красавца Джеймса. Далее – Джеймс в военной форме и надпись на обороте: «Перед отправкой на фронт». Молодой человек был облачен в мундир цвета хаки, под мышкой у него был зажат пробковый шлем. На какой фронт его отправляют? Судя по всему, дело происходит на рубеже веков. Может, бурская война?[25] Джози перевернула несколько страниц. Больше фотографий Джеймса не было.

В кабинете царил полумрак. Джози перенесла альбом поближе к окну. Нет, определенно, Джеймс не похож на того симпатичного юношу с открытым лицом, чей портрет, обрамленный черной рамкой, стоит на письменном столе мисс Харкорт.

Еще один возлюбленный? Она присмотрелась. Армейская форма, которая была на юноше, выглядела более современной. Джози вспомнила – в детстве она видела мужчин, возвращающихся домой с Первой мировой, одетых в такую же форму. Но к тому времени мисс Харкорт исполнилось уже лет сорок. Вряд ли этот мальчик ее возлюбленный. Кто же тогда? Племянник? Крестник? Джози вернулась к альбому. На последних страницах она обнаружила странные снимки: какая-то женщина катит коляску, в которой сидит младенец с плюшевой собачкой. Все они сделаны издалека, изображение размытое, словно фотограф действовал впопыхах.

А на самой последней странице Джози нашла вырезку из газеты: «Фредди Брукс с фермы Грейндж в Саттон-Сент-Мэри, восемнадцать лет. Погиб в битве при Сомме»[26].

Зачем посвящать страницы семейного альбома сыну фермера? Но в следующий миг сердце Джози похолодело. А что, если это ее собственный сын? Ребенок, рожденный вне брака, которого пришлось отдать на воспитание в деревню, и единственное воспоминание о нем – эти нечеткие снимки, сделанные исподтишка? Тогда становится понятным и теперешнее поведение мисс Харкорт – ее вечная замкнутость и горькое нежелание общаться с миром. Джози вспомнила, с какой холодностью она отнеслась к молодым людям, которые, рискуя жизнью, защищают свою страну. Если ее родного сына унесла война, с какой стати она должна заботиться о чужих сыновьях? Джози пошла в своих рассуждениях еще дальше: если же предположить, что мисс Харкорт винит Англию, отправившую на бойню ее восемнадцатилетнего мальчика, то она вполне могла бы поддаться желанию отомстить, помогая Германии. Наверное, нетрудно завербовать озлобленную пожилую женщину, которой уже нечего терять? Версия казалась диковинной и в то же время правдоподобной. Некто с авиабазы поставлял сведения мисс Харкорт, а та, в свою очередь, отбивала шифровки врагу. И все это с помощью передатчика, спрятанного где-то здесь в кабинете среди коробок.

Джози вернула альбом на место и направилась к двери. Как раз в тот момент, когда она выходила из комнаты, мисс Харкорт появилась в противоположном конце коридора. Заметив Джози, пожилая женщина остановилась и уставилась на нее суровым взглядом.

– Что вы делали в моем кабинете? – спросила она.

Джози судорожно соображала, что бы такое ответить. Сейчас ей меньше всего хотелось ссориться с хозяйкой.

– Я проверяю запасы угля в доме. Решила посмотреть у вас в кабинете, но потом вспомнила, что там и камина-то нет.

– Верно, поэтому зимой у меня в кабинете жуткий холод. Выручает керосиновая жаровня. Думаю, изначально помещение предназначалось для прислуги. – Мисс Харкорт коротко кивнула и двинулась дальше по коридору. Джози смотрела ей вслед, пока пожилая женщина не скрылась за поворотом. Помешкав, она метнулась обратно в кабинет. Несколько минут лихорадочных поисков не выявили ничего похожего на радиопередатчик. Джози уже готова была поверить, что у нее просто разыгралось воображение, однако в тот же день после обеда она решила предпринять еще одну попытку докопаться до истины. Кэтлин, как обычно, ушла на свою половину, а они с мисс Харкорт остались в гостиной возле камина. От огня исходило приятное тепло, Джози сидела, уткнувшись в книгу, и неторопливо переворачивала страницу за страницей.

– Что вы теперь читаете? – прервала молчание хозяйка. – Снова о Канаде?

– Нет, больше никаких книг о Канаде, – отчеканила Джози. – Все, что я хотела узнать, – узнала.

– Возможно, вы приняли мудрое решение, – согласилась мисс Харкорт. – Вокруг и так довольно страданий.

– Да, – кивнула Джози. – Не представляю, как наши ребята на авиабазе справляются с этим: каждую ночь провожать самолеты, зная, что часть из них не вернется. Жить, постоянно теряя друзей.

– Думаю, к этому привыкаешь.

– Вы так считаете? Но разве горечь потери не преследует человека изо дня в день? – Джози искоса посмотрела на пожилую женщину, сидевшую в соседнем кресле. – Та фотография, которую я заметила у вас в кабинете на рабочем столе, – это ваш родственник?

– В некотором роде.

– Молодой человек погиб на прошлой войне? – осторожно продолжила Джози. – Вы, должно быть, очень любили его. Кроме этой фотографии в доме нет других.

– Да, я очень его любила.

Джози набрала воздуху в легкие.

– Понимаю, это бестактно с моей стороны. Я вечно сую нос туда, куда не следует. Но… он ваш сын?

Мисс Харкорт вспыхнула.

– Как, черт подери… Вы не имели права… – затем она прикрыла глаза и глубоко вздохнула. – Да, Фредди был моим сыном. Мы с его отцом собирались пожениться. Джеймс служил в армии. Его полк отправили в Южную Африку сражаться с бурами. Он не вернулся. Пал в бою.

– Мне очень жаль, – прошептала Джози. – Для вас это был ужасный удар.

Мисс Харкорт зажмурилась, словно пытаясь стереть воспоминание.

– Я сказала отцу, что жду ребенка. Сначала он пришел в ужас, а потом в ярость. Отправил меня подальше отсюда, а когда мальчик родился, настоял на том, чтобы отдать его на усыновление. Ну, по крайней мере, мне в одном удалось поступить по-своему – я отдала сына фермеру из соседней деревни. Это означало, что изредка я смогу видеть его. Конечно, у меня не было возможности общаться с Фредди, только наблюдать издалека, как мой мальчик растет. Он вырос таким красивым и сильным. Как его отец. А потом, когда Фредди исполнилось восемнадцать, его призвали на военную службу. Тогда я решилась: встретилась с ним и рассказала правду. Я хотела помочь сыну сделать карьеру. Надо сказать, Фредди удивился гораздо меньше, чем я ожидала. Он давно знал, что его усыновили, и был рад познакомиться со мной. Фредди прислал мне свою фотографию… – Мисс Харкорт снова закрыла глаза. – Его убили в первую же неделю после приезда на фронт, во Франции в тысяча девятьсот восемнадцатом году – последний год войны. Еще пару месяцев, и все было кончено. Жестокая кровавая бойня. И с тех пор я поклялась больше никогда и ни к кому не привязываться.

– Ужасно. Сочувствую вам, – сказала Джози. – Наверное, вы возненавидели свою страну, пославшую вашего сына на смерть.

– Не могу сказать, что я ненавижу свою страну. Думаю, это была глупая и бессмысленная война, которая напрасно унесла миллионы жизней. – Мисс Харкорт пожала плечами. – То же случилось со многими матерями и женами. Но, по крайней мере, у них была возможность обнять своих сыновей, качать их на руках, пока они были детьми. Меня лишили даже этого.

Джози раздумывала – какой бы еще вопрос задать мисс Харкорт, – когда хозяйка снова заговорила.

– Конечно, с нынешней войной все иначе. У нас просто нет иного выбора. Безумца Гитлера нужно остановить любой ценой.

Для Джози этих горячих слов было достаточно. Она решила рискнуть.

– А вы сильно удивились бы, если бы узнали, что среди нас есть люди, помогающие врагу?

– У нас завелся шпион? В нашей крошечной деревушке? Откуда вам это известно? – Пожилая женщина долго и пристально смотрела на Джози. – А ведь вы не так просты, как кажется на первый взгляд, миссис Бэнкс? И вас не просто эвакуировали из Лондона. Вас прислали с каким-то заданием?

– Ну, я помогаю кое в чем, – уклончиво ответила Джози. – Мне нельзя раскрывать подробности, но ваша помощь не помешала бы. Боюсь, кто-то из служащих на авиабазе каждую ночь передает сведения о том, куда направляются наши бомбардировщики, а фрицы ждут их в засаде.

– Предатель на базе Королевских ВВС?

– Похоже на то, – кивнула Джози. – Но также есть подозрение, что он передает информацию не сам, а через кого-то, кто находится за пределами базы. А уже тот человек отправляет шифровку немцам.

– Кто-то из деревни?

– Судя по всему, кто-то из нашего дома.

Мисс Харкорт ахнула.

– Так вы подозревали меня?

Джози виновато улыбнулась.

– Окно вашего кабинета находится рядом с тем местом, где натянута странная проволока, она идет от шпалеры с диким виноградом и уходит на крышу. Я подумала, это может быть антенна, которую мне велели поискать. И фотография у вас на столе… Я решила…

– Решили, я так разозлилась на Англию, что пошла на предательство? – Мисс Харкорт удрученно покачала головой. – Дорогая моя, я сделана из другого теста – англичанка до мозга костей. Да я бы пошла с вилами наперевес против танков, объявись они на наших берегах. Считаете, в этом замешан кто-то из посетителей чайной?

– Скорее всего. Я назвала парням из МИ-5 имена наших завсегдатаев. Они проверили данные, но пока ничего не нашли. Но кто-то ведь спрятал передатчик в доме. Только не могу понять, каким образом – средь бела дня практически у меня на глазах?

– Настоящий шпион умен и хорошо обучен. – Мисс Харкорт нахмурилась. – Итак, сведения поступают одному из местных жителей. Встреча происходит в чайной. А что насчет самой отправки сообщений из нашего дома… Кто мог бы это сделать?

– В нашем доме живут трое – вы, я и Кэтлин…

Женщины уставились друг на друга. Мисс Харкорт замотала головой.

– Нет, только не Кэтлин. Этой женщине едва хватает мозгов, чтобы поджарить бекон на сковородке. А что касается шпионажа… да она Германию и на карте не отыщет.

Джози лихорадочно соображала.

– Единственный, кто приходит на ум, – механик, который довольно часто бывает у нас, – Патрик О’Брайен, ирландец. Приятели еще подтрунивали над ним: с чего это вдруг любитель пива переключился на чай. Но Патрик стремился не столько в чайную, сколько на кухню – поболтать с Кэтлин, хотя она всячески уклонялась от бесед с ним. Но какой интерес молодому парню болтать с женщиной средних лет? Я считала, их связывает тоска по дому.

– Ирландец? – повторила мисс Харкорт. – Они, как известно, не питают большой любви к англичанам.

– Он из Северной Ирландии.

Мисс Харкорт насторожилась.

– У Кэтлин есть племянник по имени Патрик. Она как-то показывала мне фотографию. На вид милый мальчик. Но что, если он состоит в ИРА?[27] В таком случае лучший способ помочь Германии – противнику Великобритании – отправить самолеты Королевских ВВС на верную гибель.

Джози с сомнением покачала головой.

– Трудно поверить в такое. Патрик кажется таким дружелюбным, веселый парень, всегда готов прийти на помощь. Да и Кэтлин… Вы можете представить ее отбивающей шифровки азбукой Морзе?

– Единственный способ выяснить это – обыскать комнату Кэтлин, – решительно заявила мисс Харкорт.

– Каким образом? – спросила Джози. – Кэтлин почти не выходит из дома и охраняет свои владения, словно цепной пес. Помню, она наорала на меня, когда я прибежала к ней в ночь бомбежки.

– Я что-нибудь придумаю, – сказала мисс Харкорт. – Мы должны застать ее врасплох.

Джози вернулась на кухню. Кэтлин была на заднем дворе – снимала белье с веревки.

– Позвольте, я помогу, – предложила она.

Ирландка молча кивнула и протянула бельевую корзину. Пока Кэтлин возилась с тяжелыми простынями, Джози то и дело поглядывала в сторону сарая. Она вспомнила, как тщательно Кэтлин охраняла доступ в него. Всякий раз, когда Джози заходила внутрь, чтобы взять и положить на место садовые инструменты, служанка стояла на пороге и зорко следила за каждым ее движением. Ключ от двери она тоже всегда держала при себе. До сих пор Джози объясняла поведение Кэтлин нелепыми собственническими инстинктами.

– Послушайте, Кэтлин, – начала Джози, вскидывая на бедро заполненную бельем корзину, – думаю, нам стоит проверить, в порядке ли инструменты. Вряд ли в ближайшее время я буду работать в саду, поэтому хочу убедиться, что они сухие и чистые и не заржавеют до весны. Ключ от сарая у вас собой?

– Он в моей комнате.

– Я могу сходить. Отнесу корзину и заодно прихвачу ключ.

– Нет, я сама. – Кэтлин двинулась первой. Свалив на стул охапку белья, ирландка юркнула к себе и вскоре вернулась с ключом. – Идем, только быстро. Нужно успеть снять остальное, пока не начался дождь.

– Я сама могу сбегать. Не обязательно следить за мной. Клянусь, я не собираюсь воровать лопаты и грабли.

Однако Кэтлин молча прошла вперед и отперла дверь.

– Смотрите, всё на месте, – заявила она. – Вы оставили лопаты и грабли в полном порядке.

– И все же лучше перестраховаться, чем потом сожалеть, верно?

Джози неохотно вышла из сарая и остановилась, наблюдая, как Кэтлин запирает дверь и кладет ключ в карман. За то короткое время, что они находились внутри, ничего похожего на радиопередатчик на глаза не попалось. Да и спрятать его было негде. Лишь на деревянной лавке рядом с пустым цветочным горшком Джози заметила клочок бумаги с аккуратно выведенной на нем цифрой «2». Это могло означать что угодно, а могло ничего не значить. Теперь оставалось только ждать, когда мисс Харкорт сделает свой ход. Это случилось на следующий день ближе к вечеру. Посетителей в чайной не было, Джози убирала чашки в буфет, когда со второго этажа раздался истошный крик.

«Кэтлин! Сюда, быстрее!»

Ирландка с удивлением уставилась на потолок, затем перевела взгляд на Джози.

– Хозяйка зовет. Что случилось? Надеюсь, она не упала, – сказала Джози. – Наверное, стоит подняться к ней.

Кэтлин направилась к лестнице, Джози сделала вид, что следует за ней.

«Прихватите метлу! – снова крикнула мисс Харкорт. – У меня в спальне мышь. Я видела, как она забралась под кровать. Кэтлин, вы же знаете – я терпеть не могу мышей!»

Джози не мешкала ни секунды. Она побежала на кухню, схватила метлу и передала ее Кэтлин. Затем бросилась обратно и прошмыгнула в личные покои ирландки. Спальня выглядела до боли убогой: узкая кровать, платяной шкаф, комод и небольшое кресло. Рядом с кроватью стоял деревянный стульчак с ночным горшком. Джози захлопнула крышку стульчака и заглянула под кровать. Ничего. Она распахнула створки шкафа. Гардероб Кэтлин был более чем скуден – всего несколько предметов одежды. На дне в круглой картонной коробке лежали две шляпы – летняя и зимняя. Чемодан на шкафу был пуст. Ящики в комоде слишком малы, чтобы в них уместился радиопередатчик. В отчаянии Джози выскочила в узкий коридор, где находились еще две двери. Первой оказалась крохотная каморка – здесь висели черные форменные платья горничных рядом с причудливо расшитыми ливреями лакеев. Следующая – бывшая буфетная: узкий застекленный шкаф с серебряной утварью и стол, на котором лежала пожелтевшая бухгалтерская книга и стоял графин-декантер для вина – реликвии былых времен. Джози взглянула на бухгалтерскую книгу – с одного края торчал уголок белой бумаги. Она потянула за него. На листе были написаны цифры и буквы: «1Б, 2Г, 3Ф, 4Р, 5С, 6К, 8Д…»

Это как раз то, о чем говорил мистер Томас? Коды городов: 1Б – Берлин, 2Г – Гамбург, 3Ф – Франкфурт? Джози плохо ориентировалась в немецких названиях и не могла догадаться, что означают другие буквы, однако находка внушала надежду. Она тщательно обыскала буфетную, но ничего похожего на радиопередатчик не обнаружила.

Джози вернулась в спальню Кэтлин и снова огляделась по сторонам. Ее взгляд упал на закрытый стульчак. Она быстро шагнула к нему, подняла крышку и выдвинула ночной горшок. Под ним стоял коричневый деревянный ящик. Но у Джози не было времени заглянуть внутрь – в комнату ворвалась Кэтлин.

– Что это вы себе позволяете, а? – заорала она. – Задумали обокрасть меня? Да кто вам позволил совать нос на мою половину?

– Я ничего не пытаюсь украсть у вас, Кэтлин, – сказала Джози. – Просто ищу доказательства, что вы вражеская шпионка.

Кровь отхлынула от лица женщины.

– Да что вы несете? Что за бред?

– Они знают о вас, Кэтлин, – сказала Джози. – Передатчик. Коды: единица – Берлин, двойка – Гамбург. Вы отправляли наших бедных мальчиков на смерть.

– Вы еще пожалеете, – Кэтлин сделала шаг вперед. Джози невольно попятилась: ирландка была довольно крепкой женщиной.

– Нет, Кэтлин, это вы будете сожалеть, – парировала Джози. – Предателей расстреливают. Слышали – расстрельная команда? Ну, по крайней мере, все произойдет быстро.

Кэтлин открыла было рот, но ничего не сказала. В глазах у нее стояла паника.

– Зря вы полезли в это дело, – прорычала она и выскочила из комнаты. Джози решила, что женщина попытается сбежать, и ринулась следом, но в следующее мгновение служанка вновь возникла на пороге, размахивая большим ножом для мяса. – Я скажу мисс Харкорт, что вы сбежали с тем пилотом. И они никогда не найдут ваш труп.

– Это был бы чертовски глупый поступок, – фраза прозвучала непринужденно, хотя на самом деле Джози чувствовала себя далеко не так спокойно. – Разведка уже отследила передатчик, им известно, что сигналы идут отсюда. Они напали на ваш след.

Лицо Кэтлин перекосилось.

– Он заставил меня, – дрогнувшим голосом произнесла женщина. – Патрик заставил. Сказал, я должна ради свободы Ирландии. Он пришел ко мне в начале года, когда его направили служить на базу. Я не хотела. Мне казалось неправильным… – Кэтлин замолчала. – А потом появились вы. Я видела, хозяйка расположена к вам, вы нравитесь ей больше. И побоялась, что меня вышвырнут из дома. И куда бы я пошла? Тогда я решила отомстить вам, отомстить за все…

– Патрик оставлял для вас записку в сарае? Неудивительно, что вы никому не позволяли заходить туда.

Джози старалась сохранять спокойствие, но она видела, в каком возбуждении находится Кэтлин и как подрагивает нож в ее руке. Вдруг ирландка бросилась на нее с криком:

– Если бы не ты! Это ты все испортила! О, с каким удовольствием я проткну тебя насквозь!

Джози отпрыгнула к кровати, схватила подушку и выставила ее перед собой наподобие щита.

– Нет, не уйдешь! – прорычала Кэтлин. – Я скажу мисс Харкорт, что это ты посылала шифровки, а я застукала тебя на месте преступления и убила.

– Ничего подобного вы не сделаете, – сказала мисс Харкорт. Она стояла в узком коридорчике позади Кэтлин. – Немедленно опустите нож.

Ирландка коротко вскрикнула, развернулась и ударила хозяйку ножом, затем оттолкнула ее и промчалась по коридору в сторону кухни. Джози кинулась в погоню, но остановилась, заметив, что мисс Харкорт неловко прижимает к груди левую руку.

– Она вас поранила?

– Пустяки, царапина, – сказала мисс Харкорт, уставившись на бегущую по локтю струйку крови.

Глава 37

Джози позвонила мистеру Томасу и вызвала полицию.

– Она далеко не уйдет, – заверил полицейский. Так и случилось: через несколько часов Кэтлин обнаружили в ближайшем лесу.

Мисс Харкорт доставили в больницу, где ей наложили швы и оставили на ночь. К счастью, рана оказалась неглубокой. Мистер Томас и его люди устроили западню для Патрика О’Брайена, в которую он благополучно угодил, явившись на следующее утро с очередным донесением. Джози была бы не прочь поприсутствовать при поимке шпиона, но понимала, что должна остаться в больнице с мисс Харкорт. Во второй половине дня полицейская машина отвезла их домой.

– Ужасно, до сих пор не могу прийти в себя, – сказала мисс Харкорт, когда Джози уложили пожилую женщину в постель. – Кэтлин была со мной больше двадцати лет. Конечно, дружелюбной ее не назовешь, но я считала, что она предана мне. Тяжело узнавать о ней такое!

– Племянник заставил ее, – убежденно сказала Джози. – На самом деле Кэтлин пришлось туго. Каждый раз, приходя в чайную, Патрик непременно заглядывал на кухню, вынуждая несчастную родственницу сгорать от стыда. Думаю, Кэтлин боялась его. – Однако, произнося эти слова, Джози чувствовала, что часть ответственности лежит и на ней. Ведь именно ее появление в доме посеяло в душе Кэтлин тревогу и вызвало ненависть настолько сильную, что она решилась мстить всему миру.

– Могла бы рассказать нам, – вздохнула мисс Харкорт. – Мы бы положили этому конец.

– Да, конечно. – Джози взглянула на лежащую под одеялом старуху. От привычного надменного выражения на ее лице не осталось и следа, она выглядела утомленной и растерянной. – Не волнуйтесь. Я останусь с вами. Вдвоем мы справимся. Возможно, вам придется научиться вытирать пыль у себя в комнате и самой наливать чай в чашку, но это вам не повредит.

Пожилая женщина улыбнулась.

– Уверена, ничего страшного со мной не случится. Вы хорошая девочка, Джози. Могу я называть вас по имени? У вас доброе сердце и золотые руки.

Вечером, уже лежа в кровати, Джози в полной мере осознала, что означает для нее самой обещание, данное мисс Харкорт: теперь она наверняка задержится в деревне, и каковы бы ни были ее сомнения насчет Майка, встреча их окажется неизбежна. Когда через шесть недель командир эскадрильи вернется из Манчестера, Джози по-прежнему будет здесь. Письмо от Майка пришло почти сразу после отъезда. Каким-то странным образом оно ускользнуло от внимания цензуры – вероятно, потому, что было отправлено из отеля обычной почтой, – и ни одна строка в нем не была вымарана:

«Дорогая Джози! Я отлично устроился в местном пабе, где мы, подопытные морские свинки, проводим время после долгих тренировок, на которых учимся запускать этих огромных и неуклюжих воздушных змеев. Они делались в спешке и не прошли положенных испытаний. Но уже сейчас понятно, насколько сильно изменится ситуация, если они поступят на базу. Эти звери могут нести такое количество бомб, что способны за один рейд уничтожить целый завод или железнодорожную станцию.

Все время думаю о тебе, ужасно скучаю. Не могу дождаться, когда закончатся мои шесть недель и мы снова увидимся.

С любовью, Майк».

На конверте стоял обратный адрес. Джози уставилась на него, чувствуя, как к глазам подступают слезы. Должна ли она ответить, и что именно? «Дорогой Майк, или как там тебя зовут на самом деле, почему ты врал мне? Почему ты убил свою жену?»

Но она не могла. О таких вещах надо спрашивать лицом к лицу, наблюдая за выражением его глаз. Невозможно предугадать, что он скажет. Как бы там ни было, он скрывал от нее правду. И в самом худшем случае этот человек – хладнокровный убийца, двуличный обманщик, и хорошо, что она избавилась от него.

Вскоре явился мистер Томас. Он принес вести о Патрике О’Брайене, который находился под стражей: выяснилось, что Патрик был связан с местной ячейкой ИРА, ведущей активную подрывную работу против британской армии.

– Вы молодец! – сказал мистер Томас. – Вычислили вражеского агента.

– Мне просто повезло, совершенно случайно, – смущенно улыбнулась Джози. – Никогда бы не заподозрила Кэтлин, не будь этой странной проволоки над моим окном. Я тогда сразу подумала – антенна!

– Нам были бы очень нужны наблюдательные люди вроде вас, – серьезным тоном произнес мистер Томас. – Я мог бы предложить вам интересную работу, если бы вы захотели послужить своей стране.

Джози расхохоталась.

– О нет, я не из тех людей, кто ловит шпионов.

Мистер Томас тоже улыбнулся.

– Я не это имел в виду. Нам нужны люди для оперативной работы с документами – чтение и анализ текстов. У вас есть к этому способности. И вам бы понравилось.

Джози покачала головой.

– Нет, спасибо. Я ни за что на свете не смогу вернуться в Лондон. Однажды меня уже бомбили. Больше не хочу, увольте.

– У нас есть базы за пределами Лондона. Добротные загородные дома, хорошее питание. Подумайте.

– Я должна позаботиться о мисс Харкорт, – сказала Джози. – Особенно теперь, когда ей пришлось пережить нападение служанки. Кэтлин работала в их семье много лет, и вдруг… такое, знаете ли, нелегко принять.

Мистер Томас понимающе кивнул.

– Если вдруг передумаете, у вас есть моя визитка.

* * *

Новость о Кэтлин разлетелась по округе. Любопытные осадили Джози, едва она переступила порог бакалейной лавки.

– Эта фурия напала на вас с ножом? Невероятно! – закатывая глаза, причитала Роуз Финч. – Кто бы мог подумать: Кэтлин – немецкая шпионка.

– В любом случае мы рады, что все обошлось и вы с мисс Харкорт в безопасности, – добавила Анни Адамс.

– Не представляю, как мисс Харкорт будет обходиться без Кэтлин, – воскликнула Лил Ходжкинс. – Когда вы вернетесь в Лондон, я хотела сказать. Особняк такой большой, ей не справиться в одиночку. А найти в наше время хорошую прислугу – ой как непросто.

– Я могла бы помочь, – задумчиво произнесла Анни с таким видом, будто мысль только что пришла ей в голову. – Похоже, мне все равно скоро придется освободить мой коттедж. А тяжелой работы я не боюсь.

Все сошлись во мнении, что план отличный. Джози изложила его мисс Харкорт, и та согласилась – это решило бы все проблемы. Миссис Адамс переехала в особняк. И вскоре всем стало понятно – жизнь налаживается.

– У меня идея, – сказала однажды Джози в конце ноября, – почему бы не устроить рождественскую вечеринку? Всем нам надо немного взбодриться, да и лишняя выручка не помешает.

– Почему бы и нет, – нерешительно начала мисс Харкорт. – Было время, мой отец устраивал праздничный ужин на двадцать персон. Но мы, надеюсь, обойдемся чем-то менее грандиозным.

– Вообще-то я думала скорее о чаепитии с елкой, Санта-Клаусом и гостинцами для деревенских детишек.

– Да, получится весело, – согласилась хозяйка. – В доме полно разных безделушек, из которых можно сделать небольшие подарки детям.

– А я знаю, где достать елку, – подхватила Анни. – И у меня сохранились гирлянды и кое-какие игрушки.

Все трое оживились – приятно было строить планы и жить в ожидании чего-то хорошего.

– Хотелось бы приготовить рождественский пудинг, – сказала Джози, – но сухофруктов теперь днем с огнем не сыщешь.

Она сидела на кухне, перелистывая поваренную книгу в поисках подходящего рецепта, который не требовал большого количества продуктов, когда раздался стук в парадную дверь.

– Я открою, – сказала Анни. Через минуту она вернулась с побелевшим лицом. – Телеграмма. Посыльный говорит – для вас, Джози.

Джози вышла в холл. В дверях стоял мальчик-посыльный и протягивал ей маленький серый конверт.

– Для миссис Бэнкс, – сказал он.

Джози мгновенно поняла, что означает это послание. Сколько женщин до нее получили такой же конверт. Стэн мертв. Руки Джози отчаянно дрожали, когда она вскрывала телеграмму.

«Рядовой Стэнли Бэнкс тяжело ранен в бою. В данный момент его перевели в Королевский военный госпиталь Герберта. Лондон. Вулидж».

Позади послышался скрип ступеней – мисс Харкорт спускалась в холл.

– Что случилось? – спросила она, завидев Джози с конвертом в руках. – Дурные вести?

– Мой муж. Он серьезно ранен. Сейчас находится в госпитале. Я должна ехать в Лондон.

– О, моя дорогая, – пожилая женщина мягко коснулась плеча Джози. – Конечно, нужно отправляться прямо сейчас. Вероятно, вы на какое-то время останетесь в столице – присматривать за ним?

– Да, наверное, – Джози рассеянно кивнула. Она машинально поднялась наверх и начала собирать вещи.

По крайней мере, срочный отъезд решает проблему с Майком. Она села и написала короткую записку:

«Дорогой Майк!

Стэн тяжело ранен, его привезли в Англию. Я должна немедленно ехать к нему в Лондон. Это означает, что мы больше не увидимся. Мне жаль. Я надеялась, все сложится иначе.

С любовью, Джози».

Во всяком случае, их отношения заканчиваются на хорошей ноте. Оба смогут сохранить хорошие воспоминания. Что бы ни натворил Майк, Джози любила его. С ним она впервые познала настоящее счастье.

Собирая свои пожитки, Джози обратила внимание, насколько увеличился ее гардероб за тот год, что она провела в деревне: одежда от мисс Харкорт, летние вещи, которые они покупали вместе со Стэном, и разные подарки от Майка, включая дурацкий купальный костюм. Нет смысла брать его с собой. Вряд ли она в скором времени попадет на море. Подаренные Майком резиновые сапоги стояли внизу в прачечной. Скорее всего, они тоже не понадобятся, но Джози не могла смириться с мыслью, что придется бросить их здесь. Она сбегала вниз, забрала и затолкала их в чемодан, который одолжила ей мисс Харкорт. Из верхнего ящика комода Джози достала жестянку, служившую ей шкатулкой для драгоценностей, и извлекла из нее бархатный кисет с украшениями мадам Ольги. Казалось невероятным, что всего год назад она работала в кондитерской на Майл-Энд-роуд. Глядя на кольца с крупными искусственными камнями, Джози вспомнила пухлые пальцы мадам Ольги и ее ногти, накрашенные ярким лаком. Повинуясь мгновенному импульсу, она надела на средний палец кольцо с фальшивым бриллиантом и попыталась улыбнуться. Столько потерь за год. И столько приобретений. И в очередной раз все это отнимается у нее.

Джози зашла на кухню, попрощалась с Анни и отправилась в гостиную к мисс Харкорт.

– Ну вот, я готова, – сказал она. – Хочу поблагодарить, что приняли меня. Я провела здесь лучшие месяцы моей жизни, которые никогда не забуду. Спасибо.

– О нет, это вам спасибо, моя дорогая, – сказала мисс Харкорт. – Вы вернули меня к жизни. Желаю вам всего наилучшего. Приезжайте навестить нас, если будет возможность. А если… если ваш муж не оправится от ран, помните – тут у вас есть дом, где вам всегда рады.

Джози кивнула, сморгнув навернувшиеся на глаза слезы. Затем подхватила чемодан и пошла, не оглядываясь, по дорожке к воротам. Автобус ушел рано утром, и Джози решила поймать попутку до Сполдинга. День выдался холодный и пасмурный, пронизывающий ветер рвал ее тонкое пальто и сердито подталкивал в спину. Погода вполне соответствовала настроению. Джози прошагала с полмили, когда ее нагнал автомобиль и резко затормозил на обочине.

– Добрый день, миссис Бэнкс. Куда это вы направляетесь? – сидевший за рулем доктор Голдсмит наклонился и открыл пассажирскую дверцу. – Забирайтесь. Я еду на ночное дежурство в больницу, могу подвезти.

– Значит, вы сможете довезти меня до Питерборо? – обрадовалась Джози.

– Конечно. Вам нужно на станцию?

– Да. Я еду в Лондон.

– Навестить родных?

– Нет. Насовсем, – сказала Джози, не отрывая взгляда от проплывающих за окном пустынных полей.

– О господи, – вырвалось у доктора. – Мисс Харкорт будет вас не хватать. И посетителям чайной. – Он сделал паузу. – И мне тоже.

– Я тоже буду скучать, – Джози обернулась к доктору. – Пожалуйста, передайте привет Лотти. И Бэджерам, и девочкам.

– Могу я спросить – почему вы решили уехать? Вам здесь не нравилось?

– Я была здесь по-настоящему счастлива. Счастливее, чем где-либо. Час назад прислали телеграмму: муж тяжело ранен, его перевезли в Королевский военный госпиталь. И я пока не знаю, выживет ли он.

– Мне очень жаль, – сказал доктор. – Но, уверен, в госпитале ему окажут квалифицированную медицинскую помощь. Будем надеяться на лучшее.

Доктор Голдсмит протянул руку и ласково коснулся руки Джози – это случилось во второй раз за время их знакомства. «Он хороший человек, – подумала Джози. – И одинокий. Человек, который заслуживает чего-то лучшего, чем теперешняя его жизнь».

* * *

Путешествие в Лондон прошло как в тумане. Начался дождь. Пейзаж, проступающий сквозь залитое водой оконное стекло, – нескончаемые ряды закопченных жилых домов и заводские корпуса, – выглядел еще более унылым, чем прежде. Повсюду были видны следы бомбежек. Среди руин возвышалась обгоревшая колокольня – все, что осталось от некогда величественного здания церкви. Вот он, Лондон. Город, в котором отныне она застряла навсегда. Джози думала, где будет жить, пока Стэн лежит в больнице. И куда они направятся, когда его выпишут. На стене вагона над сиденьями висел старый рекламный плакат. «День на морском побережье», – гласила подпись под выцветшей картинкой. Память мгновенно перенесла Джози к тем трем дням на побережье: как она смеялась, убегая от холодной волны, а потом лежала в объятиях Майка, чувствуя его горячее дыхание на своей щеке. Джози зажмурилась, отгоняя непрошеные воспоминания.

Поезд прибыл на вокзал Кинг-Кросс. Джози потребовалось немало времени, чтобы добраться через весь Лондон до Королевского госпиталя. По Северной линии метро она доехала до Лондонского моста, затем на автобусе – до Вулиджа, и еще на одном – до Шутерс-Хилл. Королевский военный госпиталь представлял собой обширный комплекс зданий – массивные постройки из серого камня располагались на западном склоне холма. Джози помедлила, прежде чем подняться по ступенькам главного корпуса. Там ее направили в нужное отделение. Дождь лил не переставая. К тому моменту, когда Джози втащила чемодан в приемный покой больницы, пропахший дезинфицирующими растворами и смертью, она промокла насквозь. Однако дежурная сестра встретила ее ласково и провела на второй этаж.

– Боюсь, что вас ждет тяжелое зрелище, миссис Бэнкс, – говорила она по дороге. – Врачи сделали все возможное, но сейчас ваш муж больше всего нуждается в постоянной заботе и внимании. Тогда у него появится шанс выкарабкаться.

Они вошли в длинную палату, по обеим сторонам которой выстроились ряды коек. Окна выходили на лес. В погожий день пейзаж мог бы радовать глаз, но сейчас, когда дождь бил в стекло косыми струями, темная громада деревьев за окном нагоняла тоску. Некоторые кровати были отгорожены ширмами, из-за которых доносились протяжные стоны. Сопровождавшая Джози сестра шепнула что-то сидевшей за столом дежурной сестре и передала ей свою подопечную.

– Ваш муж попал к нам в тяжелом состоянии, – сказала она. – Автомобиль подорвался на мине, в полевом госпитале ему ампутировали левую ногу. Но мы надеемся, правую врачам удалось спасти. Но он пока очень слаб. Хотя теперь, когда вы рядом, чтобы поддержать его, шансы на выздоровление есть.

– Понимаю, – сказала Джози. – Прежде чем мы пойдем к нему, хотела спросить: я только что приехала из Линкольншира, нет ли в больнице места, где можно было бы остановиться?

– У нас есть общежитие для родственников тяжелобольных пациентов. До выписки можете побыть там.

Сестра провела Джози в дальний конец палаты и отодвинула отгораживавшую кровать ширму. Стэн лежал с закрытыми глазами. Похоже, он спал.

– Мы даем ему большую доза морфина, чтобы снять послеампутационную боль. Поэтому он может быть немного не в себе.

Джози подошла к постели. Голова и один глаз Стэна были забинтованы. Щеки сероватого цвета ввалились, на макушке топорщились коротко стриженные волосы.

– Мистер Бэнкс, – мягко позвала сестра, – смотрите-ка, кого я вам привела.

Стэн открыл единственный глаз, рассеянно посмотрел на склонившихся над ним женщин и пробормотал:

– Моя Джози. Что ты делаешь в Африке, Джози?

– Ты в Лондоне, дурачок, – сказала Джози и, наклонившись, поцеловала его в лоб. – Больше ни о чем не беспокойся. Я здесь и позабочусь о тебе.

Глава 38

Всю следующую неделю Джози провела в больнице: днем – на жестком стуле возле постели Стэна, ночью – на узкой кровати в госпитальном общежитии. На завтрак давали кашу, на обед – непонятно из чего приготовленную похлебку, на ужин – чай с хлебом и джемом. Стэн время от времени приходил в сознание, а затем снова впадал в забытье.

– Ты не представляешь, Джози, – бормотал он заплетающимся языком, – песок, повсюду песок! Даже когда ешь – песчинки скрипят на зубах. Как хорошо снова оказаться дома.

Раны затягивались. Врачи перестали давать морфин, и Стэн постепенно начал осознавать случившееся.

– Я больше ни на что не гожусь, детка. Тебе придется жить с калекой. Никчемный калека! Лучше бы эта чертова мина разнесла меня на куски.

– Не говори так, Стэн, – Джози пыталась говорить бодрым голосом. – Ты научишься справляться. У тебя есть две отличные здоровые руки. Ты все еще способен делать много полезных вещей. И ты всегда можешь выпить свою пинту в пабе и поболтать с приятелями, верно? И слушать радио. А в погожие дни выйти на прогулку…

– Тебе придется кормить нас обоих, старушка, – сказал он в другой раз. – Найдешь работу. Может, фабрика примет тебя обратно? Ну, хотя бы больше не придется беспокоиться о жилье. Нам повезло, что есть Ширли и Фред.

Джози молчала. Она старалась как можно реже вспоминать о жизни в деревне, ходила вместе со Стэном на занятия по реабилитации, где его учили пользоваться костылями. А прямо перед Рождеством мужа выписали.

– Обычно мы держим тяжелораненых подольше, – сказала сестра, – но Королевский арсенальный госпиталь разбомбили, теперь нам приходится принимать и военных, и гражданских. Мы забиты под завязку. Вам надо будет регулярно менять повязку на культе и делать упражнения. А весной снова вернетесь к нам, и мы подготовим вас к протезированию.

Их переправили на другой берег Темзы по Блэкуоллскому тоннелю и привезли в Уайтчепл к дому Ширли и Фреда.

– Мы отдадим вам гостиную на первом этаже, – сказала Ширли. – Будете жить там, пока ты не научишься подниматься по лестницам. И поставили деревянный стульчак, чтобы тебе не приходилось таскаться в уборную на заднем дворе.

– Спасибо, сестренка. Ты настоящее золото. Не знаю, что бы мы делали без тебя.

Джози была рада, что у нее нет времени на раздумья. Ей приходилось менять повязки, мыть и кормить Стэна и выносить за ним горшок. Джози спала на раскладушке рядом с кроватью мужа, так как он все еще испытывал сильные боли и иногда кричал во сне. Джози было жаль его – молодой, полный сил мужчина превратился в беспомощного инвалида. Но одновременно она не могла не чувствовать жалости к самой себе. На что будет похожа ее жизнь? Заботы о Стэне, работа на фабрике и нескончаемые вечера, проведенные в кресле подле угрюмого мужа. Теперь уже было понятно – Стэн выкарабкается, с каждым днем ему становилось все лучше и лучше. Ради мужа Джози старалась сохранять бодрость, но всякий раз, выходя на улицу и видя праздничные украшения в витринах магазинов, она думала о Рождестве в доме мисс Харкорт. Служащие с авиабазы, женщины из деревни, шумная орава ребятишек – чудесная вечеринка, которую они планировали. Сердце Джози разрывалось от тоски: случившееся казалось таким несправедливым.

– Ну и праздничек нас ждет, – пожаловалась однажды Ширли. – Даже чертову курицу не достать, не говоря уж об индейке. Я надеялась, четырех продовольственных книжек хватит на приличный кусок мяса, но, видать, просчиталась – нужно шесть или семь. Итак, чем мы себя побалуем? Банка солонины, украшенная веточкой остролиста, – вот и весь рождественский ужин.

– Если купить тушенки, я могла бы приготовить мясной пирог, – предложила Джози.

– Желаю удачи, – рассмеялась Ширли. – Луковицу найти – и то проблема.

Джози отправилась на охоту по окрестным мясным лавкам. Ей повезло – она вернулась с тушкой кролика.

– Кролик? Да кто станет это есть? – скривился Стэн.

– Ты удивишься, но на вкус почти как курица, – успокоила его Джози. – Фермеры в Линкольншире часто угощали нас кроличьим мясом. Вот увидишь, тебе понравится.

– Похоже, ты стала неплохой кухаркой, – заметила Ширли. – Думаю, тебе нужно устроиться в рабочую столовую – теплое местечко.

– Давай для начала поставим Стэна на ноги, – Джози осеклась – фраза получилась неловкой. – Я не это имела в виду… Ну, ты поняла.

За два дня до Рождества Стэн заявил, что устал сидеть взаперти и хочет пойти в паб.

– Ты еще не готов к таким походам, – возразила Джози. – Там полно народу. А вдруг тебя случайно толкнут и ты упадешь.

– Ничего, устроимся в тихом уголке, и никто нас не тронет, – сказал Фред. – Пусть идет, раз хочет. Бог свидетель, у парня и так мало развлечений. – Он положил руку на плечо шурину. – Мы приглядим за тобой, дружок.

– И все же, не стоит ему ходить, – сделала еще одну попытку Джози. – На улице скользко, а он еще не очень уверенно держится на костылях.

– У тебя просто талант, Джози: знаешь, как заставить парня почувствовать себя никчемным, – проворчал Стэн, берясь за костыли и пытаясь подняться с кровати. – Ты всегда умела лишить меня радости.

– Я забочусь о тебе, Стэн. – Слова мужа оказались последней каплей, терпение Джози лопнуло. – Ради тебя я отказалась от всего, что было мне дорого, – от работы, приносившей удовлетворение, от жизни в деревне, где у меня были друзья.

– Судя по всему, там было слишком много дорогих друзей, – усмехнулся Стэн. – Так вот в чем дело? Скучаешь по красавчикам из ВВС?

Джози потребовалось собрать всю свою волю, чтобы не ударить его.

– Ну и проваливай в свой чертов паб, – отрезала она. – Только пусть твои родственники сами возятся с тобой, потому что я не иду!

Сердито топая ногами по лестнице, Джози взлетела наверх в пустую комнату, где хранились их вещи, и захлопнула дверь. Она замерла, прижавшись к стене и глядя в темноту. Слышно было, как внизу Ширли и Фред хохочут, пытаясь запихнуть Стэна в пальто, поставить на костыли и вывести через узкую дверь. Когда веселая троица покинула наконец дом, Джози позволила себе расплакаться. Она все еще вытирала бегущие по щекам слезы, когда завыла сирена воздушной тревоги. «Как они спустят Стэна в убежище? – была первая мысль. – Ему ни за что не преодолеть лестницу. Дураки, вот о чем следовало беспокоиться в первую очередь». Но затем мысли обратились к собственной безопасности. На заднем дворе у Ширли и Фреда была выкопана землянка, но Джози хорошо помнила охватившую ее панику, когда в прошлый раз родственники попытались затащить ее туда. Тем временем завывания усилились, как и гул приближающихся самолетов. Воспоминания вихрем кружились в голове: взрыв, звон стекла, обваливающиеся стены, а затем она приходит в себя среди руин, не в силах пошелохнуться. От ужаса сдавило горло. Джози едва могла дышать. Неужели так будет при каждом воздушном налете?

«Все, довольно!» – выкрикнула Джози и опрометью бросилась вниз. Она распахнула дверь и выскочила из дома. Мимо спешили люди, прижимая к себе узелки с ценными вещами, завернутых в одеяла младенцев и таща за руку плачущих детей. Вскоре улица опустела. Джози осталась одна. Рев вражеских самолетов нарастал, заглушаемый время от времени выстрелами из зенитных орудий. Затем послышались глухие разрывы – посыпались первые бомбы. Лучи прожектора выхватывали плывущий над головой строй бомбардировщиков – черные кресты в ночном небе. Их было так много, целые полчища смертоносных машин.

– Эй, я тут! Вот я! – закричала Джози. – Ну же, достань меня! Забери меня прямо сейчас! Я больше не хочу жить! Ни единого мгновения!

Первая волна самолетов прошла мимо. За ней надвигалась вторая. Со стороны доков раздался грохот, над крышами взметнулось красное зарево. Джози вскинула руки к гудящему небу.

– Эй, посмотрите сюда, – снова закричала она. – Тупые ублюдки, смотрите, я здесь! Неужели вам жалко потратить одну-единственную бомбу? Эй, прикончи меня!

Джози в отчаянии танцевала посреди улицы. Послышался нарастающий свист, оглушительный взрыв, а затем во тьме встала завеса пламени. Взрывной волной Джози отбросило назад, воздух словно высосали из легких. Когда она открыла глаза, мир вокруг был погружен в пыльную круговерть. Джози поднялась на ноги, задыхаясь и кашляя и пытаясь понять, уцелел ли ее дом. Она подождала, пока осядет пыль. Дом стоял на месте. Бомба упала совсем рядом, чуть ближе – и она уже была бы мертва и навсегда избавилась от страданий.

Но в следующий миг в голове молнией пронеслось: «Стэн, Ширли, Фред – что с ними? Ведь они тоже где-то здесь?» Прозвучал отбой воздушной тревоги. Люди начали выбираться из укрытий. Многие стояли на мостовой и смотрели на пляшущие в отдалении языки пламени. Кое-кто направился в сторону пожара. Джози слышала звук приближающихся пожарных машин. Она поспешила следом за остальными прохожими, но ей не пришлось далеко бежать: едва завернув за угол, Джози поняла – паба на углу больше нет.

Глава 39

– Прошу прощения за поздний визит, миссис Бэнкс, – сказал полицейский. Он явился уже за полночь. Джози не спала. Не в силах оправиться от шока, она сидела за кухонным столом, сжимая в ладонях остывшую чашку с чаем. Полицейский – немолодой человек в форме, туго обтягивающей его выпирающий живот, – выглядел слишком старым, чтобы служить в полиции. Возможно, продолжал работать только потому, что все, кто помоложе, отправились воевать. – Среди погибших обнаружены мистер Бэнкс, миссис и мистер Уорд. При них были удостоверения личности.

Джози кивнула.

– Очень печально, – вздохнул полицейский. – Столько народу в этом пабе, и тут – прямое попадание. У них не было шансов. – Поскольку Джози по-прежнему молчала, мужчина продолжил: – Есть у вас друзья или соседи, у кого вы могли бы переночевать? Вам не стоит сегодня оставаться одной.

Джози покачала головой.

– Я недавно приехала из деревни. В Лондоне у меня никого.

– А как насчет родственников мужа? Их надо уведомить.

– Ширли, сестра, была единственной его родственницей. Трое братьев и родители умерли во время эпидемии гриппа. Их воспитывала тетя. Но ее тоже нет в живых. Насколько мне известно, были еще двоюродные братья, но муж с ними не общался.

– А родные мистера Уорда?

Джози пожала плечами.

– Фред был шурином моего мужа. Я мало знаю о его семье. Вроде бы есть младший брат, где-то воюет. Точнее сказать не могу.

– Понятно, тогда оставим это. Завтра утром зайдут представители Красного Креста и все вам объяснят, а позже свяжутся по поводу похорон.

– Ах да, похороны, – спохватилась Джози. Так далеко в будущее она пока не заглядывала. Все ее существо было сосредоточено на другом – невыносимом чувстве вины. Желание, чтобы Стэн исчез из ее жизни, осуществилось, словно каким-то странным образом она стала причиной гибели мужа, а также Ширли и Фреда. Джози пыталась заглушить навязчивый голос, шептавший ей в ухо: теперь ты свободна.

– По крайней мере, смерть была мгновенной, – сказал пожилой полицейский и ободряюще улыбнулся. – Это несколько утешает, не правда ли?

Однако Джози не могла отделаться от стоящей перед глазами картинки: Стэн пробирается к выходу, неловко орудуя костылями, вокруг паника, люди кричат и топчут друг друга, а со всех сторон на них рушатся стены и полыхает огонь. Джози почувствовала прилив жалости, за которой скрывалось осознание того факта, что отныне она свободна!

Полицейский ушел. Джози допила чай и отправилась спать. Она лежала в постели – постели Стэна, – свернувшись калачиком и прижимая к себе бутылку с горячей водой в тщетной попытке согреться. Простыни хранили его запах, но Джози старалась не думать ни о погибшем муже, ни о своем будущем.

Утром пришла женщина-волонтер из Красного Креста.

– Я так понимаю, вы тут не жили, дом принадлежал сестре и шурину вашего мужа? – спросила она.

– Нет. Они были арендаторами.

– Вы собираетесь продолжить аренду?

Джози едва не выкрикнула: «Черта с два, ни за что на свете!», но сдержалась и только качнула головой.

– Нет, сразу после похорон я вернусь в деревню.

– Тогда еще вопрос – мебель и личные вещи. Есть у мистера Уорда родственники, которые могли бы претендовать на них?

– У Фреда есть брат, он сейчас в армии. Но я с ним не знакома и понятия не имею, где он служит.

– Мы попробуем связаться с ним, но, думаю, на данный момент лучше всего вывезти мебель, чтобы домовладелец мог пустить новых жильцов. Сейчас много людей осталось без крыши над головой. Красный Крест снабжает их самой необходимой мебелью, поэтому ваша была бы очень кстати. Так вы дадите нам знать, когда соберетесь съезжать?

Джози кивнула.

– Наверное, нужно организовать похороны Ширли и Фреда? Не знаю, получится ли у меня, но Стэн хотел бы, чтобы я позаботилась о его сестре и шурине.

– Да, если вы не займетесь этим, их похоронят в братской могиле, – сказала женщина.

Джози помнила – на банковском счете у Стэна оставались деньги. Она решила сделать все как полагается. Однако придется подождать: неизвестно, когда тела выдадут из морга, ведь через два дня Рождество, – с горькой иронией подумала Джози. Она проснулась декабрьским утром без привычного звона церковных колоколов и окинула взглядом гостиную, которую Ширли успела украсить к празднику: по стенам были развешаны бумажные гирлянды, а на буфете стояла припасенная бутылка портвейна. Теперь все это выглядело таким неуместным. Но Джози нужно было чем-то занять себя. Она запекла кролика и половину отнесла соседке, у которой было трое детей. Женщина пригласила Джози присоединиться к их рождественскому ужину. Странно было видеть нарядных людей, сидящих за красиво накрытым столом, ребятишки с криками носились по комнате, радуясь полученным подаркам, большинство из которых взрослые сделали своими руками. Джози гадала, чем сейчас занимаются обитатели дома мисс Харкорт. Удалось ли Анни достать хорошую елку? Какие игрушки они повесили? Что приготовили на ужин? Джози не терпелось поскорее вернуться к ним.

В День подарков, 26 декабря, все учреждения были закрыты, но уже на следующее утро Джози отправилась в морг и договорилась о похоронах на городском кладбище Хакни-Марш.

– Желаете купить участок побольше, чтобы однажды упокоиться рядом с мужем? – спросил владелец похоронной конторы.

Джози не пришлось долго думать над ответом.

– Нет, не желаю, – сказала она.

– В таком случае можно сэкономить – похороните всех троих на одном участке.

– Пожалуй, так и сделаем, – согласилась Джози. – Стэну хотелось бы лежать рядом с сестрой.

Она оплатила счета в похоронной конторе, на оплату ушла большая часть капиталов Стэна. Теперь оставалось ждать, когда власти позволят похоронить погибших. Это случилось только после Нового года. Холодным промозглым утром 3 января Джози стояла на краю открытой могилы. Кладбище находилось неподалеку от Темзы. Резкий ветер отчаянно трепал поля черной шляпы, которую Джози отыскала в гардеробе у Ширли. Она пригласила на похороны соседей, но женщине с детьми не на кого было оставить свой выводок, а вторая соседка работала на военном заводе и не могла пропустить смену. В результате Джози в полном одиночестве наблюдала за тем, как тела опускают в землю. Священник торопился закончить службу, скороговоркой читая положенные молитвы. Джози тоже мечтала поскорее убраться с кладбища. Могильщики проворно забросали яму, и она пригласила их в ближайший паб – угоститься виски.

Проведя все утро на холоде, Джози продрогла до костей. Даже дома никак не удавалось согреться. Кутаясь в вязаную шаль, она начала собираться в дорогу. Чемодан, который ей одолжила мисс Харкорт, стоял почти не распакованным, однако Джози рассудила, что, оплатив похороны, может позволить себе взять кое-что из вещей золовки. Тем более все оставшееся наверняка пойдет на благотворительность. Джози не собиралась жадничать, да к тому же ей мало что подходило – Ширли была намного крупнее и предпочитала яркие броские цвета. Однако в шкафу нашлись две пары приличных туфель, новая нижняя юбка, чулки и толстый шерстяной свитер – в такую погоду лучше не придумаешь – и еще несколько вещей, которые можно будет перешить на свой размер. Также у сестры Стэна имелась отличная цигейковая шуба. Джози с радостью приняла этот дар судьбы. Она давно мечтала о шубе.

4 января 1942 года Джози вышла из дома с двумя чемоданами, взяла такси и отправилась на вокзал Кинг-Кросс. Она написала мисс Харкорт, что собирается вернуться, но ответа так и не получила. И только теперь, сидя у окна в вагоне поезда, Джози позволила себе подумать о Майке. Они снова будут рядом. Она должна встретиться с ним. Джози призналась себе, что хочет этой встречи. Нельзя просто так разорвать отношения, не узнав правды или, по крайней мере, не выслушав его версию смерти жены. Долгими одинокими ночами, которые она провела в пустом доме Уордов, Майк часто являлся ей во сне. Однажды даже приснилось, что он крепко обнимает ее. Джози проснулась со счастливой улыбкой на губах. Однако она вовсе не была наивной дурочкой – как говаривал ее отец, – ей было прекрасно известно, сколько женщин, движимых ложной надеждой «он изменится ради меня», оказались в ловушке, соединив свою жизнь с мужчиной, у которого было сомнительное прошлое. Если у Майка вспыльчивый характер, или он склонен к припадкам ревности, Джози хотела знать об этом заранее. Она была полна решимости поговорить с ним начистоту.

Джози доехала до Питерборо, пересела на поезд до Сполдинга и успела на дневной автобус, доставивший ее в Саттон-Сент-Джайлс. Дорога была завалена снегом, а свинцовое небо затянуто низкими облаками, грозившими разразиться новым снегопадом. Однако ничто не могло омрачить приподнятого настроения Джози. Она поймала себя на том, что улыбается в предвкушении встречи: как обрадуются мисс Харкорт и Анни; как хорошо будет обнять Лотти и девочек и всем вместе сидеть на теплой кухне у Нэн Бэджер, и как чудесно снова увидеть веселые физиономии Чарли и его приятелей, когда она снова откроет чайную…

Джози вышла на своей остановке, подхватила чемоданы и стала пробираться по снежной колее. Подойдя к особняку, она собралась уже открыть калитку, когда стоявший на крыльце молодой человек лет двадцати сбежал по ступенькам и двинулся ей навстречу.

– Куда это вы собрались, мэм? – спросил он. Незнакомец был в военной форме.

– Я здесь живу, – сердито буркнула Джози. – По крайней мере, жила раньше, а теперь вот вернулась.

– Нет, больше вы здесь не живете. С нового года особняк реквизирован для нужд Королевских ВВС. В связи с увеличением личного состава для обслуживания новых самолетов…

– «Ланкастеров»?

– Откуда вам это известно? – нахмурился молодой человек.

– Да так, сорока на хвосте принесла, – с вызовом бросила Джози.

– В таком случае вы понимаете: пилотов нужно где-то разместить.

– А что с дамами, которые здесь жили? – дрогнувшим голосом спросила Джози.

– Мне ничего о них не известно, мэм, – пожал плечами караульный. – Я только вчера заступил на дежурство. Можете обратиться на авиабазу. Там вам подскажут.

Терпение Джози лопнуло.

– Думаете, я в состоянии протопать полмили с двумя чемоданами, увязая по шею в этом чертовом снегу? – рявкнула она.

– Оставьте чемоданы у нас на крыльце, – предложил опешивший военный.

– Нет, благодарю, – с тяжелым вздохом произнесла Джози. – Придется вернуться в деревню и переночевать в пабе, если у них найдутся свободные комнаты, а завтра утром решу, что делать дальше.

Она уже собралась уходить, когда ее осенило.

– Командир эскадрильи Джонсон – он живет в этом доме? – спросила Джози.

Лицо караульного сделалось настороженным.

– Командир эскадрильи Джонсон? Вы имеете в виду Майка Джонсона?

– Да, именно его. Он ведь уже вернулся из Манчестера?

– Боюсь, командир эскадрильи не вернулся с боевого задания пару недель назад.

– Не вернулся? – тупо переспросила Джози.

– Да, – повторил военный. – Его самолет и еще четыре машины не вернулись на базу после ночного вылета.

– А, понятно, – Джози развернулась и как слепая побрела обратно в деревню.

Знакомая дорога превратилась в нескончаемый путь. Джози шла будто во сне, то и дело спотыкаясь и пытаясь осознать реальность, в которой вдруг оказалась. Мисс Харкорт нет. Жить негде. Майка тоже больше нет. Ну, хотя бы последняя ее записка к нему была достаточно теплой. Майк умер с хорошими воспоминаниями. А она… так никогда и не узнает, что произошло много лет назад в Новой Шотландии.

Джози запыхалась, тяжелые чемоданы оттягивали руки, спину ломило, а деревенские домики, маячившие в конце дороги, словно бы и не приближались. Когда она приковыляла к пабу, «Зеленый человек» оказался закрыт, ставни на окнах спущены, а улица погружена во мрак. Вдобавок ко всему повалил снег, крупные хлопья сыпались с неба и мягко опускались на новую шубу Джози.

Стоя в темноте, она оглядывала знакомые места и едва сдерживала слезы. Джози так отчаянно стремилась попасть сюда, так надеялась на встречу с теми, к кому привязалась, и вдруг все ее надежды рухнули. Джози повернулась в сторону церкви: окруженная сугробами, церковь напоминала рождественскую открытку.

– Эй, Боже, – выкрикнула она, – сколько тебе еще надо? Или ты намерен отобрать все, что мне дорого?

В этот момент послышался скрип снега под чьими-то ногами. Приближающийся человек насвистывал популярную песенку «Мы развесим белье на веревке у Зигфрида»[28]. Вскоре он вынырнул из темноты. Альф Бэджер! Альф замер, не веря собственным глазам.

– Миссис Бэнкс? Какой приятный сюрприз. Приехали навестить нас?

Джози изо всех сил старалась, чтобы ее голос звучал ровно.

– Мой муж погиб, мистер Бэджер. Попал под бомбежку в Лондоне. Так что я вернулась к мисс Харкорт, но…

– Но оказалось, что бедняжку вышвырнули из ее собственного дома. Представляю, как вы расстроились.

– Где она теперь, не знаете?

Альф Бэджер подошел и взял чемоданы Джози с таким видом, будто это нечто само собой разумеющееся.

– Думаю, нет смысла стоять тут на морозе. Идемте, поужинаем, и я все расскажу. Нэн будет рада, и девочки тоже.

Альф решительно зашагал по заснеженной тропинке, и Джози ничего не оставалось, как только припустить следом, стараясь не отставать. Вскоре они добрались до коттеджа. Мистер Бэджер опустил чемоданы на крыльцо, открыл дверь и сделал приглашающий жест рукой.

– Нэн, девочки, смотрите, кого я привел! – одновременно объявил он.

Нэн появилась из задней комнаты и всплеснула руками.

– Миссис Бэнкс, глазам своим не верю! Какой приятный сюрприз. Приехали навестить нас?

– Нет, мать, она приехала насовсем, – сказал Альф. – Ее муж умер. Миссис Бэнкс думала вернуться к старой леди, а тут такое дело…

– О боже. Представляю, как вы расстроились. Ну, садитесь скорее, согрейтесь. Сейчас налью вам чаю.

Но не успела Джози сесть за стол, как в кухню ворвались Шейла и Дороти.

– Лотти, Лотти, – закричала Шейла, – спускайся скорее! Твоя подруга вернулась!

На лестнице послышался быстрый топот, и через мгновение вбежала Лотти. При виде Джози она расплылась в улыбке.

– О, вы вернулись! Насовсем?

– Теперь даже не знаю, дорогая. Я собиралась поселиться у мисс Харкорт, снова открыть чайную, но… – Джози повернулась к Альфу и Нэн. – Где она, вы обещали рассказать?

– Вы не поверите, – начала Нэн, – переехала к доктору Голдсмиту. Он услышал, что мисс Харкорт выселяют, и пригласил к себе. Говорит, у него предостаточно места и он будет рад хорошей компании. Анни Адамс тоже перебралась к доктору. Теперь заботится о них обоих. Так что все трое чрезвычайно довольны. Наши дамы в церковном кружке прониклись сочувствием к мисс Харкорт – так ужасно, когда тебя гонят из собственного дома, – и мы решили помочь бедняжке упаковать личные вещи. Теперь они надежно заперты на чердаке, но я сомневаюсь, что эти армейские дикари не изуродуют ее мебель.

– Я рада, что все так удачно получилось, – сказала Джози. – Мисс Харкорт составит отличную компанию доктору Голдсмиту.

– О, наша Лотти часто бывает у них, верно, дорогая?

Девочка кивнула.

– Доктор помогает мне с домашним заданием, если не работает допоздна. Он очень умный. Я сейчас изучаю химию, а доктор прекрасно умеет объяснять. А мисс Харкорт… ну, она прочитала массу книг и много путешествовала. Так что ее тоже интересно слушать.

– Это замечательно, – Джози улыбнулась. Она старалась сохранять бодрость, но на душе было тревожно: все отлично устроились, и лишь ей нигде не нашлось места.

Джози допила чай и отодвинула чашку.

– Пожалуй, мне лучше вернуться в паб. Нужно все-таки выяснить, найдется ли у них комната.

– Да что вы, дорогая, – замахала руками Нэн. – Какая комната! Они и там разместили своих офицеров. Паб забит под завязку.

– Где же мне переночевать? – растерялась Джози. – Может, в доме священника?

– Вы останетесь здесь, с нами, – бросив взгляд на Альфа, заявила Нэн.

– Но у вас нет места.

– У нас есть свободная кровать в комнате девочек. Дороти все равно всегда спит с Шейлой. Правда, радость моя? А Лотти обожает свой чердак. Так что, если вы не против разделить спальню с девочками…

Джози прикусила губу, чтобы не расплакаться.

– Спасибо, вы так добры. Конечно, я с радостью останусь у вас на ночь. А завтра подумаю, что делать дальше.

– Я слышал, на авиабазе теперь работают и гражданские, – сказал Альф. – Не знаю, возьмут ли они вас, но попытаться можно.

– О нет, – Джози печально покачала головой. – Сомневаюсь, что выдержу такое: каждое утро ждать плохих новостей – сколько самолетов сегодня не вернулись домой.

Альф согласно кивнул.

– Да, им сейчас тяжело. Такие потери. Ну, давайте не будем сейчас решать впопыхах. Подождем до завтра. Утро вечера мудренее.

Они сели ужинать. Нэн подала тушеное мясо с овощами, а на десерт – вкуснейший рулет с джемом. Альф извлек из погреба бутылку самодельного вина, которое оказалось довольно крепким. Ложась спать, Джози слышала, как на соседней кровати мирно посапывают девочки, и сама, едва опустив голову на подушку, погрузилась в глубокий спокойный сон. Утром она оставила вещи у Бэджеров и отправилась к доктору Голдсмиту. Снег шел всю ночь, окончательно завалив дорогу. Джози предусмотрительно извлекла из чемодана резиновые сапоги. Натягивая их, она вспомнила первую их с Майком поездку в Сполдинг, когда он подарил ей их. Прогулка по сугробам оказалась не из легких. Джози раскраснелась и тяжело дышала. Наконец впереди показался дом доктора. Она взобралась на крыльцо и постучала. Открыла Анни Адамс. В первый момент лицо женщины вытянулось от удивления, а затем она закричала в глубину дома: «Мисс Харкорт, наша Джози вернулась!»

Ее провели в гостиную, где у камина сидела мисс Харкорт. Устроившись в кресле напротив, Джози выслушала местные новости и поведала о том, что приключилось с ней самой. Мисс Харкорт несколько минут пристально изучала лицо собеседницы.

– Вероятно, для вас, моя дорогая, это было непростое время. Но полагаю, в каком-то смысле, вы чувствуете облегчение, что все закончилось, не так ли? Я никогда не верила, что вас и вашего мужа связывают подлинные чувства.

– Думаю, я любила его поначалу, – медленно произнесла Джози. – А затем… с ним было нелегко. Наверное, случившееся можно считать избавлением, и для Стэна в том числе – он бы до конца жизни остался инвалидом. Но такие мысли внушают мне чувство вины.

– Вам не в чем себя винить, моя дорогая. Но самое главное – теперь вы свободны и можете выйти замуж за кого хотите.

– Я ни за кого не хочу выходить! – выпалила Джози и тут же испугалась собственной резкости. – Простите. Я просто хотела сказать, что не собираюсь замуж. Мне нужно найти работу и жилье. И продолжать жить дальше.

– Уверена, доктор не станет возражать, если вы останетесь с нами, – сказала мисс Харкорт. – Он был добр к нам с Анни. И, по-моему, ему нравится наша компания. Правда, Анни?

– Истинная правда. И моя стряпня тоже, – с ухмылкой добавила она.

Вернувшись вечером с работы, доктор Голдсмит горячо поддержал предложение мисс Харкорт.

– Моя дорогая миссис Бэнкс, я буду счастлив, если вы поселитесь с нами. В доме полно свободных комнат. А по больнице наверняка поползут слухи, что у меня тут целый гарем, – с притворным сокрушением покачал головой доктор и рассмеялся.

Джози согласилась остаться, по крайней мере на время. Перед ужином доктор отвез ее к Бэджерам – забрать чемоданы.

В доме доктора Голдсмита действительно было хорошо. У него имелась обширная библиотека, Анни прекрасно готовила, а беседы с мисс Харкорт приносили подлинное наслаждение. И все же Джози не находила покоя. Она решилась написать мистеру Томасу: «Мой муж скончался. Теперь я готова принять ваше предложение. Но если возможно, я предпочла бы работать за пределами Лондона».

Ответ пришел через несколько дней: «В настоящее время один из отделов набирает людей для работы в загородном доме в Бедфордшире. Не могу сказать, чем конкретно они занимаются, – это секретная информация. Но знаю точно – работа важная, и вы можете принести огромную пользу стране. Кроме того, там прекрасные условия, отличная еда и приятное окружение. Я дам вам адрес. Место называется Блетчли-Парк…»[29]

В тот же день за обедом Джози объявила, что уезжает. Все были ужасно расстроены.

– Поймите, мне у вас очень хорошо. Но я не могу просто сидеть сложа руки и наслаждаться тихой жизнью, когда каждый человек на счету. Я поступаю на государственную службу, буду заниматься важными документами. Там мне предоставят крышу над головой и питание.

На следующее утро доктор Голдсмит отвез Джози на вокзал.

– Мне жаль, что вы покидаете нас, – сказал он.

– Мне тоже, – призналась Джози. – Но так надо. За последнее время я пережила слишком много потрясений. И у меня было слишком много свободного времени для размышлений.

– Понимаю, – доктор Голдсмит помолчал. – Но я хотел бы сделать одно предложение, – продолжил он. – Что бы вы сказали, если бы я предложил вам выйти за меня замуж?

– Замуж? – Джози нервно рассмеялась. – Но вы почти не знаете меня.

– Я видел достаточно, чтобы понять – вы добрая и великодушная женщина. И могли бы стать отличной женой доктора.

– Я тронута, доктор Голдсмит, – сказала Джози. – Но не хочу, чтобы кто-то женился на мне из жалости.

– Это не жалость, – быстро произнес доктор Голдсмит. – Я испытываю к вам величайшее уважение. И вы не нуждались бы ни в чем.

– О боже, – выдохнула Джози. – Ваше предложение звучит крайне заманчиво. Я знаю – вы хороший честный человек. Но я не гожусь вам в жены. Сколько бы вы ни прожили в Англии, вы никогда не поймете нас до конца. Поверьте, стоит мне открыть рот, и вашим знакомым сразу станет ясно, что ваша жена – кокни, и они будут смотреть на меня свысока. И на вас тоже.

– Стоит мне открыть рот, и они понимают, что я немец. Вам не кажется, что это гораздо более серьезный повод смотреть на меня свысока? – усмехнулся доктор Голдсмит. – Послушайте, возможно, проблема в том, что я иудей?

– О, нет, конечно, нет. Для меня не имеет значения, какую религию вы исповедуете.

– Я намного старше вас. Может, в этом все дело?

– Ну, не так уж и намного. Мне почти тридцать. А вам не может быть больше сорока.

– Сорок два. Разница существенная. Но я постараюсь сделать вас счастливой и надеюсь, однажды вы тоже сможете полюбить меня.

Джози закрыла лицо ладонями.

– Пожалуйста, не спрашивайте меня больше об этом, доктор Голдсмит. Я потеряла все. И могла бы сказать «да», потому что очень хочется ухватиться за соломинку.

– Меня зовут Якоб, – мягко произнес доктор. – В таком случае я оставлю предложение открытым. Джози, я не стану настаивать на ответе прямо сейчас. Обдумайте все как следует. Вам нужно время, чтобы прийти в себя, встать на ноги. Попробуйте новую работу. И, возможно, настанет день, когда вы скажете: «Да, я верю, что могу быть счастлива рядом с ним».

Джози посмотрела на него с нежностью.

– Вы действительно хороший человек, – улыбнулась она. – И надеюсь, настанет день, когда вы встретите женщину, которую полюбите всей душой. А она – вас.

– Думаю, я уже нашел такую женщину, – сказал доктор Голдсмит.

Глава 40

Пока поезд вез Джози в Бедфордшир, у нее было время все обдумать. И признать, что она поступила как последняя дура, отклонив предложение доктора Голдсмита. Доктор – симпатичный мужчина, честный и добрый, и у него покладистый характер и большой красивый дом. Чего еще желать? Любви, – ответила себе Джози. Она хотела выйти за человека, которого любила бы по-настоящему. Первый брак был браком по расчету, способом сбежать от проблем. Джози больше не намерена повторять ту же ошибку. Пришло время строить жизнь самостоятельно.

Первое впечатление о Блетчли-Парк оказалось не очень благоприятным. Рядом с железнодорожной станцией тянулся ряд закопченных домишек и заводских корпусов. В нос ударил запах гари и кирпичной пыли. Джози хотела взять такси, но носильщик отсоветовал зря тратить деньги.

– Он довезет вас только до ворот. Дальше нужен специальный пропуск. А от ворот до главного здания еще шагать и шагать.

К счастью, снегопад миновал эти края, дорога была лишь слегка припорошена белой пылью, но тяжелые чемоданы оттягивали руки. Джози совсем выбилась из сил, пока добрела до забора, огораживающего запретную территорию. Высокая, опутанная колючей проволокой стена и вооруженная охрана у входа только усугубили и без того мрачное настроение. Во что она ввязалась? Джози показала одному из охранников письмо, которое прислал мистер Томас. Тот сделал пометку в списке посетителей и направил ее в главное здание.

– Багаж можете оставить здесь, в караулке, – несколько смягчившись, сказал солдат. – Нет смысла тащить их. Вас все равно расквартируют в другом месте.

Она благодарно улыбнулась. Парень взял чемоданы и поставил в дальний угол крохотной будки. Джози двинулась по подъездной аллее, которая изгибалась плавной дугой. И вдруг за поворотом перед ней открылась широкая лужайка и стоящий на ней приземистый особняк из красного кирпича. Здание стояло на берегу озера, где на черной зимней воде покачивалась пара лебедей. Группа молодых людей гоняла мяч на лужайке. Вид был настолько мирный, что настроение у Джози мгновенно улучшилось. Она вошла в нижний холл и замерла, любуясь величественной лестницей из полированного дерева, изящными витражами в высоких окнах, отбрасывающими цветные пятна на мраморный пол, и резными деревянными панелями на потолке. Это был самый роскошный дом, в котором Джози когда-либо доводилось бывать. Настолько красивый, что у нее закрались сомнения. «Это место не для тебя, моя девочка, – послышался ей голос матери. – Хочешь прыгнуть выше головы, детка?»

Судя по всему, служащая, проводившая Джози в небольшой кабинет, придерживалась того же мнения.

– Не уверена, миссис Бэнкс, найдется ли у нас подходящая работа. Разве что на кухне. Дополнительный персонал нам не помешает.

Джози не имела ничего против работы на кухне, однако гордость взяла верх.

– Вероятно, мистер Томас считает иначе. Он сказал, я могу оказаться полезной.

Джози протянула женщине письмо. Та быстро пробежала его глазами.

– А, мистер Томас. Томас Уортингтон. Да, мы с ним знакомы. Ну что же, если он считает, что вы можете быть полезной, значит, так оно и есть. – Теперь женщина смотрела на Джози гораздо приветливее. – Но прежде, чем мы продолжим, вы должны подписать обязательство о неразглашении государственной тайны.

– Чем именно вы здесь занимаетесь?

– Я смогу ответить на ваш вопрос только после того, как вы подпишете обязательство.

– То есть я должна поставить подпись, даже не зная, на что именно даю согласие?

Женщина виновато улыбнулась.

– Боюсь, что да. Мы имеем дело с абсолютно секретными документами. Если вы хотите работать у нас, вы должны поклясться, что никогда ни при каких условиях не расскажете, что происходит в Блетчли-Парк. Вы меня хорошо поняли, миссис Бэнкс?

Джози усмехнулась.

– В целом свете нет ни одной живой души, которой я могла бы раскрыть государственные тайны. Все, кого я любила, мертвы. Так что, да, я подпишу ваши бумаги.

Женщина с любопытством посмотрела на Джози, но в ее глазах по-прежнему стоял вопрос: неужели нам нужна необразованная простушка из Ист-Энда? Однако после того, как Джози подписала документы, служащая аккуратно собрала их в отдельную папку.

– Отлично. А теперь я передам вас нашей мисс Годфри. Она введет вас в курс дела.

Мисс Годфри оказалась еще одной из тех суровых дам, которые всегда нагоняли на Джози страх. Она велела следовать за ней.

– Мы получили сообщение от одного из сотрудников МИ-5, – сказала мисс Годфри. – Он считает, что вы наблюдательны и быстро соображаете. Поэтому вы начнете работать в отделе сортировки данных.

Они покинули тепло и уют главного здания и направились к длинному ряду деревянных построек. В отличие от элегантного особняка, эти похожие на бараки дома выглядели скучными и однообразными.

– Вашими коллегами будут молодые люди из Кембриджа, – сказала мисс Годфри, переждав порыв ледяного ветра. – Публика довольно высокомерная, но, пожалуйста, не обращайте внимания. Нас всех объединяет общая цель, и судить о вас будут исключительно по качеству вашей работы.

– А что именно мне предстоит делать? – спросила Джози, чувствуя, что начинает нервничать.

– Мы занимаемся радиоперехватом немецких сообщений. У нас есть дешифровальная машина, которая взломала вражеские коды. Блестящая работа наших специалистов. Вы свободно говорите по-немецки?

– Я не говорю ни на одном иностранном языке. Я и английским-то владею не очень хорошо, – выпалила Джози, заставив женщину улыбнуться.

– Ничего. У нас достаточно работы, которая не требует знания языков.

Джози привели в один из бараков. Внутри стоял характерный острый запах – помещение отапливалось при помощи керосиновых печурок, – рассохшиеся дощатые полы скрипели под ногами. Барак был разделен на отсеки, а по длинному общему коридору вовсю гуляли сквозняки.

«Да, заметная разница по сравнению с мраморными полами и витражами в главном здании», – подумала Джози. Из-за некоторых перегородок доносился быстрый стук пишущих машинок. Джози охватила новая волна паники: она не умеет печатать и не говорит на иностранных языках. Какой от нее прок?

Мисс Годфри представила новенькую начальнику отдела сортировки данных. Крупный лысеющий мужчина лет сорока, к которому она обратилась по-военному четко, хмуро поглядывал на Джози из-за очков в толстой роговой оправе. Ей показалось, начальника терзали те же сомнения: зачем нам эта простушка?

– У нас сейчас не хватает персонала, – заговорил мужчина. – Думаю, вы подойдете, но посмотрим, как пойдет дело. Хорошо?

С этими ободряющими словами он повел ее в комнату, расположенную в конце коридора. Задача работающих здесь девушек состояла в следующем: информацию из перехваченных вражеских сообщений записывали на каталожные карточки, которые затем распределяли по тематическим папкам. Джози перевела дух – такое задание ей по плечу. Она заняла место за шатким столом, украдкой поглядывая на остальных сотрудников. Кроме нее сортировкой данных занимались еще четыре девушки. Они тоже с интересом рассматривали новенькую.

– У нас тут сущий кошмар, – сказала одна из них, когда объявили перерыв на чай. Она представилась Синтией. Ее подруг звали Диана, Одри и Бет. Все четверо, судя по всему, из высшего общества. – Зимой холодина, летом настоящее пекло. Если вы останетесь в отделе – а скорее всего, так и будет, – предупреждаю: не хотите отравиться или умереть с голоду – обедайте на службе в столовой. Хозяйка квартиры, куда нас поселили, настоящая ведьма. Прибрала к рукам наши продовольственные книжки, а кормит какими-то объедками со своего стола. Но, как видите, мы пока выживаем, – девушка весело подмигнула. – А что вас привело сюда?

– Я дважды попала под бомбежку. Хотелось уехать из Лондона как можно дальше. Кроме того, я немного поработала на разведку – помогла разоблачить немецкого шпиона.

Заявление Джози произвело должное впечатление. Девушки уставились на новенькую с уважением.

– Он был переодет в монахиню? – серьезно спросила Одри.

Джози расхохоталась.

– Боюсь, мне запрещено вдаваться в подробности. Скажу только, мне пришлось иметь дело сразу с двумя. Я имею в виду шпионов, а не монахинь, и они очень мало были похожи на шпионов.

– Жаль, наша работа здесь далеко не такая захватывающая, – сказала Диана, у нее был правильный выговор и аристократические манеры. – По большей части скучная рутина – записывать имена, цифры, факты. Но иногда мы находим нечто действительно важное. И тогда понимаешь, что делаешь полезное дело.

– Зато в свободное время скучать не приходится, – добавила Синтия. – У нас бывают танцы, мы ставим небольшие спектакли и даже оперы. А в погожие дни играем на лужайке в теннис, лапту и устраиваем пикники.

– Хотя парни у нас совершенно безнадежные, – пожаловалась Бет, миниатюрная брюнетка. – Они интересуются математикой гораздо больше, чем девочками.

– Или мальчиками, гораздо больше, чем девочками, – вставила Диана. Вся четверка дружно захихикала.

* * *

В конце рабочего дня Джози привезли на армейском джипе в город и поселили в одной квартире с ее новыми приятельницами. Вопреки обещаниям мистера Томаса, жилье трудно было назвать роскошным – окна выходили на задворки железнодорожной станции. Но девушки, похоже, привыкли, и убогая обстановка их не смущала. А вот Джози было в новинку оказаться среди людей, принадлежащих к иному социальному слою. Поначалу она волновалась, что эти юные создания из аристократических семей не примут ее. Волнения оказались напрасны. Девушки мгновенно стали относиться к ней как к старшей подруге и с удовольствием делились своими маленькими секретами, воспринимая Джози просто как существо иного вида. Она в равной степени видела в них пришельцев с другой планеты. Большая часть разговоров была ей непонятна. Как-то Синтия назвала какого-то парня «НТ».

– Что такое НТ? – спросила Джози, наблюдая за хохочущими подругами.

– Это означает, что с ним «небезопасно ездить в такси», – пояснила Синтия. – Это наше кодовое слово, чтобы предупреждать других девчонок.

Джози кивнула, решив не уточнять, что никогда в жизни не ездила с парнями в такси. Однако соседки вели себя вполне дружелюбно. А после того, как Джози вступила в противоборство с квартирной хозяйкой, ее авторитет взлетел до небес.

– Я здесь уже неделю, – заявила она, – но пока не видела ни кусочка мяса. И яиц на завтрак мы тоже не получаем. В вашем распоряжении пять продовольственных книжек – вполне достаточно, чтобы купить приличный кусок мяса.

– Мясо трудно достать, – отрезала женщина и с вызывающим видом скрестила руки на груди.

– Значит, нам придется поискать другую квартиру. Мы сообщим начальству, что это убогое место не годится для таких воспитанных молодых леди, – Джози кивнула в сторону притихших подруг. – Мы, знаете ли, занимаемся важным государственным делом.

– Эй, погодите-ка минутку, не стоит горячиться, – женщина шагнула навстречу Джози. – Я посмотрю, что можно сделать. Договорились?

– Ты была просто великолепна, – воскликнула Синтия, когда старая ведьма ушла. – У меня ни за что не хватило бы духу осадить ее.

Джози поняла, что ее принадлежность к рабочему классу в данном случае всем пошла на пользу. Она столкнулась с хозяйкой как с равной и знала, каким образом следует говорить с ней. И действительно, в тот же вечер они получили на ужин прекрасный мясной пирог.

Работа, как и предупреждала Диана, оказалась однообразной и скучной: заносить информацию в учетные карточки и сортировать их по папкам. Но однажды Джози переписывала сведения о подводных лодках и обратила внимание на одну деталь.

– Смотри, – сказала она, поворачиваясь к сидевшей рядом Диане, – на этой подлодке сменился командир и она покинула военную базу. Причем вышла в море в полном одиночестве. Как будто на охоту отправились.

– Покажи это начальнику, – посоветовала Диана.

Джози с замиранием сердца последовала ее совету. Сперва ее сообщение было воспринято без особого интереса, однако на следующий день начальник сам подошел к Джози.

– Отличная работа. Острый глаз! – похвалил он. – Подводная лодка охотилась за одним из наших линкоров. Благодаря вам мы потопили ее прежде, чем она потопила нас.

И Джози дали другую работу – читать перехваченные сообщения и искать в них аномалии. Джози не знала, что такое «аномалия», но спросить не решилась. Однако вскоре она освоилась с новой миссией, и у нее неплохо получалось, особенно когда дело касалось цифр. Работа полностью поглотила ее, рассеяв последние сомнения: Джози окончательно оставила мысль о возвращении в Линкольншир и о том, чтобы принять предложение доктора Голдсмита. Она написала мисс Харкорт и дала адрес почтового ящика, поскольку сообщать подлинный адрес им не разрешали. Вскоре пришел ответ. Пожилая женщина писала, что жизнь в деревне идет своим чередом, если не считать шумных попоек, которые устраивают летчики, заполонившие местный паб. Доктор Голдсмит добавил в конце письма несколько строк – ни к чему не обязывающие вежливые пожелания, в которых не было и намека на их последний разговор.

Прошел год. Наступило Рождество. Многие служащие уехали домой на каникулы, но Джози осталась. Девушки и парни устроили веселую вечеринку с обилием выпивки, индейкой и рождественским пудингом. Молодежь разыграла смешную пантомиму. Джози помогала шить костюмы. Ей было хорошо с этими людьми, она чувствовала, что находится на своем месте и что у нее появилась новая цель в жизни.

– Знаете, после войны вам непременно нужно поступить в университет, – сказал однажды начальник отдела. Его первоначальный скептицизм сменился неподдельным уважением к своей подчиненной. – У вас цепкий математический ум. Вы могли бы стать хорошим учителем.

– Я? В университет? – Джози расхохоталась.

Но начальник не шутил.

– Я вижу, как вы работаете. Вы соображаете в два раза быстрее некоторых моих сотрудников.

– Мне трудно думать сейчас о жизни после войны, – вздохнула Джози.

– Понимаю. Однако все движется к тому. Группировка Роммеля потерпела поражение, войска союзников высадились в Италии. Наша победа – это лишь вопрос времени.

– Вы действительно так думаете, мы победим?

– Нет ни малейших сомнений. Сейчас у нас явное преимущество.

Его слова заставили Джози впервые почувствовать надежду. И одновременно задуматься. Чем она займется после войны? Возможно ли поступить в университет в ее возрасте? И захочет ли она пойти учиться? Или лучше вернуться к мисс Харкорт и помочь пожилой женщине привести в порядок ее особняк? Но не станет ли ей скучно в деревне после насыщенной жизни в Блетчли-Парк? А как насчет предложения доктора Голдсмита? Но Джози чувствовала – она способна на нечто большее, чем роль домохозяйки или жены врача. «Для начала покончим с войной», – сказала себе Джози.

* * *

А затем, в конце 1943 года, все изменилось. Она просматривала колонку имен в отчете о британских военнопленных и наткнулась на знакомое имя: Джонсон Майкл, находится в немецком концлагере Шталаг Люфт – лагерь, где содержат военных летчиков. Неужели это Майк? Ведь имя Майкл Джонсон не такое уж редкое. Джози была в смятении. Она испытала огромный прилив счастья – Майк жив. С другой стороны, не лучше ли забыть о прошлом и двигаться вперед? Но потом Джози подумала: Майк в заключении – а ведь ему уже приходилось сидеть в тюрьме, – вдали от дома, брошен на произвол судьбы. Мистер Томас как-то рассказывал, каково это – настоящий ад, когда никому до тебя нет дела.

Джози поделилась своим открытием с подругами.

– Как думаете, могу я воспользоваться полученной информацией и написать ему? – спросила она.

– Да ради всего святого, Джози, – воскликнула Диана, – если парень тебе небезразличен, конечно, напиши. Бедняга попал в такой переплет. Он будет счастлив получить весточку от кого угодно.

Джози кивнула. Она не стала посвящать девушек во все детали их отношений – воспоминания были слишком болезненны.

Ночью, лежа в постели и прислушиваясь к грохоту колес очередного поезда, при приближении которого вся комната сотряслась, а оконные стекла жалобно дребезжали, Джози пыталась понять, что она знает об этом человеке, Майке Джонсоне, и какие чувства на самом деле испытывает. Ей все еще трудно было смириться с тем, что Майк – убийца. Джози помнила его доброту и мягкость, помнила, как ласково он гладил собаку и как выхватил из набежавшей волны испуганного ребенка. И с какой нежностью смотрел на нее. А ведь суд смягчил первоначальное обвинение, его приговорили за непредумышленное убийство. Не означает ли это, что смерть жены была несчастным случаем? Может, он по ошибке дал ей не то лекарство? – убеждала себя Джози.

И она взялась за письмо.

«Дорогой Майк! Надеюсь, я пишу тому самому Майку? Но мне показалось, это было бы слишком невероятным совпадением, если в лагере для военнопленных летчиков окажется какой-то другой Майк Джонсон, командир эскадрильи Королевских ВВС. Так что, полагаю, это ты. Я думала, ты погиб. Мне сказали, что твой самолет не вернулся. А теперь я узнала, что ты жив. Не уверена, передадут ли тебе это письмо и позволят ли написать домой, но хочу, чтобы ты знал – я думаю о тебе. Я постараюсь выяснить, можно ли отправить посылку. Если так, скажи, какие вещи тебе необходимы в первую очередь?

С любовью, Джози».

Все. Она написала! Джози нашла отделение Красного Креста и отправила послание через них. Пару месяцев было тихо, Джози уже потеряла надежу, когда наконец пришел ответ.

«Дорогая Джози!

Твое письмо – как чудо! Не могу передать, как я счастлив. Ты не представляешь, сколько я думал о тебе в этом аду. Хотя, наверное, нам повезло. Тут не так плохо, как в других лагерях. Поскольку мы все же офицеры, к нам относятся с некоторой долей уважения, если это слово уместно. Никаких издевательств и наказаний до тех пор, пока кому-нибудь не взбредет в голову устроить побег, что случается довольно регулярно. Но я не настолько глуп, чтобы пытаться бежать. Таких просто пристреливают. А я предпочитаю остаться живым, вопреки всему. Мне не следует больше рассказывать об условиях содержания – письмо может подвергнуться цензуре. Добавлю лишь, что кормят ужасно: жидкий овощной суп и ломтик черного хлеба один раз в день. Едва-едва хватает, чтобы не протянуть ноги. Но, говорят, немцы и сами питаются не лучше нашего.

Как дела у твоего мужа? Он уже поправился? Вернулся на фронт? Ты все еще в Лондоне? Думаю о тебе постоянно. Те дни, которые мы провели вместе, были самыми светлыми за последние годы моей жизни. Одна мысль о том, что ты помнишь меня, согревает сердце. Желаю тебе счастья. Надеюсь, твой муж понимает, какое сокровище ему досталось.

С любовью, Майк.

P. S. Если позволят передать посылку, я был бы признателен за кусок мыла и пару теплых носков».

Джози отправилась в лавку. Она купила мыло, шерстяные носки, добавила банку концентрированной мясной пасты «Боврил», банку тушенки и пачку печенья. Ей очень хотелось послать плитку шоколада, но его невозможно было достать. Также Джози вложила пачку писчей бумаги. Она упаковала посылку и подумала, что нужно написать несколько слов. Рассказать ему о смерти Стэна? Не подаст ли она этим ложную надежду? Но потом решила, что надежда – как раз то, что ему сейчас нужно больше всего. Джози написала, что муж умер, особняк мисс Харкорт захватили военные с авиабазы, пожилая женщина переехала в дом к доктору Голдсмиту, а она поступила на службу в правительственное учреждение и гордится своей работой.

В мае пришло письмо от Майка, написанное на бумаге, которую послала ему Джози.

«Джози, не могу передать, что для нас значила твоя посылка! Мы греем воду на керосинке в углу барака, и я даю каждому по кружке кипятка с чайной ложкой мясной пасты – очень питательно, помогает поддерживать силы. Боже, а тушенка – настоящий дар небес! Мы причмокивали губами и стонали от восторга, когда уплетали ее, словно нам подали нежнейшую телячью отбивную.

Погода налаживается. Теперь из нашей норы мы видим далекие горы. Нас выпускают из бараков поиграть в футбол. По крайней мере, выпускали, пока двое тупиц не попытались сделать подкоп под забором из колючей проволоки. Их расстреляли у нас на глазах, а остальных заставили до вечера стоять по стойке смирно. Теперь никаких прогулок, мы снова сидим взаперти.

Джози, мне очень жаль, что твой муж умер. Не уверен, чувствуешь ли ты то же самое. Полагаю, для тебя это может быть освобождением. Но, возможно, я ошибаюсь. Одно знаю точно – мы должны любить человека, с которым вступаем в брак. В любом случае твои новости подарили мне надежду, которой я давно не испытывал.

Пожалуйста, береги себя. Останься в живых до конца войны. Теперь я как никогда буду стараться выжить».

Джози уставилась на письмо: «Мы должны любить человека, с которым вступаем в брак». Означает ли это, что он перестал любить жену… И возненавидел настолько, что готов был убить ее? Потому что она изменила? Или хотела уйти к другому? Джози попыталась осмыслить свои догадки и сделать какой-то вывод, но тщетно – это какой-то абсурд. Майк не похож на человека, склонного к приступам ревности или агрессии. Ей очень хотелось написать ему и спросить, что произошло на самом деле? Но она не могла.

Глава 41

Тысяча девятьсот сорок третий год закончился. Наступил тысяча девятьсот сорок четвертый. Союзники высадились в Нормандии. Теперь уже ни у кого не оставалось сомнений – конец близок. В Блетчли-Парк работа кипела как никогда. Судя по перехваченным сообщениям, в рядах противника царила настоящая паника. Но писем от Майка больше не приходило. Джози обратилась в Красный Крест, но и они ничем не могли помочь: с началом наступления ситуация в Германии изменилась, связь с военнопленными прервалась. Возможно, немцы расстреляли всех узников? Или Майк все же попытался бежать и получил пулю в затылок? Джози непрестанно думала о нем и волновалась. Она продолжала писать на тот случай, если письма все же доходят, но ответа так и не получила. В конце концов ей пришлось смириться.

Весной 1945 года церковные колокола звонили по всей Британии – война окончена! На улицах гремели парады и народные гуляния, страна встречала возвращающихся с фронта героев. В Блетчли-Парк устроили сумасшедшую вечеринку с танцами на газонах и фейерверками, спиртное лилось рекой. Все с нетерпением ждали, когда можно будет отправиться по домам. И лишь у Джози не было дома. Ей некуда было идти.

Синтия прислала приглашение на свадьбу и взяла с Джози слово, что та приедет. Адрес на приглашении гласил: «Граф и графиня Бакли, Фортингтон-хаус, Дербишир». Джози улыбнулась. Два года они с графиней жили под одной крышей на задворках железнодорожной станции, питались чем придется и работали бок о бок в деревянном бараке. Теперь мир вернулся к прежним порядкам. И она ни за что не поедет на свадьбу в Фортингтон-хаус.

Не имея конкретных планов на будущее и уж точно не имея ни малейшего желания возвращаться в Лондон, Джози отправилась обратно в Линкольншир. Армейские освободили дом мисс Харкорт, и ей наверняка потребуется помощь, чтобы привести его в порядок и в дальнейшем вести хозяйство. Когда Джози вышла из автобуса, ее охватило волнение: перед ней лежала знакомая деревенская улица, только теперь Саттон-Сент-Джайлс был празднично украшен – повсюду развевались британские флаги, самый большой гордо реял над входом в паб. Особняк мисс Харкорт стоял запертый и печальный. Джози встревожилась: а что, если пожилая женщина умерла? Последние пару месяцев она не получала от нее писем. Однако в бакалейной лавке ее заверили, что мисс Харкорт жива и здорова и по-прежнему живет у доктора Голдсмита. Джози попросила хозяйку лавки присмотреть за вещами, а сама отправилась к доктору. Пройдя пешком полмили до особняка из красного кирпича, одиноко возвышающегося среди полей, она обнаружила там мисс Харкорт и Анни. Джози встретили с распростертыми объятиями и повели в гостиную. Ей было непривычно снова сидеть в красиво обставленной комнате, окруженной заботами Анни, которая подавала чай на серебряном подносе.

– Итак, я хочу знать все-все новости, – начала Джози. – Как дела у Лотти?

Мисс Харкорт просияла.

– Доктор Голдсмит помог ей поступить в Кембридж. Учеба начнется в сентябре. Лотти будет изучать химию.

– Чудесно! А что насчет ее родителей? Удалось что-то выяснить?

Пожилая женщина вздохнула.

– Мы пытались. Доктор Голдсмит наводил справки, но судя по тому, что ему рассказывают, надежды найти их в живых мало. Миллионы евреев в Германии были уничтожены. Это так ужасно!

– А Дороти, Шейла, как они?

Последовал новый тяжелый вздох.

– Мать Шейлы ясно дала понять, что не желает возвращения дочери. У нее, видите ли, новый мужчина, новая жизнь.

– Бедная девочка, – всплеснула руками Джози. – И что теперь?

– Само собой, Шейла останется у Нэн и Альфа. С Дороти другая история. Ее отец недавно вернулся с фронта и пока не знает, что ему делать с малышкой. К тому же Дороти не хочет уезжать от Бэджеров. Так что пока она тоже будет жить у них.

– Я рада за обеих девочек, – сказала Джози. – Хорошо расти в доме, где ты окружен любовью.

– Да, – согласилась мисс Харкорт. – В моем детстве немного любви мне точно не помешало бы. Полагаю, и в вашем тоже.

Джози кивнула. Мисс Харкорт долго и внимательно смотрела на нее.

– Помню, у вас был знакомый военный? Красивый летчик, командир эскадрильи. Что с ним стало?

– Он находился в лагере для военнопленных. Но уже больше года о нем нет вестей. Так что, боюсь…

Мисс Харкорт понимающе кивнула.

– Итак, какие у вас планы? Вернетесь в Лондон?

– О боже, нет! – воскликнула Джози. – Никогда больше не смогу жить в пыльном душном городе, после стольких месяцев в деревне на свежем воздухе – ни за что! Начальник отдела, где я работала, говорил, что у меня есть способности, и советовал поступать в университет. На мой взгляд, он несколько преувеличивает, но я подумываю о педагогическом колледже, если, конечно, меня примут. Я умею ладить с детьми, хоть у меня и нет своих. Но сначала, думаю, вам потребуется помощь – нужно привести дом в порядок. Сомневаюсь, что военные оставили его в хорошем состоянии.

– Я еще не была там. Честно говоря, боюсь, – призналась мисс Харкорт. – Но, вообще-то, это больше не имеет значения. Я решила продать особняк.

– Продать?!

– В наше время слишком претенциозно одному человеку владеть таким огромным домом. К тому же все так изменилось, мне не найти столько прислуги, чтобы содержать особняк на должном уровне.

– Значит, вы останетесь у доктора?

Мисс Харкорт отрицательно покачала головой.

– Вряд ли. Доктор Голдсмит решил перебраться в Австралию. Говорят, туда сейчас направляется много эмигрантов. Врачи там очень нужны. А он очень хороший врач и добрый человек. Анни тоже едет с ним, к своей дочери. Она уже обратилась за разрешением.

– А вы? Куда же пойдете вы? – спросила Джози.

– Перееду в один из тех домов, где селятся одинокие старики. Я всегда с презрением относилась к подобным заведениям. Но теперь понимаю, что буду рада компании себе подобных. Есть один неплохой пансион в Шуберинессе[30]. Приятное место на побережье. Прогулки по набережной, тихие вечера. Я им уже написала.

– Замечательно! – Джози старалась широко улыбаться, но на душе у нее было тяжело: все так или иначе устроили свою жизнь, и лишь у нее нет пристанища.

Вечером приехал с работы доктор Голдсмит. При виде Джози лицо его просияло.

– Глазам своим не верю, вы вернулись! Какой приятный сюрприз. Надолго к нам?

– Нет, не очень. Просто хотела убедиться, что у вас все благополучно.

После ужина доктор пригласил Джози прогуляться. Они вышли на лужайку позади дома. Посредине лужайки шумел небольшой фонтан, в ветвях старого тиса кричали грачи – мирный безмятежный пейзаж, словно и не было никакой войны.

– Не знаю, сказали вам уже? Я подал заявление на эмиграцию в Австралию. Новая быстро развивающаяся страна, с огромными территориями и массой возможностей, к тому же им очень нужны врачи. Правительство приглашает беженцев со всей Европы, и мой забавный немецкий акцент там никого не смутит. – Доктор Голдсмит сделал паузу. – Думаю, вам там тоже будет хорошо. Австралийцам нет дела до того, где вы родились – в Лондоне или в Тимбукту. Я помню, в прошлый раз вы отказали мне, однако мое предложение остается в силе. Джози, хотите поехать со мной?

– Австралия? – Джози колебалась. – Мне нужно подумать.

– Конечно! Думайте, сколько потребуется. Вряд ли они пригласят меня в ближайшие месяцы. Очень много желающих.

В ту ночь Джози лежала в постели, обдумывая предложение доктора. Австралия – это так далеко. Она мало знала об этой стране, но видела фотографии длинных песчаных пляжей, коал и кенгуру. Странные экзотические виды, чужие и непонятные. Но у жены врача жизнь наверняка будет хорошей: уважение и возможность приносить пользу людям. Да и сам доктор – человек, безусловно, порядочный и добрый. Он позаботится о Джози. Может быть, со временем и она полюбит его. Если вообще сумеет когда-либо полюбить снова.

Утром Джози предложила мисс Харкорт наведаться в особняк – проверить, в каком он состоянии. По пути на работу доктор подвез их до ворот на своей машине. Джози чувствовала, как дрожит лежащая у нее на локте рука пожилой женщины. В особняке они обнаружили именно то, чего больше всего опасалась Джози: ободранные обои, поврежденная мебель, на лаковой крышке рояля липкие разводы – следы от чашек и стаканов, – сиденье венского стула порезано, и даже висящую в гостиной картину офицеры ухитрились использовать в качестве мишени для игры в дротики. Джози боялась смотреть на искаженное болью лицо хозяйки дома. За прошедшие два года, что они не виделись, мисс Харкорт сильно сдала и превратилась в дряхлую старуху.

– О боже, мне так жаль, – вздохнула Джози. – Наверное, нам не стоило приходить сюда.

– Нет, моя дорогая, я должна была увидеть своими глазами. Мой дом – еще одна жертва войны. Но теперь и это не имеет значения. Мир изменился. Роскошные особняки и штат прислуги – все осталось в прошлом. Вероятно, его снесут и построят коттеджи.

– Идемте на кухню, – сказала Джози. – Я сделаю вам чаю, если, конечно, офицеры ВВС не украли все наши припасы.

– Сожалею, что у вас больше не будет чайной, – горько улыбнулась старуха. – Мне кажется, работа приносила вам огромное удовольствие.

– Да. Вы были так добры, позволив устроить кафе у вас в гостиной, – согласилась Джози, усаживая мисс Харкорт за кухонный стол. – Сейчас все будет готово. Вот только молока у нас нет. Может, сбегать в лавку?

– О нет, не стоит. Слишком много суеты. Давайте лучше вызовем такси и вернемся к доктору. На сегодня с меня достаточно впечатлений.

Они вышли через парадное крыльцо. Джози взяла пожилую женщину под руку и повела по дорожке. Когда они подходили к воротам, она подняла голову и увидела идущего вдалеке мужчину. Он хромал, тяжело опираясь на трость. Путник был одет в форму летчика Королевских ВВС, которая болталась на нем как на вешалке. Джози замерла, глядя на приближающегося человека. Она смотрела во все глаза, не моргая. Затем сорвалась с места и побежала ему навстречу.

– Это ты! Ты! – задыхаясь, кричала Джози.

Майк бросил трость на землю и раскрыл объятия. Он обхватил ее руками и так крепко прижал к себе, что Джози едва могла дышать. К глазам подступили слезы, и она зарыдала у него на плече.

– Я думала, ты умер, – всхлипывала Джози. – Ты не писал, и я решила…

– Они перемещали нас из лагеря в лагерь по мере приближения союзников. Мы двигались на восток и в итоге оказались на границе с Польшей. Думаю, фрицы собирались расстрелять пленных, но русские подоспели как раз вовремя и нас освободили. Мне потребовалось некоторое время, чтобы вернуться домой. Я понятия не имел, где тебя искать. Просто надеялся, что ты окажешься здесь…

Он взял ее лицо в свои ладони и смотрел так, словно увидел чудо. Майк исхудал, щеки ввалились, под глазами залегли глубокие тени. Голова была острижена наголо.

– Пойдем в дом, – сквозь слезы улыбнулась Джози. – Я собиралась сбегать в деревню за молоком. Где ты остановился?

– Хотел переночевать на авиабазе. Меня уже демобилизовали, но я подумал, что в приюте не откажут.

– Можешь пожить в особняке у мисс Харкорт. Уверена, она не будет возражать. Я останусь с тобой. Тут, конечно, страшный бардак. Но ничего, мы управимся.

Оставив пожилую женщину на попечении Майка, Джози помчалась в деревню и вернулась с молоком, яйцами и хлебом. Позже, когда мисс Харкорт отвезли обратно к доктору Голдсмиту, Майк и Джози вынесли стулья и устроились на лужайке за домом. Был ясный летний вечер, ласточки порхали на фоне розовых предзакатных облаков.

– Что у тебя с ногой? – спросила Джози.

– Сначала был сложный перелом, когда я прыгал с парашютом, потом меня подстрелили. Кости срослись неправильно, так что я вряд ли когда-нибудь смогу играть в крикет. Во всяком случае, не в профессиональной команде, – Майк грустно усмехнулся. – А ты… ты выглядишь великолепно. Ты как чудо, Джози. Все это так хорошо, что, кажется, не может быть правдой.

Джози проглотила застрявший в горле ком.

– Майк, нам надо поговорить.

– В твоей жизни появился другой мужчина?

Джози увидела тревогу у него на лице. Она качнула головой.

– Нет. Это касается твоей жены. Прежде чем мы двинемся дальше, я должна знать правду. Всю правду!

Он кивнул.

– Да, конечно. Итак, тебе известно. Я понимал – рано или поздно новость пересечет Атлантику. Но повел себя как последний трус, не сказав тебе раньше. Глупо было бы ожидать, что удастся скрыть от тебя такое. Однажды я пытался поговорить – в тот день, когда мы были у моря, – но не смог. Испугался, что ты отвернешься от меня. Не знаю, что именно тебе рассказали…

– Ты действительно убил свою жену? Я не хотела верить.

– Но это правда. Я действительно убил ее.

Джози ахнула и отшатнулась.

Майк отвернулся, глядя в заросший сад, и, помолчав, продолжил.

– У нее развилась агрессивная форма рака головного мозга. Ей оставалось жить несколько месяцев. Опухоль росла, и постепенно она лишилась бы зрения, слуха, речи, памяти. Жена просила, чтобы я помог ей уйти мирно, пока она еще осознает себя и узнает меня: «У тебя есть доступ к лекарствам, и ты знаешь, что нужно делать». Я дал ей морфин. Пока ждал, чтобы она уснула, держал за руку и все время повторял, что люблю ее. – Слезы полились из глаз и побежали по щекам Майка. – А потом положил на лицо жены подушку.

Джози наклонилась и коснулась его плеча.

– О, Майк, какой ужас.

Он кивнул.

– Это было самое трудное, что мне когда-либо доводилось делать.

– Но разве можно считать это преступлением? Ведь ты действовал из любви.

Майк горько усмехнулся.

– Закон считает иначе. Им нет дела до того, что я избавил жену от страданий. Она была жива, а я лишил ее жизни. Это убийство. Меня арестовали и судили. – Он сделал паузу, пытаясь совладать с собой. – Прокурор выдвигал самые разные версии: то я хотел получить страховку, то просто хотел избавиться от тяжело больной женщины. Присяжные не смогли прийти к единому мнению. Назначили повторное разбирательство. Мне сказали, что если я признаю себя виновным в непредумышленном убийстве, то легко отделаюсь. Пара лет в тюрьме. Я не хотел идти на сделку, но понимал, что при повторном разбирательстве есть большая вероятность получить пожизненный приговор. И тогда я согласился. Мне дали пять лет. Я отсидел три и вышел по амнистии. – Майк снова сделал паузу и уставился в пространство невидящим взглядом. – А когда я вышел, все стало еще ужаснее. Маленький городок. Стоило появиться на улице, и люди начинали шептаться: «Вот человек, который убил свою жену». Больница отказалась взять меня обратно на работу. Тогда я сменил имя. Ну, это тебе уже известно?

– Да, мне сказали, тебя зовут Марк Генсен.

– Верно. Я стал Майком Джонсоном. Война должна была вот-вот начаться. Я пошел учиться в летную школу, окончил ее, приехал в Англию и поступил на службу в Королевские ВВС. Я рассказал начальству свою историю, они согласились оставить меня под новым именем. Прости, Джози, что утаил эту часть моей биографии. Прости меня. Я просто боялся тебя потерять.

Джози рассмеялась.

– Вот глупый. А я все это время боялась, что ты психопат, убивающий женщин направо и налево. Если бы ты все рассказал, я бы поняла.

– Ну, вот, теперь ты все знаешь.

– Знаю. И всегда знала, что ты добрый человек. И то, что ты совершил, было высшим проявлением доброты. И мужества. Я пойду за тобой, Майк Джонсон, куда бы ты ни пошел. И постараюсь сделать все, что в моих силах, чтобы ты был счастлив.

– Ты можешь сделать меня счастливым прямо сейчас, если скажешь «да».

– Тебе нет нужды задавать этот вопрос. Я люблю тебя с того самого дня, когда ты шлепнулся на снег посреди улицы рядом со мной.

Лицо Майка расцвело.

– В таком случае мы поженимся немедленно. А потом – ты уже придумала, чем хочешь заниматься?

– Я? – Джози помолчала. – Были всякие идеи. Но сейчас я хочу только одного – быть с тобой. А ты, снова пойдешь работать фармацевтом?

– Нет, вряд ли. Если ты однажды поднялся в небо, уже не сможешь жить без этого. Думаю открыть летную школу. Или небольшую авиакомпанию, где-нибудь в Канаде, или в Австралии, или в Новой Зеландии.

– Небольшую авиакомпанию? Просто отличная мысль. А деньги откуда? Только не говори, что разбогател в лагере для военнопленных.

Майк улыбнулся.

– Армия выплатила мне пособие, равное ежемесячному содержанию летчика, за все то время, что я находился в плену. Не бог весть какие деньги, но это наличные, которые есть у нас прямо сейчас. Кроме того, в Канаде у меня осталась кое-какая недвижимость. Если продать, вполне хватит, чтобы основать собственное дело. Я же не собираюсь покупать сразу целый парк самолетов, для начала достаточно и одного. После войны машины будут дешеветь. Боевой самолет нетрудно переоборудовать в гражданский.

– Мне придется волноваться всякий раз, когда ты будешь подниматься в небо, – вздохнула Джози.

– Да брось, – махнул рукой Майк. – Теперь, когда в тебя больше не стреляют, летать безопасно. Итак, в какую страну ты хотела бы отправиться?

– Мне без разницы, но лучше туда, где не слишком холодно. Я достаточно намерзлась за время войны.

– Согласен. Как насчет Новой Зеландии? Это красивая страна. И народу там пока немного.

– Хорошо. Но сначала нам нужно пожениться.

– Прямо здесь, в деревне?

Джози кивнула.

– Прямо здесь.

Они улыбнулись друг другу. Майк протянул руку и крепко сжал пальцы Джози.

Глава 42

Они посетили викария, чтобы объявить о помолвке, как того требуют правила, и опубликовать официальное церковное оглашение. Джози попросила Лотти, Шейлу и Дороти стать подружками невесты. И миссис Бэджер уселась шить праздничные наряды для девочек. Что касается наряда невесты – Джози понятия не имела, как ей быть. В стране по-прежнему действовала карточная система, к тому же тратить огромные деньги на свадебное платье, которое наденешь один раз в жизни, казалось верхом легкомыслия.

– Надену шелковое зеленое платье, – решила Джози. – Какой смысл покупать роскошные наряды для деревенской свадьбы?

– Мы могли бы съездить в город и поискать что-нибудь, – предложил Майк. – К тому же нужно купить обручальное кольцо. Чтобы все было как полагается.

– Не болтай глупостей. – Джози шутливо шлепнула его ладонью по затылку. – Наша помолвка продлится всего пару недель. А кольцо – пустая трата денег, которых у нас и так не очень много.

– Но это как-то неправильно…

– Стой тут! – скомандовала Джози и опрометью бросилась наверх. Вернувшись через минуту, она гордо вытянула руку и показала сверкающий на пальце бриллиант.

– Откуда это у тебя? – нахмурился Майк. – Подарок покойного мужа? Вот уж не знал, что он был таким транжирой.

– Стэн? – рассмеялась Джози. – В его понимании подарок – это пригласить девушку в паб и угостить пакетиком чипсов. – Она подняла руку повыше, чтобы Майк мог хорошенько рассмотреть камень. – Кольцо принадлежало мадам Ольге. Она носила свои драгоценности, не снимая. К сожалению, все они фальшивые. Но красивое, правда? Думаю, подойдет в качестве обручального?

– Я хотел бы купить тебе настоящее, – сказал Майк. – Хотя в данный момент нам нужно экономить. И все же давай съездим в город, посмотрим, может, удастся что-то подобрать.

Они доехали автобусом до Сполдинга и зашли в ювелирную лавку. Пожилой ювелир расплылся в улыбке:

– У меня довольно большой выбор колец. Позвольте, я покажу. Но вижу, у мадам уже есть прекрасное обручальное кольцо…

– О, это ненастоящий камень, – поспешно сказала Джози.

Ювелир нахмурился.

– Вы уверены? Я мог бы поклясться… Разрешите взглянуть поближе.

Он взял кольцо и удалился в заднюю комнату.

– Вы ошибаетесь, мадам, – сказал ювелир, возвращаясь к прилавку. – Это прекрасный бриллиант. Необычная старинная огранка – тонкая работа, сделана за границей. Пять каратов. Чудесный камень!

Джози и Майк переглянулись. И дружно расхохотались.

– Вот старая лиса! – воскликнула Джози. – Мадам Ольга утверждала, что ее драгоценности – фальшивка. А выходит, самые что ни на есть настоящие. Эй, Майк Джонсон, мы купим тебе самолет!

– Ну, это будет очень маленький самолетик, – улыбнулся Майк.

– У меня есть еще кольца. И камни просто огромные!

* * *

Они поженились теплым летним днем. На Джози был венок из цветов апельсинового дерева и жасмина и зеленое шелковое платье. Майк был одет в военную форму. Подружки невесты вышагивали в белых муслиновых платьях с широкими розовыми поясами вокруг талии. Миссис Бэджер призналась, что пояса сделаны из отслужившего свой век покрывала, а нижние юбки – из старой простыни. Женщины из церковного кружка рукоделия испекли свадебный торт и приготовили праздничное угощение на лужайке перед домом викария, где вся деревня танцевала и пела допоздна.

– Мне будет жаль уезжать, – сказала Джози Майку. – Эти люди приняли меня и дали почувствовать, что я тоже что-то значу.

– Верно. И никогда больше не думай, будто ты ничего не значишь, Джози. Ты сделала так много для этих людей – ты подарила им надежду, в том числе когда открыла чайную и научила помогать друг другу.

Джози кивнула, ее глаза наполнились слезами.

Майк обнял жену и крепко прижал к себе.

– Ты могла бы открыть еще одну чайную, в Новой Зеландии. Или, если захочешь, поступить в колледж и стать учителем. Или… – он немного отстранился и с улыбкой посмотрел на нее, – или быть моим напарником в авиакомпании.

Джози рассмеялась.

– Напарником? Ты хочешь посадить меня за штурвал самолета?

Майк тоже рассмеялся.

– Я имел в виду – вести дела. Будешь следить, чтобы я не жульничал с бухгалтерией.

– Давай сначала посмотрим, куда заведет нас жизнь, – сказала Джози. – А сейчас я просто хочу быть с тобой.

– Я не против, – прошептал Майк. – Как считаешь, мы можем улизнуть прямо сейчас?

Он заглянул ей в глаза. Джози кивнула в сторону выхода. Взявшись за руки, они выскользнули за калитку и скрылись в наступающих сумерках.

Благодарности

Хочу сказать слова благодарности всем, кто причастен к созданию этой книги: Даниэлле и моей команде в издательстве «Лэйк Юнион», Мэг, Кристине и их коллегам из агентства «Джейн Ротрозен». Мне посчастливилось работать с этими замечательными людьми. Моим друзьям из Великобритании Пенни и Роджеру Фонтейнам, которые оказали неоценимую помощь в сборе информации о пилотах Королевских ВВС, служивших в годы Второй мировой войны в Линкольншире. И, конечно, моему дорогому мужу: Джон всегда был моим первым читателем и самым строгим критиком!

Примечания

1

Названия роскошных универмагов в Лондоне.

2

Традиционный британский десерт – небольшие кексы с овсяными хлопьями, сухофруктами и цукатами, из-за бугристой шероховатой поверхности по виду напоминают камень.

3

Kindertransport (нем.) – спасательная операция, состоявшаяся за девять месяцев до начала Второй мировой войны: еврейских детей увозили из нацистской Германии и размещали в семьях на территории Великобритании.

4

Да. Блин? (нем.)

5

The Deepings (англ.) – дословно «глубокие земли» или «глубокая топь»: низменные равнины графства Линкольншир в Восточной Англии у берегов Северного моря.

6

Общественная организация, созданная в 1887 году, первоначально ограниченная Церковью Шотландии, но затем распространившаяся по всей Британской империи и странам Содружества.

7

Broadfoot (англ.) – дословно «широкая ступня».

8

Так называемый Великий голод, также известный как Ирландский картофельный голод, разразился в 1845–1849 годах. Около миллиона человек погибли, еще около миллиона покинули страну, в результате население Ирландии сократилось почти на четверть.

9

Названия национальных немецких блюд: изделия из теста, картофеля и мяса.

10

Я почти забыл (нем.).

11

Знаменитый гимн Исаака Уоттса, написанный в 1708 году на тему 90-го псалма.

12

Один из самых популярных христианских гимнов, написан Джоном Монселлом в 1863 году; гимн основан на строке из Послания апостола Павла «Сражайся добрым подвигом веры» (1Тим. 6:12).

13

Графство, расположено на западе полуострова Новая Шотландия, омывается водами залива Мэн.

14

Полет группы самолетов: в строю остается свободное место в память о погибшем.

15

Роман канадской писательницы де ля Рош Мазо из знаменитой семейной саги о семье Уайток.

16

Так называемый сад победы – сады и огороды, которые разбивали в частных усадьбах и общественных парках Великобритании во время Второй мировой войны, их использовали наравне с продовольственными карточками для уменьшения давления на систему снабжения. Кроме того, такие сады рассматривались как способ улучшения морального духа граждан.

17

Кэтлин цитирует библейский стих: «Нечестивым же нет мира, говорит Господь» (Ис. 48: 22).

18

После вторжения фашистской Германии на территорию Польши в 1939 году большая часть летного состава и механиков была эвакуирована в Румынию и Венгрию, а затем многие в частном порядке выехали во Францию. После оккупации Франции в 1940 году значительная часть переместилась в Великобританию. Позже польские эскадрильи бомбардировщиков и истребителей стали одними из самых эффективных соединений, сражавшихся под командованием Королевских ВВС.

19

Знаменитый английский производитель фарфора и керамики, известен с XIX века. В том числе поставлял изысканные изделия для королевской семьи и аристократии.

20

Фильм режиссера Виктора Флеминга по одноименному роману Маргарет Митчел вышел на экраны 15 декабря 1939 года.

21

Книга вышла в 1861 году и стала в буквальном смысле библией домохозяек Викторианской эпохи. Она представляет собой не только поваренную книгу, но и свод правил для слуг, горничных и лакеев, а также множество полезных советов в различных областях, связанных с ведением хозяйства.

22

Решающая битва Североафриканской кампании произошла в октябре – ноябре 1942 года; в результате поражения армии Роммеля началось отступление итало-немецких войск с Африканского континента.

23

Известная британская сеть чайных магазинов, основанная в 1884 году Джозефом Лайонсом.

24

Также Ночь фейерверков или Ночь Гая Фокса – празднуется в ознаменование провала Порохового заговора, когда группа заговорщиков во главе с Гаем Фоксом в ночь на 5 ноября 1605 года пыталась взорвать Вестминстерский дворец, спрятав в подвале бочки с порохом.

25

Вторая англо-бурская война 1899–1902 годов в Южной Африке.

26

Одна из крупнейших битв в ходе Первой мировой войны, в которой было убито и ранено более 1 млн человек, длилась с июля по ноябрь 1916 года.

27

Ирландская республиканская армия – военизированная группировка, целью которой является достижение полной независимости Северной Ирландии от Великобритании.

28

Хит времен Второй мировой войны: песня, парадирующая ритмы немецких военных маршей. Речь идет о линии обороны Зигфрида, построенной напротив линии Мажино.

29

Старинный особняк в городе Милтон-Кинс на юго-востоке Англии, где в период Второй мировой войны базировалось главное шифровальное подразделение Великобритании. Здесь взламывались шифры и коды стран оси и была спланирована знаменитая операция «Ультра». В настоящее время на территории Блетчли-Парк находится Национальный музей компьютеров.

30

Город на юго-востоке графства Эссекс в устье Темзы.

Content

Риз Боуэн
Выше только небо

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38

Глава 39

Глава 40

Глава 41

Глава 42

Благодарности

Примечания