Павел Линицкий

Лавка Снофф

© Павел Линицкий, 2024

© Adacta Aries, иллюстрация

© Оформление. ООО «Издательство АСТ», 2024

* * *

Глава 1

И все-таки чего-то не хватало. Яхта мчалась навстречу закату, на волнах играли белые барашки, дельфины резвились за кормой, далеко впереди выпрыгнула из воды косатка и обрушилась в волны, подняв тучу брызг, – девяносто девять мастеров из ста остановились бы на этом. Но не Снофф.

Мастерица задумчиво прищурилась, наморщила нос. Прошлась по палубе, подставила лицо соленому ветру, поймала непокорную рыжую прядь. Провела ладонью по шершавым просмоленным канатам, коснулась штурвала, прислушалась к скрипу снастей, к звонким ударам волн о белоснежные борта.

– Вечно я забываю про птиц, – пробормотала Снофф и щелкнула пальцами.

В тот же миг над мачтой появилась пара чаек. Птицы с криками закружились над водой, одна за другой спикировали – и взлетели вновь, унося в клювах трепещущую добычу.

– Вот теперь другое дело!

Оглядевшись напоследок, Снофф добавила пару скрипящих досок на палубе и божью коровку на рукоятке штурвала, невесть как залетевшую на сто миль от берега, – неожиданные мелочи, которыми славились ее сновидения. Можно было просыпаться.

Потянувшись, Снофф открыла глаза. Синие искры сна уже слетались в склянку, оседали на стенках, собирались в густые капли. Снофф дождалась последнего огонька, заткнула горлышко пробкой и размашисто написала на этикетке: «Яхта, море, дельфины, закат».

Когда часы на ратуше пробили полдень, Снофф, допивая на ходу какао с зефирками, спустилась в лавку. Не глядя поставила склянку с морским сном в высокий шкаф, где уже теснились другие. Плати десять дублонов и выбирай любой: хочешь – с подвигами и приключениями, хочешь – про дальние страны, а хочешь – про охи-вздохи и романтические серенады при луне. Эти Снофф не особенно любила, но, как назло, именно их раскупали на ура влюбленные девчонки от пятнадцати до восьмидесяти.

На двери звякнул колокольчик. Вот и первый посетитель.

– Ясного дня, мастерица Снофф.

– Ясного дня, леди Вероника. Как вам прогулка с единорогами? Остались довольны?

– Единороги были прелестны, милочка, благодарю. – Фрейлина чуть поджала губы, что, как давно усвоила Снофф, у придворных дам означает улыбку. Она скользнула взглядом по цветным склянкам со сновидениями, нервно затеребила кружевной веер.

– Я хотела бы заказать у вас… личный сон, – проговорила фрейлина, многозначительно округлив глаза и понизив голос, хотя в лавке никого, кроме них, не было.

– Все, что пожелаете, – улыбнулась Снофф. – И, разумеется, тайна вашего сна останется между нами. Присаживайтесь, прошу вас. Чашку чая?

Последнего вопроса леди Вероника уже не слышала. Чинно усевшись в кресле для посетителей – прямо, будто палку проглотила, – она погрузилась в фантазии.

– Это, разумеется, не для меня, а… для одной моей подруги. Я хочу, чтобы ей приснился королевский бал. И чтобы ее пригласил на танец один кавалер. Капитан Эрхарт, командир дворцовой стражи. Вы его знаете? Нет? Я покажу…

Фрейлина сняла с шеи медальон и раскрыла его. С миниатюрного портрета на Снофф уставился бравый вояка с выпученными глазами. Его фантастические усы торчали черными батонами строго параллельно земле.

– …и пускай мы кружимся с ним в танце, все на нас смотрят, то есть на мою подругу, конечно, а капитан все говорит, говорит, говорит ей комплименты…

Снофф с трудом поборола желание зевнуть.

– С комплиментами есть одна сложность, – осторожно заметила она. – Я ведь не слышала его голоса…

– О, здесь ничего сложного, – воодушевилась леди Вероника. – Капитан высок, строен, у него чудный музыкальный бас…

«Ох уж эти влюбленные, – вздохнула про себя Снофф. – Их послушать, так избранник – всегда богатырь с оперным тенором, даже если он сморчок и пищит, как клоун-гоблин из бродячего цирка…»

– Очень хорошо, – улыбнулась она, закрывая блокнот. – Итак, вашу подругу ждет танец, капитан Эрхарт, комплименты, бла-бла-бла…

– Простите, что? – Брови фрейлины взметнулись вверх.

– Я говорю «бал, бал, бал», – поспешно добавила Снофф. – Ваш сон будет готов послезавтра.

– Пришлю за ним служанку. Ясного дня!

Проводив фрейлину, Снофф принялась наводить порядок на стеллажах со сновидениями. Каждое утро бутылки непостижимым образом перемешивались, оказываясь на разных полках, будто ходили друг к другу в гости. «А может, так и есть, – подумала Снофф, – может, им тут скучно, и…»

Колокольчик прозвонил во второй раз. Снофф обернулась и чуть не выронила склянку: такие усы могли быть только у одного человека на всем белом свете. Перед ней, задумчиво шевеля этими самыми усами, стоял капитан Эрхарт. Фрейлина не обманула: росту он и правда был великанского, а кончики усов – в жизни они все-таки повиновались силе тяжести – свешивались до капитанских наплечников с тремя оранжевыми полосками.

– Ясного дня, капитан. Чем могу служить?

– Ясного дня, сударыня. Позовите-ка мне мастерицу Снофф.

– Она перед вами.

– Э-э-э… – Капитан растерянно моргнул. – Прошу прощения. Я представлял вас немного… гм, опытнее.

– Мастерами сновидений становятся в раннем возрасте, – улыбнулась Снофф. Она давно привыкла к удивлению клиентов, пришедших впервые («и эта девчонка – лучший мастер Столицы?» – читалось в их глазах), но пока что выглядела моложе даже своих семнадцати лет. Будь она магом, давно бы изменила внешность, но, к сожалению или к счастью, мастера снов не имеют отношения к магии. Не гримироваться же ей под бабульку, в самом деле.

– Я слышал, вы можете сделать сон на заказ. Мне бы хотелось, м-м-м… – замялся офицер.

– Заказать сон в подарок другу?

– Именно так. – Капитан с облегчением подкрутил кончик уса. Устроившись в кресле, он закинул ногу на ногу, мечтательно поднял глаза к потолку и по-военному перешел к делу.

– Значит, так. Дракон. Большой, как… – Он пробежал взглядом по комнате и выглянул в окно. – Во! Как вон так колокольня! Огнедышащий, само собой.

– Дракона убивать нельзя, – сразу предупредила Снофф. – Рубить головы и все остальное – это не ко мне, а к мастеру Корнелиусу.

– Нет? Жаль, – вздохнул офицер. – Ну, хотя бы прогнать, но непременно в тяжелом бою. И спасти принцессу из башни. Это, конечно, похоже на сказку, но, признаюсь, офицеры дворцовой стражи в душе романтики, – смущенно улыбнулся он и тут же спохватился, нахмурив брови. – Но это строго между нами. И еще. На месте принцессы должна быть одна придворная дама…

«Бедная леди Вероника, – пожалела фрейлину Снофф. – Сохнет по капитану Эрхарту, а его сердце принадлежит другой…»

– Вы наверняка ее знаете. Я только что встретил ее у дверей вашей лавки.

Снофф чуть не расплескала какао.

– Леди Вероника? Кхм… хорошо. Итак, дракон, башня, принцесса. Через три дня будет готово. Ясного дня, капитан!

Дни бежали один за другим, и Снофф уже думать забыла о великосветских любовных страданиях, когда однажды утром на пороге материализовалась леди Вероника. Свою придворную сдержанность она не то забыла дома, не то обронила по дороге. Вперив яростный взгляд в единственного посетителя, фрейлина сверлила его глазами, пока тот не счел за лучшее, нервно оглядываясь, скрыться за дверью.

– Ясного дня, леди Ве…

– Как это понимать, мастерица?!

Снофф задумалась, вспоминая все подробности сна. Может, на фрейлине оказалось платье по прошлогодней моде? Да нет, не должно. Такие мелочи сновидец додумывает сам…

– Что мне, по-вашему, приснилось?

Про «подругу» она уже не вспоминала.

– Как я понимаю, это был не совсем королевский бал? – осторожно предположила Снофф.

– «Не совсем»?! Стоило мне уснуть, я оказалась в каких-то диких горах, возле кривой башни, вся в мерзких холодных железяках! Вдруг с неба падает дракон, и мне приходится отмахиваться от него тяжеленным мечом! А потом я топаю полчаса по лестнице, и знаете, кого встречаю на вершине башни? Себя!

«Нет, нет, нет, пожалуйста, только не это…» – вертелось в голове у мастерицы, пока она судорожно листала блокнот с записями особым шифром, скрытым от непосвященных. Ага, вот: «21: магистр Пульфиус, полет за кометой на волшебном ковре. 22: посол ван Крюгер, восход над Урухарским лесом. 23: леди Вероника, капитан Эрхарт. 24: капитан Эрхарт, леди Вероника». Снофф закрыла глаза и постаралась привести мысли в порядок. Она перепутала заказы. За нарушение тайны сна ее пинком вышвырнут из Гильдии. Хм, но если леди Вероника сражалась с драконом, это означает, что ее сон…

Снофф представила, как ошарашенный усатый капитан Эрхарт в кружевном платье вальсирует сам с собой и отпускает себе же комплименты, и закусила губу, чтобы не расхохотаться.

– Вам смешно? – вспыхнула фрейлина. Ее ноздри раздувались, казалось, из них вот-вот вырвется пламя. Увидь ее капитан Эрхарт в своем сне, неизвестно, кого он решил бы спасать – принцессу или дракона.

– Нет-нет, – взяла себя в руки Снофф, – ни в коем случае. Поверьте, мне сейчас не до смеха. Это… это ужасное недоразумение, я сегодня же переделаю сон, чтобы загладить неудобство…

– Нет, милочка, это не недоразумение, – прошипела фрейлина, приблизив острый нос к лицу мастерицы. – У меня оказался чужой сон, вот и весь фокус. Но, – она выпрямилась и бросила на Снофф победоносный взгляд, – я, пожалуй, не стану жаловаться в Гильдию сновидений…

У Снофф отлегло от сердца.

– …если вы мне расскажете, кто заказал этот сон.

Мастерица опустила голову.

– Я не могу сказать этого, леди Вероника. Я виновата перед вами и прошу прощения, но не имею пра…

– А я имею! – повысила голос фрейлина. – Имею право знать, кому снюсь! И кому достался мой сон! Да как вы вообще смеете?! А вдруг он узнает, что это я заказала сон про капитана?

– О, этого никогда не случится, – с облегчением пообещала Снофф. – Это навсегда останется тайной, если только вы не…

Дверь распахнулась с такой силой, что не привыкший к подобному обращению колокольчик оторвался и, жалобно звякая, покатился по полу. На пороге высился, занимая весь проем, капитан Эрхарт, и молний из его глаз вполне хватило бы, чтобы испепелить небольшой город и пару деревень в придачу.

– Мастерица Сно… – загремел он, входя, и только теперь заметил леди Веронику. Несколько долгих секунд они смотрели друг на друга. «Это конец», – подумала Снофф.

Лицо капитана из свекольно-красного стало вновь приобретать человеческий оттенок. Губы фрейлины сложились в привычную тонкую полоску.

– Ясного дня, леди. Изволите интересоваться сновидениями? – ледяным тоном осведомился офицер.

– Заглянула из любопытства, капитан. А вы? – не менее холодно отозвалась леди Вероника.

– Ошибся дверью, – отчеканил тот и церемонно поклонился. – Всего наилучшего.

– Мне, пожалуй, тоже пора.

Снофф хотелось закричать: «Болваны вы этакие, любите друг друга, так обнимитесь и не сверлите мозги ни в чём не повинным людям, особенно мастерам сновидений», но правила придворного этикета были для этих несчастных превыше всего. Фрейлина и капитан обожгли мастерицу взглядами и, чуть не столкнувшись в дверях, торопливо покинули лавку.

Глава 2

В кабинете верховного магистра горел камин, тени прыгали по кожаным креслам, по залитым дождем витражным узорам окон, по золоченым томам библиотеки.

– «…грубо норушила тайну сновидений, что привело к стыду, позору и протчим пре-не-преятным послетствием», – дочитал жалобу магистр. – Святые небеса, ну и грамотеи у нас при дворе… Но сути дела это не меняет.

Он отложил свиток с жалобой и побарабанил пальцами по столу.

– Ну-с, мастерица Снофф, что скажете в свое оправдание?

Снофф смиренно пожала плечами. В огромном кресле она чувствовала себя бабочкой под лупой ученого.

– Ничего. Это нелепая случайность, и я сама не могу поверить, что допустила…

– Что допустили раскрытие тайны сновидений. А я напомню строчки из клятвы, которую вы приносили: «…и пусть лучше я потеряю правую руку, чем раскрою доверенную мне тайну сна, ибо…»

– «…ибо нет, не было и не будет ничего сокровеннее сна». Я помню, дядя, – вздохнула Снофф, – и оправдаться мне нечем.

Мастер Люциус снял очки и из сурового верховного магистра Гильдии сновидений превратился в родного и домашнего дядюшку Лу. Он сокрушенно покачал головой.

– Послушай, Лисёнок, я знаю тебя лучше, чем ты сама, – проговорил он тихо. – Ты будешь винить себя больше, чем все остальные, вместе взятые, и это для тебя самое суровое наказание. Будь моя воля, я просто отпустил бы тебя с миром. Но есть правила Гильдии.

«Лисёнок, – подумала Снофф с горечью. – Чуть что, называет меня Лисёнком, как в детстве».

– Знаю, не маленькая, – пробурчала она, забираясь с ногами в кресло.

– Вряд ли совет Гильдии лишит тебя звания мастера. Но и прощения не жди. У тебя, девочка моя, достаточно завистников даже среди старших магистров. Кое-кто, – Люциус усмехнулся в бороду, – до сих пор не может забыть, как ты заткнула его за пояс на выпускном экзамене… А кое-кому кажется, что я засиделся в кресле верховного магистра. Скорее всего, они потребуют, чтобы тебя лишили права на работу. На год или два… Или запретили работать в Столице.

– Ну и пожалуйста, – обиженно фыркнула Снофф. – Уеду на море. В Тафос. Там тепло…

– Не лги себе, Лисёнок. Мы оба знаем, что с твоим талантом в провинции ты заскучаешь. Я добьюсь, чтобы наказание заменили штрафом в пользу пострадавших. И это все, что я могу для тебя сделать. Прости, но помочь деньгами не смогу: каждый скажет, что ты откупилась моим золотом, и тогда плакало мое кресло магистра, а сместят меня – достанется и тебе. Придется самой выложить кругленькую сумму.

– Штраф я заплачу, – повеселела Снофф, – клиентов у меня много, есть кое-какие сбережения в гномьем банке…

Горько усмехнувшись, дядюшка Лу позвонил в бронзовый колокольчик.

– Марк! – позвал он.

На пороге, листая бумаги, появился секретарь.

– Выз-зывали, маги… – Юноша поднял голову и подавился последними буквами. Каждый раз, встречая Снофф в гостях у верховного магистра, он отчаянно смущался и, пламенея ушами, ронял из рук все, что в них оказывалось. Дядюшка прятал улыбку в пушистые усы, а Снофф картинно закатывала глаза. Впрочем, сегодня им обоим было не до шуток.

– Марк, принеси-ка документы по делу мастера… Как его звали? Кримерс? Крамерс?

– К-крамремс, сэр.

– Точно, Крам… Вот этого вот. Совсем память дырявая стала…

Через минуту секретарь, споткнувшись возле кресла Снофф, положил на стол магистру листок с сургучной печатью и исчез.

– На, полюбуйся. Недавно в твоем любимом Тафосе был похожий случай, и вот сумма, которую пришлось уплатить местному мастеру… – Дядя протянул документ мастерице. Ее брови стремительно поползли вверх.

– Сколько-сколько?! – всхлипнула Снофф, не веря своим глазам. – Но…

– …и умножь на два, все-таки у нас Столица, – с сочувствием добавил дядюшка Лу.

Верховный магистр ошибся только в одном: сумму штрафа пришлось увеличить не в два, а в три раза. Снофф заглянула в Алмазный банк («Наши сейфы крепче стали!»), уточнила у сердитого гнома-кассира, сколько золота скопилось на ее счету. После чего заперлась в лавке, сварила какао покрепче, упала в любимое кресло и схватилась за голову. Денег отчаянно не хватало, уплатить штраф нужно было в течение месяца. Не хватало, даже если продать лавку и переехать в дешевую гостиницу на окраине – ведь для работы Снофф нужны лишь тихая комната да удобное кресло. И тогда ей, лучшему мастеру Столицы, остается одно: наняться подмастерьем к другому мастеру сновидений. Или забыть о любимой работе на год, а то и два…

– Ясного дня, мастерица, – раздалось над самым ухом.

От неожиданности Снофф подпрыгнула в кресле, чашка слетела с подлокотника и разбилась вдребезги, оставив на ковре дымящееся бурое пятно.

– О, прошу прощения, – отступил на шаг нежданный посетитель. – Не хотел вас напугать. Я пришлю чистильщика, ковер приведут в порядок.

– Не стоит, – махнула рукой Снофф, пытаясь успокоить дыхание. – Это махтанский ковер, он не впитывает грязь. Я… не слышала, как вы вошли.

Она с подозрением покосилась на колокольчик, но тот висел на своем обычном месте, а на двери болталась табличка «Закрыто». «Готова поклясться, что запирала на ключ, – подумала Снофф. – Совсем рассеянной стала с этими заботами…»

– Я хотел бы заказать у вас не совсем обычный сон, – продолжал незнакомец.

Снофф рассмотрела его внимательней. Обычно за те несколько шагов, что посетитель проходил от двери до стойки, где ожидала мастерица, она уже успевала понять, какой сон придется покупателю по вкусу. Этот же немолодой незнакомец в широкополой шляпе, дорогом, но неброском дорожном камзоле, с непроницаемо черными глазами и загорелым лицом, был каким-то… другим. И говорил он с чуть заметным акцентом, как путешественник, много лет проживший вдали от дома.

– Мне нужен кошмар.

– Сожалею, – покачала головой Снофф, – я не занимаюсь кошмарами. Обратитесь к мастеру Корнелиусу, его лавка у Южных воро…

– Детские страшилки, – презрительно фыркнул посетитель. Он опустился в кресло напротив, снял шляпу, провел рукой по коротко стриженным волосам, черным с проседью. Его левый висок пересекал длинный белый шрам. – Мне нужен настоящий кошмар, мастерица, и мы оба знаем, что сны мастера Корнелиуса, да и любого мастера в этих краях, в подметки не годятся вашим.

Снофф вежливо улыбнулась.

– Благодарю вас, сударь, но я просто не люблю кошмары.

– До меня дошли слухи о ваших, м-м-м, неприятностях, – многозначительно заметил гость. Снофф нахмурилась. – Здесь… – Он вынул небольшой кошелек и, вытянув руку, положил его на подлокотник кресла Снофф, где недавно стояла чашка. Тихо звякнули монеты. – Здесь сорок дублонов, ваша обычная плата за сновидение на заказ. Только за то, что вы попробуете создать кошмар. Не справитесь – оставьте их себе.

«Справиться-то я справлюсь, – хмыкнула про себя мастерица. – Только уж очень это неприятно…»

– …всего мне нужно семь снов, – продолжил гость. – Каждый следующий должен быть страшнее предыдущего. За второй сон я заплачу в два раза больше, чем за первый, за третий – еще в два раза больше и так далее.

Снофф уставилась на него с недоверием, пытаясь не сбиться со счета. Получалось…

– Не утруждайте себя, – усмехнулся незнакомец. – Это почти шесть тысяч дублонов. Дорого, но я знаю цену качественным снам.

«Семь кошмаров, – подумала мастерица. – Пара недель ужасно, ужасно, просто ужасно отвратительной работы. Но столько денег я зарабатываю за год. Лавку все равно придется продать, зато смогу расплатиться и работать на себя…»

Гость поднялся с кресла.

– Я зайду завтра утром, и еще раз простите за… – Он кивнул на запачканный ковер. – Ясного дня, мастерица.

– Один вопрос, господин… – окликнула его Снофф, когда тот уже коснулся дверной ручки.

– Рам.

– Это не мое дело, господин Рам, но… зачем вам столько отборных кошмаров?

Тот посмотрел на Снофф долгим взглядом, от которого ей стало не по себе.

– Мы живем в благословенное время, мастерица. Ни войн, ни бедствий. Не всем это по вкусу.

Надев шляпу, он вышел за дверь. Колокольчик жалобно звякнул.

Чтобы собрать сон в склянку, мастер сновидений должен увидеть его сам. И пускай первое, чему учат мастеров, – это «отделяться» от своего сна, как будто смотришь на себя со стороны, все-таки добротный кошмар – это не прогулка по лужайке с феечками.

Голова нещадно болела. Кутаясь в шерстяную шаль, мастерица лишь кивнула в ответ на приветствие господина Рама, отчего несчастная голова чуть не разорвалась на части.

– Как вы себя чувствуете? – с вежливым участием поинтересовался тот.

– Благодарю вас, – нашла в себе силы соблюсти приличия Снофф. – Все мормально. Норнально. Нормально.

Она поморщилась и отпила какао.

– Давно не занималась кошмарами, нужно немного привыкнуть. Ваш заказ… – Она достала из-под стойки заполненную склянку и протянула гостю.

Господин Рам поднес бутылочку к глазам, прищурившись, посмотрел на свет. В черно-фиолетовой, густой, как сироп, жидкости мерцали холодные белые искры – плавали, вспыхивали и гасли, чтобы через мгновение вновь мелькнуть во мраке.

– Натрите лоб на ночь, – посоветовала Снофф, – а завтра скажете, как вам понра…

Посетитель не слушал ее. Увлеченный содержимым бутылочки, он с легким хлопком выдернул пробку, вытряс черную каплю на указательный палец, приложил ко лбу, прикрыл глаза и замер. Лишь его веки чуть подрагивали.

«Могла бы догадаться, – с досадой подумала Снофф, наблюдая, как гость подсматривает сон – учили этому только профессионалов. – Он же не зря говорил, что разбирается в сновидениях…»

– Великолепно, – наконец проговорил господин Рам, открывая глаза. – Полная жуть. Любой другой мастер взял бы десяток чудовищ и добавил фонтаны крови, но вы намного тоньше, мастерица… Надеюсь, вы не передумали и готовы взяться за остальные шесть кошмаров?

– Вы состоите в Гильдии сновидений? – спросила Снофф вместо ответа.

– Это было давно, – не стал отрицать гость, пряча бутылочку в карман. – Я вернусь через пятнадцать дней, времени хватит? Прекрасно. Вот задаток. – Он опустил на стойку внушительных размеров кошель и поклонился на прощание.

К концу двухнедельного марафона Снофф едва держалась на ногах. На дверях красовалась табличка «Закрыто до следующего месяца», все равно ни на что другое сил не оставалось. Ночами Снофф творила кошмары, днем пила какао кувшинами, посылала в королевскую библиотеку за самыми жуткими книгами в поисках вдохновения и уже с трудом различала, где сон, а где явь. Проходя как-то мимо зеркала, увидела свое отражение и чуть не упала в обморок.

– Если так пойдет дальше, вместо седьмого кошмара можно будет показывать меня саму, – вздохнула мастерица и решила хотя бы причесаться.

Кошмары удались на славу. Получив заветные семь склянок, господин Рам придирчиво подсмотрел каждый сон и к концу «дегустации» стал заметно бледнее.

– Я в вас не ошибся, – сказал он, расплатился и исчез вместе со своими кошмарами.

Несколько минут Снофф сидела, подперев рукой подбородок, и тупо смотрела на тускло-желтые столбики монет, ровными рядами заполнившие стойку.

– Никогда, – вздохнула она наконец, – ни-когда больше я не свяжусь с кошмарами. Какое сегодня число? Пятнадцатое? Или уже двадцатое? – Она зевнула и опустила голову на руки. – Сначала поспать. Просто поспать…

Глава 3

Над рыночной площадью стоял гомон, яркое не по-осеннему солнце грело макушки горожан.

– Последние новости! – кричал мальчишка-газетчик, пробираясь сквозь толпу. – В город едет цирк Огненного Барри! Махтан объявил войну Империи Южных островов! Таинственное исчезновение! В портовом квартале пропало десять человек! Подозревают русалку-оборотня!

«Вот так всегда, – думала Снофф, оглядывая прилавок с пряностями. – Один умный человек придумает, что буквы можно печатать, а не переписывать вручную. Второй умный человек изобретет газету. А потом придет болван, который начнет дурить читателям голову всякой чушью. Кстати, надо бы дать в газету объявление о продаже лавки…»

Рыбные ряды Снофф обошла стороной, наморщив нос, и поскорей свернула на боковую улочку. Задумавшись, она не заметила, как перед ней будто из-под земли вырос господин в надвинутой на глаза шляпе. Снофф попыталась обойти его, но он сделал шаг навстречу. Мастерица попятилась. Оглянувшись, она увидела за спиной еще одного, как две капли воды похожего на первого.

– Не волнуйтесь, мастерица, – тихо произнес господин. Он отвернул воротник плаща и показал серебряный с золотой инкрустацией жетон. – Канцелярия особых дел.

«Хвала небесам, не грабители», – с облегчением подумала Снофф и тут же сообразила, что от Особой Канцелярии тоже ничего хорошего ждать не приходилось. Господин жестом подозвал экипаж, стоявший неподалеку. Копыта зацокали по брусчатке.

– Вам придется пройти с нами.

– На каком основании? – возмутилась Снофф. Душа у нее ушла в пятки и оттуда, с самого низа, вопила, что Снофф вляпалась в какую-то очень скверную историю. Мастерица прижалась спиной к стене и покрепче обхватила корзинку с покупками. – Вы не имеете пра…

– Вы задержаны по подозрению в государственной измене.

Подхватив опешившую мастерицу под руки, агенты ловко усадили ее в экипаж. Один сел напротив, дважды стукнул кулаком в потолок, и карета тронулась. Придя в себя от шока, Снофф пыталась задавать какие-то бестолковые вопросы, чего-то требовать, но господин в шляпе лишь молча смотрел перед собой. Сквозь занавешенные окошки не было видно дороги, но Снофф и без того знала, что ее везут в старое крыло замка, где располагалось Министерство закона и порядка.

Экипаж остановился, дверца распахнулась. Не успели глаза вновь привыкнуть к солнечному свету, как мастерице пришлось нырнуть в узкую дверь. Деликатно, но твердо придерживая Снофф под руку, агент провел ее по лестнице, потом длинным гулким коридором, потом они опять спускались и поднимались по куче лестниц, потом опять шли по коридорам («Это чтобы я не запомнила дорогу к выходу», – вдруг догадалась Снофф) и неожиданно оказались в светлом, почти уютном кабинете. Агент усадил ее на вполне удобный стул и испарился.

– Уже неплохо, – пробормотала Снофф осматриваясь. По дороге ее воображение здорово разыгралось и уже успело нарисовать сырое подземелье, где во мраке пищат крысы и глухо бряцают цепями души заморенных узников.

– Да, мне тоже нравится, – раздался голос из-за спины.

Снофф вздрогнула и обернулась. Хозяин кабинета – а это, несомненно, был он, – казался человеком скорее молодым, хотя определить его возраст Снофф бы не взялась: то ли глаза его видели слишком многое, то ли служба в Канцелярии добавила седых волос. Перебирая на ходу бумаги, он быстрым военным шагом прошел к своему креслу.

– Очень нравится, – повторил он, усаживаясь за массивный ореховый стол. – Особенно вид на море из окна. Жаль, некогда любоваться. Изыскатель Бернард, – представился он. – Если быть точным, старший изыскатель по особо важным происшествиям. Итак, мастерица Снофф, вы ведь понимаете, почему здесь оказались?

Он чуть наклонил голову, внимательно следя за собеседницей.

– Не имею ни малейшего понятия, – покачала головой Снофф, которая к этому моменту уже совладала со своими чувствами. – Но я читала, что так начинают все допросы, чтобы преступник сам себя выдал. Вынуждена вас огорчить, – Снофф развела руками, – я ни в чём не виновата.

– Ну что ж, раз вы такая начитанная… – сдержав улыбку, изыскатель достал из-под стола и поставил перед ней пустую бутылочку. – Узнаете?

– Похожа на одну из моих, – не стала отрицать Снофф. – Это из стекольной мастерской Фергюссона, их заказывают все мастера сновидений, аптекари, парфюмеры…

– …а вот что нам удалось собрать на донышке, – продолжил изыскатель и выложил на стол два тончайших стеклышка. Между ними темнела крошечная капля.

У Снофф похолодело внутри. Она осторожно взяла стекла двумя пальцами, посмотрела на свет. В черно-фиолетовом пятне знакомого оттенка застыла пара искорок.

– Как вы понимаете, в бутылке был сон. Кошмар, если быть точным. Наши эксперты в один голос утверждают, что этот кошмар – ваш, мастерица. Вы ведь лучше меня знаете, что у каждого мастера сновидений свой, если можно так выразиться, почерк. И для суда единодушное мнение экспертов будет неопровержимым доказательством. Хотите подсмотреть? Прошу вас.

Все еще не понимая, при чём здесь суд, Снофф торопливо разъединила стекла и прижала одно из них ко лбу. Перед глазами замелькали образы, в сердце тоскливо защемило.

– Мой… – признала Снофф, усилием воли прогоняя мерзкое ощущение кошмара. – Но любой мастер может сделать и продать кошмар. В этом нет ничего незаконного! Покупатель сказал, что ему просто надоела спокойная жизнь, вот он и…

«Нет, – вдруг поняла мастерица. – Он сказал совсем иначе».

Изыскатель забрал стекла.

– Купленный у вас кошмар, мастерица, развели специальным составом, усиливающим его действие, и добавили в одно из водохранилищ Столицы.

– Нет-нет, – с облегчением рассмеялась Снофф. – Не знаю, чего они хотели добиться, но это совершенно безопасно. Можно выпить хоть сто снов, разве что живот скрутит. И потом, пока человек сам не захочет, он не увидит купленный у мастера сон. Даже кошмар.

Эту прописную истину Снофф узнала еще ребенком, в приюте, когда неожиданно для себя вдруг научилась собирать сны в глиняную сиротскую кружку – и долго пыталась подсунуть страшный сон своей главной обидчице.

– Мы тоже так считали, – кивнул господин Бернард, – пока не задумались о магии.

– Но ведь сны не имеют отношения к магии, – слегка растерялась Снофф.

Это мастерица тоже отлично знала с детства. Когда ее фокусы со снами раскрылись, воспитательницы запаниковали и тут же сдали девочку Ордену магического надзора. Там быстро во всем разобрались, посмеялись и направили Снофф в Гильдию сновидений. Именно тогда талантливую сироту взял под крыло и всему научил мастер Люциус, ставший со временем добрым дядюшкой для Снофф и верховным магистром Гильдии.

Изыскатель внимательно посмотрел на Снофф, и что-то в его взгляде заставило мастерицу усомниться в своей правоте.

– Вот тут начинается самое интересное, – многозначительно произнес он. На стол один за другим легли три небольших рисунка.

Не будь Снофф мастером сновидений, она непременно пошла бы в Гильдию художников-скорописцев. Только там умели за считаные секунды зарисовать что угодно со всеми подробностями так, что не отличишь от реальности. Мастера Гильдии были нарасхват: без их стремительных перьев – и почти живых рисунков – не обходилось ни одно событие, ни один королевский прием, вот и в делах Особой Канцелярии им нашлось применение.

– Вы знаете эти места?

Старый полуразрушенный маяк. Заросшие кленами мраморные эльфийские развалины. Скала, похожая на парус. «Тафос», «Сильвания», «Ривьера» – гласили чернильные пометки на рисунках.

– Нет, – покачала головой Снофф. – Я не была ни в Сильвании, ни в Ривьере. И в Тафосе такого маяка не помню. Хотя, постойте…

У нее перехватило дыхание. Ошибки быть не могло: это места из снов, которые она когда-то создавала на заказ. Но скорописцы не рисуют с чужих слов – только то, что видят сами. Снофф в растерянности уставилась на изыскателя.

– Узнали? Я так и думал, – удовлетворенно кивнул тот. – Эти места действительно существуют. И не только эти. Несколько лет назад нам стали приходить сообщения о древних руинах, скалах, маяках, появившихся за одну ночь из ниоткуда. Мы отправляли туда скорописцев, собирали сведения – все без толку. Орден магического надзора сбился с ног, но не нашел виновника. Как часто бывает, помог счастливый случай. Эти рисунки попались на глаза служащему, жена которого когда-то рассказывала о маяке в чудесном сне, купленном у одной мастерицы. Так мы вышли на вас. Вы создаете реальный мир из ничего, мастерица. И ваша магия даже не оставляет следов.

Снофф хлопала глазами и не знала, что ответить. Больше всего ей хотелось, чтобы вся эта история оказалась дурацким розыгрышем. Вот только в Канцелярии особых дел розыгрыши не жалуют.

– Это… это бред какой-то… – жалобно выговорила она.

– Понимаю, нелегко поверить, – сочувственно кивнул изыскатель. Он позвонил в колокольчик, и через минуту на столе появилась кружка с дымящимся ароматным какао.

– Семь зефирок, как вы любите. Угощайтесь.

Пока Снофф пила какао и пыталась сообразить, откуда у ее снов взялись магические свойства – да еще какие! – и что еще известно о ее личной жизни Особой Канцелярии, изыскатель продолжил:

– А теперь самое главное… Лавертон, Даннинг – вам знакомы эти названия?

Снофф наморщила лоб.

– Это города где-то на западе Королевства. Там исчезли все жители, – припомнила она. – Лет пятнадцать назад, если не ошибаюсь.

– Семнадцать, – поправил Бернард. – Два города опустели за считаные дни, а немногие выжившие и военные, вызванные в город, видели монстров. По всему краю ввели военное положение, армия прочесала десятки миль вокруг, но ничего не нашла. У этих двух городов было кое-что общее: только у них на западе Королевства есть единый водопровод на весь город. Мы предполагаем, что вода в них была отравлена такими же магическими снами, как ваши. А это значит, что Столица в опасности и в скором будущем мы окажемся в пустом мертвом городе.

Изыскатель помолчал, давая мастерице обдумать его слова.

– Человека, добавившего содержимое бутылки в резервуар, едва не схватили, он ускользнул, но оставил нам ценную улику. Вот эту бутылочку. И меня очень интересует, – изыскатель скрестил руки на груди и выпрямился, – кто вы, госпожа Снофф. Обманутая мастерица, понятия не имевшая о своей магической силе, или соучастница преступления, которая изображает из себя бедную дурочку. Весьма талантливо, между прочим.

Только теперь Снофф вспомнила, что ее визит в Канцелярию начался с «подозрения в государственной измене». И если за дело возьмется суд, никто не поверит в ее невиновность.

– Я правда не знала про магию, – упрямо повторила Снофф. – Не верите – спросите в Гильдии. Спросите у дя… Магистра Люциуса.

– Уже спросил, прямо перед встречей с вами. – Бернард усмехнулся и покачал головой. – Впервые в жизни на меня наорали в моем же кабинете. Чтобы я не смел трогать «бедную девочку», что вся наша Канцелярия не стоит одного вашего мизинца и так далее. Но я склонен вам верить. Будь вы виновны, уже уехали бы из Столицы – тем более, есть хороший предлог, штраф от Гильдии. Нам понадобятся, – голос изыскателя стал серьезней, – все сведения. Кто заказал сон, что в нем было…

Он осекся, увидев, как изменилось лицо Снофф.

– Что-то не так?

– Мастер может раскрыть тайну сна только в исключительных случаях. И только с разрешения верховного магистра Гильдии. Мне нужно встретиться с магистром Люциусом.

– Я прикажу проводить его сюда, он сейчас в приемной, – кивнул изыскатель и прислушался к чему-то. – Хотя, похоже, это уже ни к чему.

Слух господина Бернарда явно был острее, чем у Снофф: шум и невнятные проклятия в коридоре она услышала, только когда их источник оказался у самой двери. В тот же миг дверь с треском распахнулась, и на пороге, изрыгая проклятия, появился магистр Люциус.

Его магистерская шапочка съехала набок, благообразная седая борода торчала во все стороны, ноздри раздувались, как у дикого болотного вепря.

– Где она?! – прорычал магистр. Он с грохотом впечатал посох в паркет и медленно двинулся к изыскателю, наставив на того указательный палец. – Если хоть один волос упал с ее головы…

– Дядя… – робко позвала его Снофф.

– Погоди, Лисёнок, не до тебя сейчас! – оборвал ее магистр, не сводя яростного взгляда с хозяина кабинета. – Я спрашиваю, где моя дево…

– Дядя!

Только теперь магистр наконец сообразил, что его воспитаннице ничто не угрожает. Пока Снофф билась в его объятиях, безуспешно пытаясь вдохнуть хоть немного воздуха, в коридоре загремели сапоги. Два дюжих охранника появились в дверях, тяжело дыша. Они рванулись было к магистру, но господин Бернард остановил их суровым взглядом.

– Виноваты, ваше-ство! – жалобно пропыхтел первый, вытягиваясь по стойке смирно. – Охраняли как положено!

– Он сам… и посох отобрал! – добавил второй, с расплывающимся под глазом свежим фингалом.

– Марш отсюда! Поговорю еще с вами… – недовольно шепнул изыскатель, и охранники растворились в воздухе. – Не хочу прерывать вашу трогательную встречу, магистр, – произнес он, взглянув на часы на стене, – но у нас не так много времени…

Выслушав историю о магических снах, магистр Люциус надолго задумался.

– Ох, бедная моя девочка, – покачал он головой, наматывая на палец пряди бороды, – устроят тебе веселую жизнь цепные псы из магического надзора… Да, разумеется, именем верховного магистра разрешаю тебе раскрыть тайну этого, гоблины его раздери, сна…

– Значит, записывайте, – наморщила лоб Снофф. – Покупателя зовут господин Рам, высокий, пожилой, короткие воло…

Изыскатель остановил ее жестом.

– Создайте сон про него, мастерица. Его посмотрит наш художник и нарисует портрет. Вам удобно в этом кресле?

Снофф кивнула. Точно, могла бы и сама догадаться.

– Пузырек сейчас принесут. Пойдемте, магистр, не будем мешать…

Глава 4

Оставшись одна, Снофф сосредоточилась, затем закрыла глаза – и открыла их уже в молочно-белом непроницаемом тумане, с которого начиналась работа над каждым ее сновидением. «Отправимся туда, где все началось», – решила мастерица и щелкнула пальцами. Сквозь туман начали проступать контуры лавки. Удивительно, но даже знакомые вещи во сне всегда выглядят чуть-чуть по-другому: стеклянная обезьянка на стойке стала попугаем, у махтанского ковра откуда-то взялась затейливая бахрома, а голубая полоса на подоле платья мастерицы превратилась в оранжевую. «Я сидела с книгами», – припомнила Снофф и опустилась в любимое кресло. Во сне оно казалось намного мягче. «А он… он стоял здесь». Щелчок – и перед ней возникла неподвижная фигура господина Рама в дорожном камзоле и широкополой шляпе.

– Шляпу долой, – пробормотала Снофф, разглядывая фантом. У мастеров сновидений превосходная зрительная память, но в этот раз ошибиться уж точно не хотелось. – И будь любезен, голубчик, подними-ка подбородок…

– Не очень-то вежливо, мастерица, – укоризненно заметил фантом, приходя в движение.

От неожиданности Снофф вздрогнула и тут же усмехнулась. «Схожу к лекарю, попрошу что-нибудь от нервов», – решила она и снова прищелкнула пальцами:

– Говорящий ты мне не нужен, оставайся просто фанто…

– Нет-нет, так не пойдет, – рассмеялся фантом. Он снял шляпу, по-хозяйски опустился в кресло напротив и закинул ногу на ногу. Довольный произведенным эффектом, он улыбнулся остолбеневшей Снофф.

– Милая моя, неужели вы всерьез решили, что можете без моего согласия взять и увидеть меня во сне?

«Это мой сон, это мой сон», – твердила про себя Снофф, пытаясь пошевелиться – и с ужасом понимая, что не может двинуть даже пальцем. «Проснись!» – произнесла она одними губами, но господин Рам лишь насмешливо покачал головой.

– Обязательно проснетесь… Когда я вас отпущу. Вы мне глубоко симпатичны, мастерица, поэтому позвольте дать вам два совета. Первый – не лезьте в мои дела. Уезжайте подальше. Махните на море или в горы. В Альгардии сейчас цветет горная вишня, м-м-м… Иначе, боюсь, наша следующая встреча окажется последней. А чтобы у вас не оставалось сомнений, придется преподать вам небольшой урок.

Господин Рам поднялся с кресла, повертел головой, заглянул за стойку и вытащил оттуда метлу.

– Сгодится, – кивнул он и направился к Снофф.

Она уже почти уверилась, что сейчас галантный господин не менее галантно отхлещет ее метлой, но тот протянул метлу ей.

– Держитесь крепче, мастерица, и это мой второй совет.

Снофф почувствовала, что ее руки внезапно обрели способность двигаться. Она послушно ухватилась за метлу. Удивительно, но на ощупь деревянная рукоятка была совсем как железо – кованое железо, нагретое солнцем.

– И перестаньте, ради небес, щелкать пальцами, – поморщился господин Рам. – Это ужасно, ужасно вульгарно… Лучше так!

Посмеиваясь, он хлопнул в ладоши, и Снофф зажмурилась от яркого света, ударившего в глаза.

– Вот… поганец! – выругалась она, увидев, где оказалась. Из одного сна – ее собственного сна! – господин Рам, кем бы он ни был, перебросил ее в другой, чего никогда с мастерицей не случалось, да и случиться не могло физически. Сны – это сны, нельзя управлять чужим сном.

Мастерица сидела на башне городской ратуши, обеими руками держась за кованый шпиль, на котором застыл в безветрии флюгер. Внизу бурлила жизнь: шумел рынок, по улицам брели по своим делам горожане, а в соседнем переулке сцепились оглоблями две телеги, и теперь возницы визгливо ругались, пытаясь растащить лошадей. Над причалами порта вдалеке белели паруса, слышны были крики чаек, а еще дальше, над морем, клонилось к закату солнце.

Снофф закрыла глаза и попробовала проснуться. Потом еще и еще раз. Проснуться не получалось.

– Ах так! – рассердилась мастерица. Что ж, пускай каким-то неведомым образом этот вурдалачий колдун отнял у нее силы мастера сновидений и закинул в этот сон, но у нее остались в запасе обычные способы обычных людей, пускай и не самые приятные.

Ведь чтобы проснуться, достаточно всего лишь умереть во сне.

Снофф поднялась и, скользя по шаткой черепице, подошла к самому краю. Помирать во сне – так уж наверняка. С этой стороны стоял воз с сеном, и мастерица двинулась по кругу. «Всегда мечтала сделать так, хотя бы и во сне», – подумала Снофф и запрыгала по краю крыши на одной ножке. Носком ботинка скинула невесть как попавший сюда камушек и, склонившись над пропастью в несколько этажей, удовлетворенно кивнула.

– Ага, вполне качественные булыжники. Сюда и приземлимся. Красивый сон, тролль его раздери, – вздохнула мастерица, напоследок оглядев окрестности. Взгляд скользнул по розово-синему морю, по голубой, в тон водной глади, полосе на платье. – Совсем как по-настоя…

По голубой полосе на платье. Снофф на мгновение застыла, а затем очень, очень, очень медленно опустилась на четвереньки и, зажмурившись, поползла по наклонной крыше вверх, к шпилю.

– Дура, дура, дура, какая же я дура… – шептала она, ухватившись за флюгер. Открыла один глаз, взглянула вниз и вцепилась в железо еще крепче. Это был не сон, а самая что ни на есть реальная реальность.

Внизу начали собираться зеваки. Вскоре половина площади уже была забита пестрой толпой. Барышня на верхушке башни в лучах заката – увлекательное зрелище для не избалованных развлечениями горожан.

– Эй! – наконец раздался приглушенный мужской голос снизу, с чердака. – Вы там чего? Вы там это! Не того!

– Спасибо за содержательную беседу, – огрызнулась Снофф, к которой уже вернулось самообладание. Руки и ноги ее затекли, но выпустить спасительный флюгер она не согласилась бы ни за какие коврижки. – Буду весьма признательна, если поможете мне спуститься на грешную землю, желательно в целости и сохранности.

– Чего? – не поняли внизу.

– Чего-чего… На помощь зови, болван! – завопила Снофф.

На площади послышался шум, топот копыт, крики «дорогу». Вскоре на чердаке загрохотали шаги, застучали инструменты, черепица возле Снофф зашевелилась, несколько плашек провалились внутрь. В образовавшемся отверстии показалась голова изыскателя Бернарда.

– Вы в порядке? – первым делом осведомился он. – Как вы попали сюда из моего кабинета?

– Я в беспорядке, – честно призналась Снофф. – В полном. Снимите меня, пожалуйста…

Чтобы не тратить время на возвращение в замок, все собрались в лавке у Снофф. Туда же примчались рисовальщик из Канцелярии особых дел и бритый наголо послушник из Ордена магического надзора. Пока художник сопел от усердия, рисуя портрет господина Рама со слов мастерицы («Уши чуть поменьше, а нос побольше… Не настолько, он же не гном!»), послушник достал из ящичка и зажег свечи в поисках следов магии.

– Ничего. – Он обескуражено почесал макушку. – Судя по вашему рассказу, пламя уже давно почернеть должно, а тут никаких следов…

Послушник удалился. Магистр Люциус водрузил на нос очки и принялся изучать готовый портрет, а Снофф налила какао себе и господину Бернарду.

– Вам надо заранее нарисовать кучу носов, ртов, глаз и всего остального, – предложила мастерица. – Собрать их в такую… вроде книги, только на отдельных листочках. Тогда любой портрет можно будет моментально собрать.

Изыскатель посмотрел на нее долгим взглядом.

– Вы сами-то понимаете, что только что совершили переворот в изыскательном деле? Как только закончим, распоряжусь, чтобы вас отправили к художникам.

«Если будет кого отправлять», – подумала Снофф, но промолчала.

Магистр Люциус кашлянул, все обернулись к нему.

– Столько лет прошло… но я уверен, что это Клаус ван Хельм. Я знал его лет двадцать пять назад. Он был мастером сновидений, не слишком талантливым, но усердным, пока не покинул Гильдию со скандалом. Ван Хельм носился с идеей о том, что сны связаны с магией, а это, конечно же, полная фантазия. По крайней мере, до последних событий все были в этом твердо уверены. Его подняли на смех, и он ушел из Гильдии, хлопнув дверью. Насколько я знаю, он потом занимался какими-то исследованиями.

– Выходит, исследования дали результат, – заметил изыскатель. – Если бы его послушали, возможно, сейчас его знания были бы достоянием всей Гильдии.

Магистр сокрушенно развел руками.

– Будь он не столь заносчив, возможно, Гильдия бы прислушалась к нему. Но он говорил, что мастера сновидений не понимают силу снов, что мы могли бы править миром, а превратились в жалких ремесленников. Эти слова всех здорово оскорбили и, честно говоря, испугали… Мы ведь и правда вроде портных или кузнецов – делаем сны на заказ, любим спокойную жизнь…

– Ван Хельм мог иметь отношение к событиям в Лавертоне и Даннинге?

Магистр Люциус кивнул.

– Насколько я знаю, именно в тех краях он и работал.

Изыскатель Бернард еще раз вгляделся в портрет господина Рама – ван Хельма – и протянул его помощнику:

– Чтобы превратить сон в яд, ему нужно было какое-то оборудование. Возможно, он еще не успел покинуть город. Портрет размножить, передать в городскую стражу, разослать агентов по всем постоялым дворам. Завтра утром этот портрет должен быть на всех площадях.

– Подождите, изыскатель… Вряд ли его найдут на постоялом дворе, – подала голос Снофф, все это время о чем-то сосредоточенно думавшая.

– Почему? Вы же сами говорили, что он похож на путешественника.

– Все верно, – кивнула Снофф. – Но в первый день я случайно опрокинула какао, и несколько капель попали на его камзол. Через несколько дней они оставались там же. Живи он на постоялом дворе, одежду бы вычистили слуги. Значит, он живет где-то один и к прислуге не привык. Лучше отправить агентов к портным.

– К портным? – переспросил изыскатель.

– Да-да, к портным. Его дорожные камзолы изрядно потерты, но дорогие, это сразу видно. И сшиты по-столичному, там такие штучки на рукавах, они были в моде год-два назад. Если нам повезет, кто-то из портных – тех, кто обшивают знать, – могут его вспомнить и рассказать, куда посылали готовую одежду.

Господин Бернард уважительно поднял брови.

– Браво, мастерица. Если решите сменить профессию, дайте знать. Все слышали? – обернулся он к помощнику. – Исполняйте. Кстати, мастерица, вы сказали, что видели несколько его камзолов, при этом тот, с пятном, дважды. Получается, он заходил минимум три раза? Зачем?

– Ну да, – кивнула Снофф. – Он забирал заказ частями. Сначала первый пузырек, потом остальные.

– Остальные? – тихо переспросил изыскатель, подавшись вперед. – В каком смысле – остальные?

– Остальные шесть, – не задумываясь, сказала Снофф, и только взглянув на вмиг побледневшее лицо изыскателя, сообразила, что это значит.

В лавке повисла тишина. Магистр Люциус выронил очки, и хрустальная линза, вылетев из оправы, запрыгала по столешнице.

– Он заказал семь кошмаров, каждый страшнее предыдущего, – поспешила объяснить Снофф. – В пузырьке, который вы нашли, был седьмой, последний. Вряд ли он начал бы с самого сильного. Получается, что…

– …что все остальные он уже использовал, – закончил за нее изыскатель Бернард. – В Столице четыре резервуара с водой. Еще три в ближайших городах. Скорее всего, именно там…

Договорить ему не дали: дверь распахнулась, в лавку влетел запыхавшийся посыльный Канцелярии особых дел. Коротко поклонившись, он протянул изыскателю запечатанный конверт.

– Ваше превосходительство, донесение из Кронвилля. Вам приказано срочно явиться ко двору.

Господин Бернард сорвал сургучную печать, пробежал письмо глазами.

– Началось, – глухо произнес он поднимаясь. – В Кронвилле исчезают люди, в городе паника, войска в боевой готовности. Нужно найти виновника и остановить весь этот кошмар, пока есть время. Мы будем искать его наяву, но раз он чувствует себя в чужих снах как дома… Гильдия сновидений сможет найти его во сне?

Магистр Люциус тяжело вздохнул и потер лоб.

– Это уже не сны, а какая-то непостижимая магия. Боюсь, Снофф – единственная из мастеров, кто может хоть как-то помочь. Но ее нельзя подвергать опасности!

Изыскатель горько усмехнулся.

– Опасности, магистр? Мы все пьем воду. А значит, уже отравлены. Вопрос лишь в том, успеем ли мы найти его прежде, чем…

Не договорив, он скрылся за дверью. Снофф и магистр обменялись тяжелыми взглядами.

– Ты не обязана этого делать, Лисёнок, – тихо произнес магистр.

– Шутите? – воскликнула Снофф. Губы ее задрожали, глаза наполнились слезами, в носу предательски захлюпало. – Это же из-за меня… Это я во всем виновата! Если бы я не была такой дурой набитой и отказалась…

– Тебя обманули, только и всего, – нахмурился магистр и потянулся за носовым платком. – На-ка, вытри слезы…

– Хорошо, дядюшка, – вздохнула мастерица, рассеянно сунув чужой платок в карман. – Я начну прямо сейчас, а вы пока разузнайте все, что можно, про этого Клауса ван Хельма и его сонную магию, чтоб ее гоблины побрали…

Проводив магистра, она заперла дверь на ключ и устроилась в кресле. Закрыла глаза – и открыла их уже во сне.

– Отлично, – улыбнулась сквозь слезы мастерица, оглядывая бахрому на ковре и попугайчика на стойке. – Главное, ненароком не нарваться на ван Хельма. Второй раз он шутить не будет, еще закинет на морское дно. Или, того хуже, на какой-нибудь бал. Помру там от скуки… А теперь… теперь я хочу пойти по его следам.

Щелкнул замок, и входная дверь приоткрылась. За ней клубился туман.

Глава 5

«Еще бы знать, на что они похожи, эти следы», – думала Снофф, ступая по булыжникам мостовой. Звук ее шагов таял в непроглядном тумане. Она понятия не имела, куда идти, но дорога будто сама собой появлялась из ниоткуда и исчезала за спиной.

– Солнце, – наконец решилась скомандовать мастерица, и туман нехотя начал таять. Во мгле проступали стены домов, очертания острых крыш. Снофф стояла на пустой улице, вымощенной серым камнем, а солнце так и не вышло из-за низких туч. – Солнце! – повторила она и для верности прищелкнула пальцами, но сновидение упрямо отказывалось подчиняться.

– Что ж, – решила мастерица, – видимо, это уже не совсем сон… Или совсем не сон.

Оглядываясь по сторонам, она зашагала вперед. В незнакомом городе не было ни души. Ни людей, ни шныряющих в подворотнях кошек, ни вечно голодных бродячих собак. Снофф завернула за угол и оказалась на рыночной площади. Прилавки были завалены снедью, но ни продавцов, ни покупателей не было. Ветер шелестел сухими листьями лавра над стойкой со специями, в палатке с восточными коврами чуть позвякивали резные колокольчики.

Снофф скользнула взглядом по ящикам с еще свежей зеленью, отломила кусочек сыра, понюхала.

– Еще не испортился, – заметила она и направилась к деревянному щиту с последними новостями – из тех, где указы бургомистра обычно висят вперемешку с объявлениями, – но кроме листочка со словами «прадам телегу, спрасить конюха Михеля» ничего не обнаружила.

– Ладно, будь что будет, – решила Снофф. – Раз это не просто сон, придется мне играть по его правилам. Притворимся, что все здесь настоящее… – Она сложила ладони рупором и закричала: – Эй! Есть здесь кто-нибудь?

В стоявшей рядом телеге зашевелилось сено, и Снофф попятилась. Из сена показалась самая лохматая голова, которую она видела в своей жизни – и наяву, и во сне. Черная шевелюра топорщилась во все стороны, а из шевелюры – и не менее всклокоченной чернущей бороды – торчала солома. Картину довершали отчаянно хлопавшие со сна глаза.

– Ульрих! Фред! Где вы, тролля вам за шиворот! – проревела голова. – Бросили товарища…

Вслед за головой из сена показались две огромные руки, а за ними и все остальное. Перевалившись через край телеги, немолодой мужчина внушительных габаритов грохнулся на скамейку, отчего скамейка разлетелась вдребезги. Впрочем, незнакомца это не смутило: приподняв голову, он огляделся и заметил Снофф.

– Берта! – обрадовался он. – Ясного дня, кумушка! А мы тут именины отмечаем…

– Никакая я не Берта, – поморщилась Снофф и скрестила руки на груди. От мужчины за милю разило элем. – Куда все пропали? Что здесь случилось?

Ее собеседник прищурился.

– Виноват, барышня, – пробормотал он садясь. – Обознался. Уж очень вы на Берту-травницу похожи, это вам каждый скажет. А я, стало быть, кузнец Мартин…

Пошарив в сене, он вытащил тыквенную флягу, запрокинул голову и вытряс в глотку последние капли.

– Это все именины, будь они неладны, – пожаловался он. – Но мы ни-ни, вели себя кур… куртульно и лишнего себе не позволяли. Только на пятый день эти двое куда-то делись, Ульрих и Фред. И все остальные куда-то делись… – Кузнец огляделся по сторонам и озадаченно почесал в затылке. – Правда, где все?

– Понятия не имею, – вздохнула мастерица. Толку от незадачливого именинника не было. – Какой это город?

Мужчина посмотрел на нее с удивлением.

– Даннинг.

Он с кряхтением поднялся, прихрамывая, добрел до ближайшего лотка. Сгреб огромной ладонью целую гору огурцов и, порывшись в кармане, бросил на прилавок монетку. «Вот, значит, что случилось в Даннинге… Странно узнать об этом во сне… Я иду по следам ван Хельма, – напомнила себе Снофф. – Пусть появится какой-то знак». Где-то за старой колокольней, одиноко возвышавшейся на фоне серого неба, закаркала ворона, и от этого звука в тишине пустого города и мастерица, и дюжий кузнец вздрогнули.

– Ступайте домой, – посоветовала Снофф и направилась к колокольне. Вскоре мастерица окончательно потерялась в лабиринте узких улочек. Чем дальше от площади, тем грязнее становилась булыжная мостовая, и накрапывающий мелкий дождик чистоты не прибавлял.

– Так дело не пойдет, – нахмурилась мастерица, переступая через очередную лужу, о происхождении которой предпочитала не задумываться. – Или я найду следы, или…

Позади хлопнула дверь. Снофф обернулась и успела заметить, как маленькая тень юркнула в подворотню.

– Стой! – крикнула Снофф и бросилась следом. Однако крошечный дворик на два крыльца был пуст, если не считать разбитой тачки с углем. Мастерица подергала ручки обеих дверей – и вдруг ощутила, что она не одна. В воздухе повеяло тревогой, словно перед грозой. Ветер мгновенно стих, двор погрузился в мертвую тишину. Снофф с недоумением обернулась к подворотне: серый мрак становился плотнее, клубился темнотой и, казалось, вот-вот хлынет в маленький дворик. Ее странный и такой реалистичный сон оборачивался кошмаром – досадная мелочь, но вовсе не проблема для мастера сновидений. Снофф подняла было руку, чтобы развеять злосчастный морок, когда за ее спиной скрипнула дверь.

– Сюда, сюда! – раздался шепот.

«Ладно, разберемся с этой серостью потом», – решила мастерица и проскользнула в темноту двери. Кто-то поспешно задвинул засов. Когда глаза привыкли к полумраку, Снофф увидела перед собой мальчика и девочку.

Сжимая в руках лохматую куклу, девочка боязливо выглядывала из-за плеча старшего брата – лет шести, не больше, но смотрел он не по-детски серьезно. Мальчик приложил палец к губам – «тихо!» – и потянул Снофф за рукав вглубь дома.

– Вы кто? – шепотом спросил он, когда они оказались в крошечной кухоньке с завешенным полотенцем окном. – Тоже прячетесь от привидений?

Снофф медленно кивнула. В этом сне все было реально, как в жизни. Настолько реально, что даже сотворить пару яблок мастерице удалось не сразу. Присев на корточки, она протянула появившиеся из ниоткуда фрукты малышам.

– Тетя, ты ведьма? – боязливо прошептала девочка.

– Правильно не «ведьма», а «магиня», – поправил ее брат. – На, жуй. Спасибо, тетя.

– Правильно – «волшебница», – улыбнулась Снофф. – Давно вы здесь прячетесь? Где ваши родители?

Мальчик на миг задумался, перестав грызть яблоко, а затем растопырил три пальца.

– Вот столько дней. Сначала папа домой не пришел, потом бабушка пошла его искать и пропала, а утром я сам пошел их искать. А на улице никого нет. А потом я привидений увидел.

– Какие они, эти привидения? – осторожно поинтересовалась Снофф.

– Страшные! Черные-черные, на людей похожие. Но я их не боюсь. От них легко спрятаться, сначала страшно становится и темно, а они уже потом приходят. Я все равно по соседским домам хожу, вдруг там тоже кто-то прячется.

– Я пить хочу, – захныкала девочка.

– Подожди, сейчас привидения уйдут, тогда принесу. – Мальчик забрался на лавку и дотянулся до окна. – Ага, уже ушли. Тетя, хотите пить? У нас вода вкусная. Все из вопро… дово… провода набирают, на перекрестке, а у нас дождевая в кувшин собирается, это папа смастерил. Он гончар.

– Погоди-ка, – сообразила Снофф. – Вы не пьете воду из водопровода? Теперь все ясно… «И понятно, почему кузнец уцелел, – подумала она про себя. – Ручаюсь чем угодно, за последние дни он не пил ничего, кроме эля. Кто бы мог подумать, что это спасет ему жизнь…»

– Вот что, ребятки, нельзя вам оставаться одним, – сказала Снофф, поднимаясь. – Знаете кузнеца Мартина?

– Знаем, его Хромым кличут. У него кузница возле моста, – кивнул мальчик. Девочка высунулась из-за его плеча и добавила:

– Он доблый. Меня сахалом угостил.

– Вот и хорошо, что добрый. Собирайтесь, покажете дорогу.

– А привидения? – нахмурился малыш.

– Я же волшебница, – успокоила его Снофф. – Разбегутся твои привидения, только пятки засверкают!

Повеселевшие дети собрали в мешок нехитрые пожитки и выбрались на улицу, увлеченно облизывая леденцы – новое угощение Снофф. Серый мрак в подворотне растаял, будто и не было. Пройдя несколько улиц, они вывернули к реке. Над трубой кузни поднимался дымок: сосредоточенно глядя на пламя, хозяин орудовал мехами. Борода кузнеца была уже тщательно расчесана, волосы аккуратно собраны и подвязаны шнурком. «Хвала небесам, отмечать дальше он вроде не собирается, – с облегчением подумала Снофф. – Хотя какая разница, если мы все равно во сне?»

– Еще раз ясного дня, сударь, – сказала она. – Рада, что ваши именины наконец закончились.

Кузнец поднял голову и озадаченно уставился на малышей.

– Нужно присмотреть за детьми, – сказала мастерица тоном, не терпящим возражений. И пока кузнец не опомнился, поставила на скамью кувшин, который предусмотрительно захватила в доме гончара. – Самое главное – вода. Вода в городе отравлена, пить можно только дождевую. Иначе исчезнете, как все остальные.

– Ладно. – Кузнец нахмурился, задумчиво погладил бороду. – Сейчас поработаю малость, мозги прочистятся, и пойду других искать. Вдруг еще где дети остались. А вы пока, ребятки, ступайте в дом. Еда на столе, молочка попейте…

– С работой придется подождать, – покачала головой Снофф. – Дети сказали, по городу ходят…

– Тетя волшебница, – тихонько позвал мальчик, показывая пальцем на что-то за ее спиной. Прежде чем Снофф успела обернуться, он схватил сестру за руку и втащил в дом.

У перекрестка клубилась серая мгла. Ветер затих, и звенящая тишина повисла над городом. Однако разгонять тяжелое облако тумана Снофф не спешила: сперва стоило посмотреть, что это за «привидения», а выкинуть их из сна или превратить в пушистых зайчиков, если взбредет в голову, она может в любой момент.

– Вы бы на всякий случай ушли в дом, – бросила мастерица кузнецу. – Вам они могут быть опасны.

– Это мы еще поглядим, кто кому опасен, – мрачно хмыкнул кузнец, нащупывая рукоять молота. Густые брови его сошлись к переносице.

Из облака тумана вышла черная тень, за ней еще одна, и Снофф почувствовала, как задрожали ее пальцы.

Это были они. «Чернильные твари», как когда-то назвала их сама Снофф. Еще в самом раннем приютском детстве, когда твари преследовали ее в сновидениях, превращая каждую ночь в жуткий кошмар, от которого она просыпалась с криком, а вечером, после отбоя, щипала себя до синяков, чтобы не уснуть. Но сон приходил, а с ним и новая порция кошмаров, где твари утаскивали маленькую Снофф в темноту. Ужас перед чернильными тварями разбудил дремавший в ней дар – и однажды Снофф ощутила, что может делать со своими сновидениями все, что пожелает. Она избавилась от кошмаров раз и навсегда, со временем начисто забыв о тварях, но сегодня они вернулись.

Твари приближались, похожие на силуэты людей, вырезанные из черно-фиолетового бархата, из непроглядной ночной тьмы – ступали на длинных черных ногах и будто перетекали с места на место, как чернила. Все ближе и ближе.

– Святые небеса, – выдохнул кузнец. – Эт-то что за…

Его слова вывели Снофф из оцепенения. Она помотала головой и нервно усмехнулась сама себе.

– Полюбовались и хватит, – пробормотала мастерица и взмахнула рукой. – Вечер воспоминаний окончен, пошли вон отсюда!

Сон не слушался. Снофф сосредоточилась, прищелкнула пальцами, но чернильные твари не исчезли. Вокруг сгущалась тьма, будто сам воздух становился темнее. Мастерица с ужасом попятилась и уперлась спиной в холодный металл наковальни. Это был ее сон – и она ничего не могла сделать.

Их разделяло всего несколько шагов, и первая тварь уже тянула к мастерице длинные руки, похожие на бесформенные рукава, когда опомнился кузнец.

– Живо в дом! – Он подтолкнул Снофф к двери и шагнул вперед. Тяжелый молот описал дугу и с противным чавкающим звуком влетел в тело твари, вырывая из него клочья темноты. Черные брызги упали на землю, а молот уже опускался на голову второго монстра. Медленно, словно через густой кисель, молот прошел сквозь черноту, не причинив твари вреда. Та сделала еще один шаг и схватила за горло опешившего Мартина.

– Огонь! – выкрикнула Снофф, представляя, как на монстров льется огненный дождь. Но огненный дождь не спешил – будто мастерица осталась без своего дара.

– Да в конце концов, мой это сон или не мой?! – в отчаянии завопила Снофф. Пускай она не может прогнать тварей – все остальное должно ей повиноваться, даже в таком невозможном, странном сне. Она постаралась вспомнить, как совсем недавно создавала детям яблоки и леденцы, и охнула, когда здоровенное яблоко ударило ее по плечу. Мастерица отпрянула под навес и несколько мгновений, забыв о монстрах, ошеломленно наблюдала, как вместо огня с неба сыплются яблоки. Красные, зеленые, желтые, недозрелые и перезрелые; они летели на землю вперемешку с разноцветными рыбками и петушками на палочках.

Спохватившись, Снофф сотворила над кузнецом медный таз, и яблоки забарабанили по металлу. Тварям же такое угощение оказалось не по нраву. Яблоки и сладости вонзались в их черные тела, вязли в чернильной темноте, сковывали движения. С багровым от напряжения лицом Мартин оторвал лапу монстра от своей шеи и перехватил обе черные руки огромной ладонью. Другой он по-медвежьи сграбастал вторую тварь за шиворот. Не ожидавший нападения монстр потерял равновесие, а секундой позже кузнец уже скручивал обеих тварей в бесформенный черный узел. Твари пытались вырваться, но противник оказался сильнее. Он затолкал дергающийся комок в пустую бочку, грохнул сверху крышку и, зарычав от усилия, поднял лежавший рядом тяжеленный камень и придавил сверху. Твари несколько раз стукнулись в стенки бочки и затихли.

Конфетно-яблочный дождь закончился. Тяжело дыша, кузнец оглядывал заваленное сладостями поле боя. Поднял глаза и осторожно потрогал висящий в воздухе над его головой таз.

– Волшебница, стало быть?

– Да… почти, – кивнула Снофф, не в силах отвести взгляд от бочки. Спохватившись, она щелкнула пальцами, и тазик растворился в воздухе.

– Что это за дрянь? – Кузнец мотнул бородой в сторону бочки. Взяв с верстака глиняную кружку великанских размеров, он зачерпнул воды из ведра и осушил в три глотка. Вытер усы рукавом и, морщась, потер шею, где проступили багровые кровоподтеки – следы от пальцев твари.

– Долго объяснять. – Снофф обернулась и только теперь увидела кружку в руках кузнеца. Брови ее взметнулись вверх. – Откуда эта вода?

– Из водопровода, чистая. Из реки не пью, лекари говорят, опас…

Мартин замер на полуслове. В глазах его мелькнули растерянность и страх.

– Что теперь будет? – сипло прошептал он. Снофф не ответила.

Кузнец посмотрел на кружку в своей руке и, нахмурившись, сжал пальцы в кулак. Черепки посыпались на землю. Не поднимая головы, кузнец тупо разглядывал порезанную острым краем ладонь. Кровь капала на разбросанные под ногами леденцы.

– Вот оно как, значит? – угрюмо проговорил он. – На трех войнах был, уцелел. А тут водички попил…

– Вы солдат? – тихо спросила Снофф.

– Служил в штурмовиках его величества, пока не охромел. С троллями в Мраморной долине бились, весь отряд полег, один я выжил… А тут от какой-то воды… – Кузнец горько вздохнул и поднял голову. – Осторожно! – выкрикнул он.

Снофф обернулась и попятилась: сквозь тонкие, незаметные глазу щели из бочки сочилась чернота, а из натекшей фиолетово-черной лужи поднимался черный силуэт. Тварь смахнула с крышки камень, и из бочки, переливаясь через край, сгустком мрака выплеснулась вторая. Мартин рванулся навстречу, но наученная опытом тварь оказалась хитрее. Руки монстра вытянулись длинными лентами и, не успел кузнец опомниться, обмотали его тело, руки и ноги, словно ремнями. Спеленатый Мартин рухнул на землю, а вторая тварь метнулась к Снофф.

Холодные черные пальцы сомкнулись на ее шее. Несколько долгих секунд Снофф пыталась бороться, не в силах отвести глаза от непроглядной чернильной тьмы в паре дюймов от своего лица, а потом земля ушла у нее из-под ног.

Глава 6

Вдох! Святые небеса, какое же это счастье – дышать. Открыв глаза, Снофф приподнялась над подушкой – и тут же рухнула обратно. Горло саднило от цепких пальцев твари. Невыносимо хотелось пить, но сил подняться не было.

Из-под задернутых штор пробивался лучик света. «Утро ясным не бывает», – вспомнила Снофф приютскую поговорку. Свесив ногу с кровати, она нашарила туфлю, потом вторую. Кое-как поднявшись и едва не загремев на лестнице, спустилась в кухню и выпила три кружки воды одну за другой. Запоздало вспомнила, что вода отравлена, и махнула рукой: все равно уже поздно.

– Полцарства за чашку какао… – пробормотала мастерица и поморщилась, сунув нос в кувшин с молоком: за одну ночь молоко не только прокисло, но и превратилось в простоквашу. Снофф зачерпнула последнюю горсть зефирок и отправила в рот. Только сейчас она поняла, как голодна. Открыла буфет и грустно посмотрела на успевшие засохнуть лепешки и сыр.

– Сговорились вы, что ли… – вздохнула Снофф и, прихватив кусок сухаря, поплелась в лавку. Где-то там под прилавком пылился мешочек с орехами…

Однако вместо орехов в лавке ее ждал сюрприз: в кресле для посетителей, вытянув длинные ноги на полкомнаты, спал магистр Люциус. Его шапочка съехала на ухо, очки болтались на одной дужке, борода свернулась причудливым кольцом и здорово напоминала не то снежный буран, не то неряшливый сугроб. Впрочем, все эти мелочи мало интересовали Снофф: на столике высился поднос из таверны по соседству, заставленный всевозможной снедью.

Мастерица плюхнулась в кресло и, забыв о манерах, с хрустом вонзила зубы в поджаристую куриную ножку.

– Лисёнок!

Снофф поперхнулась и закашлялась.

– На, милая, запей… – Магистр дрожащими руками налил стакан сока, наплескав на стол, поставил перед мастерицей. – Где ты была? С тобой все в порядке? Мы с ног сбились, тебя искали…

– Искали? – переспросила Снофф, вытирая рукавом выступившие слезы. – Зачем, я же…

Мастерица запнулась на полуслове. «Я ведь засыпала в этом самом кресле, а не в кровати», – вспомнила она.

– Я пришел на следующее утро, а в доме никого! Канцелярия особых дел за эти два дня перевернула весь город вверх дном, тебя искали…

– Подождите, подождите! – подскочила Снофф. – Что значит «за два дня»?! Я проспала всего ночь!

Магистр Люциус внимательно посмотрел на Снофф. Снял очки, протер краешком мантии. Заморгал заблестевшими глазами.

– Мы расстались в понедельник вечером. Сегодня четверг. И все это время тебя нигде не было. Ты даже не представляешь, как я…

«По крайней мере, теперь понятно, почему сыр и молоко испортились… И почему так хочется есть», – рассудила Снофф, одной рукой пододвигая к себе горшочек с чем-то ароматным, а второй ощипывая гроздь винограда. Когда на подносе осталась лишь гора костей и грязной посуды, появился изыскатель Бернард.

– Хвала небесам, вы живы, мастерица, – устало произнес он. Судя по измятому воротничку и покрасневшим глазам, отдыхать минувшей ночью изыскателю не пришлось. – Ясного дня, магистр… Вы позволите? – Придвинув стул, он сел и с наслаждением откинулся на спинку. – Не успел прибыть из Кронвилля, как мне доложили о вашем возвращении. Рассказывайте все подробно, госпожа Снофф.

– Расскажу. Только… кто вам доложил?

– Шутите? – удивился Бернард. – Ваш дом круглые сутки под наблюдением. Я хочу сказать, – спохватился он, – под охраной.

– Спасибо, что предупредили, – мрачно кивнула Снофф. – Значит, правду про вас в народе говорят: «Что сказал и что пропел, сколько съел и что надел, кто замерз, а кто вспотел – знают в Канцелярии особых дел…»

– О, к счастью, наша работа намного интересней, – невозмутимо отозвался изыскатель. – Рассказывайте…

Господин Бернард и магистр Люциус слушали рассказ мастерицы затаив дыхание.

– …а потом оно схватило меня… – Снофф передернуло от воспоминаний, она машинально потерла шею, – и я проснулась.

Магистр сочувственно вздохнул, покачал головой. Изыскатель задумчиво катал по столу чудом уцелевшую виноградину.

– Если этому сну можно верить, значит, мы были правы. В Даннинге тоже все началось с воды, и виновником был ван Хельм… Вы должны кое-что увидеть. – Изыскатель поднялся из-за стола. – Я жду вас в экипаже.

– Угу, – кивнула Снофф, с трудом выбираясь из кресла. – Дайте мне десять минут…

Даже из окошка экипажа было видно, как изменился город за эти два дня. Прохожие спешили по своим делам, втянув головы в плечи. То здесь, то там встречались военные патрули, кое-где солдат сопровождали маги с армейскими нашивками на мантиях. Веселый гомон над рыночной площадью сменился тревожным гудением. Казалось, город ждет беды.

– Не удивляйтесь, мастерица. В Столице и соседних городах военное положение, вода в водохранилищах спущена. Официальная причина – эпидемия, дороги перекрыты, но слухи ползут самые дикие. Я был в Кронвилле, сейчас он похож на Даннинг из вашего сна. Пустой город, а на улицах…

Изыскатель открыл кожаную папку, вынул несколько черно-белых скорописных рисунков. Снофф взглянула на первый и чуть не выронила из рук. На нем боевой маг, разведя руки, перекрывал улицу защитным экраном, за которым угадывались гибкие черные силуэты. На втором чернильная тварь была изображена крупным планом: она замерла в дверях симпатичного домика, и мастерице на мгновение показалось, что тварь смотрит прямо на нее, как тогда, во сне.

– Это они, – подтвердила Снофф, торопливо возвращая рисунки Бернарду.

– Военные оцепили город, ищут выживших. Зачищают квартал за кварталом, но без магии их оружие бессильно – даже маги лишь задерживают тварей на какое-то время, теснят их понемногу. Мобилизованы все, кто имеет хоть какое-то отношение к магии. И молодые послушники, и старики, давно ушедшие на покой. – Изыскатель вздохнул и неожиданно добавил совсем по-человечески: – Полный дурдом…

– Ван Хельма не нашли? – поинтересовалась Снофф, провожая взглядом очередной патруль.

Господин Бернард помрачнел.

– Нашли по вашей подсказке, мастерица. Его действительно вспомнил один портной, а мальчишка-посыльный показал дом. Ван Хельма застали врасплох, он явно не ожидал, что его будут искать в Столице. Дома у него обнаружили целую лабораторию, ее сейчас изучают в королевской академии. Однако ван Хельм не сопротивлялся, дал себя арестовать и посадить в экипаж, а потом исчез.

– То есть – исчез? – не поняла мастерица.

– Прямо из рук наших агентов. Всю дорогу он был совершенно спокоен, заводил светские разговоры о погоде, о здоровье, о ценах на урожай, а потом закрыл глаза, уснул и через мгновение растаял в воздухе.

Изыскатель посмотрел на Снофф и улыбнулся краешком рта:

– Да-да, примерно такое же выражение лица было и у меня, когда мне об этом сообщили… – Он выглянул в окошко и добавил: – Ехать еще минут десять. С вашего позволения, последую примеру ван Хельма…

– Исчезнете? – опешила Снофф.

– Посплю. Я привык обходиться без сна, но на третьи сутки становится тяжело…

Бернард расстегнул пуговицу на воротнике и, откинувшись на спинку сиденья, прикрыл глаза. Снофф перевела растерянный взгляд на дядюшку.

– Сам не знаю, что об этом думать, – с раздражением признался магистр. – Но кое-что я для тебя выяснил. Помнишь старика Нойля?

Снофф кивнула. С Нойлем она познакомилась еще ребенком – и уже тогда старому хранителю архива было одни небеса знают сколько лет. Дела Гильдии Нойля мало интересовали, все дни он проводил за книгами и свитками.

– Я расспросил его обо всех документах, где сны как-то связаны с магией. Разумеется, работ ван Хельма в архиве нет, но кое-какие обрывочные мысли нашлись в дневниках старых магистров. Их никто не принимал всерьез, да они и сами, похоже, в это не верили. Как теперь выяснилось, зря…

Магистр Люциус поправил бархатную шапочку и откашлялся.

– Мы всегда считали сны фантазией. Сказкой, которую мы, мастера сновидений, пишем не чернилами на бумаге, а своими мыслями. Они же предполагали, что сны – это вторая реальность. Когда мы видим сны, мы находимся одновременно и в нашем мире, и в мире сновидений. В его маленьком отдельном кусочке – поэтому у нас не бывает общих снов. Чем занимается обычный мастер сновидений? Он создает такой отдельный кусочек, обставляет декорациями по желанию клиента, превращает в зелье в пузырьке. Но есть некоторые мастера… У них особый дар. Им нипочем границы сновидений. Они могут путешествовать по своим и чужим снам, а главное – могут по своему желанию соединять реальность и мир снов. Переходить из одного мира в другой, переносить свои сны в реальность. Это не магия, это что-то совсем другое. Судя по всему, таким мастером стал ван Хельм. И ты тоже, Лисёнок.

Пока Снофф переваривала услышанное, магистр хмуро смотрел в окно.

– Пока что запомни главное, – наконец сказал он. – Если ван Хельм заказал кошмары у тебя, значит, сам не справился. А значит, ты намного сильнее его. Но он опытнее и, если поймет, что ты чему-то научилась и идешь по его следу, избавится от тебя. Ты должна научиться управлять своей силой, тогда сможешь найти его и… не знаю. – Магистр вздохнул. – Жаль, у меня нет твоего дара и я не могу помочь. Будь осторожна, милая.

Снофф тихонько опустила голову на дядюшкино плечо. Магистр Люциус обнял ее и снова тяжело вздохнул.

– И Марк куда-то пропал.

– Как? – подскочила Снофф. – Куда?

Воздыхания секретаря ее не трогали, но к милому простодушному пареньку мастерица относилась с теплотой.

– Не знаю, – покачал головой магистр. – Я посылал к нему домой, сказали, уже несколько дней ни слуху ни духу…

Копыта лошадей загрохотали по доскам подъемного моста. Экипаж свернул в темную арку и остановился у крыльца Канцелярии особых дел. Изыскатель Бернард открыл покрасневшие глаза, устало помассировал переносицу. Пригладил волосы ладонью и первым сошел на мостовую, подав руку мастерице.

– Ваше превосхо… – подлетел к нему помощник с кипой бумаг, но изыскатель лишь коротко мотнул головой: «Позже».

– Прошу за мной, – произнес он и скрылся за массивной дверью.

Снофф и магистр догнали его в коридоре. Позади, роняя свитки и конверты, спешил помощник.

– А вдруг там что-то важное, а вы не посмотрели? – полюбопытствовала Снофф.

– Там все важное, – отозвался господин Бернард не оборачиваясь. – Но приходится выбирать между «важным» и «самым важным», а самое важное в королевстве сейчас происходит здесь.

– Где? – не поняла мастерица, на ходу оглядываясь по сторонам.

Изыскатель усмехнулся.

– Там, где находитесь вы, госпожа Снофф. Мы пришли…

Охранники по обеим сторонам окованной металлом двери вытянулись по стойке «смирно». Изыскатель приоткрыл дверь, пропуская спутников внутрь. В полутемной комнате без окон пахло свежестью, как после грозы. Источником и запаха, от которого пощипывало в носу, и неяркого света был магический купол в два человеческих роста, накрывающий что-то смутно различимое. По серебристой поверхности купола пробегали редкие искры. «Берегут силы», – припомнила Снофф когда-то найденный в библиотеке труд по истории магии. Серебристый экран лишь остановит, оранжевый – обожжет, багровый – испепелит.

Экран поддерживал маг в бордовом одеянии стихии огня: из его ладоней тянулись к куполу две призрачные нити. Он бросил на вошедших равнодушный взгляд, его напарник за столом коротко кивнул, не отрываясь от дымящейся тарелки, – от магических упражнений развивается волчий аппетит. Кто-то рассказывал Снофф, что в армии боевых магов за глаза называют «проглотами» из-за полагающейся им тройной порции, которой, по словам самих магов, едва хватает от обеда до ужина. Третий маг заливисто храпел на скамье в углу.

– Снимите экран, – негромко распорядился изыскатель, и маг опустил руку. Серебристая пелена исчезла.

Снофф ахнула и отпрянула, с грохотом опрокинув табурет на ногу магистру Люциусу. Но тот даже не заметил – он зачарованно глядел на высокий ящик со стеклянными стенками, в котором плавно двигалась, словно перетекая из одной позы в другую, черная фигура.

– Это оно? – спросил изыскатель Бернард и, не дождавшись ответа, обернулся к побледневшей мастерице. – Понятно. Значит, оно…

– Где вы его взяли? – пришла в себя Снофф. Она помотала головой, чтобы стряхнуть наваждение.

– Патруль наткнулся на монстра в Верхнем квартале. К счастью, с ними был опытный маг. Монстра удалось сковать экраном, пока не подготовили клетку. Выяснили мы не так много: он не может проникнуть сквозь камень и металл, перейти через воду. Зато может просочиться в любую щель. Опасается огня, любое оружие его лишь ненадолго замедляет… Остальное пока изучают.

– Кхм, – кашлянул магистр Люциус. – Если это первый, то остальных ждать недолго.

– Совершенно верно, магистр. Поэтому нам так важно понять, как их остановить или уничтожить. Мастерица, если в ваших сновидениях удастся что-нибудь разузнать об этих, как вы их называете, чернильных тварях…

– Так они мне и позволили, – поежилась Снофф. – Пока что это я для них подопытный кролик.

– Постарайтесь, – мягко попросил изыскатель.

В этот миг тварь бросилась в их сторону. Секундной заминки у стенки ящика хватило, чтобы маг поднял защитный экран и монстра отбросило назад. Снофф вскрикнула.

– Не бойтесь, – успокоил ее господин Бернард. – Пойдемте в мой кабинет…

Поднимаясь по лестнице, изыскатель на ходу листал бумаги.

– Теперь еще и Грюнвальд, – нахмурившись, проговорил он себе под нос. – Магистр, вам удалось найти кого-то в помощь госпоже Снофф?

– Никого, – с раздражением отозвался магистр Люциус, тяжело топая по ступеням. – Никто из Гильдии понятия не имеет, что за тролль тут топтался…

– Вы с запада? – поднял бровь господин Бернард.

– Простите? – растерялся магистр.

– «Тролль топтался» – так говорят в западных провинциях.

– А, вы об этом. Мы оба с запада, – пожал плечами магистр Люциус. – И я, и Лисён… Мастерица Снофф.

Снофф покраснела и отвернулась.

Помощник господина Бернарда обогнал всю их троицу, чтобы открыть высокую дверь в кабинет.

– Прошу, располагайтесь, – кивнул изыскатель на кресла, а сам принялся рыться в огромном шкафу, где в хитром не то порядке, не то беспорядке теснились папки с бумагами.

В кабинете все оставалось по-прежнему: роскошный вид на море, идеальный порядок на столе – разве что дорожная сумка в углу и потертый камзол, наброшенный на спинку высокого кресла, нарушали прежнюю гармонию.

Магистр Люциус подошел к окну, потрогал диковинный колючий пузатый цветок на подоконнике. Охнул и, отдернув палец, по-детски засунул его в рот. Взглянул на флагшток королевской башни, видневшийся сбоку, и задумчиво поинтересовался:

– Интересно, где сейчас король?

– Да уж известное дело, – не удержалась Снофф, хотя вопрос явно предназначался не ей. – В самом безопасном месте. Он же король, должен беречь свою королевскую… жизнь.

Магистр многозначительно хмыкнул. К удивлению мастерицы, помощник изыскателя побагровел лицом и, шагнув вперед, почтительно поклонился:

– Прошу прощения, госпожа, если вам угодно выслушать мое мнение, его величество сейчас принимает участие в решении всех трудностей. И меньше всего заботится о собственной безопа…

– Мы разделяем ваши патриотические чувства, Герман, но сейчас мы заняты другим, – сухо оборвал его изыскатель, сваливая на стол кипу бумаг. – Распорядитесь, чтобы нам принесли чай… и кувшин какао.

Проводив помощника взглядом, он с иронией покачал головой.

– Не обращайте внимания. У Германа есть личные причины обижаться, но ему нужно учиться держать себя в руках. Справедливости ради, король действительно не привык отсиживаться в тихой норке.

– Неужели он до сих пор в Столице? – недоверчиво покосился магистр Люциус.

– Порой его величество упрям, как сибилльский бык, – вздохнул Бернард. – Давайте перейдем к делу…

Хозяин кабинета уселся за стол. Некоторое время все трое сосредоточенно смотрели друг на друга. Потом магистр Люциус принялся сосредоточенно протирать и без того чистые очки, изыскатель сосредоточенно забарабанил пальцами по столу, Снофф сосредоточенно разглядывала ногти. На подоконник опустилась пестрая птица и, клюнув неведомый цветок, с воплями скрылась вдали. «Кто-то должен сказать это первым», – решила наконец Снофф и открыла было рот, но изыскатель Бернард ее опередил.

– Времени все меньше, а никто из нас не знает, что делать, – подвел он итог. – А раз так, ищем дальше. После Даннинга ван Хельм должен был вернуться домой. Мастерица, попробуйте проследить его путь в сновидениях. Но я настаиваю, чтобы вы спали – я имею в виду, работали – здесь.

– В вашем кабинете? – подняла брови Снофф.

– В соседнем. Раз вы можете в прямом смысле исчезнуть на несколько дней, безопасней оставаться в замке. К вашему возвращению по улицам уже могут бродить чернильные твари. Для вас приготовили кресло, отдыхайте, сколько потребуется, а если что-то нужно, позвоните в колокольчик.

Мастерица жалобно посмотрела на дядюшку.

– Ты все еще можешь отказаться, – тихо напомнил тот, но Снофф вздохнула и решительно поднялась.

– Мне очень хочется вернуть все как было. Чем раньше, тем лучше.

Уже проваливаясь в сон, она успела услышать, как в кабинете изыскателя распахнулась дверь и чей-то прыгающий голос, едва не срываясь на крик, произнес:

– Ваше пре… Они в Столице!

Глава 7

В опустошенный город возвращалась жизнь. Серую небесную хмарь растопило солнце, где-то с криками делили добычу вороны. Над недавним полем боя возле кузницы вились полчища мух и пчел, запах прокисших яблок шибал в нос за два десятка шагов. Поморщившись, мастерица толкнула незапертую дверь.

– Эй! Ребята, вы здесь? Выходите! – позвала она, но никто не отозвался. «Надо было хоть спросить, как их зовут», – запоздало попеняла себе Снофф, осматривая бесчисленные кладовки и чуланчики. Под столом она нашла кувшин, который принесла из дома гончара. «Пустой, – с облегчением подумала она, – значит, твари до них не добрались. Или добрались, но не сразу…»

Снофф вышла на свет и чуть не столкнулась со стражником.

– Стой, кто идет! – испуганно выпалил тот, отскочив назад. Нога в тяжелом башмаке поскользнулась на раскисшем яблоке, и стражник рухнул навзничь в месиво из фруктов и размокших леденцов.

– Кто такая? – рявкнул второй солдат, здоровяк с красным лицом. Третий флегматично наблюдал со стороны, опираясь на алебарду и накручивая на грязный палец длинный висячий ус.

– Я ищу детей. Здесь были мальчик и девочка, – объяснила Снофф, решив не обращать внимания на грубость.

– Ага, и бабушка с дедушкой, и кошка с мышкой, – недобро усмехнулся здоровяк и за шиворот поднял пытающегося встать товарища. – Всех живых из города уже три дня как вывели, одни мародеры шастают.

Он покосился на кувшин, который Снофф все еще держала в руках.

– А мародеров велено вешать на месте, без суда и следствия, – тонким голосом добавил первый, отряхивая кольчугу. – Фу, вонять теперь буду… – Он с ненавистью посмотрел на Снофф. – Ты глянь на нее, ручки-то белые, видать, из благородных, отродясь ни веретена в руках не держала, ни иголки… А туда же, мародерничать…

– Вы что, не видите? – нахмурилась Снофф. – Я никакой не мародер, и у меня нет времени…

– А ну, цыц! – рявкнул краснорожий, и острие его алебарды уткнулось мастерице в грудь. – Сейчас отведем тебя куда следует, ты у нас по-другому запоешь. Давай, Каспар, вяжи эту соплюху!

Снофф закрыла глаза. Удивительно, но только сейчас она поняла, что все это время на что-то надеялась. Надеялась все исправить, вернуться в свой маленький уютный мир – с волшебными снами и книжками, единорогами и кометами, зефирками и какао по утрам; мир, который она создавала долгие годы… и который за считаные дни накрылся медным тазом. Даже встретив чернильных тварей, Снофф не перестала верить в лучшее. Но все имеет свои пределы – как давно известно, последняя соломинка ломает спину верблюду.

И этой соломинкой стала «соплюха».

Снофф досчитала до десяти, чтобы от нахлынувшей злости случайно не разорвать стражников в клочья, хотя очень хотелось, и медленно открыла глаза. Щелкать пальцами она не стала. Просто бросила на алебарду яростный взгляд, и алебарда превратилась в гуся.

Стражник заорал, выпуская из рук бьющуюся в истеричных воплях птицу. Его товарищ отскочил в сторону и снова плюхнулся в грязь – на этот раз носом.

– Ве-едьма-а! – завопил он, барахтаясь в липкой жиже.

– Правильно говорить – «волшебница», – ледяным тоном поправила Снофф и взмахнула руками. Оба стражника взвились в воздух и закружились в вихре вместе с оружием, мусором и гнилыми яблоками. Мастерица поискала взглядом третьего – тот, уронив алебарду, судорожно натягивал тетиву арбалета.

– Не стоит, – честно предупредила Снофф, но перепуганный солдат ее не слышал. Щелкнула тетива, и тяжелый арбалетный болт с грохотом взорвался ослепительным фейерверком. Солдат пару раз ошеломленно хлопнул глазами – двумя белыми пятнами на покрытом сажей лице – и в следующий миг уже кружил над землей вместе с товарищами в одном рыдающем, галдящем и сыплющем проклятия вихре.

«Вот так», – с удовлетворением подумала Снофф.

– Весьма впечатляет, – раздался за спиной спокойный голос.

Снофф обернулась. Скрестив руки на груди, возле кузницы стоял маг. Его глаза с интересом наблюдали за происходящим из-под капюшона с синей полосой стихии воды. Маг откинул капюшон, обнажив бритую голову с затейливой татуировкой. Маг был немолод.

– Из какого вы ордена, сестра? – миролюбиво поинтересовался он.

– Из ордена тех-кого-лучше-не-бесить… брат, – хмуро отозвалась Снофф. Стражники плавно опустились на землю. Ронять их мастерица не стала: жаль дураков, да и, в конце концов, ведь именно они помогли ей избавиться от глупой надежды и наконец-то разозлиться – настолько, чтобы вдруг ощутить в себе силы накрутить хвост и ван Хельму, и всем, кто встанет у нее на пути. Незадачливые вояки, постанывая, приходили в себя.

– Никогда о таком не слышал, – приветливо улыбнулся маг, делая шаг вперед. – Полагаю, вы не откажетесь рассказать о нем подробнее мне и моим командирам?

– Сожалею, но я крайне спешу. Возможно, в другой раз, – в тон ему ответила мастерица.

– Простите, сестра, но я вынужден настаивать, – произнес маг, и в голосе его прорезались стальные нотки. Маг поднял ладонь, и протянувшаяся из нее нить в мгновение ока сплела вокруг Снофф молочно-белый кокон.

«Как дети, честное слово», – снисходительно усмехнулась Снофф, не почуяв подвоха. Она взмахнула рукой, и экран разошелся, будто по нему полоснули огромным ножом. В тот же миг пролетевший сквозь разрез магический шар ударил ее в лоб. Дрожь и покалывание разлились по всему телу, в глазах потемнело, и Снофф почувствовала, что падает. Кто-то аккуратно подхватил ее под мышки.

– Нет, она точно не из боевых, – произнес совсем молодой голос у нее над ухом.

Обездвиженная заклинанием, Снофф не могла шевельнуть и мизинцем, и даже мысли ее, казалось, были парализованы. Она лишь смутно понимала, что ее куда-то несут, кладут, везут, снова несут, что прошла уже куча минут, а может, и часов – и вдруг пришла в себя. Она сидела на неудобном деревянном стуле, руки и ноги ее были связаны.

Снофф кое-как подняла голову и оглядела полутемную комнату. Лавки, полки, задвинутая в угол колыбель, ведерко угля у нерастопленного камина. Жилище исчезнувшей семьи, занятое военными под штаб. За столом напротив сидел низенький носатый господин в офицерском мундире, буравя Снофф внимательным взглядом. Сбоку пристроился давешний маг с татуированной головой, то и дело поглядывая на юного коллегу, длинным ножом кромсавшего в углу копченый окорок.

– Ваше имя?

Тело по-прежнему отказывалось слушаться, мысли текли вязко, будто мед. Что-то мешало мастерице сосредоточиться, а воли не хватало даже на то, чтобы как-то объясниться или послать офицера с его вопросами куда подальше.

– Ваше имя? – повторил тот.

Мастерица задумалась, вспоминая, потом с трудом проговорила:

– С… Снофф.

– Что вы делаете в Даннинге?

– Ищу.

– Что именно?

– Ван… ван Хельма.

– Кто такой ван Хельм?

Снофф попробовала ответить и не смогла.

– Она сейчас не очень соображает, – произнес маг. – Такое бывает после оглушения, скоро пройдет. Зато врать не сможет. Полное подавление воли, спрашивайте что угодно, скажет правду.

Офицер недовольно поджал губы и заскрипел пером.

– Из какого вы ордена?

– Из никакого, – отозвалась мастерица.

– Магия у нее… странная, – заметил маг. – Никогда такой не видел. А в боевой магии – полный ноль, взяли голыми руками.

Юный маг, жуя на ходу, поднес ему тарелку с ломтями копченого мяса. Прежде чем наброситься на еду, тот протянул угощение Снофф. Мастерица поморщилась и качнула головой. От этого в мозгах слегка прояснилось, и она помотала головой энергичнее.

– Вот это и странно, – объяснил маг офицеру. – Превратить железяку в живого гуся – это в принципе невозможно. Запредельный уровень, после такого сил вообще оставаться не должно. А эта держится бодро, даже не проголодалась. Гусь, кстати, жирный был. Жаль, убежал.

Он откусил здоровенный кусок и с наслаждением заработал челюстями.

– Оч-чень хорошо, – протянул офицер. – А где, голубушка, ваша надзорная метка? Раз вы маг, должны иметь татуировку Ордена магического надзора. Нету? Стало быть, не из Единого королевства.

– Фпионфа? – предположил с набитым ртом юный маг.

– Шпионка, ясное дело, – кивнул офицер. – На кого работаете, дамочка?

Как и говорил маг, что-то выдумывать и даже объяснять Снофф сейчас физически не могла – только равнодушно отвечала на вопросы, ничего не чувствуя.

– На Гильдию сновидений.

– Ну-ну, конечно, мастерам сновидений тут самое место. И давно? – с иронией приподнял брови офицер.

– С тысяча триста двадцать девятого года.

Офицер и маги переглянулись.

– А какой сейчас год, по-вашему?

– Тысяча триста… – Тут Снофф вспомнила, что попала в события семнадцатилетней давности, но отсчитать семнадцать лет для нее сейчас было высшей математикой: – Десятый?

Офицер криво усмехнулся.

– Пятнадцатый. И что же понадобилось в Даннинге мастерице сновидений, которая станет собой только через четырнадцать лет?

– Мы сейчас в моем сне, – сообщила Снофф.

От такой неожиданной новости оба мага и офицер расхохотались.

– В следующий раз полегче с оглушением, – добавил офицер, чем вызвал новый взрыв хохота. Он взялся за перо и бросил недовольный взгляд на окно. На улице сгущались сумерки. – Караульный! – прокричал он в открытую дверь. – Пускай свечи принесут. Что-то рано сегодня темнеет… И скажи сержанту, пусть поставят клетку в телегу, повезем арестованную.

Офицер повернулся к Снофф.

– Сейчас побеседуем с вами, голубушка, и отправимся в путешествие… в шикарной железной карете.

– Нет, – равнодушно покачала головой мастерица.

– Что «нет»?

– Не отправимся.

– Отчего же? – благодушно улыбнулся офицер. Лицо его светилось предвкушением, будто мысленно он уже прикидывал, куда пристроит на мундир новый орден: поймать шпиона, да еще и мага – редкая удача.

– Оттого, что нас всех сейчас убьют, – безучастно объяснила Снофф.

– Кто же? – поинтересовался офицер, улыбаясь еще шире. Разговор со странной пленницей все больше его забавлял.

– Твари из кошмарных снов.

– И как они сюда попадут? – окончательно развеселился офицер. Маги тихонько посмеивались, доедая окорок.

– Через мышиную норку. Вон ту, – кивком показала Снофф на дальний угол.

Из крошечной дырочки в стене уже натекла фиолетово-черная лужа. Из нее поднималась фигура чернильной твари.

Все трое обернулись. Офицер выронил перо, молодой маг подавился и кашлял, вытаращив глаза. Не растерялся лишь старший: одной рукой сграбастал юного товарища и швырнул себе за спину, а с пальцев второй уже соскальзывал искрящийся оранжевый шар. От магического удара монстр лишь покачнулся. Он поднял черные руки, шагнув вперед.

– Тревога! – заорал очнувшийся офицер, но с улицы уже доносились крики: твари напали и там.

Две серебряные нити протянулись от ладоней мага, и вокруг твари вырос полупрозрачный кокон.

– Дверь! – бросил маг второму, и тот, справившись с кашлем, один за другим выпустил в коридор десяток огненных шаров и перегородил вход оранжевой магической завесой.

Офицер схватил лежавшую на столе саблю, взгляд его метался по комнате, потом остановился на Снофф.

– Это ты их позвала? Отвечай! Да проснись уже, тролль тебя раздери!

Снофф равнодушно покачала головой. Новая фигура показалась в окне, медленно втекая через подоконник.

– Здесь еще трое! – испуганно выкрикнул молодой маг. Его магия по-прежнему закрывала дверной проем, но сквозь щели по обеим сторонам уже начинала сочиться чернота.

– Под щит! – скомандовал старший маг. Когда все оказались возле связанной пленницы, он сделал глубокий вдох и, сосредоточившись, обвел руками широкий круг.

Теперь они находились внутри светящейся защитной сферы. За ней, всего в каком-то шаге, ждали чернильные твари. Их ладони касались поверхности сферы, высекая потрескивающие искры.

Молодой маг опустился на колени, прислонился к стулу, на котором сидела Снофф. Вытер пот со лба. Старший достал из сумки на поясе сладкое печеное яблоко, с сердитой миной протянул молодому:

– Жуй. Какого тролля столько сил тратил? – Он повернулся к офицеру. – Продержимся максимум час, их слишком много. Наши успеют подойти?

– Не будет никаких наших, – мрачно отозвался тот. – Основные силы уже отвели, наш отряд последний. На улице вряд ли кто-то остался в живых. Надо прорываться.

Маг скептически хмыкнул.

– Их слишком много, – повторил он. – Держать щит на ходу труднее. Да еще и эту вести… Ты сказала, нас всех убьют? – спросил он у Снофф. – Ты тоже их боишься?

– Да.

– Если я тебя расколдую, поможешь с ними справиться?

– Помогу, – кивнула Снофф.

– С ума сошел! – зашипел офицер. – Она же шпио…

– Простите, капитан, но в некоторых случаях маг высшего ранга имеет право принять командование на себя. Статья шестьдесят третья магического устава, – спокойно заметил маг.

– Тебя разжаловали!

– Значит, казнят за невыполнение приказа. – Маг философски пожал плечами. – Статья двадцать седьмая. Или она нам поможет, или эти твари сожрут нас прямо здесь.

Прежде чем офицер успел возразить, свободной рукой маг коснулся макушки Снофф.

Обида, злость, ужас – все, что должна была испытать Снофф в недолгом плену и не испытала из-за оглушения, все это хлынуло на нее одной ледяной волной.

– А-а-а-а-а! – завопила она, вскочив. Колючая веревка врезалась в запястья и щиколотки, а в следующий миг превратилась в пыль: сновиденческая магия Снофф заработала. – Какого…

– Полегче, полегче, сестра, – попытался урезонить ее маг, когда в легких у Снофф закончился воздух и она лишь в бешенстве сжимала и разжимала кулаки. – Так даже у нас в армии не выражаются… Ну, сама посуди, как было тебя не задержать, с такой-то подозрительной магией?

– Я же сказала, я не маг и не шпион! Будь у вас хоть одна капля мозгов на троих, вы бы поняли…

– Обязательно поймем, – остановил ее маг. – Как только выберемся отсюда. Ты знаешь, как убить этих тварей?

– Нет, – призналась Снофф. – Они… они охотятся за мной, – вдруг поняла она.

– Прекрасно, – мрачно заметил маг. – А защиту от них построить можешь? Щит? Сферу? Стену?

Снофф попробовала создать вокруг них каменную стену, как легко сделала бы в сновидении. Потом защитную сферу, как маги. Потом крошечный экран.

– Не получается, – призналась она наконец.

Офицер досадливо сплюнул. «Я же говорил!» – читалось в его яростном взгляде.

– Смотрите, – вскрикнул испуганно юный маг. – Они ломают дом!

В тот же миг Снофф ощутила, как дрожит пол. Задребезжали ставни, глиняный кувшин упал со стола и с грохотом разлетелся на осколки. Стены затряслись от глухих ударов, посыпалась штукатурка. Потолок проломился, и доски запрыгали по магическому экрану, высекая снопы искр.

– На выход! – закричал офицер, но рухнувшая балка загородила дверь, а через секунду обрушилась крыша. Снофф упала на колени и закрыла голову руками. Удара не последовало. Она осторожно открыла глаза.

Магический купол прогибался под тяжелыми бревнами. Лицо мага побагровело, по лбу градом катился пот, на шее вздулись вены, идущая из руки нить превратилась в гудящую молнию.

– Помогай! – заорал на мастерицу молодой маг. – Я не могу через чужой щит!

Снофф спохватилась и поднялась на ноги. Представив, как обломки крыши взмывают в воздух, она щелкнула пальцами. Удивительно, но на этот раз магия сработала: бревна, черепица, доски медленно поплыли вверх. Во сне она бы просто растворила весь этот хлам, здесь же каждый дюйм давался с трудом, будто она поднимала их своими руками. Мастерица развела ладони, и обломки осыпались по кругу высоким валом.

– Ничего себе… – ошеломленно пробормотал офицер, хлопая глазами.

– Снимаю защиту и сразу бежим, – предупредил маг, переведя дух. – Готовы? Вперед!

Искрящийся кокон исчез. Над ними вновь было серое небо. Все четверо вскарабкались на окружавшую их насыпь из обломков – и застыли в растерянности. Бежать было некуда. С одной стороны улицы темнело не меньше дюжины черных фигур, столько же колыхалось с другой. Твари ждали.

Офицер нервно повел подбородком, пригладил редкие волосы. Поправил капитанский наплечник, взвесил в руке тяжелую саблю, исподлобья бросил взгляд на мастерицу.

– Ее нужно доставить в штаб, – негромко произнес он. Маг хмуро кивнул, не сводя глаз с чернильных тварей.

Тихо ругнувшись, офицер соскочил с насыпи и, набирая скорость, побежал на монстров. Черные фигуры пришли в движение. Маг подтолкнул Снофф вперед и сам бросился следом.

– За короля! – заорал офицер, с ходу рубанув саблей первого монстра. Клинок вяз в черной плоти, не причиняя чудовищу вреда, но офицер рубил снова и снова, и остальные смогли проскочить мимо.

– Ставь клин! – скомандовал старший маг, и молодой, не сбавляя хода, вытянул руки вперед. Перед ними возник магический экран, и вправду похожий на клин: двух монстров отбросило в стороны. Юный маг побежал быстрее, к фигурам, маячившим впереди.

– Убирай, дурак, сил не хватит! – отчаянно крикнул старший ему вслед, но тот не слышал. Когда до монстров оставалось несколько шагов, экран заморгал и погас. Маг беспомощно оглянулся и попятился к груде булыжников, сваленных у стены. Снофф взмахнула рукой, и камни нестройной тучей влетели в тварей, уже тянувших руки к юному магу.

Мастерица споткнулась и чуть не упала. Это простое волшебство отняло у нее почти все оставшиеся силы. Ей показалось, что земля под ногами вздрогнула, потом еще раз. «Землетрясение», – с ужасом поняла мастерица. В домах со звоном вылетали окна, колокольня за перекрестком угрожающе накренилась, с крыши сорвалась стая ворон.

То, что произошло дальше, не заняло и секунды. Краем глаза Снофф заметила движение сверху и отпрянула в сторону. Старший маг выставил защитный экран, прикрывая младшего от россыпи летевшей сверху черепицы, и не успел прикрыться сам. Кусок обожженной глины попал ему в висок. Маг рухнул как подкошенный.

Снофф больно ударило в плечо, сбило с ног. Она попыталась подняться, но подол платья прижало к земле массивной балкой.

Три чернильные твари медленно приближались спереди. Снофф обернулась. Еще дюжина подбиралась сзади. Юный маг выбрался из-под обломков, из последних сил вырастил из ладони сверкающий бич, хлестнул ближайшего монстра, а в следующий миг тварь уже сжимала его горло черными руками. Остальные двигались мимо – к мастерице.

«Боятся огня, – судорожно пыталась вспомнить хоть что-то Снофф, – не могут пройти через камень… и через воду».

При слове «вода» ужасно захотелось пить. Снофф закрыла глаза и представила дождь. Теплый летний дождь, который так приятно щекочет лицо, когда подставляешь ему лоб, щеки, губы…

Твари были совсем рядом, когда тучи прорезала молния и в пыль упали первые крупные капли. А мгновением позже с неба полил дождь, подобного которому не помнили ни в Даннинге, ни на Западе, ни во всем королевстве.

Глава 8

Кто-то тряс Снофф за плечо. Мастерица пришла в себя и вздрогнула, открыв глаза. Над ней склонился старший маг, его висок украшал синяк и глубокий свежий порез. Из раны сочилась кровь, смешиваясь с дождевой водой.

– Жива? – устало поинтересовался маг. Его смуглое лицо стало заметно бледнее. – Вставай, надо уходить.

Снофф приподняла голову и огляделась. Улица превратилась в реку, обломки досок, солома, мусор плавали в бескрайних лужах, да и сама мастерица, казалось, пропиталась водой, как губка. Яростный ливень уже прошел, но тихий, серый дождь лил, лил и лил.

Мастерица выдернула подол платья из-под бревна, которое едва не размозжило ей голову. Встала покачиваясь. Попробовала отряхнуть грязь и только теперь поняла, насколько замерзла. Обхватив плечи руками и подрагивая от озноба, Снофф поплелась вслед за магом.

Найдя незапертую дверь, маг скрылся в одном из домов и вышел, держа в руках бесформенную накидку, которую прежние хозяева, по всей видимости, считали плащом. Снофф торопливо закуталась в подарок и нашла в себе силы улыбнуться, дрожа от холода:

– Нас п-повесят как мародеров. Спасибо.

– Было бы кому вешать, – мрачно отозвался маг. Струи дождя стекали по его мантии, но мага, казалось, это не тревожило, а может, дело было в принадлежности к стихии воды. Он откусил от ломтя копченого мяса, найденного в доме. – Где Штефан? Второй маг? Тела нигде не нашел… Он мог спастись?

Снофф вспомнила, что видела в последний момент. Ее передернуло, и на этот раз не от холода.

– Эти твари… Одна взяла его за шею, стала душить, и он… исчез.

– То есть – «исчез»? – обернулся маг. – Просто исчез, и все?

– Да, – жалобно кивнула Снофф. – Растаял в воздухе… Это было так жутко…

– Солдаты иногда гибнут, – помолчав, хмуро отозвался маг. – Главное, чтобы не зря.

Некоторое время они брели молча. Главная улица, решившая посоперничать с рекой, вывела их к городским воротам. Почему-то Снофф была уверена, что чернильные твари не выйдут за пределы города, и здесь наконец вздохнула с облегчением. Дождь понемногу стих, а за городской стеной, судя по сухой земле и нераскисшей дороге, его не было вовсе. «Так не бывает, – подумала мастерица, – хотя я, в принципе, не против. Все лучше, чем топать по грязи».

Сняв промокшую насквозь накидку, Снофф оставила ее на указателе с табличкой: «Столица – 600 миль». Тучи таяли на глазах, выглянуло солнце. Мокрое платье липло к ногам, и Снофф только теперь сообразила подсушить его магией. На большее ее пока не хватало.

– Силы вернулись? Это хорошо, – похвалил маг, наблюдая, как от одежды мастерицы поднимаются струйки пара. – Как ты сказала, тебя зовут? Снаф?

– Снофф. Два «ф».

– Странное имя… Нездешнее. Я брат Остин. Сколько тебе лет? Пятнадцать? Шестнадцать?

– Семнадцать, – нахмурилась Снофф.

– Не обижайся, – усмехнулся брат Остин. – Теперь, будь так любезна, расскажи мне про свою магию. Где ты этому научилась? Если бы не видел собственными глазами, что ты вытворяешь, никогда бы не поверил.

Дорога перевалила через холм, город скрылся из виду. Мастерица и ее спутник остановились передохнуть под сенью священной рощицы: десяток осин вокруг кряжистого бука с крошечным алтарем, где местные древопоклонники оставляли скромные подношения.

– Я уже сказала, это не магия, – терпеливо повторила Снофф, присаживаясь на нагретый солнцем камень. – Для меня все это сон, в котором я попала в прошлое, но… Я вообще ничего не понимаю и чувствую себя полной дурой, – призналась она. – Будь это просто сон, я могла бы сделать что угодно. Хоть небо в розовую полосочку. А у меня не получается… В итоге я сижу и на полном серьезе разговариваю с персонажем из собственного сна. И надеюсь, что он мне что-то подскажет.

Брат Остин задумчиво почесывал подбородок.

– Другими словами, ты заснула в каком-то там году и попала сюда. Для нас это реальность, а для тебя – какая-то смесь из реальности и сна.

– Угу. Только не «какая-то», а совершенно дикая, – кивнула Снофф.

– А зачем ты ищешь этого, как его…

– Ван Хельма. Он отравил водохранилище в Даннинге и должен быть где-то неподалеку. Ну, по крайней мере, мы так думаем. Неделю назад он отравил, то есть отравит через почти двадцать лет, еще четыре города. Он владеет какой-то особенной магией, связанной со снами, ее даже магический надзор не может отследить.

– Как ты? – уточнил брат Остин. – Засыпает и оказывается в реальности?

Снофф растерянно заморгала. Почему-то ей в голову не приходила эта простая мысль: что ее волшебство в Даннинге и магия ван Хельма – одного поля ягоды. И что, возможно, их реальность для ван Хельма – лишь сон.

– Мне… мне надо об этом подумать, – призналась Снофф.

– А землетрясение? – продолжил маг. – Тоже твоих рук дело? Нет? Сама понимаешь, это не простое совпадение. Похоже, кое-кто ненароком пробил Предел магов.

– Какой предел? – приподняв брови, переспросила мастерица.

– Ты и об этом не знаешь? Нет, ты точно не маг… Как ты собираешься искать своего ван Хельма?

Вместо ответа Снофф сосредоточилась и прошептала:

– Пусть появится знак.

Из-под куста в десятке шагов от мастерицы выскочил заяц. Прижав уши, он опрометью кинулся по дороге в сторону холмов, поросших лесом. Далеко за холмами высились отроги Сильванского хребта, а еще дальше, у самого горизонта, в облачной дымке белели снежные пики. Снофф с неохотой встала, брат Остин, проводив зайца озадаченным взглядом, поднялся следом.

– Вообще-то, я по-прежнему должен доставить тебя в штаб, но сначала посмотрим на этого ван Хельма. Да и защита тебе не помешает.

Мастерица не стала спорить. Делать выводы она умела, а из недавнего пленения вывод был только один: любой мало-мальски сведущий в боевой магии противник раскатает мастерицу в тонкий блинчик, и хорошо, если присыплет сверху сахарной пудрой. «Сначала» она предпочла пропустить мимо ушей.

Они свернули на полузаросшую тропу, ведущую к холмам. Пройдя с десяток шагов, Снофф зацепилась разорванным подолом за корень и чуть не грохнулась.

«С этим надо что-то делать», – решила она, оглядывая изрядно пострадавший наряд. Как и все женщины Единого королевства, Снофф всю жизнь носила платья в пол. Но только сейчас поняла, насколько в нем может быть неудобно. По крайней мере, когда убегаешь от монстров или пытаешься выбраться из-под рухнувшей крыши, – и одни духи небесные знают, от кого или за кем ей еще придется бежать, ползти и карабкаться. На ум мастерице пришел костюм, в каких щеголяли охотницы из восточных горных долин.

– Отвернитесь на минутку, – попросила Снофф брата Остина. Магия в этом сне (или не сне) работала через раз, мало ли, вдруг один наряд исчезнет, а второй не появится.

«Штаны из оленьей кожи… Замшевая куртка с бахромой… Мягкие сапоги», – сосредоточившись, представляла себе Снофф. Приоткрыв один глаз, она осторожно оглядела свой новый гардероб, затем разочарованно вздохнула. Один рукав куртки был длиннее другого, мешковатые брюки топорщились на коленях.

– Портниха из тебя так себе, сестра Снофф, – не сдержал улыбки маг, когда расстроенная мастерица молча прошла мимо него.

– Не падают, и на том спасибо, – буркнула Снофф. – Здесь вообще все через пень-колоду… В обычном сне все получается само, стоит только представить. А тут… Дождь захотела – пожалуйста, а штаны – как будто их слепой гоблин левой ногой сшил. Что мне мешало там, в городе, построить стену от тварей? Ничего не вышло. А рухнувший дом в воздух поднять – трудно, но получилось.

– Это магия, сестра, – пожалел ее брат Остин. – И такая магия, какой никто еще не видел. У магов тоже получается не все, но мы всю жизнь учимся заранее чувствовать, что сработает, а что нет, и просто не делаем невозможного. Тебе придется самой разобраться, что для тебя невозможно, даже если это какие-то несчастные штаны. У каждого мага есть свой предел.

– Тот самый «предел магов»?

– Нет, – покачал головой брат Остин. – Предел магов – это совсем другое. Видишь ли, магия меняет реальность, а реальности это совсем не нравится. Если слишком сильный маг делает что-то совсем невероятное, мир может отозваться по-особенному. Например, бурей или даже землетрясением.

– Ничего себе, – испугалась Снофф. – Я вроде ничего особенного не вытворяла.

Маг усмехнулся.

– Это тебе так кажется. К счастью, пробить Предел магов мало кому удавалось. Последний известный случай был пару веков назад, тогда все закончилось извержением вулкана на Каддаке. Так что поосторожней. Или угробишь и себя, и все вокруг. Кстати, прости за бестактный вопрос… Но раз ты сейчас во сне, что случится, если тебя убьют?

– Проснусь, – отозвалась Снофф. От воспоминания о пальцах чернильной твари, сомкнувшихся на шее, мастерицу передернуло.

– Уверена? – недоверчиво прищурился маг.

– Убедилась.

Некоторое время они шли в тишине. Наконец брат Остин нарушил молчание:

– Послушай, сестрица… Я тут подумал, раз ты такая талантливая, может, и еды сумеешь наколдовать? Это, конечно, невозможно, но от тебя чего угодно можно ожидать…

Есть не хотелось. «Наверное, потому что я сплю», – решила Снофф, потом представила корзину, полную фруктов. Добавила нарезанный ломтиками сыр, круг колбасы, бутылку вина. Ощутив в ладони плетеную ручку, не глядя протянула тяжелую корзину брату Остину.

Маг присвистнул от удивления. Хрустнув яблоком, он промычал что-то нечленораздельное и занялся обедом.

Тропинка вилась вверх по склону, скрываясь под тяжелыми кронами. Выйдя на открытое место, Снофф оглянулась. Далеко позади отражались в реке красные крыши Даннинга, все еще блестевшие после дождя. Приглядевшись, Снофф заметила, что у путников появилась компания: по тропе вслед за ними поднимался всадник.

– Нам лучше спрятаться, – произнес брат Остин. Он с сожалением осмотрел опустевшую корзинку и вздохнул. – Нечего на меня так смотреть, – усмехнулся он, поймав изумленный взгляд мастерицы. – Это только у тебя на волшебство не уходят силы. Не зря же нас проглотами зовут…

Вскоре послышался мягкий стук копыт. Ведя в поводу каурого коня, на прогалине показался незнакомец. Смуглая кожа и нос с горбинкой выдавали в нем уроженца южных берегов. Судя по насквозь мокрому дорожному камзолу, он побывал в Даннинге в то самое время, когда Снофф и брат Остин сражались с чернильными тварями. Проходя мимо затаившихся в зарослях мага и мастерицы, незнакомец чихнул так оглушительно, что конь всхрапнул и прянул в сторону.

– Тише, тише, – успокоил его хозяин, вытирая нос, и добавил несколько слов на чужом языке.

– Похоже на махтанский, – шепнул брат Остин мастерице, когда южанин скрылся за поворотом.

Выждав некоторое время, путники двинулись дальше. Что-то подсказывало Снофф, что им с таинственным незнакомцем по пути, поэтому она без колебаний свернула на едва заметную тропку, где распрямлялась примятая подковами трава. Заросли обступали тропу все гуще, пока наконец за ветвями боярышника не показалась поляна, скрытая от посторонних глаз.

К стволу высоченного бука приткнулась скромная хижина. Под соломенным навесом, шумно вздыхая о нелегкой лошадиной судьбе, переступала с ноги на ногу привязанная лошадь южанина. Криво сколоченная дверца на миг приоткрылась, оттуда выглянул мужчина. Окинув поляну хищным взглядом и не заметив ничего подозрительного, он скрылся в доме. Но даже этой секунды мастерице хватило, чтобы узнать в хозяине хижины Клауса ван Хельма, еще молодого, с волосами до плеч и без длинного шрама на виске.

– Это он, – шепнула Снофф.

– Пойдем послушаем, – нахмурился маг. – Подожди-ка…

Он обвел ладонью вокруг мастерицы, затем вокруг себя. Подняв руку, Снофф ощутила странное покалывание, будто воздух рядом с ней уплотнился.

– Кокон безмолвия, – объяснил брат Остин. – Нас теперь не так просто услышать, но все равно лучше не шуметь.

Они подобрались к двери. Снофф отыскала щель пошире и, затаив дыхание, приникла к «глазку». Маг пристроился рядом.

В хижине царил полумрак, свет едва пробивался из мутного окошка на дальней стене. На грубо сколоченном столе поблескивали пробирки, трубки, бутылочки. Давешний южанин, склонившись над столом, с интересом рассматривал все алхимическое хозяйство. Взяв двумя пальцами одну из склянок, он осторожно поднес ее к носу.

– Если решили покончить с собой, отпилите голову ржавой пилой, будет не так мучительно, – раздался голос ван Хельма из дальнего угла. Гость уважительно поднял бровь, аккуратно вернул пузырек на место и, заложив руки за спину, заходил по комнате.

– Я прогулялся по Даннингу. Должен признать, результат впечатляет. Кстати, дождь – тоже ваша работа? Нет? Хм… Скажу откровенно, поначалу в ваше предложение никто не верил, даже я. Но теперь… Теперь мы убедились, что это не фантазия. Вы получите покровительство императора, все необходимое для работы – деньги, лабораторию, помощников. Но сперва несколько вопросов.

Гость опустился на скамью и жестом предложил ван Хельму сесть напротив.

– Во-первых, как еще можно использовать ваш, м-м-м… состав? Только в питьевой воде?

Ван Хельм кивнул.

– Его должны проглотить с водой или едой. Нужен резервуар с водой, но не слишком большой, иначе раствор выйдет слишком слабым. Старые эльфийские водохранилища подходят в самый раз, одной склянкой можно заразить сразу весь город.

– А если склянок будет десять, можно ли заразить целое озеро? Или реку? – хищно прищурившись, уточнил южанин.

– Вряд ли, – признался ван Хельм. – Это как-то связано с живой природой, ну, знаете, в озере всякая рыба, водоросли, – и состав становится слабее. К тому же состав невозможно производить в больших объемах… Но мы над этим работаем! – спохватился он, заметив, как сжались в прямую линию губы гостя.

– Понятно, – с плохо скрываемым разочарованием протянул тот. – Надеюсь, со временем вы решите эту задачу… Второй вопрос – куда исчезают люди? Опустевший город – это, конечно, мечта любого завое… освободителя, но где они?

– Просто исчезли, – мрачно объяснил ван Хельм.

– Бросьте, – хмыкнул гость. – «Что-то» не превращается в «ничто», даже магия здесь бессильна. Люди превращаются в пепел? В камень? Куда-то переносятся? Пока вы не объясните, у нас нет гарантии, что все эти милые горожане – а в будущем, возможно, и солдаты – в один прекрасный день не свалятся нам на голову.

Ван Хельм задумчиво передвинул несколько склянок.

– Это сложно объяснить, – нехотя произнес он, – если простыми словами, то они во сне.

– В чьем? – недоверчиво приподнял бровь южанин.

– Просто во сне. Обычный сон – это наши собственные мысли, но сон, который создают мастера сновидений, – это ворота в другой мир. Если взять кошмар, созданный очень сильным мастером, и обработать по моему рецепту, то человек, проглотивший его, переносится в мир сна целиком, вместе с телом. Проснуться или вернуться он не сможет и через две-три недели растворится в мире сна.

Некоторое время гость сидел, наморщив лоб и сосредоточенно выбивая пальцами дробь по дощатому столу.

– Кхм, – кашлянул он наконец. – Я вам поверю, хоть это и похоже на сказку. Мы отправимся на корабль прямо сейчас, если вы гарантируете, что через год у нас будет достаточно состава для зачистки… – Здесь он чуть понизил голос, и Снофф расслышала что-то на «…ица». – Вы и оба ваших товарища. Кстати, я не вижу третьего, где он?

Только сейчас Снофф заметила, что в комнате есть еще один человек, не принимающий участия в беседе. Из-за тяжелых полок, заставленных кувшинами и склянками, виднелся край кресла и носок сапога. К стене возле кресла была прислонена резная трость с затейливым узором.

Ван Хельм отвечал тихо, уставясь в стол.

– Я знаю, как обойдется со мной император, если я пообещаю состав и не сдержу слово, – при этих словах южанин усмехнулся и кивнул, – но без Томаса наш состав не приготовить. А Томас, – ван Хельм ударил кулаком по столу, склянки зазвенели, – этот идиот… он случайно отравился составом и…

Подняв глаза, он столкнулся с непонимающим взглядом гостя.

– Состав можно приготовить только из особенных снов, – отрывисто, с яростью принялся объяснять ван Хельм. – Нужен особый мастер, во всем королевстве таким был один Томас. Я искал его несколько лет и вряд ли за год найду нового. А он перепутал бутылки и случайно глотнул состав. Мы… я начал искать противоядие и даже приготовил его, одна капля спасла бы Томаса…

Ван Хельм выудил из груды пузырьков крошечную бутылочку и со стуком выставил на середину стола.

– …но было поздно. Теоретически, человека можно вернуть из мира снов, но сделать это может только тот, кто создал сон.

На мгновение Снофф показалось, что комнату заволокла туманная дымка. Мастерица встряхнула головой, поморгала, чтобы развеять наваждение, вновь приникла к «глазку».

Южанин медленно кивал, обдумывая услышанное. Интерес на его лице стремительно сменялся равнодушием.

– Мы обязательно найдем нового мастера, – горячо заговорил ван Хельм, – и тогда они все у нас… – Он потряс кулаком, не сулившим ничего хорошего загадочным «им всем». – Но могут уйти годы, пять, десять…

– Сожалею, в таком случае не могу ничего обещать, – сухо прервал его гость. – Я должен передать ваш рассказ императору и советникам. Пока что… – Он отцепил от пояса объемистый кошель и с тяжелым стуком бросил на стол.

Мир опять поплыл перед глазами, уши будто заложило ватой. Снофф вздрогнула, когда брат Остин потряс ее за плечо, и пришла в себя.

– Я в порядке, – шепнула она.

– Ты таешь, – одними губами произнес маг.

– Я… что? – переспросила Снофф и поспешно поднесла руку к лицу. Сквозь полупрозрачную ладонь она отчетливо видела полные тревоги глаза брата Остина.

– Наверное, я должна проснуться, – сообразила Снофф. В голове вновь зашумело, все подернулось дымкой. – Я сейчас проснусь, а мне… мне позарез нужно это противоядие! – зашептала она в панике.

Брат Остин посмотрел на нее долгим взглядом, будто принимая решение.

– Хватай и уходи, – произнес он наконец. – Я попытаюсь их задержать.

– Всех троих? – испугалась за него Снофф. – А как же…

– Давай! – подтолкнул ее маг, ударом ноги распахивая дверь.

Ван Хельм и южанин вскочили со своих мест. Снофф бросилась к столу, а с ладоней мага уже срывались молочно-белые сгустки оглушающих заклинаний. Первый достался хозяину, и ван Хельм рухнул как подкошенный. Второй предназначался гостю, но южанин с ловкостью кошки отскочил в сторону, зато последний шар настиг загадочного «третьего», которого Снофф так и не разглядела.

Атаковать южанина второй раз брат Остин не успел: тот стоял, припав на одно колено, и в руках его поблескивал невесть откуда взявшийся небольшой арбалет.

– Стоять! – выкрикнул южанин. – Руки ладонями ко мне!

Маг замер, не сводя напряженного взгляда с противника. Затем выдохнул и медленно повернул ладони к нему. Чтобы сосредоточиться и нанести удар, магу нужна доля секунды, но даже это слишком большая роскошь, когда тебе в грудь смотрит наконечник стрелы.

Снофф застыла над столом, зажав пузырек в кулаке. Она попыталась использовать магию, но силы с каждой секундой покидали мастерицу.

– Встань рядом с ним! – велел южанин, не сводя арбалета с мага. Опыт был на его стороне: шпион безошибочно определил, кого из двоих незваных гостей стоит опасаться.

Снофф медленно приблизилась к брату Остину.

– Противоядие! – Южанин протянул ладонь. – Или пристрелю его, как собаку! Ну? Быстро!

«Я всего лишь проснусь», – сказала себе Снофф и покрепче сжала склянку. А потом зажмурилась и шагнула вперед, заслонив мага.

Тяжелая стрела отбросила ее назад. Невыносимая боль пронзила сердце, но, падая, мастерица успела заметить белую вспышку.

Глава 9

– Она здесь, капитан! – заорали над самым ухом. Скорчившись от боли в груди, Снофф пыталась вдохнуть. Раздался грохот подкованных сапог, мастерицу грубо схватили поперек талии, закинули на плечо и куда-то потащили. Голова ее затряслась, когда неведомый похититель побежал по лестнице, и Снофф начала приходить в себя. Звякнул колокольчик, знакомо скрипнула дверь – дверь ее лавки, – но стоило мастерице приоткрыть глаза, как ее без церемоний швырнули на сиденье открытой повозки.

– Становись вокруг! Огня! Больше огня! – сыпались отрывистые команды. Едкий смоляной дым ударил в нос, Снофф закашлялась и приподнялась на локте.

На площади перед лавкой полукругом горели костры, словно во время эпидемии: сваленные в кучу, пылали развороченные телеги, столы и скамьи из соседнего трактира. Десяток солдат в мундирах дворцовой стражи торопливо строился вокруг экипажа, выставив наружу факелы на длинных древках. Мелькнули бордовые мантии магов. Кто-то неосторожно махнул факелом, и лошади испуганно шарахнулись от огня, дернув повозку.

Руку свело судорогой. Скривясь от боли, мастерица разжала кулак, и на пол экипажа выпал небольшой пузырек. Кое-как дотянувшись, Снофф схватила его и спрятала в карман – карман замшевой охотничьей куртки.

Повозка со стоном накренилась, когда на подножку рядом с мастерицей вскочил дородный детина.

– Н-но пошли-и! – раскатисто пробасил он, хлестнув поводьями. Колеса застучали по мостовой, ощетинившийся огненным ежом отряд двигался вместе с экипажем. Детина обернулся, окинув мастерицу холодным взглядом, будто проверяя, жива ли она, – и отвернулся так резко, что кончики его роскошных усов взметнулись к полям стального шлема.

– К-капитан Эрхарт? – с трудом выговорила мастерица, садясь. – Что вы здесь делаете?

– Выполняю приказ, – не сразу отозвался бравый вояка с плохо скрываемой неприязнью. – Дождаться вашего появления и доставить в замок. Будь моя воля…

Он не договорил, а Снофф сочла за лучшее не уточнять. Она осмотрелась. Их странная, похожая на безумный карнавал процессия двигалась по опустевшему городу под затянутым серыми тучами небом. Костры, факелы, спешка – все говорило об одном: по улицам рыщут чернильные твари. «Вот и все», – с горечью подумала мастерица и сжала кулаки так, что обломанные ногти впились в ладони.

– Капитан, еще один! – выкрикнули сзади. Снофф обернулась, повозка дернулась и замерла. Один из шагавших за ней солдат лежал на мостовой, выпавший из рук факел чадил рядом. Двое товарищей попытались его поднять, один похлопал по щекам, но безуспешно. Тело солдата начало просвечивать, на глазах становясь все прозрачнее.

– И этот тает… – испуганно выдохнул молоденький стражник.

– Отставить панику! – хмуро одернул его капитан Эрхарт. Зубы его скрипнули от злости. – Движемся дальше…

– Постойте! – попросила Снофф, выбираясь из повозки. Все обернулись. Мастерица подбежала к почти прозрачному телу, торопливо выдернула пробку пузырька и, вытряхнув на ладонь поблескивающую зеленоватую каплю, прижала ее к губам солдата. «Только бы получилось, – взмолилась про себя Снофф и, зажмурив глаза, добавила: А не получится – найду тебя, ван Хельм, и заставлю этот пузырек…»

На этом мысль мастерицы, к счастью, оборвалась: по отряду стражников пронесся взволнованный шепот. Снофф осторожно приоткрыла глаза и с облегчением выдохнула. Солдат перестал походить на сгусток тумана, на бледные щеки возвращался румянец.

– В повозку его! – тут же сориентировался капитан и спрыгнул с подножки. Хлестнув поводьями, зашагал рядом. – Вы тоже! – не терпящим возражений тоном скомандовал он мастерице. Снофф упала на сиденье возле приходящего в себя солдата и посмотрела пузырек на просвет: темная склянка была на четверть заполнена жидкостью. «Должно хватить, – решила мастерица. – Главное, чтобы осталось дядюшке и изыскателю…»

– Подходите по одному! – позвала она. Дважды повторять не пришлось: стражники своими глазами видели чудотворную силу противоядия, а раствориться средь бела дня никому не хотелось. Не спешил лишь капитан Эрхарт.

– Капитан? – повернулась к нему Снофф.

– Благодарю вас за моих бойцов, – сдержанно отозвался офицер. Голос его потеплел. – А я-то думал, с чего к вам такой интерес… Если ваше снадобье действительно помогает, я хотел бы сохранить эту каплю для… Для другого человека, – смутился он и нахмурился.

– Святые небеса, – устало вздохнула мастерица. – Я понятия не имею, будет ли оно действовать через час или день. Обещаю, если леди Вероника еще жи… в безопасности, она получит свою каплю. В конце концов, я в долгу перед вами обоими. Пейте, или на следующем балу ей будет не с кем танцевать.

– Что вы себе позволяете! – вспыхнул капитан и поспешно оглянулся. Шедший рядом маг увлеченно всматривался вдаль, делая вид, что ничего не слышал. – Ладно, давайте…

Экипаж с огненным эскортом пересек рыночную площадь, где еще недавно Снофф любила подолгу бродить между лавками, выбирая пряности для какао. Она вспомнила, как бородатый торговец с бегающими глазками якобы специально для нее достал орешки муш-муш из самого Нурмалистана за бешеные деньги. Кувшин какао отправился в помойное ведро – легендарная специя оказалась полной дрянью. Уже потом мастерица показала остатки пряности знакомому повару и узнала две вещи: что муш-муш ни в коем случае нельзя добавлять в молоко – от этого молоко превращается в смертельный яд – и что вместо настоящего муш-муш торговец подсунул дешевый тарганский орех. Целую неделю она размышляла, обманул ее мошенник или спас от смерти, а потом махнула рукой: жива, и ладно.

Теперь лишь ветер хозяйничал на некогда оживленной площади. Издалека доносилось тихое печальное позвякивание: над шатром с экзотическими диковинами покачивались глиняные ладони-обереги. Нарисованные на них луна и звезды должны были отгонять злых духов пустыни, но против чернильных тварей оказались бессильны. Снофф бросила взгляд на прилавок с рассыпанными фруктами и отвела глаза. Есть хотелось неимоверно.

– Странно. Весь город опустел, а ваша стража почему-то не пострадала, – заметила мастерица, чтобы отвлечься от мыслей о еде.

– Шутите? – с горечью отозвался капитан Эрхарт. – Это все, что осталось. Приказ был – взять всех бойцов и охранять вас любой ценой. Еще пара человек в замке, вот и вся стража. Среди горожан тоже есть уцелевшие. Кто-то уезжал из города, кто-то пил квас или пиво… Многие должны были спастись и убежать прежде, чем попались этим тварям.

– Вы их видели?

Капитан коротко кивнул.

– Научились отгонять огнем, но не сразу. Эти демоны быстрые, как… как… – Он не нашел нужных слов и тяжело вздохнул.

Мост у замковых ворот – впервые за много лет – был поднят, ров заполнен водой, будто замок приготовился к осаде. «Так и есть», – подумала Снофф, наблюдая, как мост, грохоча цепями, опускается перед их отрядом. Едва мост вновь поднялся за спиной, витавшая над отрядом тревога развеялась. Замелькали усталые улыбки, кто-то выдал двусмысленную шуточку, остальные загоготали.

– А ну, тихо там! – прикрикнул для порядка капитан Эрхарт, но даже его знаменитые усы, казалось, слегка повеселели. – Простите моих ребят, сударыня. Нелегко им пришлось.

– Долго меня ждали? – поинтересовалась мастерица.

– Три дня. Потеряли половину отряда. От отравления и от этих…

Дернув поводья, капитан остановил лошадей возле парадного входа и подал руку мастерице. Счастливо исцеленный стражник попытался выбраться из повозки следом за ней, но, по-видимому, еще не совсем понимал, где у него руки, а где ноги. «Надеюсь, до вечера разберется», – вздохнула про себя мастерица.

На самом верху мраморной лестницы, у покрытого копотью треножника с горящим углем, переминался с ноги на ногу часовой. На плече он держал, как алебарду, незажженный факел, еще с дюжину таких же стояли наготове у стены.

– Здравствовать желаю, господин капитан! – вытянулся часовой в струнку, когда командир поднялся по ступеням. Судя по радостной физиономии стражника, он уже не рассчитывал на благополучное возвращение товарищей из наводненного призраками города.

– Вольно. Кто еще? – коротко спросил капитан Эрхарт.

– Трое. – Улыбка сползла с лица стражника. – Кассиус, Гергюссон и конюх, молодой парнишка. Всего час назад… – Докладывая, часовой украдкой посматривал на Снофф, вернее, на ее криво скроенный охотничий наряд.

– Дайте руку, – нахмурилась мастерица, выуживая из кармана пузырек. Всего час. Час, на который она опоздала. – И хватит так на меня пялиться!

– Виноват, сударыня, – спохватился солдат. Вопросительно посмотрел на командира и слизнул с ладони целебную каплю. – Уж больно чудно одеты, не по-здешнему. Откуда сами будете? Пожалуйте сюда… – Он потянул за ручку массивной парадной двери.

– Господин капитан! – донесся снизу усталый голос. Снофф обернулась: измотанный и потерявший половину бойцов отряд выстроился в две шеренги. Оставшийся за старшего пожилой сержант стоял навытяжку, прогоревший и изодранный камзол застегнут на все пуговицы. – Какие будут приказания?

Капитан Эрхарт бросил взгляд через плечо.

– Двое в караул, остальным отдыхать и приводить себя в порядок. Пойдемте, госпожа Снофф…

Бывать в королевском дворце мастерице не доводилось. Окажись она здесь чуть раньше, с восторгом бы рассматривала и вытканные редким радужным золотом гобелены из Эстварда, и витражи тамильского стекла, меняющего цвет каждую фазу луны, и статуи из отполированного, светящегося зеленым камня, что добывают в Рутанских горах далеко к востоку, – диковины из каждой провинции Единого королевства встречали гостей в резиденции монарха.

Сейчас же Снофф равнодушно шагала за капитаном, а каменные божества кочевых племен, Отец Ай с луком и Мать Осс с четырьмя руками, с таким же равнодушным презрением глядели ей вслед. «Надо бы узнать наконец, зачем ей четыре руки», – только и подумала мастерица, когда-то читавшая о суровой богине в дядюшкиных книгах.

– Это церемониальный зал, – пояснил капитан Эрхарт, пропуская мастерицу вперед. – Обычно здесь проводят балы, приемы… Здесь собрали всех, кто остался в замке – стража и начальство. Легче приглядывать друг за другом, когда все рядом.

В просторном зале легко уместилась бы половина рыночной площади. Серый дневной свет, проходя сквозь стрельчатые витражные окна, яркими пятнами ложился на лакированный паркет. Но там, где раньше напыщенные иноземные послы вовсю ухаживали за фрейлинами с высокими прическами, теперь по-армейски ровными рядами лежали солдатские тюфяки. Всего пара десятков – не так много защитников осталось у замка. В дальнем конце зала из-за ширмы виднелся длинный стол, несколько кресел. Туда и направился офицер с едва поспевающей за ним Снофф.

На столе, возле подробной карты королевства с красными карандашными пометками, стояло блюдо с подсохшими лепешками и сыром. При виде еды у Снофф закружилась голова.

– Прошу вас. – Капитан попытался галантно отставить кресло, но усталость взяла свое, и тяжелые ножки заскрипели по натертому паркету. Снофф, благодарно кивнув, плюхнулась на бархатные подушки. – Я доложу о вашем прибытии…

Офицер исчез за маленькой дверью, а Снофф, не заботясь о приличиях, схватила в одну руку лепешку, в другую сыр – и позавидовала давешней статуе Матери Осс: на маленьком столике сбоку обнаружился кувшин с чем-то ароматным и корзина с фруктами. Второй пары рук отчаянно не хватало.

Тем временем в зале появлялись стражники из охранявшего Снофф отряда, устало перебрасывались парой слов, падали на тюфяки и тут же забывались тревожным сном. Мастерица поймала себя на мысли, что за эти несколько дней узнала военных с новой стороны. На ее памяти в королевстве царил мир, лишь где-то на дальних окраинах случались стычки с пиратами и кочевниками, да и те в последние годы предпочитали держаться подальше от королевского флота и пограничных застав. Солдат и офицеров мастерица видела только на парадах – разряженных вояк в сияющих на солнце доспехах – и в лениво бредущих городских патрулях. И те и другие вызывали ироническую усмешку и твердую убежденность, что настоящие герои остались лишь на картинках в старых книгах.

«Но взять хотя бы капитана Эрхарта с его феерическими усами, – думала Снофф. – В городе творится непонятно что, люди тают в воздухе средь бела дня, повсюду паника, монстры, а ему приказывают взять отряд и несколько дней ждать, пока из ниоткуда свалится на голову никому не нужная мастерица сновидений, которая к тому же изрядно ему насолила. Он теряет своих солдат и держится до последнего, хотя даже не знает, какой от этого прок… А тот низенький офицер в Даннинге?» Память услужливо вернула мастерицу на улицы города-сновидения – в тот самый миг, когда офицер бросился со своей смешной сабелькой на чернильных тварей, чтобы выиграть несколько мгновений для остальных, потому что «шпионку» необходимо было доставить в штаб. А брат Остин, разжалованный в рядовые – знать бы, за что, – боевой маг высшего ранга? «Невозможная магия» – так, кажется, сказал он про Снофф, но без колебаний вступил с ней в поединок, потому что так было нужно. Не знал же он, в самом деле, что в боевой магии Снофф не разбирается, а фокус с превращением алебарды в гуся кого хочешь заставит поберечься. Смелость? Отвага? Да, но кроме готовности пожертвовать собой было что-то еще, что придавало им сил, будто были они частью чего-то большего, с чем мастерица в своем уютном мире до сих пор не сталкивалась…

– Кхм-кхм.

Снофф не заметила, как задремала. От неожиданного звука она встрепенулась и пребольно стукнулась о лакированный подлокотник.

– Из-звините, – пробормотала она, потирая локоть. Краем глаза заметила выпавшее из руки надкушенное яблоко и задвинула ногой под кресло.

Разбудил мастерицу деликатный кашель капитана Эрхарта. Вытянув руки по швам, офицер плечом придерживал дверь, из-за которой показались изыскатель Бернард и магистр Люциус, а следом за ними, листая на ходу бумаги, в церемониальный зал вошел невысокий, полноватый пожилой мужчина. Судя по тому, как вытянулся по стойке смирно капитан и вскочили еще не успевшие уснуть солдаты в дальнем конце зала, незнакомец занимал высокий пост, хотя на его простом мундире не было ни шитых золотом наплечников, ни других знаков, свойственных высшим чинам.

– Вот вы, значит, какая, – доброжелательно и устало улыбнулся он, когда Снофф с трудом выбралась из дядюшкиных объятий. – Садитесь, господа. – Он первым опустился в высокое кресло. – Наслышан о ваших подвигах, мастерица. Мне доложили, вы достали средство от этой напасти?

Представлять незнакомца никто не спешил, а спрашивать Снофф постеснялась. «Видимо, большая шишка из Канцелярии особых дел или какой-нибудь генерал», – решила она. Взгляд «генерала» был властным, в глазах читался недюжинный ум и воля. Слова он произносил тихо, но каждое будто весило с десяток золотых слитков.

Снофф кивнула и выудила из кармана заветный пузырек. На секунду задумалась, затем отщипнула кусочек от подсохшей лепешки, вытряхнула на него пару капель и завернула в клочок бумаги.

– Возьмите, господин Эрхарт. – Мастерица протянула «пилюлю» капитану. – Это для…

Офицер залился краской, но не шелохнулся. Лишь когда начальник едва заметно повел бровью, капитан взял целебное снадобье и спрятал за пазуху, после чего вновь превратился в живую статую. «Точно генерал», – решила Снофф.

– Нужна всего одна капля, – объяснила мастерица и протянула каждому по кусочку хлеба с эликсиром, а потом, спохватившись, добавила каплю для себя. – Но этого все равно не хватит на всех выживших… Или хватит? – спросила она, боясь услышать «да».

– Выживших много. Пока много, – подчеркнул «генерал», – поэтому мы не можем его просто раздать. Вы знаете, как его приготовить? Нет? Жаль… Капитан, возьмите снадобье и отправьте с посыльным в Академию. Прикажите собрать мастеров сновидений, их помощь пригодится. После этого можете отдыхать.

Пока он распоряжался, магистр Люциус наклонился к мастерице.

– Что это за наряд? – шепнул он с тревогой. – И где ты взяла пузырек? Неужели принесла из сна?

– Угу, – кивнула мастерица. – Сейчас все расскажу…

Рассказывала Снофф долго, с подробностями – молчавший ранее изыскатель Бернард задавал вовсе уж странные вопросы – от «какого цвета были перевязи на мундирах солдат в Даннинге» до «чем пахло в воздухе во время землетрясения», – и на все вопросы Снофф добросовестно отвечала, начиная потихоньку злиться на дотошного изыскателя.

– Удивляюсь, как вы все помните, – сдержанно заметил «генерал», когда Снофф по памяти нарисовала узор-татуировку на макушке брата Остина.

– Это профессиональное, – зарделась от похвалы мастерица. – Мастера сновидений запоминают почти все. – «Правда, не все потом вспоминают», – добавила она про себя: Снофф явно где-то уже видела этого большого начальника, но так и не сообразила где.

Рассказ о шпионе-южанине встретили напряженным молчанием, а когда дело дошло до поединка в хижине ван Хельма, пришлось остановиться и отпаивать водой схватившегося за сердце магистра Люциуса.

– …а потом я проснулась дома, где ждал капитан Эрхарт, – закончила свой рассказ мастерица. Губы ее скривились, когда в груди кольнуло при воспоминании о пронзившей ее арбалетной стреле.

За столом повисла тишина. Лишь магистр Люциус, откинувшись в кресле, с облегчением вытирал пот со лба давно не белоснежным платком. В дальнем конце зала вскрикнул во сне солдат, и мастерица вздрогнула.

– Все, что вы рассказали, крайне важно, – наконец произнес изыскатель Бернард, хотя Снофф предпочла бы обыкновенное человеческое «спасибо». – Давайте подведем итоги. Итак… Семнадцать лет назад ван Хельм отравил два города, чтобы продемонстрировать силу своего изобретения Махтанской империи. По всей видимости, ему нужен был сильный покровитель – в обмен на оружие, которое позволит посеять панику и одним ударом избавиться от целой армии. Идеальное оружие вторжения. Однако без пропавшего мастера… – изыскатель заглянул в блокнот – по имени Томас – магистр Люциус, надо будет выяснить, кто это! – ван Хельм не смог изготовить новое снадобье, и план провалился. Теперь он нашел нашу талантливую мастерицу Снофф. Полагаю, за эти годы ван Хельм стал умнее, все спланировал и договорился с махтанскими покровителями заранее. Странно, что мастерица Снофф ему больше не нужна. Ему ведь явно понадобятся новые кошмары. Но если он научился их копировать, зачем понадобилось семь? Хватило бы и одного. Видимо, мы пока не понимаем чего-то важного…

– И что теперь будет? – хмуро поинтересовалась Снофф.

– Ван Хельм посеял панику в самом сердце Королевства. Если мы его не остановим, страна погрузится в хаос. Это будет идеальный момент для вторжения – Хьемландское царство давно посматривает на наши северные территории.

– Значит, теперь ван Хельм в сговоре не с Махтаном, а с Хьемландом? – сообразила Снофф.

– Все чуть сложнее, мастерица, – мягко вступил в разговор «генерал». – Хьемландом правит царь Снурре Седьмой, он прескверный игрок в шахматы. В отличие от махтанского императора Мармалиса. Думаю, все со мной согласятся, – он повернулся к изыскателю, и тот кивнул в ответ, – что сначала Хьемланд нападет на наше королевство с севера, война истощит обе армии, а после новых ударов ван Хельма в стране воцарится полный хаос. Тут-то и появится махтанская армия. Без особого труда разобьет остатки наших сил, отбросит хьемландцев обратно за Северный хребет, но самое главное – на глазах у всех восстановит в королевстве порядок. И благодарная страна заживет под властью Мармалиса, Четыреждывеличайшего Императора Махтана. Не зная, что именно он и стал причиной всех бедствий.

– Подождите, подождите! – запротестовала Снофф. – Я, конечно, ни гобли… простите, ничего не понимаю в политике, но совсем недавно в газетах писали, что Махтан объявил войну Южным островам. Не могут же они воевать со всеми сразу!

«Генерал» снисходительно улыбнулся и указал на карту.

– Война с Империей Южных островов – лишь прикрытие. Иначе мы бы задумались, зачем Махтан готовит армию к войне. Ведь если бы мы не узнали от вас о махтанском шпионе, никому бы в голову не пришло связать эти события. Помяните мое слово, за эту сделку Южные острова уже выторговали себе изрядный кусок нашего побережья… Если не остановить ван Хельма, все мы довольно скоро в этом убедимся. Но прекратятся фокусы с исчезновением городов – и никто не посмеет напасть на Королевство. Ни с юга, ни с севера.

– Ох… – только и смогла ответить Снофф. Теперь к магии и кошмарам добавились еще и хитросплетения государственной политики, а в ближайшем будущем всей стране грозила война. Несчастная рыжая голова, на которую все это свалилось, готова была пойти кругом. Извинившись, мастерица поднялась из-за стола и отошла к узкому окошку.

В отличие от высоких окон, забранных играющими в лучах солнца витражами, это узкое, скрытое за колонной окошко оставили открытым – по-видимому, чтобы придворные дамы и кавалеры не задохнулись, вытанцовывая в своих пышных нарядах. Отсюда был виден кусочек двора, клумбы с тигровыми розами – символом Единого королевства. Будь мастерица королевой, перво-наперво распорядилась бы перенести свою резиденцию из замка в какой-нибудь загородный дворец, чтобы не чахнуть в каменных стенах.

С наслаждением вдохнув прохладного воздуха, Снофф вернулась к собеседникам.

– Прошу прощения, у меня закружилась голова. Во всех смыслах, – призналась мастерица.

Все посмотрели на нее с сочувствием. Магистр Люциус снял очки и принялся протирать их краешком платка.

– Боюсь, милая, сейчас она закружится у тебя еще больше, – вздохнул он.

– Присядьте, мастерица, – мягко попросил изыскатель Бернард.

От его тона внутри у Снофф что-то подпрыгнуло и осталось торчать вверх тормашками. Она опустилась в кресло.

– Пока вы были в… Пока вас не было, мы проверили некоторые факты из вашего первого рассказа о Даннинге. Сами понимаете, нам нужно было убедиться, что вы действительно каким-то образом побывали в прошлом, а не увидели все это во сне. Времени было мало, пришлось загрузить работой весь Орден дальней связи.

– Бедные маги еще пару месяцев не смогут связаться ни с кем дальше собственной кухни, – проворчал магистр Люциус.

– Мы подняли всех наших людей на западе. Они искали тех, кто жил в Даннинге семнадцать лет назад и уцелел во время тех событий. Найти удалось немногих. Но кое-кто действительно припомнил хромого кузнеца Мартина, что держал кузню у моста. И абсолютно все помянули добрым словом травницу Берту. И даже узнали ее на портрете.

– На каком портрете? – не поняла мастерица.

– Вот на этом.

Изыскатель достал из папки и положил на стол листок. Сработанный мастером-скорописцем черно-белый рисунок был выполнен в мельчайших подробностях. С портрета на мастерицу смотрела она сама. Ничего не понимая, Снофф подняла голову и уставилась на изыскателя.

– Ваши портреты, мастерица, мы раздали городской страже, когда вы впервые исчезли на несколько дней. Вы рассказали, что кузнец принял вас за кого-то из местных, и мне пришло в голову, что это не простое совпадение. Я отправил портрет нашим людям в Даннинг – и, как видите, не зря. Вы точная копия той самой Берты, пропавшей в Даннинге семнадцать лет назад.

– Послушайте, – запротестовала Снофф, – это бред какой-то. Это что же получается? Я когда-то в будущем вернусь еще дальше в прошлое и притворюсь местной травницей?

Изыскатель Бернард покачал головой.

– Полагаю, все намного проще. Кое-кто из стариков припомнил, что за полгода до трагических событий у травницы Берты родилась дочь. Думаю, это были вы. Ведь есть еще одно подтверждение – ваше имя.

– Что мое имя? – с подозрением подняла бровь Снофф.

– Вы знаете, что оно означает?

– Конечно. Снофф – это рутанский праздник, первый день лета. Имя мне дала воспитательница-рутанка в приюте, мне рассказывали, что меня принесли туда как раз в… Ох, святые небеса!

– Вот именно, – кивнул изыскатель. – В приют неподалеку от Даннинга вы попали в первый день лета, через несколько дней после тех событий. В городе выжило не так много детей, у кого-то нашлись родные, остальных определили в приюты. И теперь мы наконец-то пришли к самому главному: чернильные твари не просто являлись вам в детских кошмарах. Вы снова и снова вспоминали их во сне, потому что уже видели в Даннинге, еще в колыбели. Но почему-то тогда они вас не тронули. Возможно, это как-то связано с вашими удивительными способностями?

Снофф схватилась за голову.

– Мне… мне нужно хорошенько все это переварить, – выдохнула она.

Старый магистр был прав – теперь голова у нее не просто шла кругом, а будто запрыгнула в гномью паровую карусель на Ночь пятнадцати святых. Почему чернильные твари не убили ее, когда она была еще беззащитным младенцем? Может быть, она для них неуязвима? Но почему тогда тварь задушила ее в Даннинге? И почему оба раза, стоило мастерице оказаться в Даннинге, твари будто чуяли ее, шли за ней по следу? В сутолоке мыслей мелькнула какая-то дельная догадка – и тут же исчезла. «Полная каша в мозгах», – вздохнула про себя Снофф. Она подняла глаза и наткнулась на вопросительные взгляды собеседников.

– Я спросил, сможете ли вы отправиться… – «генерал» неопределенно поиграл пальцами в воздухе, – в сон, куда пропадают люди. Как мы поняли из вашего рассказа, только вы можете попасть в сон, который сами создали.

Снофф покраснела. «Мог бы и не напоминать», – подумала она, закусив губу.

– Думаю, да. Пока не знаю, как, но…

– Прекрасно. Второй вопрос – вы сможете взять с собой господина Бернарда? Его навыки будут вам крайне полезны. Мы не можем рисковать, оставляя вас без защиты.

Снофф растерянно посмотрела на изыскателя. Тот сосредоточенно разглаживал пальцами листок бумаги.

– Можно попробовать, – неуверенно повела плечами мастерица. Она критически оглядела роскошные дворцовые кресла, слегка попрыгала на бархатном сиденье. – Не слишком удобно для сна… нам понадобится куча подушек и… понятия не имею, что еще. Дядюшка, вы мне поможете?

Несколько минут спустя, когда мастерица окончательно убедилась, что толку от верховного магистра нет и не предвидится («Взять человека в свой сон? Это невозможно, Лисёнок! Но все, что ты делаешь, невозможно, поэтому не волнуйся, все получится, только береги себя!»), в огороженном ширмой углу появилась гора подушек. Снофф со знанием дела выбрала самые удобные – не слишком мягкие и не слишком жесткие, помогла устроиться изыскателю. «Генерал» внимательно наблюдал за приготовлениями – они с магистром расположились в стороне, чтобы не мешать.

– Теперь, наверное, я должна взять вас за руку, – предположила Снофф. Бернард без слов протянул ей прохладную ладонь, и мастерица мысленно позавидовала его выдержке. На его месте сама она уже переволновалась бы и двести раз передумала. – Закройте глаза…

Опустив веки, Снофф постаралась припомнить какой-нибудь из созданных для ван Хельма кошмаров – сердце обожгло холодом – и нырнула в сон, в любимое кресло у себя в лавке. Взглянула вниз и чуть не подпрыгнула: ее рука сжимала ладонь изыскателя, но сразу после запястья его рука таяла в воздухе. Мастерица представила, как изыскатель появляется во сне целиком, попробовала потянуть его за руку, затем вздохнула и, на мгновение прикрыв глаза, вернулась в явь.

– Не получается, – призналась она. – Видимо, невозможно провести в сон неспящего челове… Что-то не так?

Магистр Люциус нервно сглотнул.

– Ты сейчас исчезла.

– И моя рука тоже, – озадаченно добавил господин Бернард, с подозрением косясь на собственную руку. Он осторожно высвободил ладонь из руки мастерицы, пошевелил пальцами и с видимым облегчением вернул на место.

– Ох… – растерялась Снофф. – Ну… в конце концов, мы ведь чего-то в этом роде и ждем? Вам надо уснуть. Во дворце можно достать снотворное снадобье? Есть одно сильнодействующее, из бычьего глаза… Трава так называется, – добавила она, увидев, как поморщился изыскатель. – А что за шум?

Со двора послышались крики, в зал влетел солдат с факелом.

– Они перешли ров!

Растрепанные сонные стражники вскакивали с тюфяков, сталкивались в суматохе, разбирали факелы на длинных древках. Невесть откуда взявшийся капитан Эрхарт сыпал командами и проклятиями в адрес часовых. В высоких дверях зала выстроился огненный заслон. Кто-то выронил факел, по паркету полетели искры.

– Быстрее, мастерица! – поторопил «генерал». – Или вам придется искать новое место.

– Но изыскатель должен уснуть!

С оглушительным звоном разлетелся витраж в высоком стрельчатом окне, осколки всех цветов радуги запрыгали по полу. В окне показался черный силуэт, солдаты с криками метнулись к нему. «Генерал» и магистр Люциус вскочили с кресел, заслоняя Снофф. «Думай, думай, думай!» – повторяла про себя мастерица, не замечая, как ее ногти все глубже впиваются в руку изыскателя.

– А если он будет без сознания? – обернулся «генерал».

Снофф неуверенно повела бровью.

– Может быть…

– Понятно. Господин Бернард, не сочтите за оскорбление…

Хлесткий удар в челюсть отбросил изыскателя на спинку кресла, голова безвольно повисла. Снофф подскочила от неожиданности.

– Я сама! – испуганно выпалила она, когда «генерал» повернулся к ней. – Спасайтесь…

Чернильные твари метнулись к солдатам. Черные руки превращались в гибкие плети, выхватывали факелы и отбрасывали в сторону – и монстры скользили мимо ошарашенных солдат, не обращая на них внимания, прямиком к Снофф.

Мастерица зажмурилась, сжала неподвижную руку изыскателя и провалилась в сон.

– Хвала небесам, – выдохнула она, оказавшись в знакомом мире сновидений. Она сидела в кресле на первом этаже собственной лавки, после суматохи во дворце от тишины звенело в ушах. В соседнем кресле лежал без сознания господин Бернард. Снофф щелкнула пальцами, и в воздухе появилась миска с водой. Мастерица побрызгала изыскателю в лицо. Тот зашевелился, веки его дрогнули. Он выпрямился и осторожно потрогал подбородок. Поморщился.

– Тяжелая рука у нашего… Мы во сне? – произнес изыскатель, осматриваясь. – Вы прекрасно справились, мастерица. Но… это совсем не похоже на кошмар, – с сомнением добавил он, оглядывая лавку – такую милую, уютную; с разноцветными бутылками на стеллажах, попугаем на стойке, толстым махтанским ковром на полу. – Вы уверены, что…

– Уверена, – хмуро кивнула Снофф. Больше всего ей хотелось остаться в лавке, но внутри уже закипала злость. Мастерица вздохнула и чуть шевельнула пальцами. Дверь приоткрылась, в комнату пахнуло жарким сухим воздухом. Изыскатель взглянул на дверной проем.

– О… да, – выговорил он, оттягивая пальцем воротник. С трудом сглотнул, не в силах оторвать взгляд от двери. – Теперь и я уверен…

Глава 10

Каменистая дорожка тянулась вдаль, туда, где кирпичного цвета земля смыкалась с багрово-оранжевым небом, но уже через сотню шагов камни тропы сливались с дрожащим маревом. Горячий воздух обжигал легкие, и налетавший изредка ветер приносил не прохладу, а новую порцию жара. В числе книг, которые штудировала Снофф, создавая кошмары, оказался и «Путеводитель по землям запредельного юга» знаменитого Рюммельброка, поэтому пейзаж здорово смахивал на Аль-Араванскую пустыню, если бы не пропасть по обеим сторонам дорожки, идущей по гребню узкой скалы, и багровые волны, рокочущие далеко внизу. Алое солнце низко висело над темными водами океана.

– Благодарю, – произнес изыскатель, протягивая мастерице опустевшую флягу. Он вынул платок и смахнул с покрасневшего лба капли пота. – Вы сможете добыть еще воды?

– Сколько угодно, – устало отозвалась Снофф. – Воду, лимонад, зонтик от солнца?

– Не стоит, накидки вполне достаточно.

Еще в самом начале пути, когда они только отошли от лавки (дверь растаяла в воздухе, стоило щелкнуть замку), изыскатель окинул пейзаж взглядом бывалого путешественника и попросил Снофф создать пару белых платков и кусок веревки. Затем со знанием дела соорудил накидки для себя и мастерицы – простые и удобные, как у кочевников южных пустынь. Свой охотничий костюм Снофф мановением руки сменила на привычное легкое платье.

Все эти удобные мелочи она могла сотворить из воздуха, не пошевелив и пальцем. Проблема была в другом: хоть мастерица и находилась в собственном сне, изменить его она не могла. Как она ни старалась, ветер не становился прохладней, а тропинка прямее. Это сбивало с толку и, как призналась себе мастерица, изрядно пугало. Она хорошо знала, что ждет «гостей» созданного ей кошмара, но думать об этом не хотелось – пока что можно было просто идти вперед. «Точнее, не можно, а нужно», – поправила себя мастерица.

– Буду откровенен, – нарушил молчание изыскатель, – поначалу это место показалось мне жутким, а теперь… Я не разбираюсь в кошмарах, но этот скорее скучный, а не страшный. Ко всему, знаете ли, привыкаешь, даже к этой дорожке в несколько шагов шириной, пропасти по краям, красному небу. Мы идем уже больше часа, ничего не меняется, только жарко. Куда мы должны прийти?

– Никуда, в том-то и дело.

– То есть весь кошмар заключается в том, чтобы бесконечно страдать от усталости и зноя, и мы все равно никуда не придем? – Изыскатель Бернард остановился и одарил Снофф укоризненным взглядом. – Раз так, давайте не будем тратить силы. Присядем и подумаем, что делать дальше.

– Это плохая идея, – нахмурилась Снофф. – Если остановиться… Вот. – Она показала пальцем на край дорожки. Красные камни начали один за другим осыпаться в пропасть. Изыскатель вздрогнул и зашагал дальше.

– То есть мы будем идти, пока не выбьемся из сил? После этого дорожка осыплется, мы упадем в пропасть, погибнем, проснемся?

– Обычно так и происходит, – кивнула мастерица, – но такой кошмар можно было бы заказать у любого из подмастерьев. Я сделала закольцованный сон. Если погибнем, вернемся к началу пути. Единственный способ проснуться – растянуть силы до заката.

– Неплохо. По крайней мере, будет не так жарко.

Снофф горько вздохнула.

– В этом мире солнце садится в море. В буквальном смысле. Сначала закипит вода, затем расплавится земля. Знаете мифы про конец света? Во сне мы не почувствуем настоящей боли, но, поверьте, будет оч-чень неприятно.

Изыскатель помолчал, затем произнес негромко:

– Вы страшный человек, мастерица Снофф. Не хотел бы я быть в числе ваших врагов.

– Да ничего я не… – Мастерица скрипнула зубами от обиды. – Это сон, понимаете? Сон! Я ведь не делаю ничего плохого, это просто страшная сказка, только очень реалистичная! Если бы не этот проклятый штраф, я бы в жизни не взялась за кошмары!

– В каждом из нас живут демоны, – уклончиво заметил Бернард.

Снофф отвернулась и молча пошла дальше. Алое солнце опустилось ниже, почти коснулось горизонта. Стало жарче, по небу заскользили пушистые облачка пара. От бредущих по кромке скалы путников протянулись длинные багровые тени.

– Ладно, давайте к делу, – прервал молчание изыскатель. – Если отсюда нет выхода, почему из всех семи кошмаров вы выбрали…

– Да потому что у меня не было времени подумать как следует! – взорвалась Снофф. – И окажись мы в любом другом сне, было бы то же самое – я сама создала эти правила, но почему-то не могу их нарушить! Настоящий кошмар – это когда нет выхода, как вы до сих пор не понимаете?

– Я-то прекрасно понимаю, – заметил изыскатель, – но об этом потом. Итак, вы можете поменять что-то по мелочам, но не в силах изменить сам этот сон. Почему?

– Всю дорогу об этом думаю, – угрюмо отозвалась Снофф. – Наверное, потому, что я здесь гостья. Стоп! – Она остановилась, но, бросив взгляд на камни под ногами, торопливо двинулась дальше. – Так… У этого кошмара есть правила. Мы идем по дорожке, остановимся – упадем в воду – умрем – начнем сначала. Дотянем до заката – сгорим – проснемся в замке, а нам этого тоже не надо. Мы должны сделать что-то, не предусмотренное правилами. Например… не дать солнцу сесть в море?

– Тогда сон никогда не кончится, – возразил изыскатель. Дышать становилось все тяжелее. – Если рассуждать логически, есть только один выход: дождаться конца света, но не погибнуть. И нам стоит поторопиться.

Несколько минут они шагали в озадаченном молчании, преодолевая порывы ветра. Стало ощутимо темнее, облака сгустились в массивные тучи, тут и там посверкивали кроваво-красные зарницы. Вдалеке громыхнуло.

Снофф сотворила флягу ледяной воды, вылила себе на макушку и попыталась припомнить все, о чём читала в книгах и древних свитках. Однако про защиту от конца света мифы дружно молчали. При какой температуре горят целые миры, мастерица понятия не имела, но подозревала, что мало какой материал это пламя выдержит. А если и выдержит, то парочка находящихся внутри незадачливых сновидцев уж точно изжарится до хрустящей корочки.

Тучи клубились сплошной черной пеленой. Вспыхивали молнии, в небе грохотало. Поднявшийся горячий ветер едва не сдувал путников с гребня скалы. Внизу бушевало море.

– Магия, может, и помогла бы, – теперь мастерице приходилось перекрикивать бурю, – но для защитной сферы такой мощности понадобится…

– Что для сферы? Не слышу!

– …я говорю, нужна целая толпа магов! – прокричала Снофф, вцепившись в локоть изыскателя.

– Попро…те сами! Вы же не тр…те силы!

– А если опять пробью Предел магов?

– Да и…

– Что?

– Я г…рю, да и…

– Не слышу! Что-о?

– Да и черт с ним! – проорал изыскатель, склонясь к самому уху мастерицы.

Кто такой «черт», Снофф не поняла, но решила, что кто-то вроде тролля. В сотне шагов впереди молния ударила в скалу, на несколько секунд ослепив мастерицу, под ногами задрожала земля. С неба полил горячий дождь. Снофф глубоко вдохнула, едва не наглотавшись воды, и описала рукой широкую дугу.

– Так-то лучше, – проговорила она в тишине, наблюдая, как струи ливня барабанят по искрящейся сфере. Теперь магия защищала от рева бури, ветра и жара. Мастерица щелкнула пальцами, и в центре появился здоровенный кусок льда, на который она с удовольствием уселась. С вымокшего до нитки платья капала вода, собираясь в идеально круглую лужицу на дне сферы.

– Дорога под нами осыпается, – заметил изыскатель. – Если сфера рухнет в воду, мы не разобьемся?

– Н-не знаю, – испугалась Снофф, – об этом я как-то… Хотя падать нам необязательно. Вечно я забываю про птиц…

Она щелкнула пальцами, и из поверхности сферы выросли два радужных крыла.

– Вверх! – скомандовала мастерица – и в следующий миг рухнула на изыскателя, который потерял равновесие долей секунды раньше. Шар с крыльями бултыхался в воздухе, выписывая круги и кульбиты. Магические крылья бестолково хлопали в воздухе, борясь с дождем и ветром.

– Тихо! Замри! Стой, тролль тебя раздери! – завопила Снофф. Сфера послушно приземлилась.

– Ох-х… – пропыхтел Бернард, вытаскивая ногу из-под ледяной глыбы. – Если бы шар с крыльями мог летать, птицы были бы именно такой формы. Нам точно нужны крылья?

Снофф с досадой отвернулась. Крылья растаяли, и сфера поднялась в воздух – как раз вовремя, чтобы путники не сорвались в море с осыпавшейся под ними скалы. Вокруг бушевала гроза; волны, тучи, ливень смешались в грохочущую тьму, пронзаемую багровыми отблесками. Сфера мыльным пузырем заскользила выше, выше, сквозь ослепительные вспышки молний – пока не вынырнула из облаков.

– В жизни не видел ничего ужаснее, – проговорил изыскатель, не в силах оторвать взгляд от клубящегося огня и пара далеко внизу. Там, где красное солнце – отсюда оно казалось совсем крошечным – коснулось моря, тучи пульсировали багровым огнем.

Мастерицу же заботило совсем другое. Как выглядит созданный ею и ею же разрушенный мир, она знала лучше всех и лишний раз любоваться не собиралась; но она понятия не имела, что будет дальше. Внизу погибала планета, сверху в черноте сияли бесконечные мириады звезд. Но больше всего Снофф потрясло, что куда-то делась вся тяжесть. Мастерица болталась в воздухе, как рыба, рядом неспешно проплывал изрядно подтаявший ледяной кубик. Изыскатель Бернард оторвался от захватывающего зрелища, неуклюже взмахнул рукой и перевернулся вверх тормашками. Жар сменился холодом и духотой, и Снофф торопливо щелкнула пальцами, избавляясь ото льда. Подумала: «Чем тролль не шутит» – и создала немного воздуха. Дышать стало легче.

– У нас получилось? – поинтересовался изыскатель откуда-то из-за пятки Снофф. Его сапоги в этот момент проплывали возле уха мастерицы.

– Получилось, – кивнула Снофф. – Знать бы только что. У вас каблук почти стерся.

– Благодарю за столь ценную информацию. Кстати, он стерся во сне или наяву?

– Я вообще не понимаю, где мы сейчас, – призналась мастерица. – Вроде бы во сне. Но сон должен уже кончиться. Я не придумывала его дальше – лишь до этого момента. А мир внизу… он продолжает гибнуть сам по себе. Как будто он настоящий.

– Вам не приходило в голову, что ваши сны – это реальные миры? Создали же вы как-то маяк у Тафоса, эльфийские развалины…

– Может быть, но… Нет-нет, погодите! – запротестовала Снофф. – Тогда этот мир должен был погибнуть уже тысячу раз, когда в него попадали люди, которых затащил туда ван Хельм! Или… – Она схватилась за голову. – Святые небеса! Этот мир был сном – сном со своими законами, пока здесь не появилась я! Получается, нарушив эти законы, я его оживила и теперь разрушила!

Изыскатель увернулся от локтя мастерицы и оказался у ее колена.

– Не будем спешить с выводами. Иначе окажется еще, что наш с вами реальный мир тоже был чьим-то сном, пока в него не забрел мастер сновидений со своей запредельной магией. – Господин Бернард усмехнулся, но улыбка у него вышла не слишком уверенной.

– Да-да, не будем, – торопливо отозвалась Снофф. – Где мы? Вам знакомы эти созвездия? Вон то похоже на Семиглазого Пса… Хотя какая разница. И крабу понятно, что мы в реальном мире, причем непонятно где. – «И непонятно когда», – добавила она про себя. – Нам нужно уйти в сон, изыскатель. Боюсь, метод вашего начальника мне не по силам.

Бернард тяжело вздохнул.

– Вы сможете создать стенку посередине сферы? С отверстием, в которое я смогу просунуть руку. Вы ведь должны за нее держаться.

– Зачем? – не поняла Снофф.

– Затем, что вы поставите между нами стенку, а потом уберете немного воздуха из моей половины. Когда я потеряю сознание, вы спокойно перенесете нас в сон. Главное, сделайте все быстро, иначе…

Снофф заглянула в спокойные глаза изыскателя, и ей стало не себе.

– Ну, если вы уверены, что это безопасно… – Она отвела глаза.

– Безопаснее, чем если вы создадите дубину и треснете меня по голове, – усмехнулся изыскатель. – Давайте не будем терять времени…

Внизу догорала планета, у которой не было имени. Сжимая руку изыскателя, Снофф нет-нет да и бросала взгляд на его спокойное лицо за прозрачной перегородкой. Он плавал в невесомости, закрыв глаза, и лишь один раз шевельнулся, расстегнув воротник. Мастерица почувствовала, как обмякла ладонь в ее руке, и торопливо нырнула в сон, в свою лавку.

Тело вновь обрело вес. После всех тревог хотелось полежать в любимом кресле, ни о чём не думая. Снофф нащупала ровный пульс на запястье изыскателя, услышала, как он с шумом вдохнул свежий, прохладный воздух. «Ну и слава небесам, – подумала мастерица. – Жаль, некогда сидеть на месте…» Она открыла глаза и повернулась к изыскателю.

– Вы в поря…

Слова застряли у мастерицы в горле.

Глава 11

– Сюрприз! – криво улыбнулся Ван Хельм. Снофф в ужасе отдернула руку.

– Что вы… как вы… Где господин Бернард?

– Вам о себе беспокоиться надо, дорогая мастерица. – Ван Хельм поднялся с кресла и прошелся по лавке. Взял с полки фиолетовую склянку с искорками – сон про единорогов, – выдернул пробку, брезгливо понюхал, вернул на место.

– Я ведь предупреждал. И чего вы добились? Влезли не в свое дело. Угробили целый мир. Вам своего труда не жалко?

– Не ваше дело! Где изыскатель? Он же задохнется!

Ван Хельм презрительно хмыкнул.

– Сдался он вам. Ловите.

Он опустил на стойку шляпу, которую держал в руках, взмахнул ладонью, и тело господина Бернарда материализовалось над соседним креслом. Неуловимый жест – и изыскатель со стоном рухнул, едва не разнеся многострадальную мебель вдребезги. Ван Хельм покачал головой.

– Я бы предложил обменять его жизнь на обещание, что вы больше не будете путаться под ногами. Но с вас же бесполезно брать честное слово?

– Бесполезно, – кивнула Снофф.

– Что ж, примите этого проницательного молодого человека просто в подарок. Поверьте, я восхищен вашим талантом, такие мастера, как вы – великая ценность. Мне бы не хотелось, чтобы вы покинули наш грешный мир. Но это мое второе предупреждение. Третьего не будет. Вы хорошо поняли?

Если бы у взгляда была температура, мастерица уже испепелила бы незваного гостя.

– Очень хорошо поняла, – выдавила она, чувствуя, как внутри закипает злость. – Но вы тоже потрудитесь кое-что усвоить. Во-первых, чихать я хотела на ваши предупреждения…

Ван Хельм вздохнул и картинно развел руками, будто говоря: «Я сделал все, что мог!»

– …а во‐вторых, пока вы в моей лавке, пускай даже и во сне, потрудитесь соблюдать правила приличия. Соблаговолите подобрать свой головной убор сомнительной чистоты и выметайтесь ко всем троллям из моего дома!

Ван Хельм повел бровями, в глазах его запрыгали лукавые искорки. Он взял шляпу, посмеиваясь, наклонился к Снофф и медленно, отчетливо произнес:

– А с чего вы взяли, мастерица, что мы у вас дома?

В три широких шага он пересек комнату, на миг обернувшись на пороге:

– Кстати, очень не рекомендую здесь колдовать.

Дверь хлопнула, мастерица вскочила с кресла – и вовремя: на ее глазах комната начала осыпаться мелким песком. С шелестом стекали на махтанский ковер высокий прилавок, картина со звездным небом на стене, стеклянный попугай; всеми цветами радуги осыпались сны из склянок на полках, а за ними и сами полки. Кресло обратилось в четыре кучки песка там, где раньше были ножки, второе кресло растаяло под изыскателем. Пошевелившись, он пришел в себя. Приподнялся на локте и озадаченно огляделся.

– Вы целы? Все в порядке? – Он стряхнул с рук песчинки. – Где мы?

– Да. Нет. Не знаю, – ответила Снофф на все вопросы сразу, оглядывая то, что осталось от ее лавки: засыпанную песком, обшарпанную дощатую хижину с заколоченными окнами. Сквозь щели в иссохших стенах бил яркий свет, задувал ледяной ветер. Перекошенная дверь держалась на одной ржавой петле.

– Еще один ваш кошмар? – поинтересовался изыскатель.

– Сейчас посмотрим. Дверь застряла… – Мастерица дернула за ржавую ручку, и та осталась у нее в руке.

– Позвольте мне.

Бернард ударил дверь плечом – и чуть не вылетел за ней следом, едва успев схватиться за косяк. Кувыркаясь, дверь падала вниз, в белоснежные облака, клубящиеся далеко внизу. Снофф осторожно просунула голову под его рукой.

– Понятия не имею, где мы, – призналась она, повертев головой во все стороны.

– Нам туда? – Изыскатель кивнул на облака.

Снофф пожала плечами, обошла комнату по периметру, заглядывая в самые широкие щели. Вместе с изыскателем они выломали пару досок в окнах. Лачуга стояла на крошечной плоской вершине почти отвесной скалы, узкая полоска в полшага шириной отделяла стены от пропасти. Чуть поодаль море облаков заканчивалось, под ним в туманной дымке виднелась незнакомая страна: разноцветные прямоугольники полей, зеленая вата леса, крошечные домики. По другую руку из облаков поднимались заснеженные горные пики.

– Похоже, туда, – вздохнула мастерица. Она села на пороге, свесив ноги – привыкла не бояться во сне, – и поежилась на холодном ветру. – Знать бы еще как.

– Вы неплохо управлялись с магической сферой, – напомнил Бернард, с опаской присаживаясь рядом.

– Я бы предпочла обойтись без магии, – поморщилась Снофф.

– Почему?

– Пока вы приходили в себя, заявился наш друг ван Хельм. Настоятельно советовал не колдовать.

– И вы просто так дали ему уйти? – укоризненно заметил изыскатель.

– Нет, конечно, – разозлилась Снофф. Она поправила растрепавшиеся от ветра волосы. – Я вцепилась зубами ему в сапог и волочилась до самого порога. Руками хваталась за мебель. Так, что ли, я должна была его остановить?

– Извините, – смутился Бернард. – О чём еще вы говорили?

Выслушав рассказ о неожиданном появлении ван Хельма, изыскатель задумчиво покивал, затем чуть улыбнулся.

– Все складывается очень хорошо, мастерица.

– Неужели? – фыркнула Снофф. – Для кого, позвольте узнать?

– Для нас. Допустим, он действительно не хочет убивать вас. Но меня мог легко убить – просто в назидание вам. Почему же этого не сделал?

– И почему?

– Он еще надеется, что вы отступите. И боится разозлить вас по-настоящему.

– С этим он немного опоздал, – хищно усмехнулась Снофф. – Пока не знаю как, но когда я доберусь до него… Что это? Вон там, смотрите!

Из облаков показалось размытое пятно – и, на лету меняя очертания, стремительно направилось к их ветхой лачуге.

– Птицы? – прищурился изыскатель. – Нет, больше похоже на…

– Ой, – только и смогла сказать мастерица, когда перед ними замерла в воздухе, хлопая крыльями, разноцветная стайка.

– Здравствуйте! – поздоровалась стайка нестройным хором.

Изыскатель ошеломленно заморгал.

– Вы… кто? – осторожно поинтересовалась Снофф.

– Мы – маленькие летающие лошадки! – звонкими голосками отозвались маленькие летающие лошадки. Их крылья-лоскутки всех цветов и оттенков с нежным шелестом трепетали в воздухе. «Их тут сотни четыре, не меньше», – прикинула Снофф. Она подставила ладонь, куда тотчас же опустилась одна из лошадок.

– Хочешь, спляшу? – поинтересовалась она. Не дожидаясь ответа, лошадка подпрыгнула и, отбивая чечетку всеми четырьмя копытами, тоненько запела:

– А у нас в садочке выросли цветочки!

Остальные подхватили хором:

– Кто цветочки будет жрать, очень громко будет ржать!

Лошадка поклонилась и взмыла в воздух. Остальные с мелодичным цоканьем зааплодировали копытами.

– Тебе понравилось?

– Гм… очень, – вежливо отозвалась мастерица.

– Это потому, что мы очень музыкальные! – наперебой запищали лошадки.

– И умные!

– И вежливые!

– И добрые!

– Мы за добро кого хочешь…

– Тихо! – прикрикнула самая крупная лошадка. Остальные послушно смолкли. – Нас прислала королева волшебной Страны четырех чудес. Мы поможем вам спуститься!

Снофф и господин Бернард переглянулись.

– Давайте попробуем, иначе никак, – шепнула Снофф. – В конце концов, нам ничего особо не грозит, это же сон.

– А если реальность? – нахмурился изыскатель.

– Какая реальность? С летающими лошадками? – сердито зашипела Снофф. – Вы с ума сошли?

– Я бы не удивился, – мрачно отозвался Бернард.

Мастерица повернулась к разноцветной стайке.

– Это очень мило со стороны королевы. Но как вы нам поможете? Вы же такие…

– …маленькие? – пропищали лошадки и залились музыкальным смехом пополам со ржанием. – Зато мы очень сильные! Смотри!

Стайка разлетелась в порхающее облако – и вдруг стянулась в ровный прямоугольник. Аккуратный ковер из бьющих крыльями лошадок расстелился у ног мастерицы.

– Падайте на нас, отнесем прямо в королевский замок!

Снофф нерешительно вытянула ногу и потрогала «ковер» носком сапожка.

– Давай-давай, не бойся! – захохотали лошадки. – Нам ничего не будет, мы ужас какие крепкие! Только ногами не наступай, падай сверху, как на матрас!

– Давайте рискнем. На счет «три», – подбодрил мастерицу изыскатель. – Раз, два…

Снофф закрыла глаза и плашмя рухнула вперед.

Вопреки ее опасениям, лошадки не разлетелись кто куда и даже не пострадали – их тонкие крылышки оказались на удивление прочными. «Ковер» сохранил четкую прямоугольную форму и даже не прогнулся под тяжестью двоих людей. Проблема была в другом.

Ковер из лошадок стремительно падал. Волосы и платье Снофф развевались от встречного ветра, как изумрудный с рыжим флаг Янтарных островов. Секунда – и лошадки очутились в облаке. Свист ветра стал глуше, лицо и руки покрылись капельками влаги.

– Почему мы падаем? – прокричала Снофф.

От ковра отделилась лошадка-вожак и села мастерице на плечо.

– Слушай, тут такое дело, – запищала она. – Несколько проблематично махать крыльями, когда на них кто-то лежит. Мы как-то не подумали.

– Так придумай что-нибудь! – рассердилась Снофф. – Вы же такие сильные! Возьмите нас за шиворот, что ли!

– Чем? – возмутилась лошадка и ткнула маленькое копытце мастерице под нос. – Этим, что ли?

Облака остались позади, и на миг у Снофф перехватило дыхание от вида, открывшегося до самого горизонта. Реки, холмы, поля, розовый замок, радуга вдали – это была самая настоящая волшебная страна из старой доброй сказки.

– Кхм… – начала лошадка. – Очень жаль, конечно, но скоро ты встретишься с землей. Нам бы не очень хотелось оказаться между вами в этот трогательный момент. Извини!

Лошадка виновато развела копытами и оглушительно свистнула. Как по команде, стая бросилась врассыпную.

– Удачи! – прокричала лошадка-вожак вслед падающим людям.

Снофф хотела ответить, куда лошадке лететь вместе со своим пожеланием, но успела лишь поймать изумленный взгляд Бернарда. Потом был удар, а за ударом темнота.

– Туп-пицы парнокопытные… – выругалась мастерица, приходя в себя. Кое-как приподнявшись, она оглядела руки и ноги. «Вроде все на месте», – наконец решила она, хотя ощущения говорили об обратном. На платье жалко было смотреть: оно истрепалось и местами прорвалось так, будто его хозяйка, прежде чем грохнуться с небес на землю, пролетела сквозь десяток горных елок. Тех самых, из иголок которых дикие горные гоблины делают отравленные стрелы.

– Наоборот, – послышалось откуда-то сбоку.

– Что наоборот?

– Лошади – непарнокопытные. По первому пункту возражений не имею…

– Вы целы? – Снофф повернулась к изыскателю и поморщилась, схватившись за локоть. – Меня будто палками били. С особым садизмом.

– Благодарю, я в полном порядке, – сдержанно отозвался господин Бернард. Судя по его камзолу, он приземлился в грязь. «Может, в грязь и правда мягче…» – подумала Снофф.

Они вновь оказались в продуваемой сквозняком хижине, с которой все началось. Доски на окнах и дверь были на месте.

– Мы вернулись, – констатировал изыскатель. – Как вы это назвали? «Закольцованный сон»?

– Похоже на то, – нахмурилась Снофф. – Но… мы должны были просто начать все сначала. Без боли от ушибов, без дырок на одежде. А тут, смотрите: наш сарайчик – как был, а мы нет. Это странно, как будто…

Стук в дверь прервал мастерицу. Они с изыскателем переглянулись.

Тук-тук. Бам. Бам-м-м.

Похоже было, что в дверь молотят подкованным сапогом.

– Отойдите на всякий случай, – бросил мастерице господин Бернард и распахнул дверь, чудом не оторвав ручку.

Снаружи по-прежнему сияло солнце, синело небо, а внизу плыли облака. Однако теперь их частично заслонял низенький, едва по пояс мастерице, но плотный и коренастый человечек с длинными сосулькоподобными усами на крайне недовольном лице. Вопреки всем законам физики человечек висел в воздухе. Долгие полминуты он угрюмо пялился на изыскателя и наконец первым нарушил молчание.

– Ну? Долго мне ждать?

– Ждать чего? – приподнял бровь изыскатель.

– Приглашения, – раздраженно отозвался человечек.

Господин Бернард молча посторонился, пропуская незнакомца. Тот не двинулся с места, но нахмурился, толстый нос его побагровел.

– Ты издеваешься?

– Входите, пожалуйста, – пожала плечами мастерица.

– Года не прошло… – проворчал человечек и шагнул на порог. Выйдя на середину комнаты, он огляделся. Оттопырил губу и поковырял песок квадратным, окованным медью носком сапога. Снофф и изыскатель настороженно следили за нежданным гостем.

– Опять тут свинарник… – угрюмо бормотал тот, оглядываясь по сторонам. – Песка-то, песка насыпали… – Он легонько ткнул кулаком в заколоченное окно, и сразу три доски вылетели наружу. В комнату хлынул солнечный свет.

– Вы гном? – спросил изыскатель.

– А что, какие-то проблемы? – Гость выразительно хрустнул кулаками. На пальцах зеленели татуировки. – Можем обсудить.

Снофф пододвинулась к изыскателю и наступила ему на ногу. Тот охнул.

– Никаких. Я просто удивился, что вы без бороды.

– Борода для травоядных, – презрительно бросил гном. Ясности его ответ не прибавил.

Порывшись в песке, гном вытащил уголок с бахромой.

– Мой ковер! – воскликнула Снофф. – Я думала, он…

– Меньше думай, – оборвал ее гном и сунул толстый палец в ухо. Не переставая в нем ковырять, другой рукой он выволок тяжеленный ковер из-под песка, подтащил к двери и, свесив наружу, стряхнул песок в пропасть.

«Почему у троллей большие ноздри? Потому что пальцы толстые», – некстати вспомнила мастерица.

Гном же одним движением расстелил ковер – только не на полу, а в воздухе за порогом хижины. Шагнул на ковер и уселся, скрестив ноги.

– Давайте сюда, – бросил он не оборачиваясь. – Ее величество сказала вас встретить и все такое.

– А где лошадки? – поинтересовалась мастерица.

– Кто? Эти недоумки с крылышками? Ни мяса, ни мозгов… Идете или нет?

Осторожно ступив на ковер – он оказался твердым, будто снизу подложили доски, – Снофф опустилась на колени. Рядом устроился изыскатель. Ковер начал плавно снижаться, набирая скорость. Когда пролетели облака, внизу открылась уже знакомая панорама. К счастью, в этот раз встреча с землей обещала быть не столь скорой.

– Куда мы летим? – спросил изыскатель.

– Куда надо, туда и летим.

– А как вас зовут? – поинтересовалась Снофф.

– Никак меня не зовут. – Гном помолчал и усмехнулся. – Я сам приду, когда надо будет, х-хых…

Снофф и изыскатель переглянулись.

– А когда надо будет? – продолжила Снофф, чтобы хоть как-то разговорить неулыбчивого гнома.

– Да лучше тебе не знать.

Мастерица вздохнула и переключилась на пейзаж, благо ковер летел чуть выше деревьев. Странные это были деревья – не хвойные и не лиственные; как у дерева шмурт из легенды о сорока рыцарях, вместо листьев были округлые клубни. Только дерево шмурт питалось душами странников, а здесь деревьев было столько, что никакого королевства не хватило бы.

Миновав живописную деревушку с мельницей, они направились к видневшемуся вдалеке замку.

– Ни одной живой души, – заметил изыскатель.

– Не похоже, что деревня заброшена. Может, все в поле? – Снофф повертела головой. – Вон там, смотрите! Хотя нет, это какие-то животные пасутся… а людей и правда нет. А где все жители? – обратилась она к гному.

– Спят.

– Днем?

– Кто когда хочет, тогда и спит.

– Ясно, – вздохнула мастерица, хотя ей ничего не было ясно.

Стены замка были сложены из розового камня – похоже, в сказочной Стране четырех чудес его было с избытком. С резных балконов башни свешивались флаги в красно-золотую клетку. Странно было другое. В обычном мире вокруг замка всегда селятся люди – торговцы, ремесленники, слуги и все те, кто хочет держаться поближе на случай, если за стенами надо будет укрыться. Для этого замки и нужны. Здесь же замок стоял на холме посреди открытой равнины, в нескольких милях от ближайшего селения. Ведущая к воротам дорога наполовину заросла травой – непохоже было, чтобы по ней часто ездили.

– Это королевский дворец? – поинтересовалась Снофф.

– А что, похоже на конюшню? – мрачно хмыкнул гном.

Снофф хотела ответить, но сдержалась.

– А почему ваша страна так называется?

– Как?

– Страна четырех чудес.

– Потому что их четыре.

На этом познавательную беседу пришлось окончить: ковер перелетел стены замка и приземлился на вымощенном голубыми камушками дворе. Гном с кряхтением поднялся на ноги, остальные последовали его примеру. От нагретых солнцем камней веяло жаром, и подметали их, похоже, последний раз еще в прошлом веке. Редкий ветерок залетал в распахнутые настежь ворота, поднимая смерчики песчаной пыли. У крыльца иссыхала на солнце карета с обвалившейся позолотой, ни лошадей, ни кучера поблизости не наблюдалось – как и дворцовой стражи. Ни у распахнутых настежь ворот, ни на стенах – нигде не было приличествующей королевскому дворцу охраны.

– Ни одного стражника, – заметил изыскатель Бернард.

– Кто ж сюда сунется, – отозвался гном. – Это же дворец королевы.

– Ее так боятся? – полюбопытствовала Снофф. – А если враги нападут? Шпионы там, лазутчики?

Гном обернулся и покрутил пальцем у виска.

– Жить им надоело, что ли?

Он поднялся на пару дюймов в воздух и поплыл вверх над ступенями парадного крыльца. Изыскатель наклонился к Снофф.

– Мастерица, у нас мало времени. Вы разобрались, где мы? В вашем кошмаре, в чужом?

– Разобралась, – кивнула Снофф. – Это кошмар, сотканный из нестрашных вещей. Начинается с приятного, а потом все хуже и хуже.

– Ваш или не ваш?

– Все-таки мой. Но я не знаю, что именно нас ждет. Он собирается из историй, которые когда-то в детстве пугали сновидца. То есть нас с вами.

– Скажите хотя бы, к чему готовиться? Какие истории вас пугали?

Снофф сокрушенно вздохнула.

– Вы даже не представляете, какое у меня было богатое воображение…

– Эй! Ходить разучились?

Недовольный гном ждал у дверей, сердито дергая себя за ус.

Ступени крыльца были усыпаны ореховой скорлупой. «Может, эту королеву все так боятся, что слуги разбежались, – подумала Снофф, переступая кучу мусора. – Все-таки это сказочное королевство, да еще и во сне, тролль его знает, как тут все устроено…»

Идти пришлось недолго. За темным коридором – совершенно не торжественно-королевским – открывался небольшой зал. Полупрозрачные занавеси на узких окнах создавали таинственный полумрак. Пиршественные столы тянулись через весь зал, вот только ни блюд, ни гостей в зале не было. Розовые скатерти, золотые подсвечники с незажженными свечами, пустые тарелки из дорогого фарфора, ряды пустых стульев. В зале стояла неживая тишина, после жаркого двора здесь было не по-летнему прохладно.

Не останавливаясь у входа, гном направился в дальний конец зала. Там, во главе стола, высилось массивное кресло с резной спинкой. В кресле дремала, оперев подбородок на ладонь и накрывшись бархатной мантией, немолодая женщина. Ее голову украшала тонкая золотая корона. Прядь седых волос опускалась на лицо с приятными благородными чертами, и даже приобретенные с годами морщины не лишали его царственной красоты.

Гном деликатно кашлянул в кулак. Женщина приподняла веки.

– А, друг мой, это ты… – Она выпрямилась и, уронив мантию, потянулась. Гном поднял мантию и бережно положил к ногам королевы. Королева зевнула и принялась разглядывать гостей. Вспомнив о приличиях, Снофф сделала книксен, изыскатель Бернард с достоинством поклонился. Королева меланхолично кивнула в ответ.

– А мы уже заждались, – произнесла она наконец мелодичным голосом. – Где вас гоблины носили?

Снофф растерялась. Изыскатель, более подкованный в вопросах придворного этикета, шагнул вперед.

– Прошу прощения, ваше величество. Мы не были осведомлены о…

– Ой, все, не ной, – остановила его жестом королева. – Жрать хотите?

На фоне аристократичной красоты ее манеры смотрелись еще бестактнее, а слова казались вдвое грубей. «Видимо, в этом сказочном королевстве не все так сказочно, раз все хамят», – вздохнула про себя Снофф. Но пока она не до конца разобралась в правилах этого сказочного кошмара, разумнее было им следовать.

– Вижу, хотите. Эй, Гумбольт!

Гном почтительно вытянулся.

– Неси пирог. Садитесь. – Королева указала на стол, и Снофф с изыскателем, переглянувшись, заняли два ближайших стула. Сиденье было жестким, резная спинка тоже не отличалась особым удобством.

– Не ерзай, – поморщилась королева. – Не люблю. Кривые стулья даны нам, чтобы учиться терпеть невзгоды. То есть не «нам», конечно, а «вам». Вижу, вопросы у вас есть? Спрашивайте.

Снофф собралась с мыслями, но изыскатель ее опередил.

– Ваше ве…

– Говори короче.

– Хорошо. Откуда вы узнали о нас?

– Шутишь? – рассмеялась королева. – Все только о вас и говорят. Новые люди в стране, шутка ли. Думаешь, в чью честь все это? – Она кивком указала на стол. – Гости соберутся, отметим.

Снофф вежливо кашлянула.

– Почему ваше королевство называется Страной четырех чудес?

– Это очень просто, милая моя глупышка.

Мастерица покрепче сжала губы, чтобы ненароком не ляпнуть лишнего, а королева продолжила:

– Мы верим, что главное чудо в мире – это чудо жизни. А что такое жизнь? Это мы сами, и мы четырежды чудо. Первое чудо – ноги, которыми мы ходим. – Королева принялась загибать пальцы. – Второе – руки, которыми мы делаем добрые дела; третье – голова, которой мы направляем руки и ноги, и четвертое – сердце, которым мы отличаем доброе от дурного. И пока здесь всем правит волшебство, четыре чуда останутся самым ценным и желанным для нас, жителей этого королевства.

– Благодарю, – кивнула Снофф. – А почему…

– Чуть позже, радость моя, – остановила ее королева. – Пора подкрепиться.

Виртуозно лавируя между стульями, гном Гумбольт опустил на стол огромное блюдо с пирогом. От румяной корочки поднимался манящий аромат. У Снофф потекли слюнки. «Надо бы вернуться в реальный мир, поесть, а то помру от голода…» – подумала она. Впрочем, есть во сне никто не мешал, только вряд ли это подкрепило бы силы по-настоящему.

Гумбольт отложил поварской нож и, ловко орудуя лопаткой, отделил от пирога два здоровенных куска высотой с ладонь. Положил по куску себе и королеве, разложил по тарелкам изыскателю и мастерице. Между слоями пышного теста темнела начинка, но разглядеть ее в полумраке зала мастерице не удалось.

– Ешьте! – велела королева. – Рекомендую начать с верхнего слоя.

Снофф подняла голову и встретилась с вопросительным взглядом изыскателя. «В конце концов, по-настоящему не отравимся», – решила она и чуть заметно кивнула. Взяв вилку и нож – почему-то вместо богатого столового серебра здесь было что-то вроде дешевой латуни, – Снофф послушно срезала кусочек теста с самого верха. Тесто оказалось пышным и ароматным, пожалуй, даже вкуснее знаменитых в Столице пирогов матушки Беатрисы, которыми Снофф баловала себя по праздникам. С наслаждением проглотив кусочек, Снофф потянулась за вторым, но остановилась. Изыскатель как-то подозрительно разглядывал начинку, и взгляд его не предвещал ничего хорошего. Снофф опустила глаза на свою порцию, всмотрелась и осторожно ковырнула начинку ножом. Из высокого пирога на тарелку, стукнув копытами о фарфор, выпала маленькая лошадка с крыльями.

Снофф бросила вилку и нож, отпрянула от стола и почувствовала, как внутренности подкатывают к горлу. Но в этот миг лошадка открыла глаза и взмыла над столом.

– Сюрприз! Сюрприз! – радостно вопила лошадка.

Пирог заходил ходуном, из него выпорхнул целый табун. Лошадки с хохотом носились над столом и кричали «сюрприз», забрызгивая ошарашенных гостей каплями соуса. Королева и гном валялись на столе, рыдая от смеха.

– Нет, ты видел? Глаза ее видел? – стонала королева, показывая вилкой на Снофф.

«С меня хватит», – подумала Снофф и поднялась, с грохотом отодвинув массивный стул. Внезапно стул задвинулся обратно, обрушив мастерицу на сиденье, чем вызвал новый взрыв хохота. Снофф попыталась встать еще раз, но безуспешно.

Все еще трясясь от смеха, гном вытащил из-под стола корзину с незнакомыми плодами – мастерица узнала в них клубни с деревьев – и бросил парочку лошадкам. Те уволокли угощение на дальний конец стола и принялись делить.

Королева вытерла слезы кружевным платочком.

– Да ладно, девочка, не обижайся, скучно нам тут, вот и веселимся как можем. Стул, вишь, тоже веселится – у нас в волшебной стране чего только не бывает. Вон, фруктами угощайся. И тесто съешь, чего добру пропадать. Верхнее жуй, а нижнее не надо, все-таки лошади – они и есть лошади, вдруг чего.

Лошадки вдалеке захихикали всем табуном.

– А мы туда… хи-хи-хи-хи-хи!

– Благодарю вас, – металлическим голосом отчеканила Снофф, глядя в сторону. – Я не голодна.

– Ну, не дуйся, – примирительно усмехнулась королева и поправила съехавшую корону. – Проси у меня чего хочешь, исполню! Ничего не хочешь? Ну, дело твое. Вот у меня раньше Гумбольт, – она показала вилкой на гнома, – был придворным шутом. А лошадки – посыльными. И что ты думаешь? То письмо потеряют, то новости перепутают. А от шута я столько мудрости наслушалась, что всех советников разогнала, на кой они мне. И решила: пускай эти клоуны будут шутами, а гном – моей правой рукой. И настала у меня счастливая жизнь. Как думаешь, правильно сделала? Вот ты, красавчик, скажи!

Изыскатель Бернард помолчал, подбирая слова. Розыгрыш с пирогом произвел на него не самое радужное впечатление.

– Полагаю, вы мудро распорядились талантами подданных.

– Вот! – Королева одобрительно хлопнула по столу, стоящий рядом фужер зазвенел. – Золотые слова! Оставайся у меня главным, м-м-м, кем-нибудь, разберемся. Согласен?

– Ваше предложение крайне лестно, – сдержанно отозвался изыскатель, – но сперва мы должны закончить одно дело. Позвольте узнать…

– Валяй, – кивнула королева.

– Вы знаете Клауса ван Хельма?

Едва Снофф успела подумать «что за дурацкий вопрос, сны так не работают», королева спокойно кивнула:

– Как не знать. На кой он тебе сдался?

– У нас к нему дело, – осторожно пояснил изыскатель. – Расскажите, пожалуйста, он бывал здесь?

– Ну, бывал, бывал, – устало закатила глаза королева. – Был проездом, забыл шляпу, бла-бла-бла, ты каждый раз одно и то же спра… – Она осеклась на полуслове и завертела головой. – Гумбольт, скоро там гости?

– Погодите, погодите! – подскочила Снофф. – Что значит «ты каждый раз спрашиваешь»?

– Тебе послышалось, – отмахнулась королева. – Сад мой видела? Эй, друг мой, покажи мастерице наши эти, как их…

– Мы не представлялись, – настороженно заметил господин Бернард. – Откуда вы знаете, что она мастерица? И что значит «каждый раз»?

Повисла неприятная тишина. Даже лошадки примолкли в дальнем углу.

– Это значит, – тихо произнесла Снофф, – что мы уже не первый раз здесь появляемся. А значит, много раз умирали, но почему-то этого не помним. Хотя должны.

Королева утомленно вздохнула.

– Ну, будет вам, – примирительно усмехнулась она. – Ну да, появлялись уже пару раз. Мы хоть повеселились от души. Каждый раз вы умирали, но что поделаешь, судьба такая. Зато я вас каждый раз обратно воскрешала – жалела вас, дураков, чтобы вы про смерть не помнили, вам еще повезло, что все у меня на глазах происходило. Да вы не переживайте, все равно вам тут умирать.

– Это мы еще посмотрим, – нахмурилась Снофф. – Из-за чего мы умирали?

– Не скажу, – покачала головой королева. – Плюнь, недолго осталось. Гумбольт, друг мой, встреть гостей…

Изыскатель молча смотрел на Снофф, а в голове у Снофф с безумной скоростью вращались все шестеренки, какие вложила туда природа. Почему они помнили свое первое падение с лошадками – понятно: это произошло еще до визита к королеве. Но дальше… Все увиденное и услышанное в сказочной стране собиралось в одну картинку-мозаику, и картинка эта была не самой радостной. Если они не выяснят все о своей смерти, одни небеса знают, сколько еще им ходить по кругу. Наконец мастерицу осенило. Она набрала побольше воздуха и выпалила:

– Это волшебная страна, и вы ее королева, волшебница.

Королева усмехнулась.

– Я в курсе. И что?

– Сказанные вами слова имеют силу закона. И на этом законе здесь все держится, его не можете нарушить даже вы. То есть вы не можете взять свои слова обратно. Я понятно объясняю?

Королева моргнула.

– Тут чуть сложнее, но в целом все так. Продолжай, девочка, это забавно.

– Вы сказали «проси, чего хочешь». Я хочу, чтобы нам вернули воспоминания о том, как мы появлялись и умирали.

Королева выпрямилась, сжав подлокотники кресла, от ее дремоты не осталось и следа.

– Чушь собачья! Ты сказала, что ничего не хочешь!

Снофф покачала головой.

– Это не я сказала. Это вы сказали, что я ничего не хочу…

– Ну, значит, ты теперь ничего и не хочешь, раз я так сказала. Мои слова здесь закон, верно?

– …но я не из вашего мира, поэтому на меня ваши слова не могут влиять напрямую.

«…наверное», – добавила про себя мастерица, всеми силами стараясь не выдать сомнения. Когда-то она неплохо играла в гоблинские кости – игру, где нужно уметь блефовать. Точнее, думала, что неплохо играет, пока не проиграла кучу денег, а потом еще десяток своих лучших снов подростку-гоблину, после чего схватилась за голову и решила навсегда забыть про азартные игры.

Королева ткнула в изыскателя красивым ухоженным пальцем.

– У него растут рога. Вот такущие.

Снофф подпрыгнула, изыскатель вздрогнул и осторожно ощупал голову.

– А у тебя хвост, – показала королева на мастерицу. Снофф перепугалась еще больше, но быстро убедилась, что лишних частей тела не прибавилось.

– И правда, не работает, – криво улыбнулась королева. – Ладно, маленькая ты хитрая тварюшка, твоя взяла. Получайте обратно свою память. А я вас, дураков, жалела…

Королева хлопнула в ладоши, звонкий удар эхом разнесся по замку. В следующий миг мастерица вспомнила все – и, судя по распахнувшимся глазам изыскателя, он тоже. И то, что они вспомнили, мастерице не понравилось, а больше всего не понравилось, что времени уже не было, потому что…

– Гости! – торжественно провозгласил гном.

Глава 12

Про «пару раз» королева солгала. Снофф и Бернард приходили в замок уже девять раз, и каждый раз гибли на глазах у королевы, и как гибли… Что гном Гумбольт – вампир, мастерица уже догадалась и так: не может войти без приглашения даже в жалкую лачугу, умеет летать, а слова про «травоядных» теперь стали яснее некуда. Однако Снофф не заметила главного: при роскошной посуде и золотых подсвечниках вилки и ножи почему-то были из дешевой латуни, а не из благородного серебра – и значит, не только гном здесь боится этого металла…

В темном проеме дверей появлялись гости, молча кланялись королеве, в тишине рассаживались по местам, с доброжелательными улыбками посматривали на тех, в честь кого устроено пиршество. Странный люд собрался во дворце – придворные в золоченых нарядах и дамы в пышных платьях, маги в мантиях до пола, стриженные под горшок крестьяне в домотканой одежде и пузатые купцы, солдаты, ремесленники, музыканты; Снофф видела эту разношерстную компанию уже в десятый раз и теперь лихорадочно перебирала в памяти, как они пытались спастись в прошлом.

В первый, четвертый и седьмой разы Снофф слишком поздно соображала, что вместо почетных гостей им отведена роль главного блюда – лишь когда острые клыки вонзались в шею. Во второй и восьмой ей удавалось вырваться, в панике она начинала колдовать и… ван Хельм предупреждал ее не зря. Волшебная страна жила своей магией, последствия были непредсказуемы, но неизменно опасны для чужака: защитная сфера испепелила мастерицу вместе с изыскателем, а в другой раз Снофф с ужасом наблюдала, как ее руки превращаются в камень, а вампиры вокруг вопят: «Кусай, пока вся не окаменела»… Перед третьей и пятой смертью изыскателю удавалось добраться до меча, висевшего на стене, но как биться с врагами, если их раны моментально заживают? Вампиры с хохотом бросались на господина Бернарда, а через секунду как ни в чём не бывало приставляли отрубленные руки и ноги обратно. Когда забава им наскучила… Снофф передернуло от воспоминаний. В шестой и девятый раз они пытались убежать, но все пути к бегству были отрезаны. Несколько раз пиршество начиналось с драки вампиров из-за «четырех чудес» – ведь руки, ноги, сердце и голова Снофф и изыскателя действительно весьма, весьма ценились в добром волшебном королевстве…

Изыскатель и мастерица переглянулись и бросились к стене с оружием. Над столом пронесся удивленный ропот.

– Представьте себе, – объявила королева гостям, – эти милые молодые люди все вспомнили! Ну как, – со смехом обратилась она к Снофф, – легче стало?

Гости захохотали. Смеялись крестьяне, купцы и придворные, и Снофф казалось, что в каждой разинутой пасти блестят клыки. Впервые в жизни мастерица держала в руках оружие, неумело, обеими руками, и кончик сабли подрагивал в воздухе.

– Туда! – скомандовал Бернард и попятился к темному проходу в углу.

– Мы уже пытались, – напомнила Снофф. – Там дверь на замке!

– Зато узкий коридор, я задержу их подольше. Думайте, мастерица, думайте! Только не колдуйте!

Под оглушительный хохот вампиров они скрылись в тупичке, оканчивающемся запертой железной дверью. В зале тем временем продолжалось веселье.

– …Нет-нет, друзья мои, не спешите! – доносился игривый голос ее величества. – Никуда они не денутся. Давайте сегодня придумаем что-нибудь особенное! Кто предложит самое смешное, кусает первым!

Хохот притих, один за другим посыпались выкрики, от которых у Снофф волосы на голове встали дыбом. «Лучше бы просто выпили кровь», – подумала она.

– Сварить их в супе!

– Нафаршировать яблоками!

– Сам свои яблоки жри!

– Поджарить на вертеле!

– С яблоками!

– Да захлопнись ты уже со своими яблоками!

– Сварить холодец!

Бернард хмуро следил за выходом в зал, откуда в любой момент могла хлынуть толпа изголодавшихся гостей. Снофф мучительно думала, а королева вампиров оставалась недовольна.

– Фи, как скучно! Господа, ну, напрягите же фантазию, что вы как овцы плюшевые? Гумбольт, возьми этого дурака яблочного, гони отсюда с глаз долой…

– Точно! – выпалила Снофф. – Она же сама сказала – «умирали у меня на глазах»!

Изыскатель обернулся.

– Вам не понравится, – торопливо предупредила мастерица. – Я тоже не в восторге, но другого выхода нет. Чтобы вернуться в начало сна, мы должны умереть так, чтобы этого не видела королева.

– Одновременно? – уточнил изыскатель.

– Желательно, но не обязательно.

Взгляд Бернарда скользнул по двери за спиной мастерицы. Изыскатель указал на засов.

– Смотрите, мастерица…

Снофф обернулась, и в ту же секунду что-то холодное коснулось ее шеи.

– Да как вы… – в бешенстве прохрипела Снофф, едва придя в себя. Шею жгло не то льдом, не то огнем, не то всем сразу. Ощупав горло, мастерица убедилась, что голова на месте. Пальцы были в песке.

– Примите мои глубочайшие извинения, – отозвался изыскатель. Он сидел, прислонясь к дощатой стене хижины, и держался за сердце. Лицо его кривилось от боли.

– Могли бы и предупредить… – проворчала Снофф, поднимаясь на ноги.

– Боялся передумать. Думаете, так легко взять и отрубить вам голову? – Бернард сделал глубокий вдох, расправил плечи. – Ф-фух…

– Это же не по-настоящему, – хмыкнула мастерица.

– Хорошо, в следующий раз поменяемся. Вы отрубите мне голову, а потом воткнете кинжал себе в сердце.

Снофф смутилась. Про второе она не подумала.

– Главное, у нас получилось. Теперь надо понять, как отсюда выбраться, пока не…

В дверь постучали, загрохотали сапогом.

– Открывайте! – послышался голос гнома. – Хорош комедию валять!

Мастерица распахнула дверь, смерила гнома яростным взглядом.

– Как я понимаю, после каждой нашей смерти требуется новое приглашение?

Гном сердито засопел, глаза его превратились в щелочки.

– Так я и думала. Ясного дня, милейший, катитесь к тролльей бабушке.

Захлопнув дверь перед носом у побагровевшего гнома, Снофф пояснила изыскателю:

– Вампиры не могут войти в дом, пока их не пригласишь. Видимо, мы считаемся хозяевами этой хижины. У нас есть время подумать. Помогите-ка…

Вместе они вытащили ковер из-под песка.

– Надо проверить, летает ли он без гнома.

Стараясь не шуметь, изыскатель ухитрился снять пару досок на окне с противоположной от двери стороне. Подтянул ковер, бросил на подоконник.

– Осторожно, он тяжелый, – предупредила мастерица, – держите креп… Ну вот!

– По крайней мере, теперь мы знаем, что сам по себе он не летает, – вздохнул изыскатель, проводив взглядом рухнувший в пропасть ковер.

– Или мы просто не поняли, как им пользоваться, – мрачно заметила Снофф. – Но чтобы это проверить, придется заново умирать. Не хотелось бы…

Изыскатель согласно кивнул. В замке вампиров у него был острый меч и кинжал. Здесь же из оружия – лишь чудом уцелевшая ножка от кресла.

– Эй, козлята! – раздался из-за двери мелодичный голос королевы. – Ваша мама пришла, молочка принесла. Открывайте, поговорим.

Вздохнув, мастерица открыла дверь.

Возле гнома в воздухе парила королева вампиров, а позади, на почтительном расстоянии, вся ее вампирская свита. Многие заслонялись от солнца черными зонтиками. Судя по раздраженным оскалам, исчезновение «почетных гостей» их порядком разозлило. Лишь королева держала себя в руках – по крайней мере, внешне.

– Ловко вы меня облапошили, – дружелюбно заметила она. – Мы как раз кое-что интересное с вами придумали сделать, сунулись – а вас и след простыл. Хотите, расскажу рецепт?

– Не стоит, – фыркнула Снофф. – Лучше расскажите про ван Хельма. Что он здесь делал?

– Расскажу, – кивнула королева, – только солнце очень яркое, мне, сама знаешь почему, не слишком приятно. Давай в твоей хибарке поговорим?

– Ага, так я вас и пригласила, – усмехнулась мастерица. – Даже не надейтесь до меня добраться. И если не ошибаюсь, разрушить дом вам тоже не позволяется.

– Верно, – криво улыбнулась королева в ответ. – Вот только никто не мешает моим слугам, не-вампирам, вломиться в твой паршивый сарай, разметать его по досочкам, а тебя и твоего кавалера вытащить за шкирку.

О таком варианте Снофф не подумала. Ее улыбка медленно растаяла.

– У вас не осталось таких слуг, – не слишком уверенно заявила мастерица. – Даже крестьяне днем спят. Вы всю страну обратили в вампиров?

– Почти всю, проницательная ты моя, – вздохнула королева. – Знала бы, что ты заявишься, оставила бы парочку. Но я уже договорилась с соседями, самое позднее завтра пришлют тролля с гор. Тролли нас не боятся, кто их, каменюк, кусать будет. И тогда…

Пока мастерица с изыскателем молча обдумывали свои безрадостные перспективы, королева отправила гнома Гумбольта к собратьям-вампирам, а сама подлетела ближе к двери.

– Слушайте, давайте договоримся, – начала она вполголоса. – Сами посудите: отсюда вам не выбраться, убить меня вы не сможете, завтра все равно вас достанем. Я тоже из-за вас в глупом положении: позорюсь тут перед подданными. – Королева кивнула на сбившуюся вдалеке стаю вампиров. – До завтра они вообще от ярости с ума сойдут, ох, не завидую я вам… – Королева сочувственно покачала головой.

– И что вы предлагаете? – мрачно поинтересовался изыскатель, скрестив руки на груди.

– Сделку. Одного из вас отпускаем на все четыре стороны, я прикажу, ни одна зараза в королевстве не тронет. Даже спуститься на землю помогу. Но второго зато прямо сейчас…

Мастерица захлопнула дверь.

– У нас есть время до завтра, давайте думать. Изыскатель? Господин Бернард? Что с вами?

Изыскатель прислонился к дверному косяку, ненадолго прикрыл глаза.

– Со мной? Ничего, все… хорошо. Я просто подумал, что это не такая плохая сделка.

– Вы с ума…

– Нет, мастерица, послушайте. Вдвоем мы обречены терять время в этом сумасшедшем королевстве и ходить по кругу. Гораздо важнее, что у вас будет возможность беспрепятственно искать ван Хельма. А потом вы вытащите меня из этого сна.

Снофф нахмурилась.

– Мне не нравится эта идея. Где гарантия, что королева не обманет?

– Ее слово – закон, помните?

– И что, вас так и будут постоянно убивать?

– Это же сон, потерплю. Лучше подумайте, сколько времени мы уже потеряли.

Изыскатель толкнул дверь, в хижину ворвался свежий ветер.

– Мы согласны. Только сначала вы расскажете про ван Хельма.

Королева с облегчением вздохнула.

– Да рассказывать особо нечего. Появился в замке невесть откуда, я уж хотела его… А он засмеялся, мол, не спешите, ваше величество, вместо себя подарю вам двоих, помоложе да повкуснее… Кто ж откажется. Поболтали из вежливости, он и распрощался. Шляпу только забыл.

– О чём вы говорили?

Королева задумчиво оттопырила губу, из-под которой блеснул клык, и совсем не по-царственному почесала в затылке.

– Да все больше о погоде… Он только и заглянул, чтобы про вас сказать, встречайте, мол.

– Давно это было?

– А вот аккурат на рассвете, я только спать собралась. А к полудню и вы объявились.

– Где его шляпа? – вдруг встряла в разговор Снофф. – Нам нужна его шляпа. Без шляпы мы не согласны.

Изыскатель удивленно покосился на мастерицу, но ничего не сказал. Королева наградила мастерицу взглядом, который придавил бы средних размеров дракона.

– Ладно, будет вам шляпа. Эй, парнокопытные! – Королева махнула рукой, и стайка крылатых лошадок метнулась к ней.

– Непарнокопытные, – поправила ее Снофф.

– Бабушку свою поучи, – огрызнулась королева.

Пока она объясняла лошадкам, что от них требуется, изыскатель взял Снофф под руку и отвел от двери.

– Зачем нам шляпа? – спросил он шепотом.

– Пока не знаю, но… Когда он появился здесь, я наорала на него из-за шляпы, он с ней носился, как дурень с писаной торбой, вряд ли бы просто так забыл… И где-то взял новую. В замке-то он был до нашего появления.

Лошадок ждали молча. Вскоре из облаков внизу показался голосящий табун. Лошадки с хохотом перебрасывались шляпой, пока наконец не уронили ее на голову королеве. Под проклятия ее величества лошадки с визгом бросились врассыпную.

– Держите свою шляпу… Давайте быстрее. Жрать охота, и не мне одной.

Снофф осмотрела и ощупала шляпу со всех сторон. Шляпа была самой обычной, изрядно поношенной – но не той, которую мастерица видела в руках у ван Хельма в их последнюю встречу.

– Мне кажется, вы просто тянете время, – поморщился изыскатель.

– Может, и так, – призналась Снофф. – Не знаю, почему, но…

– У нас мало времени. Ваше величество! – позвал изыскатель. Лицо его побледнело, но голос почти не дрожал. – Мы готовы. Как только вы гарантируете неприкосновенность мастерицы Снофф, я…

Королева просияла.

– Вот так бы и сразу, а то тянули жабокрыла за хвост… – Она царственно взмахнула рукой и торжественно провозгласила: – Отныне и вовеки никто из вампиров Страны четырех чудес не причинит вреда этой маленькой рыжей бестии. Если она не нарушит сделку и не полезет первой, разумеется.

Изыскатель многозначительно посмотрел на облака далеко внизу.

– Да помню, помню, – поморщилась королева. – Обещаю после нашего, гм, пиршества в целости и сохранности доставить ее на землю. Все?

Снофф нервно провела рукой по волосам и вздрогнула, уколовшись пальцем о заколку.

– Отвернитесь, мастерица, – тихо произнес изыкатель и шагнул к двери. – Входите, ваше величество.

Парящая вдалеке стая вампиров разразилась восторженными криками, когда королева переступила порог. Плотоядно улыбаясь, она приблизилась к жертве. Облизнулась. Господин Бернард прикрыл глаза.

– Стойте! – закричала Снофф, врываясь между королевой и изыскателем, нос к носу с вампиршей. – Я расторгаю сделку!

– Очень хорошо, милая, – прошептала королева и ухмыльнулась. – На такое я даже не надеялась. Это значит, что я могу полакомиться вами обоими! И начну с тебя!

Изыскатель попытался оттолкнуть Снофф, но руки королевы с нечеловеческой силой сжали мастерицу. Сверкнув, клыки почти коснулись ее горла, и в этот миг вампирша замерла. Ее глаза вспыхнули яростью.

– Тв-в-варь! – прошипела она и, выпустив мастерицу, завертелась волчком, пытаясь дотянуться рукой до спины. Комната наполнилась дымом, и секунду спустя королева вампиров рассыпалась кучкой серого пепла, увенчанной короной. Снофф пошевелила пепел ногой, в нем что-то блеснуло.

– Заколка, – пояснила мастерица, поднимая вещицу с замысловатым узором. – Она серебряная. Я так к ней привыкла, совсем про нее забыла.

Изыскатель поправил воротник и нервно сглотнул.

Из-за двери раздался вой сотни разъяренных вампиров.

– А с этими что делать? – нахмурилась Снофф.

– Есть у меня одна мысль… – Изыскатель поднял корону и внимательно осмотрел. – Вам не показалось, что королева ведет себя не слишком по-королевски?

– Угу, – кивнула мастерица. – Хамит, как портовый грузчик.

– Скорее всего, она захватила власть силой. Или просто повезло. Наденьте.

Брезгливо отряхнув корону, Снофф протерла ее подолом платья и осторожно водрузила себе на макушку. В ту же секунду воцарилась тишина. Снофф повернулась к двери: там, припав на одно колено и склонив голову, парили вампиры.

– Слава королеве, – произнес гном Гумбольт, стоявший – или летавший – впереди.

– Слава королеве, – тихо повторил нестройный хор.

– Сработало, – с облегчением констатировал изыскатель и устало потер переносицу. – У кого корона – тот и правит. Распоряжайтесь, ваше величество.

Снофф призадумалась. С одной стороны, раз она теперь королева, она автоматически становилась и главной волшебницей. С другой, мастерица очень хорошо помнила, к чему приводили все ее попытки что-то наколдовать. Превращаться в камень или в пепел вслед за прошлой королевой вовсе не хотелось.

– Ну же, – подбодрил ее господин Бернард. – Попробуйте приказать словами, а собственной магией не пользуйтесь.

– Н-ну хорошо, – неуверенно согласилась Снофф. – Но если что-то пойдет не так, мы опять окажемся в самом начале. Ладно, рискнем. Пусть весь этот песок превратится в… не знаю, пускай в золото!

По комнате забегали солнечные зайчики. В дальнем углу хижины, нависавшем над пропастью, затрещали доски. Домик задрожал и покосился.

– Осторожно! Оно же тяжелое! – воскликнул изыскатель.

– Ой, – испугалась мастерица. – Пусть золото станет песком! Ну вот, так-то лучше. Значит так, господа вампиры! – обратилась она к новообретенным подданным. – Повелеваю: спускайтесь на землю, а потом все вампиры в этой сказочной стране станут опять, кем были. Хватит кровопей… кровопой… кровопийства. Есть такое слово?

Гном почтительно поклонился.

– Раз вы сказали, теперь есть, ваше величество.

Вампиры один за другим исчезли в облаках. Когда опасность миновала, усталость и странное равнодушие охватили мастерицу. Она опустилась на порог, свесив ноги над бездной. Хотелось просто сидеть и сидеть в тишине на ветру, который теперь, стоило ей стать королевой, уже не обжигал холодом; смотреть, как розовеют облака. Изыскатель молча стоял рядом, прислонившись к дверному косяку, и думал, казалось, о чем-то своем.

– Хочу какао, – тихо произнесла Снофф, не отрывая глаз от сверкающей вдали снежной вершины, и не глядя подхватила тяжелую кружку. – И кофе для изыскателя. Большую кружку, по-южному, с зернами чак-чак.

Хижину заполнил головокружительный аромат свежего кофе, против которого оказался бессилен даже ветер, сквозивший из щелей. Господин Бернард сделал осторожный глоток, уважительно поднял брови.

– Благодарю. Как вы узнали, что это мой любимый рецепт?

Не оборачиваясь, Снофф пожала плечами, оплела горячую кружку пальцами, задумчиво потерла свежую царапину от заколки. Некстати вспомнила, что серебро убивает не только вампиров, а еще и каких-то невидимых глазу зверюшек, от которых бывают болезни. Но в это она не очень верила.

– Когда в мою дверь заходит покупатель, обычно я понимаю, какой он захочет сон, прежде чем он дойдет до прилавка. Мне показалось, с напитками примерно так же.

– Впечатляет. И какой сон заказал бы я?

– Вы все силы отдаете работе. Заказали бы сон, где можно лежать на пляже, слушать прибой и ничего не делать. Угадала?

Изыскатель промолчал.

– Ладно, надо что-то делать. – Снофф нехотя потянулась и отставила пустую кружку. – Передайте мне шляпу, пожалуйста… Я просто подумала, что здесь мне нельзя было колдовать, потому что я из другого мира. Пускай даже во сне. Но ван Хельм же как-то колдовал! Превратил этот сарай в мою лавку… Значит, он должен был как-то защититься от местной магии. Или как-то подключиться к ней. Когда королева сказала про шляпу, я вспомнила, что он все время вертел свою шляпу в руках, то положит, то возьмет, как будто нервничает…

Говоря все это, Снофф методично ощупывала шляпу – теперь можно было не спешить. Вздохнув, она пробормотала: «Ну-ка, ножик поострее» – и принялась распарывать швы.

– Бывает, мастер сновидений не может удержаться во сне, который создает. Сон как будто стремится выбросить мастера. Тогда мастер должен во сне создать какую-нибудь необычную штуковину – мы называем это «якорь» – и соединить с чем-то из своих вещей или одежды, а потом оставить в этом сне. Вот я и подумала, вдруг здесь это тоже работает… Ага, вот оно!

Отложив нож, мастерица осторожно извлекла спрятанную в шов тонкую длинную булавку из прочного, но упругого металла.

– Вот. Эта штука в шляпе и стала якорем, который подключил ван Хельма к местной магии, – шляпу он оставил нарочно. Не будь я такой дурой, сообразила бы сразу, что к чему, создала такой же якорь, и тогда эти вампиры пожалели бы, что на свет родились…

– Не вините себя, – успокоил ее изыскатель. – У вас даже времени подумать не было. И потом, чтобы создать якорь, вам понадобилось бы воспользоваться магией, а этого делать нельзя, пока у вас нет якоря, верно? Замкнутый круг.

Снофф нахмурилась.

– Верно. Но тогда… Как ван Хельм смог создать эту булавку? Его бы размазало ко всем троллям, как меня! Получается, он создал ее в другом сновидении или вообще в реальности! Но якорь должен быть создан именно в том сне, где хочешь заякориться. А это невозможно. Я совсем запуталась… – бессильно вздохнула мастерица.

Некоторое время они сидели молча, наблюдая, как солнце скрывается за облаками. Из-за угла хижины выпорхнули летающие лошадки.

– А мы и так вампирами не были! – пропищали они дружно. – Можно нам вкусных фруктиков?

– Можно, – улыбнулась Снофф. Потом вспомнила, что эти милые лошадки так же хохотали, когда мастерица попадала на пиршественный стол, и помрачнела. Лошадки испуганно притихли. – Летите в замок. На троне будет стоять корзина с морковкой. И вот вам мой королевский приказ: когда в следующий раз увидите, что кого-то собираются съесть, не смейтесь, а помогите ему. Все поняли? Кыш!

Озадаченные лошадки скрылись из виду. Изыскатель прошелся по комнате.

– Я мало что понимаю в сновидениях, – начал он, – зато более-менее умею рассуждать логически. Можно еще чашку кофе? Благодарю, и бутерброды очень кстати… Итак, давайте по порядку. Мы знаем – точнее, уверены, – что ван Хельм вас боится и вы, мастерица, сильнее его. Но пока что он вертит нами, как хочет, а ваша магия сновидений против него бессильна. Мне кажется, он знает какой-то секрет, до которого мы пока не додумались, но опасается, что вы тоже можете узнать его в любой момент. А значит, этот секрет лежит на поверхности.

– Допустим, – кивнула Снофф.

– Во-вторых – его магия. В реальном мире ван Хельм исчез из-под стражи, забросил вас на крышу башни. И это была не магия в обычном понимании – следов она не оставила. Но то же самое вытворяли и вы, когда попали в Даннинг на семнадцать лет назад. Получается, наша реальность была для ван Хельма сном: когда-то в будущем он уснул и вернулся во сне в наше время.

– Похоже на то, – согласилась мастерица.

– Наконец, его якорь для сказочной страны. Вот эта булавка. Якорь можно создать только в этом сне, но его нельзя было создать в этом сне, так? Единственное объяснение – для ван Хельма нет границ между сновидениями. Для него сновидения – как разные комнаты одного дома. Тогда он мог создать эту булавку в любом другом кошмаре – скажем, в том мире с концом света – и явиться с ней сюда. И это, кстати, объясняет, как он ухитрился выбросить вас из сновидения в реальный мир, да еще и на крышу ратуши.

Снофф нахмурилась. Фокуса с башней она так и не простила ван Хельму.

– Все звучит логично, господин Бернард. Если для ван Хельма все сновидения сливаются в одно, он становится почти всесилен, а мы ищем его, как слепые котята. Я бы тоже так хотела. Но загвоздка в том, что это физически невозможно. У каждого сновидения есть границы, и нельзя одновременно контролировать несколько сновидений. Точка.

– Почему?

Мастерица устало улыбнулась. Она никогда не метила в наставники Гильдии сновидений, но сейчас ей приходилось объяснять изыскателю элементарные вещи.

– Нельзя быть сразу в двух сновидениях. Одно из них вас обязательно выбросит.

– Но если поставить якорь в одном, а потом в другом?

– Не получится. Как только вы выйдете из первого, якорь растает. Он не остается там навсегда.

– Но булавка ведь осталась здесь. Ван Хельм ушел, а булавка осталась.

– Да, и я понятия не имею почему. Это невозможно.

Изыскатель задумался. Повертел в руке тарелку с последним бутербродом, поставил в другую, пустую.

– А если оставить якорь, уснуть во сне и уже там, в новом сновидении, поставить якорь? Вы ведь при этом не выходите из первого сновидения.

– Что?!

Бернард смутился.

– Я что-то не то сказал?

– Вы… эм-м, нет. Минуточку…

Снофф закрыла глаза.

«Порой мы так привыкаем к прописным истинам, что нам и в голову не приходит, что может быть по-другому, и вот тут новички открывают нам глаза», – когда-то сказал ей, еще ученице, магистр Люциус. Испокон веку мастерам сновидений вбивают в голову, что есть лишь два пути – в сновидение и обратно в реальность, а уснуть во сне нельзя. Все желающие – среди них когда-то была и Снофф – могли попробовать уснуть во сне и убедиться на собственном опыте: ты просто на мгновение просыпаешься и засыпаешь снова. Но с тех пор как заварилась вся эта каша и Снофф узнала о развившихся у нее необычных способностях, ей и в голову не пришло попытаться еще раз, да еще и с якорем.

Ведь якоря нужны тем, кому не хватает таланта, а Снофф всегда была сильным мастером и про хитрости с якорями даже не задумывалась. А вот ван Хельм, вероятно, был вынужден пользоваться якорями постоянно и в какой-то момент достиг такого мастерства, что обнаружил их неизвестный удивительный эффект. И пока Снофф кочевала из кошмара в кошмар, для ван Хельма все миры-сновидения оказались будто нанизанными на одну нить, и он мог в любой момент вернуться полноправным хозяином туда, где оставил якорь.

«Вот и весь его секрет, – подумала Снофф. – Ставит якоря в кошмарах и уходит в сон без возвращения в явь… И никто не мешает мне провернуть то же самое».

– Господин Бернард, – просияла мастерица, – вам никто не говорил, что вы гений?

Пока Снофф сбивчиво разъясняла изыскателю свою идею, наступили сумерки, на столике по мановению руки мастерицы зажглись свечи.

– …а значит, мы должны пройти по кошмарам и собрать его якоря. Тогда он не сможет шастать туда-сюда. И тогда мы загоним ван Хельма в угол.

– Вы уверены? Не слишком рискованно? – осторожно поинтересовался Бернард.

Снофф пожала плечами.

– А что нам остается, если во всем остальном я уверена еще меньше?

– Ну что же… Значит, пора двигаться дальше? Странно, после этого сумасшедшего дня мы должны валиться с ног, но я почти не чувствую усталости…

– Это потому что мы во сне. И, возможно, даже в том самом сне внутри сна, если у меня незаметно получилось нырнуть так глубоко. Привыкайте, изыскатель, спать нам теперь долго не придется… к счастью, и не захочется.

Изыскатель усмехнулся и поправил манжеты.

– Ну, к первому-то я давно привык. А о втором могу только мечтать.

– Когда выберемся отсюда, сделаю для вас лучший в мире сон про отдых, – пообещала мастерица. – Если выберемся, конечно…

Над якорем пришлось крепко подумать: лишних деталей в гардеробе Снофф не наблюдалось. Наконец Снофф решила, что раз она теперь королева, значит, корона вполне может считаться предметом ее собственной одежды. Осталось сотворить что-то «местное». Снофф почесала в затылке и создала копию своей серебряной заколки, после чего негромким приказом намертво приплавила ее к короне.

– На редкость уродливый аксессуар, – заметила мастерица, критически оглядывая свое творение. – Зато теперь можно ручаться, что на троне не окажется вампир. Нечего сказать, сказочная страна… Кто такую только создал, руки бы ему оторвать…

Изыскатель красноречиво промолчал. Снофф покраснела.

– Я же говорила, это не мой сценарий, оно само…

Прежде чем положить корону на столик и снять с себя бразды правления, Снофф создала два удобных кресла.

– Устраивайтесь, – кивнула она и первая последовала своему совету. – Интересно, из чего она сделана? – заметила Снофф, вертя в руках булавку ван Хельма. – Прочная, гибкая… Это сталь?

– Я не кузнец, но, по-моему, в реальном мире такого металла не существует. Может быть, тот самый мифрил?

– Мифрил? Это же легенда.

– Если здесь есть летающие лошадки и вампиры, почему бы не появиться и мифрилу. Как вы думаете, эту булавку получится забрать с собой в реальный мир? Наши ученые многое бы отдали, чтобы ее изучить.

Мастерица покачала головой.

– Это якорь. Он растает, как только мы уйдем отсюда. Жаль, я бы с удовольствием воткнула эту булавку ван Хельму в… простите.

Изыскатель улыбнулся.

– Разделяю ваши чувства. Прежде чем мы отправимся дальше… Исчезнувшие люди – где они?

Снофф помрачнела.

– Кто бы знал. Но здесь их точно нет. И в прошлом мире тоже не было, – поспешила добавить она. – Давайте руку… Здесь поудобнее, чем в летающем пузыре между звездами. Сможете сами уснуть?

– Думаю, да…

Солнце давно село, сквозь широкие щели в стенах струился серебристый лунный свет. Ветер стих. Прошло несколько минут, и изыскатель погрузился в сон – сказалась привычка дремать при каждом удобном случае, свойственная вечно не высыпающимся людям.

Снофф и самой хотелось бы лечь и просто уснуть, без приключений и сновидений. Вздохнув, она прикрыла глаза – и через мгновение оказалась в своей лавке, точнее, в ее сновиденческой копии. Сразу бросила взгляд на изыскателя – с ним, хвала небесам, все было в порядке.

– Просыпайтесь, господин Бернард. Нас ждут новые кошмары. Кхм-кхм, что-то я осипла… Что вы на меня так смотрите? Что-то не так? – Снофф машинально поправила прическу.

Изыскатель медленно кивнул. По спине у Снофф пробежала стая мурашек. Мастерица обернулась в поисках зеркала – в настоящей лавке оно висело у прилавка, здесь же вместо него маячила незнакомая картина.

– Вот… – Изыскатель взял со столика отполированное металлическое зеркало на витой ручке, протянул мастерице. Снофф выхватила зеркальце, вгляделась – и с криком запустила его в стену.

Глава 13

Лестница тянулась выше, выше, выше – и уходила в самое небо. По крайней мере, так казалось мастерице, которая с трудом шагала, опираясь на перила.

– …но где искать якорь ван Хельма – я понятия не имею… ох…

Она остановилась, чтобы отдышаться.

– Вам точно не нужна помощь? – деликатно поинтересовался изыскатель.

Снофф яростно засопела.

– Точно, и будьте так любезны не спрашивать каждые две минуты! Я не какая-нибудь старая развалина!

Изыскатель украдкой бросил взгляд назад. Они едва одолели полсотни ступеней.

Там, в лавке, отойдя от первого шока, Снофф подобрала погнутое зеркало и внимательно изучила свое отражение. До этого мастерице казалось, что падать духом уже некуда. Теперь же настроение с треском пробило дно и устремилось глубже.

Оказавшись в этом сне, мастерица постарела лет на шестьдесят. Из зеркала на нее смотрела пускай не самая древняя старуха, но сухонькая бабушка более чем преклонного возраста – рыжие волосы поседели до белизны, лицо избороздили морщины. Снофф не сразу заметила, что отражение немного дрожит – и, ахнув, выронила зеркало из сухих крючковатых пальцев.

Мастерица прикрыла глаза, медленно досчитала до десяти и обратно. Осторожно пошевелила руками, ногами. К счастью, болезни стариков – «то спину ломит, то колени не гнутся» – обошли ее стороной. «И на том спасибо, – вымученно подбодрила себя мастерица. – Спокойно, это просто сон. Во сне что угодно случается…» Однако это была лишь половина правды. В сновидениях действительно могло произойти что угодно – но сама Снофф всегда оставалась собой и никогда, никогда не менялась. И сейчас где-то внутри маленький голосок вопил, что все пропало и прежнюю Снофф не вернуть. «Захлопнись», – велела ему Снофф и пинком распахнула дверь.

В этом сне обошлось без пустынь и розовых облаков. Выйдя из лавки, мастерица с изыскателем оказались в густом лесу. Обернувшись, Снофф обнаружила позади лишь ствол двухсотлетнего кедра с потеками смолы. Тропинка, по которой они шли, вскоре привела к подножию мраморной лестницы с отполированными временем перилами. Лестница была здорово похожа на эльфийские руины, которые то здесь, то там находили по всему королевству, но минувшие тысячелетия не оставили на ней следов. И вот тут-то и выяснилось, что тело Снофф все-таки постарело. Пятьдесят ступеней она преодолела с большим трудом.

– Давайте присядем, – выдавила Снофф, держась за перила. Она злилась на свою слабость, но больше всего раздражал собственный постаревший голос.

Изыскатель опустился рядом с мастерицей на ступени. Мрамор был странно теплым, хотя в тени деревьев стояла прохлада. Господин Бернард тактично выждал, пока Снофф немного отдышится, и поинтересовался:

– Мы пока не знаем, где искать якорь, но где мы хотя бы находимся? В этом кошмаре стареют?

Снофф поморщилась.

– Не совсем. Это сон, в котором сбываются желания.

Изыскатель немного помолчал, сбитый с толку.

– Что кошмарного в исполнении желаний? И потом, неужели вы хотели постареть?

– Разумеется, нет! – вспыхнула Снофф. – Кошмар в том, что желания исполняются намного сильнее, чем хотелось. Вы даже не представляете, сколько раз я мечтала выглядеть чуть старше. Приятно, по-вашему, когда каждый второй клиент принимает тебя за подмастерье?

– Приятного мало, – согласился изыскатель. – А что ждет меня?

– Это у вас надо спросить, – пожала плечами Снофф. – Одно могу точно сказать – вам не понравится. Пойдемте дальше? Знаю, о чём вы сейчас спросите – нет, я не знаю, куда мы придем. В некоторых моих кошмарах мир создается самим сновидцем, и я понятия не имею, чем закончится эта лестница. Вероятно, кто-то из нас двоих когда-то сильно хотел оказаться в лесу… или подняться по мраморной лестнице. И не смог. Будет нам урок на будущее – не затягивать с исполнением желаний. – Снофф вздохнула. – Я очень похожа на старую мудрую бабку?

– Вовсе нет, – отвел глаза изыскатель. – Кстати, вы ведь можете создать магическую сферу или какое-нибудь летающее кресло.

Мастерица хлопнула себя по лбу.

– Все-таки проклятая старость добралась и до моих мозгов…

Снофф щелкнула пальцами, и на лестницу грохнулась двухвесельная шлюпка, едва не задев отскочившего изыскателя.

– Вообще-то, я хотела диван. – Снофф озадаченно почесала в затылке. – Такой, знаете, с гнутыми ножками. Не припомню, чтобы я когда-то мечтала о лодке…

– Я мечтал, – отозвался изыскатель, голос его потеплел. – В детстве…

Он несмело улыбнулся и осмотрел добротно сбитые борта, коснулся зеленой краски. Переступил через планширь и устроился на скамье – или, как говорят моряки, «банке». Положил руки на рукоятки весел.

– Добро пожаловать на борт, мастерица, – произнес изыскатель и огляделся. – Надо же, совсем как я хотел… может, это все-таки не кошмар? – Он усмехнулся. – Хотя получить в подарок лодку, когда вокруг нет воды – тот еще кошмар…

«Он так и не понял…» – вздохнула Снофф и села на корме. Легким движением подняла лодку в воздух. Однако вопреки приказу лодка не двинулась вперед, продолжая неподвижно висеть над ступенями.

– Что-то не так, – нахмурилась мастерица. – Лодка меня не слу… Господин Бернард? У вас все в порядке?

– Н-нет… – пробормотал изыскатель, пытаясь оторвать ладони от весел. – Они… они прилипли! И встать тоже не могу!

– Вот об этом я и говорила, – упавшим голосом произнесла Снофф. – Попробуйте погрести…

Изыскатель неуверенно приподнял весла и провел ими по воздуху. Лодка дернулась и плавно поплыла вверх по лестнице.

Как ни билась Снофф, ее магия лишь держала шлюпку на весу, а двигались они исключительно стараниями господина Бернарда. Надо признать, греб он умело, и лодка уверенно скользила вверх по склону, однако отлепить его руки от весел Снофф не удалось. Вскоре она отчаялась.

– Не торопитесь, мастерица, подумайте как следует, – подбодрил ее изыскатель. Лицо его блестело от пота. – Будьте добры, расстегните мне воротник… Благодарю. Знаете, в детстве я жил у моря, и с причала был виден крошечный островок на горизонте. Однажды подвыпивший моряк рассказал мне, что на нем растет дуб с серебряными желудями…

– Дуб? – переспросила Снофф.

– Да… такое дерево из старых сказок. Говорят, в глубокой древности дубы росли везде, как сосны или каштаны. На них растут плоды, называются «желуди», что-то вроде яблок. И кто найдет серебряный желудь, сможет приручить любое животное. Я мечтал, когда у меня появится своя лодка, доплыть до острова…

«Что-то господин изыскатель разговорился, – заметила про себя Снофф. – Как-то это странно… Тролль меня раздери! Я же сама поначалу хотела, чтобы он вылез из своего панциря и стал похож не на каменную статую, а на живого человека…» Чтобы отвлечься от мрачных мыслей, она представила сказочное дерево, увешанное серебряными яблоками – и вдруг поймала себя на новом ощущении. Что-то подсказывало ей, что создать такое дерево в этом сновидении она может в любой момент.

– Стоп! – скомандовала мастерица.

Изыскатель послушно замер, оборвав рассказ на полуслове.

– Да нет, гребите дальше, только умоляю, помолчите минуту… Я поняла! Кошмар исполняет наши желания. Я могу наколдовать только то, что связано с их исполнением. И желание перейдет в следующее, пока не исполнилось слишком сильно. Поняли?

Господин Бернард озадаченно приподнял бровь.

– Ох… проще сделать, чем объяснить, – вздохнула Снофф. – Вы хотели лодку, чтобы доплыть до этого… буда, так?

– Дуба. Да.

– Сейчас исполнилось ваше желание про лодку. Если оставить все как есть, дальше будет только хуже. Но теперь… – Снофф сосредоточилась, и впереди между деревьями мелькнул солнечный свет. – Ага, получилось! Теперь впереди растет ваш буд с серебряными жлу… ждя… плодами. Поднажмите, господин Бернард!

Несколько мощных взмахов веслами, и лестница закончилась: шлюпка вынырнула на круглую мраморную площадку на вершине холма. По краю площадки шел ажурный мраморный парапет, со всех сторон открывался вид на широкую равнину, поросшую лесом. Деревья остались внизу, за исключением одного: в центре площадки высилось дерево с квадратными синими листьями, усыпанное серебристыми плодами размером с кулак. Увидев свое творение, Снофф озадаченно моргнула.

– Невероятно… – выдохнул изыскатель, поднимаясь на ноги. – Именно таким я его и представлял…

Его ладони без труда выпустили ручки весел, но господин Бернард не обратил на это внимания. Он сошел на «берег» и, оказавшись под «дубом», сорвал пару «желудей».

– Сработало, – с облегчением констатировала Снофф. Придержав подол платья, она переступила борт шлюпки. – Лодка нам больше не навредит, но скоро от этих… жуделей начнутся беды. Пока мы выиграли немного времени, но… Изыскатель? Господин Бернард? Да отвлекитесь уже от своих помидоров! Это не сказка, как вы не понимаете? Здесь опасно!

Изыскатель смущенно обернулся и сунул плод в карман.

– Простите, сам не знаю, что на меня нашло. Как будто в детство вернулся… – Он присел на каменную скамью и обвел взглядом лес, тянущийся до горизонта. – Ван Хельм мог спрятать якорь где угодно. Как его искать?

– Вот тут проблема, – нахмурилась Снофф. – Я уже говорила, что в этом сне все зависит от сновидца. Возможно, для ван Хельма здесь был не лес, а пустыня. Если он оставит якорь в пустыне, он не сможет попасть к нам сюда, в лес. Нужно место, которое остается постоянным в любом варианте. Знаете, почему в сказочной стране ван Хельм оставил шляпу в замке? Потому что в любом варианте сказочной страны будет волшебный замок. А здесь такого места нет.

– Но тогда и якоря здесь быть не может?

– Говорю же, он где-то здесь. Помните, ван Хельм объяснял шпиону в Даннинге, что создатель кошмара может войти в него, – и должен был подстраховаться на случай, если одна ненормальная мастерица решит ему помешать…

Огромный серебряный «желудь» с грохотом рухнул между ними, по мрамору пошли трещины. Снофф отпрянула в сторону, изыскатель хотел подняться, но не смог: карман его пыльного камзола будто прирос к скамье. В нем, увеличиваясь на глазах, лежал серебряный плод. Изыскатель рванул полу камзола, ткань с треском разошлась по шву. Вскочив, он сгреб мастерицу в охапку и оттащил к лестнице. Позади один за другим падали, кроша мрамор, исполинские «желуди».

– Зачем… ох-х, бедные мои ребра… Зачем вы хотели найти эту дрянь? Тогда, в детстве? Осторожно!

Изыскатель едва успел увернуться от катящегося на них серебряного шара.

– Мечтал приручить акулу…

– С ума сошли?! Про хомяка не могли мечтать? Где я вам возьму акулу посреди леса?

– …или кого-нибудь другого, необычного!

«Только не хищника! – взмолилась про себя Снофф, поднимая пальцы для щелчка. – Что-нибудь безобидное…»

Град из огромных плодов прекратился так же внезапно, как и начался. В наступившей тишине было слышно, как далеко внизу, погромыхивая, катится по лестнице последний «желудь». По мраморной площадке будто палили из катапульты – если, конечно, кому-то пришло бы в голову заряжать катапульту шарами из чистого серебра по десять пудов каждый. «Желуди» впечатались в камень. Посреди разбомбленной площадки возвышалась чудом уцелевшая шлюпка, а на ней…

– Что это? – настороженно поинтересовался изыскатель, на всякий случай заслонив мастерицу.

– Это… гм, ваше домашнее животное.

– Гриб?!

Прозрачная банка в два локтя высотой блестела на солнце. Гриб, растущий внутри, сделал бы честь любому грибнику: на пузатой ножке красовалась ярко-рыжая шляпка с аккуратными белыми кружочками. Впрочем, есть его мастерица не рискнула бы.

– Похож на Деда Обожрака из степных сказок, – заметила она. – Толстый и в шляпе, только башмаков с колокольчиками не хватает.

Гриб шевельнулся. Снофф ойкнула. Из-под края шляпки блеснули два глаза.

– Я тебя хорошо запомнил, хозяин, – скрипуче протянул гриб, глядя на изыскателя. – Теперь мы всегда будем вместе.

Господин Бернард растерянно посмотрел на Снофф.

– Не обращайте внимания, – махнула рукой мастерица. – Пока есть время, надо думать… Ну конечно! Вот я дура… Сон может меняться как угодно, но моя точка входа всегда будет одной и той же, даже если выглядит по-разному! Ван Хельм это знает и спрятал якорь там, в моей лавке! Нам нужно вернуться…

Снофф показалось, что изыскатель медленно считает про себя до десяти. Она поспешила оправдаться:

– Не сердитесь! Это все мое старческое разжижение мозгов!

Мастерица взмахнула рукой, но, вопреки ожиданиям, шлюпка не поднялась в воздух. «Точно, ведь желание про лодку уже исполнилось», – сообразила Снофф и попыталась вспомнить, о каком транспортном средстве или хотя бы мебели ей доводилось мечтать. Можно было, конечно, еще раз попросить диван или хотя бы лодку, но Снофф уже убедилась, что здесь работает лишь магия, связанная с исполнением желаний. Стоило заранее хорошенько подумать, чтобы не получить вместо новой лодки разбитое корыто или чего похуже.

Гриб кашлянул.

– Хозяин, возьми меня на ручки, – попросил он.

Изыскатель тяжело вздохнул и направился к лестнице – но, сделав два шага, будто споткнулся. Его тело выгнулось дугой. Закатив глаза, изыскатель рухнул на каменный пол. Снофф бросилась к нему.

– Господин Бернард! – Она опустилась на колени и похлопала бездыханного изыскателя по щекам. Тот пошевелился, приоткрыл глаза.

– Что это было… как молнией ударило, – пробормотал изыскатель, неуклюже пытаясь подняться. Он потер наливающуюся шишку и ссадину на разбитом лбу и поморщился.

– Я же сказал, мы теперь всегда будем вместе, – с торжеством проскрипел гриб.

– Вам нельзя от него отходить, – сообразила Снофф. – Лучше и правда возьмите его с собой. Осторожно, не уроните, будет еще хуже! Никак не придумать, на чём бы нам полететь… Пойдемте пешком?

– Это не самая лучшая идея, – пропыхтел господин Бернард, поднимая банку с грибом. Гриб светился от счастья. – Банка довольно скользкая…

– Точно! Скользко! – вспомнила Снофф. Когда-то она мечтала покататься на настоящих санках, но в детстве ей так и не довелось побывать в тех провинциях Королевства, где выпадает достаточно снега. Теперь несбывшееся желание пришлось как нельзя кстати. Мастерица щелкнула пальцами. Мраморная лестница покрылась снегом, а на площадку грохнулись роскошные королевские сани с загнутыми кверху полозьями.

– Скорее, – скомандовала мастерица, – пока снег не растаял…

– Ну-ну, не так быстро, – раздался голос за их спинами.

Снофф едва не подпрыгнула. Господин Бернард чудом не выронил банку с грибом. Под «дубом» стоял Клаус ван Хельм. Посмеиваясь, он пнул носком сапога один из серебряных «желудей».

– Богато живете. Серебро на полу валяется… А вы, мастерица, так и не отучились щелкать пальцами. В вашем почтенном возрасте это уже просто неприлично… Жаль, вместе со старостью к вам не пришла мудрость. Иначе вы бы давно перестали мне мешать.

Снофф не отвечала. Сжав кулаки, она молча смотрела на ван Хельма и лихорадочно перебирала в мыслях, о чём она мечтала в прошлом. Как назло, ничего из ее воспоминаний не годилось для боя. Изыскатель поставил банку на бархатное сиденье саней и шагнул вперед.

– Мастер Клаус ван Хельм, именем короля вы арестованы!

– Я хочу на ручки! – отозвался гриб.

– Как мило, – усмехнулся мастер сновидений. – С вами, дорогой будущий министр, мы поговорим чуть позже. А вас, мастерица Снофф, мне безумно жаль, – в его голосе прорезался лед, глаза сузились, – потому что в этот раз вы отправитесь не на уютную крышу нашей ратуши наслаждаться закатом, а в место менее уютное, откуда выбраться будет не так просто. Прощайте.

Ван Хельм развел руки и гулко хлопнул в ладоши. Потом еще и еще раз.

– Какого… – Мастер непонимающе оглядел Снофф с головы до ног. Его взгляд задержался на оборванном рукаве платья, где топорщились нитки. Еще по дороге сюда мастерица наспех соорудила якорь из оторванной манжеты и какой-то железяки, болтающейся в лодке. Якорь она забросила подальше в лес и до последнего не была уверена, что хитрость сработает. Теперь Снофф молила небо, чтобы ван Хельм не сразу сообразил, как действует местная магия.

Ван Хельм недобро улыбнулся.

– Браво, мастерица, быстро учитесь. Поставили якорь, чтобы я вас отсюда не вытащил? Ну что ж, разделаюсь с вами здесь, а когда проснетесь, навещу в реальном мире. Не прощаюсь…

Он величественным жестом простер руку ввысь. Раздался хлопок, и над мастерицей взвилась в воздух стая разноцветных бабочек. Насмешливая улыбка ван Хельма растаяла. Он растерянно проводил бабочек взглядом, задрав голову, и в этот миг ему в подбородок впечатался кулак изыскателя.

Ван Хельм рухнул как подкошенный, шляпа откатилась к лестнице.

– Иногда простые методы надежнее магии, – поморщился господин Бернард, потирая кулак. – Вы можете создать веревку?

– Хочу на ручки! – требовательно прозвучало из банки.

– Веревка не поможет, – покачала головой мастерица.

Неподвижное тело ван Хельма таяло на глазах. Изыскатель бросился к нему и попытался удержать, но его пальцы прошли сквозь воздух.

– Уходим! – крикнула Снофф. – Он сейчас верне…

– Уже вернулся, – глухо отозвался ван Хельм с противоположного края площадки. От его сарказма не осталось и следа, лицо побагровело, ноздри яростно раздувались. Мастер сновидений был в бешенстве, но после неудачи с бабочками пользоваться магией не спешил.

– Задержите его как-нибудь, чтобы не терял сознание, – тихо произнес изыскатель, не сводя глаз с приближающегося ван Хельма.

– Не было у меня подходящих желаний, – сердито прошептала Снофф. – Чем я его задержу? Чашкой какао? Бабочками?

«Это не он мечтал о бабочках, – вдруг поняла Снофф. – Это я в детстве мечтала стать королевой бабочек из сказки! А значит… если он наколдовал мое желание, и я могу наколдовать его, а не свои!»

Чтобы вспомнить, чего страстно желал ван Хельм, мастерице не понадобилось и секунды.

– Золото, – шепнула она и тут же ощутила, что попала в цель.

Дождь из монет заслонил их от ван Хельма. Когда оглушительный звон затих, из-под неподвижной кучи золота, на которую можно было купить полкоролевства, раздавалось лишь яростное мычание.

«Какая ужасная смерть», – подумала мастерица. Она ухватилась за спинку санок, тяжело дыша. Бросила взгляд на руку и скрипнула зубами от досады. Самое главное она упустила из виду.

– От магии я старею еще больше, – простонала она. – Сил совсем не осталось…

Изыскатель помог ей забраться в сани, а сам изо всех сил навалился на спинку. Скрипнув, полозья скользнули по тающему снегу. Дюйм за дюймом сани приблизились к лестнице, мгновение балансировали на краю, и когда взмокший изыскатель запрыгнул внутрь, подмяли шляпу ван Хельма и качнулись вперед. Сани помчались по мраморным ступеням, раскисший снег пополам с водой брызгами разлетался в стороны. Поседевшие волосы Снофф развевались на ветру, а она закрыла глаза и думала лишь о том, чтобы не отключиться прежде, чем они найдут якорь ван Хельма.

Лестница кончилась. Мастерице и изыскателю сказочно повезло: сани не влетели в одно из множества деревьев, а промчались по тропе и со скрежетом остановились у старого кедра, где началось их недолгое путешествие.

– Ломайте… – прошептала Снофф, указав пальцем на дерево.

Изыскатель ткнул дерево кулаком, затем размахнулся и ударил ногой, легко пробив кору с янтарными потеками смолы. Заглянул в пролом и торопливо расчистил отверстие. Внутри кедра показалась комната Снофф.

– Хозяин! – раздалось из саней.

Выругавшись, господин Бернард вернулся за «питомцем» и в обнимку с банкой поспешил в лавку. Снофф с трудом выбралась из саней. Когда она дошаркала до «двери» в стволе, изыскатель уже успел перевернуть комнату вверх дном.

– На что он похож? – крикнул он, осматриваясь.

– Что-то из одежды…

Снофф бессильно рухнула в кресло. Взгляд заскользил по лавке. Стеллажи со снами. Стойка с попугаем, ковер на полу. Ковер изыскатель уже поднимал, стойку перерыл. Бронзовое зеркальце, так напугавшее мастерицу. Откуда-то картина на стене. Дурацкая, но красивая – какое-то звездное небо над городом, только вместо звезд лучистые блины и облака загогулинами. Опять это зеркальце. Вешалка для шляп… Стоп.

Снофф с трудом помотала головой – казалось, вместо мозгов туда налили мед, в котором медленно плавают мысли. Стоп. О чём она сейчас подумала? Ах, да. Зеркальце. Его тут никогда не было, ни в одном сне. И ручка у него странная…

Заметив, куда смотрит мастерица, изыскатель метнулся к зеркалу и протянул ей. Само зеркало было из полированной бронзы, а вот ручка здорово напоминала скрученную и будто пропитанную чем-то вроде клея перчатку. Такую мелочь ван Хельм мог провернуть и без хитростей с загадыванием желаний.

– Оно… – кивнула Снофф. – Ломайте…

Изыскатель попытался разломать зеркальце руками, отбить ручку каблуком, потом беспомощно огляделся в поисках чего-нибудь посущественней.

– Тогда надо вынести его из сна… вы должны уснуть… скорее… – едва слышно прошептала Снофф. Она могла бы уйти с якорем одна, но тогда изыскатель останется в кошмаре один на один с ван Хельмом и вернется в реальный мир неизвестно где и неизвестно когда, если вернется вообще.

В комнате стало темнее. Высокая фигура заслонила проем двери. Снофф из последних сил повернула голову, и ужас на мгновение вернул ее к жизни. Это был не ван Хельм. В дверях стоял мертвец. С обрывков истлевшей одежды струйками стекала вода, в редких волосах запутались водоросли. Утопленник медленно поднял руку и поманил пальцем изыскателя, а тот смотрел на него, не в силах отвести глаз. Из-за плеча мертвеца показался второй, в руках он сжимал ржавый гарпун. На пол упала и забилась мелкая рыбка.

– Ты так хотел, чтобы мы были живы, – пробулькал мертвец и издевательски улыбнулся беззубым ртом. – Что же ты не рад?

Гарпун пролетел в дюйме от изыскателя и разнес стеллаж вдребезги. Осколки и разноцветные капли снов брызнули во все стороны. Опомнившись, изыскатель швырнул в мертвецов тяжелым табуретом. Затем сунул зеркало-перчатку за пазуху, упал в кресло рядом с мастерицей и что было силы оттолкнул ногой банку с грибом.

– Я тебя запомнил, хозяин! – проскрипел гриб. – Мы всегда будем вме…

Банка откатилась в дальний угол, и ладонь изыскателя свела судорога, до хруста сжав высохшие пальцы мастерицы. Когда изыскатель потерял сознание, Снофф опустила веки и почувствовала, как утекают последние силы.

Вынырнув из темноты, Снофф попробовала вдохнуть. Получилось. Подвигала руками, ногами. Тело медленно оживало, только пальцы еще болели от последнего «рукопожатия» изыскателя. Мастерица осторожно приоткрыла один глаз, покосилась на руки, с облегчением выдохнула.

В окно лился серый пасмурный свет. С соседнего кресла, морщась, поднимался изыскатель.

– Где якорь? – с тревогой поинтересовалась мастерица.

Изыскатель похлопал себя по карманам. После кошмаров, которые были не то снами, не то реальностью, его разодранный камзол больше походил на лохмотья портового нищего.

– Исчез. Это реальный мир или новый сон?

Снофф огляделась.

– Реальный. На всякий случай – не забудьте, здесь нельзя умирать.

Господин Бернард нервно усмехнулся и потер шишку на лбу.

– Спасибо, я в курсе.

– Не смейтесь, бывали такие случаи у любителей сновидений. Теперь надо найти якорь ван Хельма в реальном мире, пока он не нашел нас. Или его твари.

– И где его искать?

Мастерица устало покачала головой.

– Не знаю… Где угодно. А еще я дико хочу есть.

– А я хочу на ручки, – раздалось из-за стойки.

Глава 14

– Я же говорил, что запомню тебя, хозяин, – гордо заявил гриб. – У меня абсолютная память.

Изыскатель потер виски, прикрыл глаза ладонью и потряс головой. Осторожно выглянул из-под пальцев и тихо произнес:

– Это не галлюцинация.

– Жаль… – искренне вздохнула Снофф. Скрестив руки на груди, она критически оглядела гриб. Провести другого человека в свой сон – еще куда ни шло, хотя и это всегда считалось невозможным. Но вытащить из сна говорящий разумный гриб – это переходило все границы. В любое другое время Снофф стала бы первой знаменитостью Гильдии. Сейчас же ее заботило, как избавиться от проклятого гриба, который швырялся в хозяина невидимыми молниями.

Судя по всему, изыскатель думал о том же, потому что гриб нервно заерзал под их взглядами.

– Не надо на меня так смотреть, – настороженно заметил он. – Я не пейзаж Рамида эль Рувана. Если простое желание мыслящего существа посидеть на ручках вызывает у вас чувства, далекие от сострадания…

– Дальше некуда, – мрачно подтвердила мастерица.

Гриб с тревогой покосился на нее из-под шляпки.

– Ты знаешь Рамида эль Рувана? – поинтересовался изыскатель.

– Конечно! – с готовностью отозвался гриб. – Побеседуем об искусстве?

– Самое время… – рассердилась Снофф. – Нам теперь этот гриб за собой таскать придется.

– Леопольд, – представился гриб, церемонно приподняв краешек шляпы. – Судя по вашим словам, сударыня, вы не планируете избавляться от меня самым нецивилизованным образом. Сердечно благодарен. Если мое общество вас тяготит, с удовольствием подожду в этом уютном жилище. Должен заметить, шторы подобраны с изумительным вкусом, а подсвечник…

– Хватит дурака валять! – взорвалась мастерица. Гриб испуганно замолк. – Ты можешь не бить хозяина молнией каждый раз, когда он отходит?

Гриб торопливо поклонился.

– Конечно-конечно. Все, уже перестал.

Изыскатель осторожно отступил на несколько шагов, прислушался к ощущениям.

– Все в порядке.

За окном мелькнула ворона, крылом задев стекло. Мастерица вздрогнула. Опасность по-прежнему окружала со всех сторон. Вспоминая события в Даннинге и все, что случилось в ее прошлое возвращение из кошмаров, Снофф пришла к неутешительному выводу. Чернильные твари охотились за ней, чуяли каким-то особым нюхом. А значит, рано или поздно придут, где бы Снофф ни пряталась.

Гриб деликатно кашлянул.

– Не хочу показаться невежливым, но в вашем городе все жители выглядят так, эм-м, необычно? Нет-нет, господа, я не про вас, а про… – Он указал краешком шляпки на окно.

Изыскатель обернулся и побледнел.

– Они здесь. Уходите!

Снофф попятилась.

– А вы?

– Да поймите уже, от вас все зависит! Скорее!

Дверь распахнулась, едва не слетев с петель. На пороге высился черный силуэт. Чернильная тварь подняла гибкую руку и шагнула к мастерице.

В реальном мире от тварей было не спрятаться, и Снофф бросилась к лестнице: за несколько секунд она уйдет из спальни в сон, а дальше…

Снофф не успела. Вытянувшись лианой, ледяная черная рука оплела ее щиколотку. Пытаясь вырваться, мастерица увидела, как тварь мимоходом отталкивает изыскателя Бернарда прочь, тот хватает вешалку для шляп и бросается на монстра; тварь отшвыривает ни в чём не повинную мебель, и вешалка летит в голову Снофф…

От осторожного прикосновения Снофф открыла глаза и подождала, пока мир вокруг перестанет вращаться со скоростью флюгера в месяц ветров. Изыскатель склонился над ней и разглядывал с тревогой.

– Вы целы? Слава небесам… Вот, приложите.

Снофф благодарно кивнула, отчего голова снова закружилась, и приложила к синяку холодную медную тарелку. В голове немного прояснилось.

Господин Бернард был цел и невредим, чернильная тварь исчезла неведомо куда.

– Что… что произошло? – Морщась от боли, Снофф попробовала подняться.

– Наш новый друг пришел на помощь, – чуть улыбнулся изыскатель, поддерживая ее под локоть.

– Вы о ком? – не поняла Снофф.

– О вашем покорном слуге, госпожа, – галантно отозвался гриб из своей банки. – Мне стоило больших трудов не задеть господина Бернарда, однако я со свойственной мне меткостью…

– Он шарахнул тварь молнией, – объяснил изыскатель.

– С ума сойти, – ахнула мастерица. – И что с ней стало?

– Исчезла. Вы в порядке? Голова кружится?

– Вроде бы нет, – с облегчением отозвалась мастерица. Она бросила взгляд в зеркало на стене. – Ну и синяк… Надо уходить, ван Хельм будет искать нас в лавке. В трактире напротив должна быть еда. Если, конечно, нас не повесят как мародеров, – с грустью припомнила она.

На заднем дворе нашлась старая тачка. Вытряхнув остатки угля, изыскатель погрузил в нее банку с грибом и выкатил на улицу. Мастерица бросила в сумку кое-что из вещей и поспешила следом.

Под затянутым тучами небом Столица казалась серой, пустынной, заброшенной. Пройдя мимо прогоревших костров, они торопливо пересекли площадь и оказались в трактире «Одноногая лошадь». В зале было пусто: дверь болталась на одной петле, столы и лавки еще в прошлый раз вынесли и сожгли солдаты капитана Эрхарта. Как всегда, пахло знаменитым супом Мамаши Кропп, от одного запаха которого текли слюнки.

Снофф решительно направилась на кухню и вернулась с копченым окороком, у барной стойки нашла бочонок сока горного клена. Пока мастерица с энтузиазмом мага-проглота расправлялась с нехитрым обедом, изыскатель без лишних подробностей посвятил гриба Леопольда в суть дела. Гриб оказался на удивление понятлив, словно всю жизнь прожил в реальном мире, однако на вопросы о собственном прошлом отвечал уклончиво.

Наконец Снофф подобрала последние крошки и с сожалением отодвинула пустое блюдо.

– Я тут подумала… Ван Хельм последние два года жил в Столице. Скорее всего, и якорь он спрятал где-то здесь.

Изыскатель с сомнением покачал головой.

– Он мог его увезти, закопать, бросить в море. Или наколдовать тайник где-нибудь в толще скалы, куда еще тысячу лет никто не доберется.

– Не думаю, – возразила Снофф. – В море или земле якорь может заржаветь, сломаться. Или пятнистый кабан выкопает, говорят, у них нюх на клады. И потом, ван Хельм ставит невероятно мощные якоря. Подозреваю, через такой якорь можно даже как-то подействовать на хозяина. Так или иначе, ван Хельм должен был оставить себе возможность в любой момент забрать якорь. Это во‐первых.

– Звучит логично, но что мешает ему забрать якорь с помощью магии?

– …а во‐вторых, – продолжила Снофф, – когда я была в Даннинге, брат Остин рассказал мне о Пределе магов. Якобы моя магия оказалась такой сильной, что вызвала землетрясение. А потом я почти растаяла – видимо, нельзя быть в прошлом слишком долго. Короче говоря, ван Хельм должен был предусмотреть что-то на случай, если не сможет пользоваться магией. А значит, спрятал якорь в надежном месте, откуда его можно легко забрать без волшебства, но не достанет никто, кроме хозяина. Я знаю только одно такое место в Столице.

Снофф многозначительно посмотрела на изыскателя. Тот с недоверием нахмурился.

– Только не говорите, что это…

– Именно он. «Наши сейфы крепче стали» – Алмазный банк!

Господин Бернард тяжело вздохнул.

– Тогда у нас проблема. Служители банка исчезли вместе со всеми. Внутри, в хранилище, дежурит специальная охрана. Для надежности они даже едят и пьют заранее припасенную еду и воду, чтобы их не могли усыпить или отравить. Если до них не добрались чернильные твари, хранители до сих пор живы и здоровы. Но без пароля они не откроют, это правила Алмазного банка.

– Даже если им все рассказать? – не поверила Снофф. – А если вы прикажете как представитель власти?

– Хоть сам король. Правила банка нерушимы, а в хранители набирают гномов из Даргана.

Снофф схватилась за голову. Поговорка «упрямый, как дарганский гном» даже вполовину не передавала их несгибаемого характера. Счастье еще, что дарганцы отличались спокойным нравом и никогда не лезли в драку первыми. Зато выходили из нее, как правило, последними и единственными.

Оставался только один выход, и мастерице он даже нравился.

– Ну что ж, – усмехнулась она. – Тогда последую примеру ван Хельма. Уйду в сон, вернусь в прошлое – скажем, на день или два, – получу там бесконечное могущество, сразу поставлю якорь. С помощью магии достану из Алмазного банка якорь ван Хельма и покажу ему, где кальмары зимуют. Вряд ли получится взять вас с собой… – Мастерица огляделась. – Эх, даже скамейки не оставили… Где бы прилечь? Не в хозяйской же спальне…

Изыскатель отошел к окну, а Снофф забралась на барную стойку. Гриб с любопытством наблюдал за ней из своей банки. Дерево стойки было жестким и насквозь пропахло всеми напитками, которые год за годом щедро проливали не слишком трезвые посетители. Снофф попыталась устроиться поудобнее и пребольно стукнулась свежим синяком. Поморщившись, она сунула под голову висевшее рядом полотенце. Стало мягче, зато свежести сразу поубавилось. Снофф закрыла глаза и нырнула в сон.

В сновидении все было как прежде – мягкий полумрак, тишина, уют любимой лавки. Вешалка мирно стояла на своем месте. Снофф поднялась с кресла.

– Я хочу вернуться в Столицу на два дня назад, – уверенно произнесла она и шагнула к двери.

Дверь была заперта. Снофф напрасно щелкала замком, толкала дверь плечом, пинала ногой. Выбившись из сил, Снофф поправила растрепанные волосы и занялась окном. За стеклом был туман, окно не открывалось. Мастерица взяла с полки склянку потяжелее (на этикетке значилось «Полет верхом на крокодиле» – в реальности Снофф никогда бы до такого не додумалась) и запустила в стекло. Бутылка разлетелась на тысячу осколков, залив пол оранжевой жижей. Стекло осталось цело.

– Тролль вас раздери… – сказала Снофф неизвестно кому и почесала в затылке. – А если на три дня назад? На четыре? На месяц? На год?

Дверь оставалась запертой, и мастерица решила схитрить.

– Хочу в сон про теплый летний вечер. Десятого дня месяца солнца…

Дверь чуть приоткрылась. Снофф взялась за ручку и открыла шире. За дверью клубился туман.

– В Столице! – быстро выкрикнула Снофф и шагнула вперед.

Дверь захлопнулась с такой силой, что мастерицу отбросило на середину комнаты. Махтанский ковер честно постарался смягчить хозяйке падение, но Снофф все же больно треснулась локтем. Рассыпая проклятия, мастерица вернулась в явь, попробовала еще и еще раз, но отправиться в прошлое бедной Снофф оказалось не по силам. Вконец разозлившись, она проснулась и спрыгнула со стойки.

– Ничего не выходит, – буркнула мастерица. – Не знаю, как ван Хельм это провернул и почему у меня тогда получилось попасть в Даннинг. Может быть, меньше чем на несколько лет вернуться нельзя. В любом случае про мою магию можно забыть.

Господин Бернард невесело усмехнулся.

– Остается только ограбить.

Мастерица фыркнула.

– Алмазный банк? Как вы это представляете? За четыреста лет его не ограбили ни разу. У них даже от магии полная защита. Да что я вам рассказываю, вы наверняка лучше меня знаете…

Повисла тяжелая тишина. Мастерица снова и снова взвешивала все «за» и «против» и каждый раз приходила к мысли, что якорь ван Хельма, гоблины бы его побрали, спрятан в Алмазном банке. Господин Бернард, судя по его мрачному виду, думал о том же. Гриб Леопольд с интересом переводил взгляд с изыскателя на мастерицу и обратно. Наконец изыскатель произнес:

– Мастерица, то, что я вам сейчас скажу, должно остаться между нами. И вас, Леопольд, это тоже касается. Это государственная тайна. Алмазный банк взломали три года назад.

«В какой момент он перешел на “вы” с грибом?» – не поняла Снофф, и только потом до нее дошел смысл сказанного.

– Что?! – Она чуть не свалилась с кресла. – Не может быть! Весь город бы только об этом и говорил! Да что там город – все королевство!

– Именно так, – кивнул изыскатель. – Поэтому владельцы банка позаботились, чтобы все осталось в тайне.

– Но мы же все равно не знаем, как воры проникли в банк? – уточнила Снофф. – Или…

Господин Бернард усмехнулся.

– Взломщика зовут Освальд Роттенброт, он живет недалеко от Столицы. Понимаю, вы удивлены… Расскажу все по дороге. Не будем терять времени, мы должны выйти из города, найти своих. – Изыскатель устало вздохнул. – Все бы сейчас отдал за самого бестолкового младшего послушника из Ордена дальней связи…

«Несколько часов туда, потом будут искать этого Бутерброда, потом – и то, если получится! – в банк…» Пока мастерица мрачно размышляла, сколько времени они угробят впустую, гриб Леопольд деликатно кашлянул.

– Не хочу хвастаться, но когда-то я весьма неплохо справлялся с мысленной связью, – скромно произнес он.

Снофф и господин Бернард уставились сначала друг на друга, потом на гриб.

– Ты?!

– Вы?!

– А что такого, – обиделся Леопольд. – Если это умеют люди, почему бы не научиться и грибу? Между нами не такая большая разница, как кажется.

Изыскатель удивленно моргнул.

– Это… кхм, я готов поверить, но… невозможно связаться с тем, кого не знаешь. Нужно лично знать хотя бы первого в цепочке связи. Вы не знакомы с магами Ордена, поэтому…

– О, это пустяки для профессионала, – снисходительно улыбнулся гриб. – Магическую связь можно подслушать. Не очень далеко, правда… – Он замер и прикрыл глаза, будто прислушиваясь. – Вот, например, прямо сейчас два послушника в качестве тренировки по мысленной связи рассказывают анекдоты о том, как достопочтенный Варфоломей, верховный магистр Ордена, потерял панталоны и… – Гриб затрясся в беззвучном смехе. – Простите, очень смешно… при даме пересказать не могу, к сожалению.

Снофф с досадой отвернулась. «Вечно так», – вздохнула она.

– Магистра действительно зовут Варфоломей, – потрясенно подтвердил изыскатель. Глаза его загорелись. – Вы можете вмешаться в их разговор? Мне нужна срочная связь со штабом у Столицы.

– Секундочку… – Леопольд сосредоточился, наморщив шляпку. Усмехнулся. – Ух, как перепугались… Сейчас дадут.

Сеанс мысленной связи был похож на разговор через двух переводчиков. Изыскатель говорил что-то грибу, тот задумчиво замолкал, а через некоторое время сообщал ответ. От магов Ордена дальней связи требовалась высочайшая дисциплина ума, чтобы свои мысли не путались с чужими. После многолетнего обучения и медитаций маг становился молчаливым и уравновешенным, как мраморная статуя, и уже не развлекался анекдотами про магистерские подштанники. Удивительно было, где и как передаче мыслей научился болтливый сказочный гриб.

Пока изыскатель беседовал с союзниками, Снофф прошлась по трактиру и собрала кое-что из припасов. Ужасно хотелось сладкого.

– Нас не было два дня, – сообщил господин Бернард, когда она вернулась в зал с горшком дикого меда и мешочком фиников. – За это время кое-что изменилось. В Академии изучили снадобье, которое вы достали: состав оказался совсем простым, теперь Гильдия сновидений по всему королевству трудится без отдыха. Еще выяснилось, что чернильные твари не нападают на тех, кто выпил снадобье. Странно, почему тварь напала на нас…

– Не на нас, – задумчиво поправила Снофф. – Только на меня. Вы просто стояли у нее на пути. Я еще в замке это заметила, но не придала значения. А вот за мной они охотятся, как будто чуют. Видимо, на меня снадобье не действует… А что с вашим Бутер… Роттенбротом?

– Если он жив и здоров, доставят через несколько часов, Лохматые хряки недалеко.

– Лохматые хряки?!

– Деревня так называется – Лохматые хряки. Где мы их встретим? Вас бы надо спрятать от тварей…

Снофф пригладила спутанные волосы, критически оглядела перепачканные углем пальцы. «Я так сама в лохматого хряка превращусь», – подумала она и решительно заявила:

– В «Небесном острове». Прятаться, так с комфортом.

Изыскатель понимающе улыбнулся.

– Как скажете. Леопольд, передайте. И пускай захватят для меня новый камзол. Мастерица? Вы идете?

– Да-да, вот только…

Снофф вытащила из-под стойки потрепанную книгу, куда Мамаша Кропп записывала должников, нашарила рядом карандаш и сразу после строчки «Угольщик Франц, 19 кружек сидра» размашисто написала: «Мастерица Снофф: 1 окорок, 1 боч. сока, горш. меда, финики». Изыскатель хмыкнул и добавил аккуратным ровным почерком: «…плюс мебель за счет казны».

Глава 15

Горячие источники били на окраине города с незапамятных времен, с древности же работали и общественные бани – термы. «Небесным островом» назывались отдельные роскошные купальни, где за большие деньги нежили свои телеса богатые горожане. Теперь же «Остров» остался в полном распоряжении мастерицы и изыскателя Бернарда.

Взгромоздив банку с грибом на высокий подоконник, откуда просматривалась площадь, они расположились в крошечных бассейнах, разделенных тонкой перегородкой. Леопольд заверил, что молний у него хватит на добрый десяток чернильных тварей или чего похуже, поэтому Снофф и господин Бернард наконец-то смогли отдохнуть, не оглядываясь нервно по сторонам. От воды поднимался пар, под ажурным потолком, увитым растениями, пели диковинные птицы, аромат душистой пены, которой Снофф по неопытности напустила по самую макушку, приятно щекотал ноздри.

Мастерица с наслаждением вытянула усталые ноги и прикрыла глаза, слушая рассказ изыскателя.

– …а утром хранители обнаружили вскрытый сейф с фамильными драгоценностями одной уважаемой семьи.

– Вы хотите сказать, – уточнила Снофф, – без драгоценностей?

– В том-то и дело. Взломщик ничего не взял, даже наоборот: оставил записку со своим именем. А когда его задержали, предложил сделку: он никому не рассказывает, что смог взломать Алмазный банк, а банк ежегодно выплачивает скромное содержание для него и престарелой матушки.

– Смелый парень, – покачала головой мастерица. – С ним вполне мог произойти, кхм, несчастный случай… Нет человека – нет проблемы.

– Роттенброт сразу предупредил, что, если что-нибудь случится с ним или матушкой, его доверенное лицо раскроет секрет и предъявит доказательства. Банкиры живо смекнули, что сокрушительный удар по репутации будет стоить им намного дороже, и моментально сняли все обвинения, а Роттенброт благоразумно не жадничал. В итоге владельцы от греха подальше приставили к Роттенброту телохранителя и личного лекаря. Единственное, они настояли, чтобы Роттенброт поселился не где-нибудь, а в Лохматых хряках. Их маленькая месть.

Снофф слепила из пены пушистое облако и водрузила себе на голову.

– И все-таки, как он проник в хранилище?

– Никто не знает. Банкиры проверили все двести раз и предлагали Роттенброту любые деньги, но он так и не сказал. Охранники ничего не видели и не слышали. От магии полная защита. Удивительно, что он никогда не был связан с преступным миром… ну, насколько нам известно. Самый обычный замочных дел мастер. Превосходно играет в карты и даже сколотил игрой небольшое состояние, но ничего противозаконного.

– Бедняга, – вздохнула Снофф. – Мог хорошо заработать, а теперь придется рассказать все бесплатно…

Мастерица слепила собачку и переделала в единорога. И собачка, и единорог мало отличались от растолстевшей медузы. За перегородкой раздался плеск. Снофф бросила взгляд на позолоченные водяные часы в углу и тоже потянулась за полотенцем.

То ли чернильные твари остерегались невидимых молний, то ли у них нашлись дела поважней – преследовать мастерицу они пока не спешили. В ожидании союзников Снофф и господин Бернард коротали время, попивая абрикосовый чай из коллекции «Небесного острова». Кипяток полагалось наливать из пузатой медной штуковины с затейливым краником: в «Острове» любили экзотику из дальних стран. Поговаривали, что там в этих штуковинах раздувают огонь при помощи обычного сапога, но в такую ерунду Снофф, конечно же, не верила.

На подоконнике завозился гриб.

– Сюда идут, – сообщил он.

– Быстро же они, – вздохнул изыскатель с недовольным видом человека, которого лишили заслуженного отдыха. Залпом допив чай из тончайшей фарфоровой чашечки, он энергично поднялся из кресла.

– А у меня еще волосы не высохли, – с досадой заметила Снофф. – Как вы думаете, не будет слишком неприличным попросить кого-нибудь из магов подсушить? Я в таком виде…

Господин Бернард старательно сделал вид, что кашляет.

– Среди них нет мага, – вмешался гриб.

– Этого не может быть, – обернулся изыскатель. – Они не пошли бы сюда без магов.

– Тогда это не те, кого мы ждем, – отозвался гриб, выглядывая в окно. – Пятеро человек, вида самого криминального… Заходят!

Изыскатель рывком выдернул Снофф из кресла и толкнул за ближайшую ширму. Сам он спрятаться не успел. Как и сказал Леопольд, незваных гостей было пятеро, и меньше всего эта шайка походила на законопослушных граждан. Сквозь щелку в увитой лозой перегородке Снофф видела, как они опешили, нос к носу столкнувшись с изыскателем. Пользуясь замешательством, господин Бернард поспешил взять инициативу в свои руки.

– Значит так, господа мародеры. – Голос его звучал уверенно и властно. – Через пять минут здесь будет стража. Пошарьте по богатым домам на Левом берегу. Ноги в руки и марш отсюда.

Мародеры озадаченно переглянулись – а через секунду хохотали вовсю, скаля щербатые рты. Снофф мысленно хлопнула себя по лбу. Господин Бернард взял нужный тон, но в спешке забыл, как выглядит. Разодранный в клочья камзол – новый еще не доставили – не добавлял убедительности его словам о городской страже.

– Слышь, клоун, ты откуда нарисовался? – ухмыльнулся старший в шайке, рыжий верзила с уродливым шрамом на месте правого уха. Остальные тут же смолкли, в руках у них невесть откуда появились длинные ножи. Изыскатель уже понял свою ошибку. Скрестив руки на груди, он внимательно оглядел бандита и холодно поинтересовался:

– Дольф Корноухий, полагаю?

Главарь прищурился.

– Я-то? Ну допустим. А вот тебя что-то не припомню, мил человек. Из каких будешь? Из Воронов аль из Мясников?

Будто невзначай, главарь положил руку на пояс. Снофф смотрела на него сбоку, и ей была хорошо видна рукоятка внушительного ножа, торчащая из потайных ножен за спиной. Прежде чем изыскатель ответил, беззубый коротышка дотянулся до плеча верзилы и громко зашептал ему на ухо, брызгая слюной. Рыжий недобро ухмыльнулся.

– Во-от оно что… Тут братишка говорит, ты из особой Канцелярии, а?

– Зуб даю! – кивнул коротышка и ткнул пальцем в изыскателя. – Он банду Жирного брал, я его рожу хорошо запомнил.

Изыскатель не стал спорить, равнодушно пожал плечами.

– Скоро здесь будет стража, – сухо напомнил он. – Не глупи, Корноухий. Ступай своей дорогой, ваши дела меня сейчас не интересуют.

Главарь едва заметно шевельнул пальцами, и остальные потихоньку двинулись с места, обходя изыскателя. Глаза мародеров хищно поблескивали.

– Вот повезло так повезло… Я бы выпустил тебе кишки прямо здесь, – с убийственной улыбкой сообщил Корноухий, – но один наш общий знакомый будет рад с тобой пообщаться по душам. По твоей милости Жирный еле ноги унес из города, а я ему должен. Глядишь, по такому случаю и долг скостит, как думаешь? – Он издевательски подмигнул. – Да и мы с тех пор в деревне отсиживались по твоей милости… Ну-ка, руки за спину!

Господин Бернард тяжело вздохнул. Мрачно оглядев бандитов, поигрывающих ножами, он повернулся к главарю спиной.

В отчаянии Снофф бросила взгляд на окно, где прятался гриб – чего он ждет? Леопольд же не подавал признаков жизни, умело притворившись экзотической деталью интерьера. Времени на раздумья не оставалось.

– Стойте! – крикнула Снофф, выбираясь из-за низенькой ширмы. В спешке наступив на подол платья, мастерица растянулась на мозаичном полу, чем вызвала новый взрыв хохота. Изыскатель дернулся было с места – то ли подхватить мастерицу, то ли броситься в драку с бандитами, – но в горло ему уперлось острие ножа.

– Не рыпайся, – велел Корноухий и повернулся к Снофф. – А ты еще что за птица?

– Неважно, – решительно заявила мастерица. – Сюда действительно едет стража, вам лучше уносить ноги подобру-поздорову. Иначе в кого-то, – мастерица повысила голос, – может ударить молния! Вы слышали? Молния! Сейчас как даст! Если кто-то перестанет тупить, прямо сейчас жахнет мол-ни-я! – «Уснул он, что ли?» – в бешенстве думала Снофф, сжимая кулаки и стараясь не смотреть на подоконник.

– Припадочная какая-то, – с опаской произнес коротышка. – И бланш на физиономии. Видать, крепко по башке приложили, вот и тронулась.

– Точно, припадочная, – кивнул главарь. – Зато смешная. Отвезем Жирному в счет долга, пускай тоже похохочет. Вяжи их обоих!

С глумливой ухмылкой коротышка сунул тесак за пояс и вытащил из мешка веревку. Но не успел он приблизиться к Снофф, как на улице раздался шум, застучали копыта. Один из мародеров бросился к дверям. Он выглянул в щелку и в ужасе обернулся.

– Стража!

Бандиты испуганно заметались. Ограбить пару домов и сунуть нож под ребро ближнему своему было для них обычным делом, но к драке со стражей они не готовились.

– Валим, братва!

– Спасайся кто может!

– Надо кончать этих двоих и прятаться!

– Тихо! – прикрикнул главарь. – Идиоты, здесь одна дверь! Если прикончим этих, нас будут искать.

Корноухий двигался с удивительной для своих габаритов скоростью. Снофф вскрикнула, когда он молниеносным движением выхватил из-за спины тесак, а через мгновение оказался за спиной у изыскателя, приставив лезвие к его горлу. На Снофф уже никто не обращал внимания.

Двери распахнулись, в зал ввалились стражники с капитаном Эрхартом во главе. От увиденного его знаменитые батонообразные усы встали дыбом. Меч капитана с шипением вылетел из ножен, солдаты с клинками наизготовку рассыпались полукругом, мелькнула мантия мага. В небольшом зале сразу стало тесно и шумно.

– Именем короля, бросайте оружие!

– Не так быстро, господин капитан, – ухмыляясь и мерзко растягивая слова, остановил его Дольф Корноухий. Повисла напряженная тишина. – Нам терять нечего. Один шаг, и у вашего клоуна из Канцелярии появится вторая пасть. Вот только эль в нее влить он уже не сможет. А чтобы ваш проглот не чудил, на шее у меня амулет с защитой от магии. Совсем слабой, на секунду, но мне хватит.

– Это правда, – подтвердил маг.

Капитан Эрхарт буравил бандита взглядом, растерянно шевеля усами. В любой момент готовый встать на защиту короля и закона, переговоры с преступниками капитан всегда считал излишними и теперь чувствовал себя не в своей тарелке.

– Спросите, что им надо, – тихо подсказала Снофф.

Капитан посмотрел на нее сердито.

– Чего ты хочешь, с-с-с… – он осекся и бросил еще один гневный взгляд на мастерицу, – н-негодяй!

– Какие мы вежливые, – усмехнулся Корноухий. – У вас там лошадки, как я слышу? Чудно. Пускай ваши люди отведут пяток лошадей на дальний конец улицы, к трактиру. Потом все свалят из «Острова» и дадут нам пройти. Мы тихо-мирно дойдем до лошадок и там отпустим вашу канцелярскую крысу. И чтобы без фокусов. Договорились, капитан?

Офицер яростно засопел, его широкие ноздри хотели, казалось, втянуть «Небесный остров» вместе со всеми бандитами. Он встретился взглядом с изыскателем, тот одними глазами показал: «да». Капитан Эрхарт швырнул меч в ножны.

– Будь ты проклят, – выругался он. Бандиты заметно повеселели. – Эй, там, – громогласно скомандовал капитан, обернувшись к двери. – Взять пять ло…

Снаружи испуганно заржали лошади, послышались крики. Топот нескольких десятков копыт взвился и растаял вдалеке. В дверь влетел белый как полотно стражник.

– Там… они! Твари! Много!

– Все внутрь! – распорядился капитан. Мародеры нервно завертели головами, когда в зале появились еще стражники и пара магов, а с ними двое напуганных гражданских. Двери тут же подперли скамьями.

Придвинув массивный столик к окну, капитан Эрхарт поднялся к подоконнику и сдвинул банку, где до сих пор не подавал признаков жизни гриб Леопольд.

– Осторожнее, пожалуйста, – прозвучало из банки.

Не подхвати капитана трое солдат, он грохнулся бы наземь от неожиданности. Шокированы были все, кто в эту минуту оказался в «Небесном острове», даже Дольф Корноухий на мгновение растерялся и на полдюйма отодвинул лезвие от горла изыскателя.

– Ну наконец-то! – воскликнула Снофф в звенящей тишине. – Ты уснул, что ли? Не видишь, что творится?!

– Тысяча извинений. Я испугался, – сконфуженно признался гриб.

– У тебя же молнии! – всплеснула руками Снофф. – Чего ты, скажи на милость, испугался?!

– Ножей, разумеется! – вспыхнул Леопольд. – При виде агрессивного человека с ножом грибы теряют волю и впадают в панику. Надеюсь, не нужно объяснять почему? Я с трудом держу себя в руках, а поскольку рук у меня нет, в любой момент могу впасть обратно в панику!

Капитан Эрхарт кашлянул.

– Что это за…

– Леопольд, – представился гриб, приподняв краешек шляпки.

– Ничего особенного, обычный говорящий гриб, – объяснила Снофф. – Он бьет тварей молниями. И людей, – шепотом добавил она, многозначительно показывая бровями на Корноухого, который до сих пор держал изыскателя в заложниках.

– Я не могу, – таким же шепотом отозвался гриб. – От молнии мышцы сводит судорогой, у него рука дернется и…

Обернувшись к окну – каким-то загадочным образом гриб мог поворачиваться в своей банке на сто восемьдесят градусов, – он озадаченно поцокал языком.

– Действительно, по всей площади твари. Раз, два, три…

– Тридцать семь, – мрачно оборвал его капитан.

– Что они там делают? Почему не нападают? – с тревогой спросила Снофф.

– Похоже, чего-то ждут, – осторожно предположил гриб. – Я не уверен, что у меня хватит молний… Точнее, уверен, что не хватит…

Если бы тишина могла звучать, эта тишина была бы в десять раз громче той, что воцарилась минуту назад. Мастерица осмотрелась. Двери можно поджечь, твари не пройдут, но ажурные решетки под потолком их не удержат. Для стражников и изыскателя, принявших эликсир, твари не опасны. Но мастерице и мародерам придется несладко, и Дольф Корноухий успеет сто раз перерезать горло изыскателю, прежде чем твари доберутся до него.

– Эй, Щуплый! – подал голос Корноухий. – Иди глянь, че там.

Его подручный, и правда похожий на оголодавшую ящерицу, с опаской подобрался к окну. Капитан Эрхарт брезгливо отодвинулся. Бандит дотянулся до подоконника и чуть не слетел вниз. Руки его тряслись.

– Там… там… Там чудовища! – завопил он. – Рик Размазня говорил, а ты ему не верил! Нам крышка! Не стражники пришьют, так чудища! Режь его, Дольф, все одно помирать!

Поднялся тревожный гомон, бандиты сбились в кучу, солдаты зашевелились, готовые к драке. Из пореза на горле изыскателя выступила кровь.

– Подождите! – завопила Снофф что было сил, но ее никто не услышал.

– А ну, тихо, – негромко произнес капитан Эрхарт, легко перекрыв общий шум.

– Спасибо, капитан, – перевела дыхание мастерица. – Вам дали с собой эликсир? Всего чуть-чуть? Давайте сюда. Что значит «не имею права»?! Вас прислали в распоряжение старшего изыскателя, видите, он согласен, извольте подчиняться. Давайте сюда и не надо на меня так страшно смотреть. – Снофф повернулась к бандитам, показала заветный пузырек. – Слушайте, Дольф Как-вас-там, вы примете по капле снадобья и сможете пройти мимо тварей, они не тронут. Вам дадут уйти. Согласны?

Корноухий недоверчиво покосился на склянку.

– Почем мне знать, что ты не врешь? Филин, попробуй эту дрянь.

Коротышка подставил грязный палец под каплю эликсира, слизнул.

– Теперь дуй на площадь и рви когти отсюда.

– Чего?! Не-не, я не бу…

Дюжие стражники в один момент скрутили коротышку и вышвырнули за дверь. Мародеры не шевельнулись: сам виноват, главаря должен слушаться. Коротышка с воплями забарабанил по двери кулаками, потом яростная ругань стихла вдали.

– Не тронули, чтоб я сдох! – радостно закричал с подоконника худосочный Щуплый.

Один за другим мародеры получили свою дозу эликсира и исчезли за дверью под тяжелыми взглядами стражников. Капитан Эрхарт страдал больше всех. Прикрываясь изыскателем, как щитом, Корноухий последним попятился к открытой двери, остановился на пороге. Он оглянулся на площадь, где маячили неподвижные – пока что неподвижные – черные силуэты, убедился, что дружки добрались до дальнего края, а твари и правда не опасны, и довольно ухмыльнулся.

– Эх, жаль, не простит мне Жирный долг…

– Отпускайте и идите, – нахмурилась мастерица. – Был уговор.

– Был, был, – покивал Корноухий и с ненавистью процедил в ухо изыскателю: – Прощай, крыса!

Время будто замедлилось. Снофф увидела, как широко раскрылись изумленные глаза господина Бернарда, когда лезвие заскользило по его шее, оставляя алый след. Кровь брызнула на янтарные камни пола, Корноухий с силой толкнул изыскателя вперед и бросился бежать.

Невидимая молния настигла бандита почти сразу. Его тело по инерции проехало два шага по булыжной мостовой и осталось неподвижным. Шайка вдалеке кинулась врассыпную.

Изыскатель хрипел на полу, захлебываясь кровью, Снофф упала на колени, пытаясь зажать ужасную рану руками.

– Что вы стоите, помогите! – закричала она, оглядываясь.

– Оставьте, мастерица. – Капитан Эрхарт мягко положил руку ей на плечо. – Ему уже не помочь…

Глава 16

Говорят, в самую критическую минуту мы делаем не то, что нужно, а то, что лучше всего умеем. Когда изыскатель издал последний слабый хрип и глаза его остекленели, Снофф окровавленными пальцами схватила безжизненную ладонь и провалилась в сон. Только потом она поняла, что ей не понадобились ни кресло, ни закрытые глаза – просто одна картинка сменила другую, исчез пахнущий цветами «Небесный остров», стражники, раскрытые двери, чернильные твари на площади. Вокруг была тишина и стены лавки. На подлокотнике кресла – чашка с какао, пылинки в солнечном луче. А на узорном махтанском ковре – распростертое тело изыскателя Бернарда.

Тело на глазах становилось прозрачным. В сновидениях мастерица была творцом, художником, скульптором – все менялось по ее прихоти, но изыскатель не принадлежал к миру снов. Мысли Снофф лихорадочно метались в поисках выхода, а времени катастрофически не хватало.

«Время», – осенило мастерицу. Единственная составляющая сна, которой она никогда не касалась: любой мастер сновидений знает, что время неподвластно ничьей воле, оно просто есть, само по себе. Но когда надеяться больше не на что…

Снофф глубоко вдохнула, закрыла глаза. Развела руки и сосредоточилась на кончиках пальцев. Горячее покалывание будто стекало с них, струилось во все стороны, пропитывая ткань сновидения, раскрашивая темноту под опущенными веками в алые, оранжевые, бирюзовые тона.

– Стоп! – выдохнула Снофф и открыла глаза.

Тишина навалилась на нее ватным одеялом – невыносимая мертвая тишина, – в глазах потемнело, закружилась голова. Снофф ухватилась за кресло, чтобы не упасть. Опрокинутая чашка повисла в воздухе, какао выплеснулось и замерло в полете неподвижными брызгами. Пылинки застыли в луче солнца, как мошки в диковинном камне, что собирают рыбаки на северных берегах.

Мастерица успела в последний момент: тело изыскателя едва можно было различить на пестром узоре ковра. Снофф перевела дыхание, боясь нарушить шаткое равновесие вневременья. «Какое дурацкое слово», – подумала она, хотя откуда-то точно знала, что именно так оно и называется. Нервный смешок помог ей прийти в себя.

– Назад, – осторожно прошептала мастерица.

Ничего не изменилось. Тогда Снофф снова сосредоточилась на кончиках пальцев, уже не закрывая глаза, – и вздрогнула, когда сияющие нити заструились по воздуху, оплетая стены, кресла и ковер, каждую пылинку и почти прозрачное тело.

– Назад, – повторила Снофф и ощутила, как сновидение нехотя повинуется ее воле – медленно, с почти различимым скрежетом, как давно не трогавшееся с места и покрытое мхом мельничное колесо.

Чашка медленно поплыла вверх, собирая висящие в воздухе брызги какао. Остро запахло свежестью, как после грозы. Фигура на ковре становилась плотнее и плотнее, пока время наконец не сгустилось, отзываясь в ушах оглушительным звоном. Снофф отвела глаза от мраморно-бледного лица и зияющей раны.

– Достаточно… – хрипло произнесла мастерица, глядя в сторону. Она вытерла слезы рукавом, измазав кровью лоб. Упрямо сжала зубы, как в последнюю встречу с ван Хельмом, и, стараясь не обращать внимания на лужу крови, протянула ладони к изыскателю, окутав его сверкающими нитями.

Снофф примерно представляла, как устроено человеческое тело. Все держится на костях, есть мышцы, которые эти кости двигают, и вены, по которым течет кровь… если не повстречается подонок вроде Корноухого. Но взять и срастить по кусочкам все то, что разъединил его поганый нож, – слишком большой риск для несведущей во врачебном деле мастерицы. Она попыталась припомнить все, что знала про Орден исцеления с его магами-лекарями. «Которые недуги, – читала Снофф когда-то на обрывке страницы, случайно попавшемся в другой книге в королевской библиотеке, – неподвластны ни травам, ни лекарскому ножу, те исцеляются единственно токмо памятью тела, посему надлежит оное тело магически рассмотреть и всяческую муть, дрянь и тлен изничтожить без малейшей жалости, тогда само тело и…» Тогда, наткнувшись на этот обрывок, Снофф только посмеялась над «мутью и дрянью» и пожала плечами. Теперь же она ухватилась за них, как за соломинку.

«Сойдет ли перерезанное горло за недуг?» – спросила себя Снофф и поморщилась. Оставалось лишь надеяться, что в сновидении произойдет чудо и что «само тело и…». Интересно, там было написано «исцелится» или «испарится»? А может, что похуже? «Магически рассмотреть» – видимо, маги-лекари умели как-то по-особому видеть своих больных и их болезни. Снофф прищурилась, позволила взгляду проникнуть сквозь неподвижное тело и касающиеся его цветные нити…

Тело господина Бернарда будто превратилось в темную хрустальную статую – так резко, что мастерица вскрикнула. Приглядевшись, она различила внутри очертания сердца, легких… Тяжелый черный дым облаком клубился в горле, у раны. Едва заметные дымные линии протянулись по всему телу густой сетью.

– Изничтожить без малейшей жалости, – пробормотала Снофф. Шевельнула пальцами, и искрящиеся нити скользнули по черному сгустку, растворяя его без остатка. Почесав нос, мастерица призадумалась про дымную сеть – и не сразу сообразила, что это кровеносные сосуды. «Точно, он же столько крови потерял…» – кивнула Снофф и вычистила всю «дрянь и муть». Внимательно оглядев «больного», мастерица убрала и крошечное черное облачко на левой ноге. Теперь «хрустальная статуя» стала прозрачной, как вода. Снофф слышала, что такие иногда находили в старых эльфийских развалинах.

– Хоть на памятник ставь… – пробормотала мастерица, исключительно чтобы не впасть в истерику. Сияющие нити вспыхнули в последний раз и растаяли. Снофф встряхнула ладони, прогоняя мурашки. Потом, боясь передумать, зажмурилась и щелкнула пальцами.

Время пошло своим чередом. Чашка грохнулась на пол и разлетелась вдребезги. Раздался хрип и слабый кашель. Снофф осторожно приоткрыла один глаз.

Изыскатель Бернард сидел, опираясь на пол. Другой рукой он ощупывал горло, размазывая еще не засохшую кровь. Он поднял ошеломленный взгляд на Снофф.

– Что это бы… – Он закашлялся.

Умереть и воскреснуть во сне – самое обычное дело, но вернуть жизнь тому, чье сердце уже перестало биться в реальном мире, бессильны даже маги из Ордена исцеления. Снофф опустилась в кресло и равнодушно уставилась в одну точку. Из нее будто выпили все силы. Ужасно хотелось завернуться во что-нибудь теплое.

Изыскатель поднялся, оставив на полу красные отпечатки ладоней. Внимательно посмотрел на мастерицу.

– Вы ранены? У вас руки в крови. И лицо.

Снофф вытащила из воздуха теплый шерстяной плед и закуталась, подтянув колени.

– Это ваша. Моя, слава небесам, пока внутри.

– Тогда объясните, что произошло. – Изыскатель задумчиво потер лоб. – Мне ведь… перерезали горло? Это последнее, что я помню. После такого не выживают.

– Это сон. Я вас оживила, – устало объяснила Снофф.

– Кхм… Благодарю.

– Не за что. Обращайтесь, – кивнула мастерица и прикрыла глаза.

К ней понемногу возвращались силы. В чуде, свидетельницей и виновницей которого она только что стала, было много странного. Во-первых, незнакомое ранее чувство, будто каждая частичка сновидения связана с мастерицей – точнее, с ее ладонями – огненными нитями, во‐вторых – сами нити. Ничего подобного до сих пор не встречала ни сама Снофф, ни любой из мастеров сновидений, даже в старых манускриптах. В-третьих, еще никогда во сне она так не уставала – видимо, что-то подобное испытывают маги. Наконец, в‐четвертых, никто и никогда не управлял временем. А значит, сегодня Снофф шагнула за какой-то неведомый рубеж, и кто знает, что ее ждет по ту сторону…

– Мастерица?

Снофф вздрогнула и заморгала, просыпаясь. Задремать во сне – это пятая странность. Во сне не хочется спать, это же сон.

– Нам надо возвращаться.

– Да-да, сейчас… Вот только… – Мастерица вздохнула. – Я не уверена, что…

– Что?

– …что вы останетесь живы в реальном мире.

– Я тоже, – пожал плечами господин Бернард. – Есть только один способ проверить, давайте не будем тянуть. Раз мы сейчас во сне, значит, чтобы проснуться, я должен умереть или потерять сознание? Ох… ладно, сейчас что-нибудь…

– Подождите, – остановила его мастерица. – Если вы умрете, мы опять окажемся в лавке, а нам надо в «Остров». Я кое-что попробую…

Снофф сосредоточилась, по кончикам пальцев побежали мурашки. Господин Бернард с изумлением следил, как с ее ладоней заструились сверкающие нити и коснулись двери.

«Чем тролль не шутит», – подумала мастерица и прошептала:

– В Столицу, три дня назад.

Ей даже не пришлось дергать за дверную ручку – по напряжению нитей Снофф и так чувствовала, что ничего не вышло. «Ладно, будь по-вашему», – сдалась Снофф и добавила:

– Тогда просто в Столицу… Туда, откуда я ушла.

Дверь тихо приоткрылась. Из проема доносилась невнятная ругань, которую легко перекрывал громогласный бас капитана Эрхарта. Выйдя из лавки вслед за изыскателем, мастерица обернулась. За ее спиной оказалась дверь одной из многочисленных парилок.

– Мы просто вышли из сна в явь? – потрясенно уточнил изыскатель, оглядываясь.

– Я сама в шоке, – призналась мастерица. – Пойдемте скорее, только руки помою… Вам бы тоже не мешало. Эх, все купание дракону под хвост…

– …упечь в тюрьму и взыскать все убытки! – скрежетал на редкость противный голос. Кто-то тихо и невыразительно отвечал, а мерзкий голос не унимался: – …за мошенничество! С отягчающими обстоятельствами!

Снофф решительно вывернула из-за увитой лозой перегородки в общий зал. К счастью, господин Бернард успел схватить ее за рукав:

– Осторо…

Гулко ударила тетива, и арбалетная стрела просвистела в дюйме от носа мастерицы. Вдалеке разлетелась вдребезги хрустальная ваза – одновременно с криком капитана Эрхарта «не стрелять!».

– …жно! – Изыскатель с укоризной покачал головой, придерживая ошарашенную мастерицу. Снофф помотала головой, чтобы прийти в себя. Отвела руку изыскателя, сдвинула брови и шагнула вперед, не обращая внимания на замолкшую при их появлении стражу. Посреди зала, в шаге от подсыхающей лужи крови, спорили те самые двое гражданских: одутловатый пожилой толстяк с рыжей бородкой и молодой мужчина с гривой черных волос и невозмутимым лицом. Впрочем, их спор прервался на полуслове с появлением Снофф – а когда следом вышел целый и невредимый изыскатель Бернард, в зале воцарилась мертвая тишина.

– Кто из вас двоих Рот… Рет…

– Освальд Роттенброт, к вашим услугам, госпожа, – с трудом оторвав взгляд от погибшего на его глазах изыскателя, тихо произнес тот, что был моложе. Судя по одежде, не из богатых. Его взгляд скользнул по платью Снофф, насквозь пропитавшемуся кровью, вернулся к изыскателю, и рука Роттенброта непроизвольно поднялась к горлу. – Чем могу слу…

Изыскатель одной рукой взял под локоть Роттенброта, другой – покрасневшего от ругани толстяка и потащил из общего зала за перегородку.

– Минутку, мастерица, это все-таки государственная тайна… Вот теперь можно говорить.

Снофф не стала спорить.

– Проведите нас в банк, – сказала она, когда солдаты остались вдалеке.

Роттенброт, робко улыбаясь, покачал головой.

– О, это невозможно. Я дал обязательство не раскрывать детали моего, эм-м…

– Он не может! – завизжал толстяк. – Речь о репутации Алмазного банка!

Изыскатель поморщился.

– Не так громко, господин Шлопс. Понимаю ваше негодование как управляющего Алмазным банком, но… Послушай меня внимательно, – повернулся он к Роттенброту, и голос его не предвещал ничего хорошего. – Мне сейчас нет дела до вашего договора и репутации банка… – При этих словах упитанный господин побледнел и захватал воздух ртом, как рыба. – Речь обо всей стране. Можешь потом рассказывать кому угодно, как ограбил банк. Ты проведешь нас в хранилище. А если нет – клянусь, мне будет плевать, что король запретил допросы под пытками. Я своими руками…

Роттенброт исподлобья поглядел на изыскателя, почесал подбородок и вдруг улыбнулся.

– Прошу прощения, господин старший изыскатель по осо-обенно важным происшествиям, только в карты играть не садитесь. Не умеете вы блефовать. Ничего вы мне не сделаете. Ну, в морду дадите, самое большее, – так этим меня не удивишь. Вы меня тоже поймите: нельзя мне рассказывать. Банку-то конец придет, так и меня, сами понимаете, найдут через день в речке с перерезанным горлом, а свидетелей и нет.

К досаде мастерицы, изыскатель не сразу нашелся что ответить. Тогда она шагнула вперед.

– Послушай, ты… – начала она в ярости, и что-то в ее голосе заставило Роттенброта перестать улыбаться и прикусить губу. – Или ты ведешь нас в хранилище, или я заберу тебя в сон. В кошмар, который тебе и не снился. Там ты будешь подыхать и снова оживать, пока твои кишки не превратятся в труху, и молиться будешь, чтобы тебе горло перерезали и в канаву сточную бросили, а когда сдохнешь по-настоящему, я отнесу твои вонючие косточки некроманту…

Роттенброт отшагнул и нервно пригладил шевелюру.

– Я… это как-то…

Изыскатель сориентировался мгновенно.

– Господин Шлопс, – повернулся он к толстяку. – Официально предупреждаю: если с господином Роттенбротом произойдет несчастный случай, вас ждут серьезные последствия. Если хоть один волос упадет с его головы…

– Конечно, конечно! – нервно закивал бородатый толстяк, на которого тоже произвела впечатление речь мастерицы. – Но при условии, что все останется сугубо между нами!

– Междунамее не бывает, – сурово отрезала Снофф. – Давайте, господин Бутерброд. Вашей драгоценной жизни ничего не грозит. Куда идти?

Роттенброт с облегчением поправил воротник.

– С вашего позволения, сударыня, не «бутерброд», а… – Он осекся, поймав тяжелый взгляд мастерицы, и поспешно добавил: – Идти никуда не надо, все здесь.

– То есть – «здесь»?! – в один голос воскликнули изыскатель и управляющий банком.

Былая уверенность уже вернулась к Роттенброту. Не зря он был, по рассказам изыскателя, отличным игроком в карты.

– Начинать нужно отсюда. Из «Небесного острова».

– Твари! – донеслось из зала. – Они идут сюда!

– Веди, – велел изыскатель и, спохватившись, выглянул в зал: – Капитан! За гриб отвечаете головой!

Глава 17

Бесконечные катакомбы под улицами Столицы были полны сюрпризов. Само их существование не было тайной для горожан, и, спустившись в подземелья в любом другом районе, легко было наткнуться на делящих добычу воров или на останки тех, кому не повезло оказаться там чуть раньше, а то и на стаю крыс-переростков – никто их не видел, но по вечерам в тавернах рассказывали жуткие истории («Вот такие зубищи! Хрусть – и пополам!»). Та же часть пещер, что проходила под «Небесным островом» и была напрямую связана с горячими источниками, отделялась от остальных и не интересовала ни крыс, ни жуликов.

По узкой каменной тропе вдоль подземного ручья шли четверо: мастерица в платье с окровавленными рукавами, поминутно потирающий горло господин Бернард, замочных дел мастер Освальд Роттенброт и маг из отряда стражников. Упитанный банкир тоже рвался присоединиться, но попросту не пролез в узкую щель, куда убегал один из множества ручьев. Зато сообщил номер сейфа, который арендовал в хранилище клиент по фамилии Рам, – по указанию изыскателя по дороге в «Остров» отряд заглянул в контору, проверить записи.

Тихо потрескивающий огненный шар в руке мага искрился, освещая неровные стены с пятнами блеклого мха. В воздухе пахло сыростью.

Поначалу Роттенброт наотрез отказывался говорить, но теперь, когда его приперли к стенке, отвечал на вопросы охотно и с подробностями – казалось, ему уже давно хотелось поделиться с кем-нибудь своей тайной.

– …и этот проход тоже выиграл в карты.

– В смысле – «выиграл»? – не поняла Снофф.

– Тайну, конечно, не сам проход… Никогда не слышали, сударыня? Ежели вам, скажем, отыграться надо, а в кармане шаром покати, можно сыграть на секрет. Секреты, само собой, у всех разные: у одного секрет – что он с соседской женой при луне звездочки считает, ну а толку-то мне от такого секрета? На такой случай сиживал в той таверне старичок из магов, за что-то его поперли из Ордена дальней связи, вот и прибился на старости лет к игрокам. За кружку эля он секрет на ухо послушает, если что дельное – кивнет, а себе тот секрет в памяти стирает, было у него свое какое-то средство. Я тогда хорошенько одного гнома из мастеровых выпотрошил, он и поставил секрет против всего проигранного, изря-адная куча золота была… Не повезло бородатому, – вздохнул Роттенброт. – Ему пришла тройка драконов, а у меня полный дом: пара русалок и три единорога…

– Откуда же вы знали, что он не соврал про этот проход? – поинтересовалась Снофф.

Роттенброт недоуменно повел плечами.

– Я ж вижу, кому верить, а кто блефует… Вот, к примеру, не в обиду вам будь сказано, господин изыскатель, у вас по глазам видно – не станете вы человека живого мучить. Потому вам и не поверил.

Изыскатель бросил на него гневный взгляд.

– Но мастерице же поверил.

– То другое дело, – тоскливо вздохнул игрок. – Госпожа мастерица чистую правду говорила…

Впрочем, господина Бернарда больше заботило другое.

– Кто еще знает про этот проход?

– Гном клялся, что никто… Да и какая уже разница. Вы ж его теперь прикажете завалить, верно, господин изыскатель?

– Гнома? – ужаснулась Снофф. – За что?!

– Проход, – хмыкнул Роттенброт.

Когда Снофф окончательно потеряла счет поворотам, каменный коридор закончился тупиком. Здесь ручей разливался в крошечное темное озерцо под нависшей скалой. Светящийся шар задрожал и потускнел.

– Впереди защита от магии, – сообщил маг.

– Все верно, – подтвердил Роттенброт, – хранилище совсем близко. Нам туда. – Он указал на гладь озерца и, собрав свою роскошную шевелюру в пышный хвост, подвязал его кожаным шнурком. – Вода уходит под скалу, надо поднырнуть и проплыть несколько шагов, окажетесь в пещере перед хранилищем. Ну, где мост. Вы знаете.

В хранилище Алмазного банка мастерице бывать не приходилось: ее сбережения – мелочь по сравнению с ценностями солидных клиентов – держали в обычных сейфах за спинами служащих. Но Снофф доводилось слышать, что главное хранилище располагается не в здании банка, одной стеной примыкающем к горе, а в толще самой горы. Чтобы добраться туда, служащие шли по вырубленному в скале коридору до пещеры, на дне которой плескалось озеро, и пересекали ее по мосту, натянутому высоко над водой. На другой стороне, в пещерах с охраной и надежными сейфами, и помещалось хранилище. Разумеется, Снофф никогда там не бывала, но уверенно кивнула вслед за изыскателем.

– А дальше? – поторопил взломщика господин Бернард.

– Дальше… – Роттенброт задумчиво почесал в затылке. – Дальше не знаю. К банку я вас провел. Сейф открою, какой скажете, инструмент при мне. А с охраной и входом вы как-нибудь сами…

– Что значит «сами»?! – взорвался изыскатель. – Как ты попал в хранилище в прошлый раз?

– Не-не-не! – замахал руками взломщик. – В этот раз все равно так не получится… Да нельзя мне говорить, поймите вы! Убьют!

Роттенброт мялся, юлил, торговался, взывал к жалости, но в итоге вынужден был уступить, вымолив у изыскателя честное слово, что все останется между ними. История самого невероятного взлома в истории королевства оказалась настолько неожиданной, что к ее финалу изыскатель Бернард только ошарашенно почесывал в затылке, а Снофф хохотала в голос. Светящийся шар по-прежнему дрожал, но уже оттого, что маг тоже трясся в беззвучном смехе. Впрочем, с него заранее взяли клятву молчания, и управляющий Шлопс мог не беспокоиться о репутации своего драгоценного банка.

По словам господина Роттенброта – увлеченного игрока, чуть-чуть авантюриста и потомственного замочных дел мастера, – в юности он жил недалеко от Дарганских гор и водил дружбу с местными гномами. Кроме несгибаемой воли к победе, дарганцы издревле славились как умелые и беспощадные игроки в карты, а карточный долг чтили превыше всего на свете. Несколько лет назад охранявшие Алмазный банк гномы заскучали в Столице и стали в свободные дни наведываться в окрестные таверны, в пух и прах разнося незадачливых столичных шулеров. К тому времени Роттенброт уже знал про тайный проход к хранилищу банка, и у него родился план. Через знакомых он устроил игру «для своих»: Роттенброт, старшина гномов-охранников, пара приятелей для отвода глаз.

Замочных дел мастер здорово рисковал. Чтобы добыть денег на большую игру, он заложил дом и влез в долги. Ставки росли как на дрожжах, старшина гномов выкладывал на стол все больше золота. Наконец он пошел ва-банк, уверенно выложил карты – и чуть не подавился собственной бородой, когда Роттенброт побил его четверку единорогов королевской упряжкой драконов.

Азартный гном проиграл не только собственный капитал, но и хранившееся у него полугодовое жалованье всего отряда. У него был только один способ отыграться, на что и рассчитывал знакомый с дарганскими обычаями Роттенброт: сыграть на желание. Терять гному было нечего: он рискнул – и проиграл вновь. С этого момента несчастный гном был у Роттенброта в руках. Ведь проигранное в карты желание в Даргане считается священным.

Выслушав (уже с глазу на глаз) желание победителя, гном схватился за голову и бросился на улицу. Роттенброт догнал его у ближайшего моста, с которого тот вознамерился прыгнуть вниз бородой. И было отчего: игрок пожелал, ни много ни мало, чтобы охрана дарганских гномов – слыханное ли дело! – пропустила его к сейфам Алмазного банка. С трудом оттащив гнома от перил моста, Роттенброт растолковал ему, что ничего красть он не намерен, а значит, и охрана может не переживать. Кроме того, Роттенброт пообещал вернуть все выигранное золото. Приободрившийся гном почесал бороду и попросил неделю на размышления.

Всю неделю, как выяснилось, старшина изучал договор, который его команда подписала с Алмазным банком. Дотошные банкиры предусмотрели все, кроме въедливости дарганского гнома. Ухватившись за слова «посторонний, посягающий на хранящиеся в банке ценности клиентов», гном объяснил подчиненным, что Роттенброт хоть и посторонний, на ценности не посягает, и, стало быть, охранять от него хранилище гномы, согласно договору, не обязаны. И вообще, если они, гномы, хотят вернуть свои деньги, придется немножко потерпеть. От души обложив азартного старшину всеми старыми дарганскими ругательствами и заодно придумав парочку новых, гномы согласились держать язык за зубами.

В назначенный час Роттенброт появился у решетчатой двери внутреннего хранилища. Без пароля туда не пустили бы и самого короля, но взломщик не называл пароля, а охранник его не спрашивал. Как и положено по договору, он дежурил напротив решетки не смыкая глаз и обязан был поднять тревогу, увидев или услышав посторонних, но не поднял, потому что на голову (с широко открытыми глазами) набросил рубаху (договор не запрещает), а уши предусмотрительно залепил воском, как и все остальные гномы. Рычаг, отпирающий дверь, гном не поворачивал – это сделал сам Роттенброт, потянув за заранее привязанную (договор не запрещает) веревку. Пройдя мимо второго вооруженного до зубов охранника (мешок на голове, воск в ушах), он вскрыл сейф в дальнем углу, чтобы не слишком бросалось в глаза («О, ничего сложного для потомственного мастера – банкиры слишком полагаются на недоступность хранилища, чтобы всерьез заботиться о замках»). Оставив записку, Роттенброт исчез тем же путем, заперев за собой дверь хитроумно завязанной петлей.

Чуть приоткрытую дверцу заметил через пару дней служитель банка. В тщательном расследовании гномы-охранники не сказали ни слова лжи, не нарушили ни одного пункта своих обязательств перед банком, так что совесть их была совершенно чиста. Были на месте, глаз не смыкали, никого не видели и не слышали, ценности клиентов не тронуты. А что до убытков, которые в итоге понес банк, выплачивая скромное содержание Роттенброту – беречь имущество самого банка и нервы банкиров гномы не подписывались, ведь в договоре черным по белому было написано: «ценности клиентов».

Выслушав историю до конца, изыскатель подвел неутешительный итог:

– Мы не попадем внутрь. Мастерице нельзя возвращаться в «Остров», там твари. Но я могу выйти, собрать отряд… Возьмем хранилище штурмом. Снять защиту от магии в банке невозможно, придется положиться на грубую силу. Постараемся, чтобы охранники остались живы, но…

– Вот и славненько, возвращаемся! – обрадовался Роттенброт, но осекся под тяжелым взглядом господина Бернарда.

– Подождите, – запротестовала Снофф. – Давайте для начала попробуем поговорить?

Изыскатель усмехнулся.

– Восхищен вашей верой в лучшее, мастерица. Что ж… Вы хорошо плаваете?

Снофф с опаской покосилась на черную воду.

– Понятия не имею, – призналась она. – Никогда не пробовала.

Из-за термальных источников вода была даже теплой. Маг наколдовал вокруг головы Снофф прозрачную сферу, но честно предупредил, что из-за близости магической защиты она может растаять в любой момент. Так и вышло – к счастью, изыскатель вовремя вытолкнул Снофф на поверхность.

– Держитесь за меня… Не за шею, утопите! Вот так, за плечо. Второй рукой помогайте.

Сам он держался на воде без видимых усилий. «Вот что значит вырасти на море, – с завистью подумала Снофф, барахтаясь и кашляя. – Обязательно научусь плавать…» Намокшее платье тянуло ко дну, но «берег» был совсем близко. Вслед за Роттенбротом они подгребли к отвесной стене. Узкое подземное озеро впереди изгибалось, из-за поворота виднелся свет. По приказу изыскателя маг остался ждать их возвращения на камне возле подводного прохода – все равно магия в пещере не работала, – остальные же, стараясь не слишком шуметь и придерживаясь за стену, доплыли до поворота. Там, в паре десятков футов над водой, пещеру пересекал узкий навесной мост. Возле решеток по обеим сторонами горели фонари с дорогим светящимся газом.

– Вон там, у дальнего края, труба вроде водосточной, – тихо произнес замочных дел мастер, – по ней можно забраться на узкий карниз, потом на мост…

– По трубе воду набирают? – уточнила мастерица.

– Ага, – не стал вдаваться в подробности Роттенброт. – Вроде того…

Четверть часа спустя выбившаяся из сил мастерица прокляла все на свете и поклялась себе заняться какой-нибудь гимнастикой. Стиснув зубы, Снофф кое-как добралась до узкого, шириной в ладонь, карниза, по которому вслед за изыскателем двинулась к мостику. Где-то слышалось невнятное бормотание, изредка перемежающееся грубым смехом.

– Эй, в хранилище! – позвал изыскатель, предусмотрительно прижимаясь к стене. Словить арбалетную стрелу, неожиданно показавшись перед решеткой, в его планы явно не входило.

Разговор оборвался. Загремели тяжелые сапоги.

– Кто здесь? – гаркнул сиплый голос. – А ну, покажись!

– Не стреляйте! – предупредил господин Бернард. – Я из Канцелярии особых дел. – Он выбрался на узкую каменную площадку, следом за ним – мастерица. Роттенброт остался на карнизе и показываться гномам на глаза не спешил.

– Особая Канцелярия, – повторил изыскатель, отворачивая край воротника. – Мне нужен старшина охраны.

Пока гном, держа арбалет наготове, разглядывал из-за решетки серебряный жетон, Снофф огляделась. Позади узкий мост – Роттенброт предупреждал, что в случае опасности охранник может потянуть за рычаг, и мост рухнет в воду, – впереди решетчатая дверь с прутьями в руку толщиной. Гном-охранник едва доставал мастерице до плеча, зато был в три раза шире и здорово напоминал статую Отца-Земледержателя из храма камнепоклонников. Двое его товарищей настороженно выглядывали из коридора. Изыскатель предупредил, что, если разговор не сложится, нужно сразу прыгать в воду: на площадку направлены сопла с огненной смесью. Достаточно охраннику потянуть рычаг, и…

Оглядев жетон, гном пожал плечами.

– Да хоть его величество. Руки подними, чтобы я их видел. Говори пароль. Считаю до пяти и стреляю, у меня приказ. Раз…

– В городе эпидемия, – поспешил объяснить изыскатель, поднимая руки. – Все служители банка мертвы, пароль никто не назовет, нам нужно…

– Два.

– …средство, оно хранится в сейфе номер сто двенадцать. У вас же есть труба для связи с конторой, проверьте сами, там никого…

– Три. Пароль?

– Олаф, он дело говорит! – подал голос гном из коридора. – Вот почему они не отвечают!

– Заткнись! Четыре…

– Да послушайте же! – не выдержала мастерица. – Если вы не откро…

– Пять.

Снофф и сама не поняла, что произошло. Страх не накатил волной, как раньше, в «Небесном острове», – он пронзил, как молния. Палец гнома еще давил на рычаг арбалета, а Снофф уже протянула руку в сон, взяла из него комок времени и швырнула в воздух перед арбалетом. Звонко щелкнула тетива…

Изыскатель замер, так и не успев оттолкнуть мастерицу в сторону. Оба – он и ошарашенный гном – смотрели, не отрываясь, на повисшую в воздухе стрелу. Она не остановилась – она летела, как и положено всякой уважающей себя арбалетной стреле, вот только на крошечном кусочке пространства перед ней уместились несколько часов – и стрела никак не могла пролететь их насквозь.

– Магия! – вскричал гном. – Защита не работает!

Старшина попятился, остальные гномы бросились прочь по коридору. Снофф не стала дожидаться, когда площадку перед решеткой зальют струи жидкого пламени. Страх прошел, но чувство сна на расстоянии вытянутой руки осталось. Мастерица зачерпнула, не глядя, то ли пространство, то ли время – она смутно ощутила, что они как-то связаны в одно целое, – и бросила сквозь решетку.

Гномы застыли с развевающимися бородами, увязнув в невидимых коконах, но старшина все-таки успел дотянуться до рычага. Подвесной мост рухнул в воду, подняв тучу брызг. От неожиданности Роттенброт чуть не упал с узкого карниза, но изыскатель вовремя подхватил его под руку.

– Замок! – скомандовал он.

– Ага, сейчас, сейчас… – забормотал Роттенброт, доставая из висевшей на поясе сумки отмычки.

– Я предупреждал, что с ними бесполезно разговаривать, – заметил господин Бернард, пока замочных дел мастер возился с хитро изогнутой скважиной. Кроме рычага, которым открывалась решетка изнутри, в двери был и обычный замок, на всякий случай. – Что вы с ними сделали?

– Не знаю, – призналась мастерица, – но времени у нас немного. Они скоро… оттают. Эй, Ретен… Рутен… Что вы там бормочете? Долго еще?

Замочных дел мастер яростно засопел и забормотал еще быстрее: «Четырнадцать, семь… два… пять, одиннадцать…» Наконец щелкнул замок, и четыре металлических засова с лязгом втянулись в решетку.

– Готово! – выдохнул Роттенброт.

Держась подальше от застывших в нелепых позах гномов, они поспешили в хранилище. Здесь, в выровненных каменотесами пещерах, ровными рядами стояли пронумерованные сейфы. Снофф первой заметила цифры «112». Не прошло и минуты, как сейф был открыт.

Изыскатель торопливо достал резную шкатулку, откинул крышку. Несколько довольно крупных драгоценных камней – целое состояние, – пачка документов в непромокаемом конверте. Все.

– Это не якорь, – озадаченно помотала головой Снофф, перебирая бумаги. – В сейфе больше ничего нет? Странно… Погодите-ка, я попробую… – Она прислушалась к себе, вызвала в памяти образ ван Хельма – и вдруг поймала себя на новом, непонятном ощущении.

– Его якорь у нас в руках, – уверенно сказала она.

Из проема двери раздался лязг. Роттенброт вскрикнул и обернулся.

– Гном топор выронил! Дико извиняюсь, господин изыскатель, но…

Не дожидаясь ответа, замочных дел мастер сорвался с места и исчез в коридоре. Вдалеке послышался всплеск.

– Они оттаивают, – испугалась Снофф. – Надо ухо…

В коридоре раздался рев, которому позавидовал бы и раненый пещерный медведь. Пошатываясь, в хранилище вошел старшина дарганских гномов. В одной руке он сжимал увесистый топор, в другой – прихваченную по пути табуретку.

– Какого тролля?! – прорычал гном и бросился на незваных гостей.

Мастерица схватила изыскателя за руку и шагнула в сон. Полупрозрачная завеса, отделяющая их от реального мира, исчезла не сразу, и сквозь нее с завыванием пролетел тяжелый топор, вдребезги разнеся столик в сновиденческой лавке.

– Ну вот, хорошую вещь сломал, – вздохнула Снофф, когда завеса растаяла и наступила тишина. Щелкнув пальцами, мастерица растворила топор в воздухе вместе с обломками несчастной мебели. Вместо старого столика она тут же сотворила новый, из разноцветного стекла. Затем одним движением превратила насквозь мокрое и так и не отмытое от крови платье в чистое и сухое. С сомнением бросила взгляд на промокший наряд господина Бернарда, сосредоточилась…

– Портниха из меня так себе, но, возможно, в этом вам будет удобнее.

Снофф протянула изыскателю новый костюм.

– Я не рискнула менять его прямо на вас… Вон там можно переодеться. Ах да… вот сапоги.

Изыскатель благодарно кивнул и скрылся за ширмой в углу.

Оставшись одна, мастерица высыпала содержимое шкатулки на столик. С размаху хватила шкатулку об пол и долго разглядывала щепки. Якоря нигде не было.

Сосредоточенно перебирая вещи ван Хельма, Снофф не сразу заметила, что изыскатель уже появился из-за ширмы и стоит, странно уставившись на мастерицу.

– Не могу найти якорь… Что-то не так? – Снофф опустила глаза и только тут увидела, что изыскатель в одном сапоге. Не то чтобы это показалось чем-то неприличным, но все-таки господам из высшего сословия, по крайней мере в Столице, считалось зазорным ходить босиком. Тем более наполовину.

– Все в порядке. В том-то и дело, – потрясенно проговорил изыскатель. – Он на месте!

– Кто?

– Палец!

– А где он должен быть? – осторожно уточнила мастерица, покосившись на ногу изыскателя.

Господин Бернард постарался взять себя в руки.

– Из-звините, я просто… У меня на ноге не было мизинца. Однажды в детстве я утащил у отца арбалет и… но дело не в этом! Теперь он на месте!

– Ничего себе, – охнула Снофф. – Но как…

– Вот именно – как?!

На мгновение Снофф мысленно вернулась в тот сон, где она воскрешала изыскателя, ползая по полу в луже крови, и «изничтожала без малейшей жалости» черную дрянь, захватившую все его тело. Крошечное облачко было на месте мизинца, и Снофф смахнула его тогда не задумываясь.

– Это все из-за меня, – глупо улыбнулась мастерица, не зная, радоваться ей или плакать. – Я вас умоляю, давайте об этом потом? У меня уже в голове не помещается…

Изыскатель лишь покачал головой. Натягивая сапог, он пробормотал себе под нос что-то про «орден исцеления» и «не снилось».

– И еще этот якорь… – пожаловалась Снофф. – Здесь только пара камней, бумаги, шкатулка. Ничто из этого не похоже на якорь.

– Может быть, он остался там? – нахмурился изыскатель.

Мастерица помотала головой. В хранилище она ясно почувствовала, что якорь ван Хельма где-то рядом. Эта странная уверенность не покидала ее и сейчас, как будто кусочек самого ван Хельма был совсем близко, руку протянуть.

– Дайте-ка взглянуть… – Господин Бернард подошел к столику. – Рубины… дорогие. Документы… Купчая на землю, на дом, опять на землю… М-да, наш господин Рам, точнее, ван Хельм, весьма богат. Рубины жалко, конечно, но у нас нет другого выхода. Давайте их уничтожим.

Снофф щелкнула пальцами, и драгоценные камни, на которые можно было безбедно прожить десяток лет, рассыпались мелкой пылью вместе с купчими на многочисленные поместья. Мастерица на мгновение прикрыла глаза, потом нахмурилась.

– Тролль бы его побрал, – рассердилась она и смела пыль со столика рукавом. – Бред какой-то. Мы все уничтожили, но якорь по-прежнему тут. Я его чувствую! Только зря в банк пробирались…

Изыскатель задумчиво потер подбородок. Машинально взглянул на свое отражение в зеркале и с неудовольствием провел пальцем по отросшей щетине.

– Ну, положим, в Алмазный банк мы проникли не зря. Пускай якоря там не оказалось, вы его начали чувствовать, это уже что-то. Давайте рассуждать логически. Что мы принесли из банка с собой? Вещи из сейфа мы уничтожили. Нашу одежду вы заменили на новую. У меня с собой… – изыскатель похлопал себя по карманам, – хронометр… уже, видимо, неисправный. Перстень с фамильной печаткой, ему двести лет… Все это у меня давно. Ван Хельм не мог знать заранее, что я займусь его делом, значит, не мог и заранее подменить.

– Подождите-ка! – встрепенулась мастерица. – Вы забыли, что магия ван Хельма работает, когда он во сне отправляется в прошлое. Он мог вернуться туда…

Без лишних слов господин Бернард стащил фамильный перстень, вынул из кармана хронометр, бросил на стол. Из-под крышки часов выкатились капли воды. Через мгновение оба предмета обратились в пыль. Снофф прислушалась к себе.

– Якорь все еще здесь, – сообщила она.

Изыскатель вздохнул.

– Перстень жалко. Теперь ваша очередь.

– У меня ничего особенного, – пожала плечами Снофф. – Кольцо, самое обычное, из серебра, купила в том году. Медальон. Он у меня с детства. Дядюшка… магистр Люциус подарил.

Господин Бернард посмотрел на мастерицу с сочувствием.

– Да понимаю, не маленькая, – досадливо фыркнула Снофф. Со вздохом сняла с шеи медальон на кожаном шнурке, поцеловала на прощанье и бережно опустила на стол. Бросила туда же кольцо. Закрыла глаза…

– Да чтоб тебя! – в сердцах выкрикнула Снофф, когда на столе стало пусто. – Он все еще здесь! Медальон я этому поганцу никогда не прощу… Что мы еще принесли? Не проглотили же мы этот якорь!

Некоторое время изыскатель молчал в задумчивости. Потом тихо спросил:

– Скажите, мастерица, чисто теоретически… Может ли якорем быть человек?

Снофф закатила глаза.

– Нет, я же объясняла. Мастер должен создать якорь, а как он может создать человека?

– Но люди же создают людей. Может ли ребенок мастера стать его якорем?

Мастерица воззрилась на изыскателя как на двоечника, забывшего прописные истины.

– Вы когда-нибудь слышали о потомственных мастерах сновидений?

– Нет.

– А знаете, почему? Потому что у мастеров сновидений не бывает детей. Ну что вы на меня уставились? Об этом редко говорят, но так и есть, потом объясню, если захотите. А почему вы спросили?

Неловко кашлянув, господин Бернард отвел взгляд.

– Мы решили, что вам не стоит сообщать раньше времени… Помните, мы говорили о травнице Берте из Даннинга?

– О моей… матери? – уточнила Снофф.

– По всей видимости, да, – кивнул изыскатель. – Ее полное имя – Берта ван Хельм.

Мастерица помолчала, соображая. Соображалось с трудом.

– Ван Хельм мой родственник, что ли? Кем они были? Брат и сестра? Тогда он – мой дядя? Ничего себе… – Снофф схватилась за голову.

– Не совсем, – с сочувствием покачал головой изыскатель. – Нам сказали, что ван Хельм – ее фамилия по мужу, а вот самого мужа никто не помнил. Похоже, Клаус ван Хельм – ваш отец.

Глаза мастерицы наполнились слезами. Ее мир, в котором только-только начало что-то проясняться, вновь совершил головокружительный кульбит и перевернулся вверх тормашками.

– И вы… и вы молчали? – едва слышно выдавила Снофф не своим голосом.

– Мы не знали, как вы себя поведете, – тихо пояснил изыскатель. – Если вам будет от этого легче, я возражал, но некоторые решения у нас не обсуждаются.

Снофф отвернулась, глотая слезы. Спроси ее кто-нибудь, отчего она расплакалась, мастерица бы не нашлась что ответить. Никогда она не знала ни отца, ни матери; дядушка Лу был всей ее семьей. Узнав о том, кем была ее мама, Снофф лишь меланхолично пожала плечами: в конце концов, она же понимала, что кто-то когда-то был ее матерью, не с неба же она упала, и особых чувств к незнакомой травнице не испытывала. Но рассказ о том, что злейший враг, которому она поклялась отомстить, оказался ее собственным отцом… Снофф вытерла рукавом слезы и прислушалась к себе. «Что-то я в последнее время часто прислушиваюсь к себе, – одернула она себя. – Пора с этим завязывать. Надо просто брать и делать…» Какая-то ниточка внутри дрогнула, натянулась как струна – и оборвалась. «Пропади он пропадом, – решила Снофф со злостью. – Не знала я его никогда и знать не желаю».

Украдкой Снофф бросила взгляд на господина Бернарда. Тот, деликатно отойдя к стене, изучал странный пейзаж с ночным небом.

– Я тут подумала… – начала она и шмыгнула носом. – Если каким-то чудом я и правда якорь ван Хельма…

Изыскатель обернулся.

– …то у нас проблема. Меня уничтожить нельзя. То есть, конечно, можно, и ван Хельм тогда потеряет силу… но без меня никто не поможет исчезнувшим. Зато есть и серьезный плюс. Ван Хельм может грозиться сколько хочет, но никогда меня не убьет. А вот вас вполне может.

– Это я как-нибудь переживу, – не совсем логично отозвался господин Бернард. – Но как мы тогда с ним справимся? Это все равно что сражаться с собственной тенью.

– О, здесь все просто, – усмехнулась мастерица. – Мы просто будем делать, как собирались: собирать его якоря в оставшихся снах, раз со мной не вышло. Искать пропавших людей. Рано или поздно мы столкнемся с ван Хельмом.

– И что тогда? – поинтересовался изыскатель.

– Понятия не имею, – призналась Снофф. – Но хочу узнать как можно скорее.

Глава 18

Пускай господин Бернард и был временами наивен в том, что касается снов, мастерица не могла не отдать должное его проницательности, особенно если учесть, что с миром сновидений он впервые столкнулся лишь неделю назад («С ума сойти! – ахнула про себя Снофф. – Всего несколько дней прошло…»).

Однако новость о том, почему в Гильдии сновидений не бывает потомственных мастеров, для изыскателя оказалась полным сюрпризом. Хотя все просто: мастеров начинают учить еще в детстве, и к тому моменту, когда у обычных людей начинается любовь-морковь и прочие сердечные страдания, будущие мастера настолько поглощены волшебным миром снов, что романтика их совершенно не трогает. Даже если кто-то из них потом женится или выходит замуж (что случается крайне редко, по крайней мере, Снофф ни разу о таком не слышала) – детей у них не бывает.

Уже став взрослой, Снофф всерьез задумалась об этом и даже в сердцах высказала дядюшке, что Гильдия лишает несчастных детей выбора. Тогда магистр Люциус, грустно улыбнувшись, открыл ей правду: по прихоти судьбы дар мастера сновидений появляется только у тех, кому и так не суждено стать родителями, и есть масса примеров, когда родители не отдавали талантливых детей в Гильдию в надежде понянчить внуков, вот только внуков так и не дожидались… Клаус ван Хельм, по-видимому, был исключением – зато этим, вероятно, и объяснялся уникальный талант Снофф. Но времени хорошенько подумать об этом сейчас не было…

– Сколько якорей в итоге нам нужно найти? – переходя к делу, уточнил изыскатель. – Семь? Мы были в трех кошмарах, осталось четыре?

– Арифметика – упрямая вещь, – пожала плечами мастерица. – Будем идти от якоря к якорю… Скорее всего, мы уже здорово прижали ван Хельму хвост: он то ли не может, то ли не хочет нам мешать… По крайней мере, его давно не видно.

«Или он занят чем-то поважнее», – добавила про себя Снофф, и по лицу изыскателя поняла, что он думает о том же.

Мастерица приоткрыла дверь, и на мгновение ей показалось, что пространство снаружи завертелось в круговороте радужных красок. Снофф поспешно зажмурилась и потрясла головой, отгоняя дурные мысли. Когда вновь открыла глаза, за дверью была каменистая равнина. Мастерица первой шагнула за порог, а когда изыскатель последовал за ней, дверь растаяла в воздухе.

Солнца не было, только странное белесое небо без облаков, заливающее равнину молочно-белым светом. Впереди виднелись не то развалины, не то нагромождение камней.

– Похоже на разрушенный замок, – заметил изыскатель Бернард, приложив ладонь козырьком ко лбу.

– Он и есть, – кивнула Снофф. – Скорее всего, якорь спрятан в нем. Но добраться туда сложно. Единственное, что утешает, – мастерица мрачно усмехнулась, – у нас будет много попыток. В этом сне каждый встречает то, чего больше всего боится. А появляться оно будет…

Земля под ногами задрожала, в воздух поднялась пыль, а когда она рассеялась, здесь и там по всей равнине, в сотне шагов друг от друга, чернели неровные провалы.

– …из колодцев. А… апчхи! Проклятая пыль… Видите этот круг? – Снофф показала на белую полосу, очертившую несколько шагов вокруг них. – Пока вы в круге, вам ничто не угрожает. Такие круги есть по дороге к башне. Если погибнете, начнете сначала, если упадете в колодец, проснетесь.

– Другими словами, надо идти от круга к кругу? – уточнил изыскатель.

Порыв ветра растрепал волосы, и Снофф поправила их рукой.

– Да. Но дойти невозможно, в этом и подвох. После третьего круга чем ближе к замку, тем больше, как бы это сказать… растягивается пространство. И чем быстрее вы пытаетесь бежать, тем больше остается. В этом кошмаре есть только страх и надежда, точнее, ее иллюзия.

Изыскатель непонимающе уставился на Снофф.

– Если туда невозможно добраться, как мы…

– Помните самый первый сон? Надо сломать правила, слушайте внимательно. Сон рассчитан на одного. Вместе мы доберемся до последнего безопасного круга. Потом один из нас двинется назад, а другой к замку. Тогда пространство должно оставаться на своем месте. Пойдемте, время не ждет…

Стоило выйти из круга, мир вокруг поменялся так неожиданно, что изыскатель замер на середине шага, так и не опустив ногу на землю.

– Пойдемте, пойдемте, – не оборачиваясь, махнула рукой Снофф. – Пока ничего опасного…

Но ощущение тревоги разлилось в воздухе. Небо стало ниже, оно нависало над головой тяжелым потолком, давило, мешало дышать, вспыхивало темно-фиолетовыми кляксами. Над колодцами дрожало прозрачное марево, и стоило задержать взгляд на одном из них, как бурлящая мгла поднималась из глубины, выплескивалась черными нитями, не давала отвести глаз.

Дойдя до следующего круга, Снофф украдкой взглянула на изыскателя. Тот невозмутимо отряхивал пыль с рукава, хоть и был несколько бледнее и собраннее обычного.

– Теперь будет немного страшнее, – предупредила Снофф, – но нам по-прежнему ничего не грозит. Просто спокойно идем дальше…

Воздух сгустился и наполнился тяжелым гулом, будто от тысячи песчаных шершней, чей укус парализует волю и делает человека легкой добычей бирюзовых жуков Анубской пустыни. Потемневшее небо на мгновение прорезала яркая радужная полоса, разноцветные сполохи заскользили над горизонтом.

– Хоть что-то веселое, – заметил господин Бернард, нервно поправляя воротник. – Или радуга случайно просочилась из другого сна?

– Об этом не думайте, – резко ответила мастерица. Она сжала кулаки и ускорила шаг.

Темная фигура чернильной твари показалась над краем ближайшего колодца. Медленно вытягивая черные руки, она выбиралась на поверхность.

– Мастерица! – позвал изыскатель, догоняя Снофф. – Смотрите…

– А, ерунда, – отмахнулась Снофф. – Это просто мои старые страхи, сейчас еще пара ваших покажется…

Над равниной раздался пронзительный рев, Снофф поморщилась, зажимая уши. Лоснящееся щупальце взвилось над провалом и заходило петлями на фоне мрачного неба – толщиной с двухсотлетний кедр, выше самой высокой колокольни.

– Кальмар мантус, – в ужасе выдохнул изыскатель, не в силах отвести взгляд от монстра. – Нам нужно укры…

– Господин Бернард! Я же говорила, это просто иллюзия. Если вам так мешает…

Мастерица щелкнула пальцами, и вокруг соткалась полупрозрачная сфера. На миг по ней пробежала радуга, и Снофф тихо выругалась.

Изыскатель провел ладонью по взмокшему лбу, встряхнул головой, зашагал дальше.

– Я вырос на море, – неловко оправдываясь, объяснил он, когда рев почти стих за стенками магической сферы. Снаружи мелькали размытые силуэты. По защитной сфере царапнули чьи-то когти. – Моряки – люди суеверные, придумывают всякое… Это все, конечно, сказки. Настоящие кальмары, конечно, меньше. Раза в два.

Снофф представила тварь, щупальца у которой всего в два раза меньше увиденного, и поклялась себе никогда в жизни не путешествовать морем.

От последнего безопасного круга до развалин оставалось всего ничего, сотня шагов. Именно там – теперь Снофф чувствовала это совершенно ясно, – там, в недосягаемой точке кошмара, был спрятан якорь ван Хельма.

– Запоминайте, господин изыскатель. Якорь нужно вынести из башни и прыгнуть с ним в любой колодец, тогда вы проснетесь, а якорь будет уничтожен. Это должны сделать вы, потому что, если я выйду из сна первой, подозреваю, вы отсюда уже никогда не выберетесь… И самое главное – после третьего круга страхи для нас с вами опасны. В кальмара и прочие сказки вы не верите по-настоящему, поэтому теперь встретите что-то реальное. Заодно узнаете, чего на самом деле боитесь.

– А вы? – приподнял бровь изыскатель.

– А я и так знаю, – мрачно проговорила Снофф и убрала магическую сферу. Белая линия круга под ногами начала стремительно таять. – Это специально, чтобы нельзя было останавливаться, – виновато объяснила Снофф. – Готовы? Разбегаемся на счет «три». Раз, два…

Произнести «три» она не успела. Круг растаял, и в тот же миг рука господина Бернарда коснулась ее шеи. Мастерица тщетно пыталась вырваться, левой рукой изыскатель с ужасом в глазах пытался разжать пальцы правой, но они стискивали горло мастерицы все сильнее. Несколько мгновений Снофф безуспешно боролась, а потом вдруг улыбнулась так, как не улыбалась никогда в жизни. Глаза ее светились счастьем. Небо над головой вспыхнуло всеми цветами радуги, и ливень радужного огня пролился на землю, испепелив и каменистую равнину, и развалины замка, и мастерицу с изыскателем.

Пробуждение в первом круге было мучительным. Снофф кое-как села, ободрав руку о жесткие камни.

– Что это было? – прозвучал тихий голос изыскателя.

– Очевидно же, – хмыкнула Снофф. Настроение у нее было хуже некуда, а сарказма хватило бы на целую стаю горгулий-хохотунов. – Больше всего вы боитесь угробить тех, кто от вас зависит. Весьма похвально. Закон и порядок в нашем славном королевстве в заботливых руках. Я бы даже поаплодировала…

Позади раздалось деликатное покашливание.

– Я бы тоже, но мне, увы, нечем.

Снофф и господин Бернард разом обернулись.

– Леопольд?!

– Что вы… ты… здесь делаете?

Гриб скромно пошевелил шляпкой.

– Я же говорил, что всегда буду с господином Бернардом. Не могу сказать, что я в восторге от этой ситуации… и от этого места в частности.

Снофф бессильно уронила голову на руки. От невидимых молний в кошмаре не было никакого толку, а вот появление третьего действующего лица – если гриб можно считать лицом – добавляло новые страхи и вдребезги разносило всю математику расширяющегося и сжимающегося пространства. Вздохнув, мастерица растолковала Леопольду все тонкости здешнего мира.

Узнав, во что вылился самый большой страх господина Бернарда, Леопольд задумчиво покивал и наградил Снофф сочувственным взглядом. Про свой же самый большой страх мастерица рассказала просто:

– У каждого ремесла есть свои болезни. Камнерезы кашляют от пыли, у плотников пальцы через один, а мастера сновидений сходят с ума.

– Все?! – хором ужаснулись изыскатель и гриб.

– Нет, конечно! – фыркнула Снофф. – Но чаще, чем обычные люди, просто не всегда это заметно со стороны, поэтому рассказывать не принято. Этого я и боюсь больше всего. Начинается все с того, что сновидения превращаются в разноцветную радужную… кашу.

– Так вот почему… – протянул господин Бернард.

– Вы невероятно наблюдательны, – огрызнулась Снофф. – Да, именно поэтому радуги здесь приводили меня в бешенство. Я уже знала, с чем встречусь. В том-то и беда: даже если господин Бернард не убьет меня, я все равно помешаюсь, и так будет каждый раз. А с вами, Леопольд, теперь вообще непонятно, в какую сторону бежать и что делать!

Все трое погрузились в напряженное молчание. Над равниной подул тревожный ветерок, белый круг начал бледнеть.

– Ну-у, допустим, со мной-то как раз появилось решение, – заметил гриб. – Это напоминает мне старую задачу про крестьянина, который перевозил через реку дракона, обезьяну и ананас. Дракон хочет съесть обезьяну, обезьяна – ананас… Вы уверены, что господин изыскатель попытается убить именно вас, а не меня?

– Да, потому что он не раз говорил, что от меня все зависит, – кивнула Снофф.

– Тогда, как у нас говорят, дело в шляпке. Мастерица остается здесь, поэтому на пространство перед замком не влияет и с ума не сходит. Туда идем мы с изыскателем. После третьего круга он сходит с ума и бежит обратно убивать мастерицу, тем самым приближая замок, а я отправляюсь вперед за якорем. Мастерица, вы ведь сможете поднять меня в воздух магией и отправить в замок, а заодно защитить от нападения?

Снофф ошеломленно кивнула в ответ. Идея Леопольда звучала как полный бред, но, если вдуматься, только бредовые идеи и срабатывали в последнее время.

Времени на раздумья не оставалось. Мастерица щелкнула пальцами, и банку с говорящим грибом окружила защитная сфера. Господин Бернард зашагал вперед, сфера с грибом поплыла следом. Издалека Снофф наблюдала, как после второго круга к щупальцам гигантских кальмаров добавились страхи Леопольда: вокруг сферы с жужжанием вились ножи всех форм и размеров. Оставалось лишь верить, что при виде такого количества остро заточенных предметов Леопольд не потеряет волю, как в «Небесном острове», – на этот случай Снофф предусмотрительно велела грибу закрыть глаза и не открывать до последнего круга. Изыскатель шагал уверенно, зная, что кошмары пока не опасны, но и ему приходилось несладко, судя по тому, как он втянул голову в плечи.

Когда они добрались до третьего круга, изыскатель обернулся, будто сомневаясь, а затем решительно переступил белую черту.

Гриб Леопольд оказался прав. Господин Бернард побежал назад, все быстрее и быстрее, и развалины замка на глазах стали приближаться, хотя и оставались на месте – как такое может быть, рассудок бедной Снофф понимать отказывался. Небо разрезала радуга. Мастерица погнала магическую сферу с грибом навстречу каменным стенам. Из одного колодца выкарабкалась тварь, похожая на осьминога, и с лязганьем помчалась наперерез, высекая искры из камней. Снофф не сразу поняла, что «осьминог» состоит из множества рук, вооруженных (вполне предсказуемо) ножами. Снофф сосредоточилась. От кончиков ее пальцев сквозь ткань сновидения потянулись огненные нити, спеленали «осьминога», коснулись роя летающих ножей – каждый вспыхнул искрой и осыпался пеплом; сетью встали на пути у грозового облака – похоже, владеющий собственными молниями гриб отчего-то боялся обыкновенных.

Сосредоточившись на страхах Леопольда, Снофф едва не подпустила изыскателя слишком близко. Сфера с грибом уже достигла разрушенных стен, и решение пришло само собой. «А почему бы и нет?» – подумала Снофф и спеленала изыскателя сияющими нитями, заставив повиснуть в воздухе. Затем, спохватившись, сделала сферу Леопольда прозрачной. На таком расстоянии мастерица с трудом управлялась с летающими ножами, заслонившими полнеба грозовыми тучами и прочими ужасами из мира разумных магических грибов. Вдобавок она понятия не имела, что происходит с Леопольдом и видит ли он якорь. Гриб должен был попытаться уничтожить якорь своими молниями.

«Тролль тут все раздери, это же мой сон! – торопливо думала Снофф, скручивая в мокрый комок очередную тучу. – Пусть будет мысленная связь, как у магов из Ордена!»

«Леопольд?» – позвала она про себя, не слишком понимая, что делать дальше.

«Ну наконец-то, – зазвучал в голове голос гриба, и ясно было, что гриб на грани истерики, но старается держаться. – А я все думал, когда вы уже догадаетесь! Здесь ничего интересного, полетели в башню. Давайте чуть вперед… Теперь вверх… Немного влево… Влево, а не впра… Матерь грибная, убе… убе… уберите эту тварь!»

Что происходило в башне, Снофф не видела, поэтому наугад запустила вокруг сферы – где находится сфера, она чувствовала – вихрь из огненных нитей. Чем дальше, тем больше нитей отливали радужным пламенем, и Снофф до крови прикусила губу, чтобы не запаниковать раньше времени.

«Б-благодарю, ф-фух… Здесь какая-то странная штуковина, похожая на… Хм, мои молнии на нее не действуют. Я попробую…»

Что именно хотел попробовать изобретательный гриб, мастерица так и не узнала. Что-то с силой ударило ее в спину. Бесконечно долгое мгновение Снофф тупо смотрела на ржавое острие, с омерзительным хрустом вышедшее из ее груди, а затем провалилась в небытие.

– Банка цела? – прозвучал из темноты встревоженный голос изыскателя.

– Хвала небесам, да, – негромко отозвался гриб. – Хотя, когда я покатился по лестнице…

Снофф открыла глаза и с трудом села.

– Вот же дрянь, – простонала она. В груди немилосердно жгло. – Проткнули, как жука-навозника, тьфу… Это был гарпун? Я его уже видела… В кошмаре про желания. Там была парочка весьма неприятных господ не первой свежести, и к моему прошлому они отношения не имеют. Господин Бернард, не просветите ли нас, пока собираемся с силами? Не хочется новых сюрпризов…

Изыскатель отвернулся и долго смотрел вдаль. Потом пожал плечами и с неудовольствием начал:

– Это старая история. Еще в первый год моей службы мы накрыли шайку браконьеров, они охотились на изумрудных скатов. Всех отправили на каторгу, эти двое пытались бежать с тюремного корабля и утонули. Потом я узнал, что они прибились к браконьерам из-за больной сестры, которую за большие деньги выхаживали в Ордене исцеления, и даже поохотиться на скатов не успели. А их отец, старый матрос, когда-то спас от смерти моего собственного. Если б я мог, как вы, мастерица, вернуться в прошлое, выхлопотал бы им помилование. После того случая я, м-м-м, придаю большое значение своим решениям и их последствиям.

«Мог бы просто сказать “боюсь навредить”», – подумала мастерица, но заметила лишь:

– Ясно. Сестру жалко.

– Сестра выжила, – нехотя отозвался господин Бернард. – Я заплатил за лечение. Два года потом раздавал долги…

– В таком случае, – раздраженно подвел итог Леопольд, – у достопочтенных утопленников не должно быть к вам претензий. Рискнули собой ради сестры и спасли ее, пускай и вашими руками. Останься они в живых, никогда не расплатились бы с Орденом. Так что перестаньте строить из себя чувствительную барышню, господин изыскатель, сейчас у нас есть дела поважнее. Давайте еще раз, мастерица, и берегите спину!

Его неожиданно резкий тон заставил изыскателя и мастерицу озадаченно переглянуться. Впрочем, гриб был прав…

Со второй попытки Снофф уверенно провела сферу с грибом в башню, остановила изыскателя, избавилась от воскресших утопленников – но не успела увернуться от стремительных щупалец исполинского кальмара. Снофф даже не заметила, из какого колодца они вынырнули.

Третья, четвертая, пятая попытка – мастерицу неизменно находила смерть в неожиданном новом обличье. И что больше всего ее тревожило – с каждым разом радужных нитей, облаков, оттенков становилось все больше, а сил оставалось все меньше.

Придя в себя на шестой раз, Снофф здорово сомневалась, что сможет сделать еще хоть шаг. Хотелось плакать, но сил не хватало даже на слезы. «Последний раз, и будь что будет», – решила мастерица.

– Это просто гоблины знают что такое, – простонал гриб. – Какой-то сон шиворот-навыворот. Я уже не понимаю, то ли этот мир нам снится, то ли мы ему. Может, мы тут как те чернильные твари в реальном мире. Кто-нибудь, убейте меня по-настоящему… из жалости!

– Нет у нас жалости, – мрачно отозвался изыскатель. – Ни малейшей…

И в этот миг Снофф все поняла. И про жалость, и про сон шиворот-навыворот, и про чернильных тварей.

– Какая же я дура, – устало вздохнула она.

Откинувшись назад, Снофф легла спиной на камни, раскинув руки. Низкое мутно-белое небо казалось бесконечной холодной стеной, к которой хотелось прижаться лбом – и стоять, выкинув из головы кошмары, чернильных тварей, пропавших людей, пока мысли не придут в порядок, а лучше сказать, растворятся в белизне. Пальцы наткнулись на стебелек жесткой травы, что росла на камнях клочками. Снофф захотелось, чтобы это был цветок. Она сорвала его и поднесла к лицу. Желтый. Пахнет медом.

– Мастерица? – осторожно позвал господин Бернард. – Все в порядке?

– Угу. В полном. Вы правильно сказали, изыскатель. «Ни малейшей жалости», да…

Трудно было сказать, чего больше было в ее голосе – усталости, равнодушия или опустошенности от того, что все наконец-то стало ясно. Снофф не видела, но почувствовала, как изыскатель и гриб тревожно переглянулись.

– Мастерица, если вы уже готовы, нам надо…

– Нет. – Снофф покачала головой, насколько можно покачать головой, не отрывая взгляда от неба. – Не надо. – Она села, поправила волосы и усмехнулась. – Да не смотрите на меня так. Я пока не сошла с ума.

«Всяческую муть, дрянь и тлен…»

Снофф прикрыла глаза и огляделась тем самым «магическим взглядом». Странно, что ей сразу не пришло в голову, что кошмар – это болезнь. Болезнь, которой не место в здоровом сне. Вся ткань сновидения была пронизана черным дымом. Черные колодцы уходили вглубь, белесое небо сочилось тьмой, даже безопасные круги на поверку оказались средоточием плавающих в воздухе черных нитей.

«…изничтожить без малейшей жалости».

Глубокий вдох – и огненные нити заструились с кончиков пальцев, собирая черноту, сбивая дым в комки тьмы, выскребая мглу из бездонных провалов. «Так слишком долго», – подумала Снофф. Развела руки в стороны – и две волны сорвались с ладоней, прокатились влево и вправо потоками дрожащего воздуха, подминая под себя и сжигая черноту. Вперед и назад – и равнина очищена до самого горизонта. Теперь вверх – Снофф будто провела рукой по небу, собирая черноту крошками в ладонь, – и вниз: тьма из всех колодцев уместилась во второй ладони. Некоторое время мастерица задумчиво рассматривала «добычу», потом сдвинула брови, и черный комок вспыхнул голубым пламенем.

Мир был чист. Над колодцами не подрагивало опасное марево, из воздуха не лился тревожный гул. Белесый туман над головой рассеялся, и на голубом небосводе показалось солнце. Легкий ветерок заскользил над камнями и песком.

– Пойдемте, – позвала мастерица и, не оглядываясь, зашагала к замку.

– Осмелюсь спросить… – подал голос Леопольд, когда они миновали третий круг и подходили к замку. Банка с грибом плыла за мастерицей по воздуху. – Что вы сделали? Если бы я дышал, сказал бы, что даже дышать легче. Не говоря уже о том, что нас больше никто не пытается убить.

– Вылечила этот мир, – пожала плечами Снофф. – Не будь я такой дурой, начала бы сразу с этого и в других кошмарах. Где был якорь? На самом верху?

Шагавший рядом изыскатель с сомнением покачал головой.

– Вы забыли кое-что, мастерица… Пока мне не перерезали горло, вы об этом даже не задумывались. Чудеса, которыми вы нас удивляете, – вы научились им по ходу всей этой истории с кошмарами. А если совсем точно – благодаря этой истории.

– Вот уж не просила об этом, – фыркнула Снофф. – Та-ак, вот он…

Якорь ван Хельма нашелся на каменном возвышении, напоминающем алтарь: обычный поясной ремень из грубой кожи с одного конца заканчивался серебряной пряжкой, а другим врастал в камень. Изыскатель попытался вытащить ремень из каменной глыбы, но только обзавелся парой новых ссадин на ладонях.

– Позвольте мне. – Снофф небрежно пошевелила пальцами, и от «алтаря» отпали несколько здоровенных кусков, будто кто-то горячим ножом коснулся масла. – Вот так… – Когда камня осталось всего ничего, мастерица подхватила якорь и направилась к выходу.

У края ближайшего колодца она остановилась и сунула якорь под мышку.

– Дайте руку, изыскатель… Теперь вы, Леопо… хм, простите. Вы и так везде следуете за господином Бернардом, но на всякий случай возьму вас за край банки.

Они шагнули вперед, и мир погас.

Глава 19

В лавке все было по-прежнему. Опрокинутая вешалка валялась там, где в прошлый раз ее стремительный полет остановила своей бедной головой мастерица, и Снофф украдкой глянула в зеркало. Странно, но синяк исчез без следа – и, судя по всему, уже давно. Якорь ван Хельма растаял, стоило ему оказаться в реальном мире.

– Присаживайтесь, господин Бернард. – Снофф кивнула на кресло и сама устроилась в соседнем. Она выглянула в окно. – У нас есть время побеседовать. Редкая роскошь в последние дни…

Изыскатель поставил банку с грибом на столик и неловко опустился в кресло. Странное спокойствие мастерицы его явно тревожило.

– Нам не придется проходить через все кошмары, – сказала Снофф. – Нужен всего один сон, где спрятаны все пропавшие люди, и я отправлюсь в него одна.

– Я должен идти с вами, – нахмурился господин Бернард. – Во-первых, моя помощь не раз была полезной…

– Во-первых, вы туда просто не попадете, – грустно улыбнулась мастерица.

Изыскатель озадаченно потер подбородок.

– Хм. Видите ли, мне поручено… одно тайное задание, и теперь, как я понимаю, следует доверить его вам, мастерица. Среди пропавших есть человек, вернуть которого нужно в первую очередь. В интересах королевства и всех нас.

– Все-таки король не уберегся? – вздохнула Снофф.

Недоуменный взгляд господина Бернарда заставил ее задуматься, какую глупость она сморозила.

– Король? Нет, король цел и невредим. Вы же сами его видели.

– Никогда в жизни, – возразила Снофф. – Разве что на монетах… Ох!

Она хлопнула себя по лбу. Не зря ей показался знакомым профиль пожилого «генерала», с которым она встречалась во дворце. «Вот тебе и хваленая профессиональная память…»

– М-да. Неловко вышло… – пробормотала Снофф. – Будем надеяться, его величество не обиделся, что я его не узнала.

– Об этом не беспокойтесь, – чуть улыбнулся изыскатель. – Пропал наследник престола, принц Герман… Подождите! – Он жестом остановил мастерицу, уже открывшую рот для едкой тирады. – Да-да, я знаю вашу точку зрения, жизнь принца не стоит больше жизни простого солдата. Но если прерывается династия, в стране наступает смута и страдают тысячи. Поэтому его важно вернуть.

Снофф пожала плечами.

– Ладно, убедили… Только вряд ли я его найду. Принца я точно никогда не встречала.

– Вот тут вы снова ошибаетесь, – усмехнулся господин Бернард. – Помните моего секретаря? Он еще яростно защищал короля, когда вы отпустили что-то не особенно патриотичное?

– Да ладно! – растерялась Снофф. – Наследный принц служит вашим помощником?! Ему же положено, не знаю, на рогатых медведей охотиться, балы, приемы?

– Только в свободное от службы и учебы время. Король решил, что служба под моим началом пойдет ему на пользу. Как вы сами могли убедиться, возражать его величеству бесполезно, – вздохнул изыскатель.

Снофф бросила взгляд на окно, и появившаяся было на ее лице улыбка мигом растаяла. Мастерица опустила голову. Дрожащими пальцами аккуратно расправила складки платья на коленях.

– Хорошо, постараюсь найти принца, – сдавленно произнесла она. – Если что… Пожалуйста, передайте ему мои извинения. Не стоило мне так несправедливо отзываться о его отце. А теперь, – стараясь, чтобы голос не прыгал, продолжила мастерица и поднялась с кресла, – теперь мне пора.

Изыскатель повернулся к окну и вскочил, чуть не опрокинув банку с грибом.

– Мастерица, бегите, мы их задержим!

– Нет-нет, – криво усмехнулась Снофф. – Мне как раз туда…

В гробовой тишине она открыла дверь и вышла на площадь, туда, где в ожидании застыли неподвижными изваяниями чернильные твари. Они зашевелились, обступая мастерицу безмолвным кольцом. Снофф подняла голову и обвела черные силуэты тяжелым взглядом. Твари ждали.

– Да не тяните уже! – взмолилась мастерица, и ближайшая к ней фигура шагнула вперед. Снофф закрыла глаза.

С самого начала мастерице было ясно, что снадобье ван Хельма разрушает границу между сном и явью. Отравленные люди уходят в кошмар, а из кошмара, словно через приоткрытую дверь, сюда попадают его обитатели, чернильные твари. Кто эти твари, у Снофф были кое-какие догадки.

Противоядие – созданное, по иронии судьбы, тем же ван Хельмом – не просто отменяло действие отравы, но и создавало столь прочную границу между явью и сном, что чернильные твари даже не удостаивали своим вниманием тех, кто его отведал. Единственным исключением была Снофф: по-видимому, из-за удивительных способностей ее было попросту невозможно оградить от мира сновидений. Мастерица не могла понять другого: каким нюхом или шестым чувством (а может, седьмым или восьмым) чернильные твари ее находят, будто старую знакомую? Почему, если встречалась с ними в младенчестве, она осталась жива? И наконец, почему убитые тварями горожане тают в воздухе и куда исчезают их тела?

Последним кусочком мозаики, которая долго не могла сложиться в голове у Снофф, стали слова Леопольда: «То ли этот мир снится нам, то ли мы ему… мы как те чернильные твари в реальном мире».

Только сейчас Снофф поняла, что чернильные твари не убийцы, а проводники. Реальный мир был для них сном, и они будили встреченных в нем людей – как умели. Ведь чтобы проснуться, нужно просто умереть во сне. Убийственное прикосновение чернильных тварей разрушало границу между сном и явью не хуже отравы ван Хельма, и «разбуженный» просыпался в их кошмарном мире.

Мастерица не помнила и не могла помнить, как семнадцать лет назад над ее колыбелью склонилась черная фигура, но легко могла это представить. Ведь не зря ей потом много лет снились черные существа и их мрачный «дом»: место, где не было ни света, ни воздуха, ни даже времени – только бесконечная темнота и скорбь. Маленькая Снофф – или как ее звали на самом деле? – переместилась в кошмар… а потом каким-то чудом вернулась в реальный мир: врожденный дар мастера сновидений дал о себе знать. Вот только частичка кошмара навсегда осталась в сердце Снофф, и твари-проводники чуяли ее, всегда находили к ней дорогу. По крайней мере, именно так мастерица объяснила себе их странный «нюх».

Якоря ван Хельма будто нанизали семь кошмаров на одну нитку. Из-за этого даже в тех городах, где вода была отравлена другими кошмарами, отравленные «скатывались» в самый мрачный сон. Поэтому Снофф не встретила пропавших людей в сновидениях, где уже побывала. Теперь путь мастерицы лежал в последний кошмар, и был только один способ туда попасть.

От ледяных пальцев твари-проводника болело горло. Дрожа, как в ознобе, Снофф поднялась на ноги. Вокруг расстилался мир, сотканный из всех оттенков черного, а в черном безмолвии – десятки, сотни, тысячи чернильных тварей. Когда «господин Рам» заказал ей самый жуткий кошмар, Снофф уже знала, на что он будет похож и кто будет его населять. Здесь не было земли и неба, верха и низа – только мрак и тоска, которую можно было почувствовать кожей, вдохнуть и попробовать на вкус.

Попади мастерица в этот мир в самом начале своего путешествия по кошмарам, она бы растерялась. Теперь ей даже не пришлось смотреть вокруг «особым магическим взглядом»: сон весь состоял из черноты, а всяческую муть, дрянь и тлен, как хорошо усвоила Снофф, следовало изничтожать без малейшей жалости.

Мастерица тряхнула головой, чтобы сбросить остатки дрожи, и развела руки в стороны. Глубокий вдох – и две сияющих волны прокатились в бесконечность, оставив за собой коридоры света в непроглядной тьме. Там, где свет касался чернильных тварей, темные фигуры таяли, на мгновение открывая под собой образы людей – женщин и мужчин, детей и стариков.

– Как я и думала… – с облегчением выдохнула Снофф. Оставалось верить, что наследник престола где-то среди них.

Снофф провела рукой по кругу, развеяв тьму над головой белым куполом – и вернув из кошмара в реальный мир еще несколько тысяч людей, ставших чернильными тварями. «Слишком долго», – с досадой подумала мастерица и сосредоточилась, представляя, как на кончиках пальцев зажигаются маленькие солнца. Зажмурилась, чтобы не ослепнуть, и хлопнула в ладоши.

Когда Снофф открыла глаза, вокруг не было ничего. Точнее, почти ничего: ни черноты, ни тьмы, ни земли, ни неба – только молочно-белая пустота и темнеющая вдалеке фигура человека в кресле. Снофф направилась к ней.

Некоторое время Клаус ван Хельм разглядывал Снофф с доброжелательным интересом, закинув ногу на ногу. Затем мановением руки создал второе кресло и жестом пригласил мастерицу сесть. Она осталась стоять. Ван Хельм пожал плечами. Кресло исчезло.

– Ясного дня, мастерица. Рад, что мой совет не пропал даром. Вы научились прекрасно хлопать в ладоши.

Снофф не ответила. Скрестив руки на груди, она сверлила ван Хельма взглядом.

Ван Хельм улыбнулся краешком рта.

– Позвольте, угадаю. Вот вы нашли меня и… не знаете, что делать дальше. Угадал? Глаза выдают вас, мастерица. Что ж, полагаю, у вас много вопросов. Задавайте.

Снофф покачала головой.

– Только один.

– Вот как? – удивился ван Хельм.

– Ответы на остальные я уже нашла, – криво усмехнулась Снофф. – Я знаю, как исправить все, что натворила. Но я ваша дочь и ваш якорь, поэтому с вами ничего сделать не смогу. Как и вы со мной. Зря только пугали своими предупреждениями… Вопрос только один: ради чего это все?

Ее собеседник уважительно приподнял бровь, отдавая должное проницательности мастерицы.

– Когда мы встретились впервые – я про встречу в хижине неподалеку от Даннинга, – я мечтал о власти и золоте. Не ради роскоши – ради своих исследований. В родных краях надо мной посмеялись, пришлось искать других покровителей и кое-кем пожертвовать ради знаний. Как видите, я добился всего, чего хотел. Абсолютной власти над реальностью. Но теперь у меня другие планы. Намного масштабнее. Видите ли, милая мастерица, наш мир заслуживает лучшего.

Снофф поморщилась: «милая» резануло ей слух.

– Лучшего, чем вы? – заметила она. – Полностью согласна.

Ван Хельм вежливо улыбнулся и печально покачал головой.

– Лучшего, чем… все мы. Точнее, все они. Вам никогда не казалось, что мир станет лучше, если кто-то отделит толковых людей от бесполезных, нужных от ненужных? К несчастью, до сих пор такие мечты заканчивались только войнами. Миру нужен садовник, который поместит каждый цветок на свою клумбу, а сорняки выдернет с корнем. А садовнику нужна сила, которой невозможно противостоять ни оружием, ни магией. Смотрите, мастерица…

Ван Хельм поднялся с кресла, провел по воздуху рукой, будто смахнул пыль. Молочная белизна под ногами рассеялась, и перед Снофф предстал весь их мир, как если бы она поднялась в прозрачной магической сфере выше самых высоких гор, к звездам. Весь мир, как на карте, расстилался перед мастерицей. Единое королевство, горы на севере, степи на востоке, пустыни Махтана на юге. Далеко-далеко на западе, за Островной империей, в дымке облаков виднелись очертания неведомых земель.

– Вы ведь научились «магическому взгляду» наших славных целителей?

Снофф прищурилась – и испуганно вздрогнула. Темные потоки струились на землю с неба, словно из-под ног у них с ван Хельмом, впадали в реки, текли по руслам в моря.

– Вы все правильно поняли, – кивнул ван Хельм, довольный произведенным впечатлением. – Тьма исходит отсюда и попадает в реальный мир. Этот кошмар – ваш, без сомнения, лучший шедевр! – был нужен мне как источник тьмы. Очень скоро она проникнет в каждую каплю воды нашего безрадостного мира. И тогда любое живое существо я смогу по своей воле оставить в реальном мире… или перенести в сновидение. К птичкам, рыбам и прочей живности у меня претензий нет, а вот люди – о, здесь есть над чем поработать. Для начала все отправятся в кошмар. А потом лучшие из них вновь заселят мир.

Снофф растерянно заморгала. Вся ее уверенность улетучилась, испарилась, как вода с горячей сковороды.

– Но я… я же уничтожила этот кошмар!

– Это мало что изменило, – усмехнулся ван Хельм. – Давайте я кое-что объясню. Источником темной силы этого кошмара были вы, а в истории с кошмарами ваш талант расцвел по-настоящему. Вы, мастерица, мой якорь, и вы обрели невероятную силу. И теперь я могу использовать ее напрямую, без кошмаров в бутылочках.

Он помолчал, давая Снофф обдумать его слова, а затем продолжил с улыбкой:

– Ну, признайтесь, вы ведь не раз хотели наказать хамоватую торговку на рынке? Или разжиревшего сборщика налогов? Воришку, который обчистил ваши карманы? Было ведь? Ну вот видите! Только подумайте, каким станет мир благодаря нам. Да, вы не ослышались – нам. На них, – ван Хельм ткнул рукой в пол, – пора поставить крест. А вы сможете все! Хотите знаний – откроете тайны, о которых даже не мечтали. Хотите славы – вас будут боготворить. Любите добрые дела – станете благодетельницей всего человечества. Хотите, забирайте себе всех, к кому успели привязаться. Магистра Люциуса, изыскателя этого вашего… Мы достанем их из кошмара первыми. Ну?

Мысли в голове у Снофф путались. Она закрыла глаза и медленно досчитала до десяти. Потом обратно до одного, и снова до десяти. Ван Хельм терпеливо ждал.

– А если я откажусь? – поинтересовалась Снофф, открывая глаза.

– Ваше… твое решение ничего не изменит. Ты источник этой темной силы, я лишь помог ей проснуться и направил в нужную сторону. Остановить ее ты уже не сможешь, она всегда была в твоей природе.

– Но почему?!

Ван Хельм озадаченно посмотрел на мастерицу.

– Подожди-ка… Ты выяснила, что ты моя дочь, – но ты ведь знаешь, что у мастеров сновидений не бывает детей? Святые небеса, ну как можно быть такой… Неужели ты до сих пор не поняла главного? Ты сама – наполовину человек, а наполовину кошмарный сон! Именно поэтому ты всегда отказывалась создавать кошмары!

Все завертелось перед глазами у Снофф. Не думая, она создала за спиной кресло и рухнула в него, закрыв лицо руками. Слова ван Хельма казались полным бредом. Она – сон? Такого просто не могло быть. И все же, прислушиваясь к себе, Снофф снова и снова убеждалась, что это чистая правда.

– Ну что ты, девочка моя… – Ван Хельм осторожно коснулся рыжей макушки. Снофф с ненавистью оттолкнула его ладонь. Ван Хельм вздохнул и отошел, заложив руки за спину.

– Упрямая. Вся в мать… Знаю, ты меня ненавидишь, и есть за что. И теперь, хочешь ты этого или нет, это наш с тобой мир. Даже если ты меня убьешь, он будет по-прежнему пропитываться твоей темной силой. Мне жаль, девочка, но у тебя просто нет выбора. Тебе остается лишь принять себя такой, какая ты есть. Кошмары не могут выбирать, кем быть.

Снофф помолчала, собираясь с силами. Что-то негромко произнесла.

– Что? – обернулся ван Хельм.

– Я говорю, – тихо повторила Снофф, – кошмары и правда не могут выбирать. Но я наполовину человек.

Ван Хельм нахмурился.

– Только не делай глу…

Но в кресле уже было пусто.

Спотыкаясь, мастерица выбежала из лавки на площадь. На мгновение закружилась голова: повсюду яркое солнце – и голоса, голоса, голоса вокруг – смех, плач, крики… Снофф огляделась и, наталкиваясь на растерянных горожан, поспешила по узкой улочке туда, где над крышами виднелась ратуша, а еще дальше – башни королевского замка. «Слишком долго», – мелькнуло в голове. Снофф протянула руку, сосредоточилась – и через миг стояла возле ратуши. Еще шаг – она на набережной. Еще один – и она на верхушке крепостной башни.

Соленый ветер ударил в лицо. Мастерица поймала непослушную рыжую прядь. Коснулась нагретого солнцем камня. Прислушалась к ударам волн об острые камни далеко-далеко внизу. Прикрыла глаза – и увидела клубящиеся темные потоки, проглядывающие за бликами на волнах.

Снофф вытерла слезы рукавом. Взмахнув рукой, расписала небо перистыми облаками. До заката было еще далеко, и она добавила розового. Еще один взмах – и на волнах качается белоснежная яхта, вокруг резвится стая дельфинов. Чего-то не хватало.

– Вечно я забываю про птиц, – пробормотала Снофф.

Над яхтой появилась пара чаек. Птицы с криками закружились над водой, одна за другой спикировали – и взлетели вновь, унося в клювах трепещущую добычу.

– Ну вот… теперь другое дело, – улыбаясь сквозь слезы, прошептала Снофф. Пускай она наполовину кошмарный сон, но ее человеческая половина способна решать сама за себя. И если единственный выход – избавиться от источника темной силы… Одна незадачливая мастерица – мелочь по сравнению с целым миром. Снофф забралась на каменный парапет, вздрогнула, бросив взгляд на острые камни. Свежий ветер пах водорослями и солью, подол зеленого платья трепетал, как флаг Янтарных островов. Мастерица в последний раз обернулась, прощаясь с солнцем, – и шагнула вперед.

Где-то позади просыпалась от кошмарного сна Столица.

Глава 20

– …но мы к этому еще не готовы, – заключил магистр Люциус, ставя пустую чашку на стол. Он задумчиво повернул ее так, чтобы тень от ручки точно накрыла завиток на узорчатой столешнице. – Магия сновидений, на которую не нужно тратить силы, – она перевернет мир. Нет, до поры до времени все это должно оставаться тайной. Верно, милая? Будь добра, подлей чаю…

– Совершенно с вами согласен, – кивнул изыскатель. – Мастерица, вам по-прежнему не даются сны? Просто любопытно.

Магистр Люциус послал ему укоризненный взгляд. Не прекращая наливать ароматный айянский чай, Снофф на мгновение прикрыла глаза, заглянула в сон, но увидела лишь радужные пятна, сменяющие друг друга в бешеном калейдоскопе.

– Нет, – сухо отозвалась она и придвинула дымящуюся чашку магистру. – Дядя говорит, я просто устала, но мы оба знаем, что со снами покончено.

После страшного удара о скалы Снофф несколько раз приходила в себя – во сне – и снова проваливалась в темноту. Лишь на третий раз ей удалось удержаться в сознании достаточно долго, чтобы узнать в размахивающем руками силуэте магистра Люциуса. Не нужно было долго думать, чтобы понять: неуклюже и неумело, магистр буквально собирает Снофф по частям, изничтожая «дрянь и тлен», как когда-то она сама оживляла изыскателя Бернарда.

– Дядюшка? – бессильно прошептала Снофф. – Как вы…

– Тише, тише, милая, – склонился над ней магистр. На его лбу блестели капли пота. – Сам не знаю, как это получается. Чего только не сделаешь со страху…

Когда Снофф пришла в себя по-настоящему, она долго и настороженно всматривалась, но не увидела черных потоков ни в себе, ни в мире вокруг. С тех пор прошла неделя, мир стоял на своем законном месте и не спешил рушиться, горожане сновали по своим делам, понемногу забывая о минувшем кошмаре. В конце концов мастерица пришла к выводу, что магистр Люциус попросту вычистил ее «кошмарную половину», когда приводил Снофф в порядок. Тем более что после этого в сердце поселилась странная пустота, будто какая-то часть души растаяла без следа. Вот только вместо снов мастерице виделось лишь мелькание радужных пятен…

Изыскатель смутился.

– Простите, мне не стоило… Вообще-то, я зашел по другому поводу. Во всей этой истории есть кое-что, на что мы не обратили внимания.

– Обязательно сейчас об этом? – нахмурился магистр.

– К сожалению, да, – вздохнул изыскатель. – Давайте восстановим ход событий. Клаус ван Хельм заказывает у мастерицы Снофф семь кошмаров. Потом оставляет нам последнюю бутылочку с остатками сна. Разумеется, специально, чтобы мы вышли на мастерицу и она из чувства долга – и вины за свои кошмары – ввязалась в расследование. Пока мастерица расхлебывает последствия, она обретает невероятную силу. У меня до сих пор мурашки по коже, как вспомню… Затем ван Хельм использует эту силу, чтобы отравить весь мир. Превосходный план, но в нем есть одно слабое звено. Мастерица не работает с кошмарами, и ван Хельм это прекрасно знал.

– Никогда бы за них не взялась, даже за такие деньги, – фыркнула Снофф и брезгливо повела плечами. – Если бы не этот штраф…

Господин Бернард внимательно посмотрел на мастерицу. Перевел взгляд на полки, где еще остались нераспроданные сны: оранжевые, фиолетовые, изумрудные с искрами.

– Даже я вижу, что все сны разные. Как вы могли их перепутать?

– Вот только не надо меня отчитывать, – вспыхнула Снофф. – С этим прекрасно справился верховный магистр. Сама не понимаю, как меня угораздило… Один сон был голубой, с блестками. Второй – черный с золотом.

– Я не отчитываю, – покачал головой изыскатель. – Я лишь хочу сказать, что их подменили.

Снофф уставилась в чашку, где чаинки сложились в затейливый иероглиф. Говорят, на окраине Столицы живет старуха, которая гадает на кофейной гуще и прочей ерунде. Но даже без гадалки было ясно, что изыскатель прав. «Могла бы и сама сообразить», – обругала себя мастерица. Но тогда события завертелись слишком быстро…

– Во-от оно что… – протянул магистр Люциус, наматывая на палец прядь белоснежной бороды. – Да, это все объясняет…

– Все не так просто, – вздохнул господин Бернард. – Да, ван Хельм легко мог поменять местами сны. Но он не мог быть уверен, что Гильдия присудит мастерице штраф, а не накажет иначе. Он не мог заранее представить размер штрафа и не знал, хватит ли у мастерицы денег. Никто не мог гарантировать, что обиженные клиенты пожалуются в Гильдию, а не решат все между собой. Видимо, поэтому ван Хельм выбрал мишенью леди Веронику, известную своим, мягко говоря, сложным характером. Наконец, надо было хорошо знать госпожу Снофф, чтобы быть уверенным, что она пойдет до конца. Все это означает, что у ван Хельма был сообщник, знакомый с придворными слухами, хорошо осведомленный о делах Гильдии и лично о ваших, мастерица.

Постукивая пальцами по столу, магистр задумчиво пошевелил густыми бровями. Обиженно хмыкнул.

– Все это логично, господин Бернард, но по всему выходит, я – главный подозреваемый? Даже не знаю, как я смогу доказать, что…

– Дядюшка! – подскочила мастерица. – Никто вас не обвиняет!

Изыскатель развел руками:

– Признаюсь, сначала я действительно подозревал вас. Это моя обязанность, я не имею права никого исключать. Но потом мне кое-что пришло в голову. Никто не мог знать заранее, когда к мастерице заглянет капризная леди Вероника или кто-то в том же духе. Ее надо было подстеречь. Вон из того трактира, видите, – он указал за окно, – видна дверь вашей лавки. Я расспросил хозяина, и он припомнил, что незадолго до нашей «эпидемии» за столиком у окна несколько дней подряд подолгу сиживал один и тот же господин. Юноша среднего роста, светловолосый, когда говорит, немного заикается.

– Марк?! – в один голос воскликнули Снофф и магистр.

– Да. Ваш пропавший секретарь, верховный магистр.

Снофф отвернулась. «А ведь он еще пытался за мной ухаживать…» – подумала она невпопад. В наступившей тишине было слышно, как снаружи, на карнизе, возятся голуби.

– М-да, – тяжело вздохнул магистр, внимательно разглядывая собственные ладони. – А я относился к нему как к сыну…

– Мы объявили розыск по всему Королевству – его и ван Хельма. – Господин Бернард поднялся с кресла и поправил воротник камзола. – Что ж, мне пора. К счастью, есть и хорошие новости. Мастерица, меня просили передать, что леди Вероника приглашает вас на чай и надеется, что вы не держите на нее зла за то маленькое недоразумение. Между нами говоря, ей есть за что вас благодарить. Само собой, она отзывает свою жалобу и просит Гильдию, – изыскатель многозначительно посмотрел на магистра Люциуса, – отменить штраф. Кроме того, весь высший свет только о вас и говорит, мастерица, так что ждите новых приглашений. Что касается вас, магистр, его величество предлагает вам место в Особом совете.

Магистр Люциус довольно улыбнулся в пушистые усы и погладил бороду. Снофф кольнула неприятная мысль, что он даже рад, что все так обернулось. В конце концов, все остались живы, Гильдия сновидений снова пользуется популярностью, дядюшка – родственник и покровитель героини, а значит, его ждут новые приемы и знакомства в высшем свете, не говоря о многообещающей карьере советника.

– Не хочу я к ней на чай, – пробормотала Снофф, кутаясь в шаль. – Я в таких компаниях, как рыба на сковороде.

Магистр снисходительно улыбнулся и потрепал Снофф по плечу.

– Не бойся, Лисёнок. Все будет хорошо. Отказываться невежливо, все-таки мы с тобой теперь уважаемые люди. Я буду рядом и во всем тебе помогу. А то в этих придворных церемониях с непривычки даже тролль ноги переломает… Пойду и я, милая. Загляни ко мне завтра…

Родные стены лавки, картина на стене, полки с разноцветными снами, махтанский ковер на полу – все задрожало и расплылось, когда глаза Снофф наполнились слезами.

– Дядюшка… – тихо позвала Снофф, и что-то в ее голосе заставило обернуться и магистра, и изыскателя, который уже стоял на пороге.

– Что такое? – встревожился магистр. Он протянул руку, но Снофф посмотрела ему в глаза, и ладонь застыла на полпути.

– Дядюшка, вы сейчас про тролля сказали… что он ноги переломает. – Снофф всхлипнула и вытерла глаза рукавом. – И я вспомнила… лет семь или восемь назад вы упали с лестницы и подвернули ногу.

Изыскатель и магистр Люциус непонимающе переглянулись.

– Ну… да, было такое, – отозвался магистр. – А что…

– Вы тогда достали откуда-то старую трость. Такая резная, с узором… Где вы ее взяли?

– Трость? Вырезал когда-то сам, еще до того, как тебя встретил. Долго с ней ходил, потом забросил на чердак.

– И никому никогда ее не отдавали?

– Нет… по-моему. Нет, всегда при мне была. Да на что она тебе сдалась-то, эта трость?

– Я вспомнила, где ее видела. В Даннинге, в хижине. Там был третий человек, я не видела его лица, но узор на трости запомнила очень хорошо. У меня же, гоблины бы ее побрали, профессиональная память…

В комнате повисла тишина.

Верховный магистр Люциус тяжело опустился в кресло. Снял очки, небрежно бросил на стол. Хрустальная линза со стуком прокатилась по столу мимо чайника, чашек с недопитым чаем, соскочила на пол и, покружившись, замерла в углу.

Прикрыв покрасневшие глаза, магистр помассировал переносицу и тихо произнес:

– Как же я устал… И правда, Лисёнок, гоблины бы побрали твою профессиональную память… Ты всегда была лучшей из всех. Что ж. Ты столько вынесла, что имеешь право знать. А вы, господин изыскатель, слушайте внимательно, чтобы потом не докучать моей де… мастерице своими вопросами.

Магистр Люциус поднял глаза на плачущую Снофф и, не выдержав, отвел взгляд. Несколько долгих минут он молчал, собираясь с мыслями, затем начал рассказ. Голос его звучал глухо, и слова, казалось, совершенно не хотели быть услышанными.

– Все началось лет двадцать пять назад. Как тебе уже известно, твой отец верил, что мастера сновидений достойны большего. В Гильдии его подняли на смех – все, кроме меня. И только мне Клаус рассказал, что отыскал в архивах кое-какие записи. Несколько лет он работал над рецептом, а я колесил по всей стране в поисках мастера, сны которого могут стать явью. И мне удалось его найти – к нам присоединился Томас. С его помощью мы создали первые эликсиры с удивительными свойствами. За эти открытия Гильдия сновидений отдала бы все на свете, но Клаус не простил обиды. У него были другие планы, которыми он не делился даже со мной. Вскоре родилась ты: наполовину ребенок, наполовину сон… Не спрашивай, как это возможно. Некоторых вещей не смог бы объяснить и сам Клаус ван Хельм, останься он в живых. Главное, что твой отец знал: такие создания, как ты, не живут долго в нашем мире – если не побывают по ту сторону кошмарного сна. Именно ради тебя он и создал эликсир кошмаров. К сожалению, эликсир на тебя не действовал. Тогда Клаус понял, что тебя должны забрать на ту сторону твари из сна. Мы уже знали о них из тайных записей. Вот только мы не знали, как их вызвать. Точнее, я не знал. А Клаус догадался…

Целую минуту магистр молчал, погрузившись в воспоминания.

– Тогда мы всерьез считали, – продолжил он, понизив голос, – что королевство процветало бы под властью махтанского императора, но дальше досужих разговоров дело не шло. Наш эликсир преподнес бы ему страну на золоченом блюдечке, а нам открыл путь к власти и новым исследованиям. Все это однажды утром рассказал мне Клаус ван Хельм, и я с ужасом узнал, что минувшей ночью Клаус отравил городской резервуар и колодцы, а до этого не один месяц вел переговоры с махтанскими шпионами.

– Государственная измена и убийство тридцати тысяч мирных жителей, – негромко произнес изыскатель. Верховный магистр лишь горько усмехнулся.

– «Все имеет свою цену», – сказал тогда Клаус. И я, стыдно признаться, согласился. Даннинг показал всему миру, на что мы способны. Тебя, милая, и твою матушку Клаус под каким-то предлогом отправил к ее родным в деревню. Когда из города потянулись первые беженцы с рассказами про исчезающих людей, отец в ту же ночь отвез тебя в Даннинг и оставил там. Мы не знали, что будет дальше, но это был единственный крошечный шанс сохранить тебе жизнь. Наутро Берта убивалась от горя над пустой колыбелью. Все поверили, что ребенок пал жертвой новой болезни. Клаус не рассказывал правду, он понятия не имел, вернешься ли ты живой. А на следующее утро пропала и Берта. Как потом рассказал повстречавший ее на дороге пастух, все шли из города, а она – в город. Мы пытались ее отыскать, но…

Сокрушенно покачав головой, магистр Люциус продолжил:

– Тебя мы тоже не нашли. Каждый переживает горе по-своему. Клаус ушел в работу, тем более что Томас, наш третий компаньон, из-за чудовищной ошибки отравился эликсиром. Как все гении, он был весьма рассеян… Мы искали тебя еще несколько месяцев – в городе, по окрестным деревням. А шесть лет спустя мне рассказали о талантливой девочке из приюта. Далеко от Даннинга, понятия не имею, как ты там оказалась. С первого взгляда я понял, кто передо мной. Ну а дальше… Наши пути с Клаусом разошлись. Я кое-чему научился у него, но уже шел к креслу верховного магистра, а он погрузился в исследования, пропал на долгие годы и, казалось, совершенно не интересовался твоей судьбой – хотя на самом деле терпеливо ждал, когда раскроется твой истинный дар. Лишь недавно он опять появился в моей жизни… в нашей жизни. Он изменился. Дошел до самых глубин магии сновидений. И скорее убил бы тебя, милая, чем отступился от своей цели. Я надеялся лишь, что сила, которую ты обретешь, поможет его остановить, поэтому согласился подстроить штраф и все остальное… Как видишь, я оказался прав. Кстати, господин изыскатель, теперь вы знаете правду. Снимите обвинения с Марка. У него были совсем другие причины следить за окнами мастерицы и, думаю, паренька уже нет на этом свете. Теперь мне нет смысла хвататься за эту историю…

– Разумеется, – холодно кивнул господин Бернард. – А вот вам, магистр, придется продолжить рассказ в моем кабинете.

Магистр Люциус задумчиво покачал головой. Потер заблестевшие глаза.

– Не в этот раз, дорогой изыскатель, не в этот раз. Лисёнок, ты только знай, что я всегда любил тебя. Надеюсь, когда-нибудь ты меня поймешь… А теперь мне пора. Кое-чему я все-таки научился…

– Остановите его! – Изыскатель сорвался с места, но опоздал. Магистр Люциус уже таял в воздухе. Снофф не двинулась с места.

– Эх… – сокрушенно вздохнул господин Бернард, оглядывая пустое кресло. – Не успели?

– Ага, – кивнула Снофф, глотая слезы. – Именно. Не успела.

Эпилог

В лавке горел камин, едва согревая холодную пустую комнату. Вещи громоздились кучей и никак не хотели втискиваться в дорожный сундук. Вздохнув, Снофф выложила еще пару книг.

Скрипнула дверь, впустив порыв ледяного ветра с мокрым снегом. Колокольчик не звонил. Снофф выбросила его вместе с табличкой, когда перестала принимать заказы.

– Если это еще одна дохлая крыса, – мрачно проговорила Снофф, не поворачивая головы, – оставьте у порога.

– Все-таки уезжаете?

Снофф обернулась. Изыскатель стоял у двери, прислонившись плечом к косяку.

– А, это вы… Да.

За те несколько месяцев, что прошли после эпидемии кошмаров, Снофф из героини превратилась в изгоя. После пары-тройки приглашений высший свет забыл о ней, как о ненужной игрушке. Старые покупатели мечтали о новых снах прославленной мастерицы, но, узнав, что Снофф отошла от дел, разочарованно прощались и пропадали навсегда. Люди, побывавшие чернильными тварями, вернулись из кошмара исцеленными от всех возможных и невозможных болезней. Но благодарность исцеленных была короткой, а недовольных было ощутимо больше. Девять из десяти излеченных оказались перед неприятной необходимостью вкалывать, лишившись королевской пенсии, а главное, сочувствия окружающих. Больше всего Снофф потрясла новость о нищем калеке, который заплатил крупную сумму Ордену исцеления, чтобы ему безболезненно отрезали ноги и он мог просить милостыню, как раньше. Сам же Орден исцеления, оставшись без пациентов и благодетелей, заклеймил Снофф шарлатанкой. Вдобавок все чаще заводились разговоры о том, с чьих кошмаров, собственно, и началась эпидемия – и все чаще за спиной у Снофф звучало слово «ведьма».

– Слышали новость? Капитан Эрхарт с леди Вероникой объявили о помолвке.

– Рада за них.

Изыскатель помолчал.

– Вы можете переехать во дворец. В академию. Куда угодно. Хотите, поставим круглосуточную охрану.

– Спасибо, меня и так не трогают, – фыркнула Снофф. – По крайней мере, физически.

Открыто ссориться с ней действительно боялись, хотя бы из-за покровительства Канцелярии особых дел. К тому же ходили слухи, что среди исцеленных был безнадежно больной главарь одной из столичных шаек, и якобы он велел, чтобы ни один волос не упал с головы мастерицы. Правда это или нет, Снофф не знала и не хотела знать. Но неприязненные взгляды, брошенные вскользь слова и разговоры, всегда замолкающие при появлении Снофф, и без того превратили ее жизнь в кошмар, от которого нельзя было проснуться.

– Куда направитесь?

– Пока не решила. Завтра отходят два каравана. Один в Тафос, другой в Сильванию. Наверное, в Тафос. Там тепло.

– Я передам, чтобы о вас позаботились.

– Не стоит, – устало улыбнулась мастерица. – Чем меньше обо мне будут знать, тем лучше.

Повисла неловкая пауза.

– Вы зашли попрощаться?

– Ах да… – спохватился господин Бернард. – И попрощаться тоже, но… – Он достал из-под плаща листок бумаги. – Вот, вы просили разузнать. В архивах нашли кое-какие записи.

– Прочитайте, пожалуйста, – попросила Снофф, сворачивая дорожное одеяло. – Руки заняты…

Изыскатель кашлянул.

– Здесь не так много… «Брат Остин, боевой маг высшего ранга. Несколько наград за храбрость…» Каких, не написано. «За неисполнение приказа приговорен к смертной казни, но ввиду особых заслуг помилован и разжалован в рядовые с лишением наград. Пропал без вести в тысяча триста пятнадцатом году во время событий в Даннинге».

– Жаль, – вздохнула мастерица. – Я надеялась, он выжил. Спасибо. И вот еще что… – Она поднялась, отряхнула подол. Подошла к стеллажу, выбрала один из оставшихся снов и протянула изыскателю. – Помните, я обещала сделать для вас особенный сон. К сожалению, могу только подарить готовый. Он тоже про море, надеюсь, вам понравится.

– Благодарю… – Изыскатель бережно спрятал склянку под плащ. – Я должен идти. Если вам где-нибудь когда-нибудь понадобится помощь, идите в ближайшую резиденцию Ордена дальней связи, скажите им пароль: «Ласточки летят на юг», и вас свяжут с кем угодно, хоть с самим королем.

– «Ласточки летят на юг»?! – рассмеялась Снофф.

Господин Бернард смущенно развел руками.

– Не я это придумал… Свяжитесь с Леопольдом, он мне сообщит. Кстати, он просил попрощаться с вами за него и пожелать удачи. Берегите себя, мастерица.

«Бывшая», – грустно добавила про себя Снофф, кивая на прощание.

Проводив изыскателя, мастерица придвинула кресло к камину, завернулась в плед. Хотела было приготовить какао, но молочник второй день подряд приносил скисшее молоко. Дверь снова хлопнула, Снофф подняла голову. Отряхивая снег с бесформенной меховой шапки, в дверях стоял бородатый незнакомец.

– Ясн’ва дня, с’дарыня. – Незнакомец говорил с сильным акцентом жителя дальних провинций. – Мне бы м’стерицу Снофф. Эт’ вы и есть? Ага, вот, значть, п’сьмецо вам п’сили п’редать.

Оставляя на ковре мокрые следы, незнакомец в три широких шага пересек лавку и вручил мастерице помятое письмо. Гадая, от кого оно может быть, Снофф сломала сургучную печать. На желтоватом листке было всего несколько строк.

«Ясного дня, сестра Снофф. Говорят, ты отошла от дел? Если когда-нибудь окажешься в Сильванских горах, загляни в обитель Ордена воды у Водопада семи духов.

Брат О.»

Хлопнула дверь.

– Постойте! – Снофф бросилась следом, но запуталась в пледе и растянулась на полу. Хромая, она выглянула на улицу, но незнакомец уже исчез в снежной буре. Мастерица вернулась в дом и еще раз перечитала письмо.

– Значит, все-таки в Сильванию, – сказала она, задумчиво улыбаясь.

КОНЕЦ

Content

Павел Линицкий
Лавка Снофф

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Эпилог