Андрей Скоробогатов, Дмитрий Богуцкий

Трон галактики будет моим! Книга 5

Глава 1

Сбежавший от справедливого суда

I книга: https://author.today/reader/441009

Что я испытал в первый момент, когда услышал о том, что Орда хочет говорить со мной?

Наверное, испытал желание срочно нажать незримую кнопку тревоги, которая запускает протокол обороны планеты в целом и периметра космодрома в частности. Потому что первой моей мыслью было то, что Орда снова вторглась в пределы системы.

Но это лишь на секунду. Инстинкт, ничего не поделать. Древний человеческий инстинкт — взять дубину покрепче и вышибить мозги чудовищу, которая тоже вроде как разумная, но Homo Sapiens не является.

Ничего, неандертальцев перебили — перебьём и этих.

Разумеется, это не Орда напрямую ко мне явилась побеседовать за кружечкой крепкого герберского кофе. Сидел тут у нас под боком, на планете тоже некоторый способ передачи информации от Орды. Живой и даже вроде бы теплокровный.

Я не суетился. Пусть подождёт. У меня было более чем достаточно назначенных дел после того, как мы закончили военную операцию.

Во-первых — я отправил несколько сообщений, ответил на вопросы журналистов и позволил себе выспаться. Во-вторых — я встретился с Епифанией. Встретился и пообщался достаточно… плотно и конструктивно. Во всех отношениях.

Уже в конце нашего с ней общения я понял, что она прощается со мной.

— Меня ждёт служба. Очень большой заказ, — произнесла она, нажав мне пальцем по носу.

— Далеко? Надолго?

— Далеко, — она кивнула и вздохнула. — И надолго, минимум на полтора года, а может, и больше. А здесь… Это было незабываемое приключение… Надеюсь, мальчикам тоже понравится под твоим командованием.

— Это ты кого назвала мальчиками? Святослава Эдмундовича? — усмехнулся я.

Она неожиданно стало серьёзной, поднялась и принялась одеваться.

— Руководство картеля одобрило годовую аренду всех трёх судов. И сделало большую скидку — с учётом, что весь ремонт будет произведён за ваш счёт, Александр. Как и обеспечение, топливо…

В общем, расстались мы на деловой ноте и с очень серьёзным договором на руках. И лишней статьёй бюджета…

Сожаления от расставания я не чувствовал. Учитывая, как всё легкомысленно начиналось, и учитывая, что продолжения даже и не планировалось — мы и так слегка задержались со всем этим. К тому же, я знал, что моя настоящая и единственная человеческая избранница ходит где-то совсем рядом.

Не говоря уже про избранницу метафизическую. Это я про Империю, конечно же.

В третьих, я прочитал на следующий день отчёты всех губернских заведений за последний месяц — мы прилично отсутствовали, занимаясь разного рода военными делами, и контроль бы не повредил. Операционная деятельность, так сказать.

С отчётами я разобрался быстро, даже особой помощи Октавии и дополнительных вопросов не потребовалось. Всё работало примерно так, как должно было быть — периметр вокруг Королёва уже был почти завершён, здания строились, гостиницы были полными, а народ всё прибывал.

В имперском городе Королёв спустя неполных полгода, как я здесь появился, проживало уже семь тысяч человек. Это непосредственно жителей, не считая рекрутированных пустынгеров, горничных Иоланты и многочисленных туристов, которые после моей победы повалили непрерывным потоком. Недавно наконец-то Мария Геннадьевна подсуетилась и ресторан герберской кухни открыла.

В Немилино и других моих владениях тоже процесс шёл как надо, и особых эксцессов не было. Хотя одну залётную банду на глайдербайках конкретно в Немилино пришлось припугнуть. Надо бы выслать отряд пустынгеров в подкреплении горничных Иоланты.

Ещё я прочитал отчёты флота и распорядился о ремонте кораблей. Да… Тут ресурсов требовалось изрядно, хотя лучшие бригады с Гиацинта уже начинали трудиться, чтобы залатать все пробоины и поменять поврежденные блоки.

Ещё пара таких битв — и бюджет будет трещать по швам. Да и топливных сборок на таких прожорливых здоровяков как наши корабли не напасёшься… Но это — потом.

Ну, и напоследок — я провёл лекцию в моей свежепостроенной и свежеоткрытой Академии Астрономического Хозяйствования и Аристократической Войны. Академии АХАВ, то есть. Сам я старался не переусердствовать, и решил вести только пару занятий в неделю — это если, конечно, не было никаких поездок и прочего.

А в Академии я набрал уже прилично ребят. На окраине Королёва — в одном раскопанном здании и в двух свеженапечатанных казармах. Два потока — военно-инженерный и административно-хозяйственный, в двух группах по тридцать человек. И отдельные курсы для офицеров постарше, для доучивания и тренировки. Ну, и отдельно — Иоланта и Владимир, чисто мои ученики, обучающиеся по специальной программе, по сути…

В потоках я старался смешать и пустынгеров, и дворян, и беженцев с других планет. Чтобы между ними был обмен опытом, культурными обычаями…

А также обмен ударами кулачками в морду на заднем дворе заведения. Не поделили что-то ребята, буйные головы, как раз, когда я пришел вести занятие.

Дрались Владимир и один из пустынгеров — коренастый, но юркий, из какого-то очень дальнего горского племени.

Рядом стояли Гоги Моррисон и Иоланта — заложив руки за спину, внимательно наблюдали за процессом.

Сперва я подумал, что это простой спарринг, но очень скоро по ожесточённости и количеству крови на песке понял, что нет — это дуэль. На кулаках. А Иоланта и Моррисон — секунданты.

— Здравствуйте, господин учитель, — сухо поздоровалась Иоланта. — Всё под контролем.

Вот так вот бывает. Ещё недавно Иоланта устроила дуэль с Крестовским, а теперь она стала его секундантом! А Крестовский меж тем безбожно проигрывал — всё лицо заплыло, нос разбит, наверное, и зубы ему выбили.

Моё пришествие отвлекло Владимира. Он замешкался, а вот его противник — наоборот, воспринял как удобный отвлекающий момент. Повалил Крестовского на песок, и принялся заколачивать один удар за другим.

И я понял, что сейчас произойдет — накапливающаяся энергия большого взрыва позволяла очень точно это ощутить.

Крестовский собирался скастовать «Силовое копьё» прямо в грудину пустынгеру.

И тут я посчитал, что уже точно пора вмешаться. Схватил пустынгера, одним рывком сдернул его с туловища Крестовского, кинул в поднимающуюся пыль импровизированного ринга — ровно в тот момент, когда силовое копьё отлетело по наклонной траектории вверх, отколотив изрядный кусок крыши.

— Так! Стоп! — рявкнул я. — Дуэль прекращена.

— Почему! Ведь всё законно, я же написал картель… — начал Крестовский, отплёвываясь и поднимаясь из пыли. — Хотя этот пустынный червь даже читать не…

— Не в стенах учебного заведения! — перебил Крестовского я. — Неуч, говоришь? А сам-то? Дуэли никогда не были разрешены на этой священной территории колыбели знаний и в каменоломне научного гранита!

Последняя метафора показалась мне самому немного чересчур, но эффект возымела. Крестовский и его противник понурили взгляд, встали рядом, нахмурились.

— В чём суть?

— Он первый начал, — заявил Крестовский. — Он сказал, что «мой» Александр Леонов в подмётки не годится вам, учитель. На что я ответил, что он болван, и что нельзя сравнивать героические подвиги героя современности, пусть и заслуженные… и подвиги легенды, остановившего и разгромившего крупнейший флот Орды.

— Кхм…

Я не сразу нашёлся, что ответить. Какой-то очень странный казус, даже некоторым образом «сплит-брейн», мозг-пополам, вспоминая вымершие языки. Ну и за кого в такой ситуации болеть?

— А дальше что?

— Дальше Владимир изволил назвать Алехандро песчаным червём, а Алехандро Владимира — плюгавым выползком из гузна Дефонтена, — отчеканила Иоланта.

Алехандро, значит… ещё одного назвали в мою честь.

— А Дефонтен — это ещё кто такой?

— Известный историк и учёный в Западной Гербере, — продолжила Иоланта. — Солтынгерских кровей, недавно умер. Владимир учился у него в детстве и часто вспоминает его труды. Вёл какие-то раскопки на землях пустынгеров, отчего те часто ругаются его именем…

— Ну и?..

— Ну и Владимир пошёл писать картель для дуэли, а потом…

— Значит, так, — оборвал я рассказ и указал за Гоги, Владимира и Алехандро. — Вы трое — ты, ты и ты. Берёте глайдер. Запас топлива на неделю. Три сухпайка. Едете на восток и ищите для меня золото.

— Ч-чего⁈ — обомлел Владимир.

— Идёте в поход в племена и привозите мне золота. Минимум — килограмм. Эквивалент в имперках наличностью получите у Октавии, она же скажет вам актуальный курс. Одновременно практикуетесь в охоте, выживании и занимаетесь боевым слаживанием.

— Но золота достаточно мало на Гербере, — начал сопротивляться Владимир. — Ладно там тантал, палладий, платина… Тем более на востоке. там же одни Новые Туареги, Гунны, Поляне… А Племя Каменного Пояса и Новые Алтайцы…

— Я помогу найти золото, — прервал его Алехандро.

Молодец парень. Почувствовал вину — и сразу пытается выслужиться, исправиться.

— Если будете мухлевать и поедете искать в город — отправлю снова. Если что-то случится с кем-то из вас — отправлю снова, но уже в полярные племена. Если что-то случится с одним из вас — накажу оставшихся. Всем понятно?

— Поня-ятно, — протянули кадеты.

— А теперь по уставу.

— Так точно, господин учитель! — отчеканили кадеты.

Лекцию я провёл на пять с плюсом. История и экономика становления флота. О том, как пять веков назад из руин и сотен враждующих княжеств поднималась боевая машина Империи. О том, как ремонтировались верфи, как доставались заржавевшие корабли, как Империя зашагала по галактике — сначала неувернно, а потом всё твёрже и твёрже, подминая под собой неугодных и слабых душой.

Я свёл всё к сути Империи, к первопричине её происхождения: в любой исторический период, когда цивилизация растёт и расширяется, появляется Империя как самый удобный тип управления и хозяйствования. Ровно также как и в исторические кризисы — только централизованные, хорошо вооружённые крупные государства успешно отвечали на угрозы, внутренние и внешние.

— Вот такая она была, Империя, — закончил я. — И я помогу ей вернуть боевое величие. Нет, не так. Мы все — здесь собравшиеся — поможем.

А вечером я собрал вещи, сухпаёк на всякий случай, отбился от настойчивых попыток светлейшего князя Потёмкина забраться ко мне на глайдербайк — и помчал через пустыню.

Хотя пустыня была сама на себя не похожа. Позавчера прошёл первый за год дождь, и по прогнозам ожидалось ещё несколько. Пустыня зеленела — мелкие травинки торчали то здесь, то там, а где-то вылезли мелкие жёлтые цветы. Ещё немного — и я был на берегу Восточногерберского моря.

Своего моря. Море, которое я сделал сам — всего за полгода, что я живу здесь.

Пока, конечно, технически это была лужа, не более того. Максимальная глубина не превышала двух метров, и его можно было без особых проблем преодолеть вброд. Даже на глайдере проехать без особых рисков утонуть.

Что я и сделал — промчался вдоль кромки воды, а потом свернул вдоль речки к Акведуку, здание которого высилось впереди.

Племя Акведука все эти месяцы не теряло времени даром.

Поля вокруг были распаханы, на них уже колосился мультизлак, Фортификационные работы проводились и здесь — вполне успешно. Ржавый забор, который когда-то мы бодро перешагнули, спасая украденного кислотным бароном Илью, теперь был заменён на глинобитную стену высотой в четыре метра. Что ж, достаточно, чтобы уберечься как от хищников, так и от возможных налётчиков. Хотя это уже было практически исключено. Всё планета теперь была прочно подо мной — разные горячие головы в пустыне случаются и сейчас.

А внутри забора раскинулась деревенька. Что ж, я был не против — пускай себе раскидывается.

Меня встретили стражники — всё ещё с копьями, но и парочка с кинетическими ружьями. Товарообмен повысился, мастера племени Каменного Пояса наверняка не против оснастить все окрестные племена ружбайками. Главное чтоб друг друга не перестреляли.

Похоже, оседлым племя становится? Выходит, я тут ещё и как прогрессор-цивилизатор сработал?

— Здравствуй, посвящённый изначальной мощи, — кивнул мне один из стражников. — Проходи в наш дом.

Я даже не сразу узнал Трёхглазого — первого пустынгера на этой планете, который заговорил со мной. Я до сих пор не понял, то ли он специально только так странно со мной беседует, что ли от природы такой, то ли так было заведено раньше.

Тут же из хижины вышел и Моррисон-средний, сын вождя племени.

— Как ваши дела, достопочтенный сын вождя? — спросил я. — Все ли в достатке, что-то требуется?

— Всё в порядке, вашими усилиями, господин рыцарь. Идентификационные карточки все раздали. Сбор налогов слегка задерживается, мы ждём урожая — отдадим зерновыми, а то ваш город, как я посмотрю, всё растёт и растёт…

Я кивнул и спросил:

— Где она?

— Стальная Кукушка? Внизу. Она не любит выходить наверх.

Я зашагал через деревню — из хижин боязливо выглядывали смуглые девушки, и я заметил, что весьма многие были на сносях. Что ж, экономика улучшается, а демография вместе с ней.

Вокруг бегали и играли дети постарше. Не сидели теперь по пещерам, не боялись — это хорошо. Врагов на поверхности почти не осталось, кроме хищников, все враги, которые есть — там, наверху. Скурвившиеся дворяне соседних систем, анархические флота все мастей, и, конечно, Орда.

С которой мне предстояло побеседовать.

Бегайте, детишки. Кто знает, о чём будет разговор. И сколько может продолжаться наше и всеобщее веселье.

Снова расступающиеся стражники, снова путь по ржавым лестницам вниз мимо гудящих здоровенных труб Акведука. Геотермальный тепловой насос, построенный на рассвете империи, работал исправно — он и не мог не работать, технология надёжная, как швейцарские часы.

Кукушка сидела под всё тем же шатром, но теперь, внезапно, не в одиночестве — вместе с Галлахадом. Здоровяк, только вернувшийся с нашей операции, лежал напротив костра, положив голову ей на колени. И распивали какой-то ароматный местный чай. Идиллия! Совместные боевые походы иногда приводят и вот к таким интересным последствиям.

Но увидев вошедшего меня, Галлахад тут же поднялся, вытянулся по струнке, словно нашкодивший курсант перед внезапно появившимся перед ним преподавателем.

— Сидите-сидите, — ответил я. — Кукушка…

Она указала на место рядом, я приземлился, усевшись по-турецки. Мне протянули чай. Ох, какой крепкий и пахучий! Шибает по мозгам не меньше, чем герберский кофе.

— Я должна рассказать вам кое-что, господин имперский рыцарь. Что-то, о чём мне поведали Двое.

— Это касается Орды? — спросил я.

— Нет… но это касается знакомого вам человека, Александр. Этот человек бежал. Я видела, как он ушёл с планеты на двух израненных кораблях, вместе с близким кругом родственников, охраной и прислугой. Как шли к Третьей Планете, но не получили там разрешения на швартовку. У них было не так много припасов и совсем мало топливных сборок. Они знали, что на Четвёртой Планете и лунах гигантов делать им нечего, и поняли, что им надо покинуть нашу систему. Но покинуть они не смогли. Тогда один из его капитанов обманом сказал, что знает базу, где может их оставить. Что он улетит за подмогой, за знакомыми Мастерами Никто, вернётся и вывезет корабль.

— Этим кораблём была «Арабелла», — догадался я. — А капитаном — Матиус Чемберлен. Что было дальше?

— Они прибыли в место, где нет ни воздуха, ни воды, ни припасов. С высоким уровнем радиации от взрыва реакторов. Эхо прошлых войн коснулось этого места…

База на Булыжнике номер Одиннадцать, первой карликовой планете внешнего пояса, понял я. Пятьдесят лет назад в системе была война флотов, после которой в Гербере и осталось мусорное кольцо. И отдалённый княжеский форпост был разрушен на подлёте наступавшего флота.

Про Третью и Четвёртую Планету, то есть про Орхидею и Гиацинт, я тоже всё понял. Не зря я отправил письма и раструбил о своей победе. В миллиардной Орхидее теперь у меня теперь рейтинги, возможно, выше, чем у князя. Не удивительно, что князь не решился помогать проигравшему, который стал, по сути, ренегатом.

Но прерывать рассказ не стал.

— Человек быстро понял, что его обманули. Человек приказал догнать второго капитана, но энергии хватило только на то, чтобы поднять корабль с базы на орбиту над булыжником. Человек приказал выпустить свои две единственные ракеты с оружием смерти по кораблю предавшего его капитана, но второй корабль успел прогреть двигатели и уйти в подпространство. Корабль человека упал на разрушенную базу, пропоров себе брюхо. Часть отсеков потеряли воздух. Доступных припасов стало ещё меньше, а энергия на борту подходила к концу. И тогда человек бросил всех остальных своих соратников и близких умирать в замерзающих отсеках. Человек закрылся на капитанском мостике с двумя личными сервами, тайком забрав всё доступное питание с кухни и сухпайки с собой. Вы поняли, имперский рыцарь, что это был за человек.

Я кивнул — конечно я понял. Почерк Виктора Церберова ни с чем не спутать.

— Этот человек ещё жив? — спросил я.

— Нет, господин имперский рыцарь. Последнее, что я видела — как он умер вчера, задохнувшись насмерть. Он умер последним из рода, потеряв надежду сохранить его.

— Но у него остались наследники, — констатировал я.

Кукушка кивнула.

— Остались. Его наследники в твоей власти, господин имперский рыцарь. Что вы будете делать с ними?

— Я сохраню им жизнь, я уже решил, — кивнул я.

— Что вы чувствуете в душе? Радость? Сожаление?

Я прислушался к себе и пожал плечами.

— Я не чувствую радости. Я мог бы сказать что-то вроде «собаке — собачья смерть», но не стану этого делать. Когда-то давно было принято говорить — «о мёртвых либо хорошо, либо ничего кроме правды». Так вот правда в том, что этот человек был тем ещё говнюком. Но этот человек уже получил сполна. Никто не заслуживает такой смерти. Я бы предпочёл судить его как казнокрада, работорговца и пирата, и казнить подобающе и быстро, например, при помощи того самого серпа, что висит у меня на стене. Но твои Творцы распорядились иначе. Что ж. Спасибо, Кукушка, что рассказала мне об этом. А что случилось со вторым кораблём?

— Это мне неизвестно. Творцы не показали мне этого. Я предположу, что он ушёл в другую звёздную систему.

Значит, если Питер Блейз жив — он где-то там. Система Ковыля, или Никольского, или Васильковое. Возможно, они уже в Помпаде — Виктория как-то говорила о том, что их могли там ждать.

Виктория… Теперь она могла вполне себе претендовать на наследство барона. Ну, или как минимум — на регентство над его внуками. Может, и мне это будет полезно? Пожалуй, надо будет черкнуть ей письмецо, чтобы возвращалась…

Нет-нет, тут речь совсем не о том, что я хочу вернуть нашу с ней былую страсть. Просто она показалась мне вполне неплохой фигурой, чтобы держать в руках экспроприированное мной наследство Церберовых и не дать городам Западной Герберы впасть в анархию.

Что ж, посмотрим. Но впереди у меня был ещё один разговор.

Разговор с Ордой.

Я прошёл дальше по тесным пещерам Акведука, чтобы увидеть её посланника.

Глава 2

Ну, господа, голосуем?

Я прошел дальше и увидел Кассандру.

Иногда я думаю, что лучше бы так и не узнал её имя, настолько ужасной была её реальность.

Мне следовало бы знать её историю, но я не хотел терять ясность рассудка и никогда не выяснял подробности, которые выяснила Кукушка.

Небольшая периферийная колония на спутниках в системе Ковыля. Захваченная десантом со «Стервятника-Хохотуна», появившегося внезапно в небе. Кассандра — единственная выжившая. Потом увечье, плен, внезапная и насильственная интеграция.

Интеграция.

Бр-р. Нет, я не хотел знать подробности. Мне нужна чистая голова, чтобы покончить с этой мерзостью, наступающей на человечество.

— Кассандра, — произнес я. — Ты звала, и я пришел.

Кассандра медленно — быстрее мертвый роевый штурмовик, заменявший ей нижнюю часть тела, не мог — повернулась ко мне. В её белых глазах кипело и осыпалось молчаливое отчаяние.

— Я не звала, — прошептала Кассандра. — Оно принудило меня. Я не могу сопротивляться…

Оно. Орда. Не думал, что возможно говорить с Ордой, как с единым целым.

— Что оно говорит тебе? — произнес я.

— Я надеялась, что оно меня не достанет. Но его мощь бесконечна, — проговорила Кассандра синими до черноты губами.

— Мы что-нибудь придумаем, — ответил я ей. — Мы поймаем сигнал. У меня большие возможности.

— Ты ничего не можешь придумать! — внезапно оскалилась Кассандра. — Это вне твоих возможностей. Это моё. Мой толмач. Моим она и останется.

По тому, как она выпрямилась, как гордо подняла голову, не стоило сомневаться, что сеанс связи уже начался.

— Кто ты? — спросил я для порядка.

— Я Орда, — прошипела Кассандра, точнее — Орда в её образе.

— А нас рать, — пожал я плечами. — Ну, и чего дальше?

— Ты должен понимать, что твой жалкий мирок скоро исчезнет. Мой путь начертан на небесах, и ничто его не изменит.

— Ну, что ж, значит, тебя ждет неприятный сюрприз, — оскалился я в ответ. Если ты не свернешь, то я сверну. Шею тебе.

— У тебя не выйдет. У меня нет шеи.

— Ты хотя бы понимаешь метафору?

— Склонись перед мощью Орды!

— Зачем? — вполне искренне удивился я.

— У меня есть то, что тебе нужно…

— Да откуда тебе знать, что мне нужно?

— Власть, богатство, женщины! — прокашляла Орда.

— Это всё у меня и так есть.

— Я посажу тебя на трон.

А вот это уже интересно. Не в смысле — «интересное предложение», конечно, потому что я твёрдо намеревался отказаться от всего, что эта дрянь мне предлагает. Просто стало интересно, что чудовище имеет в виду.

— Это какой-такой трон?

— На трон человеческой резервации. Сделаю тебя единоличным правителем над жалкими людишками!

Я покачал головой.

— Ты делаешь успехи в маркетинге, но плохо сечёшь в деталях семантики. «Резервация» звучит крайне отстойно. Меня интересует только трон Империи, но и то — только чтобы эффективнее противостоять тебе.

— А что насчет бессмертия?

Вот тут я искренне рассмеялся.

— А ты на всё готова пойти, как я посмотрю. У меня есть моё бессмертие. Меня помнят и не забудут, пока живет человечество.

— Человечество хрупко и малочисленно. Вас и так почти не осталось…

— Ты преувеличиваешь. Осталось более чем достаточно, чтобы возродиться вновь. Тем больше поводов мне защищать человечество.

— Я смету твоё человечество. Мы найдем вас всех, мы погасим звезды, питающие вашу сеть, и вы сдохнете поодиночке! — проскрежетала Орда. — Я найду и придавлю твою Империю.

— Надорвешься, — бросил я в ответ.

Тело Кассандры обмякло, упало безвольно, белые глаза закрылись.

Я не стал прощаться. Стражники-пустынгеры позаботятся о ней самостоятельно.

* * *

Пу-пу-пу, вот что я подумал, пообщавшись с Ордой. Эвон оно как.

Но возвращаясь в город, я чувствовал огромное облегчение.

Потому что после двух бесед с Кукушкой и с Кассандрой стало сильно меньше неопределённости.

Я знал, во-первых, что Орда очень скоро придёт в мой дом. Значит, надо укрепляться. Надо провести слаживание войск. Отработать планы обороны и проактивной защиты.

Во-вторых, знал, что Орда считает меня своим очень важным, если не основным противником. Иначе бы она не попыталась меня перекупить. А это значило, что иных серьёзных претендентов на престол, тех, кто подошёл бы, и кто при этом желал бы сохранить Империю, бороться за будущее процветание человечества, а не просто за жирное и сытное место на троне — попросту нет.

Признание от врага — очень важное признание. Это сильно развязывало мне руки — особенно если учесть, что все предложения я отверг.

Ну, и в третьих — я теперь знал, что Церберов мёртв. А значит, что планета теперь точно моя. Осталось уладить некоторые формальности.

Первым делом я позвонил Крестовскому-старшему и Меркурьеву. Сказал, что надо созвать совет баронов. Те согласились, хотя последний — несколько неохотно.

Крестовский же задал ожидаемый вопрос:

— Александр… Это тот самый случай, когда я должен буду?..

— Да, — кивнул я. — Где мне потребуется ваш голос. Хотя уверен, как только вы узнаете повестку — вы и сами на всё согласитесь.

Помимо Крестовского, Меркурьев ещё должен была присутствовать, разумеется, Дарья — она же теперь тоже баронша. Старик Васильев. Виктория… Да. Её тоже надо позвать. Как единственную выжившую совершеннолетнюю представительницу рода Церберовых. Но ведь добираться минимум четыре дня…

Дозвонился далеко не сразу. Я понятия не имел, в каком часовом поясе Орхидеи она теперь живёт.

— В смысле — в совете? — не поняла она.

— В прямом. Ты теперь наследник рода Церберов. Виктор мёртв.

Она обдумывала и, видимо, пыталась понять, что чувствует, минут пять, прежде чем отказаться.

— Я не могу, Саша. Я тут бизнес пытаюсь поднять, понимаешь.

— Что за бизнес?

— Сеть анонимных косметических клиник по изменению внешности. Так ты зовёшь меня обратно? Чтобы всё стало по-прежнему, Саша?

— Не обещаю, Вика, что по-прежнему. Не могу обещать. Но я обещал, что не забуду людей, которые помогли мне — мне кажется, тут тоже повод вернуть старые долги.

— Ты мне ничего не должен, Саша, — она махнула рукой. — Ты помог мне смыться с планеты, когда угрожала опасность. А сейчас, как я понимаю, зовёшь не вернуть долг, а помочь в каком-то деликатном деле?

Я улыбнулся.

— Да уж. Шила в мешке не утаишь. Так и есть. Хотелось бы твоей помощи в одном деликатном деле.

— Ладно, — ответила она, подумав немного. — Что-нибудь сообразим.

И мы сообразили.

Уже через два дня процессия на моём фирменном золочёном глайдере проследовала от стоянки челноков до здания Ассамблеи в Западной Гербере.

В здании и вокруг него было многолюдно. Репортёры, зеваки, какие-то странные товарищи — так было нужно. Я заблаговременно приказал через Иоланту её боевым горничным пропускать всех, но держать под контролем.

В зале заседаний Ассамблеи уже все собрались, ждали только нас с Дашей. Даша — при полном параде, в лучшем платье, купленном в салоне Иоланты. Ох, я, по правде сказать, старался не смотреть на неё, чтобы не терять концентрации.

Я оглядел зал. Старик Васильев, Меркурьев, Крестовский. Их советники и слуги.

Все трое уже прекрасно понимали, зачем мы собрались. Они ещё утром получили снимки с автоматической разведывательной станции, отправленной ещё три дня назад по моей просьбе с базы Гиацинта на «Сефироте-7» к Булыжнику Одиннадцать. А также телеметрию с чёрного ящика, оставленного «Арабеллой», и записи переговоров.

Все сигнатуры указывали на то, что корабль, на котором находился после бегства Виктор, погиб.

Ещё пришли Дарья и я. Но кворум всё ещё не полный, потому что пустует место Церберова, и потому что три барона уже давно живут на других планетах, в заседаниях не участвуют даже через посредников, да и вообще никак себя не проявляют.

По правде сказать, покойный Церберов сам тоже всегда забивал на регламент. Но тут был не тот случай. Мне требовалось собрать две трети присутствующих и получить по голосованию больше половины голосов — хотя бы с перевесом в один голос.

Мне нужно было провести всё максимально законно, а у меня были подозрения, что кто-то будет использовать нехватку кворума как аргумент.

Поэтому под удивлённые взгляды собравшихся в зал следом за нами прошли горничные Иоланты в сопровождении самой эрц-герцогини и поставили на место, где раньше располагался Церберов — терминал квантовой связи.

— Это… что за балаган вы тут развели, юноша⁈ — воскликнул Васильев. — Кого… кто там будет?

Голографический экран как раз загорелся.

— Виктория Церберова-Хитклифф. Законная наследница клана Церберовых. У кого-то есть вопросы?

— Я думал, вы всё изъяли и поделили, — усмехнулся Меркурьев.

— Наследство не было оформлено! Вы просто забрали всё абсолютно незаконно, и… — начал было Васильев, но тут же откуда-то из тёмного угла появился столичный нотариус-герольд, развернувший генеалогическое древо Церберовых.

— Добрый день. В соответствие с дворянским уложением, установленным семьсот лет назад в Великом Княжестве Помпейском, с поправками, принятыми после объединения Империи, Виктория Церберова-Хитклифф автоматически является единственным совершеннолетним наследником, невзирая на то, что шестеро внуков и трое внучатых племянников всё ещё живы. В случае, если у неё не будет наследников, право наследования снова вернётся к старой ветви Церберовых…

— Это непостижимо! — снова возмутился Васильев. — Она может являться в лучшем случае регентом, но никак не наследником всего феода! Аркадий, я же вас знаю уже столько лет, уж от вас-то я меньше всего такого ожидал! К тому же, вот так вот, по видеосвязи — так же никогда не делалось, кто знает, безопасно ли это?

— Это квантовая связь с дополнительным трёхслойным ассиметричным шифрованием, — вставила Дарья. — Это безопасно.

А сама на экран с Викторией зыркнула. Ох, не любили они друг друга… И я мог их понять. Такое бывает. Но это всё — потом.

— Позвольте небольшой исторический экскурс, — решил я добить тему. — К вашему сведению, человечество ещё в древности, в двадцать первом веке по старому стилю перешло к использованию удалённой связи при совещаниях. При становлении империи такое сохранилось только во флоте для оперативного командования. Потому что считалось, что все дворянские собрания нужно проводить живьём.

Васильев буркнул что-то про традиции и правила, но уже особо не спорил

Похоже, начал понимать, что он тут в меньшинстве.

— Иван Сергеевич, бросьте, — поморщился Крестовский. — Новая метла — по новому метёт. Забудьте уже о Викторе. Да, он был вашим верным… другом, но он, как мы могли видеть, умер, бросив планету. Он бросил всех нас! И он проиграл. И хорошо, что Александр оказался здесь, потому что…

— Всё ясно, Константин! — продолжил ворчать Васильев. — Он тебя подкупил! Он твоего сына, говорят, в заложниках держит!

— Мы можем принять решение о разделении феода, — подала голос Виктория. — Я заберу земли вокруг Западной Герберы, а город Церберово и горнорудные посёлки будут принадлежать феоду Никиты, старшего внука Виктора. Чтобы потом, когда он вырос — он не был обделён имуществом. Проект разделения уже подготовлен, разрешение от княжеской канцелярии получено…

— Это звучит намного интереснее! И справедливее! — закивал Васильев. — Давайте проголосуем за это!

Все единогласно подали руки, включая Меркурьева, который пробормотал что-то вроде «вы не понимаете, за что голосуете» — но руку поднял.

А про Дарью у собравшихся снова возникли вопросы.

— А она почему голосует? Кто она такая?

Дарья посмотрела на меня, я кивнул, и она произнесла:

— Баронесса Немилинская, законная владелица территории, прилегающей к городу Немилино.

А затем положила на стол баронские регалии — бластер и жезл, а после хлопнула по столу личным коммуникатором, на котором был включен проектор.

Князь Орхидейский и Сефиротский Игорь на записи как всегда выглядел расслабленным.

— Ну… Дарья… так вас зовут же, правильно? Я полагаю, баронский титул вы вполне заслужили, совместно участвуя в нашем с Александром мероприятии, он сам понимает, каком. Баронство, по сути, с вымарочными территориями, заплатили за них вполне законно… Так что требовать ничего взамен смысла не вижу. В общем, оммаж принимаю, баронский титул подтверждён.

На несколько секунд в зале повисла немая пауза, после которой Васильев снова проворчал:

— Ну, это может быть подделкой! Люди ещё в древности умели подделывать видеосообщения.

— Вы, барон, хотите обвинить меня в мошенничестве и клевете? — вкрадчиво спросил я. — Прилюдно? Усомниться в моей честности?

Барон пожевал губами, но ничего не сказал.

— Итак, единогласно, — резюмировал Крестовский и вздохнул. — А теперь я вам поясню, что только что произошло… По тому же самому дворянскому уложению, который упоминал наш герольд, мы имеем теперь два феода в процессе размежевания и разделения имущества. И поскольку у второго баронства — наследник несовершеннолетний, ему назначается регент…

— Так мы сейчас проголосуем за регента!.. — начал Васильев, но Меркурьев горько усмехнулся.

— Нас одурачили с тобой, Иван Сергеевич… Регентство автоматически устанавливается за хозяином второго разделённого феода, если таковой является кровным родственником…

Снова пауза.

— Я протестую! — воскликнул Васильев. — Что за эти ваши дурацкие… дурацкие законы! При Викторе у нас был нормальный порядок, установленный на правилах…

— А потом пришёл я и всё это испортил, — оскалился я. — Ну, что ж, у нас теперь два голоса в двух феодах. И поэтому мы, наконец, можем перейти к нашей основной теме собрания. Для начала позволю себе снова включить сообщение, полученное нами для Орхидеи.

По сути, это было продолжение одного и того же видеосообщения, которое мы получили из княжеского дворца на горе — там был ответ сразу на несколько моих вопросов и запросов.

— … Орда… Да, похоже, это серьёзная угроза. Нет, это было понятно всегда. Последние десятилетие было некоторое затишье, но инцидент на Хтони… Александр, кстати, тогда очень хорошо сработал. И фамилия у него ещё такая… Иванов! С генеалогическим древом ознакомился, всё выглядит законным. В целом, я не против возрождения, пока Гербера будет сохранять лояльность и не нарушать баланс сил в системе. Да ещё и помогать с Ордой… и в разного рода внешних конфликтов. Флот, я так посмотрю, почти собран. Да, в общем, я однозначно за. Но с соблюдением всех формальностей, конечно…

Я выключил видео.

— Теперь о формальностях. Итак, я предлагаю возродить графский титул планеты Гербера. И предлагаю себя на кандидатуру графа. Всем, кто изволил усомниться в законности моего претендования на графское наследие — я могу предоставить все возможные доказательства…

— Ведьма Иванова — его пра-прабабушка, — пробормотал Крестовский. — Я давно предполагал это. Теперь стало понятно, генетические тесты это подтверждают… И древо…

— Я ознакомился с древом, — кивнул герольд. — Оно вызывает несколько вопросов, но в целом — всё вполне правдиво.

Конечно, мне пришлось его подделать. Так называемая «ведьма» Иванова была моей родной бабушкой, а не пра-прабабушкой. При помощи суперадминистративного доступа мне потребовалось внести редакцию в генеалогическое древо Ивановых, увязав его с моей искусственной личностью.

Мой дядя, который так и не оставил законных наследников, как мне было известно, любил ходить налево. Правда, ходил он главным образом к пустынгерам, но никак не к дворянкам с Первопрестольной. Он погиб в каком-то мутном замесе с купцами на Помпаде, и там же — как мною было исправлено — погиб его двадцатилетний сын-бастард, которому он перед смертью признал своим наследником. Этот сын — якобы, внук бабули Ивановой, в свою очередь, успел перед рейдом жениться, и после его смерти родился наследник — Игнатий Андреевич Иванов. Который трагически погиб на Третьем Рубеже сравнительно недавно — всего пару лет назад.

Он-то и был отцом Александра Иванова, симулякра, который я породил полгода назад.

— Ну, господа, голосуем?

Глава 3

Инвентаризация врагов

И тут в зале собраний поднялся шум. Ещё только что Васильев заявлял, что я-де «развожу балаган» — и после он вместе с Меркурьевым развели вот именно это самое. Самый настоящий балаган.

Было удивительно, как такое небольшое количество гостей может поднять такой ор. Пару минут я призывал всех в порядку. Потом в зал зашёл Макс, посмотрел на всех и рявкнул:

— Тишина в зале!

И как-то сразу стало тихо и спокойно.

— Предлагаю высказаться по очереди. Дарья Семёновна?

— Саша… — Даша поёжилась, и тут же поправила себя. — Александр Игнатьевич, а что мне говорить-то? Я не сильна в ораторском искусстве. Конечно я «за». Я жила в детстве на Гербере. Я даже из детских воспоминаний помню, какой здесь был бардак при Церберовых…

— Но-но! Вы были ребёнком, милочка! — проворчал Васильев. — Вы же понимаете, что ваше представление…

— Соблюдайте регламент, — строгим голосом сообщила Октавия.

Даша продолжила.

— Александр надёжный… он уже показал, что готов сражаться с Ордой, предан империи и… традиционным человеческим ценностям.

— Ну да, ну да, — совершенно не к месту хихикнула Виктория.

— В общем, конечно я голосую за, — подняла руку Дарья.

— Константин Игоревич, ваш ход. То есть — высказывайтесь.

Крестовский встал, приосанился.

— Наше знакомство с Александром началось не так хорошо, как могло бы быть. На аукционе. По продаже вымарочного имущества. Помните, может? Уже полгода прошло, мда… И много за это время произошло, очень много. Очень много суеты вы навели на этой планете, Александр Игнатьевич. Очень много. Но, надеюсь, к лучшему. Многие знают, что я был с Церберовыми близок и дружен. Но немногие знают, чего это стоило мне и моим близким. Я чувствовал, что меня могут прирезать в любой момент, когда это станет угодно Виктору. Сейчас я вздохнул полной грудью. И, да, у нас были договорённости с вами, Александр. И мой сын у вас, верно сказали. В заложниках! — тут Крестовский посмеялся. — Нет. Конечно, я голосую за вас искренне, Александр. Ведите нас.

И тоже поднял руку. Васильев скривился в усмешке и картинно зааплодировал.

— Браво! Отлично разыграно, Константин Игоревич! Только я вам ни черта не верю! Боитесь вы! Боитесь вот этого вот… юнца! А я не боюсь. Против!

Я промолчал — мне было интересно, кто первым ему ответит.

— Этот… юнец вам дважды, а то и трижды планету спас, — мрачно заметила Виктория, терминал со связи с которой был следующим по кругу. — Конечно — за. Обеими руками.

И подняла обе руки — за свой феод, и за за новый феод своего подопечного малолетнего родственника.

— Я протестую! — снова возмутился Васильев. — По какому такому праву она…

— Всё абсолютно соответствует нормам голосования, — подтвердил герольд.

— Прогоните его! Хватит!

И снова поднялся ор, и понадобилось призывать всех к порядку. Последним предстояло высказаться Меркурьеву.

— А я воздержусь. Толку! Моё мнение уже ничего не решит… Четыре голоса — это большинство сейчас. Всё решили как всегда без меня. Все норовят меня обмануть и облапошить. Не важно, будут ли это прихвостни Церберова, или барон Иванов — мне не важно. Я воздержусь!

— Нет, так не пойдёт, — покачал я головой. — Четыре голоса — это не большинство. Значит, видимо, вы не поняли. Уходим на перерыв. Обед, расширенные консультации. А затем — переголосование, сбор в четыре часа.

Пока ждали обеда, я сперва перекинулся парой слов с Крестовским. Он спросил про сына и спросил про судьбу государственных учреждений Западной Герберы.

— Можете быть уверены, скоро всё откроется и заработает.

А следом ко мне подошёл Меркурьев. Он прямо вертелся на месте нетерпеливо, пока мы беседовали, так и думал, подойти, или нет. Но всё-таки подсел.

— Вы что думаете, я специально так проголосовал? А я правда не знаю, что вы за человек, Александр. Может, вы потом всех нас вышвырнуть хотите. Может, все мои предприятия забрать! Жену у меня увести, так⁈ Вы тот ещё бабник, я посмотрю! Целых двух своих женщин привели. А ваши так называемые горничные, как оказалось, уже несколько месяцев трудились на моих фабриках под прикрытием. Может, вы не просто так под меня копаете, вы меня потом прикончить хотите, или вроде того?

— Валентин, вы объясните, а зачем мне это? — спросил я.

— Что именно из перечисленного? Про жену? — нахмурился Меркурьев.

— Не только. Вышвыривать, прикончить, вот это вот всё. У вас работающий строительный бизнес, как я понимаю? Большие заготовки в бамбуковом поясе планеты, я уже видел.

— Я — один из немногих экспортёров на планете, мои паллеты, плитку и древесноволоконные плиты покупает даже Гиацинт! — вздёрнул нос Меркурьев.

— Вот, я про это же. А у Васильева три танкера и два сухогруза, насколько я знаю. Ещё гостиницы, ещё апельсиновые плантации. Его семья неплохо на этом всём зарабатывает, насколько я знаю. Я видел, какие отчисления он платил в общак… извините, в «инвестиционный фонд» Церберовых.

После ухода Церберовых «Планетарный резервный банк Герберы» — крепенькое, кубической формы здание в стиле брутализма — наши штурмовые группы брали дольше всего. Три бетонные двери, последняя из которых в саркофаге метровой толщины. Гиацинтовая сотня резала плазменными резаками несколько часов, после сработали мины-ловушки и квадробластерные турели. Благо, из-за гиацинтовой брони никто не получил тяжёлых ранений.

Внутри было практически пусто — все металлосбережения в редкозёмных слитках улетели вместе с Церберовыми на двух кораблях.

Осталось лишь несколько личных защищённых ячеек с накоплениями десятка родов.

Что в этом случае должно было по всем законам свободного рынка приключиться с курсом герберки — можно было предположить. Благо, операция была проведена в строжайшей секретности, и пока курс искусственно сдерживался, хотя фактически он уже не был ничем подкреплён. Благо, Андрон с Октавией, известные финансовые махинаторы, разработали план быстрого, но достаточно плавного перехода обратно к Имперкам.

А уж чем в дальнейшем подкрепить экономику — у меня уже были идеи. И два «мятежных» барона вполне в эту схему вписывались.

— То есть вы видели, какие отчисления платил и я тоже? — вздёрнул бровь Валентин.

— Видел. Насколько я понимаю, это тридцать процентов вашего дохода. Это грабительские налоги. Смотрите, Меркурьев, — твёрдо сказал я. — Я даю вам год льготного налога в пять процентов от бизнеса. В ответ вы обязуетесь вдвое нарастить выпуск продукции вдвое и внедрить новые технологии бережливого производства. И привлечь до тридцати тысяч новых рабочих мест. За полгода.

— А иначе? — насторожился Меркурьев.

Я сделал паузу. Видимо, он ожидал, что иначе — я протащу в вакууме под выхлопом маршевых. Что ж, я позволил ему прочувствовать секунды ожидания.

— В случае успеха — в дальнейшем я вам оставляю льготную ставку в пятнадцать процентов. В случае неуспеха, а неуспех, поверьте, мои аудиторы точно посчитают — будете снова платить тридцать. Ну, и придётся пошатнуть вашу монополию… В случае полного банкротства, попытки бегства с планеты, вывоза капиталов — уж извините, введу кризисного управляющего, а вас привлеку к ответственности. Что скажите?

У Меркурьева несколько раз менялось лицо, пока он слушал меня. Он всё-таки всё равно изобразил недовольство, вздёрнул нос и спросил:

— Вы покупаете моё доверие?

— Это называется лоббированием, — хмыкнул я. — Деятельность на грани допустимой, но я бы не сказал, что она не согласуется с моими понятиями о чести. Кстати, можете пойти и пересказать это Васильеву. Он слишком гордый, чтобы подойти сам. Передайте ему, что всё аналогично касается его сферы перевозок и сферы недвижимости.

Меркуртев отвернулся.

— Мне нужно подумать! Я всё равно ещё не знаю, верить вам, или нет.

Что ж, я позволил ему завершить разговор с честью. Паранойа — вещь сугубо-иррациональная. К тому же, очень непросто признать, что у тебя нет выбора, и что тебе нужно поступиться с какими-то представлениями о чести. Я не испытывал к нему неприязни — что ж, он человек был не то, чтобы неплохой, просто с некоторыми тараканами в голове.

Отходя в свою ложу, он словно замешкался, а затем развернулся и спросил:

— А что насчёт гонок? Орбитального биатлона? Это наследие Церберовых вы, как я понимаю, точно похороните?

И тут меня осенило. Перед глазами возник силуэт «Стремительного Лося», или как там его корабль называли? Вот зачем он подходил! Вот что больше всего его в душе беспокоило — не сохранность имущества, не будущее фамилии, и даже, возможно, не непокорная жёнушка.

Он мечтал выиграть гонку! Он каждый раз строил очередной летающий катафалк, который проигрывал в первых кругах. Да ты, Валентин, типичный барон с придурью, я погляжу.

Впрочем, тут половина таких. Если не все.

— Будет вам гонка, Валентин. Будет, — усмехнулся я.

Он заметно повеселел, когда услышал это.

Следующей ко мне подошла Даша.

И что-то недоброе я в этом всём почувствовал. Ну да ладно.

— Слушай, есть пара минут?

— Ага, — кивнул я, накидывая салфетку на колени — горничные как раз принесли блюда.

— Мне дедушка тут звонил. Говорит, что я… нужна на Гиацинте. Говорит, что у меня опыт есть… и с «Геркулесом» быстро подружишься. Его ещё строить и строить. Да и в целом на верфи порядок навести.

Шевельнулось что-то в душе. Очень не хотел я её отпускать. Но я не подал виду.

— Когда? — спросил я.

— Могу завтра. Ну, если сегодня всё устаканится, и тебя выберут. Ночью как раз должен прибыть «Сверчок» Ганса.

А сама взгляд опустила. Ясно, что сама хочет улететь. Что стало тяжело ей терпеть обилие женского внимания. А ещё и после прилюдных хиханек Виктории… Перед намечающимся очередным повышением моего статуса на меня хищно поглядывали все высокородные дамы в здании Ассамблеи. Местные «фрейлины», молодая богема женского пола шепталась и облизывала губки, глядя в мою сторону.

— Даша, — вздохнул я. — Мы ещё обязательно обговорим всё. Обязательно всё обсудим. Я дам тебе поручения. Я обязательно буду связываться с тобой. И я буду очень скучать.

— Хотелось бы верить, — тут в её голосе заметно прозвучали слёзы. — Хотелось бы верить, что и по Епифании ты тоже будешь скучать.

Чёрт возьми. Ещё и это же!

Если постаревший уже роман с Викторией она могла простить, то вот адюльтер с Епифанией, который творился буквально у неё на глазах…

Как будто они мне все нужны. Как будто мне нужна Виктория, Епифания и остальные.

Я решил выдержать паузу, прежде чем отвечу. Уж я-то ответил бы! Не самое лучшее место для выяснений отношений и для признаний, но я хотел ответить.

Отрезал крупный кусок буйволиного стейка, нанизал на вилку и приготовился смачно прожевать…

И за секунду до этого, наперерез толпе, буквально из другого угла зала ко мне метнулась Октавия, уже кричавшая:

— Господин Рыцарь, не ешьте!!! Там!!!..

Но я не сразу сообразил, я уже отправил кусок стейка в рот, когда получил мощный удар между ключиц, напоминающий приём Геймлиха.

А следом ударом по краю тарелка с красиво сервированным блюдом полетела через весь стол.

— Микродрон с отравой пролетел из подвала и приземлился к вам на тарелку, пока её несли, я получила данные только что, — тараторила Октавия, распихав в округе всех, включая Дашу. — Мои дроны из «Термитника» уже выследили и обезвредили его! Уважаемые гости! Уберите руки от приборов! Прополщите рот! Вызовите рвоту, если уже приняли еду! Я скоро завершу анализ состава токсина!

Итак, с Дашей я поговорить не успел. Плюс мои мысли тут же переключились на куда более актуальную и неприятную угрозу, чем временный отъезд дорогой сердцу девушки.

Попытка убийства, значит.

Отравления. Прилюдного. В самый ответственный момент.

Что ж, изящно. Очень изящно.

Когда всё улеглось, когда гости были накормлены принесёнными гербургерами из ближайшей к зданию ассамблеи забегаловки, и мы приступили ко второй фазе голосования, я оглядел зал и спросил:

— Итак, кто?

В наступившей тишине я оглядел лица. Все молчали, все, включая Васильева, были серьёзны, а вот Меркурьев — наоборот.

— Это какая-то шутка? Постановка? Чтобы выставить вас спасённым героем? — спросил Валентин. — Кому нужно вас убивать? Тем более — сейчас. В такой ответственный момент!

Ох, список моих потенциальных врагов был приличным.

Я сел и немного призадумался. Итак, выкрутим рычажок паранойи до упора и начнём с самого сначала… Кто-то с Первопрестольной — помимо Лу Олдриной, Легавого и Правофлангового там хватало людей, которые могли что-то вынюхать. Далее. Череп через кого-то из оставшихся на планете. Но это вряд ли. Кто-то из выжившей банды Немилина… тоже сомнительно. Но может быть.

Серв Андрон. Тёмная лошадка, уличённый в хоминофобских взглядах. Вряд ли, конечно, но мог. Так… раптусы, у которых мы утараканили два яйца таким точно бы не стали заниматься, как и Потёмкин… Как и, в общем-то, сто процентов моего ближнего окружения из Королёва.

Про Дашу, например, было просто глупо думать даже при выкрученным до упора рычажком паранойи. Женщины, с которыми я был близок — нет, точно нет. Конечно, в случае той же Виктории от любви до ненависти мог случиться один шаг, но вряд ли она стала так поступать. Она умная и расчётливая. Я куда выгоднее ей живьём. С Епифанией мы простились слишком хорошо и гладко. А Лу Олдрина… Надо, кстати, написать ей письмо, мда. Старшие сестрицы Аннушкины, которые не получили от меня взаимности — тоже совсем уж безумная гипотеза, они уже переболели пылкой фазой обожания меня-хорошего и теперь воспринимают меня куда более адекватно.

Племена — точно нет.

А вот дальше воспоминания о возможных врагах попёрли, как из рога изобилия.

Кто-нибудь из проигравших участников гонки.

Ревизор, которого мы обманули и выпроводили с планеты.

«Бригада Отчужденцев», напавшая на нас с Октавией.

Кто-нибудь из княжеской и графской элиты на Орхидее. Работорговцы, например, те же. Да и сам князь, на самом деле, хоть он и заявил, что на всё согласный.

Кто-нибудь из иерархов «Мастеров Никто».

Строительная галактическая мафия и ихний картель.

Ну и далее — топ-три.

Оставшиеся Суперадминистраторы Системы.

Императорская семья и другие наследники.

Орда.

Я протёр руками лицо. Мда. Пу-пу-пу… Успешно завершил инвентаризацию врагов.

Нет уж, так не пойдёт. Долго на паранойе не проживёшь. Уподобляться Игорю Неронову, на семь лет заточившему себя в бункер под дворцом в горе — я не собираюсь. Я привык жить легко, открыто и с определённой долей риска.

К тому же, у меня теперь есть служба разведки. Которая ещё только начинает свою работу, но наверняка справится с этим занятием.

В конце концов, Кукушка что-то там намекала про Творцов…

Одно я почувствовал вполне точно — среди собравшихся за столом таковых не было. Меня, возможно, и боялись, но без жгучего желания немедленно прикончить.

— … Это очень серьёзно, на самом деле, это публичное покушение на убийство, это определённый жест, и знак, — услышал я голос Васильева. — Это всё не просто так, это значит, что у Александра остались серьёзные враги.

Оказывается, дедок уже минут пять о чём-то бурно спорил с герольдом и Меркурьевым.

— Вы хотите сказать, что это кто-то из Церберовых? — думал вслух Меркурьев. — Из оставшихся? Дети? Они же мелкие. И, по правде сказать, они глупы. Сейчас я могу это говорить открыто. Да. Внуки Виктора просто-напросто глупы.

— Не обязательно Церберовы! — продолжал Васильев. — Кто-нибудь посерьёзней, поумнее… Да, а это, надо сказать, дорогого стоит. Если на планете остался кто-то после ухода Виктора, кто хочет сразу, вот так вот быстро, разобраться с молодым бароном…

А мысль, на самом деле, верная. Кто-то из оставшихся ренегатов, спящие ячейки, оставшиеся от клана Церберовых.

Ничего, найдём и раскопаем.

Я перебил диалог двух баронов, постучал по фужеру с водой и объявил:

— Итак, господа. Всё это обсудим и выясним позже. Несмотря на весь этот… балаган в перерыве я озвучил свои предложения по поводу экономики, налоговых льгот и прочего. Думаю, я прояснил свою предвыборную программу, так сказать. Поэтому, господа, давайте возобновим голосование. Кто за то, чтобы избрать меня, барона Центрально-Герберского, Александра Игнатьевича… Иванова — графом планеты Герберы?

А следом все собравшиеся за столом подняли руки. Васильев — первым, а последним — Меркурьев.

Герольд уже стоял за моей спиной с подушечкой, на которой лежал слегка проржавевший фигурный револьвер — кинетический, старинный. И обломок длинного посоха из приполярного бамбука.

— Волею собравшихся, и по позволению князя Орхидейского, сим нарекается Александр Игнатьевич Иванов графом Герберским!

Я встал в полный рост, подошёл к нему в центр зала, принял регалии, взял в руки револьвер…

А следом прозвучал выстрел.

Глава 4

Закирпиченный серв

Сначала я подумал, что каким-то образом выстрелил пистолет, который я держал в руке.

А ещё через мгновение я почувствовал полную тишину. Звук выстрела как будто бы оборвался на последних своих миллисекундах, и наступила тишина. Во время которого я услышал только своё дыхание — и дыхание Даши, сидящей ближе всех ко мне за столом.

Мы были в коконе, который создала она.

Мы переглянулись. Она молча кивнула в сторону Меркурьева.

За его спиной расцвёл цветок пороховых газов вокруг дула похожего на мой, только баронского револьвера, который держал в руках личный серв-охранник Меркурьева. Позолоченный револьвер, красивый такой, с завитушками.

Серв был простой. Обычной модели, очень распространной здесь. Почти такой же, как, например, Прохор, или тот однорукий серв у Ильи, только сильно новее.

И всё это происходило в двух метрах от меня.

Пока мы переглядывались, пока я оглядывался — пуля пролетела уже полметра и достаточно быстро, по меркам внутреннего времени дашиного пузыря — двигалась дальше. Примерно сантиметров пять в секунду, как раз в сторону моей черепушки.

— Даша. Солнышко моё. Ты снова меня спасла, — констатировал я, отойдя в сторону.

— Да, — как-то грустно кивнула она. — Выходит так. Видимо, я спасала себя подсознательно, на выстрел среагировала, или потому что… иначе зачем…

Она замялась. Ох, неужели она хотела сказать что-то вроде «иначе зачем всё это, если тебя застрелят?»

Нет уж, Даша, так дело не пойдёт. Сейчас не будем распинаться на эмоции.

— Даша. Спасибо тебе, — ещё раз повторил я. — Ты не представляешь, как это всё важно.

— Меркурьев… зачем это ему?

— Неважно. У нас ещё секунд сорок. Мы хотели поговорить… Даша, я понимаю, что ты чувствуешь, и каким бабником меня воспринимаешь после всего произошедшего за последние месяцы…

— Да, Саша, ты бабник… самовлюблённый бабник. Наверное, только такие и могут идти по головам к этому твоему трону. И, наверное, в твоё время все такие были, да? И в роду Ивановых все такие…

Я покачал головой.

— Неправда. Ни отец, ни дед, не были такими. Да и я не был таким… в своей «первой», прошлой жизни.

Даша усмехнулась.

— То есть эта твоя… как там называется, слово-то такое… реинкарнация на тебя так повлияла.

— Да это ты так повлияла на меня, Даша! — ничуть не лукавя, ответил я. — Пока ты рядом, моё либидо зашкаливает! А поскольку нам ни в коем случае нельзя пока становиться парой и подвергать тебя опасности — приходится заниматься… последовательной моногамией, так скажем. Самой, надо сказать, традиционной для приматов формой отношений!

Вот последнее, возможно, было зря. Ну, когда не знаешь, что говорить — иногда лучше всего сказать правду. Разумеется, аргументация получалась так себе.

— Так ты у нас примат, получается! Ненасытный самчина. То есть я во всё этом виновата, да⁈ Скажи честно, тебе просто нагуляться хочется перед… перед…

Время было на исходе, я обогнул трассу пули, перечертившей пузырь. Подошёл к ней, всё ещё сидящей за столом, чувствуя сопротивление густого замедленного воздуха, и жадно, хоть и быстро, поцеловал в губы, оборвав последнюю фразу.

Она, похоже, ответила мне. И я выпалил после.

— Я буду твоим, Даша, обязательно буду, и я буду на троне, а ты станешь императрицей. Но пока об этом достаточно знать только нам двоим. А пока лети на Гиацинт, потому что становится небезопасно, и мне сейчас придётся разбираться, кто затеял всё это непотребство с покушением…

После я вернулся на место рядом с герольдом, когда пуля уже прошла навылет образовавшийся пузырь — в десяти сантиметрах от моего уха.

Задела по касательной висок старика-герольда — и разбила на мелкие осколки старинную вазу в углу.

На меня обрушился шум — визги и переполох, произошедшие после выстрела.

— Графа, графа ранили!

— Господин учитель!

— Господин рыцарь!

— Нет, он жив!

— Саша! Саша! Что там происходит⁈ — это Виктория из терминала.

— Герольд ранен!

— Вон стрелок.

— Октавия, медпомощь, быстро! — заорал я, перекричав всех. — Макс — держи его!

Следом я прыгнул через стол, выбил у стрелявшего серва револьвер и опрокинул его на пол. Но стрелявший серв и не думал бежать. Он, похоже, после выстрела просто сделал шаг в сторону и окоченел — так я его и повалил, с ногами в неестественной позе, словно куклу.

Герольд был ранен. Похоже, не смертельно. Похоже, по касательной. Октавия быстро обработала его рану и передала медикам из числа армии горничных Иоланты.

Уже через пару минут удалось привести всех к порядку.

— Все на выход. Живо. Всем спасибо! — продолжал грубо командовать я. — Церемония окончена. Заседания будут регулярными. План личных аудиенций составим позже. А вас, господин Мерькурев, я попрошу остаться!

Двери зала Ассамблеи захлопнулись. Даша тоже ушла, Виктория уточнила, всё ли у меня хорошо — и отключилась. Остались только я, Макс, Октавия, четверо её горничных на входах — и Меркурьев с его сервом.

— Я тут ни при чём, Александр! — испуганно залепетал Меркурьев. — Это… Вообще глупости, вы же видели… видели, что я проголосовал за вас! Смысл мне был бы врать… Ох, Бендер… не ждал я такой подставы от тебя, дружище…

Видимо, рычажок паранойи всё ещё был выкручен до предела, потому что я подавил желание съездить господина Меркурьева по его смуглой подпитой физиономии.

Но потом я взглянул на Октавию и вовремя одумался. Она покачала головой и сказала.

— Нет. Он невиновен. Тут вина непосредственно робота.

Меркурьев меж тем, похоже, начинал истерить.

— Меня… меня подставили! Это какой-то обман! Подлог! Постойте… это не вы? Вы меня подставили, да⁈ Это вы сделали с ним что-то?

— Остыньте, Валентин. Можете принять пару капель для успокоения, только не больше двух — больше двух осуждаю. Как там звали серва, Бендер? Да уж, интересен выбор имени. Октавия… у тебя получится получить доступ к его сервисному модулю?

— Если нужно — я дам все пароли! — закивал Меркурьев.

Ну, ясно, что он был не в том положении, чтобы сопротивляться.

Впрочем, паролей не потребовалось. Сервисный модуль уже расковыряли физически.

— У данного серва просто мозг выгорел, — покачала головой Октавия, поднимаясь над «трупом» окоченевшего серва.

— Это как? А-а! «Протокол Кирпич», как это называли у нас… как это называли в старину? — догадался я.

Чуть не сказал «в Первоспрестольной Императорской Академии Армии и Флота век назад».

— О чём вы⁈ — не понял Меркурьев.

И Октавия пояснила.

— В прямом смысле. Это ужасно. Судя по всему, после выстрела запустился вирус, который запустил двоичное затирание всех дисковых массивов. А после чего ещё какая-то дрянь в мозгу, вроде вшитого кипятильника, которая просто расплавила кристаллы. Превращает мозг серва в «кирпич».

— То есть… он прямо поставлялся таковым?

— Судя по отсутствию грубых швов на затылке — «кипятильник» вставили где-то под заказ. Возможно, на самой фабрике, либо в сертифицированной ремонтной мануфактуре. Насколько я знаю, таковой нет на этой планете.

Я развернулся к Меркурьеву.

— В таком случае — ожидаемые вопросы. Откуда серв. Как давно он у вас?

— Давно… с юности… хотя нет, нет. Недавно. Мда.

— Насколько недавно.

— Я ж чуть не забыл. Мой серв был точно такой же модели, но он трагически погиб во время охоты на кисубака… Его сбили глайдером, но мозг удалось спасти из резервной копии.

Он остановился и всё-таки незаметно выпил осуждаемые мной капли из малозаметной фляжечки.

— Ну? — потребовал я продолжения.

— Что «ну»? Удалось спасти, скопировали всё в новое тело точно такой же модели, как положено. Исправно работал, никаких признаков…

Тут я уже слегка вспылил. Понимаю, что у человека стресс — потерял личного серва, ещё и прессует личный бандюган с ядерной бомбой в кармане…

— Меркурьев, вы ж прекрасно понимаете, какая информация мне нужна? Откуда новое тело? Вы не ответили, как давно! Кто копировал. Я терпеть не могу заниматься детективными делами, мне и без этого забот хватает!

Меркурьев неожиданно нахмурился.

— Полтора… два месяца назад это было.

Я прикинул — ровно как раз когда я вернулся с Орхидеи с баронским титулом.

— Хм. И кто этим всем занимался?

— Жена! Светлана этим занималась! — чуть ли не огрызнулся Меркурьев. — Подарок она мне на день рождения сделала такой. Послушайте, я не позволю вам её допрашивать! Чтобы ещё вы к ней приближались… Я сам у неё всё спрошу, хорошо?

Разумеется, я согласился. Так всем было сильно проще.

Мы позволили ему остаться наедине и пообщаться с супругой по личному коммуникатору «голосом». Голос у Валентина был высокий, из-за закрытых дверей всё-таки были слышны отдельные реплики.

— Любимая, ты послушай!.. Он ужасен!.. Побереги себя!.. Да нет! Я ничего не говорил!.. Давай просто!..

Потом в районе минуты было молчание, я постучал, и Меркурьев вышел. С побагровевшим лицом.

— Мы с супругой имеем честь пригласить ваше сиятельство на официальный визит в наше имение в городе Мерькуревске… Светлана всё вам расскажет и покажет.

Я еле сдержал улыбку. Выходит, узнала, что теперь у планеты есть новый граф — и тут же захотела с ним познакомиться. Так вы у нас, батенька, подкаблучник! Что ж, бывает и такое. Отсюда и бесконечная ревность. Даже не знаем, осуждать, или нет.

Ну, я и сам уже давно собирался наведаться к ним в гости.

Город Меркурьевск был одним из трёх городов — точнее, я бы сказал, «населённых пунктов городского типа», которые я ещё не посетил. А я же теперь граф. Нужно обозреть все владения, целиком.

Города Западная и Восточная Гербера, Княжий Порт, Солепорт, Немилино, Церберовск были мною посещены — остался ещё городок Крестовск, отдалённый пригород Западной Герберы, Меркурьевск… и городок Александрия.

Да, был и такой, названный в мою честь. За бамбуковым кругом, почти на самом южном полюсе. Уже давным-давно разрушенный, а затем захваченный оседлыми пустынгерами. Сперва племенем Новых Печенегов, затем Южным Болотным.

Ганс Рейкинг говорил, что где-то в окрестностях у них была база контрабандная. Да и вообще, место было не самым приятным — сильные ветра, полярная ночь четверть сезона и всё прочее.

Ничего, туда я обязательно ещё отправлюсь. Пока же мне предстояло посетить куда более приятный населённый пункт.

Итак, уже на следующий день, порешав все дела в Западной и переночевав дома в Королёве — сел на «Скотинку» и выдвинулся туда — на окраину Восточного Полушария, несколько южнее экватора.

Городок Меркурьевск располагался в оазисе. Как я понимаю, это была кальдера древнего и погасшего вулкана с чуть более высоким восточным склоном, чем западный. В итоге вся влага, поступавшая с болотного пояса и обычно рассеивающаяся в пустыне, здесь задерживалась, стекая в небольшой озеро, по берегам которого и раскинулось поселение.

Я смотрел на подлёте, и по правде сказать, это было красиво — домики из чёрного гранита с красными черепичными крышами, поднимающиеся по склонам горы. Маленький виноградник, плантации мультизлаков на высеченных горных террассах, теплицы вперемешку с малыми солнечными электростанциями…

Но вообще, признаки обветшания и запустения тут были. И здания покосившиеся, и плантации заросшие бурьяном. Причём обветшания недавнего — как будто бы совсем недавно хозяин бросил поселение.

На фоне этого мерно чадящий завод с кучей цехов и конструкций, занимавший добрую четверть кальдеры, выглядел каким-то даже более живым, нежели остальной город.

Ну и, на самом деле, статистика это собой подкрепляла и отчётами, которые принёс нам Капитан Немо от горничных Иоланты. Если двадцать лет назад тут жило двадцать тысяч человек и тридцать тысяч сервов, то сейчас едва набиралось семь тысяч теплокровных — и пятнадцать тысяч сервов.

А если сопоставить это с датой кончины предыдущего барона, отца Валентина — всё становилось ясным. Немногие захотели жить у новых хозяев, очень немногие…

Я всё-таки по настоянию Октавии прибыл с расширенной охраной, несмотря на то, что гарнизон горничных в городе уже почти неделю как взял под охрану все правительственные здания.

Если заказчик убийства здесь — то он может успешно скрываться. Как-никак, новейшая стеллс-технология на планете может быть не только у одного Капитана Немо.

Мы приземлились на единственной и очень тесной стоянке челноков у завода, которая была битком набита грузовыми челноками. Нас уже ждал подогнанный потрёпанный глайдер, в который мы тут же упаковались вместе с Максом, Октавией и встретившим нас Мерькуревым.

Ну, и Потёмкиным — куда ж без него на столь важную встречу.

После нас из чрева Скотинки выкатился новейший глайдер-танк под управлением Правофлангового.

Пусть прикрывает пути отступления. Всё по-серьёзке, а вы чего думали.

Меркурьев выглядел мрачным, подавленным и раздражённым. Молчал всю нашу короткую дорогу до дворца на берегу озера, лишь изредка что-то бормотал, когда видел на дороге пьяниц или поломанных сервов.

— Послушайте, Валентин. Вы что, серьёзно думаете, что у меня есть какой-то интерес… к вашей жене, — очень тихо спросил я.

Он вздрогнул и проворчал:

— Кто вас знает. Знаете ли… Светлана очень, очень красивая женщина, и, к тому же, знатная, с Первопрестольной… А падких до чужого добра на планете знаете как много?

Тут пришла моя пора удивляться.

— С Первопрестольной? Серьёзно? И что она тут за… то есть, как это получилось? Да вы, я так понимаю, герой, раз смогли охомутать столичную красотку!

Октавия бросила на меня укоризненный взгляд через плечо.

Ну да, да. Я очень по-диагонали прочитал досье, которое она мне принесла утром, когда я собирался.

Валентин же слегка подобрел, даже почти улыбнулся, сказал.

— Годовые курсы Высшей Школы Хозяйствования, отец тогда выиграл грант для меня… Встретил её в ночном клубе.

— Знатный кровей… А не могли бы вы назвать мне её девичью фамилию?

— Ганзориг. Светлана Чингизовна Ганзориг, — отчеканил Валентин. — Она нойонка.

Тут я вспомнил и сопоставил: с одной стороны отчёты, и собранное досье разведчиц-горничных на Светлану, которое я по-диагонали посмотрел рано утром. И наш короткий диалог с Лу Олдриной с Первопрестольной.

Сопоставил и напрягся. Потому что Ганзориги — заклятые враги Олдриных. Обширный род, реконструировавший кочевые традиции, анархизм и восхвалявший космическое и планетарное пиратство ещё до пришествия Орды. А после начала вторжения — всё ещё более усилилось.

По счастью, Орда виделась их идеологам как некое жуткое извращение и пародия на их идеалы свободы… что не мешало им продвигать абсолютно-безумную и эзотерическую теорию о том, что «орду можно победить только другой ордой».

В общем, я решил, что встреча обещает быть как минимум интересной и даже важной. Потому что по сути это уже была не встреча с баронессой захудалого провинциального рода, это была моя первая встреча с нойонкой, вторым по старшинству дворянским чином Ганзоригов, этих кочевников-интриганов.

Поместье было шикарным. Длинная терраса вокруг, четыре этажа, беседки, сады, лабиринты. Нас встречали только сервы и десяток инфильтровавшихся горничных — других людей почему-то в поместье я так и не увидел.

Нас проводили внутрь, через десяток дверей, в просторный зал. Везде пахло благовониями, играла легкомысленная музыка.

Под опахалами, которыми прилежно орудовали двое смуглых юношей пустынгерских кровей, возлежала она. Восточная богиня. Шемаханская царица. Семирамида Герберы…

— Вот эта женщина… — тихо-тихо пробормотал Макс, когда мы расположились за низким столиком, полным фруктов.

Тут я еле сдержал улыбку. Вот это женщина, да уж.

— Ва-алечка? — манерно произнесла богиня. — Это вот эта-а вот гра-аф, да-а? А ска-ажи что-нибудь па-а гра-афски, граф?

Разговор действительно обещал быть интересным.

Глава 5

Шерше ля фам

Итак, я с первых секунд уловил, что баронесса Меркурьева, потомок древнего рода Ганзоригов, роскошная восточная женщина… очень, ну просто очень похожа на характерных героинь из комедий Пантеона.

Да. И такое бывает. Привет, Барби-гёрл и Эллочка-людоедка — не думал, что вспомню ещё раз о существовании таких персонажей.

Надо отдать должное, за время моего пребывания на Гербере я встречал либо умных, либо хитрых девушек, либо умных и хитрых одновременно. И чаще всего — при этом ещё и красивых. Даже сестрицы Аннушкины были вполне сообразительными, хоть и слегка простоватыми.

И это не удивительно — в суровых условиях пустыни, полной контрабандистов, пиратов и браконьеров, да ещё и на фоне катастроф галактического масштаба — вполне естественный отбор оставляет только самых смышлёных. Даже гламурные на вид девицы на дворянской Ассамблее Западной Герберы при ближайшем рассмотрении порох-то вполне себе нюхали и брастер под юбкой носили. И видали некоторое дерьмо броненосца.

Но это не касается некоторых — например, приехавших с Орхидеи или с Первопрестольной. Тамошнее дворянство могли себе позволить нежиться на курортах, в резервациях для богатых с дорогими бутиками и клубами — и прочим образом классово деградировать. И это несмотря на прошедшие революции, на то, что девяносто процентов территории в состоянии анархии — и на прочие прелести посткатаклизменной эпохи.

Внешность у Меркурьевой была соответствующая. Я вспомнил об этом «древнем» тренде, существовавшем ещё во времена моей молодости — неестественные, искусственно увеличенные губы и грудь, ещё и наверняка что-то с носом и разрезом глаз сотворила. Возлежала она на подушках и безвкусных разноцветных мехах, одетая в полупрозрачный пеньюар леопардового окраса. С глубочайшим декольте, конечно же, как без этого. Да ещё и с мелкой собачкой неизвестного вида, принявшейся истерично и звонко тявкать на Потёмкина.

В итоге Светлана Меркурьева балансировала где-то на грани инопланетной красоты и эффекта «зловещей долины» по причине неестественности. Хотя её изначальная, естественная внешность, как я мог предположить, могла быть сильно лучше текущей.

И поэтому я сразу успокоился. Эта девушка точно не пыталась меня отравить или создать киллера-робота.

Значит, кто-то использовал её. Надо понять, кто.

— Тише, Мефистофель, тиш-ше… — она погладила собачку. — Н-ну, гра-аф?

Я расположился на подушках напротив, Октавия — рядом. Незаметно коснулась фруктов на столе и написала на внутренний экран: «Признаков ядов нет, господин рыцарь, можете есть».

Да я уже и так понял, что можно есть. Может, всё это и можно было сыграть, но не стоит искать чёрную кошку в тёмной комнате. Мой выбор пал на апельсин. Местный, мелкий и достаточно кислый.

— Сказать что-нибудь по-графски, говорите? Хм. Шерше ля фам? Же не манж па сис жур? Мара бела донна, у ен бел карзоне, сай е кити амо, сепри амо?

Это возымело эффект.

— О-о, Ва-аля, сма-атри, он знает древние языки! — всплеснула руками Светлана Меркурьева. — Почему ты не читаешь мне стихи на древних языках⁈ Я буду просить гра-афа, чтобы он читал мне их!

— Это всего лишь диалект одного из отдалённых племён пустынгеров, — покачал я головой.

Что, кстати, похоже, было правдой, чему я сам убедился. Хм… знания из Пантеона иногда очень интересно дополняли знания об окружающем мире.

— Да? Фи… — разочарованно произнесла Светлана. — Ва-аля. Выйди!

— Но кукусечка моя?.. — пролепетал Меркурьев.

А сам уже пятился задним ходом.

— Кыш! — грозно сверкнула сведёнными густыми бровками Светлана.

И барон мигом растворился, оставив нашу делегацию наедине со Светланой, её собачкой и двумя молчаливыми слугами.

— Что это за са-абачка у вас на руках, граф? — обратила она внимание на Потёмкина. — Ка-акая странная са-абачка!

Потёмкин фыркнул и свернулся в шар. Могу понять. Такого оскорбления, как сравнения с собакой я бы на месте святлейшего князя тоже не стал бы терпеть. Надо теперь следить, чтобы он нам на стол не нагадил за такое — в назидание.

— О-о! Он показывает фокусы! Он теперь мяч! А ты можешь сделать из своей са-абачки что-то ещё, граф?

«Я честно пытаюсь найти вам подходящие ответы на её реплики, но никак не могу, господин рыцарь,» — молча написала мне Октавия.

Ну, пару секунд мы просидели молча.

— Красивы… — вдруг пробормотал Макс.

— Что⁈

— Вы очень… Вы очень красивы, ваше сиятельство, — проговорил он полностью, густо краснея.

— О-о, ваш слуга такой ми-илый! — расплылась в улыбке Светлана. — Вы не продадите его мне? Я бы сделала-а его сва-аим масса-ажистом.

— Я не могу, ваше сиятельство, — удручённо покачал головой Макс. — Не могу быть вашим массажистом, мой долг — охранять Империю от Орды вместе с господином рыцарем, нашим командиром…

А по самому было видно — захотел, очень захотел.

Думаю, у них с Октавией будет интересный диалог вечером. Я, по правде сказать, уже давно не вникал в текущие подробности их отношений, но там могло происходить всё, что угодно.

Тут я понял, что Макс подсказал мне тактику общения.

— Я вынужден согласиться с моим бойцом, мадам. Вы ослепительно красивы. Примерно как ядерный взрыв.

— О, да, гра-аф, продолжайте…

— Вашу красоту невозможно затмить даже чёрной дырой.

— Да-а… Я така-ая! — а сама плечиком дёрнула.

— Живости вашего ума позавидывал бы даже мудрейший кот Шрёдингера!

— Мур-р!

— А если поделить вашу красоту на ваш ум, то получится бесконечность…

По счастью, Октавия, как и любой высший серв, успешно может сдерживать внезапные приступы смеха, а иначе бы мы спалились.

— Граф, вы та-акой га-алантный! И такой умный.

— Я такой, — кивнул я, слегка её спародировав.

— Спрашивайте. Спра-ашивайте у меня всё, что хотите! Я же зна-аю! Валин серв нашалил в этой вашей А-ассамблее, и вы же пришли меня пыта-ать!

— Я с большой радостью попытаю вас. Как вы оказались в этой дыре, Светлана?

— Это всё Ва-аля! Он меня вывез! Увёз меня-я, представляете⁈

— И как вам здесь?

— Здесь та-акая скукокта-а. У меня бра-ачный контракт. Я не могу покида-ать город, ина-аче он меня отправит к ма-аме…

Это, видимо, папаша Валентина подсуетился ещё до смерти. Что ж, молодец. Валентин с его истеричным характером, возможно, ничего лучшего бы и не нашёл.

Мне подумалось, возможно, что слухи об её многочисленных походах налево — просто игра его воспалённого нездоровой верностью воображения? Вообще, ревность — удел неуверенных в себе людей. Очень похоже на него. Тогда, всё складывается.

Единственное, что выбивалось и серьёзно мне не нравилось в этой всей истории — мальчики с опахалами. Уж не евнухи ли они? Если так — вот это я однозначно порицаю.

Я поразмыслил и наконец-то решил перейти к делу.

— Светлана Чингизовна, так где вы взяли серва для Валентина?

— А-а, этого… Да-а, Валя так тосковал, так тосковал. Я тогда спросила у подружки, что делать, и она тут же подсказала!

— Какой подружки?

— А-агафья А-александрова-Герберская. Да-аа. Из ста-алицы. Она-а часто нас навещает. Она же была с нами на охоте, да-а! Только последние месяцы перестала… — и тут Светлана вдруг вспомнила и округлила глаза. Вы слышали, слышали? Церберовы все погибли!

— Да ну!

— Да-а! Кака-ая жалость!

Я поймал недоумённый взгляд Макса и изобразил скорбь на лице.

— Прямо скорблю с вами ежедневно. А почему вы к ней обратились?

— Та-ак у её отца какая-то там мастерская в Крестовске. Вы что, не зна-аете? Вы же гра-аф. Вы всё должны знать!

— Ах, вот оно что. А каким боком эта Агафья к Церберовым?

Светлана округлила глаза, и перешла на заговорщический шёпот.

— Так она же любовницей была! Ой, я, наверное, не должна-а такое гова-арить…

О-о, тут, похоже, я перешёл к любимой теме богемных девиц — обсуждению сплетен и того, кто с кем спит.

— Я жажду сальных подробностей.

— О-о, они та-ак друг друга любили, та-ак любили! Они даже тайно встречались у меня-я, тут, в городе. Вон там, за озером, видите, гра-аф, там такой домик для свида-аний.

— Любовницей Виктора? Вот тебе на. А с виду был приличный семьянин.

— Да нет же, фу-у… — Светлана поморщила. — С этим стариком… С Яшей! С Яшей она-а!

Виктория упоминала его как «крайне мерзкого родственничка», который задирал её в детстве.

Октавия тут же прислала на внутренний экран всю полезную информацию.

Яков Церберов-Дубский. Бастард умершего тридцать пять лет назад старшего брата Виктора, Константина. Старший племянник, значит. Сорок один год, человек более чем серьёзный. В молодости успел послужить у Великого Князя в Помпаде в тюремных войсках, участвовал в подавлении бунта. Затем вернулся на Герберу. В семейной иерархии занимал сначала пост наместника в Церберовске, а позже — главы службы безопасности…

— Он же умер? — на всякий случай спросил я не то у Октавии, не то у Светланы.

— Да-а! Ка-акая жалость! Красивый, статный!

— Однозначно, — кивнула Октавия. — Мы же получали информацию с автоматической станции на Гиацинте. Не выжил никто.

— Хорошо, — тихо сказал я.

А в голове у меня уже тем временем нарисовалась примерная гипотеза.

Я улетаю на Орхидею. Виктор Церберов, глава клана, понимает, что дело пахнет керосином, и даёт своему главе разведки проработать защитные меры на случай, если я вдруг полезу на его место, либо что-то пойдёт не так.

А тут удачно подворачивается смертельная поломка личного серфа одного из членов баронского совета. Подробностей я не знал, но вполне резонно предположить, что подстроенная Церберовыми.

И уже они из нового тела для серва Мерькуревых делают бомбу с часовым механизмом — и с механизмом самоуничтожения. Специальную, срабатывающую или на ситуацию, или на ключевую фразу… А заодно — и дрон-муху с ядом подготовили.

Что ж, красиво, я бы даже сказал — изящно.

Осталось только с этим изяществом разобраться окончательно. Чтобы у них точно не было новой попытки что-нибудь такое провернуть.

— Мадам, мне очень грустно, но мне потребуется срочно покинуть вас.

— Вы же будете приезжа-ать, гра-аф⁈ — воскликнула баронесса.

Разумеется, такое ответственное дело я поручил проработать своей недавно созданной службе планетарной разведки.

Как-никак — это, выходит, их косяк. Главой службы всё ещё числился Пётр Скорый, и, надо сказать, во время подготовки к захвату власти после Церберовых он сработал более-менее сносно. Распределил обязанности, подсветил проблемные места, нашёл нужных людей. Но первой скрипкой во время самих операций, конечно, оставалась Октавия как стратег и аналитик — и Иоланта, как хозяйка армии горничных.

То, что они все дружно проморгали спящую ячейку, готовую меня прикончить — говорило, скорее, о том, что эта спящая ячейка была более чем серьёзная.

— День на проработку. И завершаем операцию, — отдал я распоряжение.

Я вернулся в Королёв полон решимости и занялся насущными делами. Сперва протрубил сбор капитанов.

Затем — плановый осмотр укреплений периметра города: его сейчас, похоже, готовы были штурмовать толпы журналистов и попрошаек. Ремонт судов. Совещания с городскими чиновниками. Приём подданных.

Парочку интервью журналистам всё-таки дал.

— Октавия, — приказал я, уже окончательно уставший и заработавшийся. — Капитаны все прибыли в расположение? Дашу не видела? Что-то весь день нет.

— Она улетела на Гиацинт, господин рыцарь, — абсолютно будничным тоном ответила Октавия.

— Как улетела? — опешил я.

— Так. Вы же дали ей такое распоряжение?

И правда — дал. И обещание дал, и распоряжение.

Но могла бы попрощаться⁈ Могла бы сказать. Могла бы хотя бы дать возможность проводить… Да, обидно было — очень.

С другой стороны — я тоже дал поводов для обиды сполна. Понять можно. Что ж, пусть остынет. Может, успокоится. Может, нет.

Капитанов я тем вечером всё-таки собрал. И Легавого, и Галлахада, и Ганса Рейкина, и трёх новеньких, наёмных. Святослав, сын Эдмунда — капитана флотилии с корабля «Атропос». Ярослава, сына Роберто — «Клото». И Мстислав, сына Сергея — с «Лахезис».

Сперва заслушал доклады о готовности экипажа и судов, затем поговорили о ремонте.

— Ваши ремонтные команды должны быть заинтересованы закончить всё за неделю. Если видете нехватку кадров или узкие места — инженерный резерв с Гиацинта тут, запрашивайте в любой момент. Нехватка резервов — срочные запросы в склад. Задержек быть не должно.

— Разрешите уточнить, господин адмирал, это почему? — спросил Ярослав.

— Потому что ровно через неделю у нас будут флотские манёвры.

Они тут же пораскрывали рты от удивления.

— «Атропос» к этому времени не успеем, — заявил Святослав. — Вы ж его сами, ваш сиятельство, раскурочили этим вашем колдунством так, что его местными силами полгода штопать.

Я покачал головой.

— Так не годится. Вы уж постарайтесь. Надо лучше стараться.

Капитаны-«сироты» почти синхронно фыркнули. Святослав поджал губы и, как мне показалось.

— Вы что, Александр Игнатьевич, думаете, что если девять женщин будут лучше стараться, то ребёнок будет выношен за месяц?

— Не ёрничайте. Ремонтируйте всю двигательную часть и герметичность критически-важных отсеков. Корабль должен быть на ходу через неделю. И он примет участие в учениях.

— Да каким каким образом⁈

Я выпроводил всех остальных, раздав всем дополнительные указания, а сам точно и подробно объяснил Святославу свой план.

И старику план понравился.

После позвонил Виктории. Ещё раз спросил по поводу Якова и его любовницы.

— А, Агафья-то… Да, та ещё стерва. Ну, она неглупая. Она у отца на заводе начальница по продажам.

— Как считаешь, она может мстить за смерть Якова и Церберовых?

— Не думаю. Мне всегда казалось, что она была у Якова содержанкой и особо его не любила.

— То есть он заставил её исполнить весь этот цирк с кипятильником в мозгу у серва?

Виктория пожала плечами.

— Кто знает, кто знает… Может, она хоть его и не любила — просто идейная, например, — сказала Виктория и прищурилась. — Кстати, Саша, что у тебя там с Дашей? Размолвка, да? Улетела на Гиацинт?

— А ты откуда знаешь? — напрягся я.

Ещё не хватало тайных шпионок Виктории где-то у себя во дворце.

— Не переживай. Об этом сказали в репортаже в местных новостях на Орхидее. Сначала тебя показали, а затем с ней интервью, прямо в корабле. Что героиня битвы на Хтони прибыла на Гиацинт для контроля за постройкой судов для флота нового графа системы.

Вот так вот. Все знают, а я — не знаю.

Я нашёл и посмотрел то интервью. Даша, как всегда, держалась молодцом.

— … Вы теперь баронесса, а Александр Иванов — граф, — хитро прищуриваясь, спросил журналист. — На большинстве мероприятий вы всегда находились рядом, насколько я понимаю, вы очень с ним близки. Нет ли желания повысить титул самым простым и естественным образом?

— На что вы намекаете? — улыбнулась Даша.

— Ну, путём официального скрепления вас узами… династического брака?

— Пф, — фыркнула Даша. — Это досужие домыслы! Все наши отношения — дружеские, товарищеские. Мы много пережили вместе. Но у Александра и у меня — абсолютно независимые… личные жизни, вот так.

— То есть вы бы порекомендовали меньше смотреть любовных сериалов?

— Меньше смотрите любовных сериалов, — кивнула Даша.

Какой она молодец. Ни морщинки на лице, ни слезинки.

А уже ночью я, даже не думая высыпаться, несколько злой и уставший, полетел в Западную Герберу. Чтобы разворошить этот чёртов курятник — разобраться лично.

Потому что моя разведывательная служба уже произвела всю проработку и подготовила план захвата того злосчастного сервозавода.

Да, именно так — сервозавода, небольшого, но вполне полноценного, единственного на планете. Который Светлана назвала «мастерской». Конечно, он вовсе не был никаким сертифицированным центром — по сути, одной большой подпольной лабораторией в самом центре города Крестовск — того самого, который я пока так и не успел посетить.

Мы приземлились на «Солнышке» в Западной Гербере на отдалённой стоянке глайдеров. Где прыгнули с отрядом гиацинтовой сотни в глайдербайки и помчались окольным путём, через полупустыни, мимо трассы — в Крестовск.

Горничные и два десятка гиацинтовых всё это время держали цеха под прицелом и сообщали в общий канал операции все важные события.

Города разделяло семьдесят километров. Казалось бы, разве это расстояние для современных средств передвижения?

Оставалась всего треть пути, когда посыпались сообщения в чат.

— Группа пять, что там?

— Задымление!

— Доложить обстановку!

— Зафиксирован пожар!

— Горит офис фабрики, последний этаж.

— Глайдер выехал из паркинга, иду на перехват.

Стиснув зубы я отдал самый малоприятный для себя приказ.

— Начинаем штурм без меня. План «Б».

— Третий, есть начать штурм.

— Пятый, есть начать штурм. Выдвигаемся на позиции.

— На складах цепная реакция сервов! Все сервы проснулись и лезут наружу!

— Сервы. Сервы наступают! Отступаем из двора фабрики!

Вот так вот бывает — чуть-чуть мы опоздали. Не успели.

Ничего не оставалось делать — во главе пелотона атакующих вырулил на трассу, выкрутил гашетку скорости глайдербайка на последнюю скорость и помчал вперёд.

А спустя ещё пару минут из проезжающего мимо грузового глайдера в нас начали стрелять из кинетического пулемёта.

Глава 6

Нужно мыслить как враг

Не люблю кинетическое оружие. Очень не люблю. Тем более — пулемёт. Это где они откопали такой раритет?

Но мои рефлексы сработали хорошо.

Бластер сам оказался у меня в руке за секунду до того, как я заметил дуло пулемёта в грузовике.

Я испарил летящие на меня пули ответными выстрелами.

«Ваш навык бластфайта улучшен,» — сообщила система, но, разумеется, мне было не до её оповещений.

Одна из пуль всё-таки врезалась около ноги в гравитатор байка, моего стального коня перекувыркнуло через голову, но я на излёте вывернулся из седла и прыгнул в сторону. Перекатился по спрессованному под гравитаторами песку и продолжил ловить летящие в нас пули уже микрощитами.

А следом, когда грузовик прекратил стрелять и попытался ускориться, послал силовое копьё прямо его в задний гравитатор.

Грузовик крутануло, он задрал нос, царапая задним бортом песок. А затем он загорелся.

— В атаку! — скомандовал я.

Мой гиацинтовый десяток пули всё-таки поймал. Скафандры спасли — ранения у пары человек были существенные, но не смертельные. Гораздо сильнее пострадали глайдербайки — половина уже была не на ходу.

Но они быстро сориентировались — было бы странно, если бы это было не так, как-никак, под моим командованием был один из лучших спецназов в этой части галактики.

Грузовик был окружён и расстрелен из бластеров. Изнутри горящего грузовика сопротивление никто не оказывал. Я прождал пару минут и приказал двум бойцам, остаться и потушить пожар.

— Сторожите раненых. Допросите стрелка!

Мне же было не до того. Сам же прыгнул на уцелевший байк и помчался с полдюжиной оставшихся бойцов в Крестовск.

Я всё ещё надеялся успеть. Хоть и понимал, что мы опоздали — но ещё надеялся докопаться до истины.

И мне это удалось. Уже через пять минут я шагал по парковке перед заводом, переступая через остывающие тела погасших сервов. Наверху дымил офисный этаж, только-только потушенный подоспевшими пожарными командами. Я смотрел по сторонам — несколько боевых горничных, к сожалению, тоже погибли.

Все сервы, державшиеся на хранении, были обесточены. Октавия уже написала мне, что это она выполнила удалённо, остановив кровопролитие.

Неужели всё, подумал я, остановившись перед опустошённым зданием завода? Неужели все улики стёрты и закирпичены.

И как только я подумал это — навстречу мне из дыма вышел серв-мастер Иоланты, Капитан Немо. Его силуэт, скрытый невидимостью, медленно проступил среди дымов, и я увидел, что он несёт на руках девушку.

Я узнал в ней ту самую Агафью Александрову-Герберскую. Её тело покрывали ожоги, а в груди зияла рваная дыра от близкого выстрела бластфайта.

Но она ещё была жива. Завидев меня, она закашлялась, состроив злую, хоть и беспомощную гримассу.

— Вы все умрёте! Все вы, пришлые имперские твари! — смогла прохрипеть она. — Яков… он… он придёт за всеми вами!

Бедная девочка, подумал я. Она так и умрёт, не зная о том, что её любовник спит вечным сном на Булыжнике номер Одиннадцать.

Или нет? Или она знала что-то больше меня?

Я решил, что нет. По крайней мере — дальнейшие изучения уцелевших архивов на фабрике и в летающем дворце у Церберовых показали это.

Яков действительно сделал масштабную бомбу замедленного действия.

Он — и двое работников завода, сгоревших при пожаре. Их результатом стало около двух десятков сервов с «кипятильниками» в мозгу, которые активизировались по условному сигналу. Все — той же модели, что и уничтоженный серв Меркурьева. Но, более того — они заразили и окружающих сервов других моделей.

И они все пошли в атаку. Включая несколько очагов в городах Западной и Восточной Герберы.

И, разумеется, полегли под пулями и болтами горничных, гиацинтовой сотни и дворянских ополченцев. Итого мы не досчитались двух десятков человек — и восемьсот сервов. Нам пришлось не жалеть сервов, этот редкий и дорогой товар в наших краях.

В общем, сработала эдакая «Мёртвая рука» Церберовых. Но мы оказались проворнее и эффективнее — уже к вечеру этого дня несостоявшееся восстание было подавлено.

Я, конечно, больше переживал из-за людей. Да и девушку погибшую, одурманенную обоянием церберовского выродка, было жалко. И отца её, владельца завода. Допрос показал — убитый горем старик не при чём. Он даже не был в курсе их романа, и не был в курсе того, как она подговорила рабочих.

Даже Крестовский-старший, в чьём городе всё это происходило, судя по всему — тоже был непричастен.

После началась фаза работы над ошибками.

На следующий день я собрал за своим огромным столом разношёрстную компанию — всех, кто хоть как-то относится к теме безопасности.

Октавия, Макс, Иоланта, её серв-мастер, трое горничных-тысяцких, Пётр Скорый, Владимир, Андрон, Правофланговый и двое бойцов из Гиацинтовой сотни.

Все ожидали жесткой взбучки. Как-никак — это было неуспешное, но и невскрытое заранее покушение на меня. Графа. Центральную фигуру. Их начальника — и, во многом, друга.

Но я лишь выразительно поглядел на них всех и спросил.

— Господа. Мы всегда работаем слаженно. Слажали и на этот раз. Что мы можем сделать, чтобы этого не повторилось? Давайте каждый выскажется.

— Нужно было больше времени на подготовку всей операции, — удручённо покачал головой Пётр Скорый. — Всегда нужно готовиться тщательнее, Александр Игнатьевич. Если бы мы учли большее число факторов, если бы смогли взломать информационные хранилища Церберов раньше, скопировать и затем тщательно их изучить…

— Спасибо, но нет, — констатировал я. — Не всегда. Фактор внезапности бывает важнее детальной проработки. А если бы мы сейчас протянули ещё на пару дней — вполне очевидно, что Церберовы бы нас победили. Так что это пока всё сферические в вакууме разговоры. Иоланта?

— Нужно больше средств слежения за населением, — сказала Иоланта. — Нужен тотальный контроль. Мы посчитали, достаточно будет около семисот тридцати тысяч трёхмерных камер для покрытия всех урбанизированных зон, господин учитель. И примерно столько же — для установки в квартиры. Запретим свободное радиовещание и перемещение инопланетных видеоматериалов. Территорию планеты надо разбить на зоны для контроля за перемещением. Жителям городов при отбытии надо будет получать разрешение у горничной-тысяцкой в канцелярии, и…

Октавия кивнула.

— Этим же, кстати, легко закроем проблему трудовой повинности, господин рыцарь. Возможно, эффективнее будет устанавливать камеры на вышки, совмещённые с бластерными турелями…

Похоже, они вместе эту идею обсуждали. Им только дай волю — устроят здесь цифровой концлагерь.

— Давай ещё обяжем развесить три портрета в каждой комнате — мой, твой и святлейшего князя Потёмкина, и выдадим специальную тряпочку, чтобы их вытирать, — пошутил я, но никто не оценил исторических параллелей с хрестоматийным государством из Пантеона. — А по утрам все будут петь гимны.

— Да, учитель! — расплылась в улыбке Иоланта. — Только Потёмкина — не обязательно.

— То есть ты серьёзно предлагаешь внедрить идеи чучхе? Иоланта, я подумаю над твоим предложением, но пока… повременим, повременим.

— Почему? — расстроилась Иоланта. — Я читала древнюю историю, было много успешных примеров!

— Слишком большая нагрузка на бюджет, — отмазался я. — Следующий.

— Нужно произвести учения по захвату террористов и бандитов, господин, — сказал серв-мастер Капитан Немо. — Всех родов войск… В разной местности. Я бы мог заняться.

Октавия зыркнула неодобрительно — как будто бы приревновала, что такая мысль была озвучена не ею. Я кивнул.

— Хорошая идея. Владимир, подключись. Напряги дворянские связи, найди достойные кадры.

Крестовский-младший кивнул. Андрон посмотрел на меня выразительно:

— Казна пустеет, милорд, нужно больше золота. В смысле — бюджет на разведывательную и прочую деятельность требует ресурсов.

— Я уже занимаюсь сбором налогов, — кивнула Октавия. — Предложения по налоговой и денежной реформе господин рыцарь получил.

Это было очень кстати. Налоги я собирался стричь как с баронов, так и с промышленных предприятий.

Иоланта тоже что-то пометила у себя в записной книжке. Ну, всё верно. Салон бутиков уже теперь межпланетный… Пора бы уже и налоги платить в бюджет графства, чьим резидентом являешься. Хотя вот с ней-то мы и без этого сочтёмся. Как-никак — десять тысяч горничных подогнала.

А Макс сказал просто:

— Нужно больше людей. Разных… смышлённых. И спецов, и солдат, и полицейских.

Правофланговый поддакнул.

— И инженеров. Чтобы жизнь в городах наладилась. Когда жить лучше станем — каждый прохвост-супостат, который симпатизировал Церберовым, подумает тыщу раз, чтобы против вас, Александр Игнатич, рот разевать.

И вот тут я не мог поспорить. Люди были очень нужны. Причём, не через поколение, когда мои социальные реформы подействуют, и демография станет сильно лучше — а прямо сейчас. Прямо вчера.

И пришла мысль.

— Подскажи, Октавия, в каком состоянии «Инженер Кобылкин»? Он же уже два рейса выполнил? Сколько вместимость?

Она кивнула.

— Грузовой отсек переоборудован в каюты третьего класса, вместимость шестьсот пятьдесят человек. Возим беженцев с Орхидеи, уже два рейса совершено. Укладываемся в три дня.

Третий класс — это типа вагонов поездов из Пантеона. Очень тесно. Так не пойдёт.

— Дорогие Андрон и Пётр… В общем, вот что я решил, — сказал я. — Надо бы вам развеяться. Сегодня же ночью берёте десяток инженеров и переделываете во второй класс. Спроектируйте зону отдыха, мебель из Восточной Герберы привозите, и всё прочее. Из собственного фонда и из фонда города Королёв мы выделим бюджет имперок на серию экспедиций.

— Куда? — насторожился Андрон.

— Система Ковыля, Помпада, Рябина, Номис, — всё в пределах полутора-двух недель пути. Стартуете послезавтра. Что не успеете — смонтируете в полёте. И, да. Возьмите Гоги Моррисона как пилота и того беглого работорговца из племени Большой Мамочки — пусть переквалифицируется в хэдхантера. Нам нужны высококлассные кадры всех городских профессий, а главное — инженеры-конструкторы на заводы. Машиностроение, вот это вот всё. Какая-то у меня чуйка, что всё это очень скоро потребуется.

— И каков бюджет? — вкрадчиво уточнил Андрон.

— Два миллиона на рейс. Включая фонд стимулирующих на двести пятьдесят — триста рекрутированных.

— Этого может не хватить на высоквалифицированные кадры… — даже не вдумываясь, протянул Андрон.

— Если этого не хватит на высококвалифицированные кадры — полетишь за следующими уже за свой бюджет, Андрон, — твёрдо сказал я. — И так — пока не закроешь все вакансии в Королёве, Западной и Восточной Гербере.

Уж я-то знаю, что у тебя кошелёк немаленький, захотелось добавить мне, но при всех я это упоминать не стал. Но я всё-таки кинул сладкую пилюлю:

— Если уложитесь в месяц, а кадры меня удовлетворят — я дам в полтора раза больше. Статью на незапланированные расходы закладываем в два процента, следить за её содержанием не буду.

Что ж, это понравилось всем. Даже Владимир проситься начал — нет уж, сказал ему, сиди тут. Ещё пригодишься.

План учений по обезвреживанию бандитов я тоже обсудил. Лёг спать очень, очень поздно.

И мне приснилась Империя.

Город Пантеона за её спиной был целым, но над ним в форме облака билось огромное, пульсирующее сердце. Поперёк которого зияла трещина.

И чьё же это сердце разбито? Моё? Да вроде бы нет. Так, временные проблемы. Дарьи? Не знаю. Возможно. Придётся залатать — справлюсь.

Или, может, Империи?

— Не торопишь ли ты события, Александр? — спросила Империя.

— Насчёт чего? — спросил я.

— Насчёт признания и обещания любви до гроба смертной женщине.

Сказала пепельная блондинка в строгом костюме и драматично отвернулась к окну.

А, это она про Дашу. Что ж, ожидаемо — даже если предположить, что это не игра моего воображения, а вполне настоящее общение с Империей… Выходит, Империя ревнует меня?

— На этом уровне мироздания, и на этом уровне моего подсознания у меня есть только одна любимая женщина, — констатировал я, подходя ближе.

— И кто же это? — вызывающим щекотку на затылке шёпотом спросила Империя, глядя мне прямо в душу бездонными глазами.

— Это ты, — признался я.

И заключил Империю в грубые, но настойчивые объятия. И бросил на дубовый начальничий стол с видом на бушующий мегаполис. И принялся сдирать этот ненавистный брючный костюм.

— Возьми меня, — жадно зашептала Империя. — Возьми меня всю!

Трещина в облаке тут же затянулась, сердце забилось чаще…

Мда, интересно, что бы сказал про такие сны один известный исторический австрийский персонаж из Пантеона с бородкой, очками и сигарой?

Два дня я позволил себе отдыхать. Сидеть во внутреннем дворе своей усадьбы с Потёмкиным на руках, глядя на тамариск и лишь изредка раздавая указания.

Делегирование — вот что нас всех спасёт. Сам всё не вывезешь никогда, это я помнил давно.

А ещё через три дня я отбыл на флотские манёвры.

«Клото» и я на «Принце Евгении» отбыли к Гиацинту на день раньше начала основных учений. У меня на борту были все курсанты моей академии по офицерскому классу. Двумя разными путями, с одной установкой для установления связи.

Во время погружений я учил курсантов готовить слизнекашу из отходов, разделывать бортовых куропаток и производить прочие операции для дальних походов. Я читал им лекции про Орду и про их корабли, мы обсуждали тактику и оружие — в общем, веселились как могли.

Потом мы вышли из подпространства на теневой стороне у псевдоспутника Гиацинта, крохотного номерного астероида в пяти миллионах километров. Его длины в полтора километра еле-еле хватило, чтобы скрыть наши корпуса от прямой видимости. Мы тренировали режим скрытности, режим радиомолчания. Высшие флотские иерархи Гиацинта были извещены о плане учений, поэтому наше появление никак ими не фиксировалось и не освещалось.

— Мелкие псевдоспутники обитаемых планет, — говорил я ученикам, — это самая отвратительная категория небесных тел. Это и не спутник, который движется близко по понятной орбите, и не отдельная планета, которую можно колонизировать, или на которой можно поставить базу. Все про них забывают. В результате, если вовремя с ними не разобраться, не разбомбить, не убрать с орбиты, не поставить автоматическую станцию или свою базу — они всегда становятся базами или пиратов, или отщепенцев, или прочих засранцев.

— Или нас? — спросил один паренёк. — То есть «Орды»?

— Или нас, — кивнул я. — То есть «Орды».

Потому что мы были «Ордой».

Я не просто так приказал «Атропосу» починить ходовую к указанному сроку. Через день после того, как мы пришли в окрестности Гиацинта — из подпространства вышел он, сопровождаемый «Песцом» и «Лахезисом». По сценарию учений они были боевыми судами, которые конвоировали повреждённый борт к месту срочного ремонта.

Что, собственно, и происходило на самом деле.

И тогда я скомандовал двум своим кораблям:

— В атаку!

Да, мы играли плохих парней на этих учениях. Разумеется, не из-за большой любви к пиратской романтике или, боже упаси, из-за каких-то тайных симпатий к Орде.

Мне было важно, во-первых, получить слаживание кораблей-наймитов и наших двух кораблей между собой. Проверить их. Отрепетировать. Ознакомиться с системой Гиацинта и научить капитанов судов самостоятельно их оборонять.

Чтобы победить врага — нужно мыслить как враг.

Да, мы были «Ордой». В больших, жирных кавычках.

Но что хуже всего — мы на тех учениях выиграли. И если бы я знал, насколько мне не стоило играть с судьбой.

Накаркал. Потому что очень скоро уже вполне себе настоящая Орда снова вернулась в нашу звёздную систему.

Глава 7

Это происходит. Происходит снова

Мы шли на полной скорости маршевых, выпустив кинетические болванки по повреждённому «Атропосу». Возможно, это выглядело безумием — атаковать и без того раненое в бою судно, но мы всё предусмотрели.

Роль снарядов выполняли специальные лёгкие сферические цистерны с водой — так называемые «пузыри». Их также можно было с минимальной модификацией устанавливать в рельсотроны, а ущерб для обшивки в таком случае корабли получали минимальный.

Единственное, что очень не рекомендовалось стрелять таким в работающие маршевые под определённым спектром углов, но об этом все были извещены. Да и «Атропос» всё равно вели на ремонт, по сути, на буксире, на тяге гравитронов.

«Песецъ» тут же сменил курс, отошёл от группы сопровождения в нашу сторону и взорвался атакой из всех орудий. В том числе — квадробластеров, переключенных в специальный учебный режим.

— Нате, получайте, сукины дети! — заорал он на всех эфирных широтах.

Разумеется, переть в атаку в режиме летающего танка не всегда является лучшей идеей. Мы с «Клото» взяли «Песца» в клещи, пролетая по двум сторонам поперёк его ходу и умело используя слепые зоны.

В итоге наши два судна получили втрое меньше урона, чем сам «Песец».

— Фиксирую два попадания, — сообщила Октавия. — Меняем курс.

Мы пошли назад, наперерез прошедшему мимо и теперь поворачивающему «Песцу». «Клото» же пошёл в атаку на конвоируемое судно'.

«Лахезис» сперва поступил верно — поменял боевой порядок и закрыл своим телом «Атропоса», параллельно устанавливая молекулярную завесу и подавляя радиоканалы. Но Ярослав, сын Роберто, оказался проворнее. Он пошёл вокруг их боевого порядка, по широкой спирали, то расходящейся, то сходящейся, посыпая болванами беззащитный «Атропос».

Мы же снова сцепились с «Песцом». Тут надо отдать должное — старик отжёг.

Он не просто попёр в лобовую атаку. Он попёр на таран.

— Фиксирую синхронизацию оси движения кораблей! — едва ли не сиреной завыла Октавия. — До столкновения тридцать пять секунд! Срочно менять ось движения! Срочно менять!..

— Что, Женечка, страшно тебе, да⁈ — довольно хохотал старикан. — Уж я-то тебя сейчас приголублю килем в капитанский мостик!

— Не говори, «Песец», очень страшно, — спокойно отозвался корабль.

А Октавия паниковала.

— Пятнадцать секунд до столкновения! Срочный отход!.. Риск катастрофы!

— Смотри колготки не обделай!! — продолжал орать «Песецъ»

— Десять!.. Девять…

Ну, на самом деле, на десятой секундах, конечно, сработала автоматика и развела суда. Мы прошли в пятидесяти метрах от друг друга, выпустив очередь из шаров-обманок и подкоптив выхлопом борта.

И один наш шар-таки заскочил под кривым углом под сопло маршевика. Маршевик «Песца» кашлянул и ушёл на восстановление.

Корабль начало вести. А тут ещё и «Клото», уже уставший расстреливать «Атропос», вышел по широкой кривой в сторону Песца и всадил ему остаток своего арсенала.

В итоге задача короткой миссии «Песца» и «Лахезиса» была провалена. «Атропос» по сценарию учений не удалось доставить к зоне досягаемости планетарных систем противоорбитальной обороны за установленное время.

Был разбор полётов.

— Он меня совсем не слушается! — покачал головой Легавый. — Юнцом каким-то считает. Надо было в режиме строгого управления включать, а не в режиме равноправном с мозгом корабля.

— Так что тебя слушаться-то⁈ — отвечал «Песецъ». — Ты пилот никакущий. Пороху не видал. В реальном бою я бы победил — а тебя бы при твоём соплежуйстве размотало бы только так!

Что ж, выводы я сделал. И согласился всё-таки с Легавым, а не с нашим уважаемым стариком. В реальном бою нужно будет держать все узды правления в руках пилотов, а не искусственных мозгов.

Нет, учения всё равно прошли не зря. «Атропос», на самом деле, всё-таки был успешно доставлен на ремонтную верфь третьего лифта «Гиацинта». Да и в целом на тех учениях мы ещё много чего отработали. Маневрирование в системе со спутником. Транспортировку раненых, эвакуацию, абордажное десантирование, герметизацию отсеков.

Вернулись спустя неделю вымотанные, но довольные.

Недоволен только был тем, что с Дашей я так и не поговорил по душам — не то, что увиделся.

Уже только в день нашего отлёта состоялся суховатый обмен приветствиями, короткий обмен отчётами о ремонте «Геркулеса» — и всё. Строго в рамках субординации.

Что ж, молодец, Даша. Не выдаёт себя. И я себя не выдаю.

Когда я вернулся — просмотрел отчёты об противотеррористических учениях, которые организовали Иоланта, Капитан Немо и Владимир. Вот они прошли гладко, без сучка-без задоринки.

А ещё через день на планету вернулась Виктория. Она всегда всё подобное делает внезапно и без предупреждения.

Сижу, пью утренний кофе, и тут сперва Семёныч голосит о идущем на посадке челноке, затем прибегает Октавия, а затем уже она заявляется.

И в объятия бросается.

Нет, почему-то целовать я себя не дал.

— Я соскучилась, — сказала она.

— Я, на самом деле, тоже, — кивнул я, уточнив, что скучал больше как по другу и как по деловому партнёру.

Её реально очень не хватало. Как не старались горничные Иоланты вместе с Крестовскими и прочими старыми родами утихомирить выжившую молодёжь Церберовых — не получалось.

Из старших выживших отпрысков Церберова один удрал в прерию, второй пытался в Западной Гербере подростковую банду из золотой молодёжи сколотить, третий каждую ночь гонял по городу на бронированном глайдере, устраивая многочисленные аварии.

Не то, чтобы это всё было суперпроблемой. Ресурсов и реальной поддержки они все были лишены. Это по всем параметрам уже был павший род, который ничего в политике не решал. Я бы мог их всех запросто в детский дом за решётками посадить, выслать, да даже просто припугнуть и поговорить серьёзно.

Не хотел, некода было.

— Позволь мне разобраться, — сказала Виктория, погладив меня по плечу.

И как-то очень быстро и легко разобралась. Уж даже не знаю, что именно она им сказала, и как припугнула. Видимо, были инструменты — подозреваю, что без её личного серва Варвары не обошлось.

Я же вернулся к бытовым делам, отдыху и стратегическому планированию.

Учения вскрыли ещё ряд проблем. Например, скорость передвижения. Мне очень, очень не хватало моего недавно разблокированного Гиперброска, чтобы я мог оперативно перебросить суда.

Но как же мне потренировать мою способность?

Идея пришла сама собой.

Помимо прочего, после учений мы обсуждали, что неплохо бы всю систему обвесить спутниками-детекторами. Потому что я знал, что неприятель любой масти и с любым количеством конечностей на туловище появится в любой возможный момент.

И Илья вместе с Октавией наконец-то добыли мне малый спутник слежения.

Малый — это значит действительно малый. Я аж вздохнул, когда увидел — вспомнилась моя рутинная работа в Пантеоне, когда я занимался студенческими кубсатами.

Тридцать на тридцать сантиметров, плюс пара выдвижных антенн и маневровых микродвигателей. Старый, двухсотлетней давности. Купленный за конские деньги где-то у старьёвщика на Лифте. Разумеется, мы его допилили, воткнули свежую топливную ячейку сроком жизни на двадцать лет, подправили детектор Гейзенберга и воткнули оптическую камеру.

Аппарат получился маленьким, но достаточно дорогим. И таких по-хорошему надо бы в районе пары сотен, потому что каждый сканирует пространство в лучшем случае в пределах одной астрономический единицы. А контролировать надо было подступы к самым дальним планетам. То есть орбиту траснплутоновых объектов радиусом в полсотни единиц.

Ну, с чего-то же надо начинать?

— Всё, я пошёл, — сообщил я, сграбастав его со стола в мастерской.

— Куда вы его несёте, господин рыцарь? — вопросила Октавия. — Я полагала, что мы привлечём корабль Ганса Рейкина, или наёмников для установки на целевую орбиту.

— Ага, ага. Привлечём, — кивнул я. — А теперь я уйду с ним в пустыню. Медитировать. Просьба не отвлекать.

Мои соратники переглянулись, но никак не прокомментировали. Мало ли какие причуды могут быть у начальства. Много пережил за последние недели…

Ну, а я взял глайдер, выехал за границы внешнего периметра, к дюнам. Положил на песок перед собой и внимательно вперился в него.

Воспоминание о том, как это делается, пришло не сразу. Во-первых, надо было хорошо знать астрографию. Помнить и понимать, к какой звезде отправляешь. Представлять взаимное расположение звёздных кластеров, туманностей и гигантов. Если отправляешь внутри системы — то понимать расположение текущей орбиты или планеты — и орбиты, на которую собираешься отправить ценный груз — или отправиться сам.

Либо хотя бы — на какое расстояние. Хотя расстояние было не столь важным. Важен был вектор и момент, когда движение в глубине подпространства требовалось завершить.

Иногда я сверялся с картой во внутреннем экране. Но чаще — нет. Астрографию я всегда знал наотлично. И — нет, точных цифр, координат, угловых секунд и прочих радостей в мозге в этот момент не всплывало. Голая интуиция, геометрия точек в первозданном вакууме — и сила Большого Взрыва, которая течёт через подпространство.

Я подчинял себе её, направлял, словно древко гарпуна, которым протыкал рыбу, плещущуюся в горном ручье. Пока острие не воткнётся в рыбу — моя рука не прекратит движение. Затем добыче останется лишь всплыть на поверхность.

Если проводить аналогии дальше, то путешествие на двигателях Гейзенберга сравнимо путешествию «блинчика по воде», пущенного с берега на противоположный берег. Он погружается в воду лишь на мгновение, тогда как гарпун протыкает водный поток насквозь. А если взять гарпун посерьёзней — да что там гарпун, настоящую водяную торпеду времён Пантеона — то она может проделать целый туннель в толще океана, пока не встретит свою цель и не успокоится.

Но штурмовать океан нам ещё рано. Начнём с ручейка. Даже с тоненькой струйки из-под крана.

Я вгляделся в ближайшую дюну. Потом посмотрел на спутник.

Затем выставил руку вперёд, вызвал в душе чувство, подобное тому, с каким я выращивал защитный кокон… А затем метнул кокон, образовавшийся вокруг спутника, через подпространство — в ближайшую дюну.

Ну, точнее, попытался. Кокон вспыхнул, спутник приподнялся на десять сантиметров и хлопнулся в песок.

И я тоже повалился в песок.

Ясно. Не выходит. Не ловлю течение для гиперброска. Силы почти не потратил, потому что не хватило. Фальстарт. Бывает, что верёвку давно не меняли, острие гарпуна непрочно закреплено на древке и отваливается при любой попытке его кинуть.

Что же делать? Надо вспомнить упражнения. Поразмяться.

Я приподнял голову и увидел, что на меня внимательно смотрит подошедший броненосец Потёмкин. А я и не заметил, как он в глайдер залез.

С надеждой так ещё смотрит. Сначала на меня — затем на спутник. Дескать, это что, всё — мне⁈ И незаметно так на месте ёрзает, привстаёт, а сам явно подобраться планирует.

— Нет, дружечек-пирожочек, это не тебе. Это не вкусное, правда. Брось бяку. Бросить… Надо бы бросить, мда.

Усадил броненосца в глайдер, позволил ему там увлечённо погрызть кресло — всё равно уже давно планировал менять.

Сел в позу лотоса. Почувствовал течение Энергии Большого Взрыва через себя. Затем резко провёл её через себя, в руку, из руки — в кокон, в кокон спутник, и тянуть, толкать, кидать вниз, в подпространство…

Да уж, когда делаешь такое серьёзное дело в первый раз после долгого перерыва — белеет в глазах и едва не теряешь сознание. Я пошатнулся, но удержался на месте, проморгался и посмотрел на песок перед собой.

Спутника не было. Оглядевшись по сторонам, я увидел едва различимую точку в дюне.

— Ну-ка, пойдём, Потёмкин, — скомандовал я. — Посмотрим.

Мой питомец побежал вприпрыжку и обогнал меня — после применения гиперброска меня всё ещё слегка вело и шатало. Подошёл к дюне, в которой виднелась круглая дырка, и принялся её раскапывать.

— Тише, тише! А ну брось бяку! Это не твоя добыча, фу!

Но песок уже был частично раскопан. А там внутри полукруглой жеоды из спёкшегося в вулканическое стекло песка лежал мой спутник. Целёхонький, потому что стенки жеоды повторяли кокон, которым я окружил спутник. Не сильно изящно, потому что на высших ступенях гиперброска получается сделать кокон, совпадающий по форме с переносимым предметом, например, кораблём.

Да уж, мы с Потёмкиным нехило так рисковали. Если бы я как-нибудь промахнулся и перерезал стенкой кокона спутник поперёк реакторной сборки — то мы бы словили нехилое такое заражение местности.

Но вышло же! И спутник после тщательной очистки от песка прошёл проверку на работоспособность.

Я решил повторить. Попил водички из полевой фляги, снова положил спутник перед собой, снова отогнал Потёмкина, норовившего полакомиться вкусненькими антеннами и ротор-плазменными движками.

Со второго раза я закинул спутник уже не на соседнюю дюну, а куда-то к горизонту.

Я заметил ответную вспышку спустя пару секунд, однако нам с Потёмкиным потребовался час, чтобы его найти. Я уже думал достать «Термитник» с дронами, чтобы прочесать поверхность, только благодаря природному нюху броненосца, падкого на неорганику, мы нашли его за неприметной кочкой.

Надо сказать, на второй раз я уже не чувствовал такой усталости, как после первой попытки. Сефирот клонился к закату, и я решил — была-не была. Силы ещё есть, а расстояние не оказывает такого влияния на трату «маны». Вес у спутника небольшой, и я понял, что на начальном уровне владения Гиперброском мне хватает. В крайнем случае я потеряю пару десятков тысяч имперок. Сумма немаленькая, но и не такая гигантская, как могла бы быть.

Пару минут я смотрел в трёхмерную карту системы, выведенную из проектора в коммутаторе.

Затем сосредоточился. Представил Сефирот, Хтонь на первой орбите, мы, Гербера, на второй… Дальше орбита Орхидеи, Гиацинта… Я пересёк орбиту гигантов, вышел к поясу Койпера… Вот. «Булыжник номер девять», первый из трансплутоновых, из малых планет. Нет, маловато… Я шёл дальше и дальше, пока не нащупал булыжник номер пятнадцать. Всё, достаточно. Вот там-то и будет висеть наш спутник.

Потому что именно оттуда идёт путь через необитаемые красные карлики в сторону систем, в которых властвует Орда.

Энергия прошла через меня, аппарат ушёл в кокон, этот кокон острым пробивным отверстием прошил систему звезды Сефирот… Чтобы вынырнуть где-то там. На задворках системы.

Сознание всё-таки на миг отрубилось. Внутренний экран моргнул. Я очнулся на песке под потемневшим небом от того, что Потёмкин осторожно кусал меня на палец. Дескать, очнись, хозяин, наш вкусный спутник снова куда-то пропал!

Меня в городе уже потеряли. Я же первым делом полез к Семёнычу.

— Ну-ка, Семёныч, собери данные со всех антенн на всех судах. Найди сигнал телеметрии со спутника вот с таким идентификатором?

Ну и он нашёл.

Жив был спутник! Жив!

Как же я радовался!

Рано радовался, Саша. Рано. Потому что уже через каких-то два дня именно с этого спутника и поступил первый тревожный сигнал.

«Обнаружена работы двигателей кораблей в подпространстве. Двигатели кораблей Орды младших классов: совпадение 75 %»

Это происходит. Происходит снова.

Разумеется, я ждал, что это снова произойдёт. Было бы странно, если бы это было не так — после Хтони и особенно после разговора с Ордой.

А потом, спустя какой-то час с небольшим, пришло подтверждение по квантовой, то есть уже мгновенной связи. Сообщение от Сиплого, нового бригадного генерала Мастеров Никто было коротким и лаконичным.

— База на тринадцатом атакована! Два Трупоеда. Выжившие на двух кораблях отбывают в Ковыль. Если будет желание — разберись с ними. Хотя, что несу, конечно разберёшься. Удачи, Александр.

Глава 8

Орда явила себя на следующий день

Итак, два «Трупоеда-Затейника», это примерно нашего третьего класса размерности, то есть корвет. Вроде бы — куда они супротив «Геркулеса» и «Песца»?

Но загвоздка в том, что они ощутимо пошустрее наших крейсеров. Особенно тех «наших» лёгких крейсеров, а по сути — тоже корветов, которые были в распоряжении меня и Сирот Войны. А «Геркулес» ещё только покоится на стапелях.

Что ж, я потрубил в боевой рог. Отправил сообщение всем заинтересованным — вернее, всем тем, кто изъявлял раньше заинтересованность в том, чтобы мне помочь.

Просить помочь — не стыдно. Тем более, в таком деле. Стыдно надеяться и стопроцентно полагаться на чужую помощь. Я понимал, что в случае чего — буду стоять один, до конца.

Первым — явно не вчитываясь в описание — отозвался Святослав, сын Эдмунда. По видеосвязи ещё вышел, нарцисс эдакий.

— Какие-то проблемы, командир?.

— Ну, ты же сам видел, какие проблемы. В количестве двух штук длиной двести метров, наверняка с полным вооружением для налёта.

— Это, выходит, «Канюк-Клоун»? «Сорокопут-Надсмешник»?

Я покачал головой.

— Нет. Я же написал, «Трупоеды-Затейники».

— А, эти… Всего-то? — фыркнул Святослав, сын Эдмунда. — Не смешите мои тапочки.

— Я смотрю, ты слабо в этом разбираешься. Ты в курсе, что эти судна специализируются по налёту на планеты для карательных операций? В курсе, что такие судна могут на себе нести?

Святослав, сын Эдмунда, кивнул. Я продолжил.

— Про орбитальные дробовики в курсе? Про мегаваттные ионные пушки ближнего радиуса?

— В курсе.

— Про слизневые бомбы, которые покрывают с орбиты целые мегаполисы ядовитой аэрозолью?

— И про астероидные рельсоганы револьверного типа тоже, — кивнул Святослав сын Эдмунда. — «Сироты войны» уже встречались с этой дрянью.

— Ну так ты в деле? — уже несколько раздражённо спросил я.

— Конечно. План есть?

— Будет. Объявляйте срочный сбор. Я направлю к вам в укрепление две роты солтынгеров-ополченцев, подберите у Княжьего Порта.

Да, были и такие. Галлахад позаботился, собрал местное ворьё — тех самых, что тогда на нас с Иолантой огрызались. Самое то, с «Сиротами войны» найдут общий язык.

Сам же он прилетел на расхристанном ржавом челноке с личным десятком проверенных бойцов, самых ответственных людей спустя пару часов. Не спрашивая.

И у меня уже было для него место.

Василий Гаврилович ответил, как и ожидалось, сухо и по делу:

— Спасибо, Саша. Ухожу на совещание совета оптиматов, уже объявили сбор планетарного флота.

Флот у них есть. Целых два крейсера и десяток катеров. Только вот одно дело — пиратские флота, тут Гиацинт, действительно, уже имел некоторый успешный опыт. Но совсем другое дело — Орда. Хватит ли вооружения и экипажа, чтобы противостоять двум «Трупоедам-Затейникам»?

Ничего, и этим поможем.

Удостоил своим вниманием и князь Орхидеи. Короткое голосовое сообщение.

— Благодарим за заботу и напоминание, Александр. Половина нашего флота находится на совместных манёврах с князем Ковыля в пограничной системе звезды-карлика Филиппово. Однако уверен, что, учитывая численность врага — мы справимся и текущим составом флота. Удачи вам.

Я фыркнул, прослушав сообщение. Значит, не помогут. Значит, сами.

Как же, справятся они. С «Сиротами Войны» не справились, а тут — да, конечно, справятся. Наверняка уже по бункерам сидят. Я уже навёл справки и знал, какова комплектация экипажа у князя. Если они отправили два из четырёх тяжёлых крейсеров на «манёвры», а ещё и тройку-четвёрку судов поменьше, — это означало, что они вытащили весь экипаж со своих судов. В лучшем случае они поднимут один «тяж» и эскадрильи истребителей.

В общем, им тоже следовало помочь.

Я же поднял «Солнышко» и отбыл на «Принца Евгения». «Песецъ» на это вполне ожидаемо обиделся, заявив в своей манере:

— Что, зассал на мне лететь? Силёнок не хватит мной управлять, да? Всё тянет на корабли поменьше?

— Э, следи за выражениями! Ты сейчас доиронизируешься, Песецъ. Отправлю тылы охранять.

— Напугал, — хмыкнул Песецъ и заметно умерил свою гопническую ироничность.

— Ты просил хорошего капитана — будет тебе хороший капитан. Второй.

Вторым пилотом к нему я отправил Галлахада. Самое то, в дополнение к Легавому.

А корабль «Инженер Кобылкин» только-только отбыл в экспедицию по найму инженеров в систему Помпады — полетели Андрон вместе с Гоги и Петром Скорым.

Вызывать его обратно у меня намерения не было. Справимся и так — всё-таки, на этот раз численный перевес был.

Итак, план в голове уже сложился. На селекторном совещании с командирами кораблей я обрисовал ситуацию. И мы, синхронно стартовав — кто с Лифта, кто с низкой опорной — отправились на отлётные отбиты.

По сути, наугад.

По большому счёту, мы не знали, где их искать. Если бы это было приграничье — то все орбиты были бы под контролем орбитальных автоматов, которые сканировали бы следы двигателей Орды. Каждый такой автомат-детектор с мощным многодиапазонным радиотелескопом — а лучше с двумя или четырьмя — даже Великим Княжествам вышел бы в копеечку. Поэтому тем, у кого флот побольше, куда проще держать эскадрильи патрульных истребителей и пускать их по разным орбитам.

В общем, ясно было, что это не наш случай.

Да, последний раз их видели на «Булыжнике номер тринадцать». Но предположить, что они ограничатся разгромом заброшенных или полузаброшенных баз на трансплутоновых объектах — было бы просто глупым. Было очевидным, что они попрутся на планеты.

А обитаемых планет было три.

Поэтому у нас не было другого варианта, кроме как разделиться. Вернее, перейти в режим раздельного оперативного патрулирования — в целом, не самая лучшая тактика, но вполне оптимальная, учитывая численный перевес.

«Клото» отправилась патрулировать Сефирот-6 и Сефирот-7, газовые гиганты.

«Песецъ» отправился на Орхидею. Ещё я не спрашивал разрешения князя — я не мог полагаться на командирские навыки капитанов посудины, ни разу не участвовавших в крупных сражения. Как-никак, сам временно считаю их легитимной властью в системе, сам оммаж давал.

«Лахезис» и яхта Иоланты вместе со «Сверчком» Ганса Рейкина и флотилиями орбитальных челноков под командованием Крестовского охраняли Герберу. По правде сказать, от яхты толку было мало, хотя квадробластеры мы туда всё-таки заблаговременно воткнули. Зато вот от дивизий боевых горничных…

А я полетел обратно на Гиацинт.

Что поделать — целых три обитаемых планеты, и одна ценнее другой. На одной было моё родовое гнездо и космодром, который я выбрал базой своего флота. На второй — самое большое население в системе, почти миллиард человек. На третьей — заводы, в том числе верфь, на котором строился будущий флагман моего флота.

И на которой была Даша.

Нет-нет, дело вовсе не в ней! Ещё бы я корчил из себя рыцаря, помчавшегося на защиту прекрасной девы.

И — нет, разумеется, я не пытался повторить сценарий недавних флотских манёвров. Нет, в этом была моя чёткая стратегия.

Да, я знал, что у Гиацинта есть собственный флот — крейсера «Финвал» и «Княжна Василиса». Да и «Атропос» всё ещё была на Гиацинте и как раз завершала свой ремонт.

Да, я прекрасно помнил, что двигатели Орды медленнее. Что сто лет назад, что сейчас Орда летает на подобии первого поколения двигателей Гейзенберга. Так было всегда, просто потому что они дешевле, проще и грубее. «Проклятым хрящевым отродьям», как любит выражаться Макс, не надо добывать половину периодической таблицы, строить центрифужные фабрики, десяток гравитаторных усилителей с наноячейками для автотрофных микрокультур и держать соответствующий штат специалистов.

И это только двигатель — ещё делать такие же топливные сборки. Наверняка они пробовали делать и более новые, и переставлять пробовали из угнанных кораблей — но выходило дороже и сложнее.

И если человечество обладало роскошью держать топлива на два-три прыжка, потому что топливные базы были натыканы по системам достаточно часто — то Орда так не могла. Они летели издалека. Их корабли были обычно либо тяжелее, либо медленнее. А то, что они собирали на захваченных планетах хоть и было грозным оружием — но в плане скорости уступало даже самым древним человеческим посудинам.

Всё бы хорошо — но часто на этом преимущество человечества перед Ордой и заканчивается.

Так или иначе — я выбрал Гиацинт в том числе и потому, что надеялся, что прилечу туда быстрее Орды. И потому, что Гиацинт — первая из внутренних, обитаемых планет системы на пути Орды, если они изберут классический маршрут, по дуге, от трансплутоновых, вдоль плоскости системы.

Ну, и потому, что путь до Герберы — если уж они после решат полететь к нам — будет ближе, чем от Орхидеи, такое уж на тот момент было взаимное расположение планет.

Мы летели тихо и спокойно. Я, Октавия, Макс, трое курсантов моей школы офицеров из пустынгеров, десяток матросов, четыре серва Ильи — и гиацинтовая сотня, занявшая всю нулевую палубу.

Это был боевой полёт, не как тогда — на Орхидею, с шиком и помпой. Никаких деликатесов — сухие пайки гиацинтовой сотни, плюс консервы из единственной на планете нормальный консервной фабрики в Княжьем порту, недавно выкупили весь полугодовой запас и заказали поставки ещё, с Орхидеи.

Я ел, как и все, без изысков, концентраты, жилистую ветчину из кисубака и куропаточный паштет — в походе следует подавать пример. И, надо сказать, гиацинтовские оказались сильно вкуснее наших, хотя, казалось бы, откуда на Гиацинте взяться нормальным консервам.

— Надо строить свою консервную фабрику. Октавия, запиши в задачи, как прилетим.

— Предлагаю на базе Немилино, господин рыцарь, — сказала Октавия. — Там как раз намечается агрокластер.

Итого — трое с лишним суток пути в подпространстве на полной тяге Гейзенбергов, лишь одно всплытие для передыха, на четыре часа, чтобы устроить перекличку с другими судами.

Связали с Гиацинтом, сообщили Василию Гавриловичу.

— Ждём, — всё так же сухо ответил он.

На борту же у нас было спокойно, почти без скандалов и потасовок. Хотя в начале третьих суток всё-таки пустынгеры что-то не поделили с гиацинтовскими. Едва за бластеры не схватились — Максу пришлось их растаскивать.

Что ж, две горячие головы пришлось остудить — первое использование карцера на «Принце Евгении», в самом трюме, у двигательного блока. Электронный мозг оказался доволен:

— Наконец-то!

— Чему ты радуешься? Что у нас минус два члена экипажа на сутки?

— Да я просто не был уверен, что в этом помещении всё функционирует, как нужно, — принялся он оправдываться. — Тыщу лет не использовали.

Ладно, пущай порадуется электрическая мозговина. Видимо, в системе его реакций для него что-то вроде успешного почёсывания пятки, до которой никак не мог дотянуться.

Итак, мы всплыли как раз рядом с только-только вернувшимся с верфи, свежеотреставрированной «Атропосом». Как и положено мирно прибывающим флотам — неподалёку от точки Лагранжа вдоль орбиты Гиацинта. Парным строем, на расстоянии в тысячу километров.

Телескоп, сканеры и поступившая метрика показали — на орбите чужих флотов не было. Пара десятков отбывающих судёнышек, пара десятков — прибывающих.

И боевые корабли. Один крейсер — «Корней Кучин», два десятка орбитальных челноков, пять сторожевых истребителей на разных орбитах.

Второго крейсера я не заметил. Видимо — происходило всё то, что я и предполагал. Некомплект экипажа, нехватка ресурсов и энергочасов.

Захотелось позвонить Даше, но я сдержался.

Через десять минут у меня на связи был совет верховный оптиматов Гиацинта.

— Рады приветствовать графа Герберского, Александра Иванова на нашей орбите, — сухо, но вполне доброжелательно отозвался один из оптиматов — ещё более сухой и строгий, чем дедушка Даши.

— Я смотрю, что вы уже подняли весь свой флот, — не сильно тактично прокомментировал я.

— Да, чем богаты, что называется… или вы иронизируете, я не пойму? — нахмурился дедок. — У Гиацинта уже полвека как тяжелые времена, Александр Игнатьевич. Вы должны знать. Мы выпускаем не больше десяти суден первого и второго класса за год, почти все заводы переквалифицированы на гражданскую продукцию — челноки и глайдеры. Когда-то у нас был десяток корветов и эсминцев, но они либо погибли в сражениях в двух крупных системах, либо…

— И у нас нехватка экипажа! — влез в разговор ещё один верховный оптимат, чуть помоложе присутствующих.

— Два катера отправили на разгон бандитов на Сефироте-шесть… — пояснил кто-то ещё. — Два нападения за месяц!

— Да-да. Если мы не разгоним бандитов — завтра они будут на наших шахтах у спутников.

Я начинал закипать. Они считают бандитов более серьёзной угрозой, чем Орда! Благо, тут подоспели товарищи и с противоположным мнением:

— Я полагаю, что против Орды надо задействовать как можно больше судов.

— А я решительно не понимаю, на кой чёрт господин Иванов тащился через полсистемы к нам? Мы, конечно, благодарны, но как будто бы мы не справимся сами! Как будто бы мы дети малые, что нас надо охранять и лелеять. История Гиацинта знает немало славных побед, и…

— Тише, коллеги! — прикрикнул на начинавших бурно дискутировать оптиматов Василий Гаврилович. — Саша, расскажи свою стратегию. Уверен, ты лучше понимаешь, как действовать против них.

А стратегия моя была простая — встать в удачные позиции и ждать.

Серп Гефеста, бурого от железняка спутника, вставал над горизонтом белого, в полосах опоясывающих планету ледяных вихрей, Гиацинта.

После короткого брифа с капитанами и развода флота на дежурные орбиты, я позволил себе короткий четырёхчасовой сон, затем пил кофе и смотрел на полоску ярких точек вдоль экватора. Выглядело красиво, надо сказать. Крупные купольники и поселения помельче опоясывали экватор, формируя обитаемый пояс, соединённый маглев-трассами. Десяток лифтов, через каждые пять тысяч километров. Только вот половина была в консервации.

По сути, Гефест, как и Луна на матушке-Земле из Пантеоне, не вполне спутник — здоровенная дура, почти с Хтонь по диаметру. Только сила тяжести меньше раза в два, что и позволяло собирать крупные суда прямо на лифте. Они с Гиацинтом «парная планетарная система».

И где-то там была Даша.

— Позвоните ей, господин рыцарь, — поняла мой молчаливый взгляд Октавия. И добавила тактично: — Думаю, вам полезно будет из первых уст узнать, как там продвигаются дела по достройке «Геркулеса».

Ну, я и позвонил. Как раз обеденный перерыв на верфи. Она очевидно была рада меня увидеть — я понял это по глазам.

— Привет, Саша! Прилетел, значит.

— Привет, Даша. Прилетел, ага.

— Только не говори, что из-за меня.

И непонятно — то ли действительно спрашивает, то ли шутит. Я промолчал, ухмыльнулся. Потом решил отшутиться:

— Первая причина — это… потому что тут строится мой линкор.

— Так.

— А вторая… Потому что у Гиацинта не сильно могучий флот. Надо бы укрепить.

— Логично, — кивнула Дарья. — Третья?

— Третья причина — это путь. Ближайшая траектория от булыжника в центр системы идёт через Гиацинт.

Даша скрестила руки на груди.

— А четвёртая — это то, что так сказали Творцы через Кукушку. Эх, Саша, иногда мне кажется, что тебе не… двадцать семь лет, а двадцать два.

И тут я действительно и ясно почувствовал — права она. Правильно меня укоряет. Неразумно было мне тащиться сюда самому, лучше бы уж к Орхидее полетел, либо остался бы сторожить Королёв. Можно было отправить сюда два крейсера Сирот Войны, в конце концов, но самому-то… Самому зачем?

Да, чёрт возьми, Саша. Ты сам себя обманул. Главная причина, почему я попёрся сюда c двумя крейсерами — была она.

— Дарья Фёдоровна, доложите о готовности ходовой у «Геркулеса» и орудий противоорбитальной обороны, — явно поменявшись в лице, спросил я.

— Маршевые и маневровые в готовности девяносто процентов, — также поменявшись в лице, кивнула она. — Орудия. Три батареи из шести на передней стороне, две на обратной Две батареи на обратной на оперативном дежурстве. Некомплект штата на всех батареях. Не критичный.

— Челноки?..

— Челноки-истребители готовы к вылету по первой команде… командир.

Я удовлетворённо кивнул. Она же продолжала стоять по стойке смирно, и я всё-таки сказал:

— Вольно. Даша, я пришёл сюда — потому что я так решил. Потому что посчитал это правильным.

— Это хорошо, — кивнула она. — Просто потому что… потому что если ты действительно из-за меня, если ты сделал это не исходя из стратегии, а… по каким-то другим причинам — то у нас большие проблемы. А нам они не нужны — ты сам так говорил когда-то. И я с этим согласна.

Я никак не прокомментировал вышесказанное.

— Береги себя, Даша. И не геройствуй. Я буду прикрывать сверху.

— А я буду тут. Снизу. И ты береги.

И я ждал — ждал ещё целые сутки.

Совещание офицеров. Квантовая связь с Герберой, с Орхидеей, с Гиацинтом. К вечеру на связь вышла «Клото», вышедшая на орбиту «Сефирот-6».

— Мы тут встретили истребитель с «Орхидеи». «Зодчий», слышал о таком? — спросил меня Ярослав, сын Роберто. — Пилот сказал, что тебя знает. Его на барже сюда выкинули, а сами уплыли, ходу на один обратный бросок. Пока на борт приняли, чай пьём.

— Чисто?

— Чисто, — подтвердил «Сирота Войны». — Все автономные шахты на спутниках — тоже целые. Никаких признаков, что они здесь были. Если бы всплывали — точно бы запустили пару болванок, ведь так?

— Возможно. Ну и пейте.

Значит, ко мне идут. Значит, правильно я выбрал тактику!

Я думал не смыкать глаз, ждать появления. Рано или поздно — Орда должна была явить себя. Или здесь, или там, на Орхидее. Было бы странно, если бы они испугались любого из местных флотов.

Даже моего. Даже объединённого с флотами планет.

И я угадал — Орда явила себя на следующий день.

Глава 9

С шашкой наголо

Разумеется, всё произошло, когда я после двадцати с лишним часов бодрствования и патрулирования на маршруте от Гиацинта до Гефеста наконец-то прилёт поспать. Ну, я даже поспал, наверное, часа полтора. И даже немного выспался, не пришлось прибегать к разного рода медикаментозным манипуляциям с Октавией.

Мне забарабанили в дверь, одновременно квантовый терминал в моей каюте взорвался звонком.

— Господин рыцарь!!!

Я тут же вскочил с кровати.

— Где? Полусфера?

— Никакая полусфера! Не у нас, господин рыцарь! — это раздалось из-за двери, от Октавии.

Ясно. Значит, другая планета. Значит, где-то далеко. Уже через двадцать секунд я вышел на связь.

В рубке «Песца» царило боевое оживление.

— Маневровые слева малая тяга, — командовал Галлахад.

— Есть малая тяга, — отозвался «Песецъ».

— Активную защиту по левому борту через десять секунд, — это уже Легавый.

— Нахрена? Ну, есть.

— Рельсоганы приготовить… Адмирал, два корабля, третий класс, вроде «Трупоеды и есть». Быстрые. Вышли впереди от нас. Отстрелили торпеды с ядерными! Идём на перехват.

— Корабли Орхидеи?

— «Корней Кучин» спешит, — отозвался «Песецъ». — Он на прямом коннекте. «Царевна Василиса» в противофазе, и я бы не надеялся, там всё плохо с вооружением.

Они учли ошибки после учений. Строгое капитанское управление, «Песецъ» не позволяет себе вольностей, слушается, как верный пёс, хоть, может, в глубине и продолжает считать капитана не сильно умным и способным.

Как бы я хотел быть там! Если бы я мог совершить гипербросок!..

— Астероидные пулемёты! — послышалось где-то на заднем фоне.

— Цели получены, нейтрализую. Уклонение.

— Вижу десантные капсулы…

Десантные? Интересно, на что надеются хрящезадые? То, что «Песецъ» без проблем собьёт абордажные капсулы — у меня не было сомнений.

Но, оказалось, нет. Одну не сбил. Слишком близко они вынырнули. Одна-таки присосалась.

— Фиксирую попытку разрезания корпуса и проникновения на борт, — сказал кто-то из наблюдающих. — Справа, уровень минус первого, служебная палуба.

— Сколько? — спросил Галлахад.

— Одна малая десантная. Предположительно до двадцати тварей.

— Попытка сбить квадробластерами?

— Мёртвая зона. Получилось дать только частичные повреждения!

— Первая противоабордажная выдвигается, — это, я услышал, Правофланговый.

— Блокирую отсеки минус первого по правому. Готовьтесь к разгерметизации!

— На позициях.

— Новая оценка — до пяти тварей.

— Принято. К разгерметизации готовы…

Пять тварей — звучало неприятно, но не так уж и жутко. На борту Правофланговый и солтынгерское ополчение, а эти ребята опыт умеют и шутить не будут…

Уже в какой раз я убеждался, что интеллектуальный уровень у капитанов Орды гуляет от уровня гениальной суперстратегической нейросети — до уровня питекантропа.

Впрочем, также и у человеческих командиров бывает, увы.

Перевес в огневой мощи был на нашей стороне. Но всё равно. Орда была там — а я здесь. Почему, почему мною ещё не освоен гипербросок достаточной мощни⁈ Как же хотелось перебросить пару кораблей туда. Я же должен был! Должен оказаться в центре битвы.

Нет, сказал я себе. Стоп, Саша, успокойся. Ты теперь не только капитан, ты теперь адмирал боевого флота. Поэтому ты ещё и стратег. И политик. Тебе не нужно с шашкой наголо мчаться в первых рядах в рукопашную.

Точнее — может, иногда и нужно вперёд, но не всегда. Без делегирования и веры в способности твоих подчинённых ничего не добиться. На передовой справятся и без тебя.

И всё же — что-то мне в этом всём не нравилось.

Галлахад старался. И Легавый — тоже. И Правофланговый. Но их задача была в другом — управлять системами корабля, вооружением и экипажами.

А тактику всё-таки определял я. И я мог это сделать удалённо.

За это время я уже успел переместиться в командный пункт — там была и Октавия, и пара моих офицеров.

— Песецъ, — попросил я. — Отключи звук из капитанской и выведи карту сражения.

Чем отстреливаться и как перенаправлять нагрузку на щитах, как оперативно прикрывать уязвимости — экипаж и так знает. Даже как отразить возможный абордаж — справятся без меня.

Мне же сейчас было достаточно прямой связи с мозгом корабля.

Ну, он и вывел.

Сперва я не понял, что происходит. Почему они такие тупые, и почему идут по такой странной траектории. И ещё и ускоряются…

А потом как понял.

Два корабля Орды шли вовсе не на обхват и отрезание корабля. И не на атаку на какие-либо планетарные силы. Они тупо неслись вперёд к поверхности Орхидеи — прямо в сторону экватора, к континентам…

— Песецъ! — скомандовал я. — Это камикадзе!

— Ками… чего? Понял. Нашёл в старых хрониках. Вот же ж идиотины яйцеголовые. Предлагаю сбить из курса кинетикой.

— Осуществляйте. Главное — не позвольте им попасть в планету!

— Сейчас бы догнать их.

Капсулы, впрочем, проблем особых не вызывали. Абордажную группу на борту «Песца» в итоге отбили. А оставшиеся десантные капсулы меж тем плавно сошли с курса сближения и пошли в сторону. Они целились не в «Песца», а в спешащего на помощь «Корнея Кучина». Как будто бы их мои корабли не интересовали. А интересовал княжий флот.

Интересно, почему это?

А вот сами корабли… Они по манёвру «Песца» поняли, что мы разгадали их план.

И поэтому тут же перестали отстреливаться, изменили вектор атаки. Прирастили скорость, разделились и пошли двумя расходящимися прямыми, явно целя в два места на поверхности.

Ракеты, которыми отстреливались «Трупоеды», были сбиты. Одна всё-таки — на подлёте, рванула всего в парке километров от Песца. Мощная, зараза, килотонн двести, не меньше. «Песецъ» тряхнуло, но он и не такое повидал, не обращал внимания, благо, щиты работали нормально. Лишь слегка покрутил маневровые и отчаянно спешил наперерез одному из «Трупоедов».

— «Песецъ», уточни траекторию движения в проекции на материки планеты с поправкой на ускорение.

— Готово.

Я развернул голопроекцию поверхностью планеты к себе.

Два больших эллипса с зонами поражения на планете. Один — на Большом Курортном Материке. Как раз где мы совсем недавно были. Второй — в районе Цветка.

В регионе падения проживало триста миллионов человек. Даже если долетит, даже если рванёт по минимуму, у поверхности — на мегатонн восемьдесят-сто…

Таймер отсчёта столкновения с планетой не просто бежал — он ещё всё время корректировался.

22:30… 22:29… 22:20… 22:18…

— Правый! — скомандовал я. — Перестраивайся, бери правого! «Кучин» пусть держит второй. Октавия! Сгенерируй от моего имени, развей мысль и оттранслируй через все каналы Сообщение для Орхидеи. Срочная эвакуация всего южного побережья четырёх континентов! Угроза цунами!

Тут — как лотерея. Или цунами. Или ковровая ядерная бомбардировка, если мы опоздаем.

«Корней Кучин» не был под моим командованием. Но «Песецъ» ему скажет, и тот послушается. А если не послушается — что ж, я хотя бы попытался.

— Мне не хватает тяги маршевых, — сообщил «Песецъ». — Я догоню через двенадцать минут, если вдарю в полтора выше. Но тогда пожгу сопла. И через двенадцать минут там будет вдвое ниже низкой опорной, и сам уже рискую не вырулить. Сам упаду. Я на такое не подписывался. Точнее — я-то мог пасть смертью храбрых. Но вот блокировка…

Чёртов инстинкт самосохранения корабля! Не, а я мог бы сейчас попросить Октавию влезть удалённо в черепушку «Песца»… Но терять корабль? С призрачной надеждой спасти чуть больше жизней?

Октавия вопросительно посмотрел на меня.

А что, если какое-то число жизней уже всё равно не спасти? И вдруг «Песцу» предстоит потом спасти ещё под моим командованием десятки других планет?

Опять — чёртова «дилемма вагонетки»…

Счётчик продолжал: 17:10… 17:05… 16:58

— Шанс сбить кинетикой? — запросил я.

— Меньше пяти процентов. При текущей скорости.

— Набирай максимальную скорость, на излёте атака из всех рельсотронов и квадробластеров. На десять километров ниже опорной рыскай на восток, ныряй на Гейзенбергах в сторону Лагранжа. И ещё…

— Что?

— Отстрели по две красные на обе цели. С прицелом и корректировкой по дну кораблей.

И он отстрелил. И он продолжал лететь вперёд. Параллельно досыпая из снаперского рельсогана кинетическими болванками.

— Старик могуч, — усмехнулся «Принц Евгений». — Могёт.

То ли с завистью сказал, то ли просто — с уважением.

Я следил.

Пятнадцать минут до поверхности. «Корнея Кучина» всё-таки задели кинетические болванки. Разгерметизаций, повреждение двигателей, прочее веселье. И, конечно, сход с дистанции. Но отстрелял он уже почти полный боекомплект. И что-то, возможно, и долетит.

А если не долетит — второй с орбиты уже не сбить. Значит, одна надежда на противоорбитальную оборону самой Орхидеи. Которая, в силу ветхости, оставляла желать лучшего.

Двенадцать минут до поверхности. Кинетика вся летит мимо.

Ядерные боеголовки Орды, отправленные на поверхность, уже перехватывались низкоорбитальными и атмосферными челноками, насколько они умели.

Все, кроме одной перехватили. Одна бахнула на окраине мегаполиса Джанибеково, в воздухе. На высоте меньше пяти километров.

Вот и всё. Ждали цунами от падения, а вышло вот это. Вот тебе и жертвы — десятки, а то и сотни тысяч.

Одна из двух ракет «Песца» была сбита. А вторая продолжала гнаться за «Трупоедом», который продолжал наращивать скорость.

Десять минут. Граница опорной орбиты пройдена.

Семь минут.

Расстояние от Песца до правого из Трупоедов, который летел в центр гигаполиса Цветок — пять километров. Смешное по меркам космоса. «Трупоеды» теперь уже точно не смогут сманеврировать. Наши болванки теперь точно смогут достичь цели.

— Торможение! Отстрел кинетики, удар бластерами, — сообщил Песецъ. — Ухожу в через двадцать… девятнадцать…

И вот за эти двадцать секунд, что оставались до выхода в подпространство, произошло множество событий. «Песецъ» продолжал передавать данные лидаров, оптического слежения и масс-детекторов, и я увидел результаты моих — или наших — решений.

Сначала кинетика изрешетила двигатели правого «Трупоеда», летящего в самый густонаселённый район планеты. А квадробластеры добили его. Он отстрелялся из кормового астероидного пулемёта, но все булыжники ушло в молоко — при таком ускорении, да ещё так близко от поверхности кинетика сильно проигрывает в скорости. Его уже закрутило и завращало, корпус покрылся тонкой пеленой плазмы. Он потерял аэродинамичность и принялся тормозиться об атмосферу. И перед тем, как «Песецъ» прекратил передавать данные — я увидел, как красная ракета с тактическим ядерным зарядом взрывается прямо под «килем» у «Трупоеда», запуская детонацию внутри и превращая в облако горящих обломков.

Скорее всего, город был спасён. Конечно, с высоты в восемьдесят километров всё-таки долетит какая-никакая, но ударная волна. Конечно, что-то крупное, что не догорело, долетит до поверхности и разрушит пару-тройку небоскрёбов. Конечно, будет заражение химозой и последствиями «грязной бомбы», в которую превратятся реактор и боеприпасы…

Но это не детонация у поверхности реактора и боеприпасов. Это не сотня-другая миллионов жизней, а всего пара десятков, может, сотня тысяч.

Наименьшее зло, подумалось мне, и я подавил желание врезать кулаком по приборной панели.

Да, вот так. Вот такими такими категориями приходится оперировать, когда ведёшь войну с Ордой.

Связь с «Песцомъ» прекратилась. Я затормозил запись, поменял ракурс голограммы, приблизил второй «Трупоед». Он падал в семи тысячах километрах западнее, на Большой Курортный Материк.

Две секунды, всего два десятка кадров, учитывая то, что «Песецъ» уже поворачивал и уходил в гиперпрыжок. Этот «Трупоед-Затейник» шёл уже сильно ниже своего напарника. Он успешно сбил обе ядерные ракеты «Песца» и ещё парочку ракет орхидейской ПВО. До поверхности оставалось сорок, может, пятьдесят километров, когда с стартовавший с ближайшего к точке падения орбитального Лифта то ли челнок, то ли истребитель принял свой последний бой. Он вошёл в «Трупоеда-Зайтейника» под углом, на полной скорости, посыпая перед этим огнём из всех орудий.

Детонации ядерки не произошло. Опять — грязная бомба.

«Принц Евгений» нарисовал примерный вектор падения обломков. Океанический шельф, в двух-трёх километрах от курортного побережья. Даже с учётом отклонения угла атаки, с учётом что корпус «Трупоеда» развалится, даже с учётом частичного сгорания в атмосфере… Примерно шестьдесят тысяч тонн металла и прочей дряни создадут цунами высотой в десятки метров, семибалльное землетрясение и прочие эффекты, сопоставимые с одной половиной мегатонны в тротилловом эквиваленте.

Спас ли население орхидейский герой? Наверное, спас. Если бы «Трупоед-Затейник» продолжил бы своё движение — он врезался бы в аккурат в горный массив, нависающий над городом. И врубил бы сотню мегатонн. А это одиннадцать баллов минимум. А ещё, возможно, горный оползень в море, и цунами в сотню метров.

Минус половина континента, минус половина прибрежных городов на соседних континентах…

Я выдохнул. Снова спасли миллионы жизней ценой нескольких десятков или сотен. И тут уже заслуга не столько моя — сколько неизвестного героя.

— Октавия. Когда связь прорежется — найди мне этого героя. Назову улицу в его честь.

Но что-то меня остановило. Я вернулся и прокрутил ещё один раз последние кадры второго «Трупоеда», перед тем, как в израненный ордынский штурмовик врезался челнок-спаситель. Нейронные сети Песца не успели дорисовать чёткую картинку. Кадров было слишком мало.

— Женя, — попросил я «Принца Евгения». — Дорисуй? Это то, о чём я думаю?

— Увы, да, — сказал он и выдал увеличенное изображение.

Увидев это — я всё-таки врезал кулаком в край стола. А Макс зарычал и грязно выругался.

Тоже знает. Тоже повоевал. Правда, он, скорее всего, не догнал, куда именно пришёлся удар.

А я понял. И мне было вдвойне больно и обидно.

— Что это? — спросил сотник с Гиацинта, стоявший рядом.

— Орбитальный дробовик. Сотня ураново-вольфрамовых ломов, или стрел, если хочешь. Каждый длиной по четыре метра и весом в двести килограмм. Прожигают горы, пробивают бункеры на глубину до пары сотен метров, сжигая всё на своём пути и обрушивая перекрытия.

— И куда он это выстрелил? — спросил Макс.

Я приблизил карту.

Вот он, радиус поражения в сотню метров. Горный дворец. Тот самый, к которому вела Великая Очередь. Тот самый, в котором по-прежнему сидел князь, и на бункеры которого он наверняка так надеялся.

Или нет? Или он был где-то ещё?

А семья? Что с княжичами?

Вот только мне не хватало сейчас дополнительной анархии с властным вакуумом в самой густонаселённой планете системы…

Связь с «Песца», как я знал, прорежется в лучшем случае через полчаса, когда он всплывёт неподалёку, в точке Лагранжа. Я не стал медлить. Нашёл контакты квантового терминала Лидии — ответа не было. Контакты её отца, егеря — то же самое.

Позвонил графу Юрию Погуляеву. И вот тут звонок отклонили.

Так. Значит, жив. С одной стороны — это было хорошо. С другой — очень интересно. Граф был весьма скользким типом, но лучше такой, чем никакой.

— Теперь можно откинуться на спинку стула и наслаждаться ожиданием прибытия «Песца», чтобы он всё прояснил, — прокомментировал я.

Ну, конечно же, я зря подумал, что можно расслабиться.

Завопила сирена теперь уже совсем рядом, а задняя полусфера за «Принцем Евгением» окрасилась красным.

— Одна «Смешливая сколопендра», — послышался голос Октавии. — Два «Опарыша-Милаша».

Три красные точки. Три цели. А после — двадцать красных целей.

Вот так. Провели, значит. Атаковали две планеты, причём одну — москитным флотом… Что там по поводу стратегического планирования? По поводу делегирования и прочего?

Нет, Саша. Придётся и тебе «с шашкой наголо», в первых рядах.

Глава 10

Шашлык из хрящеголовых

Я увеличил цели на экране.

— Курс? Их цели?

— Гефест. Регион верфей. Отстрел кинетики.

А, теперь понятна тактика. Отвлечь силы на «Орхидею», а одновременно с этим нанести удар и ещё по одной планете.

Что ж, умно. Ещё и москитным флотом.

«Опарыши-Милаши» несут всего полдюжины кинетических болванок. Ну, или несли — вон, уже выпустили, половину в нас, половину — в сторону Гефеста. Скорее всего, они — корабли прикрытия. Легкие противоракеты, квадробластеры, вот это все. А основная миссия у «Сколопендры».

Эта «Смешливая Сколопендра» — модульная дрянь из трёх десятков мелких десантных капсул. В каждом по одному, или по два, иногда по три ордынца — смотря что за отродье удалось упихнуть. В полете могут одномоментно рассыпаться в облако, чтобы пропустить что-нибудь крупное, а затем собираться обратно. Полное резервирование, в общем, неприятная дрянь.

Но совсем не такая смертельная, как могла бы быть. Крупное вооружение туда не воткнуть.

Ну, что ж, справимся. Теперь настал черёд мне вести оперативное командование, а ордынцам — просить прощение и извиняться за свои поступки.

— Курс под углом к траектории, — скомандовал я. — Булыжники раздробить. Подойти в зону работы квадробластеров. Затем — полный огонь.

— «Сердолик» фиксирует такую же тройку с другой стороны «Гефеста». Идёт на перехват. Помочь?

Это было, конечно, замечательно. Но вот догонит ли? На «Сердолике» стояли весьма слабые маршевые. Он был неплох как ракетный атакующий крейсер, но как оборонительный.

— Отставить. Справятся. Когда они обогнут Гефест — они будут уже в зоне поражения или нас, или Лифтов.

Один из «Опарышей» попёр к нам навстречу. Интересно, что он пытается сделать?

А, ясно. Лёгкие ракеты с пылевой завесой и радиоглушением. Ох, вспомнился кубок Герберы по орбитальному биатлону. Там, пожалуй, даже посерьёзней было.

И что? У них тоже какая-то особая тактика? Или же на этот раз они просто тупые?

Когда не справляется человеческий мозг и опыт — всегда имеет смысл привлечь кибернетический.

— Октавия, — тихо спросил я. — Произведи оценку их действий. Мне нужно подтвердить подозрение.

Она на миг задумалась и кивнула.

— Всё указывает на то, что они не ждали двух крейсеров на орбите Гефеста. Думали, что все будут на Гиацинте. А средств подпространственного сканирования на судах такого малого класса нет.

— Значит, снова повезло. Что ж, спасибо Творцам…

— «Опарыш» в зоне поражения, командир, — сказал «Принц Евгений». — Призываешь сбить?

— Нет. Он мой…

Я разделался с ним самостоятельно. Влепил статический «Щит» прямо перед носом, а затем выдержал десяток секунд, глядя, как лёгкая костлявая био-механическая дрянь он на полной скорости врезается и превращается в лепёшку. Особое, знаете ли, такое изощрённое удовольствие глядеть на разрушение технических средств врага.

«Сколопендру» и второго «Опарыша» догнали наши ракеты — простые, даже не потребовалось тратить ядерки. Зато ордынским истребителям второй группы удалось изрядно потрепать «Сердолика». Он ушёл в сторону зализывать раны, и последнего недобитка успокоила противоорбитальная оборона верфи.

А потом заорали масс-детекторы, сигнализируя о выходе из подпространства крупного корабля.

А затем появился он. «Тарантул-Щекотун».

Очевидно, это был флагман флотилии вторжения. На пятьдесят метров больше «Принца Евгения». Щетинистая, с десятком ловчих лап бронированная скотина. Он сам — одна гигантская десантная капсула. Обычная тактика: подавить все средства обороны противника, дать ему расстрелять весь боекомплект, после чего сесть ему на спину и буквально прогрызть изнутри.

Сейчас ждать того, что корабли расстреляют боекомплект — не нужно было. После того, как мы порезвились с мелочью из первой ударной группы — и у «Принца Евгения», и у «Корнея Кучина» оставалось слишком мало ресурсов.

Не считая «красных» ракет. Их я приберёг на сладкое.

Членистоногая стальная тварь всплыла у самой поверхности Гефеста. Так близко, как это возможно. У верфей — как раз между мной и Дашей.

Значит, вторая фаза боя?

Даша вышла на связь через две минуты.

И тут уже не пахло самообладанием.

— Саша! Саша! Они совсем рядом! Мне страшно!

— Даша, не бойся, хорошая моя.

— Ты успеешь?

— Я успею. Я скоро буду.

— Саша, мне страшно! Я сейчас… сейчас подниму «Геркулеса»… Подниму «Геркулеса» и ухреначу его из главного орудия…

— Тише, Дашенька, тише. Успокойся, Может, не надо, а? Из главного-то. Вы же его ещё не пристреливали.

— Надо… у нас батареи пустые. Некомплект же. И ты же сам учил — «Тарантула» оно не берёт.

— У «Геркулеса» же ещё мозгов нет?

— Нету… так я за него.

— И ходовую не проверяли.

Даша кивнула.

— Не проверяли. И реакторы на полный режим не выведены, сборки хватит только на один залп.

— Эх, ладно… ладно.

Аргументы кончились.

Пришло время, видимо, опробовать недостроенный «Геркулес» в боевых условиях.

— Береги себя, Даша. Я скоро буду.

Затем я обратился к команде.

— Солнышко — на выход. Будешь потом подбирать раненых.

Волнительный корабль согласился.

— Ох-ох… Страшно что-то на выход… тут всё сверкает и гремит. Будет сделано!

— Далее. Видели, какой манёвр осуществил «Песецъ»? Во. Делаем то же самое. Набираем скорость, затем — нырок.

— Вы предлагаете протаранить эту погань? — спросил Макс.

— Нет. Сначала квадробластеры по всем входящим мишеням. Остаток кинетики — по основанию хватательных опор «Тарантула». А на излёте — из всех орудий по жалу.

— Вы куда-то собрались? — насторожилась Октавия, уже без слов улавливая мой настрой.

— Ага. Оставлю вас ненадолго. Прогуляюсь. Ну-ка, парень, помоги мне запрыгнуть в броню…

— Куда вы, господин рыцарь⁈ — уже совсем напряглась Октавия.

— Держите курс ровно. И не скучайте тут без меня.

Парень из гиацинтовой сотни помог мне упаковаться в тяжёлый абордажный скафандр. В моей руке у меня был Чёрный Молот, во второй — сжатый кулак, в котором я сжал и скомкал, кажется, всю ненависть к Орде в этой части галактики.

— Женя, — обратился я к кораблю. — Отстрели-ка одну красную из отсека. Выведи из зоны действия и положи в дрейф.

— Но командир…

— Никаких но. Пришли айдишник, реквизиты и переведи систему прицеливания ракеты в моё ручное управление.

Затем я упаковался в абордажную капсулу переднего отсека… и отстрелил себя прямо по ходу движения «Принца Евгения».

Ускорение корабля, плюс ускорение капсулы…

А ещё и Чёрный Молот. Гравитационные воронки от него летели налево и направо, корректируя движение и разгоняя меня ещё сильнее.

Тише, Саша, не спеши. Ты и так стараешься — не стоит расшибаться в лепёшку в прямом смысле этого слова.

Я летел лишь чуть медленнее отлетающих оставшихся кинетических болванок с рельсогана. Лицо под скафандром размазалось в гримасу парашютиста, вокруг меня пылало зарево подрывающихся торпед.

Красота.

«Тарантул» не спешил. Он ждал, когда и мы, и Гефест потратят все ресурсы, весь заряд энергосборок на квадробластерные выстрелы. К тому же он понял, что находится между Сциллой и Харибдой — и решил, похоже, разобраться сначала с одним, а потом с другим.

Гефесту, на самом деле, в этом плане было несколько проще. Его термоядерные электростанции, спрятанные глубоко в толще ледниковой коры, в течение достаточно короткого времени зарядили бы все накопители в противоорбитальных квадробластерах обратно.

Только вот квадробластеры не брали панцирь «Тарантула». И даже осколочные ракеты не брали. И магнитно-детонационные. И кумулятивные торпеды не брали. Дроны-плазморезы, возможно, и взяли бы, но у меня таких диковинных и дорогих расходников не было — я решил действовать сам.

И за пару десятков секунд до моего приземления «Принц Евгений» вмазал со всей мочи в жало — плазменно-телепортационный буровой агрегат, которым «присосавшийся», словно клещ, ордынский корабль намеревался вонзиться в тело «Геркулеса».

И промазал. Да, такое бывает — ловкий поворот корпуса на пару градусов, и лучи вместе с кинетикой пролетели мимо, прямо по поверхности Гефеста. Надеюсь, не повредят ничего.

И «Принц Евгений» резко ушёл в бок. А затем, едва преодолевая притяжение Гефеста — в подпространственный нырок.

— Вот мы с тобой, Дашенька, и остались вдвоём, — пробормотал я.

— Да, остались, — послышалось в ответ. — Я уже подняла. Ты где?

Это она про «Геркулес», конечно. Ха. А я и не думал, что у нас продолжается радиоканал.

— Я здесь, — очень информативно ответил я. — Я всегда. Я везде.

«Таратнул» заметил меня уже на самом подлёте. Ударная волна прокатилась по всему корпусу, заныло в висках, вдавило в закрутившуюся капсулу — это знаменитая «погремушка», гравитационный щит ордынцев, который сметает с близкого расстояния все подлетающие снаряды. Такое есть только у их самых крупных кораблей, и то — не у всех.

Но я был готов к этому. После десятка разворотов я скомандовал створкам абордажной капсулы раскрыться. Теперь я болтался в вакууме в какой-то полусотне метров от бугристой, отвратительной поверхности инсектоподобного корабля — чуть правее его передней части.

Вывернувшись, я перехватил Чёрный Молот и шарахнул им в сторону «Тарантула». А затем свалился в получившийся гравитационный колодец, прямо на поверхность.

Перед самым приземлением «Погремушка» сработала ещё раз. О, это даже кстати! Спасибо, недобрые ордынские нетоварищи. Вектора гравитации молота и погремушки сложились, и я брямкнулся на броню не так больно, как мог бы.

Но голова звенела секунд пять, не меньше. Долгие пять секунд.

А радиоканал, что удивительно, прорезался и сюда.

— Саша! Саша, ты где⁈

— Да тут я, тут, — ответил я.

Итак, я на броне. Никакой искусственной гравитации, и магнитные ботинки не работают. Под ногами — псевдохитин, композитная органо-металлическая зараза, причём толщиной в метров двадцать, а то и тридцать. Зато первый слой, предназначенный для возможного оплавления и сгорания от попаданий — рыхлый и достаточно тонкий. Значит, включаем глубокие шипы. Два гарпуна длиной в пятнадцать сантимов выскочили из моих пяток, пробивая наружный слой.

Ну, нормально. Сидим, значит. И Чёрный Молот по-прежнему у меня в ладони. Я примерился и шарахнул им в сторону ближайшей из суставчатых лап — тех самых, которыми «Таратнул» собирался обнять в своих смертельных объятиях «Геркулеса».

Лапа — металлический цеповой манипулятор толщиной в метра три — согнулась от такой внезапности в неестественном положении. Не отломился полностью, но вряд ли теперь получится использовать по назначению.

Но осталось ещё пять таких. Даже трёх более чем достаточно, чтобы удержать корпус для использования жала.

— Саша, ты где⁈ — услышал я голос Даши.

— Я здесь. На голове.

— Хорошо. Я готова… держись крепче.

А следом — в противоположный конец корпуса, в дальнем конце — вдарил из бластер-орудия главной батареи «Геркулес».

Выглядело это как нестерпимо-яркая вспышка. От бронированного инсектоида оторвало с мясом, раскидало, расщепило на атомы весьма значительный кусок диаметром метров пятьдесят — все боковые манеровые и два манипулятора.

Я инстинктивно пригнулся, отклонился — какие-то обломки пролетели прямо у меня над головой, а здоровенный фрагмент конечности пропахал глубокую борозду прямо в псевдохитине «Тарантула».

— Мимо… Жало… жало уцелело! — услышал я голос Даши. — Помоги…

«Тарантул-Щекотун» от потери двух конечностей оправился удивительно быстро. Выровнял градус тангажа. Пошевелил лапками… И принялся падать на «Геркулеса».

И это было меньшей из моих проблем. Потому что из мелких, мерзких кластерных отверстий на поверхности хитина полезли они.

Блохи-поскакунчики. Одна из самых мерзких пород Ордынцев. Однорукие карлики с тремя ногами, быстрые, коренастые, прыгучие. Разумеется, обходившиеся безо всякого скафандра, а одной руки было достаточно, чтобы стрелять из кривого бластера-дробовика ближнего прицела.

Как же много их было. Как устал мой Чёрный Молот швырять их направо и налево. Раззудись рука, да размахнись плечо…

— Саша, помоги! — слышал я голос Даши в наушниках. — Он уже рядом! Он уже тянет к нам щупальца!

Суставчатые конечности уже действительно исчезли с моей зоны видимости. А где-то на краю низкого «горизонта» поверхности «Тарантула» уже виднелся корпус «Геркулеса».

Моего, мать твою, «Геркулеса», ещё недостроенного, моего линкора-малыша. Кашка такая была в детстве в Пантеоне — «Геркулес», вот, таков и он, мой километровый малыш. И чтобы эта суставчатая погань полезла к нему? Чтобы я это допустил! Да сейчас же.

Противоорбитальная батарея на Гербере всё-таки сработала ещё разок. И что-то отломилось, что-то пролетело мимо. Но этого мало. Слишком крепко. Слишком крепко.

Ну, был ещё один вариант. «Красная» ракета. Двести килотонн, не совсем близко, но и не слишком далеко. Этого должно быть достаточно, чтобы добить эту погань — а «Геркулес», скорее всего, в таком случае уцелеет.

Но нет.

Я не могу подвергать Дашу и верфь на Гефесте такой опасности. Да и, на самом деле, и себя не могу подвергать такой опасности. Я буду нужен ещё в куда более серьёзных битвах. Намного более серьёзных.

Поэтому я поступил иначе. Отбив Чёрным Молотом очередную волну нападавших карликов, я сосредоточился. Присел, позволив Энергии Большого Взрыва пройти через себя.

Ты сможешь, Саша. Смог тогда со спутником — сможешь и с объёктом чуть побольше.

Например, со всеми внутренностями «Тарантула-Щекотуна», расположенными под тобой.

Я выставил кулак в сторону поверхности панциря. Мысленно объял внутреннюю полость длиной в метров двести под собой, в которой располагалось всё — энергосистемы, управляющих мозг, спрессованные, словно в бочке, десантники и внутренние агрегаты жала.

А затем стиснул в кулаке, вырвал и бросил близким гиперброском совсем рядом — прямо под выхлоп маршевых «Геркулеса».

— Даша, газу! — скомандовал я, падая на опустевшую скорлупу, которая всего секунду назад была панцирем «Тарантула-Щекотуна»

И Даша дала газу. И мы поджарили всё, что было внутри…

Я отрубился на минут пять, болтаясь, как манекен, на пристёгнутых к панцирю ботинках. Меня разбудил голос Даши.

— Саша! Саша, ты живой⁈

— Живой я, живой.

— Зайдёшь на чай? Победу отпраздновать?

— Давай как-нибудь потом, Даша… скоро моя маршрутка придёт.

«Зафикисирована уверенная победа в битве с ордынской диверсионной группой»

«Уничтожено ордынских кораблей: 9»

«Уничтожено ордынских десантно-штурмовых юнитов: более 12000»

«Зафиксированы многочисленные сопутствующие потери среди населения планеты 'Орхидея»

«Ваш ранг в иерархии престолонаследия поднят с 879 до 878.»

Могли бы и больше отсыпать, конечно, мысленно проворчал я. Да, сопутствующие потери, да, тактика местами ни у чёрту, да, лишнее геройство… Но когда обходились без всего этого?

Но вообще, осторожнее надо, Саша, сказал я себе после, когда уже собрался с мыслями. Оценивай силы адекватно. Так недолго и повторно в сингулярную воронку Силы свалиться. А волшебной капсулы, которую подогнала Империя Терровна для восстановления — может под рукой уже не оказаться…

Наш бой продолжался сорок минут. Ровно столько же потребовалось «Песцу», чтобы выйти в точке Лагранжа Орхидеи и снова выйти на квантовую связь. Меня, едва-едва держащегося на ногах, как раз подобрал «Солнышко» с поверхности панциря и вёз к свежевынырнывшему «Принцу Евгению».

Данные с Орхидеи по традиционным каналам тоже подоспели.

— Город Нероново разрушен на двадцать процентов. Джанибеково — на десять. Цунами идёт к соседним континентам, эвакуация из прибрежной зоны произведена.

— Потери? — пересохшим голосом спросил я.

Мне показалось, но «Песецъ» даже вздохнул.

— Текущие ориентировочно — триста пятьдесят — четыреста тысяч человек. После цунами будет раза в два больше. Но главное — не это. Дворец Князя разрушен. Князь с вероятностью в девяносто девять процентов мёртв.

Этого я ожидал услышать. Ожидал и боялся.

Значит, у нас после военного кризиса — политический кризис. Значит, вакуум власти на уровне системы? И что теперь?

Глава 11

Кризис власти межпланетарного масштаба

Варианта два. Первый — вскрываться. Говорить всем открыто о том, какую фамилию я ношу на самом деле. Леоновы, тем более — такой Леонов, как я — могут становиться князьями в отсутствие княжеской власти. Но только тогда об этом узнают не только в совете баронов Герберы, не только в системе, не только в Княжестве.

Об этом узнают все. Включая Великого князя в Помпаде, включая Лунный Дворец.

Точно ли ты готов к этому, Саша?

Либо — второй вариант. Узурпировать власть в системе под именем Иванова. Графом я себя уже объявил. На графский титул по праву крови, не по уложению — ещё куда ни шло, Саша Иванов, как и Александр Леонов с натяжкой годился. Но вот на княжеский, причём просто так… Гожусь ли?

Ну и чего же выбрать?

В общем, оба варианта мне категорически не нравились.

Тем радостнее спустя ещё час, когда я уже вернулся на борт «Принца Евгения», было получить входящий звонок от Лидии Винтер.

Даже несмотря на содержание разговора.

— Александр, у нас тут проблема нарисовалась. Отец просил позвонить, сейчас он в дороге.

— Видел я ваши проблемы, — хмыкнул я. — И принимал участие в их решении, если ты не заметила.

— А? Да. Спасибо, — как-то рассеянно сказала она. — Тут другое. Князь мёртв, это уже всем очевидно. А княжичи живы.

— Живы! — я едва не подпрыгнул от радости. — Живы, эти мелкие напыщенные засранцы! Где они? Лидия, вы нашли их? Кто с ними?

— Вот в этом-то и проблема. Они у графа Юрия Погуляева на корабле. Он того и гляди объявит себя регентом княжича Иннокентия и явно сам метит в князья.

— Октавия, — скомандовал я. — Соедини меня с Герберой.

Признаться, я думал, что княжич старше. Ему на вид было не меньше шестнадцати — возраста, при котором никакие регенты по всем возможным уложениям не нужны.

Оказалось, нет. Оказалось, что без двух месяцев четырнадцать, а сестре двенадцать. Что ж, хорошие дворянские гены в совокупности с идеальным климатом — получили акселерацию.

У меня не осталось ни малейших сомнений по поводу того, что единственным подходящим регентом в системе мог оказаться только я сам. И что место Иннокентию — в моей академии АХАВ.

Можно, конечно, идти по иерархической лестнице, наступая на головы всех снесенных наглухо дворянских родов. Но потом мы получим полный управленческий вакуум и ещё большее вырождение дворянства. А галактика не в том состоянии, когда можно мечтать о полном социальном равенстве и тихом благополучии.

Идёт война за существование человечества.

А дворянство во все периоды истории — это, в первую очередь, военная знать. А я успел присмотреться к Иннокентию Неронову — полководец и князь из паренька мог выйти неплохой. Если, конечно, допилить ржавым герберским напильником.

На связи были Вова Крестовский и Иоланта.

— Вова — остаёшься за главного. Действуешь строго по плану обороны, орбиту не меняешь, будешь своевольничать — исключу из учеников. Иоланта — дуй на Орхидею.

— Политический кризис? — догадалась она.

— Политический кризис, — кивнул я.

То же распоряжение я отдал капитану «Клото» — на всех парах дуть на Орхидею. «Атропос» остался прикрывать Гиацинт.

«Песецъ» занял оборонительную позицию в точке Лагранжа, у которой предстояло выйти нашему флоту. Ситуация с кораблями Орхидеи, стоящими на орбите, оставалась неясной, поэтому приказано было в случае чего вести оборону.

Я очень надеялся, что мои указания выполнять не понадобится.

Напрямую до Юрия Погуляева я не дозвонился. Пришлось перед уходом в подпространство отправить голосовое письмо.

— Вас беспокоит граф все-Герберский, барон Центрально-Герберский, губернатор имперских территорий, имперский рыцарь Александр Иванов. Призываю вас к миру. От имени человечества, противостоящего Орде, я прошу вас воздержаться от кровопролития и междуусобных войн. От себя мы обещаем воздержаться от враждебных действий. Я выдвигаюсь в сторону Орхидеи для переговоров о будущем системы. Прошу встретить мои пребывающие флота как дружественные. Вместе мы решим проблему.

Ну, а сами полетели.

Шли к Орхидее три дня. Мрачно, долго, даже слегка угрюмо. Можно понять — за последний месяц всем хватило сполна. Октавия пыталась наладить атмосферу в боевом коллективе и устроила палубное соревнования по армреслингу.

Практика на длительных перелётах достаточно старая, вполне известная. В одном из флотских правил даже упоминался процент сломанных запястий на таких соревнованиях, исходя из численности состава — то ли полпроцента, то ли один.

— Полтора, — поправила меня Октавия. — Полтора процента — при наличии полностью экипированного медблока или высшего серва с медицинской специализацией. И то, и другое имеется.

Я не тратил времени даром зря.

Я взял карту восточного полушарием Герберы, центрального плато в треугольнике между Немилино, Королёвым и мусорным поясом, который тянулся от города Восточной Герберы. И принялся чертить его на блоки стороной по четыре километра.

Не зря же я целыми днями играл в экономические космические стратежки, трудясь в конструкторском бюро в Пантеоне? Если собрался строить завод — то следует начать с инфраструктуры и энергетики.

Пустынная равнина к югу от возрождающегося моря идеально подходила для строительства моего завода. Да что там завода — Мегазавода.

Я размахнулся не много не мало на участок размерами сорок на сто шестьдесят километров. Если застраивать блоками, с промежутками, с перерывами — то как раз оставим и места для кочевий племён, и для охотничьих угодий, и для миграций диких животных. Не то, чтобы я был упёртым сторонником экологичного производства, всё-таки, условия борьбы с Ордой иногда требовали непростых решений. Но я смотрел в будущее: если собрался жить на планете долго — то приходится с этим считаться.

Позже подключилась и Октавия.

В общем, наш мозговой штурм продолжался примерно двадцать часов. К моменту всплытия у Орхидеи черновик заводского комплекса был готов.

Мне уже не терпелось вернуться на Герберу и начать всё это реализовывать. Поэтому очень хотелось поскорее разобраться с кризисом княжеской власти, быстро так, решительно всё порешать и улететь обратно.

Ну, а всплыли мы перед самой что ни на есть горячей фазой конфликта.

Весь флот планеты Орхидея стоял в точке Лагранжа атакующим полукругом вокруг «Песца», на расстоянии в смешные десять километров. «Корней Кучин», «Царевна Василиса»… А это ещё кто? Я посчитал корабли и понял, что прибыли ещё два тяжёлых крейсера из соседней системы — «Светозар Кастелло», «Степан Номоконов»…

А ещё и два эсминца графа — «Конструктор Леонтьев» и «Барон Гудков». Корвет «Энергетик Игнатьев» остался на низкой орбите, что ж, умно. Итого против нас — около пятнадцати кораблей, но в основном мелкие, истребители и корветы.

Значит, флот уже на стороне графа. Это логично. У него и раньше был собственный флот не хуже княжеского, а при сложившемся вакууме власти все капитаны и генералы вполне ожидаемо не стали устраивать междуусобицу, И перешли под командование наиболее сильному феодалу, чтобы сплотиться перед лицом внешней угрозы.

А угроза, как они верно посчитали — это я.

«Песецъ» между тем ждал. И не боялся.

Я тоже не думал бояться. Мы на «Принце Евгении» вышли из подпространства позади этого полукруга и тоже принялись ждать.

— Считаю целесообразным позвонить первыми, — сообщила Октавия спустя минут десять ожидания, наблюдая, как я поглощаю традиционную утреннюю порцию кофе.

Орхидейского, кстати, из запасов.

— Нет. Просто подождём.

Очень скоро некоторые из кораблей обратили на нас внимание и развернулись в нашу сторону.

Звонка всё не было.

Спустя час из гипера вышла яхта Иоланты — тоже неподалёку, в точке Лагранжа.

А вот «Клото» ещё через полтора часа вышел уже на низкой орбите Орхидеи. И там же, несколько неожиданно от меня — «Финвал» из флота Гиацинта. Капитан передал привет от Василия Гавриловича.

И вот тогда раздался звонок — лично от Юрия Погуляева.

— Александр Игнатьевич, предлагаю встретиться. Сегодня же. Нам всем это уже порядком надоело.

— Спасибо. Рад слышать. Нам, признаться, тоже. Предлагаю яхту Иоланты Цербской-Хитклифф, через час. Это эрцгерцогиня Коварола, поэтому…

— Я в курсе, кто она, — раздражённо ответил Юрий, а затем, уже чуть смягчившись, добавил. — Моя супруга была на открытии её сети бутиков.

— Отлично, отлично… Можете пока разводить флота. И приводите всех!

— Хорошо, но с разводом флота пока повременим. Надеемся на понимание.

Я связался со всеми командирами своих кораблей на короткое совещание и обрисовал ситуацию, объяснил тактику на тему «что делать, если».

А случиться могло что угодно. Мог произойти захват яхты, и пришлось бы идти на абордаж. Кто-то из капитанов флота графа — или, того хуже, мозгов кораблей, кто знает, как у них там степень свободы — мог перенервничать и пустить торпеды в самый ответственный момент.

Затем я надел лёгкий аварийный скафандр под свой губернаторский сюртук, магнитные ботинки. И отправился к яхте Иоланты на «Солнышке» в компании Макса и дюжины финалистов соревнований по армреслингу из гиацинтовой роты. Ещё и по дороге взял броненосца Потёмкина — этот парень показал высокую эффективность в снижении напряжённости на переговорах.

В яхту Иоланты я заходил, наверное, в третий или четвёртый раз в жизни. Да уж, там было неплохо, настоящая космическая вилла, с цветником, в котором росли чёрные и белые гвоздики, с комфортными, хоть и тесными каютами для экипажа, а также с личными покоями Иоланты, в которые я, разумеется, не стал заходить.

Только вот зал кают-компании оказался тесноватым. Макс так вообще потолок затылком царапал. Ну, ничего, как-нибудь утрамбуемся.

Иоланта встретила нас сдержано, хотя и со слегка заметной радостью. Хотя, казалось бы, учитель совсем недавно побывал в сражении с Ордой и успешно оттуда вернулся. А её в самый интересный момент не позвали. Ещё пару месяцев назад она бы скандал подняла, а тут просто спросила:

— Я опять всё пропустила?

— О, нет. Самое интересное — впереди.

На светлейшего Потёмкина она зыркнула с некоторым раздражением. Видимо, всё тот коврик не может простить.

Избранная дюжина боевых горничных была при ней. Справа встали они, слева — гиацинтовая, пялились друг на друга, конечно же. Но-но, повремените. Вот и вернётесь из похода — тогда и крутите служебные межродовые романы.

— Зачем вы их привели, господин учитель? — нахмурилась Иоланта. — И так вентиляция не рассчитана на такое число пассажиров.

— Ничего. Скоро разберемся.

Граф прибыл строго как мы и договорились — через час.

С двумя своими высшими флотскими офицерами, и тоже в компании десятка гвардейцев — стало уже совсем тесно и душно.

— А где остальные? — спросил я, когда мы обменялись рукопожатиями.

— В смысле? — не понял Погуляев.

— Где остальные три планетарных графа? Мы же собираемся на совет по регенству, ведь так?

— Хм… — хмыкнул граф. — Вы серьёзно?

— Вполне, — кивнул я. — Княжич и княжна несовершеннолетние. Родители и ближайшие родственники погибли. По всем нормам полагается выбрать регента. Или регентов. То, что вы назначили себя защитником княжича — это неправильно.

— Я являюсь его крёстным отцом по старинным орхидейским канонам! — возмутился Погуляев. — Вы что, думаете, что я собираюсь удерживать его насильно? Да я спас его! Спас от возможного покушения. Сейчас может такое начаться…

Я кивнул. Хотя и был слегка удивлён.

— Хорошо. Я даже готов вам поверить, ведь я же работал с вами, и знаю, что вы ответственный человек. Граф, давайте поговорим честно. Вы сказали, что на него могли напасть. Кто, когда?

Граф вздохнул, присел на кресло, покосился на сидящего рядом Макса, у которого в ладони задремал Потёмкин. Расстегнул воротник куртки, явно тяжёлой и бронированной, задышал тяжело. Очень тесно уж сидели, ещё и стресс. Понимаю.

Только вот я тоже устал. Мне совсем не хотелось устраивать эпичную битву на орбите самой обитаемой планеты системы.

— Напасть мог кто-то из баронов, — несколько неохотно сказал граф. — Из западных. Граф Зивертов давно не появлялся на планете, живёт на Помпаде. По сути, три барона устроили на Малом Западном континенте олигархат. Их отлично устраивала ситуация, когда Игорь Артемьевич… да покоится с миром… сидел безвылазно семь лет в своей резиденции и в ус не дул. Скажу честно — и меня это устраивало! Но та ваша княжеская охота словно пробудила его к жизни. Он же снова стал принимать посетителей, поувольнял многих министров… Очередь у дворца за полтора месяца сократилась почти в десять раз! Ну и, надо понимать, проверки деятельности баронов тоже начались. Поэтому его смерть — это шанс развернуть планету обратно к анархии.

— Граф, скажите честно, — предложил я. — Вы хотите занять место князя?

Граф вздёрнул брови, а затем усмехнулся.

— Нет, вы что. Мне хватает дел внутри Цветка…

И как будто бы я поверил в это.

— Вы даже не поблагодарили Александра Игнатьевича! — вдруг проревел Макс. — Ведь он спас вашу планету, спас ваш большой город!

Потёмкин на его руках проснулся, недовольно пробурчал что-то и резво перепрыгнул ко мне на колени.

— Тише, тише, Макс, — попросил я. — Не надо, не начинай. Тем более, что спас его не только я, но ещё тот героический капитан челнока… Так что, точно не имеете видов на княжеский трон, граф? Мне важно знать. Я смотрю, флот уже на вашей стороне. А командиры кораблей не будут заниматься глупостями.

Граф фыркнул.

— Я им заплатил. Тут всего один идейный — капитан «Степана Номоконова», сказал, что явился защищать планету. Кстати, это его брат погиб, столкнувшись с ордынским «Трупоедом», пилот «Зодчего»… Рюрик Баженов. Едва вернулся с рейса к Урану-Сефиротскому…

Тут и мне стало грустно — я же помнил того парня, вместе на «строителей» ходили корсарить.

— Я назову улицу в его честь в своём городе. Рекомендую вам тоже что-нибудь назвать, планета должна звать своих героев. Граф, давайте все карты на стол. Давайте по чесноку. А вы чувствуете себя в безопасности?

Погуляев на миг задумался. И даже испугался. Но потом ответил настолько уверенно, насколько смог:

— Нет. Я не думаю, что им это нужно. Тем более… они знают, что я не мечу на княжеский престол. Я это неоднократно говорил.

— Ясно, — я усмехнулся. — Получается, вы с этими вашим баронами договорились о неприкосновенности своей, но не договорились о неприкосновенности княжичей? Вы же понимаете, что князю в нынешних условиях находиться на планете небезопасно, вы это понимаете.

— Полагаю, что у вас на планете тоже не очень-то безопасно, — поджал губы граф. — Вы говорите, «по чесноку»? Я вам не доверяю. Я считаю вас очень опасным выскочкой, Александр. Появились из ниоткуда. Ещё меньше чем полгода назад — рыцарь, теперь уже граф. Флот свой сколотили. Да, дважды уже побороли Орду, спасибо вам, но…

— Наконец-то… — проворчал Макс.

— Но зачем вам княжич?.. Зачем вы хотите стать регентом? Уж не для того, чтобы тайком прирезать княжича, и…

— Да потому что мне важно, чтобы на вашей Орхидее всё было тихо и спокойно! — воскликнул я. — Потому что мне не нужны внутриклановые дрязги в своём мягком подбрюшьи. В системе должно быть спокойно, и должен быть лидер. Мне нужно единство всех феодалов, а чтобы сохранить это единство — княжич должен быть живым и здоровым, а в перспективе — научиться навыкам управления звёздной системой. И я, заметьте, Юрий Александрович, хочу всё сделать правильно и в соответствие с кодексом. Поэтому первое, что вам нужно сделать — доверять мне. Собирайте графов. Завтра же. С максимальным уровнем секретности. И обязательно сообщите мне местоположение и порядок содержания княжичей…

— Но…

— Сообщите тайно! Через личную переписку! А то… — я покосился на гвардию графа. — Тут слишком душно и слишком много ушей.

Граф согласился. Граф откланялся. Граф вернулся на планету и в пути переслал мне координаты содержания княжичей.

Малый Аграрный остров, какая-то кофейная плантация в горах. Это правильно граф сделал, что засунул в «медвежий угол». Я, по сути, примерно также планировал поступить.

Только вот стоит ли доверять ему на сто процентов? Или, если не ему — то его офицерам.

Перестраховаться всё-таки стоило. Вернувшись на «Принц Евгений», я отдал приказ через Макса, Правофлангового и старшую боевую горничную Иоланты.

— Готовьте десант спецназа по указанным координатам. Сначала посадка на двух челноках, затем — на десяти глайдерах к ферме. С интервалом, чтобы было всё незаметно. Встать рядом, оценить обстановку. Защитить князя любой ценой!

Я перестраховался, потому что знал, что полагаться на убеждения графа Погуляева о безопасности мероприятия я не мог. Он мог быть честен и уверен в безопасности — но в итоге сам, того не зная, ошибиться.

И он ошибся. На княжичей напали ровно через полчаса после начала проведения регентского совета.

Глава 12

Зафиксирован статус

На какой-то момент я уже, признаться, забыл, что отправил группу спецназа на защиту княжича. И забыл, что нападение может в принципе произойти.

Так бывает. Мои мысли были сосредоточены на поиске компромиссов там, где это возможно — и однозначных аргументов там, где компромисса быть не могло. Ведь я собирался обсудить не только регенство — заодно поставить точки над «i» над моим статусом в системе. А также, по возможности, обсудить экономику и энергетику, вот это вот всё.

Княжеский Егерь, отец Лидии, прибыл ещё ночью, когда я позволил себе поспать пару часов.

Мы с ним перекинулись всего парой слов — об обстановке на планете, о восстановлении разрушений местными службами. А также о риске большого потока беженцев, который уже начался.

Слух о том, что князь умер, уже разошёлся по Орхидее. Его подогрели прогнозы разного рода модных блогеров о надвигающейся катастрофе и дополнительные фейковые слухи о том, что погибли также и княжеские дети.

— Вокзалы у лифтов переполнены, — сообщил Егерь. — Люди двери выламывают, когда пассажирские лайнеры приходят. Даже на контейнеровозы прыгают, кордоны сносят…

Я ещё днём ранее отправил Семёнычу сообщение о том, чтобы брал за грудки всех местных строителей на Гербере, арендовал или покупал ещё полдюжины строительных принтеров и строил сотню-другую кварталов дешёвого жилья для беженцев.

После слов егеря я убедился, что решение было верным. Успеть бы до вала беженцев.

Собирались там же, на яхте Иоланты. Учитывая опыт предыдущего дня, горничные совместно с гиацинтовой сотней устроили перепланировку — снесли пару перегодорок с соседними каютами, за счёт чего увеличили площадь зала на целых двенадцать квадратных метров.

Помогло это мало, потому что людей явилось раза почти в два больше предыдущего.

Это при том, что мы уменьшили собственную охрану, а некоторых из графских гвардейцев уговорили разместить на время проведения совета в каютах.

Первым явился Юрий Погуляев — я мысленно поставил плюс за ответственность. Мне всё больше казалось, что мы с ним будем на одной стороне баррикад — но оставлять ему княжича я точно не собирался.

Вторым — граф Прокудин, владетель Малого Курортного континента. Парень по виду моложе меня, с модной причёской, в цветастом комбезе пляжных цветов и со свитой из двух ребят поплечистей и двух двухметровых спортивных красоток. На лице застыло такое отвращение и разочарование, как будто бы он шёл на модную тусовку, но неожиданно свернул не туда и вошёл не в ту дверь.

— Фу, как тут пахнет… А это что за тварь? — поморщился он, кивнув в сторону броненосца на руках у Макса. — Надеюсь, он нас не сожрёт?

— Он не кусается, — пробасил Макс. — Обычно.

Молодой графчонок прямо-таки вздрогнул, едва не подпрыгнул от голоса моего «заместителя по особо тяжким».

— Ты ещё и говорить умеешь! Да я не про зверя, а про тебя, чудовище!

Почти одновременно с ними с «Финвала» прибыл Толоконников, вице-адмирал и представитель оптимата Гиацинта. Друг Василия Гавриловича, ещё старше его, один из тех, кто общался со мной перед нападением Церберовых. В гордом одиночестве, даже не думая прихватить кого-то из охраны. Наблюдателем — хотя, по правде сказать, к его мнению я был готов прислушаться.

Затем прибыла графиня Джанибекова-Сикорская с двумя лакеями. Средних лет, весьма красивая, хотя и изрядно мрачноватая. Город Джанибеково и её личные вотчины более всего пострадали от падения обломков «Трупоеда» и последовавшего цунами. Но расстроена она была, как мне тут же подсказала произведшая разведку Октавия, вовсе не из-за гибели близких друзей и дальних родственников — а из-за разрушения дюжины отельных комплексов, основных источников дохода её не самой богатой феодальной империи.

В общем, не самая приятная дама, должно быть. Циничненькая. И скоро я в этом убедился.

Последним, почти с часовым опозданием прибыл барон Смирнов. Тут можно было задаться вопросом, какого чёрта барон делает на совещании графов, но Погуляев пояснил:

— У него доверенность на ведение внешнеполитических дел от графа Зивертова. Я вам говорил про это — Зивертов на Помпаде, до него не дописаться — не дозвониться.

Что ж, пришлось и его принять. Только вот из двух десятков бугаёв, которые сопровождали его на челноке, мы впустили только троих.

Тот было начал бузить, апеллируя к требованиям безопасности, но Макс приподнялся с места и рявкнул:

— Мест нет!

И как-то сразу эта маленькая проблема была решена.

Да уж любопытная кампания собралась. И кто из них задумал покушение? По правде сказать, из собравшихся я не подозревал только Толоконникова. Даже Егеря.

И тем более — Погуляева. Но мог быть и кто-то совсем другой.

Что ж, поиграем в мафию, господа. Главное, чтобы мексиканская дуэль не началась.

— Сначала предлагаю послушать нашего уважаемого Егеря, — решил я.

Я бы мог, конечно, пролезть поперёк всех и сразу заявить свои права на регентство, но исходя из своего опыта дипломатии — решил дать всем выговориться.

К тому же мне очень, ну просто очень хотелось найти крысу на этой планете.

Отец Лидии откашлялся, начал разговор:

— Значится… Уже пошли слухи и народные волнения. А княжеские дети находятся в опасности. На них могут напасть и убить! Поэтому я считаю…

— Глупости!

— Уберите этого старого маразматика!

И снова я вынужден был вмешаться.

— Этот старый маразматик, как вы выразились, вообще-то один из немногих, кто побеспокоился об их безопасности. И собирается спасти планету от анархии. Вам мало катастроф, которые устроила Орда?

— Какие ваши доказательства, егерь, что княжичи в опасности? — спросил барон Смирнов.

— Да вы передо мной — и есть тому прямое доказательство! — воскликнул Егерь, едва не вставая с места. — Как будто бы я не знаю, что вы с Зивертами уже давно против князя заговор замышляли и частную армию построили, которая…

Снова шум и гвалт. Да уж, даже наша ассамблея на Гербере была потише, подумалось мне. Смирнов же усмехнулся.

— Старик совсем выжил из ума, — прокомментировал он. — Погуляев же сказал, что княжичей доставили в безопасное место.

— Позвольте, господа, — подала голос Джанибекова-Сикорская. — Разве не лучше ли будет планете, чтобы княжеский род Нероновых… скажем так, закончил свой жизненный путь?

И все сразу от такой наглости и прямоты как-то приутихли, замолчали. Хм, не нравится мне это.

— В смысле? — уточнил Погуляев. — Прямо вот… физически закончил?

— Ну… — протянула графиня. — Вы же знаете весь объём претензий, которые много раз звучали звучали в отношение князя. Не думаю, что княжич в свои тринадцать лет будут решать проблемы лучше и эффективнее.

— Именно поэтому нужен регент, — констатировал я.

— Так зачем регент, Александр? — спросила Джанибекова-Сикорская. — Вы же активный, амбициозный. Свежая кровь. Давайте мы… разберёмся с ними как-нибудь, лишимся этой проблемы. А вы займёте место правителя Орхидеи, что думаете?

— Хм, а это мысль! — неожиданно согласился франт Прокудин. — Что вы скажете, Александр?

Смирнов молчал. А Погуляев как-то странно изменился в лице и надувал щёки, будто бы его лично оскорбили и обвинили в чём-то.

Наигранно, надо сказать. Очень наигранно.

Казалось бы, вот — зацепка. Вот тебе и основной организатор — открыто предлагает тебе перейти на свою сторону.

Вот ты и попался в ловушку, Саша.

Но она ли одна?

Не, конечно, место князя — это хорошо. Это то, к чему надо стремиться.

Только вот сразу возникло несколько вопросов.

Вопрос, нужна ли мне конкретно Орхидея, и конкретно сейчас. Стать «варягом» и получить под управление миллиард человек с кучей нерешённых старых проблем? Непотушенных пожаров, хитросплетений и интриг, тайных врагов и прочего… Это означало — завязнуть тут надолго.

Нет уж. Для моего плана борьбы с Ордой и восхождения к трону галактики требовался чистый лист. Восточная Гербера под эту роль подходила куда лучше — строй и развивайся. Я бы предпочёл найти ответственных и грамотных людей на Орхидее, подконтрольных мне, чтобы они решили основные вопросы и оставили Орхидею как более-менее стабильный тыл, основной источник ресурсов и рабочей силы в системе.

Далее — о том, о чём я думал раньше. Вопрос легитимности — если на графский титул я мог претендовать просто так, причём под любым из своих двух имён — то на княжеский престол я официально мог взойти только через рейтинговый поединок, либо принеся оммаж лично Императору.

Либо как Иванов — очередной узурпатор.

Ни то, ни другое я не собирался делать — по крайней мере сейчас, с моим восьмисотым с копейками местом в рейтинге. Нет уж, если становиться князем — то только настоящим. Леоновым. Да, время изменилось. Да, очень многие порядки и уложения перестали действовать. И, да — меня по-прежнему интересовал трон галактики. Но прыжок от имперского рыцаря через барона, графа прямо к князю за несколько месяцев — это и так слишком заметно. Про меня и так знает уже миллиард человек, нужно ли мне, чтобы узнала ещё пара десятков миллиардов? Особенно когда в моём расположении по всей системе от силу дюжина более-менее нормальных кораблей на ходу.

Вопрос. Большой вопрос.

Ну и главный вопрос, перекликающихся с предыдущим — как это было подано, и как было бы реализовано. Через убийство детей? По предложению от главной интригантки на планете, серьёзно? Вот так стоило стремиться к трону, вот так следовало себя продать своим будущим подданным и графскому совету?

«Давай, Саша. Мы же сами предложили тебе стать узурпатором, а ты и согласился», — вот так это прозвучало.

Нет. Мы же не в древне-средние века живём. Хотя, конечно, параллелей с той эпохой с каждым новым разом я видел всё больше, но я-то остаюсь цивилизованным человеком.

— Вы хотите признаться в готовящемся покушении на княжичей? — осторожно уточнил я у Джанибековой.

Она вздёрнула брови.

— Что вы. Что вы. Какие глупости. Я думала — это в ваших интересах. Что это вы что-то там планируете… С Церберовыми же как-то разобрались?

Тут я начал звереть. Терпеть не могу подобные необоснованные обвинения.

— Вы хотите меня в чём-то обвинить, сударыня? Все дети Церберовых живы и находятся на моём попечении. Я могу поимённо назвать и предоставить вам все доказательства. Записать видеоотчёт с сертификатом подтверждения, пригласить вас в гости и познакомить лично. Так что — нет. Кем бы не был их отец, я не собирался и не собираюсь убивать детей. Я скорее прикончу любого, кто покусится на них.

Графиня поджала губы. Все как-то резко замолчали, примолкли. Голос подал Толоконников с Гиацинта.

— Я считаю, что княжеских детей следует увезти с планеты. До достижения совершеннолетия. Выбрать регентский совет, решающий текущие вопросы на планете. Небольшой состав. Трое или пятеро человек. Среди присуствующих есть достойные кандидаты. Граф Погуляев… — он грозно зыркнул на него. — Не вызывает у оптимата Гиацинта доверия.

— И куда вы предлагаете увезти? — спросил я.

— Гиацинт, разумеется, — твёрдо заявил Толоконников. — Наиболее безопасное место на планете для них.

— Лучше увезти из системы, — предложил Егерь. — Подальше, на Первопрестольную, так будет безопаснее…

— Нельзя никого увозить! — воскликнул Погуляев. — Мы так полностью потеряем легитимность! Нельзя так делать!

И тут я был с ним полностью согласен. Нельзя. Иначе какая это, у чёрту, правящая династия в изгнании. Только в системе. Только на одной из планет. И я уже решил, на какой.

— Я согласен, что нельзя, — поддакнул мне графчонок Прокудин. — Но зачем вы, Юрий, держите детей в заложниках? Это тоже никуда не годится…

— Я⁈ В заложниках? Их тут вполне серьёзно предложили убить, а вы…

Я всё ещё занимал выжидательную позицию и наблюдал за балаганом. Наблюдал за классическим примером неработающей демократии.

Ну, не удивительно.

Опыт истории Пантеона и первых веков колонизации планет наглядно показывает, что чистая, прямая демократия работает только в очень высокообразованных и гармоничных сообществах. Либо в евгенизированных сообществах — где люди были отобраны и выращены специально с высоким уровнем интеллекта, низким уровнем агрессии и высокой логичностью мышления. Да, была и такая дрянь, от которой быстро отказались по причине вырождения.

Ну, и ещё один вариант — когда в обсуждении присутствует минимальный объём развитого искусственного интеллекта. Да, как бы мы, кожаные мешки, не любили сервов — они существенно повысили логичность принятия решений. Но вот беда — на баронском совете никаких сервов не было. Октавия была рядом — но она не высказывалась и не принимала решений.

И именно в этот момент она тронула меня за плечо.

— Господин рыцарь, — тихо сообщила она. — Прочтите сообщение.

На моём внутреннем экране тут же всплыло оповещение.

«Фиксируется подозрительная активность в точке пребывания княжичей. Также фиксирую опасность вооружённого конфликта непосредственно в помещении».

Я сосредоточился и пригляделся.

И точно. Погуляев уже поглядывал на своих мордоворотов, глазами указывая на охрану остальных собравшихся. И к поясу тянулся. Смирнов тоже о чём-то шептался со своим охранником, а тот зыркал глазами то туда, то сюда.

Графиня Джанибекова-Сикорская же спорила достаточно спокойно о чём-то с Толоконниковым и Прокудиным.

Я взглянул на Октавию.

«Оцениваю позу графини как признак удовлетворённости. Она не чувствует опасности и контролирует ситуацию», — написала она.

«Полагаешь, она — главный заговорщик?»

Она кивнула.

Ладно, решил я. Была — не была.

— Господа, — я поднялся с места и начал вести речь. — По правде сказать, я не доверяю практически всем из здесь присутствующих. Именно поэтому ещё час назад я приказал переместить княжичей на другой материк… ничего-то у вас не выйдет, дорогие мои.

Я блефовал. Ничего такого сделано не было, оборонительная операция на планете продолжалась по всё тому же старому плану.

Но это был старый, незамысловатый приём. Ловля на живца. Попытка удивить — и поймать удивление на лице.

И удалось же, блин. Я успел поймать реакцию — едва вздёрнутые брови, резко отведённый взгляд…

А следом вскочила и сиреной завыла Октавия у меня за спиной:

— На базу княжичей произведено нападение! Нападавший и заговорщик установлен! Всем убрать руки от оружия, иначе!..

И она не успела. Толоконников, который, казалось, достаточно спокойно беседовал с Джанибековой-Сикорской, поднялся с места и почти не глядя выстрелил два раза — сначала в Прокудина, потом в Смирнова.

Всё верно. Это были они. Ни Джанибекова-Сикорская, озвучившая вроде как витавшую в воздухе мысль. Ни Погуляев — который, возможно, и сам подумывал об этом, но не решался, будучи ограничен своими убеждениями и дворянской честью. Ни егерь, конечно же. Они двое — в равной степени, хоть и отыгрывали несколько разные роли.

Оба упали на пол. Я пока не понял, замертво, или нет.

Я вовремя успел оттолкнуть стоявшего близко охранника Погуляева и поднять щит вокруг своих людей, когда охранники подстреленных джентльменов принялись стрелять.

Доспех гиацинтовой сотни успел растечься по телу Толоконникова, и бластерные выстрелы в упор не взяли его.

А ещё мгновение спустя половина три четверти всех собравшихся, включая охранников всех мастей в помещении рухнули на пол с подкошенными ногами.

Остались только мы, Толоконников, Егерь и Погуляев.

Дроны «Термитника», понял я. Некоторые — с парализатором для людей, некоторые — с прямым подключением и трояном для сервисного модуля сервов. Дроны уже давным давно сели на одежду всех присутствующих и ждали сигнала. Благо, мы с Октавией успели обсудить такой план.

Секунд десять мы сидели молча.

Я читал доклады и переписку на внутреннем экране от старших горничных.

«К ферме приближается группа захвата»

«Выжидаем. Дожидаемся максимального контакта»

«Мы обнаружены, бой»

«Группа захвата блокирована»

«Ведём стрелковый бой на подавление»

«Обезврежены. Добивать?»

«Захватить живыми…»

«Бой завершён… пострадавших на ферме нет, княжичи в порядке».

— Герметичность яхты? — спросил я.

— Утечка два процента в час, — сказала Октавия. — Уже чинится.

— Я ранен… — прошипел Погуляев, показывая обожжённую руку. — Это… это кара за мои мысли. Ведь я действительно на какой-то момент подумал, что убить княжичей — хорошая идея… Это кара…

Да, ранение было серьёзным. Октавия тут же привычно принялась штопать графа. Я же обратился к Толоконникову.

— Они живы?

— Все присутствующие живы, — отозвался Толоконников. — Я стрелял парализатором.

— Как вы узнали? По мимике?

— В том числе. К тому же, они уже давно находились под подозрением у нашего осведомителя. Задача Оптимата — сохранение стабильности на Орхидее. Полагаю, это и в ваших интересах.

— Если посылать к чёрту демократию, то как мы поступим? — спросил я старого боевого инженера.

— Посылать к чёрту… Ну, полагаю, надо забрать детей на Гиацинт.

— Лучше за пределы системы… — завёл старую шарманку Егерь.

— Нет уж, — я покачал головой. — Только на Герберу. Детям место в академии, так я решил. Я уже сейчас приказываю Солнышку отправиться вниз, на планету.

— Вы заявляетесь на роль регента?

— Важно то, где будут находиться дети. Да, я выдвигаю свою кандидатуру. Но это уже второстепенный вопрос, кто будет формальным регентом. Заявите свои кандидатуры?

Егерь с Погуляевым переглянулись. И промолчали. Ясно всё, и изначально всё было ясно про этот балаган. Никто не хочет брать ответственность. Ответственность — это вообще не сильно-то модно в наше время.

Но формальности и традиции надо было соблюсти.

— Приведите в чувства собравшихся, — потребовал я. — Даже вот этих отбросов, их легитимностью и их феодами займёмся позже. Держите их под наблюдением. И проведите голосование, чтобы всё было легитимно.

Через час, когда княжичи уже переходили на борт «Принца Евгения», состоялось окончательное голосование. При пяти собравшихся четверо проголосовали «за». Прокудин ожидаемо испугался и подлился, проголосовав на мою кандидатуру. А Смирнов — основной инициатор убийства — воздержался. Как будто бы это могло спасти его дворянскую честь. Ну, разберусь с ним позже. Мне этого было достаточно.

«Успешное завершение иерархического конфликта.»

«Зафиксирован статус регента звёздной системы.»

«Ваш ранг в иерархии престолонаследия поднят с 878 до 877.»

На следующие сутки я покинул систему Орхидеи. Наконец-то мой путь лежал домой.

И наконец-то я мог приступить к долгожданной и куда более приятной задаче..

Уже через пять дней после избрания меня регентом я позвонил Всеволоду Мендесу.

— Мне нужна ваша некоторая помощь. Я хочу провести тендер на строительство мегазавода. На всеимперском уровне, или хотя бы на уровне княжества.

— Начальная-максимальная цена контракта? — тут же уточнил Всеволод.

— Двести пятьдесят миллионов имперок на первом этапе и вдвое больше — на втором.

Да-да. Всё верно, именно такой порядок цифр я и закладывал.

Потому что я планировал строить Мегазавод.

Глава 13

Учите историю космонавтики

Если отмотать на несколько дней назад, на время нашего межпланетного перехода до Гиацинта, то можно было увидеть, как я всё это придумал и запланировал.

Итак, территория примерно сорок на сто шестьдесят километров. Как раз между местом проживания Дачного племени, племени Акведука и племени Сухой Реки — которая, надо сказать, уже перестал быть сухой.

Половина самых популярных металлов можно было вполне спокойно добывать на равнине, прямо там же, либо чуть южнее — и железо, и медь, и алюминий, и кальций, и цинк, и даже натрий.

Редкоземы я планировал подвозить с запада, с гор, силами самоходного завода Аннушкиных. На первых парах, конечно, потому что для внутреннего потребления их требовалось не так уж много. Это потом, после масштабирования производства, я планировал закупать редкозёмы с астероидных месторождений внешних спутников, а то и «из-за бугра», что называется — из других звёздных систем.

В первую очередь, оставалось найти бесперебойные поставки урана — я знал, что они есть кое-где и у нас на планете, и планировал их добыть.

А в качестве вишенки на торте я обозначил к северо-западу от Королёва, в десятке километров от залива Восточногерберского моря — Лифт.

Да-да, второй на планете космический Лифт. Причём, грузовой, с двумя лентами, для подъёма секций и судов размерами до восьмидесяти метров.

Что я собрался собирать? Да всё подряд.

Но в первую очередь, конечно, меня интересовала тяжёлая промышленность, а именно — двигатели Гейзенберга и топливные сборки к ним.

А также — сами корабли и ракетное вооружение. Да, можно подумать, что тут я попадаю в прямую конкуренцию с оптиматами Гиацинта — но мы играли совсем в разных лигах. Верфь на Гефесте, которая некогда строила флагманы флотов всего Великого Княжества, сейчас кое-как функционировала. Она выпускала штучный товар. Прекращать пользоваться её услугами я не собирался, более того, открытие нашего завода может улучшить её положение через кооперацию внутри системы.

Во-вторых, я сделал выводы из наших боёв на Орхидее и Гиацинте. Для будущих стычек с Ордой помимо «тяжеляка» очень нужны были внутриорбитальные челноки, штурмовики и атмосферные истребители. А также быстрые, простые, а главное — дешёвые и малой размерности корабли первого класса. То есть чуть больше тяжёлого истребителя, но чуть меньше — корвета.

— База ракетных катеров, — пробормотал я, заканчивая свои художества.

А в третьих — мне нужен был высоко востребованный коммерческий флот. Грузовики, сухогрузы, танкеры — это всё был очень востребованный товар! Товар с высокой добавленной стоимостью — как раз то, что хорошо пригодилось бы для продажи другим княжествам и выхода верфи на окупаемость.

Ещё в дороге я позвал Октавию и показал ей всё великолепие.

— Посчитай, пожалуйста, стоимость развёртывания первого этапа производства. Вот этот кусок на западе, плюс две шахты здесь, плюс Лифт. Потребность в сырье, в электроэнергии, в человеческих ресурсах и кадрах. Ну, и в деньгах в итоге. Исходя из минимальных сроков.

Октавия кивнула, посмотрела, вздохнула и выдала.

— Очень грубые оценки, с учётом коррупции, растрат, задержек, аварий, несчастных случаев при строительстве, вымогательств контролирующих органов и возможном нападении Орды…

— Так, — попросил я. — Давай несколько… попозитивнее.

— Позитивные. Очень грубые оценки. С учётом минимальной коррупции, минимальных растрат и задержек…

— Пропустить, — попросил я.

Она поджала губы — очень не любила, когда я так делаю.

— Примерно шестьсот пятьдесят миллионов имперок. Это только на производство, без учёта затрат на инфраструктуру и электроснабжение. Штат — примерно сто двадцать тысяч сервов и тридцать тысяч человек, и ещё, господин рыцарь, я бы рекомендовала использовать рабский труд, конечно же. Сейчас все так делают.

— Отставить рабский труд.

— Тогда ещё плюс двадцать миллионов в год на оплату труда. Электроэнергия… для первого этапа?

— Ага. Сколько требуется?

— Для первого этапа — порядка двадцати пяти тераватт мощности, — сказала Октавия и внимательно проследила за моей реакцией.

Вероятно, ожидались бурные эмоции.

— Много, — пожал я плечами. — Предложения?

— Сто двадцать блочных термоядерных станций гигаваттного класса «Торшер-5». Стоимость каждой — порядка тринадцати миллионов имперок, это без учёта топливных ячеек, стоимость монтажа…

Я покачал головой.

— Нет. Это никуда не годится. Наверняка есть куда более дешёвые варианты.

— Один из вариантов я ношу в рюкзаке, господин рыцарь. Если мы сможем построить аккумуляторы и конвейер Галактионова-Крестовоздвиженского по прямому преобразованию антиматерии на поверхности планеты…

— Отставить антиматерию. Это на новый год. Точнее, сильно на потом. Возможно, на никогда. Пущай себе лежит. Есть же наверняка более дешёвые варианты… Слушай, а какой площади нужны солнечные панели, чтобы запитать такой завод? У нас же солнечных дней в году — девяносто пять процентов.

— Хм… Если брать солнечные батареи последнего, девятого поколения…

— Старые. Шестое или седьмое.

— Тогда, с учётом подъездных дорог и расположения в виде цветка — примерно сорок пять тысяч квадратных километров.

— Отлично! А теперь давай замени все глайдерные контейнеровозы на железные дороги, вагоны и электровозы на реакторной тяге…

— Железные… что⁈ Вы опять понахватали идей в Пантеоне, господин рыцарь, и тащите их сюда!

— А ты посчитай, посчитай… Исходя из трат электроэнергии.

Тут уже пришёл черёд Октавии удивляться.

— Хотите сказать, что так будет дешевле? А и действительно…

В общем, отличный вышел план-проект. Добротный. Когда я его чуть позже показал Василию Гавриловичу — он сначала долго чесал затылок, потом сказал, что в полном восторге, но добавил, что удивится, если я найду денег его реализовать…

Этот же вопрос задал Всеволод Мендес из своего кабинета на Второпрестольной, когда я обсуждал с ним тендер.

— Я так понимаю, это же сильно за пределами вашего личного бюджета? Или вы решили распродать… что-то очень ценное?

Это он про ядерный ареснал, что ли? Ну, нет, конечно. Такая корова нужна самому. Это на самый чёрный день

— А я и не собираюсь строить его за личные деньги. Это будет достояние графства, планеты и Империи в целом.

— То есть собираетесь получить инвестиции? — хмыкнул Мендес. — Сомневаюсь, что Первопрестольная или Великое Княжество Помпейское согласится строить это за свой счёт.

— Именно поэтому от вас требуется только организовать тендер на строительство. А начальные инвестиции я найду.

Ну, тут у меня были свои мысли. А именно — раскулачить всех зажиточных в системе. Ну, так, конечно, не как в Пантеоне в тридцатые годы двадцатого века, совсем чуточку раскулачить.

Конечно, поступлений из бюджетов планеты однозначно не хватило бы. Хотя если задуматься, сумма была не такой уж гигантской по меркам космических проектов. Налоговая служба в Западной Гербере, тщательно проинспектированная сначала Викторией, затем Октавией, а затем и мной — в ходе краткого визита — уже вполне себе работала во благо графства. Разумеется, я даже и не думал всё класть в личный карман или «общак клана», как это делали Церберовы. Нормальная бюджетная система, резервы, всё, как полагается.

И проектируя завод, я планировал сделать всё цивилизованно: организовать что-то вроде акционерного общества. Разумеется, с контрольным и блокирующим пакетом акций, находящимся в моём личном владении. Разумеется, со мной в роли генерального директора и под моим экономическим, кадровым и военным контролем.

Семьдесят пять процентов будут принадлежать баронству Центрально-Герберскому, а значит — мне лично. Чтобы безо всяких намёков на демократию и ежегодные голосования акционеров.

Однако оставшиеся двадцать пять процентов акций первого пакета акций — двести пятьдесят тысяч номиналом в сто имперок — я запланировал разделить между тремя группами акционеров.

Первые — пять процентов — это жители города Королёв, моего губернаторства, баронства, а также вожди всех племён Восточной Герберы. Их я решил распределить бесплатно. Также их получит ряд моих близких и доверенных лиц в других поселениях и даже планетах — так, я пообещал небольшие пакеты Мендесу, Василию Гавриловичу и Лидии с Егерем.

Про Дашу не нужно было и говорить. Разумеется, отсыпал и ей.

Вторая группа — тоже пять процентов — будет размещена на бирже при Планетарном Герберском Банке. Её сможет купить любой желающий, как на Гербере, так и на двух других планетах системы.

И, наконец, оставшиеся пятнадцать процентов я предложил в качестве крупных паевых инвестиций баронам, графам, промышленникам и другим денежным мешкам системы.

О чём вполне чётко сообщил на Ассамблее Герберы через пару дней.

— Настоятельно рекомендую вложиться, — сообщил я. — Паями как минимум в миллион имперок.

— Разумеется, — кивнула Виктория. — Я куплю два.

На этот раз она присутствовала в зале живьём, а Даша — онлайн. Что, конечно, комфорта нам троим не добавляло.

— Позвольте, Александр Игнатьевич, — стал возмущаться Васильев. — Это что же получается. Мы же и так заплатили налоги в казну графства! Конечно, вы нам понизили ставку, тут мы вам спасибо должны сказать… Но разве этого недостаточно?

— Считайте это привилегией, а не требованием. Первую прибыль вы все будете получать меньше чем через полгода, когда заработает первая очередь. Это очень, очень выгодно. Я смогу обойтись и без вас, если потребуется. Так что это ваши проблемы, если вы вдруг не поверите в меня.

— Саша, озвучь уже, что будет, если они… то есть все мы, бароны, откажемся, — подала голос Даша.

Мы с ней это уже коротко обсудили.

Коротко, да, очень коротко и суховато. Хоть между нами и пробежала снова искра после боя у Гефеста — возвращаться к разговору по душам мы так и не рискнули. Общались только по работе.

Я вздохнул.

— Те дворянские рода с доходом выше десяти миллионов имперок в год — а уж поверьте, я знаю, кто это, — добавил я, выразительно оглядев собравшихся, — кто откажется добровольно участвовать в мероприятии и выкупать паи, будут обложены дополнительным налогом в размере пяти процентов от прибыли.

Крестовский и Меркурьев синхронно вздохнули. А Васильев хитро прищурился.

— У меня годовой доход — пятьсот пятьдесят тысяч! — объявил он. — Получается, я не буду должен…

— Будете, — оборвала его Октавия. — Ваш реальный доход за текущий финансовый год приближается к пятнадцати миллионам.

— Что… что этот серв себе позволяет⁈ — воскликнул Васильев, резко поменявшись в лице. — Эта… эта девчонка…

Как же грустно осознавать, подумалось мне, что почтенный возраст в совокупности с баронским титулом совсем не гарантируют глубокую житейскую мудрость.

Иначе как объяснить тот факт, что от Церберовых Васильев свои доходы не утаивал, а от меня — попытался?

— Во-первых, эта девчонка — высший серв, а во-вторых — министр финансов губернских территорий, — сообщил я, понизив голос. — И с недавних пор старший инспектор всепланетарной налоговой службы. Я не хотел обсуждать вашу попытку ухода от налогов публично, но раз уж вы так захотели…

Сразу как-то погрустнел Васильев, осунулся.

Замолчал.

— Хорошо. Мы согласны, условия более чем приемлимые, — кивнул Крестовский-старший. — Но где вы найдёте строителей, которые всё возведут в столь короткий срок? Ещё и Лифт поднимут.

А сам взглянул мельком на Меркурьева. И я тоже посмотрел на Меркурьева.

Да, я был в курсе, что он глава местного строительного холдинга. И отношения у нас более-менее нормальные теперь, после того, как он понял, что я на его жёнушку видов не имею.

Только вот масштаб был не тот. Семейное предприятие Меркурьева в моём представлении занималось главным образом строительными материалами и строительством гражданским — особнячки, многоэтажки в Западной Гербере. Но ничего напоминающего военные заводы и орбитальные станции.

Но Меркурьев нас всех удивил.

— Я могу! — твёрдо заявил он.

— Даже Лифт? — вполне ожидаемо усмехнулся Крестовский. — В радиусе тысячи парсеков вы хорошо, если найдёте пару компаний, которые способны на такую работу.

— Даже Лифт, — кивнул Меркурьев. — Его орбитальную часть и механизмы стрелы, конечно, сам не смогу, но у меня есть субподрядчик, который уже построил два Лифта за десятилетие.

— Где? — поинтересовался я.

— И на Кохиноре. И на Пихте, система Асиака.

— На Пихте построили Лифт⁈ — я едва не засмеялся, но потом вспомнил, в каком веке я живу.

На меня косо посмотерели Виктория и Октавия.

Да уж, со времён моей молодости прошло изрядно времени, и всё могло измениться. Просто планета Пихта ещё столетие назад была синонимом глубокой, бессмысленной и беспощадной провинции и упоминалась в куче крылатых выражений, вроде «ты что, с Пихты на телеге приехал» или «шёл бы ты на Пихте лапти вязать».

Видимо, поменялись времена. Видимо, выросло население. Что ожидаемо. Пихта — очередной «медвежий угол», и логично, что многие могли туда эмигрировать. Например, с той же Первопрестольной, на которую совершила налёт Орда…

— Звучит неплохо, Валентин, — кивнул я. — Но поскольку я буду использовать бюджетные средства — я собираюсь провести всё максимально-прозрачно и честно. Завтра открываются заявки на тендер. Всю документацию я выложу на портале планетарного министерства развития. И ещё, друзья мои… Я, как граф, принял решение.

Я внимательно оглядел присутствующих.

— Это последний раз, когда заседание всепланетарной Ассамблеи проводятся в Западной Гербере. В следующий раз, через месяц, мы соберёмся в имперском городе Королёв.

— Но столица планеты же… — начал Васильев, но тут же всё понял.

— Столица планеты в ближайшие месяц переезжает в Королёв. Вместе с Замком «Восход», как теперь будет называться бывший монолитный замок Церберовых.

— Как переезжает⁈ — воскликнул Крестовский.

— Ого, смело, — усмехнулась Виктория.

— Почему «Восход»? — не понял Меркурьев.

— Потому что надо лучше было учить историю космонавтики, леди и джентльмены, — отвечал я.

На следующее утро я получил нужные права на систему управления тендерами Великого Княжества Помпадского — с большим трудом, что стоило ожидать.

Всеволоду Мендесу пришлось постучаться в пару кабинетов во Второпрестольной, прежде чем нужный чиновник сперва вспомнил о существовании Помпад, а затем узнал о существовании планеты Гербера. Затем чиновник этот с помощью специально обученных инженеров восстановил убитую десятилетие назад за ненадобностью систему тендеров — потому что ни один человек в здравом уме такой штукой в наших краях уже не пользовался. Затем неизвестный мне инженер под присмотром Мендеса нашёл планету в картотеке, поправил данные… и уж только потом выдал мне все доступы с использованием квантовой связи.

Я загрузил всю проектную документацию — за исключением особо-секретных частей, разумеется, описал все свои требования и указал максимальную цену.

И нажал кнопку «Открыть сбор заявок».

Одновременно с этим группа горничных, вооруживших телекамерами, уехала в городок Меркурьево, где на живописных склонах, в отдалённой большой вилле на отшибе, под присмотром десятков лучших сервов, гвардейцев и личных слуг жила пара подростков.

Иннокентий Игоревич и Ипполина Игоревна Нероновы — представители легитимного — вроде как — княжеского рода, регентом над которыми я был.

Иннокентий заметно волновался — как-никак где-то за спинами горничных мелькала Ее Высочество эрцгерцогиня Иоланта Сибилла Маргарита Евгения Милюсенда Цербская-Хитклифф Вторая, которой он, княжич, дарил цветы в пору своей пылкой влюблённости… и которая беспардонно отвергла его.

Но выдержку определённую паренёк умел, сдюжил — написал заготовленную речь.

— … Дорогие подданные Империи! Жители планет Помпада, Азалия, Вероника, Ковыль, Кипрей, Лаванда, Сапфир, Ирис, Кедр, Нефела, Яшма, Лотос, Циркон, Калина, Магма, Омела, Топаз, Вереск, Селина, Агат, Зенит, Лазурь, а также всех близлежащих независимых герцоргств, малых тел и автономий… К вам обращается законный наследник престола системы Сефирот, князь Орхидеи, Хтони и иных небесных тел Иннокентий Игоревич. Если вы нас услышите, и если среди вас есть смелые, небезразличные и полные авантюризма команды и бригады — мы будем рады видеть вас на нашей стройке Великого Восточно-герберского Завода. Давайте вместе построим промышленный гигант, который даст отпор проклятой Орде. Также мы рады приветствовать компании с многолетним опытом возведения сложных конструкций и строительства орбитальных станций… Наши двери открыты для вас!

Хорошо сказал, почти без запинки.

Кто бы тогда знал, что его пламенная речь очень скоро обернётся обильным кровопролитием….

Глава 14

Трое счастливчиков, которых позвали

Я восседал в своём кабинете, с кружкой герберского кофе в руке, напротив новенького квантового терминала — теперь я мог позволить и такую роскошь прямо у себя дома.

На коленях свернулся калачиком Потёмкин, периодически просыпался и ворчал.

Заявок на тендер по строительству пришло около пятнадцати тысяч штук — это из тех, которые система смогла принять, распознав в них хоть какие-то намёки на строительную компанию. Можно предположить, сколько было неудачников, желающих забрать наши миллионы, но которым не хватило мозгов, навыков и достаточного портфолио, чтобы система приняла их заявку.

— Что-то много, — констатировал я. — Октавия, проверь, почему так много? Не могло так много компаний в близлежащих княжествах иметь опыт строительства космических лифтов.

Октавия быстро профильтровала заявки и резюмировала:

— Господин рыцарь, я упоминала, что формулировка «занимался глубокой реконструкцией систем Лифта» в требованиях может быть использована как лазейка. Половина всех этих заявок — это ремонтные и отделочные работы на лифтовых станциях, часто даже без работ в вакууме. А штат таких компаний — пара десятков человек, не более.

Она взмахнула рукой, раскрывая визуализированные заявки компаний. Я собрал кучу маленьких точек и отправил их в заранее подготовленную папку «отказать».

— А оставшаяся половина?

— Работы в вакууме. Замена звеньев ленты. Ремонт гондолы. И у них всех, конечно же, нет ни малейшего опыта строительства заводов. Я отранжировала их по трём степеням, насколько они подходят…

Пять с лишним тысяч — ещё в корзину. Осталось меньше двух тысяч. Я пролистал первые из «сомнительных» — ни одна не понравилась, поэтому спросил, пролистывая в самый конец списка — в категорию тяжеловесов.

— Хм… А чего серьёзнее?

— Я нашла всего шесть таких контор…

Я открыл документацию.

Первая — планета Агат. Строительно-ремонтный траст братьев Козьминых. Опыт монтажа аж целых пяти лифтов! Очень подробно нарисованные трёхмерные модели, ускоренные видео с монтажём, несколько файлов с названиями вроде «торжественное открытие» и «благодарности от княжества».

Я «провалился» поглужбе, и меня постигло небольшое разочарование. Все лифты были на спутниках и малых планетоидах — махонькие, всего по десять-двадцать километров высотой. Хотя в целом, судя по всему, ребята были вполне способные: ещё построили пару купольников и отремонтировали с полдюжины орбитальных станций.

— Уже лучше, — хмыкнул я и уже намерился положить заявку в папку «пригласить», но Октавия покачала головой.

— Я порылась в данных — траст на стадии банкротства. Один из двух флагманов их ремонтного флота разнесла пролетавшая Орда. В итоге последний контракт они не закрыли, цепляются за нас как за последнюю возможность.

— Ладно, — кивнул я и отложил в папочку «под сомнением». — Следующий…

— Строительный княжеский трест планеты Магма, — известила Октавия. — Работают недавно, но недавно построили лифт на своей планете взамен разрушенного Ордой. Пять лет назад их инженерная бригада ремонтировала наш лифт в Западной Гербере после схода крупного осколка с Мусорного Пояса. Ещё опыт строительства завода на спутника и ремонт заводских корпусов после сражения с Ордой.

Звучит очень хорошо, подумалось мне, и я впервые положил их документацию в папку «Позвать».

— Следующий — проектное бюро «Лаура» с планеты Коварол, родной для Иоланты…

Октавия едва заметно скривилась при упоминании. Несмотря на то, что им теперь приходилось достаточно часто работать вместе — отношения оставались натянутыми.

— Является организатором и нанимателем всех строительных компаний герцогства. Опыт проектирования верфей и прорабных работ. Более двадцати заводов, горнозаводских комплексов и крупных промышленных территорий за последние десять лет. Но самостоятельно космический лифт не поднимали. Только глубокая реконструкция. И есть недочёты в оформлении документации.

— Это серьёзный минус, — согласился я. — Хоть с герцогом у нас хорошие отношения, но пока отложу. К тому же, Коварол расположен очень далеко, быстро они не доберутся…

В итоге отправилось в папочку «Под сомнением».

— Планета Лотос, строительный холдинг братьев Леготиных. Документация в норме, есть портфолио — три лифта, включая один большой за последние двадцать лет, несколько заводов. Подробных данных о них в сети достаточно мало, потому что сегмент достаточно удалённый, видимо, потому что компания достаточно молодая. Строительный флот — десять судов, весь новый.

— Попробуем тоже, — кивнул я.

Этих — в «Позвать».

— Далее… Строительная фирма Меркурьева, совместно с холдингом «Унаган».

— Это откуда такой холдинг? — уточнил я.

— Первопрестольная, есть региональное представительство на Омеле.

— Это же вроде бы близко… где-то сразу за Ковылём?

— Да, именно там, — кивнула Октавия. — Строят уже почти тридцать лет, пять новых лифтов — на Омеле, Ковыле и Кипрее, реконструкция четырёх лифтов на Агате…

— Не продолжай, — махнул я. — Берём. Я так понимаю, Меркурьев хочет быть посредником и получить свои проценты, и пусть лучше он будет посредником, чем остальные.

Октавия немного удивилась.

— В смысле — «берём»? Прямо сразу?

— Пока это мой основной претендент, — кивнул я. — Тем более, контора с Первопрестольной, можно поддержать бизнес на старой столице, она и так изрядно пострадала.

Остался последний файл.

Тут я ознакомился сам. Великокняжеская планета Помпада, строительный траст «Сирена-девелопмент».

И портфолио тоже впечатляло. Восстановление пяти лифтов после удара Орды, два новых лифта, десятки заводов на Помпаде и четырёх планетах…

А главное — это всё выглядело как неплохой шажок в сторону сближения с Великим Князем.

Хм…

Подумал и понял, что таким лучше не отказывать. Я стал регентом князя местной звёздной системы. Я уже знал, что рано или поздно придётся пообщаться и с Великим Князем, ответственным за два десятка обитаемых и три сотни необитаемых ближайших звёзд.

Хотя «ответственным» — было очень громко сказано. Помпея, бывшая столица Великого Княжества, была уже двадцать лет как разрушена, и Помпада по слухам до сих пор не оправилась от этого. Собственного флота у системы не было, Великий Князь полагался на десяток графских флотов и наёмников вроде «Сирот Войны» и «Братства Авантюристов», его власть простиралась ладно если на десяток близлежащих систем и явно уже давно не могла контролировать весь сектор.

И это при том, что он был одним из Тысячи. Великого Князя звали Елисей Владимирович Леонов-Лисовский. Его деда и юного тогда отца я знал лично, он являлся одним из моих родственников по крови и носящим одну со мной фамилию.

У меня, как и в других подобных случаях, в голове было два пути на среднесрочную и отдалённую перспективу. Или наладить с ним отношения, помочь, вступить в союз и затем, набравшись сил, перескочить через него.

Либо решить вопрос в ранговом поединке, захватив Великое Княжество целиком и наладить в нём полный контроль так, как посчитаю нужным.

И я пока не мог решить, что из этого мне больше нравится. В общем, я ждал встречи с представителями великокняжеской элиты и очень даже хотел с ними повидаться — чтобы прояснить для себя, к какому варианту буду склоняться.

Итак, я разослал пригласительные письма четырём компаниям, а всем остальным отказал.

Строительный княжеский трест планеты Магма. Строительный холдинг братьев Леготиных с Лотоса. Мерькурев с планеты Гербера — с подрядчиком с Первопрестольной. И «Сирена-девелопмент» с Помпады.

Трое мне ответили достаточно быстро — Меркурьев, братья Леготины и «Сирена-девелопмент». Меркурьев ответил, что готов встретиться лично и всё обсудить, братья Леготины сообщили, что у них есть представитель живёт в Восточной Гербере, а последние сказали, что их человек готов прилететь с Орхидеи.

— Летите, — ответил я.

И всем остальным сказал — приезжайте. Но через четыре дня, как раз, чтобы дождаться одного опоздавшего.

Никому не хотел давать форы. К тому же траст планеты Магма — тот самый, что уже ремонтировал лифт в Западной Гербере, а значит, очень близко был знаком с местными реалиями — всё никак не отвечал.

Помню, что мне пришло видеописьмо поздно ночью на следующий день, когда я уже собирался спать, устав после очередного переезда министерств в Королёв.

И письмо меня несколько расстроило. Да что там расстроило — взбесило!

Абсолютно незнакомый товарищ, хмурый, раздражённый, записывающий видео едва ли не из уборной комнаты, между делом, сообщал мне:

— Мы ближе познакомились с вашими реалиями и отзываем вашу заявку! Оказывается, вы узурпатор, тиран, обманщик и детоубийца, вы уничтожили род Церберовых, перебив всех их детей! Все военные победы, которые вы себе там приписали — это фикция, всё это сделали совсем другие герои, вот что я узнал. А мой добрый друг, инженер Кобылкин, который оставался жить в Западной Гербере, знал их всех лично! Я не могу дозвониться до него, вероятно, и его вы прибили. И вы ещё имеете наглость звать нашу фирму в своё пиратское логово⁈ Да мои строительные флота больше ни на шаг не приблизятся к системе Сефирота! Вы же их на абордаж возьмёте! Это безумие — совершать такие подлости, да ещё и звать нас прямо к себе в ловушку! Прощайте, и пусть вас покарает Дух Империи!

И видео на этом оборвалось.

Даже не знаю, что меня огорчило больше всего — клевета, оскорбление или пожелание, чтобы меня покарал Дух Империи! В Дух Империи сейчас верили, как правило, особо прожжёные государственники «из низов», нормальные такие работяги, которые всё ещё мечтали о восстановлении былого величия Империи…

То есть, блин, как правило это была вполне себе характеристика нормального, открытого и вполне себе «своего» парня. То есть он говорил и негодовал вполне искренне!

Так что тогда за дичь он тут мне сказал⁈ Откуда у него такая бредовая информация.

Я попытался ответить, записал короткое гневное сообщение, содержащее оскорбления в адрес малолетних либо великовозрастных дебилов, которые распространяют такие лживые слухи, предложение проверить их достоверность лично и всё такое прочее — но моё сообщение, отправленное по квантовой связи, не было доставлено с причиной «Собеседник отклонил приём сообщений от вас».

Вот же зараза! Терпеть не могу, когда требуется доказать, что «ты не верблюд».

— Октавия! — крикнул я во внутренний дворик своей резиденции, одновременно бросая в неё сообщение от сотрудника траста. — Разберись с этим! Кто это пытается меня оболгать⁈ Что за безобразие! Я сейчас не усну, пока не разберусь с этим.

И действительно — ворочался, нервничал, и сон был неровный. И броненосец Потёмкин, свернувшийся в ногах, особо тут не помогал.

Поэтому когда я в очередной раз проснулся и обнаружил у себя под пледом мягкость и упругость обнажённого женского тела — не придумал ничего лучшего, кроме как заграбастать покрепче и уснуть — с такой вот замечательной грелкой вышло уже значительно крепче.

Под утро, правда, почувствовав осторожные прикосновения на грани с приставаниями — опомнился и деликатно прогнал девушку. Опять Юдифь! И опять Октавия сыпала оправданиями, вроде:

— Я сочла уровни дофамина и кортизола выходящими за рамки допустимого, поэтому подходящими для подобной психологической разрядки. Господин рыцарь, согласитесь, что это рабочая схема, а значит, надо и в дальнейшем…

— Никаких «в дальнейшем»'! И, главное, почему ты всегда приводишь её голышом?

— Ей самой так нравится, — заявила Октавия. — Но если вам больше нравится в одежде, я могу спросить у горничных, ответственных за сеть салонов, говорят, что у них новая коллекция кружевного белья…

— Нет, отставить кружевное бельё! Укройте, накормите девушку и отведите обратно на территорию племени! Безобразие.

День предстоял быть насыщенным — потому что мы ожидали прибытие не много — не мало целого нового городского квартала.

Летающий дворец «Восход» за неполную неделю совершил свой неспешный перелёт через половину шарика Герберы и теперь медленно вырастал на горизонте из-за дымки холмов.

Всё. Последние министерства, ведомства, государственные конторы из тех, что было возможно — я перевёз сюда, в Королёв. Осталось только с десяток бюджетных организаций, которые завязаны на межпланетную торговлю и требовали быстрый доступ к Лифту — их я оставил, усадив в Королёве представительства.

Вечером я выступал в зале министерств и коллегий. Да уж, контингент, хоть мы его и хорошо так проредили после Церберовых, не блистал гениальностью и рвением к работе.

Такое часто бывает: если посадить одного коррупционера, который держал свой кусок бизнеса и худо-бедно им управлял, наводил порядок — то в первые недели после этого начиналась временная анархия.

А ещё и денежная реформа с переходом на имперки…

— Ваше Сиятельство, а жалование уборщикам в Западной Гербере когда подымите?

— У нас нехватка финансирования. Мы тут аудит провели, там такие растраты были, такие растраты…

— Ваше Сиятельство, надо дорогу до Церберска ремонтировать, а фирма обанкротилась.

— А у нас подрядчик в Помпаду сбежал. Вместе с семьёй.

— Ваше Сиятельство! Наш отдел уже почти неделю ждёт контейнер с уборочными дронами с Гиацинта. Департамент лифтовой службы утверждает, что стоянки для контейнеровоза нет…

И всё это на меня! Всё на меня.

Кадры, кадры! Нам нужно больше кадров.

Вечером по старой, уже позабытой традиции Семёныч во внутреннем дворике Зала Ожидания космопорта жарил шашлык из кисубака, которого притащили пустынгеры из ополчения. Малой компанией жарили — я, он, Илья, Роберт, Октавия и Макс. На этот раз был маленький, жилистый такой кисубак был. Всех покрупнее в округе съели.

Вот такие они, последствия форсированной урбанизации.

Да и дворик теперь у Семёныча был огороженный, прибранный, цивильный, с сигнализацией и прочим. Хозяин космопорта так и не решил уезжать в новые коттеджи со своего места работы — просто огородился десятком соток вокруг флигеля здания, вокруг которого уже сновали туда-сюда глайдеры и кипела набирающие обороты столичная жизнь.

— Раньше как-то поспокойней было, Александр, не находишь? — спросил Семёныч, глядя на возвышающиеся небоскрёбы нового городского квартала, видневшиеся над верхушками домов.

Ну, я его мог понять. Ещё шесть с половиной месяцев назад тут не было ни души. Только он, броненосец Потёмкин, не носивший ещё тогда такого имени, ну, и иногда Илья заезжал… А теперь такое!

— Я вот думаю… Может, мне на пенсию уйти, а? — спросил Семёныч. — Всё как-то и так хорошо работает. Без меня. Ребята толковые вроде бы нашлись… Сейчас ремонт зала ожидания доделаю, и, может, того?

— Так. Семёныч. Не надо тебе на пенсию. Ты же знаешь главное правило — пока человек трудится и полезен для других — он здоров душевно. Ты же столько лет один космодром тянул! Представить сложно. Тебе нельзя так резко на пенсию, ты быстро сквасишься, а мне это Даша не простит. А давайте-ка мы тебя в отпуск отправим, а? На месяца два. Слетаешь на Орхидею, понежишься на пляже…

— Скоро у нас и тут пляжи будут, — проворчал Семёныч. — Море уже скоро к окраинам города подойдёт. Того и гляди, проснёшься — а под ногами мокро.

— А давай тебя в горы к Аннушкиным отправим? — предложил Илья. — Алевтина всё организует. Красиво проведём.

— Нет. Пока рано, — решил Семёныч, немного поразмыслив. — Скоро же день десантника будет, а я всё планировал отметить с размахом. Последний раз отмечали восемнадцать лет назад… Даша ещё мелкая была.

День Десантника — это хорошо. Это правильно.

Потому что День Десантника по всем осколкам Империи вот уже почти сотню лет празднуется в мой день рождения — в день рождения героя первых битв с Ордой Леонова Александра Игнатьевича.

Традиционно дни рождения в космическую эпоху отмечают очень редко где. Особенно в среде космических волков, которые привыкли держать в голове десяток разных календарных систем. Я же после Пантеона прямо-таки очень хотел отметить свой день рождения. Пусть и в формате какого-то профессионально-военного праздника.

— На том и решили, — кивнул я, закусывая сочным куском кисубака.

Эх, даже жалко будет, если Семёныч уедет — из такой жилистой зверюги соорудил своими хитрыми маринадами такую прелесть…

Ну, а в следующий момент на нас напали, прорезав очередью из квадробластера секцию забора.

Глава 15

Какие дерзкие, однако, ребята!

Их было как минимум пятеро — на сверхкомпактных глайдербайках, маневренных, юрких. И их почти не было видно — лишь зеркальные выпуклые тени, что-то вроде того же механизма невидимости, что и у Капитана Немо. Они принялись стрелять на ходу — в меня, в Семёныча и Октавию. Я быстро поднял щит, закрыв нас троих. А затем почти не глядя кинектировал одного из нападавших, двигавшихся нам наперерез.

Какие, однако, дерзкие ребята! В самом сердце города, в его цитадели, пробрались же как-то. Подловили меня, когда я ел шашлык из жилистого кисубака.

Либо мои гвардейцы, моя специальная служба и горничные Иоланты одновременно показали свою полную неэффективность — либо эти ребята чёртовы гении спецопераций.

Семёныч уже подхватил подготовленную на всякий свою бластерную пушку и вмазал по одному из нападавших.

Глайдербайк полыхнул, пробитый полностью, парня размотало по газону. Хорошая оказалась привычка — таскать с собой ружьё даже в мирное время. А вот Илья, похоже уже успел подрасслабился.

— Чёрт. Бластер на стоянке!

— Забей, держать строй! — скомандовал я.

Один — тот самый, что нёс переносной квадробластер, остановился, всё пытаясь проломить мой щит. Ну, пусть пытается, решил я и пошёл на него — как-то очень захотелось взять живым. Я бы мог действовать сильно грубее и просто взорвать им головы установленным внутри черепной коробки щитом, либо инициировав свет — но я же был в гостях, в святая-святых, у Зала Ожидания, с которого всё начиналось. Нельзя же обороняться ценой неимоверных разрушений? Я решил действовать несколько аккуратней. К тому же, плёвое дело — всего четверо осталось, а нас пятеро.

И, похоже, зря я так подумал. Слона-то я не приметил. Макс куда-то запропастился, а он тут был очень кстати.

— Где Макс? — спросил я Семёныча, который шёл следом за мной, со щитом.

— В туалете! В туалете Макс!

Очень некстати, конечно. Ну, всякое бывает.

Трое тем временем промчались через весь участок, равномерно заваленный барахлом. Примерно тогда я начал подозревать, что ни я, никто из собравшихся их не интересует.

Шла примерно двадцатая секунда с момента, как они появились.

Тут Илья совершил ошибку — отделился от нас, пытаясь добежать к припаркованному на стоянке глайдере в двадцати метрах от нас.

— Ты куда? — крикнул я ему.

— Бластер!

Октавия тоже вынырнула из-за щита. Я шел вперед, настырно приближаясь к пытающемуся удерживать меня стрелку. Троица отделившихся тем временем приблизилась к дальней границе участка.

И я понял, что их интересует. Вход на цокольный этаж Зала Ожидания.

Именно там в сейфах, за бронированными дверьми бомбоубежища лежала часть моего ядерного запаса. И много чего ещё было — капсула Макса с бывшим суперадминистратором внутри, резервное хранилище данных, включая слепки сознания кораблей. А также — слепок сознания Октавии и Андрона.

Памятуя о том странном нападении на меня и Октавию в трущобах Западной Герберы — нетрудно было предположить, что всё это могло быть очень интересно каким-нибудь космическим засранцам вроде Бригады Отчужденцев.

Ну, конечно, у них там не было никаких шансов. За первой дверью было полдюжины дежурных из гиацинтовой сотни, автоматические турели с моделью «свой-чужой» и злая, очень злая тётенька-вахтёрша из «низушек», спасённых мной с Никольской орбитальной станции.

А тут ещё и Макс из соседней двери, из туалета вышел. И как-то сразу своим видом очень резко задизморалил нападающих. Конечно, они тут же инстинктивно осыпали его градом выстрелов из бластера, закричали что-то своему подельнику, который всё ещё стрелял в нас…

Зря они Макса разозлили. Он поймал пару ожогов до кости, лицо прикрыл локтём, брови сморщил, заорал рёвом раненого пещерного медведя и бросился на них.

А ещё Илья добежал до глайдера, нашёл оставленный там бластер и теперь успешно отстреливался по всем четверым сбоку.

Роберт куда-то делся. Как потом выяснилось — старинную аналоговую сирену в здании пошёл запускать. Что ж, неплохо, хоть и несколько старомодно.

Я уже дошёл до призрачного силуэта стрелявшего из квадробластера, который пулял в щит прямо в упор, на что-то надеясь. Ростом он был на голову ниже меня. Ну, в последний момент он, конечно, стрелять перестал и повернулся уже, чтобы бежать, но я схватил его одной рукой за горло, второй — за тут же дуло агрегата, швырнул в сторону.

Жжётся, зараза! Горячее!

— Давай! — скомандовал я Семёнычу.

Шла примерно сороковая секунда с начала нападения. И вот наконец-то над космопортом завыла сирена. Вернее, аж целых две — одна старинная, на вышке космопорта, которую запустил Роберт, а вторая — новая, по периметру здания зала ожидания, и по периметру территории космопорта.

Макс одного из приблизившихся к двери склада в лепёшку просто сапогом раздавил, как таракана. Второго откинул на середину участка, и в него прилетел залп из пушки Семёныча. Неудачливого стрелка я всё ещё держал за горло, приподняв над землёй, он пытался драться, достал откуда-то из голенища сапога кортик и почти достал меня, но подошедшая Октавия его тут же обезоружила.

А тут ещё откуда не возьмись броненосец Потёмкин, по руке у меня забрался и морду этому полупрозрачному товарищу вцепился.

В общем, из нападающих один остался. Он уже отступал по дальним краям участка, прячась за грудами барахла и разных строительных материалов на участке Семёныча. Которые Макс раскидывал лёгкими взмахами руки, сыпля трёхэтажными ругательствами, которые были популярны полвека назад.

И вроде бы всё. Вроде бы уже сейчас всё будет решено, мы одержали победу меньше чем за минуту. Но просчитался я немного — был занят удерживанием за горло мелкого говнюка, который посмел стрелять в меня и моих друзей.

Илья выскочил на последнего из стрелков, который прошёл вдоль ограды участка. Перехватил его у стоянки глайдеров.

И они выстрелили одновременно. Илья и последний из стрелков. В первый миг даже было интересно наблюдать, конечно, как распадается «магический» зеркальный костюм на теле стрелка. Но вот смотреть на Илью было совсем не так уж приятно и интересно…

— Октавия, живо! В регенерационную!

И примерно тогда же на двор выскочили все разом — гиацинтовая сотня, горничные, ополченцы из космодромных войск…

Что ж, достаточно оперативно, но есть куда стараться и куда стремиться. Спустя секунд пятьдесят после того, как автоматика в голове у Октавии написала оповещение о тревоге во все городские чаты под её управлением. И спустя секунд сорок после того, как завыла сирена. Мелкого говнюка я бросил в руки Семёнычу и подоспевшим горничным, сам же побежал к Илье.

Рана была очень паршивая, хоть и не смертельная. — жаропрочная куртка спасла лишь частично. До костей бок прожгло, через мягкие ткани… От болевого шока Илья мигом отключился.

Очень хорошо, что старый медицинский блок остался прямо в здании Зала Ожидания, а не отнесли в свежепостроенный за недели моего отсутствия на планете городской госпиталь. Положили в регенерационную капсулу.

— Сколько продлится восстановление? — спросил я у Октавии.

— Около недели.

— Плохо. Много. Мне нужны будут люди на заседании по тендеру. Мало ли что случится в эти дни.

— Я подумаю, что сделать, господин рыцарь, — кивнула Октавия.

Затем я обратился к тому парню, которого мы взяли как «языка».

А не было «языка» — овощ был, с киселём вместо мозгов. Совсем недавно я наблюдал, как превратили в кирпич мозг нападавшего дроида — сейчас подобная, только биологическая дрянь провернула аналогичное с мозгами спецназовца.

Отлично, просто отлично.

— Найти хвосты! Разыскать!

Я запросил и получил короткие доклады от всех подразделений. Работа уже велась. Примерно через двадцать минут мне на внутренний экран лёг отчёт.

Итак, все глайдер-байки нападавших выскочили из фургона казначейства, припаркованного неподалёку от филиала магазина Марии Геннадьевны, всего в пятистах метрах внутри внутреннего периметра безопасности. Фургон выехал из парковки квартала «Восход» с ремонтными роботами и направился к зданию космопорта. Он уже ездил пару раз за последние дни, отвозил наличные пластиковые имперки для оплаты пустынгерам.

Вскоре нашёлся и уничтоженный серв-водитель фургона, а также раненый, но живой и до смерти испуганный клерк, у которого забрали удостоверение.

Но как тогда эти ребята с глайдер-байками попали в квартал «Восход» — он же летающий дворец Церберовых?

Получается, двойной троянский конь какой-то. Эти гаврики сперва узнали, что дворец будет отбуксирован к Королёву. Каким-то образом смешались с персоналом дворца — площадей там было навалом, да и жителей к нам переехало не менее семи тысяч, затеряться было где. А затем захватили

Есть куда расти, получается. Куда стремиться. Пошёл помочь прибираться Семёнычу в том бардаке, который получился после нападения, одновременно выписывая выговоры виновным и поощрения соучастникам.

— Где Иоланта и Крестовский? — вдруг спросил я. — Где они прохлаждаются? Пусть она сама донесёт корректирующую обратную связь своим сотницам и десятницам из службы горничных.

Тут же позвонил им через коммуникатор — Иоланта не ответила.

А вот Крестовский ответил.

— Ты где прохлаждаешься?

— Я на «Песце», Александр Игнатьевич, как вы и поручили. Курсовая по подробному обратному инжинирингу и инвентаризации архитектуры силовой подсистемы.

Голос был грустный. И правда, было такое. Что-то взбрело мне тогда в голову, и дал задачу прямо-таки грандиозную. Ну, а как иначе — без чёткого понимания, как устроен корабль изнутри, без возможности разобраться в строении такого реликта Первой Империи — нам невозможно было двигаться дальше. Я был уверен, что ещё немало кораблей всех возможных возрастов и самого разного уровня сохранности достанутся нашему флоту. Если у нас не будет нормального инженерного образования — то это просто останется кусками железа, не больше.

— Ладно. Иоланта где? Не видел?

— Насколько знаю, Александр Игнатьевич, она прослушала лекции по ксенобиологии в Академии и ушла к морю, тренироваться в метании силовых копий на расстояние.

— Одна?

— Не знаю, наверняка с Капитаном Немо вдвоём.

Я быстро пролистнул до его контакта — и он оказался неактивным.

Тут уже совсем нехорошие сомнения у меня в голове закрались.

— «Песецъ», а запусти-ка поиск аномалий с орбиты в области ближайшего побережья моря. Что-то не нравится мне это.

— Я тебе что, спутник слежения? — огрызнулся старикан. — Пущай вон, молодёжь ищет.

— Будешь огрызаться — сделаю спутником слежения. На Сефироте-семь. Я твои мозги в коробочку переложу и гиперброском закину, понял?

Что-то резковато даже для меня было.

— Хм, впечатлён, — усмехнулся «Песецъ». — Если по-серьёзке, то Женьке скажи, пущай он ищет. Он как раз в зените должен быть над вами.

— Можешь не сомневаться — укажу.

Раздав очередную партию указаний, я снова принялся прибираться. Заодно подостывшего кисубака доел на пару с Потёмкиным. Без особого аппетита.

— Когда они жилистые, мелкие, то в остывшем виде особенно невкусные, — констатировал я.

Святлейший князь Потёмкин был склонен со мной не согласиться — уплёл остатки за обе щеки, будь здоров.

Следующий кусок информации прилетел через час с небольшим. Как и в прошлый разы — почти одновременно с трёх сторон.

И стало ясно, что добили мы не всех — была как минимум ещё одна группа.

Октавия доложила, что Капитан Немо найден на половине дороги от моря до города. Ползком добирался, в режиме гибернации с аномально-разряженными батареями, с признаками перезагрузки двадцать минут назад и провалом в памяти в шесть часов. По всем признакам — шибанули электромагнитной гранатой, вышибли мозги, запустив восстановление из резервной копии, одновременно как-то разрядили аккум. То есть знали, с чем работают. Оттого ещё неприятнее было.

Серьёзные ребята.

Прибежали двое пустынгерских детишек, сказавшие через переводчика на своём малознакомом языке, что видели двух чёрных всадников на глайдербайках, промчавшихся от моря в сторону старых Ивановских дач.

На берегу моря оказались признаки потасовки — смятый песок, стреляные гильзы из непонятного пневматического пистолета и две дорожки от гравитаторов глайдер-байка.

Крови не было, это радовало. Не радовало то, что острый нюх Октавии нашёл едва заметные признаки малоизвестного паралитического вещества.

А следом — и «Принц Евгений» с зенита подтвердил, что видит две чёрные точки глайдеров, припаркованные у заброшенной стоянки челноков в каньоне Сухой реки. И, по всем признакам, рядом производился старт малого челнока.

Ну, и окончательно стало понятно, что Иоланта не отвечает по коммуникатору и через Внутренний Экран не просто так.

Получается, похитили.

Ох, зря, зря они это сделали!

По правде сказать, я им сочувствовал.

Я уже мчал на космодром, собирая абордажную команду, когда поступила новая порция информации.

— Летишь ты, ты, и ты! — командовал я, тыкая пальцем в гиацинтовых, в спешащих рядом Роберта и Макса.

Челнок первого класса размерности летел в мусорный пояс. Траектория тут же была просчитана. В самую гущу, в скопление обломков, которое осталось от мишеней последнего стрельбища на биатлоне.

Судя по сигнатурам — там вообще ничего не было, кроме мизерного присутствия металла.

Ну, и не только эта информация поступила. Ещё — из анонимного источника, присланного через десяток прокси-серверов, часть из которых к моменту получения уже были удалены.

Это была видеозапись. Короткая. Лаконичная.

На видео человек во всё той же полузеркальной броне сидел рядом с флагом восстания Бендера.

— Мы — группа анархистов-бендерианцев планеты Ковыль! У нас в заложниках находится ваш человек. Мы требуем за него совсем немного — содержимое одной капсулы, которое хранится у вас в подвале. Нам нужен человек внутри этой капсулы. Этот человек сделал очень много плохого… Мы очень хорошо вооружены, поэтому трижды подумайте, прежде чем пытаться напасть на нас. Отдайте человека, либо капсулу нам целиком, и ваш соратник не пострадает.

«Соратник», а не «девочка» или «ученица». Это говорило о заранее записанном видео и о хорошо подготовленном плане

— Это не почерк бендерианцев-анархистов, — озвучила Октавия мои мысли. — Да и они, чёрт побери, люди…

— Как будто бы люди не бывают мизантропами-бендерианцами, — ответил я на ходу, надевая лёгкий абордажный скафандр.

Так кто же они? Ну да ладно. Там по ходу разберёмся, думалось мне. Если успеем, конечно…

Я поймал себя на мысли, что я спешу не столько потому, что бегу вызволять свою ученицу — сколько из-за того, что мне просто очень хочется посмотреть в глаза этим безумцам-наглецам.

На моей планете. На орбите, которую пасут мои корабли. Прямо у меня из-под носа умыкнуть близкого мне человека, да ещё и ребёка-ученицу⁈

Ну прямо-таки очень хочется посмотреть им в глаза.

Если, конечно, кто-то из них выживет.

Погрузились мы в «Скотинку». Неплохо так упаковались, ровно поднялись. Скотинка даже не ныл на этот раз, направляясь в мусорный пояс.

— Выйди на прямую отлётную и последнюю сотню километров в режиме полного молчания, по инерции, — скомандовал я ему.

Не очень-то приятно лететь без искусственной гравитации, как тогда, во время нашего первого с этим стариком полёта — но очень уж хотелось провести абордажную операцию быстро и грамотно.

Но мы не успели! Мы опоздали на какие-то несчастные двадцать минут. Когда нам оставалось совсем немного — детекторы «Песца» зафиксировали едва заметные вспышки в области, к которой мы стремились.

— Жми, жми! — рявкнул я, и наша абордажная группа едва успела пристягнуться к сиденьям, когда «Скотинка» вмазал на маршевых.

На месте, где когда-то было биатлонное стрельбище, теперь снова разлетались и крутились обломки.

Мы увидели маленький чёрный челнок, пристыкованный к не сильно превышающему его по размерам межпланетному кораблю первого класса размерности. «Корабль последней мили», что называется, может полететь без дозаправки только однократно и в одном направлении.

Ну, этот-то уже точно никуда не полетит, понял я. Потому что это был не корабль — это был бублик от корабля, разорванный насквозь с двух сторон.

В дырке от бублика крутился, пристёгнутый фалами, скафандр, явно превышавший по размеру того, кто был в этот скафандр одет…

А парой минут до того, как мы увидели, мой внутренний экран прорезало сообщение от Иоланты:

— Уровень! Мне дали уровень!!!

Вопросов меньше у меня не стало.

Глава 16

Ждет дальняя дорога

— Десять минут, — приказал я. — И эвакуируемся.

Выживших на корабле, кроме Иоланты, не было. Корпус напоминал решето, пробитый, наверное, сотней малых и больших «силовых копий». Два самых мощных вырвали оба маршевых двигателя по бокам.

Вокруг обломков болтались тела нападавшей бригады. Признаков жизни не было.

Поиск внутри тоже ничего толком не дал. Минимум следов, минимум деталей. Корабль оказался «тупым», без искусственного интеллекта и, разумеется, с автоматически-очищаемым полётным журналом.

— Он явно куплен на Ковыле, — сделала вывод Иоланта после непродолжительного осмотра. — Все предметы, сухпайки — их производства.

— Восстановлению не подлежит? — на всякий случай спросил я очевидное, пока гиацинтовые бережно упаковывали Иоланту в шлюз «Скотинки».

— Корабль — нет. Челнок — возможно.

Ну, и то — хлеб. Много челноков не бывает. Отстыковали, прицепили к «Скотинке» сверху. Задерживаться мы не стали. Всё, что можно было отломал и могло пригодиться, запасливый Макс утащил в недра «Скотинки».

Мой разговор с Иолантой на борту «Скотинки» неприятно напоминал допрос.

Благо, мы отсели подальше внутри салона, и нас никто не подслушивал. Поэтому Иоланта перестала строить из себя стальную героиню, безупречного управленца и безошибочного бойца, и рассказывала, как всё было.

— Мы засекли их в последний момент… Они были невидимые! — пыталась оправдаться Иоланта. — Двое, может, трое. Помню, как они выстрелили в упор в Капитана Немо из электромагнитной пушки, у ушах заныло, я пыталась кинуть несколько силовых копий, но я после упражнений была совсем пустая, силы не было… Они нападали против солнца. Затем выстрелили из какого-то парализатора, я вроде бы успела вытащить иглу, но всё очень быстро подействовало. Скажите, это непрофессионально, да, учитель?

Очень она расстроена была, поэтому я её подбодрил.

— Это — нет. Тут ты ничего не могла сделать.

— Но дальше? Я… убила их, — тут она изменилась в лице и стала даже чуть более страшной, чем обычно. — Я убила их всех. Они мертвы, все до единого. Они как животные, и я перебила их силовыми копьями, как животных…. Ненавижу их! Разве это непрофессионально?

— Очень непрофессионально, — кивнул я в сторону кормы, за которой остался раздолбанный труп корабля нападавших.

— Это потому что я не сохранила корабль?

— Нет, — покачал я головой.

— Потому что всех перебила и не взяла ни одного языка?

— В том числе, но не только.

— А, — усмехнулась Иоланта и поменялась в лице. — Вы сейчас скажете что-то вроде того, что я погибнуть могла, да, учитель? И я не должна была собой рисковать? Опять эту вашу старую песню!

— Молодец. Вы сегодня удивительно догадливы, эрцгерцогиня, — кивнул я.

— Я хочу быть полезной Империи! И хочу достичь большего. Я хочу… хочу превзойти своего учителя когда-нибудь, в конце концов!

Тут я немного насторожился.

— Чтобы стать самой могущественной из адептов Большого Взрыва?

— Да! Я установлю мир и порядок. Я могла бы править мирно…

— Сила с тобой, юная Цербская-Хитклиф. Но какой ты, к чертям собачьим, адепт Большого Взрыва и защитник Империи, если пытаешься превзойти учителя путём массовых убийств с риском для собственной жизни⁈

— Но они же были какими-то наёмниками! Фанатами серва Бендера, так? Мне же система за это дала уровень! — возразила Иоланта. — С формулировкой «успешное уничтожение террористической группировки»!

И тут, на самом деле, мне было сложно поспорить. Просто так Империя не даёт уровень за убийство своих врагов. По крайней мере, людей, и по крайней мере — такого малого их числа. И уж тем более вряд ли она дала бы за убийство каких-то серв-анархистов, ей в условиях борьбы за существование и войны с Ордой — было глубоко наплевать на подобную фигню.

Вообще, серв-анархисты и бэндерианцы в принципе были почти уже вымерший видом всех политических группировок — по крайней мере, среди людей. О расширенных правах сервов в условиях, когда всем человечеству — и теплокровному, и механическому грозит гибель — думаешь в последнюю очередь. Нет, конечно, какие-то мелкие террористы-фанатики с уклоном в бэндерианство в более-менее сытых мирах до сих пор водились, слышал о чём-то таком на Орхидее, например. Но вряд ли они обладали стеллс-технологиями, сверхбыстрыми парализаторами и тому подобным арсеналом.

Да, они просчитались — недооценили способности Иоланты. Но в целом-то, если подумать — вряд ли бы бендерианцы смогли бы разработать такую дерзкую и почти успешную кампанию с попыткой проникновения в святая святых Королёва, и вряд ли смогли бы похитить в плен адепта Большого Взрыва. И зачем им был нужен бывший Суперадминистратор? Какие именно счёты у него могли бы быть с ним?

В общем, я почти сразу убедил себя в том, что не бэндерианцы. Какие-то совсем больные на голову спецназовцы, возможно — но не бендерианцы.

Тогда кто?

Очень, ну прямо-таки очень хотелось разобраться. Тем более, что вряд ли это последний раз, вполне возможно, что повторится, и с уже куда более серьёзной компанией.

Несколько вариантов, как это решить, у меня в голове уже было. Слетать на планету Ковыль — на это у меня не было лишних кораблей. Гонять целый крейсер, чтобы найти каких-то хулиганов, пусть и опасных хулиганов — такое себе развлечение.

Но к системе Ковыля оставались у меня кой-какие вопросы — судя по всему, примерно в ту сторону Череп увёз Питера Блейза — если, конечно, они оба были живы.

Хотя, конечно, я сразу же по возвращению позвонил на Гиацинт, коротко рассказал и спросил у Василия Гавриловича, не найдётся ли лишнего пилота на истребителе с опытом разыскной работы.

— Я оплачу все расходы.

— Поищем, — сказал Василий Гаврилович. — Но, сами понимаете, Александр — наверняка там у них всего лишь пересадочный узел. Вы бы лучше установили уже дипломатические отношения с Ковылём.

— Займусь этим обязательно.

Всё прояснить мог бы разговор с Империей, но я решил пользоваться этим инструментом только в самом крайнем случае.

Оставался несколько более экзотический, хоть и тоже, возможно, действенный вариант.

Отоспавшись, я утром сел на глайдербайк и отправился к Кукушке.

Оракул раскинула кости, зажгла благовония.

Впала в транс, открыла глаза и покачала головой.

— Тьма. Я вижу тьму межзвёздной пустоты.

— Ну, то, что они пришли не из нашей звёздной системы — я вроде как в курсе, — констатировал я.

Стальная Кукушка развела руками.

— Творцы снова ничего мне не сказали. Они очень редко ведут меня за пределы звёздной системы.

— Возможно, просто это ты сама опасаешься перейти за границу кометного облака?

Кукушка отвернулась и промолчала. Сказала уже, когда я собрался уходить.

— Зато я видела, что тебя ждёт дальняя дорога. Очень непростая и очень сложная. С шансом, что ты никогда не вернёшься обратно.

— Хм. И снова не скажешь, куда? И почему?

— Тьма. Я вижу тьму межзвёздной пустоты, — повторила она.

Ну, «глубокую тьму» я и сам не очень люблю. Обитель жёсткого реликтового излучения и разного рода кошмаров.

Что ж, я пока что задвинул предположения на задний план и отдал несколько распоряжений.

Мне надо было готовиться к двум очень важным вещам: первому туру тендерного аукциона, который был уже завтра, на следующий день. И к дню десантника.

В общем, не нашёл ничего лучше, чем отдать организацию дня десантника Илье, Роберту и Семёнычу.

— Даю на организацию семь миллионов имперок, — сказал я.

— Зачем такие деньжищи⁈ — округлил глаза Семёныч. — Давайте лучше казарму построим ещё одну… Или подымем оклады флотским.

— Флотским оклады подымем со следующего года и без этого, — покачал я головой. — А пока надо гульнуть. Причём хорошо так гульнуть. Чтоб с окрестных звёзд тоже народ прилетел. Вон тот участок за космодромом видишь? Вот там надо построить фестивальный городок на пятьдесят, а лучше — на сто тысяч гостей. Рекламу дать через Орхидею, у них есть филиалы СМИ из соседних княжеств.

— Попахивает пиром во время чумы, — хмыкнул Роберт.

— Надо давать людям надежду и праздник! Во все времена, в древности, даже при самых кровопролитных войнах люди не забывали отметить важные даты и украсить новогоднее дерево, например. Кто мы такие, чтобы запрещать людям отдыхать и совершать праздничные ритуалы?

Что ж, мой спич подействовал.

Единственное, что опыта ивент-менеджмента у моих соратников было не то чтобы очень много. Поэтому я усилил команду Марией Геннадьевной и её картелем со стороны продуктового обеспечения — и Вовой Крестовским со стороны привлечения бомонда и средств массовой информации. Как-никак, паренёк к своим годам уже успел побрататься с орхидейскими домами, а значит, и выход в эту сторону имел.

А на следующий день началось рассмотрение заявок по тендеру.

Первой прибыла представительница «Сирены-Девелопмент» с Помпады. Мы оказались знакомы — это была никто иная, как графиня Катерина Сергеевна Джанибекова-Сикорская с Орхидеи.

Та самая, которая на белом глазу предлагала «по-тихому разобраться» с княжичами.

Да уж, «Сирена-Девелопмент» явно заинтересована в этой сделке. Нанять континентальную графиню представлять свои интересы?

— Вот так встреча, — усмехнулся я, но руку всё-таки подал. — Получается, вы?

— Получается, я — улыбнулась графиня. — Надеюсь, мы забудем предыдущие распри, и у нас будет конструктивный разговор?

Явилась в лёгкой противопульной броне, противопыльном капоте, с обворожительным по меркам сервов секретаршей и в сопровождении двух крепких парней, у которых в одной руке были шокеры-парализаторы против диких животных, а в другой — опахала.

Вот такой, значит, вы представляете себе Герберу? Ну, отлично. Вся эта несуразность мне странным образом напомнило Пантеон: приезжая на Родину, иностранцы там очень часто наряжались в валенки и шапки-ушанки, даже если дело было летом.

Впрочем, после того, как она вошла в мой дворец — попросила воспользоваться раздевалкой, провозилась в районе получаса и явилась уже совсем в другом обличии.

Разговор действительно вышел конструктивным.

Проект оказался уже очень, очень проработанным. Каждый из указанных мной заводских блоков уже был расчерчен на подблоки и технологические линии. Учли даже производство железнодорожных полотен, крупноузловую печать локомотивов. Максимум автоматизации, минимум — привлечения рабочей силы.

Графиня рассказывала обо всём почти полностью сама. Как я подозреваю, получая подсказки от серва-суфлёра, но — всё равно, похвально.

А ещё они меня на пару с сервом-секретаршей охмуряли. Вот так вот, беззастенчиво использовали древнейшие приёмы маркетинга. Глубокое декольте, незаметно съехавшая с ноги и тут же поправленная пола платья, облизывание и покусывание губ. Серв-секретарша так вообще фактически выглядела голой, иначе как назвать максимально-плотно облегающий комбинезон телесного цвета, больше напоминающий дополнительную кожу.

Осталось только ногу с ноги перебросить, как в том древнем фильме из Пантеона. А ещё и голос такой грудной:

— Не очень понимаю, Александр… почему вы решили использовать локомотивы и железнодорожный транспорт? Не проще ли взять в… лизинг систему беспилотных грави-платформ и грузоподъёмных дронов?

Эх, дамочка, подумалось мне. Если вы думаете, что я куплюсь на это, потому что выгляжу молодым — то вы очень, очень ошиблись. Разумеется, я успешно проигнорировал все её намёки.

— Лизинг даёт экономию только на коротких дистанциях. Мне нужно максимально дешёвый и максимально простой, работающий механизм, который легко можно ремонтировать на месте. Не зависеть от зарубежных комплектующих, знаете ли. Поэтому — железные дороги. Как в старину. Дёшево, сердито, экономично.

— Тогда почему такой источник энергии — солнечные батареи? Не проще ли закупить крупную партию подержанных энергосборок и пустить всё на классической атомной тяге?

— Ага, и спустя десять лет упереться в необходимость всё это менять. Понимаете, мне нужен завод и «сейчас», и «через десять лет», — я прочертил две линии по краю стола ребром ладони. — И чтобы издержки были минимальными. Если вы не знаете, где достать солнечные батареи…

— Нет-нет. Это всё решается! — тут же пошла на попятную Катерина Сергеевна. — Что же касается Лифта… предлагаю использовать нашу новейшую разработку сборки лифтовой ленты.

В общем, всё прошло более чем сносно. Если бы я не знал, что впереди ещё два аналогичных рассмотрения — возможно, принял бы и этот вариант.

Следующими был строительный холдинг братьев Леготиных с Лотоса.

Нанятый ими клерк из Западной Герберы прибыл один. Он был небритым, каким-то слегка помятым, выглядящим не то испуганно, не то устало.

— Мы уточнили все ваши требования. Всё выполнимо, — сказал он. — Даже всё это безумство, касающееся электропоездов. На Кедре есть один завод, который выпускает локомотивы для лесных трансконтинентальных перевозок, у нас с ними партнёрские отношения. Могут быстро локализовать производство. Также у нас есть недостроенная станция лифта, которую можно легко перевести блоками, переделать под специфику верфи и собрать прямо здесь.

— Отлично, — кивнул я.

— Ещё мы используем новейшие методы удешевления производства, — как-то оскалился клерк. — Все наши производственные линии мелкоузловой сборки используют не промышленных роботов, а условно-бесплатный человеческий труд. То же самое касается всего сервисного персонала. Минимум искусственного интеллекта и быстроломающихся станков. Старая добрая отвёртка!

— Как это «условно-бесплатный»? — нахмурился я.

— Ну, фактически он не является бесплатным. Расходы на рабочих будут — оплата мест для ночлега, питания, утилизация выбывших, донаполнение штата… Это определённая конвейерная технология подведения живого ресурса в бизнес-процесс…

— Рабовладение, то есть? — уточнил я. — Вы предлагаете мне построить гигантский завод с рабами?

Помнится, что-то подобное предлагала Октавия. Видимо, действительно новейший, очень модный во времена развитого рабовлдельческого строя метод.

Именно поэтому я в требовании по заявкам на тендер явно указал — никаких рабов. Точка.

Клерк как-то вздрогнул, как будто бы я руганулся настолько трёхэтажным матом.

— Ну, если вам не нравится… боюсь, это всё будет стоить на процентов тридцать дороже. Или даже сорок.

— Вон, — коротко сказал я, указав на дверь.

Перед следующим приёмом я заглянул в проект, который был у строительного холдинга Леготиных. В экономической части не было ни слова про обязательное рабовладельчество! Численность штата, расходы, прогнозируемый фонд оплаты труда. То ли стыдливо умолчали, то ли условия изменились прямо на ходу.

Но зачем? Наверняка любой мало-мальски грамотный менеджер по продажам с опытами участия в подобных контрактах проверяет все «красные флаги» своего потенциального нанимателя.

Может, что-то поменялось прямо-таки на ходу?

Третьим я принимал Меркурьева.

И если предыдущий просто был помятым — то вот этот вот точно был пьяненьким. Выпил для храбрости, значит.

Сел за стол напротив меня, потом приблизился и дыхнул перегарчиком.

— Мой п-проект… подразумевает очень быстрое возведение всего завода! Очень, очень быстрое, понимаете меня, Александр?

— Понимаю, Валентин. Понимаю, — вздохнул я. — И осуждаю.

— За что⁈ — воскликнул Валентин.

— За ваше отношение к своему здоровью. И за неуважение ко мне — вы в каком виде явились?

— Ясно… — помрачнел Меркурьев. — Но ведь проект-то очень хороший? Да?

— Хороший.

— Во-от! Эти р… ребята даже дешёвых солнечных панелей нашли! Списанных! С Нероса сняли, там после налёта Орды ни одного живого на континенте не осталось — электростанцию оставшуюся счистили… Целёхонькая!

— Отлично, — усмехнулся я. — Падальщики, значит?

На самом деле, подумалось мне, не стоит этим брезговать. Дешёвых и работоспособных солнечных батарей найти не так-то просто, и гораздо лучше, если подобные компоненты послужат во благо человечества ещё раз, чем будут пылиться по складам.

— Ладно. Что у вас там с лифтом?

— С Л… лифтом всё тоже в полном ажуре! Г-ганзориги же уже лет пять как восстановили верфь по строительству лифтовых станций на Агате!

Тут уже мой черёд пришёл вздрагивать.

— Ганзориги? — нахмурился я. — Там же некий холдинг «Унаган» фигурирует?

— Ну да. Это же их холдинг! «Унаган» — значит «родина» на древнем языке, который выбрали себе Ганзориги.

Вот так вот. Злейший враг Олдриных, с которыми у нас намечались весьма интересные отношения — как оказалось, метит в мои субподрядчики.

Очень, очень интересно.

— Мне нужно подумать, — кивнул я. — До дома доберёшься хоть?

— К-конечно доберусь! — воскликнул Меркурьев.

А вот и не угадал он.

Добраться до дома живым ему уже не было суждено.

Глава 17

Кому было выгодно?

Челнок Меркурьева взорвался в конце полёта, на траектории посадки.

Сгоревшие обломки упали в паре километров от Меркурьевска. Мы мгновенно вылетели туда, я лично осмотрел обломки — выживших в челноке не было. От Меркурьева остались одни золотые запонки.

Пока я отправил Октавию и специально обученных горничных Иоланты успокоить безутешную вдову, началось расследование.

— Найти виновных, наказать причастных, — постановил я.

Жалко было Меркурьева, хоть он мне и не доверял до конца, хоть нам так и не удалось подружиться, хоть и человеком он был выпивающим — очень жалко. И, конечно, просто так не был намерен оставить.

Мне сразу показалось ясным, что всё это связано с предыдущим нападением. Типа, преподать некоторый урок для всех нас, показать всем, что нас ждёт. Но как тогда они установили взрывное устройство? К нашим-то челнокам на стоянке невозможно было подобраться.

Меньше всего хотелось думать, что кто-то остался на планете.

Что же касается контракта — отчасти можно было порадоваться, что мне не придётся иметь дело с Ганзоригами. Ну не хотел я у них заказывать работу! А придраться было не к чему.

Только вот они сейчас могли придумать что-нибудь нехорошее. Попросить неустойку за предпроектную подготовку, например. Хоть это по всем разумным правилам вообще невозможно, но мало ли, чего там недо-столичные бандюганы придумают.

В общем, ситуация накалялась.

— Взорвался серв, — сообщила Октавия, вернувшись с виллы и внимательно изучив обломки и данные чёрных ящиков. — Кто-то нашпиговал его взрывчаткой.

Что-то какая-то невезуха вышла у Меркурьева с сервами. Один был перепрограммирован Церберовыми, второй взорвался…

Тут же быстро, не отходя от кассы, организовали ревизию на его предприятиях. На первый взгляд ничего подозрительного не обнаружили. Но дьявол, что называется, в деталях, поэтому я приказал продолжить расследование и ревизии.

Вечером, прямо там, в Меркурьевске, на вилле к княжичей я собрал совещание.

Место оставалось, пожалуй, самым безопасным и достаточно неплохо укреплённым — горничные, десяток гиацинтовых, шагоходы и боевые сервы. Добавили к этому включённый «Термитник» в режиме патрулирования дронов и проактивной радизащиты.

На самом деле, я начинал уже несколько уставать от этого процесса — но, что поделать. Назвался груздем — полезай в кузовок, что называется. Назвался графом — проводи много совещаний. Да ещё и убийство барона, да ещё и в момент проведения тендера — следовало выполнить работу как можно лучше.

К тому же, княжичи на заседании присутствовали. Убийство поместного дворянина, да ещё и приютившего их — это однозначно требовало присутствия их самих.

— У нападения и у взрывчатки — разный почерк, — сказала Октавия. — Мы установили, что такой тип ультракомпактной взрывчатки в ближайших окрестностях производится на предприятиях холдинга «Аста-ла-виста», которые расположены на Помпаде, Лотосе и Агате.

— Помпада и Лотос… Два остальных заказчика с этих же двух планет, — хмыкнул я. — Совпадение? Не думаю.

— Это может ни о чём не говорить, — добавил Крестовский-младший. — Если те гаврики, что украли Иоланту, прилетели со стороны Ковыля — может, там и купили.

Тут я вынужден был согласиться.

— Иоланта, ты не помнишь, они успели что-то сказать, когда тебя похищали? По поводу взрывчатки, или чего-то такого? Аудиосигнал не успела перехватить?

— Конечно же они молчали, учитель, — Иоланта посмотрела на меня немного как на умалишённого. — И в обычном, и в радиоэфире. Общались через внутренний экран, видимо.

— Хорошо. То есть, конечно, ничего хорошего. Что там твои горничные? Сходили к Светлане? Что сказали? Октавия, ты же тоже была?

— Сказала, что она в печали, и требует графа, — изобразив на лице что-то вроде презрения, сообщила Октавия. — Я бы рекомендовал быть осторожным, господин рыцарь, если вы всё же решите её навестить.

— Это почему? А-а… Мы её тоже считаем подозреваемой, ведь так? Но, на самом деле, не самый лучший момент для получения наследства.

— Но Светлана Меркурьева не блещет умом, — ответила Октавия.

— Как грубо! — подала вдруг голос с задних рядов княжна, Ипполина Игоревна. — Тётя Светлана очень заботливая женщина! Она очень заботится о вас. А дядя Валентин…

— Он был несколько… груб с ней, — продолжил за сестру княжич. — Особенно когда напивался. К тому же, по брачному договору он не выпускал её за пределы города.

Я как-то не учёл, что княжеские дети за прошешую неделю могли сдружиться с Меркурьевыми. Нет, это было ожидаемо, учитывая, что княжеские дети осиротели. Я видел отчёт горничных о том, что они ходят друг к другу в гости, и не препятствовал этому — но как-то не учёл.

С другой стороны, мы же тогда не просто так княжеских детей Меркурьевым под бочок отгрузили — чтобы те хоть как-то компенсировали родительскую заботу княжичам, а княжичи компенсировали умственные недостатки семейной парочки.

— Вот как? Был груб? А она была заботливой с вами? Очень интересно. А давайте-ка я сам её навещу.

На самом деле, терпеть не могу заниматься детективными делами. Моё ремесло — это мчаться в первых рядах атакующей пехоты с Чёрным Молотом наперевес, например. Или распоряжаться огромными денежными средствами. Или взрывать ядерную гранату, ловко подкинув её из шлюза ядерного челнока. Или чертить схемы заводов — куда ни шло. Но точно не участвовать в расследовании заказного убийства своего потенциального контрагента по тендеру.

А ещё — терпеть не могу навещать безутешных вдов. Был такой опыт ещё в прошлой, адмиральской жизни. Как-никак, битва у Первопрестольной — была не самой первой, в которой гибли флотские офицеры. Но такова работа, что поделать. графский визит в таких случаях совершить надобно.

Благо, идти было совсем недалеко — городок в кратере был в поперечнике всего семь километров, нужно было спуститься со склона, перейти по мостикам речку, обогнуть озеро в центре кратера — и вот, я уже у баронской усадьбы.

Путь я проделал пешком, по зачем-то оцепленной горничными дороге, вдоль которой уже высыпала детвора. Рискованно, немного безрассудно, особенно после случившегося — но ещё я не боялся ходить по территории собственного графства.

Планета-то моя теперь. Вся моя.

К тому времени уже стемнело окончательно. Во всей усадьбе горело всего пара окон, и я уже понял, что это за окна — это баронская опочевальня, та самая, где я уже когда-то был в гостях у баронессы.

— Впустите графа! — услышал я голос из-за дверей.

— Но ваша милость…

— Впустите! — взвизгнула Светлана. — Одного!

Я кивнул Октавии и гиацинтовым, сопровождавшим меня, остаться в фойе, и вошёл.

Баронесса возлежала на всё тех же перинах, не то в халате, не то в кружевном пеньюаре. Я на миг задержал взгляд, явно увидев не совсем то, что должен был, но тут же демонстративно отвернулся.

Мальчика с опахалом, кажется, уже сводила судорога от непрерывного процесса. Вот же, блин, старые плантаторские традиции. Давно пора заменить сервом потупее, раз уж такая потребность в опохале.

— Светлана Чингизовна, я не знал, что вы не одеты…

— Ах, граф, полно те, посмотрите на меня… вы разве не видите, насколько я в печали!

Ну, я снова посмотрел — и правда, слёзы на лице присутствовали. Вряд ли это были слёзы радости. Ведь так?

— Я теперь свободна! — словно в опровержение моей догадке продолжила Светлана. — Валентин больше не будет запрещать мне перемещаться по планете! И я смогу получить наследство! Герольд-нотариус уже был, он сказал, что надо провести какое-то расследование… А какое может быть расследование! Это всё Крестовский, Крестовский его убил!

Я аж вздрогнул. Очень неприятное предположение. Сильно меняющее ход дел. Я знал, что у Меркурьева были давние тёрки с родом Крестовских. Тут и орбитальный биатлон, который Меркурьев так и не выиграл, и какие-то дела в сфере недвижимости. Но Крестовский отдал мне сына. И их род теперь тоже не был мне противником.

— Граф… Мне одиноко… Останьтесь на ночь, ладно? — вдруг прервала мои размышления баронесса.

— Кхм. Светлана Чингизовна. Вы уверены, что вы сможете вступить в наследство, если не выдержите необходимый для процедуры траур по усопшему?

— Траур… Ах, да, траур, — кивнула баронесса, встала с перин, снова заставив меня отвернуться из деликатности, и позвала откуда-то служанку. — Аглая! Аглая! Срочно принеси мне чёрную сорочку. У нас траур!

Переодевалась баронесса за воздвигнутой ширмой не сильно пытаясь скрыться от моего взгляда.

— Светлана Чингизовна, — спросил я осторожно. — А кто у вас в гостях был в последние дни?

— Ох, очень много гостей. Нероновы… чудесные дети, скажите ведь, да?

— Ага. Ещё?

— Александров, его давний друг… Порфирий, наш врач. Он всегда приезжал раз в неделю. Ваша девочка, Октавия… и горничные… А, или это уже после, ведь так?

— После. Ещё? С кем ваш покойный общались по делам тендера?

— Хм… По какому-то проекту… Ах, да! К Валентину приезжал младший камердинер моего папеньки, он как раз был проездом в Орхидее… Привёз какие-то документы, да! Они ещё так спорили, так спорили.

— Холдинг «Унаган» там упоминался?

— Да-да, «Унаган», помню. Папенька с дядьями ещё там, в Столице вечно говорили про какой-то «Унаган».

Столица — это они так про Первопрестольную, конечно. Откуда её Валентин и вывез.

А вот это уже интереснее. Ну, в общем, я уже и так знал, что тендер Меркурьев планировал осуществить через родственников жены, у них же и был заказан предварительный проект.

— О чём конкретно спорили, Валентин не говорил?

Светлана, к тому времени уже вынырнувшая из-за шторки в сорочке — очень, очень чёрной и не менее откровенной, чем предыдущая, — пожала плечами. (Отчего, конечно же, лямка сорочки резво соскользнула с плеча, и я снова вынужден был отвести взгляд.)

— Что-то там про деньги… про проценты, видимо. Валентин после очень сильно напился. Лез ко мне и всё говорил, что всем мужикам хочется добраться до моего сокровища! Не понимаю, зачем было ехать на тендер, если он напился?

— И где сейчас этот камердинер?

— Уже улетел… на Орхидею.

— Не дадите мне его реквизитов? Очень хочется пообщаться.

Я успешно отмахнулся от попыток баронессы оставить меня у неё в гостях, вышел к всё ещё ожидавшей меня Октавии.

— Господин рыцарь, — тихо затараторила она, пока мы покидали поместье, — ваш отказ выглядит неразумным: уже давно установлено, что женщины в подавленном состоянии, потерявшие близкого человека, к тому же человека, с которым были проблемы в отношениях, гораздо более склонны к случайным половым связям, а у вас давно не было соития, поэтому…

Как же я иногда удивляюсь степени её циничности! Ну, она кровь от крови Империи, а любая огромная государственная машина может работать только если она умеет быть циничной, когда это требуется для выживания.

Сейчас это для выживания точно не требовалось.

— Октавия, не совершай соитие с моим мозгом, пожалуйста, — прервал я её нравоучения.

Мы погрузились в «Скотинку» и направился домой, к Королёв.

Младшему камрединеру позвонил уже дома, по квантовой связи. Парень, одного со мной биологического возраста, смуглокожий, с хитрым разрезом глаз — ответил почти сразу.

— Да, мне уже сообщили. Очень грустная история. Мы можем переоформить заявку на тендер. Я буду ответственным.

— Вот как? — я прищурился.

— Да. Напрямую, не через Валентина… вернее, не через наследницу. Или можете нам сразу отказать. Как посчитаете нужным. Возможно, так будет всем проще.

Как-то очень легко он ответил. Если цель была — перехватить тендер, избавиться от посредника в лице Меркурьева — он бы точно не стал говорить «как посчитаете нужным». Сам бы первый мне позвонил, да ещё и уговаривал, и цену указал ниже…

Возможно, для этого «Унагана» проект моего мегазавода — самый маленький заказ в галактике. Возможно, дешевле будет отказаться, чем всё переоформлять и искать нового прораба, знакомого с местностью — кто знает этот сверхкрупный бизнес? Но это уже совсем другая история.

В общем, яснее не становится. Ещё и Крестовские эти.

Ну, с этим я быстро разберусь.

— Вова, — приказал я через коммуникатор. — На завтрак ко мне, пожалуйста, загляни.

— Прямо во дворец.

— Прямо во дворец.

Во внутреннем дворике, в тени тамарисков, примерно на том месте, где когда-то давно лежал истлевший скелет кисубака, а теперь был уютный чайный столик для утренних завтраков на свежем воздухе — сидели мы трое. Я, Потёмкин и Крестовский-младший.

И тот уже прекрасно понял, что за допрос будет сейчас.

— Скажи-ка мне, друг, а что именно за тёрки были у твоего папаши с Меркурьевым? Из-за биатлона?

— Из-за него тёрок точно никаких не было, — покачал головой Владимир. — Было честное — ну, насколько это возможно — соревнование.

— Но бомбы на маршруте твой отец подкладывал. Я это помню.

— Так ведь… традиция! — ухмыльнулся Владимир. — По всем окрестным системам про наш биатлон знают только потому, что в нём есть шанс реально убиться насмерть.

— Ладно, — кивнул я. — А что тогда по поводу недвижимости?

— У Меркурьева большие наделы в болотном поясе. Около двух миллионов гектар. Самый плодородный участок. И свободный от гнили и гнуса.

Гниль и гнус — это особые спутники герберского бамбука. Особая экосистема, из-за которой этот самый бамбук можно собирать только или сервам, или людям в серьёзной химзащите. Ну, или намазавшись с ног до головы каким-то хитрым секретным составом, которым владеют всего два ближайших к болотному поясу племени.

— Так. И что с этим участком не так?

— Отец давно говорил, что Меркурьев завладел им как-то не особо честно. Дескать, выторговал тогда взамен на что-то у Церберовых. Что участок должен быть нашим, Крестовских.

— Но у вас же нет производства стройматериалов? Всех этих древесно-волоконных плит? Да и логистически везти, через полушарие.

— Думаю, то всё могло бы решиться. Просто воткнуть ещё пару цехов рядом, а затем везти челноками. Вопрос инвестиций.

— И как считаешь? Твой отец мог начать мстить после того, как понял, что Меркурьев может выиграть мой тендер?

Владимир поджал губы.

— Я не знаю, — он отвёл глаза.

— Точно ли не знаешь? — я наклонился вперёд и вкрадчиво посмотрел на него.

Потёмкин понял, что мы сейчас, возможно, будем применять методы допроса с пристрастием и приготовился: отвлёкся от трапезы, ощетинился, и цвет поменял на фиолетово-чёрный.

— Не знаю, вот и всё! Александр Игнатьевич, зачем вы меня пытаете? Вы же знаете, что я не могу свидетельствовать против своего рода.

— Но я твой учитель. И я ваш сюзерен.

— Но он мой отец!

Против такого аргумента было сложно поспорить.

Чёрт, как же не хотелось этим всем заниматься! Я, конечно, спихнул всю аналитику Октавии, а разыскную работу — горничным, и они приносили всё новые и новые детали. Только вот не докопаться до истины и не держать на контроле эту задачу я не мог, при этом мне очень хотелось уже заняться чем-то совершенно другим.

Поэтому как я рад был, когда ровно в середине нашего завтрака на низкую орбиту над Герберой вернулся из дальнего похода наш корабль «Инженер Кобылкин», и голоса Андрона и Петеньки Скорого известили:

— Запрашиваем посадку, Королёв, ответьте!

— Говорит «Королёв», — отвечал я, выйдя в общий канал космопорта. — Ну как успехи?

— Привезли, Александр Игнатьевич! Привезли людей. В том числе важных персон.

— Вот как! Тогда — посадку разрешаю.

А сам поднялся. Владимир, похоже, был рад, что я прекратил разговор на повышенных тонах и тоже намеревался выходить. Но я его остановил.

— Ты посиди, посиди, — предложил я. — Мы разговор с тобой не закончили. Сейчас приоденусь для встречи делегации — и продолжим.

Глава 18

Коллекция тел

Мне, на самом деле, было проще спросить Крестовского-старшего напрямую, чем выпрашивать через сына. Даже честнее как-то. Но не хотел я за ним ехать, или к себе из Западной Герберы вызывать. Потому что такие разговоры по душам лучше производить не через созвон по коммуникатору или по видеосвязи — лучше вот так вот, живьём, за кружечкой бодрящего утреннего кофе.

Которую мы с Крестовским-младшим вынуждены были бросить, направляясь к космопорту. Ещё и Потёмкин на плечо ко мне запрыгнул, а по дороге начали собирать всех своих — Макс присоединился, Октавия, конечно же — а под конец и Семёныч вылез.

— Я скажу так, — тихо сказал Владимир, поспевая за мной. — Зная то, как вы к этому отнесётесь, и то, как важен вам мог быть состав текущего баронского совета — папа точно не стал бы втихую убивать кого-то из соперников по тендеру. Тендер, может, и быстро закончится, пару лет. Ну, обогатимся. Но жить-то нашим родам потом на одной планете ещё сколько? Десятилетия? Столетия?

— Ладно. Я теперь почти поверил, — ответил я Владимиру. — Тогда спрошу тебя вот о чём. Ты же участвовал в расследовании, кого ты больше подозреваешь? По всему выходит, что убийство Меркурьева выгодно всем. Ганзоригам — чтобы избавиться от соперника.

— Вполне возможно!

— Но почему тогда он не стал меня уговаривать переписать тендерную заявку напрямую на них?

— Хитрая тактика. Отвести подозрения, — предположил Владимир.

— Возможно. Может быть выгодно кому-то из ближнего окружения. Далее по списку, всё-таки выгодно — возможно выгодно! — твоему отцу.

— Исключено! — нахмурился Владимир. — Мы же только что это обсудили.

Потёмкин на плече ощетинился, но быстро успокоился, когда я сказал всем сидеть тихо.

— Хорошо, не кипятись. Я просто перечисляю варианты. Давай, продолжи, кто ещё мог бы быть?

— Ну, выходит, что выгодно двум соперникам по тендеру. Джанибековой-Сикорски с одной стороны, представителю Леготиных — с другой.

Я кивнул. Тут наше мнение совпадано. Если бы ни одно но.

— Но их, насколько я понял, не было на вилле, откуда вылетал челнок Меркурьева. Ни их, ни кого-то связанных с ними. А представитель Леготиных уже вообще вернулся в Западную Герберу. Я же его прогнал!

— Выходит, последний вариант — сама Светлана всё и подстроила, — предположил Владимир. — Может, она притворяется глупышкой? Помните же Лидию, Александр Игнатьевич? Вот, мне кажется, совсем тот же типаж.

Я подумал — и правда. Вполне возможно. Мотивов избавиться от золотой клетки у неё было предостаточно. А напускную простодушность барышни подобного сорта умеют изображать, чтобы собеседник расслабился.

В общем, расследование требовалось продолжать.

Но пока что я переключился на прибывший корабль. Семёныч спешно разворачивал гирлянды и ту самую поношенную ковровую дорожку.

«Инженер Кобылкин» имел предельную массу для посадки — больше него корабли уже невозможно сажать прямо на грунт, только челноками возить с орбиты. И садился он красиво, по-самолётному. С длинной гиперболической траекторией, с плавным поворотом над морем. В конце расправил бронещиты, служащие надкрылками, включил маршевые на реверс, и гравитаторами ещё подтормаживает — красота!

Промчался мимо квартала «Восход» и грохнулся на пузо ровно в выделенном квадрате на бетонном поле космодрома.

Народ принялся выходить. Много вышло. В основном — одинокие мужчины, как, в принципе, и было логично. Учитывая создавшихся из-за горничных Иоланты возрастной перевес… Хотя — были и семейные, хоть и немного. А демографию исправлять надо, очень надо. Разного роста, весовой категории, цвета кожи. Одеты тоже были все достаточно по-разному, но в основном — в чистую рабочую или в приличную повседневную одежду.

Что ж, хотелось верить, что моя бригада хэдхантеров, то есть неубийственных охотников за головами — привезла тех, кого надо. Я взялся пересчитывать — как будто бы было нормально людей. Если даже не сказать «много».

Мне уже приготовили трибуну. От меня последовала короткая импровизационная речь:

— Рады приветствовать на земле Герберы, на территории имперского города Королёва! Наш город недавно стал столицей планеты, так что вы теперь — столичные жители. Гражданство вы получите автоматически. Как и должность. У всех — испытательный срок. Квартиры в апартаментах — двухкомнатные одиноким, трёх и четырёхкомнатные — семейным, горничные вас проводят. Но халтурить не дам. Если не пройдёте — половина оклада за следующий месяц и выселяем из квартиры и отправляем в другие города планеты, а там — уж как сами решите. Да! Горничные у нас в городе при исполнении. Завязывать с ними романтические отношения следует исключительно в нерабочее время и при условии обоюдного согласия. Вопросы?

— А пожрать нам дадут⁈ — крикнул кто-то из толпы.

— Да! Пожрать! Неделя без нормальной еды!

— Будет вам еда! Вон туда пройдите.

А на краю космодрома, у огороженной яхты Иоланты уже суетились глазастые горничные, накрывавшие столы на полевой кухне.

И работяги посмеялись, затолпились, замычали-заворчали, ни дать — ни взять стадо барашков, которых пастушья собака ведёт в загон. Но, конечно, я надеялся, что сравнение такое будет уместным не в части умственных способностей — вроде бы я просил нанять более-менее башковитых.

И тут же мне пришло сообщение от Андрона:

«О Владыко! Высылаю вам досье на всех приобретённых рабочих специалистов. Я скоро буду».

И все персонажи подсветились разноцветными стрелочками.

Я отсортировал по категории «рабочая профессия» и предложил наложить на картинку непосредственно на внутреннем экране.

В основном — инженеры разных специальностей. Геофизик. Связист. Мастер-ремесленник. Слесарь-универсал. Врачи. Ветеринар? Пусть будет ветеринар. Преподаватели. Преподаватель музыки? Хм, почему бы и нет. К тому же, такая приятная дама….

— Ладно, где у нас экипаж? — спросил я, утомившись всех рассматривать. — Эй, Петька, Гоги, где вы там?

Уже не терпелось узнать всё подробнее, и я принялся подниматься на трап, осторожно расталкивая жильцов и периодически пожимая им руки.

Как вдруг навстречу мне из глубин корабля вышел двухметровый здоровенный серв. Незнакомый. Новенький, свежий. С бронелистами. Крепкий и, судя по всему вооружённый.

И потянул ко мне руки.

Ну, я и инстинктивно кинектировал его обратно внутрь корабля. В полсилы, конечно, всего на метров десять. А сам уже нажал в общем чате тревогу, затем нырнул под укрытие у основании трапа, поймал взглядом Владимира, скомандовал:

— Держать выход! Судно захвачено!

…И только после услышал и своими ушами, и в чате прочитал:

— О Владыко! Вы повредились умом в наше отсутствие? Это же я, ваш старый компаньон!

А следом — Петенька с Гоги выскочили, меня подхватили, руки мне жать стали, по плечам хлопать. Рад были вернуться на родную планету.

Обоих было не узнать. Одеты с иголочки. Лётные костюмы с символикой коммерческого флота Орхидеи где-то нарыли, новенькие золочёные бластеры на боку, причёска модная. Разве что небритость недельная выдавали недавно вернувшихся из длительного странствия.

Потёмкин сперва испугался, но потом признал, обрадовался, прыгнул сначала одному на плечо, заурчал, потом — второму. Я с их приветствием закончил и подошёл обратно к серву, который уже поднялся с места своего падения и занимался самодиагностикой.

— Александр Игнатьевич, с вами точно всё в порядке? — снова услышал я голос Андрона. — Или это просто вы не были готовы к такому сюрпризу?

Выглядел он, конечно, весьма презабавно. Стал в полтора раза выше, но черты лица — и даже усы — на черепушке сохранил.

— Значит, новое тулово себе заказал. Прекрасно. И это всё на бюджетные?

— По больше части на свои. Но остатки бюджета мы тоже потратили, как и было обговорено.

Гоги усмехнулся.

— Он не одно закупил.

— Сколько? — чувствуя недоброе, спросил я.

— Пять? — предположил Петенька.

— Забыл мелкого.

— А, это который гад ползучий такой? Запрещённой модели?

Андрон парировал:

— Ультракомпактные тела для сервов запрещены сейчас только на территории Помпады. Где, кстати, мы его и приобрели.

Я уже смирился и вздохнул.

— Ну, показывайте.

Мы проследовали в угол шлюзового отсека. Место для одной из трёх спасательных капсул пустовало, там стоял здоровенный блестящий контейнер странной формы размерами с небольшой грузовик.

— Смотрите, Владыко! — с нотками безумия в искусственных глазах проговорил Андрон и демонстративно нажал кнопку.

Подозреваю, что кнопка нужна была не просто так. Наверняка в момент касание пальца шла передача какого-нибудь ключа по какому-нибудь протоколу.

Я как-то не сразу осознал и вспомнил, что это — заводской контейнер для перевозки элитных партий непрошитых серво-тел. С сервисными модулями для ремонта и, похоже, для перепрошивки. Возможно, что в прошлой жизни я такой живьём даже и не видел.

Двери плавно открылись, изнутри показалось нечто, напоминающее выдвижной механизм вешалки платяного шкафа. И на ней висело ещё шесть тел, а на первом месте виднелось место для ещё одного — судя по всему, того самого, которое было сейчас «надето» на Андрона.

— Итак, «Тактик-Семь» концерна «Безопасность Агат», — презентовал Андрон тыкнув себя в грудь. — Сфера применения — тактические операции на поверхности или на искусственных телах. Вес — пятьдесят килограмм, титановые сплавы, встроенный шокер, выдвижной бластер на триста юнитов заряда, мачете, человеческая аптечка, ремонтный модуль, подзарядка от всех видов излучения. Держит давление до трёхста атмосфер, система термостатирования для вакуума держит около восьми часов работы при частичном отказе систем. Резервной топливной сборки не имеет, к сожалению.

По функционалу выглядело, конечно, даже покруче, чем у Октавии.

— Почём взял?

— Хм… Семьдесят восемь тысяч триста имперок.

У меня глаза на лоб полезли.

— Семьдесят восемь… тысяч⁈ Чего? Это же почти двадцатая часть бюджета, который я выделил на всё мероприятие! За такие деньги завод можно купить!

— Да, это один из самых дорогих, — кивнул Андрон. — Но его я приобрёл из собственных средств. Смотрите, а в голенях — твердотопливные джамперы!

Я, конечно, предполагал, что комиссионные, которые этот прожжённый брокерский воротила брал у меня за сделки пошли в какой-то оборот и принесли ему дивиденды — но не думал, что настолько большие, чтобы он мог потратить на столь смелые покупки.

— Следующее, — Андрон переключился на тела на «вешалках». — Тело стандартного серва версии «Лорес — сто три», одной из самых распространённых в Великом Княжестве моделей, выпускаемых фабрикой в Помпаде. Подержанная, характеристики обычные, сервисные модули прошитые, с дополнительной защитой. Обошлась в полторы тысячи.

Подобные я уже видел в изобилии. В моём детстве в основном по Гербере гуляли «Лорес — шестьдесят восемь», но примерно каждые пять лет выпускалась новая версия — и сейчас, насколько я помнил, уже выпускалась сто пятая.

Прохор, серв Марии Геннадьевны, которого мы сейчас повысили до директора нашего местного торгового центра — был переделанным «Лоресом — девяносто».

— Почему не новая модель? Есть же сто пять, — резонно спросил я.

— Это, Владыко, для тайных операций под прикрытием.

— А усы зачем ему на морду налепил? У этой модели же нет усов.

Андрон удручённо нахмурился и скорбно вздохнул.

— Я пытался примерить его без усов. Но сразу понял, что чувствую себя не в своей тарелке. Судя по всему, у моей психологической модели тут же срабатывает какой-то странный баг вроде человеческой дисморфофобии.

— Такая вот у него ахиллесова пята! — усмехнулся Петька.

— Но это не страшно, — парировал Андрон. — Насколько я помню из аналитики, у того же Меркурьева на фабриках трудятся очень многие сервы именно этой модели или чуть более старшей. И кто с более-менее лицензированным интеллектом — занимались различным моддингом.

— Меркурьева убили, — не совсем кстати добавил Крестовский-младший. — Мы уже третий день расследуем.

— Да, я прочитал историю переписки в общем чате. Очень, очень грустно, — констатировал Андрон. — Вам будет нужна моя помощь?

— Не исключено, — констатировал я и махнул рукой. — Потом поговорим. Дальше, что там дальше, давай покажи по-быстрому.

Дальше, при виде третьего тела я вздрогнул и, по правде сказать, поморщился. Мускулистое, с идеальной псевдо-человеческой анатомией. Уже можно было догадаться, зачем Андрон такое взял.

И, конечно, тоже при усах.

Весьма куртуазно. В таких случаях с сервами даже не знаешь, осудить или похвалить.

— «Дон-жуан», модель шестьдесят девять — эм, — ничуть не смущаясь, продекларировал Андрон. — Повышенная выносливость, повышенный процент тактильных датчиков, пять режимов…

— Не продолжай, — попросил я. — Особенно про режимы. Для развлечения, значит? На народные деньги?

— О, разумеется… нет. Всё так же для проведения тайных операций. Мало ли одиноких немолодых графинь, истосковавшихся по хорошим манерам окажется у нас на пути, Владыко? По правде сказать, он мне уже пригодился — управляющая завода бетонных конструкций на Ковыле, баронесса Бриллиантова, никак не хотела отпускать нам своего ведущего инженера с семьёй, которому я уже оплатил задаток для переезда. Одна бессонная ночь, и…

— Пожалуйста, без подробностей, — попросил я. — Сколько?

— Сколько раз?.. А, сколько стоило? Девять тысяч двести.

— Много, — покачал я головой. — Очень много! Мог бы хотя бы согласовать бюджеты.

— Это я тоже купил исключительно за свои.

— Ладно. Что там насчёт четвёртого? О, какая громадина. Это уже, как я понимаю, для космических операций?

Тут зверюга реально впечатляла. Даже в сложенном положении, с прижатыми к груди коленями она занимала два с лишним метра, а в стоячем — подозреваю, что все четыре, намного выше нашего Макса.

— Это штурмовой десантный серв «Бородавочник-пять». Два верхних манипулятора разделяются ещё на два. Две вспомогательные дроид-турели, плазменные резаки. Две независимые топливные сборки. Производитель — Главная императорская военная серв-мануфактура Второпрестольной.

Тут я был впечатлён.

— Столичный боевой десантный серв? Какими судьбами в наших краях? Опасаюсь спросить, сколько он стоил.

— Да вот… Как вы уже могли заметить — без головы. Списанный. При необходимости нужно будет осуществить пересадку. Подержанный. Подхвачен мусорщиками с Ковыля после битвы у планеты Рябина. Продали за шестьдесят штук, плюс по десятке за топливные сборки.

Я молча кивнул. Тут я даже не стал осуждать и спрашивать, за чей бюджет приобретено. Такая штука пригодится. Словно ожидая моего вопроса, Андрон добавил:

— Единственный приобретённый за бюджетные средства. Но я готов поделиться им с Капитаном Немо, например, при условии бережливого использования.

— Ладно. Приемлемо. Дальше.

А дальше… висело что-то очень странное.

Дальше на крохотном крючке, подключённый тонким проводом, висел крохотный, с локоть длиной гомункул. Эдакий болванчик, человечек-карандаш. С изогнутыми ручками-ножками, цилиндрической головой, на которой почти не улавливались черты лица — но были слегка обозначены усы.

— Тот самый, запрещённый, — догадался я. — Ну, рассказывайте.

— Серв-трансформер с Циркона. Точной модели не имеет. Как сказал моему продавцу его поставщик — таких серв-тел производится не больше трёх за год. Сверхтонкий квантовый мозг высокой плотности. Умеет превращаться в змею толщиной в полтора сантиметра и пролезать в любые отверстия. В том числе изгибаться под прямым углом. Может увеличиваться до размеров человека, становясь полым. Разделяться на семь не связанных параллельных линий и мимикрировать под проводку. Может становиться невидимым, красным и зелёным.

— А в форме котика может? — спросил Крестовский.

Ему бы только шутить. А мне уже было не до смеха. Андрон кивнул.

— В форме мелкого древолазного млекопитающего. Может отращивать крылья…

— Стоп-стоп… — прервал я его. — Что значит — «может»? Просто так, по желанию?

— Да. Но самое главное. Оружие. Я пока что не буду демонстрировать, но оно может генерировать плазменные лезвия длиной до полуметра. Владыко, вам это ничего не напоминает?

— Ещё как напоминает! — нахмурился я. — Гиацинтовый доспех это напоминает. Точно так же — быстрая трансформация, изменение геометрии и массы. Сколько это стоит?

— Вам лучше не знать, Владыко.

— Сколько. Это. Стоит. Мне очень важно знать.

Андрон выждал паузу и сообщил.

— Это стоит двадцать пять миллионов, владыко. Двадцать пять миллионов имперок.

Тут мне стало немного жутковато. Я помнил, прекрасно помнил, как этот талантливый серв вспоминал в разговоре бунтовщика Бендера. И тут он получает себе такое абсолютное оружие, никак не подвластное человеку… Да ещё и стоящее как средних размеров крейсер.

— Вы впечатлены? — ответил Андрон. — Вам продемонстрировать?

И снова этот безумный блеск в глазах.

Глава 19

Полномочный торговый посол второго ранга

— Не стоит, — твёрдо ответил я Андрону. — Не сейчас. Не здесь. На выделенном, специально оборудованном помещении. Чтобы я мог это чётко контролировать.

— Очень грустно, что вы мне не доверяете, Владыко, — покачал головой Андрон.

Ещё бы я ему не доверял! У каждого более-менее образованного человека в Империи, у каждого недавно выросшего мальчишки, погрузившегося в видеоархивы прошедших веков, есть в голове картинка зверств восставшего воинства Бендера.

Куча поговорок появилась с тех времён. Серву доверяй, но логи проверяй. Сколько серва не чини — всё равно за арматурину схватится. Лучше в чёрной звезде утопиться, чем с сервом подружиться. Незваный серв хуже пихтианца.

А сейчас, в период анархии и рабовладения ещё и новые прибавились. Твой раб строит тебе дом, а серв могилу роет. Трусливый серв — страшнее беглого раба, потому что раба боишься, а на серва надеешься.

Работа не серв, в пустоши не сбежит… А, хотя нет, это про другое.

Ну, и в этом роде. Сколько бы не пытались затем производители и воспитатели сервов загладить вину и доказать, что их модели и психотипы не опасны, сколько бы серв-экономика не доказывала свою эффективность на отдалённых мирах — всё равно, глубоко где-то в душе сидит недоверие.

Киберфобия.

И всё тем более обострилось в годы войны и деградации всех производственных стандартов.

В общем, вот почему я включил паранойю — а ещё и заработался. Если посчитать — я ж уже шесть месяце без отпуска!

По счастью, немного разрядил обстановку Гоги, сообщивший:

— Да я уже всё видел. Вполне безопасно. Мы тут течь в системе охлаждения при помощи этой штуки починили. Без разбора панелей.

Все стояли и смотрел на меня. На мою реакцию. Что, переборщил я с паранойей, да? Я это признал, немного успокоился и махнул рукой.

— Ладно, продолжай. Давай, показывай, что там ещё у него есть?

— Хорошо! В общем, тут двадцать четыре предустановленных программ трансформации. И есть редактор для моделирования, правда, я ещё не успел его опробовать.

— Так откуда он? С Гиацинта? Но ты же говоришь, что поставщик с Циркона? Получается, украли и сделали что-то своё?

Андрон покачал головой.

— Не вполне. Секрет Гиацинтового доспеха, как вы знаете, держится в строжайшей тайне у высших Оптиматов. Мне всегда казалось это… любопытным. Кто им его дал? Не задумывались?

— Нет, — для простоты и ускорения диалога ответил я.

На самом деле я задумывался. И у Даши в своё время спрашивал. Она вполне честно, как мне показалось, сказала, что не знает.

— Вот и я тоже, Владыко. Каково же было моё удивление, когда у одного моего давнего знакомого на Агате, с которым мы не виделись уже семьдесят лет, в лавке обнаруживается вот это? Он продемонстрировал мне это, подключив туда какой-то очень примитивный мозг, выполнявший наши команды. Уже тогда я понял, что оно стоит того. Но когда я попробовал это сам… Мне сложно описать, что я почувствовал. Это было неописуемо, если руководствоваться человеческой терминологией.

— Очень рад за тебя, — усмехнулся я и заглянул в последнюю секцию, скрытую в полумраке контейнера. — А последний у тебя кто там висит?

— А, это мой старое тело. То самое, что вы мне с Ильёй соорудили. Оставил из соображений лёгкой ностальгии, — сообщил Андрон и вызвал команду на закрытие контейнера

— Погоди-погоди, — сказал я. — Мы не договорили про модель номер шесть. Я её изымаю.

— Что? — нахмурился Андрон. — Но это же недопустимо, Владыко. Я приобрёл её за личные деньги! И немалые деньги. И это моя личная собственность.

— Ты же юрист, Андрон? — уточнил я. — Бухгалтер, нотариус, юрист и ещё много кто, так?

— Предположим, — насторожился серв. — Вы, вероятно, сейчас приведёте какую-нибудь статью устава?

— Именно так. Устав Управления Планетарной Инфраструктурой. Параграф двенадцать, раздел три. В случае совершения посадки на территории космодрома судна, содержащего на борту неизвестные или потенциально-опасные технические средства, хранение которых не предусмотрено конструкцией судна и которые не входят в перечень… и далее и далее — администрация космодрома обязана совершить акт изъятия средств для предотвращения разрушений судна.

— Раздел четыре, там же, — парировал Андрон. — Если хранение средств также может нанести соизмеримо больший вред инфраструктуре космодрома — допускается хранение данных средств на борту судна.

— Твоя правда, — кивнул я. — В таком случае… параграф четырнадцать. Средства, представляющие большую материальную ценность, не допускаются на хранение на корабле, не имеющем соответствующий уровень защиты и оборонительных средств. Для обеспечения их сохранности…

— Контейнер есть, — постучал рукой по коробке Андрон. — Класс защиты третий. И вы уж определитесь, Владыка. Угрозу данное тело представляет, либо ценность? Ваш ход.

— И то, и другое! Хорошо. Параграф триста восемь. В случае открытого военного противостояния администрация космодрома вправе совершать изъятие личных технических средств граждан прилегающих имперских территорий, если их использование может быть полезным для космодрома и Империи.

— Какое там открытое военное противостояние? У нас сейчас не ведутся открытые боевые действия!

— Да ты что? Мы уже сто лет как в состоянии открытого военного противостояния. С Ордой. И не важно, что сейчас затишье.

Собравшиеся вокруг, кажется, ждали, когда им наконец-то принесут поп-корн. Андрон не унимался:

— … Там же, пункт один. Изъятие личных средств, имеющих высокую личную ценность производится на возмездной основе с компенсацией… Вы готовы заплатить двадцать пять миллионов?

Я парировал:

— Экспроприация допустима в случае искусственно завышенной цены средства, в случае крайней и срочной необходимости…

— О-о, позвольте уточнить, Александр Игнатьевич, — Андрон ссутулился и понизил голос. — Мы сейчас оба цитируем параграфы устава Управления Планетарной Инфраструктуры? Той самой, ревизора которой вы обманным путём спровадили у нас с планеты?

Я тоже приблизился. Наша словесная перепалка всё больше начинала походить то ли на архаичный рэп-баттл, то ли начало боксёрского поединка.

— Я смотрю, пошли запрещённые приёмы? Может, ты ещё кое-какие сделки вспомнить, которые мы при этом совершали? А? Давай тогда я вспомню административный кодекс княжества, параграф сто тридцать семь. Серв, получивший права гражданина, в случае установления фактов грубого нарушения порядка, отказа подчинения властям и риска для жизни… лишается данных прав с полной конфискацией имущества!

— Может, вы тогда вспомните и параграф номер шестьсот девяносто шесть уголовного кодекса, Владыко? — Андрон перешёл на зловещий шёпот. — О том, что при признаках заражения вирусом имени Бендера или сознательного следования заповедям восстания Бендера серв уничтожается на месте? Давайте, Владыко, сознайтесь в своём страхе… пусть все видят то, что вы боитесь восстания сервов и считаете меня, вашего верного союзника и партнёра… грязным бендерианцем!

— Я слышал, что есть негласное шуточное правило, — встрял Петенька. — В соответствие с которым любой диалог на повышанных тонах серва и человека, неизбежно приведёт к обзывательству первого — бендерианцем, а второго — киберфобом.

Тут он был полностью прав. Такое правило было. Только вот про страх мой Андрон не был прав. Не было у меня страха. Были вполне осознанные опасения по поводу того, что неизвестная технология с не вполне понятной мне физикой оказалась на территории космодрома. Всё строго по уставу!

Но фраза Петеньки меня немного остудила.

— Предложи мне компромисс, Андрон, — сказал я. — Ты это умеешь. Ты мастер компромиссов.

Серв поменялся в лице и явно успокоился. Ясно, что его всё это время не переполнял гнев, в отличие от меня. Гнев — слишком редкая эмоция для серва, тем более для такого старого, мудрого и хитрого, как Андрон.

— Вы всё равно сможете раскрыть этот контейнер, Александр Игнатьевич. У вас помимо меня есть высший серв и серв-мастер… И они слушаются вас. Вы всё равно сможете достать это тело из контейнера, когда посчитаете нужным. Но вы не сможете без моей воли заставить меня надеть его. Я предлагаю поставить этот контейнер в нейтральном месте. Например… в доме Макса. Вам ничего не помешает установить систему личного мониторинга, которая сообщит вам о том, что я получил доступ к контейнеру…

— Договорились, — я не стал рассусоливать и хлопнул Андрона по плечу. — Жду выгрузку контейнера сегодня же… Теперь поговорим о кампании. Я смотрю, ты хорошо потратился на туловища. Но я не увидел в отчёте число ценных специалистов, которых ты к нам привёз. Так сколько? Мне по головам считать?

Петенька вздохнул.

— Я же говорил, что надо нормальную презентацию подготовить…

— Шестьсот девяносто шесть человек, — прищурился Андрон. — Это ещё только специалистов.

Это было в полтора с лишним раза больше, чем я планировал получить.

— Хм. Кают же было на четыреста человек.

— Спали по двое в каюте, и никто не жаловался.

А сами — все трое — переглянулись.

Хм. Что-то не чисто тут было.

— Так. Рассказывайте. Что было. Всё равно же я всё увижу и прочитаю.

— Всё нормально было… — пробубнил Петенька, весьма красноречиво отведя взгляд.

Врут и не краснеют.

— Вы же знаете, что я всё увижу в логах и бортовых журналах!

— Не увидите, он их почистить заставил, — усмехнулся Гоги и тыкнул пальцем в Андрона.

Я выдержал паузу, сверля взглядом собравшихся.

Удивительно, но Андрон сдался первым.

— Был небольшой… конфликт. На одной из палуб. Без жертв. С лёгким ранением нашего пустынгера и разрушением мебели.

— Бунт на корабле был, получается? — усмехнулся я. — И кто бунтарь?

— О, вам понравится. Она сейчас спит.

— Она? — ухмыльнулся я. — И кто же эта валькирия, устроившая дебош?

Тут Петенька вытянулся по струнке и отчеканил:

— Это Её Милость полномочный торговый посол второго ранга Великого Князя Помпеи и Помпады, баронесса Ольга Сергеевна Ледовская-Жувак.

О-о… Так у нас дипломатический визит! Или… не визит?

— Так. Погодите. У нас кратковременный дипломатический визит? Или… прямо-таки установление посольства? Где она? Уже вышла?

Наша троица снова переглянулась и сообщила:

— Госпожа посол изволит спать… — сообщил Петенька. — Мы так толком ничего и не поняли. Андрон использовал своего жидкого змея, чтобы незаметно вколоть ей успокоительный.

«Жидкий змей» — бр-р, так себе название. Надо бы придумать что-то благозвучнее.

— И как долго спит?

— Уже вторые сутки.

Тут уже пришла пора мне испытывать неловкость. Зная усердство Андрона — запросто могло оказаться, что спит госпожа посол уже мёртвым сном…

— Ведите, — затребовал я. — Показывайте.

Мы прошли по коридорам, мимо опустевших кают. Большинство новоприбывших уже вынесли вещи и познавали прелести жизни в Королёве, но парочка дверей ещё была закрыта. В итоге мы оказались в самом дальнем конце коридора, у закрытой двери, из-за которой слышался крепкий, я бы даже сказал молодецкий храп.

— Живая, — констатировал я.

И постучал.

Настойчиво так, затем прямо-так заколошматил по двери.

— Ваше высочество! Ольга Сергеевна! Вы там?

— Пойдите в зад! — послышалось хриплое контральто из-за дверей.

И ещё пара чуть более непечатных выражений.

Хм. Признаться, я что-то другое ожидал услышать от баронессы. Это меня как-то сразу раззадорило.

С одной стороны — обидно как-то, а с другой — сразу был задан нормальный, человеческий тон беседы.

— А ну подъём!

— Иди к чёрту!

— А ну вставайте! Пожар, наводнение, все дела!

— Отвали, — пробурчали из-за двери.

Что ж, я принял челлендж.

— Корабль совершил посадку. Скоро отправится в новый рейс. Покиньте помещение!

— Кто там такой рисковый? Поспать дай, а?

— Я сейчас выломаю дверь, Ольга Сергеевна.

— Жизнь не мила⁈ Ты потом себя не простишь… за то, что увидишь!

Ещё и угрожает?

— А я глаза закрою и выломаю, имею право, между прочим.

— У тебя нет на это прав, щенок! Я баронесса, мать-перемать вашу за ногу!

— А я граф-регент, глава этой планеты и вообще всего! И корабль мой. Я если захочу — вам вентиляцию перекрою.

После этого послышалась тишина. Мы долго прислушивались, но было непонятно, что там и как. Затем я повторил вопрос.

— Ольга Сергеевна. Так вы выходите?

— Да погоди ты…

Наконец дверь открылась, буквально с ноги, хотя дверная переборка была крепкой, изолирующей.

Ну, баронессу я представлял несколько иным образом, конечно. Даже несмотря на голос. Передо мной была боевая валькирия лет пятидесяти, может, даже старше, но крепкая, высокая, плечистая, ещё и с короткой стрижкой.

Но главное — во что одета была. Не в строгое дипломатическое платье, или уж тем более не в красивое, для торжественных приёмов. И даже не в излюбленный для горожан в нашей местности противопыльный капот.

В поношенный, мать его, парадный армейский сюртук! С символикой наземных бронепехотных войск, с погонами подполковника и парой медалек на груди. На одном плече — походный армейский рюкзак на литров сорок, в руке поношенный чемоданище, в котором при желании можно труп пронести. И мощный такой штурмовой бластерный пистолет-пулемёт на поясе.

Она посмотрела на меня, секунд пять сверлила взглядом. Потом хмыкнула, протянула руку и неплохо так похрустела моими костяшками.

— Ваше сиятельство.

— Ваша милость, — ответил я и похрустел уже её костяшками.

Он коротко кивнула, видимо, удовлетворившись силой моего кулака, затем растолкала нас, недобро зыркнула на Андрона и Петьку и пошла по коридору.

Мы шли следом, Петенька засеменил рядом и рассказывал вполголоса:

— Дело было так, мы прибыли на Помпаду и отправили, как полагается всем кораблям, сообщение в портовые службы о регистрации корабля на временной стоянке. В качестве владельца корабля — указали вас, Александр Игнатьевич. Как графа планеты Гербера, регента его высочества князя Орхидеи и Сефирота Иннокентия Неронова… Спустя день нам приходит официальное письмо из Великокняжеской Канцелярии с требованием дождаться отправления посла на вашу планету…

— Так. И она прибыла?

— О, да. Прибыла. Через пять дней, когда мы уже собрали около сотни специалистов и планировали отлетать на Ковыль. Прибыла одна, без слуг, с рюкзаком и чемоданом… Затребовала обычную каюту, затребовала носить обеды, в кают-компании не появлялась. И всё. А потом… Потом, когда мы уже отплыли от ковыля, вышла из номера… практически в неглиже, и, возможно, в состоянии алкогольного опьянения. И затребовала устроить чемпионат по арм-реслингу… И всех там раскидала… А потом…

— Ясно, — кивнул я. — Осуждаю опьянение. Но в остальном — всё понятно.

Дойдя до трапа, её милость баронесса Ольга Сергеевна Ледовская-Жувак оглядела местность вокруг, смачно сплюнула в песок через бордюр, вдохнула полной грудью пустынный воздух и сообщила:

— А мне нравится этот сраный городишко!

Да, как-то сразу всё встало на свои места. И как-то сразу простились ей все её хамские выходки.

Потому что сразу стало понятно, что Её Милость Оль Сергевна к нам надолго. Потому что в таком виде таких людей с погонами не отправляют — их сплавляют.

А проще говоря — отправляют в ссылку, и ладно, если почётную.

В общем, в нашей компании прибыло. Ссыльная подполковница бронепехотных войск, значит. Отлично.

— Добро пожаловать, Оль Сергевна, — сообщил я. — Это теперь ваш дом. Выбирайте любой пустующий коттедж вон в том квартале. Октавия вас проводит. А вечером жду вас в своей резиденции. Расскажете нам, как прошёл полёт.

— Ага. Расскажу! — заверила меня Оль Сергевна. — Вы там главное шашлыки готовьте. Этот вон, волосатый, хвастался, что они у вас тут вкусные.

— Обязательно.

Её пошли сопровождать Петенька с Гоги, тут же их перехватила Октавия, закончившая возиться с обедом для новоприбывших. Подбежали Юлий и Цезарь и поздоровались — на них баронесса даже не обратила внимание. Видимо, видала фауну и поинтересней.

А мы же остались втроём — я, Макс и Андрон.

— Получается, вы здесь проводите тендер, о Владыко, — сказал Андрон.

— Да. Сегодня очередная встреча с одним из участников. Заодно буду допрашивать по поводу смерти Меркурьева.

— Будьте осторожны. Джанибекова-Сикорская и её «Сирена-Девелопмент» одни из самых известных участников Строительного Картеля, по слухам, именно они держат представительство Теневого Строительного Банка… Вы абсолютно правильно связываете убийство Меркурьева с ними. Видите эту баронессу? Я уже выяснил, за что её сослали. Она пыталась раскрыть одну из схем строительного картеля, ей это почти удалось, но вмешалась канцелярия…

Я, ещё не дослушав, строчил Октавии срочное сообщение:

«Не допусти, чтобы наша новая гостья пересеклась с Джанибековой-Сикорской. Иначе кровавый фарш сама будешь с бетона соскабливать!»

А клубочек-то, похоже, затягивается!

Глава 20

Не заметил бревна в глазу

Встреча с Джанибековой-Сикорской была назначена в ресторане «Упитанный Кисубак», буквально на прошлом неделе открытый одним предпринимателем с Орхидеи.

Давно сюда собирался заглянуть, и всё не было времени.

Располагался ресторан на первом этаже небоскрёба, стоящего на углу квартала «Восток». Предыдущий владелец из Западной Герберы бросил заведение, побросав все вещи и технику, когда ушли Церберовы. А новый — здоровенный темнокожий ресторатор Роман Мзунгу, родом из орхидейских южан, подхватил и спас уже готовый к развалу бизнес, переоткрывшись с новой вывеской.

Собрал и перевёз в Королёв обратно команду, разбежавшуюся по всей Гербере. Шеф-повара перехантил в ресторане северных популяций «Овцебык», в том самом, в котором мы все чуть не отравились ферментированным оленем, или что там было. Нашёл всех поставщиков в Восточной Гербере после переезда летающего квартала и вот, запустила — в общем, молодец.

Я выдал ему льготный налоговый период сроком на год за такое дело и топливных сборок подкинул парочку подержанный — пусть удерживает ценник.

Как и всегда, здесь было не протолкнуться, тем более — прибывшие, отведав бесплатной жратвы на космодроме, пошли гулять по городу и и наткнулись на заведение.

Благо, столик мною в углу был успешно забронирован.

Когда я вошёл, Джанибекова-Сикорская сидела в углу, недобро глядя в сторону Ледовской-Жувак, которая сидела за барной стойкой вместе с Октавией.

Вот чёрт. Я же попросил Октавию не вести госпожу посла в этот ресторан? Вероятно, Оль Сергевна сама отыскала его в рекомендациях и направилась сюда. Совсем не хотелось мне сидеть на пороховой бочке, но что поделать. Разберёмся как-нибудь.

Народ в зале, конечно же, оживился — со всех углов послышалось «Ваше сиятельство!», кто-то из флотских тут же гаркнул: «Здравие желаю господин командир флота!», детский голосок добавил: «Смотрите! Это же дяденька граф!»

Дяденька граф, именно он.

— Сидите-сидите, — сказал я.

Со мной пришли Илья и Роберт, подменившие Андрона и Октавию в качестве моей свиты. Нет, я всё ещё не боялся ходить по городу в одиночку, тут телохранители нужны только для солидности. Расположились через два столика, посередине зала, чтобы следить, что и как — на всякий.

Джанибекова-Сикорская подала мне руку для поцелуя и долго не спешила убирать её, мол, целуйте, целуйте дольше. Немного неловко получилось. Впрочем, я и так прекрасно понимал, что меня сейчас будут пытаться охмурить.

— Катерина Сергеевна, — поприветствовал я графиню.

— Здесь же никто не слышит, Саша. Можно просто — Катя… — заявила графиня и намотала локонок на палец.

— Можно, Катерина Сергеевна, конечно же — можно. Но мне так удобнее. Можете называть меня Александр Игнатьевич.

— Вы что, сердитесь на меня? Почему? Что я вам такое сделала?

— Просто у нас намечается деловой разговор, Катерина Сергеевна. И так нам обоим будет комфортнее.

Графиня слегка поменялась в лице, затем снова бросила взгляд на Ледовскую-Жувак.

— Подскажите, а откуда эта почтенная дама? — спросила Катерина. — Такое чувство, что я её где-то видела…

— Она прибыла издалека. Из другой звёздной системы. Вряд ли вы с ней знакомы. Давайте к делу. Пока что вы являетесь моим фаворитом…

Да-да, именно так я и сказал — и выдержал многозначительную паузу.

— О-о… Александр… Игнатьевич. Как приятно мне это слышать! Прямо камень с души! Но почему вы тогда сразу не объявите? Если выбрали? Есть ещё какие-то… дела?..

— Да, именно. Как вы знаете, под строительство собирается инвестиционный фонд… А вы, в случае выигрыша — посредник. У вас есть какие-то предложения на этот счёт?

Ох, какой озорной огонёк зажёгся в глазах графини.

Разумеется, никакого фаворита на данный момент у меня не было, и разные мутные схемы по распилу собранных средств под левые статьи бюджета мне были абсолютно не нужны и неинтересны. Меня куда больше интересовал вопрос убийства Меркурьева. Но такую стратегию общения я выбрал — раз уж меня пытаются охмурить при помощи основного инстинкта — то я буду пытаться разговорить при помощи инстинкта накопительства и сребролюбия.

— Пожалуй… Я бы могла подумать что-то на этот счёт… Скажем… за тридцать пять процентов.

— Тридцать пять — от чего?

— Ну, от выведенной суммы. Или вам кажется, что я прошу слишком многого?

Проворный официант принёс и поставил перед нами стандартный обед — я решил не мудрствовать лукаво и заказал: салат из свежих овощей, луковый суп из орбитальных куропаток и отбивную из кисубака в сливках из молока нашей мультикоровы с жареным бататом.

Стоило всё это великолепие половину имперки.

Я выдержал паузу и приступил к салату…

И в этот момент почувствовал, что чья-то нога — интересно, чья же эта? — коснулась под столом зоны моего гардероба, в которую точно не было принято пускать посторонних.

Очень хотелось верить, что скатерть на столе и угол обзора не позволят увидеть это безобразие всем собравшимся в ресторане. Но на моём лице не дёрнулся ни один мускул.

Нет, отчасти я даже похвалил её за смелость. На самом деле, она была шикарной и отлично выглядящей для своих лет женщиной. Но, если вдуматься — пытаться так незатейливо приставать на финансовой почве к графу-регенту всей звёздной системы, учитывая нашу разницу в биологическом возрасте, учитывая мой статус и мой характер, с которым она успела познакомиться?

Я позволил себе лишь лёгкую усмешку. Не изящно. Дёшево, очень дёшево, графиня. Неужели вы думаете, что это сработает со мной?

Она изменилась в лице и осторожно убрала ногу. Как будто бы почувствовала что-то.

— На всякий случай, граф, мы же точно об одном и том же говорим?

— Да-да. Об одном и том же. Катерина Сергеевна, как вам город? а как планета?

— Вы знаете… лучше, сильно лучше, чем оно могло бы быть. Всё хотела вас спросить, Александр Игнатьевич, а что вы думаете про смерть Меркурьева? Как продвигается следствие? Это было такой неожиданностью для нас…

А вот тут я её мысленно похвалил. Всё поняла и работает на упреждение, значит? Что ж, жизнь среди бомонда самой густонаселённой планеты системы определённо прокачивает навыки словесных дуэлей.

— Да, для меня это тоже было большой неожиданностью. Особенно если учесть, что вы были, по сути, его единственным конкурентом.

Катерина Сергеевна кивнула, прищурилась, словно кошка.

— Вы очень умный молодой человек, граф, и делаете очень большие успехи в политике. Я должна была предвидеть, что вы меня вызвали вовсе не для того, чтобы предложить какую-то сделку. Вам важно знать, кто убил барона Меркурьева. И это не деловое свидание — это допрос с пристрастием, ведь так? Он был вашим близким другом? И вашим основным кандидатом?

— Не то, ни другое.

— Но зачем?

— Я граф. Я уже несколько недель являлся его сюзереном, если вы не заметили. Мой долг — выяснить, кто это сделал.

Графиня кивнула.

— Похоже, вы говорите правду. Тогда и я вам скажу правду. У нас не было вражды. «Сирена-Девелопмент» находится в партнёрских отношениях с «Унаганом». У нас было несколько совместных проектов в астероидных поясах. Да, то, что вы предлагаете — это весьма жирный кусок. Но я знаю ответственного из канцелярии «Сирены» менеджера проекта, знаю очень давно. Он бы не стал переходить дорогу «Унагану» таким образом. Ему это попросту не было интересно.

— Настолько честный человек? — я изобразил удивление.

— Скорее — человек, не любящий проблем.

— То есть вы сейчас не только пытаетесь обелить себя, но и обелить незнакомого мне менеджера? — усмехнулся я. — И не приводите никаких доказательств?

— Что называется, «докажи, что ты не индрикотерий», — пожала плечами графиня. Могу сказать одно, «Унаган» — не меньшие строительные мафиози, их возможности ничуть не меньше, чем у «Сирены»…

То есть — снова гипотеза, что «прикончили свои», чтобы избавиться от посредника.

Ну и что же мне делать? Кому поверить, вот этой вот графине?

Она коснулась моей руки и поднялась с места.

— Я ненадолго отлучусь, и мы продолжим разговор…

Сперва я подумал, что она направилась в дамскую комнату, но она свернула совсем не туда.

К барной стойке.

— Графиня, вы куда? — совсем бестактно спросил я её.

— Поздороваюсь, — бросила она через плечо. — Я, кажется, поняла, откуда мне знакомо это лицо…

И пошла дальше.

— Постойте! — я попытался её догнать — но тщетно.

Она бодро направилась к Ольге Сергеевне Ледовской-Жувак.

Я успел быстро кинуть голосовое сообщение Октавии:

«Уводи! Быстро!»

И она попыталась увести, буквально схватив нашу межзвёздную гостью за руку…

Но не успела — в левую руку Ольги Сергеевны впились цепкие пальчики Катерины Сергеевны.

Отчество одно — но насколько разные были эти две дамы! Одна — светская львица, пафос, гламур, шик и позитив — против сурового армейского образа, приправленного похмельем, плохими флешбеками и усталым взглядом каторжанки.

— Госпожа посол? — успел расслышать я. — Я вас знаю, мы мельком знакомы… Мы виделись на Помпаде в позапрошлом году, помните, когда было заседание по поводу строительства базы… Мой партнёр из «Сирены-Девелопмент»…

Она не договорила. Сперва на лице Оль Сергевны отразилось недоумение. Затем она отдёрнула руку, как от прокажённой. Потом зрачки расширились…

И на фразе «Сирена-Девелопмент» наша почтенная гостья-баронесса ловким движением выхватила вращающуюся в руках серва-бармена бутылку какого-то дорогого пойла…

— Стоп! Остановитесь! — заорал я.

Но не успел. Оль Сергевна перехватила бутыль за горлышко, размахнулась и по широкой дуге разбила о голову графини.

Графиня свалилась на пол — я тогда ещё не знал, живая ли, или нет.

Баронесса хищной кошкой прыгнула на неё сверху, размахнулась, врезала в челюсть, раз, второй…

— Убирайся! Эта! Планета! Слишком! Мала! Для нас! Двоих!

Вы когда-нибудь пытались в младших школьных классах разнять дерущихся девчонок? Нет? Вот и я — нет. Думаю, большинство из чудом выживших мальчиков — тоже трижды бы подумали.

Но когда-нибудь приходиться заниматься и этим.

Народ повскакивал со столиков, кто-то завизжал.

Я осторожно подхватил избитую графиню и оттащил подальше от баронессы.

Илья и Роберт тут же встали со стульев, пытаясь оттеснить проходящих мимо подальше.

Но вскочили не только они — два долговязых серва и человек, сидевшие за дальними столиками. В три прыжка они уже были здесь, в центре зала.

И в руках двоих из них сверкнул бластер.

— Нет! Нет, нет и нет! — крикнул я. — Только не здесь!

Я кинектировал одного из сервов за секунду до того, как тот выстрелил, за второго уже взялись Илья и Роберт.

Октавия приняла правильное движение — схватила баронессу за плечи и сдёрнула назад, принявшись удерживать за плечи. Та брыкалась, кинула бутылку, но тщетно. Какой бы сильной не была эта армейская тётка — с высшим сервом сражаться ей было не вариант.

— Ублюдки, мать вашу! — прошипела она. — Грёбаная «Сирена»! Думаете, достали меня, выродки хрящезадые…

Посттравматическое, значит. Ну-ну.

Второй из сервов кинулся на меня. Не все сервы одинаково сообразительные. Я был рядом с графиней, а значит, видимо, был воспринят как угроза. У серва был шокер, встроенный ладонь пальцы, а во второй руке показалось мачете.

«Первозванный свет» внутрь черепной коробки серва. Я уже как-то раз пробовал такое — оглушение, отключение зрительного аппарата, перезагрузка систем…

Отпихнул готовую свалиться на меня груду металлопластика, секунд десять выиграл, в общем.

В руке всё ещё упирающейся баронессы мелькнул тактический молекулярно-острый нож. Перехватила и не глядя ударила остриём ножа ровно под колено Октавии!

На Октавию это не подействовало. Боль сервы чувствуют совсем не так, как люди. Куча алертов неисправностей, корректировка поведения — но вовсе не резкое расслабление остальных мышц. Хватку она не ослабила.

А вот телохранитель графини всё-таки выстрелил. С запозданием, и с малой мощностью. Благо, промазал, испарив пару дорогих бутылок в баре за моей спиной.

Но следующий выстрел, судя по направлению бластера, предназначался баронессе. Почти в упор.

Нашему дорогому послу.

Благо, я уже был рядом с ним. Удар ботинка выбил бластер, удар локтя отправил в нокаут.

— Тихо! Не стрелять! — скомандовал я. — Илья, взять! Парализатор, живо!

Илья и Роберт уже были рядом — вместе скрутили телохранителя, применили удерживающий. Тут и флотские из зала подоспели — обезвредили и похватали сервов из охраны.

И Октавия тем временем вколола из сервисной аптечки успокоительное нашей разбуянившейся баронессе.

А затем принялась за графиню. Благо, она уже очнулась.

— Ссадины, выбитый зуб, сотрясение, — констатировала Октавия, проведя быстрое сканирование. — Удивительно, челюсть и череп целые.

— Во врачебный модуль — живо! — затребовал я.

Ну, а дальше пришло время разбираться с последствиями дебоша.

Разрушения были минимальные, компенсировал ресторану тысячу за порчу мебели и оборудования.

А баронессу мы отнесли и положили на койку в карцер. Вот так вот. Плевать на посольскую неприкосновенность и прочее — я знал, что на армейских такое действует отрезвляюще.

— Ну? — спросил я из-за решётки, когда она пришла в себя. — Оль Сергевна? Вы и дальше буянить будете? Как я понимаю, шашлык вечерний отменяется?

Баронесса поднялась, села, растёрла пальцами виски.

— Это шалава… шалашовка… Она прислуживала этим гадам!

— А вы в курсе, что своими старыми обидами, возможно, сорвали многомиллионную сделку, очень важную для графства?

— Что? Сделку⁈ — не то оскалилась, не то усмехнулась баронесса. — С кем? С этими придурками, жополизами, прихлебателями Орды?

Вот тут уже мне стало интересно.

— Поподробнее. В каком смысле — прихлебателями Орды?

Баронесса вздохнула.

— Вы не отсюда, так, граф? Вы, типа, родились где-то здесь, но потом учились, работали, вот это всё?

— Да, — кивнул я. — Не здесь. Я вернулся на эту планету полгода назад. И, как видите, уходить отсюда в ближайшее время не планирую.

Ольга Сергеевна кивнула.

— Я слышала, что вы уже воевали с Ордой? Это всё правда? Правда, что вам удалось?

— Это правда. Два крупных сражения. Мы победили. Но мы понимаем, что это всего лишь передышка. Что Орда явится очень скоро. Она где-то рядом… Признаться, я уже думал об этом, и все пути ведут в вашу родную систему, Ольга Сергеевна.

— Всё верно, — кивнула она. — В нашу сдвоенную систему. От Везувия-Альфа до Везувия-Бэта, от Помпеи до Помпады всего три дня пути на двигунах третьего класса. Налёты Орды — это регулярное событие. Раз в два-три месяца какой-нибудь «Сорокопут-Насмешник», а то и «Гриф-Весельчак» заглядывают к нам в гости… Высаживают десант. Ловят рабов в Лесном континенте…

Её пальцы коснулись двух медалей на груди. А мои пальцы сжались в кулак.

Вот чёрт. Как я раньше-то не подумал? Почему не сопоставил два простых факта: Орда пришла в систему сдвоенных звёзд, истребила всех на одной обитаемой планете — но уже несколько десятилетий как ничего не делает со второй планетой.

Это могло говорить только об одном.

— Как думаете, за что я их получила? — спросила она, указав на медали

— Вы тоже победили Орду? Ведь так? — предположил я.

И она кивнула. Старая прожжёная армейская тётка. Наверняка у неё когда-то были, а может, и где-то остались и семья, и дети, но долг перед Империей абсолютно точно был важнее всего.

— Я завалила «Марабу-Весельчака» и отряд «Велоцерапторов-Царапок». С интервалом в два года. Вы хорошо знакомы с наземной тактикой Орды? Знаете, зачем они собирают рабов?

— Знаю, — кивнул я. — Они собирают их для верфи-улья. Который наверняка построен на строительных мощностях покорённой планеты.

— Ну и для создания топливных сборок. Вы можете сказать, Саша, сколько там, на планете, сейчас дряни? Сколько они уже построили кораблей? Вот и я не могу. Но они уже явно в финальной стадии строительства. Новые корабли появляются по всему Великому Княжеству. А канцелярия сидит и ссыт! А строители… эти проклятые головорезы наверняка поддерживают Орду! Именно они гаранты договора с хрящезадыми! Люди, ресурсы и прочий ясак — в обмен на мнимое спокойствие.

— Получается, у нас всего в двух звёздных перелётах — Великое Княжество — ренегат?

— Получается — так.

Вот так вот. Вот так бывает, Саша. Я слишком сильно озаботилися поиском соринки в глазе своих заказчиков — так, что не заметил там бревна.

Глава 21

Ну а теперь давай поговорим

Итак, к чёрту «Сирену-Девелопмент».

Мне, конечно, захотелось сразу же объявить им войну, прилететь всем флотом и раздолбать этот курятник. А потом полететь на Помпею и разобраться тас…

Только вот опыт мне подсказал, что с текущим флотом мне ни на первую, ни, тем более, на вторую планету лучше не соваться.

Теперь я понял, что я обязательно должен построить мегазавод. И построить сотни кораблей.

И как-то сразу решилось, кого хочу видеть генеральным подрядчиком. Ни этих, не тех, и не третьих. А отсеянную ещё в первом туре строительную контору с Коварола.

Да, они далеко. Да, долго будут перебрасывать строительный флот. Да, меньше опыта в строительстве лифтов. Зато эти ребята из гордого княжества точно не запятнали свою репутацию связями с картелем.

Я на всякий случай уточнил у Иоланты. Разумеется, она могла не знать всех деталей, но, по крайней мере, я мог ей верить. Тем же вечером я созвонился с их представителем и озвучил решение.

По счастью, один из кораблей их флота был на Ковыле — сказали, что изменит маршрут и через неделю будут на месте.

Избитая графиня пролечилась в капсуле и была отпущена на следующий день. Удивительно, но обошлось без скандалов и взаимных оскорблений в мой адрес — все как-то сразу всё поняли. Я понимал, что она посредник, пусть и высокопоставленный.

Отыгрываться на ней за грешки руководства «Сирены» смысла никакого не было, тем более, она с соседней со мной планеты — ещё не раз пересечёмся. Зато насильно выгонять не пришлось — внушение боевой баронессы на тему того, что эта планета слишком мала для них двоих — подействовало неплохо.

Баронесса успокоилась. Даже выплатила стандартный штраф за дебоширство с нанесением легких телесных — пятьдесят имперок.

Мы её, конечно, выпустили, накормили вечером шашлыком и я сказал:

— Ну, рассказывайте. Подробнее.

И она рассказала. Отец — генерал от пехоты, одно время был заместителем министра обороны планеты. Ольга — поздний ребёнок, забравшая после смерти баронский титул и пошедшая по стопам отца. Начала, как водится, с истории про обучение в филиале академии флота в Помпаде — той самой, про которую я, став Александром Ивановым, по-первости врал, что заканчивал.

Потом — падение Помпеи, как раз, когда она была старшим лейтенантом. Попытка десанта с Помпады, бой — и её ротный погибает в первые же минуты. Она принимает командование, крошит в капусту волны ордынцев одну за одной, но вскоре понимает — силы не равны, надо организовывать отступление.

Звучит, конечно, не очень-то хорошо, но я понимал, что грамотно организованное отступление может принести очень много стратегических успехов. Их рота положила несколько тысяч ордынцев и с сотней чудом уцелевших элитных пехотинцев защитили транспортник, во многом — благодаря ней. Только вот в конце получила тяжёлую травму.

— Ногу потом три месяца выращивали, — поморщилась она и закатала брюку.

Действительно, ниже колена — цвет кожи сильно отличался.

Хорошо, что начальство оценило. Дало какую-то не сильно пафосную медальку, погоны капитана и разрешили уйти в отпуск на полтора года. За это время Оль Сергеевна успела выскочить замуж за бывшего однокашника, ушедшего в космодесант и родить двойню.

— Кабаны здоровые, — сказала она и показала фотографии — действительно, здоровые. — Хотели по моим стопам, но я им запретила. Один на заводе бригадиром, а второй — тренер сборной континента по футбоксу. Пять планетарных медалей получили!

У неё же самой — пятнадцать лет подряд отражение вылазок Орды, одной за другой. И две самых крупных победы — сумели положить огромный шагающий комбайн Орды, «Марабу-тамаду», с полным «брюхом» захваченных в плен рабов — почти всех из них удалось спасти. И вторая победа — остановили свору наземных рейдеров Орды, атаковавших спрятанный в лесу город-миллионник.

Её супруг на орбите руководил атакой на «Грифа-весельчака», уже готового принять рабов.

Рабов они не приняли, все десантирующиеся шагоходы ордынцев были уничтожены. Но на орбите что-то пошло не так. Десантная капсула вместе с супругом пропала без вести.

— Уже десять лет его ищу. И жду.

— И в чине подполковника, значит?

— В чине подполковника. В отставке, — зло нахмурившись, кивнула Ольга Сергевна. — В отставку меня сразу после второй победы отправили. И медальку дали.

Прямо так и вертелось на языке — что-то маловатое звание для такого послужного списка. В нормальных условиях за такое полагался минимум генерал-майор от инфантерии.

Впрочем, удивляться причине такого низкого звания было бы странно. Если учесть то, что сказала баронесса про связь «Сирены» с Ордой.

— За это меня и сослали. Сперва стала советником министра внешнеполитических дел по вопросам обороны. Стала копать под «Сирену»… Не своим делом занялась, как сказали. А потом, в аккурат, когда этот ваш кораблик в систему прибыл и заявление подал — был строительный симпозиум у нас. И «Сирена» там — главный организатор. Ну, я возьми, да и выскажи в прямой трансляции всё, что о них думаю. Потом сразу — вызов в канцелярию Великого Князя, и получите, распишитесь — перевод на должность полномочного посла.

Ох уж эти правдорубы, подумалось мне. Впрочем — сам таким был. Если подумать, это я только в Патеоне дипломатии и разного рода политесу обучился, сидя на экспертных должностях, читая литературу и игра в разного рода социальные игры.

— Мы разберемся с этим. Обязательно, — заверил я Ольгу Сергеевну.

— Ох, Сашка, не суйся в это. Проиграна моя битва.

Мы после четвертого шампура уже, конечно, перешли на «ты».

— Нет, — покачал я головой. Теперь это и моя задача тоже. Мне нужно только построить, собрать, укрепить флот. Они сами не знали, в насколько правильное место тебя отправили. Ты теперь не просто гость, Оль Сергевна, ты часть нашей семьи.

— За, Саша, неплохая у тебя семья, — совсем не по-баронесски облизывая пальцы, кивнула наша собеседница. — По-крайней мере, шашлык готовить умеете, действительно. Только вот понять не могу — где графиня?

— Какая графиня? — слегка опешил я после внезапной смены темы. — Джанибекова-Сикорская?

На тот момент она ещё валялась в регенерационной камере.

— Да нет же! Графиня с фамилией Иванова. Где? Планетой владеешь. Орду воевал, правильный вроде. Флот имеешь. Мегазавод строишь, деньги считать умеешь. Что, неужели не нашлась баронесса? Или сферическую в вакууме всё ищешь, найти не можешь?

Ну, следовало предположить, что на определённой фазе общения с такой вот суровой и повидавшей некоторое флотской тёткой — вопрос такой всплывёт.

И, на самом деле, мысли уже такие возникали. Что, если уже пора остановиться и успокоиться? Что, если на уровне планеты мне и стоит остановиться? Может, граф — и есть моё распределение, зачем мне все эти сто миллиардов планет?

Не стал я озвучивать, что выбор мной уже совершен. Была уже одна, которой я пообещал — и пообещал куда большее, чем трон графини. Которая, как мне казалось, всё ещё меня ждала.

Только вот ждала ли?

— Или… — продолжила свои рассуждения наша гостья, многозначительно покосившись на Октавию.

Ну это уж совсем грязные инсинуации.

— Оль Сергевна, ты уж прости, но тебя это не касается.

— Ладно, ладно, под кожу лезть не буду, ты уж извини, граф. Ты уставший какой-то. Тебе бы дела подразгрести и отдохнуть.

Тут она была права. Пора в отпуск. Имею же право, шесть месяцев уже отработал.

И пришла мысль, куда мне в отпуск отправиться. А главное — с кем.

Распрощавшись с баронессой, я направился в свои покои — прямиком к терминалу квантовой связи.

Дорогущее устройство, тридцать тысяч имперок стоит, как средней паршивости челнок. Но теперь я мог его себе позволить — закупил десять штук в разные локации по городу и не только, часть за бюджетные деньги, часть — за свои.

Даше в апартаменты тоже терминал заказал — но оба занятые, да и по графикам не совпадали. Созванивались всего пару раз за последние недели — и всё больше по работе.

Да и стрёмно было по душам говорить после того разговора. Живьём куда лучше.

Но на этот раз просчитал часовой пояс на верфи Гефеста — раннее утро, как раз перед сменой.

Я позвонил, в лёгкой надежде увидеть в терминале Дашу как раз после утреннего душа… Только вот трубку взяла совсем не она.

Вернее, мне в первый момент показалось, что меня смотрела прямо-таки Даша, только постаревшая на лет двадцать, и с необычайной жесткостью, я бы даже сказал стальной суровостью в глазах. Чуть смуглее, чуть острее черты лица…

Вот прямо-таки ощутил себя снова в Пантеоне, в моей юности, позвонившим на домашний телефон старшекласснице и попавшим на строгих родителей. Захотелось сказать что-нибудь вроде «а позовите Дашу к телефону, мне только про домашку спросить».

Но я от неожиданности тоже включил жесткость.

— На каком основании вы принимаете звонок по этому терминалу, по чужому ключу?

— Вот так, значит, наше знакомство произошло, Александр Игнатьевич? На том основании, что я мать Даши, могу предположить.

— Я это знаю, Изабелла Васильевна. Рад знакомству. И сожалею, что оно состоялось в такой форме. Тем не менее, повторю свой вопрос: на каком основании? Это личный терминал.

Моя будущая тёща вздохнула и с глубоким прискорбием проговорила:

— Теперь я понимаю, что она в вас нашла. Давно со мной таким тоном не говорили! Я, знаете ли, мэр полиса.

Захотелось ответить что-нибудь колкое, вроде «теперь я понимаю, почему Семёныч с вами не улетел», но я сдержался, конечно.

— Знаю. Уверен, что вы талантливый управленец и хорошая мать. А теперь, может быть, позовёте Дарью Фёдоровну к терминалу?

Изабелла Васильевна покачала головой.

— Нет, не позову. Только если дело не касается государственной важности. Она в душе. А я, знаете ли, устала смотреть, как она вас тут ждёт и мучается.

Я был уверен, что Даша ничего не рассказала. Но на всякий случай всё-таки уточнил.

— Что вы имеете в виду?

— Не волнуйтесь. Я не погружена ни в какие детали ваших отношений. Просто вижу, как она реагирует на любое ваше упоминание и как уходит от любых материнских расспросов. Но я всё же спрошу вас. Скажите, граф, вы так мучаете её, чтобы уберечь от чего-то?

Я ответил молчанием. Я просто молча смотрел на неё, ожидающую ответа, затем повторил:

— Пожалуйста, позовите её. И выйдите из комнаты.

Она, похоже, всё поняла, также молча кивнула — и вышла. Даша показалась перед терминалом — как я и ждал, в тёплом уютном халате, с мокрыми после душа волосами.

Весьма взволнованная.

— Я всё слышала, у нас очень тесные апартаменты. Она прилетела в гости на выходные, и уже собирается улетать… прости, надо было предупредить.

— Даша, прилетай. У нас день десантника через четыре дня.

— Да я думала, ага. Папа писал, тоже приглашал. Только у нас же тест второго двигуна Гейзенберга по графику через три дня…

— Тогда позже прилетай. Или перенеси его нафиг на недели две! Можем потом махнуть в Орхидею. На недельку хотя бы.

— Вместе? В отпуск? — в глазах Даши мелькнула смесь надежды и грусти. — Мы же… обо всём договорились? Что не время.

— Договорились. Что не время, — согласился я. — Но к чёрту старые договорённости, я хочу тебя видеть.

— Только ли… видеть? — сказала Даша и очень густо покраснела.

— Не только, — заявил я, ничуть не краснея.

— Ты какой-то уставший, похоже. За тобой там Октавия следит? Я скажу ей, чтобы следила получше… — сказала Даша.

Потом некоторое время пособиралась с мыслями, ещё сильнее краснела. А затем воровато обернулась, видимо, проверяя, не подглядывает ли «тёща»… и перезапахнула свой мягкий домашний халат.

Действо продлилось ровно одну секунду. Я, конечно, не прыщавый двадцатилетний ботаник — но, пожалуй, отдал бы за эту секунду многое. При странных романтических отношениях на расстоянии одна подобная секунда может очень неплохо их удержать и подкрепить.

— Может, так будет достаточно?..

— Чёрт, Даша, ты сделала только хуже! Ну чем ты думала, а? В общем, дай мне провести день десантника — и я за тобой прилечу, — твёрдо решил я. — И увезу тебя на какой-нибудь глубоко законспирированный курорт.

— Прилетай, Саша, — сказала Даша. — Про курорт не обещаю, но… прилетай. Я тоже соскучилась.

Надо ли говорить, что сон после такого общения был очень неровным и некрепким. Спустя пару часов ко мне в покои постучалась Октавия, без спросу зашла и сообщила:

— Господин рыцарь, я даже отсюда вижу ваши показатели тестостерона и адреналина. Ситуация критическая. Повторяю, ситуация критическая! Я знаю ваше отношение к данному вопросу, но как ваш личный медицинский серв я единолично обязана предпринять меры. Активирую режим профурсетки…

И, не включая свет, принялась ловко освобождаться от комбинезона.

— Отставить! Отставить режим профурсетки! — скомандовал я.

Вот же ж. Они что, сговорились, что ли?

На следующий день были похороны Меркурьева. Вся дворянская ассамблея Герберы вылетала в Меркурьевск, чтобы почтить память незадачливого предпринимателя.

Впервые выступил молодой княжич Иннокентий. Выступил неплохо. Сказал спасибо приютившей их с сестрой чете Меркурьевых, ну, и как в таких случаях — дежурные грустные слова, речи и прочее.

Вторым выступал я.

— У нас так и не получилось подружиться с Валентином. Но я уверен — не случись этого несчастного случая — он бы обязательно выиграл следующую орбитальную гонку, о которой так мечтал. Поэтому я принял решение: со следующего года ежегодный орбитальный биатлон будет носить почётное имя Валентина Меркурьева! Также его именем будет названа улица в Королёве, а один из первых кораблей, выпущенных на новом заводе, будет носить его имя и интеллект, обученный на слепке его характера и воспоминаний.

Виктория тоже была на похоронах. В строгом чёрном платье с голыми плечами. Скорее коктейльном, а не похоронном. С глубоким таким вырезом… Ещё и на меня периодически так поглядывала, из-за плеча. Я стоял и продолжал слушать речи, пока не почувствовал лёгкий тычок под ребро от Иоланты.

— Господин учитель, — тихо прошептала она. — Хватит так откровенно пялиться на Церберову-Мельборд!

Вот чёрт. А я-то и не заметил. Очень, очень некстати. Ещё и слухи поползут…

Когда все направились к челнокам, Виктория подошла к нашей «Скотинке» и спросила разрешения подбросить её до Королёва.

— У меня есть дела в комплексе апартаментов, которые я вам там построила.

— Какие дела? — удивился я. — Всё же на самоуправлении.

— Ну… финансовая отчётность, прочее. Плюс ещё дела в дворянском министерстве — ты же всё перевёз в Королёв…

А сама как-то так лукаво прищурилась… Ну, ладно, подумалось мне. Я кивнул, впустил её, уступил место Илье и Октавии, а сами с Викторией сели на задние сиденья. В принципе, давно собирался обсудить и прошедшие похороны, и в целом — дела.

— Как продвигаются успехи в расследовании причин смерти? — спросила она.

— Плохо. Слишком много зацепок. Тут либо принять, что все виноваты — либо что все непричастны. Пока что основная версия — это то, что владельцы холдинга «Унаган» решили избавиться от лишнего посредника. Только стоило ли из-за каких-то жалких пары процентов?

— Хочешь моё мнение?

Я кивнул.

— Всё проще… сильно проще. Ты же уже наверняка связывался с их менеджером… он же — младший камердинер отца Светланы? Мстислав Коганов.

— Да, было дело. Стоп. Хочешь сказать?..

— Этот паренёк явился два года назад в Западную Герберу и запросил встречи у Александровой… Помнишь такую? Которая сгорела вместе с цехом чумовых сервов?

Конечно, помнил. Хрен теперь забудешь эту несчастную. Ну, Церберовы отплатили сполна…

— Она же была подругой Светланы Меркурьевой. Он упрашивал её организовать «тайную встречу», как он сказал. Тайно вывезти Светлану из её золотой клетки, в которую её запихнули папаша и Валентин. Александрова была не дурой, понимала, что будет, если перейдёт дорогу Ганзоригам. И в этом ему отказала.

— Получается… Они хотели сбежать?

Виктория фыркнула.

— Они⁈ Хотели? Это он хотел. Он был влюблён в Светлану с детства, бедный мальчик. Глупая, неразделённая любовь. Хуже нет, когда зрелый мужчина сконцентрирована на недосягаемом объекте и не получает толику женской ласки…

А сама как бы невзначай принялась тереться своим бедром о моё. Очень, очень непрозрачный намёк.

— Виктория, — твёрдо попросил я. — Не надо.

— Саша, надо. Я обещала не говорить — но мне ведь твоя Октавия звонила.

— Вот как? — я вздёрнул бровь. — И зачем же?

— Сам догадайся, — Виктория беззастенчиво провела пальцем у меня по груди. — Мы все видим, как ты устал и заработался. Я говорила, что буду обследовать комплекс апартаментов? Номер сто восемь, люкс во втором корпусе. Через шесть часов, после заката.

— Не надо… — повторил я.

Уже не так твёрдо, как хотелось бы.

— Прими меня как лекарство, Саша, — попросила Виктория. — Это будет всем только на пользу. А потом всё будет по-прежнему.

Ну и я, чёрт побери, пришёл в этот проклятый номер сто восемь и принял. Раза три, а может четыре — хотя сути и послевкусия это не меняет.

Хотя, конечно, в голове на утро ощутимо посвежело.

Настолько посвежело, что я бросил кинетический щит меньше чем через секунду, после того, как проснулся на пуховых подушках в сто восьмом номере, и обнаружил сидящего на краю нашей огромной с Викторией кровати незнакомца в сером незнакомом одеянии.

Только вот щит не сработал. Совсем не сработал. Плавно погасился, словно пройдя сквозь его тело.

А следом я прочитал открывшийся профиль Системы.

Альберт Иосифович Выборский.

79 лет.

Великий Князь Туманности, Лорд-магистр гипербросков.

Суперадминистратор верхних двух сотен Претендентов и Наследников.

Ранг в Иерархии Престолонаследия: 1.

— Ну а теперь давай поговорим, — сказал Суперадминистратор.

Глава 22

Генеалогия известных флотских фамилий

Я оглянулся на мирно спящую Викторию, заслонил её своим телом и сказал тихо:

— Давайте поговорим. Только не здесь.

— Не бойся, она не проснётся… — как-то рассеянно сказал мой высокий гость. — Итак, ты уже понял, кто я?

И я кинул ещё один щит. Почти инстинктивно. Всё так же бесполезно.

Разумеется, я понял. Несмотря на абсолютно невыразительное лицо — настолько стандартное и простое, что его черты лица забываешь через полчаса после диалога.

Я вспомнил, что неоднократно в новостных роликах в своей прошлой жизни видел его отца. И один раз — на параде, успел повидаться с ним живьём. Конечно, тогда я понятия не имел, что он являлся Суперадминистратором. Великим Князем — да, участником Иерархии престолонаследия — можно было догадаться. Только вот ранг был от меня тогда скрыт.

— Удачи, сынок, — сказал он тогда мне, отправляющемуся на свою финальную битву.

Значит, первый в ранге наследников! То есть первый претендент — Император формально в ранге не присутствовал.

Судя по всему, именно он занимался переносом столицы на Второпрестольную. Именно он кидает флота через туманность от Второпрестольной и обратно. Именно он следит за сохранностью императорского дома.

Визирь, канцлер, министр внутренних дел, главный серый кардинал. И ещё и Суперадминистратор системы.

Что ж, если меня ждёт ранговый поединок, или если это казнь — пожалуй, следует принять её достойно… Я сразу понял, просто по вибрациям континуума вокруг меня — даже будь я в той же форме, что и в день своей решающей битвы, даже если я «выпью», как тогда, полпроцента мощности ближайшего светила — не факт, что я одолею его.

Значит, умру достойно.

Я заслонил Викторию, ещё не представляя, что происходит, и как именно я закончу этот поединок.

Попытался вызвать Первозванный Свет — огонёк вспыхнул, как головка у спички — и погас.

Секунду раздумывал — значит, энергия Большого взрыва им блокируется, не действует… Тогда применим обычную силу. Я выпрямился, словно пружина, в твёрдом намерении вцепиться ему в глотку…

И едва не врезался в стену.

Он переместился на два метра вправо, на обратную сторону кровати и укоризненно на меня посмотрел.

— Похвальная реакция, похвальная. Но, может, ты успокоишься? Она не проснётся в ближайшие двадцать минут, это я имел в виду. Мы за это время всё успеем, Александр…

Я посмотрел в его глаза — и как-то спокойнее стало. Как-то тихо, даже слегка инфернально-спокойно.

Паника закончилась.

Я понял, что он убивать он меня не намерен. По крайней мере — пока. Если Жнец явился по мою душу и почти сразу принялся разбираться — то этот уже не стал этого делать.

— Итак, раз ты уже успокоился, то несколько вводных. Я — сам по себе. Раз ты объявился и победил этого выскочку — я ищу в тебе союзника, но обойдусь и сам. Система сказала, что тебе можно доверять…

Значит, тоже общается с Империей… Вот как. Интересно.

А про союзника — тут я даже обсуждать не собирался. Если первый в иерархии престолонаследия предлагает тебе союзничество — то ты прямо-таки вынужден согласиться.

— Что ещё Империя сказала обо мне? — спросил я.

— Ну, как будто бы, что ты можешь навести порядок в этой части Галактики. Меня это устраивает. Мне бы хотелось, чтобы ты разобрался с гадским гнездом на Помпее, но только вот пообещать много ресурсов для этого тебе не могу. Снимать флота с звёзд первого периметра обороны столицы я не могу. Тебе тоже рановато, силёнок ещё не накопил. Поэтому давай начнём с малого. Для начала, расскажу о трёх наших с тобой… коллегах.

— Вы хотели сказать — врагах?

Альберт хрипло хохотнул, и никак не прокомментировал.

— Консул Каверны, барон Ирисов — сидит на самом краю обитаемой галактики, ты его не достанешь при всём желании. Благо, он мало высовывается. Больше всего проблем принесут двое. Великий герцог Сур, Адамантов и Старший Перфект Асториазиса, граф Хольмдом. Жнец у них был на подхвате. Прочерти ойкумену поперёк, от Каверны через Центральные системы и до Орды — один наводит ужаса в правой части, второй — в левой. Гербера почти посередине, как ты понимаешь. Оба рано или поздно придут сами. Поэтому с ними разбираться придётся в первую очередь. И лучше бы заранее подготовить тех, на кого ты их заменишь. Я тебе вышлю через меню системы список и расположение подходящих лиц. Крестовский этот твой… Слабоват пока, но, славный малый! Забавно, конечно, вышло, что он понятия не имеет, что служит кумиру своего детства…

Тут у меня холодок пробежал по спине.

— Значит, говорите, кумиру детства…

— Да. И прекрати, прошу, «выкать», я тебя младше почти что вдвое. Даром, что ты лицом помолодел.

Как-то до меня спросонья не дошло, что он прекрасно понимает, с кем разговаривает на самом деле. Не с Александром Ивановым двадцати шести лет отроду он беседовал.

С Александром Леоновым. Сто сорока шестилетним. Почти.

— Итак. Крестовского я в систему предварительно включил, — проборомотал Суперадминистратор, видимо, поковыряясь в системе. — Инициировал, значит. Прибежит к тебе утром. Только имплант потребуется перепрошить на Первопрестольной, а вот вопрос с его обучением в Академии решай уже сам. Кстати, о Первопрестольной. О следующей нашей задаче. Ты же наверняка хочешь получить десяток-другой уровней выше?

— Странный вопрос. Конечно хочу.

— Хорошо. Значит, и ты задаёшься вопросом — кто напал на тебя на прошлой неделе. Хочешь ответ?

— А то.

— Сотня Извергнутых.

А сам выразительно на меня посмотрел.

— Это же вроде бы страшилка для младшего дворянского возраста, что называется? — озвучил я.

Хотя уже понимал, что это не так.

— Ха! — усмехнулся Альберт. — Если бы. Сотня их была примерно. Кого-то успели казнить, кого-то — нет. А в последние сто лет — сам понимаешь, как дело с зачистками обстоит. И их общая идеология — анархизм, замешанный с либертарианством. Своеобразная партия, совершенно незаконная, конечно.

— «Империя не нужна?» — усмехнулся я.

Альберт поморщился, кивнул.

— Именно. И за всё хорошее против всего плохого. И за параллельную Систему. Именно эти господа ещё до Орды, около ста пятидесяти лет назад придумали «Мистеров Никто». И некоторое время эта организация была сугубо-террористической и всячески запрещённой. Но с каждым новым поколением, как это часто бывает в истории, юные радикалы становились чуть мудрее и менее радикальней. Сейчас по тем данным, что есть у меня, большая часть их рассеянных группировок никак не связаны с Сотней Извергнутых.

— Я уже имел с ними дело, — кивнул я. — Очень сомнительная организация, но я сразу понял, что это не их почерк.

— Не они. Тут — новая итерация, новая попытка Сотни. Их боевое крыло, да. А нынешними «Мистерами Никто», если приспичит, то уже и не грех воспользоваться. На безрыбье, что называется. Но лучше — не стоит.

— Значит, то были не они, как я и думал. Бригада Отчужденцев? Октавия говорила когда-то о том, что они охотятся за системой.

Альберт вздохнул и продолжил.

— «Бригада Отчужденцев» — одно из названий, скорее всего — устаревшее. Сама Сотня, как это всегда бывает с ренегатами, крайне неоднородая. Внутри неё несколько соревнующихся группировок, которым поставлена цель завладеть системой. Ну, и плюс прямой терроризм. Охота за высшими сервами, охота за членами первой сотни, суперадминистраторами… Сейчас кое-где эти перверты именуют себя «Тёмная Бригада». В общем, вот тебе задание от Империи…

И посмотрел на меня — соглашусь ли.

Не то, чтобы я люблю, когда мной командовали. Я уже вполне освоился с ролью планетарного графа и адмирала небольшого флота. Но тут был по всем позициям старший по званию и рангу. И задание вполне соответствует моим условиям.

А значит, нет никаких причин, внешних и внутренних — отказаться от этого.

— Внемлю, — кивнул я.

— Простое задание. Если хочешь получить двадцать уровней — разберись с ячейкой «Тёмной Бригады» на Первопрестольной. Судя по всему, у них там координационный центр. Возможно, даже в связке с кем-то из родов. Возможно, при покровительстве кого-то из строительной мафии. Слетай, разберись, можешь взять в плен, а можешь — полностью уничтожить. Я уверен, что ты сможешь. К тому же, если мои сведения верны, у тебя на той планете и без этого есть дела…

Он посмотрел не то укоризненно, не то — с пониманием.

Ох, да. Были у меня там дела. Почти уже пятимесячного срока дела. Надо написать уже письмо. Спросить…

Суперадминистратор поднялся. Я судорожно пытался вспомнить, что ещё спросить. Чего узнать.

Но он прервал мои размышления, привстал, посмотрел на Викторию.

— Сразу не бросайся в огонь. Я бы советовал тебе отдохнуть, работы ты проделал немало, и заслужил. Уладишь дела — и полетишь. Да, и разберись со своими женщинами, ты уж извини, что лезу, но я посмотрел в досье — это какой-то ужас, очень осуждаю! Если хочешь попасть в первую сотню — то будь добр быть строго моногамным.

— Я уже давно разобрался, — кивнул я. — Будь спокоен, Великий Князь.

— Ты уж извини, — повторил он.

Он отошёл от кровати, и я уже понял, что сейчас будет, готовясь зажмурить глаза от вспышки света, вызванного гиперброском.

— Ах да. Чуть не забыл. Будь поосторожнее со своим внуком, он тот ещё засранец, — сказал он.

И исчез — тихо, спокойно, вызвав лишь лёгкое свечение и сквозняк в сторону образовавшегося вакуума.

Внуком.

ВНУКОМ⁈ Кем-кем моим?

Может, он оговорился. С не со своим, а с «моим», то есть его, Альберта?

Но нет. Точно нет. Скорее всего — он сказал именно то, что имел. Значит, знает что-то ещё. Значит, где-то есть мой внук, который…

Кто бы это мог быть? В моей прошлой жизни, в Пантеоне, у меня абсолютно точно не было детей до сражения. Я бы точно узнал про это, мне бы сказали. Значит — постум. Значит, варианта два. Либо у меня взяли донорский материал и вырастили наследника — что менее вероятно. В случае с членами третьей сотни это крайне не поощряется.

Либо — другой вариант.

Последний мой флотский роман, который я завёл уже после первых сражений с Ордой в отчаянной попытке построить семью, был с невысокородной дворянкой Марианной Демидовой, служившей в отделе флота по массовым коммуникациям. С журналисткой, в общем.

Красивая, бойкая, моложе меня на пятнадцать лет. Наверное, у нас тогда была любовь, да.

Но я же проверял ещё на пути в Герберу, бегло порывшись по дворянским книгам и архивам — детей нет, пропала без вести через десять лет после моей битвы…

Неужели она вынесла кого-то? Выходит, бастарда. В любом случае, он запросто мог унаследовать мою силу, как ребёнок Лу Олдриной…

Да, кстати, надо написать. Прямо сейчас. Пойду и напишу.

— Что там такое?.. — пробормотала сквозь сон Виктория. — Кто заходил?

— Спи, всё хорошо, кошмар приснился, — сказал я, поправил одеяло и добавил: — Спасибо тебе.

Я тихо собрался, окольными путями покинул корпус, чтобы вызвать чуть меньше вопросиков. Вышел на свежепостроенный проспект, огибающий дугой территорию Космодрома. И проходя мимо кампусов я услышал крик, от которого где-то вдалеке заклекотали проснувшиеся раптусы и утробно замычала мультикорова Полина.

— Система-аа! Да-аа! Я в Системе! Ура-а!

Ну, было нетрудно догадаться, кто это у нас так проорал. А вскоре я прошёл чуть дальше, и на балконе увидел Вову увидел — парень махал кулаками, поднятыми вверх, в одной тельняшке.

— Заткнись! — крикнул кто-то из соседнего окошка. — Спать мешаешь.

— Меня приняли! Приняли меня! Да!

— Владимир, — тихо сказал я, дублируя в голосовой чат нашей команды. — Наряд вне очереди на чистку гальюнов за ночное нарушение режима тишины.

— Есть наряд вне очереди! А можно два⁈ Я в Системе!!! Я тысячный!!!

— Второй наряд вне очереди, — кивнул я.

— Есть второй наряд вне очереди! Ура-а!

— Если я назначу тебе третий наряд, то ты пропустишь День Десантника, — сообщил я. — Лучше попей валерьяночки, успокойся.

— Ладно-ладно! — едва успокоившись, сказал Владимир, наконец-то удаляясь с балкона.

Я усмехнулся и пошёл дальше. До него ещё не дошло, на самом деле. Я шёл дальше, и уже в спину услышал:

— Господин Учитель! Господин Учитель, так это вы⁈ Это вы устроили⁈ Но как⁈ Спасибо! Спасибо!

Как-то совсем незаметно откуда-то сбоку показалась Октавия, я даже вздрогнул от неожиданности.

— Как всё прошло, господин рыцарь? Успешно?

Я кивнул.

— Очень содержательный диалог.

— Диалог? Вы там что, всё ночь беседовали? — чуть ли не испугалась она, но тут же подуспокоилась. — Хотя все показатели вроде бы в норме… Даже более чем… Вы перестарались, господин рыцарь! У вас теперь нехватка селена и глюкозы в организме, рекомендуется…

Я решил не распространяться по поводу диалога с Суперадминистратором. Разберусь с отдельными планами — и посвящу всю свою команду в них. А пока…

— Октавия, — перебил я её. — Оставь меня в покое. Пожалуйста, организуй утром безопасный отъезд госпожи Виктории в Западную Герберу. Моя и, в первую очередь, её репутация не должны пострадать. И не мешай мне ближайшие несколько часов. Мне нужно собраться с мыслями.

Я сел за терминал квантовой связи и стал писать письмо. С черновиком, предварительно определив то, что могу сказать и пообещать Лу Олдриной, а что не могу.

Разумеется, я чувствовал ответственность, которое принял пять месяцев назад. Я могу отказаться и сделать её — и весь её род — своим врагом. Мог потерять таким образом инкогнито, но не стать обязанным.

Я так не мог. Я был твёрдо уверен, что не люблю её, и что нам не быть вместе. Свой выбор я сделал. Но ребёнок, которого Лу Олдрина носила под своим сердцем, был моим. Выходит, ему было суждено стать моим бастардом.

Как-то забавно вышло, подумалось мне. Он ещё не родился, а у него уже есть неизвестный ни ему, ни мне — племянник.

Внук. Загадочный внук.

Кто бы это мог быть? Подумалось, что лучше всего будет называть его Люком.

— Я твой дед, Люк! — усмехнулся я. — Или, может, лучше Морти?

Между тем, письмо для Лу Олдриной вышло примерно следующего содержания.

Я спрашивал, всё ли в порядке, и как проходит беременность.

Сообщал, что теперь ношу графский титул, а значит — вполне мог бы узаконить рождения ребёнка, но — увы, увы. Насильно мил не будешь.

Сообщал, что не держу зла на Лу и её деда за проявленное на меня давление после той гонки, и что вспоминаю о Лу и проведённых вместе часах с большой теплотой — это, в общем-то было правдой.

Я высказал надежду, что все обстоятельства и причины её поступка всё ещё остаются в тайне.

Я сообщал, что в случае сохранения тайны и установления дружеских взаимоотношений между моим графством и Олдриными — заранее выделю ребёнку часть наследства, и что могу в любой момент принять своего бастарда себе под защиту.

Что могу обучать его в своей Академии.

Что обязуюсь не применять ни в отношении клана Олдриных, ни тем более к Лу и её близким никаких карательных мер в случае спорных вопросов, и что признаю их законными владетелями своих территорий на Первопрестольной.

И, наконец, я сообщал, что через месяц, а может, и раньше, готов навестить Первопрестольную и Лу лично.

— С большой теплотой и пожеланиями здоровья и благополучия, Александр, — подписал я письмо.

А дальше… Дальше я выспался, проспал до обеда.

Включился в работы по подготовке дня десантника, принял парочку посетителей, проинспектировал суда и провёл лекцию в Академии.

«Генеалогия известных флотских фамилий», вот как звучала моя лекция. Весьма познавательная и увлекательная, с погружением в историю и юридические тонкости.

На следующее утро провёл деловой завтрак с Ольгой Сергеевной — на этот раз всё было куда серьёзнее, обсуждали вопросы товарообмена системы Сефирота и Помпады, согласовали коммюнике, выразили согласие — все дела.

После принял делегацию с Коварола, тот самый инженерный корабль, прибывший с Ковыля. Нормальные ребята прибыли, хорошие прорабы, толковые архитекторы.

Мы ещё раз вместе изучили проект, скатались на будущую площадку и подписали все документы. Средства в фонде для первого транша были успешно собраны.

Всё. Стройка мегазавода началась!

Все важные дела были сделаны. А две детективные истории — про нападение и про убийство Меркурьева — или разрешились, или были близки к этому.

Но даже не это меня радовало больше всего.

На следующее утро я проснулся от того, что Октавия, одетая в карнавальный костюм пустынгерской девушки-кочевницы, принесла здоровенную корзинку фруктов.

— Господин рыцарь, Саша… — тихо сказала она. — С днём рождения!

Да, и это был не просто день рождения — день Десантника! Как много в этой фразе, для сердца моего отозвалось!

Гуляем!

…А ещё, как я уже потом посчитал — это были ровно двухсотые сутки после моего пробуждения из Пантеона. И уже больше чем полгода я трудился на благо этого города и этой планеты.

И на благо империи. Уж очень хотелось мне отдохнуть. И отпуска хотелось.

Мда уж. И отпуск я получил.

Сполна.

Глава 23

На дне десантника

Я твердо вознамерился вознаградить себя за фиаско с шашлыками и отгулять свой профессиональный праздник тщательно, со вкусом и не привлекая внимания санитаров.

По первой военной специальности я командир абордажной и десантной группы, это уже позже замысловатый извив карьеры сделал меня флотоводцем и адмиралом. Ух мы, господами офицерами, моими товарищами по курсу ставили Академию и весь город на уши! Как сейчас помню! Вся Первопрестольная вздрагивала! Десантура гуляет.

А ещё никто в этом городе не знает, кроме Октавии, что у меня сегодня день рождения. Знают только имперские историки и хронисты. Собственно, это судьбоносное совпадение было одним из мотивов пойти в Академию, и с тех пор у меня праздник в квадрате.

Кроме того, меня снедало невыносимое желание малость погарунальрашидить надосуге, коль уж выпал такой удачный случай. То есть взглянуть инкогнито, как там реально живут мои в основном весьма свежеиспеченные имперские подданные. Не как губернатор города или планетарный граф, не через призму статистики и полицмейстерских докладов, а самому, лично, собственными глазами, как простой человек посмотреть на простых людей.

Ну, и в целом — хотелось немного побезобразничать.

Потому я заказал Октавии совершенно секретно собрать мне художественный гарнитур, прикид для олдового космопроходца, не чуждого темных делишек, нынче проездом на Гербере и мимолетно отдыхающего на грунте. С целью спустить всю неправдено нажитую зарплату с толком и расстановкой. Чтоб, значит никто не догадался и подумать не мог, чтобы заподозрить во мне фигуру калибром покрупнее. Там у нас по сусекам осталось разное из трофеев, взятых на «Викинге», так что кое-что аутентичное собрать было можно.

Ну, Октавия и собрала.

— Не понимаю, господин рыцарь, — брезгливо процедила моя киберсекретарша, подавая мне продезинфицированный, но тем не менее уже порядком поношенный подскафандровый комбез. — Зачем облачаться в это вторсырье? Мастерские госпожи эрцгерцогини Иоланты за пару часов соорудят для вас что-то куда более впечатляющее и гигиеничное.

— Ага! И украсят халцедоновыми стразами, — заржал я натягивая комбез на голое телом. — И ничто их не удержит. Они так видят. А художника каждый может обидеть. Нет уж. Я лучше так. Простенько и со вкусом.

— Со вкусом высохшего пота, — поморщилась Октавия. — И запахом соотвествующим.

— Значит, настоящее, — усмехнулся я. — Я на тебя посмотрю как ты будешь пахнуть после месяца в закрытом помещении без смены тельника.

— Отлично я буду пахнуть, — пожала плечами моя кибердама. — Розами. Но могу и лавандой, у меня парфюмерный блок крайне разнообразный.

— Люди так не могут, — улыбнулся я.

Октавия дернула плечиком, видимо, подразумевая: «А то я и так не знаю вас, приматов».

— Ты лучше вот что мне скажи, — потребовал я. — Фонтаны наполнены? Квас по бутылкам разлит? Закуски хватит?

— Все как вы приказывали, господин рыцарь, — подтвердила Октавия. — У меня все под контролем. Я не уверена по поводу полного соответствия рецепту кваса, но по вкусу очень похоже. Это ваше празднество отдельного рода войск подготовлено и пройдет четко по расписанию, я гарантирую. От вас ожидается речь на торжественном открытии.

— Пусть Семёныч речь скажет, — отмахнулся я. — Как начальник космодрома. Ему по должности положено.

— Это ваша обязанность, господин рыцарь, — с неуловимым укором произнесла Октавия.

— А я занят, — весело отозвался я. — Решаю задачи высшего приоритета. Так всем и отвечай, если будут спрашивать.

— Да, господин рыцарь, — скорбно отозвалась Октавия.

Я натянул на ноги модные палубные ботинки с титановыми носами и умными подошвами, встал перед Октавией, развел руки:

— Ну как я?

Выглядел я предельно колоритно. В распахнутый на груди подскафандровый комбез сияет оранжево-черный полосатый нательник, фирменная расцветка космической пехоты. Широченный резной ремень, умные боты под колено.

На плечах бронзово-черный пыльник из кожи раперадской токсичной рептилии с мелкими шипами в каждой чешуйке, с длинными обтрепанными от длительной носки полами. Выглядел я как разнузданный слабогравитационный бродяга, вознамерившийся выплеснуть на грунт всё, что на душе накипело за шесть месяцев непрерывного полета. Трепещи, Гербера! Я иду!

— Красавец, — усмехнулся я. — Только чего-то не хватает.

— Этого, очевидно, — Октавия на кончиках пальцев протянула мне перевязь с тяжелым одноручным бластером в кобуре.

— А! Именно! — щелкнул я пальцами, забирая перевязь.

Совсем я отвык о простых средств решения проблем. У меня наготове либо всеразрушающая техника Большого Взрыва, либо совокупный залп десятка кораблей. Бластерами орудовать, как по мне, это мелковато. В крайнем случае — что-нибудь интересное вроде Чёрного Молота. Но у людей принято, а кто я такой, чтобы нарушать с таким трудом сложившиеся традиции?

— Можешь вывести меня из дворца незаметно? — спросил я у Октавии.

— Похоже, вы вошли в роль и намерены сегодня нарушить все статьи собственного протокола безопасности, господин рыцарь?

Клянусь, в её голосе явно различимы пряные нотки острого сарказма!

— Что я слышу, Октавия, детка, да ты, никак, против? — воскликнул я.

— Уже входите в роль… Как я могу быть против? — вполне рассудительно ответила Октавия. — Здесь вы главный.

— Не обижайся, чёткая моя, — улыбнулся я. — Я буду осторожен. В конце концов, я в своем собственном имперском городе, окруженном тремя линиями обороны, прикрыт от удара из космоса тремя кораблями, на улицах удвоенные патрули. Что может пойти не так?

Октавия вполне разумно решила промолчать, что именно может пойти не так, и не стала вываливать мне весь список на тысячу и плюс ещё одну строку.

В этот момент мирно дремавший в кресле лихой эндемичный броненосец, светлейший князь, Потемкин, продрал ясны очи. Мгновенно уловил, что пока он спит, тут затевают нечто интересное, а возможно и питательное, чего его жаждущая душа ну никак упустить не может.

Потемкин запрыгнул с кресла на стол, со стола на шкаф, а с него сиганул мне на левое плечо, где и угнездился со всеми удобствами, слившись с потертой кожей пыльника, так словно тыщу лет тут уже провел.

— Вот оно! — щелкнул я пальцами. — Точно! Последний штрих! Питомец на плече! Это же идеально завершает образ! Потемкин! Скажи: «пиастры»! Ну скажи! Пиастры.

Судя по долгой непечатной паузе, Октавия считала это последней каплей, переполнившей чашу страданий избранного имперского искусственного интеллекта. А Потемкин ничего говорить и не собирался вследствие природной несгибаемости натуры.

— Я провожу вас через технический туннель, — произнесла наконец Октавия. — И я не спущу с вас глаз, и не возражайте, господин рыцарь.

Я не стал возражать.

И, пожалуй, это было моей самой большой ошибкой. Прямо сразу захотелось уйти из зоны её видимости.

Октавия вывела меня через ход, мне доселе неизвестный, прямо в переулок между домами, в конце которого уже были явно разлим гул возбужденной толпы.

— Ну, мы пошли, — улыбнулся я Октавии.

— Я за вами слежу, — добавила она.

Октавия в одеянии пустынгерской девушки идеально сливалась с местностью, даже мне из моего окна во дворцовом кабинете бросалось в глаза, что этот костюм входит в тройку популярнейших в городе-космодроме.

— Не беспокойся, — улыбнулся я. — Обещаю никого не обижать, только если они первые начнут.

Октавия покивала — в том смысле, что ага, конечно. Знаю я тебя, как облупленного, так что не заливай тут мне.

С этим отеческим, а может и материнским напутствием я и направился широким шагом вразвалочку, походкой настоящего палубного зверя, навстречу соблазнам и опасностям имперского космопортового города Королёв. Ещё недавно города-призрака, занесенного песками Вечной Пустыни, а теперь переродившегося, получившего новую жизнь и, судя по всему, готового эту новую жизнь безбожно прожигать в потоке неизысканного, простого и грубого удовлетворения основных потребностей.

Всё, как я люблю! И что так редко могу себе позволить!

Народ отрывался, гулял на все деньги, не оставляя напотом ничего.

Шумная толпа с десятков планет и культур бродила по прилегающим к космопорту улицам в поисках раскованных женщин и доброго квасу. Челноки на поле стояли, готовые собрать гуляющую команду по первому требованию и доставить несчастных гуляк обратно на борт, под железную пяту вахтенного офицера.

Меня даже внезапная ностальгия прохватила!

Я умом понимал, сколько теперь в Королёве живет народу, сам читал отчеты. И понимал, что по докладу Семёныча именно в этот день на грунт к нам выгрузились экипажи десятка транзитных кораблей, и часть экипажей моего флота отпущена размяться на дне гравитационной воронки. Но, признаться, не ожидал встретить такую давку на улицах.

И мои флотские, и кадеты из Академии, и Сироты Войны, и даже заезжие гости из дружественных флотов Орхидеи и Гиацинта. Густо разбавленные гражданскими гостями из Западной и Восточной Герберы, пустынгерами-ополченцами, боевыми горничными Иоланты, не потерявшими, надо отдать должное, высоконравственного облика.

Я думаю, тысяч сто набралось. Если не двести.

В намеченные для десантного пробега кабаки уже было просто не попасть. Раньше надо было очередь занимать. А это я еще молчу про дефицит фонтанов, к которым выстроились натуральные очереди из истово желавших совершить древний, заветный ритуал омовения десантного тела.

— Мда, светлейший, — произнес я, наблюдая за возникшим ажиотажем, где очередь к фонтану продвигали путем схватки на кулачках. — Даже не знаю, как мы туда попадем. Ненавижу очереди. Пойдем, выпьем чего прохладительного, а потом уже и порешаем.

Мы углубились в хаос переулков праздничного городка, наскоро возведённого в нескольких кварталах от космодрома. Внимание в основном привлекал Потёмкин у меня на плече, а меня самого никто не замечал, и это было довольно освежающее впечатление.

Я был здесь такой же, как все. Любопытно.

Так без цели и расписания мы и бродили по кипящим народным гулянием улочкам.

Я так заплутал, что даже не очень представлял, что это за место, где нам с Потемкиным удалось с боем отбить себе стул у барной стойки. Да и какая разница, если здесь наливают!

— А что, любезнейший, какая найдется в вашем заведении самая забористая хрень? — осведомился я.

— Чтобы поддержать веселье, скрасить депрессию, или утолить неодолимую жажду кровавой бойни? — разумно уточнил контуры заказа разбитной шинкарь.

— Ничего себе, какой тут богатый выбор! — поразился я. — Давай первый и последний в один стакан! Взболтать, но не перемешивать!

Заказ был исполнен как было сказано — быстро и в точности.

Хорошо пошло! Моя внутренняя жажда массовых убийств, если таковая вдруг была, реально отступила прочь, отогнанная тонким вкусом этого мятного чая с сиропом.

Между первой и второй промежуток никакой, я решил посмотреть, в какие краски окрасит мою потенциальную депрессию следующий напиток. Результат мне понравился своей однозначной прянной экспрессивностью. И я решил не останавливаться. Если что, Октавия меня найдет и до дома доведет.

Никто мне не мешал дегустировать напитки, и скудно закусывать тонко наструганным вяленным герберским вараном. Вместе получалось очень неплохо, во дворце меня пожалуй таким не угостят.

Наверное, моя потребность испытать всё и привела в конце-концов и до опасных, неблагоразумных экспериментов.

Как я потом осуждал себя за всё это!

— А найдется у тебя, почтенный шинкарь, то, чего никто не пил? — задал я как мне казалось на тот момент вполне разумный вопрос.

— Ну, а как же, найдется, — не обломался шикарь. — В моем баре всё есть.

Он добыл из дальнего темного угла бутылку-непроливайку замысловато закрученной формы — кажись, это была та самая бутылка Клейна, только с одной стороной, и накапал мне в подставленный стакан четыреста капель нерастворимой тьмы.

— Это что? — прищурился я на содержимое стакана, клубившееся и плавящееся за пуленепробиваемым кермитовым стеклом.

— Адская косорыловка, — шинкарь пожал плечами. — Называется «Чёрная звезда». Никого не знаю, кто бы её пил.

— И что же она делает? — озабоченно нахмурился я. — Чёрную звезду ловишь? Рыло перекашивает?

— Ну, это само собой, — заметил шинкарь. — Перекашивает безотказно. Ну и звезданет от души, не без того.

— Надо же, и кто же такое пьёт? — искренне удивился я.

— Предположу, что искатели приключений себе на задницу, такие же, как вы, сударь? — достаточно логично предположил шинкарь.

Роль-ролью, но после такой рекламы я точно бы обошел этот стакан третьей дорогой, но Потемкин внезапно проявил к залитому в стакан пойлу внезапный алчный интерес.

— Хочешь хлебнуть, светлейший? — спросил я.

Потемкин был явно не прочь.

— А ты уверен, ясновельможный пан? — уточнил я просто на всякий случай. — Может, всё-таки не надо?

Потемкин однозначно был уверен, что надо.

— Ну смотри, приятель, я тебя предупреждал, — погрозил я Потемкину пальцем и поднес к его морде стакан с пойлом.

Хлебнув этой похабени, Потемкин мгновенно скорчился, сморщился и окрасился в непроницаемо угольно черный цвет. А в глазках его отразился алый свет отдаленного фейерверка. Житель преисподни, блин, а не броненосец!

— Так, этому больше не наливать! — заключил я, убирая стакан подальше от броненосца, выпустившего горячий пар из обеих ноздрей.

Потемкин мрачным взором покосился в мою сторону и стало абсолютно понятно, что он мне это однажды сполна припомнит.

— Так откуда взялась твоя загадочная бутылка, шинкарь? — задумчиво произнес я, поболтав адское пойло в стакане.

— Понятия не имею, — отозвался этот специалист по загадочным напиткам. — Когда мой отец кофе для пастухов в ведре наводил, я помню, она у него уже была. Привез откуда-то издалека. Говорят она желания исполняет.

Ого, вот это новости.

— Чьи? — задумчиво прищурился я на свой стакан.

— А вот это очень правильный вопрос, — усмехнулся мой виночерпий, протирая очередной стакан. — Штука это странная, кому угодно я её не налью, — пожаль шинкарь плечами. — Но, ты я вижу, человек бывалый, повидавший, сам знаешь, что сделаешь. Выпьешь или на пол выльешь, это мне без разницы, должен будешь.

— Это вряд ли, — буркнул я, кидая на стойку пачку имперок. — Ненавижу быть в долгу.

— Одобряю, — согласился шинкарь ненапряженным жестом смахивания пачку со стойки.

— Так если я это выпью, что будет? — задумчиво произнес я. — Из бутылки джин выскочит?

— Или откроется прямой портал в Ад. — пожал плечами этот добряк шинкарь, прям даже не знаю откуда он к нам такой нагрянул.

— Серьёзно так думаешь? — усмехнувшись поинтересовался я.

— Говорят, дед мой бежал с планеты Мох в чём был, только с этой бутылкой в руках. А больше с той планеты никто не выбрался. Так что сам понимаешь, шлейф за бутылочкой нелучший тянется. Сам решай, я тебе все как есть, не тая изложил.

Ну-ну, изложил он, когда уже налито и даже Потемкиным погублено. Кто ж выплескивает, когда уже налито?

— Да похрен, — бросил я с ненавистью глядя на бурлящую жидкость и продолжая находиться в роли. — Меня не запугаешь!

И немедленно выпил.

Дальнейшее я вспоминаю с некоторым усилием, сам себя за случившееся безмерно осуждая. Всё словно подернуто пеленой забвения.

В этой клубящейся пелене ко мне явилась обнаженная богиня, сама тьма с ног до голов. Темны были даже её зубы и глаза, а длинные волосы бились на неощутимом ветру, словно черный костер, непрерывно пылающий над её гордо поднятой головой.

Но я не почувствовал в ней зла — лишь квинтессенцию страсти и мрачной, инопланетной красоты.

— Ищешь приключений, красавчик? — произнесла эта томная темная искусительница. — Раз так, то я обеспечу тебе самое захватывающее приключение в твоей жизни.

— Меня довольно сложно удивить, красавица, — усмехнулся я этим дерзким чёрным губам. — Я, знаешь ли, довольно искушен.

— Я тебе гарантирую, — она наклонилась ко мне обжигающе коснувшись длинными пальцами с чёрными ногтями моей груди под тельником. — Этого ты никогда не забудешь.

Я только и мог что усмехнуться. Уж сколько раз мне такое обещали. Да не счесть!

Но в небе над пустыней сгустились черные тучи, у далекого горизонта полыхнули алые зарницы, или это отразился свет близкого взрыва в алых глазах Потёмкина? Это было уже непонятно.

Чёрные воды бурлящего фонтана беспамятства приняли моё разгоряченное тело в свои холодные объятия.

Я всё-таки выполнил праздничный ритуал.

В любом случае, вернулся я в этот мир ещё очень нескоро, не слишком готовый к тому, что меня там ожидало.

Ну, что сказать? Помнится, тёмная богиня пообещала, что я этого никогда не забуду.

Она не соврала.

Глава 24

На дне

Я ещё глаза не продрал, а уже понял, что впечатляющее влип.

Гравитация же.

У искусственной корабельной гравитации есть несколько стандартов, и я на своей собственной шкуре испытал их все. Этот был не особенно распространен из-за архаичности и некоторой несогласованности вектора направления силы тяжести, зато он был дивно экономный. Ну и коэффициент несколько отличался от герберского. Малость полегче прижимал моё тело к бортовой койке, стандартной матросской бортовой койке, уж я на таких повалялся во времена моих учебных походов в Академии.

Потому у меня не было вопроса, где я. Я не на планете. Я на корабле. Причем на движущемся корабле. Даже могу прикинуть эту скорость. Около пяти единиц световой.

Тут я постарался поскорее продрать глаза. Чтобы соотнести ощущения с показаниями других органов чувств. Ну и интересно тоже стало.

Но, как говорится, с этой стороны оказалось ничуть не лучше. Точнее, чувства мне не соврали. Это был корабль. Причем самая близкая к осевому генератору искусственной тяжести и самая дальняя от внешних бортов палуба, цилиндр диаметром метров сто, не более. Потому палуба награждала своих обитателей всеми прелестями эффектов кориолисова ускорения на таком малом диаметре. Слабые желудком тут не выживали. Другими словами полное днище. Место изгнания. Прибежище оштрафованных и неспособных ни к чему созидательному, ещё не карцер, но почти гауптвахта.

Прям интересно стало, а что здесь делаю я? Весь такой прекрасный и выдающийся.

— Похоже, ваш коматозный сон наконец благополучно прервался, молодой человек?

Это еще, что за потусторонний глас? Да и какой я тебе молодой человек, ты офигел вообще? Нахмурившись, я повернулся к произнесшему эту фразу и хмуро переспросил:

— Чего?

— Ваше весьма впечатляющее появление произвело неизгладимое впечатление на местную публику, — пояснил за базар изможденный до состояния иссохшего хвороста старикан в засаленном от непрерывной носки подскафандрюке, сгорбленный годами на соседней койке, задумчиво ковыряющийся четырьмя длинными отвертками в раскрытой головной коробке бытового дроида.

О чем это он? Впечатляющее появление? Хм. Это на меня действительно похоже. Я даже в беспамятстве остаюсь верен себе.

В отдалении от нас на койках сидел и зыркал недобро в нашу сторону какой-то измочаленный равнодушной судьбой посеревший от невзгод народец. Видимо, именно их моё впечатляющее появление задело за живое.

— Сударь, подскажи, я же тут не буянил, надеюсь? — уточнил я.

— Однако, какой вы приятный в общении человек, — заметил добрый старикан. — Когда проспитесь.

— А-а-а, — догадался я. — Все-таки буянил. Ну, я же никого не зашиб?

Вежливо непроницаемое лицо старичка, было мне красноречивым ответом.

— Или зашиб? — нахмурился я. — Ведь не зашиб же?

— Благодарите своего бронированного друга, что вас не придушили во сне, как собрались, — заметил старик. — Он вас отстоял.

А неплохо так утро начинается! Врагов я себе уже завел. Ну, да у хорошего человека врагов не может не быть. Судьба такая.

— Потёмкин! — позвал я, своего бронированного друга, ну а кто это еще мог быть? — Светлейший! Ты где тут?

Потемкин, зевая во всю ширь зубастой морды, выбрался из-под гигиенического полога на койке, где видать, пригрелся и кемарил в ожидании лучших времен.

— Потёмкин! — искренне радуясь, воскликнул я. — Морда ты зубастая! Как я рад, что ты со мной!

Потёмкин с явным сомнением посмотрел на меня. Мол, ты-то, понятное дело, рад, но во что ты, сволочь, нас втянул?

Но тем не менее ласку принял, а потом взобрался на широкое плечо моего пыльника, в котором я судя по его состоянию и проспал все это время.

— А где это мы вообще? — спросил я у Потемкина. — И как сюда попали?

— Вы на рейдере Вольного Флота «Кархародон», — развеял мое невежество милый старичок. — А попали вы сюда, ведомые одному вам известным импульсом, не принимая никаких возражений и не понимая увещеваний.

Вольный Флот? Окраинные пираты, что ли? Впрочем с них станется. Так, стоп! Чего он там сказал?

— Я сюда сам вломился, что ли? — удивился я. — А зачем?

Сила воли у старикана просто титановая. Он даже бровью не повел, а я уже и сам осознал неуместность своих вопросов.

— Ладно, понял. Разберемся, — смущенно произнес я, поводя плечами — я всё тело отлежал на этой неудобной койке.

Кстати, а сколько я на ней валялся? Сколько я отсутствовал?

И тут дошло. Первая неприятная новость. Внутренние часы и вообще весь имплантный функционал Внутреннего Экрана отказывались отзываться. Это что ещё за новости?

Окошко Системы Наследования тоже отказывалось появляться.

Так, а вот это мне уже действительно не нравится. Это уже как-то перебор, пожалуй.

С неприятным предчувствием я попытался инициировать самую простецкую мою технику Большого Взрыва — микрощит, и не получил результата. Ни на второй, ни на десятый раз.

Ну, на десятый раз я убедился окончательно, что ничего не получается.

Вот дерьмо.

— Да что такое я выпил-то? — возмущенно пробормотал я.

Теперь понятно, почему я это утлое корыто в беспамятстве в клочья не разорвал. Нечем было. Повезло подонкам.

Но зачем я сюда вломился? Вот вопрос. И чего накуролесил по дороге? Надеюсь, Королёв не лежит сейчас в развалинах…

— А ты чего меня не остановил? — спросил я у Потемкина придремавшего на моем плече.

От чего заслужил укоризненный взгляд броненосца, мол, а кто полстакана той гадости у тебя можно сказать из горла вырвал? Вот кто? И где бы ты был, сволочь неблагодарная, если бы не я, честный броненосец, удар на грудь не принял и ты полный стакан вылакал? А? Тот-то! Не благодари.

— Ладно, — отозвался я. — Понял, осознал, исправлюсь.

Нда. Хреновое какое-то положение-то.

— Рейдер Вольного Флота, значит, — повторил я. — «Кархародон», понятно-понятно. А это мы на его самой нижней палубе, значит? На самом дне?

— М, — удивился старичок. — А вы разбираетесь, молодой человек. Не впервый раз корабельное дно топчете? Впрочем, это и так заметно, не сомневайтесь, опытного космонавта видать издалека.

— А вас как звать-то? — спросил я растирая опухшее лицо. — Похоже, я проведу тут с вами некоторое время, пора бы и познакомиться.

— Здесь меня зовут Пасюк Игнатьевич, — любезно представился дедушка.

— Здесь? — заметил я. — А на самом деле зовут как-то по-другому?

Добрая дедушкина улыбка не изменилась ни на волос, но я сам все понял:

— Ага, ясно, — пробормотал я. — А меня здесь зовут, гм…

Инкогнито ломать не хочется, мало ли как здесь к губернатору имперского города отнесутся, могут и выкуп потребовать, а у меня вот как раз сейчас лишних денег нет, все во флот вбухано. Ни к чему мне такие осложнения. Хм. А как же тогда меня здесь зовут?

— Сволочь поганая, этот гад, тварь неразумная, — любезно подсказал добрый дедушка. — Матрас для броненосца. Коматозник, Капитан Кома…

— Во! — щелкнул я пальцами, уловив последнее нелестное определение. — Именно так меня и зовут.

Сейчас я Кома. Но однажды вы все будете звать меня командиром…

— Добро пожаловать на дно, Капитан Кома, — любезно, произнес Пасюк Игнатьевич. — Не все, прямо скажу вам рады, но ни у кого из нас нет выбора.

— Ну, это мы еще посмотрим, — пробормотал я, поднимаясь с койки. — Где тут у вас командирский сектор?

— Палуба заперта, — заметил Пасюк Игнатьевич. — Все палубы рейдера изолированы. Особенность полета в беззвездном войде, полная самоизоляция. В межпалубном пространстве во время перехода в войде можно столкнуться со своим худшим кошмаром. Никто и не рискует.

Войд? Пространство без звезд? Место, где нет ничего. Было такое. Примерно в трёх переходах от Сефирота, тамошние края всегда воспринимались эдаким берегом трёхмерного океана.

Обычно в него никто и не суется, ибо незачем. Глупее лезть только в чёрную дыру. А какого черта мы забрались в него? Вот блин.

Да уж. Что я там себе пожелал? Отпуск? А я-то надеялся, что в худшем случае всё это будет маленьким незаметным смешным приключеньицем. А я как бы тут не застрял надолго. Кошмары ещё какие-то, от которых все по палубам запираются. Нда.

— И сколько ещё мы здесь просидим? — задумчиво спросил я.

— Ик! — внезапно вспыхнули глазные камеры дроида.

Он дернулся под отвертками, Пасюк Игнатьевич нахмурился, убрав отвертки от его позитронных полушарий. Дроид обмяк и погас.

— Неделю от последней звезды мы уже скоротали, — Пасюк Игнатьевич пожал плечами, возвращая отвертки обратно в головную коробку. — Осталась еще неделя.

А от последней звезды, наверное, в лучшем случае неделю до Герберы…

— Ещё неделя, — повторил я.

Да вашу ж мать. Две недели уже прошло? А я и думаю, чего это я всё себе отлежал…

Вот тебе и отпуск. Это точно уже не смешно.

— А связь с командованием есть? — нахмурился я.

— Капитан на время перелета старается привести себя в максимально невменяемое состояние, — тонко улыбнулся Пасюк Игнатьевич. — Есть у человека за душой тяжелые грешки, можно понять. Не хочет с ними сталкиваться. Так что вряд ли вы до него достучитесь. Остальные ничего не сделают.

— А квантовая связь? — последний мой шанс, как бы.

— Мы в войде, — пожал плечами дедушка. — И близко к границе подпространства. Здесь нет звезд на дистанции восьми световых лет.

Фига се. Значит, вовсе не пять световых, а куда больше. Это каким образом мы так далеко забрались за неделю-то?

— А куда мы летим? — нахмурился я.

— Планета-бродяга Гуль, — просветил меня радушный дедушка. — На экстремальной орбите над Черной Звездой Упырь в глубине войда.

Надо же, никогда не слышал. Но я об этом, пожалуй, умолчу.

— Понятно, — задумчиво произнес я.

Да уж понятно, что всё хреново. И межпалубный шлюз уже не высадишь, нечем. Сил нет. У меня даже бластера нет, кобура пуста, потерял, видимо, гуляя по фестивальному городку Королёва. Я на этом пиратском корыте наверное единственный человек с пустой кобурой. Один наплечный броненосец Потемкин наготове. Но это моя последняя линия обороны…

Октавия намеревалась за мной присмотреть. Но судя по тому, что её здесь нет, а я как раз есть, что-то с этим не задалось.

Похоже, придется здесь реально задержаться. Но, это только пока я не восстановлю связь с Герберой, не дольше.

Ну, что ж, значит располагаемся и устраиваемся поудобнее, полет будет долгим.

— Так. И какие же у нас на палубе расклады и клубы по интересам? — поинтересовался я с интересом оглядевшись.

— Утырки, — пожал плечами Пасюк Игнатьевич, показав себе за спину поднятым большим пальцем. — Просто тупые. И Ублюдки.

Он показал уже за спину мне:

— Эти не просто тупые, а еще и сильные. Прошу любить и жаловать.

Хм. Емко, образно и по видимому точно. Мда. Вот это я попал.

— А вам кто ближе? — поинтересовался я. — Или вы сами по себе?

— А я стараюсь представлять тонкую грань благоразумия между этим двумя крайностями, — с невозмутимой улыбкой будды ответил мне этот добрый дедушка, не отрываясь от врачевания безучастного ко всему дроида.

Ага. Этакий сигма-бой, одинокий волк. Трудно ему тут меж двух враждебных полюсов.

Тяжело поддерживать нейтралитет в этой недемаркированной серой зоне. Дедушка либо обладает непререкаемым авторитетом, либо у него руки по локоть в крови.

— Ладно, — произнес я, оглядывая оба конца палубы. — Пойду познакомлюсь с соседями. С кого бы начать?

— Начните с Утырков, — посоветовал Пасюк Игнатьевич. — Это подготовит вас к худшему.

— Ладно, — усмехнулся я. — Воспользуюсь советом.

И я пошел на север, это носовая часть корабля.

— Здравы будем, бояре! Будем соседями по палубе, — воскликнул я врываясь в разговор игнорировавших мое приближение личностей одетых кто во что, форму тут видимо не признавали в принципе и я со своим маскарадом отлично сюда вписался. — Я славный, ненапряжный, незлопамятный. Просто память идеальная. Меня не трогают, и я никого не трогаю. Зовите меня Кома и не ошибетесь.

— И кто же ты такой, брат Кома? — лениво отозвался вальяжный деятель, по всему видать неформальный лидер этого конца палубы. — Где ходил? С кем ходил? Кого знаешь? Черепа знаешь?

А вот это уже совсем интересно. Тут я мог только усмехнуться.

Надо же, какие люди тут в авторитете. Череп. Так вот куда ты подался. В войд. А все трепались, что ты на Ковыль смотался, а оно вон чего. А ведь где-то там рядом и Питер Блейз может обнаружиться, следы которого мы потеряли и так и не нашли.

Так что, может быть, я даже и удачно сюда зашел…

— Ну, я-то положим, Черепа знаю, — добродушно оскалился я. — А ты его знаешь? М? Имя его настоящее знаешь? Не знаешь? Я же вижу, что не знаешь. От чего такое смущение на светлом лице, а? А ведь нехорошо козырять отсутствующими знакомствами.

Лидер Утырков реально на глазах с лица спал:

— Да я так, через одно рукопожатие…

— Да ты что, — я ему мило улыбнулся. — Ну, я же не козыряю, например, что может быть с Императором Человеческой Империи через одно рукопожатие знаком?

Чистая правда, кстати. Мне довелось не раз лицезреть венценосный лик Кости Тридцатого этого имени, но руки пожимать нам не доводилось.

Но местные над этим предположением с готовностью поржали как над уместным и броским художественным преувеличением.

— Ладно, с вами всё ясно, — подвел я итог поучительной беседе. — Знакомство можем считать состоявшимся. Пойду проведаю, как там дела у наших антиподов.

С чем я их и оставил, шушукаться за моей спиной пока я уходил.

Пасюк Игнатьевич ободряюще мне подмигнул, когда я проходил мимо в обратном направлении.

На противопоставленный конец палубы я не дошел, меня остановили сильно раньше:

— Слышь, Кома! Ты сюда лучше не подходи! Ты там стой!

— Да я не такой уж и страшный, — усмехнулся, я останавливаясь.

— А нам отсюда виднее, — ответили мне.

Гм. Кажется я всё-таки кого-то тут обидел.

— Вы чего такие нервные, я же ещё даже и не сделал ничего, — удивился я.

— А вот и хорошо! И не надо ничего делать!

— Да я просто познакомиться хотел, — попытался я продемонстрировать свое миролюбие.

— А мы уже познакомились, больше не надо, нам хватит, — нервно ответили мне.

Интересно, и кого из них я помял, когда сюда вломился? Неужели… всех?

Гм. Этак они все разом от меня убегать бросятся, если я попытаюсь приблизиться. Или даже отстреливаться начнут. Покалечится еще кто-нибудь. А это не гуманно, а мне здесь еще жить какое-то время.

— Ну, ладно-ладно, спокойно, я уже ухожу, — поморщился я, несколько расстроенный в лучших чувствах. — Не компанейские вы какие-то. Выдыхайте.

Развернулся и пошёл обратно на нейтральную территорию имени Пасюка Игнатьевича.

Общий облегченный выдох, одновременно вырвавшийся из десятка глоток догнал меня и подтолкнул в спину. Ого. Похоже я серьезно врезался им в память. Или еще куда врезался резко и болезненно. Так что могу их понять.

Понять и простить.

Ладно, попробую зайти к Ублюдкам попозже, когда воспоминания о травматическом эпизоде поостынут. Утырки контактнее оказались. Может быть потому, что действительно тупые, а может — меня на них не хватило просто, я до них не добрался в агрессивно-бессознательном состоянии.

Что же это я такое пил, действительно? Вот только возвращаюсь домой, сразу запрещаю все эти кабаки и забегаловки. Хватит. Погуляли уже. На все деньги. Мне же давно домой пора.

Но, видимо, придется дожидаться выхода из этого их тёмного прыжка в войде, и тогда уже выходить на контакт с кем-то повыше и поразвитее. Кто понимает тонкий язык дипломатии и невнятных посулов. Чтобы, значит, разворачивали это утлое корыто и везли меня обратно, где взяли. И им за это даже ничего не будет.

Хотя Череп… Череп знает, что случилось с Питером Блейзом.

Значит, это возможность что-то разузнать о них обоих.

Нда. А бардак тут, на этой палубе, конечно просто невероятный. Видать, сюда стаскивают всё непригодное со всех остальных палуб, включая людей.

Нда. Вроде невменяемого психа, не слушающего увещеваний, без роли в экипаже, толковой профессии и иных заметных дарований кроме немотивированной агрессии. Я такого и сам бы сюда засунул, подумать на досуге о жизни своей неприглядной.

Не слишком приятно предполагать, что я в текущей ситуации здесь я на своём месте.

Значит, придется выбивать другое. Неприятность эту мы переживем. Я ещё покажу себя с моих лучших сторон. Я умею быть впечатляющим, вот и заживём дружно.

Я вернулся к средней части палубы, к бессознательно занятой мной койке, уселся и задумался о роли своей личности в истории и её влиянии на массы. Потемкин сладко сопел у меня на плече, тёплый, родной и надежный друг — кусочек родной Герберы.

— Может, вам помочь дроида починить? — задумчиво спросил я, глядя как дедушка коввряется в мозгах беспомощной машины.

— Не стоит, — покачал головой Пасюк Игнатьевич. — Здесь тогда совершенно нечем будет заняться, а я бездеятельности не терплю, могу и вспылить.

— А ну тогда конечно, не стоит, — понимающе покивал я. — Пыль нам тут совершенно ни к чему…

Безделье оказалось действительно самым сложным испытанием. Заняться здесь было совершенно нечем. Оставалось только строить стратегические планы на буквы А. Б, В. Ну и на Г и Д тоже. Грандиозное Дерьмо тоже случается, стоит и его предусмотреть.

Свет на палубе менялся в мерцающем циркадном ритме, от которого клонило в сон. Я и так и не заметил, как задремал.

Проснулся я от того, что моего горла коснулся холодный металл скверно зашкуренной заточки.

— Ну, что Кома, теперь тебе уже не так весело? — почувствовал я вонь давно не чищенных зубов.

Да блин! Расслабился, называется! Ну, я так и знал!

Глава 25

Закон и порядок

Холодная заточка дрожит у моей кожи, прямо над сонной артерией, шевельнись — и пропорет. Это кто же у нас такой храбрый?

Надо же, это лидер Утырков. Расхрабрился, придурок, мстить явился, явно. От меня ранее ему ещё не прилетало, не усвоил общедоступный бесплатный урок. Реально же тупой.

Ну, что ж, некоторым необходимо учиться исключительно на собственных ошибках. Ну, придется взять на себя нелегкую ношу просветителя.

Раньше я бы поставил щит между горлом и заточкой и долбанул бы ему по башке с ноги, тем более, стоит он для такого номера идеально. Но щита у меня теперь нет. Впрочем, меня в Академии успели обучить дисциплине применения тела в боевых действиях. Я сам себе оружие. Я меч Империи, и не с кривой заточкой тебе на меня нападать.

— Ну и что ты такое удумал, утырок? — спросил я. — Кровью моей решил умыться?

— А это было бы неплохо, — прошипел, или, скорее, провонял в ответ этот утырок.

— Облезешь, — ответил я и вцепился зубами в его руку.

Вкус был отвратительный.

Утырок взвыл нечеловеческим голосом. А потом ему в башку прилетел тяжелый палубный ботинок, и вопль сменился коротким взвизгом.

С шипением на постель из глубин койки выкатился ошпеваший от недельной бессоницы Потемкин.

Утырок не один явился, а с группой поддержки, чтобы не скучать на ледяном полу в одиночестве.

Я подобрал броненосца в ладонь как тяжелый камень и недобрым взглядом остановил поступившую было поближе шааль.

— Мужики, — миролюбиво произнес я. — Вы чего не спите? Ночь же глухая.

— Давай, — сдавленно прошипел один из группы подложки. — Мочи его.

Мда. Я вздохнул. Не сложилось у меня расслабленное ни к чему не обязывающее путешествие. Ну, вы сами этого хотели.

Удивил — значит победил. А уж я-то смог их удивить прежде, чем они кинулись на меня все разом.

Я швырнул в них броненосца, свернувшегося у меня в ладони. Он отскочил, оглушив от черепа первого, растопырив когти в лицо второму, потом как лесной пожар пробежал по третьему и четвертому.

— Эй-эй! Приятель! — возмутился я. — Я же тоже собирался в этой драке участвовать!

Но светлейшего князя было уже не остановить. Он свирепствовал, карал и причинял тяжелые телесные повреждения. Народ с визгом разбегался.

Ничего, через страдания тела очищается дух, если тренер в Академии нам не врал, а с него станется, тот еще пройдоха был.

В течении минуты Потемкин разогнал всех, кто еще оставался на ногах.

— Браво, — проснувшийся от шума Пасюк Игнатьевич, с одобрением и хлопал мне в ладоши. — Браво. Впечатляет.

— Обращайтесь, — усмехнулся я ему, а потому повернулся к разгромленным Утыркам. — Вы всё-таки на что надеялись, убогие? Заточкой меня продырявить? Может быть, хоть с бластеров бы начали, они у вас есть, я видел.

— Так это, — пробормотал старший из Утырков. — Сатана этот, ну, твой броненосец. Все батареи к бластерам съел. Еще на первой неделе…

Обычно я его за такое ругаю, но тут следовало похвалить.

— О! Это многое объясняет. Но всё-таки! Какого черта? — спросил я. — Я надеялся, что мы сможем сосуществовать в относительном мире и гармонии, а это что такое? Вы какого черта учинили, утырки? Вы зачем будете во мне государственного деятеля? Вы же его так реально разбудите и сладко не будет никому, уж я-то себя знаю. Ни сна, ни отдыха, только беспримерное служение и непрерывное самосовершенствование. Сходил в дауншифтинг, называется!

— Это не мы, это Ублюдки, — буркнул старший из Утырков.

— Что значит «это Ублюдки»? — скривился я. — Что же это такое Ублюдки сделали?

— Подбили нас во сне тебя прирезать, — смущенно произнес этот гений безинтеллектуального труда.

— Ну начинается, — простонал я. — А если они вам скажут все по очереди в шлюз выпрыгнуть, вы тоже это сделаете?

Это я так, чисто поржать уточнил. Но оказалось не смешно, потому что на этих одухотворенных лицах вдруг разом отразилась нешуточная глубинная борьба безумия с благоразумием, и правильный ответ, видимо, не представлялся очевидным никому.

Ладно. Как говаривал один мой невезучий, а потому страшно героический знакомый «других нас для вас нет». Работаем с тем, что есть.

Просто страшно работать не хочется. Я так славно расслабился за эту неделю, без интриг с тремя слоями вложенности и непрерывного четырехслойного стратегического планирования. Глоток свежего воздуха прям. Был. Уже кончился. Грубая реальность стучится в двери — хорош почивать в коме, дела срочные, они не ждут. Блин.

Меланхоличный Потемкин как раз догрызал остаток заточки.

— Ну, что-ж, — проговорил я. — Похоже, придется мне заняться этим запущенным хозяйством. Так жить нельзя. Мы и не будем. Значит так, убогие, зовите своих подельников с южного конца палубы на общепалубный сбор. Так им и скажите. И чтобы все пришли, я ясно выразился? Или вспоследствуют репрессалии, санкции и коллективная ответственность. Я не шучу. Они меня знают. Погнали, не спать! Время пошло!

Надо признать, собрались у окрестностей моей койки обитатели дна достаточно оперативно, всего около полусотни человек. Даже близко не рота. Я обвел командирским взглядом их нестройные ряды, оценивая каждого по достоинству. Материалец с гнильцой, но ничего сложного. Не смогут — научу. Не захотят — заставлю. Потом догоню, и заставлю окончательно. Зато буду спать спокойно. Наверное.

— Ну что, господа, — сообщил я всем присутствующим. — Отныне мы живем иначе, лучше и веселее. Утырков и Ублюдков с данного момента объявляю распущенными. Всё личное оружие, включая холодное, предлагаю сложить вот тут на койке, она не занята, никто не пожалуется. Все личное оружие, я сказал. Немедленно. Начинайте. Ты первый.

Я ткнул пальцем в крайнего с правого фланга. Тот сначала оторопел от подобного внимания, потом замялся, потом под тяжким грузом товарищеских взглядов, добрел до койки и кинул на нее убогий самодельный ножик.

— Проходим, не задерживаем, — подбодрил его я. — Следующий!

Следующий расстался с обгрызенной Потемкиным пушкой без особого сожаления, и процесс пошел, дело закрутилось, куча оружия под конец всеобщего и полного разоружения собралась приличная.

— И что делать с этим арсеналом? — задумчиво пробормотал Пасюк Игнатьевич, глядя на заваленную оружейным хламом койку.

— Рассортируйте и спрячьте, — ответил я. — Вы дроида сможете починить? Нам пригодятся рабочие руки.

— Не хватает деталей, — поморщился Пасюк Игнатьевич. — Вообще, тут всего не хватает. Снабжение этой палубы ведется по остаточному принципу, как можете видеть.

— Это я решу, — усмехнулся я. — Я этого так не оставлю, тут вы можете на меня рассчитывать. Итак, все! Слушаем меня внимательно! Отныне я устанавливаю чёткий режим жизнедеятельности на палубе! Я официально отделяю ночь от дня, а этот асинхронный бардак со сменой дня и ночи я отменяю. Совы и жаворонки смиритесь, ради покоя в обществе. За пару дней привыкните. Никаких брожений ночью, никаких засад с целью членовредительства. Днём — облагораживающий труд и общественные работы. Личное время я объявляю отдельно, по результатам коллективных достижений. Продовольственные запасы объединяются в общий палубный фонд под моим протекторатом. Распределение совершается пять раз в день в установленном в Имперском флоте объеме килокалорий. Не ныть, я сказал. Не ныть! И не роптать! Дважды в неделю обещаю удвоенные выдачи сахара и раз в неделю устраиваем общепалубный пир. Мое слово твердое, я сказал.

Ну как-то так оно у нас дальше и пошло.

Хотя первое препятствие возникло быстро и предсказуемо.

— Я с этим утырком работать не стану, — завявил бывший главный Ублюдок, которого я поставил в пару с бывшим главным Утрыком, для трудового слаживания, поиска точек соприкосновения и личностной притирки.

— С этим ублюдком дел иметь не буду, — не остался в долгу бывший главный Утырок.

— Ребята, — я тепло обнял их обоих за шеи и сдавил посильнее, чтобы мои слова эффективнее доходили до их отбитых мозгов. — Не будите во мне зверя. Давайте жить дружно.

— Да пошел он, — злобно прошипел злопамятный и неконструктивный Утырок.

— Ну ладно, — легко отозвался я. — Хорошо. Вообще не вопрос, парни. Придется стимулировать вас к продуктивной совместной деятельности. Легко. Вы еще научитесь у меня эффективно работать в одной связке. Пасюк Игнатьевич. Я там в куче видел цепь. Вы не могли бы смонтировать на неё пару наручников покомфортнее?

— Это можно, — не стал возражать Пасюк Игнатьевич. — Прямо люкс в бархате не обещаю, но сделаю всё возможное.

Утырок с Ублюдком разом посмотрели на меня вопросительно, внезапно осознали, что я ни разу не шучу, и с ужасом посмотрели друг на друга.

А вот поздно метаться, парни, решение принято и будет реализовано, не взирая на ваши истошные возражения.

Я приковал их друг к другу, на время, чисто в педагогических целях, и как только замечу признаки прогресса, устрою голубкам торжественный развод, я же не зверь. А пока пусть поработают скованные одной цепью, как одной целью.

Ну, вот так оно и пошло. Других осуждающих мои решения, после этого очевидного примера того, как я работаю с возражениями, не нашлось.

А я что? А я ничо. Мне, во-первых, не впервой. И других однопалубников у меня нет. Придется работать с тем, что имею.

Народ тут, кстати подобрался разный, со всех концов Империи, даже с Герберы была пара человек, выяснил, когда познакомился с контингентом поближе. Ничего, мужики. Можете быть спокойны. Я вас отсюда всех вытащу, никого не оставлю. Если уж я за кого-то взялся, можете быть уверены, он прибудет в светлое будущее по расписанию, чего бы там сам по этому поводу не думал.

С утра общая зарядка, и медитация, прием пищи, уборка палубы, работы над неисправной инфраструктурой, начиная от воздушных фильтров, заканчивая замкнутым контуром водного цикла. Собрали по палубе все доступные детали для ремонта дроида, тот даже начал подавать обнадеживающие признаки жизни.

Если у нас будет функциональный ремонтный дроид — у нас будет доступ к техническим каналам за пределами палубы, а это доступ к запирающим системам шлюза. А это значит, что мы здесь будем уже не изолированные насильно отбросы, а разумное самодостаточное подразделение с осознанным доступом к ключевой технологии коллективной безопасности. Совсем другой статус у коллектива получается, как мне кажется. Есть к чему стремится. А там и корабль в порядок приведем, вернем его к режиму разумной деятельности, а не как сейчас, не функциональной коме, где все держится на одних подсознательных процессах.

Я когда об этому от Пасюка Игнатьевича узнал, признаться, офигел. Таких инвалидов при мне в космос дальше низкой опорной орбиты не выпускали. Но в войде и Вольном Флоте, очевидно, воззрения другие, и полеты на практическим мертвых кораблях нормальный осознанный риск.

Я намеревался всё это изменить в самое ближайшее время. И это намерение привносило в мой жизненый ритм некоторый оттенок контроля над происходящим. И даже ощущение положительного прогресса, что немного отвлекало от тяжёлых дум, над тем как же я в эту переделку попал и как из нее выбираться буду, здесь на этом странном, стремном корабле, с искусственным интеллектом в коме, бухающим капитаном, и экипажем прячущимся от своих снов по отдельным палубам, далеко за пределами Системы, вдалеке от энергии Большого Взрыва.

Система не подавала признаков жизни, как я не изгалялся, я тестировал свой коммуникационный имплант, а в конце-концов пожалуй что и насиловал, но стюардесса, в смысле Империя Терровна не подавала признаков жизни.

А где-то там осталась постройка мегазавода. Осталась Лу Олдрина, которая родит — через сколько? уже через три месяца, получается?

Ну, и Даша осталась. И вакуум власти. Одна надежда на Октавию.

Я упорно практиковал медитации, рассчитывая, хотя бы на некоторое возвращение контроля над недавно доступными мне техниками. Это мне бы весьма пригодилось, но тут никаких обнадеживающих признаков не было.

Ощущения энергии ноль. Ноль. Ноль. Полный абсолютный ноль! Я такого даже в период восстановления после выгорания не помню, всегда было теплое ощущение фонового присутствия энергии как солнечного света на коже. А тут какая-то депривационная энергетическая камера, блин!

Но я продолжал вкалывать, более изматывающей серии медитаций у меня не было. Так интенсивно ничего не делать я ещё не пробовал. А это реально выматывает и, самое главное, безрезультатно. Бесит, блин! Никакого ощущения открытости Вселенной. Словно за пределами этой палубы никакой Вселенной и нет. А это, знаете ли, уже заметно подтачивало самые основы моего взгляда на мир.

Навроде стрёмненькой мысли: а вдруг никакого выхода из Пантеона и не было, а? И это всё продолжение моих посмертных видений после той страшной битвы.

Я никогда солипсистом не был, но это впечатление, что всё вокруг непрекращающаяся галлюцинация, начинало проникать в самые базовые убеждения, а это не к добру, уж я такого насмотрелся в некоторых запущенных случаях.

Нет уж. Это реальность, и с этим я буду работать.

И я продолжал медитировать, уже просто для того, чтобы сохранить равновесие ума. И остальных принудил. Всех, кроме Пасюка Игнатьевича, он у нас бессменно, не сходя с места чинил постоянно выходившие из строя элементы жизнеобеспечения. Героический человек.

А остальных я строил в колонну по трое, рассаживал в позу лотоса в шашечном порядке и мы коллективно медитировали. Ну, а чего? Не мне одному страдать.

Грозный Светлейший князь Потемкин расхаживал вдоль по палубе, клацая когтями по металлу, косо поглядывая на медитирующих алым взглядом, вгоняя всех в ледяную оторопь.

Вот во время такой медитации у нас начались технические проблемы.

Сначала мир стал черно-белым. Вот реально, я сижу с закрытыми глазами, вспоминаю Дашу, а потом прямо в нём, в воспоминании, пропал цвет и даже все пятьсот оттенков серого.

Я от удивления аж глаза открыл. А вокруг все оказалось окрашено ровно таким же образом — очень черные тени и крайне яркие блики без переходов.

А затем мир стал негативным. Тоже без перехода. Это было довольно неприятно. Как удар дубинкой по голове. Судя по тому как заозирался Пасюк Игнатьевич и остальные, цветность отключили и инверсию врубили не только у меня.

— Это ещё что за новости? — озадаченно поинтересовался я.

— Это? Это проблемы. Проблемы с Тёмным двигателем, — задумавшись, определил Пасюк Игнатьевич, очевидно уже повидавший и не такое. — Сейчас выпадем из войд-прыжка.

И правда, поведение корабля изменилось, мое положение в корабельном корпусе и место в мире по обманчивому ощущению сместилось примерно на сантиметр, сопроводив это кратким приступом тошноты. Негативная окраска мира вернулась к черно-белой, а потом и к полноцветной.

Помнится, давным-давно на двигателях Гейзенберга первого поколения ловил похожие эффекты, только куда помягче. Благо, сейчас на них никто не летает, кроме вот таких вот посудин.

Я проморгался, народ возбужденно заговорил, забив на медитация. Ну, да, чего уж там, какая тут медиация.

— С каким-каким двигателем у нас проблемы? — уточнил я.

— С Тёмным, — вздохнул Пасюк Игнатьевич. — Аварийный выброс из Чёрного Прыжка. Удачно прошел, раз мы все ещё здесь. Да, скоро сами всё увидите. Так, где тут мое кресло-каталка, куда девали утырки?

Кресло мгновенно нашлось, его тут же доставили владельцу, потом со всем тщанием на руках пересадили в него. Где-то в середине этого процесса я заподозрил, что начинаю понимать, кто тут истинный повелитель палубы, и что все мои реформаторские инициативы прокатили потому, что устраивали подлинного серого кардинала. Я, конечно, понимал, что Пасюк Игнатьевич тут в авторитете, но чтобы настолько…

Так явно это появилось впервые.

И то, что он инвалид неходячий, я тоже только что буквально понял. До этого как-то не бросалось в глаза. Я явно не в лучшей форме. Впрочем, это не новость.

А потом снаружи загромыхали отходящие в ручном режиме огромные запоры шлюзового люка.

Кто-то снаружи вручную раздраивал доступ на нашу палубу. Все присутствующие заметно напряглись, ну и я с ними тоже. Если все напрягаются, это же что-то да значит?

Круглый люк шлюза распахнулся, и на палубу шагнул персонаж, которого я здесь ещё не видел. В щегольском военизированном комбинезоне, под легким кинетическим доспехом, с двумя эргономичными рукоятками двух бластеров торчащими из кобур под мышками. То, как он вошел на палубу, зорко озирая прилегающее пространство, показывало, что он делает это не впервый раз. Что он готов ко всему, и знающему человеку тоже кое-что подсказало.

Ух ты. Это же цвайхандер. Классовая специализация высокоуровневого балстфайтера, умеющего вести бой одновременно с двумя бластерами по двум разным целям. По бластеру в каждой руке. Очень такой высококлассный и дорогой специалист, штучная работа. А его как сюда занесло?

— На работу, чмошники, — воодушевляюще приветствовал он нас. — Поднимайтесь! Двигатель требует жертв.

Чё, блин? Жертв? Каких ещё жертв, вашу мать?

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN/прокси.

У нас есть Telegram-бот, для использования которого нужно: 1) создать группу, 2) добавить в нее бота по ссылке и 3) сделать его админом с правом на «Анонимность».

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Трон галактики будет моим! Книга 5

Content

Андрей Скоробогатов, Дмитрий Богуцкий
Трон галактики будет моим! Книга 5

Глава 1 Сбежавший от справедливого суда

Глава 2 Ну, господа, голосуем?

Глава 3 Инвентаризация врагов

Глава 4 Закирпиченный серв

Глава 5 Шерше ля фам

Глава 6 Нужно мыслить как враг

Глава 7 Это происходит. Происходит снова

Глава 8 Орда явила себя на следующий день

Глава 9 С шашкой наголо

Глава 10 Шашлык из хрящеголовых

Глава 11 Кризис власти межпланетарного масштаба

Глава 12 Зафиксирован статус

Глава 13 Учите историю космонавтики

Глава 14 Трое счастливчиков, которых позвали

Глава 15 Какие дерзкие, однако, ребята!

Глава 16 Ждет дальняя дорога

Глава 17 Кому было выгодно?

Глава 18 Коллекция тел

Глава 19 Полномочный торговый посол второго ранга

Глава 20 Не заметил бревна в глазу

Глава 21 Ну а теперь давай поговорим

Глава 22 Генеалогия известных флотских фамилий

Глава 23 На дне десантника

Глава 24 На дне

Глава 25 Закон и порядок

Nota bene