Юрий Погуляй

Зодчий. Книга V

Глава 1

Павел Павлович Скоробогатов сел в машину, прикрываемый охраной. Вымотанные за последнее время люди работали на пределе своих возможностей, не смея сказать ни слова. Граф за две недели исхудал так, что был едва похож на старую версию себя. Среди бойцов всё чаще звучали слова о безумии хозяина.

Если и раньше у него бывали всплески весьма странных действий и решений, то теперь Скоробогатов вёл себя дёргано и легко терял самообладание. По его приказу покалечили слугу, очень нерасторопно принёсшего чай на любимую графом террасу. Поговаривали, что смерть молчаливого Подольского и переезд дочки будто надломили мужчину.

Не врали.

Скоробогатов ударил по спинке кресла, приказывая двигаться. На дорогу перед ним выехала машина охраны, затем тронулся и его автомобиль. Граф посмотрел в окно. Он всё сделал. Всё спрятал. Всё, что можно было бы привлечь его к ответу. Сжёг все бумаги, удалил все файлы. Пришлось избавиться от парочки слишком много знающих людей, которые не принесли в своё время клятву Рода. И от одного, чей контракт вот-вот заканчивался. Тела их забрало вечно голодное озеро, как и прочие следы преступлений.

Потому что через Подольского могли добраться и до него. Ведь через день после гибели Артёма на пороге графской усадьбы появился посыльный. Из местных. То, что он принёс с собой — изменило жизнь Скоробогатова на два периода. Период «до» послания и «после». В аккуратной подарочкой упаковке с множеством улыбающихся лиц, лежал слепок, на котором был разговор помощника с графом. Разговор, который никто никогда не должен был услышать.

Павлу Павловичу показалось, будто бы один из прохожих выглядит точь в точь как Баженов. Скоробогатова пробил пот, но в следующий миг граф понял, что обознался, и скрипнул зубами от гнева. Что известно этому выскочке? Кто именно потрошил сознание Подольского?

У Павла Павловича не было ответов.

— Они на месте, ваше сиятельство, — глухо сказал Петров. Заместитель Подольского, в подмётки не годившийся Артёмке, сидел слева от хозяина.

— Всё чисто? — нервно спросил Скоробогатов. — Никаких проблем не будет?

— Люди с безукоризненной репутацией, ваше сиятельство. Сделают всё по высшему разряду, — уверенно сказал новый помощник. — Зодчему не поможет даже карманный витязь.

Граф покивал, задрожав. Этот юнец… Он опасен. Он зверь. Игнатьев не просто так исчез! Баженов точно в этом замешан. И Фурсов тоже на его счету. А теперь ублюдок подбирается к нему. Этот присланный слепок, с доказательствами вины Скоробогатова, выдранный из головы верного Подольского… Смерть Артёмки там, где пострадала помощница чёртового Зодчего… Всё знаки. Всё символы.

— Но я не хотел! Не хотел же! Я говорил не убивать её! — сказал сам себе граф и дрожащей рукой поправил волосы. — Это он. Он сам так решил… Это Артём, не я.

Петров молчал, делая вид, что ничего не слышит.

— Где мой котик⁈ — вскинулся граф. — Где он⁈

Помощник торопливо поднял переноску с животным, попытался вытащить кота из неё, но тот, чувствуя неладное, ударил когтями по протянутой руке. Петров зашипел от боли.

— Дай сюда! — вырвал переноску граф, вытащил упирающегося кота из убежища и положил себе на колени, наглаживая животное. Седые усы питомца стояли торчком, но поднимать лапу на хозяина зверь не осмеливался.

Скоробогатов морщился, нервно глядя по сторонам. Баженов мог быть везде. И пусть любые следы и свидетели планов графа уничтожены — остаётся ведь ещё сама жизнь. Павел Павлович хотел её сберечь всеми доступными способами.

Поэтому пошёл на крайний шаг слабого руководителя. Наёмники. Половина — выходцы из Восточных Штатов, а значит, повидали разное и рисковать не боятся. Там выжили, здесь сумели закрепиться несмотря на жёсткую фильтрацию. Но справятся ли с Зодчим? Павел Павлович хотел посмотреть в глаза их предводителю, чтобы увидеть ответ.

Сопляк всех обдурил. За личиком юного дворянина пряталось чудовище похлеще тех монстров, которых пацан строил на своей земле. И у Скоробогатова просто не осталось выхода. Тонкая игра здесь неуместна.

Баженов слишком хорош в ней. Теперь пусть говорит насилие.

Машина остановилась.

— Что случилось? — вытянул шею граф оглядываясь. Ему показалось, будто бы стоящий на светофоре человек смотрит прямо на него и нехорошо улыбается. Простой мужик в рабочей спецовке. Один из тысяч одинаковых серых червей с ящиком инструментов. Мог ли он быть подослан Баженовым?

— Авария на перекрёстке, ваше сиятельство. Сейчас разберёмся, — доложил Петров, выслушав наушник.

Граф не сводил взгляда с работяги. Рядом остановилась машина, за рулём которой сидел бородатый мужик в чёрных очках и в натянутой на лоб кепке. Пассажир чуть наклонился вперёд, выглядывая из-за профиля водителя. Тоже в очках.

— Пашенька… Паша… — сипло заговорил Скоробогатов. — Это убийцы!

— Работаем по бежевому «москвичу»! — тут же приказал Петров, и головная машина в один миг ощетинилась распахнутыми дверьми. Пассажиров в чёрных очках почти сразу выволокли наружу. Лица охранников оставались безучастными к происходящему и чертовски усталыми. Такие операции приходилось проводить через день.

Скоробогатов не заметил, как бойцы переглянулись, и один из них закатил глаза, мол, когда же это закончится.

— Чисто, ваше сиятельство, — доложил Петров.

Кот под пальцами графа пискнул от боли, но всё равно не осмелился дёрнуться. Безумный взгляд Павла Павловича метался по улице, от работяги, огибающего машину с охраной, к светофору, затем на витрину магазина, потом по окнам ближайшего дома.

Он никак не мог остановиться. Хотел, но не мог. Где-то на краю сознания понимал, что давно ушёл в пике, но не мог перестать думать, что Баженов где-то рядом. Скоробогатов физически ощущал угрозу.

— Едем скорее! — всхлипнул он, не выдержав.

— Быстро в машину, — приказал помощник.

Стоп… А где ящик с инструментами⁈ Павел Павлович испуганно прильнул к окну, провожая фигуру в спецовке.

— Ящик! У него был ящик! — заорал граф и повернулся к Петрову. — У него был ящик!

Автомобиль впереди взорвался, едва захлопнулась последняя дверь. Он превратился в огненный цветок, раскидывающий во все стороны куски металла и человеческих тел. Лобовое стекло расцвело паутиной из-за сокрушительного удара. Водитель умер мгновенно, не успев задействовать дар. Петров рванулся прочь из машины, бесцеремонно вытаскивая за собой хозяина и прикрывая своим телом, а потом его голова разлетелась на куски, забрызгав лицо Скоробогатова кровью.

— Это не я! Я не хотел! — заорал граф, забыв про всё. Забыв про свой дар, забыв про своё положение. — Я не хотел, клянусь. Это Подольский, это всё Подольский!

Улица опустела, машины, создавшие аварию на перекрёстке, с визгом шин покинули место происшествия. Ослепший граф вытирал с лица кровь помощника.

— Прошу. Прошу, это была ошибка. Ошибка!

— Большая ошибка, граф, — раздался знакомый женский голос. Скоробогатов повернулся. Перед ним стояла женщина в чёрном плаще, лицо скрывал капюшон. Но он всё равно её узнал.

— Ты… — ахнул граф и выпустил аспект. Тело покрылось огнём. — Ты!

Что-то упало ему под ноги, и Скоробогатов застыл, не в силах пошевелиться. Хронопыль погрузило его в оцепенение ужаса. Он даже не мог скосить глаза на наведённый ему в лоб пистолет.

— Ты думал, только у тебя есть власть и есть сила, граф? — хмыкнула женщина. — Пришло время черни, благородный. Привет от Князевой.

В дуле расцвёл огненный цветок, через мгновение погрузив Скоробогатова во тьму. Женщина бросила пистолет и торопливым шагом исчезла в ближайшей подворотне, откуда послышался звук удаляющейся машины.

Из пустого автомобиля графа выбрался кот, подошёл к лежащему на земле мертвецу и принюхался. Глаза зверя сощурились, а затем он задрал хвост трубой и помочился покойнику в слетевший с ноги ботинок.

Глава 2

— Папа… — выдохнула Света, ответив на звонок. Лицо её побледнело. Девушка резко поднялась, посмотрела на меня с ужасом.

— Миша!

Я терпеливо ждал продолжения, держа в руках ложку с ароматным борщом. Скоробогатова пошла пятнами, открыла рот, но из него донёсся только стон. Девушка пошатнулась. Ложку пришлось бросить, я едва успел подхватить падающую графиню.

Рядом тут же оказалась Саша, деловито полезла в сумочку, достала оттуда какой-то флакон и поводила у носа потерявшей сознание Скоробогатовой.

Света пошевелилась, пришла в себя и медленно отстранилась.

— Папу убили… — она смотрела на меня волком. — Миша, поклянитесь честью, что вы здесь не при чём!

— Светлана, — в моём голосе появилась сталь. — Мы это обсуждали.

Она заморгала, будто бы мысль о моей причастности была наведена тёмной ворожбой. Нахмурилась.

— У меня были все доказательства его вины, Света, — смягчился я. — Если бы хотел с ним разобраться, то передал бы всё туда, куда следует.

Говорить ей о том, что гибель графа меня даже немного расстроила — я не стал. Девушке не нужно знать о моих планах использовать добытую информацию для решения вопросов со Скоробогатовым. Это должно было быть только между мной и покойным графом.

Но человек предполагает, а располагают совсем другие сущности.

— Если не ты… То… — её голос дрогнул. — То кто⁈ Ах, что я говорю! Простите, мне срочно надо ехать!

— Хочешь, мы поедем с тобой? — предложила Александра. Графиня помотала головой, отказываясь. Огляделась, будто забыла, где находится.

— Нет, я хочу побыть одна… Простите… Простите…

— Черномор, — мысленно отправил я запрос виртуальному помощнику. — Мне нужна вся информация о произошедшем убийстве графа Скоробогатова. Подключи вычислительные мощности Яги. Одна голова хорошо, а две лучше.

Проекция седобородого ИскИна возникла за соседним столом, прямо посреди столешницы. Черномор нахмурился и сместился в проход.

Панова уставилась в экран телефона, лихорадочно листая страницы. Пожарская котлета в её тарелке грозила остыть. Впрочем, это проблемы оперуполномоченной, а не мои, потому что я вернулся к трапезе.

— Ох-ох-ох, Миша, — сказала вдруг Александра. — Там произошла целая война.

Она повернула ко мне экран, где плясало изображение дымящегося остова машины. На асфальте рядом с автомобилем графа лежал сам Скоробогатов, а в шаге от него распластался труп охранника.

— Спаси и сохрани. Спаси и сохрани! — вещал на заднем фоне старческий голос.

— Вы на самом деле не при чём? — Панова наблюдала за мной с нескрываемым интересом.

— У меня не было никаких противоречий с его сиятельством, — ровным голосом ответил я, уплетая борщ.

— Это официальная позиция, Миша. Но мне вы можете сказать правду, — улыбнулась Саша. От неё пахло новыми духами, и причёску она себе изменила. Да и декольте у наряда стало в последние дни будто бы глубже. Неужели, девушка наконец-то отошла от своего дурмана и обратила внимание на кого-то ещё, кроме меня? Было бы очень недурно.

— Слишком сложная и грубая работа, — сказал я, и тут перед моими глазами полетели сводки с места происшествия, вычлененные Черномором из общего информационного шума. Хм… Пока данных мало, но то, что место покушения выбрано не случайно — уже очевидно. Все ближайшие камеры не работали, убийцы ждали Скоробогатова на маршруте, зная, куда поедет, и ловили за пределами действия Конструкта. Ну, он должен был думать головой, что тут сказать.

— Подавай в фоне, как только что-нибудь станет известно, — попросил я помощника, продолжая поглощать суп, не забывая откусывать от ломтя душистого чёрного хлеба с чесночком.

— Грубая?

— Машину охраны взорвали, а телохранителя, как я понял, застрелили из снайперской винтовки. Голову бедолаге просто разворотило. Много шума, много организационной суеты. Я бы действовал иначе. Тоньше.

Панова хмыкнула, изучая меня. Затем отодвинула тарелку.

— Не будешь есть? — заметил я этот жест.

— Да, конечно, угощайся, — рассеяно кивнула девушка.

Пожарские котлеты я уважал. Местный повар готовил их просто изумительно.

— О чём вы хотели поговорить, кстати? — напомнил я, когда закончил со вторым. Панова снова оторвалась от телефона, секунду соображала, а потом лицо девушки прояснилось.

— Люций. Последние несколько ночей он просыпается с одним и тем же криком. Он выкрикивает имя.

— Имя?

— Имя… — повторила девушка задумчиво. — Ставр. Он кричит «Ставр». А ещё он стал меньше улыбаться. Кажется, Люций что-то вспоминает.

Она оживилась:

— Миша, я бы хотела показать его одному психоманту. Может быть, тот сумеет расковырять его сны? Может, мы узнаем, кто это такой?

— Имя редкое.

— Зарегистрировано тридцать тысяч таких имён, Миша. Плюс это может быть прозвище. Название клуба, блюда, тайной группы или коктейля в баре…

Оперуполномоченная, когда погружалась в размышления, становилась дико привлекательной. А я, повторюсь, люблю людей с внутренним светом. Так что улыбка сама по себе появилась на моём лице.

— Мы могли бы узнать хотя бы это, Миша. Хотя бы что значит «Ставр», — продолжала увлечённая Александра.

— Саша, мы уже говорили про психомантов, — понял я, куда клонит Панова. — Нет никого, кому бы мне хотелось доверить информацию такого плана. Что там увидит психомант, в лабиринтах изувеченного разума, мы не знаем. Что он потом сделает с теми секретами, свидетелем которым станет? Риск слишком велик.

Панова сокрушённо вздохнула, но кивнула, и сразу перевела тему:

— Свету жалко. Отец у неё тот ещё фрукт, но он всё-таки отец… Мне кажется, что ей не стоит оставаться одной в такой момент.

— Как у тебя с работой сейчас, кстати? — спросил я, и девушка вспыхнула. Огляделась и тихонько, с максимально серьёзным видом произнесла:

— Внедрилась в окружение объекта, составляю необходимые отчёты, никаких подозрительных активностей объект не ведёт.

Она вдруг хихикнула и добавила:

— Ведь не ведёт?

— Тебе надо размяться, — решил я. — Посмотри сама, что там стряслось у Скоробогатовых. Ведь есть слухи, что к этому причастен объект. Нужно подтвердить, понимаешь.

Рыжеволосая тряхнула кудрями с озорным видом.

— Люция сможешь ведь оставить? — поинтересовался я.

— Он на телевизоре «змейку» нашёл. Целыми днями теперь в ней сидит, — сокрушённо вздохнула Саша. — Даже не заметит, если меня не станет. Лишь бы была брюква на столе.

— Тогда займись этим делом. Вижу же, что засиделась. Ты ведь оперативник, а не сиделка. А объект никуда не денется.

Панова даже приосанилась. Мысль переключиться ей нравилась всё больше. Я вытер рот салфеткой, встретил взгляд проходящей мимо Лены. Та подняла руку к уху, изображая телефон, и подмигнула. Но сделала это так, чтобы не заметила Саша. Мудрая женщина.

— Хорошо, Миша. Хорошо, — Панова засобиралась, и я проводил девушку взглядом. Откинулся на спинку, теперь можно было и поразмыслить.

Смерть Скоробогатова означала только одно. В моих краях есть игрок, о котором я прежде не знал. Был он тут всегда, или только появился?

Ладно, разберёмся. Со всем. Но в порядке очереди.

Убийство графа произвело эффект разорвавшейся бомбы местного масштаба. В больших городах, далёких от фронтира, такая новость шла в бегущей строке между информацией о курсе рубля и результатами матча головной группы по киле. Но у нас всё бурлило. Полиция выпотрошила все дома вокруг места покушения. Допросила каждого, от мала до велика. Никто ничего не видел. Обычный день. Просто что-то взорвалось. Потом выстрелило. Кто-то рассказал, что до этого на повороте было дорожно-транспортное происшествие, но после взрыва ничего про те машины не помнит. Место, откуда убили Петрова, помощника графа, нашли, и им оказалась заброшенная водонапорная башня. У следствия по снайперу были только отпечатки ботинок стрелка и пуля. Ещё были два свидетеля, которых спеленала охрана Скоробогатова незадолго до убийства, но они помнили только то, что объезжали аварию чёрной и белой машины. По душу обоих несчастных уже ехал матёрый психомант, чтобы выдернуть из сознания хоть какую-то информацию.

Не знаю, кому Скоробогатов насолил ещё крепче, чем мне, но людей у организатора убийства хватало. Похороны прошли очень быстро, и на них пришёл весь свет привечаемого Павлом Павловичем дворянства. Сложно сказать, сколько из них пришли из лучших побуждений. Большая часть, вероятно, хотела таким образом завоевать расположение новой владелицы земель. Политика. Благородные семьи. Быть частью аристократического лицемерия страшно не хотелось, но на похороны я тоже приехал. Исключительно потому, что попросила Светлана. Девушка торопливо привыкала к новой роли, и, кстати, её сложно было узнать. Вместо светловолосой искательницы древних артефактов, ползающей в яркой туристической куртке по подземельям с фонарём — передо мной предстала серьёзная женщина в деловом чёрном платье, излучающая скорбь и холодную решимость. Но я знал, как же девушке нужна наша с Пановой поддержка. Поэтому не хотел её лишать таковой.

Хотя находиться на похоронах человека, кто при любом удобном случае мог устроить мне неприятности… Как-то неправильно. Особенно если ты на них не пляшешь. В момент завершения официальной церемонии, когда священник попросил попрощаться с усопшим всем близким, я тихонько покинул душный храм и выбрался на свежий воздух. Последней каплей оказалась сцена, где со слезами на глазах пафосно произносила долгую слащавую речь уже знакомая мне Агнесса Земляная. На похороны та явилась в очень соблазнительном и откровенном чёрном наряде, почти ничего не скрывающем. Но зато в широкополой шляпке с вуалью. Спектакль!

— О, Миха, — окликнул меня голос. — Тоже задыхаешься, да?

Ко мне подошёл Подвальный. Он уже был навеселе, и отработанным жестом предложил мне фляжку. Я молча отказался, дав ментальный подзатыльник зашевелившемуся внутри меня тёмному попутчику. На алкоголь тот реагировал неадекватно. Не зря эта дрянь людям жизнь губит.

— Вот и всё, Миха, — вздохнул Зодчий Скоробогатова, не обидевшись на отказ. — Нет больше Пал Палыча, да пусть земля ему будет пухом. Так обидно, клянусь тебе. Ведь всё началось получаться.

Я приподнял бровь в вежливом вопросе.

— Твои игрушки у меня уже, Мишка! — хрюкнул Подвальный. — Скоро всё изменится. Если всё так, как описано в твоих сопроводительных бумагах, то… Просто всё изменится, понимаешь?

— Если честно, Андрей, не понимаю, — признался я.

— Твои раскачивалки Конструкта, Миха! То, что ты с Павловым создал, ну⁈ Спустили их нам всем! Свободное пользование. Ты хоть за этого хорошо получил, а?

— Полагаю, ты про Фокус-Столбы?

— Ну да! — осклабился Подвальный. — Дикое название, ну да привыкну. Жаль, Пал Палыч не увидит, как всё вокруг в порядок выйдет. Я, кстати, всё по инструкции делаю. Все четыре вогнал уже. Завтра настраивать пойду. Если чего, я ж тебе по дружбе могу позвонить, да? Расскажешь, что куда поворачивать, да? Ты молодой, а я уже старый, глупый.

Я удержался, чтобы не осадить панибратствующего коллегу. То, что он растратил свою жизнь на служение графу, это его глубокая личная драма. Никто другой ответственность за неё не несёт. Однако было что-то располагающее в Зодчем.

— Возможно. Если будет время.

Двери храма распахнулись, и из него потянулась процессия. Народ расходился, выказывая соболезнования оставшейся одной Светлане, а та с достоинством принимала слова поддержки. Наши взгляды пересеклись, возможно чуть дольше, чем того следовало. Графиня поспешно переключилась на подошедшего к ней Безусова, ведущего под руку роковую Агнессу. Её «брат» помогал спускаться по ступеням всхлипывающей вдове Саратовой. Земляные взяли дворян в оборот. Мне вспомнилась сцена между «родственниками» в их автомобиле. Бр-р-р.

— Ну, там вроде всё несложно, да? — не унимался Подвальный.

— Просто делайте всё по инструкции, Андрей, — сказал ему я и поспешил по ступеням к Светлане.

Та терпеливо ждала меня, оставшись в одиночестве. Лишь два охранника в строгих костюмах застыли у храма, наблюдая за новой хозяйкой. Изнутри святилища тянуло ладаном.

— Спасибо, что приехал, Миша, — тихо сказала графиня. — Я это ценю. Понимаю, что друзьями вы не были.

— Как ты?

— Сложно, — вздохнула Скоробогатова. — Это скучно и противно. Все эти люди… Они фальшивые насквозь.

Она смотрела в спины дворян, расходящихся по автомобилям. Один за другим дорогие машины покидали парковку у храма.

— Мы сами создаём своё окружение. Они были частью жизни твоего отца. И не обязательно должны быть частью твоей жизни, — заметил я. — Теперь ты здесь хозяйка.

Светлана кивнула.

— Как ты думаешь, — спросила она вдруг. — Был ли папин убийца на похоронах?

Ответа на такой вопрос у меня не было, но Скоробогатова его и не ждала.

— Я думаю, он приходил, — произнесла Светлана незнакомым тоном. Зловещим. Я покачал головой: любовь слепа. Павел Павлович строил козни вокруг дочки, пытаясь подложить её под меня, и она узнала о планах родителя. И всё равно любила.

Всё равно хотела отомстить.

У меня зазвонил телефон. Я вытащил его из кармана и сбросил, глянув на экран. Глебов. О, вернулся? Вроде рано. Я неделю назад их снабдил новыми амулетами и отправил на поиски. Что-то случилось. Но это подождёт.

— Ты снова весь в делах, — грустно улыбнулась Светлана.

Телефон опять зазвонил.

— Ответь, Зодчий, — попросила Скоробогатова. Что ж… Уговаривать меня не надо. Я поднёс трубку к уху.

— Нашли, ваше благородие! Нашли мы тварюгу эту! — рявкнул мне в ухо Мстислав. — Клянусь богом, нашли!

— Ещё раз спасибо, что приехал, — улыбнулась графиня, подалась ко мне, и её губы коснулись моей щеки. Рука скользнула по плечу, и девушка отступила.

— Время не вылечит твою рану целиком, — сказал я Светлане. — Но боль притупится. Живи. Помни, но живи.

Владения Скоробогатовых, ставших мне союзными, я покидал на повышенной скорости, и на форте Вепря был уже минут через двадцать. Снегов вёл «Метеор» с нескрываемым удовольствием, иногда давая газа больше, чем нужно и наслаждаясь мощным мотором агрегата. Я же смотрел по сторонам, радуясь переменам на новых землях. Дорога к форту уже была отличной, и по обочинам тянулись к небу тоненькие деревца. Среди чёрной гнили пробивались зелёные ростки свежих трав, и мусора вокруг стало гораздо меньше. Мне навстречу проехал мотоблок, за рулём которого сидел мужик в шапке набекрень и с папиросой в зубах. Прицеп был завален выцветшими обломками.

Водитель с улыбкой мечтал о том, на что потратит копейки, вырученные за этот лом, чья судьба сгореть в утилизаторе Трансмутатора. Местные жители постепенно перерабатывали старое польское имущество и недвижимость. Хотя старую церковь и кладбище я трогать запретил. Церковь фонила Эхом и являлась шедевром религиозного зодчества, а кладбище…

Я не из тех, кто воюет с памятниками. Не я их ставил, не мне разрушать.

Глебов находился в сталкерском углу и, увидев меня, сразу же проводил к столу, на котором была расстелена карта.

— Здесь! — ткнул лидер сталкеров пальцем в небольшую деревеньку. — Здесь Колодец! А здесь видели бессмертного!

Километра полтора к востоку, в сторону Собибора. По прямой до точки на карте, где разведчики отыскали то, что мне так было нужно, насчитывалось около десяти километров. Если нарезать наложение земель у Приборово, то смогу пробить полосу до нужного мне места, затем забрать энергию и направить на Томашовский Конструкт.

Отлично!

— Злобек… — прочитал я название на карте. — Ничего хорошего от такого места ждать не приходится, верно? Потери есть?

— Очень легко прошли, ваше благородие. Прямо на удивление. Ну что? — глаза Глебова лихорадочно сверкали. — Мы молодцы, верно?

— Огромные. Передай бойцам, что обязательно премирую. Теперь приходите в себя, и назначь мне проводника, хорошо? Ну и не останавливайтесь на достигнутом. Мне нужны все Колодцы, которые вы сможете найти.

— Сделаем, ваше благородие!

— Оу, Миша! Вы найти новый враг? У меня есть ваш сворд, ю ноу? Ремембер?

Я медленно повернулся к Дигриазу. Тот, возникший как чёрт из табакерки, заломил шляпу с лихим видом и подмигнул мне как ни в чём не бывало. Снегов, стоявший неподалёку от меня, нахмурился, явно не понимая, как Билли подобрался так близко.

— Ты-то мне и нужен, — сказал я с видом, будто бы совсем не удивлён его появлению.

— Тогда, получается, я джаст ин тайм! — шутливо поклонился «американец»

Глава 3

Люций сидел возле телевизора с пультом и увлечённо играл. По плоскому экрану ползала невероятных размеров змея, занимающая большую часть экрана. В доме царил полумрак, перед кроватью стояли две грязные тарелки, и пахло в комнате очень неприятно. Я прошёл мимо дивана, отчего вечный чуть наклонился, чтобы не проиграть. Резкий свист раздёрнутых штор залил лежбище дневным светом. Сашин подопечный не зашипел, как вампир на солнце, но вздрогнул. Змея на экране с удовольствием схватилась зубами за хвост и проиграла мелодия поражения.

Люций тихонько вздохнул, опустив пульт, и посмотрел на меня грустно-грустно.

— Злюка!

— Грязнуля, — парировал я.

Вечный вытянул шею, разглядывая тарелки, и виновато оглянулся. Подобрал посуду, повернулся к двери и вскрикнул, выронив грязную ношу. Осколки брызнули во все стороны, и некоторые были перепачканы в останках брюквы. Дигриаз сдвинул шляпу на затылок и прислонился к косяку, изучая полуголого Люция.

— Всё в порядке, он друг, — бросил я перепуганному безумцу. — Билли, это Люций. Люций, это Билли.

Американец был непривычно серьёзен, однако с места не двигался.

— Посмотришь? — повернулся к нему я. Билли отлепился от двери и медленно приблизился к застывшему вечному. Под каблуками хрустнули осколки, однако идти за веником я не спешил.

— Всё хорошо, парень. Всё хорошо, — мягким тоном проговорил Дигриаз. — Я сейчас просто коснусь твоей головы. Кончиками пальцев. Я хочу тебе помочь, парень.

Люций отпрянул с воплем, запрыгнул на диван, заозирался в поисках путей для отхода, и, не найдя оных, горестно завыл:

— Саша-а-а-а-а!

Барон поднял руки, показывая ладони.

— Всё хорошо, Люций. Всё хорошо. Я тебя не обижу.

Вечный вжался в стену, пытаясь отстраниться. Когда Билли коснулся его плеча, Люций вдруг взревел и набросился на барона с кулаками. Дигриаз ловко отбил все атаки, даже пинок в пах парировал так, словно делал это каждый божий день. После чего сграбастал брыкающегося Люция, заблокировав его одной рукой, и прижал ладонь к затылку безумца. Вечный застыл, будто его на кол насадили. Рот открылся, готовый исторгнуть вопль боли.

Несколько секунд Билли хмурился, а затем отступил. Вечный упал на четвереньки и торопливо пробежал по комнате, после чего скрылся от хрономанта за моей спиной.

— Каша, — сказал Билли. — Прости, Миша. У него в голове натуральная каша. Не с моими умениями в нём копаться. Рубец на сознании очень серьёзный. Парню на самом деле досталось.

Барон выглядел задумчивым.

— Даже не знаю, что тебе и посоветовать, Миша. Его просто обнулили, выжгли связи все. Я такое видел только пару раз.

— Расскажи где, чтобы я там не ходил, — заметил я.

— Смешно, — без улыбки сообщил Дигриаз. — Меня подмывает порезать ему руку, чтобы убедиться в твоих словах. Можно? Один маленький порез! Никто и не узнает!

Он посмотрел на меня и без слов всё понял:

— Понимаю. Тяжкое бремя морали. Хорошо, резать не будем. Но вы не правы. Его не пытки сломили. Его осознанно изувечили. Любопытно. Когда ты говоришь это случилось? Тридцать лет назад?

— Двадцать пять, — поправил его я. — Люций упоминал какого-то Ставра. Здесь тоже ничего не найти? Ведь что-то в нём осталось.

— Там сознание парня — это один такой большой рубец, Миша. Что-то, конечно, осталось. В глубине. Что-то будет просачиваться, но разбираться в деталях, это как канат в иголочное ушко пихать. Здесь нужны специалисты высокого ранга, но по пальцам рук пересчитать всех. Магистр нужен, не меньше.

— А твой ранг? — ввернул я.

— Адепт я, адепт, любознательный Зодчий. Ну, может быть, ближе к мастеру. Но никому не рассказывай, это большой секрет, — сделал страшные глаза Билли. — Мне очень не хотелось бы заметать следы так, как принято в наших кругах. Понимаешь?

— Нет, — признался я. — А как их заметают в ваших кругах? Ты вообще кто? Секретный агент или ликвидатор теневых баронов?

— Боже мой, Миша, кто задаёт такие вопросы? — поморщился Дигриаз и тряхнул головой. — Короче, дай мне время. Я подумаю, кому стоит его показать, чтобы завтра тебя не заперли в самой глубокой урановой шахте. Мудро было не выставлять беднягу напоказ. И, кстати, это много объясняет в действиях Аль Абаса…

Из меня вырвался тяжёлый вздох:

— Ну да, ты же ещё и про них знаешь больше обычного смертного. Вот серьёзно, чем ты занимаешься, Билли?

Я прошёл в коридор, нашёл веник и принялся убираться.

— Ну, то там, то сям. То тут, то там, — ответил Дигриаз. — Кто даст правильный ответ, тому светит двадцать лет, понимаешь?

— Где пропадал столько времени — тоже не скажешь?

Он горестно вздохнул:

— Прости. Я помню, что мы договаривались, и ты был пунктом один в моих планах, но обстоятельства изменились. Нашёлся один из моих старых… друзей, Миша. Мне нужно было о нём позаботиться.

В последнем слове был оттенок холода настолько яркий, что и уточнять, как именно барон позаботился о старом друге — совсем не хотелось. За внешней чудаковатостью и шутовством скрывался человек, дорогу которому переходить не рекомендуется.

— Но я готов выступить в следующем походе!

— На подхвате пойдёшь во втором эшелоне. Сейчас у меня будут испытания.

— Понимаю, принимаю. Смиренно буду ждать шанс всадить твой клинок в осквернённое сердце какой-нибудь твари. Ты собрался брать второй Колодец? Не слишком спешишь?

Я пожал плечами. Передо мной вдруг нарисовался Черномор:

— Хозяин. Вас ищут. Должен ли я связаться со Станиславом Сергеевичем Снеговым, чтобы он подогнал машину, и вы отправились в бега? Рекомендую покинуть территорию страны через Мурманский порт. По статистике, этот маршрут бегства в Восточную Америку самый оптимальный. Должен ли я заказать…

— Помолчи. Кто ищет? — прервал его я. Опять сбились настройки⁈ Эти искусственные интеллекты будто сбрасывают сами себя. Дело в алгоритмах самообучения?

— Полиция, Хозяин, — уточнил седобородый помощник. — Хотите, я использую модуль визуализации и обману их? Направлю по ложному следу? Не рекомендую прибегать к насильственным методам. Это всё-таки полиция.

— Черномор, мне нечего скрывать.

— Позвольте усомниться, Хозяин, — неожиданно возразил ИскИн, но тут же считал мои эмоции и осёкся. — Простите, Хозяин. Я слишком в себя поверил.

— Скажи им, где меня искать, — попросил я и продолжил убирать обломки. Дигриаз всё это время изучал дом, с наслаждением принюхиваясь.

— Здесь пахнет красивой женщиной, Миша, — сказал он. — У вас с ней отношения? Хм…

«Американец» помотал головой и радостно просиял:

— Нет-нет, тут было две женщины. Ты меня поражаешь! Такой юный и такой востребованный. Эх, мои лучшие годы, где вы. Или это к безумцу приходили? Он так хорош?

— Не паясничай, — задумчиво сказал я. — Кстати, сюда идёт полиция. Вдруг ты ещё и в розыске.

— Ты слишком серьёзный, Миша. Так и заболеть недолго, — цокнул языком Билли. — Если позволишь, я покину здание через чёрный ход.

Я вышел из дома, как раз когда к нему приблизилось трое полицейских. Один был в штатском, по центру, двое в форме, будто сопровождение.

— Михаил Иванович Баженов, если не ошибаюсь? — заговорил тот, кто был в группе за главного. Короткая стрижка, высокий и худой, он двигался с грацией кота, а круглые глаза без ресниц выражали вечное недоумение всем окружающим миром. Дополняли картину глубокие продольные морщины на лбу.

— Я. Чем обязан?

— Лейтенант полиции Матюхин Александр Павлович, — он выудил из кармана документы и протянул мне, дождался кивка и убрал бумаги обратно. — У меня к вам несколько вопросов. Найдётся минутка? Если вам угодно, мы можем проехать в более подобающее место.

— Это место меня вполне устраивает. Что вас интересует?

Держался лейтенант уверенно, Черномор вывел мне все данные по этому человеку и, надо сказать, послужной список у полицейского был достойный. Отличная раскрываемость, несколько грамот и знаков отличия. Плюс ко всему женат и воспитывает дочку. Брак первый и, может быть, последний, так как в порочащих связях не замечен. Я проникся какой-то неуместной симпатией к незнакомцу, несмотря на то, что визитёр совершенно точно союзником не является. И пришёл сюда не ради визита вежливости.

— Вы ведь знакомы с Павлом Павловичем Скоробогатовым? — начал издалека Матюхин.

— Разумеется. Мы были соседями.

— У нас есть сведения, что между вами всё протекало не очень гладко.

— Ну, друзьями нас назвать нельзя, но чтобы были какие-то проблемы… Я и не припомню сразу, — нахмурился я.

— Постарайтесь вспомнить. Может быть, он вам угрожал? Или угрожал кому-то из ваших людей? — пытливо продолжал лейтенант.

— О, такое я бы запомнил, — улыбнулся ему я. — Мне нечасто угрожают.

Он вежливо ответил на улыбку, а я отметил, что один из полицейских старается делать серьёзный вид, но то и дело кидает на меня восторженные взгляды.

— Вам знаком Артём Подольский? — переключился лейтенант. Вот ведь лис. Он мне нравился. Жалко, что под меня копает. Нюх у него есть, ничего не скажешь.

— Помощник графа? Конечно. А что такое?

— Он погиб некоторое время назад, — склонил голову набок Матюхин, старательно изображая невесомость своего изначального вопроса.

— Да, конечно, я слышал, несчастный случай. Разве смерть графа связана с этим? — продолжил игру я.

— Где вы были в день гибели Павла Павловича Скоробогатова? — снова переключился Матюхин.

— Здесь, — раскинул я руки. — На своей земле.

— Кто-нибудь может это подтвердить?

— Да много кто, господин лейтенант. Начиная с дочки Павла Павловича и заканчивая часовыми у Конструкта. Ещё в трактире можете поспрашвивать. Я Зодчий, и у меня очень много дел, — с намёком сказал я.

— Наслышан о вас, Михаил Иванович, наслышан. Кстати, насчёт Светланы Скоробогатовой. Может быть, вы знаете, какие у них были отношения? — вцепился в упоминание девушки Матюхин. — Насколько я понимаю, она съехала от отца незадолго до его кончины.

— Я туда не лезу, Александр Павлович. Это дела их семьи… — я добавил в голос немного льда.

— Может быть, она что-то вам говорила о разногласиях между ними?

Я медленно помотал головой. Разговор начал меня утомлять.

— А у вас есть алиби на день гибели Подольского? — вдруг спросил Матюхин.

— Вероятно да. К сожалению, не знаю, когда он погиб. Вы подозреваете меня в нескольких убийствах, правильно понимаю? — мягко поинтересовался я.

Он, не моргнув, выдержал мой взгляд. Его лицо не выразило ни злости, ни раздражения. Должно быть, лейтенант слышал такой вопрос несколько раз в день. И часто от тех, кто на самом деле был виновен.

— Михаил Иванович, — с ноткой сожаления произнёс полицейский. — Вы человек благородный и, простите за прямоту, один из самых влиятельных людей в регионе. Моя обязанность заключается в том, чтобы выдвинуть все возможные версии и исключить неверные, а после раскрыть преступление. Убит благородный человек, Михаил Иванович. До этого погиб его помощник. Я не верю в совпадения. В ваших интересах помочь мне в расследовании. Ведь страдает и ваша репутация.

— Понимаю, Александр Павлович. Работа, — кивнул я.

— Что касается алиби, Подольский погиб семнадцатого числа. Припомните, может быть, что вы делали в этот день? — изучал меня Матюхин.

— Это легко. В тот день у нас было слаживание гвардии на полигоне. Но позвольте вопрос, Александр Павлович, — прищурился я. — Одно дело допрашивать меня по поводу гибели графа. Благородного человека. Насколько я знаю, Подольский таковым не был, верно?

— Верно, — кивнул лейтенант.

— И человеком он был настолько криминализированным, что на нём печать ставить было некуда, верно?

Матюхин снова согласился:

— Тогда почему вы считаете, что из всего многообразия людей, желающих смерти этому Подольскому, вы привязываете к нему именно меня, и при этом используете смерть Павла Павловича? — вкрадчиво спросил я.

Один из полицейских посмотрел на товарища, разделяя моё тихое возмущение.

— Простите. Кажется, я вас задел, — нахмурился Матюхин, а затем приказал своим людям возвращаться к машине. После чего выключил в кармане диктофон.

— Не для протокола, Михаил Иванович. Основная версия, которая разрабатывается, связана именно с вами. Спущена сверху. Вы кому-то крепко насолили. Прямого приказа навесить на вас всех собак нет, но совет присмотреться имеется.

— Благодарю за честность, Александр Павлович. Чем обязан такому вниманию с вашей стороны?

Полицейский не глядя на меня сказал:

— Это личное, Михаил Иванович. Поработайте над алиби, хорошо?

Он повернулся и со значением добавил:

— Думаю, если найдётся пара людей, не связанных клятвой Рода и не являющихся вашими родственниками, то это поможет вычеркнуть вас из списка подозреваемых. Возможно, стоит поискать среди гвардейцев?

— Вы всё больше удивляете меня, Александр Павлович.

— Я знал, кто такой Подольский. Миру без него будет лучше. Если же вы и правда как-то замешаны… Мне не хотелось бы сажать вас, после того как не удалось посадить его. Всего хорошего, — откланялся он.

Толковый парень. Надо будет к нему присмотреться. Весть о таинственном недоброжелателе меня совсем не удивила. Их ещё будет много. Главное, чтобы проявили себя. Возможно, лейтенант поможет мне узнать тайного воздыхателя поближе.

Но отвлекаться от своих планов я не собираюсь. Сейчас важней всего поход на Злобек.

Сталкеров Глебова я отправил на север от Влодавского Колодца. Пусть ищут там источники Скверны. Мне нужна буферная зона у Приборово, и мне нужно больше людей, способных воевать с монстрами. Вольные Охотники Вепря люди, не спорю, прекрасные и могучие. Но их мало, и с каждой вылазкой могло стать ещё меньше. Потом когда-нибудь наступит момент, что они не смогут даже с патрулированием справиться. Чего уж говорить про вылазки.

Мой верный соратник на выраженные сомнения поворчал, конечно, но согласился. Правда, попросил разрешения сначала связаться со старыми знакомыми из ватаг Вольных. Я, разумеется, спорить не стал. Свой человек среди охотничьей братии гораздо лучше, чем поиск их посредством талантов Миклухи. Старый имперский кадровик, конечно, человек опытный, но подходящих специалистов должны искать те, кто понимает, кого ищет.

Поход в Злобек я назначил на седьмое сентября. Как раз были готовы все мои заказы. И, что важно, самый главный из-них. Результат работы я ждал, словно ребёнок своего дня рождения. В надежде, что подарок будет самым чудесным, но всё ещё припоминающим белые носки от бабушки на прошлый праздник.

К сожалению, не все мастера показывали нужное мне качество. А специалистов, готовых взяться за мой особенный заказ, в округе вообще не было. Кроме одного.

Когда оружейник выложил передо мной свою работу — я восхищённо ахнул.

— С… С… С… Спас… Спасибо, — с трудом сказал на это мастер. Несуразный, близорукий, заикающийся — он всецело погружался в процесс творения, черпая духовную силу и передавая её металлу. И это чувствовалось. Оружейник жил работой.

Я бережно взял шедевр, излучающий невероятное Эхо. Коснулся пальцем острия. Изящное, прекрасное творение.

— Боевые характеристики сохранились?

— Ну, т… т… так… с… себе… П… по… погрешность б… б… больше. Но б… б…бьёт дай Б… Б…Бог.

— Мне нужно ещё, — сказал я гению.

Он кивнул, и бросил взгляд на свою работу в моих руках. Сокрушённо вздохнул, забрал плату и развернулся прочь, исчезнув в недрах лавки.

Я осторожно уложил своё секретное оружие в плотный чехол и вышел.

Снегов ждал меня у входа, и тенью снялся с места, поравнявшись со мной на пути к машине.

— Станислав Сергеевич, — сказал я ему, когда сел в «Метеор», — может быть, вам следует завтра остаться дома? У меня был разговор с одной из матушек, и они считают, что я вас не жалею.

— Нет, — коротко ответил Снегов. — Раз у меня с ними не выходит, значит, надо больше пытаться. Только так это и работает.

— Мудрые слова, — улыбнулся я. Настроение было отличное. Если всё пройдёт как надо, это сильно оптимизирует процесс. Я повернулся, глянув на лежащий на заднем сидении чехол.

Глава 4

Путь до Окуники мы преодолели совсем без приключений. Дорога была хорошая, пусть и старый, а асфальт. Наш отряд двигался неспешно, осторожно огибая машины, убитые коррозией и Скверной, но до двух озёр ребята Вепря выбили всё способное шевелиться и приносить прибыль. Так что не поход, а прогулка выходила. Наконец впереди показалась статуя гигантской рыбы, распахнувшая клыкастую пасть. Снегов сделал вид, будто бы не заметил её, старательно глядя в другую сторону. Понимаю, фантомные боли.

— Его благородие выпотрошили его изнутри, прикинь! — тихо сказал один из моих гвардейцев другому. Я сделал вид, что не услышал. Сталкер верхом на белой кобыле трусил впереди отряда, оглядывая мёртвые дома по обе стороны дороги. Небо затянуло тучами, и потихоньку начинал накрапывать дождь. Пришлось активировать любопытный артефакт, купленный на распродаже. Весила эта штука килограмм пять, не меньше, но зато пассивно запитывалась на воздушный аспект, создавая над головой купол-зонт. Для пеших прогулок сомнительное удовольствие, почему и урвал за копейки, но для конного путешествия — отменная вещь. Я активировал магическую приблуду, раскинув над собой купол.

И тут из дома слева от дороги с воплем выскочила фигура. Длинные лезвия вместо рук высекли искры из старых камней, и, царапая ими разрушенный асфальт, осквернённый яростно вереща, кинулся к ближайшему человеку. Наткнулся на воздушный поток, от которого с изуродованного тела сдуло останки одежды. Удар погасил инерцию монстра и гвардеец, возле которого тот оказался, снёс обращённому поляку голову мечом с гравировкой. Один удар, вспышка порченого золота и бой закончился.

Боец хмыкнул, с почтением оглядывая оружие, натянул поводья, подгоняя коня, чтобы вернуться в строй. Следующая атака второрангового монстра произошла где-то в хвосте колонны, и там широкоплечий Саньков, из новеньких гвардейцев, лихо развалил нападающего протазаном. Не самое удобное оружие для кавалериста, но что поделать. Мы не всегда сражаемся конными.

Тоже один удар и всё. Охотники стали переглядываться. Сегодня ими руководила Тень, и дочка Вепря даже повернула коня, чтобы поравняться с Саньковым. Спросила у него что-то, и гвардеец осторожно протянул к ней окровавленное оружие, на котором гасли буквы «Храня Томашовку».

Девушка бросила на меня вопросительный взгляд, и я улыбнулся в ответ.

— Он не попал ему в голову и убил сразу, — сказала охотница, подъехав ближе. — Это то, о чём говорил отец? Ваше супероружие?

— Почти.

— Сколько будет стоить сделать такое? — деловито поинтересовалась она.

— Для вас и ваших людей бесплатно. С вас нужно только оружие. Мои запасы не бесконечны.

Два молодых парня из общины Вепря, склонились у поверженных монстров, заправляя сферы, а наш отряд двинулся дальше.

— Я заинтересована. Странно, что отец не предложил, — сказала девушка, не глядя в мою сторону.

— Обращайтесь.

— Слева на крыше! — заорали спереди, и тут же между нами вспучилась пламенем земля, и в небо удар огненный поток, словно фонтан лавы. Кони взвились на дыбы, и я с трудом удержался, чтобы не рухнуть на дорогу.

На старой крыше пританцовывала горбатая фигурка, потрясая кривыми руками. До нас донёсся мерзкий хохот, а затем уродец побежал по коньку и лихо перепрыгнул на следующий дом. Снова заплясал, и в земле расцвёл новый огненный цветок.

— Рассредоточились! — заорал я.

— Ваше благородие, пора? — крикнул Шустрый. Он и Мак уже натянули тетивы, выцеливая танцующего монстра.

— Не вздумайте! Простые стрелы заряжайте! — скомандовал я. Поток пламени обуял крышу, однако вскоре из бушующего огня выскочила фигура обращённого, лихо прыгнула на следующую. Помогая себе руками, пробежала по трещащим балкам, запрыгнула на трубу.

С визгом от нового фонтана шарахнулся конь Якимова. Гвардеец не удержался в седле и грохнулся на землю. Откатился в сторону от бьющего из земли огня. Лис сжёг вторую крышу, а тварь перепрыгнула на следующую. Та, неожиданно, проломилась, а затем стена дома вспучилась, разваливаясь — Снегов в боевом облачении, усиленным несколькими артефактами, проломился насквозь, подрубая несущие. Поднялась пыль, раздался визг, и когда на дорогу выбежал низкорослый уродец — к нему навстречу уже неслась Тень. Стрела воткнулась в лоб чудища со звуком, будто в деревянную колоду. Со смехом осквернённый легко ушёл от атаки охотницы, отломав древко, и, будто он ничего не весил, поскакал на следующий дом. От магии обращённого уходить было достаточно просто, главное смотреть под ноги. Но неуловимость его — раздражала. Третий ранг, но неприятный третий ранг. Мелкий, вёрткий и бьёт издалека.

Тратить на него драгоценные снаряды очень не хотелось.

— Это так фанни, Миша! — сказал Дигриаз. Он с интересом наблюдал за охотой. В глазах его сверкало озорство. — Я бы поставить на малыша! Где ставки?

Позади раздался звук мужского плача, и несколько ледяных шипов с гудением пронеслись мимо в сторону пляшущего карлика. Сухой всхлипывал, вытаскивая из воздуха всё новые снаряды. На крышу с монстром лихо заскочила Тень, расплываясь в движении. Из руин предыдущего дома вывалился Снегов, отряхнулся, скинув с наплечника кусок штукатурки. С хохотом карлик запрыгал с крыши на крышу, совершая прыжки метров в двадцать длинной. Гоняться за таким с мечом — то ещё удовольствие, а большая часть моих людей дистанционно магией работать не могла. Не те ранги, не те умения, не тот объём знаний. Факторов много. Не просто так некоторые заклинания передаются по наследству от одного члена семьи другому.

— Окей, парни, — хмыкнул Билли. — Я вижу вам нид хелп.

Он растворился в воздухе. Пляшущий осквернённый повис на вышке линии электропередач, выпученные глаза были наполнены злым безумием. Оглядевшись по сторонам, монстр совершил ещё один прыжок, подальше от нас. Присел, упираясь тонкими руками в колени, и снова захохотал.

За его спиной появился Билли. Один удар и всё было кончено. Верхняя половина скатилась с крыши, а нижняя часть проклятого огневика ещё несколько секунд стояла на месте, прежде чем грохнуться на старую крышу.

Дигриаз шутливо поклонился с крыши. Вообще таиться перестал барон.

— Позёр, — сообщил усыпанный пылью Снегов. Он единственный, кто шёл в нашем отряде пешком, и при этом не отставал от группы. Витязь есть витязь. А в таких латах его ни одна лошадь не утащит.

Больше на протяжении нескольких километров ничего живого нам на встречу не попадалось, и вскоре сталкер остановился у отворота в лес и махнул в него рукой. Вид у него был напряжённый. В чащу уходила прежде грунтовая дорога, с глубокой колеёй. Чахлые деревца, напитанные Скверной, пробивались там, где прежде ездили машины. Некоторые из них будто шевелили ветвями.

Чёрный лес, побитый белёсой скверной-паутиной, не молчал. Он потрескивал, пощёлкивал и даже чавкал.

— Ваше благородие, — рядом появилась Тень. Она выглядела так, будто не носилась только что по крышам за прыгающим монстром. Дыхание ровное, лицо безмятежное. — Дорога узкая. Это опасно.

— Другой путь только через лес напрямую. И он гораздо опаснее, — заметил я.

Девушка кивнула, вглядываясь в зловещие дебри.

— Почему Вепрь не смог поехать? — спросил я.

— Вы считаете, что я не справлюсь? — немедленно вскинулась охотница.

— Уверен, что справитесь, и раз вы здесь, значит, в этом уверен и ваш отец. Просто мне казалось, он хотел бы поучаствовать.

— Кто-то должен отвечать за форт, пока основных не будет. У нас шесть охотников осталось, господин Зодчий. На клочке земли, зажатым с трёх сторон Изнанкой — очень малые силы.

— Тринадцатый Отдел тоже там.

Она отмахнулась, будто мы заговорили про что-то не стоящего внимания.

— Они уже себя показали. Как и висящая в небе коробка с солдатами. Когда придёт беда — сражаться будем мы, а не они, — поджала губы Тень.

— Дайте им шанс, госпожа.

— Я — Тень!

— А мне кажется, вы — Надежда, — безобидно улыбнулся я, и девушка тут же смутилась, а затем пришпорила коня, прикрикнув:

— Лис, держись ближе!

Наш отряд двинулся по строй дороге гуськом, стараясь держаться подальше от шевелящихся деревьев. Едущие первыми срубали ветви, до каких могли донести, и у меня сердце разрывалось от того, как используются гравированные клинки, с Эхом сравнимым с некоторыми произведениями искусства.

Сталкер вёл нас к цели, то и дело останавливаясь и указывая на опасность. Люди Глебова в свою прошлую экспедицию вешали на деревья белые тряпки, отмечая места, где Скверна устроила ловушку, но даже с нехитрыми знаками оставался риск попасться в западню. Один из парней, приданных нам Вепрем для сбора сфер и прочей мелкой работы, додумался дотронуться до зелёного пятна на коре старого дерева, и после рухнул с коня, воя от боли. Наш биомант быстро привёл парня в себя, утихомирив боль и затянув повреждения. Лекарь просто побелел, выжатый как лимон. Однако и рана, в первый миг показавшейся чудовищной, теперь выглядела как большой ожог второй степени. Парень поскуливал, глядя на кисть. Однако свой подзатыльник от Сухого всё равно получил.

— Тебя чему учили, Лещ? — процедил он. — Трогать всякое? А?

— Простите, простите, — причитал паренёк.

— Ехать сможешь? — спросил я его. Юношу пронзило несколько охотничьих взглядов, и тот, потеряв дар речи, только кивнул. Ему помогли забраться на коня, и едва отряд двинулся вперёд, как в лесу послышался вой.

Сталкер застыл, подняв руку. Охотники и гвардейцы потянулись за оружием. Протяжный, заунывный вой был похож на волчий, только гораздо глубже и хрипучее. На первый вой ответил второй. Чуть ближе.

— Вперёд, — приказал я. — Просвет, живо!

Отсюда было видно, что дорога выходит на нечто прежде бывшее вырубкой. Сваленные сгнившие стволы окружали довольно просторную поляну, на которой застыло два огромных лесовоза, расположенных очень удачно и позволяющих нам занять оборону, пользуясь мёртвыми остовами.

Вой приближался, и к нему добавлялся всё новый и новый. Лошадей загнали в центр коробочки, после чего земельник из вольных насыпал вокруг них насыпь. Лучники и дальнобойные маги забрались на ржавые машины, остальные сделали какое-то подобие строя. Южная ощетинилась всем древковым оружием, какое было, а северную сторону перекрыл Снегов, перехвативший топор, который я ему сделал. Второе страшилище, усиленное кристаллами, висело за спиной витязя. Приятно, что воин взял гравированное оружие. Значит, не безнадёжен.

Тень стояла чуть позади витязя, хищно улыбаясь и покачиваясь из стороны в стороны на полусогнутых ногах. В руках по мечу.

Вой раздался совсем рядом, изменившись. Кроме голода в нём пробудилась дикая животная ярость.

— Твою мать! — заорали сверху, и в этот момент страшный удар в лесовоз сдвинул мёртвую машину почти на метр. Шустрый чуть не упал с крыши, но при этом выронил натянутый лук. Убью. Минус один.

— Мак, держи наготове! — заорал я.

Огромный зверь, размером больше всадника, прыгнул в пространство между лесовозами. Помесь волка и медведя, покрытая грязной всклокоченной шерстью. Припав на передние лапы, тварь заревела, обдав нас омерзительной вонью. Наверху заплакал Сухой, затем дунуло жаром от Лиса и по ту сторону лесовоза страшно завыло ещё одно создание.

Лязгая челюстями, прыгая из стороны в сторону и то ли лая, то ли кашляя, наш визави приближался, с опаской глядя на занимающиеся магическими огнями лезвия. За моей спиной взревел витязь:

— Во имя Империи!

Ему ответил ещё один рёв, сразу сменившийся визгом боли. Однако я не повернулся. За тот фланг можно быть уверенным.

Наш противник прыгнул, но за миг до атаки остановился, нырнул в сторону и снова залаял-закашлял.

— Вот он я! Бери меня! — рявкнул на него Саньков, он упёр древко протазана в землю, придерживая его сапогом, и направил гравированное лезвие на врага. — Мать моя и отец мой, примите душу!

Оружие моих бойцов медленно разгоралось золотистым свечением.

Медведоволк прыгнул. Выставленные клинки пропороли шкуру твари, но та обрушилась на бойцов всем весом. Тихонько воскликнул воздушник, гасящий потоком напор монстра. Зубы лязгнули совсем рядом с Билли, но тот даже не вздрогнул, без улыбки изучая чудовище. Удар лапы откинул троих охотников и гвардейцев в сторону. Из леса послышался вопль боли. Протазан Санькова застрял в груди монстра, и могучий боец ревел в ответ медведоволку, продавливая лезвие всё глубже и глубже. В глаз гигантской твари вонзилась стрела, причинив вреда не больше соринки.

Я при помощи аспекта воздуха взбежал по плотным собранным магией ступеням на лесовоз, после чего подпрыгнул и, напитав меч землёй и огнём, обрушился на чудище сверху. Под моим ударом череп монстра хрустнул. Тварь дёрнулась в сторону, и Санькова швырнуло древком протазана как катапультой. Гвардеец ударился о машину, но оружие не выпустил.

— Примите душу! — взвыл он.

Медведоволк завыл, пытаясь стряхнуть меня со своей головы, лапа неуклюже поднялась, но не дотянулась. Монстр ткнулся мордой вниз, зажав кого-то из гвардейцев.

— Ещё одна!

Я обернулся, чтобы увидеть, как Снегов выдирает чудо-топор из головы поверженного монстра, а в следующий миг его сносит ещё один монстра. Умелец бросил оружие, схватившись за клыки монстра. Один из них тут же хрустнул, и чудовище отпрянуло, потащив за собой витязя. На загривке медведоволка появилась Тень, ловко запрыгнула на голову и вонзила мечи в глаза противнику.

От воя заложило уши.

— Этот готов! — с кабины лесовоза перекричал его Лис, указывая куда-то в свою сторону. Тварь, на которой сидела Тень, подпрыгнула, вырвавшись из смертельных объятий Снегова. Девушку сбросило с головы монстра, и она едва не рухнула, вцепившись в лохматое ухо монстра. Лапа смела её на землю, а потом чудище схватило Тень зубами, но тело девушки оказалось зажато в месте выломанного клыка, а не перерублено.

Я поймал бросившегося наутёк монстра за хвост, и меня рывком сбило с ног. От удара о землю выбило дыхание, но пальцы держали крепко. Ещё удар о землю. Хруст бревна, сломавшегося об меня.

— Зодчий! — заорал кто-то вдалеке.

Голос удалялся.

Глава 5

Я владею четырьмя аспектами. Да, мой ранг не самый высокий и мог бы быть повыше, если бы я занимался собственной прокачкой, а не строительством. Но история не терпит сослагательных наклонений. Пока меня било о камни, о деревья, о землю — все мысли были только о том, чтобы не отпустить чёртов хвост гигантской твари.

И когда бег раненого зверя хоть чуток замедлился, то я ухватился за земельный аспект, вобрав в себя все амулеты. С визгом монстр обнаружил, что прицепившийся к нему человек вдруг стал весить несколько тонн. Остановился и попытался цапнуть. Вместо этого ударив меня телом Тени. Я воспользовался этим движением, всадил кинжал в нос медведоволка, и меня снова сдёрнуло с места. От воя болели уши. Передо мной разверзлось зловонное чёрное отверстие гигантской ноздри, куда я и всадил ледяной шип водяным аспектом.

Монстр застыл, забился в агонии, а я принялся вызволять Тень из плена крепких челюстей. Руки оскальзывались от крови, и когда бесчувственное тело охотницы оказалось на свободе, я понял, что кровь, к сожалению, её. Выругавшись, принялся торопливо срезать с девушки одежду.

Оказание первой помощи заняло минут десять, не меньше. Где-то пришлось поработать огненным аспектом, прижигая рану. Где-то получилось обойтись бинтами и жгутами, оказавшимся в поясной аптечке девушки.

Крови, конечно, было много. Но Тень жива, и артерии никакие не задеты. Уже победа. Переведя дыхание, я вырезал из задней лапы монстра голубой кристалл, сунул в карман. Сферы заряжать не стал, слишком много времени надо. Затем поднял Тень, перекинул тело через плечо и пошёл по следам к своим.

Найти дорогу было совсем не трудно. Просеку убегающее в панике животное проделало очень приличную.

Витязь попался мне на встречу уже через пять минут. Громыхающий по лесу воин с огромным топором наперевес перешёл на бег, когда заметил мою фигуру.

— Позвольте мне, ваше благородие, — прогудел Снегов. Я мотнул головой:

— Давай, займись охраной. Мне нужно чтобы твои руки были свободны, — выдохнул я.

Когда мы вернулись во временный лагерь, разбитый посреди лесовозов, то все, кто мог стоять на ногах, в изумлении поднялись. Ко мне навстречу поспешил бледный биомант, уже едва держащийся на ногах.

Я положил Тень перед ним и устало плюхнулся рядом.

— Потери?

— Несколько раненых. Киселёв тяжёлый, — отчитался Волгин. Он был в моём отряде за старшего. Турова я, по понятным причинам, с собой не взял. Человек без дара в Изнанке — обуза. И парень, на которого потратился наш биомант, тому доказательство.

— Убитых нет? — удивился я.

— Господь приглядывает за вами, — сказал гвардеец. Я поморщился:

— Дайте попить.

У меня в руках оказалась фляга, и я с наслаждением высадил половину содержимого. Выдохнул и спросил биоманта:

— Прогнозы?

— Нужно возвращаться, — сказал тот едва слышно. — Срочно.

— Волгин, собери наших. Половину отправляешь с ранеными. Ведёшь их сам. Сеня! — позвал я сталкера. Тот мигом оказался рядом, внимательно слушая.

— Пулей лети в форт, никого не жди, пусть Вепрь собирает всех своих и тащит сюда биомантов навстречу.

— Вы отсюда не выберетесь, — сказал Арсений.

— Ты ещё здесь? — нахмурился я. Сталкер кивнул и торопливо пошёл к лошадям. Через минуту уже уехал прочь.

— Мне нужен Мак, Шустрый и Снегов, — продолжил я. — Кто ещё на ногах?

— Я, — сказал Билли с улыбкой.

— О, ты ещё здесь? — усмехнулся я. — Тогда со мной пойдёшь.

— Я думайт ты заслужить рыцарский поступок, — осклабился Дигриаз, перепутавший акценты. Неужели взволнован?

— Так, что с охотниками-то? — переключился я.

— Сухой, Лис, Гриф, Слон, Тверь и Панда в полном порядке, — перечислил присевший рядом со мной Шустрый. — Простите, ваше благородие за казус.

— Ты воин или кто? Как можно оружие выронить⁈ — не удержался я, и поднял руку, пресекая оправдания. — Сам падай, а оружие не выпускай. Ну, азы же.

— Бить надо было сразу, ваше благородие, — сказал Мак. — Хорошо, что никто не пострадал. Если это такое чудо-оружие, как вы говорите, то почему мы его не использовали?

— Справились и без него верно? Но ты прав, это всё моя жадность. Зачем использовать золотые гвозди, когда надо приколотить обычную доску? Ой, ладно, — не стал спорить я. — Дальше идём урезанным составом. Мы почти на месте. Волгин, что с гвардией? Кто в строю?

— Саньков, Ларионов, Баранов, Степанов, Возвышев, Борисов и Иванов, — отчитался он.

Саньков выдержал тот удар? Запомним.

— Саньков, Ларионов и Степанов со мной, — решил я. Самые крепкие и с развитым даром. Поднялся, оглядывая себя. Да уж, краше в гроб кладут. Тело болело, боевой наряд в прорехах. Глубокая ссадина на левом предплечье даже кровоточила. Немного, но всё же. А пальцы будто до сих пор сжимали хвост медведеволка. Я даже сжал и разжал кулак несколько раз.

— Ваше благородие, — вдруг тихо произнёс Шустрый. — Смотрите!

Я повернулся в ту сторону, куда указывал лучник. На доспехе Снегова засветились нанесённые гравировки. Витязь сдёрнул со спины зачарованный топор и опустил взгляд.

«Сердцем с Орхово» — проступала на стали надпись.

— К бою, — сказал я.

Лес молчал. Слышно было только храп коней да стоны раненых. Однако даже те, кто оказался в отдалении от нашего кружка, почувствовали неладное. Небо будто ещё больше потемнело, и морось перешла в дождь. Откуда-то донёсся раскат грома. Капли забарабанили по доспехам. Мой магический зонтик остался с лошадьми, и до кабины, на которой я стоял, не дотягивался.

Придётся мокнуть. Вода стекала по лицу. Письмена на зачарованном оружии сверкали, будто сама Скверна пришла посмотреть на дерзких людишек. Никто не проронил ни звука. Внизу, у лошадей, на которых расположились раненые, ждали бойцы сопровождения. Для тяжёлых даже носилки смастерили из оружия и плащей, не желая использовать местную древесину.

Сверкнула молния, и в этой вспышке на дороге, уходящей в сторону Злобека, в воздухе посреди струй дождя появилась чёрная человеческая фигура. Она висела в десяти метрах над землёй, опустив голову вниз. По длинным волосам стекала вода. Снова молния и сразу же раскат. Ливень бил так сильно, что казался градом.

Фигура тронулась с места, медленно поплыла в нашу сторону.

— А вот теперь пора, — тихо сказал я. Мак бережно вытащил из колчана стрелу, сверкнувшую золотом. Тонкие линии предмета для убийства дали нам немного света. Изящный, смертоносный снаряд. Зачарованный шедевр.

К нам приближался Бессмертный Страж. Заскрипела натягиваемая тетива.

— Охренеть можно, — сказал вдруг Билли. — Уходим. Быстро! Миша, эта не шутки. Сейчас…

У меня в голове взорвалась боль. Яркая вспышка пронзила тело, и нервы в нём будто зажглись пламенем. Золотая стрела росчерком ушла в дождь… и прошла мимо. Мак грохнулся на колени, схватившись за голову. Витязь оступился и с грохотом свалился с лесовоза. Лес наполнился криками боли. Амулет защиты от психомантии нагрелся, срезая основную часть выброшенный в воздух энергии.

Бессмертный Страж медленно подплывал.

«Возводящий Крепости…» — раздалось в моей голове. Боль терзала жилы, но я скосил взгляд на упавший к моим ногам лук.

«Я хотел тебя увидеть когда-нибудь. Хотел попробовать тебя» — продолжал голос. Стрелять из лука я умел, но скорее для развлечения. Ноги подогнулись, и я больно ударился коленями о крышу автомобиля. Пальцы коснулись заговорённой древесины.

Страж повис метрах в десяти от меня, наслаждаясь серенадой из боли.

«Ты слишком прост» — разочаровано заявил Страж. «Истина ждала большего. Истина будет довольна. Истина близка»

Я смотрел на фигуру мужчины, чьи руки были бессильно опущены вниз, да и сам он был будто тряпичная кукла с повисшей головой. Однако за спадающими на лицо чёрными волосами пряталась зловещая сущность. Краем глаза я увидел движение на земле.

Дигриаз! Хрономант растерянно озирался, не понимая как добраться до повисшего в воздухе монстра. Я медленно взял лук в руки.

«О, не стоит, Возводящий Крепости» — захохотал голос в моей голове. Амулет защиты от психомантии раскалился, от моей груди стал подниматься пар. Кожу пекло страшно, но вместо этого я натянул лук с пустой тетивой.

«Это интересно…» — подплыл ещё ближе Бессмертный Страж. «И что ты хочешь сделать с этим?»

— Билли, — просипел я. — Стрела.

В лицо ударили брызги, будто меня окатила проезжающая по луже машина, но зато я почувствовал вес на пальцах, перехватил хвостовик и направил на тетиву.

— Много болтаешь, — выдохнул я. Золотая молния пробила грудь монстра, и тот камнем рухнул на землю. Вой страдания утих. Я медленно сел, чувствуя, как по телу проходят спазмы. Так… Теперь осталось найти Сердце Скверны и можно записать себе в актив новые владения.

— Эй там, внизу, — хрипло крикнул я, пытаясь перекрыть дождь, — везите уже раненых. Снегов, ты живой?

Витязь, пошатываясь, встал, опираясь на топор. Открыл забрало, откуда на меня уставились выпученные глаза.

— Нам надо закончить. Идём, — проговорил я и полез с лесовоза вниз. — Билли.

«Американец» оказался рядом, и на лице не осталось ни тени от глумливой улыбки. Он смотрел собранно и с восхищением.

— Ты с нами.

— Хорошо.

Глава 6

— Почему вас не взяла эта зараза, ваше благородие? — спросил Снегов, когда мы закончили с Сердцем Скверны. Изнанка уходила, со всех сторон слышался испуганный вой тварей, привыкших к постоянному присутствию тёмной силы. Хороший знак. Значит, здесь не будет организованного сопротивления. Настороженно вслушиваясь в окружающий мир, я раскрутил горлышко термоса и налил себе в чашку горячего напитка. Промок и продрог до костей, конечно, из-за погоды На вопрос витязя я расстегнул пуговицы, залез в нагрудный карман и показал развалившийся оберег, утративший все силы.

— Понимаю. А америкашка почему не свалился? — с оттенком ревности поинтересовался Станислав Сергеевич. Однако перед этим он убедился, что Билли нас не слышит. Хрономант неподалёку любовался диковинным поведением цветов Скверны, увядающих прямо на глазах из-за отсутствия питания. Он был будто бы всецело поглощён зрелищем и это, конечно, ничего не значило. Мне кажется, если в его интересах будет подслушать наш разговор — он сделает это без труда.

— Должно быть, тоже амулет, — пожал плечами я. Для адепта, или кем там притворялся Дигриаз, психомантии — навык необычный. Но ведь Билли же как-то смог и Керна-Конычева провести, который щёлкал людей как орешки. Интересно, как. Оберегами «американец» пренебрегал.

— Хм… — Снегов смотрел с подозрением. — Я ему не верю.

— По-моему, вы это уже говорили, Станислав Сергеевич, — я протянул ему чашку с чаем. Витязь гордо отказался, но секундная заминка выдала внутреннюю борьбу воина. Пришлось покачать приманкой вверх и вниз, добавив значения во взгляд, мол, бери уже.

— Благодарю вас, Михаил Иванович, — он сдёрнул боевую рукавицу и взял крошечную чашку. Отхлебнул и неожиданно расплылся в улыбке:

— С малиновым вареньем⁈ Как в детстве у матушки.

— О май гад! Вы есть праздновать и без Билли?

Рядом с нами нарисовался американец, достал фляжку. Улыбка сразу исчезла с лица витязя. Воин явно недолюбливал Билли. Впрочем, писатель обладал даром раздражать людей. Возможно, даже осознанно.

— Я есть тоже пить! — поднял флягу Дигриаз. — За землю Русскую, да пусть прирастает она польскими! Пока польскими. Вижу, Миша, что русский сапог скоро будет терзать эта земля! Дойдём ли до Парижу?

Снегов повернул к нему голову с очень нехорошим выражением лица, а я осторожно забрал из его руки чашку, чтобы не помял.

— Ты забываешься, Билли, — сказал я.

— Мой русский опять меня подвести, — улыбнулся тот, глотнул из фляжки и содрогнулся. — Я хотел сказать «спасать», конечно! Биг сорри, ю ноу?

— Действительно ли так хотел сказать? — проворчал закипающий витязь.

— На этом предлагаю остановиться, — пришлось повысить голос и погасить конфликт в зародыше.

— Виноват, — с примиряющейся улыбкой произнёс барон и протянул мне флягу. — Пис?

— Что это? — с подозрением спросил я.

— Чистейший самогон, настоявшийся на копчёной груше, — со значением подмигнул мне Билли. — Гордость мастера из дивного града Торжок! Лучший специалист, ю ноу.

Я отказался, несмотря на волнение тёмной половины. Снегов только поморщился на предложение и отвернулся. Американец пожал плечами и сделал ещё один глоток, его шляпа промокла насквозь, и её поля обвисли, но барона это совсем не смущало. Он занюхал от рукава, передёрнулся и спросил:

— Оу! Вы это видите, или мастер волшебной воды превзойти сам себя?

Писатель указал на небо.

На фоне грозовых туч показался объятый магическими огнями дирижабль. Массивная туша небесного тихохода надвигалась на нас, и с неё уже свисали десятки тросов. Броненосец имперского воздушного флота полз чуть в стороне, лишь угадывая направление. Однако я почувствовал касание магии, и почти сразу же корабль чуть сменил курс, безошибочно приближаясь.

Я поднялся, дав в небо огненный сигнал в виде жалкого плевка огня. Ответом был низкий трубный глас корабля, и на тросах появились человеческие фигурки.

Через шесть минут предо мной стоял офицер в боевом облачении. Зачарованная кристаллами броня, но вся такая нарядная, яркая, никогда не видевшая вражеских зубов, когтей или же чего-нибудь другого столь же неприятного.

— Майор Водочкин! Первая воздушно-десантная! — отрапортовал он, безошибочно обратившись ко мне. — Прибыли для усиления периметра! Жду распоряжений!

За его спиной Дигриаз изобразил неистовый взрыв хохота, указывая пальцем на фляжку, но стоило военному просто чуть повернуться в его сторону — американец моментально принял серьёзный вид и снова приложился к самогону.

Спускающиеся по тросам солдаты заполонили болото, посреди которого мы нашли Сердце Скверны. Большая часть одарённых, но и простых бойцов было в достатке. Я завернул колпачок термоса. Посреди великолепия свежей формы имперской армии мы втроём казались бродягами.

— Кому обязаны такому вниманию, господин Водочкин? — спросил я майора.

— Не имею честь знать, ваше благородие! — отчеканил тот, не дрогнув лицом.

— В любом случае спасибо.

Надо возвращаться. И теперь это можно было сделать, без опасений, что на едва отбитый Колодец припрётся залётная тварь и нивелирует наши достижения. Мой взгляд упал на необычный камень, выглядывающий из болотной грязи. Гладкий, волнистый, трёхцветный с розовыми прожилками. Магии от него никакой не исходило, Скверна тоже не ощущалась.

Я сунул находку себе в карман, а кивнул товарищам, мол, поехали.

Боевики Тринадцатого Отдела во главе с Кадывкиным встретили нас на дороге в Злобек. Машины силовиков застряли на подъезде, из-за густого леса, и когда мы выехали к трассе на лошадях — там уже вовсю ревели бензопилы, расчищающие дорогу.

Граф Орлов пригнал нам на помощь аж четыре вездехода. Ну и, несомненно, воздушной поддержкой мы тоже обязаны ему. Сталкер со своей задачей справился блестяще. Надо бы премировать.

— Что с ранеными? — без приветствия спросил я спешащего мне на встречу Кадывкина.

— Уже на безопасной территории, им оказывается вся необходимая помощь. Его сиятельство граф Орлов лично контролирует ситуацию, — немедленно отреагировал тот. — Михаил Иванович, у вас-то всё в порядке?

Я кивнул.

— Да. Благодарю за помощь. Простите, Олег Степанович. Я и рад был бы перекинуться парой слов, но спешу.

— Прекрасно вас понимаю, Михаил Иванович, и не смею задерживать. Просто позвольте выразить своё восхищение. Один раз — случайная удача. Два — это уже успех. Надеюсь, вы это понимаете?

Я понимал, но мне нужно было действовать, а не обсуждать свои достижения с окружающими.

Экспансионный Узел, которой планировался для подключения к новому Колодцу, был уже готов и находился на стыке между землями Светланы и моими. Пересев на квадроцикл, и, не дожидаясь пока, витязь разоблачится из своей брони, я помчался туда и был на месте через пятнадцать минут. Спешить нужды не было, раз там высадился десант Империи, но и затягивать совсем не хотелось.

Потому что этот Колодец приближает меня к цели на ещё один шажок. К цели, уже несколько изменившейся с момента попадания в этот мир. Если всё пойдёт так, как есть… То я вернусь в свой старый мир не один, а с подготовленной армией. Армией, знающей, как сражаться со Скверной.

Но для начала нужно присоединить захваченный энергетический поток к моему контуру. Так что ещё через несколько часов, когда совсем стемнело, мой Конструкт питал новый Колодец. Пока чахленько, но Фокус-Столбы уже возводились. Вывалившись из здания, я обнаружил, что перед ним стоит два внедорожных автомобиля. Снегов, добравшийся до Узла на своём квадоцикле, стоял между ними и входом, опираясь на двуручный топор.

Не знаю, сколько времени они здесь провели. Был занят, но раз меня не беспокоили — значит, всё под контролем и угрозы никакой нет. Немного неловко, что столько людей ожидали, но дело есть дело. Спасибо, что не вмешались. Не люблю, когда отрывают от работы.

— Михаил Иванович, — раздался голос со стороны машин, слепящих нас фарами. Я прикрыл глаза, защищаясь от яркого света, и тот тут же погас, явно оборванный резким жестом. Граф Орлов, опираясь на трость, отошёл от автомобиля и улыбнулся хмурому Снегову.

Витязь покосился в мою сторону, увидел кивок, мол, всё в порядке, и тут же отошёл, пропуская главу Тринадцатого Отдела.

— Михаил Иванович, вы совершаете невозможное, — сказал Орлов, приблизившись. — Настолько невозможное, что шестая поправка в вашем случае скоро не станет сдерживать журналистов и вам понадобится гораздо больше охраны.

— Что-нибудь придумаем, ваше сиятельство, — отмахнулся я и улыбнулся. — Рад видеть вас в добром здравии. И спасибо за оперативную помощь. Наконец-то эта летающая баржа пригодилась, а то всё глаза мозолила.

— Для того они и мозолят глаза в мирное время, Миша, чтобы прийти на зов в те редкие часы, когда на самом деле нужны. Но простите за эту лекцию, Миша. Хочу сказать, что я счастлив оказаться полезным. Эта наша общая война, но вынужден отметить: вы справляетесь с ней лучше и с гораздо меньшими затратами, чем мои люди, — граф не улыбался. — Миша, позвольте поинтересоваться, что может побудить вас прекратить носиться на квадроцикле и лошадях по лесам, и заняться работой в Тринадцатом Отделе? Клянусь, у вас появится огромное число возможностей и ресурсов для ваших задумок. Любой каприз. Полная свобода действий.

— Простите, ваше сиятельство, я сильно сомневаюсь, что это возможно, — уклончиво ответил я. — Мне лучше работается без чужого контроля. В государственных делах это ведь невозможно, вы же понимаете?

Орлов покачал головой:

— Понимаю, понимаю. Молодость не хочет сидеть в кабинетах, верно? Но уверяю, я найду для вас работу на свежем воздухе. Просто подумайте об этом.

Я вежливо улыбнулся в ответ, но ничего не ответил.

— Не соблазняет? — понял граф. — Хорошо. Я приму этот ответ, со всей внутренней скорбью, но с пониманием.

— Чем я могу вам помочь, ваше сиятельство? — спросил я, меняя тему. — Уверен, у вас были дела поважнее, чем ждать здесь… Как долго вы тут?

— Полчаса, Миша, всего лишь полчаса. Ваш верный охранник пытался разъяснить нам всю важность вашей работы, но я ведь и без него прекрасно её понимаю. Но вы совершенно правы, Миша. Я здесь не просто так. Нет, несомненно, ваше достижение войдёт в учебники истории, и, надеюсь, моё имя там тоже окажется. Многие бы хотели просто постоять рядом в такой момент. Но я здесь по другой причине.

Он нахмурился, а затем смущённо коснулся носа, будто провинившийся школьник.

— Миша, — голос его стал сильно тише. — Случилась пренеприятнейшая оказия, которая меня сильно гнетёт уже несколько дней. Признаюсь, разговор я малодушно откладывал до последнего, но сегодня, думаю, самое время расставить все точки над ё. Вы человек мудрый и, надеюсь, поймёте ситуацию.

Гладко стелет. Я внутренне подобрался, но голос прозвучал ровно:

— Ваше сиятельство, вы можете говорить прямо. Но прошу вас, не медлите. В бою пострадало очень много людей и я бы хотел вернуться к ним…

— И вы можете не волноваться на их счёт, Миша, — прервал меня граф. — Ими занимаются лучшие специалисты. Лаборатории института в вашем полном распоряжении, и все раненые располагаются в оборудованных медицинских блоках с лучшими биомантами, доступными сейчас. Я также вызвал из столицы государственных лекарей высочайших рангов, и они прибудут уже утром. Государственная машина перемалывает тех, кто пытается её противостоять, но верно служит людям, прославляющим родную страну.

Он сжал губы:

— Но вопрос всё равно деликатный. Мне сложно о нём говорить, — граф поморщился, не сводя с меня взгляда. — Ваш клинок, который я брал для изучения, пришёл в негодность. Простите… Люди Вознесенского довели нагрев до температуры плавления. Я уже принял меры, но всё же… Это случилось.

Орлов умолк, имея самый расстроенный вид. Я подождал несколько секунд, прежде чем уточнить:

— Жаль. Вам нужно ещё оружие?

Он чуть опешил от вопроса и нахмурился:

— Кажется, я переоценил серьёзность ситуации. Миша, мы обменялись клинками, и я испортил ваш меч. В благородных кругах это большое оскорбление и отличный повод для узаконенной мести семье обидчика или же дуэли.

— Какой вариант вам предпочтительнее, ваше сиятельство? — приподнял бровь я.

— Простите, Миша, я сейчас плохо понимаю шутки. Вы же шутите, верно? — граф был сама серьёзность.

— Вы первый начали, — парировал я. — Не вижу проблемы. Испортили и испортили. У меня есть запас такого оружия, и если потребуется для экспериментов…

— Миша, проблема довольно серьёзная, — прервал меня глава Тринадцатого Отдела. — Вы не видите проблемы, а я вижу… Фамильный клинок Орловых у вас. А ваш утерян моими ротозеями. Ситуация крайне скверная для моей семьи, и требующая…

— Ваше сиятельство, — я вытянул из ножен драгоценное оружие графа, — прошу вас, забирайте. Обмен был всё равно неравноценный. Кусок железа на произведение искусства.

Я протянул ему меч, осторожно держа его за клинок на ладони. Орлов нахмурился, оглянулся и бережно принял семейную реликвию:

— Никому и никогда не говорите об этом, Михаил, — совершенно серьёзно произнёс граф. — Особенно благородным господам. Оружие — это честь дворянина. Ваш жест великодушен, но он может опорочить вас.

— Честь — оружие дворянина, — поправил его я. — Мой род только на заре своего существования. Я ещё не успел обзавестись фамильными клинками. Но вы правы, не стоит об этом никому рассказывать. Боюсь, общество ещё не готово к таким потрясениям.

— Я не забуду этого шага, Михаил, — тихо сказал граф, не отреагировав на шутку. Бережно вложил меч в ножны. — Клянусь.

Дома я оказался очень поздно и, как обычно, выжатый как лимон. Едва за мной закрылись ворота, как взревел двигатель квадроцикла и Снегов поспешил к своей Нюре. Я же прошёл к крыльцу, пожал ручку выползшему из-под дома Нямко. Сунул ему в чёрные лапки найденный в районе Сердца Скверны трёхцветный камень.

— Ня-я-я-ям! — с восторгом прошептало ведро. — Ням!

Оно сунуло его в себя и запрыгало, да закружилось, перемешивая добычу с остальными. Я улыбнулся чужой радости и поднялся к себе. Меня ждал приятный маршрут тяжёлого трудового дня. Душ-кровать-глубокий и здоровый сон.

Перед тем, как вернуться домой, я уточнил у графа, как обстоят дела у Тени. Тот поведал, что девушку покромсало очень серьёзно, и восстановление потребует времени. Однако угрозы для жизни уже не было и потеря крови оказалась не фатальной. Остальные раненые при должном уходе встанут в строй в течение недели. Кроме Киселёва, которого отправили в Санкт-Петербург. Там грозила инвалидность, и если столь печального итога не получиться избежать — нужно будет позаботиться о пострадавшем.

Поход уполовинил активный состав, как охотников, так и моей гвардии. И проблему нехватки людей надо решать, чем быстрее, тем лучше. Потому что иначе бойцы просто закончатся, и тогда всё вокруг не имеет смысла. Общество должно быть защищено, чтобы смогло спокойно процветать. Если рядом не стоит вооружённый друг, то обязательно настанет момент, когда там окажется враг.

Забравшись под одеяло, я ненадолго позволил себе похвалить себя за проделанную работу. Под четырьмя колодцами Конструкт будет прокачиваться ещё быстрее. Сама зона охвата скоро достигнет максимальной, и придётся осваивать недра и задумываться о втором ярусе. Но это будет позже.

В дверь застучали. Я открыл глаза, вываливаясь из приятного погружения в сон.

— Это Вепрь, Хозяин! — немедленно отчитался Черномор.

Вепрь…

Я поднялся с кровати, запахнулся в халат и двинулся к двери. Предводитель вольных охотников стоял на крыльце, и свет фонаря отражался от его лысины.

— Что-то с Надеждой? — спросил я с тревогой. Девушка находилась в недрах лаборатории, за обшивку которой не мог пробиться вездесущий Черномор и доложить о ситуации. Не люблю, когда чего-то не знаю.

Вепрь помотал головой. От него пахло алкоголем.

— Ваше благородие, — выдохнул он. — Я, Вольный Охотник, прошу принять мою клятву верности вашему роду!

Глава 7

— Надеюсь, вы не собираетесь произносить клятву Рода прямо здесь и сейчас? — тихо спросил я.

Вепрь замялся. Видимо, гениальная идея, которая привела его ко мне на крыльцо, как раз и заключалась в немедленном принятии.

— Я… Мнэ… Нет, ваше благородие. Конечно же — нет, — окончательно стушевался он.

— Вот и хорошо, — cказал я, глядя прямо в глаза воину. — Клятва Роду — событие серьёзное и не совершается под воздействием эмоций или алкоголем. Сначала нужно многое обсудить…

— Я готов! — выпрямился Вепрь. — Скажите где и когда! Клянусь вам, что…

— Давайте вернёмся к этому разговору на трезвую голову, хорошо? — прервал его я.

— Да, я немного выпил, но… Мои намерения не изменятся, ваше благородие. Я ведь уже говорил о моей готовности принести клятву! Помните? — почти запальчиво заявил он.

— Конечно, помню, но…

— Да-да, я уже говорил об этом! Прежде, — не услышал меня пьяный лидер охотников. — Когда вы ещё не могли принимать такие клятвы. А я был готов! И вот время пришло! Это не пьяное решение, ваше благородие! Вы делаете то, что должно делать. Вы боретесь со Скверной, а не зарабатываете на ней. Вы заботитесь о людях, а не доите их налогами. Вы даже живёте в обычном доме, а не устроили себе усадьбу с лебедями и фонтанами! За вас можно умереть!

— Поговорим об этом утром.

— А ещё вы спасли Надю, — всплеснул руками воин, а затем шлёпнул сам себя по лысине, и выражение лица стало совсем безумным:

— Если бы не вы… Ребята рассказали мне, что случилось. Как это случилось. Ваше благородие, я прошу вас принять мою клятву. Я умоляю позволить мне посвятить свою жизнь служению вам!

— Утром, Вепрь. И трезвым, — сказал я и закрыл за собой дверь. Досталось охотнику, конечно. С его безумной любовью к дочке — ожидаемый исход. Но на клятву не тянет.

Вольный Охотник потоптался на крыльце, слушая недовольное нямканье ведра из-под дома, потом тяжело вздохнул и побрёл к оставленному за забором коню. Забрался в седло, посмотрел в мои окна долгим взглядом, а затем лихо пришпорил жеребца и сорвался в сторону форта.

Я же забрался под одеяло, повернулся на бок, сладко вздохнул, закрыл глаза и…

— Хозяин, — вновь появился в комнате Черномор. — Несколько человек скрытно приближаются к вашему дому. Судя по их оборудованию, разговорам и данными по личностям двоих из них — они планируют совершить правонарушение!

Вид у искусственного интеллекта был чуточку взволнованным. Я медленно поднялся, одеваясь. Спать мне сегодня не дадут, да? Интересно, кто пожаловал.

— Прикажете уничтожить наглых человечков, Хозяин?

Я тяжело вздохнул, и искусственный интеллект немедленно, пусть и с некоторым разочарованием, добавил:

— Простите за предложение. Считываю по мимике ваш вердикт о его неуместности. Может быть, тогда нам стоит вызвать полицию? Пришельцы точно задумали нарушение закона. У меня есть записи их разговора.

— Перестань называть людей человечками, Черномор. Я ведь уже просил. Покажи, что там у нас, — тихо сказал я, открывая шкаф с запасом амулетов. Так, защита от психомантии, от биомантии, от огня… Берём всё.

Верный помощник включил ролик, и уже через несколько секунд из меня вырвалось:

— Господи, Черномор!

Дверца закрывающегося шкафа хлопнула чуть сильнее, чем нужно.

— Кажется, я снова что-то сделал не так, Хозяин? — осторожно спросил Черномор. — Прошу, уточните где я опять ошибся, чтобы впредь не совершать подобного!

— Позже, Черномор. Да, это потенциальные преступники. Но уничтожать их зачем, скажи?

— Наиболее логичный выход, Хозяин. Один раз оступившийся оступится снова. Исходя из моей статистики, основанной на данных, вероятность рецидива составляет…

— Позже, потолкуем.

Опасности от гостей не было никакой. Но их появление натолкнуло на одну мысль. Визит, конечно, нежданный, но очень своевременный.

— Именно здесь живёт этот уникальнейший человек, — жарким шёпотом говорила длинноволосая женщина лет тридцати, с видом заговорщика повернувшись к уютному зданию за забором. — Видите? Вот дом Михаила Ивановича Баженова. Человека, который бросил вызов законам природы, совершая невозможное.

Двое мужчин помогали журналистке. Один снимал её на камеру, закупоренный так, что Черномор не сумел прочесть его личность. Второй держал большой микрофон и очень нервничал, постоянно оглядываясь.

— Вы все помните неудачную таллиннскую операцию, завершившуюся разгромом российских частей, — продолжала ведущая. — Огромное несчастье и чёрный день новейшей истории.

Она трагично замолчала, а затем бодро продолжила:

— И юноша, вышедший из простого народа, смог сделать больше, чем все имперские войска в те злополучные дни! Вот здесь, именно в этом доме за моей спиной и живёт столь уникальный человек, получивший в сети прозвище Собиратель Земель. Вы много раз просили рассказать о нём… Я же решила пойти дальше и… показать вам его!

Она снова оглянулась и вернулась взглядом к камере:

— Вы должны понимать, как мы рискуем, находясь здесь! Поэтому прошу вас не забывать поделиться ссылкой на мой канал в ваших социальных сетях. И обязательно подпишитесь. Это действительно важно. Каждая ваша реакция наполняет нас пониманием, что мы не зря делаем то, что делаем.

Пауза, изображение сердечка красивыми пальцами в камеру и просящая улыбка. После чего на лице снова появилось выражение максимальной загадки и опасности. Журналистка вошла в роль настоящего детектива, рассказывающего про жильё какого-нибудь серийного убийцы.

— Итак, с вами Машкины Сказки и мы находимся в Томашовке. Прежде забытая деревушка, брошенная даже государством, внезапно стала горячим и живым сердцем региона, о котором всё чаще и чаще говорят в новостях!

Оператор отстранился от камеры, не прекращая снимать, и предупреждающе махнул рукой девушке, но та продолжала увлекательный рассказ, про мои земли. Тот, кто держал микрофон, попятился.

— Максим! — немедленно изменилась интонация журналистки. Оператор ткнул пальцем на что-то за её спиной, и женщина обернулась.

— Доброй ночи, — поприветствовал я съёмочную группу. Пауза. Послышался далёкий крик совы.

— Выключай! Выключай! — замахала рукой ночная гостья, повернулась ко мне, торопливо поправив длинные вьющиеся волосы:

— Михаил Иванович. Ваше благородие. Простите, мы не хотели вас беспокоить. Умоляю, не сердитесь! Мы снимали только дом и вид на селения. В этом нет нарушения шестой поправки!

Она старательно улыбалась, постоянно поправляя брючный костюм. Помощники торопливо опустили аппаратуру. Вид у мужчин был обречённый, видимо уже прикидывали, сколько им будет лет, когда их выпустят на свободу. Работа журналиста в Российской Империи сопряжена с некоторым риском, что поделать. Зато личная жизнь благородных людей защищена надёжно.

— Это же был прямой эфир? — задумчиво поинтересовался я.

— Максим, срочно удали! — дёрнулась красавица. — Михаил Иванович, умоляю вас, мы всё удалим, раз вы попали в кадр. Не гневайтесь.

Она молитвенно сложила руки перед собой, заглядывая мне в лицо. Тот, кто снимал на камеру всё — поспешно удалял из сети трансляцию.

— Вы, я так понимаю, Мария?

— Откуда вы знаете⁈ — опешила она и прикрыла рот ладошкой. — Неужели вы тоже смотрите мои сказки⁈

— Увы, но нет. Здесь, на Фронтире, не до этого, — задумчиво сказал я, одновременно гоняя Черномора по статистике. У Машки Афсанэ был почти миллион подписчиков. То, что надо.

— Мы уже уходим, Михаил Иванович. Ещё раз простите… Если ваша честь задета, то прошу вас, дайте мне сначала шанс всё исправить. Может быть, так ваш гнев смягчится.

Её рука скользнула по её груди.

Я помотал головой, с лёгким раздражением:

— Не нужно, Мария. Кажется, мы можем взаимовыгодно разрешить данное недоразумение с нарушением шестой поправки. Я ведь правильно помню, что публикация записи благородного человека без согласия последнего — уголовно наказуемое деяние?

Журналистка побледнела, и это было заметно даже сейчас, посреди ночи. Пластика и грация из движений сразу ушла. Она нервно сложила руки на груди, обернулась, будто за помощью, на молчащих коллег. Те лезть не спешили.

— Это непредумышленно, ваше благородие, — торопливо произнесла гостья. — Мы совсем не…

— Возможно, вы сумеете доказать это в суде, но всё же, речь не об этом, Мария, — совершенно беззлобно произнёс я. — У меня есть к вам небольшое предложение, если оно вас устроит, то мы забудем об инциденте.

— Я вся ваша, ваше благородие! — подобралась чернобровая журналистка. Глаза её стали хищными. — Исключительно на всё, ваше благородие!

Весь следующий день прошёл в суете из-за новых земель. Несмотря на то что их стерёг целый имперский дирижабль — уверенности в мастерстве людей Водочкина у меня не было. А своих бойцов я немного подрастратил. Но пока военные окапывались посреди болот за Злобеком — мне тоже без дела сидеть не пришлось. Во-первых, я протянул в новые земли дорогу, сразу же широкую, с надёжным покрытием, чтобы два раза не переделывать. Возможно, полос можно было бы сделать и четыре, тем более что ресурсов у меня хватало. Однако сейчас такой необходимости не имеется. Надо будет — расширим. С помощью Конструкта дело нехитрое. Во-вторых, я натыкал сигнальных столбов и на новом месте, попросив Черномора составить карту рельефа. Пока что коридоров, кроме единственного прорытого до Влодавского Колодца, не нашлось. В-третьих, наконец-то, разобрался с трофеями, подобранными с трупа Бессмертного Стража. С ними получилось довольно бестолково, были дела с приоритетом повыше. Сегодня же удалось добраться. Синий кристалл, вырезанный из руки убитого, — это шикарная находка, но здесь всё просто, либо продать, либо отдать мастерам на вплавление в какое-нибудь оружие. Только такие ценности в мечи типа тех, что у меня были, вставлять просто жалко. Скорее всего, опять уйдёт на рынки.

Гораздо интереснее была другая находка. Сгусток Озарения. Чёрный мягкий камень, под упругой поверхностью которого горел яркий алый огонёк — грел руки и радовал глаз. Данный артефакт образовался чуть позже, после гибели Бессмертного, и нашли мы его по дороге домой.

В прежние времена я поглотил бы его без раздумий. Да чего там говорить, в прошлой жизни я какое-то время скупал все сгустки, какие мог. Сам вскрывал их сразу же при добыче. Вот только с каждым новым поглощённым Озарением ты получал всё меньше и меньше исключительного знания. Схемы повторялись, или же просто ничего особенного в голове не появлялось. Последние сгустки, собранные ещё в той жизни, ушли впустую, поэтому я и перестал обращать на них внимание. Возможно, я знаю всё. Если поглотить и этот тоже — ничего нового, скорее всего, не получу. А если выставлю на аукцион Зодчих? Они, вполне возможно, поубивают друг друга, за право его получить, но дадут очень интересную цену. Благородные семьи, в чьих рядах был кто-то из выпускников Академии, станут продавать земли, лишь бы поучаствовать. Неизвестным родам это шанс прославиться. Известным кланам укрепить своё влияние. Сгусток штука ценная.

Его ведь ещё и зарегистрировать надо. Конечно, это не обязательно. Я спокойно могу поглотить его, а после просто заявить патент на новое изобретение. Ну гений я, что поделать. Фокус-Столбы пошли в народ. Сейчас шла работа по пушке, почему бы не запустить что-нибудь ещё? Вариантов схем, которые я могу внедрять в этот мир, масса. Вон, хотя бы систему сейсмической активности, выстраиваемую мной. Полезное приобретение в свете подземных талантов Аль Абаса…

Вот только зачем нарушать закон, когда можно не нарушать? Зарегистрирую сгусток, получу лицензию, а дальше уже надо решать, что с ним делать.

Закончив с делами, я нашёл время добраться до лаборатории Орлова. Охрана на входе пропустила меня безоговорочно, объяснив, как пройти к медицинским отсекам. А там, сразу перед дверью в палату Тени, мы встретились с Вепрем.

— Ваше благородие, — торопливо поднялся он. — Ваше благородие, простите меня за ночное. Эмоции возобладали. Алкоголь этот дурной. Знаю, что нельзя. Знаю, что гибель в нём моя. Но… Не смог устоять. Шум приглушил боль, понимаете?

— Понимаю. Как Надежда?

— Спит Надежда. Спит. Умаяли её доктора эти с процедурами. Но ничего, она у меня бойкая. Заживёт быстро.

Я поставил рядом с ним бумажный пакет со свежими фруктами. В Орхово открылась лавка предприимчивого мужчины, который продавал подобные товары чуть дороже, чем в супермаркете, но зато можно было быть уверенным во вкусе и зрелости.

— Передадите? — кивнул я на пакет.

— Конечно… Конечно!

Он замолчал. Пауза становилась неловкой.

— Ладно, Вепрь. Не буду мешать. Привет дочери.

Лидер охотников улыбнулся и покивал, а когда я развернулся, он произнёс:

— То, что я вчера сказал. Я не отказываюсь от своих слов. Прошу вас, примите мою клятву!

— Знаете, для чего нужны Клятвы? — не поворачиваясь, спросил я, изучая белую дверь. Коснулся пальцами обшивки. Здесь тоже используется материал, экранирующий способности Черномора. Интересно…

— Я не думал об этом, ваше благородие, — немного растерялся охотник.

— Клятвы возникают там, где нет доверия. Это контракт, Вепрь. С санкциями за нарушение. Брачный договор, если позволите.

Я обернулся, наконец, глядя на растерянного воина, и продолжил.

— Поэтому они бывают срочные и бессрочные. Деловые отношения и всё. Мне не хотелось бы переводить наши отношения в подобное.

— Это не так, ваше благородие, — неожиданно возразил Вепрь. — Это не контракт! Вернее, не только так. Клятва — это знак безграничного доверия того, кто эту клятву даёт. Прошу вас, не отказывайте.

Тут и не откажешь. Смертельная обида отвергнуть такое предложение, вот только имеется один небольшой сомнительный моментик…

— А как на это отреагируют твои люди, Вепрь? — вкрадчиво поинтересовался я. — Не посчитают ли они свою свободу утраченной, если ты дашь эту клятву?

— Я знаю тех, кто сам готов принести её, ваше благородие, — упрямо сказал Вепрь. — Уверяю, я буду не один. Кто-то, конечно, уйдёт. Но в этой жизни мы все свободны делать выбор. Я свой сделал. То, что вы делаете… Я обязан быть рядом, если хоть как-то смогу помочь в борьбе против Скверны!

Голос его стал глубже и набрался силы. Теперь передо мной был не потерянный отец, совершающий поступки под влиянием эмоций или алкоголя. Передо мной был ратник нового воинства, бросившего вызов Скверне.

— Красиво сказано, — улыбнулся я. — Подумай ещё день, а потом…

— Я готов сейчас.

— И всё же подумай — настойчиво повторил я и перед тем как уйти, царапнул покрытие двери монеткой, едва заметно, но так, чтобы краска осталась на металле.

День не мог пройти и закончиться спокойно. Подъезжая к Томашовке, я почувствовал резкий удар по энергетическим потокам. Квадроцикл чихнул, но мне удалось удержать его в седле. Зато от могущественного выброса повсюду погас свет. Темнело, и поэтому такое событие сразу стало заметным.

— Черномор, что происходит? — спросил я. Тишина. Несколько долгих секунд окрестности находились в средневековье, после чего электричество вернулось. Вместе с ним появился и виртуальный помощник. Он высунул голову прямо из земли, снова не рассчитав координаты. Затем выполз по пояс и опять исчез.

Свет опять погас, и на этот раз я не спешил реанимировать квадроцикл, вслушиваясь в энергетические потоки, чтобы понять источник.

— Хозяин, всё в порядке! — отчитался ИскИн, который появился одновременно со светом, и тут же добавил: — казалось бы… Однако мой первичный анализ оказался ошибочным. Не то, чтобы это способно было вас удивить, но всё же. Произошёл энергетический сбой, который не наблюдался в Приборово и в Хрипске. Нет информации о сбоях на смежных территориях, за исключением земель Светланы Скоробогатовой. Её земли и ваши, не перечисленные мной, к сожалению, были задеты. Но у нас теперь всё хорошо!

Он снова исчез. Вместе с электричеством.

Кажется, я понял, что произошло.

Убью!

Глава 8

Когда я ворвался в помещение, где скрывался Конструкт господина Подвального, то злополучный Зодчий, расположившись на полу в позе лотоса, увлечённо читал сопроводительную документацию. Андрей поднял на меня пьяный взгляд:

— Чё-то не очень оно идёт, — растерянно признался Подвальный. — Это… Может, посмотришь? А, ну ты и смотришь уже, да?

— Мне нужен доступ, — с пятьюдесятью оттенками стали сказал я. — Срочно. Пока вы не угробили Колодец, Андрей.

— Чё? А откуда⁈ А, да, сейчас. — Он выпучил глаза, а после лицо его приняло отсутствующее выражение, диалог с хранителем Конструкта Подвальный строил на так быстро, как следовало. У меня получалось гораздо оперативнее. Впрочем, я готов был ждать. Вломиться в чужой Конструкт было бы не по-соседски. Да и сил это требует очень много. Так что пришлось проявить терпение.

Подвальный нахмурился, явно недовольный ответом своего ИскИна, брови сошлись в суровом выражении лица, а потом сокрытая от чужих глаз буря улеглась. Продавил? Андрей вернулся в реальность:

— Готово. Дал нужные права на эти твои Столбы! Намудрил ты, Мишка! Вот реально намудрил. Проще надо быть.

Я без слов влез в настройки и едва не схватился за голову. Господи, да как такое вообще можно придумать⁈ Это же как в старом анекдоте про два стальных шара в закрытой камере, где один вдруг сломался, а второй оказался потерян. Подвальный умудрился закоротить энергетические потоки и при этом вывести их в направленное действие, заглушив любые проявления электричества в широком диапазоне. Мне казалось, худшее, что может сделать Зодчий с моим изобретением — это достигнуть околонулевого коэффициента усиления.

Недооценивал я людей, честное слово.

Некоторое время я изучал то, чего наворотил горе-Зодчий. Использовать Фокус-Столбы в качестве оружия мне и в голову не приходило. Впрочем, столь гениальные идеи обычным людям даже во сне не снятся. Здесь только отравленный алкоголем разум может справиться.

Подвальный не рыпнулся, позволив мне делать всё, что потребуется. Он потерянно сидел над документацией, запутавшись в рассыпанных перед ним листах. Зодчий хватался то за одну страницу, то за другую, но в итоге всё равно выбрал флягу.

Выглядела моя инструкция так, будто её вытащили из мусорного ведра. И, надо сказать, перевёрнутая корзина со вскрытой упаковкой йогурта, лежащая в нескольких шагах от Подвального, громче любых слов подтверждала мои подозрения. Через пятнадцать минут настройки я отошёл от Конструкта, уже успокоившись и способный выражаться без нецензурщины. Резонанс линий прекратился, потоки выровнялись, не разрывая ткани энергетической реальности.

Ну и свет мигать перестал. Теперь энергия служила для питания Конструкта, а не для уничтожения всего вокруг Колодца.

— Ну как-так, Андрей⁈ — только и спросил я. — Предупреждал же.

Тот пожал плечами и виновато улыбнулся:

— Оно ведь интуитивно понятно было. Тут поставь, отсюда забери, туда направь. Я и… Направил, да? Углы не выдержал, да? На глаз поворачивал.

Да уж. Одно поворачивал, а другие изначально поставил неправильно. Надеюсь, столь талантливых инженеров в России больше не было. Мне дали наследуемое дворянство не для того, чтобы моё изобретение погрузило Империю в средние века.

— Читайте эту долбанную инструкцию, Андрей! — не сдержался я. — Больше всего времени заняло именно её составление.

— Ну, Мишка. Оно ведь как всегда… Проще потратить сутки и понять, как работает, чем убить два часа на чтение.

Он примиряюще улыбнулся:

— Прости. Шучу. Слушай, а как ты узнал-то, что у меня не вышло? Я зацепил что-то, да? — бесхитростно поинтересовался Подвальный.

— Зацепили. Это не игрушки, Андрей! Вы ведь Зодчий!

— Серьёзно зацепил, что ли? — моментально протрезвел Подвальный. Я смотрю, что нагрузка на Конструкт околонулевая. Один из твоих столбов покрутил, а она и не растёт толком. Вот, думал, что найду лучшее положение.

Дверь распахнулась, и на пороге появилась Светлана.

— Господин Подвальный, извольте… Ой, Миша!

Она на миг перестала быть строгой властительницей земель, улыбнувшись, но быстро справилась с эмоциями.

— Андрей, извольте объяснить, что происходит. Почему всё имение мигает? На дорогах стоят машины так, будто бы у нас случился конец света! Как будто бы здесь всё вокруг стало Польшей, Андрей!

Графиня уничтожала своего Зодчего взглядом.

— Небольшая техническая накладка, ваше сиятельство, — торопливо поднялся на ноги Подвальный. — Уже всё исправлено и больше такого не повторится! Верно, Миша?

Светлана посмотрела в мою сторону, и я кивнул:

— Пришлось немного помочь коллеге в настройке. Современные технологии требуют навыков для внедрения. Теперь всё в порядке.

— Больше не будет этой чехарды со светом, правильно? — смягчилась Скоробогатова.

— Я очень на это рассчитываю, — в эти слова были вложены такие намёки, что даже Подвальный их почувствовал. Старательно закивал в ответ. — Простите, мне нужно идти. Ваше сиятельство, — почтительно поклонился я Светлане.

— Михаил, рада была вас видеть. Заезжайте как-нибудь. У меня прекрасно готовят шарлотку, вы обязаны её попробовать. Как-нибудь вечером. Не всё вам воевать же, верно?

— Непременно, Света, непременно, — улыбнулся я девушке.

— Хочу сказать вам, Миша, одну вещь. Каждый вечер всю свою жизнь я несколько минут перед сном смотрю на озеро за нашей усадьбой. Там, где всегда была Изнанка и мёртвые леса. Она каждый вечер напоминала мне о близости совсем другого, чуждого мира, — сказала мне в спину графиня. — Этот вид всегда наполнял меня осознанием неминуемого конца. Когда-нибудь, считала я, Изнанка найдёт способ пробраться сюда, на эту сторону. Некий рок, Миша, всегда довлел над моим домом. Теперь же… Теперь я вижу в окне надежду.

— Мне радостно слышать эти слова, Света. И уверяю вас, это только начало, — пообещал я. Вышел на улицу и сдержался от того, чтобы не позвонить Павлову. На территории Подвального никаких важных разговоров вести нельзя. Да и вообще это пагубная практика откровенничать на чужих землях.

Покинув влияние Скоробогатовского Конструкта, я набрал проректора, и тот взял трубку на первом же гудке:

— Александр Сергеевич, предохранители! — сказал я вместо приветствия. — Мы должны срочно внести изменения в схему.

— Зачем? Она же стабильна! — удивился Павлов, сразу настроившись на деловой лад. — Я не вижу никаких вероятностей…

— Мы недооценивали человеческую… — слово глупость здесь не подходило. — … самоуверенность. Я только что перенастраивал у соседа Фокус-Столб из-за неудачной попытки установить их.

— Миша, я прямо сейчас смотрю на схему и не понимаю, каким образом…

Он осёкся, а затем продолжил:

— Ага, кажется, заявление моё было поспешным, Миша. Кажется, я вижу. Да, вы правы! Оно ведь очевидно!

Проректор засопел в трубку.

— Хм… Думаю, я знаю, что с этим сделать. Защита от дурака у вас была, Миша, но придумать защиту от клинического идиота невозможно… Однако я постараюсь.

— Спасибо, Александр Сергеевич, — сказал я соратнику. — Полностью полагаюсь на вас.

— О, я не подведу. Да, я кое-что придумал по схеме кинетического орудия. Если у вас будет время, обязательно посмотрите. Мне кажется, это будет очень любопытно.

— Непременно, Александр Сергеевич.

Нам удалось внедрить изменения в общую имперскую базу до того, как объявился ещё один «Кулибин» из Зодчих. Больше никаких инцидентов в энергетике не произошло. Отличился лишь Подвальный. Причём основная масса Зодчих загрузили Фокус-Столбы в первые же дни, и многие принялись за строительство сразу же. Значит, не так потеряна Академия и её преподаватели, раз только один специалист позволил себе такое. Впрочем, иногда подобные «гениальные» решения делают гораздо больше, чем самые мудрые. Неожиданная возможность Фокус-Столбов натолкнула меня на интересную мысль о способах использования, так что забот добавилось. Нужно всё тщательно проанализировать, исследовать. Не то, чтобы я стал крутить их, выводя из строя технику окрестных земель, но направленное оружие, способное на массовое отключение силовых агрегатов — штука в хозяйстве крайне полезная. Эти возможности не стоит отбрасывать. И пусть мои соседи более не станут чинить мне препон, однако кто знает, например, кто придёт на смену покойному Игнатьеву. У него была семья, и сейчас, кажется, в ней шли разбирательства о том, кто берёт власть над родом. Но рано или поздно дворяне договорятся и, быть может, кому-то из них придёт в голову прекрасная мысль найти и отомстить за смерть родственника.

Доказательств моего участия в том, конечно, не осталось. Однако зачем нужны доказательства, когда есть святая убеждённость?

Сгусток Озарения я отвёз в Кобрин на регистрацию, чтобы всё сделать в рамках закона, а тем же вечером дал обширное интервью каналу «Машкины сказки». Журналистка выглядела прекрасно, откровенно соблазняя меня, но при этом, стоит отдать её профессионализму должное, не забывая о нашей договорённости и задавая вопросы, ответы на которые мне очень хотелось донести до простых людей.

Я хотел зародить в головах её зрителей мысль о возможности изменить всё. Здесь и сейчас. О том, что будущее начинается сегодня и именно на фронтире. Что всё решают люди, и если они ждали всю жизнь какого-то сигнала о своём предназначении, то с высокой долей вероятности это он и есть.

— Здесь нужны все, — закончил я, когда Мария попросила сказать своим зрителям что-нибудь на прощание. — Строители, воины, врачи, сантехники, учителя, повара, водители, уборщики и многие другие. С даром и без. Здесь, на фронтире, просто нужны хорошие люди.

Одновременно с этим должна была запуститься рекламная компания, за которую взялся Феофан Миклуха. Заместитель Князевой был в курсе моего плана и всецело разделял решение дать интервью именно в сети и среди людей с весьма специфическими интересами. Теми, кто занят не просто выживанием в серьёзном мире, а имеет энергию для удовлетворения иных потребностей. Кто закрыл основные и задался мыслью, чего ещё хочет от жизни.

У меня было хорошее предчувствие на этот счёт. Стройка шла во всю, и я всерьёз начинал задумываться о разграничении прав на возведение планируемых зданий. Это ведь всё требовало времени и сил. Люди, пребывающие на мои земли, обживались. Кто-то просил о субсидированных постройках, кто-то готов был платить за их возведение. Мой внутренний совет целыми днями занимался разбором обращений, и у того же Гудкова и Боярского уже появились помощники. В особые детали их не посвящали, но некоторую работу они делать могли. Даже у отца Игнатия появился человек, отвечающий за лечебное направление. Поликлиника пока не могла похвастаться чем-то запредельным. Крепкое медицинское учреждение, с необходимым оборудованием, ничего большего. Да, конечно, не подворье Святой Варвары, но и не городская больница. Вот только главный врач, Пётр Дорничев, приехавший сюда с Дальнего Востока вместе с супругой и тремя детьми, хотел сделать из этого «ничего особенного» — областную конфетку. Мне довелось пару раз с ним пообщаться — увлечённость мужчины заражала, и потребности своего заведения он понимал гораздо лучше, чем отец Игнатий.

Людей на моих землях становилось больше, а значит, всё больше и больше требовалось времени для работы с ними. Вероятно и мне следовало завести себе ассистента. Теоретически это возможно. Просто надо выделить в Конструкте ограниченный сегмент для работы, где будут типовые схемы. Всё остальное ограничить. Закрыть доступ к Черномору, чтобы мой электронный помощник не сболтнул ничего лишнего помощнику из плоти и крови.

Так что я попросил Миклуху осторожно прошерстить рынок на тему какого-нибудь Зодчего из малоизвестного рода, желательно увядающего, чтобы потом не иметь проблем с нездоровыми амбициями. Обязательно чтобы не очень старый, не потерявший смысл и желание работать, а также готовый к переезду и к очень ограниченному доступу к строительству. Список требований небольшой, конечно. Зато предложить мы ему могли многое. Например, смерть от залётной твари.

Кстати, насчёт последних: атаки на отбитые земли не последовало. Я сжёг прорву ресурсов для возведения укреплений вокруг Колодца, в помощь солдатам Водочкина, но туда никто так и не явился. И сильно сомневаюсь, что мы выбили весь актив Скверны.

Значит, стоило ждать чего-то ещё.

Короче, дни летели так быстро, как сгорают спички в костре. А через неделю, возвращаясь к себе, я вдруг обнаружил на тропе перед домом лежащего Нямко. Ведро валялось на боку и не шевелилось. Внутри меня всё похолодело, забыв об усталости, я подбежал к нему. Последние дни возвращался поздно, каюсь, и совсем не радовал питомца новыми камнями.

— Ты чего, братец? — коснулся я горячего металла.

Оно пошевелилось, пытаясь оттолкнуться ручками от земли, но быстро сдалось.

— Ням… — жалобно проскулило Нямко.

Как обычно ухаживают за говорящими вёдрами? Тут ведь обычные ветеринар не поможет. Специалистов по таким созданиям во всей Империи нет. Подобных существ чаще сжигают, чтобы не разбираться в видах Скверны. Я нащупал энергетические потоки, вьющиеся вокруг. Аномалий нет.

— Ням… — чуть повернулось Нямко и выдохнуло, обречённо и кратко:

— Ням.

Прозвучало жутко. Тоненькая ручка ведра попыталась залезть внутрь, напряглась и обмякла.

— Ня-я-я-ям… — хныкнуло оно.

Меня осенило. Я торопливо повернул его к себе, накинул аспектом воздуха линзы, чтобы видеть в темноте. На месте крышки образовалась корка, которая цеплялась за металл. Одна сплошная порода, а не ворох мелких камней.

— Так, кажется, я тебя понял. Терпи.

Надеюсь ему не больно. Подцепить пальцами гигантский камень я не смог. Поэтому сначала приподнял Нямко и потряс, надеясь хоть так освободить беднягу от непомерной ноши. Ведро безвольно опустило ручки, но ничего из себя не исторгло.

Так, ладно! Я сел на землю, упёрся ногами в металлические края и попытался выдернуть камень так. Не вышло. Инструмент. Мне нужен какой-то инструмент. Аспект земли здесь бесполезен, кристалл ему не подчиняется. Кстати…

— Сейчас всё будет!

Я подхватил тяжеленое ведро, прижал к себе и поспешил в дом. Добрался до ванны, набрал в Нямко воды, пока та не полилась по краям.

— Буль! — сказало ведро, выпуская пузыри. И сказало это максимально трагично. Нямко прощалось со мной. Рановато, братец. Я ещё не закончил.

Стараясь не расплёскивать воду, я выбрался обратно на улицу, поставил ведро на землю, а после встал на колени, коснувшись пальцами горячего металла. Несколько минут выстраивал структуру так, чтобы касающиеся стенок молекулы воды стали прочнее, сформировав невидимый каркас, а затем резко ударил магией аспекта, создавая давление.

Кристалл вылетел, как пробка из бутылки. Нямко отбросило на несколько метров в одну сторону — драгоценность в другую.

— Ням? — недоверчиво сказало ведро из темноты. — Ням! Ням-ням-ням! Ням!

Оно выбежало на меня и обняло за ногу, приговаривая:

— Ням! Ням ням! Няням!

У меня отлегло от сердца, и силы сразу ушли. Опустившись на землю на ватных ногах, я обнял ведро, совсем не чувствуя себя идиотом. Иногда можно позволить и телячьи нежности. Особенно когда никто не видит.

В конце концов, я понял, что замёрз, сидя на холодной земле. Отпустил тихо «нямкающее» ведро и дошёл до кристалла, организовавшего необычный запор.

— Ням, — сказало ведро, осторожно подойдя следом. Нотки извинения и омерзения в голове питомца перемешались. Зелёный кристалл, но такой огромный, что даже не знаю, куда его деть. Никто из скупщиков не потянет на выкуп. Да и крепить подобное к оружию… Ну только разве к катапульте какой-нибудь.

Или же… Хм!

— Ням! — ведро пнуло ножкой лежащий камень и испуганно отбежало, когда тот перекатился на другой бок.

— Да уж, братец, кажется, не все камни одинаково полезны для тебя, верно?

— Ням!

— Ты действительно его понимаешь? — раздалось от забора. Я повернулся, у калитки стоял Билли. Интересно, как много он видел.

— Ты снова внезапен, Билли, — спокойно ответил я.

— Кажется, я нашёл человека, который сможет помочь твоему болезному приятелю, — без улыбки сказал Дигриаз. — Это может стоить мне некоторых неприятностей, но знаешь, Миша, о чём я подумал? Иногда надо просто решиться, а дальше кривая вывезет, верно.

— Я вроде бы уже всё решил, — заметил я. Нямко попытался спрятаться за моими ногами.

— Что? Это⁈ Ах да, ты, несомненно, прав. У тебя ведь так много болезных приятелей, что нужно уточнять. Тебе, кстати, стоит больше заботиться об окружающих, — усмехнулся Билли. — И больничные оплачивать, непременно. Сколько твоих людей по госпиталям нынче?

— Билли, я очень устал. Не тяни время.

— Хорошо. Я нашёл психоманта, который сможет посмотреть твоего Люция.

Он наблюдал за моей реакцией, но я не дал ему повода для радости. Новость скорее вызвала тревогу.

— Тебе же это интересно ещё, или уже нет? — нахмурился Билли.

— Выкладывай. Конечно, интересно.

Глава 9

Блинчики были превосходны. Я отрезал кусочек, окунул в сметану и с наслаждением отправил лакомство в рот. Напротив меня оживлённо кромсала яичницу по-деревенски Александра, рассказывая о том, как протекает расследование убийства Скоробогатова. Оперуполномоченная пользовалась положением участника Имперской Комиссии и, несмотря на недовольство местных властей, глубоко погрузилась в историю. Она даже смогла удалённо оформить все необходимые допуски для расследования, как представителя Комиссии.

Должно быть, отчёты обо мне устраивали её не шибко строгое, как выходит, начальство. Основная версия оставалась заказным убийством, и следователи вовсю трясли желающих поквитаться с покойным графом. «Подозреваемых» оказалось много, что тут скрывать. Павел Павлович был не самым приятным человеком.

— Ты не могла бы организовать мне встречу с Матюхиным? — спросил я, глотнув сладкого кофе с молоком.

Александра прищурилась, ритмично пережёвывая пищу и буравя меня пристальным взглядом. Прожевала, проглотила и поинтересовалась:

— Зачем он вам?

— Есть пара вопросов, — уклонился я от прямого ответа.

— Это вопросы вы могли бы задать и мне, Миша! — выпрямилась девушка с почти оскорблённым видом. — Я ведь тоже участвую в расследовании.

— Хорошо, — кивнул я и снова отрезал кусочек блина, продолжая с максимально невозмутимым видом. — Саша, скажите, кто именно поставил версию о моём участии в убийстве как главную, и попросил выделить на это все доступные ресурсы? Я бы хотел немного знать о том, кто меня невзлюбил. Не переношу таинственных врагов.

— С чего вы так решили, Миша? — нахмурилась Александра, перестав есть.

— Он сам мне это сказал, — вкрадчиво заметил я. — Ну так что, Саша, может быть, всё-таки, сможете что-нибудь придумать по встрече?

— Ясно, — Панова отодвинула тарелку. — Это многое объясняет. Хорошо, Миша. Я постараюсь что-нибудь сделать.

Она поджала губы, задумавшись:

— Неужели везде так, Миша? Неужели везде кто-то пытается использовать закон для своих интересов?

Я ничего не ответил, просто глотнул кофе.

— Омерзительно, — продолжила Панова. — Что здесь, что там. Везде нечестные люди крутящие законы так, как им хочется. И ведь граф Игнатьев пропал, я уверена что это уже кто-то другой пытается до вас добраться. Но действуют как тогда, с комиссаром Шибановым.

— Да, думаю Игнатьева можно списать. Слышал, его родня уже делит наследство. Это кто-то ещё.

— У вас много врагов, Миша… — вздохнула Александра.

— И я рад, что в этом бою не один, — улыбнулся девушке я. — Однако моя просьба о встрече касалась совсем не этого, Саша. Билли нашёл психоманта.

Александра вздёрнула бровь, не отрывая от меня взгляда.

— Билли… Самый подозрительный человек из тех, кто находится в вашем окружении. Почему вы ему доверяете?

— Есть причины, — уклонился я от ответа. — Это не так важно. Психомант должен быть через несколько дней. Как узнаю точнее — сразу тебе сообщу.

— Он… Этот психомант… Он сумеет держать язык за зубами? — с сомнением произнесла Панова. — Вытаскивать Люция из одной экспериментальной клетки, чтобы засунуть в другую…

— Тебе не хотелось бы познать причину того, почему он не стареет? — хитро спросил я. — Быть может, эта тайна изменит человечество.

— Не изменила же, — пожала плечиками Александра. — Мы ведь не пытаемся вскрыть Солнце, чтобы понять, откуда в нём столько энергии и нельзя ли зачерпнуть немного.

— О, уверяю, Саша. Если бы могли дотянуться — вскрыли бы.

— И скорее сломали бы то, что есть, а не получили что-то новое, — упрямо продолжила девушка.

— Не спорю. Но мы должны рискнуть. Или дальше ходить кругами. Обещаю, если ему попытаются причинить вред, я найду способы его спрятать.

— А если вся Империя будет его искать?

— Что-нибудь придумаю.

Я допил кофе:

— Рад был тебя видеть, Саша. Спасибо, что приехала. Привет Светлане передавай. Она, вроде бы, справляется.

— Есть сложности, но вы правы, Миша — справляется. Графиня — сильная женщина, хотя совсем такой не казалась. Вы бы заезжали, а то почти не общаемся. Мы скучаем.

Я сокрушённо вздохнул, разведя руками, и в тот же момент рядом со мной возник Черномор:

— Хозяин, я зафиксировал прибытие воздушного судна. Производит посадку напротив вашего дома. На борту генерал-адъютант Его Императорского Величества Павел Александрович Губарёв, пилот и двое личных охранников.

Могли бы и предупредить.

— Обязательно выберусь, — пообещал я Саше, поднимаясь. — Должен бежать, извини. Спасибо за то, что помогаешь.

Когда я подходил к своему дому — вертолёт уже приземлился, и охранники Павла Александровича разложили трап. Затянутый в тёмно-синий мундир мужчина спустился по ступеням так, будто бы выходил на званый ужин.

— Рад застать вас дома, Михаил Иванович, — холодно проговорил он, почти не скрывая своего отношения к окружающей его провинции. — Думал, вы здесь и не бываете, судя по вашим-то свершениям.

— Мне сообщили о вашем прибытии, должно быть сообщение о визите затерялось. Прошу прощения, что не подготовил достойного приёма. Очень много дел, — в тон ему ответил я.

— Ничего страшного. Я уполномочен вручить вам это. Личный приказ Его Императорского Величества.

Он протянул мне тиснёную золотом папку, продолжая:

— Так же я должен сообщить вам, что гарнизон боевого дирижабля «Гордый» временно переходит в ваше распоряжение. Соответствующий указ уже передан Командору Огурцову и он ждёт ваших распоряжений. Хочу отметить: Его Императорское Величество мудры и прекрасно понимают, что кусок, который вы пытаетесь проглотить, чрезмерно велик.

Я молча открыл папку. Поднял взгляд на надменное лицо генерал-адъютанта. Тот смотрел холодно и безучастно. Документ, подписанный лично Императором, давал мне право владения над отбитыми землями в пределах «тех территорий, что Михаил Иванович Баженов сможет удержать».

Звучало многообещающе.

— Это большая честь, — сказал я.

— У Его Императорского Величества имеются определённые ожидания на ваш счёт, Михаил Иванович, — сказал Губарев. — Но, признаюсь, не все в столице разделяют этот… оптимизм.

— Передайте Его Императорскому Величеству, что я не посрамлю Российскую Империю, — спокойно ответил я, размышляя о ремарке Императора насчёт удержания земель. Очень важный момент, развязывающий руки не только мне, но и… Другим участникам процесса.

— Непременно передам, если контекст беседы того потребует, — кивнул он, давая понять, что мнение моё едва ли дойдёт до высочайших ушей. — Правда, как вы понимаете, фокус внимания редко подолгу задерживается на одной точке.

Я приподнял бровь.

— Простите, Павел Александрович, мне кажется, я вас чем-то прогневал?

Он отмахнулся:

— Ну что вы, Михаил Иванович. Жизнь научила меня не гневаться по мелочам. Надеюсь, вы это понимаете, хотя на Урале, быть может, учат совсем иному. Говорят, в деревнях не все и читать умеют на выпуске.

Хм… Вот оно как. Ладно, поиграем в аристократию. Срываться на мне не нужно.

— Несомненно, Павел Александрович, понимаю, — с максимально серьёзным видом сказал я. — Да, у нас там с образованием не очень хорошо, но тоже есть различные курьерские службы. Кстати, отрадно видеть, что Его Императорское Величество находит достойное применение вашим талантам. Должно быть, много времени проводите в воздухе?

Он побледнел, пошёл пятнами, но быстро справился с собой.

— Не так много, как следовало бы. Наш император мудр и великодушен. Для него нет разницы кто перед ним: человек благородных кровей или везучий выскочка. Иногда приходится доставлять совершенно разные послания. Рад, что на данный момент вы получаете порцию благосклонности. Так будет не всегда, помните это.

— В любом случае с нетерпением буду вас ждать. И если перед следующим вашим визитом увидите в продаже лимонад Иркутского завода, то прихватите ящик, раз вам всё равно по дороге. Вы человек в доставке опытный, наверняка не разобьёте. А сейчас простите, должен откланяться. Дела, знаете ли. Впрочем, не стану отвлекать вас от государственной службы. Хорошего вам полёта.

Генерал-адъютант стиснул зубы, развернулся и двинулся к трапу. Молча поднялся в брюхо вертолёта, закрутились винты, поднимая ветер. Я прикрыл лицо рукой, глядя на машину сквозь пальцы, и когда двигатель взревел — аспектом земли швырнул мелкой монеткой в корпус вертолёта. Пилот закрутил головой, почувствовав неладное, аппарат вильнул в сторону, а затем резко пошёл наверх.

Я подошёл к тому месту, куда упала монетка, на которой остались небольшие следы обшивки вертолёта. Это, плюс с материалом из лаборатории, мне поможет.

После обеда и рутинных дел по Конструкту, я снова навестил Тень. Девушка опять спала, но врач разрешил мне посидеть немного в палате, но ни в коем случае не будить. Клятвенно заверив доктора, я осторожно пристроился на стуле возле кровати. Без вечной бравады, мечей и камуфляжной формы дочка Вепря казалась совсем другим человеком. Слабой и беззащитной. И это странным образом подкупало.

Я поймал себя на мысли, что любуюсь безмятежным лицом спящей. Но через миг уже и думать об этом забыл. На телефон пришло сообщение от Черномора.

«Хозяин, детекторы засекли движение под землёй! Не могу с вами связаться. Координаты места, где сработали датчики…»

Дальше шли цифры. Я поднялся, оглядев палату. Этот чёртов сплав, ограничивающий способности моего ИскИна… Уж я с тобой разберусь когда-нибудь.

Тихонько поднявшись, я бесшумно добрался до двери и вышел, напоследок повернувшись к Тени.

И мне показалось, будто бы та на миг открыла глаза. Задержавшись в проёме, я некоторое время наблюдал за лицом спящей и не мог отделаться от ощущения, что сквозь узкую щёлочку между век за мной тоже следили.

Ладно, это сейчас неважно.

На место, указанное в координатах Черномора, я, Снегов и трое гвардейцев прибыли уже через полчаса. Находилось оно на северных пределах, почти на границе с землями Володина. Пока наш отряд выдвигался — неизвестный крот продвинулся почти на двести метров и шёл дальше с неплохой скоростью.

— Кто бы это ни был — брать живьём, — повторил я свой приказ. После чего присел, коснувшись земли перед собой. Плавно потянул энергию аспекта, набираясь мощи. Трава заплясала на закипающей почве, а после вниз устремился ход, под небольшим углом. Первым в проём вошёл Снегов. Топор остался за плечами, задевая древком вершину хода, перед собой витязь держал алебарду. Следом шли Саньков, Якимов и Фёдоров.

Я двигался замыкающим. Душный запах свежей земли забивал ноздри, и от него даже чуть кружилась голова. Проход, пробитый неизвестным, был выше человеческого роста, с оплавленными краями. Впечатляет уровень владения как огненным, так и земельным аспектами. Маг сюда пришёл крепкий.

И по следам он был один. Фёдоров и Якимов остались держать коридор, ведущий в сторону земель Володина, а мы втроём двинулись по следу неизвестного чародея, стараясь не шуметь.

Он ждал нас. Вернее — она. Женщина с запавшими глазами и ехидной полуулыбкой встретила нас в очередном коридоре, освещённом несколькими огненными сферами, кружащимися вокруг чародейки.

Витязь шёл первым и ускорился, едва во тьме появились отблески огня. Однако именно он и попал в приготовленную ловушку, провалившись в зыбь по пояс. Земля, поглотив Снегова, тут же затвердела. Витязь забился, пытаясь освободиться. Его переступил Саньков, быстро бросивший протазан и вскинувший штурмовую винтовку, но на него обрушился целый пласт земли. Очередь ударила по ушам, но пули погрязли в почве. Я толкнул всю освободившуюся груду вперёд, сметая её с несчастного гвардейца, пытающегося подняться. Услышал сдавленный голос чародейки, переступил через лежащего и схватился с магическим потоком чужого земельного аспекта. Противница смогла отбиться, связать в огромный ком свободную землю и теперь пыталась швырнуть его обратно в тоннель. Я сопротивлялся как мог, чувствуя, жар нагревающихся амулетов. Земли вокруг было множество, и мы оба черпали её из недр.

Против меня выступила Ткач Реальности, не меньше. Если бы не мой богатый опыт и амулеты, то она легко вытолкала бы меня в тоннель и похоронила под толщей земли.

Разрезав поток ледяным клинком, а ударил воздухом в появившуюся брешь, разбивая в пыль каменную крошку. Услышал ругань ослепшей чародейки и прорвал ослабевший поток земли. Вышел в коридор, где пыталась очистить глаза ошеломлённая женщина. Отбил один за другим все огненные сферы, до этого парящие в воздухе. Пламя угасло, и чародейка испуганно попробовала высечь новое, но засипела, не в силах вздохнуть. Я двигался вперёд, удерживая блок воздушным аспектом.

Ткач впала в панику и провела несколько сокрушительных земляных атак, направленных просто на обрушение хода. Мне удалось заблокировать аспект чародейки и удержать своды на месте, а затем я всё-таки добрался до неё.

Она словно почувствовала приближение и выхватила острый узкий клинок, похожий на шпагу.

— Химический состав на острие опасен для жизни! — высунул голову из стены испуганный Черномор. Я отбил выпад культистки.

Она хрипела, не в силах дышать, и мой воздушный аспект очень быстро слабел из-за этого заклинания. Ещё один выпад отравленной шпаги я сбил на землю, наступил на узкий клинок ботинком и услышал, как тот хрустнул. После чего оказался рядом с геоманткой, заслонился водяным барьером от обжигающей вспышки и ударил женщину гардой в лицо. Послышался хруст сломанного носа, чародейка всхлипнула, и, наконец-то, смогла вдохнуть. Однако мой клинок уже прижался к шее гостьи.

— Чем обязан Аль Абасу? — сказал я, надавив чуть сильнее. Позади слышалось сипение Снегова, запертого в земле. Саньков ругался как сапожник, барахтаясь в земле. Огонь фонарика то появлялся, то пропадал.

Я видел лицо женщины и без этого, хотя поддерживать линзу после почти полностью высосанного аспекта воздуха стало непросто. И отчаянная решимость пленницы мне совсем не понравилась.

— Регистрирую инициацию другого химического состава! — завопил Черномор из стены. — В ротовой полости.

Чёрт. Я совсем не по-джентельменски схватил женщину за нижнюю челюсть, пытаясь открыть ей рот, почувствовал, как геомантка всё-таки сглотнула, и ударил в живот, надеясь вызвать рвотный рефлекс. Позывы скрутили тело культистки, и через несколько секунд она исторгла содержимое желудка.

— Слава Истинному Строителю… — выдохнула женщина, улыбаясь окровавленным ртом и обмякла. Я почувствовал новые конвульсии, и через несколько секунд опустил на землю уже мёртвое тело. Фанатики… С ними всегда сложно.

— Выпустите меня отсюда, — вдруг заорал Снегов, забившись в объятья ловушки. Голос витязя звучал панически. — Стены давят!

Я вернулся к другу, размягчил почву, в которой тот застрял и помог выбраться. Здоровяк дёргано высвободил оружие:

— Мы должны выйти отсюда! Ваше благородие, пожалуйста! — с непривычным ужасом сказал он. Задел плечом стенку и со всей яростью обрушился на ней кулаком, выбивая себе чуть больше пространства.

— Уже выходим, Станислав Сергеевич, — попытался успокоить я перепуганного витязя. Вот уж не ожидал, что мой телохранитель из тех, кто боится замкнутых пространств. Да, стены хода давили и на меня, но в панику я впадать не спешил.

К нам пробился Саньков:

— Фух. Живы! — обрадовался он.

— Вытаскивайте её наружу… — указал я не лежащую чародейку. Фонарь лизнул окровавленное лицо мёртвой женщины.

Я обратился к Черномору:

— Мне нужно всё про эту женщину. Вообще всё, что сможешь найти! Данных предостаточно, надеюсь?

— Елена Васильевна Одуванчикова, похоронена семнадцать лет назад на кладбище Марии Первозданной в Новосибирске, — начал ИскИн. — У меня есть справедливые сомнения в достоверности этой информации. Мой анализ показывает, что даже если смерть была инсценирована, то сейчас Елене Васильевне должно быть больше семидесяти лет. Краткая биография…

Он начал перечислять, и я задумчиво кивал слушая. Одновременно помог Снегову выбраться наружу, где витязь, наконец-то, вздохнул спокойно. Хотя руки его ещё подрагивали.

— Простите, ваше благородие, — выдохнул он. — Христа ради простите за слабость… Это выше меня.

— Должны же быть и у вас слабости, Станислав Сергеевич, — задумчиво произнёс я.

Глава 10

Александра закусила губу, усердно работая пальчиками по клавиатуре, но то и дело бросала на меня задумчивые взгляды. Я сидел на диване, рядом с играющим Люцием, и через телефон изучал работы современных российских скульпторов и, заодно, расценки. Много помпезности за космические деньги, а на заказ большая часть и вовсе не работала. Так как они творцы, а не ремесленники.

Мне нужно было что-нибудь попроще и с хорошим эхом, на постоянную экспозицию. Я разбил небольшой парк неподалёку от нового жилого квартала, с прудами, дорожками, фонарями и туалетами. Место в самом центре окультуренного уголка для отдыха пока занимала типичная каменная стела, без каких-нибудь примечательных надписей. Я хотел поставить вместо неё кое-что другое. Со значением, со смыслом и с невероятным Эхом.

Ну и запихать в это «кое-что» здоровенный кристалл от Нямко. Идея меня захватила, и потому я посвящал ей каждую свободную секунду.

— Может, нам стоит показать Люцию фотографию этой Одуванчиковой? — предположил я, не прекращая поисков работ и пытаясь найти в себе хоть какой-то отголосок на искусство. Жалко, что Эхо не почувствовать удалённо. Придётся ездить.

— Миша! — сделала страшные глаза Александра, но увлечённой игрой полуголый вечный даже ухом не пошевелил. Кончик его языка торчал изо рта, прижатый к правому уголку рта, взгляд безумный.

— Шоковая терапия, — пожал плечами я. — Живёт он у тебя как сыр в масле. Целыми днями на диване, в игре, всегда сыт, всегда выспался и никакой работы. Чего ещё надо?

— Женской ласки? — вздёрнула бровь Панова.

— Ну, это уже совсем перебор, Саша! — ухмыльнулся я. — Ему, может, и досталось по жизни от Аль Абаса, но здесь у меня тоже не райские поля вечной охоты. Чтобы завоевать женщину, надо приложить некоторые усилия, а он с дивана не встаёт. Бог прокрастинации!

Я, правда, не понимаю, как можно вот так сидеть у экрана и прожигать день за днём. Впрочем, будь у меня впереди вечность… Возможно, я думал бы иначе.

— Ищу, Миша, — взгляд девушки бегал по строчкам на мониторе. — Это оказалось не так-то просто. «Погибла» внезапно, в автокатастрофе. Да, она бывала в этих краях в те времена. И бывала регулярно. Но у меня есть только авиабилеты на её имя. Есть даты. Ничего более конкретного… Одиночка, без семьи. Из простолюдинов. Всю жизнь проработала на геологической разведке в Сибири. Ни в чём не замечена, в обществах не состояла. Есть только читательский билет Центральной библиотеки Новосибирска. Даже не знаю, откуда у неё были средства на регулярные полёты сюда. Этой информации мне никак не найти, прошло слишком много лет. Пока выделить общие связи не могу. Нужно больше времени.

Я кивнул. Времени у меня особо нет. Как только посланница Аль Абаса не выйдет на связь — неизвестные господа из неведомой организации начнут предпринимать непредсказуемые действия.

— Тебе достаточно таких вводных? — спросил я у Черномора. Тот стоял за плечом оперуполномоченной, заглядывая в экран.

— Я уже начал фильтрацию возможных связей, Хозяин.

— Ты не слишком увлекаешься визуализацией? — хмыкнул я.

— Если вам некомфортны человечковские проявления, я могу прекратить их. Но согласно утверждению Романова-Корфа так создаётся более тесный контакт с оператором Конструкта, наименее вредящий его ментальному здоровью. Должен ли я отключить подобные эффекты?

— Ни в коем случае, — помотал головой я. — Начинай поиски.

Я поднялся с дивана. Люций же рыгнул, не отрываясь от экрана, и почесал живот. Мы с Александрой переглянулись.

— Я будто бы очень неудачно вышла замуж, — прокомментировала это девушка.

— Зато не пьёт и по другим женщинам не бегает, — усмехнулся я. — Если что-то будет, то сразу сообщи.

Она кивнула.

— Что там с Матюхиным? — остановился я у окна. — Удалось поговорить?

— Да, он сказал, что сам вас найдёт. Там, кстати, есть продвижение.

— Неужели? — на улице шёл дождь, и мир за пределами Томашовского холма превратился в потустороннее призрачное и зловещее место.

— Мы нашли подрывника, который сунул чемодан в машину охраны. Пьяный разболтал о своём участии в месте, где не стоило болтать. Сейчас с ним работают. Для психомантов уже поздно, слишком много времени прошло. Однако кроме этих методик государственные служащие имеют и другие способы развязать язык, — нехорошо улыбнулась Саша.

— Добрая весть, — покачал я головой. — Если они попытаются приписать его ко мне — сообщи, хорошо?

— Сразу же, Миша! Вы всегда можете на меня положиться.

— Я знаю, Саша. И очень благодарен за это.

Она хотела ещё что-то сказать, но покраснела и опустила глаза. А я вышел на улицу, создав над головой завесу от дождя. Аль Абас непременно явится, и, скорее всего, снова из-под земли. Так что нужно подготовиться. Хорошо подготовиться.

На все имеющиеся ресурсы.

Говорят, что под Москвой находится несколько уровней подземелий. Некоторые совсем секретные, в некоторые даже можно попасть. Но все холмы изрыты на много сотен метров в глубину. Придётся делать нечто подобное и у себя. Вокруг бывшей базы Аль Абаса.

В «Логове» было битком от посетителей, и в основном обедали здесь проезжие. Место мне, разумеется, нашли сразу, на втором этаже. Перекинувшись парой слов о делах Паулины с официанткой, я с удовольствием забил желудок, наблюдая за общим залом. Несколько семей, пара мужских компаний. Одна женская. Парковка перед трактиром была забита. Куда они все едут не знаю, но меня это устраивало. Туристы дают энергию. Инфраструктура для них, пока, никуда не годится, но по плану на следующей неделе я собирался поставить гостиницу за Орхово, у озера. Управляющего уже нашли, и он паковал вещи.

А вчера вечером, кстати, один из сталкеров Глебова за большие деньги водил пожилого барона из Могилёва посмотреть «рыбу». Я не смог отказать себе в удовольствии посмотреть на то, как нервно вздрагивал аристократ с жалким даром воздуха, пока брёл в сопровождении сталкера по освобождённым землям к озеру, где мы столкнулись с «удильщиком».

Экстремальный туризм — тоже туризм.

Закончив с обедом, я отправился в Конструкт и вышел оттуда только следующим утром. Пронзительно свежим, холодным осенним утром. Улыбнулся Снегову, ожидающему меня у квадроцикла. Новые день, старые люди.

Я был доволен проведённой ночью. Пусть в глаза словно песка насыпали, а зато приятно осознавать, что провёл время очень плодотворно. Глобальная стройка началась, и для жителей моих земель ничего не изменится, да и работы, скорее всего, никто не заметит. Оборонные подземные укрепления, загруженные в базу Конструкта, потребовали огромное число ресурсов, и это могло даже повлиять на рутинное строительство в ближайшие дни, однако для всего мира останутся незамеченными. Развитие поселений чуть притормозит, но не отбросит. Просто сейчас важнее всего обеспечить безопасность от угрозы извне. Если турели и автоматические пушки могут встретить противника над землёй или с воздуха, учитывая границы, укреплённые Тринадцатым Отделом и Имперской Армией — то вот к землекопам жизнь меня не готовила.

А ещё к утру у меня был список людей, так или иначе пересекавшихся когда-то с Одуванчиковой. Живых и мёртвых. И Черномор имел чёткую инструкцию на этот счёт: если хоть кто-то из них появится на моей земле — сразу поднимать тревогу. Теперь после возведения лабиринтов защитных коммуникаций, мой виртуальный помощник не был слеп и там. Датчики — это хорошо, но гораздо лучше прямой доступ. До этого примеси в земле сильно затрудняли работу цифровой гончей. Подготовленный ИскИном список я также сбросил Александре на проверку, а потом направился за кофе. Витязь шёл рядом.

Когда мы переходили дорогу, то на холм с рёвом двигателя вылетела красная спортивная «Нива». Выстрелил глушитель, разорвав резким звуком вязкую пелену утренней тишины. Машина вильнула, не сбавляя скорости.

Витязь бросился вперёд, чтобы вытолкать меня с асфальта, и спорить в реакции с умельцем я не стал. Покорно покинул опасную зону, однако автомобиль уже был мёртв, выведенный моим даром из строя, и шурша покрышками, медленно остановился в нескольких метрах от нас. Снегов устремился к незнакомцам, когда водительская дверь распахнулась, и оттуда вывалился смеющийся юноша лет двадцати. Витязь сумел сдержать карающий удар и застыл с занесённой рукой, медленно опустил её и выругался.

В салоне красной «Нивы» находились ещё двое оболтусов. Один полусонный и ничего не понимающий, а второй, как и водитель, был не в силах совладать со смехом.

— Исходя из уровня кровяного давления, реакции зрачков и газового анализа выдыхаемого воздуха, господа находятся под воздействием психотропных веществ, — появился рядом со мной Черномор. Виртуальный седобородый помощник прошёл к лежащему парню, и встал над ним. Тот всё ржал, указывая пальцем на побагровевшего витязя, сжимающего и разжимающего кулаки. — Если вы пустите им кровь, то я смогу произвести необходимые анализы и определить тип веществ. Пожалуйста, пустите им кровь.

Черномор широко улыбнулся, но глаза выражение не изменили.

— Совсем немножко, Хозяин! — вкрадчиво добавил он. Я не ответил. Подошёл к парню, сграбастал его.

— Мальчиков Игорь Петрович, — немедленно сообщил Черномор. — Живёт на улице героя Савельева, дом шесть, квартира сто тридцать. Сын невролога Мальчикова, работающего…

— Где взял это, Игорь? — процедил я в лицо ничего не соображающего юноши. Он не многим младше моего тела. Но гораздо тупее, раз гробит себя этой дрянью.

— Там где взял, там больше нет, ахахахахаха! — расхохотался мне в лицо сын невролога.

Я коротким ударом разбил ему нос. Не ради жестокости, но чтобы в себя пришёл.

— Хозяин, в крови обнаружен целый букет запрещённых препаратов, — тут же сообщил Черномор. — Такие как…

— Без подробностей!

— Пустите кровь остальным, я могу сравнить их анализы, — сумасшедшая улыбка виртуального помощника стала ещё шире. Седобородый оказался прямо передо мной. — Пожалуйста!

— Вполне достаточно, — процедил я, не отпуская Игоря, который даже с разбитым носом пытался хихикать, скуля от боли. Говорить он не мог. Использовать все свои возможности с парнем мне не хотелось. Невролог, несомненно, ценный специалист, но мы всё равно пообщаемся с родителями утреннего гонщика и попрощаемся, если работы проведены не будут.

— Выдай мне все контакты этих гавриков на моей территории, все их маршруты, — едва сдерживая злобу, проговорил я, одновременно мысленно потроша телефон Мальчикова. Нашёл программу для обмена сообщениями, обнаружил удалённую переписку, вытащил адресата.

— Ваше благородие, — неожиданно робко проговорил удивлённый витязь. Я поднял руку, пресекая продолжение. Отпустил сына невролога, выволок из машины его друзей. Все — молодёжь из моего нового района. Что ж. Этого следовало ожидать. Когда приходит цивилизация, с ней являются и её пороки. Но бороться с этой дрянью я буду не так, как обычно делают. У меня личные счёты.

Спустя пятнадцать минут мне было известно всё, что знали обдолбанные балбесы. Человека нашли в сети, человек получает деньги, человек обозначает место за пределами Конструкта, куда юные повесы являются за покупкой.

Трезветь они начали, когда на место происшествия приехали родители. С каждым из последних пришлось провести беседу насчёт поведения отпрысков в будущем и объяснить, что такие инциденты могут закончиться печально для нашего сотрудничества, а значит и для заключённого контракта.

Родители были бледны, но информацию приняли к сведенью. Надеюсь, что не для вида. Потому что проверю и приму меры.

— Игнат, — позвонил я начальнику гвардии. — Пришли мне в «Логово» Волгина.

— Слушаюсь, ваше благородие.

Я найду торговца отравой. На моих землях этой дряни не будет. Я двинулся к логову, расслабляя напрягшиеся от ярости мышцы. Быстро здесь оказались уроды, очень быстро. Но ничего-ничего.

— Это было интересно, ваше благородие, — сказал мне голос, когда я переступил порог Логова. Лейтенант Матюхин прислонился к стене в небольшом тамбуре между входами. — Вы собираетесь лично переловить всех преступников в округе?

— Если придётся. Рад вас видеть. Давно ждёте?

— Не очень. Ваш маршрут предсказуем, однако время, в которое вы по нему проходите, как я вижу, может быть любым. Здесь неплохие завтраки, хочу отметить.

— Вам следует попробовать местный морс.

— Непременно. Но я по другому вопросу. Мне бы хотелось поговорить с глазу на глаз, — отлепился от стены полицейский, глянув на витязя. — Тема весьма щекотливая.

Я кивнул Снегову, и тот прошёл дальше в зал.

— Вы не против разговора в таких условиях? Мощности моего генератора помех не хватит на большее пространство, — продолжил полицейский. Глушилку в кармане Матюхина я почувствовал сразу. Слабая модель, и не особо действенная, но хорошо, что он о ней подумал.

— Вы можете назвать имя?

Полицейский тепло улыбнулся:

— Пришлось повозиться, ваше благородие, но да. Мне удалось. Вы знакомы с князем Вершининым? Мои источники уверяют, что он очень обеспокоен вашими успехами.

Я и глазом не моргнул. Сославший меня сюда Верховный Зодчий решил полезть в старую рану?

— Спасибо, Александр Павлович, — ровным тоном сказал я. Полицейский же пригладил пятернёй свою короткую причёску, покосившись на дверь.

— И ещё, ваше благородие, — он шагнул ко мне. — По вопросу, который я случайно подслушал во время ваших разборок с половозрелыми идиотами… Возможно, вас может заинтересовать некто Семён Мухин.

— Кто такой? — насторожился я.

— Мрачный человек из Кобрина, ваше благородие. Подобные бестолочи праздные, это его зона ответственности. Однако это очень хитрый жук, представитель благородной семьи. Занимается подобными вот делишками. Доказательств, разумеется, никаких нет, но… Вы же всё понимаете.

— Благодарю ещё раз, Александр Павлович. Надеюсь, это личное?

— Вы не по годам мудры, Михаил Иванович. Но если что, я вам ничего не говорил, — уточнил полицейский. — У вас есть ко мне ещё вопросы?

— Нет.

— Тогда всего хорошего, Михаил Иванович, — сказал Матюхин. — Рад, что вы появились на этих землях.

Он вышел из тамбура, а я двинулся в общий зал, чтобы всё-таки получить кофе.

Значит, Вершинин решил напомнить о себе? Очень зря. Витязь стоял у стойки, щурясь, читал меню. Я подошёл к другу, улыбнулся девушке и попросил себе кофе с молоком. Станислав Сергеевич же взял какао с ванилью.

— Утро должно начинаться правильно, — не удержался я от зевка и передёрнулся.

— У вас, ваше благородие, правильное утро — очень большая редкость, — хмыкнул Снегов.

В кармане зазвонил телефон, и на моих губах сама собой появилась улыбка. Мама!

— Привет, ма! — ответил я на звонок.

— Миша! — радостно воскликнула матушка. — Встречай!

— Встречай? — улыбка у меня чуть померкла.

— Мы через четыре часа будем на вокзале в Минске! Папка твой требовал до последнего не звонить, чтобы не испортить сюрприз, но я же понимаю, что ты у меня мальчик занятой! Вот, звоню! Готовься!

— Да ну тебя, — послышался на заднем фоне голос отца, и потом он стал громче и строже:

— Ты почему ничего не сказал про дворянство, Михаил⁈ Почему я про это должен из новостей узнавать⁈

— Отстань от мальчика. Миша, мы нашли гостиницу в Кобрине хорошую. Но, может, у тебя найдётся местечко поближе? Ты ведь знаешь, у папы спина больная, ему эти гостиницы…

— Здесь опасно, ма, — прервал я эту добрую и милую женщину. — Это ведь фронтир.

— Да знаем мы этот фронтир! Читали уже про тебя. Даже интервью смотрели! Ты такой важный стал, Миша! Дай на старости посмотреть на тебя ещё разок, когда до нас-то доберёшься теперь?

— Доберусь обязательно, ма, здесь не курорт. Вы чего удумали?

Передо мной оказалась чашка кофе с сердечком. Официантка многозначительно подмигнула.

— Так, Миша! — голос женщины изменился. — Мы едем. Ты не рад? Не примешь стариков⁈

— Вот ведь ты повернула! Хорошо, я что-нибудь придумаю.

— Вот и прекрасно, Миша! — мама снова стала самим радушием. — Целуем! Папа тоже!

— Да ни хрена! — возмутился на заднем фоне отец, а потом связь оборвалась.

— Плохие новости? — спросил витязь, когда разговор закончился.

Я готовлюсь к нападению древнего культа, на границе рядом с обретающей разум Скверной, во время разгара старого конфликта с петербургским князем, и тут ко мне приезжают погостить родители…

Мда. Тоже мне бином Ньютона, да?

Глава 11

— Здравствуйте-здравствуйте! — сказала мама, когда увидела Светлану. Графиня тепло улыбнулась матушке, приняла неловкое приветствие отца.

— Может быть, это не самое удобное место на земле, но здесь очень мило, — сказала Скоробогатова, обменявшись со мной взглядами. Гостевой дом находился прямо на территории её усадьбы, под защитой, как многочисленной охраны, так и Конструкта. Вид из окон открывался прелестный, а сад вокруг утопал в осенних красках.

— Мы ведь так вас стесняем, да? — распереживалась мама. — Вы уж простите нас…

— Ничего страшного, — снова посмотрела на меня Светлана. — Для меня большая честь принимать родителей самого Собирателя Земель!

— Ой, скажете тоже. Для нас он всё тот же Мишка, который…

— Я заберу вас, как только домик будет готов, — спокойно вмешался я.

Дом для родителей возводился неподалёку от моего. Небольшой одноэтажный коттедж с видом на долину. В целом такая постройка ставится потоком реогена за пару часов, ничего сложного. Если бы не начинка. Новый дом я напичкал такими системами безопасности, которые не снились самому императору. Возможно, он даже выдержит прямое попадание баллистической ракетой. Про стихийные повреждения можно и не говорить.

Однако пока стройка не завершена, а заселять их в любой из готовых домов на моей земле было небезопасно. А у меня места не было. Хорошо, что Светлана любезно согласилась присмотреть за родителями денёк другой и обеспечить их достойной охраной. Мама неожиданно отнеслась к хозяйке с максимальной теплотой, и при этом постоянно с понимающим и счастливым видом поглядывала в мою сторону. Кажется, она неправильно поняла саму суть моих отношений с графиней.

— Папа, мама, я приеду вечером, — сказал я, глянув на часы. — Светлана, хочу сказать, что нет предела моей благодарности за ваше гостеприимство.

— Как я уже сказала, это самая малость, которую мне хотелось бы для вас сделать.

— Светланочка, дочка, покажи мне кухню, пожалуйста, — обратилась мама к графине, будто бы между ними не раскинулась пропасть в целый титул. Однако Скоробогатова, наоборот, только обрадовалась такому.

— Это удивительное обращение, Хозяин, — появился возле дома Черномор. — Оно значит, что-либо вы брат и сестра, либо ваша матушка видит в графине Скоробогатовой вероятную невестку. Предполагаю, основываясь на аналитике, это второй вариант. Но уверенности нет. Возможно, при анализе днк, я бы…

— Ты очень вовремя, Черномор, — обратился я к нему. — Мне нужно, чтобы ты в режиме реального времени проверял любого человека, пересекающего границу моих владений, и прогонял через аналитический модуль его возможную причастность к Аль Абасу, к криминалу и оценивать опасность каждого посетителя как для меня, так и для простых людей. Используй все возможные источники для определения связей.

— Хозяин, я опасаюсь не справиться с расчётом таких вероятностей, — нахмурился Черномор, мигом забыв про Светлану. — Предыдущие попытки показывают мою несовершенность в этом вопросе в качестве аналитики, но здесь, опасаюсь, даже с использованием мощностей Девушки Яги, я не сумею правильно оценить риски и оперативно отреагировать. Очень большой объём данных и информации. А я ведь всего лишь Черномор. Устаревший и…

— Не прибедняйся. Если я подключу к твоей сети третьего ИскИна? — поинтересовался я.

— У вас есть третий искусственный интеллект? — с опаской спросил помощник. — Он… Современный? Лучше меня? Хотя о чём я… Разве может быть хоть кто-то хуже меня.

— Среди всех искусственных интеллектов ты наилучший, Черномор.

— Просто вы мало кого из них видели, Хозяин… — тяжело вздохнул виртуальный помощник. — Узнаете больше и передумаете.

— Ты не ответил на вопрос. Что, если я подключу к тебе ещё один ИскИн в режиме донора, для использования его мощностей?

— В таком случае вероятность успеха оцениваю в девяносто процентов, Хозяин. Подключение в общий вычислительный контур и распределение по аналитическим модулям вполне вероятно приведёт к успеху операции. Один я никогда бы с такой задачей не справился так, как вам бы того хотелось. Ведь я столько раз вас уже подвёл, Хозяин.

Значит, у меня появилось ещё одно дело. Которое я откладывал на потом уже слишком долго.

— А магазин у вас где? — спросила мама, вернувшись с кухни.

— Всё, что вам потребуется, доставят мои люди, — терпеливо произнесла Светлана.

— Ну, дочка, это неудобно. Я бы сама сходила. А рынок у вас есть?

— Есть, — не дрогнула графиня. — Мои люди отвезут вас.

— А без твоих людей мы сможем обойтись? — нахмурилась мама. — Ой. Грубо вышло, да? Прости, дочка! Не хочу никого неволить.

— К сожалению, это невозможно, — сокрушённо вздохнула Светлана. — Вы мои гости, и я отвечаю за вашу безопасность.

— Дамы, мне пора. Папа, — я кивнул отцу, который с важным видом изучал репродукцию работы какого-то дальневосточного художника, ничерта не понимая в искусстве.

— Вечером обязательно приеду, — сказал я на пороге и исчез на улице. Так, понеслась. С чего бы начать…

Разумеется, с кофе. Я ведь всю ночь не спал! Заказав огромную кружку бодрящего напитка с молоком в кофейне неподалёку от усадьбы Скоробогатовых, я попросил Снегова выжать из Метеора всё, что витязь сумеет, а сам устроился на заднем диване поудобнее, погрузившись в телефон. Нужно разобраться с заявками. Которых сильно прибавилось.

Интервью на «Машкиных Сказках» било все рекорды. Феофан Миклуха радостно потирал руки, копаясь среди анкет, желающих поступить на службу к прославившемуся приграничному Зодчему. Рекрутёр отбирал самые жирные предложения, высылая их мне на телефон.

Я и не представлял, как много людей способны так быстро принять решение изменить свою жизнь. Но за несколько дней набежало выше сотни отобранных заявок. Причём половина была готова на принесение Клятвы Рода сразу на год. И это ведь были только отобранные!

Бывшие военные, матёрые охотники, различного рода одарённые, среди которых были даже арканисты. Представители знатных семей, желающих славы, и просто идейно заряженные борцы за всё хорошее против всего плохого.

Всех предстояло проверить, разумеется. Потому что под шумок ко мне совершенно точно зашлют своих людей различные игроки больших семей. И это только на втором отбитом куске земли. Сейчас всё приграничье зашевелится. Слухи о том, что император отдаёт захваченные территории тому, кто присоединил их к империи — уже пошли. Не имею понятия, кто их распустил, но догадываюсь, что мотивы были самые корыстные.

Что будет после моего третьего удара, если всё выгорит — и не представить… Следующий шаг против Изнанки должен был пройти в районе Приборова. Мне нужна буферная зона, несомненно. Но истинная цель являлась немножечко иной. Редкоземельные шахты в районе посёлка Константин, добывавшие много лет назад церий и неодим. Долгое воздействие Скверны на эти материалы производит необычный эффект, и если получится запустить добычу на старых шахтах, и организовать переработку где-то на своей земле, то амулетостроение в Российской Империи выйдет совсем на другой уровень. А я получу больше прибыли, и, значит, более широкие возможности для развития.

Так что, как только люди Глебова отыщут следующего Бессмертного Стража и Колодец — нужно будет действовать. А пока бытовуха. Озадачив Волгина поиском исполнителей закладок, с настойчивой просьбой взять уродца живым, я отправился на земли Володина.

Когда я вошёл в помещение Конструкта, то увидел стоящего с открытым ртом черноусого дворецкого, поставленного на паузу в мой прошлый визит.

— Как дела? — буркнул я, подходя к Конструкту.

— Вы осознали полноту и важность моих советов? — немедленно отреагировал ИскИн с прилизанными чёрными волосами, зачёсанными набок. — Вы готовы начать делать это поселение рациональным и эффективным? Тогда позвольте начать с упразднения охраны. Возможно…

— Точно. Ты же невыносим. Вернись на паузу.

До Блиновского мне пока добраться не удалось. Подленький Зодчий сейчас обретался где-то в Ростове, найдя подработку в местном Колодце, а я пока не настолько оброс людьми, чтобы решать такие вопросы дистанционно и не собственноручно. Однако счёт к нему у меня был, и забывать о нём я не планировал.

Несколько часов я копался в недрах поведенческого модуля, оценивая степень повреждения. Блиновский в своей диверсии работал грубо и совсем не заботясь о личностной структуре искусственного интеллекта. Выглядело так, словно нейрохирург вместо скальпеля тесаком рубанул.

Но каково было моё удивление, когда я нашёл в недрах помощника внедрённый код, передающий на адрес в сети содержание всех моих запросов к ИскИну. Поступок настоящего идиота. По-хорошему я мог прямо сейчас вызывать кого-то из комиссии Триумвирата, где засвидетельствовать вредоносные изменения, после чего Блиновский может забыть про работу Зодчего.

Но для этого мне требуется вычеркнуть производственные мощности из ближайших планов и ждать расследования. Несколько долгих секунд я решал, как быть с находкой, а затем продолжил зачистку повреждений, удалив найденный блок.

Во взаимодействие с Конструктом Блиновский благоразумно не полез. Значит, не настолько идиот. Или инстинкт самосохранения не до конца потерял. В глубинах связей можно было затронуть внутреннюю систему безопасности, если бы горе-Зодчий вообще с ней бы разобрался. Но сигнал о вмешательстве такого уровня ушёл бы прямиком в Триумвират, а дальше…

Ростов, значит.

— Готов общаться? — спросил я устало.

— Какое обращение вам было бы комфортнее всего? — чуть склонился в поклоне дворецкий, не пытаясь объяснить мне, как быстрее всего испортить жизнь местному населению.

Вроде бы работает. Я вызвал Черномора, расставил субординационные моменты, наблюдая за действиями «дворецкого», который выбрал имя Бериморов. Вроде бы пока всё выглядело более-менее адекватно. Значит, можно продолжать. Начнём с настройками взаимодействия информационных модулей. Через полчаса всё было готово. Три искина закреплены в одной сети, но с разделением по правам, чтобы никто не полез в базы Черномора. Закончив, я отдал седобородому помощнику список отобранных по заявке людей, попросив найти пересечения с сомнительными личностями, криминалом или друг с другом и задействовать аналитику Бериморова.

Уже через несколько секунд передо мной возникла целая карта взаимодействий. Шестеро кандидатов были выделены красным, связанные с криминалом через близких родственников или же лично. Около пятнадцати были в оранжевой зоне, значит, кто-то из двоюродных был замазан в нечестных делах, или же сам кандидат имел в круге общения нечистых на руку людей. Пятеро были знакомы друг с другом, хотя находились в разных регионах.

Короче, массив данных обработался очень быстро. Плюс ко всему помощники снабдили каждого рекрута рекомендациями, с тремя видами рисков и запросами дополнительной информации по спорным моментам. Например один из охотников был записан в криминал из-за того что покалечил в драке троих пьяных хулиганов, и отсидел два года за это. Закрывать такому дорогу в жизнь было бы не справедливо. Автоматизация прекрасна, но она ничто без ручного вмешательства.

— Впечатляет, — сказал я Черномору. — Работайте. По потоковому рассмотрению находящихся в зоне покрытия людей нужен постоянный расчёт вероятного вреда имуществу или людям. Степень риска отмечайте над головой каждого человека цветовой гаммой. Красный — высокий, жёлтый — средний, зелёный — низкий. При потенциальной угрозе чьему-либо здоровью или имуществу нужен анализ всех трёх модулей в приоритетном порядке и только по итогу совместной работы, при подтверждённой опасности, информируйте меня. Ясно?

— Да, Хозяин. Ясно. Кажется… Кажется, я прекрасно вас понял! — лицо Черномора стало просветлённым. Я же вышел из Конструкта и двинулся к ожидающей меня машине. Сел на заднее сидение.

Над витязем болталась виртуальная красная плашка. Так… Ну, разумеется, мой телохранитель вполне способен причинить вред и людям, и имуществу. У него работа такая, причинять вред. Значит, придётся ещё дообучить помощников. Однако начало положено.

За ужином я бодрился, с удовольствием общаясь с родителями. Сюрпризом оказалось, что на широкой террасе, обнесённой тепловым барьером, за столом сидела Светлана. Графиня была в красивом кремовом платье с открытыми плечами. Глаза её сверкали, и она постоянно смеялась в разговорах с моей матерью.

— Ты, это… — сказал мне отец ближе к середине вечера, когда основательно набрался. Я влил в себя уже четвёртую кружку кофе, но в висках поддавливало, да и глаза сами собой закрывались. — Ты… Миша! Ты бы знал, как я тебя люблю!

Он улыбнулся, а потом вдруг нахмурился, насупился.

— Ну, ты понимаешь. Я это. Ну короче…

— Я тоже тебя люблю, папа, — улыбнулся я отцу.

— Наследуемое дворянство… — покачал головой он. — Ты сделал наш род настоящим. Я горжусь тобой, сын.

— Спасибо.

— Мне так стыдно за то, как мы раньше. Ну… Когда ты. В молодости. Я ведь всегда боялся, что ты так и останешься этим. Ну… Каким был. Дураком слабым. Много плохого я тебе ведь говорил, да? Ругался. Так это… Надеялся, что злоба твоя на меня тебя выше и поднимет. Но… Перегибал ведь, да? Скажи?

— Всё было правильно, папа, — я поднял стакан морса, и лицо отца прояснилось, он схватил рюмку, плеснул туда из бутылки и торопливо ответил приветственным жестом.

— Эти слова… Они меня лечат, Миша. Вот прямо тут! — просипел он, похлопав себя по груди, и опрокинул содержимое рюмки в рот. — Я надеялся, что ты перерастёшь, и ты перерос. Но, чёрт возьми, как же я боялся.

Мой тёмный скульптор добрые слова не разделял, хотя речь отца была ему почему-то приятна. Однако знать подвыпившему родителю об этом было не нужно. Я молча улыбнулся, поймав на себе взгляд Светланы. Графиня слушала матушку, не сводя с меня заинтересованного взора. Подмигнув девушке, я потянулся за фирменным домашним салатом, который умела готовить только моя мама.

В начале нашего небольшого банкета нам пытались прислуживать слуги Скоробогатовой, но под конец остался только один, подливающий шампанское захмелевшей графине. Разошлись мы около полуночи, довольные и расслабленные.

Когда я оказался на своей территории, то оценил работу трёх виртуальных помощников. Немногие встреченные люди имели зелёные отметки. У входа в «Логово Друга» курил охранник с жёлтым знаком. Витязь, кстати, после введения дополнительных инструкций, принял нормальный уровень риска.

Перед тем как отправиться спать, я отдал Нямко ещё парочку подобранных камней. Один с земель Володина, а один выбрал из гальки, которой была выложена дорожка в саду гостевого домика Светланы. Оба совершенно обычные, просто гладкие на ощупь и приятной глазу формы. То, что моё ведро способно создавать потрясающие артефакты, это, несомненно, чудесно. Но заставлять его это делать и кормить той породой из Злобека я, разумеется, не стану. Нет во мне столько прагматизма — вёдра запорами мучить.

Нямко взял оба подарка с радостью и без опаски. Даже отлегло от сердца.

Уснул я прежде, чем голова коснулась подушки. Описание избитое, но как нельзя точное. Однако показалось, будто бы глаза только закрылись, как в дверь постучали. Я сел в кровати, сощурился на бьющее из окна солнце. Десять утра!

— Кто там? — спросил я Черномора.

— Столоначальник Олег Степанович Кадывкин, Хозяин, — немедленно отрапортовал появившийся помощник.

Хм…

Когда я вышел на крыльцо — силовик Тринадцатого Отдела протянул мне руку для приветствия, затем указал на ждущий у ворот вездеход.

— Искренне надеюсь, ваше благородие, что вы не против столь бесцеремонного визита. Простите за это. Однако граф Орлов просит вас к себе.

— Что-то стряслось? — зелёная плашка над головой Кадывкина меня откровенно порадовала.

— Его Сиятельство просили не распространяться ни о чём до прибытия в лабораторию, ваше благородие, — сокрушённо вздохнул Кадывкин. — Но вопрос срочный.

— Я поеду на своей машине, — сказал я столоначальнику, и силовик немедленно отступил:

— Ваше право, Михаил Иванович.

Напряжённый Снегов уже был здесь и на военный автомобиль смотрел с подозрением.

— Что вы там говорили про моё классическое утро? — спросил его я. Вместо этого витязь протянул мне стаканчик с кофе. Я нагрел его аспектом магии, благодарно кивнул и полез в машину. Водитель вездехода, в который забрался Кадывкин, имел красную плашку над головой. Надо бы посмотреть что за тип.

Глава 12

Граф Орлов ждал нас на проходной. Начальник Тринадцатого Отдела сверкал белозубой улыбкой, сидя на краю стола и что-то увлечённо рассказывал охранникам. Увидев меня, он резко прекратил увлекательную историю и встал, после чего взялся за трость и проговорил:

— Наконец-то. Идёмте.

Лицо графа стало серьёзным. О как, чем дальше, тем больше интриги. Оставив на входе витязя, я последовал за Орловым вглубь здания. Кадывкин тенью двигался вместе с нами, вроде бы и не привлекая к себе внимания, но всё равно являясь неотделимым участником процессии.

— У нас снова волнения, Миша, — сказал граф, как только за нами сомкнулись створки лифта. — Очень большие возмущения к северу и западу отсюда. Очень похожи на те, которые стали предвестником прошлого вторжения.

— По времени связано со Злобеком? — спросил я, предположив подготовку ответа со стороны Скверны.

Орлов помотал головой. Выглядел он всерьёз обеспокоенным.

— Регистрация идёт с вечера. Волнения сильные, но точечные. Будь источников больше, впору было бы начинать молиться, Миша. Но передвижения групп обращённых, или же формирования Стай мы не отмечаем. Источники появляются и гаснут. Даже сформировать какое-то подобие карты не удаётся. Истинный хаос. Всплески ослабевают, но на датчиках Вознесенского и Липки есть косвенные показатели, что мы просто засекаем дальние рубежи. Поведение меня тревожит. Но я позвал вас не ради этого.

Лифт плавно остановился. Первым вышел Кадывкин, бросил быстрый взгляд по сторонам, а затем пригласил нас. Крепкий силовик задумчиво почесал переносицу, изучая коридор. В конце стояло двое охранников в тяжёлой броне, усиленной кристаллами, в руках мощные штурмовые винтовки системы «Радетель», на поясе зачарованные клинки. Граф замолчал, шагая рядом со мной и отстукивая тростью по плитам. На лице начальника Тринадцатого Отдела появились мрачные морщинки.

— А ради чего? — всё-таки спросил я.

— Вчера днём мы потеряли экспериментальную группу, — сказал Орлов, будто ждал этого вопроса. — Десять подготовленных бойцов.

Кадывкин вздохнул, не скрывая боли. Мы прошли мимо охраны, остановились на посту безопасности, где аппаратура считала данные графа. Открылся шлюз, затем ещё один. В конце концов, мы оказались в белоснежном зале с жёлтыми полосами предупреждения. Воздух тут был немного разрежен и неприятно пах химикатами. Звук от наших ботинок и трости графа полетел вдоль стен, отражаясь и рассеиваясь.

— Волнение Скверны не может быть связано с тем, что произошло? — спросил я.

— Сомневаюсь. Прошу.

Мы вошли в большую лабораторию, в которой суетились учёные в белых и ярко-жёлтых защитных костюмах. Посреди зала находилась обтянутая полиэтиленом палатка, и когда мы приблизились, из неё вышел Вознесенский.

— О, какая чудесная встреча, Михаил Иванович! — из-под защитной маски пробубнил он. Глаза старика улыбались.

— Здравствуйте, — только и успел сказать я, как Орлов откинул передо мной шторку. Пригнувшись, мы вошли внутрь. Здесь был два компьютера, стойка с колбами и различными препаратами, а на столе в центре импровизированного помещения лежало несколько мечей. Большая часть помята или покоцана, один сломан пополам. Среди металлолома ярко выделялся клинок, который будто и из ножен не доставали. Следы крови на белоснежной плёнке говорили, что хозяевам оружие уже не понадобится.

— Мои люди были вооружены… этим, — кивнул на оружие граф. — Судя по рассказу уцелевшего — ничто из созданного нами арсенала им не помогло.

Взгляд Орлова изменился, в нём появилась жёсткость. Он отложил сломанный клинок в сторону, взял тот, что выглядел немного лучше, и протянул мне.

— Посмотрите.

На мече порченым золотом был вытравлен герб Российской Империи. Хороший клинок, чтобы убивать. Но совсем без Эха. Даже если списать со счетов серьёзные повреждения — оно должно было быть сильнее. Гравировка же нанесена технологическим штампом. Они пытались повторить моё оружие, не обладая нужными знаниями. Чёрт.

— Вы позволите? — граф кивнул на клинок, находящийся у меня на поясе. Я не стал спорить, осторожно обнажив меч. На лезвии сверкнула надпись «Снося прошлое». Орлов бережно взял оружие и положил среди прочих. Как балерину в коровье стойло вогнал. Придирчиво оглядел их. Даже он почувствовал разницу.

— Что конкретно произошло, ваше сиятельство? — спросил я, оглядывая «добычу».

— Олег? — переадресовал вопрос тот.

— Засада в Изнанке, ваше благородие, — тут же заговорил лысый силовик. Он чуть поморщился. — Шли на промысел. Группа подготовленная, вооружённая новейшими разработками. Двигались в зоне видимости Конструкта, наблюдая за сигналами дозорных. Углублялись в район Ружанки, там были отмечены обращённые второго ранга. Задача была добыть новые материалы и проверить в действии вооружение. Были атакованы с лесополосы между Конструктом и нами. Нападавший был один. Оружие оказалось бесполезно. Уцелел только один боец, уцелел только чудом. Именно он дал нам описание твари и результат «эксперимента».

— Все эти клинки показывали неплохое воздействие на добытые нами образцы Скверны, — вставил граф. — Но в бою оказались… Мусором. У меня есть несколько вопросов по порченому золоту, Михаил.

Единственный клинок с приемлемым Эхом лежал целым в ножнах, но средство против Скверны на нём скорее притушило силу меча. Господи, обычная штамповка… Сэкономили?

— Вы же не пытаетесь ввести нас в заблуждение? — закончил мысль граф. — Мои источники утверждают, что вы смогли убить чудовище одной стрелой в корпус, даже не в голову. А здесь подготовленные бойцы были разорваны в течение нескольких секунд. Как мне было сказано, нападавший даже не замечал ранений.

— Что значит «неплохое воздействие»? — уточнил я, покачивая меч в руке, затем осторожно положил на столешницу.

— То и значит, господин Баженов, — раздался за моей спиной неприятный голос Липки. — Показатели с вашим клинком практически идентичные. Не такое интенсивное свечение, но воздействие на материю Скверны проверялось не единожды. Я бы никогда не выпустил из лаборатории сырой образец.

— Это невозможно, — повернулся я к учёному. — На столе лежит мусор. Вот этот меч ещё может быть на что-то способен, но эффект от него минимальный. Неужели это никто не видит. Я бы хотел посмотреть на результаты ваших тестов, господин Липка.

— Безумие, — отмахнулся учёный. — Это конфиденциальная информация.

— И всё же я настаиваю…

— Полагаю, Михаил имеет право знать, раз у него находится место для сомнений, — мягко вмешался Орлов.

— Сомнений? Ваше сиятельство! — почти возмутился учёный. — Что есть у этого юноши? Глаза? Против нашей аппаратуры? Что он…

— Александр Александрович, — в голосе графа появилась сталь, и Липке этого хватило. Он глянул на меня волком и вышел из палатки.

— Скажу прямо, Михаил Иванович, мне кажется, версия господина Липки не беспочвенна. Почему вы считаете это мусором?

— Слабые энергетические сигнатуры, — поморщился я. — Вот это ещё ничего, но тоже очень слабо. Леонид Михайлович, здесь какая-то ошибка.

— Рецептура соблюдена. Данные исследований идентичны. Мои люди проверяли пробу золота, всё совпадает, — Орлов был будто бы безмятежен с виду, но внутри него клокотала буря.

— Штамповка, — не стал вилять я. — Само качество клинков сильно ниже среднего.

— Откуда вы это знаете, Михаил Иванович? — прищурился граф.

— Я — Зодчий. Я просто это вижу.

— Не слышал про такие таланты у выпускников Академии.

— Я много подрабатывал в оценке, Леонид Михайлович. Подделку или низкое качество отлечу быстро. Тут даже клейма нет!

Я поднял погнутый меч, покрутил его в руках, и посмотрел на Орлова:

— Неужели он действительно оказывал тот же эффект на образцы, что и мой клинок?

— Так гласят отчёты, Михаил Иванович.

Когда вернулся Липка и притащил кипу бумаг, весом в два-три килограмма, я стал понимать, что происходит. Внимательный граф, разозлившийся учёный и заинтересованный Кадывкин наблюдали за моим чтением молча. Хотя Липка то и дело вздыхал, показывая своё отношение.

— Частоты, — сказал я, наконец. Пришла пора двигать этот мир вперёд. Они ведь действительно пытаются что-то делать. — Думаю, дело в частотах исследования.

— Такой диапазон показан наилучшим по воздействию со Скверной, господин Баженов, — не сдержал возмущения Липка. — Профессоры Веточкин, Абрамс и Михалков потратили свои жизни для подтверждения этих исследований, и вы…

— И я говорю, что дело именно в частотах исследования, не тот диапазон используется, — спокойно заметил я и припечатал последние слова закрытой папкой. Орлов повернул голову к учёному с ожиданием, а тот умолк, напрягшись. Несколько секунд Липка багровел, а потом засипел, как закипающий чайник:

— Вы ничего не знаете про сканирование и определение…

Я без слов вытащил из нагрудного кармана его защитного костюма ручку, потом достал распечатку с результатами, и обозначил необходимый диапазон.

— Попробуйте так.

Липка проследил за моими движениями и впал в полную растерянность:

— Леонид Михайлович… Ваше сиятельство…

— С этими будут какие-то сложности? — мягко спросил тот.

— Вы… Я…

— Думаю, если вы попробуете, ничего страшного не случится. Обучить девять сильных полевых бойцов до необходимого уровня — задачка не самая простая, Александр Александрович, — похолодел голос графа. — Мне хотелось бы быть более уверенным в результате в следующий раз.

— Я понимаю, но ваше сиятельство…

— М-м-м? — от мягкости в голосе Орлова даже у меня по спине мурашки пробежались, а Кадывкин напрягся. Глаза Липки расширились, на носу собралась капля пота.

— У нас… Нет необходимых мощностей… Наша аппаратура. Она не располагает… — стал запинаться учёный.

— Значит, сделайте, пожалуйста, так, чтобы располагала.

— Ваше сиятельство, — взмолился Липка. — Это невозможно! Единственный спектрометр, способный подобраться к таким диапазонам, находится в Нижневартовске, в НИИ Гоголевского. Он занимает пятиэтажное здание и на него работает отдельная электростанция. Да о чём мы вообще говорим? Господин Баженов просто придумал это всё!

Липка нервно потянулся к вороту, наткнулся на защитный комбинезон и опустил руки.

— Ваше сиятельство, я столько лет верой и правдой служил в Тринадцатом Отделе! Моя экспертиза…

— Девять жизней, Александр Александрович, — лязгнул Орлов, шагнув к учёному. — Берите вот это всё и езжайте в Нижневартовск.

— Я бы заменил клинок, Леонид Михайлович, если он поедет в другой город. Оружие мне сейчас нужно.

— Конечно, Михаил Иванович, конечно. Господин Липка заедет за ним сегодня… Когда вы будете свободны?

— Если дело срочное, то мы можем поехать прямо сейчас, — сказал я.

— Было бы чудесно, — кивнул Орлов.

Липка стоял с видом побитой собаки, сжимая в руках листок с моими надписями. Он ещё не понимал, что стоит у истока больших перемен.

— Тогда идёмте, — повернулся я.

— Миша, не так быстро, — остановил меня граф, махнул рукой кому-то. Из глубины зала к нам поспешил высокий мужчина в белом костюме и с большим чёрным футляром. У входа в палатку он почтительно занял, дождался приглашающего кивка. Липка и Кадывкин покинули нас, повинуясь жесту Орлова.

— Я говорил, что не забуду вашего шага, Михаил, — сказал граф, бережно взял футляр и отпустил слугу. В палатке мы остались одни. Орлов водрузил загадочный чехол на стол, щёлкнул замками и откинул крышку.

Клинок на бархатной подушке источал седьмой уровень Эха. Это был прямой меч, инкрустированный кристаллами, но при этом не кажущийся вычурным. Такие вещи не вешают на стену, такими пользуются каждый день, но при взгляде на них в душе пробуждается нечто потаённое. Талант в мече прятался невероятный. Да что там Талант и личные впечатления. Я сразу узнал мастера!

— Горбовский меч… — только и смог выдавить я из себя.

— Вижу, вы действительно разбираетесь, — усмехнулся граф. — Да, это меч работы Горбова. Мне показалось, что из него выйдет весьма неплохой вариант для фамильного клинка рода Баженовых.

— Это неплохой вариант для любого из родов Российской Империи, ваше сиятельство.

Он кивнул:

— Но мы не успели к нему прикипеть, Миша. Так вроде бы говорят, да? Это прекрасное оружие в семье Орловых недавно, и я его первый хозяин. Дарю.

— Это слишком дорогой подарок, Леонид Михайлович.

— Согласен с вами, — обезоруживающе улыбнулся граф и опёрся на трость. — Я сам поражён собственной щедростью, да и, клянусь, сомнений было много. Даже для моей семьи подобные покупки имеют значение для бюджета. Вот только ваша беседа с Липкой… Утвердила меня в решении обязательно передать меч вам. В будущем, когда пройдёт наше время, и наступит пора наших детей, мне хотелось бы, чтобы родовой клинок Баженовых упоминался в летописях вашего рода, как дар Орловых. Плюс это может немного придержать прыть ваших врагов.

— А если я ошибся в своих предположениях? — вкрадчиво спросил я.

— Что-то мне подсказывает, что вы не ошиблись, Миша, — тем же тоном ответил он. — И давайте прекратим об этом, Михаил Иванович. Давайте вы его просто принимаете, и мы расходимся старыми добрыми друзьями, основав одну небольшую легенду вашего рода. Хорошо?

Спорить не стану. В клинок я попросту влюбился. Взял его в руку, и он словно стал её продолжением. Работы кузнеца Горбова славились на весь мир. За свою жизнь мастер создал не больше пятнадцати мечей. И тот, что был у меня в руках, появился на свет немногим больше пары лет как.

Целое состояние.

— Я всё равно считаю этот подарок чрезмерным, Леонид Михайлович.

— Оружие — честь дворянина, Михаил Иванович, — без улыбки напомнил он. И я снова с ним не согласился. Но клинок всё же забрал.

Перед тем как покинуть башню Тринадцатого Отдела, я остановился рядом с щурящимся на солнце Кадывкиным. Силовик казался максимально умиротворённым, будто бы в мире ничего страшного не происходило и существовало только тепло, синее небо и вечная жизнь.

— Что известно про нападавшего? — спросил я у столоначальника. — Третий-четвёртый ранг?

Он покосился на меня, затем будто-то бы размялся, быстро оглядевшись и убедившись, что нас никто не может подслушать. После чего опустился на корточки, очищая сапоги, и тихо заговорил:

— Не уверен, что мне стоит распространяться, но вы должны знать, ваше благородие. Там был кто-то разумный. Мой человек клянётся, что тварь смеялась во время боя, а после добила раненых. Ему просто повезло, она посчитала его мёртвым. Но что интересно, демон скверны всё время говорил про какую-то Истину.

Столоначальник поднялся на ноги с лёгкой улыбкой:

— Вам известно что-нибудь об этом?

— Откуда, Олег Степанович? — удивился я.

— Если бы я знал… — сокрушённо вздохнул Кадывкин. — Но в вашей голове поразительное количество знаний. Просто невероятное.

— Ничего такого, — пожал плечами я и посмотрел на машину, у которой стоял Снегов. — Всего хорошего, Олег Степанович. Примите мои соболезнования по вашим людям.

— Спасибо, — перестал улыбаться Кадывкин. — Я знал каждого. Большая потеря. Та тварь… Я почти уверен, что это был Бессмертный Страж. Парни мои спокойно разобрались бы и с четвёртым рангом, даже без этих железок.

Я хлопнул его по плечу, в жесте поддержки, после чего мы крепко пожали друг другу руки и разошлись. Водитель вездехода, с красной пометкой над головой, курил у свой машины, провожая меня взглядом.

— Что с ним не так, Черномор? Причина высокого риска? — спросил я помощника. Седобородый моментально оказался по моё правое плечо.

— Загружаю, Хозяин.

Поток информации хлынул в голову. Ну, в целом, плашку повесили верно. У человека проблемы с гневом. Он только чудом ещё не оказался в тюрьме, вероятно, сказывалась протекция Тринадцатого Отдела. Связей с Аль Абасом нет. Хм, работает команда ИскИнов. Хорошо работает.

Оказавшись в машине, я первым делом открыл футляр с подарком Орлова. Коснулся металла. Мощная вещь, очень мощная. Вот только есть одна небольшая загвоздка. Какой мастер рискнёт взяться за работу с таким мечом по гравировке? И не испортит ли он столь могучий энергетический эффект. Седьмой ранг Эха — это карманный генератор сам по себе. Получить вместо него палку-убивалку для монстров не хотелось бы.

Снова зазвонил телефон, и я отложил клинок в сторону.

Паулина.

— Здравствуй, дорогая.

— Миша. Забери меня отсюда, — тихо попросила Князева.

Глава 13

— А ещё Миша умеет играть на гитаре! — похвасталась мама за общим столом, куда снова оказалась приглашена Светлана. Сегодня на девушке было новое платье, в меру скромное и одновременно подчёркивающее красоту.

Я не дрогнул, встретил взгляд графини, и поставил стакан на стол. После чего с невозмутимым видом взялся за нож с вилкой и принялся отрезать кусочек мяса по-французски, про себя отметив, что самой Франции нет, а мясо, смотри-ка, осталось.

— Неужели, Миша? Я бы с удовольствием послушала! — ахнула Скоробогатова, охотно вживающаяся в роль невестки.

— Давно это было, ма. Пальцы уже не вспомнят, — ровным тоном сказал я. Почти не соврал: мой тёмный попутчик, дремлющий внутри и строящий новые планы на монструозные шедевры, был мастером игры на гитаре. Но на первом курсе академии, пытаясь таким образом соблазнять женские сердца. Правда потом разочаровался в инструменте и бросил музицирование.

Да, в прошлой жизни я неплохо играл, пока было время. После стало не до инструментов, однако… Прошло очень много лет.

— Говорят, это невозможно забыть. Что игра на гитаре сродни катанию на велосипеде, Миша, — не отстала Светлана, заинтересованно глядя мне в глаза. — Прошу вас! И не заставляйте вас упрашивать! Максим, гитару!

Она подняла руку, подзывая слугу. Мы обменялись с девушкой многозначительными взглядами, а затем я хмыкнул и отставил тарелку.

— Что ж… Извольте, Света.

Мама смотрела на меня с восторгом, отец же погрузился в закуски, с удовольствием на них налегая и хрустя соленьями. Бутылка напротив него уже приближалась к половине. А ещё от него пахло рыбой. Весь день папа просидел на пристани усадьбы с удочкой в руках, и сейчас был самым счастливым мужчиной на свете. Большой улов, сытный ужин и неограниченная выпивка.

Гитара, принесённая Максимом, оказалась совсем ненастроенной. Поэтому пришлось немного помучить струны, прежде чем звучание стало удобоваримым. Наконец, я закончил и сыграл пару аккордов. Струны оказались мягкими, да и сам инструмент был хорошей работы. Нахлынули воспоминания. О том, как отец, настоящий отец, учил меня игре. Как я впервые исполнил песню собственного сочинения истинной матери. Как мы орали во всё горло весёлые частушки с лучшими бойцами моей дружины, иногда обрывая струны от усердия.

Я нахмурился. За столом наступила тишина, даже отец перестал хрустеть, почувствовав неладное.

— У тебя всё хорошо, Мишенька? — заволновалась мама.

— Всё отлично, — улыбнулся я этой милой женщине. Живой, тёплой и простой.

В памяти Михаила ничего интересного не нашлось. Либо что-то хулиганское, не для благородных ушей, либо слишком слащавое, направленное на девичьи сердца.

Перебирая струны, я некоторое время думал. А затем решил исполнить песню, которую особенно любили мои бойцы в прежнем мире. Называлась она «Слово солдата», и рассказывала о воине, избравшего путь борьбы против Скверны. О предательстве, о любви, о надежде и о смерти.

Когда я закончил, то тишина не прекратилась. Отставив гитару, я нанизал кусочек мяса и отправил его в рот.

— Миша… Это было… Потрясающе! Ты же слышал, Вань? Слышал, а? — ахнула матушка.

— Угу, — отец с уважением покачал головой, промокнув глаз уголком платка. Глаза мамы были полны слёз. — До печёнок пробрало. За тебя!

Он булькнул из бутылки в рюмку.

— Кто написал эту песню, Миша? — тихо спросила Светлана, задумчиво поглаживающая ножку бокала пальчиками, украшенными кольцами. — Я впервые её слышу…

— Народное творчество, — в кармане на беззвучном сработал телефон, и я моментально прочитал сообщение которого ждал.

«Ваша посылка доставлена, ваше благородие. Координаты…» — гласило послание от Волгина. Недалеко.

— Позвольте вас оставить, дела, — оторвался я от трапезы.

— Так ночь почти, Михась! — нахмурился захмелевший отец. — Надо и отдыхать, знаешь ли!

— Папа… — со значением произнёс я, и тот сразу поднял руки.

— Понял. Принял. Замолк!

— Когда вы вернётесь, вы же сыграете ещё раз, Миша? — странным тоном спросила Светлана. — Прошу.

Я не ответил, улыбнувшись на прощание. Возвращаться я не планировал. Слишком много дел, которые не требуют отлагательства. И да — семейные ужины на Фронтире мне нравились, пусть присутствие графини и смущало, но мама настаивала каждый раз. Несмотря на это было в посиделках что-то успокаивающее, домашнее. Было куда вернуться и ненадолго отвлечься от работы. В целом, если хорошо подумать, приезд мамы и папы ко мне — событие стратегически важное. Теперь надо их здесь и оставить. Через них ведь моим врагам проще будет до меня добраться. Охранные системы отцовского дома в Златоусте и грабителей то не остановят, чего говорить о каком-нибудь ликвидаторе Аль Абаса. Значит, нужно придумать, как удержать семью на моей территории.

Дом для них уже был почти готов, но оставалась одна маленькая незадача. Мама носилась по округе как неугомонная. Если отцу можно было дать в руки удочку, обеспечить рыбное место и нескончаемый запас крепких напитков, то матушка выбралась из родных стен и пыталась объять невозможное.

Это надо принять, потому как не сажать же близких тебе людей в клетку, ради их же безопасности. Но и придумать что-то всё равно надо.

Я вышел в вечернюю свежесть. Стемнело, над усадьбой Светланы светила луна, очерчивая грани крон деревьев. После тёплой террасы даже зябко стало. Подняв воротник плаща, я поспешил к машине. Снегов не задал ни единого вопроса, когда получил адрес. «Метеор» выехал с территории усадьбы и уже через двадцать минут покинул пределы земель Скоробогатовой и оказался в зоне действия моего Конструкта.

Стемнело. Когда мы свернули на небольшой просёлок, ведущий к старому охотничьему домику, то фары выхватили на дороге Ларионова. Гвардеец поднял руку, останавливая нас. Потом узнал меня и с почтением проговорил:

— Прошу, ваше благородие.

Я оставил Снегова у машины. Волгин и Макар ждали у бревенчатого сруба, поросшего мхом. Дверь почти сгнила, всюду пахло сыростью. Внутри на ветхом полу лежал связанный парень лет тридцати.

— Это Леонид Волков, ваше благородие. Закладчик. Родился в Хрипске, живёт в Малорите, — доложил Волгин тихо. Я уже всё это знал, подняв информацию по пленнику через Черномора. Седобородый виртуальный помощник светился во мраке домика.

Я вызвал огненную сферу, повесив её над потолком. Пленник попытался отвернуться от яркого света.

— Что вам надо⁈ — проскулил Волков.

— Информация, — мой голос прозвучал и мягко, и жёстко одновременно. Возня наркоторговца прекратилась, он словно почувствовал, что случившееся с ним прежде — это ещё цветочки. — Всё, что ты знаешь об этой гадости на моей территории — облегчит твою боль. Имена, номера. Любая информация.

— Я ничего не знаю! — пискнул закладчик. — И вы ничего не докажете!

Телефон пленника был здесь, поэтому сначала я выпотрошил мобильник Волкова, и только после приступил к расспросам, используя полученные знания. Выяснилось, что парень Лёня прекрасно понимал, кем работает. Лёгкие деньги, чужая глупость. Сам-то он не принимает всякую дрянь, а его клиенты… Ну, это ведь их проблемы, верно? Выживает сильнейший, естественный отбор и всё-такое.

Он до самого конца считал, что его допрашивает кто-то из имперских следователей. Грозился подать в суд за такое обращение. Требовал соблюдения законов о свободах и нёс прочую чушь. Однако мне всё равно удалось выдернуть из него и из его телефона всё, что было мне нужно.

Когда я вышел на улицу и закрыл за собой дверь, всхлипывания Волкова стали почти не слышны.

— К Игорю его? — деловито спросил Волгин.

Я кивнул и сказал:

— Хорошо сработано.

— Рад стараться, ваше благородие, — вытянулся гвардеец.

— Ты ведь в прошлом служил в полиции, да?

— Откуда вы… — опешил он, а затем осёкся:

— Так точно!

— Мне нравится твоя работа, Стас. И мне пригодились бы люди, которые от неё не морщатся. Подумай, может быть, у тебя есть кто-то на заметке?

— Вы имеете в виду… — начал было Волгин.

— Я имею в виду специалистов по деликатным вопросам, Стас, — остановил я его догадки. — Таким, как сегодня.

— Я… Это такая честь. Я… Я подумаю, ваше благородие! — нашёлся, наконец, гвардеец. Я кивнул, изучая его:

— Следующий — Андрей Пивоваров. Любитель выпить, постоянно находится в клубе «Божественная Рапсодия» и владеет бирюзовым внедорожником «Восток», ограниченная версия.

Волгин хмыкнул. Да, «Восток» — это автомобили для пускания пыли в глаза. Надёжность оставляет желать лучшего, зато ореол дорого-богато обеспечен.

— Информацию о нём я тебе пришлю, — сказал я. Имени Волков мне сообщить не мог, зная контактное лицо только по прозвищу, но благодаря обретённой мощности трёх искусственных интеллектов, с доступами к закрытым базам данных, и моим возможностям техноманта — удалось добраться до куратора.

— Как понимаешь, этот человек будет значительно серьёзнее, — повернулся я к Волгину. — Не рискуй. Не светись. Без моего ведома людей не подключай. Прежде я должен проверить каждого. Понимаешь?

— Сделаем в лучшем виде, не извольте беспокоиться, ваше благородие, — проговорил гвардеец, и я вернулся к машине.

— Домой? — спросил Снегов, когда я залез в машину. Время позднее, конечно. Витязя ждала его Нюра, а он возился со мной с утра и до поздней ночи. Надо расширять штат.

— Да, вези. Думаю, участники ужина меня простят, — согласился я, после чего машина тронулась. Мама на мои извинения отреагировала расстроенным тоном:

— Я так надеялась, что ты ещё поиграешь. Но всё понимаю. Работа, Миша. Работа. Ты теперь такой важный человек! А ведь я помню, как ты с голым пузиком за свиньёй нашей бегал, за Хавроньей. Помнишь Хавронью, Миша? Ой, прости, не отвлекаю!

— Красавчик! — пьяно крикнул на заднем плане отец. — Мишаня кра-сав-чик! Люблю тебя!

— Ваня, ты не слишком ли быстро напился? — переключилась на него матушка, не бросая трубку.

— Я могу быстрее! — весело ответил папа. — Дай отдохнуть, а⁈

Я повесил трубку, обрывая беззлобную перебранку родителей. Следующим звонком стал звонок Александру Сергеевичу.

— Миша! Родная ты моя душа! — немедленно ответил тот. — Всё сделано в лучшем виде!

— Спасибо, Александр Сергеевич. Вы очень много для меня делаете, — сказал я ему.

— Мог бы больше — сделал бы! Ты, Миша, моя надежда! Да что там! Наша надежда! Паулина Князева отдыхает после дороги в отеле «Отрада» в Полоцке. Мои люди следят за её безопасностью и здоровьем, не волнуйся.

— Спасибо ещё раз.

— Однако я всё равно не понимаю такую спешку. Лечащий врач был крайне недоволен таким поворотом событий. Ей должно ещё недельку побыть под наблюдением хорошего биоманта, а не рассекать по дорогам Российской Империи.

— У меня есть хороший биомант, — сказал я. — Дома же и стены помогают.

Паулина хоть и вела дела удалённо, а в больнице Военной Медицинской Академии просто чахла от безделья, скуки и жёсткого распорядка. Меня такие мотивы не впечатлили, но Князева клятвенно пообещала соблюдать все рекомендации. Немного замялась, когда я потребовал не чинить препятствия по лечению, но всё же сдалась.

Осталось уговорить Ирину, чтобы та потратила свои биомантские силы на «блудницу». Впрочем, моя власть над одержимой монахиней казалась крепкой. Увидим.

Перед сном я ещё раз проверил Конструкт и состояние подземных укреплений. Пока система скрытых фортификаций была не готова. Часть ходов достроилась, и теперь шло возведение ловушек и фальшивых ответвлений. Однако запасы реогена находились на минимальной отметке. И это с учётом того, что работает два трансмутатора и оба загружаются не только моими мусоровозами, но теперь ещё и с владений Володина и Скоробогатовой. Плюс регулярные поставки за счёт имперской казны и казны Тринадцатого Отдела. Огромное количество ресурсов, если посмотреть.

Но по ощущениям катастрофически мало! Впрочем, было бы больше — я бы всё равнобросил их на оборону. Скверна волнуется. Новая тварь, объявившаяся у Приборово, грозила неприятностями. Это не простой монстр зародился. Разумный, действующий по плану.

Я отправил пять охотников в тот регион, попросив Вепря отобрать лучших. Лидер вольных, кстати, снова было заикнулся о принесении Клятвы, и мне пришлось назначить определённую дату под это событие, а также пригласить представителя Палаты Клятв для официальной регистрации. Ближайшее свободное время у последних нашлось только в конце следующей недели. И это самая меньшая из моих проблем.

Пообщаться со свидетелем нападения мне не удалось, хотя хотелось. И что-то мне подсказывало — Скверна вырастила Чёрного Десятника. Если это так… Пятерых охотников для него будет мало.

Мне срочно нужны люди!

Когда я засыпал, на телефон пришло сообщение. Не открывая глаз и не включая экрана, я прочитал его с лежащего на столике мобильного. Светлана.

«Жаль, что вы уехали так рано, Миша»

Я повернулся на другой бок. Снова сообщение.

«Но я всё понимаю, правда!»

Ничего-то вы не понимаете, ваше сиятельство.

«До завтра» — пиликнуло третье.

Князева приехала рано утром. Бронированный автомобиль доставил хозяйку «Логова» до дверей трактира, и двое одарённых помогли девушке выйти. Я ждал у входа, предложил руку, и Паулина благодарно на неё опёрлась.

Её встречало всё «Логово», официантки забросили клиентов, в общем зале появились повара, поднялся гул.

— Ну-ка! — прикрикнула на них Паулина. — Немедленно работать! Расслабились без меня⁈ Дорогие гости, простите за эту заминку!

Сбившийся ритм оживлённого трактира моментально наладился. Мы поднялись на второй этаж. Выглядела моя помощница неважно. Но, благодаря лучшим биомантам империи, хотя бы могла самостоятельно ходить. Я увидел длинный свежий шрам на предплечье, когда помог снять куртку. Князева заметила мой взгляд, одёрнула задравшийся рукав и бодро сообщила:

— Ничего страшного. Биоманты делают чудеса с такими вещами! Зато своя, а не протез, — нарочито пошутила Паулина.

— Ирина тебя посмотрит, — сказал я. Дверь за моей спиной закрылась, отсекая личные покои Князевой от владений.

— Монашка? Миша-Мишенька-Мишаня, я не допущу до своего шикарного тела эту фанатичку, — фыркнула Паулина и устало села на своё кресло. Со слабой улыбкой провела по сукну стола, щёлкнула пальцем по резной фигурке какого-то русского древнего князя.

— Дома хорошо.

— За Ирину можешь не беспокоиться. Мы нашли общий язык.

— Боже, отсутствие женской ласки бросило-таки тебя в её объятья? — засмеялась Князева, но осеклась, глядя на моё серьёзное выражение лица. — А я говорила, что иногда проще дать… Ой… Кажется, эта шутка тебе не понравилась.

— Ты обещала. Теперь насчёт твоей охраны, людей у меня не много, но постараюсь кого-то найти.

— У меня есть охрана, — напомнила Паулина.

— Я уложу их всех в течение минуты.

— Ну, Миша-Мишенька, ты кого угодно уложишь! Кроме монахини, хи-хи, — она поморщилась от боли. — Прости.

— Ты слишком важный человек для нашего дела. Туров и Вепрь нашли тебе парочку кандидатур, посмотришь днём, ладно? — проигнорировал я её шутку.

— Конечно, ваше благородие!

Она подняла на меня взгляд, и я понял, что больше всего сейчас хозяйка трактира хочет побыть одна. Поэтому попрощался и вышел.

* * *

Паулина почти сразу же поднялась с места и направилась в своё логово, заставленное компьютерами и мониторами. Села в удобное кресло, включила аппаратуру и некоторое время читала. После чего пальцы девушки, всё ещё слабые, легли на клавиатуру.

На экране появлялись буквы шифра, использующегося ей с тех пор, как Конструкт Зодчего накрыл Логово. Неудобно, но безопасно. Всевидящее око Империи добралось до её дома, но она знала, как его обхитрить. Со стороны то, что хозяйка трактира писала, касалось обычным посланием подружке, про любовь, про деньги, про мечты.

Однако Паулину трясло. Потому что Ольгин одобрил действия Агнессы по устранению Скоробогатова, а это значило, что время уходит.

Драгоценное мирное время.

Глава 14

— Носитель Обетования, ты предлагаешь мне тратить силу, дарованную самим создателем, на… блудницу? — красивые глаза Ирины распахнулись в праведном гневе. — На ту, что избрала путь похоти, попирая все человеческие заветы⁈ Та, что сбивает тебя с пути истинного, совращая и тратя впустую благодатное семя.

— Да, — ответил я, внутренне содрогнувшись.

— Это немыслимо! — возмутилась монахиня. — Немыслимо!

Я ждал, пока пройдёт первая реакция. Ирина сжимала метлу, которой убирала палую листву с дорожки и негодовала. Но очень недолго. Уже через минуту девушка смиренно опустила голову:

— Если этого хочешь ты, значит, того хочет Бог.

Она закусила губу:

— Она ведь тоже божья тварь, — сказала монахиня. — Кто я, чтобы судить падшую женщиу? На всё будет Его суд, когда придёт время.

Ирина медленно отвернулась, продолжая сама с собой религиозный диспут. Потом замерла:

— Когда мне начинать, Носитель Обетования?

— Сегодня, матушка.

Биомантка покачала головой в задумчивости, бросила на меня взгляд через плечо.

— Хорошо, Носитель Обетования. Наши дороги переплетены, и я сделаю всё, что ты скажешь. Для кого угодно. Пока не падёт пятый град.

— Спасибо.

С подворья Святой Варвары я направился к башне Тринадцатого Отдела. Благо недалеко. Нападение на людей Орлова не давало мне покоя, и просто необходимо было поговорить с пострадавшим, чтобы либо подтвердить опасения, либо спокойно выдохнуть. Орлов сразу перевёл меня на Кадывкина, а последний некоторое время сомневался в целесообразности такой беседы, но в конце концов оформил необходимое разрешение. Но перед тем, как подняться на нужный этаж башни, я навестил Тень. И когда постучал в палату охотницы, то услышал оттуда сдавленное:

— Открыто!

Вольная отжималась. Увидев меня, девушка торопливо поднялась, оправила больничную пижаму и мило смутилась.

— Мне думалось, у тебя режим, — усмехнулся я.

— Я слишком долго здесь провалялась. Врачи сказали, что можно осторожно приступать к тренировкам, — упрямо буркнула Тень, поправив волосы. — Я сделала всего пятьдесят отжиманий.

— Хм… Действительно, это очень осторожный результат, — согласился я с максимально серьёзным видом. — Рад, наконец-то, застать тебя в сознании. И рад, что ты идёшь на поправку.

— Насчёт этого… — она нахмурилась, отвела взгляд. — Мне сказали, что если бы не вы, то я уже бы отправилась к Всевышнему. Я… Я хочу сказать спасибо. И… Но…

Охотница насупилась, сжала кулаки:

— Не принимайте клятву отца, умоляю вас!

Я промолчал, и Тень восприняла это как знак к действию:

— Вольные не поймут, если их лидер свяжет себя договором с вами. Всё рухнет. Вся наша община развалится. А они мне как семья. Да мы все друг другу как братья и сёстры, ваше благородие. Если вам нужна плата, возьмите мою клятву, но…

— Плата? — тихо прервал я охотницу, шагнул к ней и осторожно взял за плечи, заглядывая в лицо. Она, конечно, женщина сильная, но казалась такой хрупкой. — Прости, плата за что?

— За… за мою жизнь… — пробормотала девушка, но отстраниться не попыталась. — Вы ведь спасли меня, и… Мы должны как-то вас отблагодарить! Клятва Роду — это хороший вариант, не так ли? Но Вепрь нужен людям, а я… Я всего лишь его дочка! Даже не сын!

В словах проскользнула горечь.

— То, что я сделал, я сделал по зову сердца, а не ради платы, — вкрадчиво сказал я.

— Нет-нет, это понятно. Ваше благородие… Михаил, простите, — торопливо заговорила она. — Я не хотела вас оскорбить. Просто, Вольные Охотники — это традиция. Это большая семья. Если отец станет служить кому-то, он не сможет оставаться лидером. Потому что его решения могут оказаться вашими решениями! Никто из вольных не потерпит этого. Всё развалится. Все разбегутся. Это ведь и вам плохо. А если же Клятву принесу я, то… Семья не развалится, понимаете?

Такая решительная, ранимая и прячущаяся за маской бойца девчонка, одинокая в своей борьбе. Она меня восхищала и трогала одновременно.

— Тень, мне не нужны ничьи Клятвы, — помотал я головой. — Вольные Охотники ни разу не подвели людей, живущих на моих землях. Почему мне не стоит вам доверять? Но скажи мне, как твой отец воспримет мой отказ?

Тень тяжело вздохнула и снова отвела глаза. Несколько мгновений размышляла:

— Я могу постараться уговорить его так не поступать. Не знаю, послушает ли он меня… Но… Вы должны будете мне помочь! Если он упрётся… Он может быть очень упрямым!

— Сделаю, что смогу. Надеюсь, он тебя послушает. Кстати, это тебе.

Я протянул ей бумажный пакетик из недавно открывшейся пекарни. Внутри лежало несколько румяных булочек с маком. Тень осторожно заглянула внутрь, и запахло корицей и ванилью. На лице девушки появилась по-детски непосредственная улыбка. Глаза сверкнули:

— Спасибо, Михаил! Местная кухня оставляет желать лучшего.

— Страшно слышать это от человека, всю жизнь готовящего на костре, — сказал я, и охотница улыбнулась.

— Скажете тоже!

— Поправляйся скорее, — произнёс я и добавил, — у меня есть для тебя работа.

— Работа? — улыбка исчезла. — Какая работа? Я — Охотник, ваше благородие. В этом моё признание! Я рождена быть Охотником!

Последнее она произнесла чуть тише, без надрыва и будто с грустью.

— Поправляйся скорее, а там и поговорим, — подмигнул я девушке. Она недоумённо хлопала глазами, а я вышел, испытывая некоторое сожаление от того, что нужно спешить. Но меня ждал выживший. Кадывкин, правда, снова предупредил, что общение наше вряд ли будет успешным. Объяснять почему — не стал, отделавшись: «Сами увидите».

Что ж… Я увидел. Уцелевший в засаде одарённый находился в палате под охраной, и к нему меня впустили только в сопровождении. Причём со мной прибыл не абы кто, а сам Кадывкин. Задумчивый силовик пропустил меня первым, а затем плотно закрыл дверь за собой. Обошёл меня, застывшего посреди палаты, и сел на стул у окна.

Выживший был прикован к кровати, тело опутывала паутина проводов, от которых тянуло электричеством и слабостью. Вокруг лежащего создали антимагический кокон, блокирующий исходящий дар. Надёжная, конечно, штука. Правда, слишком сложная для воплощения и требующая много энергии и постоянный контроль. Однако инструмент вполне работающий.

— Блокиратор? — спросил я настороженно. — К чему он здесь?

— Он пытался убить себя, — сказал Кадывкин, глядя на беднягу. — Несколько раз. Пришлось принять меры, для его же безопасности. Наш психомант разбирается с повреждениями и пока не приведёт его мозги в порядок, то придётся побыть в таком состоянии. Слышишь, Володя? Поправляться надо, да?

— Отпустите, Олег Степанович. Прошу вас… — прошептал боец с заблокированным даром. — Я должен бежать. Я должен вернуться к семье и попрощаться с ней. Как вы не понимаете? Истина уже здесь. Она здесь, разве вы не видите?

— Что за истина? — тихо спросил я, зная ответ, но скрывая это знание.

— Истина — это всё… — выдохнул свидетель. — Всё и ничего. Я слышал бездну! Она смотрела на меня моими глазами!

— Володя, опиши то существо, что на вас напало, — спокойным голосом проговорил Кадывкин.

— Он был соткан из тени… — затараторил уцелевший. — Высокий, наверное, целых три метра ростом. Чёрный как дым и стремительный как молния. Он вонял серой, и в нём бурлил огонь, который не видно, но который чувствуешь кожей.

Владимир замотал головой, причитая:

— Он был везде, и он постоянно смеялся, Олег Степанович. Он смеялся и прославлял Её! Мечи бессильны! Всё бессильно! Он сломал клинок Баранова голыми руками и отрезал ему голову обломками! Они не работают, Олег Степанович… Не работают! Истина выше золота.

Безумие заволокло глаза Владимира:

— Он говорил Её устами! Эти слова крутятся в моей голове даже сейчас! Она здесь. Она я. Я тоже Истина, но летящая во мраке.

Бедняга рванулся в путах:

— Отпустите, прошу вас. Я не хочу быть здесь. Она наберёт силу и заберёт всех. Можно мне увидеть семью перед этим? Олег Степанович, прошу вас.

Кадывкин с задумчивым видом посмотрел на меня и вздохнул, мол, я же предупреждал.

— Она не отступит. Она видит больше, чем видела прежде, — вдруг сказал Владимир. — Всё будет Истиной! Всё будет Истиной! Вы тоже будете! Попрощайтесь с близкими уже сегодня!

Он перешёл на крик, забился в кровати.

— Попрощайтесь сегодня!

В палату вошёл одетый в белоснежный халат психомант. Он почти подбежал к пострадавшему, коснулся головы бедолаги, и Владимир тут же угомонился, впав в беспамятство.

— Вы не упомянули, что он безумен, — сказал я, когда мы вышли и оказались достаточно далеко от других ушей.

— Я предупреждал, что общение может не получиться, — пожал плечами хмурый силовик. — Ваше впечатление?

— Жутко, — признался я. — Он будто бы понимает, что говорит. Будто бы и не безумец вовсе. Эта Истина… Что это, вы знаете?

Кадывкин покачал головой, с задумчивым и серьёзным видом и произнёс:

— Между нами, Михаил Иванович, но про Истину я слышу не в первый раз. В разное время, от разных людей, друг с другом совсем не связанных. Есть версия, что там, в Изнанке, зарождается новая сущность. Которая никому из живущих ныне людей не понравится.

Мы, не сговариваясь, подошли к окну, башня лаборатории возвышалась над лесами, и отсюда были видны границы осквернённых Колодцев. Тот, что раскинулся где-то к западу от Приборово, находился совсем рядом. Отсюда можно было даже разглядеть тени среди мёртвых деревьев. Новости, конечно, не самые приятные. Куцее описания Владимира подтвердило меня в подозрениях — на границе появился Инфернальный Чёрный Десятник. Скверна прогрессировала. Слишком много энергии она получает от захваченных Колодцев.

— Вам помогла эта встреча? — повернулся ко мне столоначальник.

Я медленно помотал головой, глядя вдаль.

— Жаль. Но, уверен, вы что-нибудь придумаете. Вы же Баженов! Собиратель Земель! — с хитрым видом заметил Кадывкин. — Позвольте проводить вас?.. Эм… Михаил Иванович?

— М? — я отвлёкся от мыслей. Где-то там, среди польских лесов, были мои люди. Сталкеры Глебова ушли на разведку несколько дней назад, и пока вестей от них не поступало. Надеюсь, Инфернальный до них не добрался.

— Позвольте вас проводить? — повторил Кадывкин.

— Да-да, конечно, — кивнул я, одновременно выдавая инструкции Черномору. Прошла почти минута, прежде чем над лесом в небо медленно ушла красная ракета. Сигнал для экстренного возвращения сталкерам, поданный дежурным охотником. Надеюсь, мой виртуальный помощник не пытался запугать вольного.

Пока я возвращался к себе, то размышлял о том, что нужно делать дальше. Подземные рубежи уже готовы, но они предназначены для борьбы с Аль Абасом. И если Десятник сунется на мою территорию, собрав банду, то прольётся много крови. Так что нужно двигаться к Конструкту и запускать новые постройки, которые займут порождение Скверны, если оно вдруг решит выйти за пределы своих земель.

Мы, конечно, победим. Но у меня каждый человек на счету, и уже могут появиться репутационные издержки от потерь. Это моя земля, и люди на ней должны быть в безопасности. От бездумных наземных тварей может сработать и само покрытие Конструктом — не любят они его. Но вот в случае организованных, разумных порождений Скверны…

Будем строить, чего уж там. Тоже мне, бином Ньютона. Тем более что до двадцатого уровня Конструкта оставалось, наверное, ещё недели две. Получается, уже в октябре можно будет попытаться внедрять Концентрат Огненного Аспекта… И было бы очень неплохо найти на землях возле Злобека — ещё одну аномалию. В идеале — земляную. Но сойдёт и любая другая.

Пришлось заказать несколько грузовиков со строительным материалом отборного качества, причём доплатить за срочность. Зато уже к вечеру машины прибыли в Томашовку, и в мои запасы потёк свежий реоген, который я сразу же перенаправил на пограничье возле Приборово, как самой слабозащищённой моей территории. В основном турели, но кроме этого проложил полосу фиксатора. Разработка моего покойного приятеля из старого мира. Почти не потребляет энергию и собрана из специального материала, заставляющего густеть теневые структуры и замедлять их. Для Инфернального Десятника — кость в горле. Преодолимая, но всё-таки. Тем более, мои соседи с севера о безопасности вообще не думают.

Надо бы, кстати, их навестить, когда всё уляжется. Может быть, с наследниками графа Игнатьева можно будет найти общий язык, а там уже и договоримся до чего-нибудь. Так-то я склонил баланс чаши весов в нужную сторону… Вернее, разломал сами весы, которые прежде не могли определиться: кто главный в этом регионе — Скоробогатов или Игнатьев. Теперь же итог противостояния двух родов очевиден. Победил Баженов. И в интересах Игнатьевых будет просто склониться. Самое разумное решение… Но, не обязательно, что наследники предпочтут использовать логику и ум. Может, у них в роду так не принято. Яблоко от яблони, как известно, недалеко летит.

Когда я закончил и вывалился в промозглую осень из тёплого Конструкта, то рядом со мной появился Черномор.

— Регистрирую вибрацию! — доложил он. — Вывожу на вашу карту, Хозяин!

Передо мной раскинулось полотно подконтрольных земель, красные точки нашлись к северу от Приборово. Две небольшие, держащиеся чуть по бокам, и одна жирная-жирная. До линии обороны они ещё не добрались, но темп держали хороший. И пока я собирал людей, подземные путешественники, всё-таки, вышли на мои укрепления.

Видеопоток от Черномора появился сразу же, как гости ввалились в моё внутреннее пространство. Это случилось, когда «Метеор» миновал перекрёсток между конюшнями и Приборово. С форта охотников тем временем выехал автомобиль Вепря, вместе с несколькими бойцами. Группа вольных, берегущих деревню от визита Инфернального Десятника, тоже выдвинулась на подмогу. Ну и около десяти гвардейцев, спешно собранных Туровым, ехали почти сразу за мной.

Первым на мои оборонительные рубежи вышел седовласый мужчина лет шестидесяти, с завязанной в узел бородой. Глаза культиста, перед которым оплывала почва, создающая глубинный ход, испуганно расширились, когда сверкнула вспышка ловушки. Но прежде чем образовавшийся от направленного взрыва завал накрыл тех, кто следовал по пятам «крота» — я без удивления увидел проявления Скверны в спутниках посланника Аль Абаса. Датчики Черномора передали глухой рёв попавших в западню монстров.

Левая точка была уничтожена турелью. Это была женщина лет тридцати, страшная, одноглазая, с уродливым шрамом от уголка губ к уху. Она выскочила в тоннель, с фонарём в руках. Утёрла со лба пот локтем, удивлённо огляделась. Луч скользнул по сводам моего защитного хода, коснулся небольшой ниши, где навстречу ему повернулось смертоносное дуло.

Вспышка на миг озарила тоннель, и труп геомантки грохнулся на пол. За женщиной никто не шёл. Возможно, это было фланговое прикрытие.

Третий культист оказался самым осторожным. Видеопоток Черномора продемонстрировал, как геомант остановился на границе, не пытаясь сделать шаг вперёд. А потом и вовсе попятился. Пришлось вручную активировать газовый механизм, отсекая ход от основных лабиринтов и заливая отравленным воздухом отсек, в который проник гость Аль Абаса. Гуманных средств борьбы в моих тоннелях не было.

Брать живьём я никого не собирался. Разговора у нас всё равно не выйдет. Подземный гость умер через несколько минут, раздирая горло пальцами и захлёбываясь пеной.

Датчики активности погасли, оставив лишь одно небольшое пятнышко в том месте, где на мою землю пыталась пройти главная группа нападавших. Движения там не было, но копошение… Да, копошение шло знатное. Там, зажатые толщей земли, пытались справиться с законами физики уцелевшие твари. Вой становился истошнее, истеричнее. В нём смешивалась боль, ярость и животный ужас, а потом случился энергетический выброс, от которого датчики на миг отключились, и наступила тишина.

Когда мы прибыли на место, то почва над сработавшей ловушкой дымилась. Тонкие струйки пробивались через траву и испарялись в метре над ней. Пахло омерзительно. Но Скверны внизу уже не было.

— Ваше благородие, — сказал Вепрь, возглавивший свой отряд. Он натянул на голову защитный шлем. Вокруг готовились к бою остальные охотники. — Откопайте нам эту дрянь!

Глава 15

Я медленно сел на корточки, касаясь земли. Прикрыл глаза, взывая к дару, и вскоре почва забурлила, выплёскиваясь из образовывающейся ямы наружу, как пена. Вонь становилась всё сильнее, и окружающие меня бойцы морщились от омерзения, но не отступали.

— Очень тихо, ваше благородие, — вдруг сказал лидер охотников. — Почему там так тихо?

— Потому что там нет живых, — ответил я.

Когда удалось докопаться до места, где погиб отряд Аль Абаса, то зрелище предстало безрадостное. Мощный выброс энергии расплавил тела монстров окружающую их землю, превратив всё едкое месиво. Даже кристаллов не осталось. Я остановил раскопки и жестом попросил отойти подальше от котлована. Скорее всего, среди монстров шёл кто-то особенный, со своим запасом энергии, типа того артиллериста, что был убит нами на лесопилке. Давящие стены способны вывести из себя не только витязя, но и осквернённых тварей.

— Мне нужна информация по нашим гостям. По всем троим. Люди они были приметные, — попросил я Черномора.

— Я предположил, что у вас будет такой запрос, и загружаю собранную информацию, — немедленно ответил тот. Двое из троих были мертвы уже несколько лет. У покойников причиной смерти стал несчастный случай, и у обоих похороны в закрытых гробах. А вот изуродованная женщина, по имени Василиса Огнева, служила в администрации города Торжок мелким, ничего не решающим клерком.

— Связи, Черномор. Мне нужны связи. Что-то их всех должно связывать. Перекопай весь Торжок, если придётся, — сказал я и посмотрел на окружающих меня бойцов.

— Всё кончено. Сегодня драки не будет.

— Скверна стала перемещаться под землёй, — задумчиво сказал Вепрь, заглядывая в яму. Из затвердевшего сплава в небо указывала когтистая лапа. — Как вы узнали, ваше благородие?

— Моя новая разработка, которую нужно срочно внедрять, — в тон ему ответил я. — Спасибо, Вепрь за то, что пришли.

— Это мой долг!

Я взял телефон и набрал личный номер Орлова.

— Добрый день, Михаил Иванович, — немного певуче сказал в трубке граф. — Если вы звоните, значит, случилось что-то архиважное. Рассказывайте.

— У меня на территории подкоп, ваше сиятельство, и в подкопе осквернённые.

— Любезный мой Михаил Иванович, я совершенно не понимаю, что вы имеете в виду.

— Вам лучше взглянуть на это лично, Леонид Михайлович. Координаты места я сброшу. Мы только что отбились от подземного нападения Скверны.

Тишина. Я легко представил, как сидевший в кресле расслабленный граф вдруг выпрямился.

— Вы правы. Я должен убедиться лично.

Броневики Тринадцатого Отдела появились уже через тридцать минут. Видимо, граф сразу после звонка объявил тревогу. Из машин показалась аппаратура различного уровня технологического прогресса. Вознесенский лично командовал своими подчинёнными, пока те разворачивали лагерь вокруг котлована.

Граф тоже прибыл. Мы вместе подошли к краю, глядя на указующий в небо монструозный перст. Снова заморосил дождь. Геомант Отдела занимался раскопками хода, по которому явились нежданные гости. Я заботливо показал ему нужное место, чтобы одарённый не полез в мои коммуникации.

Когда Вознесенский выбрался из тоннеля, проложенного Аль Абасом, то сиял как будто ребёнок во время дня рождения.

— Остаточная Скверна, ваше сиятельство, — почти подбежал он к нам, потрясая прибором. — Остаточная Скверна! Изумительно! Там, внизу, действительно были осквернённые! О, простите, Михаил Иванович, что подвергал сомнениям ваши слова, но факты выше слов, сами понимаете.

Глядя на наши лица, он перестал улыбаться.

— Да, вероятно, новости не самые хорошие, — заметил учёный.

— Вы должны поднять тревогу, Леонид Михайлович, — сказал я. — Вы по своим каналам, я по своим. Так нас быстрее услышат.

— Вы вообще представляете, Михаил Иванович, что это всё значит? — глухо спросил Орлов. Граф будто постарел на несколько лет. Трость, на которую он упирался, немного ушла в землю.

— К сожалению, да.

— Но как они дошли до этого⁈ Ведь чудовища Изнанки все, как одно, бездумные твари!

— Боюсь, это уже не так, если верить уцелевшему бойцу вашего отряда.

— Безумие порождает самых страшных монстров, Михаил Иванович. Я не склонен верить тем, кто повредился рассудком. Мне нужны факты, а фактов у меня нет, — поджал губы граф. — Кроме вот этого зрелища и показаний Вознесенского.

— Дай бог, Леонид Михайлович, чтобы у вас подольше их не было. А пока лучше проявить осторожность. Раз Скверна стала перемещаться под землёй, то Колодцы под угрозой. Любые Колодцы. Везде. Вы же понимаете?

Граф сокрушённо вздохнул. Да, кажется, он осознавал риски.

— Я постараюсь донести эту информацию до Зодчих, но как нетрудно догадаться — словам юного выскочки с Фронтира не все поверят, — я говорил тихо, но чётко. — Мне нужна тяжёлая артиллерия в вашем лице. Кто-то должен будет достучаться до верхушки российского Зодчества.

Орлов молча кивал.

— Свои земли я защищу, но я не смогу сделать это для всех других.

— Я рад, что первой атакой для новой Скверны стали вы, Михаил Иванович, — вдруг признался он. — Другой бы просто погиб, оставив множество вопросов. А вы сумели предотвратить вторжение. Хочу знать, как вы это сделали.

— Сейсмические датчики, ваше сиятельство.

Орлов нахмурился:

— Это гениально, но зачем они вам вообще здесь понадобились, Михаил Иванович? Вокруг болота, леса да поля! Нулевая активность!

— Я действительно должен ответить на этот вопрос, Леонид Михайлович?

— Простите, простите, — постучал он тростью по земле. — Любопытство… Что ж… Похвально-похвально, мой дорогой друг. Ну что, полагаю, нам всем нужно сделать несколько срочных звонков? Жалко, конечно, что мы не знаем, какая тварь проделала этот ход…

— Почему же не знаем? — приподнял я левую бровь. — Чаще всего, злейший враг человека — это, к сожалению, другой человек.

— Тёмный Призыватель — геомант? — немедленно предположил граф. — Но это же невозможно. Эта братия способна призвать, может быть даже направить, но чтобы вести за собой. Монстры просто разорвали бы его на часть.

Вместо ответа я хмыкнул и подошёл к тому месту, где умер отравленный газом культист. Призывал земляной аспект, разрывая второй ход и делая это так, чтобы земля засыпала ход в мои лабиринты. Полагаю, у людей графа интерес будет, откуда они пришли, а не куда направлялись.

Граф наблюдал за моей работой молча, а когда по моему сигналу двое гвардейцев спустились и вытащили наружу тело убитого — с удивлением спросил:

— Как вы узнали, что он там?

— Сейсмические датчики, ваше сиятельство, — напомнил я.

— У меня остаётся последний вопрос, Михаил Иванович, — Орлов подошёл к трупу:

— Почему они все умерли?

— Обвал, ваше сиятельство, и энергетический выброс. Возможно, он стал результатом гибели всей группы. Думаю, ваша аппаратура должна была заметить, верно? — предположил я.

Граф кивнул, сделал жест и один из его людей перевернул мертвеца лицом к небу.

— Вы полагаете нелепую случайность, мой друг? — с сомнением посмотрел на меня Орлов.

— Несомненно, ваше сиятельство. Роковое стечение обстоятельств, — выдержал я его взгляд, не скрывая полуулыбки.

— Я даже не полезу сюда, Михаил Иванович, — понял меня граф. — Не полезу. Не знаю, как вы это сделали, но рад, что получилось. А теперь мне нужно идти. Гоша!

Рядом с ним появился невзрачный худой мужчина с очень грустным лицом и выцветшими глазами. Над ним висела красная плашка риска. Ну да, такие люди способны на многое. Полагаю, это графский аналог моего Волгина. Но с бОльшими полномочиями.

— Мне нужно всё на этого парня, — указал на труп граф. После чего Орлов кивнул мне, вытащил телефон и на ходу стал набирать номер. Я последовал примеру союзника. У меня было два контакта, которые необходимо известить.

Во-первых, Павлов. Проректор способен поднять шумиху с рекомендациями и сам, без помощи Тринадцатого Отдела, но сейчас лучше использовать всё доступное вооружение. Во-вторых, генерал-адъютант Губарев. Пусть мы и не самые близкие друзья, скажем так, а связь с ним у меня была, и Император не просто так поставил этого человека контактным лицом.

Ещё бы хорошо было бы связаться со Столыпиным, но здесь уже мечты. Инженерный Триумвират находится далеко от простых смертных. Слишком далеко.

Павлов на мои слова отреагировал бурно и клятвенно пообещал сделать всё, что от него зависит. Мне даже не пришлось признаваться в очередном изобретении, потому что сейсмические датчики в этом мире были известны, правда, использовались только в зонах риска.

А вот Губарев ожидаемо оказался настроен скептично. Хоть и обошёлся без этикетного хамства на сей раз, однако ситуацию назвал раздутой и требующей больше доказательств для выхода на столь высокий уровень. Разговор с ним не задался, впрочем, многого от него и не ожидалось.

Заканчивал общение с ним я уже в машине, направляясь на земли Скоробогатовой, где мои родители готовились к переезду. Судя по тому, как шёл их местный быт, гостить они собирались ещё неделю минимум. Однако это уже расходилось с моими интересами. Надо задержать их подольше. Может вообще заставить перебраться. Идея отца о сети маленьких складов по всей Российской Империи — имеет право на существование. Надо бы подбросить ему мыслей насчёт реализации отсюда, где у меня есть нужная инфраструктура. Или же будет построена, при нужде.

Пока они здесь — мне будет спокойнее. На территории покрытой зоной действия моего Конструкта защитить семью будет сильно проще. Здесь, на своей земле, Зодчий и без высоких рангов в аспектах становится грозной силой, если умеет работать головой. Особенно если готовится к нападению.

Отец переезду, разумеется, расстроился, так как личной пристани с ленивыми карпами у меня не было, а вот матушке дом очень понравился. Особенно то, что он оказался одноэтажный и небольшой. Спальня, гостиная, санузел и кухня. Квартира в поле, защищённая получше многих цитаделей этого мира. Таким жилищем можно гордиться, честное слово. И я гордился.

Однако моей маме гораздо важнее были другие вещи:

— Вот говорила твоему отцу, не нужны никому эти лестницы, — сказала она, хозяйничая в новой кухне. — Прыгать по ним — никаких коленей не хватит! Дом должен быть в один этаж! И такой, как этот, да! Детишек у нас ведь нет больше, а на двоих зачем много комнат, да? Внуков же у нас нет совсем…

Мама горестно вздохнула. Биологическая память тела тут же отреагировал содроганием моего тёмного скульптора. Он хорошо знал этот вздох. Да и мне он был знаком.

— Совсем-совсем… — снова вздохнула она. — У папы твоего сердце шалит, знаешь? Уж не ведаю, сколько он проживёт. И у меня в боку вот тут всё время тянет… Вот тут… Эх…

Я терпеливо ждал продолжения, и оно не преминуло объявиться.

— Слушай, а эта Светочка, она ведь очень хорошая девочка. Вы дружите? — повернулась она ко мне с самой ангельской улыбкой.

— Дружим.

— Дружите, или дружите-дружите? — вопросительно подняла брови мама.

— Дружим. Ма, давай не будем.

— Годы идут, Мишка. Мы с отцом не молодеем, понимаешь?

Лучше сражаться в болоте с порождениями Скверны, чем быть участником такого разговора, честное слово! Там я хотя бы знаю, что делать. В моём мире о таких вещах не задумывались. Там надо было выживать.

— Ну ладно, сынок. Понимаю. Однако ты присмотрись к девочке. Из хорошей семьи, красивая очень и почему-то не замужем. И не смотри, что она графиня! Видел же, как она на тебя смотрит! Бёдра широкие, грудь хорошая — отличная мать будет, вот помяни моё слово. Да и ты теперь ей полная ровня, ведь благородный по всем бумагам!

Я почему-то подумал о Тени, но отбросил мысль в сторону:

— Мама, мне очень-очень-очень не до этого пока.

— О! — раздался восхищённый голос отца из гостиной. — Телевизор! Смотри, какой большой, жена!

— А этому везде хорошо, где есть что выпить и на что посмотреть! — махнула рукой матушка. — Топот маленьких ножек бы его отвлёк.

Топот маленьких ножек всех отвлекает, подумал я про себя. Но в случае отца тот, скорее всего, просто звук на телевизоре громче сделает.

— Хорошо мама, я подумаю, а пока позволь я пойду, немножко построю чего-нибудь во славу Империи, ладно? Может быть, попробую спасти мир!

— Ну тебя!

Вечером позвонил Глебов, встревоженный сигналом об отмене разведки. Пришлось вкратце объяснить ему ситуацию с новым порождением Скверны. По счастью, никто из сталкеров не пострадал, однако и результатов их вылазка не принесла. Где находится Колодец или же Бессмертный Страж они пока не знали.

Жаль. Но ничего, работа для них всё равно была. Я отправил Глебова на поиски Концентрата на землях вокруг Злобека. Скверна здесь давно, поэтому у каждого Колодца должна найтись схожая аномалия.

Ведь она мне сильно пригодится… Главное, чтобы Десятник дал мне возможность накопить силы. Каждый день отсрочки прямого столкновения был только в плюс. Уже к вечеру прибыло пополнение, с которыми также пришлось пообщаться и распределить силы. Пять крепких одарённых отправились в гвардию, а ещё шестерых бойцов, желающих сражаться со Скверной, я поручил Вепрю. Вольный Охотник общался с новичками очень сдержано, так как все они так или иначе раньше служили в Имперских частях. Отношения между ними и вольными были напряжённые, однако под конец мой боевой товарищ потеплел, понимая, что минусы официальной службы и оттолкнули рекрутов от работы под имперскими цветами.

— Здесь мы строим иную охоту, братцы, — сказал он, прежде чем увёз новичков себе в лагерь. Завтра должны были приехать ещё люди. Послезавтра ещё. Так что пусть Десятник не торопится…

Поздним вечером снова был семейный ужин, на который впервые не пришла Светлана. Мама очень расстраивалась и всё спрашивала, не обидел ли я бедную девушку. Приходилось отшучиваться, но беседа постоянно возвращалась к Скоробогатовой.

Я почти смирился с этим призраком, и когда на телефон пришло короткое сообщение, то с радостью отвлёкся.

«Тук-тук. Выходи».

Билли.

— Нужно идти, — с сожалением прервал я маму, рассказывающую историю о своей непутёвой сестре, вышедшей замуж за художника.

— Так ночь на дворе! — ахнула мама.

— Жена, он же Зодчий! — нахмурился отец. — Ну-ка, не лезь в мужскую работу!

— Так работа должна быть на работе! Отдыхать же тоже надо! Вот тебе бы не помешало дело заняться!

— Я дозанимался. Пришло время отдыха! И он потом отдохнёт! На том свете, ха-ха. Давай, сын, иди, я задержу её, ничего!

— Задержит он меня⁈ — взвилась мать, а я поспешно отступил в прихожую и через минуту был на улице.

На мою просьбу подсветить мне Дигриаза — Черномор смущённо ответил, что не находит такого человека на территории Конструкта. После чего сообщил, что Билли вообще на моих землях давно не появлялся.

У моего дома вспыхнули и погасли фары автомобиля.

— Кто в машине? — уточнил я у ИскИна.

— Нет данных… — вздохнул тот. — Ну, теперь, я полностью осознаю свою бесполезность. Когда-нибудь это должно было случиться. Мне надо очистить кластеры.

Я двинулся к автомобилю, и тут дверь со стороны водителя открылась.

— Наблюдаю Билли Дигриаза. Хозяин, это слепое пятно — автомобиль, внутри ещё человек. Теперь я вижу!

Над головой «американца» горела красная плашка. Его спутник тоже вышел, и над ним развернулась такая же. Высокий риск у обоих. Но при этом никаких данных Черномор по второму гостю предоставить не мог. Его просто не существовало. Немолодой человек с хитрыми глазами и язвительной полуулыбкой положил локти на дверь автомобиля, с интересом наблюдая за мной.

Я почувствовал, как потеплел оберег от психомантии.

— Не стоит этого делать, — попросил прощупывающего меня незнакомца. Амулет греться не перестал, и судя по силе одарённого — надолго защиты не хватит. Что ж… Мой удар воздушным кулаком разбился о выставленный барьер. Однако моей целью не было навредить гостю, скорее показать недовольство. Мужчина торопливо поднял руки:

— Всё-всё, Михаил Иванович. Я больше не буду. Простите за эту шалость.

— Билли, я на самом деле могу доверять этому человеку? — посмотрел я на друга.

— Да, Миша. Ты можешь ему доверять. Даю слово, что этот человек не причинит вреда ни тебе, ни твоему другу, ни твоим близким, — без акцента сказал Билли, посмотрев на спутника. — А теперь позволь представиться по-настоящему. Мой отпуск подошёл к концу, и история Билли Дигриаза закончена.

Он выпрямился и щёлкнул каблуками:

— Кожин. Олег Кожин.

— Олег Сергеевич, вы действительно так доверяете этому Зодчему? И мы не будем его хоронить в ёлочках за то, что он слишком много знает? — спросил психомант.

— Нет, Кеша. Не будем, — холодно ответил «американец». — Ты мне должен. Помнишь?

— Что ж… Тогда показывайте пациента, господа. Раз это важнее государственной безопасности, — вздохнул психомант.

Глава 16

Когда мы подходили к дому, то я увидел, что в нём горит свет, и Саша сидит за столом, напротив ноутбука. Брови нахмурены, руки сцеплены в замок, и девушка опиралась на них подбородком.

— Кто это? — напрягся психомант Иннокентий.

— Друг, — ответил я.

— Ей мы тоже доверяем, Олег Сергеевич? — прохладно поинтересовался он. — Быть может, сразу объявим всему посёлку кто мы и зачем мы здесь?

— Спокойнее, Кеша, — тихо сказал Кожин-Дигриаз. — Девочка на нашей стороне.

— На нашей стороне очень много людей, Олег Сергеевич. Но стороны часто меняются. Не вы ли учили смотреть в будущее и мыслить стратегически?

— Кеша… Тебе мало моего слова? — прищурился псевдо-Билли.

На психоманта это подействовало лучше щелчка плети. Он поднял руки с виноватым видом:

— Простите, Олег Сергеевич. Если вы считаете, что так правильно, то кто я возражать.

— Вот именно, Кеша. Не забывайся.

Кожин перехватил мой изумлённый взгляд. Такая разительная перемена… У меня было столько вопросов! Но потом.

Я поднялся на крыльцо и постучал. Панова открыла, не спрашивая, и ахнула:

— Миша, я как чувствовала, что это вы… У меня тут?!. О, ты не один.

— Претти бэйб, — расплылся в сладкой улыбке Кожин и скользнул вперёд, взяв Панову за руку и коснувшись её губами. — Рад видеть вас в эта ночь. Вы так чарминг, ю ноу? Оу, мои манера! Это есть мой… как это на русском… Чужой друг? Коррект?

— Другой, — поправил я его. — Саша, это тот человек, про которого я говорил.

— Позвольте войти, милая барышня?

— Вы уже вошли… Миша? — Александра насторожено переводила взгляд с меня на гостей.

— Всё в порядке. Где Люций?

— Где ему быть, в телевизоре, конечно.

Когда мы прошли в гостиную, где на диване расположился вечный, то несколько секунд наш подопытный увлечённо гонял змейку. Потом покосился на меня, на психоманта и медленно отложил пульт, приготовившись к бегству.

— Всё хорошо, друг мой. Всё хорошо, — улыбнулся ему Иннокентий. — Не волнуйся. Это прекрасный вечер, прекрасные люди. Тебе ничего не угрожает.

От действия дара стало душно в помещении, психомант приблизился к зачарованному Люцию, на лице которого появилась глупая счастливая улыбка.

— Ты среди друзей, парень.

Иннокентий присел рядом с вечным, заглядывая тому в глаза. После чего положил обе руки на темя Люция, и наш любитель брюквы не пошевелился, покорно сидя на месте. Амулет защиты на моей груди снова стал греться.

— Это займёт некоторое время, господа. Я бы на вашем месте приготовил чай, — в сторону сказал психомант.

— Гуд идея! — воскликнул Кожин. — Сударынья, у вас есть краснодарский? О, плиз, пусть он будет! Лучший чай по два сторона океана!

— На кухне. Я никуда не уйду, — насупилась Панова, с неприязнью глядя на Иннокентия. — Он ему не навредит?

— Оу, донт ворри! — легкомысленно отмахнулся Олег. — Мой друг очень… заболотливый.

— Пожалуй, тоже выпью чая, — двинулся я в соседнюю комнату. Закрыл за собой дверь, прошёл к кухонному уголку и поставил чайник. Повернулся к усевшемуся за стол Кожину.

— Шишка ты, как понимаю, очень важная, — не стал я ходить вокруг да около. — И не буду спрашивать, чем занимаешься. Устраняешь ты недружественные правительства или просто собираешь информацию — не важно.

Мой друг изобразил ладонями сердечко и умилённо наклонил голову набок.

— Но книга… Ты не можешь прямо сказать, что у тебя к Паулине? И почему вы ничего не сделали с Аль Абасом, раз знаете о его существовании?

— Когда я только начинал службу, мне сказали, что моё увлечение литературой может стать препятствием для успешной работы, Миша, — с мечтательным видом сказал Кожин. — Я отказался от предложения, потому что творить — это важно. Кто чувствует зуд творчества, тот всегда будет счастлив и несчастлив одновременно. Однако за те моменты, когда ты на гребне вдохновения, можно простить сотни часов неподвижного сидения. И вот в моменте вдохновения некоторые идеи кажутся тебе гениальными, яркими. Ты создаёшь отсылки и надеешься, что их поймут. Прямой текст убивает чудо, Миша. Рад, что ты уловил мои намёки.

Я терпеливо ждал продолжения, не комментируя уровень намёков.

— Существование культа не афишировалось, но мы о нём знали. Потому что гораздо проще ловить того, кто считает, будто его не ловят, знаешь ли, — Олег расслабленно крутил монетку между пальцев, изучая меня. — Твоё открытие на батарее того полковника ситуацию кардинально поменяло. Знаешь, что за двадцать лет только один раз удалось раскрыть ячейку культа? Зодчий Баринов в Таганроге, его брат, баронесса Людова, поэт Шоров-Денов, плюс местный глава профсоюза металлургов, ну и ещё несколько людей не столь важных. Все покончили с собой в момент ареста, а тот, кто сдал их всех, умер крайне неприятной и загадочной смертью, несмотря на защиту свидетелей. Говорить о культе напрямую, сам понимаешь, не приветствуется.

Он состроил загадочное выражение лица.

— Насчёт Паулины… — Кожин поморщился. — Она в разработке жандармерии, Миша. Так что держись от неё подальше. Девушка замазалась в очень нехороших связях. Когда настанет время, за ней и её близкими придут очень серьёзные люди.

— Жандармерия? — хмыкнул я, отыскал краснодарский чай, щедро насыпал его в заварочный чайник и залил сверху приготовившимся кипятком.

— Думаю, ты всё сам прекрасно понимаешь, — Олег вытянул шею. — Госпожа Князева особо и не скрывает своего отношения к устоям Российской Империи, а такие люди очень быстро становятся инструментами внешних сил. Мне три ложки сахара, если тебе не трудно.

— Внешние силы? Например? — я достал чашки.

— Например, Перуанский протекторат. Напрямую с нами он воевать не станет, но накормить тех, кто развалит страну изнутри — накормит. Мир большой, сила русского оружия многим не по душе и не по зубам. А такие люди, как твоя девочка, при должной обработке заинтересованных сторон, могут по собственной воле, не догадываясь, кто за ними стоит, положить свою страну на блюдо врагам. Не за денежки, искренне считая, что поступает на благо своей Родины.

— Откуда ты всё это знаешь, друг?

— Немного там, немного здесь. Специалисты моего профиля нужны во многих сферах, — загадочно улыбнулся Кожин. — Я тебе уже сказал, что сначала у нас с моим работодателем не сложилось. Моё желание творить было важнее всего. Поэтому они вернулись спустя несколько лет с новым предложением, и компромисс оказался найден. Я уникальный случай человека, замену которому не найти. Руководители меняются, правители уходят, а я остаюсь.

За дверью послышался стон, и почти сразу же к нам заглянула Саша.

— Миша, Люцию плохо! Мне кажется, это надо остановить.

— Это есть лечьение, бьюти! — немедленно повернулся к ней Кожин, моментально сменив маску. — Твой друг будет захилен!

— Что будет? — нахмурилась Саша ещё больше.

— Залечен! — поправился Олег. — Шит, русский очень хард! Миша, хелп!

— Он лечит его, Саша. Всё в порядке.

— Если с ним что-то случится, клянусь, я… Я…

— О май гад, женщина ин гнев это так секси! — восхитился Кожин, дверь же захлопнулась. Олег несколько секунд смотрел на неё, а потом тяжело вздохнул:

— Мне будет очень не хватать Билли Дигриаза. По-моему, это был мой шедевр личности. Я отдохнул так, как должен отдыхать герой приключенческого романа. И даже чуть не помер, правда, тут сам виноват, слишком заигрался. Но работа есть работа. Я и так достаточно долго от неё бегал. Но теперь придётся возвращаться, игра в прятки проиграна. Будем считать, что Кеша меня сам нашёл. Но если ничего интересного он из твоего безумца не вытащит — я очень расстроюсь. Так как это был отпуск мечты. Монстры, женщины, драки. А этот твой витязь! А охотники! А какой ты город тут строишь!

Он закатил глаза и широко улыбнулся:

— Надеюсь, мы когда-нибудь ещё увидимся. Я буду приглядывать за тобой.

— Не знаю, как к этому и относиться, Олег, — признался я. — Не люблю, когда за мной следят.

— О, не волнуйся, за тобой уже приглядывают, так что ничего толком не изменится. Но я постараюсь помочь, если что. Ты человек с большим сердцем и с загадкой внутри. Плюс, уверен, тоже незаменимый. А такие, как мы должны держаться друг друга, да?

Я поставил перед ним чашку, затем пододвинул вазу с печеньем «Юбилейка».

— Ты архонт? — прямо спросил я.

Глаза Кожина смеялись, а сам он отхлебнул из чашки и почмокал:

— Горячий какой. А Павлов на самом деле имеет отношение к твоим патентам?

Мы улыбнулись друг другу.

— Пусть так и останется, Миша. Не каждый вопрос требует ответа, хорошо?

Дверь снова открылась. Иннокентий без слов прошёл к нам, плюхнулся за стол. Протянул руку к ближайшей чашке чая, оказавшейся моей. Наткнулся на мой взгляд и отдёрнул кисть.

— Там настоящая помойка, господа. Пришлось попотеть. Найдётся ли чего горячего?

Я милосердно пододвинул ему свою чашку и заметил:

— Вы быстро, Иннокентий.

— Всё относительно, Михаил Иванович. Всё относительно. Пролезть в недра мне, как и ожидалось, не удалось. Но порядок я у него в голове навёл как смог.

Он жадно глотнул из чашки, поморщился.

— Где сахар?

Я поставил перед ним сахарницу. В дверях появилась Александра, вид у неё был взволнованный:

— Миша, Люций… Он… Не шевелится. Что вы сделали⁈

— Там процесс восстановления связей, моя дорогая. До утра точно проваляется, — Иннокентий принялся швырять в топку чашки ложку за ложкой. На пятой у меня поползли брови на лоб.

— Может, просто чай инту сахарница налить? — не выдержал Кожин.

— Я не настолько люблю сладкое, — без тени улыбки ответил психомант. — Рубец на сознании был впечатляющий. Грубая, но действенная работа. Устаревший метод. Теперь осталось только ждать.

— Мы не узнать тайна⁈ — ахнул Кожин. — Кто есть этот Люций⁈ Отвечать, Иннокентий!

— Господи, что за речь, Джек! — возмутился тот.

— Билли, — напомнил я.

— Точно! Билли! Я не обещал ничего чудесного, Билли! Он сам всё вспомнит. Что я смог просмотреть, то просмотрел и такое отношение к жизни просто омерзительно. Целыми днями ест, пьёт, спит и играет. Но на двадцать лет не промотаю даже я. Прости.

Олег посмотрел на меня с самым кислым видом, отодвинул в сторону чашку и скрестил руки на груди, будто обиделся.

— Думаю, кто-нибудь из девочек госпожи Князевой с удовольствием скрасит тебе эту ночь, Билли, — попытался я поддержать его. — А утром мы вместе…

Панова возмущённо вздохнула, а Иннокентий прервал меня:

— У нас нет времени, Михаил Иванович. Мы и так опаздываем. Сейчас допьём и поедем, верно, Билли?

— Ты подвести меня, Кеша! — очнулся Кожин, уничтожая взглядом приятеля. — Ты сказать, что помочь!

— Я и помог, — психомант торопливо допил чай, косясь на напрягшегося хрономанта.

— Может, он раньше очнётся? — с надеждой сказал Олег.

— Время, Билли, ему нужно время…

Кожин поджал губы, поднялся, отстранил Александру, бережно взяв за плечи, и прошёл в комнату, где валялся в беспамятстве вечный.

— Ну да, чего это я… — хмыкнул Иннокентий. — Про время заговорил!

— Куда он? — Панова поспешила за Олегом.

Тот сидел рядом с бесчувственным телом, будто просто наблюдал за Люцием. Зрачки последнего под закрытыми веками двигались так быстро, словно кожа над ними бурлила. Лицо вечного подёргивалось, едва заметно, будто в ускоренной съёмке. Запечатать в капсулу времени человека и не убить его… Да, мой друг определённо архонт.

— Я дать очень много. Я просто так не сдаться! — с мрачной решимостью сказал Кожин, а затем не очень почтительно похлопал лежащего по щеке. Глаза Люция открылись, и выражение их сильно отличалось от прежнего — беззаботного и наивного.

— Я хотеть порезать твоя рука и увидеть, как ты лечиться! — с широкой улыбкой сказал ему Кожин.

Кулак вечного устремился вверх, но хрономант легко перехватил его.

— Не трогай его! — повисла на Кожине Панова.

— Саша? — нахмурился Люций. — Саша…

Он огляделся, забыв о том, чего его кулак сжимает незнакомый человек.

— Ты помнишь, кто держал тебя в плену, Люций? — спросил я.

Лицо бедняги исказилось от неприятных воспоминаний, он попытался освободиться, но Кожин держал его крепко-крепко.

— Ставр Буслаев… — процедил лежащий. — Его звали Ставр Буслаев. Кто эти люди? Моя голова… Господи, моя голова…

— Получилось! Бриллиант! — заулыбался хрономант. — Герой воспрять из небытия, спустя десятки лет. Герой восстановить своя память! Герой будет мстить врагу! О, я хотеть это записать. Записать немедленно! Я увидеть рожение герой! Кеша, гуд джоб!

— Буслаев! А ведь я так и знала… — ахнула Александра. — Так и знала!

Она выскочила из комнаты и вернулась уже с ноутбуком.

— Вот он, Ставр Буслаев! Зодчий Буслаев. Тридцать лет назад среди Зодчих было только трое Ставров, но он казался мне самым подходящим… Тоже геомант! И он был в списке, который ты мне присылал. Связь с Одуванчиковой! Она участвовала в одной конференции с ним…

— Ай! — воскликнул Люций. По его руке побежала струйка крови.

— Простите, я случайно, — сказал ему Кожин, убирая нож и жадно глядя на то, как заживает рана вечного. — Ого! Вы были правы! Никакого ускорения времени. Настоящая биология! С ума сойти.

— Билли… — очень тихо произнёс я. — Оставь его в покое. Немедленно.

— Простите, простите… — он отпустил Люция и встал. — Я должен был это увидеть. Кеша, идём… Оставим их. Ещё раз тысяча извинений. Прощайте…

Изумлённый психомант машинально кивнул, и уже через несколько секунд в доме остались только я, Саша и мрачного вида вечный.

— Одна проблема, Миша. Ставр Буслаев умер десять лет назад, — вздохнула Панова.

— Знаю я, как они умирают, — задумчиво прокомментировал это я. Люций сел, потирая виски. Огляделся и с каким-то омерзением уставился на пульт от телевизора. Отбросил его, будто змею. Встал на ноги, неуверенно, словно вспоминая как нужно ходить. С опаской посмотрел в мою сторону.

— Всё в порядке, Люций. Мы не причиним вам зла, — поспешил успокоить его я.

— Если бы вы знали, сколько раз я слышал эти слова, — отчеканил он. — И большая их часть являлась ложью.

Его качнуло:

— Всё как в тумане. Всё как в тумане. Он умер, Саша? Буслаев умер?

Панова кивнула.

— Хорошо… Хорошо… — сказал Люций. — Жаль, что я этого не видел.

Он плотно стиснул челюсти.

— Я помню его лицо, — вдруг признался. — Помню боль. Но всё было будто бы во сне. Будто бы не со мной.

Люций посмотрел на свою руку, порезанную Кожиным, и завёл её за спину.

— Мы знаем вашу тайну, — сообщил я.

— И я до сих пор не в цепях? Вы так глупы? — лицо его приняло жёсткие черты.

— Люций! Что ты такое говоришь? — возмутилась Саша.

— Прости, — тут же смягчился вечный, посмотрев на девушку с каким-то потаённым обожанием. — Прости, пожалуйста…

Он упал перед ней на колени:

— Умоляю, Саша. Постарайся выбросить мои слова из памяти. Я не должен был так говорить.

Панова отшатнулась, и Люций посеменил к ней на коленях. С совершенно серьёзным видом.

— Я не хотел тебя расстраивать, Саша!

— Встань немедленно! — воскликнула оперуполномоченная.

Вечный торопливо поднялся, заглядывая в лицо девушке в ожидании дальнейших приказов.

— Ты мой свет, Саша. Я сделаю всё, что ты скажешь.

— Хозяин, — возник в комнате Черномор. — Василиса Огнёва шевелится. Я никогда не видел ничего подобного. Возможно, я неисправен и вы обязаны меня заменить. Повреждения женщины были несовместимы с жизнью! Я ощущаю себя очень старым искусственным интеллектом, на заре времён, который допускал генерацию случайных фактов для введения человечества в заблуждение!

Седовласый склонил голову и плюхнулся на колени, явно подсмотрев это у Люция.

— Вот немедленно убери такой паттерн из своего репертуара, — помотал я головой. — Всё с тобой в порядке. Запусти турель, пусть заново успокоит гостью. И бей каждый раз, как будет приходить в себя. Я сам с ней разберусь, позже.

Расплавленный с телами монстров культист вряд ли регенерирует, так что за него можно не беспокоиться. Как и за его отравленного газом товарища — после демонстрации его тела Орлову — останки напавшего ушли в трансмутатор. Оттуда уже никакая биология не вытащит.

С Огнёвой мы тоже разберёмся. Но сначала мне хотелось задать Люцию несколько вопросов.

Глава 17

— А есть ещё брюква? — вдруг спросил Люций, прервав мой очередной вопрос на середине. Взгляд вечного опустел. — Так болит голова. Хочу брюкву. Брюква, да. Брюквонька. Она всё исправит.

Саша встревоженно посмотрела на меня.

— Мы хорошо потрудились, — бодро сообщил я. — Для первого раза — достаточно. Если брюквы нет, я разбужу поваров «Логова» и сюда доставят свежую!

— У меня есть ещё… — тихо сказала Александра. — Как ты, Люций?

— Это тяжело. Всё путается. Этот туман расползается, — помотал головой он. — Брюква всё исправит. Брюква и хороший, крепкий сон.

Я посмотрел на часы. Ух, уже второй час ночи. Да, насели мы на вечного. Но и нас можно понять, не каждый день твоим собеседником оказывается бессмертный человек, живший в те времена, о которых ты в учебниках истории читал. Саша то и дело срывалась на уточнения каких-либо фактов, но ответ Люция был прост — слышал, но не видел. Не интересовался темой, не до этого было, всегда что-то мешало погрузиться в историю. Да, был переворот. Где-то даже война была, но на что он мог повлиять? Ни на что, а вот раскрыть свою тайну сумел бы.

Вечный, прячущийся в веках от всех, меняющий страны, личности, языки — совершенно не обращал внимания на происходящее в мире. Эскапист-обыватель в кубе! Даже будучи солдатом, он больше беспокоился о регулярности и размере жалованья, а с кем нужно воевать, ради чего — дело для него оставалось десятое. Да, он любил читать, гулять, лошадей, женщин и вкусную еду. Но во всём остальном у него наблюдалось полное отсутствие каких-либо амбиций!

Мы осторожно выяснили, что десятилетия во тьме в памяти Люция отпечатались без тени безумия. Он только поморщился, пожаловавшись на туман в голове. Будто бы дремал какое-то время, и точно не знает сколько именно там просидел. Когда мы сообщили вечному, что тот провёл в подземной тюрьме несколько десятилетий — Люций только хмыкнул. Его совсем не озаботило столь страшное число. И это тоже можно было понять, с его багажом лет. Подумаешь, пару десятков туда, пару сюда, кто их вообще считает.

Люций вяло поводил ложкой по тарелке с рагу из брюквы, а потом потопал к себе. Из его комнаты почти сразу же послышался богатырский храп.

— Бедный, — вздохнула Александра. — Досталось ему.

— Оправится, — коротко сказал я и двинулся к выходу. Беседа с вечным оставила внутри неприятный осадок. Такая возможность, такая сила и столь бездарное использование. Он мог изменить мир, мог управлять им. Мог хранить в себе мудрость веков и развиваться. А предпочитал пить, есть и развлекаться.

Интересно, сколько теперь этих вечных на свете, благодаря Аль Абасу? Имён в разговоре с Люцием прозвучало немного, все ушли в обработку моей сетке искусственных интеллектов, но особых ставок на результат я не делал. Пропасть в Российской Империи легче лёгкого, благодаря не самому хорошему покрытию Конструктами. Да и обмануть искусственные интеллекты задача несложная, при необходимости. Особенно, если знать тонкости работы с ними.

А «покойный» Ставр Буслаев их, определённо, знал, так как был Зодчим.

Когда я добрался до Огнёвой, то та успела получить пулю в голову ещё раз. Женщина лежала на полу тоннеля, раскинув руки. Ей стоило отдать должное, в свою последнюю попытку, она продвинулась к безопасной зоне почти на метр. Ещё немного, и сектантка вполне могла сбежать.

Первым делом, я нашёл во рту женщины капсулу с ядом, под мягкой пломбой. Черномор быстро определил её нахождение, и мне досталось только извлечение. К счастью, удалось сохранить оболочку, и я поместил уникальный яд в поясной контейнер для сфер. Даже интересно, что они такого придумали. Нейтрализует ли он потенциальное бессмертие или нет?

Проверять я, конечно, не буду. Сейчас мне нужен язык. Что-то о произошедшей операции мне уже было известно. Люди Орлова проследили ходы до заброшенной лесной дороги на землях Володина, где нашлась машина, на которой сюда и приехали трое геомантов. Машина, разумеется, оказалась без номеров и числилась в угоне.

Также Тринадцатый Отдел нашёл большой тоннель, по которому из Изнанки пришли осквернённые. Кто его прорыл — гадать не приходилось. Там, над землёй, весть о внезапном появлении культа и его связи со Скверной полетела со скоростью молнии. Одновременно с этим действовал Павлов, лично обзванивая влиятельных Зодчих и объясняя сложившуюся ситуацию. Разумеется, словам проректора поверят не все. Таким людям команды чаще всего нужно спускать сверху, и то зависит от упоротости на местах. Кто-то всегда посчитает себя умнее других. Нельзя такие варианты со счетов сбрасывать.

Когда Огнёва очнулась, то сразу же рванулась к спасительному ходу, чтобы укрыться от очередного выстрела. Но вместо этого неуклюже подёргалась на земле, пытаясь избавиться от пут на руках и ногах. Я сделал короткий жест, и огонёк повис над лежащей. Рядом с пленницей присела зловещая фигура в капюшоне, и Василиса яростно замычала. Попыталась обратиться к дару, но у меня было время отрезать её от потоков.

— Хочу, чтобы она могла потом говорить, — тихо попросил я. Конычев хмыкнул, в свете сферы блеснули глаза психоманта-наёмника. Он снова оказался неподалёку и ответил на мой запрос почти сразу. Может быть, и не уходит никуда. Держится поблизости на смежных землях.

Василиса снова задёргалась, я с интересом наблюдал, как она орудует языком в своём рту, пытаясь отыскать капсулу с ядом. Наконец, сектантка поняла тщетность усилий и взвыла. Сначала от гнева, а потом от муки, когда психомант принялся кромсать сознание.

Когда Конычев закончил — Василиса дрожала на полу тоннеля, всхлипывая.

— Три дня. Дальше не могу, — сказал он, мокрый от пота, несмотря на прохладу. Слепки, который снимал психомант, я просматривал в процессе, чтобы сэкономить время.

Все они встретились на вокзале Минска, личности поддельные, но для обычных Конструктов достаточно правдоподобные. Друг друга до этого момента не знали. Ход в Изнанку уже был прорыт и монстры подготовлены, им надо было просто вскрыть его и провести отряд ко мне. Точка на карте была поставлена чётко на мой дом.

Аль Абас совершенно точно шёл меня убивать. На последнем слепке удалось запечатлеть добродушного седовласого мужчину в плаще чёрного цвета, изрисованного арабскими рунами. Он касался лица коленопреклонённой Огнёвой, рассказывая о великой чести быть орудием Ордена, устраняющим самых истовых слуг Триумвирата. Василиса слушала его затаив дыхание и преисполненная обожанием. После чего припала ртом к украшенному драгоценными камнями чёрному кубку, покорно глотая налитую туда вязкую жидкость. Улыбчивый старец наблюдал за ритуалом с восхищением.

Мне даже удалось найти адрес, куда приехала Василиса перед тем, как встретиться с наставником. Она почти час выбиралась из Одессы, прежде чем опустилась под землю на побережье. Входом в подземный комплекс была неприметная кабинка для раздевания на пляже, под которой раскинулась сеть каменных лабиринтов.

— Михаил Иванович, — спросил Керн-Конычев, когда я закончил просмотр. — Вижу, у вас много интересной работы бывает. Может, нам стоит заключить долгосрочный контракт? Это сильно упростит наши дальнейшие коммуникации.

— Только если вы будете готовы принести Клятву Рода, — ответил я. Приблизился к лежащей. Огнева хныкала, словно обиженная девочка. Хотя уверен, ни слезинки бы не проронила, если бы им удалось меня угробить.

— Какой срок вы предлагаете? — на удивление не возмутился психомант.

— Год, Степан Родионович. Условия стандартные: обеспечу жильём, оклад, интересная работа и дружный коллектив… — я переключился на пленницу. — Кто же этот добрый старец, Василиса? Облегчи свою участь и назови имя.

Её глаза выпучились от страха, аспект земли дрогнул, но я держал его крепко.

— Каков оклад? — продолжил Конычев.

— Не обижу, Степан Родионович. Вы позволите, я закончу?

— Конечно, Михаил Иванович. Она вся ваша, — задумчиво проговорил психомант.

Я выдернул кляп изо рта Огнёвой.

— Кто он, Вася? Назови имя. Я и так его найду, но ты можешь сэкономить моё время.

— Раб системы, — выплюнула Василиса. — Цепной Пёс Триумвирата! Ты ничего не знаешь о том, чему служишь! Довольствуешь косточкой, брошенной хозяином, а мог бы познать истинную силу. Ты лишь досадный камушек в ботинке Магистра!

— Это не похоже на имя, — покачал я головой. — Вася, облегчи свою судьбу.

— Ты не услышишь от меня ничего, кроме проклятий, лже-зодчий, — хищно улыбнулась она. — Мне нечего терять! Смерти нет для тех, кто избран! Знаний нет для тех, кто не имеет смелости стать свободным, раб! Истинные творцы никому не служат. Истинные творцы заставляют служить себе!

Запахло табаком, психомант устроился поудобнее, раскуривая трубку и наблюдая за нами из-под капюшона.

— Твоя судьба определена, Василиса, — заговорил я. — Мне нет радости убивать тебя, но и отпустить врага я не могу. Но ты можешь облегчить свою участь. Вы уже проиграли, и я вытяну всю вашу погрязшую в Скверне шайку. Вопрос времени. Скажи его имя и всё пройдёт быстро.

Психомант закашлялся, подавившись дымом, но промолчал.

— Зашореное сознание раба! — скривилась Огнёва. — То, чего ты не понимаешь, сразу назначаешь врагом⁈ Скверна это инструмент! Глупец! Делай что хочешь, пёс Триумвирата! Смерти нет.

Она плюнула в мою сторону, но попала в поднятый барьер.

— Хозяин, думаю, вы должны это посмотреть. Я провёл анализ слюны человечки, — немедленно появился рядом со мной Черномор. — Химический состав содержит несколько любопытных активных связей! Если бы вы смогли собрать анализ мочи и крови, это могло бы сильно помочь! Пожалуйста, соберите их. Ради науки. Я наблюдаю распад связей и через некоторое время они могут перестать исполнять назначенные функции, что повредит исследованиям.

— Ну и задачи у тебя, — мысленно ответил я, глядя на злобную сектантку.

— Полагаю, вы смущены, — догадался Черномор. — В таком случае можно ограничиться кровью. Надеюсь, данных хватит для подтверждения гипотезы. Если, разумеется, я снова не пытаюсь вас подвести. Однако этот анализ уже отправлен в общую сеть с другими искусственными интеллектами и общий вердикт — аномальное восстановление клеточной системы с тенденцией на затихание. Им, не мне, нужно подтверждение версии искусственной активации регенерации.

Я присел, сделал надрез на руке женщины. Та зашипела, дёрнувшись. Попыталась меня ударить. Рана почти сразу же затянулась. Конычев перестал пыхтеть трубкой, приподнялся в изумлении, но тут же вернулся на место. Звук пыхтения изменился и стал чаще.

— Хозяин, анализ крови подтверждает мою версию. Этот человек бессмертен и будет регенерировать ещё некоторое время. Рекомендую вам подождать несколько дней, прежде чем запущенный эффект биоактивации сойдёт на нет, и тогда вы сможете убить эту человечку! — радостно сообщил Черномор.

— Ты молодец, Черномор!

Старец смущённо улыбнулся:

— Это не я, это всё ваше решение объединить мою несовершенность с новыми искусственными интеллектами.

— Не приуменьшай своих заслуг. Это за тебя сделают другие…

— Смерти нет! — снова прошипела Огнёва. — Смерти нет! Смерти нет! Смерти…

Я вырубил её.

— Контракт на год меня устроит, — вкрадчиво сообщил Конычев. — Когда мы сможем зафиксировать наши отношения?

— Следующая суббота. Прибудет представитель Палаты Клятв, в административном здании у Конструкта.

— Я непременно буду там. Насчёт девки… Хотите, я разговорю её? Как доказательства её речи в суде не сыграют, и потом уже ничего гарантировать не смогу по сознанию. Но мне показалось, вы и не собираетесь впоследствии отправлять её на какое-нибудь обучение, верно? Важен результат, правильно? — психомант принялся выбивать трубку, хищно глядя на беспамятную сектантку. — Позвольте попробовать? Это будет бесплатно и в знак моего персонального уважения к вашему делу.

— Действуй. Но постарайся не слишком её мучить.

— О, не волнуйтесь, — потёр руки Конычев. — Она будет говорить с радостью и восторгом. Просто скажите, что вы хотите узнать.

Знала одесситка не так много, как мне хотелось бы. Имя добродушного старичка назвала, но делу то помочь могло не сильно. Мастер Илларион — звучит красиво, но ничего не значит. Потому что Василису звали Сестрой Анабель. Остальные участники культа также скрывались под схожими прозвищами.

Истинное бессмертие в их среде имел только Мастер Илларион. Правда, планировалось возвышение некоего брата Стефана, который должен был принять смерть мирскую, чтобы всецело посвятить себя служению Магистру и Знаниям.

Речь Огнёвой была путанной, а сам Конычев сидел мокрый от пота, борясь с барьерами и блоками девушки. Культистка то и дело срывалась на визг и проклятья, так что насчёт восторга психомант, определённо, погорячился.

Под конец мой помощник бессильно отвалился в одну сторону, а сектантка в другую. Но дело было сделано. У ниточки появился конец, и теперь нужно было разматывать его дальше. Желательно без массовых облав и работы жандармерии и комиссий.

Как топорно они действуют, показывали предыдущие раскрытые две ячейки Аль Абаса, успевшие отправиться в мир иной до того, как с ними смогли поработать имперские специалисты по дознанию. Мы должны придумать иной путь. И не слишком с этим затягивать.

После того, как тело сектантки принял трансмутатор, я отправил в башню Тринадцатого Отдела. Граф Орлов принял меня в своём кабинете, на самой вершине. С немым вопросом посмотрел на капсулу, положенную на стол.

— Яд Аль Абаса, — сказал я, подтолкнув его графу. — Полагаю, ваши люди смогут разобраться с составом. У меня таких специалистов нет.

— Откуда он у вас? — мягко поинтересовался Леонид Михайлович, не отрывая взгляда от капсулы.

— Во время раскопок нашёлся ещё один мёртвый культист, не успевший её раскусить. Есть новости?

Орлов повернулся к панорамному окну, глядя на лес. Поиграл желваками.

— Как вы понимаете, напрямую приказать Зодчим что-то сделать я не в силах.

— Вы командуете военными дирижаблями. В чём же случилась сложность, Леонид Михайлович? — тихо спросил я, чувствуя, что ситуация усложняется.

— Военные это моя юрисдикция, но Зодчие относятся к Инженерному Триумвирату. Власти над ними у меня нет. Я отправил отчёт в приёмную Его Императорского Величества, я отправил запрос в канцелярию Триумвирата, но… Империя могуча, но она неповоротлива. Пока они отреагируют, пока… Думаю, завтра история уже начнёт разворачиваться. К сожалению, общение с Верховным Зодчим оставило неприятный осадок. Он был в гневе, кто-то из Зодчих пытался через его голову отдавать распоряжения другим вашим коллегам. Когда пришёл я — его сиятельство уже был изрядно подогрет. Экономическая целесообразность растраты государственных ресурсов на мусорные проекты — вызывает справедливые сомнения.

Последнее граф проговорил с надменной интонацией. Видимо, повторил услышанное.

— Верховный Зодчий это князь Вершинин? — понимающе спросил я.

— Вы знакомы? — заинтересовался он.

— Соприкасались. Я могу попробовать зайти с другой стороны, — по всей видимости Павлов не сумел поднять тревогу. Надо бы с ним связаться, надеюсь, Вершинин не устроил ему проблемы.

— Давайте не пороть горячку, Михаил Иванович, — поднял руки Орлов. — Система неповоротлива, но она работает. Наши запросы упадут на нужный стол уже завтра. Надеюсь, одну ночь мы как-то проживём без апокалипсиса?

Я со скептическим видом хмыкнул.

— Вижу, у вас есть другие идеи, — тяжело вздохнул граф. — Рассказывайте.

С генерал-адьютантом я уже говорил, и это не сработало. Остался ещё один вариант.

— Мне нужен номер Столыпина.

Брови Орлова поползли наверх.

— У вас губа не дура, Михаил Иванович. Даже если я его найду, то с чего ему с вами разговаривать?

— Он мне должен.

Лицо графа вытянулось в изумлении.

— Столыпин⁈

— Найдёте номер?

Глава 18

— Увы, — признался граф спустя почти час разговоров. Всё то время, пока Орлов обзванивал своих знакомых и друзей, используя все возможные варианты — я выдавал инструкции Черномору и его команде ИскИнов. Теперь кроме постоянного сканирования моих земель они ещё и отслеживали всю доступную сеть, вкупе с новостными каналами. Всё происходящее должно быть разложено по полочкам, тщательно проанализировано и выведено мне, если вдруг объявятся какие-то новые «подземные» аномалии. Нагрузка большая, но Черномор даже не пожаловался.

— Может быть, у князя Столыпина и вовсе нет телефона, — предположил Орлов.

— Может быть, — согласился я. — Что ж, Леонид Михайлович, спасибо за то, что вы пытались. Будем надеяться, что наш противник не был готов к поражению и сейчас пребывает в некотором изумлении.

— И всё равно мы теряем время, Михаил Иванович, — горько сказал граф. — Драгоценное время. Имперская комиссия уже прибыла?

— Да, эти отработали хорошо, — кивнул я. Кроме Тринадцатого Отдела на месте гибели штурмовой группы Аль Абаса теперь возились ещё и эти ребята. В целом, у меня возражений против такого соседства не было. Силовики Комиссии расположились у моих северных пределов, невольно укрепив границу, пусть и не очень хотелось видеть на своих землях большие гарнизоны, мне неподконтрольные.

— Не сочтите меня за параноика, Михаил Иванович, но мне кажется, что мы делаем недостаточно, — Орлов поджал губы.

— Значит, должны сделать больше.

Когда я вышел из башни Тринадцатого Отдела, то снова набрал Губарёва.

— Господин Баженов, очень надеюсь, что вы отвлекаете меня не по причине незначительного инцидента на границе? — без приветствия ответил он. — Я не уверен, что он достоин того, чтобы я прервал встречу Его Императорского Величества с индийской делегацией.

— Ситуация критическая, господин Губарёв, — холодно произнёс я. — Наша взаимная симпатия не должна играть решающую роль в деле государственной важности. Мне срочно нужно поговорить с Его Императорским Величеством.

— Боюсь, это невозможно. Мне казалось, вы всё поняли в прошлый ваш разговор, — елейным тоном продолжил генерал-адъютант. — Неужели слухи о вашем гении оказались преувеличены?

— Павел Александрович, просто передайте Его Императорскому Величеству информацию о том, что Скверна стала действовать под землёй. Это значит, что Колодцы по всей стране под угрозой!

— Михаил Иванович, — через паузу очень тихо сказал Губарёв. — Я понял вас и в прошлый раз. Ваша информация, несомненно, невероятно важна. Но первое лицо государства сейчас решает гораздо более существенные вопросы. Как только Его Императорское Величество освободится и у меня будет возможность — я постараюсь поведать ему о ваших опасениях. Однако, я повторю, инцидент не кажется мне глобальным. Вы же с ним справились, верно? Неужели вы считаете себя компетентнее других Зодчих?

Он всерьёз ждал моего ответа на этот вопрос.

— Пока мы с вами говорим, Павел Александрович, прямо под резиденцией Государя может набираться ударный кулак Скверны, — сделал я ещё попытку.

— Вы делаете из мухи слона и пытаетесь устроить панику, Михаил Иванович, — жёстко ответил генерал-адъютант. — Во время боевых действий, если позволите, таких как вы — расстреливают. Соберитесь, пожалуйста. Уверяю вас, информация дойдёт до Его Императорского Величества, как только появится такая возможность и если не будет более приоритетных дел.

Нас разъединило. Моё контактное лицо бросило трубку. Вот ведь жук!

— Ладно, — сказал я себе под нос. — Когда не работают вертикальные связи, нужно задействовать горизонтальные.

Если в сети нет информации о номерах Инженерного Триумвирата, то отыскать контакты приграничных Зодчих мне удалось. Но и здесь меня ждало разочарование. Огромный государственный аппарат не привык к каким-либо активным действиям. Зодчие строят, солдаты бдят, охотники выбивают шальных монстров. Перемены в таком существовании воспринимаются в штыки. Получалось, Империя не готова к столкновению с организованной Скверной. Неужели, я слишком в них поверил?

Большая часть Зодчих, с кем мне удалось связаться, отделались вежливыми заверениями, что непременно поставят возведение в план, после одобрения их запросов от землевладельца и при наличии свободных ресурсов для покупки на самой популярной в нашем регионе схемы. Два человека повесили трубку, едва я представился. Часть же просто не ответила на звонок, и только один Зодчий по фамилии Фунтиков, отвечающий за Конструкт в районе Печор, пообещал запустить строительство немедленно. Ну и господин Подвальный, куда же без него. Правда, в его случае тоже была использована отмазка про запрос к землевладельцу, но тут всё решилось моментально. Светлана дала приказ на возведение сигнального периметра, не задав ни единого вопроса. Умница.

После круга звонков, я запросил у Черномора следующий список. Уже смеркалось, но моя решимость не ослабла несмотря на огромное число отказов. Цеховая солидарность не сработала и во многом, уверен, благодаря Вершину, возмущённому посягательством на его власть. Печально, но ничего не поделаешь.

В новостях пока тихо, Черномор постоянно давал выжимки отчётов по территориям, и никаких аномалий нигде не фиксировалось. Правда, коллектив искусственных интеллектов как-то пропустил ко мне информацию о неопознанных летающих объектах в восточных Саянах, ориентируясь на новостной портал посвящённый «чудесам мира», но это будем решать уже позже.

Что ж… Значит придётся звонить хозяевам земель, уж они-то смогут повлиять на своих Зодчих. Вот только прежде чем я успел набрать первого из списка — телефон в моих руках ожил. Номер не определился.

— Баженов слушает.

Ответом была тишина. Долгая, почти зловещая. Потом что-то щёлкнуло, и сразу же раздался спокойный низкий голос.

— Говорит Столыпин.

Если Магомет не идёт к горе, то…

— Ваше сиятельство, — ровным тоном сказал я. — Безмерно счастлив вас…

— Мне доложили о вашей активности, — неспешно прервал меня Столыпин. — За последние четыре часа вы умудрились обзвонить тридцать девять Зодчих. У меня также имеется несколько обращений по поводу Тринадцатого Отдела, который проявил необычную заинтересованность в моей персоне, плюс ваш ИскИн наследил в сегментах сети, отслеживаемых моими помощниками. В любой другой момент я бы прислал к вам жандармерию, но Столыпины помнят добро, а я ваш должник. Объяснитесь!

Я вкратце рассказал ему о том, что произошло. О Скверне, путешествующей под землёй, об угрозе Колодцам и о культе Аль Абаса, действующего вместе с чудовищами. Причём существованию последних представитель Инженерного Триумвирата даже не удивился, более того, он хмыкнул, обронив загадочное:

— Всё-таки решились…

Я не стал уточнять, что он имел в виду, продолжив рассказ. И в конце его замолчал. Князь некоторое время размышлял, после чего сказал:

— Ваши слова подтверждаются несколькими отчётами. Ситуация приобретает исключительный характер, господин Зодчий.

Тон его был весьма хмурым:

— Теперь я понимаю ваше беспокойство и разделяю его. Официальное распоряжение Триумвирата скоро поступит. Спасибо, Михаил Иванович! Вы снова приятно удивляете меня.

Он повесил трубку.

Наверное, можно считать это небольшой победой. После стольких безуспешных попыток достучаться хоть до кого-то, мне удалось поговорить с одним из самых могущественных людей Империи. И если уж Инженерный Триумвират ничего не сможет сделать, то тогда нет смысла пытаться вытащить этот мир из объятий Скверны.

Я посмотрел на часы, день и вечер пролетели незаметно. Бегло проглядел очередной отчёт Черномора и двинулся к себе. Уже на подходе увидел, что у самой калитки меня ожидает Тень. Охотница прислонилась спиной к забору, правая нога была согнута в колене. Она была хороша даже в бесформенной одежде вольных. Девушка листала что-то в своём телефоне, однако моё приближение почувствовала.

— Вас уже отпустили? — сказал я, выходя на свет. Фонарь был прямо над калиткой.

— Ходить могу, значит, здорова, — ответила охотница. — Понимала, что у вас много дел, но надеялась провести здесь не так много времени, конечно.

— Простите. Давно стоите?

— Два часа, Хозяин, — ответил на этот вопрос Черномор.

— Минут двадцать, — одновременно с ним произнесла Тень. — Ничего страшного. Люблю осенний воздух, после больничного он особенно свеж.

— Проходите, — открыл я калитку. — У меня есть чай и новгородский сметанник.

Она с сомнением посмотрела на дом, потом на меня. Недоверчиво, будто оленёнок при виде протянутой ладони, в которой лежит сахар. Потом решительно тряхнула головкой и прошла внутрь. Откуда-то слева прогрохотало Нямко, которому перепал новый камень из подобранных в районе лаборатории. Тень посмотрела на ведро с подозрением, и то, я уверен, также изучало гостью.

— Ням? — тихо и с какой-то потаённой угрозой сказало оно.

— Друг, — ответил ему я.

Мы поднялись на крыльцо, я попытался помочь девушке избавиться от камуфляжной куртки, но та резко отстранилась. Прошла на кухню. Когда закипел чайник, я поставил на стол тортик, две тарелочки с ложками. Однако оживилась охотница, только когда запахло краснодарским чаем. Обняла чашку изящными ладошками. Руки не воина, совсем не воина. Но я видел, на что способна вольная, и какой смертоносной может быть её сталь. В глаза мне охотница старалась не смотреть.

— Тень, что произошло? — прямо спросил я.

— Вы говорили про работу, — она мешала ложкой чай, в котором не было сахара. — Я не могу перестать об этом думать, Михаил. Какую работу вы хотели предложить?.. Учитывая мои способности…

Она, наконец-то, подняла глаза.

— Начальник охраны у Паулины Князевой, — сказал я.

Охотница не дрогнула. Хмыкнула, осторожно положила ложечку на блюдце и коснулась губами напитка.

— Вы доверяете мне жизнь вашей любовницы? — спросила она, глядя на меня поверх чашки.

— Моей помощницы, — поправил я девушку. — Паулина — один из ключевых игроков нашего региона. И, как ты знаешь, её уже пытались убить. Попытаются ещё раз.

— Должна ли я буду принести клятву Рода? — напряглась Тень.

— Никто не должен её приносить, — нахмурился я. — Приносят те, кто хотят.

— Что будет входить в мои обязанности?

Я вкратце обрисовал то, что хочу от неё. На счёт реакции Паулины не волновался, у меня уже был разговор с ней на эту тему, и Князева с энтузиазмом отнеслась к возможной кандидатуре. В основном, потому что та была женщиной.

Некоторое время Тень размышляла, а потом тряхнула волосами:

— Я согласна, Михаил.

— Я рад.

Моя ладонь легла поверх её.

— Что на самом деле случилось?

Она посмотрела на мою руку, но свою не отдёрнула.

— Они все готовы принести клятву Рода, — тихо произнесла Тень. — Мне не удалось отговорить отца. Мы поругались.

— Я так понимаю, что ты этого делать не хочешь?

— А вы потребуете? — вскинулась девушка, но руку всё равно не сбросила.

— Я уже сказал, что нет.

— Папа заявил, что не пустит меня на охоту, если я не принесу клятву. Но, мне кажется, это был повод.

— Скорее всего. После случившегося в Злобеке, в походе на Влодаву, а ещё и с тем с тем артиллеристом… Странно, что он не сделал этого раньше.

Возможно, стареет, подумал я про себя.

— То что случилось в Злобеке, является неотъемлемой частью охоты! — прервала меня девушка. — Невозможно сражаться со Скверной и не получать ранений! И я всю жизнь росла охотником, и он… Он лишает меня этого!

— Я поговорю с ним.

— Не вздумайте, — напряглась Тень и, наконец-то, высвободила руку. — Не вздумайте, Михаил. Я пришла говорить о работе как вольный человек. Не как дочь или слуга! Может быть, я всё время шла не той дорогой, и это мой шанс. Спасибо за чай.

Она допила напиток, поднялась из-за стола.

— Когда я должна приступить?

— Завтра с утра…

Охотница кивнула и двинулась в прихожую. Я медленно прошёл за ней, остановился, глядя, как она обувается, а затем всё же предложил куртку. Тень слегка деревянными движениями позволила её на себя надеть, а затем торопливо вышла на крыльцо и сбежала.

С Вепрем я всё равно поговорю. Не о судьбе дочери, это их дела. А о методах, которыми он решил действовать. Загонять в клятву людей я не позволю. Но разбираться с этим буду завтра.

Город Ивангород

Когда пришло сообщение, князь Коротков завтракал. Ненадолго отвлёкшись от поджаренного с яйцом тоста, он прочитал послание и нахмурился:

— Вот ведь шельма!

Полуголая блондинка в нежно-розовом пеньюаре сделала вид, будто бы ничего не случилось, хотя внутри вся напряглась. Она всецело углубилась в изучение утреннего йогурта, надеясь, что тревога князя даст ей возможность сегодня погулять по городу спокойно, пройтись по местным магазинам. Тут же Ивангородская фабрика, а там коллекцию выпустили в прошлом году, самый писк.

Разъезды с одним из членов Триумвирата приносили женщине баснословные деньги, но нельзя сказать, что они падали ей в руки просто так. Приходилось очень много работать. Князь всегда был голоден, несмотря на то что в Саратове у него находилась жена, а в Улан-Удэ — любовница.

— Аркадий! — Коротков поднёс трубку к уху. — Аркадий! Что это такое⁈ Что за распоряжение⁈ Какие обязательные сейсмодатчики⁈ Мы ведь не обсуждали.

Блондинка мило улыбнулась своему котику, сексуально облизывая ложечку. Он такое любит. Но сейчас князь никак не отреагировал.

— Что⁈ Как? Это невозможно, Аркадий! — Коротков нахмурился. — Ты проверил⁈

Взгляд его стал отстранённым. Опять общается со своими электрическими помощниками. Архонт техномантии делал с приборами такие вещи! Иногда прямо очень необычные. Блондинка прикусила губу.

— Да, ты прав. Фактаж на лицо… Я в Ивангороде. Поляков же умер, а здесь почти весь город на нём. Да, всё. Его выписал уже. По новому ограничения собираюсь сегодня делать, из Сафиных Зодчий будет… Ага. Хорошо… Да, первым делом. Сам понимаешь, пока все объеду. Да, конечно, правильно, что сделал. Да, хорошо. Обнимаю.

Он отложил телефон, затем отставил тарелку в сторону. Невозмутимый слуга тут же появился рядом и убрал посуду. За недоеденный йогурт пришлось чуть ли не побороться. Блондинка ожгла прислужника гневом, и тот, покраснев, ретировался.

— У тебя всё хорошо, котик?

— Помолчи, — поморщился князь.

По телу девушки пробежала неприятная дрожь. Вызов. Дверь почти сразу распахнулась, и в комнату вошёл статный красавец с лощёным лицом. На блондинку он даже не посмотрел, хотя та пожирала его глазами, но так, чтобы не заметил князь.

— Организуй мне Сафина в Конструкте как можно быстрее, хорошо, Коля?

— Сделаем, ваше сиятельство!

Коротков поднялся из-за стола. Крепкий, уверенный, очень бодрый для своего седьмого десятка. Снова взялся за телефон, набирая номер и подойдя к окну. Отель «Свет Солнца» возвышался над Ивангородом, словно древняя смотровая башня.

Блондинка, наконец-то, закончила с йогуртом.

— Что за чёрт? — князь посмотрел на телефон. Нахмурился ещё больше. Мобильный эскортницы тоже погас, также как и свет. Женщина вдохнула в себя изменившийся воздух, который стал словно гуще. По коже пробежались колючие мурашки. Всё будто сразу изменилось. Будто сама суть мира стала другой.

Коротков выбежал на балкон озираясь.

— Нет, не может быть… — проговорил он. — Все четыре одновременно⁈ Не может быть!

Снизу раздался нечеловеческий рёв, и за ним заголосили в ужасе сотни людей сразу. Небо на западе потемнело, и князь только через несколько секунд понял, что это приближается воздушная Стая.

— Господин, мы должны идти! — ворвался в комнату Николай. — Срочно!

Член Инженерного Триумвирата не пошевелился. Даже отсюда он видел, как смотрели в небо дулами мёртвые защитные турели, как бросали бесполезное оружие солдаты. И как обваливался дорожный асфальт, выпуская наружу монстров. На западной окраине заунывно завыла сирена тревоги. Гарнизон готовился принять последний бой.

Блондинка страшно закричала.

Глава 19

— Ну что, Михаил Иванович… — сказал граф Орлов. — Мы пытались, да?

Выглядел начальник Тринадцатого Отдела неважно. Волосы всколочены, лицо бледное, а глаза покрасневшие.

— Насколько всё серьёзно? — тихо спросил я. О потере Ивангорода мне было известно несмотря на режим полной секретности. Окрестности павшего города кишели имперскими войсками и особыми службами, способными заткнуть глотку любому желающему поведать правду о трагедии. Но остановить объединённых в одну сеть искинов они не могли.

Граф плеснул себе в стакан янтарной жидкости, бросил пару кубиков льда, поболтал их, а затем, вместо того, чтобы пригубить — залпом выпил, остановив зубами лёд. Не поморщился.

— Мы потеряли город, Михаил Иванович. Город со всеми жителями. Скверна пленных не берёт, как вы понимаете.

В моём мире охотно брала, что было значительно хуже. И, вполне возможно, её прогресс здесь будет головокружительнее.

— Мне страшно представить цифры, Михаил Иванович, — продолжил Орлов. — Бои ещё идут, но внутреннее сопротивление города давно подавлено и полностью за Скверной. Имперские войска пытаются закрепиться на окраинах, но… Четыре Колодца одновременно, Михаил Иванович! Как такое возможно?

— Это больше не бездумные чудовища, Леонид Михайлович. Даже в истории было множество примеров, что сотни диких племён относительно безобидны, пока у них не появится лидер, — мне пришёл очередной отчёт Черномора, и я торопливо проглядел его. Ничего нового. Новости были забиты скандалом в семье Пугалкиных, главу рода которых застукали за изменой с эстрадной певицей и теперь грязное бельё полоскали по всем каналам. Может быть, даже чуть интенсивнее. Про Ивангород упоминалось мельком и в основном как об активности Скверны в том регионе.

— Вы правы, вы абсолютно правы. Мы могли что-то изменить, как вы думаете?

— Что толку сейчас копаться в прошлом? — вкрадчиво спросил я. — Леонид Михайлович, вам станет легче, если мой ответ будет — да? Культисты провели к Колодцам тварей не вчера, и не позавчера. Находись город в сетке датчиков, то перемещения было бы заметны. Отследить, выкопать, уничтожить. За один день Скверна бы земли не захватила. Процессу требуется время.

— Откуда вам это известно, Михаил Иванович? — повернулся ко мне граф и снова плеснул в стакан.

— В книжке прочитал, — не понимаю желания погружаться в меланхолию, когда нужен максимально собранный мозг. — У учёных было масса времени для изучения Скверны с тех пор, как она появилась в этом мире.

— Понимаю, Михаил Иванович. Понимаю. Мне по должности положено всё это знать, но зачем такая информация вам, юному Зодчему?

Я пожал плечами. На телефон пришло сообщение от Гудкова, со списком оборудования для открытия новых цехов, перечень кандидатур от Миклухи, среди которых нашлось двое Зодчих. Боярский просил ресурсов для расширения конного производства и хлопотал о зоне безопасности для новых кварталов, а Марина просила освободить выходные через две недели, так как она собирается провести тематическую выставку художников Фронтира, и я обязан на ней быть. Так же была фотография рыбины, которую держал в руках счастливый отец и открытка с поздравлением о дне какого-то святого от мамы. С анимированными ангелочками.

Ну и ещё по мелочи.

— Любая информация важна. По вашей заявке есть движение? — поинтересовался я.

— Пока нет. Я очень жду реакции, Михаил Иванович, — почти ощерился граф. — Столько жизней!

— Что с результатами Липки? — лучшее средство отвлечь человека от меланхолии — переключить на работу.

— Кстати, за всеми этими делами, Михаил Иванович! — оживился Орлов. — Вы были правы! Они нащупали тот диапазон, который вы указали. И действительно среди наших экспериментальных образцов только один обладал сильным излучением — тот, что передали вы. Я очень заинтригован, скажу вам прямо.

Наконец-то они научатся определять силу Эха. Правда, пока у них есть только один огромный аппарат для этого. Но с чего-то же надо начинать, верно?

— Полагаю, теперь у вас есть с чем работать, — сказал я.

— Конечно, но вы бы сэкономили мне массу времени, Михаил Иванович! В свете текущих событий… — он вперил в меня взор. — Нам нужно быстрое и глобальное решение.

— Такого не будет. Даже если вы зарядите гаубичные полки порченым золотом — ничего не выйдет, они будут работать как обычная артиллерия. Мои наблюдения подсказывают: серийность производства — это только перевод ценного ресурса. Только ручная работа, только талант. Искусство убивает Скверну, Леонид Михайлович.

— Тоже в книжке прочитали? — хмыкнул Орлов.

— Во сне увидел, — парировал я. — Вы так упорно пытаетесь узнать мои источники. Что, если я скажу, что прибыл из другого мира, чтобы спасти ваш?

Граф улыбнулся:

— Скажу, что вам стоит читать поменьше фантастики. Хорошо, Михаил Иванович, не будем об этом. Сны, в целом, тоже источник информации. Я хотел бы поговорить с вами о культе. Мой человек раскопал кое-какую информацию об одном из геомантов, пришедших к вам тогда. Вас, наверняка, удивит тот факт, что этот человек официально был мёртв уже несколько лет.

Я терпеливо ждал.

— Хм… Видимо, не удивит, — отметил мою реакцию Орлов и пригубил из стакана. Ну, хоть не залпом. — Быть может, вам есть, что мне рассказать о нашем противнике? Возможно, стоит обменяться информацией, как считаете?

— Хорошая идея, Леонид Михайлович. Только не спрашивайте об источниках моих знаний.

— Да, кажется, этот урок я усвоил. Разбираться в механизме курицы, несущей золотые яйца, неблагоразумно. Вдруг перестанет, — с хитрым видом заметил граф. — Извольте. Итак, наш дважды покойный подопечный — это Пётр Васильевич Погорельцев, родился…

Кажется, наши разведки решили меняться данными. Это хорошо.

Вечером мы опять собрались у родителей в новом доме. Пахло жареной рыбой, довольный отец ждал блюда, потирая руки. Матушка колдовала на кухне и громко рассказывала о том, как прошёл её день. Что крайне интересная вышла прогулка, хотя мальчиков, вынужденных за ней таскаться, ей было очень-очень жаль.

— Мальчики получают за это весьма немаленькие деньги, — заметил я, одновременно копаясь в сообщениях и отвечая на них, не вытаскивая телефона из кармана.

— Миша! А зачем ты за это платишь-то? Я просто гуляю. Если мы тебе так усложняем жизнь, так может быть, нам уехать?

Отец замер и нахмурился. Идея ему совсем не понравилась. Это хорошо.

— Кстати, об отъезде, — сказал я, и мама тут же появилась в проёме с натянутой улыбкой на лице. — Вы не хотели бы перебраться сюда навсегда?

— Нет, не хотели бы, — не перестала улыбаться мама. — Тут твой дом, там наш. Это нормально. Дети вырастают и уезжают. А мы умрём там, где жили!

Папа нахмурился ещё больше и погрустнел.

— Правда, Ваня? — поинтересовалась матушка.

— Угу… — вздохнул он. — Там уже земля своя. Там вся жизнь прошла. Куда я с неё теперь…

— Хорошо. Говорить буду прямо, — сказал я. — Мне нужно, чтобы какое-то время вы пожили здесь. Неопределённое.

— Что-то случилось? — прогудел отец. Мама вдруг вскрикнула:

— Рыба горит! Заболталась! — и убежала на кухню.

— Хитрить не хочу. У меня появились враги, — прямо сообщил я отцу. — Которые с удовольствием подберутся ко мне через вас.

— Кто они? — кулаки отца сжались. — Назови имя, и я им устрою! Ты не смотри, что я старый. Найду людей, которые решают такие вопросы.

Я удержался от улыбки, чтобы не обидеть его.

— Папа, это не сельские бандиты и не какой-нибудь безымянный дворянин с парой деревушек. Это очень серьёзные люди. Здесь я могу вас защитить, в Златоусте нет.

Папа тяжело вздохнул, покосился на проём в кухню и тихо проговорил:

— Вопросов нет, поживём тут. Но с матерью тебе надо особенно поговорить. У неё там книжный клуб… И она уже мне уши напрягает. Там хоть как-то энергию её сливать получается, а здесь беда, Мишаня! От безделья всю голову выест, я тебе говорю.

— Я придумаю что-нибудь.

— Но по врагам ты скажи кто, Мишаня. Ты не смотри, что я человек простенький. Пожил ведь, посмотрел. Найду с кем поговорить о помощи.

— Хорошо, отец. Как она мне потребуется — обращусь сразу.

— Не стыдно просить помощи у родных, сын, — максимально серьёзно произнёс отец, после чего налил себе в рюмку из запотевшей бутылки и облизнулся. — Что там с рыбой, жена?

— Будешь подгонять — сам готовить пойдёшь! — немедленно ответила мама.

— Вот ещё. Я ж её ловил! — буркнул себе под нос батя, посмотрел на рюму, но удержался. Ждал пойманной сегодня и приготовленной рыбы.

Рядом со столом возник Черномор.

— Имперский вертолёт, Хозяин, появился в зоне действия Конструкта.

Почти сразу же в кармане зазвонил телефон. Губарёв, надо же. Лично прилетел?

— Михаил Иванович, вас срочно вызывает к себе Государь, — холодно сообщил генерал-адъютант. — Мой борт приземляется там же где и в прошлый раз. Попрошу вас поспешить, дело государственной важности.

Он не дождался моего ответа и повесил трубку.

Переодеться я не успевал, впрочем, уверен, в текущей ситуации Его Императорское Величество ждёт к себе не франта со свежими бантиками. Не в грязной спецовке меня вытащили и ладно. Уверен, Губарёв специально не предупредил меня о своём визите. Как будто ему мало неприятностей.

Вертолёт сел неподалёку от моего дома. Я почти разгадал секрет его обшивки, в те редкие моменты отдыха, которые выпадали. Мне понятны были почти все элементы сплава и почти все этапы обработки. Лабораторный стенд, возведённый в подземельях Аль Абаса, терпеливо ждал моих визитов. Надо было бы поставить там автоматона, к которому подключить Черномора. Для простейших операций сгодится.

Когда я подходил — дверь летательного аппарата распахнулась, выдвинулся трап. В проёме появился мужчина, протягивающий руку. Я отказался, забравшись самостоятельно. Губарёв сидел на роскошном диване, поджав губы. Дверь за мной захлопнулась, наш спутник глянул на меня равнодушно и отдал команду пилоту. Машина задрожала поднимаясь.

Я занял место, поглядывая то на молчащего генерала, то на незнакомца. Последний держался слишком расслабленно, да и Губарёв старался на него не смотреть. Разговор никто не начинал. В иллюминаторе растянулась цепь ярких фонарей, украшающих Томашовку. Огни деревень, освещённый остров нового квартала.

Мои поселения оставались внизу.

Я вернул взгляд на спутников. Генерал поёрзал в своём диване, посмотрел на часы и поджал губы ещё больше. Затем демонстративно уставился в иллюминатор.

— Нас не представили, — наконец-то заговорил незнакомец. — Вы, конечно же, в представлении не нуждаетесь, тот самый Михаил Иванович Баженов!

В голосе проступило восхищение, но какое-то натянутое:

— Я Михаил Павлович Лисицин. Тёзка, получается. Рад знакомству.

Он поднялся с сидения и протянул мне руку. Я ответил на рукопожатие, и тут же едва не вскрикнул от боли. Амулет защиты от психомантии оставил на груди ожог от внезапной атаки. Мой удар кулака в лицо наглецу отбросил его на диван. Губарёв отшатнулся, бросил взор на упавшего, потом на меня и потянулся за оружием. Дуло пистолета уставилось в мою голову.

— Не боитесь случайно угробить своего пилота, Павел Александрович?

— Закрой рот, щенок, — поморщился он. — Не доводи до греха.

— Что происходит?

Психомант лежал без движения. Губарёв с беспокойством поглядывал на него и постоянно облизывался:

— Я даю тебе выбор, щенок. Ты либо живёшь, но позволяешь Лисицину сделать свою работу, либо ты не живёшь. Я найду, чем объяснить твою внезапную пропажу.

— Павел Александрович, — покачал я головой с насмешкой. — Вы опуститесь так низко, что попытаетесь стереть мне память о нашем разговоре? Не хочется терять пост? Или после падения Ивангорода по вашей вине — жизнь?

— Заткнись! — задрожал Губарёв. — Заткнись! Я не знал! Не думал! И учти, пистолет заряжен зачарованными пулями. Твои щиты, геомант, тебя не спасут.

— Мелко, Павел Александрович, — нехорошо улыбнулся я. — Очень мелко. Неужели не было времени подготовиться?

— Господи, да ты заткнёшься? — гаркнул Павел Александрович, потеряв пенсне. Лицо пошло красными пятнами. — Я считаю до трёх.

— Такие как вы причина всех бед Империи, — продолжил я. — Слишком увлечены своим эго. Личные интересы всегда ставите выше государственных.

— Раз!

— Талантливы только в изображении деятельности. Но каждый шаг корыстен!

— Два, щенок!

— Вы хуже Скверны, — процедил я, и тут Губарёв нажал на спусковой крючок. Разумеется, ничего не произошло. Он передёрнул затвор, щёлкнул ещё раз. А потом рукоятью разбил иллюминатор, в салон ударил холодный мокрый воздух, и я едва успел заслониться от сотен ледяных игл генерала. Воздушный таран удалось слить в сторону, загудела обшивка и вертолёт дёрнулся. Что-то запищало, пилот принялся выравнивать машину. Губарёв бодро поднялся на ноги, зачёрпывая силу из воздуха и конденсата.

— Выскочка деревенская, — всхлипнул генерал. — Если я обречён, то и тебе не жить.

По щекам потекли слёзы, и несколько хлёстких ударов ледяными дубинами сломили мои барьеры. От следующей атаки Плакальщика я тупо увернулся, шип пробил сидение и вышел где-то в кабине пилота.

Я вспыхнул пламенем, пытаясь хоть как-то испарять конденсат, помогающий воздушно-водному одарённому, но генерал быстро блокировал горение. Вертолёт качнуло, закружило. Но, по-моему, пилот уже не пытался ничего сделать. Он был мёртв.

— Вы истинная причина падения Империи, — проревел Губарёв. — Попирающие традиции, привносящие в уклад омерзительные манеры. Никакого этикета, никакого воспитания. Выбрались из грязи и считаете себя равными тем, кто веками служил стране!

Меня ожгло ледяной бронёй. Из-за толстой корки, наросшей на меня, дышать было невозможно. Я сумел высвободить руку и разбил кусок льда. Мне удалось вдохнуть и услышать очередное проклятье, сквозь ревущий двигатель.

— Все умрём!

И я потянулся к душе вертолёта. Голубой перстень генерала сверкал ярко-ярко. Чёртов арканист почти разобрал меня, в отрыве от земли, в родной ему стихии. Я напитал тело остатками земляного аспекта, сдерживая напор льда.

Двигатели взревели, наполняя меня своей силой. Обороты поднялись до чудовищного воя. Машина задрожала, так, словно разваливалась в небе. Ледяная удушающая броня лопнула, разлетевшись во все стороны. Один из осколков попал генералу в живот, и он грохнулся на колени. Но всё равно успел выставить ледяной щит, когда я оказался рядом с ним.

Вот только во мне была мощь могучей машины, и кулак легко пробил броню. От удара Губарёв свалился на пол вертолёта, распластавшись там тряпичной куклой. Перевернулся на спину, окровавленный рот открылся от изумления:

— Как⁈ — прошипел он. — Как ты сумел?

Я подобрал его пистолет с зачарованными пулями, расставив ноги пошире, чтобы удержать равновесие. Направил оружие на личного помощника императора. Он поднял броню, уже не пытаясь атаковать. В салоне и так уже было ужасно холодно, так что генералу большого труда не составило набрать силы.

Я выстрелил ему в ногу, пробивая защиту. Затем во вторую. После чего навёл ствол на голову.

— Он ведь не работал… — прошептал Губарёв. — Не работал!

— Я починил, — сообщил я и всадил пулю ему в голову. После чего перевёл оружие на психоманта, который только-только зашевелился. Свободной рукой я ухватился за поручень, управляя машиной. Пилот был мёртв, вертолёт повреждён. Силы, вытянутые из двигателей, теперь требовались им самим.

Психомант резко перевернулся на спину, увидел мёртвого генерала, потом меня с пистолетом и поднял руки, выкрикнув:

— Сдаюсь!

Мне удалось выровнять пьяные выкрутасы вертолёта, и я медленно принялся снижать высоту. На лбу выступила капля пота. Непростая задача оказалась, да и откат за заимствования мощи не заставил себя ждать.

Когда вертолёт коснулся земли, я жестом приказал психоманту развернуться и связал его. После чего забрал телефон мёртвого генерала и нашёл номер, который можно безошибочно определять как контакт Его Императорского Величества.

Потому что он был так и назван: Его Императорское Величество.

Вырубив психоманта, я нажал кнопку вызова.

— Паша? — сказал знакомый голос.

— Всемилостивый Государь, это Михаил Иванович Баженов, — представился я. — Кажется, я опаздываю.

— Где Губарёв, Баженов? — нехорошим тоном спросил Император.

Я покосился на труп генерала.

— Боюсь, он вас предал, Ваше Императорское Величество.

Глава 20

Император приказал мне ждать на месте крушения, и уже через полчаса на осенних полях появилась кавалькада машин. Нас «приземлило» километрах в двадцати от Барановичей. Накрапывал осенний дождик, из-за дыр в корпусе вертолёта по салону блуждал сквозняк, но я оградился от него кинетическим коконом. А вот пленный психомант вовсю стучал зубами. Прежде роскошный императорский аппарат представлял жалкое зрелище, искорёженные стены, поломанные диваны, всё в щепках, обломках и крови. Труп генерала был здесь неожиданно к месту, и идеально дополнял картину.

Военные и полицейские автомобили прибыли первыми. Застывший вертолёт окружили тарахтящие машины, из них высыпали вооружённые люди. Где-то почувствовались всплески силы от одарённых. Свет фар и фонарей залил место крушения, выжигая глаза, я осторожно накинул себе обратные линзы, отсекая болезненный диапазон и терпеливо ждал, слыша, как лязгают затворы оружия и раздаются тихие команды. Обошлось без криков вроде «морду в пол», слава богу. Но на всякий случай я поднял руки вверх, показывая мирные намерения. Вдали послышалась сирена скорой помощи.

Из кольца ослепляющего света появилась чёрная фигура.

— Михаил Иванович Баженов? — резким женским голосом проговорила она.

Я кивнул, зная, что этот простой жест виден очень хорошо.

— Я ротмистр Мирослава Вахтанговна Кашемир. Вы задержаны государственной жандармерией по подозрению в нападении на лицо, состоящее на службе Государя. Прошу не прибегать к дару и следовать за мной.

Говорила она так, словно била хлыстом. Даже стояла вытянувшись, заложив руки за спину и явно красуясь роскошной фигурой затянутой в мундир жандармерии. Я двинулся к ней. Зашевелился психомант, и это движение не осталось незамеченным.

— Михаил Павлович Лисицин? — повернула к нему точёное холодное лицо женщина. — Вы задержаны государственной жандармерией по подозрению в нападении на лицо, состоящие на службе Государя! Прошу не прибегать к дару и следовать за мной.

Те же слова, те же интонации. Ей было абсолютно всё равно, кто прав, кто виноват. Ко мне выдвинулся одарённый в лёгкой, но надёжной броне, вежливо, но твёрдо указав дорогу. Подъехала скорая помощь и несколько человек с носилками поспешили к разбитому вертолёту, но почти сразу же суета их улеглась. Живых там не осталось.

Нас с Лисициным посадили в разные машины и на прощание наши взгляды пересеклись. Психомант выглядел перепуганным, но при этом в нём нашлось место и облегчению. Ведь он не составил компанию генералу и несчастному безымянному пилоту. А значит, уже есть с чем работать.

Надеюсь, он понимал, что жив только благодаря моему желанию иметь свидетеля на своей стороне. Пусть и не самого дружественного.

С сопровождающим одарённым мы не разговаривали. Он следил за дорогой, я думал и отправлял инструкции Черномору и своим людям, пользуясь тем, что телефон у меня никто не забрал. В основном мои распоряжения касались укрепления безопасности. Люди прибывали, но их всё равно не хватало, чтобы организовать достойную защиту периметра. Когда вернусь, нужно провести работы по сплочению. Сейчас прибудет множество энтузиастов, и их запал быстро сгинет в патрулированиях и прочей рутине. А мне, как я многократно повторял, нужны идеологически заряженные бойцы. Наёмники это хорошо, но наёмники легко меняют хозяина за деньги. Так что придётся поработать.

Также успел разобрать ещё один список от Миклухи. Один из найденных им Зодчих меня заинтересовал. Парень из небогатого камчатского рода Драконовых, запатентовавший интересную схему в социальной сфере и несколько лет верой и правдой служивший в Усть-Камчатске. Второй номер у местного Зодчего, а значит — умеет подчиняться. Ни в чём порочащем не замечен, никаким другим родам не служит. Гордый, получается, увлечённый работой и, при этом, предварительно готовый переехать на фронтир. Кандидат со всех сторон интересный. Надо было бы поинтересоваться о нём у Павлова. У проректора наверняка есть информация о парне бОльшая, чем сухая статистика поощрений и взысканий.

Закончив с насущными делами, я разослал всему Совету информацию, что неопределённое время буду недоступен, скрыв истинные причины, и напоследок попросил Сашу забросить мне на участок несколько камней покрасивее, чтобы покормить Нямко.

Разумеется, в процессе всех этих переписок я не доставал из кармана мобильный, чтобы не напоминать о его существовании. Конечно, представителя знати обыскивать никто бы и не стал, но дёргать медведя за уши не самый разумный поступок, который можно сделать.

Наконец-то закончились поля и леса, и машина пересекла границы города. В Барановичах она долго блуждала по ночным дорогам, освещённым так ярко и празднично, будто на пороге был Новый Год. Шикарные монолитные дома с чудесной подсветкой соседствовали с городскими усадьбами, украшенными барельефами, колоннами и статуями. Правда, последние были совсем без Эха. Возможно, отливались по форме на каком-нибудь уральском заводе, без участия скульптора и под присмотром равнодушной инженерии.

Моя тёмная половина негодовала вместе со мной. Можно было же и постараться. Ведь красиво, очень красиво. Просто душу не вкладывали в статуи и всё. А если не вкладывать, то со временем это всё равно почувствуется. На подкорке человеческий организм ведь воспринимает этот диапазон частот и рано или поздно голод скажется. Может быть, преступность повыше станет среди местных, или образование упадёт. Или просто внутренняя миграция чуть усилится.

Мы проехали парк, в котором, несмотря на ночь, распускались огненные цветки фейерверков, а по аллеями толпились зеваки.

— День рождения города, ваше благородие, — заметил моё удивление провожатый. — Почти приехали.

Автомобиль заехал под арку и остановился перед шлагбаумом. Тот поднялся, и мы въехали во внутренний двор настоящей крепости. Отделение жандармерии это не полиция. Эти ребята работают на другом уровне. Многие бывшие военные.

— Прошу, — сказал мне жандарм, когда машина остановилась. Дверь я открыл сам, вышел на улицу и задрал голову, глядя на угрюмое низкое здание с острой, почти готической крышей. Где-то прогремел гром, подчёркивая сравнение.

— За мной, ваше благородие, — тихо попросил мой молчаливый спутник.

Так я оказался в «комнате ожидания для лиц благородного сословия». Здесь было чисто и уютно, но ужасно скучно. Небольшое помещение без окон, с крепкой дверью, небольшим диванчиком, столом у стенки с простеньким, но обитым стулом. Бонусом шёл десяток дешёвых репродукций на разных уровнях. Одни побольше и пониже, другие поменьше и повыше. Я изучил их все, пока ждал. И даже успел подремать на диванчике.

Телефон умер: за пределами помещения работали мощные глушилки. Обе я смог бы потушить в течение нескольких секунд, но это было не в моих интересах. Пусть проходят по своим процедурам, я могу себе это позволить. Хотя потеря времени, конечно, раздражала.

Прошло, наверное, пара часов, прежде чем дверь в мои «покои» отворилась. На пороге возникла Кашемир. Холодные глаза смотрели прямо и безучастно. Она вошла, заложив руки за спину и почти чеканя шаг. Я терпеливо молчал.

— Здравствуйте, Михаил Иванович, — сказала вежливо ротмистр. — Вы не голодны? Может быть, воды?

— Было бы неплохо перекусить, — согласился вдруг я. — Полагаю, мы тут все задержимся.

— Секунду, — жандарм повернулась к двери, хлестнула:

— Ужин его благородию! И поживее!

Стол в помещении был небольшой, под картиной, где горела Варшава, по которой маршировали тяжёлые кирасиры Российской Империи. Прошлая война, закончившаяся победой и великодушным уходом русской армии с завоёванных земель. Теперь там Скверна.

Кашемир прошла к столу и остановилась у картины, тоже её изучая. Затем отодвинула стул и села на него, приглашающе показала на диванчик, в котором мне удалось подремать до этого.

— Я буду говорить с вами откровенно, Михаил Иванович, — отчеканила Кашемир. — У меня приказ в кратчайшие сроки раскрыть это дело и поэтому меры разрешены любые. Однако, Михаил Иванович, я должна у вас спросить: вы готовы добровольно пройти процедуру составления Слепка памяти? Хочу отметить, что такое решение зачтётся в суде.

— Разумеется, Мирослава Вахтанговна, — спокойно ответил я. — Однако прошу помнить параграфы о защите государственной информации, и ограничится событиями, приведшими к скоропостижной кончине господина Губарёва. Надеюсь, ваш специалист достаточно профессионален.

— Прекрасно, — равнодушно улыбнулась ротмистр. — Господин Лисицин тоже согласился на процедуру. Тогда не станем терять время. Личный психомант Его Императорского Величества направляется в Барановичи и будет здесь к утру. Вопросы о его профессионализме предлагаю задать ему напрямую, если появится такое желание. До этого момента вы находитесь под охраной жандармерии. Есть ли какие-нибудь пожелания?

— Мне бы подушку, — посмотрел я на диван.

— Всё сделаем, Михаил Иванович. Может быть, я могу ещё чем-то вам помочь? Ответить на какие-то ваши вопросы?

— Вы даже не спросите у меня, что случилось? — усмехнулся я.

— Зачем, ваше благородие? — чуть склонила голову Кашемир. — Если вы хотите о чём-то рассказать, то я готова буду вас выслушать. Но слепки покажут истинное положение дел, раз уж они затребованы Его Императорским Величеством. И полагаю, чем меньше я буду знать об этом деле, тем безопаснее будет моя служба в дальнейшем.

— Хорошо, Мирослава Вахтанговна, не настаиваю. Безопасность прежде всего.

— Простите, если резка, — совершенно без участия продолжила ротмистр. — Эти стены слышали много историй. Часто противоречащих друг другу. Но личный приказ Императора я не получала никогда. Так что давайте просто не будем мешать друг другу и найдём нашему времени лучшее применение.

— Вы мне нравитесь, Мирослава Вахтанговна, — не удержался я. — Ваша откровенность обескураживает. Честное слово, я восхищён вашим подходом. Но вы абсолютно правы. Сколько меня здесь продержат?

Кашемир снова улыбнулась, но чуть теплее.

— Полагаю, завтра вечером я смогу дать вам ответ на этот вопрос. Пока я бы посоветовала вам отдохнуть. Процедура составления Слепков может быть… Затратной по времени и силам.

— Вот и отлично. Не забудьте про подушку, пожалуйста.

— Уверяю вас, такую просьбу я точно не забуду.

Когда она вышла, почти сразу принесли ужин. Конечно, не рябчики, но вполне себе съедобная котлета с гречневой кашей. Может, не очень благородно, но вкусно и сытно.

Личный психомант Его Императорского Величества — это серьёзная история. Вряд ли он будет копаться только в тех событиях, которые ему назначит жандармерия. Мои мысли и знания в слепках не отразятся. Для Государя это будет как кино, и длительность показа зависит от его личного интереса.

Законов никаких я последние дни не нарушал, вроде бы. Если только не учитывать Волгина с устранением наркоманов. Кстати, он давно не выходил на связь. И это как никогда кстати.

Главное, чтобы человек Императора не докопался до Люция. Потому что это будет, право, совсем некстати.

В кабинете для допросов «лиц благородного сословия» тоже были репродукции картин. Здесь в основном находились работы с исторически-политическим уклоном. Казнь князя Сурганова, предавшего Российскую Империю ради титула в Венгрии. Жалкая смерть гетмана Полыньи в снегу, окружённого русскими казаками с пиками. Идущий на виселицу Ричард Лаенхорд, первый губернатор освобождённой Аляски. Спина согнута, со сторон зевак летят тухлые картофелины, символ «Картофельного Бунта» проплаченного Перуанским протекторатом и едва не лишившим Российскую Империю плацдарма на материке. Были и другие персонажи, но объединяло их всех одно: печальная судьба благородных людей, выступивших против государства. Милая психологическая обработка ожидающих допроса аристократов. Мол, смотрите, чем всё закончится. Я с интересом изучал картины, жалея, что не могу осмотреть оригиналы. Некоторые бы себе забрал с превеликим удовольствием. Даже без Эха они обладали особым шармом и передавали эмоции предателей, оказавшихся перед лицом смерти.

Когда дверь открылась, я повернулся к вошедшему и не поверил глазам.

— Я смотрю, Михаил Иванович, вам спокойно-то совсем не сидится, — сказал психомант, которого нашёл мне Олег «Билли» Кожин. Иннокентий закрыл за собой дверь и прошёл ко столу, положил сверху тонкие перчатки.

— Неожиданная встреча… — признался я. — Простите, не помню как вас по отчеству.

— Вы и не знали. Но раз судьба свела нас во второй раз. Иннокентий Игнатьевич Игнатов, — представился психомант. — К вашим, если можно так сказать, услугам.

— Я боюсь спросить, кто же такой «Билли», — покачал головой я. — Раз личный психомант Его Императорского Величества приезжает по его просьбе в захолустье, в перерывах между рабочими командировками.

— Правильно делаете, Михаил Иванович, что боитесь, — загадочно прокомментировал это психомант. Испытующе поглядел на меня. — Ну-с… давайте приступим? Государь просил сделать всё максимально быстро, но без травм для вас. Драться же не будете в этот раз?

Он вдруг улыбнулся, пусть и чуточку ядовито.

— В этот раз не буду, — пообещал ему я.

Психомант подошёл к креслу, стоящему в центре допросной. Пригласил меня жестом.

— Сожалею, что вам придётся через это пройти, Михаил Иванович. Я уже обработал господина Лисицина и доказательства вашей самообороны там железобетонные. Однако Его Императорское Величество требовали предоставить данные по обеим сторонам конфликта.

Я устроился в кресле. Иннокентий чуть наклонил его. После чего на моих руках захлопнулись захваты. Следующим этапом скоба заблокировала ноги.

— Это ещё зачем?

— Для вашей и моей безопасности.

Я хмыкнул и лёгким движением вырвал с корнем ремни и скобу.

— Я вас понял, — тут же кивнул Игнатов. — Правда, можно было просто сказать.

— Вы бы послушали? — усмехнулся я. — Мне скрывать нечего, я подчиняюсь воле Государя. Но связывать меня не нужно.

— Хорошо. В таком случае, если вам захочется меня убить, Михаил Иванович, постарайтесь сдержаться самостоятельно, — совершенно серьёзно сказал психомант. — А теперь расслабьтесь.

Я почувствовал, как он коснулся моей головы пальцами. Кожу стало покалывать, после чего перед глазами немного поплыло.

— Сначала будет немного некомфортно, но потом всё придёт в норму, — раздался голос Игнатова, будто через воду. А потом перед глазами поплыли образы. Я мыслил так же, как и прежде, но при этом видел то, что уже было. Картинка не застилала глаза, но каким-то образом я понимал, что именно просматривает Иннокентий. Иногда психомант отвлекался, чтобы записать слепок, погружаясь в моё прошлое. Один касался нашего диалога с генерал-адъютантом перед боем, второй — другого диалога с ним же, когда я пытался пробиться через его барьер к Императору.

Психомант был прав, со временем я привык. Игнатов работал быстро, но не выкручивал мне сознание, как это делал Конычев со своими подопечными. Возможно, передо мной снова оказался архонт, но теперь уже психомантии.

Впрочем, чего ожидать от того, кого зовут личным специалистом Его Императорского Величества. Я терпеливо ждал, готовый прервать сеанс, как только Игнатов перейдёт черту. К счастью, далеко вглубь моего прошлого он уходить не стал, и наше общение с Орловым лишь просмотрел, не пытаясь снимать копию.

Несмотря на то, что я старался контролировать его поиски, готовый пресечь их в любой момент — передо мной всё-таки был архонт. Способный создать мне в голове отдельную реальность и заставить поверить в то, чего никогда не было. С такими людьми лучше не ссориться.

Иначе можно оказаться героем одной из этих чудесных картин на стенах комнаты для допросов.

— Что же, Михаил Иванович, — психомант убрал пальцы с висков, добравшись до встречи с самим собой. — Думаю, слепки будут у Его Императорского Величества уже сегодня вечером. Доказательства вашей невиновности безоговорочны, но решать не мне. Отдыхайте, пожалуй. И до новой встречи. Кажется, теперь мы будем видеться чаще.

Глава 21

Меня выдернули из ставки жандармерии через несколько часов, в течение которых мне удалось отоспаться и отведать удивительного грибного супчика. Кашемир сильно потеплела, после отбытия Игнатова и заходила ко мне чуть чаще, чем того требовали инструкции.

— Ну, здравствуй, Миша с Урала, — сказал Император, когда я вошёл в его кабинет. С прошлого нашего визита здесь толком ничего и не изменилось. Разве что за окном была осень и нежной барышни в шляпке не наблюдалось. Не сезон.

— Ваше Императорское Величество, — поклонился я Государю. Тот сделал короткий жест, предлагая присесть, и пока я шёл — правитель Российской Империи наблюдал за мной с нескрываемым интересом.

— Немногие встречаются со мной так часто, Миша, как удаётся тебе.

— Это большая честь, Ваше…

Он прервал меня жестом, отложил бумаги и встал. Высокий, сильный, волевой человек. Обогнув стол, Император подошёл ко мне, заложив руки за спину. Внимательный и суровый взгляд буравил насквозь.

— Ты был прав, Миша, — сказал он. — Когда пытался поднять тревогу. Жаль, что на твоём пути оказались закостенелые ценители старых догматов. Хорошо, что теперь они уже никак не навредят родной стране. Князь Вершинин уже даёт показания, если вдруг это тебе интересно. Он ответит за своё преступление по всей строгости. Я перетряхну весь их вертеп, богом клянусь! Но потом…

Я терпеливо ждал. Император же оглядел меня с ног до головы:

— Но ты здесь не для того, чтобы слушать моё негодование. Перейду сразу в сути: несколько дней назад мы потеряли Ивангород, Миша, — сухо, по-деловому, сообщил он, наблюдая за моей реакцией. — Всё случилось так, как ты описал в своих обращениях к Губарёву. Не думаю, что твоё сообщение хоть как-то бы отсрочило гибель целого города, но история не любит сослагательного наклонения, и мы были бы более готовы к вторжению.

— Простите, что не сумел раньше, я…

— Даже если бы ты всё сделал в первый день, Миша, то всё равно бы не спас людей — культисты слишком долго готовились. Ты спутал их карты и вынудил действовать. Хорошо это или плохо — рассудят историки. Моя задача — остановить вторжение и вывести на чистую воду этих предателей рода человеческого из богомерзкого культа. Ты мне в этом поможешь.

— Сделаю как…

Он снова прервал меня жестом:

— Сегодня утром пала Усть-Луга. Также потеряны Большое Кузёмкино и станция Черновское, но в последнем посёлке армии удалось уничтожить пробившийся отряд, хотя земли уже принадлежат Изнанке, однако мирных жителей получилось спасти.

Я не дрогнул лицом, потому что новости эти переварил ещё в машине, когда снова оказался в вертолёте и восстановил связь с Черномором. Аль Абас пытался реализовать весь свой потенциал, прежде чем Империя очухается от первого удара. Поэтому наступал сразу по нескольким направлениям.

В секте землекопов очень много людей. Если они раскрыли секрет Люция и пополняли свои ряды годами, то страшно представить сколько у них на самом деле ресурсов. Хотя самое неприятное то, что Скверна действует вместе с ними. Пока подчиняясь чужой воле. Или делая вид.

Я уже наблюдал нечто подобное, когда человек считал, что управляет этой злой силой.

— Моя цель — вернуть потерянное, Миша, — продолжил Император. — И ты единственный, кто сумел отбить земли у Изнанки. Понимаешь, к чему клоню?

Я кивнул.

— Ты отправишься в Ямбург, — отвернулся от меня Государь. — Сразу же, как покинешь мой кабинет. Делай, что умеешь и, клянусь, Миша, Империя не забудет тебя.

— Мне потребуется доступ к Колодцу в Ямбурге, — не стал я задавать лишние вопросы. От таких предложений не отказываются. — И мне нужны будут мои люди.

— Всё что тебе нужно будет — всё предоставим. Но времени у нас не так много, Миша, чтобы собирать дружины. Кто тебе нужен? Витязи? Я предоставлю тебе двоих, они уже там. Геоманты? Подземные ходы под городом уже обнаружены и завалены. Однако я всё равно отдам тебе под командование одного архонта и пятерых магистров. Делай то, что считаешь нужным, но не тяни. Я свяжусь с Триумвиратом и попрошу отправить с тобой человека, для привязки к Колодцу.

Он поморщился, как от зубной боли, но тут же лицо стало спокойным.

— Благодарю, Ваша…

— Не благодари, — взгляд Императора стал максимально жёстким. — Просто справься с этой задачей и не подведи меня. Не подведи свою страну, Зодчий. Иначе ты меня очень расстроишь. А когда я расстроен…

— Я не подведу, Ваше Императорское Величество!

— Правила игры изменились, Миша. Но ты это и сам знаешь, — он вернулся к столу, опёрся о него кулаками и продолжил. — В Рощино обнаружены схожие ходы. В Выборге разведка вошла в обнаруженные подземелья и нашла монстров возле двух Колодцев. Ещё день другой, и Колодцы бы пали. Подземные ходы спутали все карты. Моя граница изрыта предателями!

Император говорил ровным голосом, но каждое его слово было наполнено решимостью:

— Но с этим я разберусь, Миша. А ты ступай и верни мне эти земли. О твоих полномочиях я уже оповестил всех, кого надо. И если тебе появится кто-то вроде Вершинина или Губарёва — можешь убить предателя на месте. У тебя есть на это моё позволение. Я видел слепки, я знаю, на что ты способен. На выходе тебя ждёт мой человек. Я ему доверяю.

— Разрешите идти?

— Поспеши, Миша с Урала, — он сел и вернулся к бумагам. Я откланялся и вышел из кабинета. Напротив двери стоял подтянутый мужчина лет пятидесяти. Военная выправка, чёрные коротко стриженные волосы с белыми висками. Чёрные, с проседью, усы. Взгляд суровый и внимательный. Он смотрел на меня с настороженностью, но без надменности.

— Полковник Ланцов! — без щёлканья каблуков представился он и протянул мне руку. — Рад знакомству, Михаил Иванович. Я ваши глаза, уши и очень настойчивый голос, если кто-то осмелится вас ослушаться. Прошу, машина уже ждёт. Вертолёт не погоним, воздух в том регионе за Скверной. Может быть, есть какие-то распоряжения сразу?

— Мне нужен Снегов Станислав Сергеевич, — сказал ему я, уже отправив просьбу витязю, с просьбой забрать то оружие, которое для него было сделано, а также заглянуть в мой арсенал, рядом с домом. Здесь потребуется некоторый запас вооружения. Пусть подготовит его к отправке. — Витязь в отставке. Он будет ждать в Томашовке.

— Считайте, он уже здесь, — кивнул полковник. — Что-то ещё?

— Карта, — сказал я. Без присутствия Черномора мои возможности были несколько ниже, чем обычно. — Мне нужна карта по текущему состоянию дел, с захваченными территориями, расположением Колодцев и военных объектов, как наших, так и утерянных. Также нужен доступ к Колодцам Ямбурга, Сланцев и… — я сверился с картой в телефоне, так и лежащем у меня в кармане. — Вистино. Пока всё.

Полковник снова кивнул, поднёс трубку к уху и принялся раздавать команды.

Под колёсами представительского автомобиля шумел асфальт многополосной дороги. Мы в составе колонны, сопровождаемые машинами с мигалками, летели по левому ряду, обгоняя другие автомобили. Со стороны Ямбурга поток был значительно оживлённее. Режим тишины силовики Империи блюли сурово, однако утаить боевые действия не так-то просто. Особенно когда на службу вызывают всех доступных медиков, а в полях к югу и востоку разбиваются мобильные госпитали для раненых и поток военных автомобилей к ним не ослабевает, а даже усиливается.

Империя умела оборонять Колодцы, и во время вторжения, пока бойцы кромсают наступающую тварь — Зодчие способны постоянно возводить укрепления и давать разведывательную информацию. Конструкты служат людям, позволяют использовать чуть больший арсенал. Но если всё летит в пекло и на землю падает Изнанка — люди теряют массу преимуществ. Потому что не понимают механизма самой Скверны.

Я изучал происходящее и одновременно с этим мне отчитывался Ланцов. Говорил он чётко, собранно, но и то и дело косился на меня с нескрываемым недоумением, почему Император выбрал в качестве руководителя вот этого вот юношу.

Скверна атаковала всеми силами. Подземные прорывы, ударный наземный кулак и воздушная атака. Противовоздушная оборона ослепла почти сразу. Очаги людского сопротивления погасли на территории один за другим, и когда в дело вступила армия — то тоже оказалась скована врагом.

— Гаубичные полки, господин полковник, — спросил я, ткнув в планшет пальцем. — Почему они молчат?

— Заложники, Михаил Иванович, — тут же ответил Ланцов. — У нас множество сигналов, что Скверна блокирует людей в домах, но внутрь не лезет. Если начнём пальбу по площадям, то погибнет очень много граждан. Есть информация, что несколько знатных персон заперты в своих усадьбах вместе с людьми и тоже не могут покинуть опасную территорию. В операции задействованы Петергофский, Южский и Саратовский полки одарённых, так что продвижение у нас есть, но, сами понимаете, в таких условиях продвижение очень медленное, и сопряжено с потерями. Твари буквально повсюду…

— Два дня, господин полковник, — тихо сказал я. — Два дня и Изнанка заберёт их всех… Сколько прошло с момента нападения?

— Вы думаете, я этого не понимаю? — неожиданно вспылил полковник. — Михаил Иванович, у меня там брат. По всем данным у них остались считаные часы до начала необратимых изменений! Петергофский полк сумел закрепиться в Ивангородской крепости, но тварей слишком много, и бойцы считайте в окружении. Была попытка прорыва одной из частных дружин на той стороне реки Нарвы, но мост обрушился. Дальнейшая судьба их неизвестна. Там натуральный ад, Михаил Иванович! Вы считаете, что я не понимаю всей серьёзности ситуации?

— Не хотел вас задеть, господин полковник, — тихо и с пониманием сказал я. — Это была мысль вслух.

— Она у всех в голове сейчас, Михаил Иванович, эта мысль… — горько, но гораздо спокойнее ответил Ланцов. — Сейчас обсуждается вариант выброски десанта в лице геоманта с группой поддержки. Они должны проникнуть в подземные ходы под рекой и пробить путь воде. Тогда мы хотя бы станем контролировать одно из направлений.

— Этого делать нельзя. Немедленно отмените, — покачал я головой. Посмотрел в окно. До Ямбурга оставалось несколько километров.

— Михаил Иванович, со всем уважением, — холодно начал Ланцов, — но мне хотелось бы услышать причины такого приказа. Я поклялся делать всё, что вы скажете, однако…

— Осквернение не уйдёт, пока будет цел его источник, — пояснил я. — А источник может зародиться и в этих тоннелях, господин полковник. Если вы их затопите — добраться до него станет значительно сложнее, и тогда про земли и людей на них можно забыть.

Из-за свойств почвы к экранированию большей части волн я не был уверен, что смогу отыскать Сердце Скверны в таких условиях.

— Если мы затопим тоннели, то сможем продвинуться дальше и выстроить предсказуемую оборону, после чего вывести людей, — полковник не сдавался. — Мы теряем бойцов из-за подземных нападений! Они повсюду, понимаете? Наши люди добираются до запертых в домах мирных жителей, пытаются организовать коридор и гибнут из-за того, что лезет снизу!

— Господин полковник, отменяйте операцию, если она уже началась, — покачал я головой. — Вы всё равно не успеете. Даже если ваш геомант доберётся — потребуется время для затопления, и после этого мы окажемся со связанными руками и без доступа к подземным коммуникациям. Освобождение Колодцев затянется, а мы должны действовать быстро. Вы запросили про ресурсы и сферы энергии?

— Да, Михаил Иванович, — отчеканил полковник. Ноздри его раздувались, но бо́льшим своего недовольства человек Императора не выказывал. — Всё доставлено к западному Колодцу. Местный Зодчий уже готовит Конструкт к вашему присутствию.

— Я понимаю ваши чувства, господин полковник, — отвлёкся я от своего планшета. — Но мы должны думать о проблеме в целом, а не только о частностях. Как бы ни было больно. У нас есть шанс спасти людей. Но действовать надо очень быстро. Прошу вас сделать всё, что я скажу, и не задавать лишних вопросов. Верьте мне. Император не просто так выбрал нас для решения этой проблемы.

Ланцов опустил взгляд и кивнул. Я посмотрел в окно и заметил, как по небу медленно ползёт дирижабль, а чуть дальше ещё один. На горизонте виднелась ещё одна точка. Немного поздно, но огневая мощь пригодится. Машин навстречу стало ещё больше. Перепуганные отцы крепко управляли автомобилями, пока матери успокаивали ничего не понимающих детей. Над Ямбургом виднелись облачка разрывов. Скверна докатилась и досюда, скорее всего, кто-то залётный из воздушных обитателей.

Зодчий, ответственный за нужный мне Колодец, был уже преклонных лет, и когда увидел меня, то нахмурил кустистые седые брови и недовольно спросил:

— Господа, это такая шутка? Кто этот юноша?

— Регистрация в Конструкте готова? — не стал реагировать я.

— Объяснитесь, пожалуйста…

— Я вам всё объясню, господин Тургенев, — вмешался Ланцов. — Особенно, как грустна будет ваша жизнь на каторге, если вы будете тянуть время. Немедленно отойдите.

— Да кто вы такой⁈

Ланцов раздражённо мотнул головой, и Зодчего почти сразу же скрутили его люди.

— Регистрация готова? — полковник встал рядом со стариком, глядя на него сверху вниз. Тот выкрутил голову и испуганно пролепетал:

— Да, да! Конечно! Надо просто зайти. Пароль «Империя несёт плоды, которые не унесут враги!»

Я торопливо прошёл в Конструкт, передал искусственному интеллекту пароль и сразу же получил полный доступ. Отмахнулся от виртуального помощника, возжелавшего провести краткую экскурсию по готовым постройкам. Оценил размеры подконтрольной территории. Чёрт… Может и не хватить.

После чего перенёс из памяти схему Экспансионного Узла, снёс странную постройку на границе, какой-то крупный склад. После того как здание исчезло, возле него появился человек, и пришлось какое-то время задержаться, выбирая участок под строительство. Тот, чьё владение вдруг исчезло, носился по опустевшему месту, не позволяя начать возведение Узла.

Наконец-то удалось, и я принялся забрасывать в топку Конструкта сферы. Для поднятия уровня они подходят лучше, для ускорения строительства использовать это как деньгами топить печку. Но иногда приходится и не такое делать.

Здание было готово уже минут через пятнадцать, и из огромного запаса сфер на полу осталась только одна. Я же вышел на улицу, встретил взгляд Ланцова и сообщил:

— Мы должны ехать.

Полковник кивнул, посмотрел на часы и поджал губы. Время утекало сквозь пальцы, но говорить об этом ни он, ни я не стали.

Когда наш автомобиль свернул на просёлок, ведущий на большой холм, то дорогу нам преградил шлагбаум. Выходить из машины не стали, снесли заслон на скорости, а выскочившего из будки охранника тотчас окружили военные из следующего за нами автомобиля. Наш же взлетел к готовому Экспансионному Узлу, водитель лихо затормозил совсем рядом с постройкой. Я выскочил, оттолкнув бросившегося ко мне незнакомца.

— Что это такое? Что это, я спрашиваю⁈ Это моя земля! — орал тот. — Вы не имеете права!

Я его не слушал, погрузившись в настройку Экспансионного Узла. Поднявшись с земли, мужчина истерично продолжил:

— Я этого так не оставлю! Я вам устрою!

Ланцов поднял его, отряхнул и что-то тихо произнёс. Крики моментально стихли, кровь отхлынула с лица незнакомца. Так, Фокус-Столбы здесь появились совсем недавно, и Конструкт не мог похвастаться приличной зоной охвата. Ситуация не столь печальная, как у многих на фронтире, но всё-таки неидеальная. До Ивангородской крепости дотянуться я мог. И наверное, чуть больше.

Я принялся нарезать чужую территорию, стараясь обходить застроенные места. Но, к сожалению, Ямбург не деревня, и Зодчий здесь на самом деле работал, а не получал жалование. Я безжалостно резал его зону на куски, прокладывая путь вдоль железной дороги и лишая дома энергии. Какое-то время постройки выдержат без подпитки, но потом начнут разрушаться. Важно — успеть всё вернуть к тому моменту, как процесс станет необратимым.

— Михаил Иванович, — рядом со мной оказался Ланцов. Взял меня за плечо. — Вы должны это видеть!

— Я занят, господин полковник.

Он дёрнул меня, отвлекая и показал в сторону, где за лесами скрывался Ивангород.

Над захваченным городом росли видимые даже отсюда чёрные башни. И ничего хорошего такие постройки совершенно точно не сулили.

Глава 22

В Ивангороде находился Тёмный Зодчий и сейчас, пока я пробивал коридор к центру города, строитель Скверны уже организовывал оборону.

— У них есть тоннели, ведущие под город, — сказал я полковнику. — Их необходимо найти. Его Императорское Величество упоминали о наличии архонта? Думаю, он бы здесь очень пригодился.

Ланцов слушал, не перебивая, но ожидая объяснений.

— Это дело рук человека, — указал я на растущие из города неровные чёрные наросты, похожие на башни, сделанные ребёнком из мокрого песка. — Сомневаюсь, что автор сидит в Изнанке. Где-то под землёй спрятался. Что бы этот мерзавец ни делал — это надо остановить.

— Там всё может быть изрыто, ваше благородие… — с сомнением произнёс полковник.

— Значит, всё надо прочесать, — сдерживая раздражение, сказал я. — Передайте архонту, что нужно сделать, и я уверен, он справится с такой задачей. Я почти закончил с коридором, но после этого мне нужно будет идти туда самому.

Он проследил за моим взглядом и помотал головой, поняв, что я имею в виду:

— Никак не могу этого позволить. У меня приказ беречь вашу шкуру, господин Зодчий.

— Я и не спрашиваю позволения, господин полковник, — поймал я его взгляд, и говоря твёрдо, но убеждающим тоном. — Не думаю, что вы найдёте хоть одного оператора Конструкта, который согласится туда отправиться. А без Конструкта шансов у нас не очень много. Как только я дам сигнал, вы должны отправить ресурсы. Чем больше тем лучше. Камень, древесину, сталь. Всё доставить на склад Конструкта. На картах он отмечен Всё! Вы меня поняли?

— Честно, ваше благородие, не понял. Но сделаю.

— Что-то известно про моего человека? Вертолёт с ним уже вылетел?

Даже если вылетел, это вряд ли поможет. Счёт шёл на часы. Скверну надо выбивать как можно скорее, а у меня нет возможности выдавить из Ямбурга больше покрытия, чем у того было. Ресурс и так почти закончился. Вокруг Ивангородской крепости зона безопасности разрослась, перекинувшись на тот берег реки. Вдоль железной дороги заработала военная техника, потянулись дополнительные силы, туда-сюда курсировали забитые людьми грузовики. Туда — с солдатами и имперскими охотниками, обратно — с ранеными и теми мирными, кого удалось вывести из оцепления тварей. Изучая карту, я приблизительно прикидывал, где может быть сосредоточение оказавшихся в заложниках людей и выстреливал в их направлении лучи Конструкта. Это должно остановить воздействие Скверны. Или хотя бы задержать его.

— Одну секунду, сейчас проверю, добрался ли хрономант, — полковник приложил палец к уху, в котором был наушник. — Да, ваше благородие, добрался. Почти всё готово. Сейчас.

Ланцов отошёл, что-то говоря в микрофон. Я же вытянул последнее из Конструкта, высосав всё из Ямбурга, и посмотрел на далёкий Ивангород. Башни не давали мне покоя. Они всё ещё росли, уродливые и будто бы живые. Словно пытающиеся устоять вертикально щупальца огромного подземного монстра.

— Господин полковник, — повысил голос, не отрывая взгляда от строений Тёмного Зодчего. — Мне нужна машина. Чем скорее, тем лучше.

— В сторону! В сторону, освободить площадку! — заорал Ланцов, не слыша меня. Метрах в тридцати от нас закружилась в воздухе небольшая призрачная воронка, испуская вокруг себя чёрно-синие щупальца. — Живее, бога душу вашу мать!

Сила всколыхнулась, воронка разом увеличилась, и я едва успел выставить перед собой воздушный щит, но даже с ним толчок высвободившейся энергии оттолкнул меня на пару метров. Беззвучный всплеск поднял пыль, сбивая с ног тех, кому посчастливилось оказаться поблизости, и кто был не настолько расторопен.

На земле образовался круг, с вырванной в почве идеально гладкой полусферой. От ямы валил пар, и вместе с его клубами показалась фигура в боевой броне. Гигант с топором тяжело выбрался наверх. Огляделся и после этого открыл забрало, а затем внезапно склонился в три погибели и его шумно вырвало. Однако почти сразу же воин распрямился, сделал ещё два шага и бросил на землю тяжёлую сумку, в которой лязгнул металл. Для доставки моего друга Империя задействовала хрономанта-портальщика высокого ранга. Недурно.

— Всё, что нашёл, — просипел из-под шлема измученный Снегов. — Кажется, я ненавижу порталы, ваше благородие.

За плечом бронированного витязя покоился украшенный золотыми письменами топор. Воин сделал ещё один шаг, неуверенно пошатнулся, но удержал равновесие.

— Господь милосердный, как же муторно. Нам туда? — кивнул он на далёкий город, над которым росли башни и поднимались клубы чёрного дыма.

— Туда, — знакомое лицо среди окружающего хаоса видеть было приятно. — Господин полковник! Машину! И отдайте это оружие своим лучшим бойцам!

Я расстегнул сумку. Витязь притащил всё, что сумел. Девятнадцать мечей разного размера и типа, но зато все с гравировкой. Эхо било от клинков так сильно, что у меня немного щекотало в груди. Приятно щекотало. Рядом был мешочек с амулетами от Скверны.

— Боюсь, я вас не понимаю, ваше благородие, — уставился на это Ланцов.

— Это специальная секретная разработка Тринадцатого Отдела. Лучший вариант против Скверны. Клинки наносят повышенный урон, а амулеты защищают от воздействия. Здесь немного, так что распределите с умом, прошу вас. И ещё раз, прошу вас: дайте мне наконец машину! Если я побегу пешком, это будет сильно дольше, а время играет против нас, вы же помните? Мне нужно добраться до ближайшего Конструкта, и чем быстрее, тем лучше.

Он встрепенулся, снова вернулся к телефону.

Через две минуты я забирался в тесный ход приземистого броневика, над башней которого реяло имперское знамя. Вместе со мной в брюхо машины протиснулось двое бойцов, у каждого в руках был клинок из принесённых витязем.

— Проверка связи, ваше благородие, — раздался в ухе голос Ланцова.

— Слышу хорошо, — ответил я.

— Надеюсь, вы понимаете, что делаете.

— Уверяю вас, никто лучше меня этого не понимает, — признался я.

Один из принесённых Снеговым мечей был у меня на поясе, так как меч графа Орлова пока обработать не получилось, а лезть в Изнанку с простым оружием… Зачем, когда можно использовать хорошее? Воины-попутчики на свои клинки смотрели со скепсисом, но вслух сомнения не выражали и золотые амулеты нацепили беспрекословно. Броневик покачнулся от взгромоздившегося на броню Снегова. После чего двигатель машины взревел и нас затрясло по неровностям. Вскоре мы выехали на железнодорожную насыпь и рванули вдоль неё.

Сквозь узкую полосу бронестекла я видел, как приближается дымящийся город. Водитель вёз нас к Конструкту, и то, что я собирался в нём провернуть — было весьма рискованно, но лучше вариантов на данный момент не наблюдалось. Воины, приданные мне в усиление, держались спокойно и, может, даже чуточку скучающе. Оба, совершенно точно, с опытом. Одинаковая униформа, с чёрными нашивками. Минимальная, но зачарованная броня. Куча амулетов под одеждой. Один воин с перстнем на руке, второй без.

Мир содрогнулся, будто бы кто-то где-то далеко ударил его гигантской ногой. Перед глазами всё дёрнулось, послышался далёкий вой. Автомобиль, несущийся нам навстречу, вдруг вильнул, направляясь нам в лоб. Водитель броневика резко свернул в сторону, уходя с насыпи, но манёвр оказался столь стремительным, что нас занесло. После чего хищное тело врезалось бортом в столб и застыло. Сверху раздался скрежет — инерция сорвала с брони Снегова. Закованный в боевой доспех гигант быстро поднялся на ноги.

— Поехали! — гаркнул один из воинов, ударил по корпусу навершием клинка. — Давай-давай родной!

Броневик не двигался. Я протиснулся к отсеку, где сидел водитель.

— Я вштанше… Шешшмашшка… Бур. — бормотал тот, глядя осоловевшими глазами перед собой. Безвольные руки лежали на рычагах, из уголка рта стекала струйка слюны.

— Братишка, ты чего? — рядом оказался один из бойцов, который без перстня.

— Меч светится, — раздалось за моей спиной. — Так и должно быть?

Воин держал перед собой клинок, на котором горели письмена порченым золотом. Снаружи к броневику подошёл витязь и постучал кулаком по крыше, пытаясь заглянуть внутрь. Значит, тоже в порядке. За плечами Снегова полыхал золотом топор.

— Ваше благородие, вы в порядке? — глухо проревел витязь.

— Забирайте его, — приказал я воинам, а сам протиснулся на место бедолаги, взялся за рычаги. Перевешивать на него амулет было рисковано, да и незачем. Управлять такой техникой несложно. Особенно, когда ты техномант.

Броневик медленно развернулся, после чего снова заскрипел под весом витязя, и пополз вдоль железной дороги в сторону Ивангороде. Машины встали. Мы проехали мимо машины, ткнувшейся мордой в забор, ограждающий железную дорогу от леса. Водитель вяло проводил нас взглядом, а в крытом кузове вповалку лежали люди.

Со стороны Ямбурга началась канонада, и в ответ послышались разрывы в Ивангороде. Чем ближе к последнему мы подъезжали, тем больше последствий работы башен наблюдали. Люди лежали вповалку. Редко кто мог подняться на четвереньки, опираясь на оружие, но всё равно почти тотчас падал. Мне приходилось прилагать усилия, чтобы не наехать ни на кого из воинов империи.

Наконец-то лес закончился, мы вылетели на пустую дорогу. Из переулка перед нами выбежала многорукая белёсая тварь в лохмотьях. Повернулась к нам, раззявив слюнявую пасть. Броневик сбил её и переехал, чихнув двигателем. Однако воздействие Скверны оказалось мимолётным, чтобы вывести технику из строя.

Конструкт находился в восточном районе Ивангорода, и за него бойцам уже удалось зацепиться, однако теперь сопротивление их пало. От башен валил чёрный дым, и на моих глазах в одну из них попал заряд из имперской гаубицы. Огненный цветок распустился на склизкой и блестящей плоти, вырвав приличный кусок, но почти сразу же снизу пошла волна, закрывающая повреждение.

Бесполезный перевод снарядов.

Уже подъезжая к Колодцу, я попытался определить, где же образовалось Сердце Скверны. Да, вокруг была Зона Ямбургского Конструкта, но Колодец всё ещё принадлежал Изнанке, питая жуткие строения Тёмного Зодчего. Я должен был найти его как можно быстрее и не чувствовал ровным счётом ничего.

Сверху на нас спикировала тварь, в истлевших одеждах с красным крестом. С визгом она накинулась на Снегова, но через миг одна её половина упала слева от машины, а вторая справа.

— Выходим, — рявкнул я. Люк загудел, открываясь, первым на улицу выскочил тот, что был с родовым перстнем. Он вскинул руку, сжигая выскочившую на дорогу тварь. Та с воем упала на асфальт, раскидывая пламя, и воин коротким ударом меча добил её.

Второй остановился у люка, поглядывая на меня, застывшего в проходе. Я огляделся. Тут повсюду чёртов асфальт. Проклятье. Он снижал возможности моего земельного аспекта, а кроме того я не чувствовал источника Скверны. Да, улицы полны монстров, но Сердце звучит иначе и его нигде не было!

— Что дальше, ваше благородие? — проревел витязь. Он казался ожившей статуей древнего героя из-за рифлёной пластикоровой брони с громадными наплечниками, с которых свисали обугленные скрижали, уже павшие под натиском Скверны. Снегов опустил голову, глядя на меня.

— Они повсюду, ваша доблесть. И скоро будут здесь, — сказал я и медленно двинулся к Конструкту, отчаянно сканируя местность. Сердца нет, но этого не может быть. Оно должно быть неподалёку, иначе Колодец уже бы очистился. Я подошёл к газону, присел, касаясь его ладонью. Стало чуть легче с аспектом земли, но всё равно где искать источник заразы — было неясно. Разумеется, он спрятан где-то под нами, но где именно? Так, ладно. Я обернулся к броневику, вытягивая из него всю мощь. Закрыл глаза, застыв на корточках. Из соседнего дворика выскочила женщина, лязгая железными зазубренными наростами на теле, и с диким воплем побежала ко мне. На моих товарищей она внимания не обратила. Тёмный меня почувствовал и желал уничтожить первым делом? Разумный подход.

Двигатель броневика взревел, наполняя меня мощью, но его не хватало. Я потянулся за всей силой, что мог отыскать в городе. Скверна должна была погубить всю технику, но вдруг повезёт…

Неожиданно заревел грузовик на соседней улице. Затем ещё один. Военные машины, прибывшие сюда после начала штурма, и умершие после начала работы башен. Мощь переполняла меня, от неё зудело всё тело. Полученную энергию я пускал на зондирование, пробиваясь через толщу земли, проникая во все дома, во все квартиры. У горла образовался комок от напряжения.

Пока наконец я не почувствовал источник. Глубоко. Почти под ногами. Я опустил взгляд. С неба спикировала тварь, размером с машину. Огневик поджёг её, но пламя не остановило чудовище. Размахивая костлявыми крыльями, распахивая пасть, бывшую прежде человеческим ртом, она грохнулась на асфальт, но ни на миг не замедлилась. Монстр направлялся ко мне, но на пути у него вырос второй безымянный спутник, разваливший чудовище надвое. На миг боец с уважением посмотрел на свой клинок и показал его товарищу, мол, вещь, братец! Лязгнул топор Снегова, встретивший спрыгнувшего с крыши дома монстра как минимум третьего ранга. Зачарованная порченым золотом сталь рассекла могучего противника как раскалённый нож сливочное масло.

Я обрушил эту мощь на асфальт под собой. Твердь хрустнула, как скорлупа, и я погрузился в недра Ивангорода. Город взвыл. Мой Тёмный Визави почувствовал угрозу? Поздно. Высасывая из машин последнее, я двинулся вниз. Земля, перемешанная с камнями, выплёскивалась из проделанного мной жерла. Один из бойцов пытался сунуться за мной, чтобы прикрыть, но не мог приблизиться к выходу, всякий раз с трудом уклоняясь от очередного моего «подарочка». И только когда я вывалился в подземный тоннель, проделанный Аль Абасом — сверху послышался шум спускающегося охранника. Я ждать его не стал, озираясь. Здесь уже моя цель чувствовалась прекрасно. Я двинулся налево, после чего свернул в отворот и увидел его. Кусок пульсирующей плоти, размером не больше женского кулака. Сердце Скверны, источающее заразу, подчинившую Колодец. Ещё слабое, способное лопнуть от любой угрозы, и возможно не успевшее связаться с монстром, чья участь стать Бессмертным Стражем. Я пронзил его клинком, и выброс злой энергии прошил меня насквозь. Однако сразу после этого пришло ощущение света и свежести. Будто всё время я дышал миазмами болот в июльскую жару, но не понимал этого.

В тоннеле что-то завыло. В рёве смешался гнев, боль и ярость. А ещё послышался звук, будто тысячи мелких камней падают на жестяной лист. И звук этот приближался.

— Ваше благородие, не убегайте так. Я должен быть рядом с вами… — сказал спустившийся и запыхавшийся боец. Не огневик, а жаль. Сейчас бы пламенем встретить то, что к нам спешит по тоннелям.

— Как зовут? — спросил я, глядя в темноту.

— Гридень Волков. Что это, ваше благородие? — с неожиданной опаской поинтересовался воин.

О, гридень. Это ведь почти витязь в иерархии умельцев.

— Вот что, гридень Волков, давай выбираться отсюда, — сказал я ему и подогнал, видя недоумение на лице воина. — Некогда с этим разбираться.

И с этими словами выбросил остатки набранной от машин энергии, обрушивая тоннель, из которого к нам приближался зловещий скрежет. Не до героических схваток сейчас.

— Башня падает! — заорал огневик, когда мы выбрались. Он с торжеством показал в сторону, где над городом возвышалось уродливое творение Зодчего.

Воин был прав. Ближайшая к нам чёрная башня кренилась. Её склизкая поверхность покрылась паутиной золотистых трещин, которые с каждым мигом только увеличивались, откалывая огромные куски от титанической постройки. Они падали один за другим, и, наконец, всё строение с грохотом осело.

В наступившей тишине послышался сдавленный человеческий крик. Почти сразу неподалёку, из соседнего дома, глухо зарыдала женщина, а со стороны, где я нащупал грузовики, послышались зычные команды ещё слабого, но уже набирающего мощь голоса. Совсем рядом раздался выстрел, а потом выброс воздушного аспекта.

Теперь мы здесь были не одни.

Действие башни закончилось. По крайней мере, в этом районе. Меня качнуло. Отдача после такого использования сил не заставила себя ждать. Так, собираемся и двигаемся дальше.

— Мне нужно идти, — сказал я, двигаясь к Конструкту на подкашивающихся ногах. Мышцы тянуло, будто бы я разгрузил пару вагонов кирпичей. — Ваша доблесть, постарайтесь выжить, хорошо?

Снегов поменял руки на топоре и широко расставил ноги. Слева от него вспыхнул пламенем огневик, а справа приготовился к бою гридень Волков. На улицу выходили новые монстры.

Глава 23

Процедура привязки к Конструкту прошла очень легко и быстро. Всё-таки уже не первый раз. Никакого волнения не было. Просто снаружи ревели и визжали монстры, слышался шум боя, лязг стали, всплески чар, а ещё несколько раз что-то билось о стены защитного купола. Обычная рабочая атмосфера, чтоб её. Я максимально погрузился в то, чем мог помочь бойцам и городу.

Откреплённые от власти покойного Зодчего Конструкты: настоящий подарок судьбы. И пусть сейчас я нарушал все законы по привязке, но разбираться с этим будут потом, после того, как мне удастся вывести большую часть людей из захваченного Скверной города.

Искусственный интеллект Ивангорода представлял собой образ мужчины в строгом деловом костюме. На выбритом лице красовались очки в тонкой оправе, в руках виртуальный помощник держал папочку, на которой было написано: «Важные дела».

Мои распоряжения он слушал с видом, будто бы я определяю набор блюд на званый ужин, с уточнениями вроде «какого цвета должны быть обозначены мирные жители на интерактивной карте?». Я терпеливо отвечал на вопросы, проверяя все доступные возможности данного Конструкта.

Зона действия, резко вышедшая из-под влияния Скверны, распространялась почти на половину города. Основной удар имперской армии не просто так был направлен именно сюда. Мы взяли самый прокаченный ивангородский Конструкт и, восстановив контроль над ним, сразу же отрезали один осквернённый Колодец от связи с основной Изнанкой, и, что самое важное, под моим влиянием оказались силовые линии Тёмного Зодчего, идущий с осквернённых территорий. Осталось только их найти.

Подземные коммуникации искин отрисовал довольно быстро. В основном благодаря пробитой мной дыре в сеть тоннелей Аль Абаса. А вот составление интерактивной карты заняло гораздо больше времени, и пока она отображалась, расцветая зелёными огоньками скопления мирных жителей, я погрузился в изучение чёртовых катакомб. Кроты культа изрыли землю на нескольких уровнях. Где-то ходы были огромными, явно для переброски сил. Где-то поменьше, не знаю для каких целей. Возможно, для перемещения самих сектантов. Каналы питания могли прятаться где угодно, и искать их нужно было глазами, потому что искусственный интеллект уже был занят отрисовкой карты и десятком параллельных задач.

— Ваше благородие, — в зал Конструкта заглянул Снегов. Его доспех был перепачкан вонючей кровью осквернённых. Я увидел, как на улицу, заваленную трупами монстров, въезжает имперский вездеход модели «Ёжик», ощетинившийся стальными лезвиями и шипами по всему корпусу. За ним шло несколько неповоротливых огнемётчиков. — У вас всё в порядке?

Я кивнул, занятый поисками. Витязь стряхнул с топора останки какой-то твари, но не ушёл.

— Я слышал крики, ваше благородие, — сказал он чуть смущённо, будто бы просил последний кусочек праздничного торта. — На площади возводит укрепления осадный ропшинский полк, и думаю, вы в безопасности. Позвольте, я… Ну…

— Ваша доблесть, вы абсолютно правы. Сейчас ваш топор нужен людям больше, чем мне, — отвлёкся я, наконец.

— Спасибо! — прогрохотал из-под шлема витязь и тут же исчез. Дверь захлопнулась, а я связался с Ланцовым.

— Господин полковник, юго-восточный Конструкт наш. Что у вас?

— Знаю, господин Баженов, знаю. Сейчас вас там окопают, как будто вы член императорской семьи! Мы вводим свежие подразделения через железную дорогу с вашего направления.

— Что с северо-востоком?

— Там всё плохо. Башня глушит моих людей. Связи с геомантом и его группой нет, но они должны уже подходить.

— Вы выдали хотя бы одному из бойцов сопровождения моё оружие? — уточнил я.

— Да, хоть и не думаю, что это как-то может повлиять на исход боя.

Его ожидали потрясения о возможностях оружие, но я не стал комментировать. Время покажет. Ланцов же продолжил:

— Я могу попытаться завести дирижабли через ваш участок и обеспечить зачистку смежных районов, но я… Что это такое, господин Зодчий⁈

Голос военного стал изумлённым. Пока он говорил, я нашёл его персональный номер и переслал ему ссылку на интерактивную карту в сети, которую искин послушно транслировал на страницу, что сам и сделал.

— Карта, господин полковник. На которой отмечены места концентрации мирного населения. Не вздумайте по ним бить. Красные объекты видите?

Они как раз стали возникать. Одни больше, другие меньше. Я скосил взгляд на своего виртуального помощника, очки которого словно запотели, да и сама прорисовка стала мутной. Значит, работает на пределе своих возможностей. Да, сюда бы мою компанию искинов… Он, кстати, неплох. Пригодился бы.

— Я впечатлён, — ошеломлённо сказал Ланцов. — Ваша работа?

— Я сейчас погашу башни, господин полковник, — не ответил я. — Постарайтесь поторопить группу геоманта, как только он выйдет на связь. Пока жив тот, кто всё это строит, нам всем придётся туго.

Силовые каналы, вроде тех, что находились в подземельях Аль Абаса под Томашовкой, были проложены под потолком в одном из неприметных тоннелей. Я перерезал их бетонными блоками, а затем, пару секунд поразмыслив, потянул к кабелям силовой канал от своего Колодца, а после перенаправил на них один из Фокус-Столбов, вливая энергию в осквернённую постройку. По ушам ударил хлопок такой силы, что я на миг оглох. Помотал головой, пытаясь избавиться от неприятного звона. В наушнике что-то бубнило, но я не мог разобраться.

— Тье. Ни! Па! Гом! Кля! Сь! Как вы это сделали? — оформилось всё в крик полковника. — Они рушатся! Что это было⁈

— Эксперимент, — сказал я, не узнавая свой голос. — Передайте геоманту — пусть уничтожает всё на своём пути. Всё непонятное, всё несущее Скверну. Даже если это какое-нибудь склизкое яйцо в тёмном уголочке. Выжгите тоннели, господин полковник. Уничтожьте там всё!

— Я вас понял, господин Зодчий! Спасибо за карту. Мы сейчас немного пошумим, чтобы вывести на себя тварей, а я отправлю группы на вывод гражданских через вашу территорию. Прикройте их, если сможете.

— Было бы чем, — буркнул я, изучая запасы реогена.

На заднем фоне у полковника кто-то что-то сказал и Ланцов отвлёкся от разговора, после чего вернулся:

— У меня есть связь, Михаил Иванович! Воздушная разведка! В районе улицы Освобождения, дом шестой, обрушение многоэтажки. Вместо неё там что-то возводится. Мы сейчас это потушим, но всё же будьте готовы. Вряд ли что-то приятное. Я должен идти!

Я сверился с картой, чтобы определить, где эта улица Освобождения. Хм… Совсем рядом с захваченным Конструктом. И что бы там ни возводилось — ничего хорошего ни мне, ни городу это не сулило. Заодно я заметил, что на карте прекратилось возникновение красных точек. Изображение искина совсем потускнело, став призрачным. Полагаю, в недрах Конструкта всё кипело от работы. Теперь он сопровождал движение каждой точки, перенося их на карту в режиме реального времени.

И всё равно осквернённых оказалось очень много. Мне вспомнились слова Орлова про всплески и затухания на сканерах Тринадцатого Отдела. Получается, это была подготовка Аль Абаса к штурму. Скверна некоторое время отправляла свои порождения под землю, накапливая ударный кулак.

Запасы реогена у меня были, но со сферами для ускорения процесса наблюдалась некоторая проблема. Я посмотрел на пол, куда в самом начале выложил несколько из контейнера, для сбора с окрестных монстров. Всего десять штук. Все уже заполнены. Хватит на быстрое возведение одной кинетической пушки, а дальше всё. А без них любые серьёзные фортификации, доступные для использования, потребуют часов для возведения, а то и дней. Мой взгляд вернулся к отсечённым источникам Скверны. Если зачерпнуть оттуда, немного, то я смогу защитить город, поставив сеть турелей в течение пары часов.

Нужно всего лишь чуть изменить силовые потоки. Самая малость, и я смогу моментально выстроить непробиваемую систему обороны в захваченном городе, сэкономив жизни солдат и мирных граждан. Всего один раз войти в реку необузданной мощи, доступной моему оппоненту, скрывающемуся где-то в подземельях. Всего один раз. И назад.

Перед глазами встало лицо брата, который считал, что для благой цели можно использовать любые средства. Я предупреждал его, что прикосновение к первоначальной Скверне не остаётся бесследным, и не всю силу можно использовать. Предупреждал, базируясь на обычных законах морали. Поток изменённой энергии утащит ступившего в неё. И мне казалось, будто мы разделяем убеждённость друг друга.

Я был слеп. Даже когда Эдуард стал одним из лучших в деле сражения со Скверной — я верил в его гений. Даже когда они с отцом вдвоём отбили Жёлтые Башни — я нашёл в себе оправдание такой победе в совместной работе двух талантливых чародеев. Мне не хотелось думать о том, какой ценой им далась та победа. Я будто запретил себе страшные догадки.

Поэтому оказался предан и мёртв.

Потому что случилось то, что случается с любым, коснувшимся этого яда. Сначала крупная победа, со спасением тысяч жизней. Потом триумф чуть поменьше, где можно было бы и избежать прикосновения к тьме. А следом повод для обращения к дикому могуществу становится совсем небольшим. Экономия времени или же просто подспудное желание облегчить задачу. И, наконец, уже не Скверна служит тебе, а ты ей.

Других вариантов развития нет. Мой отец был сильным человеком. Сильнее меня. Но Скверна победила и его.

— Мне нужны сферы, господин полковник. Много сфер, — снова вышел я на связь с Ланцовым. — Всё, что можете найти. Свяжитесь с имперскими охотниками, которые в городе, у них наверняка уже есть запасы. Тварей тут пруд пруди, а они без заготовок на дело не ходят. Если надо — надавите.

— Сделаем, ваше благородие, — коротко ответил военный.

Вместо кинетических пушек я решил ставить ещё один Экспансионный Узел, бросив на его возведение остаток сфер. Разумеется, куцего запаса, оказавшегося у меня с собой и наполненного уже здесь — не хватило. Нужно было на порядок больше. Призрачный остов новой постройки возводился в парке, на самой границе с зоной, в которой засел Тёмный Зодчий. Это, кстати, отвлекло моего оппонента от строения, которое он пытался возвести на месте обрушенного дома. Артиллерия била по новой постройке не останавливаясь, но поток Скверны поглощал большую часть снарядов или же восстанавливал повреждения. Однако строительство совершенно точно замедлилось, потому что метрах в ста от возводимого Узла забурлила земля, выпуская наружу ярко-зелёную стену, вытягивающуюся всё выше и выше и загибающуюся в дугу вокруг моей постройки. Тёмный Зодчий отвлёкся на мои действия.

Интересно, что это. Но ресурс сфер у меня закончился и не в силах ничего изменить, я принялся возводить укреплённые коридоры, ведущие от освобождённых кварталов в места сосредоточения жителей. Большая часть горожан уже не могла самостоятельно перемещаться из-за продолжительного воздействия Изнанки. Мобильные отряды армии выносили из освобождённых домов людей, пока группы охотников и вооружённые моими клинками витязи и гридни очищали улицы от тварей. С востока неслась канонада, и земля дрожала от взрывов. Неторопливые дирижабли медленно зашли в воздушное пространство Ивангорода с юга, высаживая десант и открывая огонь по площадям, где находилось присутствие Скверны. Эти тихоходы могли работать в условиях Изнанки, но не в городском режиме, однако свою лепту в общее дело вносили.

По прикрытым Конструктам улицам двигалась бронетехника, предназначенная для уличных боёв. Чудовищные стальные конструкции, защищённые могучей бронёй, ползли по широким проспектам, и на некоторых из «ёжиков» уже безвольно свисали наиболее неразумные твари, пробитые лезвиями.

С востока тоже шёл штурм, и в действиях монстров всё больше и больше проскальзывала паника. Чудовища, вроде бы подчинённые единой воле в самом начале и выступающие единым фронтом, теперь бросались то в одну сторону, то в другую, попадая под удары со всех направлений. Красные огоньки на карте гасли и гасли.

— Кому тут сферы? — раздалось за моей спиной. Охотник в пластикоровой броне, с двуглавым орлом на груди, протиснулся внутрь. — Клянусь богом, вы лишаете нас вкуснейшего хлеба, господин Зодчий.

Он был заляпан кровью и вонял смертью. Однако усатое лицо за прозрачным забралом улыбалось.

— Такая славная была охота!

Охотник бросил на пол мешок, забитый нужными мне ресурсами. Я не стал ничего говорить, моментально пустив добычу в дело, но уже через несколько минут понял, что зелёная стена экранирует воздействие Конструкта. Пока завершалось строительство Узла — Тёмный Зодчий закончил окружение моего объекта своим, и я потерял связь с постройкой, в которую вложил неприличное количество ресурсов.

— Думаешь, так просто от меня избавишься? — вырвалось у меня.

— Простите, господин Зодчий? — отреагировал спаситель, с грустью глядя на опустевшие сферы. Он ещё был тут.

— Это не вам, господин охотник. Спасибо. Ваш вклад не будет забыт, — не повернулся я к нему, оценивая ситуацию. Отыскал ближайший к внезапной преграде стальной броневик. Машина выворачивала на соседнюю улицу, сопровождаемая двумя огнемётчиками. Один из которых сбил пламенем мелкую тварь и теперь заливал её смесью, пока та не перестала дёргаться. За ними шагал кто-то из одарённых, с личным гербом на нашивке.

Хм… Если стена может остановить излучение, остановит ли она старую добрую грубую силу?

— Господин полковник, у вас есть связь с «ёжиком» на улице Николаевской? — определил я координаты. Ланцов несколько секунд сверялся с данными, сопя в микрофон, затем коротко ответил:

— Да.

— Видите зелёную стену? Она очень мешает.

— Раз мешает, значит уберём. Михаил Иванович, со мной на связь вышла группа геоманта. Они нашли, где сидит эта сволочь. С ним тварь как минимум пятого ранга.

— Это проблема для архонта под землёй? — искренне удивился я. Пятый ранг — это очень серьёзный противник, но не для чародея такого уровня. Он может просто расплющить тварь пластами земли. Играючи.

— Это проблема чтобы вытащить ублюдка живым, — пояснил Ланцов. — Несколько минут назад я получил приказ. Недвусмысленный. Предатель нужен живым. Мы не можем атаковать, понимаете? Геомант выжидает удобного момента. Сейчас мы гарантированно можем накрыть обоих…

— Накрывайте, господин полковник. Уверяю, он это переживёт.

Если так же заряжен, как и другие отправленные на дело культисты.

— Не разделяю вашу уверенность, ваше благородие, — сухо сказал Ланцов. — У меня прямой приказ Императора. Простите. Если они разделятся — мы ударим.

Так, здесь спорить бессмысленно.

— Это культ Аль Абаса, господин полковник. Учтите, что его члены при угрозе очень любят принимать яд. Так что пусть ваши люди надёжно его вырубят, когда решатся, — посоветовал я.

— Да, мне сказали. В этом и проблема, ваше благородие. Мы не можем его вспугнуть и не можем его убить. Я связан приказом… Простите ещё раз. Я могу чем-нибудь вам помочь?

Тем временем «Ёжик», сменивший курс по приказу, выплёвывая клубы чёрного дыма, набирал скорость, приближаясь к зелёной стене. Я отвлёкся на стальную машину, и когда броневик врезался в преграду, то та содрогнулась, а затем осыпалась, как осыпаются ледники в открытый океан. «Ёжик» медленно развернулся, выбираясь из-под обломков. Фух. До последнего боялся, что мой противник не сэкономил на постройке, и техника окажется бесполезной.

— Мне нужна машина и сопровождение к Узлу, — сухо сообщил я Ланцову и вышел на улицу. Этот район уже полностью принадлежал имперским войскам. Да и судя по карте мой пусть к Узлу был свободен и зачищен. Вокруг суетились солдаты, мимо потоком шли носилки с пострадавшими. Проехало несколько машин скорой помощи, вывозящие несчастных, почти два дня пробывших в Изнанке.

Всех этих людей необходимо будет лечить от воздействия Скверны. И я не был уверен, что на это хватит всего порченого золота мира. Впрочем, у меня появились одна идея. Однако для проверки нужно было добраться до зелёного барьера. Возможно, он станет финальным штрихом для моего исследования изолирующих материалов. А где есть изолятор, там и фокусировка поблизости.

Но сначала надо закончить с Узлом. И с Тёмным Зодчим.

— Ваше благородие, — рядом остановился вездеход. На крыше сидела женщина с гравированным клинком. Пепельно-белые волосы рассыпались по пластикоровой броне. Один наплечник был сорван, да и на кирасе остались следы страшного удара, приятное лицо перепачкано грязью и кровью. Однако незнакомка улыбалась. — Нам приказано поступить в ваше распоряжение. Витязь Милославская к вашим услугам! Очень нравится этот меч, можно я заберу его себе?

— Посмотрим, — сказал я и легко запрыгнул на броню.

Машина взревела двигателем и устремилась в центр освобождаемого города.

Глава 24

— Вы симпатичный, — заявила витязь, без стеснения меня изучая. — Женаты?

Я улыбнулся одними губами, одновременно набирая сообщение отцу Игнатию. Мне нужны все иконы, что у него имеются. Для обороны они больше не требуются: моя гвардия и усиленные охотники справляются. Да и ушла уже граница с Изнанкой как от Орхово, так и от Комаровки. Сталкеры тоже сидят дома, а если и не сидят, то каждый экипирован амулетом из порченого золота. Переживут без икон какое-то время.

— Ну так женаты или нет? — не сдалась блондинка. Вездеход замедлил ход, поддел бампером легковой автомобиль и сдвинул преграду с дороги. На севере громыхали разрывы. В небе с гудением огнемёта плыл дирижабль, а где-то вдали раздавался утробный рёв монстра. Вот только страха и боли в нём было гораздо больше, чем ужаса.

— Нет, — смело встретил я испытывающий взгляд витязя.

— Может быть, и девушки нет? — продолжила она заинтересовано.

— Есть, — соврал я, погрузившись в карту. — И она очень ревнива.

— Ничего страшного. Она не узнает, — хитро подмигнула воительница. — Как вам предложение, когда всё закончится, выпить чего-нибудь покрепче, а потом вы, я и несколько минут безудержной страсти? После драки, господин Зодчий, чувства обостряются. Вы когда-нибудь занимались сексом после боя?

— Ваша доблесть, это крайне лестное и в некотором роде соблазнительное предложение, в любой другой момент я, несомненно, согласился бы, — вежливо отказался я. — Но сегодня очень много дел.

«Чего?!!!» — пришло сообщение от Игнатия. А за ним почти сразу же ещё одно:

«Все иконы?!!!»

— Вы не понимаете, от чего отказываетесь, — Милославская вдруг собралась, подняв голову и уставившись в небо. Тень твари промелькнула над крышами домов, дёрнулась от попавшей стрелы и с визгом ринулась прочь. Витязь сразу же расслабилась, опустившись на броню. — Я очень хороша. И очень пневматичная.

«Да как можно, ваше благородие⁈ Дом Божий без икон оставить», — продолжал написывать священник. Я терпеливо ждал, пока праведный гнев отца Игнатия сойдёт на нет. Он мужик с пониманием.

«Это же образа, ваше благородие. Лики святых!»

— Господин полковник, — связался я с Ланцовым. — Есть новости?

— Полки закрепились за рекой. Есть информация, что часть монстров уже рассеяна и бежит. По ним работают дирижабли «Длань Гнева» и «Могучий». Вы сделали прекрасную работу. Кажется, мы сможем отбить город.

— Что с нашим строителем?

— Пока ничего, — изменился голос Ланцова. — Мой офицер на постоянной связи с группой и пока атаковать мы не можем, чтобы не рисковать. Но эта подземная сволочь нервничает. Ощутимо нервничает, но пытается строить. Артиллерия работает над этим.

— Это слышно, — канонада не смолкала. — Позвольте один вопрос, господин полковник. Что у вас там с хрономантом в Томашовке. Он ещё в строю?

— Никак нет, Михаил Иванович, — немедленно ответил военный. — Портальщики так быстро не восстанавливаются. Ваш человек был довольно… Крупный. Что-то нужно перебросить?

— С вами приятно иметь дело, господин полковник. Да, нужно. Люди сильно пострадали от Скверны. Если не принять меры, некоторые, кто послабее, могут обратиться в монстров, — не стал я ходить вокруг да около.

— Да, это известно. Под Ямбургом организованы лагеря временного содержания с усиленной охраной. Не волнуйтесь за это. Мы знаем, что может произойти, — глухо сказал он. — Карантинная служба уже на месте.

— Вы меня не поняли. У меня есть средства, которые могут помочь задержать процесс и даже обратить. Но для этого надо кое-что забрать из Томашовки.

Наступила пауза. Витязь совсем без стеснения наблюдала за мной, прикусив губу. Я сделал вид, что не заметил такого внимания. Вездеход вильнул, объезжая труп твари. Мы проехали переулок, по которому шло отделение одарённых, проверяя каждый угол. Движения бойцов были собранными, но уже с признаками расслабленности. В этом районе карта красных точек не показывала, однако доверяй технике, но проверяй.

— Что это? — наконец спросил полковник.

— Иконы.

Ланцов снова засопел в микрофон, а затем произнёс:

— Я ничего не имею против веры, Михаил Иванович. Однако, не кажется ли вам, что это слишком? Да, многим из спасённых поможет только чудо, но иконы… Вы представляете, что такое Карантинная служба и как это будет коррелировать с иконами?

— К сожалению, представляю. И хотел бы избавить людей от знакомства с сими благородными мужами, господин полковник. Эти иконы лечат. Я лично наблюдал за восстановлением юноши, который обращался в монстра. Поверьте мне, я знаю, что делаю. Просто чем быстрее мы начнём, тем лучше.

«Ладно, ваше благородие. Понимаю, что они понадобились вам для дела. Но что же мы будем делать, если они вдруг потребуются нам?» — написал мне Игнатий. Кажется, выдохнул.

«Я что-нибудь придумаю. Спасибо, отец Игнатий. Соберите всё, что сможете, и ждите. Одну оставьте, на всякий случай», — набрал я сообщение в ответ.

— Тогда зачем гонять вертолёт? В местных деревнях такого добра хватает, Михаил Иванович, — холодно спросил военный.

— Господин полковник, как я уже сказал: эти иконы лечат, — терпеливо повторил я.

— Хорошо, я свяжусь с вертолётом. Отбой, — сдался Ланцов.

— Люблю мужчин, принимающих решения, — немедленно отреагировала витязь на конец разговора. — Ум меня возбуждает. Как вы там выразились? «Сии благородные мужи»?

Она томно закатила глаза.

— Вы повторите это ещё раз, для меня? Прошу вас, господин Зодчий.

Мы вывернули на улицу, ведущую к парку. Здание Узла уже было видно, и там заканчивались мои возможности. Витязь обратила внимание на то, как напряглось моё лицо, и повернулась, изучая приближающиеся деревья. После чего ловко соскочила на землю.

— Мы ещё вернёмся к этому разговору, господин Зодчий, — звонко крикнула она, и силуэт её размылся. Возле Узла тарахтел «Ёжик», а огнемётчики сопровождения засели в ближайшем доме, который стоял между двух улочек. Раструбы смотрели вглубь захваченных Скверной земель.

Я подхватил осколок от зелёной стены, а затем подобрался к панели управления Узлом. Вызывал карту неизвестного района. Не интерактивную, конечно, но очень точную. Место, где Тёмный Зодчий пытался что-то построить, находилось в полукилометре от Конструкта, и почти в километре от нас. Значит, одна из линий там. Ещё одна где-то у меня под ногами. Западные я отрезал, но не стоит забывать о нескольких Колодцах, захваченных Аль Абасом и к северо-востоку от Ивангорода, ближе к Финскому заливу. Оттуда тоже может идти питание.

— Контакт! — раздался хриплый голос, приглушённый шлемом. — Конта-а-акт!

Тут же загудел огонь, изливаясь из раструба. Визг монстра ударил по ушам, но следом за ним послышался цокот чего-то тяжёлого по асфальту. Дом, в котором укрывались огнемётчики, вдруг вспучился, разлетаясь на мелкие кусочки, и сквозь него пробилось нечто бесформенное, укрытое десятками полицейских чёрно-белых щитов. Паучьи лапы выбивали при движении искры из асфальта там, где его не проламывали. Я повернулся к противнику. Сзади взревел двигатель «Ёжика», и машина двинулась к чудовищу, тарахтя и чадя дымом.

Полицейский паук засеменил ножками, приближаясь ко мне и не обращая внимания не броневичок. Очень зря. «Ёжик» врезался в него и потащил по асфальту прочь. Я с изумлением наблюдал за тем, как тарахтящая машина запихала монстра за Изнанку. Двигатель работал! Паук запищал, надуваясь, и вдруг выплюнул во все стороны свои чёртовы щиты. Я машинально слил снаряды, направлявшиеся ко мне, воздушными потоками. Сочащиеся ядом «лепестки» с хрустом ломались об асфальт, разлетаясь на части. «Ёжик» же ревел мотором, пытаясь пробиться вглубь монстра. Паук визжал, двигатель выл. Периферийным зрением я отметил движение слева, и через миг тварь забулькала, раскрываясь от головы на две части. Броневичок попятился, лязгая переключением передач.

Милославская стояла рядом с разваливающимся монстром, всматриваясь в город и совсем не глядя на поверженного ею противника. Наконец, её внимание переключилось на меня, и блондинка послала воздушный поцелуй.

Я же вернулся к настройкам, не веря в то, что увидел. Техника, работающая в Изнанке. Это ведь настоящий прорыв. Российская Империя смогла выделить материал, стабилизирующий законы физики в искажённой реальности? Насколько далеко она продвинулась? О, как это интересно! Это ведь уже почти бином Ньютона!

Вырезая зону покрытия Конструкта с самых юго-восточных окраин Ивангорода, в основном на полях, я прокладывал узкую полосу вглубь осквернённого города, рассекая его на зоны. Сначала отрезать Тёмного Зодчего от источников энергии, и потом…

От жуткого толчка я едва не упал. Схватился за стену Узла. Запахло очень неприятно, я торопливо закрыл лицо рукавом, напитав его аспектом воды. В наушнике запищало. Ланцов потерял прежнее хладнокровие и просто кричал:

— Зодчий, улица Рождественская! Дом семь-девять! Чёрт, чёрт! Я потерял связь с батареями! Там провал! Он построил что-то под землёй! Сделай что-нибудь, Зодчий!

Слышно было только, как с неба осыпается каменная крошка. Витязь стояла неподалёку от меня, настороженно оглядываясь. Рядом тарахтел «Ёжик» и по его броне звонко стучали падающие камушки. Артиллерия умолкла в один момент.

Потому что у нас больше не было артиллерии.

Я вернулся к Узлу, торопливо двигая зону покрытия к новой напасти, окружая её. Город к северу от нас завыл. В небе с визгом закружились летающие монстры, до этого прятавшиеся где-то в глубине. Видимо, Зодчий перешёл в наступление. Со стороны вездехода, на котором мы приехали, послышался стук пулемёта, бьющего в воздух. Мелких тварей посечёт, но в целом нас спасти это оружие не сможет. Милославская кружилась на месте, оценивая обстановку, а я считал секунды.

То, что построил мой оппонент, превратило артиллерийскую батарею в пыль. Не знаю, сколько времени потребуется ему для перезарядки, но вряд ли я успею добраться до Конструкта, чтобы рассечь силовые линии Скверны. Следующей целью точно станет Узел.

Поэтому я шагнул чуть в сторону, призывая аспект земли и одновременно поднимая обороты двигателя вездехода, не трогая «Ёжик». Ломать и выедать технику я не собирался, но не воспользоваться мощью не мог. Провал в земле почти сразу ушёл в подземный ход Аль Абаса.

— Ваша доблесть, за мной! — крикнул я витязю и замахал руками технике, мол, отступайте. Вездеход, отстреливаясь от спускающихся монстров, рванул с места сразу, а вот «Ёжик» не шелохнулся. Я чувствовал на себе взгляд водителя, запертого в броне. И перед тем как спрыгнуть в подземный ход, увидел, как на ощетинившийся сталью автомобиль бросилась первая тварь, чтобы с визгом умереть. Броневик покачнулся, но устоял, правда, двигатель будто бы довольно рыкнул.

Милославская последовала за мной без колебаний.

В темноте я привычным заклинанием наложил на себя линзы, изучая ход. Изнанка начиналась через несколько шагов, и это уже территория моего Тёмного противника. Линию Скверны, протянутую сюда для возведения стены, я нашёл быстро. Ох, как бы мне сейчас пригодился модуль дистанционного управления Конструктом…

— Какие будут распоряжения, господин Зодчий? — тихо спросила витязь. Она стояла совсем рядом со мной. Я держал в руках осколок зелёной стены, уже понимая ответ на мучивший меня вопрос. Кварц. Вот что было общим. Кварц с примесями мусковита. Вот он ключ. Вот что использовалось в обшивке башни Тринадцатого Отдела и личного вертолёта Империи. Не оно ли также работало в броне «Ёжика»?

Крайне интересно!

Выделить нужные компоненты из местной почвы оказалось не очень сложно. Сложнее было сплести с помощью аспектов воздуха и земли кокон, создать нужные пропорции. Но когда я вошёл в Изнанку, мы были надёжно укрыты от взгляда Тёмного Зодчего.

Первой шла витязь, подсвечивая себе дорогу мечом, на котором горела путеводная гравировка. Я двигался следом, полностью погрузившись в поиск силовых линий. Та, вдоль которой мы сначала шли, нырнула в твердь земли. Разрывать себе дорогу и тратить драгоценные силы на это я не стал, полагаясь на внутренний компас. На перекрёстках ходов мы замирали, пока искали след чёрной энергии, и после продолжали движение.

Несколько раз приходилось спускаться и подниматься. Когда мы выбрались в огромный тоннель, земля опять содрогнулась. Сверху на голову посыпалась крошка. Бахнуло совсем неподалёку, и по ходам полетел едкий дым.

И в этот момент я уловил след Сердца Скверны. Рванулся вперёд, обходя Милославскую. Поворот налево. Метров двадцать под уклоном. Подъём. Теперь направо. Витязь шла за мной след в след, но не вмешивалась.

Ещё несколько десятков метров вперёд. Отворот. Ещё один. Я победно улыбнулся. Сгусток был забросан землёй, и я бережно стряхнул с него налипшую грязь. Мерзкая сущность пульсировала бледными прожилками, но во мне не было отвращения. Только радость от находки.

Милославская остановилась рядом, не произнеся ни звука.

— Вот как мы теперь поступим, ваша доблесть… — сказал я, снимая с себя экран защиты, но оставив его на витязе. Блондинка сосредоточенно смотрела на меня, ожидая инструкций.

И они последовали.

Первая тварь, присланная Тёмным Зодчим, оказалась уже знакомой. Скрежет в тоннелях выдал её сразу, в тишине стучали по земле десятки крошечных ножек. Я не торопился. Ход сюда был только один. Расположившись в вырытом тупике, неподалёку от Сердца Скверны, я терпеливо ждал прибытия гостей.

Мой оппонент показал себя мощным противником, но я знал, что он всего лишь человек. Пусть и культист, но наверняка подвержен сомнениям, а значит, способен на ошибку. Знать, что возле твоего источника энергии сидит враг и ничего не делать. Мне неизвестны люди, способные на такое хладнокровие.

Гигантскую многоножку, составленную из человеческих тел, на шахтёрских касках которых призрачно мерцали фонарики, Милославская остановила на входе в мой тоннель. Тварь даже не поняла, откуда поступил удар, когда головной «шахтёр» упал на колени, увлекая за собой остальных. Третий ранг, ничего серьёзного. Я подошёл к Сердцу Скверны и щёлкнул по нему ногтем, надеясь разозлить противника.

Откуда-то из глубин Ивангорода донёсся яростный вой. Что ж… Видимо, подействовало. В тоннелях витязь почти бесшумно сменила позицию, а я вернулся на исходную. Вой затих, чтобы раздаться чуть ближе. Затем ещё ближе.

И ещё ближе! Противник двигался очень быстро. Даже чересчур. Я присел, подготавливая ловушки в ведущем ко мне проходе. Аспект земли отзывался охотно, находясь в родной стихии. Вой раздался ещё ближе и перешёл в безумный торжествующий хохот.

Я ждал, глядя в конец коридора и катая в ладони холодный камушек. Второй такой же был у Милославской, собранный из глины. Если вдруг он потеплеет, значит, к нам явился тот, кого мы и ждали. Пятый ранг.

Воздух стал вязким, будто бы что-то сжигало кислород в тоннелях. Смех раздался совсем рядом, и тут же камушек нагрелся. Милославская сдавила свой, определив ранг.

Значит, пора. Мой меч проткнул Сердце Скверны, и хохот перешёл в рёв ярости. Я услышал лязг стали о камни, а после всё вокруг заволокло огнём, сквозь гул которого послышался женский крик. Шар бурлящего пламени устремился ко мне из темноты, но разбился о выставленные ледяные щиты. В конце тоннеля появилась голова, объятая ореолом пламени. Рот монстра раскрылся, выпуская кипящую слюну-лаву. Тварь хихикнула и с диким визгом побежала ко мне, затапливая проход огнём.

Ловушка сработала, и чудовище с размаху ткнулось головой в землю, попав в капкан. Но тут же подняла морду и выплюнула в меня лавой. С шипением огненная слюна потекла по стене тоннеля, а я бросился в атаку, пока монстр рвался в земляном капкане. Плевок. Плевок. Мне ожгло левый бок и завоняло горелым мясом. От боли потемнело в глазах, но я сумел дотянуться и отсёк монстру руку, которой тот попытался заслониться от атаки.

Ещё один плевок. От жара съёжились волоски на щеке. Мой второй удар достиг цели, раскроив голову монстра, но тот не сдавался. Оставшаяся рука цеплялась за землю, пытаясь добраться до меня. Всё вокруг пылало, и дышать уже совсем было нечем. Что не мешало магическому огню только расползаться.

Третий удар отсёк последнюю конечность монстра, и меч выпал у меня из рук. Задыхаясь, я упал на колени над трупом. А после чего из последних сил воззвал к земляному аспекту, пробивая ход наверх, к свежему воздуху, и повалился на дно тоннеля, сипло втягивая в себя кислород.

— Вот ты каков… — раздался глубокий голос. В длинный ход, в котором ещё тлели остатки слюны мёртвого монстра, ступил человек. — Баженов.

М-да. Я выманивал на себя тварей Тёмного Зодчего в расчёте, что геомант военных вырубит их хозяина, едва тот останется один. Однако все наши враги тут, в моём тоннеле и подмоги не видно.

— Баженов-Баженов… — медленно приближался мужчина. — Ты хорош. Действительно, ты хорош.

Он переступил труп огненного монстра и навис надо мной. Земля подо мной просела, подчинясь силе Зодчего, оказавшегося геомантом, и крепко сковав руки и ноги. Боль в боку стала совсем нестерпимой, но я не дал ей воли.

— Полагаю, Ставр Буслаев? — просипел я, чувствуя мощь земли проникающую в тело через кожу. Он видимо не знает, что я владею аспектом. Самоувереность многих погубила.

— Кто⁈ — не понял Тёмный Зодчий, а потом лицо его просияло. — О, нет, Баженов. Нет. Если бы. Магистр — это магистр. Будь он здесь, ты бы уже был мёртв. Но, думаю, он меня похвалит. Пусть ты и провалил нашу операцию. Твоя голова его утешит.

В тоннеле что-то звякнуло, и мой оппонент резко обернулся. Милославская, пошатываясь, появилась в конце прохода и сразу же бросилась в атаку. Тёмный Зодчий махнул рукой, обрушив на неё потолок. После чего повернул голову ко мне, но опоздал. Сбросить земляные путы было делом одного мига, после чего на адреналине от сдерживаемой боли встать на ноги и сделать то, что должно.

Его глаза расширились, увидев моё лицо рядом со своим. А в следующий миг мой кулак совсем не по благородному, с зажатым в нём камнем и усиленный земельным аспектом врезался в челюсть Тёмному Зодчему. Мужчину швырнуло на стенку тоннеля, после чего враг грохнулся на пол, в остывающую лужу лавы. Я, морщась от боли, раскидал землю, засыпавшую Милославскую. Убедился, что витязь шевелится, а затем перевернул лежащего на спину. Осмотрел его рот и почти сразу нашёл ампулу с ядом. Вытащил её, и без сил повалился рядом.

Витязь медленно подошла ко мне и села слева от меня, вытянув ноги.

— Секса не будет, — сказал я ей. — У меня голова болит.

— Да и я, — выдохнула блондинка, — как-то тоже уже не в духе.

Глава 25

Синий кристалл с огненного монстра я с собой всё-таки прихватил. Витязь наблюдала за тем процессом извлечения со смесью восхищения и изумления.

— Пятый ранг, — ответил я на немой вопрос Милославской.

— Вот это я понимаю. Всё в дом, всё в семью, господин Зодчий, — не удержалась воительница.

— Как себя чувствуете? — спросил я.

Видимых повреждений у витязя не было, но не стоит забывать, что огненный монстр сумел вывести Милославскую из строя.

— Лучше всех, господин Зодчий. А вы?

— Где-то также, — не стал жаловаться я, хотя бок болел ужасно. Подошёл к дырке наружу и принялся делать проход на поверхность. После чего мы переглянулись с Милославской и вместе потащили пленника к дневному свету. Выбрались на улицу неподалёку от здания Конструкта, рядом с магазином, на вывеске которого карапуз в подгузнике уплетал ватрушку в тесте. Витрина была разбита, и стеллажи с засохшей выпечкой лежали друг на друге. На втором этаже пекарни возле окна стояло несколько человек, глядя на нас через стёкла. Одна женщина плакала от счастья, прижимая к себе ребёнка. Я махнул им рукой и показал жестом, что теперь всё будет в порядке, но они должны сидеть там и не высовываться. Женщина часто-часто закивала. Тучи на небе разошлись, пропуская солнце. По телу прошла волна озноба. Клацнув зубами, я отошёл чуть в сторону от пролома к облетевшему тополю. Прислонился к нему спиной и медленно сполз. Выдернул из уха бесполезный наушник. Связи после посещения Изнанки больше нет. Моя «сфера-невидимка» защитила меня от взора Тёмного Зодчего, но для того, чтобы уберечь технику, нужно нечто большее.

О, мне бы «Ёжик» для исследования. Этот вопрос непременно надо будет поднять при следующей встрече с Императором. Которая, уверен, будет. И вообще у меня ещё столько вопросов. Фух.

Витязь убедилась, что пленник надёжно зафиксирован, после чего какое-то время копалась в набедренной сумке, вытащила оттуда небольшой шар и с коротким выдохом с силой запустила тот в небо. С едва слышным хлопком там, на высоте метров ста с чем-то образовалось ярко-синее пятно, клубящееся на месте и не исчезающее.

— Дайте посмотрю, — подошла Милославская и сделала жест, призывая меня повернуться к ней боком.

— До свадьбы заживёт, — поморщился я, но подчинился. — Пару минут, и приду в норму.

— Свадьба? — Милославская хмыкнула. — Давайте не будем торопиться, господин Зодчий. Вы пленили моё сердечко, но всё же мы должны узнать друг друга получше. Вдруг вы не закрываете тюбик зубной пасты? Это принципиальный вопрос, знаете ли.

Она вдруг замолчала, уставившись на рану, после чего протянула:

— Та-а-ак… Могло бы быть и лучше, конечно. Нужно будет потерпеть. Обещаете не плакать?

Я усмехнулся. Витязь полезла в ещё один поясной подсумок, вытаскивая оттуда несколько пузырьков и шприц в индивидуальной упаковке. Открыла чёрный флакон, плеснула на рану. Я сдержал вскрик, но всё же вздрогнул от резкой боли. После чего почувствовал укол и почти сразу же пришло облегчение.

— Спасибо, ваша доблесть, — повернулся я к ней. Блондинка хмурилась, глядя на рану.

— Вам бы в госпиталь, — серьёзным тоном произнесла Милославская, посмотрев мне в глаза. У неё был интересный цвет радужки. Будто ореховый.

— Непременно. Приглядите за нашим другом, хорошо?

Я поднялся на ноги.

— Вы куда? — нахмурилась воительница.

— Работать.

Я двинулся в сторону Конструкта. Мы, конечно, победили. И, скорее всего, сломали хребет совместной атаке Аль Абаса и Скверны. Однако западный берег Нарвы всё ещё захвачен. Да и к северу работа имеется.

— Господин Зодчий, вы уверены, что оно того стоит? — спросила в спину Милославская. — Вам бы отдохнуть.

— На том свете отдохнём, — ответил я. — Если потребуется помощь — зовите.

Когда прибыла группа быстрого реагирования, вызванная Милославской, я уже забрал Конструкт и подключил ресурсы искусственного интеллекта к интерактивной карте и связался с Ланцовым, сообщив, как наши координаты, так и необходимость вывезти пленного. Витязь дождалась подкрепления и, оставив меня под их охраной, попрощалась, отправившись в западные районы города. Напоследок воительница помахала мне гравированным клинком, показав, что пока он побудет у неё, а затем изобразила у уха трубку телефона. Я улыбнулся девушке на прощание и вернулся в Конструкт.

Ещё через тридцать минут к нам явилась команда одарённых на жуткого вида машине, больше похожей на катафалк. Я удостоверился, что передо мной действительно направленная на эвакуацию «языка» группа от Ланцова, и только после этого позволил забрать пленника. Тот так в сознание и не пришёл, хотя дышал. Тело Тёмного Зодчего погрузили в салон, будто мешок с картошкой. Один из незнакомцев залез следом, и я увидел, как он устроился поудобнее, а после положил обе руки на голову жертве. Тело моего противника выгнулось, словно от муки, и тут дверь захлопнулась, отрезая меня от зрелища.

— Что же такое случилось с группой поддержки, господин полковник? — спросил я, связавшись с Ланцовым через искусственный интеллект Конструкта и при этом, не отвлекаясь от работы. Несколько групп людей оказались под завалами, и я осторожно перерабатывал камень в реоген, стараясь никого не задеть и высвободить несчастных.

— Господи, Михаил Иванович, как же я рад вас слышать, — выдохнул Ланцов. — Я полагал, что мы вас потеряли.

— Меня сложно потерять, господин полковник. И невозможно забыть, — устало отшутился я. — Но я всё равно ещё не понял, куда делся ваш архонт?

— Связь с ним прервалась. Полагаю, группа погибла, — ответил военный изменившимся тоном. — К сожалению, у меня нет больше информации. Мои люди их ищут.

— Сожалею, — поморщился я. В боку стрельнуло и меня тут же бросило в пот.

— Михаил Иванович, я восхищён вашей работой, — неожиданно признался Ланцов. — Вы меня простите, но я считаю, что именно вы спасли город. И я непременно отмечу это в своём рапорте. Признаюсь, думал вы временная игрушка Его Императорского Величества. Новый проект. Но вы раздали всем на орехи. Даже там, где никто не ожидал. Я совсем иначе теперь смотрю на Зодчих.

— Весьма тронут, — рана выглядела плохо, действительно плохо. Поэтому на неё лучше не смотреть.

— Машину за вами уже выслали, Михаил Иванович.

— Тут есть ещё работа, господин полковник, — я осторожно снял ещё один пласт камней, после чего остановился, глядя на изображение места раскопки. В дыре показалась покрытая пылью мужская голова. Человек осторожно выбрался наружу, после чего наклонился и принялся помогать кому-то вылезти. Я же перевёл фокус на следующее обвалившееся здание. Отёр испарину с лица.

— Я настаиваю, Михаил Иванович. Вас сменят. Зодчий Максим Алексеевич Сафонов готов приступить к своим обязанностям и уже находится на территории, — ровным тоном проговорил военный. — Дружина их рода сейчас подходит к Ивангородской крепости. Монстры разбегаются, даже на западной стороне Нарвы бегут. Мои люди уже в тоннелях и ищут то, что вы называете Сердцем Скверны. Думаю, дальше нам всем будет значительно проще. Вы сделали гораздо больше, чем должны были.

Ладно, пока они сюда доберутся — возможно, сумею очистить самые жёсткие завалы.

— Что там с моим вертолётом?

— Уже в пути, — с каким-то облегчением в голосе сказал Ланцов. — Правда, я не совсем понимаю, как вы собираетесь воспользоваться вашими… иконами. Однако к ночи они уже будут в лагере. Я верю в вас. Да что там, Михаил Иванович, после такого вся Российская Империя обязана в вас верить.

— Надеюсь, лагерь на территории Конструкта? — задумчиво спросил я.

— Кстати, насчёт этого, — кашлянул Ланцов. — Есть ли у вас возможность восстановить энергоснабжение в Ямбурге? Так как мы уже имеем контроль над большей частью Ивангорода, то было бы неплохо…

— Разумеется… Разумеется… Но там мне нужно будет ещё кое-что сделать.

— Всё что угодно, Михаил Иванович. Вы можете рассчитывать на мою поддержку.

Лагерь Карантинной Службы находился в километре от Ямбурга, среди обширных болот. По периметру уже выросли заборы с колючей проволокой и смотровые вышки. Ярко-жёлтые тенты огромных шатров выстроились на всей территории по всем законам, писаным имперской бюрократией. Расстояние между постройками, размер сооружений, равномерная удалённость от санитарных блоков и куча прочих очень важных, но совершенно бездушных регламентов. Всюду вооружённые патрули и охраняемый медицинский персонал. Хорошо ещё, что бо́льшая часть пострадавших не имела сил для оценки условий содержания. Два дня в Изнанке заставляют ценить любую малость.

Дороги, ведущие к лагерю, закрыли блокпостами. Это совсем не походило на госпиталь в привычном понимании, но совершенно очевидно было выполнено в духе суровой Карантинной Службы. И у них были причины так себя вести. Монгольская боевая оспа, и международные миссии в Африке и Америке, с прорывами Скверны в больших городах — закалили её специалистов. Но помещать людей из одного ада в другой, чтобы в конце отпустить выживших и перебить тех, кто не справился с «болезнью»… Возможно, безопасно для окружающих. Вот только зачем мучить кого-то, если можно не мучить?

— Это противоречит протоколу, — сказал бледный представитель Карантинной Службы на моё предложение на начало строительства вокруг лагеря. — Все инструкции написаны кровью, Михаил Иванович. Использование сторонних механизмов может навредить процессу акклиматизации и восстановлению пострадавших. Особенно со столь спорными методами, которые вы предлагаете.

Говорил он очень тихо, и в нём чувствовалась невероятная мощь, несмотря на блёклый и худосочный вид. Мужчина снял очки, глядя мне в глаза. Подышал на них и принялся протирать линзы белой тряпочкой с вензелем своего рода. А. А. А — Алексей Александрович Андерсен.

— Но мне известны ваши полномочия, — добавил он. — Не мне их оспаривать, однако прошу вас помнить и отметить, что я был против и всё же покорно подчиняюсь воле Императора.

Я встал из-за стола:

— Спасибо!

В боку кольнуло. В Ямбурге меня обработал биомант высокого ранга и настоятельно посоветовал больничную койку, от которой я, разумеется, отказался. После чего медик тяжело вздохнул и обработал меня ещё раз, посоветовав быть аккуратным и всё же найти время для недельки-другой в состоянии покоя. Ожог затянула тонкая плёнка кожи, и под ней всё болело при любом движении. Однако раз не кровит, то ничего страшного.

Ланцов с охраной остались в командирском шатре, куда доставили Андерсена. Полковник сам вызвался сопроводить меня на переговоры и всё время сурово хмурился, продавливая тем моё мнение. Пока мы шли сюда, я ещё раз спросил о судьбе архонта, но Ланцов только тяжело вздохнул. Группа просто исчезла. Разведка рыла носом тоннели Аль Абаса в поисках геоманта и пока безуспешно. Это очень плохо пахло, но разбираться с очередной загадкой было просто некогда.

Я же двинулся к Конструкту, в котором был временным управляющим. Местный Зодчий постоянно находился неподалёку, ревниво наблюдая за моими действиями, но в работу не лез. Не знаю, будут ли с ним проблемы. Сейчас совсем не до этого!

Ночью пришлось попотеть особенно сильно. Почти до рассвета я просидел за созданием схемы с отражающим эффектом. В целом, принцип знакомый, использовавшийся для защитных укреплений или же экранов для определённых излучений. Просто здесь нужно использовать другие материалы. Однако кварц с нужными примесями оказался твёрдым орешком. Мне не удавалось материализовать его в необходимой плотности, чтобы связь не рвало обычным ветром.

Но к утру получилось! Я нашёл среди схем Конструкта местного Зодчего очень простенькую перегородку из базового набора, совместил её со своей разработкой, а после начал возведение экранов-отражателей вокруг лагеря, с разгонным тоннелем, в котором планировал поместить все присланные отцом Игнатием иконы. Основной пучок пустил через самый «скверный» шатёр, где собирали людей, у которых уже проявлялись судороги изменений. Возле него постоянно дежурило несколько одарённых, готовых «лечить» несчастных.

В полдень система заработала в полную мощь. И я лично проверил каждый барак, убедившись в наличии эффекта. Конечно, он был сильно ниже, чем если бы в изголовье каждого несчастного стояло по иконе, но таких ресурсов ни у кого нет. В лагере находилось несколько тысяч человек. Не уверен, что во всей Империи столько обычных икон найдётся, что уж говорить про те что с использованием порченого золота!

— Надеюсь, теперь вы довольны, господин Зодчий? — тихо спросил меня невзрачный представитель Карантинной Службы, когда я миновал блокпост после инспекции и за мной закрылись обтянутые колючей проволокой ворота. Он зябко поёжился в дорогом пальто. С Финского Залива досюда добирались пронизывающие ветра.

— Чем меньше люди проведут в вашем санатории, тем больше будет моё удовлетворение, — признался я.

Он грустно улыбнулся:

— Надеюсь, вы не считаете, что мне доставляет удовольствие держать людей в бараках? Вопрос государственной безопасности часто сталкивается с вопросом финансового обеспечения. Вы не представляете, сколько денег стоит даже такой лагерь. Моя рука не так глубоко в имперской казне, как может показаться.

— Я верю, что вами движут лучшие побуждения, Алексей Александрович.

— Как и всеми нами, Михаил Иванович. Молюсь, чтобы всё это не оказалось просто вашей блажью.

Я вежливо поклонился и двинулся к ожидающей меня машине. В проснувшийся Ямбург меня привезли прямо к гостинице «Пенаты Кота-Баюна». Мой номер находился на последнем этаже и назывался «золотыми покоями». Место роскошное во всех отношениях, но с моей занятостью сгодился бы и туристический коврик в палатке. А с такой усталостью, как сейчас, хватило бы и просто стула. Легко бы уснул прямо на нём.

Когда я вошёл в вестибюль, то навстречу мне поднялся Снегов. Витязь вернулся из Ивангорода ещё вечером, когда стало понятно, что мирные жители эвакуированы и его моральный долг исполнен. Так как он не находился более на службе, то был волен оставить наступающие войска. Пропахший кровью и смертью, Снегов нашёл меня в Конструкте, узнал, где я остановился, а после исчез. А сейчас ждал в гостинице в непривычном костюме. Без галстука и с расстёгнутыми пуговицами на белой рубашке. Могучему воину было тесно в пиджаке. Витязь зачесал волосы набок и казался ангелочком, отправленным мамой на снимок в школьном альбоме. Я не удержался от улыбки.

— Ваше благородие, как вы? Очень плохо выглядите.

— Простите, ваша доблесть, но я спать, — даже эти слова дались с трудом. Я прошёл мимо замершего витязя уже на волевых.

— Вам помочь? — растерянно спросил мне вослед Снегов.

— Пока сам справлюсь, — тихо ответил я.

А пока ехал на лифте вдруг осознал, что моя внезапная командировка завершена и прошла более чем успешно. Ивангород полностью зачистили уже ночью, пока я возился со схемой. Сердца Скверны были найдены и уничтожены, а все Конструкты перешли под контроль Империи. Новый Зодчий, Сафонов, ещё не принял те, что я уже записал на себя, но уже работал через данный мне доступ.

Заявлять свои права на ивангородские объекты я не собирался. Мне совершенно не нужна была головная боль в виде двух отрезанных от Томашовки Конструктов. Больше возни, чем толка. Так что держаться за эти Колодцы я не планировал. Очень хотелось домой. Тут ведь с делами, наверное, всё. Военная машина Российской Империи, раскусив рецепт победы, уверенно забирала своё и, убеждён, в высоких кабинетах после такого успеха всерьёз задумаются о движении на Запад. Хорошо, что у меня имеются запасы порченого золота. Сейчас с ним станет очень напряжно.

А вообще всё отлично. И может быть, у обитателей этого мира что-то, да и выйдет. Тем более с тем, что они умудрились изобрести. О да, мне надо знать больше об их технологиях. Гораздо больше, чем сейчас известно. За ними будущее. Я закинул в себя таблетку обезболивающего, запил его водой, глядя на улицы Ямбурга. В боку ныло. Но ничего, пройдёт. Я осторожно лёг на чистые простыни, повернулся на то место, которое не беспокоило, и закрыл глаза.

Глава 26

Проснулся я рано утром, голодный, как сто нагулявшихся ночью котов. В окно било рассветное солнце, бок почти не тревожил. Ямбург шумел редкими автомобилями людей, отправляющихся на работу. Почистив зубы, умывшись, я неторопливо собрался, чтобы спуститься к завтраку. Мысли были о тостах с маслом и, непременно, с мягким сыром. А ещё чашечку горячего сладкого чая. Не меньше половины литра!

За этими мыслями я вышел из покоев. Узкий коридор, ведущий к лифту, заканчивался небольшим фойе, в котором располагался очень уютный диванчик между двумя кадками с вычурными растениями. На диванчике сидел юноша в парадном мундире. У лифта несли вахту двое гвардейцев. При виде меня оба вытянулись по струнке, и в этот же миг молодой человек вскочил на ноги.

— Михаил Иванович! — он щёлкнул каблуками. На мундире юноши поблёскивал аксельбант — знак флигель-адъютанта. Лицо у него было совсем юное, но чувствовалось — парень привык к тому, что ему повинуются. — Позвольте представиться! Флигель-адъютант князь Яманов! Его Императорское Величество повелел доставить вас в Санкт-Петербург, как можно скорее. Но, и Государь отдельно заострил внимание на данном аспекте — непременно дать вам отдохнуть перед дорогой.

Во взгляде проступило недовольство, пусть и мельком:

— Вы же достаточно отдохнули, Михаил Иванович? — уточнил Яманов. — Мы ожидаем уже семь часов.

— Простите за такую задержку, ваше сиятельство. Надеюсь, вы не будете против ещё одной небольшой заминки? Я почти сутки не ел, а здесь, говорят, чудесные тосты.

Юноша неуверенно замялся, а потом гордо выпрямился:

— Конечно, Михаил Иванович! Мы подождём!

И они действительно подождали. Пока я завтракал в общей зале за изящным столиком с белой скатертью — гвардейцы и флигель-адъютант торчали тремя столбами снаружи, вытянувшись по струнке. Я видел их через прозрачные двери, но это не мешало неторопливо наслаждаться тостами. В конце концов, заслужил.

Пока завтракал — настроил новый телефон, купленный вчера в ближайшем магазине в небольшом перерыве между основными делами, и погрузился в лавину отчётов, исправно отправляемых Черномором и моими советниками всё то время, что я ползал по лабиринтам под Ивангородом да испробовал новую схему для фокусировки эха.

Что ж. Томашовка без меня не пала, и это были чудесные новости. Мне нужен самодостаточный объект, не требующий постоянного контроля. Правда, со стройкой случился затык. Хотелки управленцев копились, а работать с Конструктом было некому. Поставив себе галочку, чтобы не забыть пообщаться с Павловым насчёт того мальчишки с Камчатки, из Драконовых, я убедился, что Инфернальный Десятник более не объявлялся. Также ответил на сообщения матери, Паулины, Саши, Светланы и, неожиданно, отца, который спрашивал, где можно найти в этой дыре нормальные человеческие плоскогубцы. И он же мне потом написал, что уже не надо — нашёл.

Пришли сообщения от двух мастеров, расправившихся с новым заказом. Я пообещал заехать за ними на днях и проверить работу. Тот специалист, что работал со стрелами — пока новостями не радовал. Но я был готов ждать. Возможность одним выстрелом класть наповал любого Бессмертного Стража — того стоила.

Допив остывший чай, я поднялся из-за стола и двинулся к выходу. Князь Яманов стоически ждал, почти не выражая своего неодобрения. В целом, с годами, из него может получиться прекрасный политик. Сейчас ещё чувствуется горячая кровь. Однако, если Его Императорское Величество не потребовали явиться немедленно и позволили отдохнуть, значит, было бы грешно не воспользоваться подобной честью.

— Я готов, ваше сиятельство.

— Машина ждёт, — снова щёлкнул он каблуками и указал направление. — Прошу, Михаил Иванович.

Подъезд к гостинице перегородил роскошный «Метеор М» с явно бронированным кузовом. Спереди от него дежурил автомобиль полиции, а сзади — полувоенный внедорожник с кучей мигалок. Гвардейцы, сопровождающие князя, поспешил во вторую машину. Водитель «Метеора» открыл передо мной дверь, и я погрузился в тёплый шикарный салон. Князь сел рядом, держась прямо-прямо.

— Поехали, — приказал он водителю, тот кивнул, что-то тихо сказал в передатчик, и у полицейская машина перед нами включила мигалку. Модернизированный Метеор тронулся с места, но я даже не почувствовал этого. Качественная техника, изумительное мастерство водителя. Князь сидел по стойке смирно, глядя вперёд, но краем глаза нет-нет, но посматривал в мою сторону. Я же откинулся поудобнее и пару минут просто смотрел в окно на проплывающий мимо Ямбург. Некоторые здания излучали небольшое Эхо, и я провожал такие заинтересованными взглядами. Со всеми этими делами город остался мной не исследованным. А в нём было на что посмотреть. Российская Империя всегда славилась архитектурой и манила мастеров различных школ со всего мира.

Когда наш кортеж покинул Ямбург и покатился по скоростному шоссе, ведущему в Санкт-Петербург, я снова уткнулся в телефон, вспомнив про отобранных мастеров-скульпторов, которые подходили мне по цене, и считались подающими надежды с точки зрения моего советника по культуре — Марины.

Большая часть работ, мелькающих на экране, отличались точностью линий и правильностью форм. Однако меня оставляли равнодушными. Возможно, в них будет нужное Эхо, но внутри ничего не отзывалось. Имена мастеров тоже не на слуху. Потому что известные и просят сильно больше.

Листая фотографии, я вдруг наткнулся на чёрного человека, держащего на руках огромный шар, похожий на землю. Несчастный сгибался под весом непосильной ноши, но на страдающем лице скульптор сумел изобразить любовь. Из спины человека торчали клинки, в которых прослеживалось веяние различных культур. Катана и европейский клинок, русский меч и китайская пика, украшенный перьями метательный топор и искривлённый нож мангбету. Интересно. Пусть и сильно мрачно, но не мне с моими работами проявлять недовольство.

Под именем автора стояла пометка от Марины: «Вам должно понравиться».

И она была права. Скульптуры были очень разные, но наполненные идеями и порой слишком смелыми. Выставок у создателя не нашлось, парочка работ приобретена коллекционерами, но скорее как инвестиции в неведомое. Мол, если выстрелит, то потом можно будет хорошо перепродать. Сам автор жил в небольшом имении под Рязанью, будучи представителем небольшого никому не известного рода Собакиных. Цены на работы мне понравились.

«Закажи» — отправил я сообщение Марине, прикрепив фотографию чёрного человека с шаром.

«Будет исполнено, Михаил Иванович» — тут же ответила та.

Если Эхо мне понравится, то выкуплю все работы. И, возможно, надо будет поработать меценатом для таланта Собакина. Главное, чтобы не оказалось пустышкой с претензией.

Наш кортеж прибыл к главному входу в Гатчинский дворец, где пребывал Государь. Почётный караул вытянулся по струнке, встречая нас. Почти сразу на улицу вышел очень важный и расфуфыренный распорядитель, поклонившись мне с максимальным почтением.

— Прошу вас, Михаил Иванович, — сказал он. — Его Императорское Величество сейчас на важной встрече. Они просили поставить в известность сразу же по прибытии, но, как вы сами понимаете — придётся подождать. Следуйте за мной.

Мы шли по парадному коридору, мимо пышущих Эхом картин и скульптур. Здесь даже подсвечники фонили так, что душно становилось. Я почувствовал себя как пчела в цветущем саду. Всё такое чудесное.

Распорядитель величественно, но не медлительно, вышагивал впереди меня. Набалдашник его трости звонко соприкасался с мраморными плитами.

— Почти пришли, Михаил Иванович, — повернулся он ко мне и чуть поклонился, пропуская в уводящий влево коридор. Но вдруг остановился. Его лицо на миг дрогнуло в изумлении, но только на миг.

— Ваше благородие, Император повелевает немедленно сопроводить вас в приёмный зал! — с ещё большим почтением произнёс он, моментально перенаправив меня. Над нами проплывали расписные потолки, на которых сражались ангелы и спускались на землю святые, слева и справ покоились в нишах доспехи, от древних стальных до современных пластикоровых. И каждый из них обладал историей. В этом сражался Александр Великий, а этот был на Николае Воеводе в его известном Шестидневном Тибетском Походе.

Распорядитель провёл меня по главному коридору, мимо застывших по стойке смирно имперских стражей, подошёл к огромной белой двери, обрамлённой позолотой. После чего постучал, дождался сигнала и без труда, задействовав аспект, открыл её.

— Прошу, — склонился он передо мной. И я вошёл в огромный зал, в конце которого на небольшом возвышении находился довольно скромный трон. Император сидел на нём, а перед ним стоял высокий лысеющий мужчина в чёрном с золотом одеянии.

— Граф Баженов! — улыбнулся Государь, поднимаясь.

— Ну наконец-то!

— Простите, Ваше Императорское Величество, но вы ошибаетесь, — поклонился я. — Я не граф.

— Это ты ошибаешься, Миша с Урала, — усмехнулся Император. Лысеющий мужчина в чёрном и золотом с интересом посмотрел на меня. Государь прошёл мимо него, положил руки мне на плечи, заглядывая в лицо.

— Вот она, надежда Российской Империи! Видишь, Иоганн? — он обернулся на чёрно-золотого. — Смотри, смотри на него.

Император повернул меня лицом к незнакомцу. Лысеющий без улыбки изучал меня, задумчиво перебирая массивные деревянные чётки.

— Прекрасная работа, юноша. Вы открываете невероятные возможности для института Зодчества, — вкрадчиво произнёс Иоганн. — Зодчий-штурмовик… Это очень интересно. Ваш опыт крайне уникален, Михаил.

Он плавно подошёл ближе, рассматривая меня. Взгляд его проникновенный и, одновременно, холодный. Вот только при каждом его шаге боль в боку будто усиливалась.

— Ну что, Миша с Урала. Проси, чего пожелаешь, — Государь пребывал в приподнятом настроении. — Заслужил.

— Ваша рана, — вдруг сказал Иоганн. — Когда вы её получили?

— В бою, в Ивангороде, — ответил я.

Император перестал улыбаться, повернулся к чёрно-золотому с тревогой.

— Интересно, — Иоганн смотрел куда-то в пустоту с лёгкой улыбкой. Боль усилилась. — Очень интересно. Вы позволите?

Он протянул ко мне руку, я бросил взгляд на Государя, но тот ничего не говорил, наблюдая. А вот бок заныл пуще прежнего.

— Вижу работу неплохого биоманта. Но работу неважную, — сказал Иоганн задумчиво, коснувшись моего плеча. — Большое внимание на уровне целого, но связка между слоями слабая. И невнимательная.

Кольнуло так, что я едва не ахнул.

— Очень похоже на остаточную Скверну, — заявил чёрно-золотой. — Но выглядит неопасной. Вы чувствуете что-нибудь, Михаил?

О, я чувствовал. У меня перед глазами промелькнула череда образов поистине безумных. Боль вызвала калейдоскоп видений, и в одном из них я отчётливо узнал башню Тринадцатого Отдела. Но с другого ракурса, будто бы я смотрел на неё откуда-то с Изнанки.

— Очень странное явление, мой Государь, — цокнул языком Иоганн. — Очень странное. Обращения можно не ждать, но она будто бы жива. Будто бы питается чем-то другим. Будто бы не его контуром. Михаил? Не хотите нам что-нибудь сказать?

Я видел глазами монстров. Часть меня будто стала мелкой сошкой гигантского роя.

— Вы можете это убрать? — тихо спросил я.

— Успеется, — Иоганн изучал моё лицо. — Вполне вероятно, мы сможем это использовать. Вдруг это невероятный дар. Я не вижу опасности в той Скверне, которая оказалась в вашем теле. Поверьте, я видел, как схожие раны обращают бойцов в монстров. Такое случается нечасто, но случается. Но это совсем не ваш случай. Вы ничего не видите? Не ощущаете? Может быть, образы?

— Уберите это из меня, если можете…

— Михаил, ответьте мне на вопрос. Природа Скверны может быть вполне познаваемой. Чем лучше мы знаем врага, тем сокрушительнее будет наш удар. Если мы используем её…

— Нельзя использовать Скверну. В конце концов она поглотит того кто с ней заигрывает! — не выдержал я. — Вы можете изъять это? Если нет, то дайте мне нож и отойдите. Я вырежу её сам.

— Правда юности течёт по жилам горячей кровью. Но со временем, когда горячка спадает, пробуждается холодная мудрость, — покачал головой Иоганн. — Я понимаю ваше желание, но подумайте. Вы можете стать чем-то большим, Михаил. Один солдат, раненный осквернённым, видел то, что видят монстры. Мог сказать, где они находятся. Сколько их. Он чувствовал их! И если бы не обратился, то…

Он осёкся, глядя на меня:

— Вижу, вы настроены очень серьёзно.

— Сделай то, что он просит, — вдруг сказал Император.

— Ваше Императорское Величество, это уникальный случай. Заражение Скверной, но без угрозы для физического носителя, — упорствовал Иоганн. — Настоящее чудо. Она влияет на тело юноши, но не меняет его!

— Ты споришь со мной? — тихо поинтересовался правитель Российской Империи.

— Ни в коем случае. Я хочу того же чего и вы, Государь. Победы над Скверной, — подобострастно поклонился биомант. — Он может оказаться ключом.

— Нельзя победить Скверну, используя её дары, — почти процедил я.

— Откуда тебе знать? — с раздражением спросил биомант.

Взгляд Императора, холодный как ветер северных гор, не отрывался от лица Иоганна, с которого потихоньку исчезало выражение неописуемого восторга.

— Склоняюсь перед вашей волей, Ваше Императорское Величество, — опустил голову тот. — Я лишь хотел лучшего для России. Михаил, хочу предупредить, что процесс будет неприятным. И мы потеряем возможности знать планы врага.

Он, глядя мне в глаза, опустил руку на уровень раны. Там заныло, будто в предчувствии, а я подумал о моём Тёмном Попутчике. Надеюсь, он в порядке.

— Вы готовы?

Я кивнул. Боль в боку вспыхнула с такой силой, что в глазах потемнело, а зубы отчётливо скрипнули в приёмной зале гатчинского дворца. Мне показалось, будто бы горячие пальцы биоманта проникли сквозь плоть, схватили кусок мяса и потащили наружу.

Я не закричал. Стиснув челюсти, я вцепился взглядом в херувимов над троном Императора. Они будто бы улыбались мне, придавая сил. И тут внутри меня пробудился голос. Шёпот, преисполненный ярости и ненависти. Ядовитые слова срывались с бесплотной твари, и я чувствовал, как она цепляется за что-то. Я слышал, как плачет мой тёмный скульптор.

Наконец Иоганн отшатнулся, держа в кулаке источник чёрного света. Лицо биоманта исказилось, и он с омерзением бросил его на пол. Клякса, извиваясь, превратилась в дым и растворилась в воздухе.

— Быть может, мы только что упустили наш шанс на победу в войне, — сказал Иоганн, глядя на тёмное пятно на мраморе. — Вы обладаете двойным контуром, юноша. Знали ли вы об этом? Никогда не видел такого прежде.

Я помотал головой и выдохнул:

— Спасибо.

Он поморщился:

— Не за что.

Боль ушла. Вообще.

— Я рад, Иоганн, что ты был с нами сегодня, — сказал Государь. — Сам господь прислал тебя ко мне.

— Счастлив служить, Ваше Императорское Величество, — склонился перед ним биомант, пряча недовольство.

— А теперь проси, Миша, — обратил на меня свой взор Император.

— Ваше Императорское Величество, — выпрямился я, глядя ему прямо в глаза. — Единственная награда, которую я хочу, это продолжить служение Российской Империи на фронтире.

Он поморщился, будто случилось то, чего он и опасался:

— Ты не балуешь меня оригинальностью. А как насчёт должности Верховного Зодчего?

— Государь, я не обладаю должным житейским опытом и мудростью для поста такого значения, — поклонился я, про себя добавив, что и желанием тоже таковым не обладаю. Пока рано.

— Ты пользуешься моей добротой, Миша с Урала. Ведь другой владыка просто дал бы приказ, и тебе пришлось бы его исполнить. Но… Мы уже говорили об этом. Ладно, подумай, может, что-нибудь ещё?

— Я хотел бы получить схемы «Ёжика» Ваше Императорское Величество.

Наступила тишина. Император прищурился:

— Экий ты шельмец, граф Баженов. Не размениваешься по мелочам?

— Всё для блага Российской Империи!

— Иоганн, любезный мой друг, оставь нас, — повернулся к биоманту Император, и чёрно-золотой коротко кивнул, бросив на меня разочарованный взгляд. А затем вышел.

Государь вернулся к трону, сел на него и сказал:

— Ростислав, пригласи Ланцова, пожалуйста. Раз уж мы перешли к делам военным, его присутствие может быть полезным, не находишь, Миша?

— Несомненно, Ваше Императорское Величество, — снова поклонился я.

Глава 27

Часы очень громко тикали в повисшей тишине зала для совещаний. Иоганн Крестовский методично перебирал чётки в глубоком размышлении. Иннокентий Игнатов смиренно сидел на своём месте в ожидании распоряжений. Ланцов, как всегда подтянутый и делающий вид, будто бы никого, кроме него, здесь нет — не сводил взгляда с Императора.

Государь сложил руки перед собой, осматривая свою Тайную Неделю. Здесь были самые доверенные его люди. Личные советники и помощники, не лезущие во власть и совершенно незаинтересованные в играх престолов.

— Я жду, — спокойно сказал Император.

— Если раскрыть его талант, то имя юноши войдёт в историю! — отчеканил Ланцов. Вечный полковник, отказывающийся от чинов выше, но при этом спокойно приказывающий генералам, когда того требует императорская воля. — Я видел его в бою. Видел его самоотверженность. Это истинный сын России! Моё мнение неизменно. Даже его интерес к секретной информации мной легко объясняется. Хотя, клянусь, вы поступили совершенно верно.

— Такой взлёт за полгода, — хрипло проговорила морщинистая женщина, сидящая в самом конце стола. — И такая посредственность всё предыдущее время. Алкогольная зависимость в юном возрасте, пусть и побеждённая. Повышенная конфликтность в последний год учёбы. Вокруг мальчика очень много разных слухов, хоть и без подтверждения, но они никогда не появляются просто так. Есть несколько странных эпизодов, связанных с ним уже во время присутствия на фронтире. В том числе исчезновение и гибель нескольких местных дворян, пусть и нечистых на руку. Регион неспокойный, но, чтобы настолько смерть косила знать…

Выцветшие глаза взирали прямо, и ясность ума в них поражала. Несмотря на дряхлый вид, эта женщина по-прежнему обладала внутренней силой, способной соревноваться с молодыми. Она поправила очки и вернулась к вязанию, покачиваясь в кресле-качалке, принесённым специально для неё.

— Баженов совершенно точно показывает сильно меньше того, что знает, — прошамкала старуха. — А ведь в его прошлом не было ничего необычного. Даже в Академию Зодчих он поступил скорее от вливания денег его отцом в неокрепшие чиновничьи сердца. Генетика слабая, мои ребятишки прошлись по его родственникам и ближайшим контактам его матери. Ничего сравнимого с талантами мальчика в её окружении не было. Да и внешность у него отцовская. Мы всё равно перепроверили трижды. Связей с нашими «партнёрами» из-за океана нет, однако в Томашовке он весьма близок к одной из наблюдаемых ячеек. Я бы не ставила на эту лошадь, если вы хотите услышать моё мнение. Слишком подозрительно. С другой стороны, он подвергался давлению, с которым непросто справиться. Два коррупционных скандала, один даже с Имперской Комиссией, и оба из-за чьего-то желания утопить юношу.

— Человеческая зависть способна на многое! Особенно на подлость! — лязгнул Ланцов. — Сильная личность не может не оставлять следов!

— Если я иду по следу зайца, то не смотрю на медвежьи отпечатки, — фыркнула женщина. — А этот заяц даже гадит как медведь!

— Вдобавок к словам Прасковьи Михайловны, мой Государь. Меня смущает двойной контур, — тяжело вздохнул Иоганн. — Никогда не видел такого. Эмоциональность и радикальность взглядов со временем уйдут, несомненно. Категоричность суждений тоже списывается на незрелый возраст. Возможно, юноше не хватает широты мышления. Закостенелое отношение к Скверне может помешать ему достигнуть определённых успехов.

— Кстати, насчёт успехов, — Император вперил взгляд в старуху — Прасковья, удалось продвинуться по контактам Кривенко?

Сморщенная годами женщина покивала, не отвлекаясь от вязания.

— Отлично организованная децентрализованная структура, Ваше Императорское Величество, — сказала она. — Мы узнаём немного, но узнаём. Кривенко больше посвящён в дела Аль Абаса, чем предыдущие выявленные нами члены секты. Ниточки тянутся, не извольте беспокоиться. Мои мураши работают в поте лица и всё несут в мой муравейник.

Она кашлянула и улыбнулась, глянув на Государя поверх очков.

— И всё же изволю беспокоиться, Прасковья. Кривенко был моей надеждой. Это большой удар, что автор новых сплавов, дающих нам шанс на борьбу со Скверной, неожиданно примкнул к ней!

— Позвольте, мой Государь, но Кривенко не осквернён, — вмешался Иоганн. — В вашем протеже было больше Скверны, когда мы встретились, чем в Павле Геннадьевиче.

Император и бровью не повёл, но Крестовский замешкался:

— Просто… Это ведь идеологическое, мой Государь. Здесь нет ничего дьявольского или божественного. Скверна эта энергия, как сила аспекта. Просто в данном случае так сработал склад ума одного хорошего, важного специалиста. Увы. Да, поступок его пагубен и страшен. И предательство как Российской Империи, так и всего человечества простить нельзя. Но Кривенко знает новый путь использования энергии. Мы должны заставить его показать дорогу к знаниям.

— И закончить как европейцы? — послышался насмешливый голос из угла.

— Европейцы всегда были глупы, Олег Сергеевич, — парировал Крестовский. — Да и мы видели их ошибки. Глупо будет не обойти грабли, на которых они разбили себе голову!

— Вы даже представить себе не можете, Иоганн, как много я слышал таких речей от людей, которые на следующий день прыгали на эти самые грабли обеими ногами, — фыркнул хрономант.

— Не смею спорить с вашим опытом, Олег Сергеевич, — чуть поклонился Иоганн, пряча лицо. Кожин развалился в кресле, закинув одну ногу на подлокотник. Он даже не скрывал, насколько ему в тягость находится здесь.

— Олег Сергеевич, ваше мнение не изменилось, в свете новых данных? — посмотрел на него правитель Российской Империи.

— Я готов поручиться за парня, — ответил хрономант, служивший стране всё то время, сколько Государь себя помнил. Своевольного, но беззаветно преданного Кожина он получил по наследству от отца. А тот от деда. — Соглашусь с господином Ланцовым. Этот человек может войти в историю, если правильно развить его таланты. Уверяю вас, Ваше Императорство, вы не пожалеете о затраченных усилиях. Вон, даже Кеша ничего такого в нём не нашёл. Да, Кеша?

Игнатов торопливо покивал, покосившись на хрономанта.

— Хороший мальчик, — протараторил он. — С тараканами, конечно, но у кого их нет.

— Я бы ещё обратил внимание на смущение недалёких умов его персоной, мой Государь, — подал голос Иоганн. — На границе некоторые считают Баженова посланником Господним. Это может сыграть очень дурную роль в общественном сознании. Никому не нужны ложные пророки.

Он поспешно умолк, увидев короткий жест Императора.

— Дима?

Все взгляды уткнулись в грузного мужчину, сидящего на лавке вместо стула из-за больших форм. Он кивал носом, но интуитивно почувствовал внимание.

— Простите, государь! — булькнул он, делая вид, что просто прикрыл глаза. — Не знаю ничего про него, кроме того, что зарабатывать парень умеет. Не самый редкий талант в наше время, конечно.

— Спасибо. Мне надо подумать, — сказал тот. — Вы свободны.

Оставлять такое сокровище где-то на задворках и ждать, что из него само что-нибудь вырастет — Император не собирался. Привыкший изыскивать таланты, он обладал чутьём на специалистов. И Баженов был настоящим алмазом. Который необходимо осторожно обработать, чтобы превратить в бриллиант.

И который не должен лежать где-то на полочке. Он должен работать. Работать во благо страны. Желательно, в полную силу.

Последней из зала выходила Лаура. Как всегда с покрытой головой и непрозрачной вуалью, закрывающей лицо. На прощание она повернулась к Государю:

— Они сожрут его, Ваше Императорское Величество. Набросятся, как голодные волки на кусок сырого мяса. Думаю, вой уже несётся по благородным домам, и охота началась.

— Значит, тебе нужно за ним приглядеть. Но не привлекай к себе внимания, прошу.

— Слушаюсь, — поклонилась она и закрыла за собой дверь.

От автора

Ну что, вот и кончился пятый том. Следующий уже будет моим рекордом, так как циклов больше 5 книг у меня прежде не было. Тем значительнее вызов.

Не переключайтесь, дальше будет интересно. Сашенька желает вам перейти на следующую книгу и просит не забыть поставить сердечко, если понравилось, и подписаться, если интересуют обновления истории одного Зодчего из Томашовки.

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN/прокси.

У нас есть Telegram-бот, для использования которого нужно: 1) создать группу, 2) добавить в нее бота по ссылке и 3) сделать его админом с правом на «Анонимность».

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Зодчий. Книга V

Content

Юрий Погуляй
Зодчий. Книга V

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

От автора

Nota bene