30 сребреников — 7. Арагонская Ост-Индская Компания

Глава 1

Copyright © Распопов Д. В.

Данная книга является художественным произведением, не пропагандирует и не призывает к употреблению наркотиков, алкоголя, сигарет, нетрадиционным отношениям, педофилии, смене пола и другим действиям, запрещенным законами РФ.

В описанном мире другая система времени, возрастов и система исчисления. Все герои при пересчете на нашу систему совершеннолетние. Автор и издательство осуждают употребление наркотиков, алкоголя и сигарет, нетрадиционные отношения, педофилию, смену пола и другие действия, запрещенные законами РФ.

Имена, персонажи, компании, места, события и инциденты являются либо продуктами воображения автора, либо используются фиктивным образом. Любое сходство с реальными людьми, живыми или мертвыми, или фактическими событиями является случайным.

* * *

22 марта 1460 A . D ., Сиена, Сиенская республика

То, что в городе находится папа, стало понятно сразу, как только мы огромным караваном въехали в Сиену, совсем небольшой провинциальный городок, который усилиями Родриго Борджиа стал превращаться во что-то красивое, ажурное и прекрасное, но как я видел, абсолютно нежизнеспособное. Вся эта красота держалась только на вливании Пием II денег в свой родной городок, который с такой же скоростью скатится обратно на прежний уровень, едва этот золотой поток иссякнет. Но пока, стройка и возведение красивых зданий и правда велись с большим размахом.

— Сеньор Иньиго, нас нагнали слуги его преосвященства Родриго Борджиа, — к повозке подъехал Ханс, — кардинал просит вас остановиться у него.

И хотя изначально я не хотел напрягать Родриго своей большой свитой, но если он сам предложил, то почему нет.

— Передайте его преосвященству, что принимаю приглашение с большой благодарностью, — ответил я и капитан вернулся ответить слугам, два из которых остались, чтобы показывать нам дорогу к его дому.

— Сеньор Иньиго, — Паула сидела рядом со мной, а напротив находился отец Иаков, — можно мы с отцом Иаковым поищем сразу церковь, в которую можно будет ходить и спокойно молится?

Я, стараясь не сильно удивляться тому, что она стала настолько верующей, ответил.

— Конечно, поищите ещё и те, что нуждаются в ремонте, я пожертвую им.

Отец Иаков улыбнулся и поблагодарил меня.

— Спасибо Иньиго, это будет весьма достойно.

Не было удивлением, что не дом, а самый настоящий дворец кардинала Борджиа, был тоже великолепен. Огромный зелёный сад, сотни слуг и трёхэтажное здание посреди всего этого великолепия. Кардинал явно тратил полученные деньги с квасцов не так, как я.

Моя повозка подъехала к широкому крыльцу первой, и кардинал вышел сам, чтобы меня встретить. Он стал чуть шире в талии, взгляд стал ещё более довольным, а при виде меня у него на лице появилась широкая улыбка.

— Иньиго! Мой друг! — радостно воскликнул он, быстро шагая навстречу.

Я спустился из повозки сам, помог Пауле и после этого повернулся, чтобы обнять его.

— Родриго! Какую же красоту я вижу кругом! Мне рассказали, что стройка это твоих рук дело? — начал я с лести.

Его лицо ещё более подобрело.

— На деньги папы, отчего бы не развернётся, — усмехнулся он, — но ты даже не представляешь, как здесь неимоверно скучно! Даже местные красотки меня больше не развлекают.

— Познакомишь меня с самыми достойными, — улыбнулся я, а кардинал дал поцеловать перстень Пауле, которая низко ему поклонилась.

— Синьорина Паула, вы как всегда обворожительны!

— Спасибо ваше преосвященство, — девушка поклонилась ему ещё раз.

— Идём в дом, — пригласил он меня, и я пошёл рядом с ним.

— Зачем меня вызвал папа, не знаешь? — начал я с главного.

— Ты уверен, что хочешь испортить себе сюрприз? — улыбнулся он, показывая, что в теме.

— Ты знаешь Родриго, что я не люблю сюрпризы, — поморщился я, — у меня от них потом одни проблемы.

— Папа решил наградить тебя, — тихо ответил он, — и награда эта мой друг будет очень достойной. Ты точно обрадуешься.

— Я уже напрягся Родриго, — нахмурился я, — что я буду должен сделать взамен?

Кардинал весело расхохотался, привлекая к нам внимание слуг.

— Зришь в корень мой друг! — отсмеявшись, заметил он, — да, папа хочет поручить тебя два задания, причём за оба мало кто хочет браться, поскольку они могу принести больше проблем, чем славы.

— И тут наш Святой отец решил вспомнить об одном безотказном маркизе, — хмыкнул я.

— Да, кстати, поздравляю тебя, — спохватился он, — я слышал король Хуан лично посвятил тебя ещё и в рыцари.

— Угу, — поморщился я, — а также подарил золотые шпоры. Они лежат у меня где-то в багаже, сам же понимаешь, где я и где лошади.

— Не переживай мой юный друг, — он похлопал меня по плечу, — ещё несколько лет назад ты не мог ходить, так что с Божьей помощью думаю у тебя получится и ездить, как остальные нормальные люди.

— Всё в руках Господа, — согласился я и перекрестился.

— Я выделил тебе крайние комнаты, прости, — сразу извинился он, — другие мои друзья, тоже живут у меня.

— Те же, что были с тобой и во Флоренции? — поинтересовался я.

Он кивнул.

— Папа после смерти кардиналов Мессины и Португалии решил устроить выборы новых кардиналов, так что у нас тут весьма весело, как понимаешь. Подкупы, интриги и предательство, всё как ты любишь.

Я усмехнулся.

— Радует, что хоть это происходит без меня.

— Как ты? Как земли в Тоскане? Когда я наконец попробую твоё вино, о котором ты мне столько раз говорил? — полюбопытствовал он у меня, показывая вместе с этим мои апартаменты в своём дворце. Пять больших комнат, весьма достойно для моего уровня.

— Эм-м-м, — завис я, — я не смог купить землю Родриго, у меня нет на это денег.

Кардинал даже остановился и изумлённо посмотрел на меня.

— Как это у тебя нет денег? — удивлённо воскликнул он, — если я не знаю куда девать уже свои, то у тебя процент и то выше с продажи квасцов.

— Ну вот так Родриго, я нищий, — вздохнул я, — наверно дарю слишком много подарков и жертвую на церкви.

— Это дело конечно благое, — он покачал головой, — но ты про себя не забывай. Я построил в Риме уже два дворца, и в старом даже не живу. Купил ещё вот этот дом, чтобы останавливаться здесь во время поездок и всё равно, денег ещё очень много.

— А будет ещё больше, производство вышло на максимум, можно просить папу выпускать буллу об ограничении поставок квасцов из Османской империи.

— Отличные новости, мой друг, просто превосходные! — обрадовался он, — ладно оставляю тебя отдыхать, но прошу быть за ужином.

— Конечно, спасибо что встретил и пригласил к себе, — склонил я голову.

— Иньиго, это такой пустяк, — кардинал отмахнулся, — чувствуй себя как дома.

— Благодарю.

Мои слуги тоже зря времени не теряли, так что вскоре у меня была большая деревянная ванна и горячая вода, чтобы помыться. Камилла с Мартой занялись моей помывкой, раз Паула отсутствовала вместе с отцом Иаковым.

— Что наденете на ужин, сеньор Иньиго, — поинтересовалась у меня Камилла, бережно проводя мочалкой по моей спине, — может быть тот чёрный камзол с серебряным шитьём?

— Давай, — согласился я, поскольку не хотелось думать, — лишних драгоценностей не нужно, только цепь мою подготовь, ту с большим рубином.

— Она не тяжёлая для вас будет? — побеспокоилась она обо мне, — вы редко её надеваете из-за веса.

— Ничего, посижу за столом, сильно меня не напряжёт она, — ответил я, поскольку не объяснять же ей, что нужно для друзей Родриго сделать вид, что у меня по-прежнему всё хорошо. Иначе меня просто могут не принять в свой круг, даже несмотря на мой титул.

На самом деле с выплатами пусть и квасцами по моему долгу королю Хуану, тратами на возведение крепостей на всех четырёх Балеарских островах, откуда мне приходили ежемесячно письма с отчётами от сеньора Альваро, а также выкупом всех долгов короля Фердинанда I в размере ста тысяч флоринов, денег у меня и правда оставалось не так чтобы много. Иосиф Колон правда оказался опять на высоте, он написал, что выкупил Неаполитанские королевские долги не за золото, а за поставки квасцов на восемьдесят тысяч флоринов. Банкиры охотно расстались со своими долговыми расписками, по которым за последний год от короля не поступило ни единого платежа, так что никто не отказался расстаться с зависшим королевским долгом, пусть и проданным нам со скидкой. И это ещё я молчу про строительство кораблей, которое обещало в скором времени превратиться в просто чёрную дыру, которая будет засасывать весь мой свободный капитал, так что я почти не соврал Родриго, сказав, что я нищий. Хоть начинай перенаправлять деньги с доходов графства Аликанте на свои нужды, а не на его развитие, как это сделано было сейчас.

— Ладно, пока с этим подождём, — решил я, — благо у меня больших встреч пока не намечается, так что обойдёмся без дорогих подарков.

Впрочем, в титуле маркиза оказалось ещё одно неочевидное преимущество, о котором я не знал вначале. Став на ступеньку выше очень многих титульных дворян, мне теперь не нужно было дарить подарки людям ниже меня по статусу, наоборот уже мне начинали их дарить, пусть и не такие дорогие, как я. Но важен был сам факт этого! Теперь стать герцогом ещё больше хотелось, поскольку количество подарков мне в этом случае явно должно было стать ещё большим.

Под эти мысли меня сначала укутали в простыни, затем в халат, пошитый по моим рисункам, и оставив меня в кровати, женщины ушли узнавать насчёт доступности кухни. В отсутствие сеньора Альваро и Алонсо, дела управляющих распределили между собой Ханс, Камилла и Марта. Но я надеялся, что Алонсо скоро вернётся, поскольку в Генуе я получил от него письмо с вопросом о том, хватит ли у меня денег проплатить переезд сразу тысячи человек? Пришлось со вздохом ответить, что оплачу, добавив ещё и эти траты в предстоящую статью расходов.

— Сеньор Иньиго, можно? — дверь приоткрылась и Марта вошла с подносом, а за ней со вторым шла Жюльетта.

— Она уже помогает тебе? — удивился я тому, как быстро девушку переместили с грязной работы на кухню, допустив к еде.

— Сеньор Иньиго, — Марта всё лучше говорила на кастильском, как, впрочем, под влиянием Камиллы стала осваивать и латынь, — я сама была удивлена. Она из обеспеченной семьи, но многое может делать то, чего обычно не положено девушкам её происхождения.

— Говори, — разрешил я красной от смущения Жюльетте, которая молча слушала наш разговор с Мартой о ней самой.

— Мне приходилось много заботиться о брате, ваше сиятельство, — склонила она голову, — готовить, убирать, выносить ночной горшок. Мачеха не хотела, чтобы слуги отвлекались на такие мелочи, так что мне приходилось много делать самой.

— Или мне обратно отправить её на чистку кастрюль, сеньор Иньиго? — спросила меня повариха, когда девушка закончила говорить, — у неё испытательный срок ещё не прошёл.

— Камилла с ней занимается?

— Разумеется, сеньор Иньиго, как и со всеми слугами и служанками, — тут же ответила повариха, — это обязательный курс для всех, она даже себе помощников выбрала, среди самых способных.

— Как там твой брат? — поинтересовался я у девушки.

Жюльетта боязливо покосилась на Марту, но та кивнула.

— Сеньор Иньиго, а можно мне его навещать? О нём заботятся, пристроили к написанию писем и разбору почты, но я всё равно по нему сильно скучаю, — попросила она.

— Сестринская любовь — это конечно хорошо и правильно, — задумчиво ответил я, — но пора бы этому молодому человеку быть самостоятельным.

Глаза у девушки округлились.

— Но как сеньор Иньиго, он не может ходить! — пискнула она.

— Ты говоришь это человеку, который сам начал ходить только год назад, — весьма иронично ответила за меня Марта, и извинилась, — простите сеньор Иньиго, но познакомившись с вами, и узнав вашу историю, мне смешно слышать, как кто-то чего-то не может.

— Вот и я о том, — улыбнулся я поварихе, а затем обратился к Жюльетте, — вот что, попроси Камиллу найти лучшего доктора, пусть осмотрит твоего брата и скажет мне, что с ним.

— Слушаюсь, сеньор Иньиго, — поклонилась она мне.

В дверь постучали и в комнату вошла Паула, на её лице сразу появилось изумление, когда она увидела рядом со мной молодую девушку. Я перевёл взгляд на вошедшую.

— Нашли?

— Да, сеньор Иньиго, — поклонилась она мне, подходя ближе, — и ещё пару церквей, которым определённо нужен ремонт.

— Пожертвуй завтра от моего имени в них по тысяче флоринов, — попросил я и Паула кивнула.

— Конечно сеньор Иньиго, готовитесь к ужину?

— Ты же хотела себе служанку? — меня всё не отпускала одна мысль в отношении молодой девушки, — забирай.

Я показал пальцем на Жюльетту.

Глаза всех в комнате округлились.

— Бедняжке нечем заняться, — вздохнул я, — так что займи её чем-нибудь полезным.

— С большим удовольствием, сеньор Иньиго, — на лице девушки появилась улыбка, а вот Жюльетта решила всплакнуть, так что Марта быстро её забрала с собой, а я остановил Паулу.

— Дорогая, только без перегибов, иначе я заберу её обратно, — строго предупредил её я.

— Зачем же тогда вы отдаёте её мне? — удивилась девушка.

— Мне не нравится её самопожертвование своей жизнью, ради жизни брата, — задумчиво произнёс я, — если она так хочет пожертвовать своей жизнью, то это должно быть только ради меня, иначе вообще непонятно, зачем я с ними обоими вожусь.

Паула весело улыбнулась.

— Задание поняла, сеньор Иньиго, — она наклонила голову, — всё выполню в точности.

— Не перегни палку только, — повторил я и девушка поклонилась, заверив, что постарается сделать всё в лучшем виде.

Она отправилась отдыхать, так как ещё даже не присела с момента нашего приезда, а я, дождавшись, когда меня позовут на ужин, отправился вниз, благо, что уже немного перекусил перед ним.

Кроме Родриго, за столом были всё те же, кардиналы: Просперо Колонна, Пьетро Барбо и Ален де Коэтиви.

— Ваши преосвященства, — вежливо кивнул я, занимая своё место рядом с Родриго, на которое он сам мне показал.

— Поздравляю вас, синьор Иньиго, — обратился ко мне Ален де Коэтиви, — такая высокая награда в ваши годы, вам многие будут завидовать. Последняя, насколько я помню досталась герцогу Бургундии, а до этого королю Франции. Если так вспомнить, я вообще не помню никого, кто был ниже титула герцога ею удостоен.

Пока я сидел в шоке от услышанного, кардиналы стали вспоминать, кого награждали последние годы Пий II, Каликст III и Николай V, и правда не нашли никого ниже титула герцога, поскольку чаще всего «Rosa Aurea» доставалась либо соборам, либо церквям, либо же королям и императором. Герцог Бургундии был единственным, «низким» по титулу исключением в этом ряду, а теперь и я вот, вообще с титулом маркиза.

— Эм-м-м, могу я узнать ваши преосвященства, что это за «Золотая роза»? — полюбопытствовал я, поскольку не слышал ранее про эту награду.

— Ах, милейший маркиз, — всплеснул руками Пьетро Барбо, — как можно этого не знать? Это может быть и не самая высшая награда за заслуги перед церковью, которая вручается раз в год папами в каждое четвёртое воскресенье марта, но определённо точно самая престижная.

— Да? — мои глаза невольно расширились, — я, конечно, понимаю, что её заслужил своим честным трудом, но Родриго упомянул о двух заданиях, так что мне хотелось бы услышать, к чему себя готовить.

— К тому, что тебе уже привычно Иньиго, — хохотнул Просперо Колонна, — к поездкам. Из Рима приходят странные слухи, что некто там баламутит народ и подбивает восстать против папы, снова сделав в Риме республику, как в старые добрые времена и под это дело грабит виллы богатых людей. А ты сам знаешь, кто в Риме больше всего богат.

— Кардиналы, и папа благодаря квасцам, тут нечего даже думать.

— Вот именно, его дом тоже разграбили, и он будучи очень недовольным этим фактом, послал пару кардиналов разобраться с ситуацией. Вот только их по дороге в Рим ограбили, побили, раздели донага и отправили обратно голыми в Сиену, — нахмурено продолжил за Просперо Колонна, Родриго Борджиа, — а поскольку ты и твой друг, граф Латаса показали себя в должности префектов Рима крайне положительно, так что папа решил отправить тебя в Рим, чтобы ты со всем там разобрался.

Я вздохнул. Плакали мои кораблики в Генуе, мне придётся снова ехать в Рим.

— А второе задание? — тоскливо поинтересовался я, вызвав своим тоном и жалобным лицом, смех кардиналов.

— Менее силовое, а больше деликатное, — ответил Родриго, — Венецианская республика перестала отвечать на письма папы с его воззваниями о Крестовом походе. И ладно бы просто не отвечала, так ещё она продолжает вести торговлю с проклятыми османами! Высшая степень предательства всего христианского мира!

— Какие злодеи! — осуждающе покачал я головой, тайно жалея, что на их месте не оказался я сам.

— Ну и последнее, что взбесило папу, — согласно кивнул моим словам Родриго, — их отказ принять епископа в Падуе, которого назначил им Пий II, они настаивают на своих привилегиях это делать самим. Так что ты поедешь задать им всего один вопрос:

— Они с нами или против всего христианского мира?

— Папе больше некого послать? — я поднял бровь, — задать всего один вопрос.

— Ты тот, кто производит квасцы, — улыбнулся кардинал Колонна, — это общеизвестно. Так что Святой отец разрешит тебе напомнить венецианцам, от кого они получают большую часть своих квасцов после потери их фокейских рудников.

— Ну и плюс булла, о запрете торговли турецкими квасцами, я её заранее подготовил, — заметил Родриго, — так что папа точно обрадуется, когда ты скажешь, что её можно опубликовать, это будет дополнительным аргументом в разговоре с венецианцами.

— Хорошо, я понял, спасибо вам, что рассказали, — поблагодарил я всех кардиналов.

— Расскажи лучше Иньиго, что ты делаешь в Генуе? — продолжил Родриго Борджиа, а остальные кардиналы заинтересованно на меня посмотрели, — особенно тот момент, что после твоего приезда, оттуда прогнали французов, которых двумя годами ранее генуэзцы сами же и пригласили.

— Чистое совпадение, — моментально соврал я с честными глазами и скромным лицом, — я просто разместил заказ на постройку себе нескольких кораблей.

— Я насколько знаю у тебя уже есть корабли Иньиго, — удивился Просперо Колонна.

— Новые нужны, чтобы открыть морской путь в Индию, — продолжал заливать я соловьём, — они должны быть больше и другой конструкции, чтобы сопротивляться большим волнам и ветрам.

Мой рассказ заинтересовал всех.

— Я бы тоже в это вложился, — задумчиво произнёс, Ален де Коэтиви, — пряности сейчас в большой цене.

— Ваше преосвященство, брать у вас сейчас деньги, на этапе, когда нет ничего, кроме голой теории и предположений, — вздохнул я, — это значит обманывать вас, на что я не готов. Могу предложить только тот вариант, что если я всё же открою путь в Индию, то только тогда буду готов принимать деньги от других вкладчиков.

— Хорошо Иньиго, договорились, — кивнул довольно кардинал, не подозревая, что никакой Индии на самом деле не будет, от меня уж так точно.

— Ладно, предлагаю сегодня разойтись пораньше, — поднялся Родриго, а за ним и остальные кардиналы вместе со мной, — завтра с утра я хочу показать Иньиго город и то, что успел построить.

— Я к вам присоединюсь, если вы не возражаете, — изумил всех своей просьбой Пьетро Барбо.

Мы с Родриго переглянулись и не нашли, чем можно ему возразить.

— Конечно Пьетро, будем только рады твоей компании, — как настоящий дипломат, Родриго никогда не отказывал напрямую.

Когда мы вышли из зала, он заметил мне тихо.

— Отправлю к нему слугу посмазливее, он не проснётся рано утром. Уедем без него, скажем что не смогли долго ждать.

— Думаю не стоит, — задумчиво проговорил я, и видя его удивление, продолжил, — он явно хочет поговорить со мной, так что дадим ему шанс.

— Хорошо, как скажешь, — согласился со мной Борджиа и мы разошлись по своим покоям.

В комнате, в кровати меня ждала Паула, она сначала помогла мне раздеться и аккуратно разместила одежду на специальном манекене.

Со вздохом я снял тяжёлую цепь и передал её ей, чтобы она повесила её туда же, где уже видела одежда.

— Устали Иньиго? — она помогла мне лечь и устроилась рядом.

— Больше озадачен дорогая, — погладил я её по руке, заработав ласковый взгляд, — папа хочет отправить меня по двум своим делам, взамен дарит интересную награду.

— Интересную? — удивилась девушка.

— Золотая роза, — я уже посмотрел в истории информацию про неё и да, она была не высшей наградой Ватикана, но, пожалуй, самой почётной и желанной для любого правителя, что уж говорить про меня.

Паула покачала головой.

— Не слышала о такой.

— Вот и я до сегодняшнего дня, — вздохнул я.

— Завтра я вам нужна? — поинтересовалась она у меня, — я бы хотела заняться церквями и пожертвованиями.

— В первой половине дня я буду занят с Родриго, так что конечно ты свободна, — разрешил я. Девушка потянулась и поцеловала меня в щёку.

— Спасибо, Иньиго.

Глава 2

Первые два часа разъездов по городу, мы с Родриго, который мне всё показывал и рассказывал, ещё пытались не замечать скучающее лицо кардинала Пьетро Барбо, но вскоре это уже стало невозможно, он нам стал откровенно мешать своим нытьём, так что я решил ускорить события.

— Родриго, а можешь поинтересоваться у тех синьорин, о которых ты мне рассказывал вчера, не смогут ли они нас сегодня принять? — поинтересовался я у друга, который мгновенно всё понял и ответил, что да, конечно, сейчас он отъедет и отдаст приказ своим слугам.

Когда Родриго Борджиа отъехал от повозки, Пьетро Барбо тут же схватил меня за руку.

— Синьор Иньиго у меня есть к вам большая просьба!

— Какая же, ваше преосвященство? — я едва не вздрогнул, когда он меня коснулся. Я и так-то не любил, когда меня касались посторонние люди, а тут уж он, со своим чрезмерным вниманием к мальчикам.

— Вы ведь знаете, что я венецианец? — спросил он, на что я кивнул и кардинал радостно продолжил.

— У меня на родине большой конфликт между моим кланом Барбо и проклятыми Лоредано, — тут он сразу сделал нужные акценты, показывая мне кто хороший, а кто плохой в этой истории, — сорок лет назад один из их рода выступил обвинителем на процессе против моего дяди и того казнили, с тех пор огонь взаимной ненависти горит между нашими семьями.

— «И как тут замешан я? — вздохнул я оттого, что похоже Пьетро Барбо папой ещё даже не стал, а уже хочет воспользоваться моими услугами».

— Чем я могу вам помочь, ваше преосвященство? — вслух ответил я.

— Джорджо Лоредано, фактический глава Совета десяти недавно отменил решение совета о моих привилегиях в сборе церковной десятины в Венецианской республике для Рима, — тяжко вздохнул он, — а поскольку вы всё равно едите в Венецию синьор Иньиго, можете поговорить с ним с холодной головой от моего имени и выяснить, как мне можно вернуть эти привилегии?

— Конечно, ваше преосвященство, — ответил я единственно возможное, — давайте так, вы напишите рекомендательное письмо ему, что я могу говорить от вашего имени, а я постараюсь разобраться с вашей проблемой на месте. Устроит вас такой вариант?

Кардинал облегчённо вздохнул.

— Это даже больше, чем я хотел попросить у вас синьор Иньиго. Благодарю вас за доброту.

— Ваше преосвященство, друзья Родриго, мои друзья, — вежливо ответил я, хотя будущий папа мне был отвратителен и будь моя воля я бы вообще к нему и близко не подходил, — надеюсь, что и мы с вами когда-нибудь сможем стать друзьями.

— Конечно, синьор Иньиго! — радостно воскликнул он, хватая меня за руку, — я буду только этому рад, стать вашим другом!

Ему пришлось отпустить меня, поскольку к нам вернулся Родриго, мы продолжили поездку по городу, но вскоре Пьетро Барбо, как мы и думали, сослался на усталость и мы отправили его домой.

— Что он хотел? — хмуро поинтересовался у меня Борджиа, когда другая повозка увезла утомившееся тело епископа Виченцы.

— Помочь ему с личными проблемами в Венеции, — вздохнул я, — пришлось пообещать.

— А зачем тебе это Иньиго? — удивился Родриго Борджиа, — тебе совсем нечем заняться?

— Мой друг, — я посмотрел на него, — как и ты, я всегда держу в голове общаясь с кардиналами, что любой из них может стать папой. Или скажешь ты думаешь не так?

— Истину говоришь мой друг, — он тоже вздохнул и перекрестился, — приходится общаться даже с теми, кого я на дух не переношу.

— Налаживай связи, подкупай, деньги сам говоришь у тебя некуда девать, — напомнил я ему о нашем плане, сделать из него папу, — но пока не претендуй на главенство, память о правлении твоего дяди ещё свежа, не будем пока её будоражить в воспоминаниях кардиналов.

Родриго Борджиа посмотрел на меня и покачал головой.

— Мне хотя бы ответишь, что ты делаешь в Генуе? И что это за внезапное желание доплыть до Индии?

— Если только пообещаешь молчать, даже своему духовнику, — я строго на него посмотрел, поскольку ему я мог рассказать эту тайну.

— Разумеется Иньиго, — серьёзно ответил он.

— Я скоро организую торговую компанию, и всем буду говорить, что строю корабли для поиска маршрута в Индию, чтобы ни у кого не возникал вопрос «зачем мне так много кораблей», — начал я, — но это будет не совсем так.

Родриго крайне заинтересованно на меня посмотрел и спросил.

— Зная тебя, я задам только один вопрос, — много кораблей, это сколько?

— Что-то около двадцати, — сильно занизил я общее количество, но ему хватило и этого.

— Зачем столько, если ты не сбираешься никуда плыть⁈ — удивился он.

— Понимаешь, тут такое дело, — я шаркнул ножкой, — корабли не так чтобы сказать уж слишком торговые, скорее даже наоборот, совсем не торговые.

Глаза Борджиа широко раскрылись.

— Ты строишь военную флотилию из двадцати кораблей? Так вот почему у тебя ни на что не хватает денег?

— Все верно Родриго, — не стал я ему рассказывать об остальных своих тратах, — пора нам переходить к третьей и заключительной части нашего плана про квасцы.

— Торговля с османами, — его лицо просветлело, — ты продолжаешь удивлять Иньиго.

— Да, — улыбнулся я, — так что твоя роль остаётся прежней, найти повод, съездить послом от папы в Константинополь. Разведать обстановку, поискать людей в окружении султана, кто поможет нам решить этот вопрос, в общем ты всё и так знаешь, что тебе повторять это второй раз.

Кардинал задумчиво кивнул.

— Хорошо Иньиго, я понял, что-нибудь придумаю. Ты поедешь со мной?

— Хотелось бы, но это уже как будет со временем, — развёл я руки, — сам видишь, кручусь, как белка в колесе.

— Последний вопрос тогда про Геную, — он внимательно посмотрел на меня, — устранение французов оттуда твоих рук дело?

— Это так важно? — поинтересовался я у него.

— Это позволит отвечать мне на некоторые вопросы, не страдая от того, что я могу случайно сказать правду, — кивнул он.

— Моих, — просто ответил я.

— Зачем? — также лаконично поинтересовался он.

— Сфорца меня оскорбили, хочу их побольнее пнуть, — пожал я плечами, — для этого мне нужна наживка.

— И ею выступит Генуя? — Родриго улыбнулся, — я смотрю ты перестал размениваться по мелочам.

— Что поделать мой друг, для целого герцога, уже одной смазливой мордашки недостаточно, — я пожал плечами, — им подавай земли и титулы.

— Хорошо, я понял тебя и благодарю за откровенность, — поблагодарил меня он, — и кстати, если ты уж так хочешь пнуть Милан, давай я тоже напишу тебе письмо, одному моему хорошему знакомому, поговори с ним, он может помочь тебе лучше узнать обстановку в Венеции, прежде чем ты начнёшь помогать семье нашего дорого румяного Барбо.

— Благодарю друг, это определённом мне поможет, — с благодарностью посмотрел я на него.

— А теперь поедем, я кое с кем тебя познакомлю, — улыбнулся он, меняя тему.

— С кем это? — удивился я.

— Одной вдовой, которая настолько без ума от тебя, что, едва узнав, что мы знакомы, тут же отдала мне свою молодую племянницу в любовницы, лишь бы я познакомил тебя с ней, — улыбнулся мне кардинал, сально подмигнув при этом, — а уж когда она узнала, что ты приезжаешь в Сиену….

— Родриго ты знаешь мои вкусы, и они сильно отличаются от твоих, — покачал я головой.

— Не в этом смысле Иньиго! — он сделал оскорблённый вид, — графиня поклонница твоего творчества.

— Это какого? — не понял сначала я его.

— Она недавно вернулась из Португалии, где побывала в гостях у герцога де Браганса, — Родриго широко улыбнулся, — дальше мне продолжать?

Я вздохнул.

— Картина собаки.

Борджиа с улыбкой кивнул.

— Именно, мой друг, она была так поражена качеством и реализмом работы, что захотела себе портрет кисти этого художника, — продолжил он, — какого же было её изумление, когда оказалось, что картину нарисовал целый маркиз, просто в благодарность герцогу за гостеприимство.

— Боюсь Родриго, ей нечего мне предложить, — я пожал плечами, — прости, но хоть она и твоя знакомая, но я ей, пожалуй, откажу.

— Погоди мой юный торопыга, — остановил он меня, — кроме того, что графиня самая знатная дама Сиены и является далёкой, но всё же родственницей нашего дорогого папы, которая помогала его семье, когда у них практически не было денег на жизнь, так в придачу она ещё и очень богата. Так что прекрасно осознавая, кто ты и насколько богат, она готова предложить тебе тридцать тысяч флоринов за свой портрет.

Я изумлённо посмотрел на него.

— Она правда богата и привыкла исполнять все свои прихоти Иньиго, — кивнул кардинал, — к тому же, она ещё не знает о награждении тебя «Золотой розой». После этого стоимость твоего рисунка может возрасти ещё больше.

— Ты знаешь, я не гонюсь за деньгами… — задумался я.

— Но тридцать тысяч, есть тридцать тысяч, — улыбнулся Родриго Борджиа, — соглашайся Иньиго, Святой отец очень трепетно относится к этой женщине, а ты станешь её лучшим другом после написания всего одного портрета.

— Ладно, не будем жадничать, — нехотя согласился я.

Конечно, не испытывай я стеснение в наличных средствах, я бы её послал несмотря ни на что, но ей просто повезло, что сложилось сразу несколько совокупных факторов: мне нужны были деньги, она была близкой знакомой нынешнего папы и я сейчас был в Сиене, в которой она знала всех и её знали все.

— Твоё согласие я ей скажу сразу после награждения, которое состоится двадцать пятого числа, — он довольно кивнул, что я заподозрил его в том, что и он что-то с этого имеет.

— Так, твоя тогда какая доля? — тут же поинтересовался я у него.

— Пять тысяч Иньиго, просто за то, что спросил у тебя об этом, — не стал он увиливать от ответа, — и ещё пять, если уговорю. В общем всего десять минут с тобой рядом, и я уже богат на десять тысяч. Ты мой друг словно золотой олень, который бьёт копытом по земле и выбивает из неё золото.

— Спасибо за сравнение Родриго, — скептически ответил я, — оленем меня ещё никто не называл.

— Какие твои годы, мой дорогой друг, — рассмеявшись подколол меня он, — вот заведёшь себе молодую жену и если, как и сейчас, будешь в частых разъездах…

— Ты невозможен! — схватился я за сердце, вызывая его ещё больший смех.

Отсмеявшись и будучи в отличном настроении, мы закончили вскоре поездку и направились обратно в его дворец.

* * *

Красивое ювелирное изделие, определённо точно сделанное из золота, папа благословил лично, в окружении всех кардиналов, присутствующих вместе с ним в Сиене, затем золотую розу окурили фимианом, окропили святой водой и обмакнули в миро, и после этого в присутствии огромного количества народа Пий II, гордо протянул её мне.

— Самому достойному мужу. Защитнику веры и нашей матери церкви, я дарую эту награду. Будьте её достойны, маркиз Балеарский. Во имя Отца, Сына и Святого духа.

— Аминь, — ответил я, и поцеловал холодный металл, принимая её из его рук.

— Нам нужно поговорить, — шепнул он мне, немного портя торжественный момент, но я тут же ответил.

— Готов всегда служить вам Святой отец!

— Тогда встретимся через час, я скажу Родриго Борджиа проводить тебя ко мне, — улыбнулся он и отошёл, поскольку ко мне подошли кардиналы, что знали меня, а также местные дворяне, которых я не знал и они все были удивлены и поражены той чести, которой меня удостоили. Все приглашали в гости, желательно вместе с розой, чтобы её хорошо рассмотреть. Я же никому не оказывал, говорил, чтобы написали мне письма, я для всех найду время.

Аккуратно неся награду, я вручил её Хансу, который от страха, едва не выронил её на пол, хорошо ещё, бросившийся словно коршун отец Иаков подхватил награду и мягко пожурил швейцарца за невнимательность. Тот долго извинялся и словно хрупкое стекло, дальше держал и правда золотое растение, состояние из листиков и стеблей, выполненных из драгоценного металла с очень большой искусностью.

Я же поблагодарил священника, за его реакцию.

— Ну что отец Иаков, гордитесь своим учеником? — улыбнулся я старику, который вытирал скупые слезинки со своих глаз при виде награды от папы.

— Мне приятен сам факт, что ты называешь меня своим учителем Иньиго, — монах серьёзно посмотрел на меня, — раньше ты этого мне не говорил.

— Скажу даже больше, отец Иаков, — понизил я голос, чтобы меня слышал только он, — вы не только стали моим учителем, но и в некоторой степени даже моей совестью. Так что определённо в том, что эту награду я получил, есть и ваш вклад.

Старик поклонился и перекрестился, очень серьёзно мне ответив.

— Спасибо Иньиго, это одни из самых приятных слов, которые я слышал за свою жизнь.

— А поначалу мы ведь даже не ладили с вами, — улыбнулся я, а он с улыбкой обнял меня, прижав к себе.

Конечно, многие с удивлением смотрели, как маркиз тепло разговаривает и даже обнимается с простым монахом-францисканцем, но мне было всё равно, я был по-настоящему счастлив за очень долгое время и пусть эта награда была частью взятки за то, что мне нужно будет выполнить два задания, сам факт того, что меня наградили «Золотой розой», разойдётся широкими кругами по Европе и многие двери, ранее закрытые для меня, сейчас должны были открыться. Я теперь не был непонятным гадким утёнком, а признанным Ватиканом истинным католиком и защитником веры, что в это время ценилось очень сильно.

Принимая поздравления от всех присутствующих, я всё время ловил на себе восхищённый взгляд одной сорокалетней женщины, одетой в глухое чёрное платье. Она прямо-таки не сводила с меня взгляда и это меня немного нервировало. Ситуацию разрешил Родриго, которой подошёл ко мне, извинился перед теми, кто меня поздравлял и повёл как раз к этой женщине.

— Маркиз Балеарский, позвольте представить вам графиню Бенедетту Салимбени, — представил он мне даму, а затем меня ей.

— Графиня, та самая поклонница твоего художественного таланта Иньиго, — с намёком сообщил он мне.

Я протянул руку к женщине, она непонимающе на меня посмотрела, так что пришлось взять её руку самому, наклонить голову и поцеловать её пальцы, жест, который войдёт в моду ещё очень нескоро в Европе.

— Кардинал Борджиа был прав, говоря о вас, как о женщине исключительной красоты и изящества, графиня, — лизнул я так лизнул, так что даже Родриго изумлённо посмотрел на меня.

Взрослая женщина от моего неизвестного, но явно галантного жеста и слов, зарделась, словно была пятнадцатилетней девственницей.

— Ах, ваше сиятельство, я так рада знакомству с вами, — ласково обратилась она ко мне.

— Для вас, просто Иньиго, графиня, — я продолжал держать её за руку, — кардинал Борджиа с большим трудом уговорил меня нарисовать ваш портрет, а поскольку я рисую невероятно редко и только своим друзьям, то хотите вы того или нет, с этого самого мгновения мы с вами стали друзьями.

Бенедетта Салимбени млела от каждого моего слова. Маркиз, только что награждённый папой, в то время, когда ещё взгляды всех местных дворян направлены на нас, говорит ей столько приятных вещей.

— Тогда Иньиго прошу вас называть меня Бенедеттой, — улыбнулась она и пожала мою руку, — я редко встречаю столь воспитанных и интеллигентных молодых людей, как вы, так что позвольте побуду для вас проводником по нашему прекрасному городу.

— Конечно Бенедетта, — я ей улыбнулся, — предлагаю встретиться тогда вечером, чтобы обсудить детали, а сейчас я вынужден с вами проститься, меня ждёт Святой отец.

— Конечно Иньиго, буду с нетерпением вас ждать.

Кардинал тоже ей кивнул, и мы отошли от женщины, которую тут же окружили дамы разных возрастов с горящими взглядами, явно выпытывая о чём только что был наш с ней разговор.

Отойдя достаточно, чтобы нас не слышали, Родриго покачал головой.

— Иньиго, Бенедетта, — передразнил он меня и её, — да вы были похожи на двух влюблённых! А эти нежные взгляды, а держание за руку!

— Родриго, — я спокойно на него посмотрел, — ты сам сосватал мне эту графиню, чем ты теперь недоволен?

— Твоим мгновенным перевоплощением, — вздохнул он, — я теперь даже не знаю, может ты и со мной также играешь?

Я серьёзно на него посмотрел.

— Ты правда так думаешь?

Он тяжело вздохнул.

— Конечно нет мой друг, мы знакомы с тобой слишком давно. Прости, за неудачную шутку.

— В любом случае немного лести женщине никогда не помешает.

— Ты называешь это немного? — изумился он, — а что это ещё за жест такой? С целованием пальцев?

— Сам только что придумал, — пожал я плечами, — получилось вроде бы даже неплохо.

— Неплохо? Да ей будет сейчас завидовать вся Сиена! — воскликнул он, открывая двери и заводя меня в рабочий кабинет, где находился Пий II, в окружении шести кардиналов.

— Святой отец, — склонился я в поклоне.

— Иньиго, проходи, — пригласил он меня сесть напротив него, — как тебе награда?

— Счастлив и благодарен, Ваша святость, — улыбнулся я и поклонился, — кого теперь нужно убить за это?

Он изумлённо на меня посмотрел и стал смеяться, вытирая слёзы с глаз.

— Что мне в тебе всегда нравится Иньиго, так это твой прагматизм, — сообщил он мне, — возможно конечно убивать никого не придётся, но гарантировать этого я не могу. Просто наведи порядок в Риме, как прошлый раз.

— Конечно, Святой отец, — склонил я голову, выслушивая от него то, о чём мне рассказал вчера Родриго.

— И ещё одна небольшая просьба, — Пий II покивал своим словам, — меня беспокоит Венеция, а точнее её инфантилизм и нежелание присоединиться к антиосманской коалиции государств. У них там ещё к тому же какие-то проблемы с выборами дожа, из-за чего никто не отвечает на мои письма, что меня дико раздражают. Поэтому отправься пожалуйста к ним, напомни, откуда они получают квасцы, и получи чёткий ответ, они с нами или против нас.

— А если они откажут мне? — поинтересовался я, — нужно предпринимать какие-то меры?

— Нет, это буду решать уже я, — покачал головой папа, — все документы и формальности с твоим статусом посла от Святого престола оформит тебе Родриго, с тебя просто свежий взгляд на Венецию и их ответ на мой вопрос.

— Я всё сделаю, Святой отец, — поклонился стоящий рядом со мной Борджиа.

— Кардинал Борджиа также мне сказал, Ваше святейшество, — сказал я, обращаясь к Пию II, — что булла о квасцах готова.

Папа кивнул и улыбнулся.

— Я понял тебя Иньиго, — сказал он, — завтра же прикажу разослать ей по всем приходам Европы.

— Благодарю вас, Святой отец, — улыбнулся я, ведь приятно, когда тебя понимают с полуслова, а тем более сам папа, — в свете вашей просьбы посетить Венецию это и правда будет нелишним подспорьем.

— Я так и планировал, — подтвердил он и сменив тему, предложил мне остаться на ужин с ним.

Я не знал, как правильно ответить, поскольку вроде бы собирались ехать в другое место и посмотрел на Родриго, тот понял моё затруднение и ответил за нас двоих.

— Нас уже позвала на ужин графиня Бенедетта Салимбени, Святой отец, — извиняющимся тоном сказал он, — будет неудобно ей отказывать.

— А, синьора Салимбени, — покачал головой тот, — конечно езжайте и передавайте ей от меня привет.

— Конечно Ваша святость, спасибо за понимание, — поклонился я вместе с Родриго Борджиа.

Когда мы вышли из комнаты, я поинтересовался у него.

— А почему мы не остались? Ужин вместе с папой, был бы полезен.

— Не в твоём случае, — он покачал головой, — к тебе сейчас приковано слишком много внимания, будет лучшим на время залечь на дно. Как говорит твой друг, синьор Козимо Медичи:

— Зависть — это тот сорняк, который не нужно поливать.

Я удивленно посмотрел на Родриго, который блистал сегодня остроумием.

— Тогда едем к графине? — предложил я.

— Да, — согласился он, — вы пока будете разговаривать о делах, я приятно проведу время с одной из её многочисленных племянниц.

Глава 3

То, что графиня была богата, становилось понятно сразу, как только мы стали подъезжать к её загородному поместью. Огромные оливковые рощи, куча крестьян и слуг, и всё это окружало совсем небольшой двухэтажный домик.

— У графини есть дворец в городе, — заметил Родриго, — но она попросила меня встретиться с тобой здесь, поскольку на этой земле будет мало лишних ушей и глаз.

— Весьма разумно, — согласился я.

— Сейчас ты поймёшь, почему мне нравится бывать у неё, — улыбнулся кардинал.

И я совсем скоро понял. Едва наша повозка прибыла к крыльцу, скрытому под тенью плюща, который был пущен по столбам крыльца, нас уже встречали не слуги, а целых шесть очаровательных в своей молодости и невинности девушек.

— Ваше преосвященство, — они поклонились кардиналу.

— Ваше сиятельство, — они поклонились следом мне.

Три из них подошли к нему, три ко мне взяв с двух сторон под руки и повели внутрь. Я посмотрел на Родриго, который едва не сиял от счастья.

Девушки провели нас в большой зал, где нас встречала хозяйка дома.

— Бенедетта! — я склонил голову, — рад вас снова видеть.

— Как вам мои племянницы? — она показала на девушек, которые смотрели только в пол, — может хотите для начала познакомиться с кем-то из них поближе?

Кардинал сразу взял всех трёх своих и удалился вместе с ними, я же спокойно сказал.

— Давайте поговорим о делах, графиня.

Она всё поняла, хлопнула в ладоши и девушки ушли, вместо них появились слуги, которые быстро расставили закуски на столе и также быстро скрылись. Было видно, что женщина держит всех тут в ежовых рукавицах.

— Как мне к вам лучше обращаться маркиз, когда мы не на людях? — обратилась она ко мне с деловитым видом, видя, что я не притронулся ни к еде, ни к вину

— Я не пошутил дорогая графиня, говоря, что не рисую за деньги. Я же не нищий художник какой-то, — я спокойно пожал плечами.

— Почему же вы тогда согласились? — удивилась она.

— На самом деле для этого были целых три причины, — честно ответил я, — первая, вы здесь всех знаете, я же пришлый человек, так что ваши рекомендации мне определённо пригодятся. Вторая, Родриго к вам явно благоволит, видимо не в последнюю очередь из-за ваших очаровательных родственниц, так что я не стал огорчать близкого друга, ну и в-третьих, Святой отец знает вас, а я дорожу его вниманием.

— Судя по награде, которой он вас удостоил, — серьёзно заметила она, — недостатка в его внимании у вас нет, маркиз.

— Как показал мне прошлый опыт общения с папами, много внимания от них не бывает, — хмыкнул я, — так что вознаграждение за работу я да, возьму, но только чтобы оградить себя от других, желающих получить от меня картины. У меня нет ни малейшего желания рисовать то, что я не хочу.

— Разумеется маркиз, — согласилась со мной женщина, — тогда я не буду даже вам предлагать повысить плату за мой портрет. Вы ясно выразились, что думаете по этому поводу.

— Вы можете даже не отдавать мне деньгами, — я пожал плечами, — сделайте дорогой подарок на эту сумму, я не гонюсь за золотом.

Графиня улыбнулась мне и кивнула.

— Знаете маркиз, а давайте так и сделаем, — кивнула она.

— Отлично, если вопрос оплаты моей работы закрыт, — кивнул я, — тогда, пожалуй, завтра приезжайте ко мне и мы начнём.

Она замялась.

— Маркиз, а я не буду слишком настойчивой, если вы переедите сюда? Чистый воздух, мало ненужного внимания, да и я буду рада вас у себя принимать.

— У меня очень большая свита, графиня, — я не сильно удивился её предложению, — я боюсь стеснить вас.

— Как и положено для вашего титула и статуса, — согласилась она со мной, — сколько у вас человек?

— Порядка пяти ста, — прикинул я всех слуг и солдат, которых даже не всегда знал точное количество, а также охрану.

Графиня улыбнулась.

— Самых близких вам мы устроим в доме, для остальных разобьём шатры, — предложила она, — тем более, на улице уже тепло.

Я не нашёл причин ей отказывать.

— Хорошо графиня, тогда до завтра, — я протянул руку, и она, уже зная, подала мне свою.

— И всё же, маркиз, как мы будем друг к другу обращаться? — улыбнулась она, когда я поцеловал её пальцы.

— Как и договорились, по именам, дорогая Бенедетта, — улыбнулся я, — чтобы не путаться.

— Дорогой Иньиго, буду рада вас видеть завтра у себя, — понятливо улыбнулась она мне.

Мы закончили обсуждение и к нам вскоре присоединился кардинал, довольный словно кот, объевшийся сметаны, а за ним шли три девушки, по-прежнему смотря целомудренно в пол.

— Графиня, спасибо за гостеприимство, — кивнул он и мы простились с хозяйкой.

* * *

Утром я отправил Ханса и Марту договариваться с управляющим графини, как и в каком порядке мы будем переезжать, так что все начали перевоз вещей уже рано утром, а сам я позавтракал и пообедал с кардиналами, посмеялся над их стёбом над Пьетро Барбо, который с утра выглядел уж слишком помятым, и только под вечер простился с ними, отправившись в дом графини, где уже все ждали меня.

Когда мы с Паулой показались из повозки, взгляд хозяйки дома стал заинтересованным.

— Графиня, позвольте представить вам мою спутницу, синьорину Паулу Джудиче, — представил я ей девушку, низко поклонившуюся хозяйке дома, — она девушка из древнего неаполитанского рода, который слегка захирел в наши дни.

— Грустная история, — кивнула графиня, — к сожалению, это не редкость. Вы ведь знаете, что и семья папы была знатная, но разорившаяся.

— С радостью выслушаю подробную версию этой истории, — улыбнулся я графине.

— Тогда прошу в дом, — она пригласила нас за собой, и когда показала целое крыло, которое отдала для меня, поинтересовалась, — когда вам будет удобно начать?

— Думаю первые наброски я бы хотел сделать сейчас, — я видел, как ей не терпится, — а в цвете рисовать лучше при свете солнца, в полдень.

— Мольберт и прочее, ваши слуги уже приготовили, я видела это, — довольно улыбнулась мне графиня.

Мы прошли в специально выделенную комнату с большими окнами, и она спросила у меня.

— Как мне сесть?

— Пока просто в кресло, мне нужно подумать, с чего начать, я ведь непрофессиональный художник, — попросил её я и она согласно кивнула.

Она села, замерла, а я стал её внимательно разглядывать, поскольку проблема, как мне её нарисовать определённо была. Графиня в сорок с лишним лет много чем переболела, многое повидала, так что даже толстый слой косметики не мог скрыть крупные ямки оспин на коже, залысины на голове, а также, мягко говоря, не очень красивое лицо в целом. Если я нарисую её как есть, с зеркальной точностью, меня не только выгонят из дома, но ещё и навсегда проклянут, в этом у меня лично не было никаких сомнений.

Чтобы как-то занять руки, пока я думаю, я взял уголь, бумагу и стал накидывать её, чуть улучшая кожу, чуть сглаживая нос и волевой выступающий подбородок.

— Наверно примерно так графиня, — закончив, я протянул ей свой чёрно-белый рисунок.

Едва взглянув на него, она расширила глаза, и прижала его к груди.

— Иньиго, я заберу его себе, поставлю в рамку, — с придыханием сказала она, — вы и правда замечательный художник!

— «Если она и слова не сказала, что я слегка подправил её внешность, — понял я по её реакции, — то похоже мои мысли в этом направлении верные».

— Вот что графиня, — определился я, — завтра в полдень, я приметил место рядом с огромным оливковым деревом, идём туда, а вы наденете, то чёрное строгое платье, в котором я видел вас вчера в соборе при своём награждении.

— Вы уверены Иньиго? — удивилась она, — это траурное платье, у меня есть много более дороже и красивее наряды.

— Для моей задумки, на вас должно быть именно оно.

— Тогда я подчиняюсь воле творца, — улыбнулась она мне, и мы простились до завтра.

* * *

Мне потребовалась неделя, чтобы закончить работу. Всё это время я отказывался показывать графине картину, практически никуда не выходя из её дома, настолько интересной по итогу оказалась моя задумка, что даже приходящий меня навестить Родриго, намекающий о том, что я наметил кучу встреч, но так ни с кем и не встретился, не сильно меня отвлекал.

Наконец, портрет был полностью завершён. Я со вздохом убрал палитру, кучу перепачканных краской кистей, а также снял с себя фартук. Поскольку я не мог работать чисто и всё время пачкал свою одежду, на что по итогу махнул рукой и стал надевать простой кожаный фартук, который пошили по моей просьбе.

Графиня, сидящая напротив в кресле, поскольку за окном сегодня шёл дождь, вся изнемогала от нетерпения, за эти дни я ни разу, даже одним глазком не давал ей возможности увидеть, что я рисую. Так что, посмотрев последним взглядом на её портрет, с ещё не засохшими красками, я повернул голову к женщине

— Готовы?

— Да Иньиго, с огромным нетерпением! — тут же заверила она меня.

— Хорошо, только не судите меня строго, — на всякий случай попросил я и повернул к ней мольберт.

Женщина не смогла усидеть и подскочив с места, бросилась к доске с нарисованной на ней картиной. Взгляд её расширялся с каждым разом, чем более внимательно она рассматривала своё изображение: я изобразил её сидящей и читающей книгу, под тысячелетним оливковым деревом, а поскольку я мог только делать фотокопии, то мне пришлось заняться ещё и редактированием её внешности, словно в графическом редакторе. Добавить волос там, где их не было, убрать следы оспы там, где они были, чуть затенить скулы, чуть освежить цвет кожи, добавить блеск в глаза и вот перед нами не некрасивая сорокалетняя женщина с тёмными мешками под глазами и тонной косметики на лице, а грустная миловидная вдова, читающая книгу и носящая траур по недавно покинувшему её мужу.

Я с тревогой посмотрел на женщину, которая замерла на месте, с широко открытыми глазами. Она внезапно стала оседать на пол, а я бросившись, не дал ей упасть, а сколько хватило сил поддержал.

— Графиня! Графиня! Что с вами⁈ — испугался я за неё.

Она подняла голову, и я увидел, что она плачет.

— Позвать доктора? — запереживал я за её здоровье.

— Ваше сиятельство, — она с капающими слезами, и тихонько всхлипывая сказала, — это лучшая работа, которую я видела за всю свою жизнь! Вы гений!

— Фух, как вы меня так напугали, — облегчённо вздохнул я, и вбежавшие в комнату слуги помогли перебраться хозяйке обратно на кресло.

— Поднесите мольберт ближе и принесите зеркало! — приказала она и вскоре внесли огромное венецианское зеркало, размером с полменя. Это было самое большое зеркало венецианской работы, которое я видел за всю свою пусть и недолгую жизнь.

Его аккуратно поставили рядом с графиней и она, смотря туда, переводила взгляд на портрет.

— Унесите это! — поморщилась она вскоре, показав на зеркало, — а портрет поставьте ближе!

Это было выполнено и она, качая головой, даже протянула руку и осторожно дотронулась до рисунка, словно убеждаясь, что он и правда существует, а не мираж.

— Я так понял графиня, моя работа принята? — улыбнулся я.

Женщина перевела на меня взгляд.

— Ах маркиз, вы просто потрясли меня, это так романтично, так загадочно, что я просто не могу поверить, что здесь нарисована я.

— И тем не менее, это вы графиня, — улыбнулся я, — оставляю вас любоваться, а мне, раз работа окончена, нужно подготовиться к встречам, которые я обещал дворянам Сиены.

— Зачем? — удивилась она, — я дам бал, отправлю приглашение кому вы скажите и вы с ними встретитесь у меня во дворце, чтобы не ездить к каждому по отдельности.

Я удивленно на неё посмотрел, то что она предлагала, было крайне разумно.

— Если только вас это не затруднит графиня, — поклонился я ей.

— Милый маркиз, — она ласково посмотрела на меня, и показала на картину, — знай я заранее результат, я бы никогда не посмела бы вам предложить так мало за такую работу.

— Вы мне льстите графиня, — улыбнулся я, — это всего лишь моя вторая картина в цвете.

— И тем не менее, позвольте моё мнение оставить при себе, — улыбнулась она, — идите отдыхайте маркиз. Завтра встретимся с вами и обсудим приглашения на бал.

— Ещё раз благодарю вас графиня, — кивнул я и пошёл к себе. Несмотря на то, что она говорила, я был не сильно собой доволен, да получилась отретушированная фотография хорошего качества, всё же мастер Пьетро да Милано, приготовил мне хорошие расходные материалы, но на шедевр это пока точно не тянуло.

Глава 4

Три последних дня перед отъездом из Сиены, я провёл с Родриго и его друзьями, которые в свою очередь меня познакомили с другими своими друзьями, епископами и кардиналами. Меня и так знали все, пусть и не лично, так что просто круг моих знакомств немного расширился ещё и личными встречами.

Графиня же после того бала, где её портрет произвёл настоящий фурор, чаще всего теперь проводила время с ним, сидя в своей комнате и любуясь на своё изображение и ни словом не заикнулась об оплате, хотя Родриго мне сказал, что ему она прислала вексель сразу, как только я начал рисовать. Поскольку я попрошайкой не был, то и вёл себя спокойно, мило беседуя с ней за завтраками и ужинами, ни словом, не напоминая о том, что она мне должна. Так что даже небольшим удивлением для меня стало, когда она утром попросила меня пойти за ней.

Идя по мощённой камнем дорожке, рядом, я внимательно слушал графиню.

— Вы, наверное, знаете Иньиго, что я коллекционирую ещё и лошадей?

— Родриго упоминал об этом, но без подробностей графиня.

— Эту страсть я унаследовала от второго мужа, вместе с этим имением, — она с лёгкой улыбкой обвела рукой вокруг, — и буквально за полгода до вашего приезда я наконец получила одну вещь, о которой давно мечтала.

— Что же это синьора? — поинтересовался я.

— Сейчас увидите сами, — мы дошли до высокой изгороди, и она показала конюхам, чтобы они вывели к нам жеребца.

Молодые парни скрылись внутри небольшого крытого загона и вскоре вдвоём вывели оттуда большого коня. У меня отпала челюсть, поскольку такой красоты я раньше в Европе не видел: белая, даже стального отлива короткая шерсть, стоячий хвост, изогнутая шея с небольшой головой, тонкие длинные ноги, он даже на вид стоил бешеных денег. О чём я и сказал графине.

— Я конечно не эксперт в лошадях, но даже на вид он сокровище, вам повезло с его приобретением, я не видел ещё ни разу таких красавцев.

Женщина польщёно кивнула и взяла меня за руку.

— Это редкая у нас порода, называется арабский скакун, он привезён мне по специальному заказу из Османской империи. Насчёт его стоимости вы тоже правы Иньиго, сам жеребец обошёлся мне в двадцать три тысячи дукатов, а его доставка в ещё в пять.

— Глядя на него графиня, — я покачал головой, — он стоит любых денег.

— Именно поэтому я и хочу, чтобы вы приняли его от меня в подарок, — просто сказала она.

Я изумлённо посмотрел на неё.

— Я не могу его принять, это очень дорогой подарок в прямом и переносном смысле. К тому же вы видите меня, у меня не очень хорошие отношения с лошадьми.

— Имея такого красавца, — улыбнулась мне женщина, — у вас не будет возможности отказаться обучаться верховой езде. Что касается его стоимости, она не должна вас волновать Иньиго, поскольку я дарю вам самого дорогого своего скакуна, чтобы вы знали, насколько мне дорог портрет, который вы согласились нарисовать для меня. Прошу вас, не обижайте меня, примите его.

— Я даже не знаю, как его содержать и что он ест, — попытался убедить её я.

— Я дам вам конюха, — улыбнулась она, — он заботился о коне последнее время, и не думаю, что вы будете платить ему меньше, чем я.

Смотря на красивого скакуна, я тяжело вздохнул, у меня пока не было ещё двух вещей, которые окончательно превратили бы меня в своего в здешних укладах дворянского мира: это пары дорогих лошадей и два-три комплекта рыцарских доспехов, изготовленных у лучших оружейников. Эти статусные вещи должен был иметь любой уважающий себя богатый дворянин, и они являлось маркерами для остальных, распределяя людей в качестве свой или чужой. Получая такого скакуна, я немедленно закрывал первую потребность, а уж рыцарский комплект изготовить было меньшей из проблем.

— Хорошо графиня, — вздохнул я, — что вы рассказали мне его историю. Я буду заботиться о нём, как о своём ребёнке.

— Это именно тот ответ, который я от вас и ждала Иньиго, — улыбнулась мне женщина, — я специально тянула время, до вашего отъезда, чтобы не испортить впечатление от подарка.

— И я вам за это очень благодарен, — склонил я голову, — он правда получился впечатляющим.

— Подойдите ближе, пусть он вас увидит, — показала она на жеребца.

— О нет, дорогая графиня, он больше меня раз в шесть, — я посмотрел на большое для моих габаритов животное, — лучше это сближение произойдёт по шагам, а ещё лучше по совсем маленьким шажкам.

Женщина заразительно рассмеялась.

— Пусть будет, по-вашему, Иньиго, — кивнула она, — я всё подготовлю, Телекуш теперь ваш.

— Моя бесконечная благодарность вам, за такой шикарный подарок, — поклонился я ей. Это было чистой правдой, такого скакуна без нужных связей нельзя было купить в Европе ни за какие деньги.

Нужно ли говорить, какие лица были у всех мужчин моей свиты, когда в день отъезда прибыл конюх, на отдельном коне, представившийся Абелардом и ведя Телекуша на отдельном поводе. В отличие от меня, большинство из них знали лошадей с детства, так что сразу представили себе стоимость подобного скакуна. Взгляды, которые они кидали на него, а затем на меня были что-то сравни тех, которыми они раньше смотрели на папу. Владение таким жеребцом для них, было чем-то сравни неожиданно свалившемуся на голову громадному богатству.

— Что же, наш ждёт Рим, — полюбовавшись, как и все на прекрасное животное, которое волновалось оттого, что его окружила целая куча неизвестных людей, я направил свой огромный отряд в сторону Вечного города, а Паула с отцом Иаковым должны были забрать из Тольфа сеньора Альберти, и отправиться в Аликанте, чтобы начать проект строительства собора, монастыря и школы для инквизиторов. Ехать со мной до Рима им было совсем необязательно, и девушка легко согласилась сопровождать и помогать монаху, поскольку ей я мог спокойно доверить управлять большими суммами денег. Паула уже не раз доказала, что способна на это.

Правда она нехотя уступила просьбам Камиллы, не забирать сейчас в эту поездку Жюльетту, её новую служанку, поскольку с отъездом Паулы, и занятостью самой Камиллой хозяйственными делами, ухаживать за мной будет просто некому. Поскольку других служанок я к себе отказывался допускать, то скрепя сердце, Паула согласилась и отбыла без француженки, предварительно о чём-то с ней правда переговорив наедине.

* * *

11 апреля 1460 A . D ., окрестности Рима, Папская область

Дымящиеся останки некогда богатых вилл, становились тем более частым зрелищем, чем ближе мы подъезжали к Риму. И хотя деревеньки никто не трогал, грабя только поместья, принадлежавшие кардиналам, всё равно округа была неспокойной. Впереди нас Ханс направил конные разъезды, чтобы узнавали о происходящем впереди раньше, чем туда прибывал основной отряд.

В очередной раз увидев, как подъезжают к капитану всадники, и нашёптывают ему что-то на ухо, я не выдержал и позвал его к себе жестом.

— Что там Ханс? — полюбопытствовал я.

— Мой разъезд наткнулся на губернатора Рима, сеньор Иньиго, — улыбнулся мне швейцарец, — он со своей семьёй и небольшой охраной сбежал из Рима.

— Да? — изумился я, — почему?

— Думаю мы это вскоре узнаем, сеньор Иньиго, я попросил своих солдат пригласить его к нам в гости, — ответил мне он.

Мы остановились в ближайшей деревеньке, где староста был уже привыкший к лицезрению важных господ, а потому быстро уступил мне свой дом, и старался обеспечивать нас всем необходимым, за что был награждён двадцатью флоринами.

Вскоре под охраной моих солдат к нам прибыла повозка с тремя телегами и небольшой группой наёмников, в которой находился человек в мантии епископа.

Я вышел ему навстречу. Увидев меня, на обеспокоенном лице мужчины расцвела широкая улыбка.

— Ваше сиятельство, — он быстро вылез из повозки и пошёл ко мне навстречу, — какое счастье видеть вас так рядом с Римом в это тяжёлое время!

— Ваше преосвященство, — я лично его не знал, а он явно меня узнал, — простите, мы не знакомы.

— Епископ Мантуи Галеаццо Кавриани, — представился он, — и по совместительству папа оставил меня губернатором Рима на время своего отсутствия.

— Ваше преосвященство, прошу в дом, — показал я ему на жилище старосты, — поедите, отдохнёте и поведаете мне, что заставило вас оказаться от Вечного города так далеко.

Он кивнул и показал на женщину и двух маленьких девочек, которые сидели в повозке.

— Мои племянницы, — быстро сказал он, и это было мне знакомо, так что я кивнул.

— Не переживайте ваше преосвященство, о них позаботятся, — скосив к повозке взгляд, я уже увидел, как Марта пошла распоряжаться слугами, чтобы те занялись гостями и их скакунами.

Мы с епископом прошли за стол и он, поблагодарив за еду, которую перед ним выставили, стал рассказывать о своих злоключениях.

— Всё началось с проклятого баламута и еретика Тибурцио ди Мазо, — вздохнул он, — после отъезда папы и большинства кардиналов, он стал баламутить народ вернуть в город республику и скинуть власть папы. Я приказал арестовать его, но он собрал остатки банд из тех, что не добили тогда вы, будучи префектом и вместе со своим братом Валериано, они разбили мой отряд, а затем стали грабить и убивать всех на вилах отсутствующих в городе кардиналов, разграбив даже дом папы.

— И как на это смотрят другие семьи? — удивился я.

— Им всё равно, пока не трогают их, — вздохнул епископ, — а этот еретик понял это и нападал только на дома тех людей, кого нет в городе.

— М-да, — покачал я головой.

— Ситуация зашла настолько далеко, ваше сиятельство, — вздохнул Галеаццо Кавриани, — что они решили позвать в Рим этого бандита кондотьера Якопо Пиччинино, обещая ему открыть ворота города.

— То есть по факту, у нас есть всего лишь две большие банды, которые бесчинствуют в округе? — решил уточнить я, — это все проблемы, ваше преосвященство?

Епископ удивлённо на меня посмотрел.

— Всего лишь да, ваше сиятельство, — явно с иронизировал он в ответ.

— «Проблема меньше, чем я думал, — облегчённо вздохнул я».

А вслух ответил.

— Хорошо, я ей займусь, тем более что Пий II попросил меня об этом.

— Вас послал в Рим Святой отец? — удивился епископ, на что я кивнул.

— Новости о беспорядках достигли его ушей, и он отправил меня посмотреть, что можно сделать.

Епископ облегчённо вздохнул.

— Тогда я спокоен ваше сиятельство, можно только попросить остаться с вами? Если вы и правда наведёте в городе порядок, мне нет смысла уезжать куда-то.

— Конечно ваше преосвященство, — кивнул я, — рад буду познакомиться с вами поближе.

Он благодарно кивнул, и мы закончили есть, Камилла повела его к другому дому, который мы сняли у крестьян, а я поманил к себе Ханса.

— Ты знаешь этого Якопо Пиччинино? — поинтересовался я у него.

— Не лично, но да, сеньор Иньиго, — ответил швейцарец, — отличный командир, под его началом тысяча всадников и три тысячи копий.

— Отправь ему пожалуйста гонца с моим предложением, — попросил его я, — пусть он примет предложение этих бандитов, направится к ним навстречу, а затем убьёт их всех. За головы Тибурцио и Валериано ди Мазо я заплачу двенадцать тысяч флоринов, по шесть за голову.

— Стоит ли тратить такие деньги на этого наёмника, сеньор Иньиго? — удивился Ханс прозвучавшими цифрами, — здесь, вы наймёте отряд такой же численностью, как у него, за гораздо меньшие деньги.

— Они ему верят, а значит не будут ждать подвоха, — пожал я плечами, — это будет быстрее, чем наняв другого, затем гонятся за ними по всем окрестностям.

— Я понял, сеньор Иньиго, это весьма разумно, — удивился Ханс, — я отправлю гонца и сообщу результат.

— Благодарю тебя, — улыбнулся я ему, — завтра едим в Рим, подождём там ответа от наёмника.

Глава 5

12 апреля 1460 A . D ., Рим, Папская область

Я как-то даже не ожидал, что мой приезд в город взбудоражит всю общественность. Не успел я даже отдохнуть, как ко мне заспешили купцы, торговцы, аристократы, все с единственной просьбой усмирить проклятых бандитов. Мне пришлось напомнить всем, что я давно не префект, но, конечно, рассмотрю просьбы уважаемых жителей города по причине своей бесконечной доброты. Все благодарно вздыхали, низко кланялись и благодарили меня.

Просителей было столь много, что встретиться с немецким книгопечатником Петером Шёффером и кардиналом Торквемада, мне удалось только вечером.

Немец явно стеснялся, и низко мне поклонился, когда его мне представили.

— Меньше волнения Петер, — улыбнулся я ему, — вы работаете на меня, так что вам нечего меня опасаться.

— Благодарю вас, ваше сиятельство, — на отличной латыни ответил он, — за предложение и в целом за тот комфорт, который вы создали для меня и моей семьи.

— Здесь больше стоит благодарить хозяина дома, — я улыбнулся кардиналу Торквемаде, который сидел с ним рядом, — наставник захотел себе типографию, а я лишь следовал его просьбе.

Кардинал кивнул.

— И получилось отлично Иньиго, завтра мы покажем тебе результат. Петер отличный инженер! Даже улучшил существующие методы печати!

— С нетерпением буду ждать экскурсии по типографии, — закивал я, — а то сегодня сами видели, сколько у меня было гостей.

— Бандиты утомили жителей, а в отсутствие папы, некому даже навести порядок, — тяжко вздохнул кардинал, — так что хорошо, что ты приехал.

Весь вечер мы проговорили про их дела, успехи и на следующее утро сразу после завтрака отправились и впрямь маленькую типографию, которую сделали прямо во дворце кардинала. Оглядывая примитивные станки и стеснённые условия, я нахмурился.

— Вам что-то не нравится, синьор Иньиго? — забеспокоился немец.

— Здесь нет возможности расширения, — я обвёл руками помещения, — а это не хорошо, поскольку я тоже хочу воспользоваться плодами ваших трудов и напечатать свою книгу.

Глаза обоих моих собеседников округлились.

— Что ты хочешь напечатать Иньиго? — заинтересованно поинтересовался у меня кардинал.

— Я прочитал ватиканский Кодекс и кодекс Ефрема, осмыслил их и понял, что в Библии напечатанной вашим бывшим шефом Гутенбергом, — обратился я к Петеру, — есть немало ошибок, даже несмотря на то, что он опирается на принятую сейчас Вульгату. Я хочу выпустить справочник, где укажу на его ошибки.

Глаза немца, который недолюбливал бывшего шефа тут же загорелись огнём страсти, но прежде, чем он что-то сказал, ко мне обратился кардинал Торквемада.

— Иньиго, а ты читал кодексы, которые были написаны с переводов блаженного Иеронима Стридонского для этой самой Вульгаты?

— Э-э-з, — подвис я, — нет наставник, только все написанные сейчас Вульгаты, хотя их сейчас больше ста тридцати разных вариантов и везде есть ошибки.

— Обратись к синьору Веспазиано да Бистиччи, — порекомендовал мне он, — у него были в продаже Фульдский и Амиатинский кодексы. Прочитай сначала их сам.

Я почтительно поклонился ему.

— Спасибо за науку учитель, конечно, я это сделаю, но возвращаясь к заданию, которое я хотел поручить Петеру.

Я снова повернулся к немцу.

— Найдите дом, можно неновый, с крепкими полами и высокими потолками, где-нибудь неподалёку отсюда и выкупите его под будущую типографию. Дворец учителя, конечно, гостеприимное место, но тут нет места для расширения, а это нам понадобится в дальнейшем. Если синьор Веспазиано да Бистиччи в городе, я сегодня же с ним встречусь и попрошу его вам помочь.

Кардинал радостно прищурился от моих слов.

— Признайся Иньиго, ты хочешь потом напечатать Библию? — с улыбкой поинтересовался он, — все обычно начинают с редакции чужих работ.

— Не буду скрывать, учитель, — согласился я с ним, перекрестившись при этом, — я устал от того количества бардака, который сейчас творится, так что да, хочу сделать свой вариант, который мог бы стать единственно верным.

На глазах кардинала показались слезинки.

— Достойная цель Иньиго, — он вытер влагу рукой, — от моего лучшего ученика.

— Спасибо учитель, за тёплые слова, — склонил я голову в благодарности к его словам.

— Кстати, у меня проездом гостит один мой старый знакомый, он читает лекции по философии и теологии в Павийском университете, — внезапно предложил Торквемада, — давай я вас с ним познакомлю, думаю ему будет очень интересно выслушать твои соображения по правкам библии Гутенберга. Он очень начитанный и подкованный теолог, так что думаю, вы друг другу будете полезны.

— Буду только рад учитель, — улыбнулся я, — а пока мы с Петером съездим домой к синьору Веспазиано да Бистиччи, поговорим о поиске нового помещения под типографию, если он, конечно, в городе.

— С богом, — перекрестил нас кардинал и мы с немцем пошли на улицу, где нас уже ждала повозка.

Сев в неё и поехав, я стал спрашивать немца, всё ли его устраивает в Риме, не нужно ли ему помочь ещё в чём-то, на что тот, немного смутившись, ответил, что хотел бы иметь собственное жильё, поскольку пользоваться всё время милостью кардинала Торквемады не позволяет ему совесть.

— Петер, купим тебе дом, за продление твоего контракта, — предложил я, — я куплю его для тебя, и ты будешь жить в нём, пока работаешь на меня. Если со мной что-то случится, я укажу тебя в своём завещании, как его владельца. Как тебе вариант?

Немец удивлённо на меня посмотрел.

— Это огромные деньги синьор Иньиго, вы готовы потратить их на меня? Вы так в меня верите?

— Я хочу, чтобы тебя ничего не отвлекало от работы Петер, — кивнул я, — я не стал говорить это при учителе, но даже тысячи экземпляров для моих целей будет мало. Ты должен быть готов однажды услышать от меня слово «миллион».

Немец выглядел ошеломлённым.

— Я максимум печатал пятьсот экземпляров синьор Иньиго, а миллион даже страшусь представить себе такое количество, — признался он.

— Тогда ставлю тебе две цели Петер, — я стал серьёзным, — мы будем печатать два экземпляра одной и той же книги. Первый максимально дешёвый, чёрно-белый, выжми всё, чтобы удешевить процесс, но этот экземпляр не должен стоить дороже нескольких флоринов.

Рот немца приоткрылся.

— И второй, будет цветной, как у библии Гутенберга, на дорогой коже, с дорогим переплётом и высокой ценой, доступной только для аристократов, — продолжил я, — все свои силы приложи на это, а если кардинал будет интересоваться, ответь, что так просил я, под свои цели.

— Я понял, синьор Иньиго, — кивнул он, — и конечно всё выполню в точности.

— Благодарю, — кивнул я, — будет проблемы или нехватка средств, пиши, я пришлю кого-нибудь, чтобы тебе помог.

Книгопечатник заверил меня, что теперь, когда ему поставлена цель, он приложит все силы, чтобы её достичь, к тому весьма кстати будет дом в Риме и хороший оклад, который он и так сейчас у меня получает.

— Будет больше Петер, — заверил его я, — как только я закончу свои приоритетные дела и займусь книгами.

За разговорами мы подъехали к дому синьора Веспазиано да Бистиччи, который едва узнав, кто приехал, выбежал встречать нас сам.

— Синьор Иньиго, какое счастье! — его улыбка была шире лица, — вы надолго в Риме?

— Надеюсь, что нет, синьор Веспазиано, — легко я его приобнял, показывая степень своего доверия к нему, — но это не от меня зависит.

— Проходите в дом, — сказал он, здороваясь с Петером Шёффером.

Уже за столом я поинтересовался о двух кодексах, о которых говорил учитель, а также о поиске помещения.

— Копии этих книг у меня есть, кардинал Торквемада прав, — согласился он, — что же касается дома для типографии, это будет сложно, но думаю возможно.

— С Петером тогда сами договоритесь о поисках, — я показал на молчаливого немца.

— Конечно, синьор Иньиго, — ответил мне книготорговец.

— Ну и поищите для него заодно дом для проживания, — добавил я, — что-то приличное и безопасное для его и его семьи.

— Конечно, синьор Иньиго, — заверил меня Веспазиано да Бистиччи, — всё сделаю.

— И у меня будет тогда к вам дополнительная просьба, синьор Веспазиано, — попросил его я, — я не очень доверяю переписчикам, вы не могли бы договориться с теми местами, где хранятся оригиналы этих кодексов, чтобы я их почитал лично?

— Фульдский кодекс хранится в Фульдском аббатстве, Амиатинский кодекс в аббатстве Сан-Сальваторе, синьор Иньиго, — ответил он, — я отлично знаю обоих приоров и за небольшое вознаграждение они с радостью предоставят вам доступ к любым книгам, которые у них хранятся. Жаль, конечно, нельзя ничего выносить из хранилищ, так как там есть весьма ценные экземпляры.

— Синьор Веспазиано, — улыбнулся я, — пообещайте им хорошее вознаграждение, если к моему внезапному приезду будет готово для меня помещение для работы, и чтобы мне никто не мешал.

Флорентиец улыбнулся.

— Всё сделаю, синьор Иньиго, не переживайте. Копии книг я вам пришлю сегодня же.

— Тогда я вас оставлю, чтобы вы договорились по времени и категориям поиска дома и нового помещения под типографию, — сказал я и они подскочили со стульев, чтобы меня проводить до повозки.

* * *

1 мая 1460 A . D ., Рим, Папская область

Поскольку губернатор по факту свои функции не выполнял, префект вообще где-то потерялся, хотя вернулся в Рим вместе со мной, то с тем количеством просьб и жалоб, которыми меня завалили, мне пришлось взять на себя обязанности от обоих этих должностей. Доставка продуктов, питьевой воды, разбирательство по чьей вине обрушился дом, всем этим и многим другим мне пришлось невольно заниматься, с ностальгией вспоминая, как бы сейчас мне пригодился тут Сергио.

К сожалению чего не было, того не было, так что все мои разбирательства были крайне быстрыми, а приговоры по большей части строги и суровы. Я хотел как можно быстрее со всем разобраться, чтобы в ожидании ответа от Якопо Пиччинино хотя бы отдохнуть и выделить время для посещений вечером тех римских семейств, которые меня к себе звали. Новость из Сиены о том, что папа наградил меня «Золотой розой» наконец достигла Рима и количество желающих её увидеть превышало все мои скромные возможности по времени для этого. Город был словно живой организм, со своими проблемами и задачами, так что прохалявив в прошлый раз, сгрузив всё на Сергио, в этот раз мне досталось по полной. Ещё хорошо, что в первый майский день этого года, я наконец получил такой долгожданный ответ.

Ханс вошёл ко мне с большой улыбкой на лице и потыкал пальцем вниз. Я, заваленный бумагами по самую макушку, с перепачканными чернилами пальцами хмуро на него посмотрел.

— Ты если думаешь, что я хочу угадывать твои пантомимы Ханс, то глубоко заблуждаешься, — хмуро сказал я.

— Внизу, обоз, синьор Иньиго, — кратко сказал он, — я думаю вам стоит на него взглянуть.

— Что там может быть интересного? — удивился я, видя его счастливое лицо.

— О, синьор Иньиго, обещаю, вам точно понравится! — заверил меня он.

Делать было нечего, пришлось всё отложить и поднявшись с кресла, спуститься вниз. Первое, что меня насторожило, кружащиеся вороны в небе и тучи мух, которые облепляли повозки, быков и их погонщиков, которые выглядели крайне испуганными и вздрагивали от каждого громкого звука.

— Вам подарок от синьора Якопо Пиччинино, — Ханс подошёл к одной из телег и откинув рогожу, спугнув тем самым десятки тысяч мух, показал, что она просто завалена отрубленными головами.

То же было во второй и всех остальных, просто сотни отрубленных голов.

— И вишенка на торте, — сияющий капитан преподнёс мне корзинку, открыв которую я увидел одно знакомое мне лицо. Вроде тот наёмник, что тогда охранял нас, когда я спасал Родриго Борджиа. Второе лицо, было на него похоже, они определённо точно были родственниками.

— Письмо или сообщение от любезного синьора Якопо было? — я спокойно закрыл корзинку и повернулся к швейцарцу.

— Нет синьор Иньиго, только это, — он показал на корзинку и телеги с отрубленными головами.

— Тогда вот что, — решил я, — все головы разместить на копьях вдоль стен города, пусть там немного просушатся на солнышке.

— Головы этих двоих бунтовщиков, — я показал на корзинку, — повесить за окном моего кабинета префекта.

— Всё сделаю, синьор Иньиго, — закивал Ханс.

— А сам, оденься поприличнее, повезёшь деньги синьору Пиччинино лично, — продолжил я, — и раз он был столь любезен, что прислал нам столько голов, я ещё отправлю ему личный подарок. Только нужно будет посетить цех кузнецов.

— Что-то особенное? — заулыбался швейцарец.

— Ну надо же не ударить в грязь лицом, — я показал на телеги, — нужно достойно ответить ему.

Наёмник просто расплылся в удовлетворённой улыбке.

— Ах, синьор Иньиго, ваши приказы всегда так приятно выполнять, — поклонился он и пошёл звать солдат, чтобы искали копья и разбирали головы из телег, чтобы везде появилось грозное предупреждение о том, что с новым префектом шутки плохи.

И если ещё вечером то, чем занимались мои наёмники было еще не так заметно, зато поутру, все без исключения увидели, что в Риме снова появился строгий хозяин. Настолько строгий, что сотни голов, насаженные на копья на всём протяжении городской стены над всеми четырьмя воротами, через которые въезжали и выезжали из города тысячи людей ежедневно, давали всем понять лучше любых слов, что будет с тем, кто отныне нарушит порядок в городе.

Глава 6

12 мая 1460 A . D ., Папская область

Огромный отряд наёмников стоял на длительном привале. Ханс, едва кинув взгляд на установленные шатры и костры, понял, что не меньше недели они находятся здесь.

Разъезды сразу заметили их небольшой отряд и два всадника подъехали ближе.

— Приветствуем вас, — итальянцы сразу поняли, кто перед ними. Такие же солдаты удачи, только из более северной страны.

— По поручению своего синьора, маркиза де Мендоса, я хотел бы увидеть синьора Якопо Пиччинино, — опередил Ханс их вопрос о том, что они делают у их лагеря.

На лицах обоих возникли понимающие улыбки, и они показали в сторону импровизированных ворот, у входа в лагерь.

— Мы проводим вас, — кратко заметил один.

Вскоре швейцарцы, сопровождающие обоз из четырёх телег, тех же, на которых привезли в Рим отрубленные головы, были в центре лагеря и из большого шатра вышел высокий, широкоплечий мужчина лет тридцати пяти, с холодным взглядом карих глаз и весьма большим носом, который немного портил его в целом привлекательное лицо.

— Синьор Якопо, — швейцарец склонил голову.

— Синьор Ханс, — тот кивнул в ответ, — я слышал о вас и вашем отряде.

— Это взаимно синьор, — улыбнулся швейцарец, — рад познакомиться лично.

— Да, прошу вас, проходите в шатёр, — пригласил его к себе капитан итальянских наёмников.

— На пару минут попрошу вас задержаться здесь, синьор Якопо, — Ханс показал на телеги, — его сиятельство кроме денег за вашу помощь, прислал вам ответный дар.

— Да? — заинтересовался кондотьер, — тогда не терпеться узнать, что там. Ему кстати понравился мой подарок?

— О да, синьор Якопо, — кивнул Ханс, — синьор Иньиго был так впечатлён, что приказал все головы разместить над всеми воротами Рима, теперь каждый, кто въезжает в город видит, что не стоит сердить префекта города.

Лёгкая улыбка тронула губы Якопо Пиччинино и он посмотрел на телеги. Ханс понял его взгляд и показал своим солдатам скинуть с них рогожи. Перед удивлённым капитаном наёмников предстали аккуратно лежащие там по стопкам сотни новых мечей в ножнах.

— Что это? — удивился он.

— Его сиятельство прислал вам подарок, синьор Якопо, — просто ответил швейцарец, — здесь то количество мечей, сколько вы прислали голов. Синьор Иньиго просит вас раздать это оружие тем из ваших солдат, кто отрубал каждую из голов бандитов в качестве его благодарности.

Глаза Якопо Пиччинино расширились, он как никто другой знал цену оружия, да ещё и такого хорошего качества.

— Прошу передать его сиятельству, свою глубочайшую признательность, — поклонился он, — его пожелание будет выполнено в точности.

— Ну и плата за главный заказ, — Ханс показал на два отдельных сундука, стоящих на последней телеге, — пересчитаете?

— Я слышал о маркизе… разное, — снова лёгкая улыбка тронула губы итальянского кондотьера, — но ни разу о том, чтобы он нарушил своё слово.

— Тогда вы подтверждаете, что оплата принята? — Ханс протянул руку, и кондотьер пожал ему запястье.

— Несомненно синьор Ханс, передайте также его сиятельству, что он может обращаться ко мне в любое время, когда я несвязан узами других контрактов, — ответил Якопо Пиччинино.

— Передам слово в слово, синьор Якопо, — поклонился швейцарец, — прошу меня простить, но мне хочется быстрее вернуться в Рим. Так что, если наше дело закрыто, я поспешу в обратный путь.

Глаза итальянца расширились.

— Вы даже не хотите остаться и отметить такой хороший контакт, синьор Ханс?

— Я боюсь, синьор Якопо, — пожал плечами швейцарец, — что маркиз снова умчится без меня на другой конец света, а вы даже не представляете, как скучно жить, когда его нет рядом.

— Даже если вам при этом платят деньги? — удивился итальянец.

— О, синьор Якопо, — широко улыбнулся Ханс, — я как-то всего за один месяц оказался рядом с двумя королями так близко, как вот сейчас с вами. Всё, по делам его сиятельства.

Якопо Пиччинино задумчиво посмотрел на первого швейцарца в его жизни, который не хотел выпить на халяву.

— Тогда не смею вас больше задерживать, — склонил он голову и два капитана расстались.

Один поспешил в обратный путь, второй приказал затащить тяжеленные сундуки с золотом в свой шатёр и отправить весть по лагерю, что вечером будет делёж добычи по только что закрытому контакту. Который, кстати, было очень просто выполнить, поскольку те, с кем он встречался, не ожидали засады и не успели даже вытащить оружие, как пали под стрелами и мечами наёмников.

* * *

20 мая 1460 A . D ., Флоренция, Флорентийская республика

— Синьор Симонетта, — оба Медичи переглянулись, — у вас есть доказательства вашим словам? Обвинения слишком серьёзны.

— Синьоры, — Чикко развёл руки в стороны, — если бы они у нас были, его светлость, отправился бы в светский суд, но всё равно, отсутствие свидетельств и доказательства вины маркиза де Мендосы в происходящем не устраняет того факта, что он единственный с кем у правящей фамилии Милана был личный конфликт. Чтобы признать это, нам не нужны другие доказательства кроме того, что только у маркиза есть средства и воля приказать убить всех, кто был в составе той злополучной делегации.

— Умерли уже все? — поинтересовался Козимо Медичи.

Франческо Симонетта кивнул.

— Кто не успел сбежать из города, — ответил он, — мы обратили внимание на убийства, когда стали умирать дворяне, которые были рядом с Галеаццо. Но я перед поездкой к вам провёл личное расследование и оказалось, что первых, разными способами, перебили всех слуг, кто сопровождал в поездке своих хозяев и был свидетелем насилия над служанкой маркиза, и только потом неизвестные убийцы принялись за дворян.

— Синьор Франческо, — осторожно ответил собеседнику Козимо Медичи, — вы ведь понимаете, что на основании ваших догадок, я не могу согласиться с тем, что вы собираетесь убить маркиза? Он важное звено в нашем деле и потеря его приведёт к большим убыткам.

— Боюсь синьор Козимо у вас нет другого выхода, как просто принять этот факт, — вздохнул Франческо Симонетта, — его светлость был так взбешён этими смертями, что просил передать вам, что вы должны выбрать: либо он, либо этот Мендоса.

Джованни Медичи поджал губы.

— Синьор Франческо, никому никогда не нравятся ультиматумы, — заметил он, — нам важны оба партнёра, и то, что один из них заставляет нас делать выбор в свою пользу, не делает ему чести.

— Я согласен с сыном, — кивнул Козимо Медичи.

— Вы выбираете его? — удивился Франческо Симонетта.

— Разумеется нет, — раздражённо ответил глава дома Медичи, — мы выбираем Милан, как своего сильнейшего союзника, но я прошу вас передать герцогу, что всё, что нужно было сделать его сыну, или лицам, его сопровождавшим, чтобы закрыть этот неприятный конфликт, это просто принести извинения маркизу, поскольку денежную компенсацию ему выплатили мы. Заметьте синьор Франческо, мы ни словом не намекнули про это его светлости, хотя сорок тысяч флоринов — это огромные деньги.

Чикко поджал губы, Медичи были тоже правы. Всего одно слово извинений и не происходило бы то, что происходило сейчас, но, к сожалению, всё произошло, как произошло.

— Я передам ваши слова, синьор Козимо, — склонил он голову, — как и то, что вы не против устранения маркиза де Мендосы.

— Синьор Франческо, — Джованни Медичи даже не скрывал своего раздражения перед гостем, — мне не «не против», вы не оставили нам другого выбора.

— Прошу простить меня, синьор Джованни, — вздрогнул от его тона секретарь Миланского герцога, — я неправильно выразился.

— Ну и главное, я лично считаю, что Его светлость совершает ошибку, — задумчиво произнёс Козимо Медичи, — Иньиго ценный человек, со своим взглядом на многие вещи и изумительной образованностью. Так что вместо того, чтобы отправиться к нему и попробовать закрыть этот конфликт, вы, наоборот, его только раздуваете.

— Отец прав. Да, состояние и положение Иньиго, не столь высоки, как у его светлости, это бесспорно, — покачал головой Джованни Медичи, — но зная его характер, я могу вас заверить, что пока вы будете пытаться его убить, он может принести вам просто кучу неприятностей. Вы можете потерять столько денег и времени за это противостояние, что после его смерти неизвестно ещё, будет ли стоить эта победа подобных трат.

— Вопросы чести, мы не оцениваем в деньгах, синьор Джованни, — гордо поднял голову Франческо Симонетта, — решение уже принято его светлостью, маркиз должен умереть.

— Удачи вам в этом, синьор Франческо, но помните мои слова, это противостояние будет вам дорого стоить, — Джованни Медичи хмуро посмотрел на секретаря миланского герцога.

— Я передам весь наш разговор дословно, синьор Джованни, — склонил голову Франческо Симонетта, вставая с кресла.

Когда неприятный гость вышел, Козимо Медичи посмотрел на сына.

— Ты предупредишь Иньиго, или я? — поинтересовался он.

— Попрошу Джиневру написать ему, все знают, что они в хороших отношениях, так что её письмо к нему не вызовет подозрений, в отличии моего или твоего, — вздохнул Джованни Медичи, — но Иньиго тоже хорош, пообещал же замять инцидент, взяв деньги.

— Он явно не тронул Галеаццо Мария, раз тот ещё жив, — заметил Козимо Медичи, — как раз выполняя данное нам обещание, но вот насчёт остальных, которые участвовали в этом изнасиловании, он ничего не говорил.

— Не пощадил даже слуг, — Джованни Медичи покачал головой, — в этом маленьком теле и правда скрывается злобный дьяволёнок.

— Он ещё очень молод, сын, горячая кровь пока ещё сильнее разума, — невесело улыбнулся Козимо Медичи, — но будет и правда жаль его потерять.

— Да, силы слишком неравны, — печально вздохнул Джованни Медичи, — Миланское герцогство на пике своей силы, у него нет шансов.

— Скажешь мне, когда от него придёт ответ, — кивнул глава дома, возвращаясь к разбору бесконечной корреспонденции.

— Конечно отец, — ответил Джованни, вставая и направляясь к жене, чтобы попросить её об услуге.

* * *

1 июня 1460 A . D ., Рим, Папская область

Знакомство две недели назад со знакомым кардинала прошло бы для меня буднично, ну священник и священник, мне какое до этого дело. Вот только его фамилия при представлении царапнула моё сознание, и я полез утонять, где я её видел. Так я узнал, что пока ещё просто скромный священник, даже ещё не епископ и кардинал, стоявший передо мной, оказался будущим папой Сикстом IV. Так что все свои планы я тут же отложил, а стал налаживать отношения с Франческо делла Ровере, тем более, что поражённый тем, что сам маркиз де Мендоса, о котором в Риме сейчас не говорил только немой, предложил ему совместно написать книгу об ошибках в библии Гутенберга, он без малейших колебаний принял моё предложение и отдался ему без остатка.

Кардинал Торквемада оказался прав, он был очень эрудирован и умён, так что совместная работа с ним, а также завтраки, обеды и ужины, всё сильнее заставляли его проникнутся ко мне уважением, особенно когда он узнал о моей фотографической памяти, а также тому, что я прочитал все важные кодексы, которые есть на настоящее время в мире, для работы над новой Вульгатой.

Об этих своих планах я ему шёпотом рассказал и предложил продолжить совместную работу после того, как закончим нынешнюю, за что был тут же в его глазах вознесён едва ли не до уровня святого.

Он, скромный, набожный, даже стеснительный мужчина был нищ так, как и положено францисканскому священнику. Всё, что у него было, это как и у отца Иакова, только: роба, верёвка, сандалии и посох. Много разговаривая с ним во время нашей работы над замечаниями к библии Гутенберга, я узнал, что он происходит из обедневшей дворянской семьи, причём обедневшей настолько, что его в девять лет отдали в послушники просто, чтобы он выжил, так что путь его к нынешней известности в узких церковных кругах был весьма непростой, но он всего добился сам, своим умом и упорным трудом. Одно то, что он, будучи простым священником, гостил сейчас во дворце кардинала Торквемада много говорило о его способностях.

Я же, только подогревал его интерес к себе, увлекая обещаниями и большими планами по совместной работе. Мне было плевать на то, что моё имя на будущей книге будет не одно, а в соавторстве с ним, ведь главное сейчас было оставить о себе такое у него впечатление, чтобы он надолго про меня не забыл. Это знакомство определённо точно понадобится мне в не таком уж и далёком будущем. Вот и сейчас, сидя голова к голове со скромным священником, и споря с ним до хрипоты, какие слова правильно выбрать, чтобы корректно перевести оригинальные тексты, я внутренне улыбался, радуясь, что знание будущего очередной раз помогло мне с нужным знакомством. Поскольку не знай, кем он станет, я бы забыл про него уже через минуту, настолько много дел у меня было в роли самопровозглашённого префекта и само назначенного губернатора Рима.

— Ваше сиятельство, — в комнату, где мы работали вошла Марта, — к вам кардинал Виссарион Никейский.

— Учитель? — вскинулся я, вставая из-за стола, — скажи ему, что я его сейчас встречу.

Франческо делла Ровере ахнул и с восторгом посмотрев на меня.

— Вы знаете Виссариона Никейского, синьор Иньиго?

— Он мой учитель, отец Франческо, — улыбнулся я, — под его руководством я изучал греческий и истинную латынь. Простите меня пожалуйста, но я должен его встретить и вернусь к вам.

— Конечно! — быстро закивал священник.

Я поспешил в приёмный зал и обнялся со стариком.

— Учитель! Рад вас видеть! — сиял я, словно новенький золотой.

— Взаимно Иньиго, взаимно, — седовласый грек тоже улыбался, — уделишь время старику?

— Идёмте в комнату, в которой я работаю учитель, — пригласил я его и бережно поддерживая за руку помог ему идти.

— Я ещё могу перемещаться самостоятельно Иньиго, — ворчал он на меня, но я был не умолим. Я сам по себе к нему хорошо относился, а тут ещё узнал, что Виссарион является сейчас одним из тех, кто недолюбливает Родриго Борджиа, так что старался вдвойне, поскольку их противостояние могло стать проблемой для меня в будущем.

Увидев нас, входящих в комнату, Франческо делла Ровере подскочил на ноги и стал низко кланяться кардиналу.

— Учитель познакомьтесь пожалуйста, отец Франческо, — представил я его Виссариону, — он гостит у кардинала Торквемады, и оказался очень умным и начитанным теологом, к чьим услугам я решил прибегнуть в своей первой научной работе.

— О, ты решил наконец-то что-то написать сам? — удивился Виссарион Никейский, протягивая руку с перстнем, который тут же поцеловал священник, который был на седьмом небе от счастья от подобного знакомства. Было в принципе отчего, кардинал-епископ Фраскати был признанным авторитетом в толковании библейских текстов, особенно потому, что мог читать греческие оригиналы, еще не переведённые на латынь.

— Библия Гутенберга, — вздохнул я, — содержит слишком много критичных ошибок, я хочу в качестве своей первой пробы пера указать на них.

Глаза Виссариона загорелись знакомым мне фанатичным отблеском.

— И ты молчал об этом⁈ — воскликнул он, переводя взгляд на кипы бумаг, которыми был завален стол, — я сам об этом думал, но за неимением времени не мог даже начать.

— Мы с отцом Франческо уже две недели работаем над этим, — улыбнулся я, — если вам интересно учитель, то мы с радостью поставим свои имена рядом с вашим.

Я посмотрел на едва дышавшего от волнения Франческо делла Ровере и тот тут же закивал, подтверждая мои слова. Виссарион, который сам увлекался теологическими диспутами, тут же сел на стул и потянулся к бумагам, два раза его просить нам не пришлось и во дворце кардинала Торквемады, который вскоре, когда узнал, какой гость у него поселился, сам изъявил желание поучаствовать в нашей работе, хотя ранее она его не сильно интересовала. Зато теперь он тоже присоединился к нам, и, разумеется, его имя тут же появилось на титульном листе, которое я туда молча вписал, под его одобрительным взглядом.

Окружённый сразу двумя кардиналами, которые стали ожесточённо спорить с ним и со мной, по уже тому, что мы вроде бы ранее согласовали, простой монах-францисканец был определённо на седьмом небе от счастья. Я косо на него посматривая видел, в каком он находится волнении и восхищении работая бок о бок с такими великими людьми, как мои наставники. Было совершенно определённо понятно, что эти мгновения он никогда не забудет, что, впрочем, было мне и нужно.

Глава 7

13 июня 1460 A . D ., Рим, Папская область

— Петер, синьор Веспазиано, познакомьтесь с отцом Франческо делла Ровере, — представил я священника двум новым людям.

— Очень приятно, — тот стесняясь, поклонился им.

Оба мужчины заинтересованно посмотрели на монаха, который держал в руках кипу листов.

— Как я и обещал, ваша первая работа, — я показал на новую книгу, пока ещё написанную моим каллиграфическим почерком, — первая партия тысяча экземпляров, дальше посмотрим по продажам.

— Синьор Иньиго, — вздохнул продавец книг, — как я вам уже говорил вчера, вы ничего не заработаете на этом, продавая книгу за три флорина. Вы даже не отобьёте стоимость её печати.

— Петер, вы смогли удешевить производство, как я просил? — обратился я к немцу.

Тот тяжело вздохнул, перед ответом.

— Синьор Иньиго, всё равно, даже используя самую дешёвую бумагу и обложку, стоимость одного экземпляра не получается уменьшить ниже десяти флоринов.

— К тому же вы ещё будете отдавать мне половину с этих трёх флоринов за продажу ваших книг, синьор Иньиго, — рядом вздохнул Веспазиано да Бистиччи, — так вы точно разоритесь.

— Возможно, — не стал спорить я с ними, — но это наша совместная работа, с отцом Франческо, и к тому же на обложке будут ещё два имени, которые привлекут к этой работе много внимания. Так что, если первая партия продастся удачно, вторую мы уже будем допечатывать за шесть флоринов, третью за девять, и последнюю за двенадцать, если она конечно будет пользоваться спросом.

— Мне бы вашу уверенность, синьор Иньиго, — вздохнул Веспазиано да Бистиччи, которого я нанял как продавца своего будущего шедевра. Они не понимали того, что понимал я. Ни одна книга сейчас не стоила три флорина, а начиная от двадцати и выше, а это значило, что моя книга впервые за всё время книгопечатанья становилась доступной многим слоям населения. Иметь же у себя дома, даже одну книгу, являлось символом достатка, так что несмотря на явную ценность этого теологического труда, я рассчитывал больше на то, все купят первую тысячу просто потому, что экземпляры будет стоит так дешево, а дальше уже надеется на силу сарафанного радио.

Разумеется, твёрдой уверенности у меня в том, что я выйду в плюс и что-то заработаю не было, но определённо новый способ рекламы был лучше привычных здесь дорогих книг, которые могли себе позволить только состоятельные люди.

— Посмотрим, в любом случае отступать уже некуда, работа готова и согласована со всеми участниками, — я показал отцу Франческо, чтобы он отдал наш труд Петеру Шёфферу, что тот с готовностью и сделал.

— Приступайте к печати, но уже без меня, — добавил я, — мне пора выдвигаться в Венецию, и так в Риме задержался больше, чем планировал, но просто не ожидал, что такая плодотворная работа с отцом Франческо принесёт мне столько пользы.

Лизнул я священника и тот расплылся в довольной улыбке.

— Я вам буду бесконечно благодарен за то, что позволили быть рядом, синьор Иньиго, — сложил он руки в молитвенном жесте.

— «Ага, посмотрим, как ты заговоришь после того, как станешь папой, — вздохнул я про себя, — хорошо ещё, если имя моё не забудешь и, то будет радость, но ладно, в любом случае, теперь ты попал в мои коготки и вряд ли из них выпадешь. К тому же в тебе мало кто сейчас заинтересован, поэтому у меня есть все шансы стать твоим другом и благодетелем».

Простившись с книгопечатником и продавцом моих будущих книг, мы с Франческо делла Ровере отправились во дворец кардинала Торквемады. Я достал вексель из внутреннего кармана и протянул его священнику, который едва не отшатнулся при его виде.

— Моя твёрдая жизненная позиция — это, что каждый труд должен быть оплачен, — я протянул вексель в его сторону, — здесь пятьсот флоринов, если хотите, считайте это пожертвованием вашему ордену, отец Франческо. В любом случае, что делать с деньгами, решать только вам.

Священник колебался долго, даже очень долго, хотя он мог просто взять вексель и сказать, что да, отдаст в первую же церковь в качестве пожертвования. Но либо его тяжёлое детство отозвалось в нём, либо его вера была не так крепка, как он хотел её показать, но вексель мой он взял и подвернув рукав робы положил его в складку ткани.

— Спасибо, синьор Иньиго, — он благодарно посмотрел на меня, — для меня это много значит.

— Где я смогу вас найти, когда вернусь из Венеции? — поинтересовался я у него, — мне так понравилось с вами работать, что хотелось бы осуществить главную мечту своей жизни, выпустить новую Вульгату.

Священник закивал головой.

— В Павии или Падуе синьор Иньиго, я там и там преподаю, если не путешествую.

— Давайте тогда договоримся о ещё одной вещи, отец Франческо, — понизив голос сказал я ему, — если вам что-либо потребуется для работы, хоть что-нибудь, вы в моё отсутствие обратитесь к кардиналу Родриго Борджиа.

Глаза монаха широко раскрылись, он явно слышал имя одного из самых влиятельных кардиналов нынешнего времени.

— Кардиналу Борджиа? — искренне изумился он. — он не пустит меня даже на порог своего великолепного дворца.

— Это предрассудки и разговоры завистников, отец Франческо, — я покачал головой, — Родриго Борджиа очень набожен и главное, предан своим друзьям. Он не только внимательно выслушает вас, но и окажет вам любую помощь. Так что пообещайте мне, что если меня не будет, вы обратитесь к нему.

Монах поколебался, всё же величина вице-канцлера Святой Римской церкви была очень высока, для простого монаха, но я настоял, и он согласился.

— «Ну и тем более я напишу Родриго, чтобы присмотрелся к человеку с большим потенциалом роста, — хмыкнул я про себя, — он тоже хорошо понимает сущность людей и не станет пренебрегать моим советом. Поможем и ему сблизиться с будущим папой раньше, чем это сделают другие».

Вернув монаха во дворец, я пошёл узнавать, всё ли готово к отъезду, оказалось да, ждали только моей отмашки. Которую я и дал, поскольку мне и правда было пора ехать выполнять второе поручение папы, а то работа над книгой и служба префектом города засосали меня словно трясина, не давая и шагу ступить из Рима. Так что нужно было бежать, пока тут ещё чего-нибудь не случилось.

* * *

21 июня 1460 A . D ., Генуя, Генуэзская республика

Антониотто Вивальди хмуро смотрел на стоявший на воде корабль. Нет. Он не перевернулся, не набрал воды, как ожидали многие, но глядя на высокие борта, возвышенные кормовые и баковые надстройки, а также целую толпу моряков, одетых в чёрные сюрко рыцарей-госпитальеров, он не понимал, что же такое он сам построил. Вивальди, как с благословения маркиза де Мендоса стали называть эту форму кораблей, родные братья которого уже были заложены на всех стапелях Генуи, выглядел крайне необычно и ни на что не похоже, тем более для торгового корабля, которым ему сказали, он должен быть. О чём он и поинтересовался у рыцаря, который подошёл к нему с вопросом, когда они могут забрать эту красавицу и проверить её на большой воде, а не в гавани.

— Синьор Аймоне, — Антониотто Вивальди показал рукой на корабль с именем «Изабелла», — вы хотите сказать, что это торговый корабль?

— Сокровища Индии, защищают не только морские чудовища, синьор Вивальди, — не моргнув глазом соврал рыцарь, — но и люди, так что по пути туда, мы не раз столкнёмся с теми, кто захочет помешать нам открыть морской путь в Индию.

Корабел покачал головой.

— Если вам нужно так далеко плыть, зачем такой большой экипаж, да ещё из послушников и рыцарей?

— Нам нужно же где-то тренировать команды, синьор Вивальди, — Великий госпитальер пожал плечами, — почему бы не на этом корабле.

— Поставили бы тогда косые паруса, меньше мороки с ними было бы, чем с прямыми, — не сдавался корабел.

— Прямые развивают больше скорости на дальних участках пути, синьор Вивальди, — терпение рыцаря было бесконечным, поскольку он сам задавал эти же самые вопросы не один раз тому, кто и придумал такой корабль, и маркиз прямо ему сказал, что придётся много врать на этот счёт и даже научил его, что говорить, как впрочем и синьора Фелипе, который был четвёртым человеком в Генуи, который знал истинное предназначение этих кораблей.

Задумчивый корабел, хоть и не был удовлетворён ответами, но отошёл от рыцаря, вздохнувшего облегчённо, что не придётся дальше обманывать хорошего человека, как к нему подошёл граф Латаса.

— Сеньор Аймоне, — Сергио посмотрел на корабль, — что ещё нужно говорить людям, которые говорят мне, что это какой-то неправильный торговый корабль?

— Ах, милый граф, — тяжело вздохнул госпитальер, — если бы я сам это знал. Нас спасает только то, что на корабле не установлены баллисты, которые сразу же бы выдали нас с головой. Но и так, эти две надстройки на корме и баке слишком уж удобны для установки там лучников в бою, а не для выпаса птиц, как заверяет всех маркиз.

— Да, — граф Латаса скривился, — проклятый Иньиго, оставил нас врать всем, а сам опять умчался куда-то по своим делам.

— Тут новости сегодня из Рима пришли, с пришедшим из Остии кораблём, — через силу улыбнулся синьор Аймоне, поскольку полностью разделял чувства, которые испытывал граф, — синьор Иньиго оказывается снова исполняет в Риме обязанности префекта и он за неполный месяц казнил больше тысячи бандитов и бунтовщиков, которые выступали против власти папы, а их головы насадил на копьях и поместил на городских стенах, как в старые добрые времена. Так что все весьма впечатлены той скоростью, с какой он отправляет людей на тот свет. Купцы, с которыми я разговаривал, говорят, что в городе снова такой порядок, что даже драк на улицах больше не видно.

Сергио скептически посмотрел на рыцаря.

— А что вас Аймоне в этом удивляет?

— Только то, Сергио, зачем маркиз снова стал префектом, — пожал плечами госпитальер.

Увидев, что они тихо разговаривают, к ним подошёл синьор Фелипе.

— Секретничаете? — поинтересовался он у двух своих друзей. С синьором Аймоне они подружились ещё во время похода, а граф оказался таким замечательным человеком, который помогал им решать любые дела, что мужчины осушили не одну бутылку вина, ожидая, когда будет построен первый корабль из множества, что уже были сейчас заложены на верфях города.

— Жалуемся друг другу на маркиза, который заставил нас всех много врать, а сам развлекается в Риме, рубя людям головы, — вздохнул синьор Аймоне, показывая на корабль, — нам никто не верит, что это торговое судно.

Рыцарь Пресвятой Девы Монтесской хмыкнул.

— Да я бы сам себе не поверил Аймоне, если бы там ещё баллисты стояли, — ответил он со скепсисом в голове, — ко мне уже третий адмирал Генуи подходит и спрашивает, каких таких птиц мы собираемся выгуливать на тех высоких корабельных надстройках.

— Кур и гусей, ты же знаешь, что врать, — вздохнул синьор Аймоне.

Мужчины грустно переглянулись.

— Мастер Вивальди разрешил нам попробовать «Изабеллу» на большой воде, — сообщил синьор Аймоне, рыцарю Девы Монтесской, — вы с нами?

— Разумеется, — кивнул тот, — как я могу такое пропустить, после стольких месяцев ожидания.

— Тогда идёмте, команда уже всё подготовила, мастера тоже на борту, чтобы прийти нам на помощь, если пойдёт что-то не так.

Идя к кораблю, который был по высоте бортов выше всех кораблей, что стояли сейчас в гавани, они понимали, что их завалят вопросами, как только пройдёт первое успешное плавание. Необычная форма корабля, необычные надстройки, парусное вооружение — всё приковывало взгляды в опытных моряков, которые в основном и проживали в Генуе.

* * *

2 июля 1460 A . D ., Милан, Миланское герцогство

Герцог задумчиво смотрел на склонившегося перед ним секретаря, который вернулся из поездки во Флоренцию и сразу появился во дворце, чтобы отчитаться перед своим синьором.

— Говоришь они приняли это без особого энтузиазма? — уточнил он, услышав пересказ разговора Чикко с Медичи.

— Это ещё мягко говоря, ваша светлость, — ответил с новым поклоном секретарь, — они оба не скрывали своего раздражения, но по итогу конечно выбрали союз с вами.

— Ничего, перетерпят, — самодовольно заметил миланский герцог, — главное они не стали противиться этому и ладно.

— Какие будет дальнейшие распоряжения насчёт этого маркиза Мендосы, ваша светлость? — поинтересовался Франческо Симонетта.

— Где его земли?

— Графство Аликанте в Арагоне и маркизат на Балеарских островах, тоже в королевстве Арагон, — быстро ответил подкованный Чикко.

— Тогда вот что, отправь наших людей в Кастилию, Арагон и Францию, пусть наймут свободных кондотьеров и те распотрошат его графство, лишив доходов, — кивнул герцог, — пусть не стесняются, жгут деревни, убивают крестьян, уничтожают урожай, в общем я хочу, чтобы он остался без средств к существованию.

— Слушаюсь ваша светлость, — кивнул секретарь, записывая распоряжение. Франческо Сфорца, никогда не отличался особенной добротой, особенно к своим врагам, а маркиз им стал, поскольку семьи убитых дворян, требовали у правителя отмщения. И хотя ни одного убийцу так никто и не поймал, и вроде бы прямых доказательств против маркиза не было, но герцогу этого и не было нужно, маркиз де Мендоса был единственным, кто имел личные обиды на этих конкретных людей и этого было достаточно, чтобы он умер.

— Что касается островов, то напиши королю Фердинанду, чтобы помог нам разобраться с этим маркизом, а также нашим людям в Венецию и Геную. Пусть наймут пиратов и те опустошат острова, которые принадлежат этому маркизу. Мы оплатим им все их траты.

— Записал ваша светлость, и завтра с утра займусь всем, — склонил голову Франческо Симонетта.

— Обо всём докладывать сразу мне! — жестоко улыбнулся Франческо Сфорца, предвкушая быструю победу над человеком, который по своему скудоумию перешёл ему дорогу.

Глава 8

15 июля 1460 A . D ., Венеция, Венецианская республика

Светлейшая, как называли Венецию сейчас большинство людей, встретила меня мелким моросящим дождём и пасмурным небом. Дороги размякли, и вездесущая грязь казалось была казалось везде. Из Рима лучше всего было добираться до Венеции по суше, к тому же с моей многочисленной свитой каждый раз нужно было искать несколько кораблей, поскольку на одну галеру, даже сороковёсельную, мы все чаще всего не помещались.

Вот и сейчас, мы пусть и не так быстро, как мне хотелось добрались до города, стоящего на воде.

— Синьор Иньиго, — к повозке подъехал Ханс, — вернулся мой лейтенант, сказал, что искать дом нет смысла, поскольку вас ждут в городе.

— Да? Кто интересно? — удивился я, поскольку мало кто знал, что я еду в Венецию.

— Не знаю, синьор Иньиго, — пожал он плечами, — но едва он стал искать большое поместье, сдающееся под съём, как у него тут же поинтересовалась местная стража, для кого он его ищет и услышав ваше имя, обрадовались и передали, что для вас уже подготовлен дворец семьи Лоредано, так что нам даже выделили сопровождение. Вон тот молодой всадник в сером камзоле показывает нам дорогу.

— Пригласи его ко мне, — попросил я и вскоре крайне смущённый подросток четырнадцати лет спустился с коня и пересел в повозку ко мне.

— Синьор Иньиго де Мендоса, — просто сказал я на венецианском диалекте, — как зовут вас синьор?

Молодой человек смутился ещё сильнее и едва слышно ответил.

— Антонио Лоредан, ваше сиятельство.

— Синьор Антонио, — я обращался к нему спокойно и ровно, как взрослому, — а можете мне подсказать, кто проявил такую заботу обо мне, что прислал вас? Я хочу по приезду в город обязательно поблагодарить этого человека.

— Мой отец попросил меня, а его в свою очередь двоюродный брат, синьор Джорджо Лоредан, — ответил подросток.

— Благодарю вас, синьор Антонио, — я склонил голову, — и вас, за помощь и вашего отца с дядей.

— Не за что, ваше сиятельство, — склонил он голову ниже, и воспользовавшись моим разрешением, с радостью снова перебрался на своего скакуна и поехал вперёд, показывая дорогу.

Вскоре пришлось разбиваться на более мелкие группы, поскольку нормальная суша кончилась и проще стало перебраться на водную гладь каналов, чем такой толпой пробираться по узким улицам города. И тут нас тоже ждали десятки лодок, в которых гребцы стали споро перегружать багаж и людей с повозок, на плавательные средства. Часть моих людей остались с лошадьми и повозками, они прибудут вслед за нами позже, а пока сев в большую, украшенную золотом лодку, мы поплыли в неизвестную мне сторону. Сидевший на носу подросток, лишь изредка робко оглядывался на меня, видимо, чтобы убедиться, что я не спрыгну в воду.

Плыть пришлось довольно долго, к тому же на нашу небольшую флотилию многие обращали внимание, смотря с большим любопытством на меня, но, к счастью, вскоре мы с Большого канала переплыли в более мелкий и добрались наконец до дворца, о котором мне говорили. Был он не такой большой, к каким я привык в Риме, но он был построен больше ввысь, чем вширь и в принципе было понятно почему, земли, пригодной для застройки, здесь было не так уж и много.

Встречал меня человек, одетый очень дорого, по его накидке на плечах, подбитой мехом горностая, а также шёлковому жакету было понятно, что человек это явно небедный.

Он сделал два шага вперёд и подал мне руку, когда наша лодка причалила к личной пристани дворца.

— Ваше сиятельство, — вежливо улыбнулся он мне, заинтересованно оглядывая при этом, — позвольте представиться Джорджо Лоредан.

— Синьор Джорджо, — я кивнул ему, — благодарю вас за племянника и эту встречу, я в Светлейшей впервые в жизни и было бы чрезвычайно утомительно искать для себя и свиты пригодный для моего статуса дом.

— Именно так я и подумал, ваше сиятельство, — улыбнулся мужчина за пятьдесят с волевым лицом, длинными седыми волосами и глубоко посаженными глазами, — поэтому решил вас встретить лично.

— Спасибо, синьор Джорджо, — ещё раз поблагодарил его я, — я всегда помню добро.

Он хитро улыбнулся.

— Как и зло, ваше сиятельство, — ответил он, — вы удивительный человек, и я рад с вами познакомиться лично. Прошу в дом, у нас ещё будет время для разговоров.

— Несомненно, синьор Джорджо, — согласился я, — именно для этого я и прибыл в Венецию.

— Прошу, — он отодвинулся в сторону и показал куда идти, шагая рядом.

— Ваша спутница, которая поражает всех своей красотой, не с вами? — полюбопытствовал он, показывая, что хорошо информирован насчёт меня и моей свиты.

— Паула занята строительством собора в Аликанте, — ответил я спокойно, — девушка хорошо дружит с большими суммами денег.

— Что обычно редкость, — улыбнулся Лоредано, — девушкам свойственна легкомысленность и лёгкость, особенно в таком возрасте.

— Ну Паулу точно такой не назовёшь, — я пожал плечами, меняя тему, — у меня послание от Пия II, когда и с кем я могу поговорить об этом?

Тут синьор Джорджо нахмурился и осторожно ответил.

— Понимаете ваше сиятельство, в этом есть небольшая сложность, у нас сейчас фактически нет дожа, его обязанности выполняет Сенат. Так что чтобы собрать внеочередное совещание, потребуется какое-то время.

— В вашем прекрасном доме, синьор Джорджо, — я показал рукой на роскошь, которая меня окружала, пока мы шли в комнаты, которые выделили для меня, — я готов ждать, но не слишком долго.

— Я передам ваши слова Сенату, ваше сиятельство, — склонил он голову.

— Ну и да, синьора Иньиго, будет достаточно в нашем общении, синьор Джорджо, — сказал я, — пока я ваш гость, ни к чему нам лишний пафос в личном общении.

— Благодарю вас, синьор Иньиго, — улыбнулся мужчина, — вот прошу, ваши комнаты.

Большие двери открылись передо мной, и я словно оказался в королевском дворце. Кругом была лептина, украшенная золотом, картины и ковры, куда только не кинь взгляд.

— Вас ждать на ужин, синьор Иньиго? — поинтересовался он.

— Я бы хотел с вами поговорить, — кивнул я, видя, как мои слуги наводят суету и заносят вещи, — когда мне быть готовым?

— Через четыре часа, синьор Иньиго.

— Я буду, — кратко ответил я ему и мы, раскланявшись разошлись.

Встретились мы с ним уже за ужином, где, к моему удивлению, кроме него никого не было, что было, мягко говоря, необычно. За ужином чаще всего собиралась вся семья, к тому же всем было интересно послушать нового человека. Об этом я и поинтересовался у него.

— Ваша семья, синьор Джорджо, не составит нам компанию?

— Жена у меня умерла, детей нет, синьор Иньиго, — спокойно ответил он, — что касается других родственников, я решил оставить встречу с ними на завтра, а сегодня я бы хотел поговорить с вами с глазу на глаз.

— Я вас слушаю, — показал я жестом, что готов разговаривать.

Он замолчал, пока слуги приносили еду и раскладывали её по тарелкам, а затем все вышли из зала, в том числе и мои Марта с Камиллой, оставляя нас с Лоредано наедине.

— Не скрою, синьор Иньиго, я ни капли не слукавил, когда говорил сегодня при встрече, что вы удивительный человек, — начал он, приступая к еде и я тоже стал накалывать вилкой кусочки мяса со своей тарелки, — мы давно хотели связаться с вами, чтобы обсудить вопрос поставок квасцов в Венецию, а когда узнали, что папа посылает вас к нам в качестве своего посла, решили, что это провидение Господне.

— Так что решили подготовиться и узнать обо мне больше? — улыбнулся я.

— Совершенно верно, синьор Иньиго, — склонил голову Лоредано, — плюс ещё недавно в Светлейшую во многие семьи пришёл заказ на вашу голову из Милана, так что вы и правда весьма необычный человек.

Эта новость меня удивила.

— А можно подробности, насчёт Милана? — попросил я.

— Не знаю, чем вы так насолили герцогу Сфорца, синьор Иньиго, но да, от его человека пришёл заказ на то, чтобы разорить ваши владения на Балеарских островах, и если это возможно убить вас самого, — без капли стеснения сказал синьор Джорджо.

— И во сколько милейший герцог оценил мою голову? — поинтересовался я с лёгкой улыбкой.

— Тридцать тысяч флоринов, — просто ответил Лоредано, — весьма значительная сумма даже за голову маркиза.

— Нужно будет в качестве ответной любезности, — мой голос обрёл холод, — назначить встречную награду за его голову, но вы явно не за этим мне об этом сказали. В этом видится какой-то ваш интерес синьор Джорджо.

— Несомненно, синьор Иньиго, — улыбнулся Лоредано, — в Венецию добралась булла папы, которая сильно ограничивает всех истинных христиан в покупках турецких квасцов, так что наш бизнес она сильно затронет.

— Насколько я знаю, синьор Джорджо, — пожал я плечами, макая кусочек мяса в загущённую подливку, — Венеция всегда блюла свои интересы, а не пожелания Рима.

— Это так, синьор Иньиго, — вздохнул собеседник, — но совсем уж игнорировать Рим было бы большой ошибкой.

— Давайте синьор Джорджо, определимся, — я наконец стал догадываться в какую сторону клонится наш разговор, — вы сейчас говорите от своего имени, или представляете интересы определённой группы лиц?

На лице мужчины появилась лёгкая улыбка.

— Как и говорили о вас, вы очень умны синьор Иньиго, скрыть от вас что-то чрезвычайно трудно, — польстил он мне.

— Так говорят, — безразлично пожал я плечами, показывая, что лесть мне не сильна интересна и он это понял.

— А ещё говорят, синьор Иньиго, — он остро посмотрел на меня, — что вы любите золото, даже порой больше, чем свои принципы.

— Если у нас начался деловой разговор, синьор Джорджо, — я отложил столовые приборы, — то я готов вас выслушать.

Он кивнул и тоже отодвинул от себя приборы.

— Я не думал, что мы начнём этот разговор сегодня, меня попросили просто мягко узнать у вас насчёт желания заработать, — снова он внимательно посмотрел на меня.

— Что вы предлагаете? — прямо спросил я его.

— Не секрет, что вы в консорциуме с другими семьями обладаете монополией на разработку и продажу квасцов из Тольфа и Неаполитанских рудников, — Лоредано видимо решил не тянуть дальше кота за хвост.

Я просто кивнул, поскольку это было общеизвестным фактом в узких кругах разумеется.

— Также вся руда свозится на ваше предприятие в Остию, где уже превращается в готовый продукт, который развозится затем по всей Европе, — продолжил он и мне ничего не оставалось, как просто снова кивнуть.

— Я уже догадался, что вы хотите мне предложить синьор Джорджо, — чуть улыбнулся я, — но скажите это вслух вы сами.

Он тоже улыбнулся.

— Что, если квасцы, которые уходят с вашего предприятия, смешивать с квасцами, которые вы будете получать от нас, синьор Иньиго? — осторожно поинтересовался он, — мы готовы обеспечить большие поставки, если булла папы не будет нас касаться.

То, что ушлые венецианцы придумали ровно тоже, что я и сам хотел сделать, только без них, меня не сильно удивило. Схема была уж слишком на виду, главное было её увидеть, если не смотреть на это с позиции веры. И хотя я изначально хотел провернуть такую сделку напрямую с турками, но это можно было сделать и позже, ведь когда я смогу выйти на прямых поставщиков было неизвестно, а тут такое предложение от венецианцев.

— Только не квасцы, синьор Джорджо, — я внимательно на него посмотрел, — а руду. Если руда будет поступать на галерах в Остию из Неаполя, никто не заподозрит того, что это не совсем руда из Неаполитанских рудников.

Лоредано задумался.

— Наши поставщики хотят продавать только готовые квасцы, — задумчиво сказал он.

— Если мы будем смешивать квасцы в виде уже готового продукта, все увидят разницу между ними, — объяснил я ему, — я видел квасцы из фокейских рудников, и они жёлтого цвета, наши же из Тольфа, прозрачные. Так подставляться я не буду, поскольку нас быстро вычислят и у меня будут проблемы, а зачем они мне?

— Проблемы никому не нужны, синьор Иньиго, — быстро согласился он со мной, — к тому же, рационально подумав, ваше предложение и правда лучше. Если мы будем доставлять руду в Неаполь и там перегружать её на галеры, которые идут в Остию, то ни у кого и мысли не может возникнуть о том, что это руда не совсем из тех рудников. Молчу уже о готовом продукте.

— К тому же, — улыбнулся я, — этому поспособствует ещё одна сделка.

Лоредано ещё более заинтересованно на меня посмотрел.

— Мой наставник, кардинал Виссарион Никейский, подал мне отличную идею, — объяснил ему я, — узнав, что я еду в Венецию, он попросил меня узнать у венецианских купцов, которые торгуют как всем известно по всему миру, не могли бы они выкупить у турок тысячу христиан, которые были угнаны в плен. Он хочет потратить свои личные сбережения на выкуп этой тысячи бедолаг.

— Это дело безусловно богоугодное, — венецианец перекрестился, и я вслед за ним, — главное сойтись в цене. Но как это влияет на дело, которое обсуждаем мы с вами?

— Самое прямое, синьор Джорджо, — хитро улыбнулся я, — чтобы совсем уже скрыть поставки руды в Неаполь, вы будете на тех галерах, которые перевозят руду от турок, перевозить освобождённых из плена христиан. Мы с вами громогласно оповестим всех, что присоединимся к благородному жесту кардинала Виссариона Никейского и дадим обет Деве Марии выкупить десять тысяч пленных христиан на свои личные средства.

Глаза Лоредано широко расширились, и я ему слегка поклонился.

— Да, вы договоритесь с турками, и мы небольшими партиями будем привозить их из Османской империи в Неаполь, подавая это как выполнение нашего обета…

— А тем временем на этих же галерах, на которых они будут прибывать из плена в Неаполь, будет поступать руда с фокейских рудников, — понял он меня с полуслова.

— Мне кажется это отличным планом, синьор Джорджо, — улыбнулся я ему, — много лучше опасного разбавления самих квасцов.

Лоредано с таким изумлением на меня посмотрел, будто увидел впервые.

— Слухи о вашей образованности и уме, синьор Иньиго, ничуть не преувеличены, — тут он уже явно не льстил мне, а был ошеломлён, — с вашего позволения я донесу ваш план, который признаюсь, понравился мне много больше нашего первоначального, до своих друзей и следующий раз, мы встретимся уже вместе с ними, чтобы более детально обсудить эту сделку.

— Разумеется, — согласился я, — но, когда будете говорить со своими друзьями, то не забудьте им также сказать, что я не могу вернуться к папе с пустыми руками, это недопустимо для меня. Так что им нужно будет тоже подвинуться со своими принципами и дать Пию II хоть что-то, что его удовлетворит.

— Я донесу до них вашу мысль, синьор Иньиго, — твёрдо пообещал он.

— Ну и последнее, о чём я бы хотел с вами поговорить, синьор Джорджо, — задумчиво посмотрел я на него, — кардинал Пьетро Барбо, друг моего друга кардинала Родриго Борджиа.

Лицо мужчины сморщилось, словно он съел лимон.

— Мне тоже не нравится этот содомит, синьор Джорджо, — ответил я, — сильно не нравится, и я не прошу вернуть ему привилегии, понимаю, что это невозможно в текущих реалиях для вас, но кость ему тоже придётся кинуть, если хотите договориться со мной по другим вопросам.

— Я слышал о вашем влиянии на выборы нынешнего папы, — он нехотя покачал головой, — вы хотите поддерживать хорошие отношения со всеми кардиналами, для выборов следующего папы?

— Видите, синьор Джорджо, — улыбнулся я ему, — мне даже не нужно вам объяснять зачем мне помогать проклятому содомиту. Как говорит кардинал Борджиа, иногда приходится улыбаться и льстить даже тем, кого на дух не переносишь.

— Хорошо, синьор Иньиго, мы подумаем, что можно сделать и насчёт кардинала Барбо, — нехотя ответил он, — если на этом всё, то пока я занимаюсь делами и передаю ваши просьбы остальным заинтересованным людям, то могу вам предложить своего племянника, который вас встречал, чтобы он показал вам город.

— Буду вам за это безмерно признателен, синьор Джорджо, — склонил я голову, — Антонио мне показался хорошим парнем.

— Это несомненно так, — улыбнулся двоюродный дядя, — он очень прилежный и умный молодой человек.

— Тогда я буду ждать его завтра, чтобы он показал мне город, — согласился я с ним.

Глава 9

— И как он тебе? — первое, что спросил Кристофоро Моро, когда поздно вечером к ним приехал Джорджо Лоредан, который должен был навести мостики с прибывшим в город посланцем папы.

Усаживающийся за стол к друзьям нобиль, был крайне задумчив.

— Беспринципный, умный и крайне жестокий молодой человек, — Лоредано поднял взгляд на ждущих его ответа благородных нобилей, — всё, как нам о нём и говорили. Я вам сейчас расскажу то, что он предложил, в ответ на мой план по смешиванию квасцов, вы тоже проникнитесь.

Джорджо Лоредан быстро пересказал их разговор с маркизом де Мендосой, и прожжённые торгаши, которые ради хорошей прибыли готовы были торговать, хоть с самим Сатаной, удивлённо переглянулись. Да, маркизу удалось удивить даже их.

— Под видом выкупа христиан из плена, перевозить руду с Османской империи, — Кристофоро Моро покачал головой, — до такого даже мы не посмели додуматься.

— Я же говорю Кристофоро, — хмыкнул Джорджо Лоредан, — я был сам поражён размахом этой идеи, сулящей такие прибыли, что у меня даже нет возможности, её сейчас подсчитать. Вы лучше меня знаете, что по всей Европе начал действовать запрет на торговлю квасцами с турками, а мы не только увеличим поставки, но ещё и будем единственными монополистами в этом деле, что открывает ещё и огромные перспективы на манипуляции с ценами на конечный товар.

— Как на это посмотрят его партнёры? Он явно должен будет им об этом сказать, — задумчиво посмотрел на них ещё один мужчина.

— Это будут уже не наши проблемы, а его, — заметил Кристофоро Моро, — но, судя по всему, он сможет объяснить им повышение доходов от переработки руды.

— Странно то, с какой скоростью он это придумал, — произнёс её один голос сидящего за столом, — нет ли у тебя подозрения, что он уже обдумывал провернуть это дело раньше?

— Неизвестно мой друг, — пожал плечами Джорджо Лоредан, — но Миланский герцог явно не просто так назначил такую гигантскую награду за его голову.

— Кстати насчёт этого, что посоветуем нашим кондотьерам? — поинтересовался Кристофоро Моро.

— Что лучше им не вмешиваться в это противостояние, — Джорджо Лоредан спокойно пожал плечами, — этот молодой человек произвёл на меня при первом же общении такое впечатление, что я до сих пор нахожусь под влиянием от его слов.

— Ты так говоришь Джорджо, что мне тоже не терпится с ним познакомиться, — улыбнулся Кристофоро Моро.

— Обладатель «Золотой розы», — ещё один мужчина покачал головой, — он папе там задницу что ли вылизывает за это каждое утро?

— С учётом того, что без него Пия II вообще бы не избрали папой, — пожал плечами Кристофоро Моро, — кто ещё кому там вылизывает, нужно узнать.

— О чём ещё вы с ним говорили Джорджо? — поинтересовался он следом.

— Да, есть два условия, которые нам нужно выполнить, чтобы он согласился на сделку по квасцам, — скривился Лоредано, — нам нужно что-то пообещать папе и кардиналу Пьетро Барбо.

— Этому содомиту-то зачем ему помогать? — удивились все.

— У него есть договорённости с кардиналом Родриго Борджиа, — ответил Джорджо Лоредан, — который сами знаете сейчас вице-канцлер.

— И возможный будущий папа, — добавил задумчиво Кристофоро Моро.

— Я, кстати, глядя на маркиза, подумал Кристофоро, что хорошо было бы, если бы Пий II поддержал твою кандидатуру на будущих выборах дожа, — неожиданно предложил Лоредан, — для выборщиков это было бы дополнительной мотивацией голосовать за тебя, поскольку последнее время отношения Светлейшей с Римом далеки даже от хороших.

— Так уверен в том, что мне стоит вообще выдвигаться? — удивился Моро.

— Ты идеальный кандидат, — ответил ему другой мужчина, — а помирившись, хотя бы для видимости с Римом до выборов, ты добавишь себе голосов.

— Идея хорошая, но главное, чтобы этот маркиз смог донести эту идею до папы, — хмыкнул Кристофоро Моро.

— В теле этого молодого человека, явно есть капелька крови венецианцев, — улыбнулся Джорджо Лоредан, — я беру на себя этот вопрос, а вы поговорите с нашими сторонниками в Сенате, чтобы решить те две проблемы, которые озвучил он нам.

— Договорились Джорджо, — кивнул Кристофоро Моро, — тогда через неделю встречаемся и думаем, с чем идти к маркизу.

— Займу его чем-нибудь на это время, — согласился с ним собеседник, — я слышал он любит лошадей и красивых девушек, так что у меня определённо есть, чем его увлечь.

Мужчины с улыбками переглянулись между собой: большая редкость, когда от папы приезжает понятный им, договороспособный посол, любящий деньги и женщин, что может быть лучше для пользы дела?

* * *

Утром проснувшись, я ещё долго лежал в кровати, обдумывая вчерашний разговор с Джорджо Лоредано. Неожиданное предложение венецианцев обрадовало меня, поскольку получить в таком неожиданном месте вариант, о котором думал сам много времени, было необычно, но очень удачно. Осталось дождаться, когда синьор Лоредан согласует с остальными венецианскими нобелями условия, а самому пока и правда можно было предаться осмотру города, о котором много слышал, но ни разу не видел.

— Марта! — позвал я, но вместо неё в дверь вошла прилично одетая Жюльетта, с потупившимся при виде меня взглядом.

— Синьор Иньиго, синьора Марта ушла за продуктами на рынок, синьора Камилла занимается распределением слуг и наёмников, — объяснила она своё здесь присутствие, — могу я вам прислуживать?

— Хорошо, — вздохнул я, поскольку было даже интересно посмотреть, как она будет меня одевать и мыть, ведь буду я в это время голым.

Справилась она скажем так на троечку, поскольку красная словно мак, она постоянно смущалась, отводила взгляд от моего горба, паха и других частей тела, с большим трудом помыв меня и одев, правда своим смущением и естественностью немного подняла мне настроение. Я хоть и старался этого не показывать, но она мне очень нравилась, а её прикосновения к моему телу вызывали у меня тысячи мурашек на коже.

— Завтрак, синьор Иньиго? — повесив мою ночную рубашку в шкаф, обратилась она ко мне, — синьора Марта приготовила вам перед уходом на всякий случай.

— Неси, — разрешил я, и она вышла, а зашёл Ханс.

— Синьор Иньиго, — он смущённо на меня посмотрел, — синьор Джорджо Лоредан сильно извинялся, что не сможет с вами позавтракать, поскольку он спешил в Совет Десяти донести до них информацию, полученную от вас вчера, а также тому, что его племянник не сможет вас провести по городу.

— Ну что же, — я спокойно пожал плечами, — мы люди самостоятельные, справимся и сами.

— Вместо племянника, он прислал племянницу, — смущённо продолжил капитан наёмников, словно меня не слышал, — и она такая…

Он завис, а я удивлённо на него посмотрел.

— Ханс? — попытался я его растормошить.

— В общем я приглашу, а вы сами всё увидите, — неожиданно решил он, самовольно выйдя из комнаты и не закрыв даже за собой дверь, но вскоре он вернулся, сопровождая девушку лет восемнадцати. При взгляде на неё у меня также потерялся дар речи: чуть округлое лицо, чувственные губы, слегка подведённые помадой, красивые карие глаза, смотрящие на меня с восторгом, аккуратный носик и мягкий чувственный подбородок. Всё это очарование дополняли открытые плечи и небольшая аккуратная грудь, скрытая под платьем.

— Синьорина Орнелия, — представил он её, но девушка сама взяла знакомство в свои руки.

Она низко мне поклонилась, и опустилась передо мной на колени.

— Ваше сиятельство, дядя передаёт вам свою тысячу сожалений, — произнесла она мелодичным, спокойным голосом в котором слышалось сожаление, — что ни он, ни мой брат не смогли с вами позавтракать, поэтому он лишь надеется, что моя скромная компания скрасит вам это время. Я также готова показать вам город, если вам этого захочется.

Мой взгляд оказался невольно прикован к вырезу на её груди, и она, заметив это, лукаво мне улыбнулась.

— Или же мы можем остаться у вас, и предаться утренним молитвам. Мне сказали, что вы прибыли от самого папы, — явно с намёком продолжила она.

Ханс, стоящий у двери, закашлялся, да и я сам был немного не в себе. Я как-то уже привык к красоте Паулы, да и Жюльетта была очень хороша собой, но новое юное дарование, присланное мне синьором Джорджо, явно не с целью показать мне город, определённо стоила моего внимания.

Помахав рукой, я выгнал Ханса из комнаты, а сам опустившись на кровать, хмуро заметил.

— А вы точно его племянница, синьорина Орнелия? Мне рассказывали, что девушки Венеции весьма строгих нравов.

— Очень строгих, ваше сиятельство, — тут же подтвердила она мне, — но когда тебе дарят то, о чём ты давно мечтала, то можно сделать и исключение, тем более, когда тебе уже выбрали того, за кого ты скоро выйдешь замуж.

— А о чём мечтаете вы? — поинтересовался я.

— Получить свой портрет кисти великого Джентиле Беллини, — с восторгом озвучила она мне то, что хотела, — к нему очередь расписана на годы вперёд, к тому же он скоро уезжает в Падую, им дали заказ на роспись базилики Святого Антония, так что дядя Джорджо пообещал мне, что поговорит с мастером и у меня будет свой портрет его кисти.

— Это так важно для вас? — удивился я, что она мечтала о таком вроде бы пустяке, как потрет.

— Ваше сиятельство! — ахнула она, заломив свои руки, — ни у кого из моих подружек нет такого портрета, я буду первой. К тому же это будет очень хорошей частью приданного, его работы стоят больших денег.

— Сколько стоит такой портрет? — полюбопытствовал я у неё.

— Мастер редко берётся за подобное ваше сиятельство, поскольку за большие заказы больше платят, — с тяжёлым вздохом призналась девушка, — но те счастливчики, которым удалось договориться на свой портрет, отдавали за них по триста-пятьсот флоринов.

Деньги и правда были впечатляющие, как просто для небольшой картины.

— То есть только я стою между вами и портретом? — улыбнулся я.

— Ваше сиятельство, — Орнелия немного надула губки, — вы откажите девушке в такой малости? Если даже я вам противна, прошу вас, дайте мне шанс! Я говорю на пяти языках, музицирую, пишу стихи, знаю двадцать разных танцев, не говоря уже о том, что отлично знаю родной город. Умоляю вас, проведите со мной всего лишь неделю! Я готова на всё!

Она потянулась к завязкам платья, но я остановил её жестом.

— Вы мне не только не противны, синьорина Орнелия, — мягко сказал я, — но даже признаюсь, симпатичны.

Глаза девушки вспыхнули радостью.

— Так что давайте сначала познакомимся, прежде чем предаваться другим приятным занятиям, — с иронизировал я, показывая, что она может встать с пола, что она с радостью и сделала, благовоспитанно сев на стул, стоявший напротив моей кровати.

— Орнелия Лоредан, — представилась она, остановив меня от собственного представления, — вы можете не представляться ваше сиятельство, о вас уже говорит вся Венеция. Вашу свиту невозможно было не заметить, когда вы вчера прибыли в город, а человек получивший из рук папы «Золотую розу» не может остаться безызвестным. Так что я знаю кто вы, чем владеете и даже перечень ваших достоинств.

— Да? — улыбнулся заинтересованно я, — интересно было бы их услышать самому.

— Дядя сказал, что вы самый умный человек, с которым я когда-либо была знакома, — склонила она голову, — знаете древнегреческий и истинную латынь.

— «Венецианцы и правда хорошо подготовились к встречи со мной, — вздохнул я про себя, но вслух сказал другое».

— Вы завтракали, синьорина Орнелия?

— На всякий случай да, ваши сиятельство, но могу составить вам компанию, — живо отреагировала она на моё предложение.

— Жюльетта! — позвал я, но вместо девушки пришла Камилла, которая, едва зайдя в дверь, замерла в ступоре.

— Камилла, завтрак пожалуйста на две персоны, — попросил я, на что девушка поклонилась, но выходя, пробормотала так, чтобы я слышал.

— Я отошла всего на час, а он уже нашёл себе новую содержанку. Боже, помоги всем нам.

Орнелия тоже это услышала и улыбнулась.

— Вас окружают только красивые девушки, ваше сиятельство? — со смешинкой в уголках глаз, спросила она у меня.

— Мой грех, — смиренно согласился я, и перекрестился, — люблю всё красивое.

Её весёлый смех, словно звон серебряных колокольчиков рассыпался по комнате.

— Брат как увидел вчера вашего коня ваше сиятельство, теперь спать спокойно больше не может, — сказала она, — умолял меня попросить вас, посмотреть на него поближе.

Девушка была так проста и говорила так искренне, что я решил не париться и воспринимать спокойно преподнесённый мне дар синьором Джорджо, он явно специально поменял Антонио на Орнелию, чтобы я был более ему благодарен. Впрочем, смотря на веселушку и болтушку Орнелию, которая если чего и желала, то только свой заветный портрет, а такие тонкости, как секс до брака, её явно волновали слабо, я успокоился совершенно.

— Думаю, не стоит вам ждать целую неделю, синьорина Орнелия, — когда Камилла принесла еду и косо посматривая на девушку, которая со мной завтракала, накладывала мне, я обратился к венецианке, — отправимся сразу в мастерскую этого вашего художника, где я сам попрошу его нарисовать ваш портрет.

Глаза девушки широко распахнулись, а грудь стала чаще вздыматься, вызывая неодобрительный взгляд Камиллы на всё это.

— Но ваше сиятельство, синьор Беллини, не берёт заказов, — едва ли не жалобно сказала она, — к тому же я ведь говорила вам, что они готовятся к отъезду в Падую.

— Дорогая Орнелия, — улыбнулся я, — я не встречал пока в своей жизни художника, который бы мне отказал. У меня просто дар убеждения творческих людей.

Глаза Орнелия засветились радостью и даже немножко обожанием.

— Тогда я с радостью покажу вам всё, ваше сиятельство! — с придыханием сказала она.

* * *

Когда сладкая парочка вышла из дома, Камилла показала рукой на венецианку, чуть ли не прилипшую к маркизу, хотя тот был в два раза её ниже по росту и передразнила её.

— Я с радостью покажу вам всё, ваше сиятельство!

Жюльетта недоумённо посмотрела на Камиллу и той пришлось объяснять ей очевидное.

— Учись дурёха, — хмуро сказала она, — ты в свите маркиза уже второй месяц, а первая же попавшаяся смазливая девица уводит его у тебя прямо из-под носа.

Француженка широко распахнула глаза.

— Синьора Камилла! Как можно! Она этим показывает только свою распущенность!

Римлянка изумлённо посмотрела на и правда дурёху, которая в свои годы несмотря на свою красоту никого не заинтересовала из мужчин и видимо небольшое приданное было лишь частью из этой проблемы.

— Бедняжка, — жалостливо посмотрела она на Жюльетту, — и как ты жить-то дальше собралась? Ну, ладно, дело твоё.

Сказала она, отправляясь заниматься делами по хозяйству и оставляя француженку в полном непонимании, что сейчас было и за что, её назвали глупой.

Глава 10

Сидя в лодке, десяток которых было приготовлено для меня и моей охраны, и слушая бесконечную трескотню Орнелии, я задумчиво смотрел по сторонам, пока мы плыли к мастерской Беллини. Венеция, в отличие от своего извечного морского соперника Генуи, явно была сейчас в расцвете сил. Контраст был настолько очевидный, что бросался в глаза, всё начиная от домов простых горожан, лодок, дворцов, церквей и соборов выглядело если и не нарядно, то как минимум красиво. Обо всём заботились, всё чистили, так что Светлейшая предстала передо мной словно невеста в день венчания.

— А вот мы и прибыли, ваше сиятельство, — сквозь мои мысли о городе пробился голос Орнелии и я перевёл взгляд на неё, возвращаясь в реальность.

Она показала на трёхэтажный небольшой домик, как обычно здесь, внизу была семейная мастерская, а на двух остальных этажах жила вся семья Якопо Беллини, который и являлся на настоящий момент главой этого рода художников и основным владельцем мастерской. Как меня заверила Орнелия, раньше он тоже был очень знаменит, но со временем сын затмил славу отца и сейчас именно Джентиле Беллини является самым востребованным художником для церкви и венецианских нобилей.

Сойдя с лодки, мы пошли к мастерской, при этом часть охраны осталась снаружи, часть вошла первой, так что когда мы с девушкой вошли в мастерскую, нас уже с поклонами встречали два мужчины.

— Ваше сиятельство, какая честь видеть вас у себя в мастерской, — более пожилой мужчина, наверно сам Якопо Беллини, низко мне кланялся.

— Благодарю вас мастер, — улыбнулся я, — мне тоже приятно оказаться в доме художника, чья слава вышла далеко за пределы Светлейшей.

Мужчина поощрённое улыбнулся и снова мне поклонился.

— Я слышал вы должны ехать в Падую? — перешёл я к цели своего визита.

— Да ваше сиятельство, вещи уже собраны, мы должны выехать через три дня, — ничуть не удивился он моей информированности.

— Сколько вам должны заплатить за работу в базилике Святого Антония? — поинтересовался я у него.

— Работа довольно объёмная, ваше сиятельство, — просто ответил он, — мы едем всей семьей, так что почти за полгода работы нам обещали три тысячи флоринов.

— У вас есть письменные принадлежности? — удивил я их просьбой, а когда нужное было мне предоставлено, я достал пустой вексель, вписал туда сумму в три тысячи золотых и протянул его Хансу.

— Отправь пожалуйста епископу Падуи это пожертвование на базилику Святого Антония, с моей небольшой просьбой, что мастера Беллини задержатся в Венеции на месяц, чтобы написать для меня портрет. Ответ пусть пришлёт как можно быстрее.

Швейцарец взял вексель, склонился в поклоне и под ошарашенными глазами художников пошёл отдавать приказание отвести вексель, а я же повернулся к обоим Беллини.

— Думаю письмо от епископа Падуи мы получим весьма скоро, — улыбнулся я им, — так что вы можете никуда теперь не спешить.

То, с какой лёгкостью я пожертвовал громадную сумму на церковь, впечатлило всех, не только Беллини, но и мою спутницу, смотревшую на меня теперь, словно на сошедшего с небес Мессию.

— Я услышал в вашей речи, слово «портрет», ваше сиятельство? — первым пришёл в себя хозяин дома.

— Да, мастер, — кивнул я, — моя очаровательная спутница давно мечтала получить портрет работы вашего сына, так что ему не будет трудно нарисовать его для неё и меня?

Ответил мне уже сам Джентиле Беллини.

— Ваше сиятельство, я с радостью нарисую портрет этой прекрасной синьорины.

— Я слышал вы берёте за подобные работы пятьсот флоринов, мастер? — обратился я к нему.

На что он просто, но с достоинством кивнул.

— Если вы добавите к рисованию портрета ещё несколько уроков живописи для меня, чтобы я понимал суть вашего искусства, — улыбнулся я им, снова удивляя всех своей необычной просьбой, — то я готов заплатить вам за старания три тысячи флоринов, за портрет и уроки.

— Мы согласны, — едва услышав сумму, тут же ответил глава дома, а самому Джентиле Беллини оставалось только поклониться, подтверждая слова отца.

Он лишь спросил у меня.

— У вашего сиятельства уже есть опыт в живописи, чтобы я понимал ваш уровень?

Как и в случае в Генуи мне пришлось ответить, что проще показать, чем объяснять. Мне тут же предоставили бумагу, уголь и художники стояли за моей спиной, когда я рисовал смущённую Орнелию. На это потребовалось не больше получаса, всё же мои навыки в рисовании углём из-за постоянной практики, прогрессировали семимильными шагами, так что когда я закончил и передал рисунок Беллини, они изумлённо переглянулись, смотря на получившийся результат.

— Подождите, ваше сиятельство, — Джентиле Беллини неожиданно бросился к лестнице наверх и вскоре вернулся оттуда с чёрно-белой репродукцией моей собственной картины, изображавшей Бенедетту Салимбени, — это ведь ваша работа? Я только сейчас понял, что не может быть таких совпадений и двух маркизов де Мендоса.

Я с таким огромным изумлением посмотрел на репродукцию, особенно оттого, как она вообще оказалась в их доме, да ещё и в Венеции, что удивлённо спросил.

— А как это попало к вам?

— Ваше сиятельство, — оба Беллини синхронно покачали головами, — вы точно не из мира искусства, но поверьте, если где-то появляется работа, которая привлекает большое внимание людей, то поверьте, уже скоро её изображения появятся во всех мастерских, что следят за тем, какие приёмы и навыки используют другие художники.

— Это всего лишь моя вторая работа в цвете, — вздохнул я, — и очень далека от совершенства. Я поэтому и хочу научиться рисовать лучше, беря уроки у признанных мастеров, например таких как вы.

— Мы, к сожалению, не видели цветной оригинал, ваше сиятельство, — печально ответил Джентиле Беллини, — но определённо у вас чувствуется базовая флорентийская школа, с капелькой миланской работы с тенями.

— Всё так и есть, моими учителями были фра Филиппо Липпи и Пьетро да Милано, — изумлённо я посмотрел на художников, которые по чёрно-белой копии рисунка так много поняли. Они поощрённое улыбнулись мне.

— Я всё больше чувствую, что попал в нужное место, — улыбнулся я им, — давайте вы обговорите нюансы по будущей работе с синьориной Орнелией и Хансом, чтобы определиться со временем, когда вы завтра приступите к работе, а также нашим урокам. Разумеется, все расходы на краски, доски и прочее, я беру на себя.

— Ваше сиятельство, мы будем счастливы помочь вам стать лучше, — оба Беллини низко мне поклонились, а Орнелия так вообще была на седьмом небе от счастья.

— Тогда я оставляю вас, встретимся уже завтра, — кивнул я и забирая охрану вышел из мастерской, собираясь посетить главный собор Венеции, и просто больше осмотреть город.

* * *

— Ну и как он тебе? — Джорджо Лоредан с лёгкой улыбкой смотрел на троюродную племянницу, вернувшуюся вечером домой, уставшую, но абсолютно счастливую. Джорджо даже забыл, когда последний раз видел её такой, хотя отбоя внимания у девушки никогда не было, за её руку, сердце и главное приданое, боролось больше десятка кавалеров.

Орнелия заломила руки и слёзы показались на её глазах.

— Ах, милый дядюшка, мне кажется, что я наконец-то влюбилась.

Глаза нобиля поползли на лоб. Племянница всегда была девушкой практичной, разборчивой и чётко знала, что ей нужно в жизни. Так что, даже выполняя его небольшие просьбы, она всегда понимала, за что старается, а тут такое.

— Я не ослышался дорогая, ты сказала любовь? — осторожно повторил он, — и кто этот счастливчик?

— Маркиз де Мендоса, — Орнелия выдохнула это имя так, что у пожилого венецианца самого невольно забилось сердце.

— Мы сейчас точно говорим о некрасивом, горбатом карлике, который ниже тебя в два раза? — решил уточнить он, вспомнив тех статных и богатых кавалеров, которые сейчас ухаживали за племянницей, даже зная, что её рука уже обещана самому достойному.

— Дядя! — Орнелия гневно на него посмотрела, — чтобы вы понимали в любви! Маркиз, он…

Тут она печально вздохнула.

— Представляете, он одним росчерком пера отправил в базилику Падуи пожертвование размером в три тысячи флоринов только для того, чтобы мастера Беллини задержались в Венеции на время рисования моего портрета, — романтично прикрыв глаза продолжила она, — никто из тех, кого я знаю, не способен на такой поступок.

День изумлений у Джорджо Лоредан продолжился, и он переспросил племянницу.

— Хочешь сказать, что он ещё ко всему прочему сэкономил мне пятьсот флоринов на твой портрет? Ты хотя бы переспала с ним?

Орнелия горько заплакала.

— Ах, если бы можно было, я бы лучше вышла замуж за него.

Тут нобиль, видя, что молодая девушка и правда расстроена, подошёл и обнял её.

— Боюсь моя дорогая и ты сама это понимаешь, что это невозможно. Мы, конечно, богаты, но мы венецианцы, а он один из грандов Арагона, маркиз, так что на такой мезальянс он точно не пойдёт, если он не идиот, но такого вроде за ним пока не видно.

— А вы бы видели его жеребца, дядя, — Орнелия покачала головой, прекрасно всё понимая, — Антонио был таким счастливым, когда я попросила маркиза показать его ему ближе.

— А-а-а, — Джорджо Лоредан протянул в понимании, — а я-то думаю куда племянник пропал и не показывается на глаза.

— Он весь день провёл на конюшне, — подтвердила девушка, — я давно не видела брата таким счастливым.

— Значит говоришь, влюбилась в маркиза? — задумчиво произнёс Джорджо Лоредан.

— Сейчас, вот, — девушка разомкнула объятья дяди, поднялась, дошла до стола и достала из кожаного чехла рисунок, который мастера Беллини для неё вставили в раму и принесла картину родственнику.

— Это нарисовал для меня маркиз.

Потрясённый Джорджо Лоредан взял в руки чёрно-белый рисунок, выполненный с такой реалистичностью к деталям, что показал Орнелию словно живой.

— Это нарисовал он? Ты уверена? — он переводил взгляд с девушки на рисунок, потрясённый качеством работы.

— Прямо на моих глазах, — кивнула девушка.

— Об этом таланте маркиза я не знал, — задумчиво ответил венецианский нобиль, возвращая картину девушке, — но это ещё больше открывает его, как весьма неординарную личность. Ты знала, что он стал маркизом совсем недавно, а до этого графом? Каких-то пять лет на службе Арагонской короне и такой стремительный рост.

— Нет дядя, но синьор Иньиго для меня стал идеалом мужчины, с которым я хочу связать свою жизнь, — вздохнула девушка.

— Ну, у тебя есть ещё неделя времени, ты можешь постараться влюбить его в себя, — хмыкнул Джорджо Лоредан, не сильно, впрочем, в это веря, — не думаю, чтобы твой отец был против, если маркиз попросит твоей руки.

— Я постараюсь, — девушка сжала губы, — хотя это будет очень трудно сделать, ты бы видел, какие у него красивые содержанки.

Джорджо Лоредан развёл руки.

— И это ещё нет рядом его любовницы, которая по слухам красива, словно ангел.

— Надеюсь она и не появится, пока он здесь, — вздохнула Орнелия.

— Благодарю тебя родная за помощь, — Джорджо Лоредан подошёл и поцеловал девушку в лоб, — подумай, чем ещё я смогу тебя отблагодарить. Если за картину заплатил маркиз, то я всё равно остался тебе должен.

— Конечно, я подумаю, — без всякой скромности ответила племянница, мысли который были заняты сейчас совсем не этим, но и отказываться от награды она тоже не собиралась и Джорджо Лоредан это прекрасно понял, он давно знал Орнелию.

Глава 11

29 июля 1460 A . D ., Венеция, Венецианская республика

Две недели в Венеции, пролетели для меня словно один день. Ученичество у Беллини, опека, даже порой чрезмерная от Орнелии, не оставляли у меня много свободного времени, но с другой стороны я был полностью доволен, поскольку венецианские художники открыли для меня новый состав темперных красок, которые они сами недавно стали пробовать использовать в своих работах, они также помогли мне понять и лучше работать игрой света и цвета. Да и в целом если флорентийская школа делала больше упор на ясность, строгость линий, логически выстроенных композиций, то венецианская была более мягкая, красочная, музыкальная, с богатой игрой света. Так что без сомнения, это был очень серьёзный опыт для меня учиться у подобных мастеров живописи.

Но, всё хорошее рано или поздно заканчивается, так что синьор Джорджо Лоредан попросил меня уделить ему время вечером и я закончив работу в мастерской Беллини пораньше, отпустив домой также Орнелию, которая уже даже не упоминала о всего одной неделе, о которой её просили побыть со мной, хотя чего ей было переживать, когда мы вместе гуляли, ходили по ювелирным магазинам, я конечно дарил ей подарки, так что она точно была не внакладе, проводя со мной всё своё время.

Вечером же, я приоделся в чёрный с серебром камзол, надел тяжеленную золотую цепь на шею, опоясался поясом, подаренным мне Медичи и когда за мной пришёл слуга, то я направился на встречу, которая, как я и думал, была не только с Джорджо Лоредано. За столом, в небольшой комнате, сидело четверо мужчин которых он мне представил. Пробежавшись быстро по исторической биографии каждого в нейроинтерфейсе, я сосредоточил основное своё внимание на Кристофоро Моро, следующем дожем Светлейшей.

— Синьор Иньиго, вы разрешите мне вас так называть? — поинтересовался он у меня, когда представления были окончены и я сел на приготовленное для меня место.

— Разумеется синьор Кристофоро, когда я обсуждаю дела, то предпочитаю меньше пафоса в общении, — склонил я голову.

— Я так и думал, — улыбнулся он мне и продолжил, — завтра у вас встреча с Сенатом по поводу вашей основной миссии, но мы решили поговорить с вами предварительно, чтобы подготовить вас к этому разговору, особенно учитывая тот факт, что вы сделали нам весьма интересное предложение по квасцам.

— Справедливости ради замечу, что его родоначальником был синьор Джорджо Лоредан, — кивнул я в сторону хозяина дома, — я лишь дополнил его деталями.

— Такими деталями синьор Иньиго, что невольно у нас встал вопрос, а как к нему отнесутся другие ваши партнёры, особенно папа, — осторожно поинтересовался у меня сосед, — что ни говори, эти детали весьма-таки своеобразные.

— Вам не стоит переживать на этот счёт мои многоуважаемые будущие партнёры, — холодно улыбнулся я, — я найду нужные слова для других семей, поскольку золото нужно каждому из них.

— Тогда этот пункт соглашения, мы оставим полностью на вас синьор Иньиго, — легко согласился он со мной, — тут правда в деле появляется ещё одна немаловажная личность — король Неаполитанского королевства, поскольку портовая служба наверняка будет докладывать его советникам, что галеры будут приходить не только с пленными христианами.

— С Его высочеством Ферранте де Арагоном, у меня последнее время весьма напряжённые отношения, — задумался я, — особенно на фоне того, что он отказался возвращать мне долг, так что я был бы признателен вам, если бы вы поговорили с ним сами.

— Хорошо, у нас есть люди, к словам которых король прислушивается, — кивнул Кристофоро Моро, — тогда он за нами. Логистика?

— До Неаполя на вас, после него на мне, — кивнул я, — я познакомился там с весьма грамотным человеком в этом деле, отправлю ему посланника от себя, который ему всё разложит по полочкам, расставив правильные акценты.

Мужчины переглянулись.

— Правильные акценты, — словно посмаковал на языке мои последние слова Кристофоро Моро, — да вы поэт, синьор Иньиго! Не пробовали браться ещё и за перо, кроме кисти?

— Это просто хобби, синьор Кристофоро, — я пожал плечами, — скрашиваю себе время во время путешествий.

— Которых у вас предостаточно, — понятливо кивнул он, — тогда что касается других ваших просьб, Сенат примет решение выделить папе на Крестовый поход три галеры, и пять тысяч флоринов.

Я сразу покачал головой, это было издевательство, а не помощь, папа только разозлится, если я привезу подобное.

— Вы должны понять синьоры, что война Венеции с Османской империей неизбежна, — сказал я, понизив голос, — султан не остановится и не удовольствуется достигнутым, ещё год, два, может быть три, но всё равно он так надавит на интересы Светлейшей, что у вас не будет другого выбора, как объявить ему войну. Так что то, что вы пытаетесь умаслить его сейчас, не вступая в прямую конфронтацию, для султана ничего не значит, он настроен покорить весь христианский мир и в своей политике вы должны руководствоваться этим фактом, а не верой в то, что захватив Европу, он не прикоснётся к Венецианской республике.

Взгляды всех присутствующих в комнате потяжелели, мои слова не были для них каким-то открытием, они сами так наверняка думали, но произнесённые вслух, они явно морально надавили на них.

— Десять галер и тридцать тысяч золотых, полностью удовлетворят папу, — продолжил я, — прошу вас исходить из этого количества в своих расчётах.

— Пятнадцать галер и двадцать тысяч, было бы для нас более приемлемым вариантом, синьор Иньиго, — заметил Джорджо Лоредан.

Я задумался, в принципе это было лучше, чем спорить с ними дальше из-за денег, тем более, когда я смогу десять тысяч доложить из своего кармана, не оповещая об этом папу и самих венецианцев. Я не обеднею, а выполненное поручение, всё же выполненное поручение.

— Договорились синьоры, — ответил я, после небольшого раздумья, — и у нас есть ещё кардинал Барбо.

— Этот вопрос был самым тяжёлым для нас, — признался Кристофоро Моро, — сбор десятины и остальные привилегии мы ему вернуть не можем, это неоспоримый факт, но мы готовы предложить ему епископство с личным доходом в десять тысяч флоринов, которое Светлейшая может предоставить ему с согласованием этого назначения папой.

— Не знаю, как отнесётся к этому предложению кардинал, но я постараюсь донести до него, что иногда голубь в руке бывает лучше, чем аист в небе, — задумчиво ответил я, не зная, как кардинал отреагирует, но и правда, чего он ждал от меня, прося об этой услуге? Что я буду спорить ради него с Сенатом Светлейшей? Пусть довольствуется неплохим годовым доходом и радуется хоть чему-то, что получил от обычно скупых венецианцев.

— Вы сегодня для нас, синьор Иньиго, просто кладезь народной мудрости, — с улыбкой пошутил Кристофоро Моро, — тогда у нас есть ответная личная просьба уже к папе.

— Какая, синьоры? — обвёл я взглядом присутствующих за столом.

— Папа публично похвалит синьора Кристофоро Моро за это соглашение по поводу Крестового похода, — ответил мне Джорджо Лоредан, вместо самого синьора Моро, — и скажет, что он был бы отличным правителем, с которым Риму приятно было бы вести дела.

— Можете не сомневаться, синьор Кристофоро, — я повернул взгляд к человеку, который и так станет следующим дожем, даже без этой просьбы, — я приложу все силы, чтобы всё так и случилось. Могу даже добавить активное участие синьора Джорджо Лоредано в этом деле.

— Не стоит, моей кандидатуры нет в следующих выборах, — с улыбкой заверил меня другой нобиль, — так что не будем распылять внимание выборщиков.

— Полностью вас понимаю, — согласился я с ним, — ну и последнее, что я хотел бы у вас спросить, не сделаете ли вы для меня небольшую закупку вооружения.

— Где и главное у кого? — хитро улыбнулся мне Джорджо Лоредан, явно понимая, что если я прошу об этом их, то это явно неспроста.

— Птичка на хвостике принесла мне интересную новость синьоры, — улыбнулся я тому, как хорошо мы понимаем друг друга даже без лишних слов, — что король Венгрии Матьяш I Корвин, вводит в свою новообразованную армию массовое применение огнестрельного оружия, подобно тому, что иногда используют швейцарские наёмники.

— М-м-м, — венецианцы удивлённо переглянулись, — впервые о таком слышим, синьор Иньиго.

— И тем не менее, — я склонил голову, — я бы хотел, чтобы вы узнали, где и у кого он закупает аркебузы, и если у производителя они есть готовые, выкупить для меня пару тысяч такого оружия. Уверен, что вы узнаете прежде цену на единицу оружия у венгров и дадите цеху оружейников чуть больше, чем Матьяш I, не сильно меня при этом разорив.

— Король совершенно точно не будет доволен этим нашим поступком, — заметил задумчиво Джорджо Лоредан.

— Да, согласен, — задумался я, придумывая на ходу, — отправите ему от меня посла, с богатыми подарками, и скажите, что это оружие нужно родосским рыцарям для отражения атаки осман на остров, и без этого они просто погибнут. Не думаю, что христианский король, ненавидящий турок, не пойдёт нам навстречу.

— Простите за вопрос, синьор Иньиго, а куда на самом деле пойдёт это оружие? — осторожно поинтересовался у меня Кристофоро Моро, — просто чтобы мы сами знали, что оно не повернётся против нас самих же.

— За это вам не стоит волноваться, синьор Кристофоро, — я успокаивающе поднял руку, — у меня служат родосские рыцари и оружие пойдёт ровно для тех целей, о которых вы скажите королю Венгрии, с помощью него я накажу осман за их дерзость по отношению к христианскому миру.

— Тогда для нас это приемлемая сделка, особенно учитывая то, что вы доверяете нам вести переговоры от своего имени, — кивнул мне синьор Моро.

— Впереди у нас большое дело синьоры, — улыбнулся я им, — было бы странно не доверять вам по мелочам. Что же, тогда на этом всё? Мы обсудили с вами все пункты?

— Скажу даже больше, синьор Иньиго, — вздохнул Джорджо Лоредан, — если бы от пап всегда приезжали настолько договороспособные послы, как вы, отношения между Светлейшей и Римом были бы намного лучше. Так что да, мы довольны проведёнными с вами переговорами.

— В свою очередь синьоры хочу тоже поблагодарить вас за конструктивный диалог и то, что учли мои интересы в этом посольстве, — я склонил голову и легко поклонился каждому, — предлагаю детали нашего основного договора по квасцам уже с цифрами и графиком поставок обговорить завтра, после моей встречи с Сенатом.

— Мы вас встретим и проводим, чтобы всё прошло для вас как можно более просто и спокойно, — ту же заверили меня Кристофоро Моро и Джорджо Лоредано.

— Ещё раз благодарю вас синьоры, — улыбнулся я всем, — с вами приятно иметь дело.

* * *

20 августа 1460 A . D ., Неаполь, Неаполитанское королевство

— И последняя просьба от венецианцев, Ваше высочество, — герцог внимательно посмотрел на задумчивого Фердинанда I.

— Да друг, говори, — качнул тот кистью, показывая, что слушает.

— Ближе к концу года в Неаполь начнут прибывать их галеры с пленными христианами, которые будут выкуплены в Османской империи кардиналом Виссарионом Никейским, маркизом де Мендосой и самими венецианскими нобилями. Большая просьба к портовым службам города недосматривать эти корабли, чтобы не тревожить людей, побывавших в тяжёлых условиях плена.

— А что взамен? — тут же спросила у герцога королева.

— Плата за портовый сбор будет увеличена в два раза за каждый такой корабль, — склонил голову герцог.

— Это приемлемо, — обрадовалась Изабелла, такая малость, попросить таможенников закрывать глаза за деньги.

— Опять этот Мендоса, — Фердинанд желчно поморщился, — у него что, какие-то дела есть и с венецианцами? Почему на их галерах перевозят пленных, а не на его?

— Не знаю, Ваше высочество, — покачал головой герцог, — но согласитесь, их предложение по перевозкам войск из Кастриоти слишком хорошо, мы ни от кого не получим таких цен.

— Да, бесспорно, мы не можем их злить, чтобы потом не искать других перевозчиков, — нехотя согласился с ним Фердинанд, — ладно, ответь им, что мы согласны по всем пунктам.

— Кстати, — тут король вспомнил, — от герцога Сфорца было письмо, насчёт этого Мендосы. Что там было моя королева?

Обратился он к супруге.

— Герцог Милана просил Ваше высочество натравить пиратов и кондотьеров на Балеарские острова, которые принадлежат маркизу де Мендоса, — по памяти процитировала письмо Изабелла.

— И что мы ему ответили? — поинтересовался король.

— Что конечно же, мы это сделаем, — ответила королева, — поскольку кроме как на Милан и князя Кастриоти, нам не на кого больше рассчитывать. Остальные союзники отказались помогать нам подавлять восстание баронов.

— А на самом деле? — поднял бровь Фердинанд, прекрасно зная этот взгляд королевы.

— Ваше высочество, — Изабелла тяжело вздохнула, — вам мало проблем на поле боя? Вы хотите обрезать единственный стабильный доход, который нам сейчас приносят рудники? Я вам напомню, что из них руда уходит сейчас в Остию, а уже оттуда мы получаем золото от маркиза де Мендосы. Каждый квартал от него стабильно приходят векселя, не было ещё ни одной задержки! А вы по-прежнему хотите с ним поссориться?

— Мне не понравилось, как он себя вёл в своё последнее прибытие, — Фердинанд I нахмурился, — сорил деньгами, восстановил против меня чернь и также многих дворян, а также наводнил город этими проклятыми Орсини, которые как мы и думали, в итоге взбунтовались.

Королева посмотрела на мужа уничижительным взглядом.

— «Может просто не стоило спать с женой герцога Джованни Франческо Марино Марцано? — говорилось в этом немом упрёке, — которая к тому же приходится тебе сводной сестрой? Глядишь тогда и не было бы этой вражды между вами?».

Король явно понял немой упрёк и быстро свернул тему.

— Дьявол тогда с этим маркизом, — отмахнулся он, — пока приносит нам деньги, пусть делает что хочет, главное, чтобы не помогал нашим врагам. Я полностью согласен с вашим решением моя королева, герцогу мы будем говорить, что поможем ему против маркиза Мендосы, но отправим на острова лишь несколько кораблей, только чтобы сделать видимость сотрудничества с ним.

— Я всё сделаю, Ваше высочество, — обрадовалась королева, что хоть здесь супруг и король не стал с ней спросить и ограничился малым.

— Тогда на этом всё, прошу вас дорогой друг передать венецианцам наши слова, — он повернулся к ожидавшему его решения герцогу.

— Будет сделано, Ваше высочество, — склонил тот голову и поторопился выполнить приказ короля, выйдя из зала приёмов и поспешив к себе домой, чтобы отправить гонца с письмом в Светлейшую.

Глава 12

6 сентября 1460 A . D ., дорога на Сиену, Сиенская республика

Как я не хотел, как не пытался отмазаться, чтобы не ехать лично в Сиену на доклад папе, поскольку хотел поскорее вернуться в Геную, но прибывший от него гонец не дал мне этого шанса, в письме однозначно говорилось, что Пий II хочет услышать от меня лично итоги переговоров в Светлейшей. Так что ничего не оставалось, как большую часть свиты отправить в Геную, а самому с минимумом слуг и охраны поехать в Сиену, где папа отдыхал, принимая ванны в геотермальных источниках.

— Ах, как она рыдала бедняжка, — рядом вздохнула Камилла, ехавшая со мной в одной повозке, чтобы мне не было скучно.

— А, что? — я поднял на неё взгляд.

— Как вспомню, как рыдала синьорина Орнелия при вашем отъезде синьор Иньиго, у меня сердце кровью обливается, — ответила она.

— Не знаю, с чего вдруг она призналась мне в своих чувствах, — пожал я плечами, — мне кажется я не давал ей поводов, да и к тому же, она уже помолвлена с другим.

— Синьор Иньиго, вы маркиз, одно ваше слово и все бы тут же передумали, — иронично заметила Камилла, — или вы сами не захотели взять с собой красавицу венецианку?

— Камилла, — я иронично на неё посмотрел, — если я из каждого города, где бываю буду привозить по хотя бы одной девушке, у меня деньги закончатся раньше, чем я осуществлю все свои планы.

— А что насчёт Жули? — она подняла бровь, — вы так и не определились, для чего она вам?

— Пусть пока побудет служанкой, — вздохнул я, — не до неё мне сейчас.

Камилла улыбнулась и склонила голову.

— Хорошо синьор Иньиго, я продолжу заниматься её воспитанием, оно, мягко говоря, запущенно.

— Да ты сама видела, что её семье было всё равно на неё, — я пожал плечами, — так что ничего удивительного в этом нет. Кстати, хорошо, что ты напомнила, я приказывал осмотреть её брата врачу, что он сказал?

— Что есть один врач-турок в Кастилии, о котором говорят, что он очень искусен в лечении необычных травм, — ответила она мне, — и, кажется, он живёт в Гвадалахаре.

Я изумлённо посмотрел на неё, она на меня.

— А это не тот же самый, которого я выписал себе оттуда, в Аликанте? — поинтересовался я у неё.

— Не знаю синьор Иньиго, но думаю вряд ли в Гвадалахаре есть два врача-турка, — с иронизировала она.

— Тогда как закончим дела в Сиене, я отправлюсь с тобой в Геную, а ты устрой отправку нашей Золушки с братом в Аликанте. Так она и Пауле наконец станет прислуживать, и пусть мой врач посмотрит на этого инвалида.

Девушка смутилась.

— А почему вы назвали Жюльетту Золушкой, синьор Иньиго? — поинтересовалась она, — я не слышала раньше такого названия.

— Да это старинная французская сказка, — я попытался съехать с темы, но заинтересовавшаяся Камилла мне не дала этого сделать, так что пришлось рассказать всю историю, вызывая её охи, вздохи и хлопание в ладоши.

— Ах, какая чудесная история, синьор Иньиго, — находившаяся под большим впечатлением девушка даже от удовольствия от услышанного прикрыла глаза, — и как точно передаёт то, что испытала эта бедняжка в доме своей злой мачехи.

— Ну в общем наша Жюльетта и напомнила мне эту Золушку, поэтому я её так и назвал, — закончил я.

— Синьор Иньиго, это очень точно и метко, — покивала головой Камилла, — теперь и я это понимаю.

— Синьор Иньиго! Синьор Иньиго! — раздался голос Ханса и вскоре он подъехал ближе, наклонился и передал мне письмо, — гонец из Флоренции догнал нас, говорит вторую неделю ездил за нами, и не мог нигде застать.

— Накормите его, дайте отдохнуть и наградите, — поблагодарил я капитана за письмо, и он отправился разбираться с гонцом, а я вскрыл письмо от жены Джованни Медичи, адресованное лично мне.

Едва пробежавшись взглядом по первым строчкам, я нахмурился и понял, что слишком спокойно отнёсся к предупреждению венецианцев о том, что герцог Милана назначил за мою голову награду. То, что содержалось в письме, прямо указывало на то, что Джованни через жену предупреждает меня о грозящей опасности как мне, так и моим владениям. С его слов герцог не остановится ни перед чем, чтобы меня уничтожить и это было уже очень серьёзно, поскольку похоже Франческо Сфорца объявил мне настоящую войну.

— Синьор Иньиго? — Камилла почувствовала моё изменение настроения, — что-то плохое?

Я поджал губы.

— Попроси Ханса сделать привал в ближайшей деревне, — приказал я и она, кивнув, позвала капитана наёмников. Тот сразу понял, что что-то случилось, и быстро раздавая приказы, наш небольшой отряд направился к большому селу, которое виднелось с дороги.

Там дождавшись, когда он договорится со старостой и мы займём его дом, я собрал Камиллу, Марту, лейтенантов и самого Ханса на совещание.

— Миланский герцог объявил мне войну, — не стал тянуть я, видя на себе обеспокоенные взгляды, — под угрозой как я сам, так и мои владения. Так что вот первое, что мы сделаем: отправим гонцов в Аликанте и на Балеарские острова, чтобы все наняли больше охраны, хотя бы на ближайший год, поскольку стоит ожидать нападений на мои владения.

— Сделаем, синьор Иньиго, — тут же кивнул один из лейтенантов.

— Больше никаких передвижений небольшими отрядами, ни я сам, ни кто из моего ближайшего окружения не передвигается без надлежащей охраны.

— Будет выполнение, синьор Иньиго.

— Марта, Камилла, — обратился я к женщинам, а также временно исполняющим обязанности управляющих, — мы останавливаем набор слуг, больше никакого найма. Я не хочу, чтобы к нам подослали соглядатаев.

— Конечно синьор Иньиго, мы понимаем, — очень серьёзно отнеслась к моему предупреждению Марта, — к тому же с нами дети, мы не поставим их под угрозу.

— Да, поэтому проинструктируйте слуг, никаких общений с посторонними, а уж тем более получение подарков, — предупредил я, — пусть лучше они приходят к вам и получат награду за донесение об этом факте, чем их потом найдут мёртвыми в море.

— Я донесу это до всех, синьор Иньиго, — кивнула сухо Камилла, которая тоже выглядела обеспокоенной.

— Останемся в этом селе на время, нужное для отправки гонцов, — решил я и все склонили головы, подтверждая мои приказы.

На этом экстренное совещание я закрыл и все пошли заниматься своими делами, а я остался внутри дома, который был довольно бедным по меркам такого большого села.

Как я не был обеспокоен случившимся, но обстановка в доме была слишком странной, так что оглядевшись, я заметил, что тут как-то уж слишком много везде распятий, которые были на каждой стене, на каждом окне и даже над очагом имелось их целых три. Люди в Италии были, конечно, сильно верующими, но не до такой же степени. Мне стало интересно, и я велел позвать старосту, который пришёл и сразу бухнулся передо мной на колени.

— Ваше сиятельство, мне сказали, что вы хотели меня видеть, — он склонил голову, чтобы не встречаться со мной взглядом.

— Почему так много распятий кругом? — спросил я его, — я вижу, ты настоящий христианин, но это как-то уже перебор.

— Так ваше сиятельство, — вздрогнул он от моих слов, — оборотень у нас лютует уже какой год, спасу никакого нет. Мы уже и барону нашему писали, и епископу, а всё толку нет, никому нет до нас дела, вот и приходится обращаться за защитой к Богу.

— Оборотень? — удивился я, — и что он делает?

— Людей убивает, ваше сиятельство, — перекрестился староста, хотя сказал об этом так просто и буднично, что я насторожился.

— И много убил?

— За пять лет мы уже двадцать человек похоронили, — вздохнул он, — девок в лес давно не опускаем, все дети под приглядом, а всё равно, кого-то да уволакивает.

— Мужчин убивает? — его ответ меня ещё больше насторожил.

— Редко ваше сиятельство, только тех, кто за него охотится, — словоохотливо поделился со мной староста, — но самое интересное, что он снова появился в наших лесах, хотя лет десять до этого его не было.

Я недоумённо на него посмотрел.

— Не понял, оборотень был тут и раньше? — переспросил я.

— Да, ваше сиятельство, — кивнул мужчина, — он лютовал тут ещё при моём отце, но потом куда-то исчез и все думали, что он ушёл из наших мест, а тут вот опять какая неприятность случилась. Видимо вернулся.

— Почему вы думаете, что это оборотень? — спросил его я.

— Так следы крупные, волчьи, — пожал он плечами, — да и видели его, огромная такая зверюга, выше вас ростом, ваше сиятельство.

Тут он понял, что сморозил не то, и стал извиняться, но я его остановил, поскольку всё это было крайне странно.

— Позови мне тех, кто его видел, и скажи каждый за враньё получит плети, а за правду серебряную монету, — приказал я.

Как я и думал, настоящих свидетелей оказалось всего два. Мальчик лет десяти и его сестра семи лет, которые изумлённо смотрели на меня, поскольку такое чудо видели точно впервые.

— Рассказывайте, — приказал я и дети поведали мне, что видели, как оборотень, схватил их знакомую и уволок её на их глазах в лес, где и растерзал.

— Как он передвигался? — хмуро поинтересовался я, понимая, что дети вряд ли врут, слова обоих были слишком близки по смыслу. Они явно что-то такое и видели, а не слышали от других. Не было ярких подробностей, деталей, дети просто сказали, что видели что-то мохнатое и большое, утаскивающее кричащую девушку в лес.

— Ну как оборотень, — смутился мальчик.

— На четырёх ногах, или на двух? — уточнил я напрямую.

Он посмотрел на сестру, и та растерянно ответила вместо него.

— Мне показалось на двух, но он был очень мохнатый и страшный, так что я могла и ошибиться.

— Дайте им по две монеты, — я показал Хансу, который вручил детям целое состояние для села, и те потрясённые свалившимся на них богатством, которое конечно же тут же у них отберут родители, вышли из дома.

— Кто осматривал погибших? — позвал я старосту.

— Так кузнец наш, — ответил он, — вместе со священником забирали тела и в гробы их клали, чтобы значит родные не видели, что с ними сотворил оборотень.

Я велел позвать их обоих, и если от священника ничего толком не узнал, кроме того, что это всё дела нечисти и людям просто нужно больше молиться, то вот с кузнецом разговор вышел крайне познавательным.

— Говоришь, все были изнасилованы перед смертью? — задумчиво погладил я подбородок.

— Да, ваше сиятельство, — кузнец был явно не из робкого десятка и видя, что я не просто так интересуюсь деревенскими страшилками, а хочу и правда разобраться, говорил открыто, — на девках-то видно всё, да одежда была порвана только внизу.

— Странный какой-то оборотень, не находишь любезный? — поинтересовался я у него, — вроде зверь, а до сладкого падок.

— А прошлый тоже девок насильничал, ваше сиятельство, — пожал он плечами, — но говорят он побольше был размерами, чем нынешний.

— Ты видел жертв и прошлого оборотня? — удивился я.

— Так мой отец, покойничек, — он перекрестился, — тем же самым занимался, что и я сейчас, в гробы клал то, что осталось от тел людей. Вот и мне по наследству так сказать, это и передалось.

— Давно последняя жертва была? — спросил я его.

— Так вчера и схоронили, дочь мельника из соседнего села, к родственникам мамки в гости приехала и вот не сберегли бедняжку, — вздохнул он, — одна она была у мельника, красавица к тому же.

— А почему все уверены, что это оборотень? — я всё больше склонялся к мысли, что зверь тут вовсе и ни при чём, слишком уж всё походило на то, о чём мне давным-давно рассказывал отец Иаков. Да и всё было крайне странно для действий простого животного, который руководствуется инстинктами, и уж точно его не прельстили бы человеческие самки.

— Так прошлого пытались травить собаками, охотников нанимали даже, — вздохнул кузнец, — но он всех убил и больше никто не хочет нам помочь разобраться с ним.

— Вот что, — я поднял на него задумчивый взгляд, — отправь кого-нибудь за этим мельником, скажи награжу серебром за разговор.

— Как прикажете, ваше сиятельство, — склонился в низком поклоне кузнец.

— Ханс, дай мастеру десять серебряных монет, — приказал я, — он мне очень помог.

Глаза кузнеца стали огромные, но отказываться он, разумеется, не стал, а с поклонами взял деньги и удалился. Когда он шёл, я обратился к швейцарцу.

— Скажи нашей Жюльетте, снять с себя верхнюю накидку и в одном платье подольше погулять по селу, — приказал я, — и негласно отправь за ней соглядатаев, вдруг кто будет за ней следить или проявлять интерес, пусть не мешают ему, а узнают кто это.

— Думаете, что это человек, синьор Иньиго? — удивился сам Ханс.

— Зверь не станет насиловать, — я поднял на него взгляд, — нужно пойти по самому простому пути, что кто-то накинувший на себя шкуру волка, занимается здесь пакостями.

— А как же то, что он раньше тут жил, а потом исчез? — заинтересовался у меня наёмник.

— Ну это нам и предстоит выяснить, — я развёл руками, — посмотрим, что скажет мельник.

Он появился под вечер, весь в пыли и явно обеспокоенный. Я показал кузнецу, который его привёл остаться и обратился к прибывшему человеку.

— Хочу, чтобы как отец, вы выкопали гроб с телом своей дочери, — сказал я, — сам я не хочу этого приказывать, земля не моя, вы не мои крестьяне, так что не хочу ссориться с вашим синьором.

— Зачем тревожить останки бедняжки Марты? — хмуро ответил явно убитый горем мужчина, это было видно и по тоскливому взгляду, и по его общему состоянию.

— Я хочу посмотреть на раны, который оставил на ней этот оборотень, — ответил я, — тело свежее, ещё ничего не должно сильно разложиться.

— Зачем вам это синьор? На горе человеческое посмотреть? — дерзко ответил мельник, за что сразу поплатился, получив по ногам мечом в ножнах.

Завалившись на пол, он закрыл голову руками, приготовившись, что его будут бить дальше.

— Ты за словами своими следи, с титульным дворянином разговариваешь бестолочь, — ласково и беззлобно сказал Ханс, обращаясь к нему, — а то в твоей семье двойное горе может случиться.

Я поблагодарил кивком швейцарца и обратился к лежащему на полу.

— Я что-то не вижу в округе желающих найти этого оборотня, а у меня как видишь есть воины.

Глаза, лежащего на полу тут же наполнились слезами, осторожно перевернувшись, он встал на колени и пополз ко мне, протягивая руки в отчаянье.

— Ваше сиятельство простите меня, простите, горе застилает мой взор и заставляет думать только о Марте, кровиночке своей. Жена моя из этого села, умерла два года назад, так что отпустил я дочь всего на один день, повидаться с роднёй, хотя знал про оборотня дурак! Я виноват в её смерти!

— В смерти дочери виноват только тот, кто её убил, — я покачал головой, — выкопаешь гроб?

— Да, ваше сиятельство, — закивал он головой, — если это поможет вам найти оборотня, то конечно.

— Этой ночью это и сделаем, — довольно кивнул я головой, — священник будет против, так что займите его чем-нибудь, чтобы не мешался под ногами.

— Я поговорю со старостой, ваше сиятельство, — сказал мне кузнец.

Поняв, что я хочу найти оборотня, оба мужчины тут же с радостью бросились мне помогать.

Глава 13

Ночью, при свете факелов произошла эксгумация тела, и я под общими удивлёнными взглядами подошёл к гробу вплотную, чтобы лично всё осмотреть, и даже потрогать. Отодвигая одежду, в которой она была похоронена я хоть, и не будучи специалистом в криминалистике, но улучшенное зрение помогало мне видеть всё, даже в этой темноте. Девушка определённо точно была жестоко изнасилована и убита, а вот тройные раны, по всему телу, словно от когтей дикого зверя, вызвали у меня вопросы.

— Ханс, ты у нас лучший специалист по убийству людей, — позвал я швейцара, — посмотри на раны, тебе не кажется, что они слишком уж ровные?

Крестясь и косясь на выкопанный труп, он подошёл ко мне и тоже посмотрел на раны. Задумавшись.

— Бернс! — позвал он и к нам подошёл солдат.

— Посмотри, ты был охотником, — попросил он у него, — это мог оставить большой волк?

Тот, наклонился ближе и потрогал пальцем раны.

— Нет капитан, — покачал он головой, — ни волк, ни медведь, ни другой известный мне хищный зверь. Его сиятельство прав, слишком ровный разрез, от когтей зверей раны другие, я видел это множество раз.

Все взгляды перевелись на меня, в глазах мельника зажглась надежда, как, впрочем, и во взгляде кузнеца, который стал чаще креститься.

— Что там с Жюльеттой? — поинтересовался я, — кто-нибудь за ней следил?

— Да, синьор Иньиго, — ответил мне Ханс, — сын деревенского старосты не спускал с неё взгляда.

— Да? — изумился я, — который из них?

— Самый старший, — ответил тот, — который не показывался нам на глаза весь день.

— Придётся его навестить, — решил я и показал на гроб, — закапывайте, я увидел всё, что хотел.

Мельник с кузнецом и несколькими солдатами остались на кладбище при церкви, а мы направились к тому дому, где сейчас жил у родни сам староста, пока я занимал его дом.

Подходя к небольшому обычному домишке, я едва не споткнулся, когда мне высветилось сообщение, которое я вообще не ожидал здесь увидеть.

— Внимание! Вам зачислено 1 очко за поиск нужного объекта!

— Внимание! Вам зачислено 1 очко за поиск нужного объекта!

— Внимание! Вам зачислено 1 очко за поиск нужного объекта!

Изумление, которое появилось на моём лице, я не смог скрыть от окружающих.

— Синьор Иньиго? — осторожно обратился ко мне Ханс.

— Всех к бою! — приказал я, — арбалетчикам окружить дом!

Мои приказы исполнялись беспрекословно, так что зазвучали сигнальные рожки и уже через десять минут дом был оцеплен, а жала арбалетных болтов были направлены на входную дверь и окна. Я, зная, что свойства монет могут быть любыми, не собирался рисковать ни своими людьми, ни монетой, которая неожиданно нашлась в такой глуши, что я и подумать не мог, что она может здесь вообще находиться.

— Какие приказы будут дальше, синьор Иньиго? — обратился ко мне Ханс.

— Прикажи людям в доме выходить по одному, с поднятыми руками, иначе мы подожжём его, — приказал я.

Мой приказ прокатился по цепочке, и вскоре сначала маленькие перепуганные дети показались в двери, но я не чувствуя отклика от найденной монеты, показывал пропустить из дальше.

— Я не пойду! Иди сам! — услышали мы спор возле двери, и вскоре появился недовольный староста, который сделал несколько шагов ко мне.

— Ваше сиятельство, что случилось? Почему все с оружием? — едва не плача обратился он ко мне.

— Как умер твой отец? — я хмуро посмотрел на него, на что староста побледнел и заткнулся.

— Свяжите его и бросьте в погреб, — приказал я, что было тут же сделано.

— Кто остался в доме? — поинтересовался я у людей, которые не понимали, что происходит.

— Лука, его сын, — ответил дрожащий от страха мужчина, который сказал, что он хозяин этого дома и брат старосты.

— Как умер ваш отец? — спросил я его.

— Его убил оборотень, ваше сиятельство, — он развёл руками, — но я не видел тела, брат клал его в гроб, сказал он весь порван на кусочки.

Мы переглянулись с Хансом, который стал таким же серьёзным, как и я.

— Пойду поговорю с ним, — решил я, на что тут же все стали недовольно ворочать, что это слишком опасно, но у меня не сильно много было выбора. Тайна монет была слишком серьёзной.

— Прикрывайте меня, если он захочет вырваться, — приказал я и один пошёл в дом.

В углу комнаты, забившись в угол сидел перепуганный до ужаса молодой парень двадцати лет.

— Внимание! Вам зачислено 1 очко за поиск нужного объекта!

— Внимание! Вам зачислено 1 очко за поиск нужного объекта!

— Внимание! Вам зачислено 1 очко за поиск нужного объекта!

Система меня тут же оповестила, что я был прав в своих догадках, осталось только выяснить, что за свойства такие были у этой монеты.

— Монету, быстро! — приказал я ему, протянув руку.

То изумление, потрясение и ужас, который проступил на лице парня, трудно было передать словами, но я его понимал, когда думаешь, что обладаешь страшной тайной, о которой известно тебе одному, а тут совершенно посторонний человек оказывается в курсе этого. Так что он совершенно точно был потрясён моими словами.

— Я не буду повторять, быстро вернул мне мою монету! — мой голос похолодел, так что он, испуганно взвизгнув и намочив штаны, поднял руки, снял с шеи простую бечёвку на которой висела небольшой кожаный пенал и бросил это к моим ногам, заверещав от ужаса.

— Я не хотел, я не хотел! Это всё она! — рыдал он, моча штаны и пол, закрыв руками голову.

Нагнувшись, я поднял то, что он мне бросил, открыл кожаный пенал и достал оттуда знакомый шекель.

— Объект найден!

— Вам начислено 5000 баллов!

— С учётом коэффициента сложности задания вам дополнительно начислено 1000 баллов.

— За поиск монеты и приложенные усилия в её поиске с учётом коэффициента сложности задания вам дополнительно начислено 1000 баллов.

— Немедленно отправьте монету на станцию и вам будет начислено ещё 15000 баллов!

Тут же проинформировали меня сообщения, что да, это именно то, что я и искал.

Я молча достал свой крест, отодвинул серебряную пластину и положил монету на приёмник.

— « Опознание», — нажал я нужную кнопку в нейроинтерфейсе.

— Одухотворённый предмет первой категории.

— Навык — активирован.

— Активированный навык — Сила зверя.

Я удивлённо покачал головой, посмотрев на испуганного парня.

— Как она влияла на тебя?

— Я был сильный, быстрый, мог одолеть любого человека и не болел, — быстро ответил он, смотря на меня со священным ужасом в глазах.

— Где металлические когти и шкура, с помощью которых ты прикидывался зверем? — спросил я.

От места, где он сидел, кроме запаха мочи, потянуло ещё и калом.

— Где. Твои. Вещи! — я пристально посмотрел на него.

— Закопаны на опушке у большого дуба, там ещё крест стоит, — залепетал испуганно он.

— Хорошо, — довольно кивнул я и пошёл на выход, где собралась уже всё село, все в страхе ждали, когда я выйду. Увидев меня невредимым, Ханс и остальные мои слуги облегчённо выдохнули.

— Этого тоже связать, — приказал я, показав рукой за плечо, — идем на опушку, к дубу, возьмите лопаты.

Нужно ли говорить, что копать отправились всем селом, точнее копали только кузнец и мельник, а все остальные на это смотрели. Когда была выкопана неглубоко закопанная кожа, в которую были завёрнуты два надеваемых на руки железных кастета с тремя острыми лезвиями на них, два сапога с деревянными каблуками вырезанными в виде следа волка и сама шкура большого волка, сделанная как плащ, все вокруг стали испуганно креститься.

— Я нашёл вашего оборотня, — хмуро сказал я, показав на улики, — это сын старосты, с помощью этих предметов, он убивал всех этих несчастных девушек. Староста видимо что-то тоже знает об этом, но это вы узнаете уже только после того, как мы вызовем в село судью от вашего синьора, моё дело было найти убийцу.

То, с какими взглядами на меня смотрели люди, когда я всё это говорил, а особенно когда перед их глазами лежали предметы, которых точно не должно быть у сына сельского старосты, говорило о многом.

— Всё, отправляйте гонцов к своему синьору, — приказал я, — пусть присылает стражу.

— Ханс сохрани улики, — бросил я своему капитану, и тот показал забрать с собой выкопанное.

Я прежде, чем уйти с полянки, подошёл к мельнику, который вытирал слёзы, которые катились с его глаз.

— Он сватался к Марте, — мужчина посмотрел на меня, — сватался к дочке, да я отказал, чувствовало сердце его гнильё внутри.

— Твоя дочь будет отомщена, — я спокойно на него посмотрел, — его за убийства людей повесят.

— Поделом ироду, — перекрестился мельник и упал на колени, — спасибо ваше сиятельство, спасибо вам! Я буду молиться за вас всю свою жизнь!

— Мне это определённо точно не помешает, — вздохнул я и отошёл от него, поманив к себе Ханса. Когда наёмник подошёл я тихо ему сказал.

— Помести этих двоих в отдельный дом, — прошептал ему я, — который ночью случайно сгорит.

Швейцарец изумлённо на меня посмотрел.

— Он вам что-то сказал? — также тихо поинтересовался он, — есть ещё кто-то замешанный в этом?

— Не будем ворошить это осиное гнездо больше, чем это следует, — я спокойно посмотрел на него, не говорить же ему, что мне самому нужно было спрятать концы в воду, особенно что касается монеты, — он точно убивал, его отец — это либо знал, либо догадывался, с их дедом ещё какая-то муть непонятная, может он тоже убивал, кто знает? Я бы, конечно, лучше спалил всю их семейку на всякий случай, но боюсь меня не поймут, так что пусть сгорят те, кто точно виноват в убийствах.

— Сделаю, синьор Иньиго, — кивнул швейцарец, посмотрев на меня странным взглядом.

— Что такое Ханс? — спросил я, — ты не согласен со мной?

— Я просто поражён, синьор Иньиго, — он поклонился мне, — какому хорошему синьору я служу.

Я поднял бровь.

— Ты это только сейчас понял? — иронично поинтересовался я у него.

— Все мы не совершенны, синьор Иньиго, — поклонился мне мужчина и скрывая собственное смущение, поспешил к своим солдатам, чтобы начать выполнять мои приказы.

Утром, когда мы выезжали из села, все его жители провожали нас, крестя вслед и никого сильно не волновало, что сгорел стоящий на окраине села дом, в котором совершенно случайно на ночь поместили двух преступников. Жалости у людей к тем, кто убивал их детей, не было совершенно.

Задумчивая Камилла, сидящая напротив меня, неожиданно протянула руку, взяла мою ладонь, поднесла её к своим губам и поцеловала.

— Что это за нежности от женатой женщины? Решила изменить мужу? — иронично поинтересовался я у неё.

— Если только вы прикажете, — женщина пожала плечами, — но нет, синьор Иньиго. просто хочу показать вам, как сильно я вас люблю. Как своего синьора, как своего господина.

Она сама аккуратно убрала от меня руки.

— Я просто хочу, чтобы вы об этом знали.

Я лишь просто кивнул, принимая её слова, поскольку мыслей насчёт случившегося у меня была куча.

— «Это что же, мне нужно благодарить Франческо Сфорца, за то, что объявил мне войну? — думал я про себя, — если бы не он, не предупреждение от Медичи, я бы никогда не остановился в этом селе, даже не заехал бы в него».

Интересно было, конечно узнать, откуда тут появилась эта монета, а особенно откуда эти убийцы узнали о её свойствах, но мне нужно было как можно быстрее уезжать из деревни. Слухи о том, что проезжающий дворянин нашёл оборотня, который терроризировал эту землю много лет, разлетятся по округе с такой скоростью, что как бы мне за самоуправство не выкатил претензию тот дворянин, который владеет этой землёй. Так что как бы мне ни было интересно порасспрашивать под пытками тех двоих, я всё же считал, что сделал правильно, сразу поутру быстро убрался из села и вообще из тех земель подальше, поскольку разборки с местными дворянами мне были сейчас ну совершенно не нужны, хватало одного миланского герцога.

— «Ну и да, что делать с самой монетой? — подумал я, поскольку она висела у меня на шее и я даже ночью проверил её, сын старосты был прав, я стал сильнее обычного человека, быстрее и видимо обладал теперь сильным иммунитетом, другой вопрос стоило оставлять при себе столь опасную вещь?».

Соблазн был конечно очень велик, я сразу почувствовал себя всемогущим, так что понимал этих простых сельских людей, которые внезапно ощутили на себе такую силу. Правда вместо того, чтобы помогать людям, они стали их убивать, утоляя свои низменные страсти, но тут уже ничего не поделать, такова суть природы человека.

Отправлять на станцию такую монету тоже не сильно хотелось несмотря на то, что у меня сейчас осталось в запасе мало баллов, так что пожалуй можно было оставить её пока здесь, но не у себя, а у своего партнёра, который помогал мне пока просто так. А я с тех пор, как мы расстались, больше ничем его не баловал. Учитывая его стремление к бессмертию, такая монета его захватит надолго, оставлять же её у себя, было ну слишком опасно. Я постоянно путешествовал, постоянно контактировал с сотнями людей, так что ещё мне не хватало случайно выдать себя суперсилой, или суперловкостью. Такого мне точно было не нужно, так что я про себя решил, что нужно будет съездить в Сеговию и повидаться с архиепископом, чтобы его порадовать. Ведь свой приказ на выделение мне монахов в школу инквизиторов от каждого Кастильского монастыря он подписал, даже не спрашивая меня ни о чём, так что определённо хорошие отношения с архиепископом Каррильо де Акунья нужно было поддерживать, а тут появился такой прекрасный шанс для этого.

— «Всё решено, — кивнул я сам себе, — эта монета пока полежит на сохранении у архиепископа Толедо, пусть обрадуется человек её временным обладанием, как впрочем и остальными двумя».

Приняв сложное решение, я повеселел и даже ехал уже довольный собой и случившимся.

Глава 14

10 сентября 1460 A . D ., Сиена, Сиенская республика

— О-о-о! Кого я вижу! Лучшего папского посла всех времён! — широко раскинув руки, меня с большой широкой улыбкой встречал сам Родриго Борджиа на пороге своего Сиенского дворца.

— Ой, Родриго не льсти мне, а то возгоржусь, а ты сам знаешь, что это один из семи главных грехов человека, — я с радостью с ним обнялся, — ты бы знал, как я не хотел сюда ехать.

— Всё понимаю друг мой, — молодой мужчина отстранился от меня, но держа меня при этом за руки, — но что делать, никто не понимает, почему Светлейшая так внезапно передумала, после всего одного твоего визита. Так что поверь мне, не только папа находится в недоумении, как такое может быть, что они не только ответили на все его письма, но ещё и пообещали помощь в виде кораблей и золота.

— Просперо Колонна и Латино Орсини здесь? — спросил я у Родриго, на что тот кивнул.

— Выборы кардиналов в Курию продолжаются, а споры насчёт новых кандидатур стали такими жаркими, что в Сиене собрались вообще все кардиналы. Папа позвал даже таких затворников, как Виссарион Никейский и Хуан де Торквемада, — ответил он.

— Отлично, — обрадовался я, — с кардиналами Просперо Колонна и Латино Орсини нужно будет встретиться, в присутствии папы, есть новости о нашем договоре по квасцам.

Родриго Борджиа изумлённо на меня посмотрел, но поскольку кругом были мои и его слуги, лишь понятливо кивнул.

— Не буду сильно удивлён, если уже сегодня папа вызовет тебя к себе, — ответил он, — все хотят узнать, как и на что ты договорился со Светлейшей.

Он оказался прав, поскольку не успел даже договорить эти слова, как слуги доложили, что прибыл гонец от папы, который срочно требует меня к себе.

Я посмотрел на Родриго, который лишь развёл руками.

— Я тебе говорил, не было ни дня, чтобы Пий II о тебе не вспомнил, — ответил он, — так что переодевайся и поехали к нему.

Мне пришлось так и сделать, так что сопровождаемые гонцом, мы тронулись во дворец папы, который построил для него Родриго.

Пий II, посвежевший и выглядящий точно лучше последнего раза, когда я его видел, радостно приветствовал меня, сидя в окружении десятка кардиналов.

— Иньиго! Как я рад тебя видеть, сын мой! — встречал он меня с широкой улыбкой, находясь на троне, оббитым шёлком и бархатом.

— Святой отец, — я низко кланяясь, подошёл чуть ближе, — счастье видеть вас таким отдохнувшим и здоровым, это просто греет моё сердце.

— До нас дошло твоё послание, что Светлейшая выделит на Крестовый поход пятнадцать галер и тридцать тысяч флоринов, — покивал он головой, — как тебе такое удалось, да ещё за такой короткий срок? Чем ты повлиял на чёрствые души продажных торгашей?

Я перекрестился и смиренно сказал самым елейным голосом, каким только смог.

— Ах, Ваше святейшество, как вы правы, венецианцы служат больше Мамоне, чем Богу, но я смог найти нужные слова, чтобы они поняли важность Крестового похода, который объявили вы и они тронутые светом веры, что вы пролили на них через меня, поняли, что заблуждались всё это время.

Сидящие кардиналы изумлённо на меня посмотрели, понимая, что я льщу так, что это уже было даже не совсем прилично, но то, что видели они, не замечал сам Пий II, для которого я так и старался. Он настолько уже далеко удалился от обычных человеческих отношений, будучи второй год папой, что всё принял за чистую монету, обрадованный тем, что это всё его заслуги, и я лишь был проводником его воли.

— Да, сын мой, — перекрестился он, наблюдая за мной с благосклонной улыбкой, — так бывает, когда служишь избранному Им представителю на земле.

— Так что особых моих заслуг в этом посольстве не было, Ваша святость, — ещё раз поклонился я, — мне помогли ваши наставления и благословение.

Пий II, снова довольно покивал головой.

— Есть ли у тебя просьбы к нам? — поинтересовался он, — после столь удачно совершённой миссии в Венеции. Про Рим я даже не буду говорить, там ты справился просто отлично, мне до сих пор присылают письма благодарности за то, что ты навёл там порядок.

— Для себя лично нет, Ваше святейшество, — покачал я головой, — служить вам, для меня и есть высшая благость и цель жизни. Прошу вас только поблагодарить публично и направить в Сенат Светлейшей свою благодарность за предоставленную помощь в намечающемся Крестовом походе, особо указав в этом роль синьора Кристофоро Моро. Это честный, благородный и очень набожный человек, который первым поддержал меня в организации помощи такого богоугодного дела.

Папа серьёзно покачал головой.

— Разумеется Иньиго, подготовьте с Родриго текст, я подпишу.

— Благодарю вас Ваше святейшество, — я низко поклонился, — без вас и ваших мудрых слов и наставлений, я бы точно не справился в этом нелёгком посольстве.

Тут уже даже Родриго Борджиа не выдержал моей лести, он прочистил горло и тихо сказал.

— Святой отец, есть пара вопросов, которые я бы хотел задать маркизу, по поводу этой поездки, но только я хотел бы задать их в усечённом составе кардиналов, поскольку дело касается одной торговой сделки, в которую не все посвящены.

Пий II мгновенно понял о чём идёт речь.

— Прошу всех выйти, а кардиналов Колонна и Орсини, остаться, — приказал он.

Остальные кардиналы были крайне недовольны его решением, многие недовольно посмотрели на Родриго, но никто не смог спорить с папой, они встали и ушли, оставив нас впятером.

— Лучше пройдём в исповедальню, — Родриго Борджиа своими словами намекнул всем, что разговор будет серьёзным, поскольку пока мы ехали с ним сюда, я ему вкратце рассказал о договорённостях с венецианцами, и что папе этот договор скорее всего не сильно понравится.

Оказавшись в тесном, небольшом помещении, я сразу перешёл в главному.

— Не буду скрывать, я был не совсем честен со всеми вами в прошлом зале, — сказал я, вызвав удивлённые возгласы кардиналов и самого папы.

— Нет, не в отношении помощи Светлейшей, — я успокаивающе поднял руку, — тут я не лукавил, а вот насчёт того, что мне удалось быстро их убедить, я был не совсем честен.

— Венецианцев интересовали только квасцы и торговля ими, — начал вдохновенно врать я, — так что то, что вы Святой отец отправили именно меня к вам, сыграло нам на пользу, ни с кем другим они не стали бы говорить, тут вы всё определили верно.

Пий II снова гордо приосанился, словно забыв то, что я говорил недавно в общем зале.

— В общем они предложили мне сделку, от которой я не смог отказаться, — смущённо признался я, — и я каюсь перед вами, что не согласовал её условия прежде со всеми вами, но у меня не было другого выбора. Если я хотел достичь всех целей, с которыми вы меня посылали в Венецию, Ваше святейшество, но нужно было решать здесь и сейчас.

— Что за сделка? — осторожно поинтересовался он.

— Они поставляют нам руду, которую мы будем перерабатывать в Остии, — ответил я, — по очень низкой цене, а итоговый продукт с неё, мы будем продавать по нормальной, поскольку цена на квасцы в Европе установилась, даже после недавней буллы об осуждении покупок квасцов в Османской империи.

— Откуда у венецианцев руда? — Просперо Колонна хмуро на меня посмотрел, — фокейкие рудники давно захвачены теми же османами.

— Вот тут, ваше преосвященство, — я посмотрел на кардинала, — признаюсь вам как на исповеди, я не стал задавать им лишние вопросы, поскольку они озвучили мне сумму, которую мы будем получать, если подпишем эту сделку.

Молчание, которое воцарилось в комнате, было слишком напряжённым, поскольку люди, сидящие здесь, были далеко неглупые и прекрасно представляли себе, откуда у венецианцев могла быть руда. Нужно было срочно перенаправить их мысли в другое русло, иначе меня точно бы послали с такой сделкой с врагом христианского мира. А для этого я запас один безотказный трюк.

— Ваше преосвященство, можно бумагу и перо? — попросил я Родриго, и когда он это всё принёс, я разделил бумагу на небольшие кусочки в каждый вписав примерную выручку от договора с венецианцами, с учётом доли конкретного рода. Причём чтобы убить их сразу наповал, написал туда примерный годовой доход, а не месячный.

— Я указал повышение долей каждого из вас, в расчёте на следующий год, — объяснил я, раздав им записки и со вздохом облегчения увидел, как меняются их лица, поднимаются брови и расширяются глаза. Но это было и не удивительно, суммы там были даже не с пятью нулями.

— Вот на этом моменте я сломался, ваши преосвященства, Святой отец, — грустно ответил я, поклонившись всем по очереди, — так что перестал задавать лишние вопросы, и начал обсуждать уже только пункты договора поставок и график выплат всем золота.

Латино Орсини прочистив горло, порвал свой клочок бумаги на мелкие части.

— Я не могу тебя винить Иньиго в этом, — он посмотрел на Просперо Колонна, затем на Родриго Борджиа и последним на Пия II, — мне что-то не очень интересно, откуда венецианцы берут свою руду, по мне, так мы покупаем её в Светлейшей.

Родриго согласно с ним кивнул, и тоже порвал свою бумагу, он тоже был удивлён суммой, ведь в повозке я не говорил конкретики, так что он был удивлён так же, как и все остальные в этой комнате.

— Сумма весьма значительная и может пойти на богоугодное дело Крестового похода, — сказал Борджиа, — я, пожалуй, даже пожертвую в казну похода тридцать тысяч дукатов.

Просперо Колонна, не стал отделяться от коллектива, он после подписания мирного договора с Орсини и выплаты им контрибуций, вместе с постройкой гигантского семейного склепа для своих бывших врагов, испытывал постоянный дефицит наличных средств, а тут такое богатство неожиданно свалилось прямо на голову.

— Я тоже пожертвую на это богоугодное дело, — кивнул он и мне ничего не оставалось, как тоже присоединиться к этому вкладу, вместе с кардиналом Латино Орсини, хотя я и так туда уже вложил десять тысяч, зажатых папе скупыми венецианцами.

Когда все кардиналы высказались, слово осталось за папой, если Пий II будет против, все усилия будут напрасными, сделку придётся отменить. И если бы передо мной сидел бы сейчас кардинал Сиены, то я был на сто процентов уверен, что он бы отказался, но с нами был папа Пий II, который уже полностью вкусил вкус власти и денег, на что и был мой расчёт.

Папа недолго задумчиво рассматривал кусочек листа в своей руке, сумма там была самая большая, поскольку ему уходило пятьдесят процентов от всей прибыли и затем спокойно сказал.

— На эти средства можно построить сотни кораблей, нанять десятки тысяч наёмников и выкинуть осман из Европы.

— Всё так Святой отец, — ответил Родриго Борджиа, — турки сами выкопали себе яму.

— Что же, нам останется только их в неё подтолкнуть, — Пий II принял решение и тоже порвал клочок бумаги, посмотрев на меня, — когда нам ждать повышения доходов?

— Уже с начала следующего года, Ваша святость, — облегчённо выдохнув, ответил я, — я всё проконтролирую, вам не стоит переживать ни о чём.

— Медичи точно не будут против, — хмыкнул он, на что я извиняющее развёл руками, и он закончил, — тогда займись всем лично Иньиго, чтобы как можно меньше людей знало об этой сделке.

— Разумеется Святой отец, — поклонился я ему, — но я уже кое-что предпринял, чтобы снизить риски, так что не думаю, что с этими поставками возникнут проблемы.

Погружаться в то, во что не стоило, никто из них не стал, так что я с молчаливого одобрения всех стал обладателем сделки поставок османской руды на свой завод в Остию, осуществляемый через третьи руки венецианцев и более того, прикрытый таким богоугодным делом, как выкуп пленных христиан.

Врать кардиналу Виссариону Никейскому о том, что я немного расширил его просьбу, мне определённо точно будет потом стыдно, но что делать, строящиеся в Генуе корабли сами себя не окупят. А денег мне уже сейчас на все мои текущие проекты нужно было очень много, ещё и война с Миланом так не вовремя началась. Так что, примирив свою совесть тем, что я получу за обман много золота, мы с Родриго расстались с Пием II и кардиналами, направившись обратно в его дворец.

— Я думал уже всё пропало, — признался он мне, когда мы молча ехали обратно, — этот твой ход с записками, был отличной импровизацией.

Я иронично посмотрел на него.

— Лучшая импровизация Родриго, это тщательно продуманный ход, — объяснил я ему свой взгляд, — или ты думаешь я ехал месяц в Сиену, не думая о том, как воспримет моё предложение с венецианцами папа?

— Ну хвала Господу, золото победило все его сомнения, — улыбнулся он, довольно покачав головой, — но ты ставишь меня в неудобное положение Иньиго.

— Чем это? — удивился я.

— Я не знаю, куда тратить все эти деньги! — трагическим голосом ответил он, явно с иронией.

— Мне бы твои проблемы, Родриго, — тяжело вздохнул я, вызвав его смех.

— Едем, отпразднуем сделку, — улыбнулся он, — и не переживай, получив первые деньги, все тут же забудут о своих сомнениях откуда к нам будет поступать руда от венецианцев.

— На то и была надежда мой друг, — хмыкнул я, — и как видишь, я не ошибся.

— Расскажешь мне подробности, — кивнул он и мы, тихо переговариваясь, склонили головы друг к другу.

Глава 15

12 сентября 1460 A . D ., Сиена, Сиенская республика

— Мой ученик! — Виссарион Никейский встретил меня с широкой улыбкой, и я сразу почувствовал уколы совести, поскольку мне сейчас придётся ему врать.

— Наставник, рад вас видеть, — кисло улыбнулся я, не в силах посмотреть ему прямо в глаза.

— Что случилось? — забеспокоился он, — венецианцы не захотели заняться выкупом пленных христиан?

— Нет учитель, — я наконец собрался и прямо посмотрел на него, — мне стыдно, что я украл у вас идею.

— Это какую же, сын мой? — изумился он.

— Я проникся вашими словами о том, что наши единоверцы страдают в плену у осман и решил тоже вложить в это свои деньги, — ответил я, вызвав у него радостный вскрик.

— Правда Иньиго? Какой ты молодец! — незаслуженно похвалил он меня.

— Да, и вашей идеей прониклись также в Светлейшей, так что мы решили вместе с вами выкупить не тысячу, а десять тысяч наших единоверцев, — кивнул я.

Глаза у старого грека широко раскрылись, он, не веря посмотрел на меня.

— Это правда? Ты ведь меня не обманываешься сейчас, давая ложную надежду? — переспросил он, в волнении опускаясь на стул.

— Разве я могу вас обманывать, учитель, — я посмотрел на него, чувствуя себя последней сволочью.

— Нет, конечно, нет, — закачал он головой, — но как?

— Вот тут у меня будет к вам просьба, организовать их приём в порту Остии, поскольку я договорился с венецианцами, что их из Османской империи будут привозить в Неаполь, а оттуда уже, моими галерами доставлять в Остию. Как вы понимаете, у меня нет времени возиться с дальнейшим их устройством, так что я был бы вам очень признателен, если бы вы взяли это всё на себя. Я обязуюсь доставлять их небольшими партиями два раза в месяц и дать временное убежище на своих складах в Остии, а дальше их судьбой я бы хотел, чтобы занялись вы.

— Конечно Иньиго! — тут же согласился он, — я подниму все свои связи, чтобы бедолаги получали кров над головой и какую-нибудь работу на первое время, чтобы накопить денег для поездки в родные земли.

— Благодарю вас учитель, — склонил я голову, — их перевозка начнётся уже в этом году, я вам позже пришлю график, который постараюсь сделать как можно более стабильным.

— Конечно Иньиго, — он быстро закивал и перекрестил меня, — я всем расскажу, какое богоугодное дело делаете вы с венецианцами, хотя насчёт них у меня были большие сомнения. Ты меня удивил.

— Там живут такие же христиане, как и в Риме учитель, — хмуро улыбнулся я, — просто к их сердцам нужно найти правильные слова.

— Без сомнения мой ученик, без всякого сомнения, — он поднялся и тепло обнял меня, — благодарю тебя за помощь, я это очень ценю!

— Не за что учитель, — вздохнул я, — мы же должны помогать братьям по вере.

Он снова закивал.

— Какие у тебя дальнейшие планы? Поужинаешь со стариками? — спросил он, — твой второй учитель тоже в Сиене и был бы рад провести с тобой время.

— Да конечно наставник, — быстро согласился я, — у меня сегодня назначена ещё одна встреча и затем я в полном вашем распоряжении.

— Тогда я с тобой не прощаюсь, — улыбнулся он и растрепал мне рукой волосы на голове, — начну пока договариваться по пленным.

— Спасибо учитель, — поклонился я ему и отправился к ещё одному кардиналу, который уже в нетерпении поджидал меня, видя, что я разговариваю с Виссарионом Никейским.

— Ваше преосвященство, — поклонился я и поцеловал перстень на протянутой мне руке.

— Мой друг! — елейным тоном протянул Пьетро Барбо, — поздравляю вас с прекрасно выполненной миссией! Я слышал папа был очень вами доволен.

— Спасибо ваше преосвященство за добрые слова, — склонил я голову, — и благодарю, что сами нашли меня, я теряюсь в этом Сиенском дворце.

— Как может быть иначе! Мы ведь друзья! — он снова ласково мне улыбнулся, так что меня едва не передёрнуло.

— Что касается вашей просьбы, выше преосвященство, — перешёл я к главной теме, поскольку он явно был весь в нетерпении, — Совет Десяти и Сенат наотрез отказались возвращать вам бывшие привилегии.

Лицо кардинала сразу из любезного стало злым, он покачал головой.

— Я так и думал, проклятый Лоредано.

— Но, — я поднял указательный палец вверх, привлекая его внимание, — поскольку мы друзья, я был настойчив.

Его глаза стали расширяться.

— И они согласились предоставить вам епископство с доходом в десять тысяч флоринов, — улыбнулся я ему, — правда вам придётся это назначение самому согласовать с папой, у венецианцев последнее время сами знаете, весьма натянутые отношения с Пием II по поводу назначения епископов.

— Мой друг! — толстый кардинал, не сдерживаясь, бросился ко мне и тесно прижал к себе, так что мне в нос ударили запахи его парфюма и румян, — никто не смог бы сделать для меня большего! Я так вам благодарен за это!

Я с трудом вывернулся из его объятий и достав из внутреннего кармана патент с бенефицией, протянул его Пьетро Барбо.

— Ваше преосвященство, поверьте мне, это был максимум, что я или кто бы другой смог получить из рук скупердяя Лоредано.

— Истинно так маркиз, — вздохнул он, быстро забирая у меня патент, — но моя благодарность к вам будет бесконечной.

— «Угу, ровно до момента твоего избрания следующим папой, — хмуро подумал я про себя, но вида не подал».

— Если я ничем не могу вам больше помочь ваше преосвященство, то прошу меня простить, у меня есть ещё встречи, — с таким тяжёлым вздохом сказал я, кланяясь ему, что он тут же замахал руками, что, разумеется, не смеет меня больше задерживать.

Отвязавшись от прилипчивого кардинала, я направился во дворец к Родриго, чтобы рассказать ему о договорённостях с Виссарионом Никейским и после встречи с учителями нужно было собираться в дорогу, Генуя ждала меня!

* * *

15 сентября 1460 A . D ., графство Аликанте, королевство Арагон

В небо поднимался чёрный дым от горящей деревни, а разбросанные тут и там тела убитых крестьян, которых наёмники стаскивали в колодец, чтобы лишить тех, кто захочет вернуться и жить здесь дальше, воды. Всё это показывало опытному взгляду, что сражения никакого не было. Безоружных людей попросту перебили, не обращая внимание ни на пол, ни на возраст, ни на мольбы о милосердии. Напавшим заплатили золотом, чтобы никто не ушёл живым из этой деревни, как, впрочем, из всех в этом графстве, куда наёмники прибыли из Кастилии, где неизвестный нанял их за весьма приличные деньги.

Капитан наёмников подошёл к последнему живому человеку, старейшине деревни, избитому до полусмерти, с потёками крови на лице и смотрящим перед собой, который хоть стоял на коленях, но широко улыбался. Это разозлило кастильца, и он наотмашь ударил его по лицу рукой, одетой в кольчужную рукавицу.

Осколки зубов, кровь, всё это со всхлипом выпало изо рта старосты, но не убрало улыбку с его лица.

— Что ты улыбаешься смерд? — поморщился наёмник, — вспоминаешь как я насиловал твою жену и дочь?

— Нет, — едва слышно и со свистом ответил тот, — просто представляю себе то возмездие, какое на вас всех прольёт маркиз, когда узнает о том, что вы сделали.

Староста даже всхлипнул от веселья, несмотря на свой вид и то, что все его родные и близкие были мертвы, но он готов был умереть со спокойным сердцем, поскольку не сомневался ни на секунду, что стоящие перед ним наёмники умрут все до единого и очень болезненной смертью. О маркизе де Мендоса ходили разные слухи, но то, что он был справедливым и добрым хозяином земель, заботящийся о процветании деревень и тех, кто ему служил, в этом ни у кого не было сомнения.

— Ну этого лично ты не узнаешь точно, — раздражённый капитан наёмников не стал пачкать меч, а вытащив кинжал перерезал крестьянину горло.

Тот, булькая кровью, но не переставая улыбаться, завалился набок, заливая всё вокруг себя кровью.

— Заканчивайте и убираемся отсюда, — приказал наёмник, вытирая кинжал об одежду убитого и возвращая оружие на пояс.

— Да капитан, — его солдаты после недавней сцены, неожиданно притихли и старались не смотреть на своего вожака.

* * *

3 октября 1460 A . D ., Аликанте, королевство Арагон

— Сеньорита Паула! — на большую, развернувшуюся стройку, поднимая руками подол платья, прибежала её служанка.

— Да Жюльетта, — девушка отошла от каменщиков и отца Иакова, который с ними разговаривал и подошла к француженке.

— Магистрат просит вашего присутствия на заседании, — запыхаясь, быстро протараторила юная девушка, — что-то плохое случилось!

Паула поджала губы и вернувшись к отцу Иакову сказала, что отойдёт по делам, на что священник просто кивнул.

Через десять минут она уже была в здании магистрата и её тут же провели в комнату, где кроме всех главных людей города, которые обеспечивали его работоспособность, сидел испуганный подросток в грязной, испачканной одеждой.

— Сеньоры! — Паула лишь немного склонила голову, показывая своё уважение к ним.

— Мартин расскажи ещё раз, для этой сеньориты, что ты видел, — нахмурившийся глава города показал парню говорить. По мере его рассказа, девушка становилась всё более спокойной, только холодный взгляд выдавал её волнение.

— Это уже третье нападение за второй месяц, сеньорита Паула, — нахмурился глава города, — мы не хотели вас привлекать к этой проблеме, но похоже наёмники нападают только на наше графство, поскольку никто из соседей на подобное не жаловался, а войн королевство ни с кем не ведёт.

— Я знаю причину этого, — девушка поджала губы, — сеньор Иньиго прислал недавно письмо с предупреждением, что возможны неприятности со стороны Милана, поскольку герцог назначил вознаграждение за голову нашего сеньора.

Изумление, написанное на лицах всех в помещении, было искренним, где был Милан, а где Аликанте, чтобы ради простой ссоры, были потрачены такие деньги, как наём наёмников.

— А можно узнать причину ссоры маркиза с Миланским герцогом? — осторожно поинтересовался главный судья, который делал вид, что не знает Паулу.

— Да, сеньор Алькальде, — ответила она ему с каменным лицом, — его сын изнасиловал одну из служанок сеньора Иньиго, не извинился, не заплатил выкуп и уехал домой.

Лица дворян сделались пасмурными, такое и правда было неправильным поступком.

— И что нам теперь делать? — поинтересовался глава города, — сеньор Иньиго, не написал там случайно?

— Написал, — Паула обвела взглядом всех присутствующих, — первое, мы возрождаем в Аликанте отряды Святой эрмандады.

Изумлённые возгласы послышались уже отовсюду.

— Вы хотите раздать оружие простым людям?

— Непростым, тем кто запишется в эрмандаду и будет получать за это деньги, выполняя обязательства по защите дорог и населения от бандитов, — ответила Паула, хотя сама смутно понимала, зачем это придумал сеньор Иньиго, но это было не её ума дело, он повелел, она должна только выполнять его приказы.

— Откуда они будут получать на это деньги? — вкрадчиво поинтересовался глава города.

— С части налогов, — без паузы ответила ему Паула, — на время противостояния с Миланом все проекты графства по благоустройству города и дорог приостанавливаются, деньги перенаправляются на охрану деревень и города. Так повелел сеньор Иньиго.

— А где он сам, сеньорита Паула? — поинтересовался глава города, — у нас тут кризис, а его нет с нами.

— Сеньор Антонио, — Паула перевела на мужчину холодный взгляд, — если сеньор Иньиго предупредил нас о проблемах, то он в курсе этого и решает её своими средствами. Нам здесь на месте нужно лишь следовать его указаниям.

— Да, вы говорили, что есть и другие его приказы, — вспомнил глава города, — было что-то и во-вторых?

— Есть, во-вторых, и даже, в-третьих, сеньор Антонио — кивнула Паула, — о которых я бы вам рассказала, если бы меня не перебивали.

Мужчины нахмурились, но конфликтовать с девушкой не стали. С прибытием в город Паулы в сопровождении инквизитора, и развёрнутой стройки нового монастыря и собора, при полной поддержке данного проекта епископом Аусиасом Деспучем, официальным представителям маркиза сейчас в графстве была именно она. Так что приходилось её невольно слушать, хотя этого не очень-то и хотелось.

— Ещё сеньор Иньиго повелел мне поговорить с рыцарями ордена Пресвятой Девы Монтесской, с магистром которого он сотрудничает, чтобы он помог нам защищать графство, — продолжила девушка, видя, что с ней больше никто не спорит, — а также по возможности попросить помощи у соседей. Как вы знаете прошлый раз именно их егеря с собаками сильно помогли нам в поиске разбойников.

Дворяне переглянулись, маркиз и правда, заботился о графстве и явно более серьёзные вопросы удерживали его где-то вдали от дома.

— Это прекрасные новости, сеньора Паула, — облегчённо вздохнул глава города, — мы можем рассчитывать, что вы нам расскажите о своих успехах при выполнении этих двух поручений маркиза?

— Разумеется, сеньор Антонио, — холодно кивнула девушка, — а вы пока обеспечьте информирование всех старост деревень графства, о том, чтобы они при появлении наёмников, бросали всё и уходили в лес, а нам отправляли гонцов о случившемся. Маркиз после того, как разберётся с бандитами, займётся пострадавшими.

— Я займусь этим, — начальник городской тюрьмы и по совместительству городской стражи, поднял руку, — это на мне.

— Благодарю вас, сеньор Габино, — Паула благодарно улыбнулась мужчине, — кстати, мастер Траугот Шмидт у вас же трудится?

— Да, сеньорита Паула, — кивнул головой сеньор Габино, который был горд тем, что их город, пусть уже и не такой маленький, как в начале правления тут маркиза де Мендосы, но уже имел собственного палача.

— Сеньор Иньиго прислал ему отдельное письмо, видимо по поводу казней тех, кого мы поймаем, — продолжила она, — устроите нам встречу?

— Разумеется, сеньорита Паула, сейчас попрошу, чтобы он пришёл в магистрат, — кивнул начальник тюрьмы и отошёл, чтобы послать гонца за палачом.

— На этом всё сеньоры, — девушка повернулась к остальным мужчинам, — встретимся, когда я договорюсь с рыцарями и соседями.

— Будем вас с нетерпением ждать, сеньорита Паула, — иронично ответил глава города, думая, что заденет своим тоном девушку, но та просто повернулась и ушла.

— Твоя подстилка Арсенио, слишком высоко взлетела, — желчно обратился к главному судье, глава города, — уже всеми нами командует.

— Сеньор Антонио, — Арсенио Алькальде спокойно посмотрел на дворянина, — она уже давно не моя, сеньор Иньиго честно выкупил её у меня, так что все свои претензии направляйте пожалуйста прямо ему.

— Сеньоры! Прошу вас! — засуетился начальник порта, — давайте не будем ссориться, у нас сейчас проблемы посерьёзнее личных обид.

Тут он был прав, наёмники, разоряющие деревни были проблемой, из-за которой с них мог спросить, сначала сам маркиз, а следом за ним это могла сделать и корона, что налоги упали и порядка на вверенных маркизу землях нет. С кого спросят власть предержащие, было понятно, а терять тёплые и доходные места никто из них не хотел.

— Выделю денег на увеличение производства оружия, — хмуро кивнул головой глава города, — эрмандаду нужно будет чем-то вооружать.

— Я увеличу набор в городскую стражу, — кивнул и сеньор Габино, — мало ли эти бандиты захотят напасть на Аликанте.

— Думаю сеньоры, нам всем есть чем заняться, — согласился с ними городской судья, — встретимся через неделю.

Поднимаясь со своих мест, все дворяне, прощаясь, разошлись по местам службы.

Глава 16

15 октября 1460 A . D ., замок Монтеса, Хатива, королевство Арагон

— Дон Луис, к вам прибыла сеньорита Паула Джудиче, — доложил пожилому магистру, находившемуся в небольшой личной часовне, молодой послушник.

Тот, не прервал молитву, сначала закончил её и только через пять минут, перекрестился, поднялся с колен и проходя мимо смутившегося подростка отвесил ему лёгкого подзатыльника.

— Ты вместо того, чтобы ждать меня Армандо, — обратился он к сыну своего близкого друга, — пригласил бы в гостевой зал гостью и устроил бы её там.

Юноша покраснел от этого справедливого укора и опустив голову, едва не вприпрыжку побежал впереди главы ордена.

При виде юной девушки, ожидавшей магистра в окружении двадцати вооружённых швейцарцев, Луис Деспуиг сразу вспомнил, кто путешествует по графству без мужского сопровождения, лишь с одними швейцарскими наёмниками. Слухи об этом давно кружили по всему королевству, особенно в части того, что сам король Хуан II принял её у себя во дворце и даже, неслыханное дело, принял оммаж вместо её сеньора, задержавшегося в Риме по делам Святого престола и не сумевшего прибыть вместе с остальными дворянами, на принесение общей вассальной присяги королю, при его воцарении на трон Арагона.

— Сеньорита Паула, — он склонил голову, — как поживает маркиз де Мендоса?

— Спасибо, дон Луис, — девушка склонилась в почтительном поклоне, — хорошо, и того же желает и вам.

— Идёмте в зал, вы голодны? — пригласил магистр гостью, с любопытством её разглядывая, впрочем, он был такой не один. Поглазеть на красавицу сбежались все свободные послушники и даже рыцари. Все же посмотреть там было на что, даже дон Луис старался не смотреть на открытые плечи девушки, одетую в какое-то красивое и явно безумно дорогое платье, сшитое не по моде их королевства. Здесь женщины и тем более незамужние девушки одевались куда как скромнее.

Обеденный рыцарский зал ордена Пресвятой Девы Монтесской был крайне скромен, зато вмещал много людей, так что, заняв отдельный стол магистра, где он обычно обедал только с высшим руководством ордена, они дождались, когда послушники принесут им простую скромную еду.

На удивление магистра, девушка от всего попробовала понемногу и даже похвалила качество принесённой ей пищи.

— Ваше прибытие явно связано с делами маркиза, — не спросил, а утвердительно проговорил магистр ордена Монтесы.

— Да дон Луис, разумеется, — Паула легко улыбнулась, потянулась к небольшой замшевой сумочке, висевшей у неё на плече, и достала оттуда запечатанное письмо, — сеньор Иньиго попросил меня лично его вам доставить.

Луис Деспуиг протянул руку, взял письмо и осмотрел печать из сургуча, на которой значился герб банкирского дома Медичи. Как знал дон Луис, с собственным родом у маркиза были какие-то недопонимания, так что ему было запрещено использовать герб рода, так что он ставил герб тех, с которым был тесно связан по бизнесу.

Взломав печать, магистр не сильно удивился, что само письмо лежало внутри пустой бумаги, в которую оно было вложено, так делал только маркиз и никто более.

Пробежавшись взглядом по крайне скупым строкам с просьбой о помощи, а также предложением выплат за неё, магистр поднял взгляд на терпеливо ожидавшую его ответа девушку.

— Маркиз упоминает вас, как того, с кем я могу заключить эту сделку, а также получить аванс, — задумчиво проговорил он, словно заново увидев перед собой хрупкую и нежную девушку, которая оказывается могла ворчать суммами до пятидесяти тысяч флоринов. Просто огромные деньги по любым меркам! Что показывало уровень доверия к ней самого маркиза, и дону Луису следовало быть с девушкой тоже более деликатным.

— Я знаю, что большинство послушников, сеньор Иньиго уже у вас забрал, дон Луис, — склонила голову Паула, — но он надеется, что рыцари могут послужить ему, в качестве защиты от наёмников, присланных герцогом Милана.

— Да, он указал причину возникших проблем, между ним и герцогом, — кивнул головой магистр, — и случившееся не делает чести последнему.

— И вы всё же медлите с вынесением решения, — поняла Паула, что мужчина тянет с ответом.

— Проблема только в том, дорогая сеньорита, — вздохнул Луис Деспуиг, — что формально, мы подчиняемся королю Хуану, и если выделение части рыцарей и послушников я ещё могу сделать, то полностью заняться делами маркиза, я не смогу в ущерб службе короны.

— Дон Луис, — Паула показала на письмо в его руках, — ни я, ни маркиз не хотим ссорить вас с королём, поэтому давайте поступим так — если король призовёт вас на службу, вы покинете нас, без всяких штрафов с нашей стороны.

Магистр изумлённо посмотрел на девушку.

— Вы можете мне обещать подобное, юная сеньорита? — удивился он, — в письме маркиза нет об этом ни слова. А что будет, если он не захочет подтвердить ваши слова?

— Дон Луис, — девушка тяжело вздохнула, поскольку сама не была в этом уверена, но, с другой стороны, Иньиго никогда не бил ей по рукам, когда она проявляла инициативу в делах, в которых нужно было проявить гибкость, — если маркиз выставит вам штраф, я оплачу его сама, поскольку у вас есть моё слово.

Старый рыцарь изумлённо посмотрел на Паулу, такое он привык слышать от рыцарей, а не от юных девушек, чьи умы обычно были заняты женскими делами.

— Я подпишу договор, — наконец решил он, — ваше слово там будет залогом того, что если король Хуан призовёт нас, пока мы будем помогать маркизу, мы уйдём и на нас не будет наложены никакие штрафы или вынесены обиды с его стороны.

— Да будет так, — Паула спокойно посмотрела на магистра.

— А вы очень интересная девушка, сеньорита Паула, — рыцарь задумчиво посмотрел на гостью, — вы с кем-то уже обручены?

Девушка легко улыбнулась.

— Обручена со службой своему сеньору, дон Луис, — пожала она плечами, — ну и ещё по его велению и по зову своего сердца строю вместе с одним священником собор и монастырь при нём.

— Такая хорошая хозяйка и не при муже, — задумчиво проговорил рыцарь, поскольку найти жену, которая самостоятельно ведёт хозяйство, да ещё и которой можно поручить такие суммы денег, было очень непросто и можно сказать везением, а тут прямо перед ним сидит одна из таких женщин, да ещё и писанная красавица при этом.

— Сеньорита Паула, могу я вас попросить остаться у нас на пару дней, — обратился он к ней, — у меня будет к вам ещё одно предложение.

— Конечно, дон Луис, — девушка если и удивилась, то не сильно, — я в полном вашем распоряжении.

— Благодарю вас, — он встал и подал руку, чтобы помочь девушке, которая в его глазах за всего один разговор выросла от простого проводника воли маркиза, до весьма интересного приобретения, если всё, что он сейчас задумал, выгорит.

* * *

16 октября 1460 A . D ., Генуя, Генуэзская республика

Неожиданно найденную монету всё же пришлось снять с шеи и убрать в шкатулку с драгоценностями, поскольку она действовала на меня подобно магниту, всё время хотелось чувствовать себя сильным, а что было более опасно для меня, ненароком это демонстрировать, причём это было настолько выше меня, что я понял, что просто однажды попадусь на этом. Поэтому волевым усилием я снял с шеи монету и спрятал её. Мне нельзя было привлекать внимание таким способом, поскольку уже и без этого дворяне и священники, слыша моё имя удивлённо скидывали головы. О награждении меня «Золотой розой» было оповещение по всем епископствам и приходам, так что было не удивительно, что моё имя стало известно во многих местах.

Вот и в Генуе, едва я переступил порог дома, который снимал, меня встречал крайне довольный граф Латаса, с ехидной улыбкой на губах.

— А кто это к нам приехал? Боже, да это же обладатель «Золотой розы», надежда и опора матери-нашей церкви! — трагично всплеснул он руками, при виде меня.

— Что уже и досюда новости добрались? — хмуро заметил я, подставляясь под руки Марты и Камиллы, чтобы сняли с меня плащ и дорожный камзол.

— Добрались, ещё мягко сказано Иньиго, — хмыкнул Сергио, дождавшись, когда с меня снимут верхнюю одежду и только затем обнимая, — все углы дома мне уже тут сбили, узнавая, не вернулся ли ты.

— Ничего, пусть ещё пооббивают, поскольку тебе придётся срочно уехать, — я показал ему на свою комнату.

— Что-то случилось? — сразу насторожился он, становясь серьёзным.

— Да, герцог Милана объявил мне войну и будет теперь гадить, где только придётся, — вздохнул я, проходя в комнату и показывая графу закрыть за собой дверь и сесть на стул, — я отправил всем предупреждение, но пока я здесь занимаюсь кораблями, тебе нужно лично проконтролировать, что в графстве, а главное в маркизате, всё идёт так, как я поручил.

— Понимаю, — нахмурился он, — ты уже что-то предпринял?

— Да, попросил Паулу отвезти письмо в орден Монтесы, — кивнул я, — будет хорошо, если рыцари придут нам на помощь и помогут с охраной дорог и деревень.

— Если в Аликанте Паула уже занимается этим, тогда мне лучше сначала отплыть на острова, — задумчиво проговорил Сергио, — помогу новоиспечённым баронам, если у них возникли проблемы.

— Согласен, это хорошее предложение, — подтвердил я его слова, — как дела у тебя тут?

— Как ты и просил, морально разлагал местных торгашей, так что члены про-миланской партии уверены, что едва Франческо Сфорца вышлет в Геную свои войска, как ты тут же в испуге уберёшься из города, оставив всех без своих заказов, — с улыбкой ответил граф, — так что не буду сильно удивлён, если уже следующим летом, как просохнут дороги, здесь будет войско герцога.

— Отлично, хоть что-то идёт по плану, — обрадовался я, похвалив его за старания.

— У тебя как? — поинтересовался он, — чем занимался, кроме римских бандитов? Купцы, прибывающие оттуда говорят отрубленные головы до сих пор не сняли со стен, хотя ты давно оттуда уехал, все боятся, что ты вернёшься и накажешь всех за самоуправство.

Я криво улыбнулся.

— Пусть боятся, меньше проблем доставят мне в следующий раз, — ответил я, и затем ответил на первый его вопрос, — а так, ещё съездил в Венецию, обзавёлся полезными знакомствами, кстати хорошо, что ты напомнил мне об этом…

— Иньиго! — Сергио тут же стал креститься, — только не снова, эти твои гениальные планы!

— Заедешь сначала в Неаполь мой друг, — задумчиво почесал я затылок, — нужно будет проследить за ещё одним крайне важным делом.

— Что на этот раз? — мужчина иронично посмотрел на меня, — понравилась торговля христианами? Или смотришь уже выше, на продажу христианских святынь?

— Выкуп пленных из Османского плена! — оскорбился я на его шуточки.

Мой ответ поверг его в шок.

— Что? Ещё раз повтори пожалуйста? — Сергио был явно сильно изумлён, — я точно говорю с Иньиго де Мендосой?

Я иронично на него посмотрел.

— Проконтролируешь, что Бенедетто Котрульи понял правильно мои распоряжения и галеры приходят в Неаполь и уходят из него по графику, — сказал я, — в Остии освобождённых пленных должны будут принимать монахи, мне обещал этим заняться кардинал Виссарион Никейский, так что туда можешь тоже заехать, но только чтобы убедиться, что эти договорённости выполняются.

— Иньиго, — Сергио посмотрел на меня задумчивым взглядом, — я не верю, что ты решил измениться, или с этой перевозкой дело нечисто?

— Всё чисто, действую вместе с кардиналом и венецианцами, — деланно оскорбился я, — и только из христианского сострадания.

— Фух, — он облегчённо выдохнул, и перекрестился, — я уж подумал ты решил стать монахом и аскетом, даже испугался за тебя.

— Чего это ты мне не веришь? — обиделся я на него.

— Если в деле замешены венецианцы, которые делают что-то из христианского милосердия, значит я за тебя могу быть спокоен, вы просто задумали с ними какую-то особенно мерзкую пакость, — облегчённо вздохнул он, явно продолжая надо мной издеваться.

— Ну не так чтобы уж мерзкую, — я стеснительно шаркнул ножкой, понимая, что ему всё равно придётся рассказать всю правду.

— Но пакость! — радостно подхватил он, — что вы там придумали с этими бессовестными торгашами, которые мать родную продадут на невольничий рынок Константинополя за хороший навар с этого?

— Сергио, не говори так! Они все крайне порядочные люди! — возмутился я, — мне очень понравилось гостить в Светлейшей.

— Разумеется, нисколько в этом не сомневаюсь, — тут же согласился он со мной, — вы же одного поля ягоды. Давай рассказывай уже, что мне нужно будет делать на самом деле, а не прикрытое выкупом христиан из плена.

— На галерах, на которых будут перевозить пленных, будет руда, — тихо сказал я, — проследи пожалуйста, что со стороны властей Неаполя не будет проблем с разгрузкой кораблей, тем более что венецианцы пообещали пролоббировать этот вопрос у короля. Ну и желательно присмотри одним глазом, чтобы в Остии и на заводе эту руду получали и перерабатывали, как и всю остальную.

— Всё выглядит крайне просто, но я задам всего один вопрос Иньиго, — иронично сказал граф, — откуда эта руда? У венецианцев нет больше рудников.

— Может нет, а может и есть Сергио, отстань от меня, я не вдавался в такие подробности, — помахал я руками, — и вообще я устал с дороги!

— Ага, — он радостно поднял в воздух указательный палец, — а вот она и мерзость. Не буду даже вслух говорить какая.

— Вот и молчи, — предостерёг я его, — все, кто нужно в курсе, остальным знать это не обязательно.

Он изумлённо на меня посмотрел и вздохнул.

— Ладно Иньиго, я всё сделаю, если тебя прикрывают те, кто сам же и должен был это осуждать, — покачал он головой, — что-то ещё?

— Это сейчас самое главное, — я покачал головой и на всякий случай его предупредил, — и лучше молчи про то, что увидишь, это никого не касается.

— Не хуже тебя это понимаю, — серьёзно кивнул он, — сколько у меня есть времени?

— Только чтобы закончить дела здесь и собраться, боюсь герцог не будет нас долго ждать, — вздохнул я.

— Тогда неделя, — согласился он и поднялся со стула, — ладно, переодевайся, отдыхай, подробности расскажешь мне уже завтра.

— Спасибо Сергио, — поблагодарил я его, — я даже не знаю, чтобы я без тебя делал.

— Оплата за мой труд велика, — пожал он плечами, — я знаю, за что стараюсь.

— Безусловно, — согласился я, — но всё же, я правда тебе бесконечно благодарен.

Он улыбнулся и пожелал мне хорошего отдыха.

Когда он ушёл, ко мне заглянула Марта.

— Ванна и ужин, синьор Иньиго?

— Да Марта, спасибо, — кивнул я.

Глава 17

17 октября 1460 A . D ., замок Монтеса, Хатива, королевство Арагон

Утром Пауле прислуживала Жюльетта, которая дрожала словно осиновый лист, поскольку в замке, где жил магистр ордена Монтесы, было слишком много мужчин и юношей. Француженка не привыкла к подобному мужскому вниманию, которое её окружало эти дни, пока они гостили в стенах замка, где был расположен рыцарский орден.

— Вот трусиха, — хмыкнула Паула, сидя перед своим небольшим зеркалом, поскольку руки у служанки дрожали ровно так же, как и сама хозяйка, никак не совладея с причёской своей госпожи.

— Сеньорита Паула, вы сильная, а я нет, — жалобно посмотрела на неё Жюльетта, — мне десять человек предложили свою помощь, пока я несла вам ведро воды! Десять!

— Посмотрим, что мне приготовил дон Луис, — задумчиво проговорила Паула, — его интерес к тому, что я не замужем, был слишком очевиден.

— Думаете он сделает вам предложение? — всплеснула руками француженка.

— Он монах, глупая, — фыркнула Паула, — хотя если он предложит мне разумный вариант, я подумаю над его предложением.

В дверь комнаты постучали и когда Паула ответила, что можно войти, внутрь заглянул крайне смущённый молодой рыцарь.

— Сеньорита Паула, магистр просит вас спуститься к нему, — стараясь не смотреть на двух красивых девушек, пробормотал он и постарался побыстрее удалиться.

Паула поднялась и осмотрела себя с помощью зеркала, всё было отлично. Шикарное платье, драгоценности, она была привычно хороша.

— Идем, — довольная собой, Паула вернула зеркало на столик, и пошла к двери.

Спустившись вниз, и не обращая на десятки взглядов им вслед, Паула подошла к знакомому столу, за котором сидели двое мужчины: магистр и неизвестный ей, даже старше дона Луиса старик, лицо которого несмотря на морщины украшали десятки шрамов. При появлении Паулы, даже магистр ордена Монтесы изумлённо вскинул брови и поднялся со своего места, чтобы встретить и усадить девушку на стул с высокой спинкой. Паула лёгким жестом отправила Жюльетту прочь, оставшись наедине с двумя мужчинами.

Старик, внимательно разглядывал её и качал головой.

— Лучше бы я потерял зрение, чем слух, — наконец вздохнул он, — такой красоты я не видел уже очень давно.

Паула заинтересованно посмотрела на него, затем на магистра ордена.

— Сеньорита Паула, барон Бенжамин де Виларгут поражён вашей красотой, мгновенно влюбился и просит вашей руки, — объяснил он ей слова своего друга, с лёгкой улыбкой на губах.

— А на самом деле? — тут же холодно поинтересовалась девушка.

— Луис объясни ей пожалуйста, — попросил старый мужчина, который во время ответа Паулы приложил к правому уху большую трубку, похожую на горн.

— Барон мой учитель и боевой товарищ, — вздохнул магистр, — к сожалению битвы и старость не щадят никого и чем старше он становится, тем меньше он может доверять тем родственникам, которые его сейчас окружают.

Паула заинтересованно посмотрела на обоих.

— Я давно слышал о вас, сеньорита Паула, — магистр склонил голову, — даже сеньор Фелипе высоко отзывался о вас и вашей деловой хватке, простите, если это сравнение с мужчинами, оскорбило вас.

— Наоборот, воспринимаю это только как комплемент дон Луис, — улыбнулась мужчине Паула, — это приносит в мою жизнь понимание, что я небесполезна.

Мужчины переглянулись.

— Ты был прав Луис, — улыбнулся старик, — горда, знает себе цену и очень красива.

Он с трудом поднялся со стула и подойдя к девушке протянул ей руку.

— Синьорина Паула, я Бенжамин де Виларгут, барон Альбаида, прошу вас стать моей женой.

Изумлению девушки не было предела, и если бы в обычное время она сразу бы отвергла это предложение, но сейчас, она хоть и не взяла протянутую руку, но спокойно ответила.

— Я бы хотела сначала услышать все причины этого внезапного сватовства.

Мужчины улыбнулись, а барон склонил голову перед девушкой.

— Отдаю дань ещё и вашему уму, сеньорита Паула, — сказал он и вернулся на место.

— У меня составлено завещание, что в случае моей смерти, часть земель, прилегающих к Ордену Монтесы, отойдут ордену, — продолжил старый барон, — также мой сын Луис ужасный транжира и мот, и я не уверен, что в случае моей смерти он и родня по линии моей жены не подкупят того нотариуса, у которого хранится нынешнее моё завещание, чтобы не выполнять мою последнюю волю.

— Найдите тогда другого, — Паула повела плечами.

— Этот уже третий, — хмуро заметил сам магистр, а барон качнул в согласии головой.

— В общем, мне нужна хозяйка в доме, которая соблюдёт все договорённости с Луисом после моей смерти, — спокойно сказал барон о своей будущей кончине, смотря прямо в глаза Пауле.

— Вы хотите бросить меня на растерзание своей родни? — Паула улыбнулась старику.

— Ну, судя по тому, что я о вас услышал сегодня от Луиса, сеньорита Паула, — барон пожал плечами, — это им не повезёт с вами, а не вам с ними.

Девушка широко улыбнулась.

— С этого момента, барон, жду от вас больше подробностей, — спокойно сказала Паула, — что требуется от меня, а главное, что я получу, приняв столь щедрое предложение.

Мужчины изумлённо переглянулись между собой, но магистр пожал плечами.

— Я говорил тебе Бенжамин, что такую жену, как сеньорита Паула, мы вряд ли с тобой найдём за то время, какое тебе отвёл Бог.

— И я всё больше убеждаюсь в правдивости твоих слов, — кивнул старик, снова обращаясь к Пауле.

— Вы сеньорита получите титул баронессы с большей частью земли после моей смерти, кроме той, что отойдёт ордену Монтесы. Сыну я оставлю самый минимум, настолько он и остальная родня мне надоели своими склоками и интригами, — объяснил он, — а поскольку вы в этом разговоре высказываете ум и здоровую прагматичность, то всё что вам будет нужно, это после свадьбы прожить со мной, до моей смерти.

— Выполнение супружеских обязанностей? — спокойно поинтересовалась Паула.

На что старик ей улыбнулся.

— Мне очень лестно сеньорита, что вы думаете, что у меня осталась ещё мужская сила, но если вы не откажитесь просто спать со мной рядом в одной постели, согревая мои старческие кости своим теплом, то я буду только этому рад.

— Мне нужно будет получить ещё согласие моего опекуна и приёмных родителей на этот брак, — заметила Паула, — они вряд ли откажут мне, к тому же если я сама попрошу их об этом, но не спросить, я не могу.

— Разумеется, сеньорита Паула, — согласился барон.

— И я связана службой у маркиза, — продолжила она, — после свадьбы я смогу продолжить её?

— Минимум год вам придётся пожить в моём поместье, — барон пожал плечами, — чтобы все видели, что вы моя настоящая жена. Я познакомлю вас с соседями, с родственниками, и если до этого времени я не умру, то дальше вы можете заниматься своими делами.

— Для меня это приемлемо, — покивала головой Паула, — обязанности хозяйки дома?

— По желанию, сеньорита Паула, у меня есть толковый управляющий, но, если вы возьмёте власть в свои руки, я не буду против, — улыбнулся мужчина.

Паулу давно терзали мысли о её устройстве в жизни и обществе, поскольку она зависла, не будучи женатой, но и не свободной, и разумеется, получить мужа, да ещё и на таких условиях, можно было только мечтать в её текущем положении.

Сколько бы она ни представляла себя вместе с Иньиго, но с каждым годом становилось понятно, что этого не будет никогда. Недавний граф, стал уже маркизом и они с графом Латаса тихо шептались уже о герцогствах для друг друга, а если Иньиго станет герцогом, то Паула так далеко окажется от его постели, что даже подойти не сможет к ней так близко, как это происходит сейчас.

Быть же вдовой и баронессой с неплохим приданным и определённым положением в обществе, не ловя на себе презрительные взгляды остальных из-за своего статуса 'любовницы, определённо стоило нескольких лет мучений с роднёй престарелого дворянина. К тому же ясно понимая, что ему недолго осталось, он и ищет себе на это время надёжную жену, которая не предаст и не обманет. Опять же она всегда сможет теперь рассчитывать на помощь ордена Монтесы, который был прямо заинтересован в том, чтобы она была женой барона, до его кончины.

Все эти мысли промелькнули у ней в голове и она, подняв голову, спокойно обратилась к барону Альбаида.

— Сеньор, отправляйте к моим приёмным родителям в Неаполь и маркизу Мендосе официальное сватовство, с тем фактом, что невеста уже согласна, — улыбнулась девушка обоим мужчинам.

— Я рад, что вы дорогая согласились, — облегчённо вздохнули оба старых интригана, а ей ответил магистр ордена, — и конечно, никакой официальный договор мы составлять с вами теперь не будем, орден Монтесы придёт на помощь графству Аликанте по зову своего сердца.

— Мне ещё егеря нужны с собаками, — скромно призналась ему Паула.

— У меня прекрасная псарня и отличные загонщики, — ответил ей уже сам барон, — и конечно для будущей супруги я их дам без всяких колебаний.

— Тогда я вернусь в город, и буду ждать официального разрешения от своего опекуна и родителей, — согласилась девушка, — только пожалуйста не сильно затягивайте с ним, поскольку если получить согласие от родителей можно будет легко, то поймать маркиза, бывает иногда очень проблематично. Письма ему гуляют от Флоренции, Рима и Неаполя, до Португалии и Генуи. Сейчас он должен быть в последнем названном мной городе, но если вы не поторопитесь, то только сам Господь будет знать, где он окажется в следующий момент.

— Подтверждаю, маркиз очень активный молодой человек, — с улыбкой заметил магистр ордена, — поздравляю Бенжамин, твоя будущая жена, дала тебе первый дельный совет.

Старик улыбнулся, и поклонился Пауле.

— И я обязательно его учту, — серьёзно сказал он.

* * *

18 октября 1460 A . D ., Генуя, Генуэзская республика

Сергио оказался прав, с самого утра следующего дня ко мне потянулись делегации ото всех партий города, чтобы увидеть «Золотую розу». Я всех конечно же приветливо привечал, и не только показывал шедевр ювелирного искусства, но и рассказывал подробно, как её получил и в какой обстановке всё происходило. В век отсутствия надёжной передачи информации, слухи и рассказы от участника событий были главным источником получения новостей, так что торговая аристократия города была крайне довольна уделённым им вниманием, и они тут же приглашали меня ответно в гости к себе и заверяли, что все наши договорённости с ними выполняются.

Но больше всех меня порадовали оба рыцаря, которые сияющие, словно новенькие золотые флорины, едва я освободился от обязанностей хозяина дома по приёму гостей, потащили меня в гавань, где на воде покачивались пять кораблей с флагами Арагона: четыре каравеллы и новенький вивальди.

— Это как? Это что? — я изумлённо потыкал пальчиком в возрождённые, словно фениксы из пепла, каравеллы.

— Мы поговорили с мастерами корабелами и уговорили их заново собрать наши корабли, — довольно ответил мне сеньор Фелипе, — они не сильно этого хотели делать, но мы были настойчивы.

Стоящий рядом сеньор Аймоне покивал головой и похлопал по ножнам своего меча.

— Я бы даже сказал, неприлично настойчивы, — хмыкнул он.

— Вы уже пробовали «Изабеллу» на море? — тут же поинтересовался я, радуясь, что у меня снова есть больше одного корабля.

— Да сеньор Иньиго — довольно кивнул синьор Фелипе, — и она превосходна! Быстра словно ветер, а как управляется! Просто сказка.

— Нам конечно пришлось немного разобраться в ваших улучшениях, — косо посмотрел на меня госпитальер, — и изумляться тому, как вы здорово всё придумали.

— Надеюсь местным корабелам и остальным любопытным, вы не передали это ваше изумление? — усмехнулся я ему.

— Конечно нет, синьор Иньиго, — оба рыцаря мне поклонились, — но остаётся открытым вопрос, как мы будем сражаться, поскольку вы не стали ставить баллисты на «Изабеллу» и запретили нам делать большой заказ на арбалеты для команды.

— Вот тут тоже есть небольшой секретик, — тихо ответил я им, — и он ждёт нас в Неаполе, если венецианцы успеют всё сделать, как я просил.

— Нам хотя бы его расскажите? — заинтересованно посмотрел на меня синьор Аймоне.

— Не сейчас мои дорогие рыцари, — я положил обе руки на их локти, — об этом вы узнаете в Неаполе, куда мы с вами и направимся, раз у нас целых четыре корабля, а не как я думал, один.

— Ещё два очень близки к завершению, синьор Иньиго, — сказал довольно синьор Фелипе, — думаю осталось лишь несколько месяцев, а потом за ними, будут просто череда окончаний строительства других вивальди, но это уже только в следующем году, наверно ближе к лету. Все верфи Генуи работают сейчас только на вас, мы следим за строительством каждого корабля.

— Кто останется здесь, чтобы приглядывать за корабелами? — поинтересовался я.

— Думаю Прохор, вы его помните синьор Иньиго, — задумчиво ответил синьор Аймоне, — он немного выучил местный язык, так что в состоянии присмотреть за стройкой.

— Да, он учил меня своему языку, когда мы плыли в Португалию, — подтвердил я, — согласен, он неплохая кандидатура.

— Тогда скажите, когда мы отплываем, синьор Иньиго, — синьор Фелипе посмотрел на меня с большой надеждой.

— Если у вас всё готово, то хоть завтра, — улыбнулся я ему, — но прежде сменим флаги.

— На какие, синьор Иньиго⁈ — тут уже удивились оба рыцаря.

— Мы ведь говорим всем, что хотим искать путь в Индию, — хитро улыбнулся я, — так что не будем всех разочаровывать. Я попросил цех ткачей изготовить нам новые флаги и уже сегодня я прошу вас разместить их на мачтах кораблей. Не волнуйтесь, вы сами всё скоро увидите.

Оба рыцаря тяжело вздохнули от моих вечных недомолвок, но смирились.

Глава 18

2 ноября 1460 A . D ., Неаполь, Неаполитанское королевство

Навигация в Средиземном море была, разумеется, в это время закрыта, все приличные люди сидели по домам, и только самые отчаянные или как мы, у которых не было другого выбора, отправлялись в холодные воды, с весьма-таки недружелюбными ветрами.

Вот и сейчас, стоя под пронизывающим до костей ветром, весь в промокшей одежде и с солью на губах, я растерял остатки морской романтики, которая у меня была в начале этого плавания.

— О чём задумались, сеньор Иньиго? — ко мне подошёл также замерзающий сеньор Аймоне.

— Морякам нужна другая одежда, сеньор Аймоне, — я повернул к нему взгляд, — эта никуда не годится.

Он изумлённо на меня посмотрел.

— Все так плавают уже много столетий и ничего, — пожал он плечами, — хотя конечно эти ваши гамаки, просто чудо, как хороши и здорово экономят место на корабле. Если придумаете, что-то ещё, облегчающее жизнь, вам все будут только благодарны.

— Я не хотел, но видимо придётся, — поёжился я, когда очередные брызги от слишком высокой волны, промочили мне лицо.

— Надолго мы в Неаполе, сеньор Иньиго? — поинтересовался у меня сеньор Фелипе, который увидев, что мы тихо переговариваемся с сеньором Аймоне, подошёл к нам тоже.

— Постараюсь решить все свои проблемы побыстрее, в этот раз никаких праздников и транжирства денег, — хмуро посмотрел я на штормовое море, — чтобы не привлекать к себе излишнего внимания.

Оба рыцаря иронично переглянулись.

— Мне, конечно, не хочется вас расстраивать, сеньор Иньиго, — как можно более тактично заметил госпитальер, — но вы становитесь слишком известны, чтобы ваше появление хоть где-то можно было проигнорировать.

Я тяжело вздохнул, «Золотая роза» оказалась той ещё наградой.

— Посмотрим.

Но правы оказались конечно же рыцари. Едва пять кораблей, один из которых был крайне необычной постройки прибыли в пустой порт, как уже через час, к нам прискакал маркиз де Орена, который едва меня обняв, тут же заявил, что я остановлюсь только у него. После той истории с вальдесами и своей дочерью, он был так мне благодарен, что даже спустя такое количество лет, был рад меня видеть. Я прошлый раз останавливался у него и в этот не стал выёживаться и согласился, тоже обняв мужчину, который был так ко мне хорошо расположен.

— Франческа будет рада вас видеть Иньиго, — он, стоя рядом со мной, смотрел на разгрузку корабля, — она приехала с детьми погостить к нам на зиму.

— Я тоже буду рад её видеть, — улыбнулся я, вспомнив ту пигалицу, которая сидела передо мной в подвалах инквизиции.

— У вас как дела маркиз? — поинтересовался я у него.

Дворянин вздохнул.

— Думаю вы знаете о восстании баронов у нас? — поинтересовался он у меня.

— И не только баронов, — подтвердил я.

— Этот год для всех выдался крайне тяжёлым, — тихо продолжил маркиз, — сначала король потерпел сокрушительное поражение в битве при Сарно, затем войска герцога дель Бальцо едва не подошли к Неаполю, и только помощь от герцога Милана и папы Пия II спасли положение. Присланные от них войска отодвинули поражение короля в этой войне, но королевство полыхает в огне, поскольку ещё ничего не решено.

— Как настроение у Его высочества? — полюбопытствовал я.

— Ужасное, синьор Иньиго, — покачал головой маркиз, — срывается на всех, и даже я слышал в припадке ярости убил кого-то из слуг.

— Хорошо, что мне к нему не нужно, — вдохнул облегчённо я, как в порт на полном скаку влетел всадник и увидев наши корабли, ещё больше ускорил лошадь, приблизившись к нам.

— Маркиз, маркиз, — спрыгнув одним движением, мальчик лет двенадцати просто кивнул нам обоим, и я сразу насторожился, поскольку так себя вести мог только человек, стоящий выше нас по социальной лестнице и маркиз де Орена это подтвердил своими следующими словами.

— Герцог Калабрийский, сын Его высочества Фердинанда, — сказал он мне, затем представил меня наследнику престола, и я низко ему поклонился.

— Отец, — тут юный наследник сбился, но быстро поправился, — Его высочество Фердинанд узнав, что вы прибыли в Неаполь, радушно приглашает вас посетить королевский дворец и выпить с ним вина.

Моему изумлению и изумлению маркиза де Орена не было предела. Король прислал за мной целого наследника, да ещё и приглашал во дворец, едва я сошёл с корабля! Отказываться от такого было точно нельзя, что я и не стал делать, низко поклонившись будущему наследнику престола.

— Ваша светлость, просьба короля является приказом для меня, вы разрешите мне выгрузить повозку и составить вам компанию?

Мальчик кивнул, и я поручил заняться его лошадью, а сам попросил сеньора Аймоне побыстрее выгрузить мою повозку и лошадей, чтобы погрузиться и простившись с маркизом, поехать во дворец короля Фердинанда, вместе с наследником престола, который явно меня смущался и старался не встречаться со мной взглядом. Я решил навести мостки с ним, поскольку я уже посмотрел в нейроинтерфейсе, что он и правда правил после смерти Фердинанда I, путь и недолго.

— Ваша светлость, — обратился я к нему, — вам не стоит быть таким скованным, ведь вы старше меня, и это я должен быть более стеснителен рядом с вами.

Глаза мальчика округлились.

— Я старше вас? — настолько искренне удивился он, что я даже улыбнулся и кивнул.

— Мне девять лет, — сказал я, — так что можно сказать, что мы ровесники. Поэтому если хотите, то можете свободнее себя вести, пока мы не во дворце.

Альфонсо всё ещё не мог поверить в услышанное, так что мне пришлось поклясться именем Бога, перекреститься и поцеловать свой крест, чтобы он убедился в то, что я говорю правду.

— Невероятно! — парень смотрел на меня, словно на неведомую зверушку, — родители столько о вас говорят, а вы ещё младше, чем я.

— Семейные неурядицы, ваша светлость, — легко отмахнулся я, — пришлось рано взрослеть.

— Мама говорит, что вы богаты, словно древний царь Крёз, — он всё ещё качал головой, — это правда?

— Конечно нет, ваша светлость, — улыбнулся я, — но у меня есть деньги, чтобы удовлетворять свои небольшие потребности.

— Вам повезло, маркиз, — вздохнул он и поёрзав задом на подушке, устроился удобнее, — мне родители дают средства только под присмотром учителей.

— А вы хотели себе что-то купить, что не одобрят они? — удивился я.

Мальчик кивнул.

— Хочу себе меч! — ответил он, — как у отца! Но мама против, говорит, я ещё слишком мал для него.

— Ну, это легко поправить, если только вы не выдадите меня Её высочеству, — спокойно сказал я, на что он непонимающе на меня посмотрел.

— Его высочество Фердинанд думаю сможет пережить, если мы немного задержимся, — улыбнулся я юному герцогу, и крикнул Хансу, чтобы подъехал к повозке. Когда наёмник оказался рядом я обратился к наследнику.

— Покажите нам дорогу? Где вы видели меч, который вам нравится?

Глаза мальчика снова округлились, он явно боролся между желанием обладать тем, что хотел, и возможным недовольством королевы.

— Ваша светлость, совсем необязательно показывать Её высочеству этот меч, — улыбнулся я ему, — можете хранить его втайне от них.

Глаза подростка наполнились радостью и он, не колеблясь больше, стал говорить куда нам ехать. В оружейной я, не торгуясь, купил богато украшенный золотом и камнями меч, больше подходящий для парадов, а не войны, и торжественно вручил его мальчику. Вцепившийся в ножны наследник, который взахлёб благодарил меня много раз за подарок, когда мы отправились наконец во дворец, вызвал у меня лёгкую улыбку. Как иногда мало нужно было некоторым людям для счастья.

— Просто Иньиго, Альфонсо, мы ведь с вами ровесники, — решил я подбить мостки, пока он был ошарашен и полностью счастлив.

Мальчик быстро закивал головой.

— Конечно Иньиго! Мне ещё никто не делал таких подарков!

Я прижал указательный палец к губам.

— Но помните, что это наш секрет!

Он мне улыбнулся.

— Конечно Иньиго, я не враг себе, поскольку мама будет точно недовольна тем, что у меня появился настоящий меч.

Смотря на дорогую игрушку, которая я был даже не уверен, что хорошо заточена, я не был уверен в определении «настоящий меч», но не расстраивать же ребёнка.

— Самый настоящий меч, Альфонсо, — покивал я.

* * *

Когда мы наконец добрались до дворца, то нас приняли не сразу, но зато провели не в большой приёмный зал, где обычно принимали посетителей король с королевой, а в то помещение дворца, которое занимал он, будучи ещё сам герцогом Калабрийским.

Простившись со счастливым наследником, который уносил завёрнутое в ткань своё новое сокровище, я подошёл к дверям, которые передо мной открыли слуги.

— Иньиго! Мой старый друг! — увидев меня, король, одетый в домашнюю одежду, поднялся с малого трона и пошёл ко мне навстречу, широко раскрыв руки.

Если бы сейчас на Землю упал метеорит, я и то не был бы так удивлён, такой встречей от человека, который недавно меня вроде как на дух не переносил. Постаравшись скрыть оторопь, я натянул на лицо самую подхалимскую улыбку, какую только мог изобразить.

— Ваше высочество! Как я рад быть снова в вашем городе! — я так низко поклонился, что мой огромный рубин на цепи, едва не стукнулся о пол.

— Ой Иньиго, прекрати! К чему нам, старым друзьям, официоз! — продолжал тискать меня, словно плюшевую игрушку король, — помнишь, как ты был здесь, ещё тогда, когда я не был королём.

— Конечно Ваше высочество, — снова дёрнулся поклониться я, но его крепкие объятья держали меня ровно, — вы с герцогиней были и, разумеется, остаётесь сейчас, такой чудесной и красивой парой. Многие вам могут только позавидовать.

— Дорогая! — Фердинанд, отпустив меня, повернулся в сторону рабочего кабинета, — наш друг приехал!

Дверь отворилась и оттуда показалась изнеможённая бессонными ночами и явно уставшая женщина, которая тоже была одета, не для официального приёма.

— Маркиз, — она слабо улыбнулась, — какая и правда приятная встреча.

Я поклонился ей, затем королю, и всё время улыбался, и улыбался.

— Что-то случилось Ваше высочество? — наивно поинтересовался я, делая вид, что не в курсе местных событий, — я прибыл ненадолго в ваш город, чтобы проверить как идут мои торговые дела, и ваш прекрасный сын, прибыл ко мне с таким волнующим сообщением. Кстати, поздравляю вас, он копия своих родителей, также очень красив!

Король довольно улыбнулся, а королева села рядом с ним, обратившись ко мне.

— Маркиз, мы нуждаемся в вас, — просто сказала она, — как в нашем старом друге и надёжном партнёре.

— «Ага будут просить денег, — наконец-то я понял причины такого спектакля».

— Ваше высочество, ну конечно, я готов вам помочь, всем, чем могу, — поклонился я ей.

— Нас предали, мой дорогой Иньиго, — тяжко вздохнул король, — самые близкие подданные, которым мы верили, как себе.

Я, заглянувший в историю первого восстания баронов, лишь мог только хмыкнуть от такой наглой лжи, но виду, конечно, не подал, а лишь закачал головой и стал ругать тех мерзавцев, которые могут предать своего короля.

— Так вот, королевство сейчас не в лучшем положении, — вздохнул трагично Фердинанд, — и только вы с вашими выплатами за рудники являетесь нашим стабильным островком в этом бурном море.

— «А-а-а, — протянул я про себя, — вы в полной жопе и вам очень нужны деньги».

— Чем я могу помочь вам, Ваше высочество? — сделал я вид, будто страдаю так же, как и он.

— Не могли бы вы выплатить нам деньги за руду, за год вперёд, или лучше три, — вопросительно посмотрел на меня Фердинанд, — это бы очень нам помогло.

— Я был бы вам рад помочь, Ваше высочество, — всплеснул я руками, — но между нами есть одна тень, которая мешает мне бросить всё своё состояние к вашим ногам, лишь бы защитить вас от предателей.

— Это какая же, Иньиго⁈ — изумился он, — я не помню ничего такого!

— Небольшой долг, Ваше высочество, — печально вздохнул я, — в размере чуть больше полмиллиона дукатов. Он состоит из долга, который я выкупил у вашего дяди, короля Арагона, чтобы примирить вас с ним, а также долгов местных банкиров, которые мучили вас постоянными напоминаниями о просроченных платежах. Я же, как ваш преданный друг решил помочь вам и выкупил все ваши долги, чтобы вы больше никому не были должны.

— «Кроме меня конечно, — с усмешкой добавил я про себя».

Услышав мои слова, королева поджала в досаде губы.

— Так вот кто выкупил все королевские долги, — она внимательно посмотрела на меня, — а мне говорили, что это был какой-то кастильский иудей.

— Который работает на меня, Ваше высочество, — поклонился я королеве, — не мог же я оставить ваши залоговые расписки в руках этих нехристей.

Король и королева переглянулись, они видимо таких подробностей явно не знали.

— Что возвращает нас к нашей просьбе и тому, как мы можем решить наш вопрос, — собравшись, продолжила королева, — правда маркиз, мы остро нуждаемся в средствах, для ведения этой ужасной войны.

— Ваше высочество, я готов помочь вам, честно, — я приложил обе руки к сердцу, — но память сильных мира сего бывает так коротка, особенно, когда период несчастий и проблем заканчивается и наступает время благоденствия. Я сейчас не про вас говорю, а про других правителей, с которыми я раньше сталкивался. Этот опыт до сих пор болью отзывается в моём сердце.

Сказал я, печально склонив голову.

— Ваши предложения маркиз? — королева снова с досады поджала губы.

— Мы составим договор, — быстро поднял я на неё взгляд, — который подпишите вы оба, на то, что вы признаёте передо мной долг, но будете отдавать мне его не золотом, а тем, что отдадите мне в аренду рудники, которые сейчас работают на вас и меня. Срок аренды истечёт тогда, когда долг будет полностью выплачен.

Их высочества изумлённо на меня посмотрели.

— Ты не требуешь от меня золото? — удивился Ферранте, — лишь аренду рудников?

— Длительную аренду, Ваше высочество, с теми же квартальными выплатами вам, что и сейчас, — я поклонился ему, — вы же сами говорите, что у вас проблемы с наличностью, так что я, ваш преданный друг, не могу требовать с вас золото.

Король с королевой переглянулись.

— Мы можем обсудить с вами подробности завтра, — ответила мне Изабелла, — в присутствии своих советников. Приезжайте в обед во дворец маркиз.

— Конечно Ваше высочество, я буду, — поклонился я ей и видя, что аудиенция окончена, поднялся и кланяясь задом пошёл к двери.

* * *

Когда дверь за Мендосой закрылась и его угодливое лицо исчезло, Фердинанд облегчённо выдохнул и посмотрел на супругу.

— Я не понимаю, где мы проигрываем и какой в этом ему резон, золото ведь много надёжнее, каких-то туманных обещаний?

Королева задумчиво пожала плечами.

— Пока не знаю Фердинанд, нужно проконсультироваться с юристами и советниками, но если и правда, он просит лишь длительную аренду, для нас это выход, ведь тогда он надолго привязывает себя к нам и выплатам золота, а мы же лишь получаем стабильный доход.

— Поговори со всеми, — кивнул король, — если это правда, все его условия, нужно подписывать и брать у него деньги вперед. Ты лучше меня знаешь, как остро они нам нужны.

— Вы ради этого даже сделали вид, что рады его видеть, — улыбнулась королева.

— Я буду рад видеть любого, кто принесёт мне хоть флорин, — вздохнул король, — нам ещё предстоят выплаты венецианцам за перевоз князя Скандербега, так что на счету каждый золотой.

— Завтра я всем займусь мой супруг, — Изабелла поднялась, подошла к Фердинанду, обняла его и поцеловала в лоб, — вам не стоит переживать.

— Я верю только вам, дорогая и больше никому, — вздохнул Ферранте и поцеловал руки, которые держали его голову, — займитесь пожалуйста этим долгом и решите его в нашу пользу.

— Конечно мой король, так всё и будет, — Изабелла улыбнулась своему неверному супругу, который несмотря на бесконечные связи с другими женщинами оставался верен и предан только ей, а большего ей и не было нужно.

Глава 19

— Ваше сиятельство! Ваше сиятельство! — звонкий радостный крик на мгновение оглушил меня и уже следующее мгновение меня едва не сбили с ног, стали обнимать, целовать мои руки и плакать при этом одновременно.

Я приподнял голову и увидел знакомое лицо, правда сильно повзрослевшее с тех пор, как видел её последний раз. За спиной счастливой девушки стоял смущённый мужчина, переминающийся с ноги на ногу.

— Синьора Франческа, — улыбнулся я искренне, поскольку был рад, что с девушкой всё в порядке, — я тоже очень рад вас видеть.

— Дорогой, — взяв меня за руку, сияющая от счастья девушка показала меня мужу, — это мой ангел-хранитель, я тебе столько про него рассказывала! Если бы не синьор Иньиго, мы бы с тобой даже не встретились.

Это была правда, тогда именно моё вмешательство в её судьбу и просьба к королю Альфонсо определило всю дальнейшую судьбу девушки.

— Ваше сиятельство, — мужчина смущённо улыбнулся мне, — пусть я не столь ярко демонстрирую свои эмоции, как Франческа, но поверьте, что я тоже бесконечно благодарен вам за то, что вы появились в жизни моей супруги.

— Мы не представлены, — улыбнулся я, так что спохватившаяся девушка тут же это сделала.

— Ваше сиятельство, позвольте представить вам барона Сансеверино и моего горячо любимого мужа по совместительству, — она с любовью посмотрела на молодого человека, и тот ответил ей взаимностью.

— Очень приятно синьор, — склонил я голову, принимая низкий поклон дворянина.

Франческа наконец отпустила мою руку и подошла к мужу, тесно к нему прижавшись.

Сияющие от счастья за дочь родители тоже смотрели на эту сцену с умилением, но маркиз направился ко мне и сказал.

— Все ваши люди устроены синьор Иньиго, даже, кажется, подготовили вам горячую ванну, насколько я видел.

— Спасибо за гостеприимство маркиз, — склонил я голову, — вы знаете, что мне приятно быть в этом доме.

— Это взаимно, синьор Иньиго, — тепло улыбнулся он, — ужин ближе к закату, так что если вы не сильно устали, мы бы хотели, чтобы вы поужинали с нами.

— Конечно я буду, — кивнул я, — понимаю, что вам интересно, как меня встретили Их высочества.

Дворянин согласно кивнул головой и показал на моих слуг, которые ждали, когда я освобожусь. Камилла и Марта сразу подошли ближе.

— Как обычно, синьор Иньиго? — спокойно поинтересовалась у меня Марта.

— Да, только постарайтесь закончить со всем к ужину, — попросил я женщин, и они поклонились мне, принимая мою просьбу.

* * *

На следующий день, в назначенное время я отправился во дворец и встретился с королевой, окружённой юристами и другими специалистами по праву и финансам. Именно с ними мы большую часть горячо спорили, отстаивая каждый свои интересы, а Изабелла по большей части сидела и слушала. Я ожесточённо торговался за каждый пункт, чтобы никто из них не понял, что эта сделка нужна больше мне, чем им и нельзя было давать даже повода подумать, что на самом деле неаполитанские рудники нужны мне только для единственного дела — прикрытия сделки с венецианцами. Не зная этого факта, королева явно была растеряна и не понимала, почему я вместо требований вернуть мне золото, просил только аренду рудников и залог под это, чтобы короли не забыли о своих обещаниях. Залогом было право для меня беспошлинной торговли в Неаполитанском королевстве на тот же срок, что была и аренда рудников, так что, по сути, мы торговались лишь за срок этой аренды и суммы процентных выплат по квасцам, которые мне пришлось немного поднять, но это было не критично, основной мой доход планировался быть не с этой руды, так что вскоре договор был готов. Его первой подписала королева, затем она с ним вышла и вернулась уже с подписью короля, а завизировали этот документ свидетели, которые и присутствовали при обсуждении сделки.

Получив свой экземпляр, я спрятал его в сумку, и поклонился королеве.

— Ваше высочество, тысяча моих благодарностей вам и Его высочеству Фердинанду, — сказал я, — я сейчас же заеду в филиал банка Медичи и узнаю у них их текущее состояние активов, чтобы предоставить вам выплаты на год вперед по своим обязательствам за аренду рудников.

— Будем с нетерпением ждать вашего возвращения маркиз, — устало кивнула она и простилась со мной.

Поездка в филиал банка прошла весьма быстро, его директор, знавший меня лично, заверил, что наличными есть сейчас только пятнадцать тысяч флоринов, но за неделю он соберёт ещё как минимум тридцать, и по распискам и другим векселям есть ещё средства на пятьдесят тысяч. Ошарашив его, что я заберу всё, и более того, ему нужно будет запросить больше денег у Римского филиала, где числятся мои основные активы, поскольку мне нужно суммарно четыреста тысяч, а чтобы ему не было совсем уж грустно, я сказал, что оплачу ему галеру и охрану для перевозки денег с Рима в Неаполь. Это его немножко взбодрило, так что забрав сундук с золотом, я доставил его в королевский дворец, обрадовал королеву и её советников, отдав под расписку о получении пятнадцати тысяч.

Можно было конечно сначала собрать всю сумму, но я решил, что наличные и сразу после подписания договора, успокоят короля и королеву в моей платежеспособности, так оно и вышло, королева хоть и пыталась скрыть это, но деньгам была рада до безумия. Улыбка нет, нет, да и прорывалась на её лице, а это значило, что у них и правда были огромные проблемы с финансами.

— Ваше сиятельство, один дворянин просит встречи с вами, — когда я вернулся в дом маркиза, он вышел ко мне, — я устроил его в гостевом зале, поскольку не знал когда вы вернётесь, а он не хотел уходить, поскольку знает, как вы быстро исчезаете.

Тут он мне улыбнулся, показывая, что это шутка, и мы с ним пошли вместе в другое помещение.

— Как прошла встреча во дворце? — тихо поинтересовался он.

— Сделка заключена, сейчас мне нужно лишь найти всю необходимую сумму, — вздохнул я, — поскольку хочу закрыть все свои обязательства перед королём, перед отплытием из Неаполя.

— Сколько вам нужно? — поинтересовался он.

— Слишком много, — вздохнул я, — к тому же я выгреб всю наличность в неаполитанском филиале банка Медичи, так что другие мои выписанные векселя они погасить теперь не смогут. Управляющий филиала сейчас думает, как ещё обеспечить меня деньгами. Возможно, мне придётся ещё и сплавать в Арагон, занять денег там.

— Я не могу вам помочь? — поинтересовался он.

— Если только у вас есть с собой триста тысяч флоринов, — улыбнулся я ему.

— Ну, триста тысяч, конечно, не будет, но сто двадцать я наберу, — маркиз прямо посмотрел на меня, — как раз мне пришли последние налоги с маркизата и эта сумма целиком есть в моём подвале.

Я изумлённо на него посмотрел.

— Вы и правда можете мне их занять? — удивился я.

— Они вам ведь остро нужны? — спокойно поинтересовался он, будто мы говорили о ничтожной сумме.

— Да маркиз, — кивнул я, — острее некуда.

— Тогда они ваши, отдадите, когда сможете, — спокойно сказал он, заставляя меня снова удивляться, что он не просит заключить ни договора, ни обсудить условия, а просто отдаёт такую громадную сумму мне просто так.

Я покачал головой.

— Кажется я только сейчас начинаю понимать, почему вас так ценил покойный король Альфонсо, — вздохнул я, — ваша помощь сейчас для меня просто неоценима маркиз, так что мы всё сделаем правильно. Заключим договор, я дам вам расписку, чтобы если со мной что-то случилось, вам эти деньги обязательно выплатили с моих земель.

Маркиз улыбнулся мне.

— Это всё необязательно, синьор Иньиго, — спокойно сказал он, но добавил, — но отказываться я не буду, вы правы, жизнь наша такая непостоянная.

Я обрадованный, что неожиданно решил часть проблемы, тут же отправил Ханса за нотариусом, а сам дошёл наконец с маркизом в зал, где и правда нас ждал старик, которого я сразу узнал.

— Синьор Джудиче! Какая приятная встреча! — радостно воскликнул я, приветствуя приёмного отца Паулы.

— Ваше сиятельство, — он склонил голову, но я бросился к нему и сказал, что отец моей дорогой Паулы не должен гнуть передо мной спину, поскольку его дочь образец порядочности, добродетели и ума. Которая к тому же очень сильно помогает мне в делах.

— Вот даже сейчас, синьор Джудиче, — развёл я руками, — она по моей просьбе руководит строительством собора и монастыря в Аликанте. Представляете себе?

Впечатлился даже маркиз, а старик гордо выпрямил спину и покивал.

— Знаю, ваше сиятельство, дочь часто нам пишет и присылает подарки, так что мы в курсе её забот и благодарны вам, что даёте ей своё покровительство.

— Что тогда привело вас ко мне, синьор Джудиче? — спросил я, немного удивлённый тем, что оказывается Паула поддерживает отношения со своей приёмной семьёй.

Старик смутился и странно посмотрел на меня.

— К нам прибыли сваты из Арагона, они просят руки моей дочери для барона Бенжамина де Виларгута, — ответил он, заставив меня изумлённо вскинуть брови, — а узнав, что в город прибыли и вы, они попросили меня, чтобы вы уделили им немного времени, поскольку они собирались дальше плыть в Геную, где как сказали, вы сейчас должны находиться.

— Погодите, — я переспросил его, — кто-то просит у вас руки Паулы? Я впервые об этом слышу.

— Я сам был удивлён, дочь никогда не говорила, что ей кто-то заинтересован, к тому же вы всегда рядом, — весьма облегающее сказал он, намекая на нашу связь с Паулой.

— Признаюсь честно, синьор Джудиче, — я покачал головой, — я не смогу заснуть, не узнав подробностей, так что если вы не против, я бы хотел прямо сейчас поехать к вам домой. Эти гости ведь у вас остановились?

— Да, конечно, ваше сиятельство, — улыбнулся мне старик, — как я мог поступить иначе?

Я был с ним согласен, так что извинившись перед хозяином мы отправились к моей повозке, и поехали к дому семьи Джудиче.

— Ваше сиятельство, — в дороге ко мне смущённо обратился старик, — я могу говорить с вами прямо?

— Конечно синьор! — я кивнул, — мы оба хорошо знали Его высочество Альфонсо V, а для меня это лучшая рекомендация для порядочного человека.

— Мудрые слова ваше сиятельство и правда, — старик покивал головой, — Его высочество разбирался в людях…

В его недосказанности прямо-таки слышалось, «не то, что нынешний», но я не стал акцентировать на этом внимание.

— Так о чём вы хотели меня спросить, синьор Джудиче?

— Вы не будете против этого союза? — поинтересовался он, — учитывая ваши отношения с моей дочерью.

— Синьор, — я удивлённо на него посмотрел, — вы раните моё сердце, если думаете, что я на подобное способен. Паула самый дорогой для меня человек, так что если она сможет устроить свою жизнь, выйдя замуж за достойного человека, то это будет для меня лучшим решением. Статус «любовницы» не очень хорошо воспринимается в нашем обществе.

Старик с таким огромным удивлением посмотрел на меня, затем вытер появившиеся слёзы на глазах и низко передо мной склонил голову.

— Простите пожалуйста старого дурака, ваше сиятельство, что думал про вас плохо, — явно искренне извинился он, — вы мудрый человек, если это понимаете. Как отец я тоже получаю много вопросов относительно Паулы и если она выйдет замуж, все они тут же исчезнут.

Я лишь тяжело вздохнул в ответ, потерять мою помощницу, чтобы я не говорил, будет нелегко для меня, но я говорил искренне, если жизнь девушки изменится в лучшую сторону, это будет хорошо для всех. Главное понять, кто просит её руки.

Мы доехали до дома, который был весь в ремонте и явно дела у семьи шли сейчас лучше, чем когда я был здесь последний раз, и выгрузившись из повозки мы пошли с приёмным отцом Паулы внутрь.

Глава 20

Вместе со слугами, вышедшими встречать хозяина, к нам вышли и два незнакомых мне рыцаря в возрасте, с накинутыми поверх одежды знакомыми мне сюрко с крестом ордена Пресвятой Девы Монтесской. А вот они меня явно моментально узнали, поскольку встретили поклонами.

— Ваше сиятельство, — оба дворянина с большим любопытством меня разглядывали.

— Сеньоры, — кивал я, пока синьор Джудиче представлял их мне.

— Признаюсь честно, новость о том, что кто-то просит руки сеньориты Паулы, — сказал я, когда мы познакомились с ними, — настолько поразила меня, что я уговорил сеньора Джудиче, сразу приехать к нему в гости, чтобы с вами познакомиться и узнать подробности.

— Дон Луис Деспуиг, ваше сиятельство, — улыбнулись мне оба, — нас предупредил, о такой вашей реакции, поэтому написал вам письмо, чтобы вас успокоить. Разрешите мы за ним пошлём слуг?

— Конечно сеньоры, — кивнул я и когда запечатанное письмо было доставлено, я в присутствии дворян сломал печать и быстро пробежался по строчкам. То, что писал магистр ордена, меня удивило и обрадовало одновременно, особенно порадовался строчкам в нём, оставленным рукой самой Паулы, где она просила меня о благословении и просьбе присутствовать на венчании. Об истинных мотивах этой свадьбы не было сказано ни слова, но зная девушку, а также упоминание того, что барон Альбаида ей понравился с первого взгляда и она сразу же в него влюбилась, я понял, что там явно произошёл какой-то договорняк, о котором нельзя было писать в письме. Так что, закончив чтение я поднял взгляд на ожидавших моего ответа рыцарей.

— Как опекун Паулы, я конечно же даю своё согласие на этот брак, поскольку о бароне де Виларгут слышал в Арагоне только хорошее, — ответил я. Если быть совсем уж точным, я слышал, что он владеет большим количеством земли и является моим далёким соседом, что было в нынешнее время одним и тем же понятием.

На лицах рыцарей появились довольные улыбки.

— Что же, тогда имея ваше благословение и согласие её отца, — они поклонились довольному сеньору Джудиче, — мы с радостью завершаем свою миссию и возвращаемся в Хативу.

— Надеюсь вы расскажите нам за ужином больше о женихе, которому мы отдаём наш юный и прекрасный цветок? — улыбнулся я им.

— Конечно ваше сиятельство, мы ответим на все ваши вопросы, — с лёгкими улыбками они склонили головы.

* * *

С рыцарями ордена Монтесы мы засиделись до утра, но зато расстались уже совершеннейшими друзьями. Они сказали, что будут собираться в дорогу обратно, а я поехал отдыхать. Правда при подъезде к дому маркиза увидел небольшую группу всадников, которые разговаривали с Хансом. Увидев мою повозку, он показал им на меня, и они развернулись, смотря, как я подъезжаю к ним.

Дождавшись, когда я спущусь по ступенькам из повозки, все четверо незнакомцев мне поклонились.

— Синьоры, — я переключился на венецианский и показал им что они могут выпрямиться, — я наверно не ошибусь, если скажу, что, судя по одеждам, вы прибыли к нам из Светлейшей?

Один из старших по возрасту венецианцев широко улыбнулся.

— Синьор Джорджо Лоредан и синьор Кристофоро Моро шлют вам приветствия, ваше сиятельство, — сказал он.

— Синьоры, прошу вас в дом, — я показал на поместье, где сам являлся гостем, но надеялся, что маркиз меня простит за это самоуправство. Так оно и оказалось, он тепло встретил гостей и распорядился накрыть для нас стол, сам сев рядом со мной.

Мы немного поговорили о суровом море, по которому были вынуждены ходить, но когда слуги принесли еду и вино, и мы немного насытились, то старший из них сначала представился, затем представил всех присутствующих, и мы познакомились, прежде чем начать разговор.

— Узнав, что вы в городе, мы решили позволить себе смелость первыми с вами встретиться, ваше сиятельство, — объяснил он.

— Я искренен благодарен вам, что мне не пришлось делать этого самому, — кивнул я.

— Тогда хочу вас заверить синьор Иньиго, что первые галеры с пленными прибыли с нами в Неаполь и встретившись с синьором Бенедетто Котрульи, мы обговорили с ним всю дальнейшую логистику грузов, благо он был заранее вами предупреждён о нашем прибытии.

— Отличная новость! — порадовался я этому известию, а особенно тому, то венецианец ни слова не сказал про руду, в присутствии маркиза. Он был безусловно хороший человек, но эта информация ему точно не была нужна.

— Я с ним планировал встретиться, когда закончу дела по контракту с Его высочеством Фердинандом, но рад, что вы и тут меня опередили, — улыбнулся я ему.

— Среди купцов пронеслась новость, ваше сиятельство, что Его высочество даровал вам право беспошлинной торговли в Неаполитанском королевстве? — с хитрой улыбкой поинтересовался он у меня.

— Ну, не то, чтобы даровал, — улыбнулся я ему в ответ, — это стало залогом большей сделки, между домом Медичи и Неаполитанским королевством.

Все венецианцы понятливо переглянулись, такой язык был им полностью понятен.

— Ваше сиятельство, а можем и мы поднять на своих судах герб дома Медичи? — с прищуром поинтересовался один из них, — чтобы это благословение распространилось и на нас тоже?

— Синьоры! — воскликнул я, показывая косым взглядом на маркиза, — разумеется нет! Его высочество даровал это право только мне! Как вы смеете такое даже предлагать мне!

Сидящий рядом со мной дворянин, не видевший моих косых взглядов, довольно покивал головой, а венецианцы тут же поняли, что все серьёзные разговоры нужно перенести в другое место, так что моментально извинились и переключились на солнышко, цветочки, погоду и другие безобидные новости.

Через час, закончив разговор и простившись, я поднялся со стула вместе с ними.

— Я провожу гостей, маркиз, — я склонил голову перед хозяином дома, — не стоит вам беспокоиться.

— Благодарю вас, синьор Иньиго, — он благодарно посмотрел на меня, оставшись за столом.

Доведя гостей до их лошадей, я тихо сказал.

— Обсудим остальное, в более благоприятном месте. Маркиз хороший человек, но уж слишком негибкий.

На лице венецианца появилась лёгкая улыбка.

— Ваше сиятельство, я завтра пришлю своего слугу, чтобы вы знали, где нас найти.

Я кивнул, и простился с ними, вернувшись в дом. Маркиз ждал меня, качая головой.

— Никогда не любил этих скользких венецианцев, — признался он мне, — так и думают, как тебя продать подороже. Ни капли чести или совести нет у них.

— Откуда возьмётся честь у торгашей, — поддакнул я ему, — если бы не то, что семья оставила меня без средств к существованию, я бы никогда не подался в торговлю и банковское дело.

— Конечно, синьор Иньиго, — маркиз печально согласился со мной, — у вас был не сильно большой выбор.

Уходя с ним из зала, мы вместе сокрушались о падении нравов и всеобщего разложения морали. Причём я был искренен в этом, ведь не считал себя в чём-то не правым. Если бы не мой ум, упорство и старательность, давно бы уже был простым деревенским священником, как мечтали об этом родные папа и мама.

* * *

Утром я первым делом отвёз деньги в королевский замок, предоставленные мне в долг маркизом де Орена, за что удостоился личного приёма у короля, который был на седьмом небе от счастья при виде такого количества золота, а затем, отправился навестить синьора Бенедетто Котрульи, который при виде меня расплылся такой широкой улыбкой, что я даже побоялся за целостность его лица. Но, к счастью, всё обошлось и он вывалил на меня груду новостей о том, что купил на деньги, заработанные на моих перевозках себе ещё четыре галеры и очень обрадовался, что грузов стало ещё больше. Я его предупредил, что о руде, приходящей от венецианцев, никому нельзя знать, иначе будут последствия, зато разрешил много и громко говорить о пленниках, которых мы выкупали в Османской империи. Неглупый человек всё понял и заверил меня, что арендует тогда склады в порту с тем, чтобы венецианцы сначала разгружались там, а не на виду у всех перегружали руду на его галеры. Я признал это здравой идеей и договорившись обо всех нюансах с ним, я отправился на встречу с венецианцами, которые меня с нетерпением ждали в арендованном ими доме.

Оставив охрану за дверьми, мы остались в комнате только впятером.

— Оружие? — первое, что спросил я, когда за Хансом и его людьми закрылась дверь.

— С нами, ваше сиятельство, — ответил мне старший из них, — синьор Кристофоро Моро просил вам передать, что дело оказалось даже проще, чем он думал изначально. Венгры делают закупки в Священной Римской Империи, а этих оружейников мы знаем и сами, так что просто связались с ними и выкупили всю готовую партию, не уведомляя об этом самих венгров. Немцы заверили нас, что успеют произвести ещё, когда те приедут к ним забирать товар.

— Ну отлично, — радостно покивал я, — сколько удалось купить?

— Почти три тысячи аркебуз ваше сиятельство. Синьор Кристофоро Моро сказал, чтобы мы брали всё, что есть в наличии, — венецианец внимательно посмотрел на меня.

— Всё правильно сделали, — кивнул я, — я оплачу всё, но чуть позже, сейчас у меня большие траты на договор с королём.

— На счёт этих денег и того предложения ваше сиятельство, какое я сделал вам недавно, — с лёгкой улыбкой заметил он, — мы не будем просить вас возместить нам эти деньги за оружие, в обмен на три года ношения на мачтах наших галер флага дома Медичи.

— Какой ваш годовой оборот здесь? — поинтересовался я у него, венецианец нехотя ответил, и понятно почему, поскольку я быстро подчитал портовые сборы, налоги и их прибыль.

— Года вам будет достаточно, — улыбнулся я ему, сделав расчёты, — и то я слишком щедр.

— И очень хорошо считаете, ваше сиятельство, — вздохнул венецианец, не сильно обрадовавшись тому, что я сбрил его поползновения обогатиться на моём разрешении о беспошлинной торговле.

— Хотя, — задумался я, — если вы предоставите мне в долг небольшое количество наличности, чтобы я закрыл все свои обязательства перед короной, мы можем обсудить с вами более привлекательные условия это сделки.

— Сколько вам нужно? — глаза венецианцев тут же загорелись огнём предвкушения.

* * *

Везя очередной сундук с золотом королю, я блаженно щурился. Проблема с поиском наличности оказалась не такой серьёзной, как я думал вначале, благо нашлись те, кто мне в этом помог. Остаток суммы мне предоставит в конце этой недели филиал банка Медичи и можно было считать, что я закрыл все свои обязательства.

Размечтавшись, я не сразу заметил, что у дверей приёмного зала, куда я шёл вместе со своей охраной, находились и другие дворяне, стоявшие там первыми.

— Прошу простить меня синьоры, — извинился я, поскольку Ханс, не видя от меня отмашки остановиться, пошёл напролом и оттеснил их всех в сторону.

Вперёд вышли два дворянина лет по сорок-пятьдесят на вид, которые выглядели заправскими убийцами. Лица в шрамах, натруженные мечом широкие мозолистые ладони, потёртые портупеи мечей, в общем с ними определённо точно не стоило ссориться, даже на первый взгляд.

— Ваша наглость синьор, просто поразительна, — заметил тот, что был чуточку постарше, — я даже не знаю, что хуже, ваша отвратительная внешность или ваш поступок.

— Думаю ничто из этого не перебьёт ваш рот синьор, который изрыгает подобные глупости, — спокойно ответил я, заставив их схватиться за мечи.

В воздухе тут же запахло грозой, поскольку мои наёмники тоже стали вытаскивать оружие, это же стали делать и спутники дворян, и под этот шум испуганные слуги бросились внутрь зала, откуда почти сразу появилась королева.

— Синьоры! — она окинула нас всех холодным взглядом, — вы в королевском дворце!

Первым под давлением её взгляда, я приказал убрать своей охране мечи в ножны, затем это же сделали и мои оппоненты.

Кивнув, она ушла обратно в зал приёмов. К обоим мужчинам подошёл другой дворянин, судя по одежде тоже местный, и показывая на меня шепнул им пару фраз, после чего оба удивлённо посмотрели в мою сторону и взгляды эти мне не очень понравились.

— Узнай, кто это, — процедил я сквозь зубы Хансу и тот лишь кивнул.

После краткой встречи с королём, где я сказал, что принёс ещё денег, меня отправили к хранителю королевской сокровищницы, где золото было тщательно пересчитано, а мне была вручена бумага, что деньги от меня получены. Закончив с финансовыми делами, я с облегчением вышел из королевского дворца.

— Алессандро Сфорца и граф Кайаццо, — тихо сказал мне швейцарец, когда я садился в повозку, — присланы герцогом Милана на помощь королю Неаполя.

Услышав имена, я нахмурился.

— Утрой охрану, пока мы здесь, — приказал я, поскольку прекрасно помнил, что за мою голову была назначена награда.

— Будет сделано, синьор Иньиго, — хмуро кивнул он.

Но не успели мы проехать и два квартала, как спереди и сзади дорогу нам перегородили вооружённые воины и я не стал ждать нападения, приказав Хансу.

— Прорываемся!

Он кивнул, помог мне пересесть с повозки на свою лошадь и ускорил скакуна, крикнув остальным, чтобы нас защищали.

Тут же защёлкали тетивы арбалетов, зазвенело железо, и что-то тупое ударило мне вбок, вызвав резкую боль. Я видел, как с криками боли умирали мои солдаты, которые пытались закрыть мой отъезд своими телами, как падали и враги, но только чудом, оставляя за собой тела павших, мы вырвались из засады, поехав сразу к дому маркиза.

Боль в боку становилась всё более нестерпимой, и я сказал об этом Хансу, который бросил на меня всего один взгляд и тут же ещё сильнее пришпорил скакуна.

В доме маркиза, при нашем прибытии началась суета, мою одежду быстро распороли, и я увидел, что она вся в крови, поскольку у меня в боку торчал арбалетный болт. Пока я, жмурясь от боли, лежал на кровати, Ханс съездил за доктором, который в запыхавшемся состоянии и быстро раскладывая инструменты, смотрел на мою рану, а я превозмогая боль, тихо сказал.

— Подогрейте горячую воду и принесите чистые полотенца.

Когда врач с изумлением посмотрел на меня, я ему сказал.

— Руки помойте и вытрите насухо.

Доктор повернулся к Хансу за разъяснениями.

— Делайте, что велит его сиятельство, — хмуро сказал от, — он сведущ в медицине.

Тому оставалось лишь со вздохом подчиниться и уже вскоре я испытал всю ту прелесть штопки собственной шкуры, о которой уже давно подзабыл.

— Второй раз, и именно в Неаполе, — я от боли стискивал зубы, — я определённо не нравлюсь этому городу.

Вскоре прибежал обеспокоенный маркиз, которому доложили о случившемся, и видя, что из меня удалили инородный предмет в виде арбалетного болта и теперь почистив рану, её зашивают, спросил у меня.

— Вы знаете, кто это мог быть?

— Миланцы, кто ещё, — я стиснул зубы, счёт к герцогу Сфорца только что ещё больше подрос.

— Мы видели сегодня двоих дворян в королевском дворце, ваше сиятельство, — объяснил маркизу Ханс мои слова, — и они явно узнали синьора Иньиго.

— Пожалуемся Его высочеству? — предложил тот, на что я отрицательно закачал свободной рукой.

— Они нужны королю, да мы и не докажем, что они причастны к нападению, — объяснил я, повернув голову к швейцарцу.

— Сколько мы потеряли, известно уже?

— Я отправил всех свободных людей, на место стычки, — он отрицательно покачал головой, — синьор Аймоне и синьор Фелипе поехали тоже. Нужно забрать повозку и тела наших парней.

— Составишь список погибших и раненных, — приказал я, — отправим их семьям компенсацию.

— Слушаюсь, синьор Иньиго.

Доктор тем временем закончил свою работу и оставив на записке что есть и пить, а также какие порошки купить, получил деньги за свою работу и с поклоном уехал. Когда все вышли из комнаты, я скрепя зубами от боли, сполз с кровати, добрался до шкатулки с драгоценностями и найдя монету, надел её себе на шею. Сила зверя, а точнее его регенерация мне определённо сейчас была нужна.

Больше ничего я пока не мог сделать, потому лёг на кровать и постарался уснуть.

Глава 21

Открыв глаза, я увидел сидящую возле кровати Марту, которая дремала.

— Марта? — удивился я, — что ты здесь делаешь?

Женщина потрясла головой, сбрасывая с себя дрёму и сонно ответила.

— Мы с Камиллой решили подежурить рядом с вами, синьор Иньиго, вдруг вам что-то потребуется. Все так испугались за вас.

— Иди лучше приготовь мне завтрак и потом отдохни, — проворчал я, — ничего со мной не будет, заживёт, как на собаке.

Женщина, качая головой от моего спокойствия, вышла из комнаты, и я услышал, как она сказала.

— Он проснулся.

Тут же ко мне протиснулся швейцарец, который поинтересовавшись у меня здоровьем, хмуро сказал.

— Мы потеряли десятерых, синьор Иньиго, ещё пятеро серьёзно ранены.

— Мёртвых пусть похоронят, а живым приставь доктора, — приказал я, — остальное, как договорились.

— Конечно, синьор Иньиго.

— Трупы нападавших? — поинтересовался я, не сильно рассчитывая на успех, поскольку их было сильно больше, чем нас и их могли забрать с собой, чтобы не оставлять следов.

— Осталась только кровь, все тела были унесены, — покачал он головой, подтверждая мои догадки.

— Попроси синьора Аймоне снять часть рыцарей с кораблей, пусть охраняют дом, мало ли этим миланцам хватит ума напасть на дом маркиза де Орена.

— Сделаю, синьор Иньиго.

* * *

13 декабря 1460 A . D ., Неаполь, Неаполитанское королевство

Из-за проклятой раны, которая хотя по заверению доктора заживала хорошо, я был вынужден остаться в Неаполе дольше, чем хотел, но зато это дало время рыцарям без спешки забрать у венецианцев тяжёлые тюки с оружием, перегрузив этот груз на наши корабли, закупить много пороха и свинцовых пуль для аркебуз, а мне собрать остатки золота в банке Медичи и попросить маркиза де Орена вместо меня отвести их королю, и не забыть получить расписку от смотрителя сокровищницы, что всё получено в том объёме, что предусматривал наш договор с Фердинандом.

Как я и думал, за время пока я отлёживался, меня посетили только те, кто и правда был обеспокоен моим состоянием, даже венецианцы, а вот ни король, ни королева, даже не поинтересовались моим здоровьем, хотя маркиз заверил меня, что сказал им об этом. Они явно не хотели раздувать из случившегося скандал, поскольку слишком многочисленное было количество желающих свести здесь со мной счёты, а миланцы помогали Фердинанду в борьбе с мятежными баронами, чтобы их призвать к ответу за случившееся, что ещё нужно было доказать.

Так что я успел встретиться с отцом Стефаном, который сказал, что передаёт дела в Неаполе и вскоре присоединится ко мне в Аликанте, поскольку ему очень понравилось моё предложение возглавить школу инквизиторов, а ещё больше жалование, которое я ему за это давал. Договорившись с ним, встретится следующий раз в Аликанте, я остался крайне доволен этой встречей, поскольку это было и правда хорошим приобретением для своих дальнейших целей.

Ещё одна важная встреча была у меня с Иосифом Колоном, который занимался в Неаполитанском королевстве развёртыванием ломбардов и адаптацией местных банков к требованиям банка Медичи, поскольку они тоже захотели ассоциации с нами. Как заверил меня иудей, всё шло в этой части хорошо, даже слишком.

Король не стал отговариваться от бумаг, подписанных прошлым архиепископом, а также отцом, так что иудей развернул активную компанию по открытию нашего бизнеса с привлечением местных иудейских общин. Так что мне оставалось только его похвалить и заверить, что готов поддерживать его активность любыми методами. Он же сказал, что если моя помощь понадобится, он обязательно ко мне обратится, но пока всё идет очень хорошо, и он справляется со всем сам, набирая себе больше людей, присматриваясь к ним и проверяя в работе, поскольку не планировал здесь оставаться, когда закончит формирование бизнеса, а отправиться дальше во Флоренцию, как и было с ним ранее обговорено. Мне оставалось только поблагодарить его и проститься, поскольку он был в частых разъездах, даже в нынешнее неспокойное время.

Кроме того, что бизнес здесь успешно развивался, меня радовало ещё и то, что явно под действием монеты, рана и правда затягивалась ускоренными темпами, так что я даже начинал думать, а не поспешил ли я с решением передать её архиепископу, или же лучше оставить её у себя, как внезапно стало не до этого. Пришли неприятные новости из Арагона и Кастилии, причём было непонятно, откуда хуже.

Король Хуан всё же решился на арест своего сына Карла Вианского, из-за его интриг с наследованием Арагонского трона и заигрыванием, в связи с этим как с французами, так и с королём Энрике, который пообещал ему руку моей Изабеллы. Разумеется, арест короля Наварры, тут же вызвал гражданскую войну, поскольку в Наварре Карл был давно объявлен государем, но также это событие вызвало восстание и в Каталонии, где короля Хуана не сильно любили, зато уважали его сына, так что против Его высочества Хуана подняли знамёна все наваррские и барселонские гранды. В общем всё произошло, как и в той истории, что была известна мне, с точностью до дат.

Так что король Хуан экстренно искал сейчас себе союзников, написав в том числе и мне, что было бы просто чудесно, если бы я вернулся в Арагон вместе со своими наёмниками. Тут я даже порадовался, что был ранен и отправил королю письмо с сожалением, что только тяжёлая рана сдерживает меня от исполнения своего долга вассала, но взамен себя, я отправил ему десять тысяч флоринов, которыми он может распорядиться по своему усмотрению. Умаслив таким образом короля, я стал вспоминать почту из Кастилии, где тоже было не всё в порядке.

Оказалось, годом ранее мои родственнички нагадили королю Энрике и его ближайшему фавориту Хуану Пачеко, поскольку коварнейшим образом обыграли их в борьбе за наследство покойного Альваро де Луна. Они нашли ключики к его вдове, вступившей в союз с Мендоса и в обход слежки и при её полной поддержке, мой старший брат Иньиго Лопес де Мендоса, тайно женился на Марии де Луна-и-Пиментель, единственной дочери Альваро де Луна. Таким образом их будущие дети теперь становились прямыми наследниками гигантских земель и богатств, которое накопил бывший фаворит сначала при дворе Хуана II Кастильского, а затем и самого Энрике IV, пока его не сменили и затем не умертвили Изабелла Португальская, мать Изабеллы и наш дорогой Хуан Пачеко.

Не смирившись с поражением, маркиз де Вильена в ответ на это собрал Лигу дворян и объявил Бургоский манифест, заставив бездетного короля признать своего брата Альфонсо принцем Астурийским, а следовательно, и наследником Кастилии. После чего обвинил в заговоре против короля семью Мендоса, а поскольку земли, на которых они жили принадлежали короне, заставил их всех покинуть свой дворец в Гвадалахаре и укрыться в Хите. Оттуда мне и писала сейчас моя матушка, взывая о помощи и называя меня «моим дорогим сыном».

У меня сначала было дикое желание отправить ей письмо с десятью флоринами и подписью, что это всё, чем я могу им помочь, но тень памяти дедушки, появившаяся перед глазами не дала мне этого сделать, так что скрипнув зубами, я против своей воли написал письмо, полное сыновьей любви и заботы о родителях, а также тем, как я по всем им скучаю. Сославшись на рану и приложив к письму вексель на пять тысяч дукатов, я побыстрее постарался запечатать его и отправить, поскольку если бы не память о дедушке, я бы не гросса им ни дал от себя лично.

Так что везде царило сейчас веселье, что в Неаполе, что в Арагоне, что в Кастилии. Кровь лилась реками, а это значило, что мне можно было спокойно поплавать вдоль Магрибского побережья, чтобы потренировать рыцарей и подготовить их к следующему году. Поскольку сейчас никому до меня, кроме Миланского герцога, который не успокаивался и продолжал посылать разорять на мои земли наёмников, до меня дела не было.

Возможно правильнее было бы отправиться на разборки в Аликанте самому, но я получал письма от Паулы о том, что у неё всё под контролем, с наёмниками она разбирается, хоть и медленно, но благодаря помощи рыцарей ордена Монтесы и своего будущего мужа, это дело шло всё успешнее. Больше всего меня беспокоило молчание трёх баронов и Сергио, так что определённо, если куда и следовало обратить свой взор, так это на Балеарские острова, которые были мне по пути, с ситуацией же в графстве пока всё было явно более или менее.

Приняв решение, я уведомил всех о своём отъезде и несмотря на нежелание маркиза де Орена отпускать меня с заживающей раной, я отбыл на «Изабеллу», когда всё было готово для плавания. Я опять отходил в суровое зимнее море, но как будто у меня не было других вариантов, слишком всё было неопределённо и грозило неприятностями моей собственности.

* * *

20 января 1461 A . D ., Мальорка, Балеарские острова

Бахающие, не смолкая ружья и пелена дымных облаков, остающихся после каждого выстрела, окутывала корабль, мешая смотреть на мишени, покачивающие на воде в виде пустых бочек. Сейчас была очередь стрелков с «Изабеллы», а затем по очереди я перебирался на другие корабли, тренируя стрелков заряжать и стрелять из аркебуз по очереди.

— И не жалко вам сеньор Иньиго пороха и свинца, — вздохнул рядом со мной сеньор Фелипе, пока я показывал стрелкам, где они ошиблись в поправке на волны и качку, — это сколько же денег вы извели за этот месяц, представить страшно.

— Нашим солдатам нужны тренировки, сеньор Фелипе, — пожал я плечами, — или вы хотите свою жизнь доверить людям, которые и в целый корабль с пяти метров не попадут?

— Конечно нет, сеньор Иньиго, — пожал он плечами, — но по мне меч надёжнее, чем эти воняющие и громыхающие палки.

— Будет время и вашему мечу, — не стал спросить я с ним, — как только доберёмся наконец до островов.

— Флаг на горизонте! — закричали сверху и я настраивая свою дальнозоркость подошёл к борту и посмотрел в ту сторону, на которую указал вперёдсмотрящий на мачте.

— О, а вот и реальная цель пожаловала, — рассмотрев флаг, а также одежду людей на корабле, я радостно повернулся к рыцарям, — ставьте все паруса, мы идём на сближение.

— Кто там, сеньор Иньиго? — рыцари заинтересованно на меня посмотрели, — дал же вам Бог зрение.

— Флаг Неаполя, — улыбнулся я, — но корабль не похож на купеческий.

Мне поклонились и «Изабелла» добавляя паруса, стала набирать ход. Каравеллы, которые следовали за ней в кильватере не могли похвастать подобной скоростью и стали понемногу отставать.

На чужом корабле нас тоже заметили и стали готовиться к бою, а судя по доспехам, в которые они одевались, я понял, что это и правда некупеческий корабль. Слишком много было вооружённых людей на судне, которое шло не слишком гружённым.

— Какие будут приказы, сеньор Иньиго? — ко мне подошёл тоже переодевшийся к бою, в красном сюрко, сеньор Аймоне.

— Сближаться на расстояние выстрела из аркебуз, затем перестрелять их издалека, не вступая врукопашную, — просто ответил я, — заодно посмотрим, помогли ли наши тренировки и как вы и говорили, не зря ли спалили мы порох.

Первыми ударили по нам арбалеты, но кроме редких попаданий по бортам корабля они никакого урона не причинили, а вот засевшие на кормовых и баковых надстройках наши стрелки, дождались, когда корабли сблизятся на достаточное расстояние для эффективного огня аркебуз и по взмаху моей руки, уложили аркебузы на фальшборт, и «Изабелла» окуталась дымом.

Рыцари, готовые с мечами и щитами вступить врукопашную, ждали сигнала, когда я разрешу сблизить корабли для абордажа, но у меня не было такой цели, так что я лишь показывал капитану корабля, чтобы держал нас неподалёку от соседнего судна, но не сближался чересчур близко.

В нас тоже стреляли, из установленной на корме баллисты, а также луков и арбалетов, но ущерб был просто минимален, наши же ответные выстрелы выкашивали людей на другом судне и вскоре там взметнулся белый флаг и раздались крики о пощаде.

— Сеньор Иньиго? — на меня посмотрел сеньор Фелипе, увидев полотнище над бортом другого корабля.

— Продолжайте огонь, я из-за этого дыма ничего не вижу, — спокойно ответил я, — я хочу, чтобы там никого не осталось в живых.

Рыцарь был не сильно доволен моим ответом, но спорить не стал и ещё минут двадцать звучали выстрели не только с «Изабеллы», но и с подошедших каравелл, которые тоже присоединились к бою, хотя уже постепенно затихавшему.

Наконец заметив, что движения на палубе соседнего корабля больше нет, я поднял руку останавливая огонь и приказал сближаться.

Взлетевшие кошки притянули нас к судну, и я увидел страшное зрелище. Вся палуба была залита кровью, вповалку лежали тела убитых и раненных, последние громко стонали, и молили о милосердии. В общем зрелище было настолько впечатляющим, что оба рыцаря качали недовольно головами, пробираясь по скользкой от крови палубе.

— Как-то это неправильно, сеньор Иньиго, — вернулся ко мне спустя пять минут сеньор Аймоне, — как-то слишком жестоко.

— Вы недовольны, что мы не потеряли ни одного человека? — удивился я.

— Нет конечно, — он развёл руками, — но мы даже не вытащили мечи, а все эти люди оказались мертвы.

Я понимал о чём говорил рыцарь, но чем я его мог утешить? Тем, что он видел перед собой будущее? Когда люди не смотря друг другу в глаза, будут убивают себе подобных на большом расстоянии?

— Не переживайте, сеньор Аймоне, — ответил я ему, — аркебузы не могу брать крепости, всегда нужен будет храбрец, влезающий на стену замка.

Рыцарь задумчиво покивал головой.

— Пожалуй вы правы, сеньор Иньиго, — и сменил тему, — что делать с раненными?

— Допросить и выкинуть за борт, — спокойно ответил я.

Бровь рыцаря поднялась.

— Может это просто люди, не имеющие отношения к тем, что нападают на ваши владения?

— Допросите и узнайте, но мне не нравится, когда рядом с моими островами зимой плавают непонятные военные корабли, — пожал я плечами и пошёл отдыхать, поскольку долгое нахождение на палубе и руководство стрелками растревожило мою всё ещё заживающую рану и она начала напоминать о себе.

Через час, когда часть команды перешла на призовой корабль и мы двинулись дальше, к уже виднеющемуся на горизонте острову Мальорка, ко мне в каюту зашли оба рыцаря и рассказали о чём поведали пленные, перед своей смертью.

— Это один из трёх неаполитанских кораблей, которые Его высочество Фердинанд отправил сюда для нападения на ваши острова, сеньор Иньиго, — хмуро заметил госпитальер, — нам сказали, где ремонтируются ещё два, так что я приказал выдвигаться туда.

— Они знали, здесь есть ещё те, кто замышляет против нас? — поинтересовался я у них.

— Пара пленных сказали, что видели, как генуэзские пираты перехватывают суда, на которых перевозят крестьян с материка на острова, — задумчиво ответил сеньор Фелипе, — но где они, они не знали.

Я поджал губы, это были скорее всего мои крестьяне.

— Идём туда, где стоят эти два корабля, — приказал я, — может быть узнаем так больше.

Оба рыцаря поклонились мне, уходя из моей крошечной каюты. Впрочем, у них не было и такой, корабль не был предназначен для удобств, а только для боевой эффективности.

Глава 22

25 января 1461 A . D ., Аликанте, королевство Арагон

Рыцари вывели к городским воротам всех наёмников, которых поймали за эти месяцы, не убив в бою, и один из военных маршалов слегка поклонился девушке.

— Сеньорита Паула, по вашему приказу, привели всех.

Девушка благодарно посмотрела на рыцаря.

— Спасибо, — поблагодарила она его, — мы здесь ненадолго.

Она повернулась к палачу, который вместе со своими помощниками ожидал её решения.

— Мастер Шмидт, — обратилась она к нему, — приступайте.

Палач с достоинством поклонился, и подошёл к хмурым людям, которых месяцами держали в заточении и не всегда успевали кормить. Помощник мастера Шмидта протянул ему сложенную вчетверо кожу, которую тот открыл, бережно достал из неё тканевый свёрток, затем открыв его, взял оттуда бумагу и очень осторожно развернул письмо. По всему было видно, как он им дорожит.

— По велению его сиятельства, маркиза Балеарского и графа Аликанте, Иньиго де Мендоса, — зачитал он оттуда, обращаясь к большому собранию людей, которые собрались посмотреть на казнь наёмников, — всех, кто был пойман с оружием в руках на его землях, причиняя ущерб его собственности и людям, надлежит закопать заживо.

Наёмники, услышав приговор, изумлённо стали кричать о справедливости и звать священников, которые остановят эту жестокость, крестьяне же и городские жители, хоть и удивились такому решению своего сеньора, но не сильно, сеньор Иньиго никогда не отличался миролюбием и кротостью.

Отец Иаков подошёл к Пауле.

— Дитя моё, — обратился он к девушке, спокойно смотрящей на то, как связанных наёмников, несмотря на их сопротивление и возмущения, десятками скидывают в овраг, оставшийся от добычи глины, — тебе не кажется, что это и правда слишком жестоко, даже для них?

— Отец Иаков, — девушка пожала плечами, — вы ведь понимаете, это не моё распоряжение, а сеньора Иньиго, я не могу его отменить, не поставив под сомнение его власть над всеми в графстве. Так что простите, но даже я не могу этого сделать.

Священник, горестно вздохнув, пошёл к рыцарям ордена Монтесы, которые тоже были удивлены подобной жестокостью, но тем не менее помогали палачам скидывать наёмников в овраг.

— Доблестные сеньоры, — обратился монах к ним, — умоляю вас Господом нашим, хотя бы убейте их, прежде чем закопаете.

Военные маршалы повернулись к священнику, которого очень уважали за его веру и рвение к служению Богу.

— Простите, отец Иаков, — вздохнул один из них, — но нас нанял сеньор Иньиго, вся ответственность за это решение лежит на нём, мы просто выполняем приказ.

— Он берёт на свою душу такой грех, — покачал головой священник, — они не исповедались, не причастились, их души не попадут в рай.

— Сеньор Иньиго, явно об этом знал, — один из маршалов пожал плечами, — раз отдал такой приказ.

Видя, что никто не хочет ослушаться приказов Иньиго, отец Иаков пошёл к епископу Аусиасу Деспучу, который присутствовал тут же на казни.

— Ваше преосвященство, — обратился он к нему, — надо остановить это. Пусть их просто повесят или отрубят головы.

Епископ повернулся к брату по вере.

— Кто возьмёт ответственность за отмену приказа маркиза, отец Иаков? — спросил он, — мы с вами духовные лица, и не можем приказывать светским властям.

— Но это же неправильно, так убивать их, — сделал последнюю попытку воззвать к человечности он.

— Вот и задайте этот вопрос маркизу, когда он вернётся в Аликанте, — пожал плечами епископ.

Тем временем, скинув всех наёмников в овраг, палач дал приказ крестьянам обрушивать землю вниз с вершин склонов, и закапывать кричащих и умоляющих о пощаде людей. Многие жители не смогли слышать эти крики и отворачивались, а особо впечатлительные девушки так вообще падали в обморок.

Через двадцать минут толстый слой земли скрыл всё под собой, но всё равно были слышны слабые звуки из-под неё, и земля кое-где даже шевелилась, вызывая испуги у присутствующих на казни, а также все постоянно крестились.

Палач, закончив своё дело, дочитал письмо.

— Его сиятельство также повелевает о том, что если кому станет известно о чужих наёмниках на его землях и благодаря доносчику их поймают, то такому человеку будет выплачена премия в размере ста флоринов.

Закончив читать, мастер аккуратно сложил письмо в ткань, затем в кожу и показал своим помощникам сворачиваться, своё дело они закончили. Вместе с их уходом шевеление земли и звуки из-под неё прекратились и стали расходиться все присутствующие: городские жители крестились и перешептываясь о том, что маркиз наверно был всё же слишком жесток к этим людям, а вот те крестьяне, в чьих деревнях эти наёмники побывали, расходились довольными и весть о том, что здесь свершилось, стала разлетаться по графству и его окрестностям.

Вскоре на месте казни осталась лишь одинокая фигура монаха, стоящего на коленях над общей могилой и молящегося о спасении этих замученных душ.

* * *

5 февраля 1461 A . D ., Сарагоса, королевство Арагон

— Мой друг! — король радушно принял старого магистра, который пытался каждый раз сбежать из королевского дворца Сарагосы в Хативу, чтобы хотя бы попытаться выполнять свои прямые обязанности. Но, к его сожалению, король часто использовал его, как уважаемого всеми дворянами королевства человека, с разными дипломатическими миссиями, с которыми ни мог справиться ни кто другой, кроме магистра ордена Монтесы.

— Ваше высочество, — старый воин поклонился королю.

— Наконец-то ты вернулся, — преувеличенно бодро продолжил король, — сколько ты привёл с собой рыцарей?

— Сто всадников и триста человек пехоты, — спокойно ответил тот, вызывая изумлённое восклицание со стороны Хуана II.

— Почему так мало? Остальные надеюсь скоро прибудут? — в волнении поинтересовался король.

— Нет Ваше высочество, это все, кого я смог собрать, — пожал плечами Луис Деспуиг.

— Но почему так мало? — удивился Хуан, — под твоим началом больше двух тысяч человек!

— Они все на службе у маркиза Мендосы, я связан контактом с ним и не могу его нарушить, — совершенно спокойно соврал магистр.

Король изумлённо посмотрел на рыцаря.

— Две тысячи рыцарей ордена Монтесы на службе у Иньиго? Сколько же он вам платит?

— Достаточно Ваше высочество, — улыбнулся магистр, — чтобы оплачивать все наши траты. К тому же, ему служат ещё и госпитальеры с острова Родос, как я знаю, там их тоже порядка тысячи.

— Зачем Иньиго такая армия? — удивился король, — или он тоже затевает что-то против меня?

— Нет Ваше высочество, маркиз вам предан, это я знаю совершенно точно, — покачал головой Луис Деспуиг, — у него противостояние с миланским герцогством, наёмники Франческо Сфорца разоряют его земли.

— А-а-а, так вот где он был ранен, — вздохнул Хуан, — он прислал мне письмо и золото, с извинениями, что не может прибыть сам.

— Да, Ваше высочество, атаки, как я слышал идут и на графство, и на маркизат, — кивнул головой рыцарь, — горят деревни, гибнут люди, так что маркиз сейчас отстаивает своё право править на этих землях.

— Что же жаль, что за мой счёт в том числе, — вздохнул Хуан, — давай Луис тогда думать, где нам взять ещё войска, поскольку у меня с ними жуткая проблема.

— Думаю у меня есть пара вариантов Ваше высочество, — склонился в поклоне магистр ордена Монтесы.

* * *

10 февраля 1461 A . D ., Мальорка, Балеарские острова

Два неаполитанских корабля мы нашли в одной из укромных бухт, где они спрятались от шторма, который разметал наш строй и первыми добрались досюда мы, а вот каравелл нигде не было видно. Что, впрочем, было не удивительно по такой погоде, я лишь надеялся, что с ними ничего не случится и капитаны найдут сюда дорогу.

— Нас заметили, сеньор Иньиго, — сказал мне сеньор Фелипе то, что я видел и сам. На одном парусном корабле и второй галере началась суета при нашем появлении.

— Поднимите наш флаг, — попросил я, — пусть видят тех, кто их убьёт.

Синее полотнище со строенным белым крестом и буквами «E», «I», «Ko», взметнулся вверх и под ним, «Изабелла» вступила в бой.

В узкой бухте преимущество теоретически было за гребными судами, но нам всё что было нужно, подойти на расстояние выстрела и град тяжёлых пуль обрушился на палубы неаполитанцев.

Я не руководил боем целиком, поскольку за мной негласно укрепилось руководство лишь стрелками, так что краем глаза увидел, как сеньор Фелипе показывает капитану сближаться, а сам во главе абордажной команды уже готовится запрыгнуть на борт галеры. Его высокий прыжок, когда кошками рыцари подтянули друг к другу корабли закончился чьей-то отрубленной головой и дальше я уже его не видел, поскольку под прикрытием своих рыцарей он врубился в строй неаполитанских наёмников. Сеньор Аймоне со своими рыцарями пошёл с носа, и я видел, как там тоже завязалась мясорубка.

Я же, видя, как под шумок того, что мы были связаны с этим кораблём, второй пытается уйти от нас, приказал матросам рубить канаты кошек и догонять его. Так что, оставляя рыцарей драться, мы, медленно набирая ход стали догонять драпающий от нас корабль.

— «Пушек конечно не хватает, — думал я, смотря на то, что нам нужно для атаки подходить к другому кораблю почти вплотную, тоже подставляясь под град вражеских стрел и арбалетных болтов, — но вводить их сейчас? Пожалуй, слишком рано. Ладно, обойдусь пока аркебузами, или возможно даже придётся подумать о мушкетах, всё равно сейчас мало кто различит их между собой».

Парусно-гребное судно, борясь с ветром и волнами, стало медленно, но приближаться к нам и там это поняли, выкинув сразу белый флаг. На меня вопросительно посмотрел капитан «Изабеллы».

— Убить всех, — спокойно сказал я и он склонил голову.

Загрохотали выстрелы аркебуз, но поскольку у нас почти не осталось рыцарей, то пришлось ждать, когда захватившие первое судно сеньор Аймоне и сеньор Фелипе, прибудут к нам на нём на помощь. С помощью них, второе судно также вскоре было захвачено.

Рыцари отправились проверять трюмы, а я пошёл к себе, но я не успел снять даже плащ, как внутрь заглянул молодой послушник.

— Сеньор Иньиго, — обратился он взволнованно ко мне, — сеньор Фелипе просит вас вернутся на палубу, на последнем корабле нашли пленников.

Я поблагодарил его, накинул на плечи плащ и пошёл наверх. И действительно, рядом с обоими рыцарями, стояло три человека: пожилой дворянин в дорогих кастильских одеждах, молодая женщина и девушка лет восемнадцати.

— А вот и ваш спаситель, сеньор де Толедо, — увидев меня, сказал рыцарь-госпитальер, — если бы сеньор Иньиго не бросился бы в погоню за этим кораблём, то мы связанные боем, никогда вас бы не догнали. Так что можете все свои благодарности направить в сторону маркиза.

Дворянин и его спутницы повернулись ко мне, и я сразу же узнал его. Это был один из тех дворян, у которых мы побывали с дедушкой, когда он представлял меня дружественным Мендоса семьям в Сеговии, насколько я помнил, он был братом графа Фернандо Альвареса де Толедо-и-Сармьенто, главы этой семьи.

— Сеньор Педро де Толедо, — с лёгкой улыбкой поклонился я ему, — вот это неожиданная встреча, как я помню, последний раз мы с вами встречались в Сеговии, когда меня вам представлял дедушка, дон Иньиго де Мендоса.

— Святой человек, сеньор Иньиго, — он с широкой улыбкой на лице, тоже меня узнал, — как мы все печалились и горевали, когда узнали о его смерти!

— Истинно так, — вздохнул я и перекрестился, — как дела у сеньора Фернандо? Надеюсь, он здоров?

Дворянин вздохнул.

— К сожалению время никого не щадит сеньор Иньиго, мой дорогой брат умер в прошлом году, и ему наследовал его старший сын Гарсия, он сейчас глава дома и второй граф Альба.

Я трагично покачал головой и перекрестился.

— Господь забирает у нас лучших, сеньор Педро, — грустно ответил я.

— Истинно так сеньор Иньиго, — согласился он со мной, и показал на женщин рукой, — позвольте представить вам мою жену Менсию и дочь Терезу и ещё раз поблагодарить от всего сердца, вы спасли нас от плена и ужасной участи быть проданным маврам.

— Сеньора, сеньорита, — я вежливо наклонил голову, здороваясь с его спутницами, которые скромно ждали, когда мы закончим с ним разговор.

— Ваше сиятельство, мы с Терезой, тоже благодарны вам от всего сердца, — сказала молодая женщина, а девушка посмотрела на мою внешность с лёгким недоумением, но промолчала и лишь склонила голову.

— Я уступлю женщинам свою каюту, — как само разумеющееся сказал я, — а мы с вами сеньор Педро поспим пока в гамаках.

— Всё лучше, чем в том зловонном трюме, где мы обитали до этого, сеньор Иньиго, — склонил голову дворянин.

— Вы сказали, неаполитанцы хотели продать вас маврам, сеньор де Толедо? — заинтересовался его словами сеньор Аймоне.

— Да, чтобы те потребовали за нас выкуп, — кивнул тот, — эти проклятые пираты убили всех наших слуг, всю команду корабля на котором я плыл по торговым делам, в живых оставили только нас, узнав кто я.

Я переглянулся с госпитальером.

— Если они где-то встречаются с маврами, может там есть и мои крестьяне? — я понял, что он хотел мне сказать и рыцарь кивнул.

— Пойду поспрашиваю тех, кого ещё не убили, — сказал он, — может быть узнаем место.

Он ушёл, а я предложил сеньору Педро устроить его дам, и присоединиться ко мне позже, что он и сделал.

Вечером, сидя вчетвером в тесном углу, отгороженном лишь тонкой занавеской от всех остальных людей, мы стали более подробно расспрашивать сеньора Педро о том, как он плыл, где их перехватили и что конкретно говорили пираты про мавров.

Он, морща лоб вспоминал подробности, что вскоре вместе с информацией, полученной от пленных, позволило составить нам примерный план наших дальнейших действий.

— Подождём каравеллы и далее отплываем в Аликанте, которое нам по пути, там выгрузим всё не нужное и высадим сеньора Педро, а дальше пойдём на Альмерию, — решил я.

— На Балеарские острова не зайдём, как хотели изначально, сеньор Иньиго? — удивился моему решению сеньор Фелипе.

— Боюсь, мы потеряем там время, — покачал я головой, — моих крестьян могут продать, пока мы будем там, так что лучше поторопимся. Хотя бы я не буду корить себя потом тем, что не сделал всё возможное для спасения людей.

— Вас устроит высадка в Аликанте, сеньор Педро? — для проформы спросил я дворянина, но тот ожидаемо нас заверил, что хочет как можно меньше напрягать своих спасителей, на том мы и порешили.

Глава 23

20 февраля 1461 A . D ., Аликанте, королевство Арагон

Марк сидел, опираясь на костыли и блаженно щурился на солнце, которое впервые за эту зиму показалось из-за туч. Прибывший доктор маркиза, за какие-то два месяц весьма болезненных процедур поставил его на ноги. Марк уже давно и не мечтал встать на ноги, но теперь, с каждым днём передвигаясь на деревянных костылях, которые в своё время использовал сам маркиз, их только переделали под его рост, парень чувствовал, как снова ощущает вкус к жизни. Испытывал ли он благодарность к человеку, благодаря которому им занялся доктор? Это был крайне непростой вопрос, на который парень не мог найти ответ даже внутри себя. С одной стороны, он вроде, как и должен был, их жизнь с сестрой даже улучшилась после отъезда из дома родителей, но с другой их с Жюльеттой разлучили и запретили сестре за ним ухаживать, приставив слугу, который конечно не был так же заботлив как сестра.

Сама же Жюли, занятая службой «той женщине», как они оба называли сеньориту Паулу, когда никто этого не слышал, в те редкие моменты, когда они могли видеться, рассказывала с волнением и страхом, какая хозяйка волевая и сильная, что её боятся даже мужчины. Марк в этот момент лишь хмыкал и говорил, что всё дело в человеке, с которым та спит, все боятся уродливого карлика, а не саму Паулу и последние события с казнью наёмников только подтвердили тот факт, что с маркизом не стоит ссориться, поскольку его приказ похоронить людей живьём, который никто не смог отменить, только показал всем, насколько он может быть жестоким.

— Синьор Марк, — рядом с парнем остановилась незнакомая красивая девушка, — это вы?

Парень засмущался себя и своих костылей, но под взглядом красивой незнакомки был вынужден кивнуть.

— Вы меня не помните? Я была в гостях в вашем доме два года назад, когда ваша матушка давала бал по случаю Богоявления Господне.

Марк не помнил девушку, но тогда он и жил жизнью затворника, и такие девушки никогда не обращали на него внимание.

— Меня зовут Глория, — представилась девушка, — я прекрасно помню вас и вашу сестру Жюльетту.

Смущённый Марк был вынужден признать, что да, он вспомнил её, хотя это было не так.

Незнакомка присела на скамейку рядом с ним.

— А я только сегодня с тётушкой приехала в Аликанте, пошла со служанкой на рынок и представляете моё удивление, когда увидела здесь вас! — обратилась она к Марку, словно они уже были давними знакомыми.

Запах, близкое расположение красивой девушки вызвало ответную реакцию ниже пояса, а в голове зашумела кровь, так что парень решился.

— Синьорина Глория, может быть, продолжим разговор в более тихом месте, чем улица? — с хрипотцой предложил он, — я знаю приличную таверну неподалёку.

— Да? Вы приглашаете, синьор Марк? — глаза незнакомки широко распахнулись, и она взяла парня за руку, — тогда я с радостью!

Парень, не помня себя от радости, что кроме того, что он начал ходить, на него стали обращать внимания и девушки, едва не подпрыгнул на месте и стараясь меньше опираться на костыли, повёл доверчивую девушку в ближайшее питейное заведение.

* * *

23 февраля 1461 A . D ., Аликанте, королевство Арагон

Своё прибытие в город впервые за долгое время я приказал не праздновать, поскольку праздновать было нечего. Даже не заезжая домой, я сразу отправился в магистрат и встретился с экстренно собранными дворянами, отвечающими за город и графство, от них я узнал истинную картину нападений наёмников, оплаченных миланскими деньгами и она оказалась крайне печальна. Эти скоты уже сейчас лишили меня трети поступлений налогов с деревень, и ситуация продолжала только ухудшаться, даже несмотря на то, какая судьба постигла недавно их товарищей по оружию. Нападения продолжались и это грозило оттоком крестьян из моих деревень в город, и как следствие этого, наступление в следующем году голода, если никто не будет садить и собирать урожай зерновых.

Глава магистрата прямо мне сказал, что рыцари Монтесы сильно им помогают, но их недостаточно, чтобы остановить небольшие по численности, но многочисленные отряды наёмников, которые разоряют мои земли.

— Эрмандаду, начали создавать? — хмуро поинтересовался я у него.

— Да синьор Иньиго, но на это потребуется год, может быть два, — он пожал плечами, — боюсь у нас не будет столько времени.

— Сеньор Иньиго, простите что вмешиваюсь не в своё дело, но вы как-то ответите Милану? — осторожно поинтересовался у меня глава города, — ситуация переходит уже все приличные границы, герцог будто объявил вам личную месть.

— Ханс, — я не стал ему отвечать, а повернулся к наёмнику, — за сколько ты сможешь набрать швейцарские отряды?

— Смотря сколько нужно воинов, сеньор Иньиго, — задумался тот, — судя по тому, что я услышал сейчас от этих доблестных сеньоров, нужно будет организовать летучие отряды, конные патрули и заставы на дорогах, а на это нужно очень много людей и времени.

— Ты можешь тогда обратиться к тем наёмникам, что уже сейчас орудуют у нас на стороне Милана? — предложил я, несмотря на возмущение окружающих дворян, — предложи им чуть меньше, чем они получают от миланцев, но зато они сразу из негодяев и тех, кого я закопаю при поимке заживо, превратятся в благородных защитников графства с получением в конце, когда это всё закончится ещё и солидный бонус от меня лично. Понятное дело, что согласятся не все, но кастильцы точно хотя бы задумаются, им с нами и дальше жить, в отличие от тех же французов.

— Идея интересная, сеньор Иньиго, разрешите я поговорю со своими людьми и подумаю, как её реализовать, — поклонился он и получив моё разрешение, вышел из комнаты совещания.

— Что ещё мы можем сделать? — обратился я к дворянам.

Они, переглядываясь между собой, снова задумались.

— Сеньор Иньиго, может попросить помощи у короля? — тихо спросил у меня начальник порта.

— Который сам занят гражданской войной с Наваррой и Каталонией? — поднял я бровь.

Мужчина смущенно замолчал.

— У меня есть знакомства, — в полной тишине раздался голос главного судьи, и я повернулся к нему, — к которым я мог бы обратиться, но только как на них посмотрит церковь и король?

— Мавры? — мгновенно понял я, что это за знакомства у него такие и почему против их помощи будут все. Я ведь не забыл, что Арсенио Алькальде участвовал в прошлом в работорговле христианами.

— Назовём их лучше подданными Гранадского эмира, — с лёгкой улыбкой поправил меня он.

— Сеньор Арсенио, — я твёрдо посмотрел на него, — даже если они будут Всадниками Апокалипсиса, то с ними стоит поговорить, нам нужна хотя бы передышка в этой войне с Миланом, так что, если эти подданные эмира пойдут на службу ко мне за те же деньги, что и христиане, я готов воспользоваться их услугами.

— Я смогу договориться, чтобы цена была даже ниже, — улыбнулся мне судья, — но мне нужно будет от вас согласие на некоторые уступки для них.

— Мы поговорим с вами отдельно по этому поводу, — кивнул я, — не уходите после совещания, сразу решим и этот вопрос.

— Вы не боитесь сеньор Иньиго, что на вас все косо посмотрят? — поинтересовался у меня глава магистрата, — всё же это не только не христиане, но ещё и наши враги.

— Для меня это сейчас не в приоритете, сеньор Антонио, — вздохнул я, — главное спасти людей и мои налоги.

Он молча кивнул, соглашаясь, что ответственность за принятие этого решения полностью на мне.

Ещё обговорив текущие новости, согласовав для них часы приёма у меня завтра, и объяснив всем, что уже утром третьего дня отбываю дальше, я поманив за собой сеньора Арсенио Алькальде, направился к повозке.

Севший напротив меня дворянин был явно доволен собой.

— Мы с вами не говорили начёт Паулы, сеньор Арсенио, — обратился я к нему, — простите, что не смог поговорить с вами тогда лично, но вы сами видите, что происходит, я разрываюсь между поручениями папы, выполнениями обязанностей вассала и собственными землями. Всё по итогу приходится делать наскоками.

— Сеньор Иньиго, вы первый человек с кем я знаком лично, кому была вручена «Золотая роза», — с лёгкой улыбкой он поклонился мне, — это повод гордиться тем, что я служу вам и к тому же, ваш Бернард отлично справился с этим поручением. Мы с ним обо всём договорились.

— Отлично, тогда эта история между нами, полностью закрыта? — спросил я его, и он вместо ответа протянул мне руку, и мы пожали запястья, привычка, которую я и насадил среди своего окружения.

— Тогда, что касается ваших знакомых, — продолжил я, когда мы разомкнули рукопожатие, — как быстро вы сможете с ними связаться и как быстро они могут быть здесь, в Аликанте?

— Они уже неподалёку, — тихо ответил мне сеньор Арсенио, — и у них есть ваши крестьяне.

Я расширил глаза, главный судья оказался в курсе и другой моей проблемы.

— И что они хотят? — поинтересовался я.

— Что могут хотеть мавры? — пожал он плечами, — золота конечно.

— В моих планах было перебить их всех, — я задумчиво посмотрел на сеньора Арсенио, — какой мне смысл переплачивать?

— Это да, сеньор Иньиго, вы можете это сделать, никто не сомневается в этом, — согласился он со мной, — но кто поручиться тогда за жизнь ваших людей? Их могут перепродать или просто банально убить.

— Ваш какой интерес в этом деле, сеньор Арсенио? — поинтересовался я у него.

— Конечно деньги, сеньор Иньиго, — он удивлённо на меня посмотрел, — я возьму с вас процент от этой сделки. От обоих сделок, если быть точнее.

Думать тут было нечего, он говорил мне честно и открыто, а значит протягивал руку помощи, которую в текущих условиях грех было не принять, ведь терял я, по сути, только деньги.

— Хорошо, сеньор Арсенио, — кивнул я, — я ценю вашу честность и творческий подход, а потому назначают вас главным за переговоры о выкупе крестьян, а также найме мавров на мою службу, для защиты Аликанте от миланских наёмников.

— Я, разумеется, согласен, но есть пара моментов, которые я бы хотел с вами обсудить, прежде чем отправиться на переговоры, — смущённо сказал он, — их уже мне высказывали мои знакомые и я знаю их.

— Чего они хотят? — прямо спросил я у него.

— Свой порт на Балеарских островах, — пожал он плечами, — в любом удобном вам месте.

— Скажи им, что могут использовать любой порт графства или маркизата, находящийся под моим контролем, — ответил я, — на тех же условиях, что и остальные купцы.

Судья сильно удивился моему ответу.

— Под своими флагами? — уточнил он.

— Конечно.

— Это вызовет… — замялся он, — разные слухи. Вы наверняка знаете, что наши купцы торгуют с ними только в их портах Альмерии и Малаге, на территорию Арагона и Кастилии мавры стараются не заплывать.

— Сеньор Арсенио, — я посмотрел на него тяжёлым взглядом, — сейчас на кону моё право править на этих землях. Если я не докажу, что достоин, от меня отвернутся все, в том числе и король. Так что это меня беспокоит в первую очередь, а не то, как на меня при этом посмотрят другие.

От моих слов он вздрогнул и отвёл взгляд.

— Я постараюсь донести до своих знакомых ваши слова сеньор Иньиго, максимально дословно к оригиналу, — поклонился он мне.

— Вы обедали, сеньор Арсенио? — я резко сменил тему и тон, — я только с корабля, ещё даже не умывался и не ел, так что умный собеседник составил бы мне приятную компанию за едой. Заодно расскажите мне и о других делах в городе.

Судья облегчённо выдохнул и кивнул.

— Как я могу отказаться от приглашения своего сеньора, — улыбнулся он мне.

Так, разговаривая, мы доехали до дома, за которым, к моему огромному удивлению, была снесена городская стена и там развернулась гигантская стройка. Причём гигантская в прямом смысле этого слова, куда хватало взгляда, везде виднелись либо фундаменты, либо начало возвышающихся стен. Кто-то явно не скупился на траты.

И этот кто-то, сияющий от счастья, в красивом платье и кучей драгоценностей на себе, встречал меня у ворот, вместе с представительной делегацией других людей, которые служили мне.

— Паула, дорогая моя, ты выглядишь просто потрясающе, — первое, что я произнёс, когда мне помогли спуститься из повозки и я первым делом обнял девушку.

— Спасибо сеньор Иньиго, мне очень приятно ваше внимание, — скромно потупилась она.

— Отец Иаков, — я следом обнялся с монахом, который почему-то с некоторой грустью смотрел на меня, но он тоже обнял меня и шепнул, что хотел бы поговорить, на что я ответил, что вечером он может зайти ко мне.

Затем просто поздоровавшись со всеми остальными, я пошёл вместе с сеньором Арсенио внутрь, и появившееся повариха, которая сошла на берег вместе со мной, но у ней было время похозяйничать, пока я был на совещании, тут же сказала, что обед готов и я могу в любой момент приказать его подать. Согласившись, я повёл гостя в обеденную зону дома. Само помещение было конечно маленьким, сильно отличаясь от тех дворцов, к которым я привык, будучи в гостях у других аристократов, но пока мои траты были такими, что я не мог себе позволить ничего лишнего, так что приходилось довольствоваться тем, что имел.

— Сеньор Арсенио, прошу вас, — показал я судье любое место, какое он захочет, он выбрал справа от меня, а слева села Паула.

— Отец Иаков, дорогая, — я обратился к ней, когда нам принесли еду и мы стали обедать, — показался мне грустен.

— Он такой после недавней казни, сеньор Иньиго, — спокойно кивнула Паула, — не может забыть крики тех мерзавцев, что убивали ваших людей.

— Поговорю с ним об этом, — кивнул я, — как идёт строительство собора и монастыря? Я смотрю вы не мелочитесь.

— Сеньор Альберти, — девушка смущённо на меня посмотрела, — когда расспросил нас о задачах этого монастыря и что он будет принимать множество людей для обучения, нарисовал проект и сказал, что строить нужно только так и не как иначе. Мы не стали с ним спорить.

Я почесал в затылке, а ведь я сам сказал, чтобы она взяла моего учителя архитектором на этот проект, так что получается это я виноват за этот размах, а не она.

— Поговорю с ним тоже, — вздохнул я и успокоил её, — не переживай, всё хорошо, просто необычно видеть такие масштабные стройки у себя на заднем дворе дома.

Девушка сразу успокоилась и довольно мне улыбнулась.

— Я также выполнила другой ваш приказ, сеньор Иньиго, — она покосилась на внимательно слушающего нас судью, но продолжила, — Хаким Шукуруллох согласился стать вашим личным врачом и даже уже поставил на ноги Марка. Представляете как мы все удивились, когда парень смог встать на ваши костыли и сделать пару шагов! Так что поздравляю, вы сделали отличный выбор, мастер Хаким очень хороший доктор.

— Спасибо дорогая, — улыбнулся я смутившейся девушке, — ты спасаешь меня постоянно.

Он лишь смущённо потупилась.

— Так же добавлю, что сеньорита Паула принимает участие и в делах города, — неожиданно спокойно заметил сеньор Арсенио, — и пусть её советы нравятся не всем, но никто не сомневается в том, что они продиктованы только повышением благополучия города и ваших земель, сеньор Иньиго.

— Если бы вы сказали мне, кто недоволен, сеньор Арсенио, — вежливо, но холодно улыбнулась ему Паула, — я бы поговорила с этими людьми.

— Друзья! Друзья! — захлопал я в ладоши, — сейчас сложное время, мы все на взводе, поэтому прошу вас, давайте без склок. Сейчас главное — устранить угрозу Милана, потом займёмся всем остальным.

— Конечно, простите сеньор Иньиго, — девушка склонила голову.

— Нет, это вы меня простите сеньорита Паула, — дворянин тоже склонил голову, — я просто хотел сказать, что вы заботливая хозяйка.

— И скоро станет хозяйкой на землях барона Альбаида, — решил выдать я наш небольшой секрет, поскольку венчание было назначено на весну и вскоре об этом все всё равно узнают.

Эта новость настолько ошеломила сеньора Арсенио, что он несколько секунд не мог в это поверить, ошеломлённо переводя взгляд с меня на неё.

— Он же очень стар, — наконец сказал он, явно с трудом приходя в себя.

— Он опытный воин и человек, которого я полюбила всем сердцем, — поправила его девушка с лёгкой улыбкой.

— Тогда поздравляю, сеньорита Паула, — судья изумлённо посмотрел на девушку, которая всего за пять минут выросла в его глазах от «подстилки маркиза» до «перспективной знакомой баронессы».

— Спасибо, сеньор Арсенио, приглашаю вас на венчание, — Паула легко улыбнулась, — пора и правда забыть нам старое.

— Буду вам весьма благодарен, сеньорита Паула, я давно слышал только хорошее о вашем будущем муже, но лично с ним никогда не был знаком, — поблагодарил он её, низко склонив голову. Было видно, что он до сих пор не пришёл в себя от этой новости.

— Я могу об этом рассказывать? — поинтересовался он у меня.

— Да, сеньор Арсенио, — решил я, что есть новость долетит до родственников барона, то помешать свадьбе они уже не успеют, слишком мало оставалось времени до назначенной даты.

— Благодарю за доверие, новость и правда ошеломительная, — кивнул он, — и конечно же, ещё раз мои поздравления, сеньорита Паула.

Девушка легко кинула, принимая их.

Мы ещё немного поговорили о делах в городе, он поделился новостями из жизни королевства, и закончив обед, я проводил его до повозки, и мы с ним простились. Возвращался я в дом, сразу попадая в объятья Паулы, которая стала меня зацеловывать.

— В мою комнату! — быстро сказал я, пока нас не увидел никто и она с трудом от меня ото льнув, пошла за мной, но едва мы оказались одни, она опустилась передо мной на колени.

— Вы ведь не сердитесь на меня Иньиго? — она посмотрела мне в глаза, — и не против этого союза?

— Дорогая моя, — я протянул руку и сказал ей подняться с колен, — как я могу быть против того, что ты станешь баронессой? Мы с тобой столько раз про это говорили. Лучше скажи мне, о чём вы договорились с бароном и магистром ордена Монтесы, ведь это явно договорная свадьба.

Девушка кивнула.

— Мы так и подумали, что вы догадаетесь, потому и не стали ничего писать в письме, — она поцеловала мои руки, — так что да, барон Альбаида хочет, чтобы я была его женой до его смерти, поскольку родственники не захотят выполнять его последнюю волю. Так что я, по сути, нужна, только чтобы выполнить её, после его смерти.

— Они могут тебя попытаться убить, — задумался я, — наверно стоит попросить Хуана Рамоса, обеспечить тебе свиту служанками из его отпрысков.

— А чем они могут мне помочь? — удивилась девушка, которая не знала об этой стороне деятельности моего наёмного убийцы.

— Неважно дорогая, — не стал я её и посвящать в это, — просто поверь, что они помогут тебе.

— Тогда я буду только благодарна вам за помощь, — она снова поцеловала мои руки, — и простите, но это последний раз, когда мы можем быть с вами вместе. Спать я буду теперь отдельно от вас, чтобы не плодить лишних слухов.

— Конечно дорогая, делай так, как будет лучше тебе, — легко согласился я.

— Я могу прислать вместо себя Жюльетту, — предложила она, — я её слегка натаскала на роль служанки, так что она сейчас хотя бы не роняет всё подряд на пол.

— Амара и Джабари в порядке? — поинтересовался я, вспомнив о том, что негры должны быть тут.

— Да, ждут вас и вашего решения Иньиго, — кивнула Паула, — Амара может тоже составить вам компанию, если вы не брезгаете прикоснуться к ней после миланцев.

— Не говори так пожалуйста, девушка не виновата в этом, — вздохнул я, — но спасибо, никого не нужно присылать, я спокойно отдохну, но прежде поговорю со своими рыцарями и сообщу им, что мы никуда не плывём, поскольку сеньор Арсенио предложил решение одного вопроса, посредством денег.

— Тогда я пойду? — Паула смущённо посмотрела на меня, — позову к вам отца Иакова.

— Да дорогая, — улыбнулся я ей, показывая, что всё в порядке.

Она ушла, а вскоре и правда ко мне зашёл монах.

— Помолимся? — предложил он, опускаясь на колени и внимательно смотря за моей реакцией.

— Конечно, отец Иаков, — я достал свой крест и опустился рядом с ним.

Монах довольно кивнул и зашептал молитву, а я следом за ним.

— Memorare, O piissima Virgo Maria, non esse auditum a saeculo,

quemquam ad tua currentem praesidia, tua implorantem auxilia,

tua petentem suffragia, esse derelictum. Ego tali animatus confidentia,

ad te, Virgo Virginum, Mater, curro ad te venio, coram te gemens peccator assisto.

Noli, Mater Verbi, verba mea despicere; sed audi propitia et exaudi. Amen*.

— Amen, — закончил я и поднял голову.

* * *

* — Вспомни, о всемилостивая Дева Мария, что испокон века никто не слыхал о том, чтобы кто-либо из прибегающих к Тебе, просящих о Твоей помощи, ищущих Твоего заступничества, был Тобою оставлен. Исполненный такого упования, прихожу к Тебе, Дева и Матерь Всевышнего, со смирением и сокрушением о своих грехах. Не презри моих слов, о Мать Предвечного Слова, и благосклонно внемли просьбе моей. Аминь.

Глава 24

— Что случилось, отец Иаков, почему вы грустны? — спросил я его, видя, что он медленно открывает глаза и отходит от произнесённой молитвы.

— Эти люди, Иньиго, — он посмотрел на меня, — это было слишком жестоко.

— Вы предлагаете мне их отпускать? — удивился я.

— Нет, просто повесить, — он спокойно посмотрел на меня, — но потом провести все обряды и похоронить как христиан, они точно не заслуживают той смерти, что ты им дал.

— Может спросим об этом тех крестьян, у которых они убили жён, детей? — хмуро поинтересовался я у него, — а да, спросить не у кого, наёмники, за которых вы хлопочите, всех убили.

— Иньиго, я всё понимаю, но так поступать нельзя, — священник взял мою руку и крепко пожал её, — если нужно убить, просто убей, но не мучай их и дай похоронить по-христиански. Это первый путь на ту сторону, откуда нет возврата.

В моём сердце клокотала злоба и горел тёмный огонь, но я не стал ему говорить, что на самом деле собирался делать с этими наёмниками, если бы был рядом с ними. Снимание кожи заживо и варение их в кипятке может быть и заставило бояться меня остальных людей, но, пожалуй, священник был прав, этот тёмный огонь в моём сердце давно так ярко не разгорался и определённо под его влиянием я мог делать жестокие вещи.

Я тяжело вздохнул, как бы мне ни хотелось наказать всех, кто мешал мне нормально жить, репутация жестокого маньяка мне была не нужна, это плохо для финансовых дел.

Ещё раз тяжело вздохнув, я огромным усилием воли подавил в себе желание с ним спорить.

— Я отменю свой приказ, закапывать людей заживо, — поднял я на него взгляд, — их будут вешать, а вы будете обеспечивать то, чтобы их похоронили по-христиански. Теперь это ваш крест, отец Иаков.

Монах изумлённо посмотрел на меня, он явно как раз готовился к жарким спорам, но получив такой быстрый ответ, он потянулся, обнял меня и поцеловал в макушку.

— Я всегда знал, что ты разумный человек, мой брат, — с облегчением в голосе сказал он, — спасибо, что послушался меня.

— Мы братья по вере, — я снова вздохнул, — кто, как не твой брат подскажет тебе, что ты выбрал не тот путь.

— Иньиго, — монах отстранился, и я увидел, как у него текут слёзы, — ты так вырос!

— Это всё новые сапоги, отец Иаков, — отшутился я старой шуткой, но он покачал головой.

— Спасибо тебе! И за это, и за собор с монастырём, я уже сейчас вижу, что это будет целый комплекс, под все нужды братьев.

В дверь осторожно поскреблись и она приоткрылась, мы повернули головы и увидели смущённое лицо сеньора Леона Баттиста Альберти.

— Присоединяйтесь, сеньор Альберти, — позвал я мужчину к нам, — мы молимся.

— Я так и подумал, — улыбнулся он, заходя внутрь и опускаясь на колени, — о чём молимся?

— Чтобы вы построили идеальный собор и монастырь, — улыбнулся я ему и добавил, — и потратили на это не все мои деньги.

— Иньиго! — тут же возмутился он, — это первая школа инквизиторов! Я спрашивал и отца Иакова, и отца Стефана, нигде сейчас такой нет, так что всё должно быть просто идеально! Или ты хочешь, чтобы моё имя не прославилось в веках?

— Боже упаси, — перекрестился я, — я не стану между вами и будущей славой.

В дверь снова постучали и это оказался недавно упомянутый инквизитор.

— Отец Стефан! — обрадовался я тому, что и он здесь, в Аликанте, прибыв сюда раньше меня.

— Там ещё, делегация, из человек десяти, — смущённо показал он за дверь.

— Тогда нам лучше пойти в церковь и вместе помолиться, — предложил я к полному одобрению отца Иакова и отца Стефана.

Поднимаясь на ноги и забирая с собой всех, мы переместились в церковь, где и продолжили общую молитву.

* * *

После молитвы, которая всех явно вдохновила, я подошёл к Аусиасу Деспучу.

— Ваше преосвященство, — склонил я голову, — рад вас видеть.

Аусиас Деспуч радостно мне улыбнулся.

— Это взаимная радость сеньор Иньиго, я тоже рад вас видеть в своём соборе. Также позвольте поздравить вас с награждением «Золотой розой», это очень значимая духовная награда.

— Спасибо, ваше преосвященство, — поблагодарил его я, — за это и также за ваш труд. Кого бы я ни спросил, все отзываются о вас только в высшей степени положительно.

— Это мой долг, сеньор Иньиго, — пожал плечами епископ.

— И в связи с этим вопрос, — я внимательно посмотрел на него, — пока у меня есть тесные связи в Риме, вы хотели бы получить где-нибудь пост архиепископа? Мне бы хотелось, чтобы ваш труд по достоинству оценивали не только люди, но и церковь.

Аусиас Деспуч задумался, но затем неожиданно для меня покачал головой.

— Это очень неожиданное, но приятное предложение сеньор Иньиго, но я чувствую себя пока нужным здесь, в Аликанте.

— Дело осложнится, но оно не совсем безнадёжно, — улыбнулся я, — как вы знаете у меня тут недавно образовался маркизат, так что если я попрошу папу сделать вас архиепископом Балеарским, вы не будете против?

Аусиас Деспуч изумлённо на меня посмотрел, но затем довольно улыбнулся и поклонился.

— Этот вариант меня устраивает больше, сеньор Иньиго, — ответил он.

— Тогда, дальше дело, за мной, а вы пока готовьте себе приемника в Аликанте, если папа согласует это назначение, то хлопот и обязанностей вам добавится, — улыбнулся я ему, поцеловал перстень на протянутой руке и простился.

Снаружи собора меня ждали и погрузившись в повозку я отправился снова домой, где позвал к себе Амару и Джабари. Девушка явно восстановились после пережитого, поскольку выглядела здоровой, если только немного грустной, чем я привык её видеть обычно.

Они оба опустились передо мной на колени.

— Как вы? — с заботой в голосе поинтересовался я у них.

— Сеньор Иньиго, мы готовы служить вам всем сердцем и душой, — ответил за обоих отец, а Амара лишь кратко кивнула головой.

— Как у тебя дела с воинскими навыками? — поинтересовался я у него.

— Не мне судить сеньор Иньиго, но тренируюсь с разными людьми из швейцарских наёмников каждый день, — скромно ответил негр и мне понравился его ответ.

— Тогда пока нет Бернарда, будешь моим личным защитником, — решил я, — что же касается Амары, ничего не изменится, будешь прислуживать мне, как и раньше.

— Спасибо ваше сиятельство, — девушка с огромным облегчением и преданностью посмотрела на меня, — вы всегда можете рассчитывать на мою преданность.

— Надеюсь, — кивнул я, — всё, можете быть свободны, позовите мне доктора нашего.

Они поднялись с колен и кланяясь, вышли из комнаты, но вскоре ко мне зашёл турок.

— Ваше сиятельство, — он низко поклонился мне, явно смущённый встречей.

— Я благодарен вам Хаким, что согласились быть моим личным врачом, — спокойно обратился я к нему, — я видел сегодня парня, это и правда чудо, что он может снова ходить.

— Чуда нет никакого, ваше сиятельство, — развёл он руками, — его травмой никто не занимался, а если бы квалифицированная помощь была бы оказана своевременно, то возможно и проблем не было бы никаких.

— Я рад, что он попал в ваши руки, — нахмурился я, задавая следующий вопрос, — вы присутствовали при смерти дедушки?

— Да, ваше сиятельство, — низко поклонился он, — его преосвященство пригласил меня, хотя остальная ваша семья, как я понял, была против этого. Ваш дедушка умер спокойно, ваше сиятельство, без мучений.

— Хоть на кого-то можно рассчитывать, — покачать я головой, услышав его слова и сменил тему, — Хаким, хочу поручить тебе очень важное дело.

— Слушаю ваше сиятельство…

— Сеньора Иньиго будет достаточно, ты теперь служишь мне, — перебил я его и когда доктор с улыбкой поклонился, продолжил.

— Король Хуан, слепнет, — я показал на бумагу, которая лежала рядом со мной на столе, — я нарисовал его глаза в большом масштабе, а также эту белую ерунду, из-за которой это видимо и происходит. Не знаешь, кто можешь это вылечить?

Доктор взял мой рисунок и изумлённо вскинул на меня взгляд, видимо поражённый как детально и точно всё было нарисовано.

— Поразительная точность, сеньор Иньиго, — он выразил своё удивление вслух, — это лучшее, что может увидеть врач, не видя самого пациента.

Я пожал плечами.

— Есть один доктор, с которым я был близко знаком, пока ещё работал на родине, — задумчиво покивал он головой, — Амирдовлат Амасиаци, он был личным глазным врачом султана, до того, как попал в опалу, а сейчас как до меня дошли слухи, он странствует.

— Займёшься этим? — попросил я турка, — все расходы на поиски я возьму на себя, поскольку для меня это очень важно.

— Конечно, сеньор Иньиго, — тут же согласился он, — куда его привезти?

— Наверно лучше пока сюда, — ответил я, — мне нужно проверить как идут дела на Балеарских островах, а у тебя уйдёт много времени на его поиски. Известна хотя бы страна, где его видели последний раз?

Турок кивнул.

— Наш общий с ним знакомый, который ведёт с ним до сих пор переписку, написал мне, что год назад он остановился в княжестве Кастриоти. Начну поиски оттуда.

— Отлично, тогда бери всё, что нужно, но найди мне его.

— Конечно сеньор Иньиго, всё сделаю, — поклонился мне турок.

— Я выделю тебе на поездку три тысячи флоринов, — сказал я, на что у врача округлились глаза, — обеспечь охрану и безопасность для себя, и не рискуй нигде по пути. Потому даю так много.

— Я понял сеньор Иньиго, всё выполню, — поклонился он, явно довольный суммой своих командировочных.

— Да и, конечно, если лечение будет успешным, — тут я покачал головой, — вы с ним озолотитесь, так ему и передай.

— Непременно, сеньор Иньиго, — с улыбкой поклонился мне он.

— Есть у тебя какие-то просьбы, или я могу чем-то помочь тебе? — поинтересовался я у него.

— Инструменты, сеньор Иньиго, — он не стал стесняться, — часто мне нужны инструменты, а они весьма дороги у кузнецов, поскольку выполняются по моему личному заказу.

— Бери деньги под это у управляющих, а пока их нет у Марты, Паулы или Камиллы, — отмахнулся я от подобной ерунды, — делай всё, что нужно, чтобы моё окружение получало самую качественную медицинскую помощь.

— Разумеется сеньор Иньиго, тогда у меня нет больше к вам других просьб, — склонил он голову.

Попрощавшись с врачом, я наконец впервые за этот долгий и можно даже сказать бесконечный день остался один. Можно было наконец немного отдохнуть.

— Камилла! — позвал я, чтобы меня обтёрли полотенцами и переодели.

Дверь в комнату тут же открылась, и она с Жюльеттой вошли ко мне, с уже тёплыми влажными полотенцами и ночной сорочкой.

Камилла споро меня стала раздевать, а красная от смущения француженка, обтирать полотенцами.

— Сеньор Иньиго, как быстро вы заберёте у меня моего мужа? — римлянка лукаво на меня посмотрела, — мне бы хотелось, чтобы мы подольше постарались над зачатием нашего ребёнка.

Жюльетта и без того была красной, а тут ещё и закашлялась, после слов Камиллы.

— К сожалению очень быстро, — я извиняющее развёл руками, — так что у тебя максимум неделя, дальше, едва корабли приведут в порядок, мы снова отправимся в плавание.

Женщина вздохнула.

— Спасибо сеньор Иньиго, что хотя бы неделя, — она показала Жюльетте, протереть мне спину и я повернулся.

— У тебя как дела? — спросил я у девушки, которая аккуратно тёрла мне лопатки.

— Всё хорошо, сеньор Иньиго, — ответила она, — мне только немного грустно, что мы разлучимся с братом, поскольку сеньора Паула сказала мне, что заберёт меня с собой.

— А ты говорила с ним, может он хотел бы поехать с тобой? — поинтересовался я у ней.

— Брату очень нравится работать у вас, сеньор Иньиго, — покачала головой девушка, — к тому же сеньор Хаким помогает ему с ногами, так что он скорее всего не захочет переезжать от вас.

— Это можно спросить у него самого, — решил я, — позови его.

Через десять минут, бодро ковыляющего на костылях парня доставили ко мне.

— Можешь сесть, если больно стоять, — разрешил я, но он отказался и мало того поклонился мне.

— Чем ты сейчас занимаешься? — поинтересовался я у него.

— Разбираю вашу почту, сеньор Иньиго, — ответил он, — меня приставили проверять письма, откладывать вам от тех адресатов, что вы попросили докладывать вам в первую очередь, и искать гонцов, кто может отвести ваши ответы.

— Может быть, теперь, когда ты можешь ходить, — я показал на его костыли, — тебе бы хотелось заниматься чем-то ещё? Например, твоя сестра уезжает жить в другое место, ты мог бы составить ей компанию, как управляющий делами сеньориты Паулы. Уверен, ты быстро этому научишься.

Парень мне поклонился, но я увидел, что он разом погрустнел.

— Говори Марк, если тебя интересует что-то другое, я подумаю, — сказал я.

— Если честно, сеньор Иньиго, — он мне поклонился, — но пора и мне становится взрослым, сестра очень много для меня сделала, и я ей буду вечно благодарен за это.

— Но… — улыбнулся я.

— Мне бы хотелось путешествовать, — признался он, — а вы как раз тот человек, который это делает весьма часто. Так что, если можно, я хотел бы быть в вашей свите и заниматься тем же, чем и сейчас.

— Хорошо я подумаю, — кивнул я, отпуская его, а когда мытьё было окончено, я оставил только Камиллу и позвал Марту, спросив у них, что они думают о парне.

— Старательный, но упрямый, — флорентийка, пожала плечами, — сначала да, с ним были проблемы, но сейчас он всё делает идеально сеньор Иньиго, у меня нет к нему претензий.

— У меня тоже, — подтвердила римлянка, — он не боится работы, делает всё, что я прошу и расстраивается, если я его за что-то ругаю, но зато следующий раз делает всё правильно. Я тоже довольна им. К тому же вы сами видите, почта всегда в идеальном состоянии, разобрана, ответы вовремя отправляются.

Тут я не мог с ней спорить, всё так и было.

— Что же, тогда скажите ему, что он принят, — решил я, — путь готовится к походу, мы выступаем через неделю.

Обе женщины мне поклонились и заверив, что всё передадут парню, вышли из комнаты.

Глава 25

24 февраля 1461 A . D ., Аликанте, королевство Арагон

— Да, Глория! Да! — парень, смотря, как девушка раздевается, в нетерпении сидел на кровати в комнате, которую снимал для своих встреч с любимой, благо служба у богатенького маркиза позволяла ему это сделать.

— Что Марк? Что случилось? — доверчивое обнажённое тело прильнуло к нему и на мгновение закрыло рот поцелуем.

— Карлик взял меня в свою свиту! — радостно сообщил он новость, — я сделал всё, что ты меня просила!

— Мой герой! — девушка стала целовать юношу, опускаясь всё ниже, пока он, не открыв рот, страстно не задышал.

Закончив своё дело и вытерев рот, Глория поднялась обратно наверх, смотря на довольное лицо юноши.

— Тебе понравилось, любимый? — осторожно поинтересовалась она.

— Очень! Где ты этому научилась⁈ — изумлённо поинтересовался он, даже не думая, что такие любовные игры возможны.

— Увидела одну старую картинку и решила тебя побаловать, — лукаво улыбнулась девушка, — жаль конечно, что я теперь буду редко тебя видеть.

— Нет никакой возможности, устроить меня к маркизу? — печально продолжила она.

— К сожалению нет любимая, — он расстроенно покачал головой, — набор слуг закрыт по его личному приказу.

— Но ты же будешь продолжать переписывать письма от тех людей, про которых я тебе говорила? — поинтересовалась девушка, — это здорово поможет его светлости наказать карлика за его спесь и наглость.

— А ты сказала тому человеку, кто его представляет, что я хочу теперь в три раза больше за свою работу? — прищурился парень, — я ведь буду сильно рисковать, занимаясь этим прямо под носом у уродца.

— Он показал мне купчею на дом в Милане, Марк! — девушка закатила глаза, — выписанное на твоё и моё имя! Как только его светлость раздавит эту букашку, мы сможем переехать и жить там вместе!

— Пусть он эту купчую, отдаст мне! Иначе я ничего делать больше не буду! — отрезал парень, — и вообще, почему он не хочет встречаться лично со мной? А передаёт всё через тебя?

— Он боится, что если тебя раскроют, то он попадёт в руки палача, про меня ведь никому не известно?

— Нет Глория, даже сестра не знает, куда я ухожу, — отрицательно покачал головой он.

— Хорошо любимый, я скажу ему, что мы требуем купчую и тысячу флоринов, — улыбнулась ему девушка, — ты прав, в конце концов ты рискуешь больше всех.

— Иди ко мне, моя умница, — парень довольный тем, что Глория его поддержала, привлёк её к себе, подминая девичье тело под себя.

* * *

Расставшись с парнем, девушка проследила, что калека поковыляет обратно к себе и вернулась в тот же дом, откуда вышла. Он весь был давно снят её сеньором.

— Глория? — в коридор вышел дворянин, — я слышал, что он смог попасть в его свиту, но насчёт проверки писем, Марк согласился?

— Требует купчею и больше денег, сеньор Джованни, — скромно потупилась девушка, — я сказала, что скажу вам.

— Было бы, конечно, лучше, если бы ты сама устроилась к карлику, — вздохнул дворянин, — но что делать, придётся работать с этим жадным французом, больше никто из слуг не захотел разговаривать со мной. Все боятся этого уродца.

— Марк также мне сказал, сеньор Джованни, — продолжила девушка, — что они уже через несколько дней покидают Аликанте и идут на Балеарские острова.

— Спасибо Глория, — кивнул тот, — я постараюсь, чтобы карлику там устроили горячую встречу, а ты пока чаще встречайся с Марком, чтобы он не засматривался на других девушек, теперь, когда у него появились большие деньги у него, может появиться выбор.

— Он влюблён в меня без памяти, сеньор Джованни, — спокойно пожала плечами девушка, — вам не о чем волноваться.

— Ну смотри сама, — тот кивнул и ушёл в комнату, чтобы написать отчёт в Милан.

* * *

10 марта 1461 A . D ., Мальорка, Балеарские острова

Поднимающие паруса и двинувшиеся нам наперерез неизвестные пять галер, едва мы дошли до нужной бухты, заставили меня напрячься, поскольку это или мы так неудачно попали к ним в сети, или же они нас здесь ждали.

— Что-то у меня дурные предчувствия, сеньор Иньиго, — ко мне подошёл сеньор Аймоне, — такое впечатление, что они нас здесь ждали. Кто знал, что мы направимся к этой бухте?

— Слишком многие, сеньор Аймоне, — я перебрав в уме людей, отказался дальше их считать, поскольку здесь информация утекала словно вода в решете, и понять, кто именно предал было практически невозможно. Хотя конкретное место знало не так уж и много людей, но всё равно это был ближайший круг и если начать подозревать их, дело точно запахнет порохом, а я этого не хотел.

На верхушках мачт приближающихся кораблей показались флаги Миланского герцогства, показывая нам, что это и правда враги.

— Вы надели кольчугу, сеньор Иньиго? — обратился ко мне подошедший, сеньор Фелипе, — а то вы в этом ярком своём костюме, словно мишень для арбалетного болта.

— Не только её, — я постучал пальцем по шлему, — надо, пожалуй, и правда заказать себе полный доспех, хотя с этим горбом, он будет не очень удобен.

— Вам точно нужно, сеньор Иньиго, — покивал госпитальер, — в вас первого всегда будут стараться попасть.

Если он думал, я этого не знал, то он ошибался, но, к сожалению, время сейчас было такое, что лидер должен был всегда впереди, рискую своей жизнью больше, чем собственные солдаты или вассалы. Только так можно было заработать славу и не прослыть трусом, вот и мне сейчас приходилось демонстрировать это перед всеми, показывая, что мне не страшно и вообще я просто подышать воздухом вышел. Угу, прямо так в шлеме и кольчуге.

В любом случае, у меня была своя роль в бою, я командовал стрелками. Сам стрелять я без посторонней помощи пока не мог, так что лишь говорил, как наводить ручья и какое упреждение давать. С моим зрением и дальномером общие залпы получались лучше, чем без моих команд, так что после нескольких экспериментов никто больше не спорил с тем, что я в этом деле и правда лучший.

Морской бой был всегда неспешным, поскольку без пушек нужно было чтобы корабли сошлись близко друг другу, но когда в воздух от противника взметнулись верх какие-то странные коричневые шары, все рыцари кромке закричали, показывая на них. Часть из странных снарядов упало в воду, а один упал на палубу, сразу разливая загоревшуюся жидкость, которая стала лизать деревянные доски палубы.

— Воду! Срочно воду! — началась суета, чтобы погасить огонь, а я только порадовался, что это не греческий огонь, который было не погасить просто так.

— Нужно быстрее сблизиться с ними! — закричал сеньор Аймоне, и наш капитан кивнул, ставя нос корабля так, чтобы паруса получали больше ветра.

Я, чтобы всем не мешать, пошёл проверил стрелков, которые находились на носу и корме и предупредил всех, что я буду бегать между ними как обычно, нужно лишь слушать мои команды. Меня тут же заверили, что только этого и ждут.

Вернувшись к рыцарям, я замер в ожидании, когда корабли сойдутся ближе.

— У них больше людей, — спокойно заметил сеньор Аймоне, и покосился на меня, — так что вся надежда на ваших стрелков сеньор Иньиго, что прежде, чем мы сойдёмся врукопашную, вы здорово проредите их ряды.

— Сделаю, что смогу сеньор Аймоне, — развёл я руками.

— Тогда Фелипе, как обычно? — госпитальер показал другу на нос чужого корабля.

— Да, — рыцарь ордена Монтесы кивнул, — я пойду, подготовлю людей.

Он кивнул нам и ушёл, а вскоре и сеньор Аймоне ушел к своим людям, оставляя нас с капитаном вдвоём.

На наши головы снова упали горшки, в которых была эта горящая субстанция, и матросы бросились тушить занявшиеся очаги пожаров, а я направился к носовой надстройке. Пора было ответить и нам.

Первые залпы, как я и думал, прошли с перелётом, поскольку компенсировать качку, движение корабля и ветер, было невероятно сложно, да еще и говорить об этом такому числу стрелков, которые набились на надстройке.

Выдав нужную поправку, я вместе с кораблём снова окутался пороховым дымом, через который видел я один, со своим уникальным зрением. Этот залп был уже лучше, и оставив стрелков заряжать аркебузы, я побежал на корму, чтобы дать поправки и там.

Каждый новый бой давал мне целую кучу информации для анализа и очередной раз я приходил к пониманию, что аркебузы имеют слишком короткий бой, на эффективное расстояние выстрела нужно подходить вплотную, становясь мишенью и нам самим. Вот и сейчас, передвигаясь в мешанине то тут, то там вспыхивающих пожаров, поскольку враг не переставал по нам стрелять, вздрагивая от изредка попадавших рядом со мной арбалетных болтов, я отчётливо понимал, что если я сознательно отказываюсь от внедрения пушек, то какое-то преимущество перед врагом по дальности, лучше всё же иметь. Причём поскольку мушкетов ещё нет, не обязательно отказываться от аркебуз, просто как-то улучить их бой, к тому же, когда корабли уже сошлись вплотную для абордажа, можно поставить стрелков и у бортов. Так определённо будет оптимальнее.

Рядом с «Изабеллой» дрались и остальные наши корабли, поскольку рыцари старались не вступать в одиночные схватки, корабль на корабль, по возможности два, а лучше три нападали на один вражеский, чтобы обеспечить нам хоть какое-то преимущество. Правда вскоре к сцепленным кораблям зацеплялись и вражеские, и начиналась общая свалка.

Перемещаясь по палубе, поскольку основной бой был на соседнем корабле, я как-то неожиданно столкнулся с человеком, одетым в непривычную мне одежу, который был с мечом в руках и очень довольным видом.

— А вот и сам карлик! — радостно закричал он, бросаясь ко мне, чтобы заколоть.

На меня всего лишь на секунду напал ступор, но я, сбросив с себя липкую паутину страха, в мгновение ока бросился ему в ноги и схватил за колени. Он, споткнувшись об меня, кубарем полетел на палубу. Встать наёмник уже не смог, поскольку пуля одного из стрелков прибила его к доскам нашего корабля, а рядом со мной появился залитый кровью Джабари, с виноватым видом.

— Далеко от меня не уходи, — приказал я ему, шипя сквозь зубы от боли в колене, которое я больно ударил при падении.

— Простите сеньор Иньиго, сразу трое врагов прорвались на палубу, — извинился огромный негр, показывая на два других трупа рядом с нами, — я успел заколоть только двух.

Кивнув, я снова побежал на бак, куда старались прорваться враги и стрелки уже стреляли в упор, едва успевая перезаряжать аркебузы. Дело это было не быстрое, но я не зря тренировал их даже в свободное время, так что справлялись они значительно лучше, чем это было в начале нашего плавания, хотя конечно, и тут было нужно вносить изменения, возможно стоило подумать о внедрении бумажного патрона, чтобы не тратить время на эти рожки с порохом, доставанием из отдельной сумки пуль и прочего. Но что делать, не до всего у меня доходили руки, проблем и без этого было выше крыши.

Драка продолжалась часа четыре не меньше, так что я начал валиться с ног от усталости, бегая туда и сюда, но слаженные действия моих рыцарей, а также постоянно поддерживающий их огонь из аркебуз склонили чашу весов в нашу сторону, и тут и там стали слышаться крики о пощаде, а вскоре корабли, подгоняемые морским течением вышли из пороховой завесы, которая плотным облаком повисла над полем боя и я смог видеть полный результат сражения. Сцепленный ком из кораблей и кучи трупов везде, показали мне, что победа не была простой.

Дав стрелкам отдых, я отправился на корму, где встретился с уставшими рыцарями, с погнутой и даже местами пробитой броней. Оба устало опираясь на мечи, тяжело дышали, обливаясь потом.

— Сборные отряды из французов, немцев и кастильцев, сеньор Иньиго, — обратился ко мне сеньор Аймоне, — и они правда нас ждали.

— Да, подтверждаю, — согласился и сеньор Фелипе, — я бегло опросил некоторых пленных, которые рассказали, что их собрали на берегу, почти сразу после нашего отплытия из Аликанте.

— С этим мы сейчас ничего не можем сделать, — я пожал плечами, — что будем делать дальше? Я на «Изабелле» сжёг за один бой почти треть всего запаса пороха, боюсь на каравеллах схожая ситуация, хоть там и меньше стрелков, чем у нас.

— Мы видели, сеньор Иньиго и даже ощущали это кое-где на себе, — довольно кивнул мне сеньор Фелипе, — как вашу метавшуюся фигурку по кораблю, так и помощь ваших стрелков.

— Что делаем с пленными? — поинтересовался у меня сеньор Аймоне, — их как-то слишком много, чтобы безопасно оставлять на наших кораблях. Нам ведь придётся делить свою команду ещё на пять частей, чтобы отвести в Аликанте эти призы.

Я молча показал на далёкий берег.

— Так отпустите их сеньор Аймоне, берег вон в той стороне.

Рыцарь серьёзно на меня посмотрел.

— Море ещё холодное, а плыть далеко, вы уверены, сеньор Иньиго? К тому же не все из них умеют плавать.

— Сеньор Аймоне, — я спокойно посмотрел в глаза рыцарю, — я пообещал отцу Иакову, что больше не буду закапывать людей живьём.

— А поскольку мест для повешения у нас не так чтобы много, — я показал на мачты, — то просто всех отпустите, пусть плывут, куда хотят.

Рыцарь больше не стал спорить, а кивнул и пошёл отдавать приказы. Вскоре отовсюду стали раздаваться отчаянные крики, проклинающие рыцарей и меня в первую очередь, но всех пленных столкнули с кораблей в воду и стали расцеплять суда, не слушая горестные крики тех, кто, не умея плавать, тонул первым.

Рыцари, пока корабли готовили к отплытию, изредка косо посматривали на меня, словно надеясь, что я отменю свой приказ, но я был неумолим, поскольку чем больше я перебью наёмников, тем меньше будет желающих воевать против меня. Нехитрый лозунг, который я решил взять себе на вооружение и им руководствовался, принимая сложные решения, поскольку прекрасно понимал, что даже отпусти я всех этих людей, через час они снова поднимут против меня оружие. Судьба солдата удачи была слишком прибыльным, хотя и конечно опасным делом.

Так что дождавшись, когда мы наконец тронулись по направлению к бухте, я сказал рыцарям.

— Никому про наши с вами подозрения ни слова, не будем пугать людей, а я пока подумаю, что можно будет с этим сделать.

Оба мужчины, лишь мне поклонились, принимая приказ.

Глава 26

— Сеньор Иньиго, вы весь в крови! — на костылях, с трудом преодолевая качку, ко мне заспешил Марк.

— К счастью, в этот раз, это не моя кровь, — вздохнул я, принимая его помощь, — вроде бы.

— Давайте я вас осмотрю, — тут же предложил он и поскольку служанок у меня с собой не было, всё же боевой поход, а Джабари был занят раздеванием трупов и снятием с них всего ценного, я разрешил парню раздеть меня, поскольку он вроде бы искренне хотел помочь.

Он, преодолевая качку и собственное бессилие снял с меня одежду и вытер мокрыми полотенцами, которые оказывается загодя намочил.

— Сестра мне рассказала, как за вами ухаживать, — смущённо ответил он, видя мой недоумённый взгляд на мокрые полотенца, — я подумал, что если с вами только я и Джабари, то хотя бы так буду приносить вам пользу. Или вы против?

Я пожал плечами, будто у меня на корабле был какой-то большой выбор из слуг.

— Хорошо, можешь вместе с Джабари прислуживать мне, — кивнул я, и парень радостно закивал.

— Для меня это честь, сеньор Иньиго.

— Раньше ты не хотел надолго расставаться с сестрой, а сейчас так спокойно отплыл со мной, — поинтересовался я у него, пока он открывал сундук и приносил мне свежий костюм.

— В первую очередь изменилась сама Жюльетта, сеньор Иньиго, — он протягивая мне чулки, пожал плечами, — сеньорита Паула сильно на неё влияет. Так что мне пришлось лишь принять её такой, какой она стала, всё же мы оба становимся взрослыми и рано или поздно расставание было неизбежным.

Услышав его весьма здравые рассуждения, я согласился с ним.

— Сеньор Иньиго, — в мою маленькую каюту заглянул Джабари, — вам нужна помощь?

— Уже нет, — я покачал головой, показывая, что уже переоделся, — как там обстановка наверху?

— Трофеи собрали, корабли расцепили, так что скоро выдвинемся, сеньор Иньиго, — ответил он, — если я вам не нужен, могу я тоже умыться, а то я липкий от крови и боюсь у вас что-то испачкать.

— Да, конечно, — отпустил его я, — мне пока Марк поможет.

Негр поблагодарил меня и исчез, а я направился наверх, чтобы проверить его слова.

На берегу бухты, откуда и отошли напавшие на нас корабли, находился небольшой лагерь, который оказался в спешном порядке оставлен, когда они увидели, что дело проиграно. Я поручил обыскать его, вдруг обнаружится что-то интересное.

Оно и правда нашлось, наёмник, который сломал себе ногу, собирая дрова и его товарищи бросили его при побеге. Меня позвали к нему, правда при моём появлении он побелел и стал умолять его убить, но не закапывать здесь на острове.

— Ваша слава, сеньор Иньиго, — услышав его слова, тихо сказал мне сеньор Аймоне, — бежит теперь впереди вас.

— Было бы что хорошее, сеньор Аймоне, — вздохнул я, — а не вот это вот всё.

Рыцарь хмыкнул и обратился на французском к наёмнику.

— Вы нас ждали?

Тот испуганно косясь на меня, закивал.

— Да сеньор, наш капитан получил письмо, и сказал, чтобы мы были наготове.

Сеньор Аймоне покосился на меня, но я кивнул, показывая ему продолжать допрос.

— Сколько вас? Есть ли ещё люди на острове.

— Нет сеньор, — тот покачал головой, — мы были отдельными отрядами, нападая на поселения, но три дня назад нас всех привели сюда, к ожидавшим кораблям.

— Почему не напали на суше? — поинтересовался у него рыцарь, — у вас же было численное преимущество.

— Капитан побоялся, что оттуда, — наемник показал рукой куда-то на запад, — к вам может прийти подмога, так что сказал, что раз нас больше, то этого хватит, чтобы захватить вас в море, чтобы вы никуда не сбежали.

— Чем вы тут занимались?

Раненный замолчал, но пинок рыцаря по сломанной ноге заставил его вскрикнуть от боли и признаться.

— Убивали и грабили тех, кого могли поймать, — явно нехотя ответил он на неудобный вопрос, — ну или если могли захватить пленных, то передавали их затем генуэзцам или неаполитанцам.

Рыцарь посмотрел на меня, показывая, что я могу ещё о чём-то спросить, но похоже было, что это всё, что знал простой солдат, так что я отрицательно покачал головой.

Сеньор Аймоне, обнажая кинжал сделал пару шагов и лёгким движением воткнул сталь в сердце раненого наёмника, обрывая его жизнь. Следующим движением, показывающим большую практику в этом, он вытащил кинжал из тела, так чтобы не испачкаться брызнувшей из раны кровью и вытер его об одежду наёмника, третьим движением убирая оружие обратно в ножны. Я лишь мог восхититься тем, с какой лёгкостью и практичностью всё это было осуществлено.

— Чувствуется богатая практика, — похвалил его я, — ни капли крови на вас не попало, сеньор Аймоне.

Рыцарь вздохнул.

— Не то, чтобы мне это нравилось сеньор Иньиго, но что делать, моя жизнь в постоянных сражениях.

— И я рад, что вы на моей стороне, — улыбнулся я, и беря его за локоть, повёл обратно к лодкам, на которых мы прибыли на берег.

— Вы оставайтесь здесь, бухта очень удобная, да и лагерь уже обоснован, — тихо говорил ему я по пути, — а мы с сеньором Фелипе поедем туда, куда указал наёмник перед смертью, там явно должно быть поселение.

— Хорошо, сеньор Иньиго, — согласился со мной госпитальер, — я прикажу выгрузить вашу повозку.

— Благодарю вас, сеньор Аймоне, — поблагодарил его я и пошёл искать рыцаря ордена Монтесы, чтобы сказать ему о том, что мы сейчас будем делать.

Дождавшись, когда мою повозку соберут и впрягут в неё лошадей, я попрощался с рыцарем-госпитальером и отправился в путь, по утоптанной конями грунтовке.

Дорога не была долгой, уже через пару часов я первым увидел высокие крепостные стены небольшого форта, который стоял, перекрывая сразу две дороги. Наличие не крепости, а небольшого форта, явно предназначенного для наблюдения и отражения небольших групп противника, меня сильно удивило, поскольку в этом чувствовался военный подход к делу.

Наш большой отряд тоже заметили, поскольку загудел горн и к форту отправили солдат, чтобы те в нас не стреляли. Вскоре там началась суета и уже через десять минут, оттуда вырвался всадник, которой доскакав до передового отряда, поговорил с ними и подъехал к моей повозке уже в сопровождении их.

Увидев меня внутри, он радостно вскрикнул и спрыгнул с лошади, опустившись передо мной на одно колено.

— Ваше сиятельство! — его голос был полон радости, — я так рад вас приветствовать на ваших землях! Это огромная честь для меня, встретить вас первым!

Я, дождавшись, когда Джабари откроет дверку повозки и спустит ступеньки, не спеша выбрался и подошёл к стоящему на колене человеку, который был, судя по одежде и мечу на поясе, либо наёмником, либо дворянином.

— Благодарю вас любезный, — поблагодарил его я, — как я могу к вам обращаться?

— Ваше сиятельство, меня зовут сеньор Альфонсо Парет, — быстро представился он, подняв на меня взгляд, — я племянник барона Менорского.

— О-о-о, — обрадовался я, протягивая дворянину руку, помогая ему встать, — встаньте юноша, это лучшая рекомендация, какая только может у вас быть.

Молодой парень лет восемнадцати, с восхищением посмотрел на меня.

— Идёмте в мою повозку, расскажите мне о том, что у вас здесь происходит, — пригласил я его к себе и он радостно согласился и помог мне снова взобраться внутрь.

— Ваше сиятельство, простите, но как вы здесь? Когда прибыли? — глаза парня едва не светились от восторга.

— Ещё утром, но были вынуждены принять бой, на нас напали, — объяснил я ему.

— А-а-а, так вот что это был за грохот такой, что мы услышали, — он понимающе закивал головой, — я отправил гонца в замок, чтобы предупредить дядю, но ответа пока не получил, что мне делать.

— Он вас и поставил во главе этого форта? — полюбопытствовал я.

— Да, ваше сиятельство, — согласился парень, — наша задача лишь нести охрану и предупреждать о нападениях, так что нас немного внутри, всего двадцать человек и мы постоянно меняемся.

— Отличная организация, — удивился я, — кто это придумал, сеньор Альваро?

— Нет, ваше сиятельство, барон Форментерский, — ответил парень, — он объездил весь остров, составил карту и затем нарисовал на ней вот такие маленькие крепости, а также несколько больших, который прикрывают поселения на острове.

— Бернард⁈ — обрадовался я, — он тоже здесь?

— Уже нет, ваше сиятельство, — покачал головой парень, — барон уехал на другие острова, я слышал это от дяди, что он там вместе с флорентийским архитектором, кто строил это всё, делают такие же крепости и оборону.

— Прекрасно, — я обрадовался, что люди здесь не сидели без дела, если очень серьёзно подошли к вопросу собственной безопасности, — кроме местных, кто-то ещё сюда прибыл?

— Да, конечно, ваше сиятельство, — затараторил парень, — сюда переехали три наших рода, поскольку всем раздавали землю в лен, а также я слышал на соседний остров прибыли швейцарцы, но я их ни разу не видел.

— Какие прекрасные новости! — воодушевился я и сняв с пальца перстень, протянул его парню, — держите Альфонсо, как память о нашей встречи.

— Спасибо ваше сиятельство! — парень несколько раз поклонился, принимая от меня подарок, — благодарю вас!

Тем временем мы остановились у форта, и заметили, как вдали заклубилась пыль, так что сеньор Фелипе отправил разведку узнать, кто это сюда едет, да ещё и в таком количестве.

— Это дядя! — первым узнал баннеры на копьях у скачущих всадников Альфонсо, радостно показывая на них рукой, — это барон Менорский!

Я, с широкой улыбкой на лице, тут же покинул повозку и когда всадники ускорили бег своих скакунов, радостно раскинул руки в стороны, дожидаясь, когда мне в них упадёт потный и пыльный барон.

— Сеньор Иньиго! Радость-то какая! — сеньор Альваро не сдерживаясь, сильно меня прижимал к себе, — наконец-то!

— Взаимно, сеньор Альваро, — я покачал головой, когда мы разжали объятья и я посмотрел на загорелого, пропылённого, но абсолютно счастливого человека, — даю вам слово, не было ни дня, чтобы не вспоминал вас и Алонсо добрым слово. Без вас всё не то.

— Мы каждый день молились за вас, сеньор Иньиго, — радостно кивал мужчина, — как бы трудно нам ни было, мы верили и надеялись, что вы про нас не забыли.

— Идём, поговорим в форте, — пригласил его я, и показал на парня, который скромно ждал, когда мы закончим разговор, — кстати, спасибо вам за племянника, этого молодого человека совершенно точно ждёт блестящее будущее.

Сам Альфонсо расплылся в широкой улыбке, а сеньор Альваро довольно прищурился.

— Спасибо, сеньор Иньиго, — поблагодарил меня он, — Альфонсо и правда неоценимый мой помощник.

Мы зашли в форт и затем в совсем небольшую караульную, по всему было видно, что это место и правда использовалось только как временное убежище и люди здесь только несли службу, не живя долгое время.

— Рассказывайте, — нам поставили стулья и принесли вина, чтобы мы промочили горло, но я, разумеется, к нему не притронулся, только сеньор Альваро по чуть-чуть потягивал из кубка, рассказывая мне текущую обстановку и расклад сил. Поведал он чуть больше, чем рассказал нам наёмник на берегу, но только в части большого переезда родственных им семей из Кастилии, а также швейцарцев, живших и правда на соседнем острове, которым владел Бернард. Также он поделился своей болью.

— Письмо от вас о противостоянии с Миланом, сеньор Иньиго, прибыло вовремя, — рассказывал он, — это позволило нам укрепиться и окружить стенами поселения как местных, так и свои, так что появившиеся наёмники не стали для нас неожиданностью, а лишь постоянной головной болью.

— Похоже я сегодня разбил большую из них часть, но кто-то всё же сбежал, — перебил я его, вызывая удивлённое восклицание, — так что отправьте новости по островам, пусть пришлют сюда информацию по оставшимся отрядам, я прибыл почистить тут всё.

— У вас много людей? — поинтересовался он с сияющим взглядом, подразумевая явно военных.

— На ваших наёмников хватит, — улыбнулся я ему, — тем более, что, оказавшись здесь, я могу отправить корабли обратно в Аликанте, за пополнением.

— Отличные новости, сеньор Иньиго! — обрадовался он, — просто отличные.

Обговорив с ним и с сеньором Фелипе наши дальнейшие действия, я отправил рыцаря обратно, чтобы он забирал всех, кроме охраны кораблей, и двигался с сеньором Аймоне вслед за мной, а сам под защитой отряда сеньора Альваро, отправился в его крепость.

Глава 27

2 апреля 1461 A . D ., Мальорка, Балеарские острова

Новость о том, что я прибыл на главный остров Балеарских островов и, по сути, свои личные владения, со скоростью молнии облетела соседние три острова и уже через четыре дня я обнимался с Сергио, Алонсо и Бернардом, которые примчались на Мальорку так быстро, как только смогли. Я обнял даже смущённого маэстро Аристотеля Фиораванти, поблагодарив его за такие прекрасные укрепления, возведённые за столь короткий срок. Разумеется, мы сразу же устроили пир, я раздал и передал во все церкви на островах щедрые пожертвования, в общем эти дни впервые за последние полгода были наполнены у меня веселой и праздничной суетой, в окружении близких мне людей.

После праздников настало время дел и личных встреч, во время которых я выслушивал каждого о проблемах и насущных делах и либо принимал решения сразу выделяя деньги, или же брал время подумать. Но проговорил я о проблемах и делах со всеми, хотя всё обычно сводилось к одному — большие желания и маленькое финансирование. Но здесь уже я был строг, поскольку одно дело крепости и оборона, другое дело улучшение жизни приезжих и местных крестьян. На это у меня денег сейчас точно не было, так что приходилось отказывать.

Когда встречи закончились, бароны разъехались по своим островам, продолжать борьбу с оставшимися наёмниками и отстраивать свои острова, а горестно вздохнувший граф Латаса отправился на одной из каравелл в Аликанте, поскольку получил задание от меня присмотреть за наймом мавров на мою службу, а также ходом выкупа крестьян из их плена. Он стал жаловаться, что я гоняю его как простого гонца, на что я резонно спросил, кому я ещё могу доверять, как себе? Этот аргумент у него крыть было нечем, так что поворчав ещё для приличия, он спустя какое-то время тоже отправился в путь.

У меня же было большое желание осмотреть и остальные острова, хотя бы одним глазком, но как обычно в моей жизни, все планы разрушило всего одно письмо. Пришло оно с кораблём, доставшим с материка инструменты для крестьян и едва глянув откуда оно, я с тревогой вскрыл его.

— «Иньиго, спаси нас!», — значилось там самой первой строчкой.

— «Её высочество забеременела, и Энрике отзывает нас с Альфонсо в Сеговию», — неровные буквы, написанные детским почерком, плясали, не оставляя у меня сомнений в том, кто был отправителем данного письма.

— «Я не хочу ехать, но сеньор Чакон говорит, мы не можем ослушаться королевского приказа, к тому же мама и он сам с сеньорой Кларой остаются здесь, им запретили переезжать!».

— «Спаси меня!», — разумеется оно было подписано Изабеллой, а после её подписи, уже сам сеньор Чакон добавил для меня несколько строчек от себя, объясняя всю серьёзность ситуации.

— «Сеньор Иньиго, до нас доносятся тревожные вести, что вы заняты противостоянием с герцогом Сфорца, но Изабелла и Альфонсо не могут себе найти место. Никто из них не хочет уезжать из Аревало, к тому же без бывшей королевы и меня с супругой, но Его высочество Энрике, требует к себе только брата и сестру, так что я сам очень переживаю за их будущее, поскольку с рождением наследника у короля, они могут стать разменной монетой в политических играх. Я тоже прошу вас помочь инфанте и принцу».

— М-да, — я несколько раз перечитал письмо, от которого прямо-таки веяло паникой и отчаянием. Ладно ещё Изабелла, её можно было понять, но если сам сеньор Чакон высказывал обеспокоенность, то, пожалуй, мне нужно и правда мчаться в Аревало.

Заглянув в нейроинтерфейс, я убедился, что это время было самым сложным в жизни Изабеллы и наложило след на её формирование, как личности, поэтому мне определённо точно не стоило оставлять всё на самотёк, а потому я позвал к себе обоих рыцарей и объявил им, что оставляю им «Изабеллу» и три каравеллы, а сам мчусь на всех парусах в Кастилию. При этом их задача продолжать чистить острова и море вокруг наших островов от пиратов и прочих залётных личностей.

— Через месяц свадьба сеньориты Паулы, сеньор Иньиго, — мрачно напомнил мне рыцарь ордена Монтесы, — будет странно, если вы, её опекун, не приедете. Все подумают, что вы на неё обиделись.

Он был прав, я об этом не подумал, но проклятая судьба всегда давала мне нелёгкий выбор и сейчас было ровно также: на одной чаше весов была Паула и её важное событие в жизни, на другой будущее Изабеллы, которая конечно будет помнить того, кто помог ей в сложное время. Что для лично моего будущего, когда она станет королевой, было куда как важнее.

— Нам всем приходится делать в жизни сложные выборы, сеньор Фелипе, — я показал ему письмо, — я не могу оставить инфанту в опасности.

Рыцарь поклонился мне.

— Но, с другой стороны… — я задумчиво почесал подбородок, поскольку в голову мне внезапно пришла отличная идея, — пора, пожалуй, воспользоваться тем, что я задаривал дорогими подарками человека, который для меня пока ничего не сделал. Убью этим двух зайцев одним выстрелом: если она откажется помочь мне, значит не получит больше дорогих подарков, если же согласится, то только покажет, как благодарна мне и я для неё что-то значу.

— Она? — рыцари переглянулись между собой, — вы уверены, сеньор Иньиго, что сеньорита Паула будет рада видеть на своей свадьбе вместо вас, другую женщину?

— Эту будет рада, — улыбнулся я, и сказал, обращаясь к сеньору Фелипе, — отправляйтесь в Аликанте, перехватите там графа Латаса, попросите его сразу ехать в Сарагосу и попросить от моего имени Её высочество поехать на свадьбу к Пауле и барону Альбаида.

— Вы хотите попросить королеву поехать на свадьбу своей любовницы? — рты у рыцарей открылись.

Я поморщился.

— Да, это как-то совсем плохо звучит, — согласился я с ним, — давайте просто устроим королевский визит к своему вассалу, а его свадьба станет просто приятным дополнением этого визита.

— Сеньор Иньиго, — сеньор Фелипе покачал головой, — визиты королей планируются за годы вперёд! Нужно же всё подготовить, оповестить всех соседей, а вы хотите, чтобы барон организовал приём за месяц?

— А мы и ему не скажем об этом визите, — я изворачивался как мог, — будет просто приятный сюрприз от меня.

— Визит королевы, приятный сюрприз? — оба рыцаря посмотрели на меня, словно на умалишённого.

— Ладно, сделаем проще, — я, устав с ними спорить, достал письменные принадлежности и вытащив из сумки вексель, проставил там сумму в пятнадцать тысяч флоринов и протянул его сеньору Фелипе, — пусть Сергио попросит личную встречу с королевой и дипломатично скажет, что она получит этот вексель, если посетит замок моего старого друга и её вассала, который хотел бы видеть свою королеву перед своей смертью.

Сеньор Фелипе взял у меня протянутую бумагу.

— Вы хотите подкупить королеву, сеньор Иньиго? — недоверчиво переспросил он.

— Вы бы отказались сеньор Фелипе съездить в небольшую поездку, за пятнадцать тысяч золотых? — поинтересовался я у него.

— Разумеется нет сеньор Иньиго, я в жизни не видел столько денег, — помотал он головой, — но то я, простой рыцарь, а Её высочество — королева!

— Пусть тогда Сергио торгуется, сеньор Фелипе, но не больше чем на тридцать тысяч, — решил я, выписывая ещё один вексель и протягивая его рыцарю, — потому что за тридцать тысяч, Его высочество Хуан сам туда рванёт быстрее ветра, я знаю, о чём говорю.

Оба рыцаря были поражены моему цинизму, но спорить не стали и качая головами пошли выполнять приказы.

* * *

21 апреля 1461 A . D ., Сарагоса, королевство Арагон

— Вы хотели меня видеть граф? — королева сидела в своих покоях, в окружении фрейлин, и конечно же приняла посланника, от человека, который делал так много для королевства хорошего.

— Да Ваше высочество, — Сергио, внутренне проклинавший Иньиго всю дорогу до столицы королевства, поскольку тому в голову пришла очередная сумасбродная идея, заставил себя широко улыбнуться и низко поклонится.

— Прошу вас, говорите, — улыбнулась ему ответно Хуана.

— Могу я попросить вас оставить в комнате только самых доверенных ваших фрейлин? — попросил он, — разговор будет немного деликатным.

Хуана удивилась, но молча показала выйти всем, кроме двух своих лучших подруг, в верности которых она не сомневалась.

— Вы интригуете нас граф, — заинтересованно она посмотрела на склонившегося в благодарности перед ней дворянина.

— Если честно, Ваше высочество, — начал он крайне смущённо, тщательно подбирая слова, — я сам немного не в своей тарелке от той просьбы маркиза, с которой он отправил меня к вам, но вы наверно знаете, он всегда несколько экстравагантен.

— Да, граф, мы слышали, как он закапывает людей живьём, — улыбнулась королева, — это можно назвать экстравагантностью, да.

Сергио вздохнул.

— Его добрый друг, барон Альбаида очень стар, но думаю вы и так это знаете, это верный и преданный вассал Ваших высочеств.

— Конечно, барон всегда приходил на помощь короне в самые сложные времена, — кивнула королева.

— Так получилось, что единственной мечтой барона Альбаида, которому осталось немного на этом свете, это увидеть вас и спокойно умереть, — продолжил Сергио.

— Что же, мы всегда будем рады видеть его у себя во дворце, — недоуменно посмотрела на Сергио королева, — пусть приезжает в любое время.

— В этом и есть загвоздка, Ваше высочество, — Сергио снова сделал печальный вид, — барон не выдержит этой дороги.

— Он настолько плох? — королева расстроенно покачала головой, — не знала этого. Жаль, передайте ему наши глубочайшие сожаления и пожелания скорого выздоровления.

— Да, благодарю вас Ваше высочество, обязательно ему передам ваши слова, — поклонился Сергио, — но, с другой стороны, вы ведь знаете, как Иньиго предан своим друзьям.

Королева осторожно кивнула.

Сергио достал вексель и протянул его одной из фрейлин, которые внимательно прислушивались к разговору, девушка взяла бумагу и отнесла её королеве, которая при виде указанной там сумму удивлённо вскрикнула.

— Да, Ваше высочество, — поклонился граф, — маркиз умолят вас, поехать и проведать барона Альбаида, а возможно и проводить его в последний путь.

Хуана изумлённо посмотрела на графа Латаса, который без зазрения совести давал ей взятку.

— Вы хотите меня купить граф? — нахмурилась она, презрительно убирая вексель от себя на стол, словно ядовитую змею.

— Конечно же нет, Ваше высочество, — заюлил тот, — только ваше время, не более того.

Сергио не успел продолжить, как в комнату вошёл хмурый король. Рядом с ним теперь всегда был канцлер, который помогал слепнущему королю передвигается и опознавать людей.

При его появлении все встали, а граф низко поклонился правителю.

— Мне сказали, посланник от Иньиго прибыл к вам, моя королева, — он кинул Сергио, здороваясь, а обращаясь к королеве, — что-то важное?

— Нет, мой супруг, — холодно сказала Хуана, — к тому же граф нас уже покидает.

Взгляд канцлера был более остёр, чем у Его высочества и вексель банка Медичи он сразу же заметил, о чём тут же шепнул королю на ухо. Тот мгновенно взбодрился и показал пальцем на место, где тот лежал.

— Вексель! Что тебе предлагает Иньиго?

— Поездку к барону Альбаида, чтобы я проводила его в последний путь, какая наглость! — королева покачала головой, — я удивлена подобным беспардонным поведением маркиза и графа Латаса, посмевшим мне предложить подобное!

Король взмахом руки прервал её словоизлияние, обратившись к склонившемуся перед ним дворянину.

— Сколько он предложил, граф?

— Пятнадцать тысяч, Ваше высочество, — Сергио впервые за долгое время почувствовал, как у него горят уши от стыда.

— Что? Сколько? — изумился Хуан.

— Барон де Виларгут, близкий друг Иньиго, — Сергио ничего не оставалось, как продолжать врать, — так что он буквально исполняет его последнюю волю.

— Это нехорошо, — король захапал вексель из рук канцлера себе, — Бенжамин де Виларгут наш верный вассал и всегда приходил нам на помощь.

— Я это и пытался донести до Её высочества, — Сергио от удивления, что король неожиданно поддержал его игру, расправил плечи, — и Боже упаси подумать, что я пытаюсь кого-то купить. Просто Иньиго понимает, что нужно всё организовать, подготовить, лошади, припасы, не за свой же счёт королю отправляться в это путешествие.

— Маркиз как обычно, всё предусмотрел, — Хуан задумчиво посмотрел на Сергио, — когда нужно быть у барона?

— Через две недели, — быстро ответил тот, начиная понимать, что похоже очередной безумный план Иньиго может осуществиться, — вряд ли он протянет больше.

— Если бы маркиз добавил столько же, — король потряс векселем, — я сам с большим удовольствием посетил бы барона Альбаида, который является и моим близким другом тоже.

От удивления в том, что он торгуется с самим королём, у Сергио на секунду наступил мгновенный ступор, но он слишком долго был в политике, чтобы не собраться.

— Ваше высочество, сейчас конечно война, лошади дорого стоят, как, впрочем, и припасы, но не настолько же, — поклонился он Хуану, — давайте добавим ещё хотя бы десять тысяч.

— Маркиз стал настолько мелочным? — удивился король, — я очень скучаю по своему другу Бенжамину и хотел бы его посетить, но и маркиз должен меня понять, моей свите тоже нужно чем-то питаться в дороге.

Сергио молча достал из-за пазухи ещё одну бумагу, с проставленной суммой и протянул её королю. Канцлер быстро сказал сумму, которая была там написано и Хуан, обретая хорошее настроение прямо на глазах, обратился к Сергио.

— Граф, можете заверить маркиза, я буду во владениях барона Бенжамина де Виларгута, ровно через две недели.

— Ваше высочество, наша общая благодарность за ваш визит не будет знать границ, — дворянин не мог поверить своим ушам и глазам. План Иньиго и правда осуществился. Не поехала королева, но зато визит самого короля, это просто огромная честь для любого дворянина! Правда обычно не столь сумбурный, но в этом и был весь Иньиго.

— Когда следующий раз он приедет в Сарагосу, мы с ним поговорим о размерах его благодарности, — хитро улыбнулся король и бережно, словно родных детей, прижимая к груди векселя, заторопился из покоев королевы.

Граф, низко склонившись при его уходе, затем поклонился в сторону королевы, только что понявшей, что тридцать тысяч флоринов, просто ушли из её рук. Причём это были деньги, которые она могла потратить на что угодно.

— Граф, — Хуана недовольно поджала губы, — мы больше не хотим видеть вас у себя.

— Как вам будет угодно, Ваше высочество, — Сергио поклонился и тоже быстро вышел из её комнаты. Был ли он удивлён поведением королевы? Ничуть. Человеческая благодарность была вообще понятием крайне спорным, он лучше всех об этом знал, а благодарности королей вообще не существовало в природе.

— «Ну хотя бы Иньиго сэкономит теперь на подарках, — с иронией думал он, покидая королевский дворец, — зная его, думаю максимум, что теперь достанется королеве, это заколка и то наверняка серебряная».

Глава 28

22 апреля 1461 A . D ., баронство Альбаида, королевство Арагон

— Сеньор, письмо от магистра ордена Монтесы, — слуга подошёл и с поклоном положил письмо на серебряное блюдо.

— Да, спасибо Арно, — барон хоть и слабо слышал, но видел прекрасно, так что герб на печати разглядеть успел.

— Дорогая, можешь прочитать мне письмо? — попросил он невесту, вокруг которой кружилось сразу трое портных.

Она в отличие от многих женщин, которых знал раньше Бенжамин де Виларгут не стала отнекивается, говоря, что занята, не стала перепоручать это никому другому, молча отодвинула жестом портных и просто сделала, что он просил, очередной раз вызывая у него тяжёлый вздох сокрушения оттого, что он встретил такую женщину только сейчас, а не когда был молод.

— Дорогой друг, — раскрыв письмо, громко зачитала девушка, чтобы барон её услышал, — мне недавно пришло письмо от Фелипе, который как ты знаешь никогда не страдал излишней театральностью или распространением слухов.

Паула остановилась и подняла взгляд на будущего мужа. Тот с улыбкой кивнул и показал ей читать дальше.

— Так вот, он прислал мне весьма странное письмо, с просьбой предупредить тебя о том, что сеньор Иньиго скорее всего не сможет быть на твоей свадьбе, но чтобы сеньорита Паула не расстраивалась из-за его отсутствия, он отправил графа Латаса попросить короля или королеву быть на ней вместо него. Я весьма скептически отношусь к этому предупреждению, но не передать его слова не могу, — дочитала Паула письмо и слёзы подступили к её глазам.

В столь важный для неё день, самого главного человека в её жизни не будет рядом!

Увидев, что девушка плачет, барон поднялся, взмахом руки прогнал портных за дверь и подошёл к Пауле.

— Дорогая, не расстраивайся, я думаю это просто Фелипе переобщался с твоим маркизом. Короли не приезжают просто так, без предупреждения, даже по просьбе графов и маркизов. Да что там говорить, мы с Его высочеством близкие друзья уже много десятков лет, но он не был в моих владениях ни разу. Так что я думаю, это просто чья та шутка.

А вот Паула вовсе так не думала. Она, смахивая рукавом слёзы с глаз, покачала головой.

— Бенжамин, вы не знаете Иньиго так, как его знаю я. Если ему что-то запало в голову, то это оттуда уже не выбить. Нам нужно теперь помимо свадьбы готовиться ещё и к приезду короля с его свитой. Вот же Иньиго нам нагадил, так нагадил, я хотела просто скромный праздник не больше, чем на тысячу гостей.

— Паула, дорогая…

Девушка опустилась на колени и взяла руку старого барона в свои ладони, прижавшись к ней щекой.

— Бенжамин, вы мне доверяете?

Тот сразу кивнул.

— Безусловно, моя дорогая.

— Тогда нам нужно готовиться, — вздохнула девушка, — лучше всё будет готово к приезду Его высочества, чем мы с вами окажемся в луже на глазах у всех гостей.

Барон, хотя, и не веря в то, что это возможно, покачал головой, всё же его просила невеста, а траты были всего лишь небольшой потерей денег.

— Хорошо, тогда распорядись обо всём сама, — кивнул он.

Девушка кивнула и поднявшись с колен, забывая о своём наряде и портных, пошла в коридор и Бенжамин де Виларгут с улыбкой услышал её волевой голос, собирающий слуг и управляющего.

— Эх, где моя молодость, — снова тяжко вздохнул он.

* * *

12 мая 1461 A . D ., Аревало, королевство Кастилии

Замок на холме едва только показался в зоне видимости, как я увидел, что к нам оттуда навстречу выехали два всадника, скачущие во весь опор, а за ними с большим опозданием выехали ещё четыре всадника.

Когда они сблизились с нами, я узнал Изабеллу и Альфонсо, которые в лёгкой одежде, явно пытались победить друг друга, кто первым ко мне доберётся. Победила сестра, которая, весело сверкая глазами, показала ему язык и только после этого подъехала ко мне.

— Инфанта, — проворчал я, — вы простудитесь и заболеете, разъезжая в подобном виде!

Изабелла всплеснула руками, обращаясь к Альфонсо, который с улыбкой слушал мою нотацию.

— Брат, мы возвращаемся назад, — сказал она, — это приехал сеньор Чакон, а не маркиз де Мендоса.

— Ну, по тому, как они оба ворчат на тебя, то похоже да, сестра, — улыбнулся он мне, показывая, что шутит.

— Рад вас видеть, обоих, — вздохнул я, обращаясь к мальчику, — поздравляю, кстати, вас Альфонсо, вы теперь принц Астурийский, а значит наследник престола.

— У нашего брата в следующем году родится ребёнок, сеньор Иньиго, — вздохнул мальчик, — я явно недолго пробуду в этом статусе.

— Кто-то из дворян уже приезжал к вам? — поинтересовался я, пока мы ехали в замок, и нас догнали наконец те, кто поспешил за инфантой и принцем, а сейчас виновато смотря на них, плёлся рядом с моей повозкой.

— Да, противный маркиз де Вильена и его ужасный брат, — Изабелла поморщилась, — Педро Хирон так смотрел на меня, что мне сделалось жутко.

— Зачем приезжал наш любезный фаворит Его высочества Энрике? — поинтересовался я у неё.

— Хотел забрать с собой Альфонсо, но сеньор Чакон не разрешил ему это сделать, без прямого королевского приказа, — ответила мне инфанта, — но теперь хорошо, что вы с нами и защитите нас от других людей.

— «Ах, если бы я сам был в этом уверен, — тяжело вздохнул я, поскольку у меня в Кастилии было ровно ноль влияния, если не брать в расчёт конечно архиепископа Толедо».

— Вы зря считаете меня Гераклом, Изабелла, — улыбнулся я девочке, решив не скрывать этого, — это вовсе не так. В Кастилии у меня прав меньше, чем даже у вас.

— Но вы Мендоса! — изумился вместо сестры Альфонсо, — вы сильны!

— Род да, но они меня как бы стесняются, — пожал я плечами, — так что на их помощь я не могу рассчитывать, только на себя.

Оба ребёнка от моих слов тут же приуныли.

— Но, мы все вместе попробуем что-то сделать, — я решил, что не стоит их пугать заранее, — я не задержусь у вас, а отправлюсь с Сеговию, узнаю там обстановку и вернусь, уже обладая большей информацией о делах в столице.

— Это даже больше, чем мы могли рассчитывать от кого-то другого, маркиз, — серьёзно кивнул мне принц.

— В общем нос не опускайте, мои дорогие, — не очень весело сказал я, — по крайней мере не сейчас.

— Спасибо, сеньор Иньиго, — на меня с большой благодарностью посмотрел ребёнок, — ни я, ни Альфонсо не сомневались, что получив наш крик о помощи, вы нам не поможете.

— Мы же друзья, — я развёл руки, — а друзьям нужно помогать.

— Особенно, своим будущим жёнам, — сказала Изабелла, и, прежде чем я смог её перебить, она свистнула и толкнув лошадь ногами, помчалась до замковых ворот, до которых оставалось совсем немного.

— Как она? — я повернулся к Альфонсо, разговаривая с ним, как со взрослым.

— Напугана и боится, сеньор Иньиго, — вздохнул принц, — впрочем, как и я. Аревало стал нашим домом и уезжать отсюда, ещё и без матушки и сеньора Чакона, для нас обоих очень страшно.

— Попробую что-то сделать, — спокойно кивнул я ему, и он ответил мне робкой улыбкой.

Мы добрались наконец до замка, где нас встречала чета управляющих, тепло мне улыбающихся, и я ответил им тем же.

— Ваше сиятельство! — сеньор Чакон низко мне поклонился, — ваше прибытие наверно самая радостная новость у нас за последние полгода.

— Сеньор Иньиго, — поправил я его, обнимаясь с дворянином, после того как вылез из повозки, — для друзей только так, сеньор Чакон.

Он с благодарностью мне поклонился.

— Сеньора Клара, — поздоровался я с его супругой, — вы как всегда прекрасно выглядите.

— Спасибо, сеньор Иньиго, — улыбнулась она мне и спросила, — сеньорита Паула не с вами?

— Я выдаю её замуж, сеньора Клара, — спокойно объяснил я, — за барона Альбаида. Девочке пора иметь статус, которого она достойна.

— Без всякого сомнения, сеньор Иньиго, — сеньор Чакон хоть и удивился этой новости, но склонил голову, — сеньорита Паула произвела на всех нас большое впечатление в свой единственный приезд к нам.

— Очень разумная девушка, — согласилась с ним жена.

— Спасибо вам, — улыбнулся я обоим, — вы приготовили мою комнату?

— Да, конечно, сеньор Иньиго, — засуетились оба, приглашая меня пройти внутрь главного донжона, — никто из нас не сомневался, что вы приедете, так что мы всё приготовили заранее.

Я печально вздохнул. Все верили в меня больше, чем я сам в себя, а ведь Паула точно расстроится, что меня не будет на её свадьбе.

* * *

22 мая 1461 A . D ., Сеговия, королевство Кастилия

Как я и сказал инфанте и принцу, отдохнув всего два дня и наголову разбив в шахматы всех, кто думал, что хорошо в них играет, я отправился в столицу Кастилии. Время поджимало меня очень сильно, ведь я знал, что Франция и Миланское герцогство точили зубы на Генуэзскую республику, не без моей помощи в этом конечно, а поскольку дороги уже значительно просохли, то мне лучше было быть там, а не здесь, так что логичным выходом из сложившейся ситуации было договориться с королём, отложить приезд инфанты и принца на год, за который я бы наверняка успел разобраться с Парижем и Миланом. Другой вопрос был в том, что я был и правда никем в Кастилии, и архиепископ был единственным человеком, к которому я мог обратиться за помощью в таком необычном деле. Что автоматически значило, что ему за это нужно было заплатить и тем, что для него было дороже золота.

Я тяжело вздохнул, вспомнив о своей монете.

— «Похоже с ней всё же придётся расстаться, — понял я, что это было единственное, чем я мог купить его с потрохами, как раньше об этом и думал».

Вряд ли что-то больше заставило бы его участвовать в моей непростой миссии настолько, чтобы врать и обманывать короля.

Вот с такими невесёлыми мыслями я и въезжал в купающийся в солнечных лучах город. Как-то так оказалось, что кроме Марка и Джабари, больше никого рядом со мной не осталось. Управляющие с Бернардом остались на островах, Ханс, Марта, Амара и Камилла были в Аликанте, Паула готовилась к свадьбе, так что впервые за долгое время, я остался один, без слуг, в окружении только одной охраны, поскольку зачем мне слуги, если ими некому управлять.

Так как искать самому дом для проживания было лень, то я сделал единственное разумное решение, сразу поехал к Авраам Сениору, поскольку Иосифа Колона в городе точно не было, он работал в Неаполе.

Иудейский квартал, хоть и было раннее утро, встретил отряд вооружённых наёмников весьма насторожено, люди с испугом убегали с нашей дороги, а вместе с дверьми часто в домах закрывались и окна.

Новость обо мне бежала впереди, так что я вскоре увидел старика-иудея, который стоял на улице, и явно ждал меня. Я также увидел, что он выкупил дома соседей, так как каменный забор вокруг его дома значительно расширился и увеличил территорию, которую он занимал, показывая, что дела у него идут как минимум хорошо.

Повозка ещё даже не доехала до него, как он лично бросился помогать солдатам открыть дверцу для меня.

— Сеньор Иньиго! — радостно воскликнул он, когда показалась моя измученная дорогой мордашка, — как я рад вас видеть! Какая приятная неожиданность!

— Доброе утро, сеньор Авраам, — я вымученно улыбнулся, поскольку целый месяц нахождения в дороге кого угодно оставит без сил, — приютите усталого путника?

— Конечно, сеньор Иньиго! — всплеснул он руками, — какой может быть разговор! Всех устроим, всех накормим!

— Благодарю, — я показал ему на одного из лейтенантов Ханса, — за размещением у меня отвечает Фабио, так что пусть ваш управляющий с ним поговорит.

Еврей поклонился и позвал своего человека, а я повернулся к швейцарцу.

— Если будет чего-то не хватать, скажешь мне.

— Конечно, сеньор Иньиго — поклонился мне наёмник, — не волнуйтесь, я уже начинаю привыкать к роли вашего управляющего.

— Марк если что тебе поможет, — показал я на парня, которого ссаживали солдаты с лошади, поскольку он сам этого не мог сделать, — он вроде неглупый и хочет работать.

— Хорошо, сеньор Иньиго, — склонил голову солдат.

— Прошу вас, сеньор Иньиго, — видя, что я закончил со своим лейтенантом, ко мне обратился Авраам Сениор.

Я пошёл в дом, а еврей чуть позади меня.

— Что-то случилось, сеньор Иньиго? — с волнением в голосе поинтересовался он, — я имею в виду ваш неожиданный визит.

— К вам и нашему бизнесу сеньор Авраам, это не имеет отношения, — вздохнул я, — мне нужно поговорить с королём об инфантах.

Иудей благодарно на меня посмотрел, что я раскрыл ему причину приезда и когда мы вошли в дом, я увидел, как четыре молодые, красивые девушки стоят по струнке, ожидая нас.

— Сеньор Иньиго, — просто сказал он, показывая на них, — это мои внучки, а у вас я вижу сейчас нет служанки, возьмите кого-то себе на время, пока гостите у меня.

Разумеется, я отказываться не стал, не Марку же или Джабари меня мыть и одевать каждый день по нескольку раз, когда мы наконец прибыли в цивилизацию.

— Ах, сеньор Авраам, — я показал на темноволосую девушку, которая была похожа на Сару, — ну почему ваши внучки все такие красивые? Это же просто невозможно смотреть на подобную красоту. Сначала Сара, теперь они.

Старик от моей похвалы, довольно улыбнулся.

— Возьмите ещё и Цвию тогда, сеньор Иньиго, — показал он на вторую девушку, которая явно огорчилась, что выбрали не её, — она скоро выходит замуж, и хочет получить себе лучшее платье, чем у других сестер и ради него будет очень стараться вам угодить.

— Хорошо, пусть будет две, — не стал я спорить с ним и простившись ненадолго со стариком, пошёл в сопровождении двух красавиц в комнаты, которые он отдал мне. Причём я видел, что это не гостевые комнаты, тут явно кто-то недавно жил. Мне скорее всего отдали помещения кого-то из его семьи.

Девушки, смущаясь и стараясь не смотреть на моё уродливое тело, протёрли меня тёплыми влажными полотенцами, помогли переодеться и сказали, что подготовят для меня на вечер полноценную ванну, и всегда будут ждать моих приказов в комнате по соседству.

Я поблагодарил их и попросил проводить меня к их дедушке, что они и сделали, показывая обновлённый дом, который оброс пристройками.

— Хочу поехать к своему другу, архиепископу Толедо, — обратился я к иудею, — не знаете, он в городе?

— В городе, сеньор Иньиго, — кивнул старик и позвал слугу, чтобы заложили для меня повозку.

— Простите сеньор Авраам, что свалился вам словно снег на голову, — поблагодарил я его, — но сами видите, все заняты делами, и даже Паула и та, скоро станет баронессой.

Глаза у иудея загорелись любопытством, и он ответил.

— Сеньор Иньиго, вам не стоит извиняться, — поклонился он мне, — это я и вся моя семья будет счастлива, что вы остановились у нас. Единственное я буду рад, если вы расскажите, немного новостей извне, особенно об Иосифе и Саре, которых я давно уже не видел.

— Конечно, сеньор Авраам, — кивнул я, — всё расскажу за ужином.

Он улыбнулся мне и отошёл, поскольку вернулся слуга и доложил, что повозка готова.

Глава 29

Забрав с собой всего тридцать солдат, я поехал к дому Альфонсо Каррильо де Акунья. Его слуга у ворот, едва увидев кто подъехал, тут же открыл створки и крикнул, чтобы предупредили хозяина о моём прибытии, сам же бросился помогать мне открыть дверку и спуститься. Я, видя такую предупредительность, снял с пальца перстень флоринов на сто и протянул ему.

— Редко вижу подобную предупредительность, возьми от меня на память.

Увидев золотой перстень с драгоценным камнем, слуга стал кланяясь, благодарить меня, став еще более услужливым и внимательным. Он провёл меня в дом, где со второго этажа спускался архиепископ, одетый в домашнюю одежду.

— Иньиго! — он недоверчиво посмотрел на меня, на то, что я стою на ногах и продолжил, — слухи оказались правдивыми, папа и правда тебя излечил?

Я показал на слуг кругом и ответил ему с лёгкой улыбкой, перекрестившись при этом.

— Конечно ваше преосвященство, какие могут быть в этом сомнения!

Он понятливо улыбнулся и широким жестом пригласил меня подняться наверх.

— Прошу!

Я пошёл за ним в знакомый кабинет, который с моего последнего посещения мало как изменился, если только книг стало побольше, да алхимическая лаборатория занимала теперь два стола, а не один, как прошлый раз.

Закрыв за нами дверь, он пригласил меня сесть в кресло и опустился напротив.

— Ты удивил меня, — он покачал головой, — такой неожиданный визит, хотя долго не давал о себе знать. Что-то случилось? Или вовсе не папа излечил тебя?

— Не папа, ваше преосвященство, — улыбнулся я, потянулся рукой к двум цепочкам, висевшим у меня на шее, и вытянул обе, под его взволнованным взглядом.

Увидев две монеты, висящие в креплениях, он покачал головой.

— Ты всё же смог найти ещё.

Я улыбнулся и скромно развёл руками.

— Впрочем, — он хмыкнул, — этого и следовало ожидать, когда я увидел эти объявления в твоих банках и ломбардах. Я сразу понял, для чего они там висят.

— Как хорошо, когда тебе ничего не нужно объяснять умному человеку, — улыбнулся я ему.

Архиепископ улыбнулся и жадно посмотрел на монету.

— Что она может?

Я снял цепочку с шеи, снял монету и спокойно передал её ему и показал на огромный шкаф в углу комнаты.

— Поднимите его.

Каррильо де Акунья не стал ничего у меня спрашивать, с монетой в руках дошёл до шкафа, обхватил его и легко оторвал от пола, сразу опустив назад, поскольку тот заскрипел, грозясь обрушить на пол содержимое полок.

Вернувшись в кресло, архиепископ был задумчивым, крутя монету в руках.

— И к силе, добавляет быстроту, а также очень сильно укрепляет здоровье, вы не будете болеть, — улыбнулся я, — не это ли шаг к тому, что вы ищете?

Архиепископ согласно покивал головой.

— Если ты приехал с таким сокровищем ко мне, значит хочешь продать его мне? — спросил он меня, показывая, что и правда в уме ему не отказать, — только я боюсь у меня не хватит денег, чтобы её оплатить.

— Ваше преосвященство, — я отрицательно покачал головой, — у меня есть деньги.

— Тогда что? Услуга? — он внимательно посмотрел на меня, — мы оба понимаем, что монета очень ценна, если содержит те свойства, что ты описал.

— Я потому и оставлю её у вас, чтобы вы не верили мне на слово, а всё сами проверили, — улыбнулся я ему, — и да, мне нужна большая услуга.

— Говори, — сделал он жест рукой.

— Вы знаете, я дружу с инфантой и принцем, — сказал я, на что он лишь кратко кивнул, показывая, что в курсе этого.

— Всё что я прошу, чтобы вы уговорили короля подождать с их отъездом до рождения наследника или наследницы, — рассказал я, — а также чтобы сеньор Гонсало Чакон и его супруга, которые являются сейчас воспитателями инфанты и принца, приехали в Сеговию с ними вместе.

— И это всё? — удивился архиепископ, — как-то мало для столь ценной вещи.

— Я в Кастилии изгой, ваше преосвященство, — я серьёзно на него посмотрел, — и кроме вас мне больше не на кого здесь опереться. Зачем я буду жадничать и просить у вас больше, если это разрушит наше, как мне кажется, весьма плодотворное сотрудничество?

— Ты всегда был умным человеком Иньиго, — хмыкнул архиепископ, — и да, конечно, ты можешь рассчитывать на любую мою поддержку, поскольку я как никто другой понимаю, как тебе сложно было расстаться с этой монетой, думаю она пригодилась бы и тебе, особенно после того, как ты исцелился.

— Монета стала для меня опасной, ваше преосвященство, — признался я ему, вызвав его удивлённый взгляд, — и как ваш друг, я не могу вас об этом не предупредить. Сила, которую даёт эта монета слишком привлекательна, хочется всё время её использовать и демонстрировать.

Каррильо де Акунья задумчиво посмотрел на меня, а затем положил монету, которую он не отпускал из рук, на стол.

— Спасибо, что рассказал, это и правда важно, — согласился он, меняя тему, — ты надолго в Сеговии?

— Нет, ваше преосвященство, только чтобы решить этот вопрос, — покачал я головой.

— Сейчас, конечно, не лучшее время, чтобы просить о Мендоса, — задумался он, — ты знаешь, что выкинула твоя семейка?

— Слышал краем уха, но без подробностей, — кивнул я.

— Король и племянник злы, твоя семья лишила их огромных земель и богатств из наследства Альваро де Луна, на которое они думали, что уже наложили руки, — покачал он головой, — я даже не очень понимаю, как подойти с этим к нему.

— Зачем вы будете просить от моего имени, если можете сделать это от своего? — удивился я.

Архиепископ удивлённо на меня посмотрел.

— А как на это посмотрят инфанты? Ты же явно не к любви к ним это делаешь, а рассчитываешь на какую-то благодарность в дальнейшем?

Врать Каррильо де Акунья, что это не так, что я делаю это из любви к ближнему явно не стоило, раз у нас вёлся сейчас очень откровенный разговор.

— Мне нужно в Геную, — я расстроенно пожал плечами, — а эта проблема держит меня в Кастилии, так что мне нужно как можно быстрее решить её и отплыть туда.

Архиепископ заинтересованно посмотрел на меня.

— Если не секрет, то какие у тебя дела в Генуе? — удивлённо просил он.

— Для вас ваше преосвященство у меня мало секретов, — улыбнулся я ему, показывая, что тоже откровенен с ним, — намечается большая драчка там между Францией и Миланом. Мне нужно там поучаствовать.

Каррильо де Акунья изумлённо на меня посмотрел.

— Как же ты вырос Иньиго, — он покачал головой, и с улыбкой заметил, — и я не про твой рост: маркиз, владелец «Золотой розы», а теперь ещё и это!

Я поднял руку и постучал указательным пальцем по своей голове, вызвав у него усмешку.

— Слушай, если уже речь зашла за драки, — он задумчиво посмотрел на меня, — у тебя ведь есть деньги?

Я осторожно ответил.

— Смотря на какие цели, ваше преосвященство.

— Я просто подумал, что если ты готов окончательно порвать со своей семьёй, — он посмотрел на меня очень серьёзно, — я могу представить тебя королю, как перебежчика из рода Мендоса в его лагерь. Он будет очень этому доволен, особенно, если ты ссудишь ему деньги. Король живёт на широкую ногу и постоянно в них нуждается.

Мне пришлось крайне скептически посмотреть на архиепископа.

— Занимать королям деньги, всё равно, что кидать их в море. Моя какая от этого польза и главное прибыль?

— Серебряные рудники, — внимательно посмотрел на меня Каррильо де Акунья, — Сьерра-Морена и Андалусия — лакомые куски, из пирога с королевского стола.

— И? — не понял я его.

— Король слаб, безволен и ни на что не способен, — спокойно, как само собой разумеющееся сказал архиепископ, — даже будущего ребёнка по слухам зачал не он, но все серебряные рудники Кастилии и Леона находятся в королевской власти и сдаются в аренду по грамотам, пожалованным только королём.

Я задумчиво посмотрел на Каррильо де Акунья, серебро это было хорошо, до открытия Америки ещё куча времени, так что серебро мне бы сейчас очень пригодилось.

— Становится уже интересней, — улыбнулся я архиепископу, — можно больше конкретики? Сколько нужно дать королю, чтобы он выдал нам эту грамоту, сколько дать вам и тем, кто будет защищать эти рудники от остальных желающих получать оттуда прибыль?

— Сразу видно человека дела, — широко улыбнулся мне он, — если ты заинтересован, то о деталях можно будет предметно поговорить и позже. Сейчас не лучшее время для этого, скоро должен приехать мой племянник, маркиз де Вилена и лучше ему не видеть тебя, пока я с ним не поговорил о предложении, о котором я только что упомянул.

— Я заинтересован, — кратко ответил я и он коснулся монеты, которая так и лежала на столе после того, как он туда её положил.

— Она моя? — кратко спросил он.

Я поднялся и кратко кивнул.

— Я остановился у еврея Авраама Сениора, пришлите слугу, когда будете готовы со мной поговорить, ваше преосвященство.

Каррильо де Акунья кивнул, позвал слуг и меня проводили к повозке. В глубокой задумчивости я поехал домой, поскольку в планах у меня не было заниматься серебряными рудниками, но отказаться я не смог. Вкинутые в развитие «Горного дела» очки пока отбивались только на квасцах, так что было бы хорошо применить их ещё и к добыче серебра, поскольку это значительно упростило бы мне понимание процессов по добыче и обработке руды, не говоря уже про получение доходов из разных источников.

— «Ладно, посмотрим, — решил я, решать уже по факту, когда на меня выйдут с конкретным предложением, — смотря сколько нужно будет вложить и что мне за это предложат».

Повеселев от этой простой мысли, я дальше поехал уже спокойнее.

* * *

24 мая 1461 A . D ., Сеговия, королевство Кастилия

— Сеньор Иньиго, к вам приехал гость, — в комнату зашла Цвия и низко мне поклонилась.

— Кто? — удивился я.

— Епископ Калаорры, Педро Гонсалес де Мендоса, — отрапортовала она.

Услышав имя, я быстро спрыгнул со стула и ускоряя шаги, сказал девушке.

— Веди!

Быстрым шагом мы пронесли через весь дом и в зале, где гости Авраама Сениора обычно ожидали хозяина я и правда увидел своего единственного родственника, которого рад был видеть.

— Дядя! — с радостным криком, я бросился в его объятья.

— Иньиго! — на глазах молодого тридцатитрёхлетнего мужчины показались слёзы, и он радостно стал прижимать меня к себе, — наконец-то я тебя увидел!

— Вам же запрещено со мной встречаться? — с улыбкой сказал я, когда мы наконец наобнимались и отпрянули друг от друга.

— Да к дьяволу этого Диего, — махнул рукой епископ, — я как узнал, что ты в городе, решил тебя навестить, столько лет уже не виделись и не известно, когда я снова поймаю тебя в Сеговии, уж в домой-то ты точно не поедешь.

— Это правда, — улыбнулся я, поворачиваясь и обращаясь к Цвие, — нам закусок и вина с моим травяным настоем.

— Сейчас всё будет, сеньор Иньиго, — склонилась она и пошла отдавать приказы слугам, а я повёл дядю в свою комнату.

— Ты остановился у еврея? — осторожно поинтересовался он, — весь город об этом уже гудит.

— У делового партнёра, — поправил я его, — да и к тому же дядя, у кого ещё? Иосифа всё равно нет в городе, да к тому же он тоже еврей.

— Так-то да, но всё равно, как-то нехорошо, — вздохнул он, — пойдут слухи и обязательно дойдут до главы рода.

— Как хорошо, что мне на это плевать, — пожал я плечами и дождавшись, когда Цвия сервирует нам стол и с поклоном оставит нас одних, я продолжил.

— Хорошо, что вы приехали, я так соскучился по вам!

— Это взаимно Иньиго, — улыбнулся он, — ты даже не представляешь, как меня распирала гордость, как я всем хвастался, что мой любимый племянник получил из рук папы «Золотую розу»! Единственный Мендоса за все века существования рода!

Я улыбнулся.

— Приходится много путешествовать по делам папы, — со вздохом сказал я, — ничто не даётся просто так.

— Без всяких сомнений, — согласился он со мной.

— Кстати, деньги, что я занимал у тебя, я положил в банк Медичи на твоё имя, — смущённо сказал он, — спасибо, ты просто нас выручил с Алонсо.

— Мне и Пауле, тогда уж, девушка, кстати наверно уже стала баронессой, — улыбнулся я, — она осталась в Арагоне с мужем.

— Я и не сомневался, что она достойный человек, — кивнул он головой, — ты сам-то надолго в Сеговию? По каким делам?

— Максимум пара встреч дядя, — я покачал головой, — у меня другие заботы, в другом месте.

— Не хочешь говорить, — понял он по моим недоговоркам, — но ты хотя бы заедешь ко мне перед отъездом?

— Постараюсь, — пожал я плечами, — всё зависит от того, как пройдёт мой разговор с королём.

Епископ пристально на меня посмотрел, так что я вздохнул.

— Хорошо, только из уважения к вам, мне поступило предложение выступить против своего рода, — спокойно сказал я, — так что я жду условий, на которых это сделаю.

Брови мужчины взлетели вверх.

— Опять ты снюхался с Каррильо де Акунья? — недовольно спросил он.

— Что делать дядя, — я серьёзно посмотрел на священника, — это ведь только между нами?

Он кивнул.

— Конечно, я вообще даже не должен быть тут рядом с тобой.

— Тогда я сразу хочу вам сказать, что если предложение и правда будет стоящим, то я приму его, поскольку речь идёт об аренде серебряных рудников в Сьерра-Морена и Андалусии.

Лицо дяди перекосило.

— Диего точно будет в бешенстве, он сам претендует на них, — с тяжёлым вздохом признался он.

— Как он может на них претендовать, если как я слышал, род последнее время не очень ладит с королём, — удивился я.

— Семья Альба, мы дружим, — кратко объяснил он, — это можно сделать через них.

— Понятно, спасибо, — склонил я голову в благодарность за ответ.

— Но конечно, если ты со своими деньгами будешь вместе с маркизом де Вильена и архиепископом Толедо, — он покачал головой, — у рода не будет шансов.

— Нужно же как-то отбивать те отступные, что отец с меня запросил при расставании, — пошутил я, но дядя расстроенно покачал головой.

— Иньиго, это уже не шутки, пойми, дело будет касаться финансовых интересов, а тут никто не посмотрит на то, что ты наш родственник, — серьёзно предостерёг меня он.

— Я не буду нападать первым на свою семью, — я нахмурился, — но это не значит, что не дам сдачи.

— Это понятно, — священник тяжело вздохнул, — ладно не будем о грустном. Я тут встречался с приором монастыря Санта-Крус ла Реал, Томасом де Торквемада, и при нём нам сказали, что ты в городе. Он был так рад это слышать, что попросил меня узнать у тебя, можешь ли ты его принять.

— Я сам планировал к нему заехать, — быстро соврал я, — это же племянник моего наставника, которому я многим обязан.

— Да, Томас посветил меня в это, и то, как много ты для него сделал. Он молится о твоём благополучии каждый день, — кивнул епископ.

— Обязательно с ним встречусь, — подтвердил я и дядя стал подниматься со стула.

— Тогда ладно, не буду задерживать тебя больше, постарайся заехать ко мне перед отъездом.

— Хорошо, договорились, — пообещал я, и пошёл провожать его до повозки.

На входе мы встретили хозяина дома, который вернулся, и он раскланялся с епископом. Когда дядя уехал, Авраам Сениор задумчиво спросил у меня.

— Мне казалось вы не ладите со своей роднёй, сеньор Иньиго.

— Дядя и дедушка были исключением, — я пожал плечами, — теперь только дядя.

Я повернулся к нему.

— Я вам не сказал ещё спасибо за подарок, что вы передали мне с Паулой, мне очень понравился браслет.

Старик довольно улыбнулся.

— Если уже речь зашла за подарки, сеньор Иньиго, то на перстне царя Соломона было три надписи, — он обратился ко мне, — на вашем же подарке мне, было только две.

— Я хочу, чтобы вы жили, как можно дольше, сеньор Авраам, — я серьёзно на него посмотрел, — потому хочу, чтобы вы никогда не увидели последнюю надпись.

Еврей широко улыбнулся и низко поклонился.

— Я так и подумал, сеньор Иньиго, рад что не ошибся.

— Наверно я ещё съезжу по делам сегодня, — решил я, — но ненадолго, не ужинайте без меня.

— Конечно, сеньор Иньиго, — он склонил голову, зовя слугу, чтобы приготовили мне повозку.

Простившись с ним, я поехал в монастырь, где монахи уже готовились к вечерней молитве, но магия пожертвования в сто флоринов сотворила чудеса, так что меня не только пропустили внутрь, но ещё и сбегали за приором.

— Сеньор Иньиго! Сеньор Иньиго! — он и правда бежал, подхватив полы рясы.

Так что я с широкой улыбкой пошёл ему навстречу и второй раз за день упал в мужские объятья.

— Томас! — широко улыбался я, — как же я рад тебя снова видеть!

Мужчина с тонзурой на голове, с сияющими от радости глазами, едва не плакал.

— Сеньор Иньиго, вы можете ходить! — он качал головой и крестился одновременно, — я молился за ваше здоровье каждый день!

— Я благодарен тебе и Богу, — я тоже перекрестился, — дядя мне сказал, что виделся с тобой, прежде чем поехать ко мне.

— Да, мы вместе ищем деньги на реконструкцию монастыря, — вздохнул он, — пока не очень успешно.

— Идём к тебе, поговорим спокойно, — я рукой оставил всю свою охрану во дворе, а сам с Томасом пошёл внутрь.

Он шёл и по пути раздавал приказы братьям спокойным, строгим голосом, и поглядывая на него со стороны, я понял, что он мало-помалу становится тем, кем его запомнила история. Сейчас это уже был сорокалетний, уверенный в себе священник, который сильно отличался от того молодого неуверенного мужчины, каким я его помнил по нашей первой встречи во дворце кардинала Торквемады.

В его кабинете всё тоже было очень строго и функционально. Только нужная мебель и конечно же распятье.

— Прошу вас, присаживайтесь сеньор Иньиго, — он сам пододвинул мне стул, и только после этого сел на свой.

— Иньиго, — я с мягкой улыбкой напомнил я ему, — мы же договаривались с тобой.

— Но вы теперь маркиз! — он расширил глаза, — я не смею!

— Томас, мы ведь стали друзьями, когда я ещё не был маркизом, — устало вздохнул я, — так что мне было бы спокойнее, если бы мы ими и остались.

Он смущённо на меня посмотрел и сказал.

— Хорошо Иньиго.

— Вот и отлично! — я похлопал ладонью по рукоятке стула, — сколько тебе нужно на ремонт?

— Почти три тысячи дукатов, — тяжко вздохнул монах, — неподъёмная для монастыря сумма.

Я конечно не стал упоминать, если он так уж радеет за монастырь, то мог бы выделить их с того дохода с должности, что я подарил ему. Но, разумеется, я промолчал об этом, поскольку личное — это личное, а Богу — Божье.

— Дай мне пожалуйста бумагу и перо, — попросил я и когда он достал крайне убитый набор, я вытащил из своего кошеля вексель, развернул его и проставив сумму в пять тысяч дукатов, подписал его.

— Что это Иньиго? — изумился он, когда я протянул ему документ.

— Пожертвование от меня, для ремонта, — улыбнулся я, пока он изумлённо изучал вексель банка Медичи.

— Но это огромная сумма! — он всё никак не мог поверить свалившемуся на него счастью.

— Тебе нужна была моя помощь, я помог, — я пожал плечами.

— Спасибо Иньиго! Спасибо! — он оторвал взгляд от векселя и посмотрел на меня счастливым взглядом, — благослови тебя Бог, мой друг! Ты снова меня выручаешь!

— Ты, кстати, тоже мог бы мне помочь в двух вещах Томас, — я сделал вид что задумался, но он подскочив со стула, горячо меня заверил.

— Для тебя, всё что угодно мой дорогой друг!

— Спасибо Томас, я знал, что могу на тебя рассчитывать, — улыбнулся я, показывая жестом, что он может сесть, — у меня на самом деле есть две небольшие просьбы к тебе. Первая, как откроется моя школа инквизиторов в Аликанте, то съезди пожалуйста туда вместе с выбранными тобой братьями и потом расскажи, как тебе качество обучения, что я задумал. Мне это важно знать, поскольку планирую обучать монахов этой нелёгкой и сложной профессии.

— Да, я слышал, нам приходил приказ от архиепископа Толедо об этом, — кивнул он, — хорошо, конечно, я всё сделаю Иньиго.

— Спасибо мой друг, повторюсь, твоё мнение очень для меня важно!

— «А ещё может отец Иаков и отец Стефан научат тебя быть нормальным инквизитором, — вздохнул я про себя, — но это пока неточно».

— Ну и второе, в следующем году в Сеговию приедет инфанта Изабелла, — продолжил я, — она мой хороший друг и я бы хотел, чтобы у неё был духовник, таких строгих правил как ты и такой же набожный. Я попрошу архиепископа, чтобы он выбрал для этой роли тебя, а тебя же попрошу быть мягче с ней. Всё же она ребёнок и для неё переезд будет весьма тяжёлым испытанием.

— Быть духовником инфанты Кастилии? — удивился он, — о таком я не мог даже мечтать Иньиго! Спасибо за доверие, я постараюсь его оправдать.

— Мой друг, я в тебе нисколько не сомневаюсь, — твёрдо сказал я, вызвав у него смущённую улыбку, — потому и прошу тебя не отказываться.

— Конечно Иньиго, теперь, когда я предупреждён, я с радостью дам своё согласие, — кивнул он.

— Что же, — я поднялся, — тогда если у тебя нет ко мне вопросов, я не буду отвлекать тебя от вечерней молитвы.

— Спасибо Иньиго! — он благодарно посмотрел на меня, — и что приехал и что пожертвовал так много.

— Пиши мне, если я буду нужен, — кивнул я, и направился обратно, поскольку пора было поужинать, мой живот об этом несколько раз настойчиво напомнил.

Глава 30

— Маркиз, — я кивнул сидящему за большим столом Хуану Пачеко, который сидя рядом с братом, сразу при моём появлении замолчал и внимательно стал меня рассматривать.

— Маркиз, — он явно нехотя склонил голову, поприветствовав меня.

— А-а-а! — его брат Педро Хирон тоже узнал меня, — этот же тот уродливый карлик, который мне угрожал несколько лет назад!

Я холодно улыбнулся.

— А я вот смотрю вы сеньор вообще нисколько не изменились, — ответил я, намекая на то, что он как был тупым, так таким и остался.

Педро Хирон этого не понял, зато понял его брат, который был более умным.

— Зачем ты хочешь дядя, чтобы мы имели дело с ним? — он повернул голову и посмотрел на архиепископа, который стоял рядом со мной.

— Потому что вам нужно всем закрыть рты и не начинать деловой разговор со взаимных обвинений, — жестко сказал он, обращаясь ко всем разом, — а если кто хочет со мной поспорить, можем выйти на тренировочную площадку и сделать это там.

Я конечно же сразу замолчал, вспомнив что он был силён и без того, а сейчас под влиянием монеты, которая висела у него на шее, он становился ещё более опасным противником. Замолчали и оба Пачеко, хотя были не сильно довольны словами Каррильо де Акунья.

— Отлично, — кивнул архиепископ, показывая мне сесть рядом с ним и так мы оказались напротив двух братьев, хмуро и недовольно смотрящих на меня.

— Что касается ответа на твой вопрос Хуан, — первым нарушил тишину архиепископ, — ответ на него крайне прост: у нас есть влияние и люди, но нет денег на разработку рудников, а у Иньиго они есть

— Конечно, украл у нас их из-под носа, — буркнул себе под нос Педро Хирон, вероятно намекая на недавнюю аферу моей семьи по наследству Альваро де Луна.

Я не стал ему грубить, а мягко заметил.

— Мне интересно, если я во всеуслышание объявлю награду в размере пятнадцати тысяч флоринов за вашу голову, сеньор Педро, то увижу я вас следующий раз живым или нет? С каждым вашим словом, мне это всё больше хочется проверить.

Тот оскалился и потянулся за мечом, но рука маркиза де Вильена легла на его руку, останавливая её. Он явно воспринял мою угрозу очень серьёзно, что и подтвердил архиепископ.

— Иньиго вам не какой сопливый мальчишка, — Каррильо де Акунья хмуро посмотрел на родственников, — он людей сотнями заживо в землю закапывает, из тех, кто противится его воли, так что давайте все друг друга уважать, несмотря на внешность. Бог создал всех разными, так что просто примем этот факт и не будем больше заострять на этом внимание.

Этот факт моей биографии был видимо ранее незнаком обоим Пачеко, так что они с огромным изумлением посмотрели на меня, а я лишь скромно улыбнулся.

— Я прошу прощенье за свои неосторожные слова, — первым сказал спокойно Хуан Пачеко, а брат его лишь что-то пробурчал себе под нос, но я сделал вид, что он тоже извинился.

— Прошу простить и меня сеньоры, я ещё не отошёл от дальней дороги, — извинился я, склонив голову.

— Вот и отлично, — довольно кивнул архиепископ, — тогда начнём говорить наконец о деле, ради которого я вас и собрал в своём доме.

Он это подчеркнул, ещё раз показывая, что не потерпит больше склок и все это прекрасно поняли.

— Нам нужно примерно пятьдесят тысяч флоринов, — нехотя сказал Хуан Пачеко, — чтобы отремонтировать всю инфраструктуру на месторождениях, поскольку все арендаторы ранее только вырабатывали руду, ничего больше в это не вкладывая. Из-за этого работать там сейчас небезопасно и шахтёров туда даже палками не загнать. Работы почти прекратились, доходы сильно упали, вызвав недовольство короля, так что мы предложили ему большой проект, чтобы восстановить прибыль, взамен он отдаст нам их в аренду сроком на десять лет. Кроме ремонта, также нужно нанять понимающих людей, кто в этом разбирается, поскольку процесс добычи руды и превращения её в серебро непростой.

— Я могу этим заняться, не передавая вам деньги напрямую, — задумчиво заметил я, погладив подбородок, — у меня есть опыт горного дела, как вы знаете, я занимаюсь добычей и переработкой квасцов для папы.

Моё предложение одновременно удивило и обрадовало всех присутствующих.

— Вы маркиз можете заняться инфраструктурой, ремонтом и добычей? — переспросил у меня маркиз де Вильена.

— Я отправлю запрос своим партнёрам во Флоренцию, — кивнул я, — чтобы выделили мне людей. Инженеров там свободных пруд пруди, так что найти несколько на все шахты не составит проблем. Ремонт и прочее, они могут начать и без меня, а фабрику по обработке руды, я могу построить на своей земле в Арагоне.

— Почему в Арагоне? — непонимающе спросил у меня Педро Хирон.

— У меня нет владений в Кастилии, а строить большое перерабатывающее руду предприятие, на чужой земле, где его у меня могут отнять, я не готов, — пожал я плечами, — если только Его высочество Энрике не пожалует мне землю и титул здесь, в чём я сильно сомневаюсь.

Все улыбнулись, поскольку это и правда было смешно, учитывая нынешние отношения Энрике IV с семьей Мендоса.

— А зачем нам одно большое предприятие? — спросил у меня маркиз де Вильена, — чем тебя не устраивает то, как это устроено сейчас, все добывается и перерабатывается сразу на месте?

— Смотрю на перспективу, сеньор Хуан, — склонил я голову, — сейчас у нас шахты в двух областях, а что будет если мы захотим расшириться? Имея одно предприятие в морском порту, куда можно свозить руду со всего королевства, мы обеспечим себе его постоянную загрузку и невозможность смены арендаторов на других, поскольку на местах мы ничего строить не будем, кроме самих шахт и жилья для рабочих.

— Но это в свою очередь привязывает нас к тебе, — справедливо заметил мне Каррильо де Акунья.

— А меня к вам, — пожал я плечами, — вы своими людьми можете перекрыть поставки руды в Арагон, и я останусь с большим предприятием на своей земле, но без руды. Я тоже рискую, как и вы.

Мои доводы были понятны всем, так что мужчины задумались.

— Ты правда можешь этим всем заняться? — задумчиво спросил у меня архиепископ.

— Конечно, — твёрдо заверил я их, — правда на это потребуется время.

— Мы никуда не спешим, поскольку срок аренды ещё не закончился у рода Мендосы, — Хуан Пачеко посмотрел на меня, — твои родственники определённо не обрадуются, когда узнают, что ты забрал у них этот контракт вместе с нами.

Я опустил руку к кошельку, достал оттуда золотой флорин и показал его всем.

— Вот, мой самый близкий родственник, сеньор Хуан, — я ласково посмотрел на кругляш, убирая его обратно.

— А почему ты людей закапываешь живьём? — поинтересовался у меня явно с большим любопытством Педро Хирон.

— У меня идёт война с Миланским герцогством, — спокойно сказал я об этом, будто это то, чем я сегодня завтракал, — намекаю таким образом миланским наёмникам, что им не рады на моей земле, а только под ней.

Он изумлённо на меня посмотрел, затем захохотал.

— Чтобы ты ещё больше впечатлился Педро нашим новым партнёром, — улыбнулся моей шутке и архиепископ, — купцы поговаривают, что после его отъезда из Рима, где он по просьбе папы наводил порядок, новый префект до сих боится снять тысячи отрубленных голов бандитов, насаженных на копья, которые там остались после нашего Иньиго.

— Что-то такое я слышал, да, — покивал маркиз де Вильена, а его брат, отсмеявшись протянул мне руку, и я смело пожал его запястье.

— Любишь вино и горячих женщин? — живо поинтересовался он у меня.

— А также лошадей и оружие, сеньор Педро, — с улыбкой ответил я, — я самый обычный мужчина, если не брать в расчёт мою внешность.

Он радостно потёр руки.

— Что же, давайте тогда обсуждать условия и побыстрее, я уже зверски проголодался!

С улыбками, мы сели ближе друг к другу, и я больше не ощущал за столом ауры враждебности и недоверия, которая была здесь вначале, когда я только вошёл в комнату.

* * *

26 мая 1461 A . D ., Сеговия, королевство Кастилия

Я ещё с прошлого раза помнил увлечение короля всем восточным, вот и сейчас, когда меня после недолгого ожидания ввели к нему в зал, где он был в одиночестве, поскольку Лига дворян во главе с моим новым другом Хуаном Пачеко, заставила его отослать своего фаворита Бельтрана де ла Куэва из Сеговии, а в отсутствии него, король явно хандрил.

Когда мы с архиепископом зашли, он выговаривал об этом маркизу де Вильена.

— Когда мы поедем на охоту Хуан? Молчишь? А Бельтран сказал бы, что прямо сейчас, — король говорил резким, нервным голосом, пытаясь видимо выглядеть грозно, но на фоне спокойного маркиза, это смотрелось очень комично.

— Ваше высочество, мой брат организует для вас охоту, — терпеливо ответил он, когда король закончил с обвинениями.

— Я не хочу с ним! — поморщился король, — всё заканчивается всегда пьянкой и всеобщей оргией. Я хочу нормальную охоту!

— Хорошо, Ваше высочество, я поищу, кто сможет вам её организовать, — ответил Хуан Пачеко, и увидев нас, показал в нашу сторону.

— Ваше высочество, в вашем лагере новый верный человек — маркиз Иньиго де Мендоса, который решил, что преданность королю, лучше, чем семье. Я считаю, что такой выбор можно только похвалить.

Энрике IV изумлённо посмотрел на меня, а я низко ему поклонился.

— Я его помню, — покивал он головой, — арагонский дворянин и не приносил мне оммаж.

— Ваше высочество, когда это было проблемой, для верного человека? — попытался юлить маркиз, но король показал на меня пальцем.

— Преклони передо мной колено и произнеси клятву. Библии нет, но я приму оммаж и так.

Я повернул взгляд к закусившему губу архиепископу, поскольку такой договорённости между нами не было. Мы должны были прийти, подарить королю подарки от меня и получив от него разрешение Изабелле и Альфонсо задержаться в Аревало ещё на год, уйти.

— Я жду! — король потыкал пальчиком в пол, рядом с собой, — или же выметайтесь из моего дворца и моего королевства.

Лица Хуана Пачеко и Каррильо де Акунья напряглись, а я понял, что всё может накрыться медным тазом просто из-за прихоти короля. Так-то мне не хотелось приносить ему клятву верности, поскольку он тогда смог бы мне приказывать, но на другой чаше весов была Изабелла. Если Энрике меня прогонит, а как король он легко мог это сделать, то даже защита моих партнёров тут бы не сильно помогла. В этом случае я не сдержу своё обещание, данное ей, что будет очень плохо.

Всё это промелькнуло в моей голове за секунды, и я сделал два шага вперёд, опускаясь на колено и произнося слова клятвы по памяти, поскольку слышал её в далёком уже для меня детстве от дедушки.

— Я, граф Аликанте, маркиз Балеарский, Иньиго де Мендоса, считаю необходимым и подходящим возвысить Вас, величайшего и надлежащего, как моего законного повелителя, и ныне становлюсь на колено и кладу руки свои между руками Вашими, признавая себя Вашим человеком и посвящаю себя служению и уваженью до конца жизни.

Моё поведение королю очень понравилось, он захлопал в ладоши и довольно сказал вместо того, чтобы принести ответную клятву своего господина — вассалу.

— Ну вот, можете когда хотите, маркиз.

Я не стал говорить ему о том, что половинные клятвы не считаются действительными, любой юрист об этом скажет, оставляя себе лазейку если придётся отказаться от данной клятвы. Это поняли Хуан Пачеко и Каррильо де Акунья, криво улыбнувшись шутке короля и тоже промолчали.

— Мой король, — теперь мне можно было так говорить, — могу я порадовать вас подарками? Я привёз их из своих странствий по миру.

— Дары? Дары я люблю, разрешаю! — обрадовался он и архиепископ позвал своих слуг, которые стали вносить вчера купленное у мавров и евреев здесь же в Сеговии, но всё очень дорогое и блестящее. Маркиз де Вильена хмуро мне тогда сказал, когда я это покупал, что неважно, что это будет, гласное чтобы было золотым, с камнями и сильно блестело. Я его совет понял буквально и накупил самого безвкусного и дорого, что было у продавцов, которые радостные оттого, что этот золотой хлам наконец хоть кто-то купит, делали мне большие скидки, когда я говорил об этом.

Король же, радовался словно ребёнок, становясь все улыбчивее и довольнее, чем больше подарков вносили слуги. Маркиз де Вильена тоже об этом мне сказал, чтобы всего было много. Вот и теперь заставленный со всех сторон золотыми вещами, король казался абсолютно счастливым.

— Ваше высочество, вы довольны? Я угодил вам? — поклонился я ему, когда вереница подарков закончилась.

— Да, маркиз, — он перевёл на меня сверкающий взгляд, — вы определённо произвели на меня впечатление.

— Я счастлив, что мой король доволен, — низко поклонился я.

— Ваше высочество, — Каррильо де Акунья тоже поклонился королю, — вы подпишите мою просьбу и просьбу маркиза, о которой я вам говорил?

— Вы просите отложить отъезд инфантов из Аревало? — он умышленно или нет, но не стал называть Альфонсо принцем Астурийским, что заметили все, и Хуану Пачеко это явно не понравилось, — причина?

— Заботой о безопасности ребёнка, рождение которого с таким нетерпением ждёт всё наше королевство, Ваше высочество, — ответил я, будто был его вассалом уже лет десять не меньше, — сейчас инфанты далеко и одни, кроме этого его преосвященство направит дополнительную охрану в Аревало, чтобы их не беспокоили нежелательные гости. Здесь же в столице многие захотят повлиять на них, поэтому было бы хорошо, если бы их приезд был отложен до непосредственно рождения вашего наследника. Тогда я лично привезу их вам, даю вам своё слово.

Король покачал головой, но было видно, что разбор и рассмотрение подарков интересуют его гораздо больше, чем наши просьбы.

— Всё, я устал, — неожиданно заявил он, — давайте ваши бумаги и оставьте меня.

Маркиз, не моргнув глазом достал целую кипу документов и явно там были не только мои просьбы, и король, не смотря, их все подписал. Низко кланяясь ему, мы вышли из зала.

— Интересно вы тут живёте, сеньоры, — задумчиво сказал я, пытаясь осознать масштаб проблемы. Да я ознакомился с тем, что Энрике IV был слабым и безвольным правителем, но чтобы настолько! Такое у меня не укладывалось в голове. Получается не только мы, но и кто угодно у него может вот также подписать любой документ?

— И какова цена этим бумажкам? — поинтересовался я у дворян, маркиз де Вильена и архиепископ Толедо переглянулись и пожали плечами.

— Главное то Иньиго, кто сможет отстоять их с помощью своих мечей, — ответил мне Хуан Пачеко, и Каррильо де Акунья согласно кивнул.

— Что же, сеньоры, — я повернулся и склонил голову, — я тогда отбываю как можно быстрее в Аревало, успокою инфантов, а затем займусь перепиской с Медичи для выполнения нашего договора. Когда у Мендоса кончаются права на аренду?

— В конце этого года, Иньиго, — ответил мне архиепископ Толедо, — так что у тебя будет время всё подготовить.

— Спасибо, что помогли с моим делом сеньоры, — я снова склонил голову, показывая этим свою признательность, — постараюсь держать вас в курсе всех дел по рудникам.

— До встречи Иньиго, — мужчины попрощались со мной и пошли по своим делам, а я поспешил на выход из королевского замка, поскольку и правда дел у меня было больше, чем времени на их выполнение.

— «И мне ещё нужно при всём при этом как-то умудриться попасть в Геную, — тяжело вздохнул я, забираясь в повозку и отдавая приказ ехать к дому Авраама Сениора».

Конец седьмой книги

Сентябрь 2025

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN/прокси.

У нас есть Telegram-бот, для использования которого нужно: 1) создать группу, 2) добавить в нее бота по ссылке и 3) сделать его админом с правом на «Анонимность».

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

30 сребреников – 7. Арагонская Ост-Индская Компания

Content

30 сребреников — 7. Арагонская Ост-Индская Компания

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Nota bene