Василий Васильевич Головачёв

Очень Большой Лес

Том 2

© Головачёв В.В., 2024

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2024

Душа Большого Леса

Глава 1

Возвращение в Крепость

Суета последнего дня, насыщенного сражениями с «птеродактилями» и носорогопауками, а также переживаниями по поводу появления вертолёта с «большой Земли» и отказа Максима возвращаться домой, на Родину, породившего внезапное формирование группы остающихся в Большом Лесу, настолько утомили всех попаданцев (превратившихся теперь в засланцев), что Максим вёл самолёт к Крепости в одиночестве: уснул даже казавшийся железным Редошкин. Остальные, прикорнув кто где мог (лишь Костя-ботаник устроился на сиденье), провалились в сон, и в кабине «демонского суперджета» наступила тишина, нарушаемая только дыханием спящих.

Максим поднял самолёт повыше, убедился в том, что его никто не преследует, и отдался воспоминаниям.

Вертолёт, посланный через иномериану из-под Тюмени, исчез в невидимой «чёрной дыре» межвселенского пробоя, унося на своём борту загипнотизированных чёрным лесом лётчиков, генералов Плащинина и Дорохова, командира Сил специального назначения ГРУ Савельева и лейтенанта Матевосяна, бойца группы Максима.

В Большом Лесу осталось шестеро землян: сам Максим, Вероника, Костя, сержант Редошкин, лейтенант Мерадзе и физик Карапетян Егор Левонович, внезапно проявивший недюжинную твёрдость духа и силу воли, заслужив тем самым уважение у более молодых спутников.

Кроме того, где-то по территории Леса, обладавшего, как оказалось, разумом, хотя и отличным от человеческого, бродили ещё два бойца группы Реброва (если только они остались живы после попадания в другую вселенную), сбежавший лейтенант Точилин, который тронулся умом, судя по его деятельности, и пилот «вертушки» лейтенант Скабеев, также запрограммированный чёрным лесом и выполнявший задание хозяина, заключавшееся в ликвидации всех землян, оказавшихся в Большом Лесу. Чем пилот занимался в данный момент, Максим не знал, предполагая самое худшее, и с этим человеком, ставшим волею судьбы командующим «центра обороны» – базы, принадлежавшей одной из рас Демонов Войны, ещё предстояло схватиться не на жизнь, а на смерть, чтобы выжить в условиях агрессивного наступления чёрного леса на Большой.

После того как вертолёт (это был новёхонький Ми-38 2М, способный вместить шестнадцать бойцов с кучей оружия) улетел, сбросив три контейнера, засланцам пришлось садиться и в спешном порядке переносить груз в кабину самолёта, оставив два повреждённых при падении с полукилометровой высоты ящика на берегу реки, рядом с остовом африканского катера.

Неизвестно, какие мысли были у командования, отправившего «вертушку» в иную вселенную, но, судя по содержимому контейнеров, они собирались обосноваться в Лесу серьёзно. Во всяком случае, кроме запаса продуктов питания (на десятерых бойцов, то есть в расчёте на боевое отделение, две сотни сухого пайка на неделю) в контейнерах находилось оружие, три комплекта спецкостюмов «ратник-2», пять раций «Одуванчик», два дрона и даже переносный модуль РЭБ «Ласка», позволяющий ослеплять блоки электронного управления любых летательных аппаратов на расстоянии до пяти километров.

Впечатлял и выбор оружия, что заставило Максима ещё раз прикинуть цели командира группы (а им, наверно, являлся генерал Дорохов), то ли предвидевшего возможный огневой контакт со слугами чёрного леса, то ли действительно рассчитывавшего или опасавшегося остаться в иной вселенной надолго.

Из оружия в контейнерах лежали три автомата АСМ с прозрачными магазинами на тридцать шесть патронов, два пистолета «Удав», винтовка СВЛК-14С «Гюрза» с патронами калибра 10,36 миллиметра (запас – сто выстрелов!), ПЗРК «Верба», два гранатомёта «Гном», а также запас ручных гранат «Орех», в том числе с десяток светобарических, и пять экземпляров рейд-рюкзаков с бронезащитой.

– С кем они воевать собрались? – поинтересовался Редошкин, когда оружие грузили в самолёт. – Для ликвидации пары десятков боевиков ИГИЛ – годится, воевать с чёрным лесом – нет.

– Может быть, они ни с кем не собирались воевать, – ответил сержанту Максим, – а просто решили сбросить в Лес кое-какие запасы для нас. Если бы Лес не сообщил мне о появлении дронов, мы бы сюда и не прилетели…

Мерадзе захрапел, отвлекая Максима от воспоминаний, хотя тут же перевернулся на бок и затих.

Мысли майора свернули в другую сторону. Глянув на свернувшуюся калачиком Веронику, он почувствовал такой прилив нежности, что сам удивился своей реакции. Но факт оставался фактом: он теперь не мыслил себя без этой неизбалованной девчонки, получившей на Земле профессию археолога, готовой ради него даже остаться в чужом мире без шанса вернуться домой. А это дорогого стоило!

Впрочем, действительно ли у них нет этого шанса, и они обречены до конца своих дней жить в прекрасно организованном, с комфортной экологией, но чужом лесу, пусть и обладавшем даром мышления? Или найдётся решение проблемы и попаданцы вернутся на Землю, обрадовав своих близких? Ведь не пропали же даром усилия земляков, в том числе генералов спецслужб, то есть людей, призванных управлять коллективами людей, а не искать пропавших без вести лично? Вдруг они найдут способ попасть в мир Большого Леса ещё раз и наконец заберут оставшихся? Правда – уже после того, как попаданцы решат проблему с завоевателем?

В тишину кабины («демонский» самолёт летал бесшумно) проник снизу тихий гул.

Максим усмехнулся, проговорив мысленно:

«Успокойся, дружище, мы тебя не бросим один на один с чёрным лесом! Для того и остались, чтобы помочь отбить нашествие растительной орды». Хотя каким образом людям удастся помочь приютившему их гигантскому, едва ли не бесконечному, лесу справиться с нападением чёрного леса, Максим пока не представлял. Однако надеялся, что с помощью военных запасов прежних жителей мира – Демонов Войны, уничтоживших самих себя тысячи лет назад, сделать это удастся.

Захотелось посмотреть на «опухоль» чёрного леса, занимавшего территорию диаметром в сто с лишним километров. По сравнению с Большим Лесом этот отнятый у него пришельцем участок казался несущественным, но чёрный лес разрастался, размножался и постепенно завоёвывал всё большее пространство, превысив, по признанию Большого Леса, объём, необходимый для возникновения интеллекта. То есть чёрный лес эволюционировал и совершенствовался, начиная создавать и привлекать на свою сторону более мобильных соратников – летучих «крокодилов», «птеродактилей», носорогопауков и даже людей!

Слегка подкорректировав курс, Максим увеличил скорость самолёта и через полчаса пролетел в паре километров от границы чёрного леса, представлявшей собой линию фронта шириной километров в десять-пятнадцать, где сражались с чудовищными побегами лиан, «плюща» и колючих «саксаулов» бойцы Большого Леса – видоизменённые «мангры», «баньяны» и «баобабы». Плантоиды – как назвал Костя этих растительных защитников Большого Леса. На фронтовой полосе они росли быстрее, так как являлись искусственными насаждениями с программой ускоренного развития, но вал чудовищных растительных форм, попавших в этот мир из будущего Земли в результате немыслимой вероятности стечения обстоятельств, был сильнее. Лианы душили деревья, высасывали из них все соки и превращали в настоящие скелеты, вызывающие в душах свидетелей этой странной войны омерзение и страх.

Самолёт застыл на высоте трёх километров.

Стала видна туча роящихся точек над растительной «опухолью» захватчика. Максим пожалел, что у него нет бинокля, хотя и так было понятно, что точки представляют собой насекомых – восьмилапых и четырёхкрылых шмелей, рои которых чёрный лес использовал в качестве разведывательно-десантных летучих отрядов и зомбирующих кластеров. И было их очень и очень много – тысячи!

В душе родилось чувство, близкое к ненависти. Земные шмели у Максима никогда не вызывали опасений, так как занимались своим делом – сбором нектара и зря на людей не нападали. Но эти гиганты величиной с мужской кулак (интересно, где таких выращивают? В Большом Лесу их нет, значит, они тоже из будущего Земли? Шмели-мутанты?), имеющие и жало, и клюв с зубами, являлись живым лютым злом, без колебаний атакующим всё, на что их направит хозяин.

Максим «потрогал» взглядом призрачные колечки перед глазами, представляющие собой мысленные «джойстики» управления аппаратом, и они отреагировали вспышками слабого свечения: оранжевого – левое, увеличивающее или уменьшавшее скорость, голубоватого – центральное, заправлявшее маневрированием, и золотистого – правое, активирующее оружие самолёта.

Но если кольца для движения подчинялись в данный момент пилоту, то кольцо-курок ему было неподвластно. Как оказалось (идея принадлежала Косте), инициировать выстрел могла только женщина, в их случае – Вероника, а вообще управляли транспортными системами Демонов Войны (хозяев Крепости) «семейно-генетические тройки»: оператор-мужчина, оператор-женщина и оператор «третьего пола» – межем; такое название дал этому существу всё тот же Костя.

Мысль нанести удар из самолётного излучателя по шмелям прошла. Ничего бы атака не изменила, чёрный лес остался бы цел. Для его уничтожения требовалось оружие другого масштаба, типа десятимегатонной атомной бомбы, которой у попаданцев в мир Большого Леса не было.

Путь от чёрного леса до Крепости самолёт преодолел всего за полчаса. Максим врубил форсаж, и скорость «демонского» суперджета достигла трёх тысяч километров в час, от чего концы крыльев аппарата и его заостренный нос оделись тонкой плёнкой плазмы.

Оглядев кратер и скальную возвышенность рядом, скрывающую подземную базу Демонов Войны, майор опустил самолёт в шахту, так и оставшуюся открытой после того, как цитадель поспешно покинули постояльцы. Лес внезапно сообщил Максиму, единственному из землян, кто слышал его мысленно-эмоциональный «голос», о появлении беспилотников у реки, над которой висела «червоточина», соединявшая мир Большого Леса с Землёй, и отряд под командованием генерала Плащинина рванул туда, где и встретился с посланным за ним вертолётом.

Пассажиры проснулись, когда Максим маневрировал в ангаре, где стоял «дирижабль» – ещё один летательный аппарат Демонов, похожий на гигантский резиновый баллон, – все потянулись к своим «гостиничным номерам» в жилом секторе Крепости.

Максим тоже забежал в свою «спальню», с наслаждением смыл с тела пот в «туалетном блоке», переоделся в гражданский костюм «космических торговцев», на ракету которых он набрёл два с лишним месяца назад.

Через полчаса собрались в сфере управления Крепостью, где уже в одном из шести кресел, похожих на журавлиные гнёзда, сидел Егор Левонович с рожками интерфейса связи с компьютером, имя которому – Сумасход – дал ещё лейтенант Матевосян, отправившийся вместе с остальными попаданцами на Землю.

– Генерала не хватает, – пошутил Костя, жующий на ходу стебель какой-то травы.

– Что за наркотик употребляешь? – полюбопытствовал Редошкин. – Бетель, что ли?

– Не, я в прошлый вылет зимолюбку нашёл, – с готовностью ответил ботаник. – Лечит почки, кишечный тракт, на вкус почти как щавель.

– А у тебя тракт не в порядке?

– Да что-то живот урчит.

– Могу дать фуразолидон, у меня в аптечке есть.

– Травка вылечит быстрее.

– Как хочешь. Хотя я не уверен, что местные травки способны лечить людей.

– Местные травки – аналоги земных. Каждая трава в принципе является лекарственной, просто надо подобрать под неё болезнь.

– Ну, если так, то подбери под мою чего-нибудь.

– А что у тебя болит?

– Совесть.

Костя засмеялся.

– Тут я бессилен.

Максим присел на краешек «гнезда» рядом с Егором Левоновичем, оглядел команду, встретив взгляды добровольно оставшихся с ним людей. Тревоги или сожаления в этих взглядах не было, и майор почувствовал себя уверенней.

– Как настроение?

– Генерала не хватает, – повторил свою шутку Костя, не испытывающий никаких сомнений в своём праве высказывать всё, что пришло ему в голову. – Он сейчас произнёс бы какую-нибудь банальность, подчёркивающую звание, и сделал бы вид, что всё под контролем.

– Прекрати, Костя! – сдвинула брови Вероника. – Виктор Викторович нормальный руководитель.

– Совершенно с тобой согласен, – сказал Редошкин. – Другой на его месте заставил бы всех ходить по струнке, а он отлично понимал, кто есть ху.

– Забыли о генерале, – сказал Максим. – Надеюсь, ему не вменят в вину то, что он не всех вывез домой на «вертушке». Начнём с главного – с обороны. Пока что нашего арсенала на какое-то время хватит, чтобы отбить атаки «птеродактилей» и носорогопауков, тем более что мы овладели оружием хозяев Крепости.

– Не всем, – поправил его Мерадзе. – Мы не знаем, как включается «эйфелева башня».

– С башней мы ещё разберёмся. Егор Левонович поможет.

Карапетян кивнул, не снимая рожек управления и глянув на терминал Сумасхода с некоторым сомнением.

– Итак, оборона. Я убеждён, что Крепость имела наблюдательные системы, обозревающие окрестности. Их надо непременно отыскать, потому что ресурс наших беспилотников ограничен. Долго держать их в воздухе мы не в состоянии.

– Может, получится подзаряжать их аккумуляторы? – спросил Мерадзе.

– Это ещё одна задача, которую надо будет решить. Идём дальше. Вторая большая проблема – ликвидация чёрного леса. Оставшийся на второй базе Демонов пилот постепенно подключает её боевые системы и наверняка получил задание уничтожить нас. Возможно, центр обороны тоже имеет мощный комплекс наподобие нашей «эйфелевой башни», и пилот попытается его реанимировать. Поэтому нам следует опередить его во что бы то ни стало.

– Надо просто взять его в плен! – воинственно сказал Костя.

В отличие от бойцов Максима молодой человек не брился, и по его подбородку вилась реденькая соломенная бородка, выглядевшая как приклеенная.

– Чтобы взять пилота в плен, друг мой, – мрачно сказал Редошкин, – надо сначала перебить всю охрану центра обороны.

– Подумаешь, охрана! – легкомысленно фыркнул молодой человек. – Реанимируем своих роботов, что лежат в контейнерах в арсенале, пошлём туда, они зачистят базу.

– Это как тебе удастся объяснить им, что надо делать? – недоумённо поднял брови Мерадзе.

– Объясним Сумасходу, он не дурак, тот запрограммирует роботов, и дело с концом. – Костя хихикнул. – Представляю, как наши роботы полезут в ту Крепость и начнут палить по охране!

Вероника засмеялась.

– Ты выбрал не ту профессию, ботаник. Надо было идти в спецназ.

Максим поймал взгляд Редошкина.

– Устами младенца… – начал сержант.

– Идея неплохая, – скептически хмыкнул Мерадзе. – Хотя трёх роботов для атаки центра обороны мало.

– Крепость большая, мы ещё не все отсеки вскрыли. Может, в каком-нибудь из закрытых секторов прячется склад с роботами.

– Поищем, – согласился Максим. – Следующая задача – шахта на дне нашей базы. Если она не завалена и не взорвана, у нас всегда будет шанс спастись бегством. Начнём искать к ней доступ.

– Я первый! – вскинул руку Костя.

– Тебе тоже найдётся работа. Из-за войны с чёрным лесом мы до сих пор плохо знаем особенности, флору и фауну Леса, этот пробел надо ликвидировать для нашей же пользы.

– Я хочу поискать шахту.

– Подумаем, кто и чем будет заниматься. Кроме всего прочего, нам придётся обследовать чужой звездолёт с трупами кенгурокузнечиков и заняться обустройством кухни. Сидеть всё время на «демонских» консервах неправильно, нужно питаться свежими продуктами, которыми нас снабдит Лес.

– Нам же сбросили сухпай, – напомнил Мерадзе.

– Надолго его не хватит.

– С чего начнём? – деловито потёр ладонь о ладонь Редошкин. – Кстати, ещё надо бы поискать наших ребят, Лёшку Вершинина и Жеку Чубченко.

– И Точилина, – добавил Костя.

– Вот уж кого нам не хватало, так только этого мажора, – скривил губы Мерадзе, не забывший свой конфликт с лейтенантом.

– Слушать приказ! – встал Максим. – До вечера картина такая: Егор Левонович общается с Сумасходом, круг наших интересов в этом плане я очертил.

Карапетян кивнул.

– Мир, Костя и Вика – выход на поверхность, сбор грибов, трав и ягод.

– А шахта? – огорчился Костя.

– Шахту будем проверять все вместе.

– Тогда ладно. А вы что будете делать?

– Снимать штаны и бегать, – пошутил Редошкин.

– Жора! – укоризненно посмотрела на сержанта Вероника.

– Извини, – стушевался сержант, проведя ладонью по своей заросшей рыжеватой щетиной щеке.

– Мы запустим дрон и попробуем разобраться с контейнерами в арсенале, – сказал Максим. – Общий сбор не раньше чем через пару часов. Ещё вопросы?

– А ты не планируешь поговорить с Лесом? – спросил Костя. – Взял бы, да и спросил, куда ведёт шахта, что это за звездолёт лежит недалеко от Крепости.

– Шахта есть и у центра обороны, – сказал Максим. – Лес меня уже предупредил. И ведут эти шахты в параллельный слой местного «бутербродного» Универсума. Но подробностей я не знаю, самому интересно. О звездолёте мы вообще не разговаривали. Поспрашиваю, конечно.

– Это либо пришельцы-попаданцы, как и мы, либо представители ещё одной расы Демонов.

– Ничего по этому поводу сказать не могу.

– Про город надо спросить, – напомнила Вероника. – И про порт с флотилией шхун.

– Всё впереди, главное сейчас – чёрный лес. Если нет вопросов, расходимся.

– У меня куча, – сказал Костя.

– Твои вопросы обсудим вечером, – улыбнулся Максим. – Вольно, бойцы! За работу!

Глава 2

Дополненная реальность

Москву накрыл снежный циклон, и Дорохов, проснувшийся утром двадцать четвёртого января, невольно вспомнил прощание с Тюменью, отмеченное не только таким же снегопадом, но и морозом ниже тридцати градусов.

Возвращение домой из мира Большого Леса несколько дней назад едва не закончилось трагедией.

Двигатели Ми-38, на борту которого вместе с командой Дорохова находились спасённые попаданцы в количестве пяти человек, при выходе из «червоточины», связывающей вселенные, отключились, и вертолёт упал на гору растений, накрывшую бассейн с горячей минеральной водой базы отдыха «Советская», с высоты пятисот метров. К счастью, именно эта сравнительно мягкая гора псевдолиан, стеблей каких-то «водорослей» и «бамбука» и спасла лётчиков и пассажиров, получивших разной степени тяжести ушибы и переломы, но оставшихся в живых.

Журналисты, коих на базе оставалось ещё немало, кинулись было выяснять подробности происшествия, но им было доложено о бое с ожившим «птеродактилем», что уже не вызывало былого ажиотажа, а о том, что на борту вертолёта были «посторонние люди» (сиречь – вернувшиеся из вселенной Большого Леса), знали только сотрудники ФСБ.

Спасённых сразу доставили в аэропорт в сопровождении спецназа, и уже к вечеру они были в Москве, в оперативном центре Службы специального назначения на Кропоткинской.

На следующее утро стало известно, что «лепесток» иномерианы, продолжавший основной луч «межвселенского пробоя» над базой отдыха «Советская», исчез. Это показали приборы Платова, поднявшегося на полукилометровую высоту на военном Ка-29, и подтвердили два запуска беспилотников, так и не нашедших вход в иномериану. Связь с иной вселенной-браной окончательно прервалась.

Директор ФСБ генерал-лейтенант Шарий, узнав об этом от Дорохова, велел ему оставить под Тюменью замов и вернуться в столицу для встречи с президентом.

Рандеву состоялось двадцать второго января, а уже двадцать третьего Дорохов был отправлен в отставку с формулировкой «по болезни».

Вместе с ним были вынуждены подать рапорты об увольнении и генерал Плащинин, и полковник Савельев, хотя они в принципе не были виноваты ни в чём. Зашёл даже разговор о привлечении обоих к уголовной ответственности «за оставление подчинённых в экстремальных условиях, представляющих угрозу для жизни». Однако генерал Скорь, начальник Африканского отдела ГРУ, взял вину на себя, и уголовная статья была дезавуирована. Тем не менее Плащинин и Савельев были уволены, и Дорохов мог им только посочувствовать, хотя сам оказался в таком же положении.

Двадцать третьего января он сдал дела заместителю директора генералу Ставискому, ухитрившемуся остаться «с чистыми руками», несмотря на своё участие в работе экспедиции под Тюменью.

И вот двадцать четвёртого Дорохов проснулся дома с осознанием полной свободы от всех треволнений и непониманием, что делать дальше. Вспомнил чью-то шутку: искал себя, но не нашёл, где спрятал. Вышел на веранду новостройки в районе проспекта Жукова, на двенадцатом этаже, куда он переехал год назад, полюбовался на снегопад и вернулся в спальню, не потревожив сон жены, которая спала в другой комнате.

Однако понежиться в тёплой постели генералу не дали.

Только он смежил веки, как раздался мягкий певучий звук, напоминающий шелест моря. Пришлось надевать вижн-очки дополненной реальности, вошедшие в моду и объединявшие мобильный телефон, компьютер и видеокамеру в режиме скайп-связи.

Звонил Дионисий Порфирьевич Платов, доктор физико-математических наук, с которым Дорохов работал под Тюменью. Бросив взгляд на часы: восемь утра с минутами, – Андрей Тарасович, увидев лицо учёного в линзах очков, поздоровался с Платовым, стараясь, чтобы голос не казался сонным:

– Приветствую, Дионисий Порфирьевич. Надеюсь, вы с хорошими новостями?

– Надо поговорить с глазу на глаз, Андрей Тарасович.

– Что так? – удивился Дорохов. – Хотите посочувствовать? Или что-то вспомнили?

– Есть кое-какие идеи…

– Поздравляю. Какие же?

– Как отыскать иномериану. Но мне нужна помощь.

Дорохов наморщил лоб.

– Вы меня озадачили. Не вы ли пару недель назад утверждали, что иномерианы невозможно создать? Потому что они суть следы столкновений вселенных?

– О создании иномерианы речь не идёт. Но под Тюменью она вела себя нестандартно, и есть шанс… короче, если вам интересно…

– Подъезжайте, Дионисий Порфирьевич. Карантин в столице ещё не объявлен, поэтому вас никто не остановит. На этот раз эпидемия не столь сильна, как в прошлом году. Но всё равно постарайтесь без нужды ни с кем за руку не здороваться. – Дорохов улыбнулся. – А то моя жена не пустит вас на порог, она боится инфекции. Кстати, вы не боитесь заразиться коронавирусом?

– Не боюсь, – остался серьёзным Платов. – Как говорится в таких случаях: зараза к заразе не пристанет. Буду через час.

Пришлось вставать, умываться, бриться, и когда в дверь позвонили, гостя на кухне уже ждал горячий кофе с гренками и сыром.

Платов выглядел как обычно: сдержанный, сосредоточенный на своих мыслях, хорошо выбритый, с аккуратно подстриженными ногтями и причёской ёжиком. Лишь в глазах физика пряталось смущение, будто он сомневался в собственной адекватности.

Познакомив гостя с женой, Дорохов уединился с ним на кухне, и они отведали сваренную в турке бразильскую арабику категории майлд, обжаренную по особому рецепту хозяином.

– Что собираетесь делать? – спросил Платов, сделав глоток и прищёлкнув языком.

– Месяц буду валяться на диване, – сказал Дорохов. – Читать, писать мемуары, смотреть видео или играть в «танчики».

– Я серьёзно. У вас нет никаких амбиций?

– Амбиции, дорогой Дионисий Порфирьевич, это как член в метр длиной: очень круто и совершенно бесполезно. Хотя кое-какие надежды на применение моего опыта у меня имеются. Возможно, стану советником в одной из частных разведструктур. Но вы хотели поговорить со мной о другом.

Платов пожевал ломоть жареного белого хлеба с сыром, отпил полчашки кофе.

Дорохов сделал то же самое, терпеливо ожидая речи гостя.

– Я сделал кое-какие расчёты по методикам нашего уважаемого Егора Левоновича, – начал Платов, – и действительность превзошла мои ожидания.

– Ну, давно известно, что в действительности всё не так, как на самом деле, – пошутил Андрей Тарасович. – Извините, что перебил.

– По моим прикидкам, – не обратил на его слова внимания физик, – наша тюменская иномериана соединила не только пространственные континуумы, но и времена.

– Вы уже говорили об этом.

– К сожалению, коллеги ушли от обсуждения проблемы. По утверждениям биологов и ботаников, та куча растительного «мусора», что выпала из иномерианы на базу «Советская», генетически очень близка земным популяциям. Почему-то никого всерьёз этот странный факт не насторожил. Я же считаю, что иномериана соединила не только нашу брану-вселенную – через Землю – с браной Большого Леса, но и временные локации. Точнее – наше время с будущим.

– Почему с будущим, а не с прошлым? – полюбопытствовал Дорохов.

– Потому что изученные наукой предки земных растений отличаются от современных сильнее, чем современные от упавших из иномерианы. Прослеживается прямая корреляция генетических линий выпавших лиан и «кактусов» с теми, что в настоящий момент населяют джунгли Америки, Австралии и Африки. Да и Азии тоже.

– Вы думаете, что эти лианы предки наших?

– Не предки – потомки. Так примерно будут выглядеть земные растения через пару тысяч лет. – Платов помолчал, допивая кофе. – С небольшим уточнением: если земной флоре предоставить возможность развиваться без вмешательства человека.

– Любопытно, – произнёс Дорохов задумчиво. – Вы хотите сказать, что на Земле в следующем веке человечества не будет?

– В следующем тысячелетии. Что-то случится в ближайшем будущем, какая-то катастрофа, и человечество вымрет. Мой коллега Новожилов привёз из Большого Леса фолиант «будущей истории человечества», где прямо описывается процесс деградации человечества и замена цивилизации лесной разумной формой жизни. Так что человечество точно вымрет, причём не обязательно от всемирной ядерной войны.

– Не пугайте.

– Даже не пытаюсь. Природа нас уничтожит без шума и пыли, как она уже делала не раз с прошлыми земными цивилизациями, либо с помощью постепенной цифровой деградации, либо с помощью такой же эпидемии коронавируса, какую мы пережили в прошлом году.

– Природа здесь ни при чём, вирус создали американцы вместе с китайцами.

– Не имеет значения, кто его создал, мы тоже часть природы, хотя и самая нерасчётливая и злобная. Но я пришёл к вам не ради осуждения человечества в общем и американцев в частности. По моим расчётам выходит, что иномериана под Тюменью имела не два «лепестка», а три. Ракета «Кинжал» уничтожила первый «лепесток», пронзивший всю планету от африканского Баира до Тюмени. Наш последний вояж в Большой Лес заставил схлопнуться второй «лепесток». Но должен быть и третий.

Дорохов откинулся на спинку стула, хмуря брови, помолчал, поставил чашки в раковину, сел за стол.

– То есть вы утверждаете, что над Тюменью висит ещё одна «червоточина», связывающая наш мир с Большим Лесом?

– Я не утверждаю, расчёт надо проверить экспериментально. Но один я сделать этого не смогу.

– Допустим, вы правы. И где, по-вашему, торчит этот ваш третий «лепесток»?

– Там же, как продолжение второго, над бассейном базы отдыха «Советская». Но на высоте километра и, наверно, выше. Надо искать.

Дорохов побарабанил пальцами по столу.

– Нам никто не поверит.

Платов мигнул.

– Нам? Вы поможете?

– Честно говоря, не хочется сражаться с ветряными мельницами в лице начальства. Не мешало бы уяснить кое-какие нюансы. Каким образом вселенные сталкиваются так… точечно? В моём понимании это должно сопровождаться вселенской катастрофой, даже если они находятся рядом по утверждениям ваших коллег.

– Это «рядом» – условно. В евклидовой геометрии вселенные действительно могут находиться в миллиметре друг от друга, в других измерениях – в миллиардах световых лет. Касание бран можно представить как наложение друг на друга двух липких плоскостей. Сначала они прилипают друг к другу, потом отскакивают друг от друга, и между ними образуются липкие нити…

– Иномерианы.

– Межпространственные пробои. Хотя процесс, конечно, намного сложней. К тому же проявляются иные эффекты, связанные с разным количеством измерений в бранах.

– Тёмный лес, – признался Дорохов.

– И очень большой, – впервые улыбнулся физик.

– К сожалению, я в отставке с сегодняшнего дня, и мои ресурсы равны нулю. Но я попробую поговорить с нужными людьми, у кого такие ресурсы есть.

– С полковником Савельевым?

– Сергей Макарович тоже уволен. Хотя у него как раз должны сохраниться хорошие связи с бывшими подчинёнными из структур ССН.

– Значит, я могу надеяться?

Дорохов обозначил улыбку.

– Надежда – последнее, что умирает в русском человеке. Если на самом деле есть хотя бы малейший шанс связаться с Большим Лесом и переправить оставшихся там домой, этот шанс следует использовать. Правда, я не уверен, что майор Ребров не захочет остаться в Лесу.

– Если ему удастся помочь Большому в войне с чёрным – вернётся.

– Будем надеяться. Однако я согласен ввязаться в эту авантюру. Мы своих не бросаем. Только ради бога – никому ни слова!

– Будьте уверены! – Платов поднялся. – Побегу, надо пообщаться кое с кем из коллег, а главное – добыть необходимую для локации иномерианы аппаратуру.

Дорохов довёл гостя до двери.

– Вечером звоните.

– Очень рад, что вы с нами, Андрей Тарасович.

– С нами? – поднял брови Дорохов. – Это с кем?

– Лейтенант Матевосян из группы майора Реброва изъявил желание выручить командира. До сих пор клянёт себя, что не остался в Большом Лесу.

Дорохов кивнул.

– Такие парни нам понадобятся.

Платов ушёл.

Андрей Тарасович вернулся на кухню, помыл чашки из-под кофе.

Пришла жена Светлана, успевшая сделать макияж.

– Кто это был?

– Физик из ОИЯИ, Платов, я тебе рассказывал о нём.

– Что ему было нужно?

– У него появилась идея продолжить работу под Тюменью.

– Зачем ему понадобилось делиться идеей с тобой? Он что, не знает, что тебя выперли?

– Зачем так грубо – выперли? Отправили в отставку. Он хочет провести эксперимент, а средств нет.

– Но ведь ты уже не сможешь ему помочь.

С губ едва не сорвалось признание, что он уже согласился помочь, но, глянув на лицо супруги, довольной жизнью генеральши, Андрей Тарасович удержался от исповеди.

– Уж больно заковыристую теорию он предлагает.

– С этими… с инороманами?

– С иномерианами, – улыбнулся Дорохов. – Среди теоретиков бытует шутка: практика – это когда всё работает, но непонятно как. Теория – когда всё понятно, но ничего не работает. Однако иногда теория и практика совмещаются: ничего не работает и ничего не понятно.

Жена улыбнулась.

– У вас с этими инороманами тоже так? Ничего не понятно?

– Абсолютно, – рассмеялся Дорохов. – Даже знаменитые учёные не понимают, почему иномерианы устойчивы и возникают так часто. Кофе хочешь?

– Что-то ты сегодня подозрительно добрый с утра.

– На работу идти не надо, – снова засмеялся Дорохов. – Видела, какой снег валит? В качестве дополнительной позитивной реальности предлагаю после снегопада прогулку на лыжах. Давно мечтал.

– Вари кофе, – согласилась Светлана.

Глава 3

Чёрная связь

Ни есть, ни пить не хотелось, и он заставлял себя хотя бы раз в день набивать желудок дрянью, которая представляла собой консервы владельцев центра обороны, найденные в холодильниках базы Демонов Войны. Сами владельцы (их раса называла себя Триглазами, если опираться на термины русского языка, которые использовал нынешний поселенец, переводя слова с психоязыка Демонов на русский) давно умерли, впрочем, как и враги – раса Триглавов, создавшие Крепость в Большом Лесу. Однако их техника ещё не исчерпала ресурс, и лейтенант Альберт Скабеев, бывший пилот Ми-171, запрограммированный чёрным лесом, получил задание реанимировать оружие Триглазов и уничтожить с его помощью бывших спутников во главе с майором Ребровым.

Иногда Скабеев начинал подозревать, что в жизни нет смысла. По крайней мере, если он и был, то ему не нравился. Но программа, вбитая в его мозг шмелями, была настолько категорична, что прозрение лейтенанта длилось несколько мгновений, после чего он с удвоенной энергией принимался выполнять задание, не обращая внимания на собственное состояние, голод и жажду.

События последних дней: захват бывшими соратниками, бойцами Реброва, напарника, лейтенанта Кузьмина, проникновение на базу самого Реброва, уничтожение им большого количества активированных форбов – функционально ориентированных боевых механизмов – заставили Скабеева действовать ещё быстрее, что не могло не сказаться на его самочувствии. Добавилось и нервное напряжение, вызванное необходимостью прятаться от подчинённых Реброва в недрах центра обороны. Нельзя сказать, что он стал их ненавидеть, поскольку в противостоянии с ними не было ничего личного. Однако и в живых оставлять бывших приятелей не хотел, потому что они мешали выполнять задание хозяина – чёрного леса. И это обстоятельство тоже сказывалось на психике пилота. В результате на следующий день после бегства от Реброва у него произошёл нервный срыв, и Скабеев попытался покончить с собой. Но у него ничего не вышло.

Пилот выбрался из круговой галереи в центральную шахту, пронизывающую всю подземную базу Триглазов до самого дна, прыгнул вниз, но был на лету перехвачен «птеродактилем», неизвестно как оказавшимся в шахте. Лишь много позже Скабеев узнал, что биодетали лего-динозавра были доставлены из чёрного леса специальным «курьерским птеродактилем» и соединились в летающую биомашину, повинуясь специальной программе.

«Птеродактиль» отнёс лейтенанта на второй уровень базы, улетел, но через минуту примчался рой шмелей, и пилоту пришлось пережить сеанс «лечебной» мыслесвязи, какого он не ждал.

Кое-как добравшись до узла контроля, который условно можно было назвать креслом, сопровождаемый шаром насекомых диаметром в два метра, Скабеев рухнул на ложкообразное сиденье и услышал вопрос, прозвучавший в голове так, будто с ним заговорил сам воздух:

«Что происходит?»

– Голова болит, – выговорил пилот первое, что пришло в голову.

«Почему?»

– Устал… какого дьявола ты спрашиваешь?!

Голову сковал электрический импульс, вызвавший судорогу мышц шеи.

– Прекратите!

«Мы лечим…»

– Электрическим ударом?! Мне больно!

«Станет легче…»

Действительно, через несколько секунд судорога в мышцах прошла, стало легче дышать, хотя давление на голову, воспринимаемое как поток холодного тумана, продолжало действовать на сознание, и бороться с ним не хватало сил.

«Отпустите!»

«Доложи о содеянном…»

«Активированы системы нижнего уровня… но половина боевых модулей уничтожена…»

«Следовало сначала активировать защитные системы…»

«У меня не три головы и не семь пядей во лбу!»

«Термин непонятен…»

«Некогда объяснять! Делаю, что могу!»

«Восстанови защиту… найди резервы боевых модулей… пошли группу модулей для ликвидации твоих противников… они опасны…»

«Сам знаю. Но их много, а я один!»

«Реанимируй помощников…»

«Это каких? Здешние жители давно мертвы!»

«По нашим данным, все центры обороны всех рас этой цивилизации имели реанимационные камеры… найди такую и восстанови хозяев центра…»

«Но я не знаю, где они хоронили друг друга! В отсеках нет ни одного саркофага или захоронения!»

«Триглазы хоронили умерших в лесу по ту сторону нижнего слоя тверди… отыщи сохранившийся комплекс…»

«Откуда вы это знаете, чёрт возьми?!»

«Информация добыта у представителей местной лесной экосистемы…»

«Хотите сказать, что вы… – Скабеев фыркнул, – взяли в плен деревья Большого Леса?!»

«Термин «плен» непонятен… информация хранится в корневой нейросети леса… после контакта с ней нам стал доступен базовый файл…»

«Очуметь!»

«Термин непонятен…»

«Каким образом я буду искать кладбище этих чёртовых Триглазов? Я остался один…»

«Комплекс захороненных Триглазов находится рядом с выходом шахты, проложенной из нижнего отсека этого центра… пошли туда Крылатых… они отыщут склеп и принесут саркофаг…»

Перед глазами пилота возник образ автомата, обслуживающего базу: огромная летучая мышь, смонтированная из металлических чешуй и деталей.

«Вряд ли я смогу объяснить им, что надо сделать».

«Мы поможем… но в первую очередь пошли бригаду Разрушителей к центру обороны Триглавов, который наши враги называют Крепостью».

«На базе осталось мало Разрушителей».

«Хранилище Разрушителей тоже находится на другой стороне пласта тверди… направь к нему Крылатых…»

«Как я им объясню, где искать хранилище? Это же просто автоматы!»

«С ними полетит отряд наших манипуляторов…»

«Кого?»

«Шмелей».

«Почему бы тогда вам самим не восстановить всю базу?»

«Система управления данного центра реагирует только на присутствие определённой психической индивидуальности… ваш человеческий генотип подходит для работы с системой Триглазов… нашего псипотенциала не хватает для полноценного контакта… поэтому мы используем тебя…»

«Потому что вы машины! – догадался пилот. – Хотя и с приставкой «био». Интеллект у вас есть, души нет!»

«Термин «душа» непонятен…»

«Кто бы сомневался. Что будет, если я не соглашусь помогать вам?»

«Ты согласишься!»

Голову сковал обруч такой боли, что Скабеев закричал, вываливаясь из черпака сиденья на пол.

– Прекратите!

Боль отступила.

– Сволочи! – выговорил пилот рыдающим голосом.

«Принимайся за работу…»

«Не смейте больше пытать меня током! Если я свихнусь, вам никто не поможет!»

«Активируй Потрясателя миров… с его помощью мы уничтожим Крепость гораздо быстрей».

«Триглазы уже пытались это сделать, да промахнулись».

«Ты не сделаешь ошибки… за работу!»

Пилот смахнул пот со лба, уселся на сиденье, подтянул к себе колпак биосъёма и надвинул его на голову…

Глава 4

На дне

Утром Егор Левонович, просидевший чуть ли не всю ночь за компьютером Крепости, сообщил новость, от которой у всей команды её обитателей, и особенно у Максима, повысилось настроение. Физик нашёл причину, которая не позволяла земным рациям служить средством связи в мире Большого Леса, и обещал её устранить. На вопрос Максима: «Как вы это сделаете?» – Карапетян ответил:

– Просто изменю частоту излучения.

– Объясните.

– Я заинтересовался, почему связь с нашими беспилотниками работает, мы отлично видим передаваемые с камер изображения, а рации почему-то не функционируют. Так вот, всё дело в частотах связи: у беспилотников она одна, у раций другая.

– Разве можно изменить частоту волны? Генерационные параметры радиосвязи вбиты в микросхемы, их уже нельзя изменить или перенастроить. Можно только заменить чипы.

– Я всё-таки попробую перенастроить схему, – улыбнулся Карапетян, еду которому пришлось доставлять в сферу управления, так как учёный не хотел отвлекаться от работы с Сумасходом ни на минуту.

После завтрака, оставив Егора Левоновича наедине с компьютером Крепости, Максим собрался наконец проверить сообщение Леса о существовании хода, соединявшего базу с другим слоем пространственного «бутерброда», которым являлась вселенная Большого Леса. Карапетян называл эту вселенную «топологической лестницей многосвязного пространства», но для его спутников этот термин мало что говорил, и они продолжали называть брану Большого Леса «бутербродом» или «сэндвичем».

Естественно, остальные члены команды поселенцев также изъявили желание обследовать подземелье, заинтригованные тайной его существования. Пообщавшись с постоянно глючившим Сумасходом, отряд спустился на самое дно Крепости и сгрудился у двери в отсек, который никто из них не посещал.

Открыть вход в отсек не удалось. Сумасход почему-то его не видел, доступа к этой части подземелья не имел и дать совет, как проникнуть внутрь, не мог.

– Выбиваем? – оглянулся Редошкин.

В отличие от Максима он был экипирован по-боевому, переодевшись в новенький «ратник», и выглядел с кривоколенным «бластером» в руках внушительно.

– Уж больно ты грозен! – пробурчал Мерадзе, продолжавший ходить в изношенном «хамелеоне» американского производства; в таких спецкостюмах вся группа Максима три с лишним месяца назад была сброшена на берег реки Чуапы в африканском Баире, а оказалась в иной вселенной.

– Прямо-таки капитан Америка, – добавил лейтенант скептически.

– Щита не хватает, – прыснула Вероника.

– Интересно, чем я вам не капитан? – выдвинул вперёд подбородок сержант.

– Выбивай, – скомандовал Максим. – Всем отойти назад.

Отошли на пять шагов. Костю пришлось оттаскивать, так ему хотелось посмотреть на процесс взлома двери.

Первый удар «бластера» проделал в двери, снабжённой поперечными рёбрами, дыру величиной с таз. Второй и третий импульсы расширили дыру до нужного размера.

Максим сунул в отверстие фонарь, обшарил лучом помещение за дверью, пролез на ту сторону.

Отсек имел форму кольца с толстой тумбой посредине, к которой по потолку сходились треугольные балки цвета калёного железа. Светильники здесь не работали, поэтому обследование помещения, пол которого был покрыт слоем пыли толщиной сантиметров пять, потребовало какого-то времени.

Осмотрели ребристо-чешуйчатые ниши в стенах отсека, структура которых напоминала плотный слой торфа, потом прошлись по полу, поднимая облачка пыли ботинками и тапками «космических торговцев», напоминающих кроссовки. Предположили, что пол должен раздвигаться, если судить по секциям и ограничивающим их рёбрам.

Подошли к тумбе, диаметр которой достигал метра три, гадая, каково её предназначение.

– Лифт? – обрадовался Костя.

– Лифт не лифт, а на самолёте сюда не втиснуться, – заметил Мерадзе.

– Ищите дверь, – велел Максим.

Обошли тумбу кругом, всматриваясь в её «бетонную» текстуру, однако не нашли ни щелей, ни стыков, ни намёков на присутствие люка.

– Надо ломать, – констатировал Редошкин.

Максим помедлил, прислушиваясь к шёпоту интуиции. Она неуверенно подсказывала, что тумба таит некий сюрприз и её назначение к процессу спуска в шахту отношения не имеет.

– Выйдите все.

– Это ещё почему? – возмутился Костя.

– По кочану, – проворчал Мерадзе, подталкивая ботаника к двери.

В помещении остались только Максим и Редошкин.

Сержант понял молчание командира по-своему.

– Хочешь пообщаться с Лесом?

– Нет, прикидываю конструкцию колодца. Хорошо бы понять, как владельцы Крепости спускались в шахту. Если тумба на самом деле представляет собой кабину лифта, то она должна иметь механизм спуска-подъёма. Если нет – мы чего-то не видим или не учитываем.

– С виду это обычный короб для лифта, кабина внутри.

– Тогда где двери? Выглядит она больше как конец вала ротора.

– Ну… лупанём по ней – увидим…

– А если в результате повредим механизм спуска?

Редошкин поскрёб подбородок.

– Не отступать же?

– Это точно.

Максим ещё раз обошёл тумбу, обратил внимание на то, что одно из рёбер пола доходит до колонны и взбирается по ней вверх до потолка подобием кровеносного сосуда.

– Вернись в коридор.

– Давай лучше я…

– Дом!

– Слушаюсь. – Редошкин отступил, исчезая в проделанной в двери дыре, из которой высовывались лица спутников.

Максим проследил за ребром до стены отсека, которое взбиралось по ней до потолка, повторяя конфигурацию короба на тумбе, ещё раз поговорил с интуицией, получив от неё разрешение на действие. Нашёл на потолке утолщение, в котором сходились «вены» рёбер с пола и с корпуса тумбы, всадил в это утолщение импульс «бластера».

Бахнуло так, будто взорвался бак с водородом!

По стенам отсека метнулись синие змейки электрических разрядов.

На потолке затлели пятна «плесени».

– Это куда ты попал? – осведомился Редошкин из-за двери. – Не в распределительный ли щит?

Ответить Максим не успел.

Пол под ногами дрогнул, и секции (всего их насчитывалось семь) стали раздвигаться, прятаться в стены. Но он был готов к любой неожиданности, поэтому в течение секунды добежал до двери и ласточкой нырнул в пробитое «бластером» отверстие, сбив с ног удачно подвернувшегося Костю.

Вскочил, выглянул в дыру, оглядывая слабо освещённый «плесенью» отсек.

Секции пола ушли в стены, обнажив уходящий вниз, в глухую темноту, колодец, стены которого поросли серо-зеленоватым мхом. Тумба заканчивалась кольцом, из которого на пучке толстых стеблей свешивалась плетёная корзина яйцевидной формы размерами с кузов российского «КамАЗа».

– Люлька? – удивился Редошкин, сунув голову в дыру. – Всё-таки лифт? Интересно, как Демоны забирались в кабину?

– Если это кабина.

– А что?

– Авоська для спуска грузов.

– Всё равно до неё надо добраться, не могли же Демоны прыгать туда из коридора? Хочешь, я слазаю в люльку?

– Нет смысла. Сначала попробуем узнать, как этот лифт работает.

– Был бы цел летучий мотоцикл – легко спустились бы вниз, а самолёт не пролезет.

– Дайте посмотреть! – взмолился Костя.

Редошкин уступил ему место.

– Жесть! – ахнул молодой человек. – Почему вы говорите, что самолёт туда не пролезет? Диаметр шахты точно больше размеров самолёта.

– А тумбу ты куда уберёшь?

– Взорвём к чёрту!

Максим усмехнулся, уступил место Мерадзе, который, в свою очередь глянув в дыру, пропустил Веронику.

– Жаль, но придётся поход под землю отложить. Мир, сходи в сферу, объясни Егору Левоновичу, что мы тут обнаружили. Пусть ещё раз попытается выяснить у Сумасхода, как Демоны использовали шахту, на чём спускались и спускались ли вообще.

Мерадзе убежал.

– Теперь в арсенал? – предложил Редошкин.

– На улицу, – сказал Максим. – Слетаем к звездолёту, где Мир наткнулся на трупы кенгурокузнечиков. Если это и в самом деле летательный аппарат…

– А вдруг машина времени? – со смешком перебил его Костя.

– Не ёрничай, – укорила ботаника Вероника.

– Ни фига я не ёрничаю, – отмахнулся Костя. – Почему звездолёт не может быть машиной времени? Вовсе не обязательно, что он свалился в Большой Лес из другой вселенной. Кстати, есть и косвенное подтверждение идее. Ракета кенгурокузнечиков, с которой мы сняли аэробайк, где находится? В тыще километров отсюда. Так что же получается? Её выбросило сюда через одну иномериану, звездолёт через другую, не слишком ли много иномериан образовалось при столкновении вселенных?

Максим и Редошкин переглянулись.

– Вот я и подумал, – закончил ботаник, – что эти кузнечики тоже родственники Демонов Крепости, но жили тут ещё до объединения Леса в разумную систему. Ракета и звездолёт в таком случае – это их попытки попасть в будущее, закончившиеся катастрофой. – В глазах Кости вспыхнуло пламя воображения. – А может, они наткнулись при выходе на Демонов, воюющих меж собой, и те их грохнули!

Редошкин покачал головой.

– С тобой не соскучишься, Жюль Верн.

– А мне кажется, что Костя подал хорошую идею, – поддержала ботаника Вероника.

– Кто бы возражал.

– Идёмте в центр, – сказал Максим. – Поговорим с Егором Левоновичем. Пусть подкинет эту идею Сумасходу.

– Правильно! – обрадовался молодой человек. – Демоны должны знать своих предков или же конкурентов, если кузнечики были конкурентами. В памяти компа это должно быть записано.

Глава 5

Звездолёт

Двинулись вверх по спиралевидным пандусам, заменявшим в Крепости лестницы. На третьем уровне наткнулись на ряд чёрных параллелепипедов, представляющих собой усыпальницы с лежащими внутри обитателями подземелья.

– Вот вам ещё одна загадка, – кивнул Костя на саркофаг, погладив его шершавую боковину ладонью. – Почему система защиты Крепости уничтожила проникших в коридор шмелей и «птеродактилей», а гробы нет?

– Был включён только один контур, – сказал Редошкин. – Только в тоннеле, через который мы попали внутрь Крепости.

– Но ведь и там стоят такие же гробы? Почему «птеродактили» рассыпались в пыль, а гробы нет?

– Вопрос, что называется, на засыпку, – признался Редошкин. – Да, командир?

– Я вам ещё кучу таких вопросов подкину, – пообещал Костя.

Вероника, шагавшая рядом с Максимом, засмеялась.

– Да уж, никому не дашь спать спокойно.

Егор Левонович встретил делегацию вопросительным взглядом, оставаясь сидеть в кресле оператора с рожками управления на голове, в отличие от Мерадзе, снявшего свои «рога» и поднявшегося навстречу.

Максим рассказал учёному о попытке проникнуть в шахту и об идее Кости насчёт сути появления звездолёта в Большом Лесу.

– Машина времени? – задумчиво произнёс Карапетян, стаскивая рожки. Ощупал глазами горящее энтузиазмом лицо ботаника. – Я уже думал об этом.

Костя расстроился.

– Уже думали? Плохо!

– Почему? – удивился физик.

– Плохо, что я не первый. Но ведь правда хорошая идея?

– Бесспорно, хорошая, хотя её пока невозможно проверить.

– Мы собираемся лететь к звездолёту.

– Что ж, логично, я и сам хотел бы пойти с вами.

– Занимайтесь вопросами, какие мы наметили, – сказал Максим. – Это важнее. Заодно пообщайтесь с Сумасходом насчёт кенгурокузнечиков. Вдруг он знает, кто они такие и откуда взялись? Новых данных по оружию нет?

Карапетян покачал головой:

– Пока нет. Но вопрос о том, почему уцелели саркофаги в тоннеле, очень показателен.

– В каком смысле?

– Технологии Демонов сочетали в себе несовместимые вещи. С одной стороны, они легко пользовались антигравитацией, а с другой – их летательные аппараты по конструкции, условно говоря, – прошлый век! Ни намёка на параметрический дизайн, который наши земные конструкторы используют для транспортных систем. Силовая энергетика Демонов опередила земную на сотни лет, и в то же время они пользовались жуткими энерговодами и кабелями! Они выращивали себе одежду и почему-то не стали встраивать в тела оружие, предпочитая «бластеры». Создали сложнейшие системы поддержки жизнедеятельности в форме саркофагов и при этом не имели медицины как таковой. Во всяком случае, Крепость не имеет ни одного медпункта, ничего похожего на операционные боксы или МРТ.

– Может, они не болели? – улыбнулся Максим.

– Вопрос. И таких вопросов много. К примеру, вызывает восхищение тот факт, что в Крепости до сих пор работает система вентиляции и водоснабжения, однако ни ванн, ни бассейнов, ни душа нет и в помине. Краник в бытовом уголке – и всё. Они что – вообще не мылись?

– Меня это тоже удивляет, – признался Максим. – Как и то, что в Крепости есть система сбора отходов жизнедеятельности, и она функционирует. Санитайзеры, если можно так называть пластиковые бутылки с обеззараживающей жидкостью в жилом секторе, стоят во всех номерах общежития, ни один не засорился и не пришёл в негодность. Так что нам, в каком-то смысле потомкам Демонов, есть чему поучиться у «предков».

Карапетян кивнул:

– Будем учиться.

– Мы улетели, вернёмся к обеду. Мир, откроешь верхний люк. Запусти дрон и веди наблюдение.

– Может, я с вами? – неуверенно спросил Мерадзе.

– Мы договорились не оставаться по одному. В следующий раз пойдёшь вместо Жоры.

– Хорошо, – уныло согласился лейтенант.

– И ещё проблема: где-то по Лесу гуляет Точилин, так вот если появится и посадит «дирижабль» в ангаре, найди способ его задержать до нашего прибытия.

– Найду, – пообещал Мерадзе, раздув ноздри.

Максим не знал подробностей инцидента, происшедшего в его отсутствие в спальне Вероники между лейтенантами, когда Мерадзе вышвырнул Точилина за то, что тот приставал к девушке, поэтому особенно не беспокоился насчёт появления бывшего бодигарда генерала Плащинина. Однако ни Вероника, ни Мерадзе ему не пожаловались на поведение мажористого агента ФСБ, и заострять на нём внимание он не стал. Объявил сдержанно:

– Пятнадцать минут всем на сборы. Встречаемся в ангаре.

Костя с радостным воплем убежал первым.

За ним разошлись «по каютам» остальные.

Максим переоделся, натянув «ратник», сразу превративший его в супермена. Захватил с собой «Гюрзу» – новую винтовку, обнаруженную в сброшенных с вертолёта контейнерах, заменив ею «шёпот смерти». Но не потому, что она была мощней и дальнобойней, а вследствие отсутствия боеприпасов: патронов к «шёпоту» осталось всего четыре, а у «Гюрзы» их было пять магазинов по шестнадцать патронов в каждом.

Кроме того, он взял с собой не только мачете, но и «теннисный мяч», относясь к этой «иновселенской гранате» больше как к талисману, нежели как к боеприпасу.

Редошкин пришёл в ангар, экипированный в такой же «ратник», вооружённый новеньким АСМ, прозрачный магазин которого привлёк внимание Кости.

– Какой красивый! – восхитился ботаник. – А зачем это?

– Чтобы вызывать страх у противника! – веско ответил Редошкин.

Максим скрыл улыбку, так как знал истинную причину того, что у автомата магазин был прозрачным: конструкторы посчитали, что таким образом удобнее было контролировать расход патронов.

– Тогда уж лучше сделать патроны светящимися, – хмыкнул Костя. – Либо сделать ствол в три раза крупнее.

– Я пошутил, – сдал назад Редошкин.

– А я нет! – захохотал Костя.

– Грузимся, – прервал их пикировку Максим.

Сложили в кабине самолёта оружие покрупней: одну «Вербу», один «Гном» и РЭБ-ружьё «Ласку», а также с десяток ручных гранат «орех». Заняли места «по ранжиру» (теперь Вероника считалась полноправным оператором-стрелком, потому что излучатель «атомного распада», которым был вооружён «демонский истребитель», могла включать только она), и самолёт вылетел наружу через люк над шахтой с «эйфелевой башней».

Над скальным возвышением, прячущем в недрах Крепость (кратер располагался всего в полукилометре от него), висел запущенный лейтенантом беспилотник – небольшой квадрокоптер, отблёскивающий металлом корпуса и линзами видеокамер.

Максим покачал крыльями самолёта, показывая, что он видит дрон, и взял курс «на север».

До звездолёта, располагавшегося в сотне километров от кратера, домчались буквально за минуты, промахнувшись по курсу всего на двести метров.

Сначала Максим осмотрел сооружение кенгурокузнечиков с небольшой высоты, примечая особенности положения звездолёта (а может быть, и в самом деле машины времени) и подходы к нему. Обнаружил пятно вытоптанной травы у левой трубы, почти успевшей скрыть следы возившейся у «антикрыла» неизвестной команды.

– Не больно-то он и похож на звездолёт, – заметил Редошкин скептически.

– Вот и я о том же, – подхватил Костя, забыв, что звездолётом эту странную конструкцию назвал именно он. – Хотя, если честно, смущает эта железяка, что соединяет трубы.

Максим остановил самолёт в воздухе.

Звездолёт кенгурокузнечиков представлял собой треугольник, две стороны которого в форме сплющенных труб сходились острым углом и соединялись аркой, формой действительно напоминавшей автомобильное антикрыло. Всё это сооружение было погружено в почву примерно на метр-два и поросло кустарником и травой. В стыке левой трубы с «антикрылом» зияла дыра, явно вырезанная каким-то лучевым агрегатом, не то лазером, не то плазменным резаком. Кто её сделал, тем более что отверстие было вырезано недавно, не стоило и гадать. Во всяком случае, это сделали не люди и не слуги чёрного леса, шмели и летающие «динозавры».

– Садимся! Дом, на периметр!

Сержант выбрался из «гнезда», отцепив рога, взялся за оружие и, когда самолёт сел в двадцати метрах от звездолёта, первым соскочил на землю.

За ним выбрались остальные.

– Всё чисто, – доложил Редошкин, осмотрев горизонт; до ближайших деревьев Леса было всего метров полсотни, так как звездолёт стоял на травяной поляне между зарослями «сосен», в окружении ползучего кустарника, напоминавшего стланик. «Мангры» и многоногие «баньяны» выделялись на фоне тёмно-зелёной стены сосняка словно надсмотрщики, оглядывающие толпу рабов.

Осмотрели трубу и отсвечивающее бронзой «антикрыло», под которым свободно мог укрыться железнодорожный состав из пяти-шести вагонов.

Максим внимательно изучил следы под трубой, нашёл отпечаток рифлёной подошвы странной формы – в виде английской буквы «S», а также след, похожий на отпечаток танковой гусеницы.

– Похоже, тут проехал БТР, – хмыкнул Редошкин.

– Скорее многоножка, – возразил Максим, ощупывая вмятину в земле, – которую мы встретили в центре обороны. А вот след подошвы мне что-то напоминает.

– Рукоятки в ангаре и арсенале, – сказал сержант.

– Точно! – подскочил Костя. – У Демонов ладони тоже похожи на «S»! Я понял! Это корабль «демонских» роботов!

– Тогда почему трупы внутри не похожи на трупы Демонов в Крепости? – поинтересовался Редошкин. – Там внутри полно кузнечиков, а они сильно отличаются от обитателей Крепости, похороненных в гробах.

– Ещё неизвестно, кем приходились кузнечики нашим крепостным Демонам.

– Это ты уж совсем гонишь…

– Помоги! – оборвал Редошкина Максим, приближаясь к отверстию в трубе, краем нависавшей над головой на высоте двух с лишним метров.

Редошкин подставил руки, Костя помог ему, и майор взобрался в трубу. Зарастил шлем, включил фонарь.

Луч света рассеял сумрак круглого помещения, в котором сходились пять металлических рёбер. Помещение было небольшим, метра три в диаметре, и совершенно пустым. Пахло в нём сеном и окалиной. Какое назначение оно имело, догадаться было сложно.

Выход из него тоже был вырезан в стене, толщиной примерно в десять сантиметров. За отверстием начинался коридор овальной формы (вспомнились коридоры центра обороны, имевшие в сечении такую же конфигурацию), вдоль стен и по потолку которого тянулись узкие гребни с поперечинами. В луче фонаря был виден участок коридора длиной около двадцати метров, заканчивающийся перегородкой, а вдоль стен с рядами ниш и выпуклых наростов в форме крышек унитаза лежали трупы кенгурокузнечиков. Максим насчитал их больше десятка, и по его спине пробежала дрожь омерзения: экипаж звездолёта либо его пассажиры были не просто убиты, а реально изрублены на куски с чудовищной жестокостью с помощью какого-то оружия, легко рассекающего тела, одежду и броню погибших!

– Ну, что там, командир? – донёсся снаружи голос Редошкина.

Максим очнулся.

– Кладбище… залезай сюда.

Сержант появился в коридоре через минуту, включил свой нашлемный фонарь.

– Ох ты! Ничего себе погост! Кто это их так пошинковал?!

Максим двинулся вперёд, внимательно глядя под ноги в поисках препятствий и ловушек.

Следующий участок коридора за пробитой перегородкой ничем не отличался от хвостового: те же рёбра по стенам и потолку, ниши, тумбы «унитазов» и с десяток трупов кенгурокузнечиков, порубленных на фрагменты. И запах – тлена, гниения, плесени и ржавого железа.

– Мрак! – пробормотал Редошкин. – Мясорубка! Вряд ли это машина времени, наш ботаник перемудрил со своими фантазиями.

Дошли до следующей перегородки.

– Подводная лодка! – сказал Редошкин. – Там тоже отсеки делятся перегородками, разве что поменьше длиной. Лес тебе ничего не говорил об этой штуковине?

– Я не спрашивал.

– Спроси.

– Спрошу.

Пролезли в соседний отсек и наткнулись на отсверкивающий мутным стеклом купол, скрывающий внутри какой-то механизм.

Максим прижался к полупрозрачному стеклу блистером шлема, осветив лучом фонаря чёрные диски, поднятые по бокам длинного чёрного кожуха наподобие корпуса спортивного коня, загнутые вверх ручки, мешанину трубок под кожухом, облепляющую нечто вроде двигателя мотоцикла, и присвистнул.

– Вот это сюрприз!

– Ты чего?! – встревожился сержант.

– Это же мотоцикл!

– Да ты что?! – Сержант направил луч фонаря на конструкцию с дисками. – А ведь ты прав, командир! Только у нашего аэробайка диски стояли горизонтально.

– Этот просто свернули в походное положение.

– Точно! Надо же, повезло?! Выходит, та ракета «космических торговцев» и этот звездолёт – одного поля ягоды?! Делали их одни и те же конструкторы?

– Вряд ли одни и те же, но, несомненно, родственники. – Максим обошёл полупрозрачный пузырь, укрывавший аэробайк, и увидел ещё один такой же. – Кажется, мы попали в транспортный отсек, тут стоит не один контейнер.

– Так это же прекрасно! Снимем пару штук и будем путешествовать по Лесу налегке!

– Пошли дальше.

В отсеке обнаружилось ещё три пластиковых чехла с аэробайками, а также механизм, отдалённо напоминающий робота-многоножку подобно той, что гонялась за разведчиками по центру обороны. Выглядел он грозно и, судя по наличию десятка дул и жвал, предназначался для боевых действий.

Редошкин обратил внимание на куски прозрачного материала по обе стороны многоножки.

– С него сняли защитный колпак, командир. Причём недавно. Видно, тот, кто влез в звездолёт через дыру, тоже интересовался техникой кенгурокузнечиков. Кто это мог быть, как думаешь? Неужели выжил кто-то из Демонов?

– Мы бы их уже встретили, – покачал головой Максим. – Я подозреваю, что чёрный лес реанимировал кроме шмелей и «динозавров» ещё и кучу других роботов, не только тех, кого мы встречали, и послал их на поиски резервов.

– Думаешь, это они угрохали экипаж звездолёта?

– Нет, звездолёту очень много лет, наверно, не меньше, чем нашей Крепости, и убил кузнечиков кто-то другой. Очевидно, Костя прав, предположив, что кенгурокузнечики – одна из рас Демонов, сражавшихся меж собой. Но здесь побывали незадолго до нас. Мы нашли Крепость всего пару недель назад, а следы оставлены раньше, может, за несколько дней до нашего появления.

– Тогда здесь побывали «птеродактили» либо «крокодилы», с которыми мы столкнулись в самом начале пребывания в Лесу.

– Ничего, разберёмся со временем. Давай поищем оружие кузнечиков. Наверняка в арсенале звездолёта его полно. Если на ракете запас «фаустпатронов» и «теннисных мячей» был невелик, то на борту этого крейсера должно быть на порядок больше.

Двинулись дальше, добрались до центрального поста управления «крейсером», занимавшего стыковой узел двух труб. Он представлял собой зал, разделённый на две секции прозрачной перегородкой, и треугольной формы постамент, на котором высились три монументальных кресла, оборудованные паутиной сложных рычагов, труб, спиралей, решёток и чаш. В одном из кресел лежал иссохший кенгурокузнечик, у которого отсутствовала голова. Редошкин поискал её в сплетениях кабелей и труб на полу зала, но не нашёл.

В отличие от сферы управления Крепости технические решения командного поста звездолёта были иными. Никаких «огуречных панелей» и рогов мыслесвязи земляне не обнаружили. Пульт управления «крейсером» представлял собой консоль, выступающую из выпуклого «мосла» диаметром в метр, обросшего иглами, как шкура ежа, и торчали из этой консоли только три рукояти, заканчивающиеся гребёнкой в форме знакомой буквы «S».

Осмотрев зал, разведчики углубились в коридор правой трубы звездолёта, убедились, что все перегородки между секциями пробиты тем же способом, что и в левой трубе.

Здесь тоже лежали трупы кенгурокузнечиков, а также валялись разбросанные по полу предметы и вещи, по большей части непонятного назначения.

Нашлись и открытые стенные шкафы и полки, на которых стояли коробки с разными предметами, а также «иновселенские гранаты» в форме теннисных мячей и «фаустпатроны» – излучатели, по форме напоминавшие немецкие ракетные гранатомёты времён Великой Войны сороковых годов прошлого века.

– Ах, ты моя прелесть! – восхитился Редошкин словами Голлума из романа Толкина «Властелин колец», вынимая из настенного шкафа метровой длины палку «фаустпатрона» с коническим навершием. – Вот теперь нам будут не страшны ни «птеродактили», ни другие «динозавры», ни многоножки! Здесь полсотни ракет, если не больше!

– Берём пару и уходим, – скомандовал Максим.

– А гранаты?

– Возьми несколько штук, я тоже прихвачу, потом вынесем остальные.

Рассовали по карманам «ратников» «теннисные мячи», захватили «фаустпатроны» и вернулись к дыре в обшивке корпуса, обрадовав изнывающих от любопытства и беспокойства спутников.

Максим коротко известил их о находках, и мужчины снова полезли в звездолёт, принадлежность которого к одной из рас Демонов Войны уже не вызывала сомнений.

– Можно, я с вами? – с надеждой спросил Костя, привыкший, что к его инициативам старшие относятся с опаской.

– Лишним не будешь, – согласился Максим. – Только ничего не трогай, ни за какие рычаги не дёргай и выполняй все мои распоряжения.

– Слушаюсь, командир! – встал по стойке «смирно» молодой человек.

– Я тоже хочу посмотреть, – нерешительно сказала Вероника.

– Там одни трупы, – проворчал Редошкин. – Да ещё изрубленные на куски!

Девушка вздрогнула, расширив глаза, но не отступила.

– Я не боюсь…

– В темпе, – сказал Максим, почуяв спиной дуновение предчувствия: Лес послал ему ментальный шепоток, и не реагировать на него майор не мог. – Даю на все процедуры полчаса. Заберём, что сможем, и домой.

– Я бы всё-таки выгнал аэробайки, – сказал Редошкин.

– Попытаемся, если их аккумуляторы не сдохли.

– Займусь! – обрадовался сержант.

Так как никаких приспособлений, лестниц или пандусов в распоряжении экипажа самолёта не было, Максим прикинул все варианты переноса вещей из звездолёта в кабину «демонского истребителя» и выбрал самый простой: подогнал самолёт носом к дыре в корпусе звездолёта, уравновесил его на высоте двух метров над землёй, открыл люк, и таким образом грузчикам не пришлось перетаскивать найденную мелкую технику и оружие в четыре приёма: вынести, опустить на землю, донести до самолёта и поднять груз в кабину. Можно было сразу передавать вещи из отверстия в люк.

Получаса, каковое время Максим отвёл на всю процедуру погрузки полезных (или, скорее, непонятных) вещей, не хватило. Только через час с минутами кабина самолёта была забита, что называется, под завязку, и уставшие грузчики смогли вздохнуть с облегчением.

Кроме оружия, в звездолёте нашлось немало непонятных предметов, коробки с вещами и приспособлениями, один вид которых говорил об их неземном происхождении.

Редошкин не смог освободить аэробайк от защитного пузыря, позвал Максима, и они вдвоём аккуратно разломали пластиковый колпак с помощью мачете, после чего проверили наличие заряда в аккумуляторах летающего мотоцикла и подняли его в воздух. Однако его размеры при развороте «колёс» – чёрных дисков: один спереди, два сзади по бокам, – в горизонтальное положение не позволили вывести аппарат из отсека наружу, отверстия в перегородках, пробитые кем-то, оказались малы, и Редошкин предложил пробить стену отсека с помощью найденных боеприпасов.

Поразмыслив, Максим решил, что звездолёт в качестве транспортного средства им не пригодится, выбрал «фаустпатрон» и убедился, что выбор орудия пробоя правилен, когда в корпусе звездолёта после выстрела образовался метровый пролом.

– Всё-таки мощная пушка! – хмыкнул Редошкин, ощупывая иззубренные края пролома: стенка корпуса звездолёта состояла из трёх разноструктурных слоёв и имела толщину не меньше двадцати сантиметров. Один из слоёв – средний – походил на слой спрессованных нитевидных корешков какого-то растения.

– Если бы их полевая защита не была отключена, – скептически заметил Костя, – вряд ли с ней справился бы твой «фаустпатрон».

– А если твои кузнечики не умели создавать полевую защиту?

– Если кузнечики представляли собой одну из рас Демонов, то наверняка владели не только энергетическим оружием, но и силовыми полями. Все их летательные аппараты должны были иметь хорошую полевую защиту, а тем более – космические.

– Ты же доказывал, что это не звездолёт, а машина времени.

– Одно другому не мешает, – мгновенно нашёлся Костя. – Он мог летать и одновременно перемещаться во времени.

– Это уже ни в какие ворота! Полный халвинг! Да, командир? У Константина не голова, а генератор киношных сюжетов!

– Чем чёрт не шутит, – улыбнулся Максим. – Вдруг он и на этот раз окажется прав?

Костя показал Редошкину язык.

– Сам ты халвинг, хотя и окончил филфак! Может быть, мой мозг имеет прямую связь с космосом, с полем Акаши[1]. Знаешь, что это такое?

– Слыхом не слыхивал, – усмехнулся Редошкин. – Зато я знаю, что язык твой – враг твой, прежде ума рыщет, беды ищет.

Вероника прыснула.

– Получил?

– Отойдите. – Максим двумя ударами «бластера» расширил отверстие в обшивке звездолёта, уселся на кожаное с виду, чёрное сиденье аэробайка и вывел его сквозь дыру наружу.

– Второй будем забирать? – крикнул ему вслед Редошкин.

– Выводи, – ответил майор.

Через пару минут оба воздушных мотоцикла стояли на земле рядом с подвешенным в воздухе самолётом.

– Как будем их перевозить? – деловито спросил Костя.

Максим оглядел свою команду.

– Сделаем так: Жора поведёт один мотоцикл, Костя другой. Справишься?

– Без проблем! – обрадовался ботаник. – Я же водил, когда мы прилетели в Крепость.

– Садись, посмотрим, будет он тебя слушаться или нет. Мы с Викой полетим за вами, будем прикрывать.

Костя вихрем взлетел на седло аэробайка, взялся за торчащие вверх, в отличие от земных мотоциклов, ручки.

Летающий аппарат, принадлежащий кенгурокузнечикам, прополз несколько метров по земле, чуть не сбив Редошкина.

– Осторожнее, водила! – отскочил сержант.

– Может, лучше я поведу? – сказала Вероника.

– Нет уж! – Раскрасневшийся Костя повертел ручки, и аэробайк прыгнул в небо.

Раздался ликующий вопль:

– Поехали!

– Чудо безбашенное! – проворчал Редошкин. – Ничего не боится! Будем ещё что-нибудь забирать?

– В следующий раз, – пообещал Максим. – И так забили кабину вшпент. Давай за ним.

Редошкин устроился на сиденье второго мотоцикла, поднял его в воздух.

– Пошли и мы, – взял Веронику под локоть Максим.

В кабине он не выдержал, прижал девушку к себе, и они целовались минуту, пока она не сделала усилие и отодвинула Максима, выдохнув:

– Ребята… ждут…

Максим заставил себя остановиться, ощущая на губах тающий сладкий след поцелуя.

– Я по тебе соскучился.

– Давно не обнимались, – невольно рассмеялась она.

– Погнали.

Заняли места операторов.

Самолёт взлетел.

Горизонт отодвинулся в бесконечность.

Лес предстал пред взорами пилотов во всей своей первозданной торжественной красе, изумительно светлый, чистый, лишённый бурелома и упавших деревьев.

Максим невольно издал возглас:

– Божественно!

– Да… – тихо отозвалась Вероника.

Догнали летящие на небольшой скорости аэробайки.

Костя летел первым и явно не хотел уступать место лидера.

Максим ускорился, подвесил самолёт перед мотоциклом ботаника, заставив его затормозить.

Редошкин вырвался вперёд, увеличивая скорость.

Максим пристроился позади мотоциклов, ощущая какой-то наметившийся в душе дискомфорт. Хотел поделиться своими предчувствиями с Вероникой и в этот момент услышал тихий гул, прилетевший снизу как отзвук близкого землетрясения. Невольно замедлил полёт.

Приостановился и Редошкин, уловивший гул.

Только Костя не обратил внимания на лесной рокот, обходя аэробайк Редошкина, и остановился, лишь сообразив, что возглавил отряд.

Позади походной колонны неземных летательных аппаратов вдруг вырос над лесом, километрах в десяти от них, огненный фонтан, превращаясь в багрово-фиолетовое облако в форме атомного гриба.

– Что это?! – вырвалось у Вероники.

– Звездолёт! – процедил сквозь зубы Максим. – Взорвался!

Открыв люк и сбросив рога управления, он высунулся из кабины, крикнул, надсаживаясь:

– Вниз! Садитесь! Костя!

Байкеры, к счастью, поняли, что происходит. Один за другим аэробайки нырнули в лес.

Максим прыгнул в «гнездо», цепляя рога.

Самолёт спикировал вслед за воздушными мотоциклами.

Ударная волна взрыва накрыла Лес через несколько секунд…

Глава 6

Заговор изгоев

Впервые в жизни Дорохов попал в положение изгоя, когда ему отказали в помощи один за другим не только бывшие сослуживцы, с которыми он проработал в системе Федеральной службы безопасности много лет, но и друзья, которым он не раз оказывал содействие и поддержку, не дожидаясь ответной благодарности. Последней каплей в чашу недоумения по поводу отсутствия сочувствия стала для него встреча с директором ФСБ.

Шарий посоветовал не «будить медведя», имея в виду президента страны, который с большим облегчением воспринял исчезновение под Тюменью «пробоя между вселенными», несмотря на то что по ту сторону «пробоя», в иной вселенной, остались бойцы отряда ГРУ под командованием майора Реброва и трое некомбатантов: ботаник Константин Ливеровский, физик Егор Левонович Карапетян и археолог Вероника Соловьёва, племянница главы государства.

Какие резоны преследовал президент, закрывая тему контакта со вселенной Большого Леса, понять было сложно. Как сказал Шарий, президент беспокоился прежде всего о благополучии граждан России, число жертв среди которых могло быть огромным, и судьба попаданцев в другие миры имела не слишком большое значение по сравнению с возможной гибелью миллионов. Но Дорохов понимал, что эта гибель являлась лишь виртуальной причиной отсутствия у высшего эшелона власти России политической воли не соглашаться с вмешательством в дела государства западных институтов «истинной демократии».

Просидев в горестной задумчивости в своей спальне два часа после разговора с Шарием, Дорохов сделал усилие и набрал номер телефона начальника Африканского управления ГРУ Скоря.

Генерал выслушал его с непроницаемым лицом. Голову он с недавнего времени брить перестал, и она заросла серебристым пухом, вызывая в памяти ассоциации с новорождёнными цыплятами, тельца которых обычно обрастают пушком. Хотя выглядел Скорь брутальным качком (вижн-система показывала только лица абонентов) и при личной встрече с ним Дорохов всегда чувствовал себя малоросликом.

– Линия ка-зэт? – поинтересовался Скорь.

Дорохов кивнул: имелась в виду криптозащита канала связи.

– Что вы предлагаете, Андрей Тарасович?

– Поискать иномериану.

Скорь озадаченно мигнул.

– Зачем это вам? Насколько я в курсе, вы вне игры.

– Я вне служебной игры, – слабо улыбнулся Дорохов. – Но если существует возможность вернуть наших парней…

– Кто с вами? – перебил его Скорь.

– Платов… и один мой давний друг, айтишник.

– Мало, вы не справитесь.

– Потому я и звоню вам, Геннадий Дмитриевич.

Скорь исчез, но через две секунды возник в глубине поля обзора очков.

– Звоните полковнику Савельеву.

– Но он же… в таком же положении…

– У него остались кое-какие резервы, связи и люди, и если он согласится…

– Вы возражать не будете?

– Звоните, до свидания, желаю удачи. – Лицо генерала в линзах очков растаяло.

Дорохов снял очки.

Настроение слегка поднялось.

Андрей Тарасович сварил себе кофе, позвонил Савельеву, испытывая неуверенность в правильности своих действий, однако надежда на осуществление планов справилась с колебаниями.

Полковник выслушал речь Дорохова молча.

– Если я неубедителен, забудьте обо всём, – закончил генерал.

– Подъезжайте ко мне, – сдержанно сказал Сергей Макарович. – Могу и я к вам.

– Нет-нет, я подъеду, это моя инициатива. Диктуйте адрес.

Савельев продиктовал адрес места жительства.

– Ждите через час.

– Хорошо.

Дорохов принялся торопливо переодеваться, размышляя, понял ли его бывший командующий Силами специального назначения ГРУ и стоит ли брать с собой Платова, но в это время в ухе раздался писк вызова.

Андрей Тарасович нашёл глазами вижн-очки, на ободке которых загорелся номер Шария.

Недоумевая, что ещё может сказать ему директор после недавнего разговора, он нацепил очки.

– К сожалению, генерал, – произнёс Шарий, – беда, как говорится, не приходит одна. Вы знаете, кто такой Точилин?

Дорохов вспомнил, что в команде генерала Плащинина, вернувшегося «из-за вселенской границы» на Землю, был лейтенант по фамилии Точилин.

– Лейтенант… э-э… из нашего контингента «Альфы»…

– Его папаша замначальника генштаба Министерства обороны. Почувствуйте разницу. Так вот поскольку его сына вы не вернули из… – Шарий поискал слово, – из-за «червоточины», он требует отдать вас под трибунал.

Дорохов с недоверием вгляделся в каменное лицо директора.

– Но ведь я объяснил ситуацию в докладе, дайте ему почитать.

Шарий мигнул. Глаза у него были бледно-голубые, и когда он моргал, словно закрывались и открывались два ледяных окошечка.

– Точилин ознакомлен с вашим докладом и с отчётом Плащинина, однако требует, во‐первых, чтобы вас наказали, кстати, вместе с Плащининым, а во‐вторых, собирается идти к президенту на приём.

– Круто! – качнул головой Дорохов.

– Подъезжайте в контору к двенадцати, Точилин согласился выслушать наши доводы. Подъедет и Виктор Викторович.

– Хорошо, – буркнул Андрей Тарасович. – Вещи с собой брать?

– Что? – не понял Шарий. – Какие вещи?

– На случай если меня арестуют, – усмехнулся Дорохов.

Шарий закрыл и открыл «ледяные оконца».

– Жду.

Дорохов расслабился, снял очки, но вспомнил, что обещал Савельеву подъехать через час, и надел снова.

Полковник выслушал его, не задав ни одного вопроса.

– Хорошо, подъезжайте ко мне после рандеву с Точилиным. Кстати, будьте осторожны в разговоре с этим человеком. Генерал невероятно обидчив и амбициозен, метит в начальники Штаба и у него хорошие связи в правительстве.

– Спасибо за совет. Буду предельно вежлив, – пообещал Дорохов.

В половине двенадцатого он заехал на служебную стоянку здания на Лубянке, оставил свой серый «Лексус» с буквами ЕКХ среди машин высокопоставленных функционеров ФСБ (пропустили его, не останавливая, зная автомобиль заместителя директора «в лицо»), оставил куртку в раздевалке первого этажа и поднялся на второй.

В приёмной Шария уже сидел генерал Плащинин в обычном гражданском костюме, в чёрной рубашке и без галстука. По его лицу бродили тени, и было видно, что настроение бывшего начальника информационного Управления ГРУ в миноре.

Они поздоровались.

– Он уже там, – кивнул Плащинин на обитую кожей дверь кабинета. – Вы знаете Точилина?

– Видел мельком пару раз, – ответил Дорохов, присаживаясь рядом.

Плащинин понизил голос, мельком глянув на секретаря директора, молодого капитана:

– Про таких говорят: молодец среди овец, а для коров не здоров.

– Увидим, – улыбнулся Дорохов.

Вызвали их только через четверть часа.

Как оказалось, собеседников в кабинете Шария было трое: кроме него и Точилина, здесь присутствовал ещё один гость – советник президента по обороне, бывший секретарь Совбеза Круглов. Пока Шарий возился на столе с какими-то бумагами, гости директора рассматривали вошедших, ответив кивками на их приветствия.

Точилин был могуч телом и мрачен лицом, на котором выделялись «брежневские» брови и крупные, «надутые», как у девицы, губы, словно генерал-полковник специально накачивал их силиконом.

Круглолицый, румяный, с редкими выцветшими волосиками и лысиной на полчерепа, советник президента имел вид барина, только что вылезшего из-за стола, и казался добрым и приветливым, словно повар из рекламы сосисок. Но слухи о нём ходили как о жёстком «ястребе», не способном на компромиссы, и присутствие этого деятеля, юриста по образованию, в кабинете директора говорило о многом.

– Присаживайтесь, товарищи генералы, – сказал Шарий.

Плащинин и Дорохов примостились с другой стороны Т-образного стола, напротив пришедших ранее, продолжавших рассматривать приглашённых.

– Генерал Дорохов, извольте подробно рассказать о том, почему мой сын не вернулся из… – Точилин выпятил губы, – командировки.

– Я подавал рапорт… – начал Дорохов.

– Повторите, – перебил его Точилин.

– Я подавал рапорт, – сухо повторил Дорохов, – где подробно описал ситуацию по ту сторону иномерианы.

– Пожалуйста, поподробнее.

– Новых данных у нас нет, – ровным голосом проговорил Плащинин.

– Тем не менее хотелось бы услышать причину, вследствие которой лейтенанта Точилина не оказалось на борту вертолёта.

Дорохов невольно усмехнулся, вспомнив шутку известного юмориста: не надо путать причину и следствие. Особенно не надо путать следствие.

Точилин заметил усмешку Андрея Тарасовича, глаза его вспыхнули.

– Что смешного я сказал, майор?

– Генерал-майор, – поправил его Дорохов бесстрастно.

– Уже майор.

– Не вы давали мне звание, и не вам меня его лишать.

Точилин потемнел.

– Вы отдаёте отчёт…

– Роман Артёмович, – негромко сказал Шарий, – выбирайте выражения, мы встретились не для выяснения, кто круче, а для того, чтобы разобраться в проблеме.

– Я доложу президенту… – начал Круглов.

– Разумеется, доложите, кто бы сомневался, но давайте выслушаем свидетелей происшествия спокойно. Андрей Тарасович, прошу.

Дорохов сжал зубы, сдерживаясь.

Плащинин покосился на него.

– О поведении лейтенанта Точилина я знаю больше, чем генерал Дорохов.

– Дойдёт очередь и до вас, – процедил сквозь зубы Точилин.

Плащинин поднял на заместителя начальника Генштаба похолодевшие глаза, сказал твёрдо:

– Генерал Дорохов не имеет никакого отношения к ситуации в э-э… в Большом Лесу.

– Хорошо, говорите вы, – согласился Шарий.

Плащинин помедлил и нехотя, ища формулировки, поведал присутствующим версию того, что происходило «по ту сторону вселенной».

– Значит, вы утверждаете, что мой сын… лейтенант Точилин… съехал с катушек и сам виноват в том, что его не оказалось на борту «вертушки»?

– Так точно, товарищ генерал-полковник. Лейтенант действительно повёл себя неадекватно, и я вообще не понимаю, как он оказался в спецназе «Альфа». Если бы я знал о том, что он неуравновешен до такой степени, я бы не взял его с собой.

Глаза Точилина метнули молнии.

– Мой парень – профи… э-э, высочайшего класса! Какого дьявола вы вешаете на него обвинение в неадекватности?! Знаете, что вам грозит за оговор?!

– Его бегство из Крепости – железный факт, – пожал плечами Плащинин. – И я не один свидетель его поведения. Можете узнать мнение полковника Савельева, который видел всё со стороны.

– Не верю! Вы просто пытаетесь снять с себя ответственность! На самом деле вы бросили лейтенанта Точилина на произвол судьбы и должны за это ответить!

Дорохов поймал взгляд Плащинина, в котором таял сдерживаемый гнев.

– Скажи ему.

Плащинин поморщился.

– Стоит ли?

– Пусть знает отец, что представляет собой его сын.

– Что вы хотите сказать? – поинтересовался Круглов. – Задумали выкрутиться?

– Лейтенант Точилин при свидетелях пытался принудить археолога Веронику Соловьёву… э-э, к сожительству, – ровным голосом сказал Плащинин. – К сожалению, я узнал об этом уже после того, как он удрал из Крепости на летательном аппарате её бывших хозяев, избежав таким образом суда. Так что можете доложить об этом президенту. Он очень обрадуется тяге лейтенанта к его племяннице.

Круглов и ошарашенный Точилин обменялись взглядами.

– Вы… лжёте… – неуверенно проговорил заместитель начальника Генштаба.

– Товарищ генерал-полковник, – укоризненно качнул головой Дорохов, – мы же не интернетом деланы.

Шарий спрятал усмешку в каменной складке губ.

– Роман Артёмович, Евгений Валентинович, у вас ещё есть вопросы к генералам?

Точилин пришёл в себя, но по высверку глаз генерал-полковника можно было сделать вывод, что от своей линии он отступать не намерен.

– Вы свободны пока, – он пожевал губами, добавил с издёвкой: – Генералы. Но если окажется, что вы исказили факты…

– Идите, Андрей Тарасович, – сказал Шарий в ответ на вопросительный взгляд Дорохова.

Оба встали, повернулись и вышли. В приёмной не задержались, вышли в коридор.

– Поздравляю, «пока генерал», – сказал Плащинин. – Или всё-таки майор?

– Всё может случиться, – усмехнулся Дорохов. – Я знаю таких людей, они злопамятны. Никогда не думал, что стану изгоем после стольких лет службы на благо государства.

– Я тоже.

– Может, скооперируемся?

– В каком смысле?

Дорохов помедлил и вдруг решился признаться практически незнакомому человеку в своём замысле.

– У меня появилась идея-фикс, Виктор Викторович, – сказал он. – Могу поделиться, если вас это заинтересует.

Плащинин глянул на браслет смарта, играющий роль гаджета связи и персонального мини-компьютера. В последнее время производители мобильных устройств стали отходить от традиционных схем и конструкций в форме «лопатников», и на рынке всё чаще начали появляться айти-браслеты, браузеры, встроенные в костюмы и рубашки, и вижн-очки.

– Пожалуй, минутка у меня найдётся. Давайте заглянем в криптон, выпьем по чашечке кофе.

Дорохов кивнул. Криптоном служащие здания на Лубянке называли столовую для высшего руководства, где можно было не только вкусно поесть, но и обсудить важные рабочие проблемы, не боясь прослушки: столовая была оборудована системой глушения всех видов наблюдения и связи.

Спустились на первый этаж, заняли столик недалеко от стойки бара, обслуживаемого двумя молодыми парнями, заказали по чашке латте и орешки.

– Слушаю вас, Андрей Тарасович, – сказал Плащинин.

Дорохов, успевший пожалеть о своём решении, преодолел возникший в душе дискомфорт и рассказал собеседнику о визите Платова и о возникшей у него идее поискать иномериану.

Плащинин отреагировал на речь Дорохова странно. Лицо генерала стало задумчивым, в глазах возник и спрятался огонёк сожаления. Съев пару орешков, он с минуту молчал, прихлёбывая напиток, поднял на Андрея Тарасовича глаза, усмехнулся.

– Должен признаться, коллега, вы меня расстроили.

– Чем же? – удивился Дорохов.

– Не поверите, но первым идею поискать иномериану предложил полковник Савельев.

– Вот как? – пробормотал озадаченный Дорохов, вспомнив недавний разговор с полковником. – Интересно…

– И я ему отказал, – признался Плащинин с кривой полуулыбкой.

– Понятно… то есть я напрасно обратился к вам…

Плащинин покачал пальцем, допил кофе, прищурился, оценив выражение разочарования на лице собеседника.

– Я присоединюсь к вам.

От неожиданности Дорохов выронил орешек.

– Не понял… вы отказали Савельеву, но…

– Сергей Макарович отличный спец, у него хорошие связи, сам бывал в переделках, бойцы ССН его уважают, но это меня не убедило. Если к делу присоединитесь вы со своим потенциалом, уровень необходимых мероприятий будет другим. А поскольку меня тоже вышвырнули со службы, я не прочь утереть кое-кому нос.

– Кому, если не секрет?

– В принципе это не имеет значения, но вам скажу: наш главный сильно озабочен моими успехами, так как я на двадцать лет моложе и, по его представлениям, копаю под него. Так что решение отправить меня в отставку как не справившегося с заданием вполне объяснимо.

Дорохов залпом допил холодный кофе.

– Не боитесь, что нашу инициативу могут расценить как угрозу государству?

– А вы? – прищурился Плащинин.

– Мне уже за пятьдесят, а у вас вся жизнь впереди.

Плащинин рассмеялся.

– Как пел мой приятель: вся жизнь впереди, разденься и жди. Давайте договоримся, Андрей Тарасович: коль уж мы наметили сотрудничать, откинем все сомнения и негативные расчёты на случай неудачи, иначе не справимся. К сожалению, наши золотопогонные командиры, начальники вместе с главнокомандующим, до сих пор не оценили масштаба проблемы. Контакт с иной вселенной, не литературный и не киношный, – это грандиозное событие! А к нему отнеслись как к очередной компьютерной игрушке. Вот и докажем всему миру, а больше всего нашим чиновникам, что мы серьёзные люди и умеем решать серьёзные проблемы. Американцы подошли к этому намного основательней, понимая, что может дать им контакт с Большим Лесом.

– Интересно, на что опирался Савельев, предлагая вам эту идею?

– Прежде всего на формулу: мы своих не бросаем. В Большом Лесу остались бойцы группы Реброва, и полковник считает своим долгом вернуть их домой целыми и невредимыми. О том, что ваш приятель Платов рассчитал параметры иномерианы и уверен в её существовании, Савельев не в курсе, и это будет для него дополнительным сюрпризом. Встречайтесь с ним, обговорите условия, прикиньте возможности и составьте план экспедиции. Действовать придётся в условиях секретности, поэтому вам будет необходим крипторесурс связи и транспорта.

– Вы пойдёте со мной к Савельеву?

– Нет, о моём участии сообщите ему в самую последнюю минуту. – По губам Плащинина промелькнула улыбка. – В героическом походе по Большому Лесу я проявил себя далеко не с лучшей стороны, по сути, переложив ответственность на него и майора Реброва, поэтому хочу вернуть должок. На первом этапе подготовки пусть задействует свои ресурсы. Я подсоединюсь чуть позже. Мне тоже надо оценить свои резервы и связи. Кстати, не хотите подключить к делу физика Новожилова? Он ведь многое знает о Большом Лесе, пробыв там месяц с Егором Левоновичем.

– Они часто спорили…

– Так что же? Это учёные, каждый со своим багажом знаний, теорий и гипотез.

– Нет, я в другом смысле, Новожилов болтлив и может проговориться, тем более что его привлекли к работе в лаборатории Сколково по изучению привезенных артефактов – энергетического ружья, которое захватил лейтенант Матевосян, и Книги Бытия, в которой рассказывается об истории человечества до появления чёрного леса.

– Хорошо, я вас понял.

– Кстати, о Лесе. Вы пробыли там почти месяц, как оцениваете эту… этот… не знаю даже, как назвать… разумную систему?

– Скорее – разумную вселенную. Человеку, который не видел, каким чистым и ухоженным может быть бесконечный лес, не понять его жизнь и смысл бытия. Он не просто велик, он подобен библейскому Раю, хотя и совсем не похож на него. Если честно, мне в нём было комфортно, несмотря на вторжение чёрного леса, пользующегося жуткими шмелями и «динозаврами». Я даже в какой-то момент решил, что мог бы остаться там жить, не обращая внимания на кардинальную смену образа жизни.

Дорохов вспомнил, как на него подействовал вид из иллюминатора вертолёта на лесной пейзаж иного мира. Захотелось не просто полюбоваться панорамой с высоты, но побродить между гигантскими деревьями, всей грудью вдыхая изумительно вкусный лесной воздух…

– Вспомнили? – догадался Плащинин, заметив, как изменилось лицо Андрея Тарасовича.

Дорохов кивнул.

– Может, мы зря тревожимся? Наши парни там вполне могли бы устроиться и жить припеваючи.

– Не знаю, – снова стал задумчивым Плащинин. – Припеваючи не получится. Человек существо общественное, стайное, ему трудно быть вне социума и событийных связей. К тому же не забывайте, что Большой Лес находится в состоянии войны с чёрным, который, кстати, есть результат деятельности человечества. Майор Ребров был прав, решив остаться и помочь исполину. Ну, что, закончили?

Оба встали из-за стола, обменялись рукопожатием, и Дорохов спустился к стоянке, поверив в «заговор изгоев».

Глава 7

Любопытство не порок

Мысль вернуться в Крепость победителем не давала покоя. Точилин, отдохнув от схватки с защитными системами центра обороны вдали от него, отмахав около трёхсот километров, подстрелил пятнистого козлёнка в одном из «семейных лесков», окружавших болотца, освежевал, запёк обе лопатки животного на костерке и почувствовал себя готовым к подвигам.

Его всё ещё напрягало отсутствие в лесу мошек, комаров и других кусачих насекомых помельче и покрупней, от которых житья не было в российской тайге, однако сей факт лишь усиливал ненависть к бывшим спутникам, которые, по его мнению, не заслуживали приятного отдыха в неземном лесу.

– Дримтим! – с презрением проговорил лейтенант, скривив губы. – Толпа лохов, подчиняющихся кретину!

Воспоминание о том, что ставший врагом майор Ребров запрещает охоту в лесу, доставляла ему боль сродни зубной, и, вспоминая об этом, он мысленно показывал ему «ненормативные» жесты и сплёвывал, ощущая мстительное удовольствие.

Где в данный момент находились бывшие спутники и соратники, всё ещё сражались с обслугой центра обороны, принадлежащего ушедшим в небытие Демонам Войны, или вернулись в Крепость, его не тревожило. Он жил в ложной уверенности своего превосходства, инопланетный аппарат в форме «дирижабля», который он увёл из Крепости, летал прекрасно, еды в лесу хватало, и не хватало лишь женского общества, от чего иногда становилось одиноко. Образ Вероники преследовал его по ночам, и всё чаще приходила мысль просто взять и украсть девушку, заодно заставив тем самым соперника, майора Реброва, помучиться.

Идея о том, каким образом можно будет незаметно подобраться к Крепости, пришла после того, как внезапно над лесом пролетел рой шмелей. Точилин только что затушил костёр, не собираясь убирать за собой остатки пищи, шкуру козлёнка, его кости и внутренности, и мысль использовать шмелей заставила его без колебаний занять в «дирижабле» место оператора.

Похожий издали на резиновый баллон размером с железнодорожный вагон, аппарат поднялся в воздух, демонстрируя отнюдь не баллонную манёвренность. Точилин нашёл удалявшийся рой, похожий на клюв хищной птицы длиной чуть ли в полсотни метров, и направил летательный аппарат Демонов Войны вслед за разведчиками чёрного леса.

К его разочарованию, рой двигался вовсе не в том направлении, какое требовалось для выполнения задуманного, а ровно в противоположном. Рассвирепев, лейтенант хотел было нагнать шмелиный «клюв» и разнести его корпусом «дирижабля» в дым. Но потом подумал, что в любом случае ему понадобится проводник, и решил понаблюдать непосредственно за чёрным лесом, который наверняка должен был постоянно посылать к Крепости, в которой засели земляне, рои шмелей, и можно было просто дождаться появления одного из таких.

От места в лесу, где лейтенант ночевал и завтракал, до чёрного леса было около трёхсот километров, и «клюв» шмелей преодолел это расстояние за три с лишним часа.

Точилин не отличался терпеливостью, но вынуждал себя терпеть и лишь подогревал в душе желание отомстить попаданцам, имея в виду в первую очередь майора Реброва, ещё и за это ожидание, увеличивающее его муки.

Шмелиный «клюв» достиг границ чёрного леса и пропал. Где он был и чем занимался, было неизвестно, однако Точилин не сомневался, что разведчики завоевателя занимались сбором информации и слежкой за Крепостью. Если бы у лейтенанта была возможность подключиться к ним либо захватить отряд и допросить, он бы сделал это без колебаний, не считая свои намерения предательством по отношению к землякам. Но поскольку идею воплотить в жизнь было невозможно, оставалось только ждать и лелеять надежду на выполнение плана. Он даже расхохотался, представив выражение лица майора, когда тому доложат о похищении его подруги. Однако до этого момента ещё надо было дожить, и Точилин скрепя сердце принялся томиться ожиданием, наблюдая за лесом – захватчиком чужих земель с безопасного расстояния.

Так прошло полдня.

«Дирижабль» висел над «фронтовой полосой» в десяти километрах от границы чёрного леса, где передовые части агрессора – лианы и саксаулы – сражались с защитным оцеплением Большого Леса – «манграми» и «баобабами».

Над этой полосой изредка пролетали небольшие стайки шмелей, а однажды промчался, махая четырьмя крыльями, «птеродактиль», не обративший внимания на аппарат наблюдателя, но все они занимались какими-то своими делами и опасности не представляли, как не являлись и разведывательно-десантными отрядами.

Точилин захотел освободиться от завтрака, а так как туалета на борту «дирижабля» не оказалось, он вынужден был приземлиться и выбрал для посадки берег ручейка, нёсшего чистые, не замутнённые никакой химией воды в чёрный лес.

Уже заканчивая процедуру очищения организма (он с особым удовлетворением помочился в ручей), Точилин услышал далёкий подземный гул, насторожился. Вспомнились разговоры с бывшими спутниками о мистической связи майора Реброва с Большим Лесом, а также о том, что Лес якобы предупреждает людей о негативных процессах и даже о появлении вражеских сил. Уверения ботаника в том, что это происходит на самом деле, казались лейтенанту смешными, но интуитивно он понимал, что допустим и такой вариант. Хотя подобное допущение и не меняло его злобно-презрительного отношения к майору.

Плеснув на лицо пригоршню воды (забыв о том, что он только что испражнялся в ручей), Точилин вскочил в кабину «демонского дирижабля» и поднял его в воздух.

Было неизвестно на самом деле, по какой причине Большой Лес породил волну гула. Судя по негромкому звуку, гул прикатился издалека, его эпицентр находился где-то в сотнях километров от чёрного леса, и, возможно, появление нового роя шмелей в форме хищного клюва просто совпало с подходом подземного рокота, но факт оставался фактом, и Точилин направил полёт вслед за роем.

«Клюв» набрал приличную скорость – не меньше двухсот километров в час, а главное, летел в нужном направлении – на Крепость.

Точилин поднял аппарат на километровую высоту, потом, испугавшись, что насекомые (которых трудно было классифицировать как представителей отряда инсектов) обнаружат его, и снизился до предела, что сужало обзор, зато позволяло оставаться незамеченным.

Так прошло три часа: «клюв» неутомимо мчался вперёд как единое целое, «дирижабль», не отставая, следовал за ним в полукилометре.

Потом вдруг рой исчез, и Точилин, очнувшись от полудрёмы, начал лихорадочно искать проводника, поднял аппарат повыше и заметил брешь в сплошном ковре леса. Подлетел ближе, разглядывая небольшую возвышенность, обросшую кустарником бурого цвета. Возвышенность, по сути – невысокий холм диаметром в сто метров, была окружена многоходульными «баньянами» (вспомнился термин Кости-ботаника, называвшего такие деревья плантоидами), а вершину холма прорезала дыра диаметром около двадцати метров, окружённая неширокой полосой цвета бетона. Вся эта конструкция напоминала выпученный птичий глаз, и Точилин непроизвольно поёжился, встретив угрюмый взгляд этого «глаза».

Так как шмелям некуда было деться, кроме как нырнуть в «зрачок глаза», Точилин после минутных колебаний решил проверить свою догадку и выяснить, что за объект ему встретился, тем более что шмели явно проявляли к нему интерес. Готовый мгновенно задать стрекача, он начал приближаться к холму, затем повёл «дирижабль» в дыру, заполненную темнотой, как огромный колодец водой. Подождал, высматривая рой, пока глаза привыкнут к сумраку, продолжил спуск, гадая, что за шахту ему показали шмели.

На глубине ста метров стало совсем темно, и он перестал видеть шерстистые с виду стенки колодца.

Шмелей по-прежнему не было видно, глубина колодца была неизвестна, зачем и кем он был построен, можно было только гадать, но его тайна уже заинтересовала лейтенанта, и он двинулся дальше, несмотря на отсутствие прожекторов у «дирижабля» (может быть, они и были, но как включать их, пилот не ведал) и опасность повредить обшивку «баллона» при столкновении со стенками шахты.

Суперменом он, конечно, не являлся, хотя и привык считать себя таковым, поэтому видеть в темноте как терминатор не мог. Но благодаря неплохой подготовке на базе ФСБ лейтенант научился ориентироваться в боевых и экстремальных условиях и пилотировал «демонский дирижабль» без особых усилий, примерно зная его положение.

Когда мрак стал плотен, как гранит, он остановил аппарат, недоумевая, что происходит.

По ощущениям «дирижабль» опустился под землю уже на километр, но дна колодца так и не достиг. Мало того, вес тела пилота стал уменьшаться с каждой секундой, и последние сто метров лейтенанту стало казаться, что аппарат начал медленно падать в бездну. А подсказать, что делать в сложившейся ситуации, было некому.

Точилин напряг зрение, сосредоточиваясь на пропасти под «дирижаблем», и ему померещилось, что он видит внизу маленькое белое пятнышко. Точилин моргнул, но пятнышко не исчезло.

– Вот вам и свет в конце тоннеля… – пробормотал он недоверчиво. – Лишь бы он не принадлежал фарам встречного поезда…

«Дирижабль» снова начал опускаться.

Ощущение падения при этом стало нарастать, и лейтенант ойкнул, когда наступила полная невесомость и он всплыл над сиденьем оператора, имеющим форму журавлиного гнезда.

Содержимое желудка устремилось к горлу. Лишь невероятным усилием воли он удержался от рвоты, притянул тело к сиденью, продолжая следить за увеличивающимся кружком света. В какой-то момент ему показалось, что аппарат внезапно перевернулся вверх тормашками, и теперь он не опускается вниз, а поднимается вверх. Остановив движение, Точилин озадаченно повертел головой, не понимая, что происходит, потом докумекал: поменяла направление сила тяжести! «Дирижабль» по-прежнему опускался в бездну колодца, но теперь гравитация не тянула его в недра земли, а с нулевой усиливалась по мере спуска до обычных значений.

– Ладно, посмотрим… шмели двигались в этом направлении, значит, знали, куда летят…

Пятнышко света снова начало увеличиваться, и через полчаса осторожного «спускоподъёма», после того как сила тяжести восстановилась до нормальной, «дирижабль» вылетел из устья колодца под сияющий ослепительной синевой купол неба без единого облачка. Поражённый увиденным, пилот остановил аппарат в сотне метров над колодцем.

Кругом высились древесные гиганты угадываемых видов: огромные колонны, похожие на секвойи, платаны, фикусы и мангры. Но это был не тот лес, который окружал холм с дырой «птичьего глаза». Холма как такового вообще не было видно, чёрное отверстие колодца зияло в центре плоской плиты серо-бурого цвета, похожей на бетонную, и было почти закрыто свисающими со всех сторон ветвями наклонившихся исполинов. Кроме того, один из псевдомангров, чьи воздушные корни-ходули делали из него гигантскую многоножку, когда-то горел, судя по чёрным опалинам ствола и корней, потерял листву и теперь представлял собой чудовищный скелет какого-то апокалиптического безголового зверя. В месте спуска в колодец этого «скелета» не было, Точилин помнил пейзаж вокруг совершенно отчётливо.

– Лопни мои глаза! – выдохнул он. – Куда это меня занесло?!

«Дирижабль» поднялся выше, выбираясь из тени деревьев, высота которых достигала не менее ста пятидесяти метров.

Точилин оглядел горизонт, заинтересовываясь всё больше, и увидел совсем недалеко, всего в полукилометре, поднимавшийся над лесом дымок. Сначала с тревогой подумал, что кто-то на земле зажёг костёр. Потом сообразил, что это роятся шмели. Связываться с посланцами чёрного леса не хотелось, но посмотреть, чем они занимаются, не мешало, и лейтенант тронул аппарат с места, прижимаясь к вершинам деревьев.

Лес поредел, впереди показалась поляна, свободная от кустарника, покрытая осыпями камней, в центре которой высилась самая настоящая многоступенчатая пирамида. Ступеней было семь, каждая высотой примерно метров десять, верхние почти все имели проломы и вывалы, нижние потеряли форму, оплыв грудами блоков, но всё же это было искусственное сооружение, напомнившее Точилину пирамиды Мексики и Перу.

– Потрясно! – пробормотал он с удивлением. – Неужели индейцы добрались и сюда?!

Вившиеся над пирамидой струёй дыма шмели начали уплотняться, собрались в шар, упавший куда-то в пролом верхнего этажа, затем появились вновь, медленно всплывая и расширяясь зонтом, а вслед за ним из пирамиды начали вылетать гигантских размеров четырёхкрылые птицы! Вернее, не птицы, скорее – летучие мыши, судя по форме их перепончатых крыльев, строению тел и страшным мордам, в которых угадывались черты знаменитых хищников из голливудского фильма с одноимённым названием.

– Чтоб я околел! – сипло выговорил Точилин, вспомнив, что одну из таких тварей он видел в центре обороны Демонов, когда спустился под землю на острове и наткнулся на спецназовцев ГРУ – сержанта Редошкина и майора Реброва. Всем троим пришлось отбиваться от атак роботов охраны подземной базы Демонов, «многоножек» и носорогопауков, среди которых мелькали и «летучие мыши».

Мысли в голове, рождённые эмоциями, заскакали зайцами.

Откуда они здесь?! Куда его вывел подземный колодец?! Неужели просто сделал петлю и вышел где-нибудь в десятке километров от центра обороны? И тогда это просто наземный объект базы Демонов? Или всё совсем не так, и колодец вовсе не колодец, а «червоточина», подобная той иномериане, что соединила мир Земли с миром Большого Леса?!

Лейтенанту стало жарко, он вспотел, но додумать идею не успел. Шмели летели куда-то «на юг», судя по расположению светила, и вслед за ними потянулись «летучие мыши», выстраиваясь походной колонной. Точилин насчитал в ней двадцать две особи, каждая почти таких же размеров, как его летающий «баллон», и спину пилоту продрал мороз. С таким противником лучше было не пересекаться, не имея мощного ракетного вооружения. И всё же душа не согласилась с решением хозяина не рисковать. Возможно, больше не из-за чувства ответственности за свои поступки и не из храбрости, присущей героям боевиков, а из-за пустившей ростки в психике ложной вседозволенности, порождённой в немалой степени воспитанием отца, высокопоставленного генерала Минобороны, а также уверенности в своём превосходстве, проявлявшейся всё больше и больше. Хотя сам Точилин об этом не думал, привыкнув сначала делать, а потом оправдываться за проявленный пофигизм.

Как бы то ни было, сомнения окончательно покинули сознание, и Точилин последовал за странным походным ордером, возглавляемым шмелиным «клювом». О том, что ему, возможно, придётся возвращаться тем же путём, из-за чего следовало сориентироваться и запомнить особенности района местности с колодцем, он не вспомнил.

Полёт эскадры «летучих мышей» длился больше пяти часов. Точилин устал и даже начал прикидывать, не бросить ли преследование, тем более что он потратил на воздушные манёвры весь день: когда спуск в колодец только начинался, дело шло к вечеру, по сути, сейчас там была ночь, и, несмотря на то что в месте выхода из колодца всё ещё длился день (вот вам очередная загадка: как это могло быть, если колодец сделал петлю и вывел «дирижабль» обратно во время вечера?), провёл лейтенант «в седле» не меньше двенадцати часов! Однако шмелиный «клюв» внезапно спикировал куда-то в лес, за ним нырнула кавалькада «летучих мышей», и оживший Точилин решил довести дело до конца.

Через минуту он с удивлением обнаружил в окружении «секвой» небольшую ложбину, усеянную каменными глыбами правильных очертаний, будто здесь очень давно рухнуло здание приличных размеров. В центре ложбины виднелось понижение в форме воронки, в котором зияла дыра, окружённая кольцом серого «бетона».

Ещё один колодец?! Какого чёрта?..

Рой шмелей нырнул в яму. За ним спикировали «летучие мыши», не задержавшись ни на секунду.

Точилин подождал несколько минут, ожидая, что летающие роботы, или кем там они являлись, выскочат обратно. Но шло время, никто не показывался, и лейтенант рискнул приблизиться к новому колодцу. Заглянул в двадцатиметровое жерло шахты, образующее знакомый «зрачок глаза птицы», никого не увидел. Ждать не хотелось, пора было возвращаться на «свою сторону» леса, но любопытство пересилило, и Точилин повёл аппарат в глубины непонятно зачем прорытой шахты.

С полчаса спускался, нервно ожидая встретить нырнувшую раньше делегацию монстров. Потом осмелел и увеличил скорость спуска, начиная догадываться о том, что его ждёт на выходе из шахты.

Он не ошибся. Сначала повторилась та же метаморфоза с изменением направления силы тяжести, после чего пришлось переворачивать «дирижабль» «с головы на ноги», а ещё через полчаса аппарат вылетел из колодца под купол помещения, в центре которого свисал с потолка толстый цилиндр, напоминающий цистерну для перевозки нефти по железной дороге. Разве что эта цистерна сияла металлическим отсветом, а её торец представлял собой крокодилью пасть.

Точилин остановил подъём, ошеломлённый препятствием. Первая мысль была – это новая база Демонов, куда и перебазировались «летучие мыши». Вторая мысль опровергла первую: это выход в Крепость, где остановились его бывшие соратники! «Нетопыри» решили нанести визит обитателям Крепости и либо уничтожить их, либо взять в плен. В любом случае они задумали диверсию, чем бы она ни закончилась, что погрузило лейтенанта в размышления, закончившиеся непростым решением: под шумок «умыкнуть» Веронику и тем самым спасти её от верной смерти. Так почему бы не воспользоваться случаем? Только сумасшедшая откажет спасителю в благодарности и не оценит его благородство за спасение.

Точилин невольно издал смешок, оценив свой план. «Ну, что, майор? Придётся тебе потесниться! Спать с твоей подругой теперь буду я! Но куда девались «нетопыри», однако? Где они сейчас?»

Спохватившись, Точилин подвёл «дирижабль» к краю колодца, опоясанному неширокой полосой «бетона», взял оба «бластера» и вылез в отсек необычной формы лифта.

Глава 8

Ниже дна

Возвращались в Крепость в горестном молчании.

После того как сзади раздался взрыв и в небо взлетел огненный фонтан, превратившийся в грибообразное облако, подобное атомному, Максим сразу посадил самолёт вслед за воздушными мотоциклами, и это спасло их от ударной волны.

Спустя полчаса, когда воздух и Лес успокоились, исследователи звездолёта устроили совет, после которого Максим оставил Редошкина и Костю ждать его возвращения, не поднимаясь в воздух, а сам с Вероникой отправился к почти опавшему дымному облаку, жалея, что в их распоряжении нет счётчиков радиации. По убеждению физиков, Карапетяна и Новожилова (последний улетел на вертолёте вместе с генералами и полковником Савельевым), физические параметры вселенной Большого Леса несильно, но отличались от параметров вселенной, породившей Солнечную систему и Землю, и Демоны Войны в силу местной специфики не пользовались атомной или термоядерной энергией. Обмен ударами в ходе войны «демонских» рас имел какой-то иной характер. Но рисковать не стоило, и Максим не стал приближаться к месту взрыва близко.

Самолёт поднялся и завис над лесом примерно в двух километрах от воронки, образовавшейся в лесной почве.

Её диаметр достигал не менее двухсот метров, глубина – около полусотни метров, и походила эта дымящаяся, с остеклованными стенами, дыра на кратер, оставленный падением метеорита.

От звездолёта не осталось ничего! Он буквально испарился в яростном энергетическом огне, созданном не то взорвавшимся реактором аппарата, не то активированным взрывным устройством наподобие атомной мины эквивалентом в пару килотонн.

– Нам повезло! – с дрожью в голосе проговорила девушка.

Максим понял её мысль. Им и в самом деле повезло убраться от звездолёта подальше, потому что в противном случае от них тоже не осталось бы ни следа. Кто взорвал звездолёт, догадаться было нетрудно, однако Максим так и не смог понять, каким образом посланцы чёрного леса умудрились незаметно подкрасться к «демонскому крейсеру» и устроить подрыв.

– Возвращаемся.

– Кто это сделал?

– Не знаю, скорее всего какие-то очень смышлёные роботы, посланные чёрным лесом.

– Шмели?

– Шмели хотя и являются биороботами, но для такого дела не годятся. Нужны не только мозги либо компьютеры, но и руки с манипуляторами, а у шмелей лапки не тех размеров. Да, они могут гипнотизировать людей и, наверно, вообще животных, но сами не в состоянии заниматься физической работой.

– Тогда это «птеродактили».

– А «птеродактили» слишком велики для тайных операций. Как и десятиметровые «многоножки».

– Но мы видели следы…

– Значит, существуют какие-то другие эффекторы, которых мы ещё не встречали, и это меня беспокоит, потому что лётчики разбудили автоматику центра обороны, которая начинает потихоньку восстанавливать новые машины. Какие чудовища могут проснуться, одному богу известно.

Вероника вздрогнула.

– Когда это кончится?!

– Когда-нибудь, – сжал зубы Максим.

Самолёт повернул назад и через пару минут приземлился между «эвкалиптами» с нежной, лоснящейся зеленоватой корой, рядом с двумя аэромотоциклами.

Редошкин прогуливался между деревьями – чистой воды суперсолдат с автоматом в руках.

Кости не было видно.

Максим и спутница вылезли из самолёта.

– Где ботаник? – осведомился майор.

– Ах, у дуба, ах, у ели, – ухмыльнулся Редошкин, кивая на стену высоких папоротников невдалеке. – Отпросился понюхать травку.

– Костя! – позвал Максим.

– Ау! – донёсся голос молодого человека в сотне метров от аэробайков.

– Немедленно возвращайся!

– Уже иду…

Костя появился через несколько минут с охапкой травы и зелёных стеблей кустарника.

– Я тут приправу к нашим грибам нашёл. Вот кассиния, вылечивает любые открытые раны, левомеколь не нужен. А вот иглы тиса ягодного – Taxus baccata, из него делают противораковый препарат доцетаксел. А это фадогия, отличный афродизиак!

– Он-то тебе зачем понадобился? – скептически хмыкнул Редошкин.

– Почему обязательно мне? – Костя без стеснения кивнул на Максима: – Ему пригодится.

– Вот наглец! – не выдержал сержант.

– Уходим, – скомандовал Максим, не зная, сердиться ему на парня, способного легко обидеть кого угодно, или нет. – Звездолёт взорван, там теперь кратер, в который поместится любой земной стадион.

Костя выронил траву.

– Ох ты! Жесть! А что так рвануло?!

– Либо реактор, либо запасы топлива.

– Вряд ли он летал на керосине.

– Потом обсудим. Летите первыми, мы за вами.

Костя подобрал охапку вкусно пахнущей травы, забросил в кабину самолёта, и разлапистые из-за чёрных горизонтальных «колёс» аэробайки поднялись в воздух.

Через сорок минут их встретил открытый люк в куполе, накрывавшем шахту с «эйфелевой башней».

* * *

Обедали по-царски, как заявил Костя, которому достался целый пакет «говядины по-армейски»; в коробке с продуктами, найденной в одном из контейнеров, сброшенных с вертолёта возвращенцев, нашлись два десятка таких же, не требующих разогрева, пластиковых вакуумных упаковок, а также десять сухих пайков (каши плюс галеты, плюс сушёное мясо, плюс сникерсы, плюс наборы сахар-соль-горчица) и пакетики с чаем. Сникерсы, отлично поддерживающие энергетику спецназовцев всего мира, достались каждому.

Максим тоже с удовольствием поел земных консервов, о вкусе которых успел забыть за три месяца пребывания в Большом Лесу. Все продукты были в норме посолены и поперчены, и вкус их из-за этого показался восхитительным, так как до сих пор соли в еде, которой попаданцев снабжал Лес, было мало.

Костя не преминул при этом вспомнить о соли как о «белой смерти», хотя уплетал консервы так, что за ушами трещало.

После трапезы разгрузили самолёт, сложив в ангаре все находки, вытащенные из звездолёта, осмотрели аэромотоциклы (больше всех им радовался Костя), потом привычно разбрелись по номерам «гостиницы» и через четверть часа собрались в сфере управления, отдохнувшие и настроенные на активную деятельность, чтобы обсудить назревшие проблемы.

Редошкин решил свой «ратник» не снимать и заявился в образе супергероя.

Максим переоделся в старый «хамелеон», превратившийся в потёртый комбинезон, потерявший свою экзотичность, но не стеснявший движений. С собой он прихватил фонарь и винтовку.

Костя и Вероника остались в прежних костюмах «космических торговцев», так как переодеться им было не во что, и Максим мимолётно подумал о том, что проблему смены одежды и особенно нижнего белья надо как-то решать.

Выслушав короткий рассказ майора о происшествиях его команды во время похода к звездолёту, Карапетян в свою очередь доложил о своих попытках апгрейда Сумасхода. Затем выслушали мнения остальных попаданцев, не забывая поглядывать на экран беспилотника, подвешенного над скальным выступом базы.

Как оказалось, за время отсутствия команды Максима к возлекрепостному кратеру дважды прилетал рой шмелей, опускался в кратер и пропадал в его глубине по полчаса. Камеры слежения Крепости не были сориентированы обозревать кратер, поскольку он не являлся частью подземного сооружения Демонов, в тоннель шмели не залетали (все коридоры Крепости просматривались встроенными в стены датчиками слежения), поэтому, что искали посланцы чёрного леса в кратере, выяснить не удалось.

– Другие входы в Крепость, – предположил Мерадзе. – Мы ведь так и не обследовали кратер детально. Вдруг взрыв кратера задел ещё один колодец, и шмели его обнаружили?

– В самой Крепости они не появлялись? – спросил Максим.

Карапетян и Мерадзе переглянулись.

– Я не следил… – виновато признался Егор Левонович.

– Я не видел, – отрицательно мотнул головой лейтенант.

– Будем исходить из того, что есть. Если кто-нибудь заметит шмелей, пусть сразу поднимает тревогу. Егор Левонович, что у вас с Сумасходом?

– Взаимная любовь, – хихикнул Костя, жующий зелёную травинку.

Максим бросил на него ледяной взгляд, и ботаник спрятался за спину Вероники.

– Кажется, я нашёл программу спуска в шахту, – сказал Карапетян. – Можно попробовать.

– Это лифт или что? Мы видели люльку, похожую на огромную авоську.

– Не знаю, – пожал плечами физик. – Камер в отсеке несколько, но они не смотрят в шахту. Сумасход довёл меня до колодца, а дальше пошли закорючки, указывающие на включение какой-то процедуры.

– Может, люлька спускается в шахту на тросе? – предположил Редошкин.

– Глубина шахты не меньше двух километров, – возразил Мерадзе. – Ни один трос такой длины не выдержит собственного веса.

– Вы спускались в другую шахту.

– Они отличаются только наличием люльки. И все ведут в другой слой «бутерброда». Я правильно понимаю, командир?

– Либо в другие районы Леса, если шахты просто представляют собой петли, – задумчиво проговорил Максим.

– Шахта, какую мы проходили, абсолютно прямая.

– Может быть, это нам только кажется. – Максим посмотрел на Карапетяна, косившегося на «огуречный» терминал крепостного компьютера. – Егор Левонович, вы говорили о нелинейности пространства Леса. Возможны такие эффекты? Нам видится одно, а на самом деле реально другое.

– Не исключено, – кивнул физик. – Континуум браны Большого Леса имеет неевклидову… э-э, нецелочисленную метрику. Если в нашей вселенной пространство трёхмерно, то здесь оно имеет размерность…

– Три и четырнадцать сотых! – не сдержался Костя.

– Три и четырнадцать сотых, – закончил Карапетян.

– Не могу представить, хоть убейте! – с кривой улыбкой покачал головой Мерадзе. – Что такое три измерения? Длина, ширина и высота. Они делают объём. Так? А как можно представить добавку в четырнадцать сотых? Это в какую сторону?

– Налево, – хрюкнул Редошкин.

– Почему налево? – не понял Мерадзе.

– Ну не направо же.

– Жора пошутил, – развеселился Костя. – Ты прав, Мир, я тоже не могу представить, что такое поворот на четырнадцать сотых, а главное – куда. Человек делает метровый шаг, а его сносит на четырнадцать сантиметров влево?

Карапетян озадаченно помял ладонью подбородок.

– Наша психика работает в пределах доступных физических законов и констант. Взаимодействие физических объектов в континууме другой мерности представить действительно трудно.

– Ладно, теоретики, – остановил дискуссию Максим, – мы ещё пофантазируем на эту тему. А теперь слушать приказ: пока у нас есть время и возможность, исследуем шахту. Очень хочется убедиться в существовании пути отхода, если мы не сможем долго оборонять Крепость.

– По-моему, если убрать ту люльку ко всем чертям, – сказал Редошкин, – мы сможем спускаться в шахту на аэромотиках.

– Я тоже так подумал! – воскликнул Костя.

– Сначала попытаемся запустить штатную технику спуска. Егор Левонович, вы ещё не разобрались с ресурсом раций?

– Не успел… простите.

– Займитесь этим сразу после того, как мы определимся с шахтой. Сейчас мы спустимся в нижний отсек вместе с лейтенантом, тщательно ощупаем механизм, и Мирон вернётся к вам, после чего вы включите программу спуска.

– Как скажете.

– Вперёд, подземоходцы!

Оживившиеся «подземоходцы» гурьбой двинулись в коридор, добрались до спиралевидного пандуса, соединявшего уровни базы, и спустились на самое дно Крепости, в «копчик», как мысленно видел положение отсека Максим, представлявший сооружение Демонов в виде позвоночника погребённого под землёй существа.

По пути встретили два десятка чёрных саркофагов, в которых покоились хозяева Крепости, и Костя, проходя мимо, пошлёпал каждый по боку ладонью, приговаривая:

– Спите с миром, господа Демоны, ваши войны закончились.

После очередного похлопывания на чело ботаника легла тень, и Максим, заметив, что молодой человек стал неразговорчив, поинтересовался:

– Чего приуныл?

Костя смущённо пригладил буйные вихры на затылке.

– Глюки, командир…

– Что?! – удивился Максим.

– Показалось, что некоторые гробы тёплые.

Максим оглянулся на последний саркофаг, показавшийся ему не чёрным, а фиолетовым, но они уже подошли к отсеку «копчика», и мысль проверить слова ботаника исчезла.

Отсек был скудно освещён пятном «плесени» на потолке.

Включили фонарь, осмотрели лифтовую колонну, свисающую из неё в шахту «авоську», изучили подходы к механизму спуска люльки, подходящие к нему короба и кабели.

– Вряд ли в этой коробке можно уместить два километра троса, – сказал Мерадзе, имея в виду колонну. – Чего-то мы не видим.

– Четырнадцать сотых, – издал смешок Костя.

– Чего?

– Егор Левонович сказал, что добавка к трём измерениям хвостика в четырнадцать сотых порождает нелинейные эффекты. Вот этот лифт и подтверждает его слова: он работает на эффекте «четырнадцатисотой кривизны».

– Пустомеля.

– А чо такого я сказал? Такое вполне может быть. Сколько раз мы убеждались в том, что наши чувства в мире Леса ненадёжны.

Мерадзе промолчал.

– Беги к Егору Левоновичу, – распорядился Максим, – пусть включает программу.

Лейтенант убежал.

– Ждём.

– А как мы увидим, поехал лифт или нет? – поинтересовался Костя.

– Увидим. – Максим пошарил лучом фонаря по отсеку, пол которого, раздвинутый ещё в прошлый раз секциями, так и остался упрятанным в стены, сосредоточил луч на колонне лифта.

– Можно и мне? – всунул голову в дыру Костя.

Редошкин сграбастал его и молча оттащил в коридор.

Прибежал Мерадзе.

– Я попросил Левоновича включить лифт через десять минут, осталось две.

С той позиции, какую занимал Максим, был виден лишь верхний край люльки, казавшейся намертво прикреплённой к нижнему обрезу лифтовой колонны. В какой-то миг этот край вдруг исчез, и Максим, услышав звук, напоминавший лязг затвора пистолета, без раздумий пролез в пробитое отверстие и оказался над обрывом шахты, успев заметить удалявшееся в темноту металлическое кольцо, к которому и крепились зубья-прутья «авоськи». Никакого троса не существовало и в помине. Механизм подъёма-спуска просто отпускал зажимы, крепившие верх люльки к основанию колонны, и та начинала падать вниз.

– Разреши? – попросил Редошкин.

Максим подвинулся, продолжая светить вниз фонарём.

– Не понял: где люлька? – пробормотал сержант.

– Упала.

– А трос?

– Его нет.

– Что же это за лифт такой? Каким образом кабина, если авоська и есть кабина, вернётся назад?

– Это знает лишь конструктор лифта… если это лифт.

– А что?

– Может, Сумасход таки вспомнит, что это такое.

– Давай проверим?

Максим помедлил, ворочая лучом фонаря.

– Дырка в двери маловата, аэробайк не пролезет.

– Расширим, не проблема, у нас куча работающих «бластеров».

– Уговорил, доделаем намеченное до конца.

Оба вылезли в коридор, и Максим объявил обступившим его спутникам план действий.

– Я тоже полечу с вами! – воскликнул Костя, не терявший энтузиазма ни при каких обстоятельствах.

– Полетим мы с Жорой! – отрезал Максим. – Всем ждать нас здесь не обязательно, Мир будет периодически проверять колодец, но не соваться в него. Зашевелились!

С помощью «бластера» расширили дыру в двери, по сути, окончательно её разрушив. Редошкин пригнал аэробайк, с трудом уместившийся в габариты коридоров. Пришлось даже складывать его боковые диски-крылья, как поднимающиеся дверцы земных суперкаров.

Костя и Вероника поднялись в сферу управления, и провожал разведчиков один Мерадзе, пообещавший наведываться в отсек-«копчик» каждые четверть часа.

– У меня вопрос, командир, – закончил он. – Что, если вы начнёте спускаться и наткнётесь на поднимающуюся люльку?

– Во-первых, вряд ли люлька будет возвращаться с большой скоростью, – успокоил лейтенанта Максим. – Мы сдадим назад. Во-вторых, если не успеем вернуться, воспользуемся «бластером».

– Лучше «фаустпатроном», – сказал Редошкин. – Помнится, когда мы дрались с африканцами, один выстрел из «фаустпатрона» разнёс сразу троих да ещё вырыл ямищу длиной около десятка метров.

– Всё-таки будьте повнимательнее.

– Не переживай, не впервой.

Загрузили в багажник воздушного мотоцикла несколько «теннисных мячей», а также пяток «нормальных» ручных гранат, взяли с собой штатное земное оружие – автомат АСМ и снайперский комплекс, приторочили над дисками «колёс» иновселенский «фаустпатрон» и два «бластера», и Максим, включив фонарь, повёл аэробайк в темноту колодца, сооружённого создателями Крепости неизвестно с какими целями.

Летели быстро. Луч фонаря пробивал мрак шахты на расстояние до двухсот метров, видимость была отличная, поэтому мотоцикл падал вниз со скоростью пикирующей на цель бомбы, так что ветер свистел в ушах.

Середины шахты, то есть черты, отделяющей одну её половину с нормальной силой тяжести от другой, где направление гравитации меняло знак, достигли буквально за пару минут. Пережили короткую паузу невесомости, начали «подъём», хотя по-прежнему мчались вниз, следуя вертикали шахты.

К счастью, предостережение Мерадзе о встрече с поднимающейся люлькой не реализовалось. Аэробайк на протяжении всего спуска-подъёма никого и ничего не встретил.

Замедлив скорость до метра в секунду, Максим вывел аппарат из шахты, и разведчики, взявшись за оружие, несколько минут потратили на обзор пейзажа.

Выход шахты, окаймлённый «бетонным» кольцом, венчал невысокий скалистый щит в окружении гигантских папоротников, чьи зонтичные кроны почти закрывали дыру в щите.

Никаких сооружений в пределах видимости наблюдатели не заметили, равно как не нашли и никаких следов «авоськи» лифта.

– Куда она подевалась? – с недоумением спросил Редошкин.

– Кажется, я понял, – задумчиво проговорил Максим. – Это аварийный выход. В люльку загружались важные функционеры Крепости, включали аварийную систему, и та выбрасывала беглецов в другой слой лесного «бутерброда».

– А что, хорошая мысль, – согласился Редошкин. – Поищем люльку? Ведь куда-то она грохнулась?

– Что нам это даст? Другое дело – оглядеть окрестности в поисках следов цивилизации. Может быть, этот слой вселенной Большого Леса представлял собой своеобразный катран[2]? Зону, где были запрещены любые военные действия?

– В таком случае сюда могли переселиться любые расы Демонов, – рассудительно проговорил Редошкин. – Проиграли сражение там, под землёй, так сказать, сбежали сюда. Но мы не встречали здесь ни одного живого Демона, не видели никакой инфраструктуры. И сейчас вокруг никого, только Лес.

– Может, о существовании шахт знали только избранные.

– Такое возможно, – согласился Редошкин. – Хотя в нынешние времена трудно что-либо сохранить в тайне. Наши олигархи на Земле секретно понастроили себе бункеров на случай атомной войны, и что, никто об этом не знает? Ткни пальцем в интернет – тебе сообщат даже координаты этих бункеров. К тому же если бы здесь существовали только шахты, идущие от подземных крепостей и центров обороны, это объясняло бы их необходимость. Но мы нашли шахту, расположенную вдали от каких-либо сооружений и баз.

– Логично, – признал доводы сержанта Максим.

– Ты давно обещаешь побеседовать с нашим другом – Лесом. Он-то наверняка знает основы бытия своей вселенной. И про шахты, и про этот слой тверди, и про то, остался ли кто-нибудь из Демонов в живых.

– Да не так это просто, – буркнул Максим, ощущая одновременно стыд, раскаяние, сожаление и недовольство. – Каждый сеанс связи с Лесом забирает столько энергии, что…

– Понятно, – сказал Редошкин, не дождавшись продолжения. – Я не знал. Ты говорил, что с Викой тебе легче поддерживать контакт.

– Легче, но не в энергетическом, а скорее в психологическом плане. Мы вдвоём начинаем понимать Лес практически как человек. Однако энергии всё равно уходит много, и Вика сильно устаёт.

– Я не знал, – повторил Редошкин. – Понятно.

– Всё, закончили философствовать. Сделаем круг, полюбуемся на здешний лес и назад.

– Интересно, этот лес тоже разумен? – хмыкнул Редошкин. – Он сам по себе или часть нашего?

Максим ошалело оглянулся; сержант сидел сзади, обхватив талию майора руками.

– Что ты сказал?!

Редошкин неуверенно улыбнулся.

– Я говорю, лес везде один и тот же? Наш и этот? Или они разные системы? Наш разумен, а этот нет?

Максим выдохнул.

– Зашквар, как выразился бы Костя!

– Или отпад, – фыркнул сержант.

– Делаем так: полчаса потратим на ознакомление с местностью, потом садимся…

– Зачем?

– Я попробую поговорить с местным лесом, – закончил Максим.

Глава 9

Порох в пороховницах

Дорохов никогда не думал, что ему доведётся попасть в ситуацию несанкционированной начальством операции, смысл которой сводился к фразе: десантно-разведывательный рейд в другую вселенную для спасения группы попаданцев!

С Плащининым, Савельевым и Платовым они встречались трижды, причём все три раза на квартире полковника, пока не обговорили все варианты предстоящей экспедиции. Затем начали готовиться, подключая все доступные силы, связи друзей и приятелей, которые согласились участвовать в столь беспрецедентном заговоре. Платову в этом процессе отводилась особая роль проводника в иную вселенную, поэтому он страдал больше всех, потому что, как и все учёные, сомневался в своих расчётах, а проверить их правильность можно было только на месте, то есть под Тюменью, в районе расположения базы отдыха «Советская», где, по мысли физика, и остался «обломок иномерианы» – «червоточины», связывающей вселенные – земную и Большого Леса.

К моменту отправки сформированного из «стариков» отряда в эпицентр событий (стариками сами себя заговорщики называли с усмешкой, так как самым старым из них был пятидесятидвухлетний Платов, а Плащинину и вовсе исполнилось лишь тридцать семь лет, но суть возрастных ограничений это не меняло, для спецслужб все уволенные в запас уже считались стариками) стали известны результаты исследований остатков летающих «динозавров», «птеродактилей», шмелей и растений, выпавших из иномерианы, образцы которых разошлись по спецлабораториям ФСБ, Минобороны и специализированных научных институтов России, не считая иностранных.

Выводы учёных (они стали доступны заговорщикам благодаря связям Плащинина, который до отставки возглавлял информационное Управление ГРУ) были таковы.

Растения, выпавшие на территорию базы отдыха «Советская» из невидимой «червоточины», соединившей вселенные, имели вполне земные ДНК, хотя и с явно искусственными вставками. Такими вполне могли стать многие виды земной инвазионной флоры, если бы с ними долгое время экспериментировали американские (либо китайские и любые другие) вивисекторы.

Обломки летающих «динозавров» – «птеродактилей» и «крокодилов» показали, что это самые настоящие биороботы, геномы которых включали в себя не только ДНК растений, но и ДНК хищных животных наподобие земных гигантов мелового периода и современных аллигаторов и акул, а также биохимические цепочки, служащие гибкими связями между столь разнородными элементами. Как оказалось, все они были взаимозаменяемы, отчего монстровидные химеры, сбросив повреждённые детали, быстро восстанавливали тела, хотя и в меньших размерах.

Шмели, величиной чуть ли не с кулак взрослого мужчины, тоже оказались химерами с признаками нейрохирургического вмешательства, так как имели «несовместимые» с обликом известных насекомых органы: бинокулярные глаза вместо фасеточных, зубы и «лишнюю» пару крыльев, а главное – мощный психотронный генератор, способный влиять на людей и вообще на живые создания.

Выяснилось также, что Большой и чёрный леса были запрограммированы разными видами экологий: Большой Лес создавал устойчиво развивающиеся биосоциальные системы (лески-семейства), чёрный разрушал, будучи колоссальной мощи паразитом. Причина, по которой вселенная «по ту сторону червоточины» реализовала два столь разных варианта разума (уже не было сомнений, что эти растительные сообщества обладают подобием интеллекта), оставалась предметом дискуссий и жарких баталий уфологов и философов. Но поскольку американцы не нашли вход в «червоточину» в африканском Баире, а над базой отдыха в России она закрылась, доказать правоту не мог ни один оппонент, и лишь у «заговорщиков» теплилась надежда на то, что «обломок иномерианы» ещё висит над бассейном и его можно обнаружить.

Второго февраля наступил «час икс»: группа «генералов-изгоев» под командованием Дорохова начала передислокацию из Москвы и небольших городков Московской губернии, имеющих отношение к деятельности ФСБ, своих сил к месту событий под Тюменью. С полковником Савкиным, оставшимся руководить комплексной экспедицией, уже было договорено о прибытии «секретных сотрудников», коими стали генералы Дорохов и Плащинин, физик Платов, лейтенант Матевосян и полковник Савельев, а также трое их не менее возрастных помощников, в обязанности которых входило обеспечение безопасности иностранных учёных, и каждый участник этого спецподразделения, получившего название «Призрак», мог похвастаться удостоверением, мастерски исполненным в конспирологической лаборатории Федеральной службы безопасности, руководил которой давний приятель Плащинина.

Принятые группой меры подготовки позволили «Призраку» без особого труда подогнать к лагерю свою технику, в том числе аппаратуру Платова, а также лёгкий вертолёт «Ансат», на борту которого физик и разместил полевые радары и датчики для локации иномерианы. Так как работой специалистов экспедиции и без того руководили чекисты, появление новой спецгруппы прошло незамеченным, никаких пересудов по этому поводу среди обитателей лагеря не возникло. На общем собрании специалистов туманно намекнули слушателям об усилении режима безопасности на территории базы отдыха, связанном с возможным агрессивным поведением «живых органов динозавров», и больше эту тему никто не поднимал.

Два дня ушло на обживание группы на месте поселения и настройку регистраторов слабых полевых возмущений на борту «Ансата».

Погода в районе базы установилась ясная, морозная, облака над районом расположения «Советской» разошлись, и это затруднило работу «призраков», так как им не хотелось на виду у всех исследователей «феномена вторжения пришельцев» заниматься поисками «червоточины». Слой облаков в данном случае был бы очень кстати, потому что по новым расчётам Платова выходило, что искать «хвост иномерианы» следовало на высотах выше двух километров.

Посовещавшись, решили всё-таки ранним утром, ещё до рассвета, поднять вертолёт и обследовать столб воздуха над незамерзающим бассейном горячей минералки в радиусе ста метров и до высоты в два-три километра.

Пятого февраля «Ансат-У» поднялся в небо.

В его небольшой кабине, загромождённой сложной аппаратурой, с трудом разместились все участники группы «Призрак», шутившие меж собой о запасе пороха в пороховницах. Судя по горящим глазам генералов, запас у них ещё был.

Два с лишним часа вертолёт рубил лопастями винтов морозный воздух над бассейном (температура утром упала до минус двадцати шести градусов), то опускаясь на километровую высоту, то поднимаясь до практического потолка «Ансата», равного пяти тысячам семистам метрам. Однако этот первый поисковый рейд оказался безрезультатным. Цифровые панели полевых датчиков мигали вразнобой жёлтыми и синими цифирками, стрелки приборов колебались у нулевых отметок, и вспотевший, несмотря на холод в кабине, Платов, беззвучно посылавший неизвестно кому проклятия, наконец сдался.

– Возвращаемся… мне надо кое-что пересчитать…

– Не переживай, Порфирьевич, – похлопал его по плечу Дорохов, пряча разочарование. – Может быть, мы не там ищем. Вернёмся, обмозгуем, откорректируем аппаратуру и снова поднимемся. Не получилось с первого раза, получится со второго или с двадцать второго, я в тебя верю.

– Я бы удивился, – добавил Плащинин корректно, – если бы мы сразу обнаружили дырку в небе. Уверен, у нас всё получится.

Вертолёт повернул к стоянке винтокрылых машин рядом с палаточным лагерем экспедиции.

До самого вечера Платов возился с приборами и мучил персональный ноут, ища ошибки в своих расчётах и пытаясь повысить чувствительность радарных систем. Когда стемнело, он заявился в палатку Дорохова вместе с деловитым Савкиным, на лице которого была написана готовность сделать для бывшего начальства в лице генерала всё, что тот потребует.

Платов, выглядевший хмуро-сосредоточенным, отказался от кофе и, пряча глаза, сказал:

– Если сама идея верна, то хвост иномерианы висит выше, чем я предполагал.

– Как высоко? – уточнил Дорохов.

– Где-то в районе десяти километров.

Дорохов обменялся взглядом с Савкиным.

– «Вертушки» на такую высоту не взберутся, – с сожалением сказал полковник.

– Самолёт?

– Тридцать первый достанет. – Савкин имел в виду перехватчик МиГ-31. – Но ведь на нём не установишь дополнительные локаторы и датчики. Да и зависать в воздухе, как вертолёт, он не может. Вот если воздушный шар?

Платов встрепенулся, в глазах учёного замерцал огонёк надежды.

– Шар? Аэростат? Ну, да… я не подумал… только где мы его возьмём?

– У метеорологов или аэронавтов, – пожал плечами Савкин. – Могу поинтересоваться.

– Нужен не метеозонд, а шар с вместительной корзиной. К тому же понадобятся гермокостюмы с подогревом.

– Костюмы я беру на себя, – сказал Дорохов, вспомнив свой опыт участия в обследовании космического городка. – В спецхране есть ИКК[3], которыми пользуются теперь десантники. Начальник центра подготовки космонавтов мой должник. Только я не уверен, что мы найдём нужную по размерам корзину.

– Что-нибудь придумаем, – пообещал Савкин.

– Дорогой ты мой человек! – потряс ему руку Платов, тут же устыдившись своего порыва, добавил смущённо: – Спасибо! Вы на меня не злитесь?

– За что? – улыбнулся Плащинин. – Искать дырку в небе – наша инициатива, а игра стоит свеч. Когда завтра станет сегодня, а сегодня – вчера, мы победим, как говорил мой отчим.

Дорохов засмеялся.

– Оптимист.

Неуверенно улыбнулся и Платов.

– Старики-разбойники, – проворчал Савкин с одобрением.

Глава 10

Скрытая угроза

Попытка связи с Большим Лесом «нижнего слоя» не удалась.

Максим полчаса «гонял» свои мозги «на форсаже», надеясь получить мысленный отклик Леса, но так и не добился успеха. Лес его не слышал. Лишь один раз майору показалось, что он уловил дуновение мысли, даже не мысли – ментального шороха, однако понять, был ли это голос растительного хозяина вселенной или нет, не получилось. Потратив ещё пятнадцать минут на восстановление энергобаланса, Максим нашёл неподалёку от места посадки воздушного мотоцикла озерцо с песчаными берегами, с наслаждением искупался. После него Редошкин, сдав оборонительную позицию командиру, тоже полез в воду, сбросив с себя «терминаторские доспехи».

Таким образом разведчики потратили на поход в нижний лес – другой слой «бутерброда» – больше часа, не добившись того, чего хотели: выяснить, куда девалась «авоська» лифта, упавшая в шахту на дне Крепости. Редошкин предположил, что она просто завалилась в густые кусты поблизости от шахтного выхода, либо рассыпалась на части, либо канула под полог какого-то дерева так, что увидеть её сверху не представлялось возможным. Приняв этот вариант за единственно верный, Максим решил всё-таки сделать галс, выражаясь морским языком, и, подняв аэробайк повыше над деревьями, направил аппарат «на север» – если судить по положению бледного желтка светила.

Летели, пристально вглядываясь в лесной пейзаж, пытаясь определить его отличия от просторов Большого Леса «внизу», под материковой твердью, отделявшей один слой «лесного бутерброда» от другого.

По первому впечатлению этот нижний лес казался точной копией «базового» Большого Леса, так как его население состояло из таких же гигантских секвой, фикусов, баньянов, сосен и пальм с приставкой «псевдо». Однако нашлись и отличия: разведчики не увидели ни одного «семейного болотца» с симбиотически подобранными растениями, в лесу встречались упавшие деревья, полностью отсутствующие в Большом Лесу, а также в этом слое «бутерброда» было намного меньше животных. За время нахождения в этом мире Максим не заметил ни одной белки, ни одного ежа или косули. Не встретили байкеры и ни одной муравьиной кучи, ни одной бабочки. Зато на открытых пространствах обнаружили целые полосы ползучего, буйно цветущего кустарника, похожего на вереск, хотя и здесь над ним не летали ни бабочки, ни пчёлы.

– Такое впечатление, что за этим лесом никто не ухаживает, – оценил свои ощущения Редошкин. – Может, это просто какой-то запасник? Типа заповедника?

– Тогда уж наш Лес – заповедник, – не согласился Максим. – За ним следят так, будто ждут визита президента.

– Кого ты имеешь в виду? – озадачился сержант.

– Помнишь, как у нас местная власть реагирует на визит президента? Дороги чинят, заборы красят, бордюры перекладывают.

– Так то у нас, в России. А здесь кого можно ждать? Разве что делегацию Демонов. Если сравнивать, то наш Лес сам себе президент.

– Я пошутил. Всё-таки мы попали в удивительный мир, если принять концепцию Егора Левоновича за истину. Вселенная – как многосвязное пространство.

– Мне больше нравится термин Кости – вселенная-бутерброд.

– Интересно, сколько у этого бутерброда слоёв?

– Не меньше трёх, – ответил Редошкин, подумав. – Наш слой, где Лес разумен, этот слой и тот, что висит над нашим Лесом. Кстати, не мешало бы слетать туда ещё раз и обследовать по-серьёзному. На самолёте сделать это будет проще, чем на байке.

– Согласен, обязательно устроим исследовательский поход, но уже после победы над чёрным лесом.

Максим собрался повернуть назад, отметив про себя, что они улетели от шахты километров на двадцать, и в этот момент заметил впереди, почти по курсу, какой-то геометрически правильный пупырышек, выступавший над горизонтом. Заинтересовался, увеличил скорость.

Через минуту пупырышек вырос в треугольник, затем в строение наподобие ступенчатой пирамиды.

– Или я сплю, или одно из двух! – отреагировал Редошкин. – Пирамида! Да ты никак ясновидящий, командир?

– Приготовься! – процедил сквозь зубы Максим.

Сержант взялся за автомат.

Аэробайк вылетел на край небольшой возвышенности, заросшей стелющимся по земле серо-коричневым кустарником и травой.

Вершина пирамиды выглядывала из-под полога высоких древовидных папоротников, окружавших её ажурной стеной. Практически все они засохли, но зонтиковидные верхушки папоротников шелестели зеленоватыми побегами, что говорило о необычном состоянии «полужизни-полусмерти» растений, возраст которых наверняка превышал сотни лет.

– Храм? – неуверенно предположил Редошкин после недолгого молчания.

– База, наверно, – сказал Максим. – Давно заброшенная.

– Значит, и здесь обосновались Демоны?

– Как видишь.

– Может быть, это их запасная цитадель? Воевали они там, где стоит наш Лес, а базы оставили здесь. Может, этот слой для всех рас Демонов представлял собой зону временного перемирия?

– Нелогично, ни одна из воюющих сторон не пойдёт на создание такой зоны, не позволяющей им добиться победы. Проиграв там, все сбежали бы сюда, чтобы зализать раны и снова вернуться в войну.

– Много мы знаем о логике Демонов.

– Другое дело, если бы о существовании этого слоя знала только одна из воюющих сторон. Тогда она действительно могла использовать его в качестве тайного убежища. Но шахты создали и Демоны Крепости, и Демоны центра обороны.

– Да, ты прав, – огорчился Редошкин. – Чего-то мы не понимаем.

– Давай возвращаться.

– А может быть, осмотрим по-быстрому пирамидку, коль уж подлетели?

– Наши начнут тревожиться, мы и так задержались здесь на полтора часа.

– Ну, хотя бы одним глазком?

Максим заколебался, оценивая последствия новой задержки.

– Не больше пяти минут.

– Как прикажете, товарищ майор.

Аэробайк нырнул к пирамиде, многие ступени которой оказались разрушенными.

Облетели сооружение кругом, обнаружив дыру за вывалом блоков верхней ступени.

– Пролезем? Вроде бы отверстие большое.

Вместо ответа Максим подвёл аэробайк ближе, примерился и посадил аппарат на край блока, так что они оказались в паре метров от широкого провала в кладке пирамиды.

Вооружились «бластерами» и мачете. На всякий случай Максим захватил два «теннисных мяча», направил луч фонаря в дыру и первым шагнул на грань плиты, переходящей в подобие коридора шириной в десять и высотой в три метра.

Из глубин коридора неожиданно пахнуло теплом и запахом, в котором смешались «звериные» ароматы (шерсть, зловоние рта, кожи, испражнений) и нагретого металла.

– Амбре, однако! – принюхался Редошкин. – Тебе не кажется, что здесь кто-то живёт?

– Не кажется. – Максим заметил, что слой пыли толщиной в несколько сантиметров на зернистых плитах коридора нарушен. – Здесь и в самом деле кто-то гулял. Тыл!

Редошкин двинулся боком, прикрывая спину командира.

Коридор уткнулся в помещение, напоминавшее монашеский склеп.

Запах усилился, как и поток тепла, поднимавшийся из глубин сооружения.

Экстрасенсорика организма, подключавшаяся в моменты боевого напряжения, постучалась в голову пульсацией крови.

Максим обшарил «склеп» лучом фонаря, отмечая наличие странной формы ячеек, напоминающих отпечатки человеческих тел.

– Раздевалка…

– Что? – не понял сержант.

– Похоже на раздевалку перед баней. Здесь два десятка ниш, в каждой что-то хранилось.

– Или кто-то.

– Вполне может быть.

Ход из «склепа-раздевалки» вывел разведчиков в другой коридор, разветвившийся на два. Пыли в нём было меньше, но по длинным царапинам и шрамам, оголявшим тёмный зернистый пол коридора, можно было судить о присутствии в здании неких обитателей, возможно даже – крылатых.

Левое ответвление коридора закончилось грудой камней.

Вернулись в правое и обнаружили зал побольше первого, почти пустой, если не считать два выступа из стен, напоминавшие гигантские звериные морды, и высокий – под потолок – конус в центре, показавшийся Максиму с первого взгляда муравьиной кучей. Но это были не муравьи.

– Назад! – шёпотом приказал он, отступая.

Конус был сложен… из шмелиных тел! Впечатление складывалось такое, будто насекомые сдохли, их сгребли в кучу и оставили, чтобы впоследствии облить бензином и поджечь. Мысль показалась забавной, потому что, во‐первых, никакого бензина внутри пирамиды не было и быть не могло. А во‐вторых, шмели начали оживать!

Конус зашевелился, порождая цокающий шелест.

– Какого дьявола?! – выдохнул Редошкин.

– Шевелись!

Выскочили в коридор… и наткнулись на висящее в метре от пола чудище, напоминавшее летучую мышь размером с крупного телёнка. «Мышь» обладала четырьмя перепончатыми крыльями, работающими со свистом вентиляторного пропеллера, и была очень похожа на роботов, с которыми земляне сражались в центре обороны. Только рыло у этого крылатого монстра было длиннее и походило на ствол танковой пушки.

– Назад! – Максим отпрянул в помещение со шмелями, толкнув Редошкина обратно.

«Мышь» выстрелила, но её оружие не являлось танковой пушкой, несмотря на схожесть. Максим успел заметить, что набалдашник «пушки» развернулся лепестками тюльпана, точно так же, как это делал наконечник «фаустпатрона», и вдоль коридора пронеслась сияющая злым зеленоватым светом решётка наподобие тех, что создавали в блокбастерах типа «Обитель зла».

Максим мимолётно вспомнил порубленные на куски тела кенгурокузнечиков в отсеках звездолёта. Похоже было, что его экипаж обработали такие же «нетопыри», стреляющие лазерной решёткой.

Разряд странной пушки пронёсся мимо прохода в зал тугой сеткой, стегнув воздух шипящей волной озона.

– Бери тыл!

Разведчики метнулись по разные стороны прохода в зал, загудевший шмелиным вихрем.

К счастью, «ратники», рассчитанные на защиту бойцов от холодного оружия и даже от пуль калибра девять миллиметров, хорошо защищали обоих и от шмелей, поэтому особого вреда укусы этих гигантов разведчикам нанести не могли. Но Редошкин всё же схватился за мачете, а потом, сообразив, что от него мало толку, выстрелил по распухавшему конусу шмелей из «бластера».

«Демонский» излучатель оказался на высоте: энергетический удар вбил основную массу насекомых в стену зала, превратив их в молекулярный слой. Но при этом он зацепил одно из сооружений, торчащее из стены оскаленной мордой динозавра, и «морда», засверкав струйками-петлями электрического свечения, выплюнула металлическое яйцо длиной больше метра, которое начало разворачиваться в некий механизм, превратившийся в конце концов в такого же «нетопыря», какой в коридоре преграждал путь отступления разведчикам.

Рыло-пушка чудовища повернулась к Редошкину.

– Командир! – крикнул сержант, стреляя в прыжке.

В этот момент в проходе появилось рыло первого «нетопыря», и выстреливший в него Максим упал на пол, откатываясь к стене.

Четыре выстрела слились в единый визг-шелест-свист.

Вскрикнул Редошкин.

Максим увидел, как край светящейся сетки снёс ему плечо!

Выстрел первого «нетопыря» превратил второго в каскад разлетающихся обломков.

Выстрел второго задел первого, но лишь срезал правую часть корпуса вместе с парой крыльев. Поэтому первый лишь крутанулся вокруг оси, продолжая двигаться вперёд, а его «пушечный ствол» начал искать противника.

Максим выстрелил из «бластера», разряд которого отшвырнул монстра в коридор, но не уничтожил полностью. Импульс излучателя снёс ему левый бок, однако не решил проблемы. «Пушка нетопыря» продолжала искать человека.

Робот выстрелил, и лазерная сетка срезала оба края прохода в зал, снося вихрящиеся струи шмелей к стене. Майор едва успел отпрянуть за край прохода, пропуская мимо головы буквально в сантиметре злую змейку сетки. Не мешкая, метнул «теннисный мяч», выхватив и активировав его за доли секунды.

Сильный треск, грохот обрушившегося потолка и наступившая вслед за тем тишина возвестили, что граната кенгурокузнечиков сделала своё дело.

Выглядывать, чтобы убедиться в этом, не было времени. Максим метнулся к застонавшему Редошкину, одним взглядом оценил его состояние. Прижатая к плечу, точнее, к месту среза, рука сержанта не могла перекрыть всю рану, и по костюму ползли ручейки крови, раскрашивая бок «ратника».

– Извини, командир! – прохрипел Редошкин.

– Сиди тихо!

Максим рванул клапан кармана-аптечки на левом боку, вытащил тугой пакет медремнабора, вытащил гермопластырь и, сняв руку Редошкина, одним движением наклеил на рану. Зашипела выпущенная ремансером дезинфицирующая и останавливающая кровь пена. Редошкин закусил губу от боли, но через секунду подействовал раствор обезболивающего средства, и он расслабился.

– Вот зараза!..

Максим вколол раненому антишоковый препарат, помог встать и повёл к выходу, прихватив его оружие.

– Держись, сержант!!

Пробираться через обломки рухнувшего потолка было трудно, однако им всё-таки удалось вернуться в коридор, ведущий наружу. Редошкин потерял сознание, когда разведчики, сопровождаемые струйкой уцелевших шмелей, подходили к аэробайку.

Пришлось освобождаться от оружия и тащить тяжёлое тело сержанта на себе метров десять. Несмотря на встроенный в «ратник» экзоскелет, позволявший перетаскивать грузы весом до шестидесяти килограммов, Максим потратил много сил, но, уложив Редошкина на сиденье, вернулся за оружием; в подкорке давно отпечаталась заповедь спецназа – оружие ни при каких обстоятельствах не бросать!

Он уже устраивался на воздушном мотоцикле, прислонив раненого к спине, когда из вывала в стене пирамиды вылез ещё один «нетопырь». Действуя на пределе возможностей, ускорившись по максимуму, практически не включая сознание, Максим выстрелил из «бластера», отбросил его и метнул «теннисный мяч».

Взрыв гранаты кенгурокузнечиков, прозвучавший как хлопок взорвавшегося воздушного шара, застал майора в воздухе. Не оглядываясь назад, чтобы удостовериться в результативности взрыва, майор погнал аэробайк прочь от пирамиды, представлявшей, очевидно, одну из баз-арсеналов Демонов, которую шмелям удалось вскрыть. Их интеллектуальный потенциал в таком случае был очень велик, потому что, не обладая им, текучему «мозгу» роя насекомых не удалось бы ни запрограммировать лётчиков (что он и сделал с пилотами обеих «вертушек»), ни заставить компьютеры «демонских» баз подчиняться внешнему управлению.

Через минуту Максим оглянулся и увидел, что над лесом, в стороне скрывшейся за вершинами деревьев пирамиды, появились чёрные точки. Не было сомнений, что «нетопыри» бросились в погоню. Отбиваться от стаи чудовищ не хотелось, и Максим до предела увеличил скорость аппарата, придерживая одной рукой не пришедшего в себя Редошкина. Взмолился в душе: держись, дружище! Лес тебя подлечит!

Курсовой определитель памяти, никогда не подводивший его прежде, не подвёл и на этот раз: он промахнулся всего на полсотни метров. За купой папоротников показалась серая полоса, Максим хотел с ходу проскочить в зрачок шахты и резко затормозил.

Над входом в шахту кружили шмели…

– Какого чёрта! – выдохнул он.

Рой ринулся на зависший аэробайк как выпущенный из ружья заряд дроби!

Пришлось закладывать манёвр и подниматься в небо, пока подсознание готовило решение, что делать. Первая мысль была – обмануть рой, спикировать в колодец и, опередив его, выбраться в нижний отсек Крепости, а там уже отбить атаку полосатых посланцев чёрного леса с помощью системы дезинтеграции.

Рой снова метнулся за аппаратом, превращаясь в хищный ажурный клюв.

Максим положил руку на штырь «фаустпатрона», однако уничтожить весь рой разряд излучателя не мог, а отражать атаки насекомых, придерживая безвольное тело Редошкина, было невозможно, и аэробайк, заложив вираж, помчался прочь от шахты, уводя за собой рассыпчатый «клюв». Затем повернул обратно, чтобы без препятствий нырнуть в шахту.

До устья шахты оставалось метров триста, когда Максиму показалось, что из глубин папоротниковых зарослей вырвалось плохо различимое в сумерках серое яйцо и устремилось прочь.

«Дирижабль», что ли? – мелькнула мысль.

Потом думать о чём-то, кроме бегства, стало некогда, шмели догоняли, и Максим спикировал к чёрному зрачку шахты…

Глава 11

Похищение

Когда разведчики на аэробайке не вернулись ни через полчаса, ни через час, Вероника заволновалась. Бросив готовить обед – грибы, консервы земные, консервы «крепостные», чай с ароматными травами (Костя нашёл аналог чабреца и гибискуса), – она сбежала из «кухни» в сферу управления и поделилась с мужчинами своими страхами.

– Да всё нормально, – попытался успокоить девушку Мерадзе, поглядывающий то на экран беспилотника, продолжавшего парить над кратером, то на виртуальную завесу системы обзора, которую синтезировали операторам прямо на зрительный нерв рога управления. – Командир побывал в таких переделках, что уму непостижимо, и остался цел. Я лично готов служить под его командованием всю оставшуюся жизнь.

– Нужны ему старики! – фыркнул Костя, успевший за час разобраться в ангаре с новыми образцами кустарника и травы. По обыкновению, он жевал какую-то травинку и на шутливый вопрос Вероники: «Опять наркотик жуёшь?» – ботаник ответил:

– Аналог шалфея. Хорошо чистит зубы. Но я ещё надеюсь найти зубную пасту.

– Что?

– В Азии растёт дерево арак, из его корешков делают палочки мисквак: корень очищают от пыли, сдавливают зубами кончик и получают одновременно и пасту, и щётку. А ты уже через пять лет потеряешь боевые кондиции, – продолжал молодой человек, обращаясь к Мерадзе.

– Костя! – строго сказала девушка.

– А чо я сказал? – удивился ботаник. – Мир, тебе сколько лет?

– Двадцать шесть.

– Ну, пусть ты ещё прослужишь лет десять, а потом тебя выпрут из ГРУ в связи с естественным старением. Для спецназа требуются молодые ребята, а не мужики с отвисшими животами.

– Костя!

Мерадзе засмеялся, не обидевшись.

– В принципе ты прав, академик, но мой опыт будет востребован всегда, так что шанс служить долго у меня есть.

– И ты не мечтаешь стать генералом?

– Не поверишь: не мечтаю! Я люблю свою работу, драйв, активный образ жизни, уважаю командира и не зарюсь на погоны.

– Ну и лопух.

– Костя!

– До тебя мне далеко, – пошутил лейтенант. – Чего заслужу, тем и стану. Ты лучше скажи, зачем Лес создал разнообразные семейные ареалы вокруг болот? Да ещё окружил их своими… как ты их назвал?

– Плантоидами?

– Да.

– Плантоиды – защитные ботанороботы, Лес выращивает их для нераспространения заразы на остальную свою флору. По сути, это своеобразный карантин.

– Но лес вокруг болот совсем не заразный, там и «берёзы» растут, и «сосны», и «дубы».

– Возможно, земля после энергетических ударов была сильно заражена радиацией или химией, вот Лес и окружил болота, образовавшиеся на месте воронок, своим защитным оцеплением. К тому же он не только ради защиты выращивал отдельные растительные семейства. Таким образом он усложнял свой социум и развивался.

– Вы совершенно правы, молодой человек! – оторвался от своих контактов с компьютером Крепости Егор Левонович. – Лес развивается не только через объединяющую деревья корневую нейросеть, но и через создание семейных ареалов, и через использование насекомых и животных.

– И нас в том числе.

– И нас, и новых структур, и связей с другими слоями своей многосвязной вселенной.

– Чёрный лес тоже совершенствуется, – пробурчал Мерадзе с сожалением.

– Вот поэтому они и сражаются меж собой, – ухмыльнулся Костя. – Воюют только разумные существа, добиваясь абсолютной власти, неразумные соблюдают разумное равновесие.

– Красиво говоришь! – с восхищением поцокал языком Мерадзе.

– Удивительное суждение, – сказал Карапетян, глянув на ботаника с некоторым удивлением. – Я имею в виду конфликтное поведение разума. Вы даже не подозреваете, насколько правы. Разум развивается только на базе конкуренции. А что вы думаете по поводу генетики Демонов? Они существа трёхполые, но если мы – их потомки, почему мы двуполы?

– Ну, я не палеогенетик…

– И всё же?

– В принципе диморфизм позволяет просто быстрее эволюционировать, вот и всё. Успешно размножаться животные могут и без разделения полов, к примеру, путём самозачатия. На Земле множество других примеров.

– При чём тут размножение? – осведомился Мерадзе.

– При том что жизни бы вообще не было, если бы животные и растения не размножались. Демоны создавали семьи по принципу триморфизма, что и позволило их цивилизации достичь высокого уровня.

– Значит, чем больше полов, тем умнее носители жизни?

– Вовсе не обязательно, у земных инфузорий бывает до восьми полов, но разумными они не стали. Что касается человечества, то ему в принципе хватает двух полов, чтобы успешно развиваться. Половой процесс обеспечивает ему и генетическую рекомбинацию, повышающую пластичность вида и разнообразие популяции, и разделение обязанностей между мужчинами и женщинами.

– А что даёт третий пол? Кстати, какую функцию он выполняет у Демонов?

– Функцию дополнительной связи, конечно. Демоны имели мужскую особь, женскую и… – Костя впал в ступор, но не надолго, и закончил: – И растение!

На мостике перед терминалом Сумасхода стало тихо.

Мерадзе озадаченно чесал затылок, раздумывая.

Вероника смотрела на ботаника удивлёнными глазами.

Егор Левонович тоже не сводил с лица Кости взгляда, и в глазах учёного мерцало наравне с сомнением безмерное удивление. Физик был явно ошеломлён.

– Костя, вы удивительный парень!

– Гений! – рассмеялся Мерадзе.

– Я знаю, – отмахнулся молодой человек. – Послушайте, у меня идея.

– Такая же гениальная?

– Нет, я серьёзно. У нас есть ещё один байк, почему бы не спуститься в шахту и не поискать наш спецназ? Может, Максу нужна помощь.

Вероника вздрогнула.

– Почему?!

– Что почему?

– Почему ты решил, что ему нужна помощь?

– А вдруг? Он обещал только проверить ход и вернуться, а их уже нет полтора часа.

Вероника с тревогой посмотрела на лейтенанта.

– Не паникуй, – хмуро сказал он. – Велено ждать, значит, будем ждать.

– Да я быстро – туда и обратно.

– Нет! – отрезал Мерадзе. – Если зудит в одном месте, займись полезным делом.

– Это каким же? Гробы Демонов пересчитать? – съязвил Константин.

– Траву отсортируй.

– Уже перебрал.

– В арсенале покопайся, может, что-нибудь ещё из оружия отыщешь.

– Это мы всегда успеем. Кстати, там стоят три контейнера с какими-то железяками, почему бы их не собрать и посмотреть, что за машинки?

– Вот и займись.

– Ладно, – легко согласился Костя, – только если решите лететь – позовите.

Он убежал.

– А это не опасно? – проводила парня глазами Вероника.

– Ничего он не соберёт, – махнул рукой Мерадзе. – Зато не будет путаться под ногами. Я пригляжу за ним, в арсенале есть камера.

– Мне почему-то не по себе…

– Понимаю, сам беспокоюсь. Подождём ещё часок и решим, что делать. – Мерадзе повернулся к «огуречному» терминалу и поправил на висках рожки мыслесъёма.

Вероника потопталась рядом, колеблясь, остаться у терминала или заняться делом, потом направилась в «столовую» заканчивать подготовку к обеду.

Выдержала она ровно полчаса: слишком томительным было ожидание разведчиков. Собралась разложить пакеты с консервами на импровизированном столе, и в этот момент из глубин земли под Крепостью прилетел тихий раскатистый гул. Он сотряс пол и стены помещения, зазвенели вилки и ложки на столе.

Несколько секунд девушка с широко раскрытыми глазами вслушивалась в затихающий гул и в страхе бросилась в сферу управления, готовая к неприятным известиям.

Хмурый Мерадзе встретил её на мостике. Он встал из-за терминала, снял рога и чего-то ждал.

– Что?! – выдохнула девушка.

– Лес предупреждает…

– Я поняла, о чём?! Не появились?!

Мерадзе покачал головой.

– Камеры в отсеке с лифтом не работают, но если бы командир вернулся, мы бы увидели байк в коридоре.

– Полетели за ними!

– Командир приказал ждать…

– Я одна полечу!

– Успокойся, гул ещё не означает плохих вестей.

– Возьму с собой Костю! – Вероника сорвалась с места, и Мерадзе с трудом остановил её:

– Стой, паникёрша! Вместе пойдём!

– А Костя? – обрадовалась она.

– Останется с Егором Левоновичем. Он сейчас торчит в арсенале, пусть там и возится. Егор Левонович, проконтролируйте.

– Хорошо, – сказал Карапетян. – Будьте осторожнее, пожалуйста.

– Непременно!

Пара спустилась в ангар. Мерадзе опробовал аэробайк, приподняв его над полом, принайтовил к переднему горизонтальному «колесу» аппарата гранатомёт «Гном», сунул в багажник под сиденьем несколько гранат и пару «теннисных мячей», после чего воздушный мотоцикл, свернув боковые «колёса», поплыл по коридорам к центральной шахте с «эйфелевой башней», которая пронизывала всё подземное сооружение до самого нижнего уровня.

Большой фонарь захватили с собой разведчики, но «ратник», доставшийся Мерадзе, имел нашлемный фонарь, и в его свете можно было ориентироваться в колодце, уходящем в недра земли.

Мерадзе торопился, поэтому опускались быстро.

Миновали гравипаузу, одарившую байкеров невесомостью (Вероника ойкнула), начали «подниматься опускаясь» и через несколько минут вылетели из колодца в тусклый сумрак: в районе выхода шахты на поверхность царил вечер, в отличие от дня в районе Крепости.

– Никого… – пробормотал Мерадзе спустя минуту, поднимая аэробайк над лесом.

– Они где-то здесь, – неуверенно откликнулась Вероника, цепляясь за талию пилота и вертя головой.

– Не видать.

– Давай сделаем круг.

Мерадзе послушно развернул аппарат, внимательно разглядывая папоротниковые заросли, почти скрывающие зев шахты. Никаких следов присутствия мотоцикла разведчиков не было видно, и это беспокоило лейтенанта всё больше, потому что Максим никогда раньше не опаздывал, если обещал вернуться к определённому сроку.

Второй круг тоже завершился ничем. Покричали, то поднимаясь выше, то опускаясь к самым верхушкам деревьев.

Лес вокруг выхода шахты напоминал Большой, окружавший кратер с Крепостью, но показался Мерадзе не таким высоким, чистым и ухоженным. Его кустарник и подлесок были гуще, а в прогалах между зарослями можно было разглядеть стволы упавших гигантов.

– Всё-таки странный здесь лес, – признался лейтенант спутнице. – Двоюродный брат нашему.

– Почему двоюродный?

– Неухоженный какой-то. В нашем упавших и гниющих деревьев нет.

– Куда они могли полететь?

– Да куда угодно. Увидели что-нибудь интересное и полетели.

– Здесь и лифтовой люльки не видно. Она-то куда делась?

– Вот командир её, наверно, и пытается найти.

Сделали третий круг, удалившись от входа в шахту на пару километров.

– Надо возвращаться, – сказал Мерадзе.

– Подождём ещё немного! – взмолилась девушка. – Мимо нас они никак не могли проскочить, значит, Максим всё ещё здесь.

– Вика, мы и так самовольничаем… – Мерадзе не закончил, заметив приближавшееся «с севера» пятнышко. – А это не они?

– Где?! – привстала на сиденье Вероника.

– Впереди, километрах в десяти, видишь?

– Кажется, да… странно… по-моему, это летят птицы…

Мерадзе и сам разглядел, что пятнышко не похоже на аэробайк, да к тому же оно вдруг разделилось на несколько точек, увеличивающихся с каждой секундой.

– Чёрт! Это не байк!

– Говорю же – птицы…

– И не птицы! Может быть, «крокодилы» или «птеродактили»! Бежим!

Развернув аппарат, Мерадзе погнал его к дыре в земле, окружённой стеной высоченных папоротников…

* * *

Егор Левонович никогда не представлял себя в роли военного человека, ответственного за охрану доверенного ему объекта, в данном случае Крепости. Но вследствие добросовестного отношения к порученному делу он со всем тщанием принялся «дежурить», то есть следить за отсеками подземного сооружения, наблюдать за действиями Кости, разложившего на полу в ангаре вытащенные из-под колпаков части каких-то механизмов, поглядывать на экран беспилотника, кружившего над кратером, и решать задачи, поставленные Максимом.

Так прошло полчаса.

Лейтенант с Вероникой канули в колодец на дне Крепости и пока не вернулись, начав, очевидно, поиски разведчиков, улетевших ранее.

Костя принялся азартно собирать «демонского» кибера, не представляя, кем этот кибер может оказаться. Впрочем, Егора Левоновича это не тревожило, он был уверен, что ботанику не удастся собрать что-то работающее, не имея инструментов.

Учёный покачал головой. С одной стороны, молодой человек нравился ему кипучей энергией и нестандартным мышлением, помогавшим ему выдвигать экзотические гипотезы, многие из которых имели право стать реальными фактами. С другой – Костя совершенно не обращал внимания на такие категории человеческих взаимоотношений, как взаимовыручка, обходительность, внимание к окружающим, терпение и уважение. Парня явно воспитывали не отец с матерью и не бабушка с дедушкой, а компьютер, соцсети и абсолютно не заинтересованные в развитии духовности ребёнка новомодные коучи.

Впрочем, молодой кандидат биологических наук постепенно «оттаивал» в компании попаданцев, оказавшихся в экстремальной ситуации, и надежда на рост его самосознания была.

Егор Левонович усмехнулся этой мысли и сосредоточился на контакте с Сумасходом. Компьютер Крепости в последнее время стал глючить всё больше, и добиться от него каких-то откровений, да и просто ответов на деловые вопросы становилось всё труднее. Целые блоки его «мозга» перестали работать ещё сотни лет назад, а те, что остались в наличии и могли функционировать, потеряли многие связи, отчего собрать «мозги» в единое целое Карапетяну не удавалось, несмотря на открытие программ, корректирующих интеллектуальное состояние «пациента».

Так, Сумасход до сих пор не раскрыл оператору суть работы главного оружия базы, антенна которого – «эйфелева башня» – осталась неповреждённой, занимая центральную шахту. Как её включить, Карапетян уже знал, но пока не представлял, каким образом надо прицеливаться и какой режим использовать.

Не смог Егор Левонович активировать и многие важные системы Крепости, относящиеся к обслуживанию других оружейных комплексов, а также энергогенератора, и к обзору окрестностей (работала лишь одна камера в горловине шахты) вместе с разведывательными системами. Всё это оборудование имелось в отсеках, встроенное в стены и массив горных пород, но Сумасход не помнил, как его включать, и приходилось долго втолковывать ему, чего от него добиваются новые поселенцы.

Конечно, мышление Демонов Войны очень заметно отличалось от человеческого, несмотря на признание Леса Максиму Реброву о том, что Демоны являются в какой-то степени предками многих разумных рас «постдемонической» вселенной, в том числе и человеческой. Тем сильнее радовался Егор Левонович новым открытиям, реализуя свою природную тягу к исследованию тайн Мироздания, и переживал он, оставшись в Большом Лесу добровольно, только в связи с тем обстоятельством, что не может поделиться с коллегами своими наработками.

Во время общения с компьютером случались и неожиданные инциденты, когда Сумасход включал то, чего оператор не просил. Так, пару дней назад он ни с того ни с сего активировал систему обслуживания саркофагов, внутри которых спали, теперь уже вечным сном (многие превратились в скелеты), обитатели Крепости. Почему вдруг Сумасход решил включить энергопитание «гробов», выяснить не удалось, а Егору Левоновичу пришлось долго и терпеливо объяснять компьютеру, что оживлять Демонов не нужно, тем более что это казалось невозможным.

Выяснил физик и принцип действия энергосистемы Крепости. Как оказалось, она качала энергию прямо из горных пород и почвы Леса, то есть в сущности – из физического континуума браны-вселенной, и Егор Левонович назвал эту систему вакуумсосом.

Зато в Крепости заработала система нейтрализации непрошеных гостей, превращавшая лазутчиков, диверсантов и всех, кто проник на её территорию несанкционированно (казалось странным, что Демоны предусмотрели такой исход событий, но они это сделали в лучших традициях американских спецслужб, допускавших «сопутствующие потери»), даже не в пыль, а в молекулярную взвесь. Костя предложил назвать систему дезинтеграционной машиной или дезинтегратором, и Егор Левонович согласился. Этот необычный со всех точек зрения комплекс был также вживлён в стены отсеков и работал избирательно, так что можно было ликвидировать диверсантов (интересно, кто имелся в виду?) точечно. А Егор Левонович, изучив дезинтегратор и материалы по созданию Крепости, пришёл к выводу, что она вообще была не смонтирована в котловане, а выращена с помощью направленных нано- и биотехнологий. Демоны шли к созданию жилищ и машин от своей генетики, в их ДНК вплетались фрагменты растительных зигот, и это не могло не сказаться на архитектуре сооружений и на принципах построения социума.

Всё это представляло несомненный интерес для науки, и Егор Левонович в который раз подумал, что ему повезло и он счастливый человек, которому представилась возможность изучать не просто какой-то артефакт или неизвестное физическое явление, а целую вселенную!

Что-то привлекло внимание Карапетяна, увлёкшегося воспоминаниями. Он очнулся, пробежался «зрительным нервом» по череде отсеков перед глазами, в первую очередь поинтересовавшись ангаром (Костя увлечённо возился с фрагментами механизма, уже начавшего приобретать определённую форму), потом спустился на самое дно Крепости и замер, приоткрыв рот.

Из дыры, пробитой бойцами Максима Реброва в двери отсека, из которого начиналась шахта, вылезла в коридор кошмарная тварь! У неё было чешуйчато-ажурное тело, морда летучей мыши, имевшая черты хищника из одноимённого фильма, четыре членистые лапы и четыре крыла. Размер чудовища достигал размеров крупной земной кошки – барса. Выбравшись в коридор, оно заработало крыльями и поднялось в воздух, оглядываясь на дыру.

В следующую секунду из дыры вылетела струя шмелей, собравшаяся в подобие хищного клюва, а за ним пролезла в коридор ещё одна тварь, и ещё одна, и ещё…

Насчитав десяток «летучих мышей», Егор Левонович вскочил, ещё не представляя, что собирается сделать, бросил взгляд на экран беспилотника и увидел, что над кратером появилась колонна летящих друг за другом гигантских птиц. Опустился на сиденье, ошеломлённый происходящим. Птицы приблизились к беспилотнику, и стало видно, что это такие же «нетопыри», что и проникшие в Крепость через шахту.

Первый из них вспыхнул зелёным лучиком, луч развернулся в электрическую сеточку, и экран дрона стал серым.

Онемевшими губами Егор Левонович выговорил армянское ругательство. Что делать в такой ситуации, он просто не имел понятия.

Бежать в ангар, чтобы предупредить Костю, было нельзя, он потерял бы контроль над Крепостью. Хвататься за оружие и храбро преградить путь вражескому десанту он тоже не мог, так как никогда не воевал и принципов боевого противодействия не знал. Да и вряд ли смог бы остановить «нетопырей», сопровождаемых шмелями. Но и решение броситься в лифтовый отсек на поиски скрывшихся там лейтенанта Мерадзе и Вероники также нельзя было назвать оптимальным, и Егор Левонович сидел перед терминалом Сумасхода в позе роденовского Мыслителя, переводил взгляд с одного мысленно-визуального «экрана» на другой, не обращая внимания на текущие по шее и спине ручьи пота, а в голове мухой жужжала мысль: «Мы пропали… мы пропали… мы пропали…»

* * *

Аэробайк бесшумно нырнул в чёрный зрачок шахты, Мерадзе включил нашлемный фонарь, и мимо засвистели мшистые с виду стены хода, соединявшего два слоя Леса – условно «нижний» и условно «верхний».

– Догоняют? – оглянулся лейтенант.

– Не видно, – отозвалась сжавшаяся за спиной пилота Вероника.

Мерадзе хотел было попросить её взять в руки гранатомёт, но отказался от этой идеи. Девушка никогда не стреляла из «Гнома», да и могла выронить его в шахту, и тогда они лишились бы серьёзного оружия, так как взяли с собой, кроме гранатомёта, только автомат, не сильно эффективный в бою с «динозаврами», и «теннисные мячи», активировать которые Вероника также не умела.

Проскочили гравипаузу (девушка вцепилась в пилота, когда наступил момент невесомости, но не вскрикнула), начали «подниматься опускаясь». Через минуту перед аппаратом протаяло светлое окошечко, увеличилось в размерах, и аэробайк выскочил из шахты, едва не врезавшись в серый десятиметровый баллон.

– «Дирижабль»?! – не поверил глазам Мерадзе.

– Может, Костя вывел из ангара? – неуверенно предположила Вероника.

– Зачем?! Да и не мог ботаник подогнать сюда «дирижабль», потому что шахта уходит в нижний лес! Этот пузырь мог разве что спуститься оттуда, как мы сейчас!

– Тогда это Точилин вернулся…

– А он как оказался в нижнем лесу?

– Через другую шахту… через которую мы летали…

– А… да, мог! Ладно, оставайся на байке, я схожу, разведаю, что делает в Крепости наш беглец.

Мерадзе соскочил с седла на край бордюра, обегавшего устье шахты, взял гранатомёт, оставил Веронике автомат.

– Стрелять умеешь?

– Думаешь, придётся?

– От тюрьмы и от стрельбы не зарекайся, – пошутил Мерадзе. – Если что – стреляй, я снял предохранитель.

Нырнув в дыру, зиявшую на месте двери в отсек, он кубарем прокатился по полу коридора, освещённого тусклыми пятнами плесени, вскочил, держа наготове «Гном». Показалось, что сверху в коридор проникает странный шум: скрипы, хлопанье птичьих крыльев, визг свиньи и бормотание попугая.

«Какого чёрта?! – удивился лейтенант. – Что здесь происходит?! Зачем Точилину понадобилось проникнуть в Крепость с заднего хода? Что он задумал? Или это у него получилось случайно? Гулял по нижнему лесу, наткнулся на вход в шахту…»

Наверху бухнуло.

Мерадзе припустил бегом к спиралевидной лестнице в конце коридора и внезапно увидел мчавшуюся навстречу смутно видимую фигуру. Вскинул гранатомёт, но удержался от выстрела: бежал человек!

Однако фигура колебаться не стала, выстрелив из «бластера».

Мерадзе, обладавший прекрасной реакцией, успел нырнуть на пол, и невидимый разряд тугим кулаком прошелестел над ним, легко, как лист бумаги, сдирая со спины слой «ратника»! Колючая боль затуманила сознание, и выстрелить в ответ лейтенант не смог, да и не хотел. Лишь разглядел, как мимо стремительно пробежал человек с «бластером» в руке, одетый в такой же спецкостюм, но без шлема.

– То… чи… лин! – выхрипнул Мерадзе.

Но человек не остановился, исчезая в проёме выбитой двери.

Мерадзе с трудом встал, вдруг осознав, что спина у него действительно голая! Доковыляв до пролома, выглянул в отсек с лифтом и увидел, как Точилин заталкивает сопротивлявшуюся Веронику в кабину «дирижабля».

– Стой! – выдавил он.

Бывший охранник генерала Плащинина не отреагировал на этот стон.

Дверца кабины поднялась, закупоривая люк, «демонский» аппарат отошёл от бордюра и камнем упал в шахту.

– Стой, падла!

«Дирижабль» исчез.

Мерадзе начал перелезать в отсек через пролом, прикусив губу от боли в спине: она горела, будто с неё содрали кожу! – и в этот момент в спину ему вонзилась игла шприца! Во всяком случае, таким было первое впечатление.

Лейтенант дёрнулся назад и увидел несколько шмелей, один из которых и вонзил ему в спину жало.

Мачете, с которым бойцы Реброва не расставались, само прыгнуло ему в ладонь, и Мерадзе с криком «сдохни!» разрубил шмеля надвое. Затем снёс голову второму, норовившему вцепиться в лицо. Рассвирепев, закрутил впереди себя смертоносный веер лезвия, сбивая на пол разлетавшихся в стороны насекомых.

Мелькнула мысль порубить рой в кашу, а потом прыгнуть на седло аэробайка и догнать похитителя. Но дальше этого мысль не пошла, так как Мерадзе просто не представлял себе, что будет делать, даже если догонит «дирижабль». Однако сначала надо было отбить атаку посланцев чёрного леса (откуда они взялись в Крепости?! неужели привёл Точилин?!), и лейтенант, забыв о боли в спине, пошёл в атаку, нанося жужжащему врагу урон, какой только и могло нанести мачете, превращённое в лопасть вертолётного винта.

Рассеяв рой, половина которого образовала на полу ковёр агонизирующих разрубленных телец, Мерадзе остановился, тяжело дыша, хотел было броситься назад, к воздушному мотоциклу, и в этот момент в конце коридора появилась крылатая фигура и метнулась к нему, распахивая (именно распахивая, а не открывая) пасть в густой поросли насекомьих члеников, чешуй и складок реально существующего, не киношного, хищника…

Глава 12

Доморощенные аэронавты

В молодые годы Дорохов изучал конспирологию как науку, но совершенно не был готов к тому, что сам станет применять принципы этой теории на практике. Дело усугублялось ещё и тем, что приходилось секретничать и скрывать намерения от своих же коллег по службе, с кем он не раз готовил операции и разрабатывал концепции тихого вмешательства в неблаговидные планы конкурентов из-за рубежа, которых политкорректные российские чиновники с любовью называли «партнёрами».

Но связи у отставного генерала остались хорошие, и благодаря им, а также связям генерала Плащинина, группе «заговорщиков» удалось в короткие сроки подготовить операцию по поиску иномерианы, подключив к ней надёжных и проверенных в деле людей.

Контакт с Русским воздухоплавательным обществом (РВО) им обеспечил Савкин, у которого в аппарате РВО работал приятель, воздухоплаватель (аэронавт, как называли себя путешественники на воздушных шарах) и конструктор аэростатов по фамилии Галкин. Он и предложил «заговорщикам» шарльер, то есть аэростат, использующий для подъёма гелий, на котором не раз поднимался в воздух лично.

С корзиной пришлось повозиться. Стандартный аэрокунг не годился, в нём не нашлось места для аппаратуры Платова. К тому же для маневрирования на больших высотах требовался какой-никакой винт. Без него попасть в горловину иномерианы было нереально. Поэтому под кабину приспособили военную палатку с жёстким дном, снабдив её рёбрами жёсткости из алюминиевых трубок.

Чтобы доставить всё это хозяйство в Тюмень из Реутова, где располагалась штаб-квартира РВО: оболочку шара, небольшой электрический вентилятор и необходимые для крепления конструкции инструменты, пришлось организовывать рейс грузового Ил-76, на что потребовалось дополнительное время. Дорохову и его коллегам в этом плане повезло, что из Жуковского в Тюмень вылетал по своим делам военный транспортник, и Савкину каким-то чудом удалось убедить лётчиков взять на борт «секретный груз» для нужд местных чекистов.

Таким образом, одиннадцатого февраля в лагере исследователей «инопланетного растительного вторжения» под базой отдыха «Советская» собрались все участники «группы обеспечения безопасности» «Призрак», обсудили ситуацию и приступили к выполнению плана, начавшегося сборкой аэростата, призванного, по официальной версии, обеспечить контроль за территорией базы.

Для сборки «аэронавтам» был отведен ровный участок берега реки, в полукилометре от границ базы. С помощью БТР утрамбовали снег, обнесли площадку проволочным забором, и четверо специалистов, в том числе и главный аэронавт Николай Галкин, за два дня заполнили шар гелием, соединили его с «корзиной», в которой уместились три человека в гермокостюмах с ИКК, печка, приборы и пропеллер, превращавший это сооружение в подобие дирижабля.

Дорохов хотел было взять с собой и оружие, предположив, что если они прорвутся по «червоточине» в мир Большого Леса, то могут столкнуться с летающими «динозаврами», однако Галкин запротестовал, утверждая, что аэростат и без того перетяжелён, и генерал отказался от затеи.

Взлетели в тринадцать часов дня тринадцатого февраля. Дорохов счёл это совпадение позитивным.

Погода в районе базы стояла ясная, сияло солнце, ветра не было, лёгкий морозец под минус восемнадцать градусов пощипывал лица провожающих. Голоса звучали буднично, словно происходило рядовое событие типа пуска метеозонда, в то время как речь шла о проникновении в иную вселенную, и у Дорохова на миг в душе родилось ощущение, будто ему снится сон. Однако где-то недалеко взревел в лесу двигатель БТР, и эйфория прошла.

– Поехали! – скомандовал Андрей Тарасович.

Отпустили канат, удерживающий аэростат на месте.

Он медленно поплыл в небо, сопровождаемый взглядами оставшихся мужчин.

– Вы мне так и не сказали, что ищете, – обернулся к Дорохову пилот; шлемы они натянули, но забрала шлемов не загерметизировали.

– Дырку в небе, – пошутил генерал, глянув на молча возившегося у стойки с приборами Платова.

– Как она выглядит?

– Увидишь.

– А потом?

– Сегодня у нас в плане только поиск. Обнаружим, забьём в комп координаты, вернёмся. Завтра проверим, держится иномериана на месте или нет, запустим в неё беспилотник.

– И всё?

– Если вход в иномериану устойчив, попробуем подняться в неё и выйти в Большой Лес.

– Я так и не понял, что это за лес и где он расположен.

– Вернёмся, Дионисий Порфирьевич тебе всё объяснит.

Горизонт начал расширяться. Под аэростатом раскинулось белое поле, окружённое заснеженным хвойным лесом, пересечённое замёрзшей рекой. Строения дома отдыха с его парящими на морозе бассейнами стали удаляться. Гора сизо-синих, бурых и зеленоватых растений, накрывшая самый большой бассейн вплоть до стен корпусов, выглядела на этом фоне причудливым монументом.

Температура воздуха стала падать. На высоте трёх километров она достигла минус двадцати пяти градусов, и Дорохов велел загерметизироваться и включить обогрев кабины.

– Помедленнее, пожалуйста, – раздался в наушниках шлема голос физика. – Желательно вообще остановиться минут на пятнадцать.

Пилот стравил часть гелия. Аэростат почти застыл в воздухе – махина диаметром в двадцать с лишним метров серебристого цвета с изображением российского герба на боку.

– Хорошо, что нет ветра, – сказал Галкин: из-за маски на лице голос пилота стал невнятным.

– Это точно, – согласился Дорохов. – Пришлось бы ждать.

– Что мы всё-таки ищем? Как эта дырка выглядит?

– Никак не выглядит, она невидима. Только приборы и могут уловить, есть она или нет.

Помолчали, поглядывая в окошки «корзины»-палатки, пока аэростат оставался на месте.

Шли минуты, Платов нервничал, то и дело порхая пальцами по сенсорной консоли управления, сопел и на спутников не глядел. Работать в перчатках ему было неудобно, он злился, но терпел, понимая, что идёт проверка его идеи.

– Помочь? – предложил Дорохов, чтобы отвлечься от дурных мыслей.

Платов встал, выглянул в пластиковое окошко, потом откинул полог-дверь палатки, выглянул, ища глазами гору выпавших из иномерианы растений на земле.

– Нужно выйти точно над вершиной этой горы.

– Как скажете, – откликнулся Галкин, запуская вентилятор, винт которого торчал снаружи палатки.

Аэростат двинулся к северу, ориентируясь на пирамиду иновселенской флоры. Через десять минут он завис над горой и маневрировал в пределах десятка метров до тех пор, пока Платов не скомандовал:

– Стоп!

Сев на место, он снял перчатку и снова принялся играть на сенсорной панели какую-то «мелодию».

– Поднимаемся, но очень медленно.

Аэростат начал набирать высоту.

Дорохову стало скучно и холодно. Несмотря на обогрев кабины и гермокостюма, холод начал пробираться к телам аэронавтов, и когда аэростат поднялся до высоты в семь километров, Дорохов с тревогой подумал, что долго в таких условиях они не выдержат и перед следующим подъёмом надо будет что-то придумать для поддержания в кабине нормальных условий для работы.

– Ну, что у нас на горизонте?

– Ничего, – хмуро проговорил Платов, отогревая пальцы правой руки под мышкой. – Если появится след, то на высоте больше десяти километров.

– Тогда зачем мы начали с трёх?

– Во-первых, аппаратура требует настройки. Во-вторых, нужно было убедиться, что горловина иномерианы не торчит ниже, чтобы потом не начинать всю процедуру с малых высот.

– Как будет выглядеть горловина, если поиск закончится благополучно?

– Вот экран. – Платов ткнул пальцем в зеленоватый прямоугольник ноутбука, в глубине которого светилась ажурная полоска в форме башенки. – Это расчётная трасса лепестка иномерианы. Если мои пробные расчёты подтвердятся, над зубцом лепестка сформируется параболический выступ.

– Ясно. – Дорохов полюбовался на башенку, сдвинул застёжку костюма до упора, полностью перекрывая доступ к горлу холодного воздуха. – Коля, печку нельзя раскочегарить сильнее?

– Она и так на пределе, – отозвался Галкин. – Стенки кабины тонкие, тепло не держится.

– Не замёрзнем?

– Есть такая опасность. На высоте в двадцать километров температура воздуха достигнет минус восьмидесяти.

– Нам так высоко подниматься не надо. – Дорохов подумал и добавил: – Я надеюсь.

– Вернёмся, попробуем усилить термоизоляцию.

Через полчаса аэростат поднялся на десятикилометровую высоту. Температура воздуха снаружи достигла минус пятидесяти шести градусов, но в кабине пока держалась на уровне минус двадцати пяти.

Платов попросил сделать остановку. Было видно, что он окоченел и держится из последних сил. Во всяком случае, у него скрючились пальцы правой руки, и физик отогревал их дыханием всё чаще.

– Давайте возвращаться, – предложил Дорохов, стараясь, чтобы в голосе не звучали нотки сожаления.

– Ещё чуть-чуть! – взмолился Платов. – Хотя бы на пару километров выше.

– Отморозишь руки.

– Не отморожу.

– Давайте я разверну жерло печки на вас, – предложил Галкин.

– Вот я лопух, – сокрушённо качнул головой Дорохов. – Конечно, разверни, это надо было сделать давно.

Печку поставили ближе к физику, и под струёй тёплого воздуха он ожил, сунув в неё руки.

Поднялись на одиннадцатый километр, потом ещё выше.

Холод стал невыносим.

– Всё, товарищи аэронавты, на сегодня достаточно! – объявил Андрей Тарасович. – Иначе на землю вернутся мёрзлые трупы!

– Товарищ генерал…

– Отставить базар! – Дорохов связался по рации с землёй. – Василий Михайлович, что у вас?

– Сидим, ждём, – ответил Савкин. – Все занимаются своими делами, вами пока никто не интересовался.

– Возвращаемся.

– Нашли?

– Пока ноль, тут очень холодно.

– Знали же, что будет холодно.

– Знали, но не представляли, насколько. Готовьте обогрев, как снаружи, так и внутри, кое-кому потребуется горячая ванна.

– С ванной сложно… хотя что-нибудь придумаем, на территории базы остались неповреждённые бассейны с горячей минералкой.

– Ждите. – Дорохов повернулся к пилоту: – Вниз, Коля.

Через минуту аэростат начал снижаться.

Глава 13

Ликвидация десанта

Если бы не тревога за жизнь потерявшего сознание сержанта, Максим внимательнее смотрел бы по сторонам. Но он выжимал из аэромотоцикла всё, на что тот был способен, торопясь попасть в «родной» лес, и не обратил внимания, как в километре от него мимо, низко над вершинами деревьев, проскользнула едва видимая в сумерках серая пуля «дирижабля».

Впереди показалась мохнатая куртина папоротников, и аэробайк нырнул в её центр, находя чёрный зрачок шахты.

На спуск потребовалось больше времени, чем рассчитывал пилот, – пять вместо минуты, хотя он снизил скорость аппарата не намного. Из этих пяти минут четыре ушли на остановку и ловлю выпавшего Редошкина, когда мотоцикл пролетал через гравипаузу с невесомостью. Лишь уложив раненого поперёк седла впереди себя, Максим смог двигаться дальше и, вынырнув из горловины шахты под колонну лифта, с удивлением обнаружил висящий у стены воздушный мотоцикл. Не поверил глазам, вспомнив, что второй аэробайк он оставил в ангаре. Но разбираться в причинах перегона аппарата из отсека в отсек Крепости было недосуг, и он подвёл свой байк к дыре, пробитой в стене отсека на месте двери.

Однако аэробайк пролезать в дыру не захотел, замер перед ней, будто у него внезапно отключился двигатель, и как Максим ни вертел рукоятки, оживать аппарат не пожелал. Очевидно, у мотоцикла кенгурокузнечиков и в самом деле кончилась энергия либо по непонятной причине отключился аккумулятор. Держаться в воздухе он мог, лететь – нет.

Привести в чувство сержанта не удалось. Несмотря на пластырь, наклеенный на рану (разряд «нетопыря» снёс Редошкину сантиметра три мышц плеча!), кровь продолжала просачиваться по вспенившимся краям пластыря, и это было хуже всего, потому что Жора мог просто умереть от потери крови. Надо было торопиться исполнить задуманное, пока Редошкин ещё был жив.

Выругавшись, Максим с трудом снял тело сержанта с сиденья¸ затем перетащил в коридор… и наткнулся ещё на одно тело! Человек лежал ничком, спина и часть заднего места у него были оголены, иссеченные набрякшими кровью полосами, будто по ним били плетью, и Максим не сразу узнал в раненом Мерадзе. Оставил тело сержанта, метнулся к лейтенанту, перевернул на бок.

– Мир?! Очнись!

Лейтенант открыл мутные глаза, увидел склонившегося над собой майора, попытался сесть.

– Командир…

– Что случилось?!

Мерадзе дёрнулся за лежащим на полу автоматом, повернул голову в сторону, и Максим, сделав то же самое, увидел на полу в десятке метров полосу оранжевой слизи, чешуй и мелких фрагментов не то костей, не то керамики.

– «Нетопырь», – выговорил Мерадзе. – Я его мячиком…

– Откуда здесь «нетопыри»?!

– И шмели…

– Обрадовал! Зачем ты перегнал байк?

– Мы с Викой… хотели лететь за вами…

– Ладно, потом разберёмся, встать можешь?

Мерадзе опёрся о протянутую руку, встал, увидел Редошкина. Глаза лейтенанта расширились.

– Дом?! Что с ним?

– Ранен, помоги оттащить, я загоню сюда ваш байк, мой перестал меня слушаться.

– Погоди, командир… – Мерадзе закусил губу. – Я сплоховал… здесь был Точилин… это его рук дело.

Мерадзе, скривившись, ткнул рукой себе за спину.

– Он пальнул в меня с перепугу.

– Что?!

– Ну, он бежал от «нетопыря»… видимо, не разобрался, кто перед ним, выстрелил из «бластера»…

– Офигеть! Найду – зубы выбью!

– Это еще не все… он умыкнул Вику…

Максим застыл, ошеломлённо глядя лейтенанту в глаза.

– Повтори?!

– Он забрал Вику… и улетел… я не успел догнать…

Максим невольно дёрнулся к отсеку с лифтом и остановился, глянув на Редошкина, сглотнул ставшую горькой слюну.

– Ублюдок…

Внезапно в коридоре затрещало, будто начали лопаться стены, затем на замерших спецназовцев обрушилась волна странных звуков: щелчков, музыкальных аккордов, визгов и низкого мычания.

– Э-то что ещё…

– Музыка Демонов, – криво улыбнулся Мерадзе. – Костя, наверно, включил.

Звуки стихли, «музыку» выключили. И через секунду Максим услышал голос Карапетяна, искажённый «демонской» звукоаппаратурой:

– Майор, я вас вижу… Крепость захвачена «летучими мышами» и роем шмелей! Я закрыл главный коридор к централи управления, но не уверен, что перегородка выдержит атаку. «Мыши» стреляют из каких-то излучателей наподобие лазеров, но луч имеет форму сетки… и ещё: Костя в арсенале, я его предупредил, но не уверен, что он не выкинет какой-нибудь фокус.

– Егор Левонович?! Слава богу, вы целы! Сколько всего «нетопырей»?

– Я вас не слышу, Максим Валерьевич… осторожнее, по коридору этажом выше летает «нетопырь», на лестнице второй, остальные поднимаются вверх и разбредаются по Крепости.

Ребров и Мерадзе переглянулись.

– Что у тебя из оружия? – спросил майор.

– «Гном» и ещё один «мячик». Если не считать АСМ.

– «Бластер»?

– Не брал, – виновато шмыгнул носом Мерадзе.

– У меня остался «бластер» и три мяча. Попробуем пробиться к арсеналу, вооружимся излучателями. Я потом вернусь за Жорой, ему нужна срочная операция, а вы с Костей пробьётесь к Егору Левоновичу.

– Из него боец – что из меня оперная дива, – скривил губы лейтенант. – О какой операции ты говоришь? В Крепости нет ни операционной, ни медпункта.

– Лес поможет. Погнали!

Они оттащили Редошкина к стене, вдвоём отодвинули аэробайк Максима в сторону. Оседлали второй мотоцикл и взялись за оружие. Аэробайк скользнул в дыру.

– Максим Валерьевич, – встретил их коридор гулким голосом Карапетяна, – я буду вас сопровождать. К вам направляется одна «мышь», вторая сторожит лестничный пандус.

– Спасибо, Егор Левонович, – сказал Максим, хотя физик и не мог его слышать. Вспомнив об этом, он поднял вверх сжатый кулак с оттопыренным большим пальцем.

– Молодец, мужик, – проворчал Мерадзе, – соображает.

Аэробайк достиг поворота коридора.

Максим слез, доставая «теннисный мяч», выглянул из-за угла, увидел огромную «летучую мышь», парящую над полом, и, не раздумывая, метнул гранату кенгурокузнечиков.

Раздался шипящий шлепок, будто кто-то ударил по матрацу огромной пылевыбивалкой, вздрогнули стены коридора и пол.

Максим выглянул ещё раз, увидел струи розовой слизи на полу, стенах и потолке коридора, утыканные мелкими фрагментами «костей нетопыря».

– Следуй за мной!

За поворотом начиналось небольшое помещение, заполненное свисающими с потолка бесцветными стеблями. Из него уходил вверх лоткообразный, свитый в спираль, пандус, по которому когда-то и спускались к отсеку с лифтом хозяева Крепости. Пандус был достаточно велик, чтобы по нему свободно гуляли рослые Демоны, и не мешал пролёту аэромотоцикла. Именно по нему и спустились сюда земляне на воздушных аппаратах кенгурокузнечиков.

Не поднимая шума, Максим в темпе поднялся по этой «лестнице» на второй этаж базы и метнул в появившегося «нетопыря» ещё один «мяч». Нырнул на пол, скатываясь по пандусу назад, и вовремя: летающая четырёхкрылая тварь успела выстрелить до взрыва гранаты, посылая на лестничную площадку сияющую лучевую сетку, ромбики которой, не превышающие размера пачки сигарет, легко резали тела людей. Если бы сетка попала в Максима, он был бы изрублен на ромбические кусочки.

Но второй раз выстрелить «нетопырь» (такой же биокибер, как и «птеродактили», собранные из отдельных лего-деталей) не успел, граната «космических торговцев» превратила его в облачко розового тумана, осевшего на стены коридора.

– Мир!

– Иду!

Через пару секунд аэробайк появился в проёме лестничной клетки.

– К вам направляется ещё одна «мышь», – предупредил Карапетян. – Она уже близко, не пропустите.

Максим жестом приказал лейтенанту оставить мотоцикл, и они на цыпочках взбежали по пандусу на следующий этаж.

Выглянув в коридор, майор показал пальцами, что противник летит к ним.

Мерадзе молча приподнял гранатомёт.

Максим утвердительно кивнул, взвесил свой «бластер», и они оба прыгнули на лестничную площадку влево и вправо, одновременно открывая огонь.

Импульс «бластера» снёс «нетопырю» оба правых крыла.

Робот успел-таки выстрелить, промедлив из-за того, что ему пришлось решать, в какую цель стрелять сначала, поэтому его луч-сетка прошила воздух, никого не зацепив. Зато граната «Гнома» угодила точно в кошмарную морду «хищника», и взрыв превратил её в фонтан обломков и розового тумана, отбросив куски тела робота глубоко в коридор.

Максим вскочил, поднимая голову к потолку, автоматически ища глазок видеокамеры, ещё не привыкнув к тому, что устройства визуального контроля отсеков Крепости прятались в стенах, как ячейки нейросети.

– До арсенала никого, – сообщил голос Карапетяна, продолжавшего следить за ситуацией.

– В темпе! – Максим скатился по пандусу на этаж ниже, вывел аэробайк в коридор верхнего этажа, и через несколько секунд оба спрыгнули с сиденья перед спиралью пандуса на следующий этаж. Вихрем домчались до арсенала, остановились перед дверью.

– Открываю! – известил их Егор Левонович.

Серый прямоугольник двери (пять метров в ширину и три в высоту) скользнул в сторону, открывая проём, и шагнувшие вперёд мужчины отпрянули назад, поднимая стволы оружия.

Перед ними высилась сверкающая золотом конструкция, напоминающая черепаху! У неё была сама настоящая черепашья голова, но с тремя глазами, панцирь и три нароста на глыбистой голове, похожие на стволы брандспойтов. Сосчитать, сколько у «черепахи» ног, было невозможно, так как она прижималась брюхом к полу, но передние растопыренные лапы походили скорее на плавники и заканчивались цепочками пальцев в форме буквы «S».

– Спокойно, без паники! – вышел из-за двери Костя и прыснул, увидев наведенные на него стволы. – Ух ты! Какая у вас смешная реакция!

– Оборжаться! – мрачно процедил сквозь зубы Мерадзе. – Что это?

– Какой-то робот. – Ботаник звонко шлёпнул ладонью по голове «черепахи». – Наверно, боевой модуль Демонов. Я его почти собрал, остались мелочи.

– Тебя Егор Левонович не предупреждал?

– Что к нам кто-то пробрался?

– Не кто-то – «летучие мыши», роботы других Демонов! Причём серьёзно вооружённые! Помнишь звездолёт? Его экипаж был изрублен на куски! Так вот это сделали «нетопыри».

Ухмылка сбежала с губ Кости. Он перевёл взгляд на Максима.

– Правда?

Вместо ответа майор отстранил молодого человека и начал вытаскивать из открытого шкафа «бластеры». Их осталось всего два десятка, и этот запас таял быстро, а как перезарядить излучатели, никто не знал. Стоило поберечь эти «демонские» лучемёты в расчёте на отражение будущих атак посланцев чёрного леса. Но в данный момент надо было покончить с десантом боевых роботов центра обороны, и Максим взял с собой сразу пять штук.

– Сиди здесь и не высовывайся!

– Я с вами… – заикнулся Костя. На оголённую и окровавленную спину лейтенанта он так и не обратил внимания.

– Возьми «бластер» и сиди в засаде! Понадобится твоя помощь – Егор Левонович тебе сообщит.

Выбрались в коридор, Максим помахал рукой, показывая на проём двери, и Карапетян, следивший за всеми отсеками Крепости через её компьютерную сеть, догадался, чего от него хотят.

Дверь закрыла проём, отрезая воинственную – с двумя излучателями в руках – фигуру Кости.

Максим снова начал махать рукой, поднёс ладонь к уху.

Егор Левонович понял.

– Две «мыши» облетают отсеки двумя этажами выше. Ещё две направляются к шахте с антенной. Штук десять скопились у двери в централь управления и возятся с ней. – Карапетян помолчал. – Кажется, они хотят её взрезать!

– Не успеем! – качнул головой Мерадзе.

– Минутку, Константин что-то хочет вам сказать.

Дверь арсенала вдруг снова заскрипела, отодвигаясь.

– Есть идея! – выскочил к ним Костя. – Дезинтегратор!

Максим проглотил неприличное слово, едва не сорвавшееся с губ.

– Дезин…

– Мы уже включали, когда из кратера к нам пробрались «птеродактили». Бахнуть по коридорам – и каюк птичкам!

– Ну, ты гигант! – проворчал Мерадзе.

Максим очнулся.

– Егор Левонович не поймёт…

– Пробьёмся! – вскинул «бластеры» ботаник.

– Можем не успеть.

– Странно, что визуальная система наблюдения Крепости работает, а аудио – нет, – сказал Мерадзе с осуждением. – Была бы бумага… написали бы ему…

Максим похлопал по карманам «ратника».

– У меня только МРН.

– Подождите, я в ихнем контейнере видел куски пластика. – Костя рванул в отсек и выбежал с неровным листом какого-то материала серого цвета размером с лист бумаги формата А4. – Они перекладывали ими части робота.

– Нужна ручка…

– Мачете!

Максим вытащил лезвие из поясной петли, быстро нацарапал на пластике: «Задействуйте дезинтегратор в коридорах мы спрячемся в арсенале быстрее у вас секунды». Показал лист пластика стенам коридора.

– Вижу, – гулко возвестил коридор. – Попробую объяснить Сумасходу.

– Ударьте по коридору, который ближе всего! – Максим вспомнил, что Карапетян его по-прежнему не слышит, быстро нацарапал на пластике: «Бейте коридор рядом!»

– Понял, Максим Валерьевич, спрячьтесь в арсенале на всякий случай.

Максим увлёк Мерадзе и Костю за собой в отсек.

– Если он промажет – потеряем байк, – хмуро проговорил лейтенант.

– Ни фига не потеряем, – возразил Костя. – Мы включали дезинтегратор поэтажно.

– Ты уверен, что Сумасход правильно поймёт приказ?

Дверь за спинами землян со скрипом встала на место.

– Жора! – дёрнулся к ней Максим. – Он остался в коридоре перед лифтовым отсеком! Егор Левонович, откройте!

Карапетян не отозвался.

Максим начал было царапать на импровизированном «пергаменте» предупреждение, и в этот момент из недр Крепости донёсся странный дробный гул: будто кто-то ударил в огромный барабан, но не барабанной палочкой, а веником! Звук закончился шипением пара, и всё стихло.

Дверь отсека открылась.

– Всё кончено, Максим Валерьевич, – завибрировал в коридоре голос Карапетяна. – Коридор перед централью чист.

Максим представил, каково сейчас учёному, вынужденному исполнять роль бойца. Выскочил в коридор, крикнул, интуитивно разворачиваясь к стене так, чтобы его увидел физик.

– Спасибо, Егор Левонович! Мы идём к вам!

Неизвестно, умел ли Карапетян читать по губам, но ответ его был адекватен ситуации:

– Продолжаю сопровождение. К вам опускается пара «мышей» и струя шмелей, они уже близко.

– Сейчас встретим! – угрожающе пообещал Мерадзе.

– Костя – в арсенал! Не высовывайся! Мир – заляжешь в тупике с другой стороны коридора! Стрелять только из «бластера»! Я к лестнице!

Рассредоточились.

– Внимание! – предупредил коридор.

Над пандусом под потолком показалась шелестящая крылышками струя шмелей. Но Максим не стал стрелять по ней, дождался, когда вслед за роем появится «нетопырь», и метнул «теннисный мяч».

Раздался гулкий хлопок «пылевыбивалки», и во все стороны брызнула розовая пена: посланец чёрного леса перестал существовать.

Однако он был не один. Следом в коридор метнулась вторая «летучая мышь», стреляя из своего лучемёта. Вдоль коридора свистнула светящаяся огненная сетка, прореживая рой насекомых, однако не зацепила ни Максима, нырнувшего под пандус, ни Мерадзе.

Лейтенант выстрелил в ответ, поражая «нетопыря» невидимым импульсом «бластера» (лапы твари отделились от туловища), Максим выстрелил тоже, снося чудовищу крылья, и стрелял до тех пор, пока не взорвалась страшная голова «хищника», в которой прятался генератор сеточных разрядов.

Оставшаяся от роя стайка шмелей заметалась по коридору, потеряв количественную концентрацию, позволявшую рою выполнять роль облачного компьютера и одновременно исполнителя программ. Мерадзе встретил её винтом мачете, разрубившим с десяток насекомых, и остальные полосатые твари кинулись к лестнице, опасаясь смертоносного лезвия.

– Остались три «мыши», – доложил Егор Левонович. – Все три направляются к антенне. Как бы они её не повредили.

– Жди! – Максим метнулся на нижний этаж Крепости, где они оставили аэробайк.

Мерадзе остался у пандуса, держа его под прицелом «бластера».

Через минуту воздушный мотоцикл унёс их наверх.

– Эй, а я?! – запоздало спохватился Костя. Потом заметил шевелящиеся на полу рубленые останки шмелей, передёрнул плечами и отступил к своей черепаховидной машине.

Троицу «нетопырей» преследователи догнали, когда та уже выбралась из коридора и опускалась к острию «эйфелевой башни».

К счастью, манёвренность этих летучих тварей оставляла желать лучшего, и после короткого боя: «нетопыри» сделали по одному выстрелу, Максим и Мерадзе – по пять-шесть, – все три «мыши» были уничтожены. Две из них взорвались, имея мощные генераторы сетчатых импульсов, от третьей осталась одна голова, и Максим мимолётно подумал, что трофей будет интересен физику и полезен всем попаданцам, так как станет ясен принцип действия излучателя.

– Что теперь? – спросил Мерадзе хрипло; силы у лейтенанта таяли с каждой секундой, спина болела всё сильней, но справиться с ситуацией без него Максим не мог.

– Потерпи, Мир! – пробормотал он. – Поможешь усадить на байк Жору, и Костя тебя подлечит.

– А Вика?

Максим сжал зубы.

– Надо спасать Редошкина! Потом займёмся поисками Вики.

Аэробайк нырнул в коридор, ведущий к сфере управления, но Максим не собирался навещать терминал и объяснять Егору Левоновичу свои намерения, время торопило, и он гнал воздушный мотоцикл на дно Крепости с одной мыслью: успеть вытащить Редошкина в Лес!

Глава 14

Выход на финишную прямую

Вторая база, которую посетил Скабеев после нырка под землю и выхода в «подвал» Большого Леса, образованный вторым – нижним слоем иновселенной, оказалась богаче первой. Шмели-проводники вывели «птеродактиля», на котором сидел пилот, к пирамиде в окружении папоротниковых зарослей, обследовали сооружение, проводили лейтенанта в центр управления базой, и он приступил к ставшему привычным делу: активировать здешнюю технику.

По-прежнему находясь под воздействием программы, внушённой роем шмелей посредством психотронного излучения, Скабеев не задумывался, что будет после того, как он доделает порученное: реанимирует демонскую машину уничтожения и ликвидирует базу конкурентов – другой расы Демонов вместе с её нынешними обитателями – людьми. Его кормили и поили (чем – он тоже не заморачивался), а также возбуждали мозговые центры удовольствия, и лейтенант всё больше погружался в пучину безмыслия, живя одним днём.

Поскольку каждая запасная база Демонов (ему дали понять, что такие базы в нижнем лесу имели в своё время все конкурирующие расы верхнего леса), расположенная в подземном слое иновселенной, имела свой собственный генератор энергии (на каком принципе он работал, пилот не знал, да и не интересовался), оживить её основные системы не составляло большого труда. Скабеев выполнил задание буквально за пару часов, после чего получил другой приказ – вернуться в центр обороны, что он и сделал, оседлав посланного за ним летучего «динозавра». О цели оживления роботов, похожих на гигантских летучих мышей, он шмелей не спрашивал. Роботов тоже программировали шмели, в свою очередь запрограммированные чёрным лесом.

Каждый раз, когда «птеродактиль» с седоком опускался в шахту и пересекал гравитационную границу между лесами, наступала невесомость, и голова пилота освобождалась от гипнотического дурмана. Но миг прозрения длился недолго, безразличие заполняло душу, и в центр обороны он прилетал без каких-либо сомнений в правильности своих действий.

Вторым этапом этой деятельности был запуск новой партии активируемых Летучих – роботов-форбов, напоминающих летучих мышей. Скабеев оживил всех, что оставались в боксах базы, и отряд гигантских «нетопырей» в количестве тридцати экземпляров отправился в путь, сопровождаемый роем шмелей. В их программу входило нападение на Крепость с её защитниками-людьми вместе с тем отрядом, который должен был отправиться из нижнего леса и атаковать Крепость снизу, через шахту.

Следующий этап работы Скабеева предусматривал отправку вслед за летучим десантом боевых модулей, которых он называл Рогатыми. Эти жуткие шестиноги походили на помесь носорогов и пауков и выглядели впечатляюще. К тому же они обладали хорошим вооружением, имея излучатели, мгновенно разрушающие материальные объекты. Сопровождали группу в количестве двадцати модулей пять «многоножек», обеспечивавших до этого охрану цитадели. После их ухода центр обороны стал критически уязвим, потеряв почти все свои защитные системы, но пилота это обстоятельство не беспокоило. Мыслить стратегически он уже был не в состоянии, его интеллекта едва хватало на общение с компьютером базы, и последствий своих действий он прогнозировать не мог. Хотя опять-таки его это не волновало. Этические центры психики лейтенанта были заблокированы, не мешая ему выполнять приказы роя шмелей.

Но главной задачей пилота оставалась настройка системы стратегического удара, которую он мысленно называл Потрясателем Мира. Принцип её действия так и оставался недоступной ему тайной за семью печатями, но она должна была «потрясти мир» леса таким образом, чтобы он, во‐первых, потерял способность мыслить, так как в результате удара погибала его корневая система – своеобразная нейросеть, образующая глобальный мозг, а во‐вторых, должна была раствориться в горных породах и почве леса Крепость, в уничтожении которой чёрный лес был заинтересован прежде всего. Эта цитадель тоже имела оружие, которое могло нанести вред Хозяину, и Скабеев торопился с настройкой Потрясателя, хотя и не задумывался над тем, что в любом случае будет ликвидирован – как в случае успеха, так и в случае неудачи.

Перекусив консервами и обугленной «крольчатиной», которую ему доставляли Летучие, охотившиеся на живность леса вокруг озера, Скабеев занял место оператора в одном из центров управления базой (раса её владельцев все свои сооружения и системы контроля дублировала, а точнее, копировала дважды, добавляя к основным конструкциям ещё две) и с новыми силами принялся разбираться в хитроумном сплетении связей компьютера со всеми механизмами и системами вооружений.

Потрясатель Мира представлял собой подземную полость в форме кольца диаметром в десяток километров (его можно было сравнить с земным БАКом – Большим адронным коллайдером, предназначенным для ускорения протонов), выращенную на глубине пятисот метров. Сначала Скабеев не мог врубиться, каким образом сложнейший комплекс Потрясателя можно вырастить как морковку в грунте, а тем более – вообще весь центр обороны. Несмотря на различия рас Демонов Войны (всего их насчитывалось четыре, что вполне коррелировалось и с основными земными расами: белой, чёрной, жёлтой и бронзовой – метисной), все они сочетали в своём геноме признаки животных и растений и умели выращивать любые сооружения и активно двигающиеся машины.

Общение с компьютером базы, которого Скабеев называл про себя Контуженым из-за его постоянных глюков, отнимало немало энергии, поэтому лейтенант делал перерывы: час втолковывал Контуженому, что от него требуется, вникал в ответы, многие из которых в силу отличий психики создателей компьютера от человеческой были непонятны, полчаса отдыхал, наслаждаясь картинами, возникающими в сознании (их инициировала внушённая программа), и пил «берёзовый сок», как он называл жидкость в герметичных дьюарах, найденных на складах центра обороны, вкусом действительно напоминавшую сок земных берёз. Он бы очень удивился, узнав, что пьёт, по сути, кровь Демонов, вернее, плазму крови, запасы которой так и не были израсходованы во время войны. Однако Скабеев этого не знал, считая, что наслаждается каким-то «морсом».

Только на третий день после возвращения из похода по нижнему лесу пилот приступил к финальной настройке Потрясателя, добившись готовности генератора базы к выдаче мощности, необходимой для включения оружия.

Перед глазами оператора соткалась схема комплекса со всеми его узлами и вспомогательными устройствами.

Потрясатель был огромен, сложен и даже в какой-то степени красив, несмотря на своё предназначение – разрушать основы мира. Почему его не включили хозяева центра обороны ещё во времена противостояния с другими Демонами, чтобы покончить с ними, догадаться было трудно. Но Скабееву пришла на ум мысль, что они сами боялись того, что может произойти, и он успокоился, не подумав, что то же самое может случиться и с ним. Почти с благоговейным уважением он начал мысленно «тыкать пальцами» в узлы схемы, проверяя их работоспособность.

Золотом просияли те системы, которым не требовалась дополнительная регулировка. Одна система не включилась вовсе, оставшись тёмно-серой закорючкой. Ещё две пульсировали фиолетовым свечением, давая понять, что им необходима коррекция. Вздохнув, лейтенант сосредоточился на фиолетовом узле (это был контур создания волнового резонанса) и вывел его изображение на экран перед собой. Разумеется, он совершенно не разбирался в устройстве резонатора, созданного сотни, а то и тысячи лет назад существами, достаточно далёкими от людей, но их интеллекта хватило на снабжение компьютера инструкциями на случай повреждения Потрясателя, и надо было только найти соответствующую программу в памяти Контуженого, чтобы он занялся починкой и настройкой нужной системы.

Уверенный в том, что финишная прямая совсем близко, Скабеев запел…

Глава 15

У Лукоморья дуб зелёный

Сначала Максим хотел просто высадиться в лесу за пределами песчаной плеши и позвать на помощь хозяина этого мира, чтобы тот каким-то образом вдохнул в Редошкина силы и помог ему выжить. Потом пришла мысль найти дуб-великан, игравший роль некоего объединителя Большого Леса, с которым им с Вероникой удалось побеседовать в самом начале лесной эпопеи, и майор погнал самолёт со скоростью, не доступной никаким другим летательным аппаратам Крепости.

Мысль лететь именно на самолёте, а не на аэробайке, принадлежала Мерадзе, и хотя процесс переноски Редошкина в ангар, где и находился «демонский суперджет», потребовал временных затрат, Максим надеялся компенсировать их скоростными преимуществами аппарата и не прогадал: до места, где высился дуб-гигант, окружённый чистым травяным лугом, они долетели всего за полчаса.

Мерадзе ещё в Крепости предложил Максиму сопроводить его, но майор не рискнул оставлять Егора Левоновича одного и взял с собой Костю, обрадованного таким проявлением доверия выше крыши. Мысль же Максима была практична и проста: ботаник мог понадобиться ему для поиска лечебных трав и растений, что казалось немаловажным. Если Лес не смог бы помочь Редошкину ментально и энергетически, его природные богатства могли положительно повлиять на здоровье раненого.

Во время полёта Максим объяснил спутнику его задачу, и горевший энтузиазмом Костя пообещал сделать всё, что было в его силах. Он же и попросил пилота высадить его на краю поля, что майор и сделал, после чего посадил аппарат в полусотне метров от дуба и вынес не приходившего в себя Редошкина на руках.

Ещё только ступив на землю, поросшую высокой, по пояс, шелковистой травой, он почувствовал взгляд. Это был взгляд Леса – гигантской разумной растительной системы, но усиленный многократно, вопрошающий и оценивающий, и Максим невольно выговорил вслух:

– Прости, что беспокою, старина! Помоги!

Дуб загудел. Но это был не обычный гул, к какому земляне привыкли: гудел сам дуб, с ветвей которого сорвалась туча громадных – в ладошку ребёнка – жуков и кинулась к застывшему человеку с ношей на руках. Дождавшись подлёта гигантов, нависших над ним подобием конусовидного фонтана, Максим двинулся к дереву, загораживающему полнеба, повторяя мысленно: «Я друг! прошу помощи! я друг! прошу помощи!..»

Сзади послышался крик:

– Макс! Подожди!

Он оглянулся.

Через поле бежал Костя с охапкой зелёных и бурых растений. Остановился, когда к нему метнулась струя жуков.

– Не бойся, они не кусаются! – крикнул Максим, заметив, что из ближайших лесных зарослей за спиной ботаника вынеслось облако бабочек.

Жуки первыми достигли молодого человека, втянувшего голову в плечи, но бабочки не дали им накрыть ботаника, соорудив нечто вроде зонтика, и жуки, покружив над человеком гудящим сгустком, вернулись к основной стае, посчитав, очевидно, что гость не опасен.

Максим уложил Редошкина на траву под шатром свисающих дубовых ветвей, сел рядом, подогнув ноги и глядя на бугристый ствол исполинского дерева.

– Ну и дубище! – подбежал Костя с широко раскрытыми глазами, в которых прятались восторг, сомнения и страх. Свалил рядом с телом раненого охапку растений, среди которых угадывались стебли хвощей и стрелочки рогоза.

– Это лагохилус опьяняющий, хорошо останавливает кровь. А это обезболивающее – болиголов пятнистый. Там его полно. И вот ещё хвощ полевой, лечит раны не хуже опиоидов. Конечно, травы надо бы размельчить и залить кипятком на какое-то время, но можно и так использовать, всё равно помогут.

– Займись Жорой, обработай края раны. Меня не отвлекай, я ухожу в Лес.

– Как уходишь?! – не понял ботаник. – А-а… понял, ладно, не беспокойся. Но какой дуб, а?! Утёс! Он больше любого здания Москва-Сити!

Максим закрыл глаза, сосредоточился на контакте с деревом, а через него с Лесом, неистово надеясь, что он не ошибся в силе этого великого создания.

На этот раз контакт с Лесом произошёл не так, как прежде. Могучая, хотя и призрачная энергия влилась в голову человека, и он едва не растворился в ней, чудом удержав концентрацию ума и воли, оставшись личностью при вхождении в ментальный транс.

Серебристый туман, окутавший его непроницаемой пеленой, рассеялся, отступая в глубины непривычного космоса, и Максим оказался внутри сферы, стены которой проросли миллионами мерцающих тусклым золотом веточек, похожих на корешки растений. Впрочем, это, наверно, и в самом деле была корневая система Большого Леса, показавшая себя человеку в качестве напоминания, с кем он имеет дело.

Перед взором майора возникло сгущение веточек, нарисовавшее голову гиганта, объединившего в себе черты седого старика, былинного героя и дерева. Конечно, никакой это был не старик и не былинный богатырь, просто сознание Максима, впавшего в медитативный транс, нарисовало ему собеседника, руководствуясь теми образами, что хранила память.

«Человек… мы слушаем, – гулко проговорил дуб-богатырь. – Чего… ты… хочешь?»

«Он умирает! – быстро откликнулся Максим мысленным шёпотом. – Мой друг ранен… помоги вылечить его!»

«Где твоя половина? С ней ты сильнее…»

«Её украли… люди несовершенны… многие жаждут славы, удовольствий и власти… долго объяснять… один из нас силой заставил мою подругу… мою половину, да… заставил её следовать за ним… и увлёк в нижний лес… я хотел просить тебя помочь найти его… но сначала помоги спасти моего друга!»

«Это можно сделать… через твою энергетику… но ты потеряешь очень много… нервных связей…»

«Плевать! Главное, что Жора будет жить!»

«Подсоединись к нему…»

«Как?»

«Прими его сознание и тело как своё…»

«Хорошо, постараюсь, а потом?»

«Держись, сколько сможешь…»

Максим набрал в грудь воздуха, медленно выдохнул, положил руки на плечо и на грудь раненого, сосредоточился на восприятии чужой пси-сферы, представил, что он – это Редошкин, лежащий без сознания, и на него горячим душем обрушилась струя невыносимой боли и муки, едва не выбив из головы все мысли. Вероятно, он даже закричал, потому что откуда-то из невероятной дали прилетел тихий испуганный голосок:

– Макс, тебе плохо?!

Не ответил, распределяя струйки боли по своему телу и погружаясь в мрачную бездну бессвязного бормотания и тоненьких воплей, колющих голову иголками смутных вибраций. Из бездны всплыл голос:

– Кто… здесь?

– Жора! – вскинулся он. – Обопрись на меня! Возьми всё, что тебе нужно, подштопай плечо и вылезай из этого грёбаного болота беспамятства!

– Командир…

– Да, я, давай, напрягись!

Сердце заработало сильней, кровь быстрее побежала по жилам, отдавая тепло уже не родному телу, а раненому. Максим стал тонуть в струях тьмы, вспыхивающих искрами неприятных ощущений, одним из которых было чувство растворения в пустоте. Он таял, буквально как кусок сахара в воде! Но продолжал гнать сердце как лошадь вдоль обрыва до тех пор, пока не растворился во мраке беспамятства…

Очнулся от приятной прохлады, лизнувшей лицо. Открыл глаза.

Костя лил ему на голову воду из фляги, а рядом, прислонившись к стволу дуба, сидел Редошкин и смотрел на спасителя чернющими глазами, полными сострадания, удивления и надежды.

– Оклемался, командир?

– А ты говорил – мёртвому припарки! – с облегчением воскликнул Костя.

– Ты… о чём? – вяло поинтересовался Максим, чувствуя, как к нему возвращаются силы.

– Я тебе нацепил на лоб листья крапивы.

– Зачем?

– Яд крапивы неплохо помогает в таких случаях.

Редошкин хрипло булькнул горлом, что можно было расценить как попытку рассмеяться.

– Он и меня крапивой обклеил.

– Не только крапивой.

Максим отлепил от щёк и лба жгучие листочки, сел, приглядываясь к сержанту.

Плечо Редошкина было обмотано бинтом, из-под которого виднелись зеленоватые стебли каких-то трав. Судя по цвету щёк и губ сержанта, к которым возвращалась жизнь, можно было судить, что начался процесс восстановления мышц и боль отступила.

– Что ты сделал? – понял взгляд майора Редошкин.

– Не я – Лес.

– Без тебя он бы ничего сделать не смог.

– Заставил работать твою энергетику… через мою.

– Другими словами, ты отдал мне свою силу.

– Не бери в голову.

– Да пребудет с вами сила! – воскликнул Костя со смешком, вспомнив, очевидно, мантру джедаев.

– Теперь я вам обоим по гроб жизни обязан, – проворчал Редошкин.

– Говорю же – не бери в голову. Как плечо?

– Зудит и чешется, но большой боли нет. Такое впечатление, будто внутри мышц бегают муравьи.

– Это тебя лечат эритроциты, – сказал Костя. – Восстанавливают ткани и сосуды.

– Не крапива твоя колется?

– Рана была уже закрыта кожицей, когда я тебя бинтовал, и крапиву на неё я не лепил.

– Спасибо, доктор, не знаю, чем расплачиваться буду. А бинт где взял?

– У тебя же в аптечке.

– Это не аптечка, а МРН.

– Чего?

– Медремнабор.

– Какая разница?

Редошкин повернулся к Максиму:

– Ну что, командир? Полетели домой?

Максим отобрал у Кости флягу, напился, потом лёг поудобней.

– Мне надо кое-что выяснить.

– Ты и так все силы потратил.

– Не все.

В ветвях над головами разговаривающих загудело, вниз посыпалось облачко жуков.

Костя с опаской пригнулся.

– Чо это они?

– Не паникуй, это служители дуба. – Максим закрыл глаза. – Ждите, я поговорю с Лесом.

– Мог бы с ним и позже поговорить.

– У нас проблема, – понизил голос Костя. – Точилин Вику украл.

– Что?! Как – украл?!

– Потом расскажу.

Редошкин выругался.

Максим сосредоточился на контакте с дубом и через минуту провалился в знакомую сферу слабо светящихся тоненьких веточек и волосков.

«Человек… ты нерасчётлив… сначала восстанови энергетику… потом поговорим… иначе необратимо… повредишь нервную систему… и генератор силы…»

«Я выдержу! Ответь на несколько вопросов».

«Без фанатизма…»

Максим невольно усмехнулся. Он слышал не звуковую речь Леса, а мысленную, не оперирующую знакомыми терминами и словами русского языка. Внутренний переводчик мозга майора иногда забавно переводил образы, передаваемые собеседником, в доступные человеку словосочетания. Но смысл их был вполне понятен.

«Первое: как мне найти похитителя моей девушки? Он увёз её на летательном аппарате Крепости (Максим представил серый баллон «дирижабля») в нижний лес. Кстати, этот лес не ответил мне на мысленный вызов».

«Это заповедник… запасной лесной фонд… зона дублирования растительных форм, где запрещены все форматы конкуренции… ниже этого слоя располагается ещё один, где хранится генетическая матрица нашей жизни…»

«Сколько же таких слоёв всего?» – удивился Максим.

«Один…»

«Как один?!»

«Этот нецеломерный континуум пересекается сам в себе бессчётное количество раз…»

«Охренеть! Прости, пожалуйста… значит, и над Лесом висит такой же Лес?! Хотя ладно… об этом мы ещё поговорим. Я задал вопрос…»

«Для поиска нам придётся соединить зону войн с зоной запасника…»

«Это трудно?»

«Нецелесообразно…»

«Но мы же партнёры! Соратники по отражению агрессора!»

«Это не меняет сути проблемы…»

«Тогда какого дьявола я вам помогаю?! – рассвирепел Максим. – Мы могли улететь к себе домой дважды! Но я остался, чтобы ликвидировать угрозу захвата вашей территории!»

«Мы не просили вас остаться…»

«Здрасьте! Благодарствую за доброту! – Максим с усилием освободил душу от разочарований и желания нагрубить. – Вы отказываете мне?»

«Эмоции мешают людям оценить реальное положение дел…»

«К чёрту реальное положение! – грубо оборвал собеседника Максим. – Мне нужна конкретная помощь! Вы сможете реально оказать её?!»

Ответ сформировался в голове не сразу.

Сфера мерцающих нитей и корешков пригасла на какое-то время и завибрировала в прежнем темпе только после проскочившей мысли: пора заканчивать!

«Человек… вы действуете нелогично…»

«Вы, что ли, логичнее?! Сначала открываете нам тайну Крепости в расчёте на наше сочувствие, потом отпускаете домой, потом снова помогаете и в конце концов отказываете в пустяковой просьбе! Это, по-вашему, высшая логика?!»

«Мы… тоже… несовершенны…»

«Да уж, не боги!»

«Но мы… оценим ваши доводы…»

«Это уже кое-что. – Максим почувствовал, что вот-вот потеряет сознание. – Когда?»

«Мы должны обсудить все факты…»

«Лес нуждается в партийном собрании? – невольно усмехнулся майор. – И как долго оно может длиться?»

«По человеческим меркам недолго…»

«Хорошо, решайте. Ещё два вопроса: вторая Крепость… э-э, центр обороны, которым завладел наш коллега, может уничтожить первую? Ту, где остановились мы?»

«Оператор почти готов… к решению этой проблемы…»

Сердце сделало скачок.

«Так почему вы не предупреждаете?! Чего ждёте?!»

«Вы взяли на себя ответственность…»

«Ну вы и даёте! Взялся за гуж, не говори, что не дюж?»

«Термин непонятен…»

«Ладно, проехали. Вы можете уничтожить центр обороны или хотя бы задержать оператора на какое-то время?»

«Мы не ставили задачу…»

«Так поставьте! – перешёл на крик Максим. Волна слабости на несколько мгновений лишила его способности мыслить, но он сумел её побороть. – Сколько ещё таких Крепостей в лесу?»

«В зоне военных действий больше нет баз Демонов…»

«А сколько их рас воевало между собой?»

«Четыре…»

«Все против всех… я так и думал, мы ничем не отличаемся от наших, так сказать, предков. Обсудим эти проблемы позже. Я должен вернуться в Крепость… и найти Веронику…»

Тьма хлынула в голову, и он перестал что-либо видеть, слышать и чувствовать…

* * *

Лес сдержал обещание, хотя и не отвечал в течение двух часов, давая собеседнику возможность восстановить силы после двух сеансов связи.

До Крепости долетели быстро (вёл самолёт Редошкин, окончательно пришедший в себя), Мерадзе открыл им верхний купол шахты, и аппарат нырнул в неё как пловец в прорубь, а точнее – как сброшенная с беспилотника бомба.

Максим хотел сразу по прибытии установить контакт с Лесом, но бойцы взбунтовались и заставили его искупаться в бытовом блоке «командующего базой» (такие блоки имели только три отсека в жилом секторе Крепости), а затем и плотно поесть, чтобы организм мог насытиться энергией.

За время отсутствия Максима и Кости в Крепости мало что изменилось, не считая нападения остатков шмелиного роя на сферу управления. Мерадзе пришлось принимать бой, и за четверть часа он ликвидировал угрозу, сбив и растоптав около трёх десятков злобных исчадий ада; называть их насекомыми не поворачивался язык.

После боя лейтенант спустился на самое дно Крепости, сопровождаемый голосом Егора Левоновича, убедился, что из шахты никто больше не появлялся, и вздохнул с облегчением. Вряд ли ему в одиночку удалось бы справиться с «летучими мышами», в особенности если их вылетело бы много.

Карапетян тоже не сидел без дела.

Во-первых, он таки разобрался в причинах отсутствия связи в мире Леса и оживил рации, которыми были снабжены боевые спецкостюмы. Начал экспериментировать он с оставленной ему рацией из того запаса, что отыскался в контейнере, сброшенном с вертолёта генерала Дорохова. Каким образом физику удалось изменить частоту генератора волн, Мерадзе не понял, однако рации заработали, обрадовав особенно тем, что работали и под землёй. Конечно, дальность их действия не превышала (по паспорту) трёх километров, но всё равно это значительно облегчало контроль ситуации на приличной территории и позволяло командиру управлять действиями группы.

Лес вышел на связь с реципиентом, кем, собственно, и являлся Максим, через два часа восемь минут. Максим определил этот момент по тихому гулу, прилетевшему в недра Крепости из-под земли. Попытался с ходу выйти «на режим» транса, но эхо мыслесвязи оказалось слабым, из-за того, что корневая система Леса находилась не близко, поэтому майор принял решение выбраться из подземелий Крепости наверх.

Стартовали на самолёте вдвоём: Максим и Редошкин.

До этого Максим осмотрел плечо сержанта, собираясь его перебинтовать, но медицинского вмешательства не потребовалось. Мышцы плеча раненого оказались восстановленными, хотя и не в полном объёме, а само «похудевшее» плечо было покрыто синеватой, гладкой, глянцевой, как целлулоид, кожей.

– Болит? – спросил майор.

– Дёргает, но почти приятно. Интересно, как ему удалось вырастить мне новое мясо? – задумчиво проговорил Редошкин, косясь на плечо.

– Магия! – ухмыльнулся Мерадзе.

– Ни фига не магия! – возразил Костя. – Лес всего-навсего каким-то образом инициировал процесс быстрого синтеза мышечных клеток и волокон. Они отросли всего за несколько минут.

– Говорю же – магия.

– Ты явно не изучал биохимию.

– Я изучал баллистику.

– Оно и видно.

– Но-но, пацан, не груби спецназу, уши надеру.

– Переоденешься? – спросил Максим.

– Не буду, – отказался Редошкин. – Комбез повреждён только в одном месте, всё остальное цело, забинтую, и всё.

Добрались до кромки зарослей «баньянов» и «мангров», окружающих пустырь и кратер. Максим выскочил из кабины, но далеко уходить от самолёта не стал, сел под ближайшими корнями-ходулями «мангра». Контакт с Лесом на этот раз получился простым, будто кто-то нажал на выключатель.

«Человек… ситуация изменилась… ты попрежнему настроен на поиски… твоей половины?»

«Более чем! – сжал зубы Максим. – Где они?!»

«В зоне хранения генофонда этой вселенной…»

«Поконкретнее!»

«Для вашего восприятия это слой континуума ниже заповедной зоны…»

«Нижний лес?»

«Термин неоднозначен… пусть будет нижний…»

«Как Точилин попал туда с Вероникой?»

«Через одну из скважин… проделанную расой Триглазов… Демонов-конкурентов… вопреки законам развития нашего Мироздания…»

«Ничего удивительного не вижу, нарушать законы – в геноме Демонов, да и людей тоже».

«Поведенческие реакции Демонов сложнее реакций человека…»

«Интересно, почему? Демоны ведь трёхполы, то есть делают втроём то, что люди способны делать вдвоём. Но не хочу отвлекаться на философию. Где мне отыскать вход в это ваше Хранилище генофонда?»

«Оно находится в нижнем ярусе базы нижнего леса… где вам с соотечественником пришлось отбивать атаку Летучих…»

«Откуда Точилин мог знать о существовании этого хода?»

«Возможны разные варианты… за ним гнались Летучие… он решил спрятаться в пирамиде… случайно обнаружил ход вниз…»

«Урод!»

«Термин неоднозначен…»

«К чёрту! Я лечу туда!»

«Это неразумно… ситуация изменилась… к Крепости направляются искусственные боевые организмы…»

Максим замер.

«Боевые орга… роботы?! «Птеродактили» или «нетопыри»?»

«Четыре вида искусственных организмов… они очень опасны…»

«Откуда они появятся?!»

«Атака планируется с трёх направлений… два – через наши территории… третье – из нижнего леса…»

«Через нижнюю шахту Крепости!»

«Таков план…»

«Сколько у нас времени?»

«Боевые модули центра обороны уже в пути… они будут у Крепости через шесть-семь стандартных интервалов времени…»

«Через шесть часов?»

«Очевидно, в этот момент и начнётся общая атака…»

Максим вынырнул из омута ментальных вибраций, сотрясающих разум и нервную систему, провёл ладонью по мокрому от пота лицу.

Редошкин, прогуливающийся между ходульными корнями «мангра» с «бластером» в руках, метнулся к нему.

– Командир?!

Максим подал руку. Сержант помог ему встать.

– У нас всего шесть часов…

– На что?

– На подготовку к отражению атаки.

Редошкин продолжал смотреть на него вопросительно, собрав морщины на лбу, и Максим добавил с невесёлой усмешкой:

– Чёрный лес пошёл ва-банк…

Глава 16

Крепостная жизнь

Уговорить командира взять кого-нибудь из бойцов с собой не удалось, он улетел один, причём не на самолёте, для которого лестничные пандусы оказались слишком узкими, а на аэробайке, и настроение оставшихся в Крепости опустилось до минорного. Никто из них представить не мог, что ждёт Максима в «нижних ломтях бутерброда» местной вселенной и успеет ли он спасти Веронику и вернуться до наступления вражеских сил.

Обитатели Крепости разошлись по отсекам базы, имея теперь каждый по рации для связи друг с другом.

Мерадзе, переодевшийся в свой старый камуфляж-комбинезон (спину ему Костя обклеил какими-то травами, что сняло болевой синдром), с Редошкиным спустились вниз, озаботясь обороной цитадели. Зная, что отсюда в любой момент могут выскочить незваные гости, спецназовцы решили создать в лифтовом отсеке укрепрайон и первым делом перетащили к нему «серьёзное» оружие: лазер «Пересвет», способный дырявить броню толщиной до сантиметра на дальности до двухсот метров, переносный РЭБ-комплекс «Ласку», ПТРК «Крюк» и ПЗРК «Вербу». При умелом ведении боя с помощью этого оружия можно было отбить атаку целой роты «нетопырей» наравне с «птеродактилями».

Не оставили они без защиты и сферу управления, установив на мостике и перед компьютерным терминалом огнемёт «Шмель» и два гранатомёта «Гном». Кроме того, все вооружились «бластерами», что ещё больше укрепило у защитников Крепости веру в победу над любым агрессором, кем бы он ни был.

Костя, предоставленный самому себе, унывать не собирался в силу живости характера и снова занялся своим трицератопсом, как он назвал собранного им робота, напоминавшего черепаху с «трёхствольной» мордой.

Об угрозе быть убитым слугами чёрного леса он не задумывался, справедливо полагая, что проблемой защиты должны заниматься специально обученные люди – Максим со товарищи, поэтому и не ждал каких-то сюрпризов. Зато подмечал многие непонятные нюансы в работе крепостной техники и первым обнаружил, что некоторые из саркофагов с останками хозяев Крепости начали нагреваться. На всякий случай он сообщил об этом сначала Максиму, а потом Егору Левоновичу, и физик пообещал ему разобраться в явлении, сам заинтересованный в постижении тайн подземной базы Демонов Войны, принадлежащей, как заявил майор, расе под названием Триглавы. Об этом Максиму в свою очередь сообщил Лес, ответив на его вопросы, и Карапетян пожалел, что он не умеет медитировать и держать с гигантской растительной разумной системой ментальный контакт.

Обрадованный тем, что ему удалось решить проблему радиосвязи, Егор Левонович с хорошим настроем принялся терпеливо приводить Сумасхода в рабочее состояние и вскоре добился заметных успехов. Конечно, это не был разговор равного с равным и даже не общение двух собеседников, разговаривающих на разных языках. Приходилось не только переводить мысленно-смысловые объёмы, своеобразные файлы памяти «демонского» компьютера, в понятия русского языка, но и добиваться взаимопонимания в тех областях бытия, какие были несвойственны Демонам либо человеку.

Впрочем, в этом плане Карапетян тоже добился сдвига. Сумасход понимал оператора всё лучше, да и сам учёный научился расшифровывать прежде непонятные скрипты, от чего общение с компьютером уже не доставляло ему столько разочарования и огорчений, как раньше.

Костя прибегал к физику за советом дважды.

В первом случае ему захотелось выяснить, что именно он собрал в арсенале, так как у трицератопса не имелось ярко выраженных функционально ориентированных органов, за исключением трёх «пушечных стволов» на голове.

– Вдруг это боевой модуль? – предположил молодой человек. – Я его включу, а он возьмёт и размажет меня по стенам.

– Так не включай, – рассеянно посоветовал ему Егор Левонович. – Дождись возвращения майора.

– Что ж, мне так и сидеть в арсенале, ждать у моря погоды?

– Займись чем-нибудь другим.

– Чем?

– На самом нижнем этаже Крепости есть отсек рядом с выходом в шахту, где мы ещё не бывали. Я его недавно просканировал, он странный.

– В каком смысле? Не морг, случайно?

– Такое впечатление, что это дровяной склад.

– Дровяной? – удивился Костя.

– Он забит штабелями поленьев. Ну, или, может быть, торфяными блоками. Не хочешь посмотреть?

– Хочу, но сначала выясните у Сумасхода, что за черепаху я смонтировал.

– Хорошо, я сообщу.

Костя убежал, вернувшись к своим занятиям, и навестил терминал оператора спустя час после первого визита.

– Узнали, что за черепаха? – осведомился он с порога.

– Пытаюсь достучаться до нашего приятеля, опять завис.

– Давайте я спрошу у него прямо.

– Я спрашивал, – усмехнулся Егор Левонович, – и прямо, и криво, но Сумасход не земное изделие, подчиняющееся понятным нам алгоритмам, к тому же он ещё нередко глючит.

– Постарайтесь, пожалуйста. У меня появился ещё один вопрос: почему все кресла Крепости имеют такую форму? Не то гнездо, не то черпак.

– Они конструктивно подогнаны под форму тел Демонов…

– Я понимаю, но кроме того, что геометрия кресел связана с геометрией тел Демонов, их структура напоминает слой проросшего тонюсенькими корешками дёрна.

Карапетян озадаченно оглядел «гнездо» оператора, на краешке которого сидел.

– В принципе так оно и есть. К чему ты клонишь?

– Вы говорили, что Демоны выращивали себе одежду.

– Было такое, – подтвердил Карапетян, начиная терять терпение. – Они действительно могли создавать дополнительные защитные слои тела, вторую кожу, так сказать…

– Бронежилеты?

– И даже боевые спецкостюмы.

– А не могли они сращиваться с другими изделиями? С теми же креслами? Оператор сел на сиденье, нервные окончания его кожи соединились с корешками-побегами кресла, образуя симбиотический организм.

Егор Левонович потрогал пальцем шершавый подлокотник «гнезда», и в самом деле напоминающий слой дёрна с тысячью пронизывающих его белёсых корешков.

– Готов допустить, что твоя идея имеет право на существование. Почему тебя это заинтересовало?

– Просто я подумал, что Крепость – это единый живой организм, объединяющий в себе признаки растений и животных. В таком случае Демоны по сути – клетки этого организма, способного мыслить только при полном объединении всех систем.

– Э-э… мысль неожиданная…

– Единственное, чего я не понимаю, – продолжал Костя, с детской непосредственностью не замечая растущего нетерпения физика, – почему Сумасход реагирует на наши мысли как на команды. Мы не Демоны, в кресла не врастаем, мы даже не знаем, для чего созданы рога, которыми пользуемся как мысленными джойстиками.

– Для мысленного управления…

– Но мы же из другой вселенной!

– Матрица вселенной Демонов передала нашей матрице какие-то физические параметры, и мы стали их потомками…

– Тогда на каком уровне должны передаваться генетические признаки? На уровне элементарных частиц – кварков и глюонов? Или суперструн?

Егор Левонович с невольным уважением ощупал глазами оживлённое лицо ботаника.

– Удивительные вопросы задаёте, друг мой! Не встречал ещё ботаника, которого волновали бы проблемы космологии.

– Я ещё яичницу умею жарить, – легкомысленно пошутил Костя. – Так вы всё-таки добейтесь ответа на мой вопрос.

Он показал язык «огуречному» терминалу.

– Сумасходик, не ломайся как девица красная.

Егор Левонович проводил ботаника взглядом и подумал с лёгкой грустью, что таких увлечённых наукой натур среди молодёжи становится всё меньше и меньше.

Ещё раз Костя прибежал в сферу управления через полчаса.

– Жора у вас не появлялся?

Егор Левонович ответил не сразу, так как в данный момент общался с Сумасходом, который наконец снизошёл до объяснений оператору принципа включения «эйфелевой башни».

– Минутку…

– Мне нужен Жора.

– Он на дне…

– Ладно, я сам за ним сбегаю.

– Зачем тебе Георгий?

– Хочу показать ему дрова. Кстати, это вовсе не дрова и не торфяные блоки.

– А что?

Но ботаник уже умчался по коридору к лестнице, по очереди появляясь в поле зрения видеокамер Крепости на каждом этаже.

Редошкина и Мерадзе он обнаружил в коридоре. Оба «терминатора» (у сержанта было забинтовано левое плечо, превращая его в подобие парламентёра) возились у пролома, ведущего в отсек с лифтом и шахтой, сооружая из принесённых с других этажей пустых гробов нечто вроде укрытия.

У Кости загорелись глаза.

– Баррикаду сооружаете? А куда дели трупы Демонов?

– В двух нижних вообще ничего не было, – указал на чёрные параллелепипеды Мерадзе. – А из верхних мы вытащили скелеты. Кстати, там остались ещё два закрытых гроба. Один из них тёплый.

– Покажете?

– Зачем они тебе?

– Надо вскрыть и посмотреть. Вдруг в них начался процесс активации?

– Если бы они работали как морозильники, их температура была бы ниже, чем в коридорах.

– А может, принцип гибернации у Демонов был основан не на замораживании тел.

– А на чём?

– На какой-нибудь бальзамической химии.

– Кончай трепаться, академик, лучше помоги.

– Жора, я к тебе. Пошли, посмотришь, какого трицератопса я смонтировал. Я один боюсь включать.

– Командир тебе разрешал его включать?

– Я не спрашивал. Может, надо было у него и в туалет ходить отпрашиваться?

– Может, и надо.

– Вот сам и проси, – фыркнул Костя. – Не хочешь подстраховать, я попробую активировать робота и без тебя.

– Только попробуй!

– Да что вы в самом деле! – вскипел ботаник, – шагу ступить нельзя – спрашивай разрешения! Мы не в концлагере живём!

– Это военная база, мы не все её секреты знаем.

– Уже больше месяца тут ошиваемся, и ничего, всё тихо.

– Пришёл помогать – помогай.

– Сходи с ним, – проворчал Мерадзе. – А то и в самом деле наломает дров. Я тут пока стволы разложу.

Редошкин поскрёб в затылке, покачал головой.

– Вот настырный тип! Ладно, пошли, академик. Мир, я на ушах.

Мерадзе кивнул. «На ушах» означало – рация включена.

Обрадованный Костя припустил к лестнице.

Редошкин, захватив «бластер», последовал за ним.

Растопырчатая глыба черепаховидного «трицератопса» терпеливо ждала своего часа посреди отсека с оружием. Вид у него был далеко не мирный, и Редошкин, обойдя робота размером с быка, проговорил:

– Включить его мы, конечно, можем, но это не простой рабочий механизм, а боевой модуль, и какая в его мозги засажена программа, одному Демону известно.

– Он должен защищать…

– Вот именно, а если так, он тем более опасен. Что, если, обнаружив не своих создателей, а людей, он примет нас за врагов, проникших на территорию базы, и откроет огонь?

– Да ладно, это же машина, она подчиняется приказам…

– Или программе.

– Давай проверим.

– Ничего проверять не будем! Вернётся командир, он и решит.

– Вот же вы ретрограды!

– Уж какие есть, – усмехнулся Редошкин. Подумав, связался с Карапетяном: – Егор Левонович, Сумасход, по идее, должен знать назначение техники на базе, особенно что касается защитных систем и оружия. Можете выяснить, каковы функции у роботов, похожих на трицератопсов?

– Попробую, – ответил физик.

– Пока он будет пытать комп, могу показать, что я обнаружил на дне Крепости, – предложил Костя.

– В другой раз.

– Да это рядом с отсеком, из которого пробита шахта в нижний лес.

– Хорошо, веди.

Спустились на самый нижний горизонт цитадели, и ботаник завёл спутника в тупик коридорчика, в стене которого зиял оставшийся открытым проём двери.

Отсек был освещён всего одним пятном плесени за дверью, но это не мешало разглядеть ряды штабелей каких-то продолговатых стержней, похожих на колотые дрова. Длина каждого «полена» достигала метра, они были ромбическими в сечении, толщиной сантиметров двадцать, и выглядели так, будто обросли сантиметровым слоем серо-жёлтого мха.

Редошкин дотянулся до верха ближайшей поленницы, снял одно полено, взвесил в руках, уловив тихий бульк. Оно весило не меньше восьми килограммов и, казалось, содержало внутри какую-то жидкость.

– Может, это винный склад?

– Ага, я тоже так подумал, – развеселился Костя. – Сначала решил – дрова, потом – что это торфяные бруски. А внутри булькает.

– Коньяк.

Костя прыснул.

– Ну, не коньяк, спирт, к примеру. Пойдём, покажу. – Он сопроводил сержанта к самой дальней шеренге поленниц и показал на пол. – Вот, любуйся.

Редошкин включил нашлемный фонарь.

Луч света выхватил из сумрака выпуклое пятно бордового цвета, похожее на вскипевшую поросль лишайника.

Редошкин нагнулся, разглядывая валявшееся полено рядом – пустой футляр, напоминавший мохнатый тубус и одновременно гниющее мясо с наростом «лишайника».

– Что за хрень?

– Вылилось точно как коньяк – жидкая струя, а на полу вскипело и застыло, превратившись в лишайник.

– Ну, и что это такое, по-твоему?

– С виду – какой-то питательный раствор. Может, Демоны с его помощью поддерживали тонус организма. С другой стороны, это могут быть запасы демонской крови или в крайнем случае – плазма крови. Но у меня возникла идея поинтересней.

– Колись. – Редошкин попытался водрузить «полено» на верх штабеля.

– Сперма.

Сержант едва не выронил «полено».

– Что?! Какая ещё сперма?!

– Демонская, конечно, – пожал плечами молодой человек. – Почему нет? Пусть не сперма, а семенная жидкость или зародышевая плазма для воспроизводства Демонов. Если уж люди подошли вплотную к клонированию животных, то наши предки тоже могли владеть такими технологиями.

– Зашквар! – оценил идею ботаника Редошкин.

– Понравилось? – хихикнул Костя.

– Аж до печёнок! – Редошкин связался с Карапетяном: – Егор Левонович, есть новости?

– Минуту, – попросил физик.

– Ладно, пошли отсюда.

Редошкин и Костя вернулись к Мерадзе, сидевшему на гробе с флягой в руке.

– Что нашли? – спросил он.

– Склад спермы Демонов, – сказал Редошкин со смешком.

Мерадзе поперхнулся.

– Да ладно!

– Правда-правда, – покивал Костя. – Я ещё не совсем уверен, что Сумасход может знать точно и подтвердить гипотезу.

– Георгий Константинович, – гулко заговорили стены коридора, – ваш трицератопс и в самом деле боевой модуль. Сумасход выдал картинку его применения: выстрел из трёхствольной пушки создаёт канал диаметром в пару метров на расстоянии до километра, если не больше, в котором распадается материя. Думаю, принцип тот же самый, что и у системы дезинтеграции, которая уничтожила десант «летучих мышей».

– Трицератопс заряжен?

– Не слышу, говорите по рации.

Редошкин включил рацию, повторил вопрос.

– Скорее всего, не заряжен, – буркнул Мерадзе. – Обычно боеприпасы возят и хранят отдельно.

– Вот гад, – огорчился Костя.

– Сумасход не знает, – сообщил Егор Левонович через минуту.

– Спросите его, где находятся боеприпасы для трицератопса.

– Вообще-то они должны быть там же, где и сами роботы, – сказал Мерадзе. – В тех же контейнерах или на крайняк в шкафах арсенала.

– Пойду поищу! – сорвался с места Костя.

– Найдёшь – сам не пытайся заряжать, а тем более испытывать! – крикнул ему вслед Редошкин.

– Сумасход запрашивает код доступа, – проговорил Карапетян извиняющимся тоном. – Уже не первый раз.

– Но ведь мы как-то обходили эту конспирологию?

– Только благодаря глюкам Сумасхода.

– Ну и чёрт с ним! Если удастся раскопать инфу о кодах – сообщите.

– Что будем делать? – Мерадзе встал и пристегнул флягу к поясу «ратника».

– Домонтируем наш дзот.

– Нет, я имею в виду, если полезут «нетопыри».

– Будем драться.

– Даже если командир не вернётся?

– Белены объелся? – хмыкнул сержант, бросил взгляд на флягу. – Или не воду пьёшь? Когда-нибудь было такое, чтобы командир не выполнил обещанного?

– Ну, мы всё-таки зависим, – смутился Мерадзе, – от всяких Демонов и запасов их оружия.

– Альтернативы нет. Давай займёмся делом.

Какое-то время они возились с «баррикадой», завершая формирование фронтальной зоны поражения, понаблюдали за шахтой, уходящей в тёмные глубины многослойного мира Большого Леса, с одной мыслью: чтобы Максим вернулся цел и невредим.

Настало время обеда.

Вместе в столовой собираться не стали. Прыткий Костя сбегал в жилую зону и принёс каждому по банке местных консервов и по одной пластиковой упаковке тушёной говядины, поэтому трапезничали каждый на своём рабочем месте, считая их таковыми на время работы.

– Говядины осталось всего четыре упаковки, – сообщил ботаник, задержавшийся у спецназовцев.

– Поберечь бы надо, – сказал Редошкин. – Командир вернётся голодный.

– Вика тоже, – добавил Костя. – Как вы думаете, найдёт он Точилина?

– Найдёт, – уверенно заявил Мерадзе. – Любовь – штука сильная, а Лес на нашей стороне, подскажет, где искать.

– Жалко, что самолёт нельзя провести к шахте по коридорам, – сказал Мерадзе. – Командиру было бы легче искать «дирижабль».

– Жалко, что мы не успели снять со звездолёта ещё один байк, – проворчал Редошкин.

– Интересно, какая сволочь его взорвала? И зачем?

– Зачем – понятно, чёрный лес понимает, что если мы завладеем древним оружием, справиться с нами ему будет сложнее. А вот кого он послал – вопрос.

– Конечно, «летучих мышей», – уверенно заявил Костя, успевший умять свой паёк. Он то и дело исчезал в соседнем отсеке с «дровами» и возвращался с новыми рассуждениями о природе Демонов и способах их размножения. Вот и сейчас, выпалив своё утверждение, он принялся разглагольствовать о том, не откладывали ли Демоны яйца, как земные динозавры и страусы, и говорил бы долго, если бы не помешал гул, прилетевший откуда-то раскатом колокола.

Мужчины замерли, вслушиваясь в затихающее подземное ворчание.

– Лес? – неуверенно предположил Мерадзе.

– Больше некому, – кивнул Редошкин.

– О чём предупреждает на этот раз?

Редошкин включил шлемную рацию:

– Егор Левонович, наш дрон ещё летает над кратером?

– Так точно, Георгий Константинович.

– Поднимите его повыше, осмотрите горизонт.

– Думаешь, Лес заметил гостей? – спросил лейтенант.

– В любом случае надо быть начеку.

– Можем поднять самолёт и сделать разведрейд.

– Подожди.

Карапетян ответил через несколько минут:

– В пределах видимости беспилотника никого нет, Георгий Константинович.

– Гул слышали?

– Так точно, Лес подал сигнал, но что он означает, неясно.

– Мы сейчас сделаем вылазку на самолёте, откроете нам выход? Будьте на связи.

– Хорошо.

– А мне что делать? – спросил Костя. – Или я тоже с вами полечу?

– Останешься в Крепости, поохраняешь Егора Левоновича, если придётся.

– Слушаюсь, товарищ сержант!

Разбежались по отсекам.

Так как самолёт был уже подготовлен для полёта, тратить время на погрузку оружия не пришлось.

Карапетян открыл верхний люк, и «демонский суперджет» вырвался из подземелья в небо, как стратегическая ракета, разве что совершенно беззвучно.

Поднялись на километр, сделали круг над кратером, потом второй, третий, постепенно удаляясь от Крепости, и на дальности примерно в полсотни километров заметили в лесу какое-то движение.

– Жора, слева на два часа! – воскликнул Мерадзе.

Редошкин повернул аппарат, увеличил скорость, и спустя минуту они увидели сначала низко летящий над лесом колышущийся шар шмелей, а потом колонну ползущих между деревьями «носорогопауков» численностью в три с лишним десятка экземпляров.

– …дь! – выдохнул Мерадзе. – Откуда выползли эти твари?! Неужто из центра обороны?!

Редошкин, направив на шмелиный рой (не меньше тысячи, однако! где и кто их выращивает?! чёрный лес наладил производство?!) правое колечко прицельной системы, светящееся перед глазами, с сожалением расслабился. Самолёт обладал отличным оружейным комплексом, но стрелять мог только при наличии в кабине сразу троих операторов, одним из которых должна была быть женщина.

– Как думаешь, сколько времени им понадобится, чтобы добраться до Крепости?

– Судя по небольшой скорости – часа два.

– Поворачиваем!

– Если командир к этому моменту не вернётся…

– Заткнись!

Мерадзе умолк, понимая, что нет смысла высказывать сомнения в позитивном развитии событий. И так было ясно, что защитников Крепости ожидает бой…

Глава 17

Элеватор

О том, что он зря ввязался в авантюру с похищением Вероники, Точилин понял, когда «дирижабль» вылетел из шахты в нижний лес и наткнулся на стаю собравшихся нырнуть в неё «летучих мышей» и рой шмелей. По возникшей паузе в движении стаи, насчитывающей два десятка особей, можно было понять, что «мыши» и проводники стаи не ожидали встретить аппарат, что позволило пилоту увернуться от столкновения с передовым «нетопырем» и дать дёру.

Но роботы Демонов, перешедшие теперь на службу чёрному лесу, не простили человеку такой наглости и припустили следом, что заставило лейтенанта увеличить скорость «дирижабля» до предела, уворачиваться от выстрелов огненными сетками и мчаться вслепую, в ночном сумраке (в нижнем лесу всё ещё царила ночь), в неизвестном направлении до тех пор, пока «нетопыри» не отстали и не затерялись за кормой «дирижабля» на фоне лесных крон.

Пленница не мешала, оцепенев в кресле одного из шести операторов экипажа «дирижабля», так и не нацепив рога управления. Ни на один вопрос Точилина она не ответила, чем ещё больше настроила лейтенант против себя, так что он даже подумал, не высадить ли её в лесу и улететь от Крепости как можно дальше, чтобы его не нашли ни роботы чёрного леса, ни майор Ребров со своими солдатиками.

Мысль мелькнула и растаяла дымком, потому что впереди за распахнувшейся цепью «мангров» он увидел геометрически правильный контур и затормозил.

Несколько секунд понадобилось на изучение объекта, пока Точилин не понял, что видит ступенчатую пирамиду, застывшую посреди песчаной плеши в окружении папоротниковых зарослей. В Большом Лесу таких сооружений лейтенант не встречал, поэтому задумался, не спрятаться ли под пологом папоротников и переждать, пока преследователи не уберутся подальше.

Однако осуществить задуманное ему не дали.

Только аппарат начал снижение к вершине пирамиды в поисках укромного уголка, как в чёрной массе блоков и папоротниковых крон зашевелились смутно видимые тени, и перед «дирижаблем» возникла крылатая фигура, сверкнувшая изумрудной нитью не то лазера, не то узкополосного фонаря.

– Нетопырь! – охнул Точилин, облившись холодным потом.

Рука сама потянулась за оружием.

Вспомнив, что он не в кабине вертолёта, имеющего пушки, пулемёты и ракеты, бросил «дирижабль» в разворот и погнал его прочь, надеясь, что «демонский» летающий робот не сможет догнать «демонский» же летательный аппарат.

Ночи в мире Большого Леса называть ночами в полном смысле этого слова можно было разве что с натяжкой, так как светило не скрывалось за горбом планеты, как земное солнце, а просто уходило к «западному» горизонту на десятки тысяч километров, всё время держась на одной и той же высоте. Поэтому полный мрак здесь никогда не наступал, что в верхнем лесу, что в нижнем. Однако видимость в наступившем сумраке ухудшилась настолько, что, во‐первых, Точилин потерял из виду преследователя, хотя и не снизил скорости, постоянно при этом маневрируя, а во‐вторых, не заметил изменения рельефа и угодил в торчащий вертикально шест, оказавшийся безлистной вершиной засохшей «сосны», не успев отвернуть.

Это произошло примерно в полусотне километров от пирамиды, служившей, очевидно, прибежищем роботов. К счастью, «дирижабль» летел низко над кронами деревьев, и пологое падение с высоты двухсот метров не стало фатальным. Аппарат миновал крепь многоходульных «баньянов» и завис над поляной в окружении «фикусов» и «сосен».

От удара и толчка оба слетели со своих гнездообразных сидений – и пилот, и пассажирка. Но Точилин был готов к экстриму, находясь в состоянии нервного возбуждения, и быстро устроился у терминала управления, даже не взглянув на ворочавшуюся на полу кабины Веронику. Нацепив свалившиеся с головы антенны связи с компьютером «дирижабля», лейтенант оглядел местность, куда их вынесла сила столкновения, прослушал доклад компьютера (ничего в нём не поняв), хотел было подвинуть аппарат к лесу и увидел в центре поляны знакомые очертания «птичьего глаза». Судьба оказалась к нему благосклонна, предложив путь спасения, о котором он и не мечтал: ДТП случилось как нельзя более к месту, потому что «дирижабль» был повреждён, но не разбился, и его отнесло прямо к устью шахты, по идее соединявшей нижний и верхний леса.

Подумав об этом, Точилин выговорил непослушными губами: «Давай, скотина!» – и направил «баллон» в чёрный зрачок глаза, не задумываясь о последствиях этого шага. Главное было скрыться от преследователя, а шахта показалась идеальным средством для бегства, так как должна была вывести беглецов в верхний лес, давший приют попаданцам.

Дважды царапнув стены шахты корпусом, «дирижабль» в полной темноте проскочил гравипаузу, создающую невесомость, и спустя четверть часа после нырка в «зрачок глаза» вылетел из шахты в тусклый не то рассвет, не то закат, не то ночной сумрак, хотя Точилин ожидал, что будет светлее: бежали они из Крепости днём, а с момента бегства прошло по его внутренним оценкам не больше часа времени.

Подняв аппарат над устьем шахты, Точилин остановил «дирижабль» и сам застыл в немом изумлении.

Лес в данном районе присутствовал, но представлял собой скорее классическую саванну, так как деревья стояли редко, образуя зеленоватые, жёлтые и коричнево-синие массивы высотой – опять-таки по ощущениям – до полукилометра. Всё пространство равнины между ними поросло желтовато-серой травой и мелким кустарником, что в точности соответствовало понятию «саванна», известному каждому землянину. Не хватало лишь объедающих листву деревьев жирафов, стад буйволов, мелкого зверья вроде шакалов и семейств львов, для которых такой ландшафт являлся привычным для жизни.

Небо этого уголка природы поразило Точилина не меньше, чем бесконечная саванна. Цвета старого асфальта, оно сгущалось над головой в серый туманный слой и грозило пролиться дождём, хотя ни о каких-то отдельных тучах и сгущениях облаков речь не шла. Просто небосвод казался зависшим над землёй океаном жидкого тумана, заставляя человека ждать потопа.

– Ни фигасе! – пробурчал он, опомнившись. – Не хочешь посмотреть?

Вероника, наконец устроившаяся на сиденье, не ответила.

– Посмотри! – оскалился он, бросив на девушку недобрый взгляд.

Поколебавшись, она нацепила рога управления, посидела с минуту, молча разглядывая пейзаж.

– Ну, как тебе сюрприз? – поинтересовался Точилин таким тоном, будто ждал одобрения спутницы.

Она не ответила.

– Что молчишь? Язык проглотила?

– Верни меня обратно! – холодно ответила девушка.

– Щас, только зубы почищу, – пренебрежительно фыркнул лейтенант. – Где мы оказались, по-твоему?

– Не знаю. Я требую немедленно…

– Замолчи! – рявкнул он. – Нам нельзя возвращаться, там летают «нетопыри»! Хочешь превратиться в мясной фарш? Твоя красота им до лампочки! Скажи лучше спасибо, что я тебя спас!

– Ты затащил меня в кабину насильно!

– Для твоей же пользы. На фиг тебе сдался этот тупой старик? Только и умеет командовать: смирно! нале-во! шагом марш!

– Это неправда…

– Ты ему не пара, неужели не поняла? А у меня папаша генерал, и я стану! Представляешь перспективу?

Точилин не удержался от смешка.

– Надеюсь, ты понимаешь разницу между майоршей и генеральшей?

– Мне не важно, кто он и кем станет… и я не хочу быть генеральшей!

– Ну и дура! Ладно, ты ещё убедишься в том, что генеральшей быть лучше, чем майоршей. Давай-ка посмотрим, куда нас занесло. Не понимаю, в чём причина. Шахта должна была вывести нас в Большой Лес, а оказались мы в саванне. Что за фигня?

«Дирижабль» крутанулся вокруг оси, начал подниматься к свинцово-серому океану «жидкого» тумана.

Горизонт распахнулся во всю ширь, открывая взору и в самом деле бесконечную саванну, неизвестно каким образом заменившую такой же бесконечный Большой Лес.

– Вот чёрт, и посоветоваться не с кем!

– Немедленно возвращайся!

– Что ты заладила как попугай?! – разозлился пилот. – Никакой Макс тебе не поможет! Бросай старика, у него одна извилина, и та от кепки!

«Дирижабль» двинулся к ближайшему дереву, выраставшему по мере приближения в зеленовато-жёлтый мохнатый утёс высотой двести и диаметром в сто с лишним метров.

– Ничего себе кустик… – Точилин не закончил, заметив, что ствол дерева за массой спутанных ветвей, покрытых серповидными листьями, представляет собой нечто вроде снопа пшеницы, стебли которой походили на тускло-серебристые прутья толщиной в пару сантиметров. Только «сноп» этот был в десять тысяч раз больше вязанки ржи-пшеницы на земных полях. Кроме того, ствол-сноп этого «дерева» был украшен сетью штырей длиной до трёх десятков метров, превращавших его в своеобразную антенну.

– Что за фигня?!

Подвесив баллон «дирижабля» в метре от ажурного плетения ветвей странного дерева, Точилин открыл люк, высунулся, разглядывая ветви, листья и проглядывающие сквозь них штыри и саму колонну «антенны», достигавшую в диаметре полсотни метров. Сначала он подумал, что зеленоватые ветки, не то лиан, не то плюща, тоже вырастают из ствола «ракеты», однако пригляделся и понял, что она просто обросла толстым слоем кустарника, превратившего её в дерево, если смотреть издали. Корневая система кустарника охватывала основание «ракеты» как беседка, не приближаясь к нему ближе чем на десяток метров, а сама «антенна» выглядела так, будто вырастала из земли, образовав настоящий вал «чернозёма».

– Да это же искусственное сооружение, обросшее плющом! С ума сойти! Интересно, а что остальные деревья, тоже такие же баки?

Точилин сел на место.

«Дирижабль» облетел металлическую конструкцию кругом, устремился к соседней растительной горе, расположенной в километре от первой, и лейтенант с недоверием осмотрел точно такое же строение: нечто вроде длинного металлического снопа, украшенного горизонтально торчащими штырями и обросшего слоем вьющегося кустарника.

– Бак с нефтью? – хмыкнул Точилин. – Или с газом? Антенна космической связи?

Пленница промолчала, и он провёл обследование снопа-башни: рассмотрел её со всех сторон, вылез из кабины, прошёлся по горизонтальному штырю диаметром в двадцать сантиметров до самой обшивки «снопа», постучал по ней кулаком, царапнул ножом, вернулся.

– Глухо, как будто это цельный кусок дерева. Дверей и люков не видать. Может, хозяева заходили в этот бак сверху?

– Возвращайся, – тихо проговорила девушка. – Здесь находиться опасно.

– С чего ты взяла?

Вероника не ответила.

Точилин поднял «дирижабль» в воздух, облетел ещё пару «деревьев» со стволами-снопами, завис над одним из них, но люка или входа в странное сооружение не нашёл. Стало казаться, что мгла в небе сгустилась и оттуда на летающий баллон смотрит какой-то недобрый зверь.

Лейтенант передёрнул плечами, но так как ему не хотелось выглядеть в глазах пленницы трусом, а упрямства ему было не занимать, Точилин решил сделать вокруг выхода шахты круг пошире и направил «дирижабль» к жёлто-серому пятну в небе, олицетворяющему собой светило этого мира.

– Посмотрим, как далеко простирается саванна. Ясно, что никакие это не деревья, а возможно, склады или зернохранилища наподобие элеваторов, которые не строили, а выращивали для каких-то целей. Найдём открытое и заглянем.

Вероника не ответила, снова оцепенев перед терминалом управления, и Точилин даже мимолётно пожалел её, хотя сам же являлся источником тревог и страхов пленницы.

«Дирижабль» устремился к соседнему «дереву», покружил над десятком соседних гигантов в поисках открытых люков или проломов, удалился от шахты на несколько километров, когда Точилин вспомнил, что у него есть «бластеры». Обрадовался, беззвучно матерясь. Почему бы не попробовать пробить дырку в обшивке «элеватора»? Даже если внутри он забит зерном или какой-то другой сыпучей дрянью, ничего особенного и не случится. Подумаешь – часть содержимого высыплется на землю. А вдруг это вовсе не элеваторы, а оружейные арсеналы? Или базы? Или бункеры для выживания со всеми удобствами?

Последняя мысль показалась наиболее привлекательной.

Подогнав «дирижабль» к «дереву», Точилин внимательно осмотрел рубчатый ствол, ища хотя бы какие-то намёки на дверь, обнаружил на высоте десятиэтажного дома впадину диаметром в четыре-пять метров и решил пробить стену «элеватора» именно здесь, подумав, что обшивка башни должна быть тоньше в этом месте.

– Держись крепче! – предупредил лейтенант пленницу. – Может, придётся удирать.

Та не ответила, вызвав новый всплеск раздражения, но Точилин загнал злость в глубины души, пообещав припомнить упрямой археологине все прегрешения, и через открытую дверь кабины навёл на впадину ствол «бластера», оставаясь внутри.

Невидимый разряд «демонского» излучателя превратил часть обшивки «элеватора» в дым. Как оказалось, толщина стенки сооружения в этом месте не превышала двадцати сантиметров, пролом получился неширокий, но так как оттуда не высыпалось ни «зерно», ни какой-то другой сыпучий или жидкий материал, не вылетели шмели и «летучие мыши», никто не выстрелил в ответ, приободрившийся Точилин расширил пролом несколькими импульсами и осторожно ввёл нос «дирижабля» в образовавшееся отверстие. Какое-то время привыкал к сумраку внутри помещения, освещённого только тусклым светом из пролома.

Помещение в форме подковы выглядело пустым. Пол представлял собой соединение штырей, таких же, какие вырастали из обшивки снаружи, и сквозь этот ажурный помост был виден уходящий вниз колодец. Противоположная сторона помещения напоминала стену из прутьев кустарника, но что скрывалось за ней, разглядеть не удалось.

– Сиди, я пройдусь, – сказал Точилин, выбираясь из кабины, потом подумал, что девушка запросто может улететь одна, и заставил её встать. – Поднимайся, вместе пойдём.

– Не пойду! – отшатнулась Вероника.

– Вставай! – заорал он, рывком поднимая пленницу. – Не поняла ещё, недотрога?! Будешь выполнять всё, что я прикажу! А начнёшь кочевряжиться – брошу здесь к чёртовой матери!

Девушка съёжилась, пытаясь оттолкнуть лейтенанта.

Он толчком отправил её к двери кабины, взял «бластер», вылез следом.

Глаза окончательно привыкли к полумраку, что позволило ему оценить размеры помещения, его необычную конфигурацию, небогатый интерьер и возраст. Назначение отсека понять было трудно, так как он не имел знакомых предметов типа столов, стульев и шкафов, зато имел множество красно-бурых цепей, свисающих с потолка и уходящих в отверстия между балками пола. Чтобы не провалиться в эти окна и щели, приходилось внимательно смотреть под ноги. Забыв предупредить пленницу о дырах в полу, Точилин обошёл помещение, не дотрагиваясь до цепей (пришла мысль, что на них вешали свиные или коровьи туши), потом, не найдя двери, он выстрелил в стену, смонтированную из ветвей засохшего плюща (с виду), и выглянул в проделанный пролом.

В лицо пахнуло теплом и запахом нагретого металла.

Свет снаружи в эту часть «элеватора» почти не проникал, но всё же стал виден тоннель, уходивший вверх и вниз на неведомую глубину и образующий нечто вроде колодца, напоминавшего шахты, соединявшие верхний и нижний леса. По-видимому, «элеватор» был внутри полым, а его внутренние стены представляли собой соты, состоящие из подковообразных отсеков.

Интересно, что здесь хранилось, если это и в самом деле склад? По запаху – чугунные отливки или стальной прокат. А если это не склад, то что? Древняя ракета? Защитный кожух шахты, уходящей ещё ниже, так сказать, в подвал нижнего леса?

Подумав, лейтенант отступил к «дирижаблю», выстрелил в ажурную стену, проделав дыру. Высунул голову в шахту, но разглядел лишь ближайший участок стены, сотканной из спрессованных бурых стеблей «тростника». Тогда он тремя выстрелами расширил отверстие, загнал пленницу в кабину и повёл «дирижабль» в темноту шахты, настроенный выяснить тайну «элеватора».

Глава 18

Ковчег спасения

Савкин прибежал к вечеру и принёс кучу новостей.

Самой интересной из них оказалась информация от учёных-биологов, изучавших останки летающих «динозавров» и шмелей.

– Это не просто насекомые, – сообщил худенький подвижный полковник, не потерявший к своим сорока с лишним детской порывистости и непосредственности. – Это мутанты с мощными генераторами низкочастотных магнитных и ещё каких-то полей. Летающие батарейки! Они запросто могут убить разрядом!

– Даже убить?

– Пусть не убить, но обездвижить способны. Причём эти поля сильно воздействуют на мозги людей.

– Откуда сведения? – поинтересовался Дорохов, собравшийся пораньше лечь спать, так как «заговорщики» хотели рано утром запустить в небо аэростат.

– Мы дружим со всеми начальниками наших лабораторий, – пожал плечами Савкин. – А я человек любопытный. Выпавшие из иномерианы колючки и лианы представляют собой изменённые мутировавшие земные виды.

– Это я уже знаю.

– А летающие «динозавры» – «крокодилы» там, «птеродактили», «летучие мыши» – это биороботы, способные восстанавливаться из более мелких и, как оказалось, живых деталей. Эти организмы представляют собой промежуточную форму жизни – полурастения-полуживотные и имеют аналоги среди некоторых видов насекомых и земноводных.

– Что ещё говорят твои информаторы? Откуда к нам лезут эти твари?

– Пока что среди учёных муссируются две версии. Первая – иномериана уходит не просто в иную вселенную, а в прошлое нашей вселенной, точнее – в прошлое Земли. Версия вторая: это гости из будущего и опять же – из будущего нашей родной планеты.

– Интересное у нас будущее, – хмыкнул Дорохов.

– Вы ещё не знаете, какую гипотезу выдвинул Дионисий Порфирьевич.

– Когда он успел? Я же виделся с ним два часа назад.

– Очень оригинально мыслит ваш приятель. По его идее, иномериана соединила-таки разные вселенные, хотя и очень близкие по физическим параметрам. Вам знакома теория Мультиверса?

– В общих чертах, Дионисий просветил меня. По этой теории Большая Вселенная представляет собой бесконечный континуум вселенных типа нашей и всех возможных комбинаций физических констант. Просто вселенная, которую он называет браной…

– От слова «мембрана».

– …где растёт Большой Лес, является праконструктивом по отношению к нашей, а наша, таким образом, представляет собой сыновнюю брану, отпочковавшуюся от материнской.

– Гипотеза и впрямь экзотична, только вряд ли доказуема.

– Почему? Если нам удастся установить с Большим Лесом прочную связь, получим колоссальный источник информации.

– Дело за малым, – улыбнулся Дорохов. – Найти иномериану, пробраться в материнскую вселенную и наладить контакт с разумным Лесом. Раз плюнуть.

Савкин мигнул, озабоченный размышлением, шутит генерал или говорит серьёзно, слабо улыбнулся.

– Да, это нелегко. У меня с воображением туговато, это даже Павел, мой тринадцатилетний сын, отмечает.

– При чём тут сын?

– Он как-то задал мне три вопроса, на которые я не нашёл ни одного ответа, и Паша назвал меня тугодумом.

– Что же это за вопросы?

– Куда Марк Шагал, кого Бил Гейтс и чем Тадж Махал.

Дорохов засмеялся.

– Креативный у тебя парень, Михаил Васильевич, если в тринадцатилетнем возрасте знает, что такое Тадж-Махал.

– К сожалению, не вся молодёжь нынче креативная. Вы же знаете, как интернет и гаджеты снижают творческие способности пользователей. Мой Пашка, слава богу, не торчит в Сети с утра до ночи. Ну что, Андрей Тарасович, завтра всё по плану?

– Вроде обговорили все варианты. И завтра с нами полетит Сергей Макарович. Человек он опытный, не раз бывал в экстремальных ситуациях, а главное – посещал Большой Лес и знает его повадки.

– Жалко, что кабина маловата, – с огорчением проговорил полковник. – Я тоже полетел бы с вами. Могу сопровождать шар на «вертушке».

– «Вертушки» на такую высоту не поднимаются. Твоя забота – наземные службы. А насчёт полететь – я бы и тебя взял, и лейтенанта Матевосяна, который прожил в Большом Лесу три месяца. Его опыт может пригодиться.

Савкин сунул хозяину палатки руку и убежал.

Дорохов заставил себя ещё раз пройтись по всем пунктам плана, ища его недостатки, хлебнул тёплого чаю и лёг спать.

Аэростат поднялся в стылое февральское небо в начале седьмого, когда лагерь экспедиции ещё не проснулся.

На сей раз подготовились к старту серьёзнее, учтя все выявленные во время первого подъёма проблемы.

Кабину утеплили слоем пузырчатого пластика, хорошо удерживающего тепло, заменили печку на более мощную тепловую пушку, пассажиры обзавелись термопоясами, какими экипировались арктические войска на Крайнем Севере, и серебристый баллон шарльера отправился в путь, управляемый твёрдой рукой пилота Коли Галкина.

На десятикилометровую высоту взобрались за сорок минут, встретив рассвет в воздухе.

Платов превратился в придаток компьютера, объединившего все датчики, счётчики частиц и полевые регистраторы в единую систему. Судя по его раскрасневшемуся лицу, чувствовал себя физик хорошо.

В кабине установилась вполне рабочая температура – плюс восемнадцать градусов, и даже на высоте, где царил стратосферный холод, она упала всего лишь на пару градусов.

Позвонил Савкин.

Дорохов сообщил ему о состоянии команды.

– Могу поднять «вертушку», – предложил полковник.

– Ни к чему, – отказался Андрей Тарасович. – Лётчики нам не помогут, а зря жечь горючку нет смысла.

Савкин кашлянул.

– Есть две новости.

– Плохая и хорошая?

– Одна плохая, другая ещё хуже.

У Дорохова ёкнуло сердце. Он ещё вечером хотел доложить директору о положении дел, но так и не позвонил, о чём в данный момент пожалел.

– Давай с первой.

– Погода скоро испортится, подходит циклон, ожидаются снегопады.

– Вторая?

– В Тюмень собирается новый министр обороны.

– Зачем?

– Я понял так, что у президента в очередной раз меняются приоритеты, наша контора возвращает бразды правления экспедицией военным.

– Странно, что директор меня не предупредил.

– Ещё скажет. У нас не больше пары суток.

– Чёрт! У верховного семь пятниц на неделе!

Савкин промолчал, соблюдая политкорректность.

– Ладно, работаем, – остыл Дорохов. – Звони, если что.

Сидевший рядом Савельев покачал головой.

Дорохов посмотрел на него.

– Слышали?

– Удивительно несерьёзное отношение к проблеме, – проворчал бывший командующий силами специальных операций ГРУ. – Речь идёт о прямом контакте с иной цивилизацией, а проблему опускают до уровня нашего трусливого МИДа, только и способного лепетать «о сильной обеспокоенности руководства страны».

– Увы, Сергей Макарович, это отношение и определяет уровень нынешней власти. Мощнейшая страна мира управляется гнилой либеральной верхушкой, далёкой от истинно интеллектуального руководства, да ещё и продажной почти на сто процентов. Однако об этом лучше не говорить вслух.

Стратостат продолжил подъём.

Платов напомнил о себе на высоте тринадцати километров:

– Стоп! Не дёргайте аппарат!

Пилот прекратил подачу газа в баллон аэростата.

Повисели в бездне между фиолетовым пологом неба и серо-бело-зеленоватой туманной плоскостью земли.

Дорохов и Савельев подсели к монитору компьютера, разглядывая схематическое изображение расчётного лепестка иномерианы и мерцающий, дышащий границами конус измерений полевой обстановки.

Платов что-то быстро проговорил (лицо физика заблестело от пота), и над конусом вырос пунктирчик красных искр в форме буквы «w».

– Левее на пару метров!

– Это вам не детская коляска, – проворчал пилот, управляя сложной системой маневрирования стратостата. Повернул вентилятор, создающий тягу для перемещения воздушного шара.

Движок спел тихую шипящую мелодию, и стратостат потянуло влево.

– Стоп!

На экране красный контур совпал с жёлтым лепестком.

– Есть! – хрипло выдавил Платов.

– Что?! – замер Дорохов.

– Иномериана! Метров на двести выше! Мы прямо под ней!

Галкин перехватил взгляд генерала.

– Поднимаемся?

– На сто метров, – сказал Андрей Тарасович. – Может быть, на сто пятьдесят.

Аэростат начал подъём.

Контуры рассчитанного конуса иномерианы и синтезированного компьютером из показаний датчиков совпали.

– Можем войти в дыру! – вскричал Платов.

– Стоп машина! – скомандовал Дорохов.

Аэростат послушно застыл на высоте тринадцати километров.

– Дрон!

Запустили беспилотник, привязанный к петле в полу кабины на тот случай, если аппарат не сможет вернуться самостоятельно. Приникли к экрану, принимающему передачи с камер квадрокоптера.

Так как плотность воздуха на такой высоте не позволяла летать никакой вертолётной технике, беспилотник ещё на земле усовершенствовали специалисты Савкина, прислушивающиеся к советам Коли Галкина, и небольшой – всего в метр диаметром (от винта до винта) аппарат был снабжён баллоном, в который по команде компьютера начал поступать гелий. Через минуту после запуска мини-гибрид аэростата и вертолёта поднялся над баллоном аэростата и пропал.

Свидетели этого исчезновения дружно выдохнули.

Какое-то время экран показывал серый снегопад, потом камеры прозрели, и зрители увидели жёлто-зеленоватый ковёр бесконечной равнины, края которой тонули в синеватой дымке.

– Лес! – прошептал, всхлипнув, Дионисий Порфирьевич.

– Лес! – подтвердил Дорохов сиплым голосом.

– Поднимаемся?

– Возвращаемся!

– Андрей Тарасович…

– Спокойно, дружище, – сказал Дорохов, положив руку на плечо физика. – В таких делах спешка не нужна, наломаем дров. Главное, что твоя идея оправдала все наши расходы и затраты. Прежде чем начинать экспедицию к чёрту на кулички, надо железобетонно решить проблему возвращения.

– Точно таким же образом…

– Я хочу быть уверен в том, что мы в любой момент сможем вернуться домой. Нужно разработать навигационный комплекс, так сказать, компас или пеленгатор, указывающий на присутствие иномерианы не тогда, когда с ней сталкиваешься, а на большем расстоянии. Это можно сделать?

– Я не ставил такую задачу, – признался Платов.

– Поставь, это очень важно. В Тюмень скоро вернутся коллеги из Минобороны, и нас наверняка попрут отсюда, поэтому напряги все силы и сделай пеленгатор.

– У меня нет под руками необходимых средств…

– Что нужно – всё будет.

– Хорошо, – пообещал озадаченный Платов.

Кабина аэростата шевельнулась.

– Давление меняется, – сказал Галкин.

– Вытаскиваем дрон и возвращаемся.

Через полчаса аэростат начал спуск…

Глава 19

Предел терпения

Редошкин первым почувствовал, что, если они ничего не предпримут в ближайшие минуты, а будут сидеть и ждать командира, ничем хорошим это не кончится. Взвесив все «за» и «против», он собрал в сфере управления всех оставшихся защитников Крепости и поделился с ними своими опасениями.

– Что ты предлагаешь конкретно? – мрачно спросил Мерадзе, раздосадованный тем, что не он поднял тревогу. Спина у него побаливала, и лейтенант изредка морщился, когда делал резкое движение.

– Ударить по колонне «носорогов»! – ответил Редошкин без колебаний. – Из всего, что у нас имеется.

– И разозлить их? – скептически сморщился лейтенант.

– Это роботы, которым вряд ли доступны человеческие эмоции. Зато атака заставит их обороняться, а возможно, и остановиться на какое-то время.

– Прекрасная идея! – одобрительно захлопал в ладоши Костя. – Можем натравить на этих рогатых гадов нашего трицератопса, я нашёл снаряды к его пушкам.

– Снаряды? – недоверчиво посмотрел на него Мерадзе.

– Это скорее энергоблоки, но похожи на снаряды как две капли воды. В каждом чехле, где лежали разобранные трицератопсы, в особых углублениях на дне лежат обоймы по шесть штук снарядов. Я повтыкал обоймы в гнёзда внутри робота, от которых к пушкам тянутся толстые трубки. Можем испытать.

– Для нападения на колонну одного трицератопса мало.

– Я второго соберу.

– И двух мало. Вот если бы у нас была сотня таких модулей.

– Выставлять трицератопса не будем, – сказал Редошкин. – Он пригодится нам при защите шахты с «эйфелевой башней». Атаковать колонну можно и нашими домашними средствами. Запустим «Орлана» с ракетным комплексом, ударим по носорогам из «Ласки». Пока они будут перезагружать свои компы, подлетим поближе и грохнем пару зверей из «Гномов» и ПЗРК. Да и «Пересвет» можно будет использовать.

Мерадзе погрузился в размышления, поглядывая на экран беспилотника, показывающий панораму песков вокруг кратера. Ресурс «Форпоста» подходил к концу, и вскоре он должен был упасть на землю, но пока что это был единственный способ получать информацию о продвижении сил противника, и возвращать аппарат означало потерять визуальный контроль над окрестностями базы.

– Что посоветуете, Егор Левонович?

Карапетян, безмолвно сидевший перед «огуречным» терминалом, встрепенулся.

– Мне кажется, вы правы, Георгий Константинович. Атака должна задержать нехороших парней. Мне бы ещё пару часов, и я выйду на целевую программу Крепости.

– В смысле?

– Блок памяти Сумасхода, заведующий главным оружием Крепости, повреждён, но я пытаюсь обойти затык через другие программы и близок к успеху. А когда включится большой излучатель…

– От «носорогов» останутся только рожки да ножки! – весело вскричал Костя.

– Уговорили, – закончил свои мысленные расчёты Мерадзе. – Попробуем озадачить «демонскую» технику.

– Учтите, я пойду с вами!

– Твоя задача по-прежнему охрана Крепости! – осадил ботаника Редошкин. – Ты единственный её защитник и бодигард Егора Левоновича.

– Но я могу пилотировать и…

– Мы это учитываем. Понадобится твоя помощь – позовём! – пообещал Редошкин.

Костя, собравшийся отстаивать своё право воевать, посмотрел на Карапетяна и согласился следовать приказу сержанта.

– Слушаюсь, командир! – бодро вскинул он вверх сжатый кулак.

Действуя как на пожаре, бойцы Максима перегрузили в самолёт оружие «из подвала» Крепости, каковое они же недавно и прилаживали к баррикаде, и «демонский истребитель» взял курс на край песчаной пустоши, окружавшей Крепость.

Колонна носорогопауков, ведомая роем шмелей, приблизилась к опушке леса вплотную. Ей оставалось преодолеть всего километров шесть-семь, после чего она выходила к пустоши, простиравшейся на двадцать километров до кратера.

Пилотировал самолёт Редошкин, досконально изучивший все повадки нечеловеческой летающей машины. Мерадзе же расположился у люка в носу аппарата, приготовив к стрельбе все захваченные комплексы.

– Эх, была бы с нами Вика! – заметил он сожалеюще.

Редошкин его понял: только с девушкой в качестве стрелка самолёт мог стрелять из своих мощных «пушек», уничтожающих любые материальные предметы.

Шмели заметили противника, когда самолёт выскочил из-за гигантских «сосен» и «пальм» низко над землёй и кинулся на колонну как мангуст на ползущую кобру. Рой был не очень велик, примерно до полусотни метров в диаметре, и его можно было бы игнорировать, поскольку насекомые не могли пробить корпус «демонского истребителя». Но люк в носу самолёта был открыт, и Редошкину пришлось исполнить немало элементов высшего пилотажа, прежде чем рой перестал заслонять жутких тварей и Мерадзе смог открыть огонь.

Всего в колонне насчитывалось более двух десятков носорогопауков, пять «многоножек» и несколько модулей поменьше, почти повторяющих очертания более мощных товарищей.

Первым же выстрелом из «Вербы» Мерадзе поразил «многоножку», взрыв которой повредил одну из малых машин и сбил на землю часть шмелей.

Затем наступила очередь «Гнома».

Этот ручной револьверный шестизарядный гранатомёт калибра сорок миллиметров был настоящее «дитя войны», так как родился в период ожесточённого противостояния федеральных сил и сепаратистов на территории Кавказа в тысяча девятьсот девяносто четвёртом – девяносто пятом годах и сочетал в себе высокую огневую мощь и скорострельность, будучи абсолютно неприхотливым в эксплуатации. «Гномом» его прозвали не за компактность и малый вес (всего 5,6 килограмма), хотя и эти характеристики дополняли перечень преимуществ, так называлась программа разработки этого образца вооружений. Но он был испытан на поле боя не раз и позволял за несколько секунд отбить атаку противника.

Первые две гранаты уничтожили вторую «многоножку», остальные повредили двух носорогопауков, и только после этого колонна начала расползаться под защиту деревьев и огрызаться ответным огнём, бесшумным, но от этого не менее опасным. Из леса вынеслись в небо зелёные «сетчатые» молнии, а также вихрящиеся струи нагретого воздуха, представлявшие собой разряды деструктурирующих излучателей. Одна такая струя превратила в пыль вершину «сосны» высотой в двести метров, а «сетчатая» молния, едва не задевшая крыло самолёта, порубила в щепу ствол соседней «пальмы».

Мерадзе выстрелил из «Ласки», что позволило Редошкину, прекрасно знавшему принцип действия «демонского» оружия, закрыть люк, закрутить бешеную ламбаду с разворотами на месте и стремительными пике, заставляя противника промахиваться, и вывести истребитель из боя, оставив позади лес, развороченный прямыми попаданиями молний по стволам деревьев.

Прежде чем вернуться в Крепость, он с высоты в несколько километров понаблюдал за растревоженным «муравейником» чёрного десанта и лишь потом спикировал к скальному щиту над шахтой.

– Порядок, – расслабился рухнувший на сиденье Мерадзе. – Вряд ли они скоро очухаются. По логике вещей мы задержали десант не меньше чем на пару часов.

– Они живут не по нашей логике, – сказал Редошкин, тоже расслабляясь. – Логика Демонов может очень сильно отличаться от человеческой.

– Если мы и вправду их потомки, то не сильно.

– Самому хочется верить.

– Были бы с нами командир и Вика – всю группу разнесли бы!..

Сержант промолчал.

Самолёт нырнул в отверстие люка.

В ангаре их ждал возбуждённый Костя.

– Ну что?! Вы их бомбанули?!

– Разве ты не видел? – спросил Мерадзе.

– Дрон упал, наверно, кончился заряд в аккумуляторах. Да и всё равно с него был виден лишь песок да полоска леса.

– Удалось уничтожить пять модулей разного калибра, остальные открыли стрельбу, пришлось уходить.

– Много ещё осталось?

– Достаточно.

– А из чего вы стреляли? Из лазера?

– Использовали гранатомёт, ПЗРК и РЭБ, лазер не успели.

– Эх, зря вы меня не взяли! Я бы их из лазера…

– Терминатор! – с иронией проговорил Редошкин.

– Что теперь? – осведомился Мерадзе.

– Выставим наверху трицератопса и поднимем второй беспилотник.

– А за шахтой следить будем? Вдруг и оттуда полезет всякая нечисть?

– На два фронта сражаться мы не сможем.

– Разделимся. Я покараулю отсек с шахтой, а вы будете сторожить верхний люк. Начнётся заваруха – либо снизу, либо сверху, сообщим друг другу по рации.

Редошкин, незаметно для себя присвоивший командирские функции в отсутствие Максима, заколебался, решая непростую задачу, нехотя кивнул:

– Работаем.

Мерадзе взял с собой «Гном» с коробкой гранат, «бластер» и автомат, спустился на дно Крепости.

Редошкин и Костя распаковали ещё один небольшой беспилотник и запустили его через верхний люк, чтобы он имел круговой обзор.

Карапетян им не помогал. Физик был увлечён общением с компьютером базы и на вопрос сержанта: «Как дела?» – ответил односложно: «Как сажа бела…»

Прошёл час, однако колонна «демонских» роботов, подчиняющихся командам роя шмелей, из леса не показывалась. Лишь однажды к кратеру метнулась струя насекомых, но ни спускаться в кратер, ни искать подходы к базе не стала, убралась восвояси.

Костю временное бездействие не волновало. Он снова занялся своей трёхпушечной черепахой, изучая гарнитуру управления модулем. Вывести его наружу не удалось, на попытки включить моторы он не реагировал, и ботаник упорно искал способы ручного управления.

Редошкина же долгое отсутствие врага раздражало всё больше. Он поделился своими опасениями с Карапетяном, и Егор Левонович согласился с ним, посчитав, что боевая техника Демонов чего-то ждёт.

– Вполне возможно, что дополнительные силы, – сказал он. – Мы нанесли десанту значительный урон, озадачив посланцев чёрного леса. Они либо задумали что-то хитрое и дожидаются удобного момента, либо готовят отвлекающий маневр.

– Не дай бог, роют тоннель, – пошутил Редошкин.

– Ну это вряд ли, – не понял шутки физик. – Для такого дела нужна совсем другая техника. Да и прорыть тоннель сквозь пески невозможно, тем более – сквозь зыбучие.

– Я не понимаю, почему чёрный лес не использует главное оружие центра обороны. Зря он, что ли, запрограммировал наших лётчиков? Мы были там с командиром, парни не сидят без дела, но пока что реанимировали только боевую робототехнику.

– Возможно, чтобы отвлечь нас постоянными атаками. Этим базам много-много лет, вообще удивительно, что сохранилась их электроника, компьютеры и периферия обслуживания, поэтому для запуска всех систем требуется время. Я вот тоже, – Егор Левонович смущённо поёрзал на сиденье, – никак не могу наладить качественный диалог с Сумасходом. Хотя уже почти перезагрузил его браузер.

– Значит, этот паучий отряд играет роль разведки боем?

– Очевидно.

– И ждёт, когда на той базе заработает стратегический ударный комплекс?

– Нет, я полагаю, он ждёт чего-то другого. Как бы не появился кто-то из нижнего леса.

Редошкин задумался, отмечая обоснованность предположений учёного. Потом решил присоединиться к напарнику, посчитав угрозу атаки снизу весьма реальной.

Через час к ним дозвонился Костя:

– Братцы, я включил мою зверюгу! Она двигается! Осталось разобраться, стреляет ли она дистанционно. И я есть хочу! Обедать будем?

– Поднимайся наверх к Егору Левоновичу, – приказал Редошкин. – Мы присоединимся.

– Принесёшь чего-нибудь, – сказал Мерадзе. – Я останусь на стрёме.

– Принесу, – пообещал сержант, выбираясь из-за баррикады в коридор, и в этот момент из пролома в стене отсека с лифтом донеслись какие-то слабые звуки.

Оба отреагировали по-боевому: шлемы на головы, забрала на лица, «бластеры» в руки.

Шорохи повторились, послышался слабый стук камешков, будто по отсеку побежала мышь, и в проломе показалась фигура в таком же «ратнике», но с откинутым шлемом.

– Командир! – выговорил Мерадзе с недоверием.

Максим опустил ствол снайперской винтовки.

– Эт-то ещё что за торжественная встреча?!

– Тебя встречаем, – расплылся в улыбке Редошкин, откидывая шлем.

Максим вылез в коридор, поднял брови, обратив внимание на «баррикаду».

– Это, я так понимаю, оборонительный вал? Откуда гробы принесли?

– В основном из соседних отсеков.

– Пустые?

– С трупами мы бы не дотащили.

– Хвалю за сообразительность. Пойдёмте в центр, обсудим наше положение.

– Ты без Вики?

Максим сжал зубы, нырнул обратно в пролом.

Бойцы переглянулись, всё ещё надеясь на лучшее, но Ребров вернулся в коридор один. Буркнул:

– Я их не нашёл.

– Где искал?

– Расскажу.

Поднялись в сферу управления. Увидев Максима, Костя взвизгнул, кидаясь к нему с намерением обнять, но поймал насмешливый взгляд Мерадзе и пристыженно спрятал руки за спину.

Максим сел рядом с Карапетяном, который наконец заметил возвращение майора. Его обступили со всех сторон, и командир группы попаданцев, бросив взгляд на экран беспилотника, лаконично поведал историю поисков беглецов в нижнем лесу.

– Обыскал приличную территорию, – закончил он, – но там сейчас ночь, а систем визуального наблюдения у аэробайка нет. Отдохну и полечу снова.

– Никого не встретил? – поинтересовался Редошкин.

– Нашёл старую пирамиду, и по-моему, мимо меня на удалении пролетела стая «нетопырей». Да, ещё недалеко от пирамиды наткнулся на вход в шахту в окружении папоротников, но обследовать не стал. Днём это сделать удобнее. Что у вас?

Редошкин и Мерадзе, дополняя друг друга, перебиваемые возгласами Кости, рассказали обо всём, что произошло в Крепости и вокруг неё за время отсутствия Максима.

– Банда носорогов остановилась, – сказал Редошкин. – Однако мы подозреваем, что она ждёт отмашки. Чёрный лес задумал покончить с нами одним ударом и собирает силы. Вот почему мы сварганили баррикаду на дне Крепости. Я считаю, что удара надо ждать оттуда.

– Я бы вообще взял бы и взорвал вход в шахту, – сказал Мерадзе. – Чтобы оттуда никто больше не смог вылезти.

– И как тогда мы вернём Вику? – хмуро спросил Редошкин.

Лейтенант виновато шмыгнул носом.

– Найдём… через другую шахту.

– Нет у нас таких мин, чтоб завалить шахту.

– Шахту не завалим, но если рухнут стены и потолок отсека, этого будет достаточно.

– А я оживил трицератопса, – похвастался Костя невпопад. – Он вполне себе в рабочем состоянии, можно запереть им отсек с лифтом.

Максим непонимающе наморщил лоб, и Мерадзе сказал с усмешкой:

– Академик собрал «демонского» робота, имеющего очень крутую трёхстволку. Егор Левонович показывал нам, как этот трицератопс стреляет. Нам бы с десяток таких ребят, и никакая внешняя кавалерия к Крепости не приблизится.

– Это хорошая новость. – Максим перевёл взгляд на физика: – Порадуете чем-нибудь, Егор Левонович?

– И да, и нет, – признался Карапетян. – Я знаю, как привести в действие главный излучатель Крепости. Но для этого нужны сразу три оператора.

– Как в самолёте? – уточнил Костя.

– Как с любым оружием Демонов. И боюсь, что одним из операторов должна быть…

– Женщина!

– Вика! – мрачно кивнул Редошкин.

Максим поморщился, с усилием возвращая лицу командирскую твёрдость.

– Знать бы, где искать этого засранца, – проворчал Мерадзе.

– Есть одна зацепка… – Карапетян нерешительно посмотрел на поигрывающий своими «свечками» терминал Сумасхода.

– Говорите.

– Вселенная Большого Леса многослойна…

– Только не начинайте от печки, пожалуйста, – перебил учёного Мерадзе.

– Подожди, Мир! Продолжайте, Егор Левонович.

– Брана Большого Леса представляет собой многосвязное пространство – ансамбль плоских слоёв…

– Бутерброд! – хихикнул Костя.

– …соединяющихся метрическими пробоями, – закончил Карапетян.

– Шахтами?

– Шахтами они стали, когда стенки пробоев облицевали спрессованным корневидным материалом. Демоны сами эти шахты не бурили, просто приспособили межслойные червоточины.

– Может быть, это тоже иномерианы?

– Подожди, академик! – сердито бросил Редошкин. – Потом задашь вопросы.

– Под нашим Большим, так сказать, верхним Лесом располагается нижний, где все расы Демонов прятали свои военные базы, склады и бункера спасения.

– Ещё и бункера?! – взвился Костя.

Максим встал, развернул его к мостику и сказал с тихой угрозой:

– Ещё одно слово – и ты галопом поскачешь в нижний отсек!

– Да что это за волюнтаризм! – дёрнулся молодой человек.

– Не понял?!

Ботаник попытался освободиться, не смог и смирился.

– Хорошо, хорошо, не буду.

– Дальше, Егор Левонович.

– Но и нижний лес – не последний слой «бутерброда», – дождался тишины учёный. – Он в свою очередь соединяется, так сказать, с «подвалом», который тоже многослоен.

– И так до бесконечности? – не выдержал теперь уже Редошкин.

– Не до бесконечности, это своеобразная петля многомерного пространства или змея, кусающая себя за хвост. Где-то совсем глубоко её хвост переходит в голову…

– Слой над Большим Лесом! – воскликнул Костя, тут же прячась за спиной Редошкина.

– Да, – кивнул Карапетян. – Здешняя вселенная пересекается сама с собой.

– Когда вы это узнали? – спросил Максим, сдвинув брови.

Физик почесал седую бородку.

– В общем-то догадывался давно, а разложил факты по полочкам сегодня, когда рылся в памяти Сумасхода.

– Так что у вас за идея? Вы сказали – зацепка…

– Точилин мог нырнуть в ближайший пробой…

– В шахту.

– И попасть в «подвал» вселенной под нижним лесом.

Стало тихо. Костя открыл рот, но Редошкин показал ему кулак, и ботаник промолчал.

– Это… шанс, – наконец проговорил Максим.

По лицам мужчин побежали морщинки облегчения.

– Этот бешеный чекист трусоват, – заговорил Мерадзе, – с испугу вполне мог нырнуть в первую же попавшуюся пробоину!

– Это шанс, – глухо повторил Максим. Взгляд его остановился. – Но если скопившиеся под кратером носороги попрут в атаку…

– Не попрут, какое-то время у нас есть, – сказал Редошкин. – К тому же без Вики мы всё равно что безоружны. Гранат и ракет у нас на один раз отбиться. Потом останется только драпать. Вика нужна позарез, так что не сомневайся, лети на поиски. Хочешь, я смотаюсь в… э-э, подвал и поищу?

Максим очнулся.

– Нет, это моя забота! Держите оборону, парни! Вернусь через… – Майор сглотнул. – Короче, я вернусь!

– Может, я с тобой пойду? – несмело спросил Костя.

– Мы без тебя тут пропадём, – проворчал Редошкин. – Ты главный оператор цератопса. Иди, готовься к бою!

Ботаник помчался вслед за спешащим Максимом.

Оставшиеся проводили его взглядами.

– Ты же есть хотел, – крикнул Мерадзе вдогонку.

– Потом… – донёсся ответ.

Лейтенант покачал головой.

– Вот же свист в голове! Такое впечатление, что ему четырнадцать лет, а не двадцать пять.

– Может, оно и к лучшему? – задумчиво произнёс Редошкин. – Бывшим геймерам легче погибать? Они ведь до финала уверены, что у них по десятку жизней, как в компьютерной стрелялке. Егор Левонович, есть будете?

– Кофеёчку бы, – слабо улыбнулся Карапетян.

– Сделай профессору кофе, – посмотрел Редошкин на Мерадзе. – В НЗ были пакетики растворимого.

– Нашёл крайнего? – рассмеялся лейтенант.

– Сегодня ты дежурный.

– Не знал. Ладно, сделаю.

Через несколько минут они все втроём пили кофе, совершенно не представляя, что будут делать, если десант чёрного леса пойдёт в атаку…

Глава 20

Предать, не колеблясь

Он всегда завидовал сверстникам, рост которых превышал его собственный. Девушки во все времена предпочитали рослых пацанов, и скабеевские сто семьдесят были не видны лишь при езде на велосипеде. Поэтому и в лётное училище он пошёл не в последнюю очередь из-за малого роста, чтобы компенсировать недостатки природы высотой полёта и голубизной погон.

Если бы ему в те годы сказали, что он не только будет летать на боевых вертолётах, но и попадёт на одном из них в другую вселенную, Скабеев счёл бы это неумным розыгрышем. Однако судьба распорядилась таким образом, что он получил погоны лейтенанта, стал стрелком вертолёта Ми-171 и в результате обстоятельств оказался в другом мире, заросшем бесконечным лесом с гигантскими деревьями.

Всё было бы ничего, не попади он вместе с другими лётчиками под удар гипноиндукционного излучения, которым владели насекомые этого леса – огромные шмели, находящиеся на службе леса-завоевателя. Лейтенант не был по натуре злобным или агрессивным, хотя кое-какие амбиции имел. Но психотронная атака заблокировала в мозгу пилота всё человеческое, и, даже оставшись один, Скабеев не перестал выполнять приказы чёрного леса, внушаемые роями шмелей.

Изредка накатывала тоска – когда психика вдруг вспоминала моральные принципы, всосанные с молоком матери и бередящие душу. Однако как только лейтенант начинал задумываться о том, что делает, и переставал заниматься коррекцией «демонской» техники, на голову сваливался рой адских кусачих созданий (шмели имели и жала, и зубы!), сознание темнело, и Скабеев возвращался к терминалам базы Демонов, по привычке называемой центром обороны, продолжая активировать его роботов.

Последнее задание – реанимировать главный стрелковый комплекс центра обороны – оказалось нелёгким. Несмотря на воздействие шмелей на компьютеры и системы управления роботами, «демонская» техника расставалась со своей независимостью неохотно, и подчинить её, научиться понимать ментальный язык компьютеров, удалось далеко не сразу. Если отдельные механизмы не сопротивлялись командам человека, то системные центры сначала запрашивали коды доступа, пароли и условные формулы, прежде чем выполнить приказ, поэтому Скабееву приходилось подолгу искать к ним подходы, обманывать, отключать системы безопасности и обходить блокировку, что отнимало много времени и сил.

И тем не менее он наконец-то вплотную подошёл к решению проблемы, разобравшись в принципе действия стратегического комплекса, названного им Потрясателем Мира.

Как оказалось, это был излучатель энергии, разрушающий атомарные и электронные связи материи. Излучалась она порциями – солитонами, представлявшими своеобразные невидимые снаряды. Один удар такого «снаряда» мог превратить в пыль земной мегаполис, и Скабеев не раз вспоминал разговоры спутников о кратере возле базы противника, сотворённом разрядом Потрясателя. В тот раз (а произошло это тысячи лет назад во время войны Демонов) хозяева центра обороны промахнулись, не сумев поразить Крепость, где обосновались нынешние обитатели – земные попаданцы, теперь же Скабееву была поставлена задача не допустить ошибки и уничтожить Крепость, что он и намеревался сделать.

Каково же было удивление оператора, когда он узнал, что целиться надо не по месту расположения Крепости, а по верхнему полю обзора, то есть по небу, где над равниной Большого Леса нависала точно такая же равнина с точно таким же Лесом! Сначала лейтенант подумал, что он просто неправильно понял речь компьютера, высветившего ему карту поля былых сражений. Потребовал уточнить координаты удара. И убедился, что стрелять действительно надо вверх, в небесный купол, служащий своеобразным зеркалом, в котором отражался реально существующий Большой Лес.

Впрочем, удивлялся открытию пилот недолго. Сфера эмоций в настоящий момент ему была практически недоступна. Задания чёрного леса он выполнял автоматически, лишь изредка вырываясь из тесного мирка «психического концлагеря» на свободу и не понимая, чем занимается. Потом включалась программа подавления воли, и лейтенант погружался в болото чужих команд с головой, переставая думать о чём-либо кроме выполнения приказа.

Последние роботы центра обороны ушли колонной «на юг», собираясь нанести по Крепости отвлекающий удар, и Скабеев послал гонцов – шмелей и летучих мышей в нижний лес, чтобы те подключили к атаке на Крепость роботов из бункеров выживания, а сам принялся настраивать прицельную систему Потрясателя Мира, пока не привёл её в рабочее состояние. Теперь он мог наблюдать за кратером, не покидая центра обороны, просто направляя радары в небо, как если бы он сидел в обсерватории на Луне и смотрел на Землю.

Площадь территории, доступной наблюдению, превышала сто тысяч квадратных километров, и Скабеев, глядя в небо, хорошо видел кратер, располагавшийся в трёх тысячах километров от острова. Осталось только уточнить координаты входа в Крепость, чтобы не промахнуться. Эти координаты ему должны были сообщить разведчики десантной колонны, приблизившейся к кратеру, для чего им надо было всего лишь включить передатчик. И Скабеев принялся терпеливо настраивать реактор Потрясателя, всё реже задумываясь о том, что, по сути, предаёт своих товарищей, обрекая их на смерть.

В последний раз он засомневался в правильности своих действий, когда контролирующий его шмелиный рой отвлёкся на непродолжительное время, покинув зал управления базой. Скабеев даже успел очнуться от тёмного полузабытья и начал вспоминать, кто он и что делает в «незнакомом» месте. Однако шмели вернулись, и пилот после недолгой внутренней борьбы с самим собой снова погрузился в привычное болото безволия в ожидании приказа Хозяина.

На Земле в это время наступило утро двадцать второго февраля…

Глава 21

Я хотел её спасти!

Решение сменить транспорт Максим принял, пробегая мимо коридора, ведущего к ангару. Недолго думая, он свернул туда, обшарил кабину самолёта, убедился, что оружия в ней достаточно, и вызвал по рации Редошкина:

– Дом, откройте верхний люк! Я полечу на суперджете!

– Хорошо, – ответил удивлённый сержант. – А как ты спустишься в нижний лес?

– Через шахту возле взорванного звездолёта.

– Понял, открываем.

Через минуту «демонский» истребитель стартовал из глубин Крепости, взяв курс «на север».

До воронки, оставшейся на месте звездолёта, Максим домчался за три минуты. Столько же потратил на ориентацию и поиски «птичьего глаза», нырнув в «зрачок», и ещё через минуту пулей вылетел в сумрак нижнего «слоя бутерброда».

Здесь только-только начиналось утро (интересно, мелькнула мысль, как связаны источники света в разных слоях?), но уже можно было разглядеть светлеющий на глазах лес под аппаратом, и Максим, вспомнив речь Карапетяна, рванул в ту сторону, где, по его представлениям, располагался выход шахты, протянувшейся в нижний лес из Крепости.

«Глаз» отыскался быстро. Строители, облицовывающие когда-то межслойные пробои, не заботились о сокрытии дыр в земле, все их горловины были окружены бетонными кольцами, заметными издали, несмотря на заросли кустарников или папоротника. Максим быстро убедился, что этот «глаз» и есть выход шахты Крепости, и повёл самолёт по кругу, сосредоточившись на поисках «дирижабля».

Так как он уже обследовал местность в этом районе, повторять путь не стал, сразу начав искать искусственные объекты, сосредоточения деревьев и дыры в земле, по идее Карапетяна, ведущие в «подвал» под нижним лесом. Вспомнив, что Большой Лес пообещал ему установить связь с нижним, сосредоточился на вызове патрона.

К его удивлению, Лес отозвался!

В голове лопнула тонкая струнка, и Максим услышал булькающий голос:

«Человек… вы снова… поступаете необдуманно…»

«Ты?! Слава богу! Нет времени спорить! Помоги найти пропавших! Они скорее всего нырнули в слой под нижним лесом. Ты их видел?!»

«Поспешное решение… не приводит к положительному результату…»

«К чёрту философию!»

«Мы на грани поражения… Крепость вот-вот будет атакована… оружие центра обороны готово к использованию…»

«Нам не отбиться от атаки без моей подруги! Только с её помощью мы сможем активировать оружие Крепости! Помоги найти Веронику, и всё закончится!»

«Ты… можешь… не успеть…»

«Так не тяни время! Задержи десант, брось на него все свои силы: бабочек, муравьёв, жуков! То же самое устрой на острове, где расположен центр обороны! Отвлеки оператора и роботов!»

«Мы понесём… большие потери…»

«А иначе вы потеряете всё!»

Пауза, наступившая после выкрика Максима, длилась несколько секунд.

«В десяти минутах полёта в направлении на световой источник… находится мембрана перехода…»

«Что?!»

«Пробой между слоями континуума… летательный аппарат с вашими соотечественниками нырнул в неё…»

«Давно?!»

«По земному времяисчислению – час назад…»

«Скотина! Это я не вам… спасибо! А там, в этом подвале, куда они направились?»

«Подвал на самом деле представляет собой гармонику переходных слоёв четырёхмерного паттерна… первый слой – хранилище генофонда нашего мира… за ним идёт слой добычи полезных ископаемых… ещё ниже…»

«Понял, чудесная этажерка! Значит, мои соотечественники сейчас находятся в слое хранилища генофонда?»

«С большой долей вероятности…»

«Где именно?!»

«Этот слой нами не контролируется…»

«Чёрт!»

«Но хотим предупредить… туда нырнул Заградитель…»

«Какой ещё заградитель?!»

«Пограничный наряд… охрана перехода…»

«Посланцы чёрного леса?»

«Нет… хранители законов нашего континуума… я их активировал…»

«Так отзови!»

«Они… вне поля связи…»

«Вот спасибо, молодцы! Чёрт! Чёрт! Ладно, понял, иду туда!»

Связь с далёким по всем меркам собеседником прервалась.

Максим выбрал направление, и самолёт устремился к мутной желтоватой полосе на горизонте, откуда скоро должно было появиться светило нижнего леса.

«Птичий глаз» он обнаружил недалеко от полуразрушенной пирамиды в окружении папоротниковых зарослей. Показалось, что «глаз» посмотрел на него с угрозой, но оценивать свои ощущения было недосуг, и самолёт нырнул в чёрный провал «зрачка», почти не снижая скорости.

Тоннель, представляющий собой «межслойный пробой континуума» (по утверждениям Карапетяна), ничем не отличался от других тоннелей, изученных попаданцами. Через пару минут, проведя пилота через процедуру полной нейтрализации веса, он вышвырнул «демонский» истребитель, как камень из пращи, в пространство «подвала», и перед глазами Максима предстал пейзаж, какого он увидеть не ожидал.

Первое впечатление было – саванна!

Равнина, поросшая куртинами зеленовато-серого кустарника и серо-жёлтой травой, уходила к горизонту, теряясь в коричневой дымке на пределе видимости. Как и земные саванны, она имела деревья, отстоявшие друг от друга на расстоянии от одного до двух километров, но в отличие от земных аналогов это были гиганты до двухсот и более метров высотой, разобраться в принадлежности которых к определённому виду не представлялось возможным ни с первого, ни со второго взгляда. Лишь приглядевшись к ним, Максим понял, что деревья имеют стволы чёткой геометрической формы и обвиты сетью лиан или плюща. А когда самолёт приблизился к одному такому «дереву», стало видно, что ствол исполина представляет собой колонну в форме вытянутого эллипсоида и утыкан горизонтальными штырями длиной до полусотни метров.

– Абзац! – пробормотал майор, не теряя, однако, боевой концентрации. – Это ещё что за феномен?! Антенна? Или цистерна?

Хранилище генофонда – всплыл в памяти «перевод» мысли Большого Леса на русский язык. Получается, эти деревья – бункера для хранения древней флоры? Или что там она собой представляет? Споры? Зародыши? ДНК? Кровь? Сперма?

Какое-то движение за кормой аппарата (благодаря особой системе наблюдения пилот обозревал сразу всю окружность горизонта на триста шестьдесят градусов) привлекло внимание пилота. Он приподнял самолёт и увидел, как в паре километров от шахты плывёт вокруг одного из деревьев плохо заметный на серо-зелёном фоне остроносый силуэт такого же цвета. Что-то напоминал он своей формой, видимое совсем недавно, и, напрягая зрение, своё и системы обзора, Максим понял, что это небольшая, с двумя невысокими мачтами без парусов… шхуна! Точно такая же, какую люди обнаружили в Большом Лесу среди «эскадры парусников», принятых ими за скульптуры, созданные Лесом.

– Абзац! – повторил Максим ошеломлённо. – Так это и есть Заградитель?!

«Шхуна» исчезла, растворившись на фоне кустарника, обвившего дерево.

Не раздумывая, Максим погнал самолёт к дереву, уверенный в истинности озарения: «дирижабль» с беглецами прятался под кроной дерева-элеватора, и Заградитель направлялся за ним. В его намерениях можно было не сомневаться, этот пограничный «катер» собирался каким-то образом нейтрализовать «нарушителя границы».

Под ажурным куполом засохшего много лет назад кустарника (судя по его цвету и растресканности стеблей) никого не было. Зато, облетев сооружение кругом, Максим обнаружил пролом в его обшивке и без колебаний ввёл нос самолёта в дыру.

Ствол дерева оказался полым. Да и не дерево это было на самом деле, а действительно вертикально стоящий бак, похожий на элеватор, стенки которого были изнутри облицованы подковообразными сотами. Свет внутри «элеватора» не горел, поэтому прошло время, прежде чем зрение привыкло к полумраку, царившему внутри башни.

Не увидев «шхуны», Максим направил аппарат вглубь колонны «элеватора», привычно настроив организм на режим боя.

Судя по тишине и ощущению бездны, башня уходила вниз гораздо глубже поверхности почвы. Опускаться в полной темноте не хотелось, рискуя нарваться на засаду или какую-нибудь хитроумную ловушку, но и включать фонарь через передний люк тоже было рискованно, к тому же впереди летели «дирижабль» и его преследователь, и Максим сконцентрировал всё внимание, интуицию и экстрасенсорику на определении опасности, готовый действовать активно в соответствии с изменением обстановки.

Изменение не заставило себя долго ждать.

Где-то глубоко под самолётом затеплилось облачко тусклого жёлтого свечения. Затем снизу прилетел треск наподобие грозового раската, сопровождающийся шипением и свистом.

По спине протёк ручеёк страха: не за себя – за Веронику, которая находилась на борту «дирижабля».

Самолёт спикировал вниз, повинуясь воле пилота.

Светились стены нижнего – у самого дна – яруса «элеватора». Сотовых секций в форме подков здесь не было, и круглое помещение диаметром около сотни метров представляло собой лес бурых стеблей рогоза с чёрными свечками соцветий. Над лесом зигзагами прыгал «баллон дирижабля», а «шхуна», зависшая вверху, стреляла по нему молниями из «мачт», каждым разрядом проделывая в зарослях «рогоза» метровые дыры. И хотя Заградитель был послан Лесом, в данный момент он являлся лишь киллером, запрограммированным ликвидировать нарушение границы, и Максим ни секунды не колебался, решая возникшую проблему. Подвесив самолёт носом вниз над охотником и его жертвой, он открыл люк, высунулся и выстрелил из «Пересвета», алый луч которого прошёлся по корпусу «шхуны» огненным пунктиром.

Это заставило Заградителя отвернуть и обратить внимание на внезапно появившегося напарника «нарушителя границы». Но пока он маневрировал, направляя антенны своего излучателя – те самые «мачты» – на самолёт, Максим успел сменить вид оружия и выстрелил из «Шмеля», благо, что промахнуться с расстояния в полсотни метров было невозможно.

Огненный клинок вонзился в нос «шхуны», обнимая весь корпус слоем фонтанчиков пламени и дыма.

Посланник Большого Леса выстрелил по самолёту, однако Максим ждал этого момента и заранее, сразу после выстрела из огнемёта, прыгнул на сиденье пилота и заложил крутой вираж. Злая зелёная молния всё-таки чиркнула по корме аппарата, но кабину не повредила.

«Шхуна» метнулась влево-вправо, сбивая пламя с корпуса, одна из её мачт изогнулась щупальцем и метнула вихристый коготь электрического сияния, угодивший в нос «дирижабля». Заградитель продолжал выполнять свою миссию, добивая «нарушителя границы», и, возможно, именно это обстоятельство и позволило Максиму справиться с машиной «лесной погранслужбы». Она отвлеклась буквально на пару секунд, но майору этого хватило, чтобы высунуться из люка и выстрелить из «Гнома».

Граната угодила прямо в основание мачты «шхуны». Взрыв снёс её как тростинку. «Шхуна» завертелась юлой, осыпая пространство боя мелкими молниями.

Максим схватил «бластер» и дал очередь, пробивая в корпусе Заградителя метрового диаметра дыры.

Спустя мгновение раздался взрыв, разнёсший «шхуну» на петлистые лохмотья и куски жил.

Взрыв впечатал повреждённый «дирижабль» в стену зала и отбросил самолёт на десяток метров вверх.

Максим, кубарем прокатившийся по кабине, рухнул на «гнездо», цепляя к вискам рога управления.

Самолёт сделал круг по залу, сел рядом со смятым в лепёшку баллоном «демонского» аэростата.

Максим выскочил наружу с «бластером» в руках, приготовившись стрелять. Но этого не потребовалось, «шхуна» превратилась в груду дымящихся обломков, указывающих на то, что она была выращена как сросток корней. Выстрел из «бластера» проделал в корпусе «дирижабля» дыру ближе к корме, где, по расчётам Максима, пассажиры не должны были находиться. Дыра оказалась меньше, чем нужно, он расширил её в два удара и влез в кабину «демонского» транспортника с фонарём в руке.

Оба пассажира «дирижабля» лежали на полу между покорёженными креслами экипажа и не двигались. Максим подскочил к Веронике, прижал палец к шее. Девушка шевельнулась, открывая глаза.

– Жива! – глухо выговорил Максим, приподнимая любимую.

– Макс… – прошептала она.

– Ранена?! Где болит?!

Она поднесла руку к груди.

– Дышать… больно…

– Рёбра! Ладно, держись, дома подлечимся.

Он поднял её на руки, выбрался из кабины «дирижабля», отнёс девушку в самолёт, устроил на сиденье.

– Держись, я постараюсь не прыгать по кочкам.

– Подожди… – задержала Вероника его руку.

– Что?

– Там лейтенант…

– Точилин? Ну и что?

– Разве мы не берём его с собой?

– После того, что он сделал?!

Вероника поморщилась.

– Макс, не сходи с ума! Хочешь отомстить ему, бросив одного умирать здесь?

Максим сжал зубы.

– Он выкарабкается, такие ни в воде не тонут, ни в огне не горят. К тому же он знал, на что шёл. И уж точно оставил бы меня, будь я на его месте.

– Максим, не шути так… ты же не такой… и ему можно помочь, вспомни, как он спас тебя с Жорой в центре обороны…

Максим уложил девушку поудобней, сел на соседнее «гнездо», не глядя на спутницу, взялся за рога.

– Макс… – всхлипнула она.

Он оглянулся, увидел ставшие огромными глаза, полные слёз и страдания, и сдался.

– Господа, пристегните ремни безопасности…

Точилин уже пришёл в себя и ворочался на полу в кабине, как раздавленный жук. Увидев спасителя, он потянулся к валявшемуся в метре «бластеру».

– Поднимайся! – угрюмо скомандовал майор, протягивая руку.

– Я не виноват… – прохрипел лейтенант. – Я хотел её спасти…

– Потом разберёмся. Держись! – Максим помог Точилину встать, не обращая внимания на его охи, довёл до самолёта, усадил на сиденье оператора.

– Возвращаемся.

– Я… хотел… её… спасти… – выдавил Точилин страдальческим тоном.

– Заткнись!

– Там остались «бластеры» и гранатомёт…

Не отвечая, Максим поднял самолёт в воздух, оглядел тёмное жерло «элеватора», уходящее вверх, и через несколько минут они вылетели из пролома в обшивке башни «хранилища генофонда» в сумрачный день «подвала» – слоя вселенной, простиравшегося под нижним ареалом Большого Леса.

Не задерживаясь ни на секунду, Максим нашёл шахту «межслойного пробоя» и вскоре без особых приключений вывел самолёт в нижний лес, где царило утро.

Однако оказалось, что на этом беды возвращенцев в «родную лесную вселенную» не закончились. У входа в шахту, стопроцентно ведущую в Большой Лес, а точнее, на дно Крепости, висел шмелиный рой, изредка выстреливая струйки насекомых в разных направлениях, будто ощупывая воздух своеобразными щупальцами.

– Этого нам только не хватало!

Вероника, лежавшая в «черпаке» кресла с открытыми глазами, встрепенулась.

– Нас… догнали?

– Надень корону!

Девушка села прямее, приладила к вискам дуги управления.

– Шмели?! Что будем делать?

– Управлять машиной сможешь?

– Да…

– Я открою люк и выстрелю из огнемёта.

– Может, лучше из большого излучателя?

– Нас всего двое, а для инициации излучателя нужны трое. Бери руль!

Вероника застыла, шире открывая глаза, хотя видела в данный момент не только интерьер кабины самолёта – визуально, но и панораму Леса снаружи – ментально.

Люк распахнулся.

Максим подсел ближе, поднял ствол огнемёта.

– Ближе!

– Макс… там…

– Ближе, ближе!

– Слева летят… «нетопыри»!

Мгновение он колебался – сесть за управление или продолжать выполнять замысел.

– Далеко?

– Метров триста…

– Давай ближе! Успеем! Я собью рой и сяду за штурвал! Вперёд!

Вероника послушалась, выводя самолёт на ударную позицию. И хотя ракурс оказался не слишком удобным, Максим высунулся из люка по пояс и вонзил огненный факел в начавший перестраиваться в купол шмелиный рой, пробивая в нём дыру. Не дожидаясь результата, выстрелил ещё раз и метнулся к операционному терминалу, одним движением водружая на голову рога дополнительной реальности, игравшие роль гаджета управления.

Самолёт нырнул к «зрачку» шахты, сбивая корпусом струи дымящихся насекомых.

– Они не отстают! – охнула Вероника, имея в виду приблизившихся «летучих мышей».

– Ничего, мы их встретим в Крепости! – пообещал Максим, надеясь, что бойцы не подведут и готовы к отражению атаки.

Глава 22

Не на жизнь, а на смерть!

Прошёл час, прежде чем подползший к песчаной плеши вокруг кратера вражеский десант начал действовать.

Наблюдал за его манипуляциями Редошкин, оставшийся в сфере управления возле блока беспилотника, кружащего над краем кратера на высоте одного километра. Мерадзе занял позицию в нижнем коридоре Крепости, контролируя за баррикадой шахту с лифтом. Костя же по-прежнему возился с трицератопсом, надеясь овладеть системой ручного управления боевым модулем Демонов. Модуль удалось поднять на верхний уровень подземного бункера, точнее, он сам смог доползти туда из арсенала по спиральным пандусам, но антигравитационных двигателей он не имел, поэтому его оставили в тоннеле, горловина которого выходила в шахту с антенной излучателя. В принципе он мог послужить в качестве зенитно-ракетного комплекса, прикрывая «эйфелеву башню», в случае если воздушные силы противника прорвутся сквозь защитный купол шахты.

Редошкин не отходил от экрана беспилотника и каждые десять минут связывался с Мерадзе, контролируя обстановку, получая в ответ короткие «всё тихо». Видимость оставляла желать лучшего, всё-таки от кратера до опушки леса было больше десяти километров, однако сержант смог разглядеть колонну роботов в сопровождении роя шмелей, выступившую на песчаную гладь.

– Началось! – процедил он сквозь зубы, чувствуя зуд не только в раненом плече, но и в ладонях, привыкших к оружию.

Сидевший рядом тихо, как мышка, Карапетян не ответил, продолжая общаться с Сумасходом. Он в данный момент ничем не мог помочь товарищам и мучился от сознания собственного бессилия, способного вогнать в депрессию даже такого умудрённого жизненным опытом человека.

Внезапно ситуация на опушке леса изменилась.

Редошкину показалось, что из чащи вырвалось облако пыли и упало на расползавшуюся в цепь колонну носорогопауков и «многоножек». Через пару секунд он понял, что случилось: на десант обрушилась туча бабочек и жуков, затмившая светило!

– Твою дивизию! – выдохнул сержант.

– Что такое?! – оглянулся на него Карапетян.

Редошкин повернул к нему монитор дрона.

– На них напали бабочки!

– Поразительно! – пробормотал Егор Левонович. – Лес таки решил нам помочь! Но что могут бабочки?

– И жуки!

– У них же нет оружия… они погибнут…

– Значит, положение аховое, если Лес послал в атаку всех своих помощников! Но вы посмотрите, носорогам это не нравится!

Действительно, движение десанта роботов замедлилось. Гигантские «многоножки» завертелись на месте, завязли в песке, меча струи пыли и песка во все стороны. Носорогопауки тоже остановились, а некоторые из них открыли стрельбу из сетчато-лазерных излучателей, кромсая струи насекомых. Но бабочек и жуков было так много, что все роботы скоро покрылись шевелящимися шапками красивейших лесных созданий и начали даже натыкаться друг на друга, теряя ориентацию.

– Давите их, давите, милые! – проговорил Редошкин, сжимая кулаки. – За свою свободу сражаетесь! Смерть демонским оккупантам!

В зале появился запыхавшийся Костя.

– Жора, там…

Редошкин остановил его взмахом ладони.

– Не ори! Глянь, что делается!

Костя уставился на экран беспилотника.

– Зашквар! Что это?! Шапки какие-то…

– На роботов напали жуки и бабочки!

– Да ладно…

– Сейчас подлетим поближе – увидишь.

Редошкин шевельнул джойстиком управления беспилотником, заставляя аппарат двигаться к границе песков.

Костя очнулся.

– Ура! Он последовал моему совету! Я давно говорил, что Лесу надо подключать к защите всех насекомых! Жора, там Демон проснулся!

– Не мешай! – Редошкин застыл, глянул на ботаника непонимающе: – Что ты сказал?! Демон?! То есть как это – проснулся?!

– Я побежал в арсенал за снарядами для цератопса, а навстречу прётся Демон! Такая шкелетина – жуть! Я сюда…

– Ты был без оружия?! Дьявол! Этого не может быть!

– Я, между прочим, предупреждал, некоторые гробы стали тёплыми, наверно, заработали их камеры, стали оживлять.

Редошкин перевёл взгляд на Карапетяна.

– Егор Левонович, это возможно?

– Сейчас попробую разобраться, – заторопился физик.

– Что будем делать? – нетерпеливо переступил с ноги на ногу Костя.

– Что-что, надо его грохнуть! – Редошкин покосился на экран беспилотника, сунул ботанику «бластер» Карапетяна, взялся за свой. – Веди!

Костя сорвался с места через мостик, оглянулся.

– Может быть, возьмём его в плен?! Интересно же поговорить с живым хозяином Крепости!

– А если он тебя каким-нибудь образом зазомбирует, превратит в дерево?

– Прочему в дерево?

– Ну в овощ, будешь ему туалеты чистить.

– Щас! – фыркнул молодой человек. – Разбежался!

Добрались до коридора, ведущего к арсеналу.

– Егор Левонович, вы его видите? – включил рацию Редошкин.

– Он на третьем уровне, – доложил Карапетян. – Открывает отсек… что-то ищет…

Редошкин метнулся к лестнице.

– Странно, что он не заглянул в арсенал. Может быть, тут где-то ещё есть оружейные склады? Что в том отсеке?

Карапетян помолчал.

– Похоже, это какой-то аппаратный отсек… там полно «огурцов» и «грибов»… это консоли и стойки… он их включает!

– Собака бешеная! А нельзя лупануть по отсеку из дезинтегратора?!

– Н-нет, этого отсека вообще нет на схеме системы.

– Как же вы его видите?

– Сумасход активировал новую цепь…

– Спасибо железяке! Дверь открыта?

– Так точно. Похоже, Демон хочет реанимировать отсек с дровами…

– Зачем?!

– Наверно, эти поленья и в самом деле зародыши…

– Вот гадёныш! Армию оживляет!

Редошкин выбежал в тоннель третьего этажа, остановил Костю, глаза которого пылали охотничьим энтузиазмом.

– Стой здесь!

– Лучше вместе…

– Я позову! – Сержант перешёл в темп, превращаясь в призрак, и тенью скользнул к открытой двери в отсек, из которой в коридор падал сноп жёлтого света.

Демон – гигантская широкоплечая фигура выше человека на две головы, одетая в чёрный многосложный костюм (вторая кожа, мелькнуло в голове), отблёскивающий металлическими вставками, склонилась над зелёной пупырчатой панелью в форме исполинского огурца, совершая какие-то манипуляции с торчащими из консоли штырьками. Перед ним светилась ещё одна панель, в глубине которой в дыму ворочались геометрические композиции.

– Он отключает центральный терми… – Голос Карапетяна в наушниках рации пропал.

Редошкин выстрелил из «бластера» по консоли, превращая её в град обломков.

Демон отшатнулся от консоли (жуткая голова под «каской», похожая на горелый череп с тремя глазницами), поворачиваясь к человеку.

Редошкин направил на него ствол «бластера».

– Стой, где стоишь! Подними лапы!

Из плеча инопланетянина вырос сверкнувший золотом птичий клюв.

Редошкин выстрелил, целясь в этот хищный клюв, подозревая в нём оружие.

Клюв превратился в язык пыли, фыркнувший в стену отсека. От удара Демона развернуло, однако он не упал, сунул длинную лапу в «огурец», вытаскивая из него такой же «бластер», какими пользовались теперь и земляне.

Мимо плеча пронёсся тугой сгусток горячего воздуха.

Редошкин оглянулся: за спиной стоял Костя с поднятым «бластером».

Демона унесло к стойкам аппаратуры с развороченной грудью. И тем не менее он не умер сразу, направляя свой излучатель на дверь, и Редошкин вынужден был добивать его, кромсая тело монстра на отдельные фрагменты.

Костя сунулся под руку.

– Назад! – рявкнул Редошкин, отпихивая ботаника, норовившего внести свою лепту в сражение с криком «контрольный выстрел!».

– Я где тебе велел остаться?!

Отлетевший в коридор Костя с возмущением пискнул в ответ:

– Я тебя спас!

Редошкин выключил маскер-систему «ратника», превращавшую бойца в призрачный контур, откинул забрало шлема, сплюнул.

– Спас он меня! Я не собирался его убивать! Хотел только обезоружить!

Костя открыл рот, закрыл, на щёки парня легла бледность.

– Я… подумал…

– В таких случаях надо не думать, а исполнять приказ! В другой раз может не повезти, заруби это на своём конопатом носу!

– Извини…

– Марш к Егору Левоновичу!

Костя ссутулился, направляясь к лестнице.

– Дом, быстро ко мне! – заговорила вдруг рация шлема.

– Иду! – рванул вслед за ботаником Редошкин. – Что там у тебя?!

– Шахта гудит…

– Мчусь галопом! Хотя у нас тут наверху тоже экстрим!

– Чего там?

– Расскажу.

– Может, я с вами? – крикнул Костя ему вслед, начиная подниматься.

– Наверх, я сказал!

Мерадзе с гранатомётом в руках торчал перед проломленной дверью в отсек и всматривался в глубины шахты.

– Такое впечатление, будто там дерутся коты! – встретил он сержанта.

Редошкин перелез на ту сторону, свесился над шахтой, поддерживаемый рукой лейтенанта. Действительно, снизу, из тёмных глубин лифтового колодца, доносился неясный шум, усиленный частым «кошачьим» визгом.

– Что за чёрт?! – нервно прошептал Мерадзе.

– Там идёт бой! – уверенно сказал Редошкин.

– Выведем сюда байк, проверим…

– Шум приближается! – Редошкин взялся за «бластер», заметив, как в тёмной бездне рождаются тусклые вспышки.

– Бегу за бай… – Мерадзе не договорил.

В шахте сверкнул металл, появилась несущаяся вверх масса и превратилась в самолёт!

Воздушной волной Редошкина отбросило к пролому, и удержался он от падения только благодаря Мерадзе.

«Демонский» истребитель повернулся носом к бойцам, люк открылся, из него высунулась голова Реброва:

– Дом, прыгай сюда!

– Есть! – Редошкин без колебаний сиганул в отверстие люка, где его подхватил майор.

– Мир, отобьём атаку «нетопырей» и вернёмся! Будь начеку!

Люк захлопнулся. Самолёт беззвучно провалился в шахту, исчез как привидение.

Мерадзе проводил его глазами, приходя в себя, пристроил на горизонтальную приступочку пролома гранатомёт и стал ждать.

Редошкин вскочил в кабину, вытаращил глаза, увидев беззвучно сидящего не на «гнезде», а на полу Точилина.

– Лейтенант?!

– Жора! – повернулась к нему Вероника.

– Вика! – ахнул Редошкин. – Командир таки вытащил вас!

– Садись! – подтолкнул его к креслу Максим, цепляя свои рога.

Редошкин рухнул на сиденье рядом, откинул шлем.

– Где ты их нашёл?!

– Потом! За нами мчится летучий десант «нетопырей» и «птеродактилей», не меньше десятка! Плюс шмели!

– Так это вы с ними бились? Я слышал треск…

– Попытался задержать «Гномом», сбил одного, но они ни фига не боятся, лезут как безмозглые утки в костёр. Оторвались на скорости на пару минут. Приготовься, бери на себя скорость, покажем тварям кузькину мать! Вика, стреляй по моему приказу!

– Как всегда, – слабо улыбнулась девушка.

Первого «нетопыря» они встретили уже в середине тоннеля, где царила невесомость.

Максим заметил приближавшуюся «птицу» (система обзора самолёта позволяла видеть в полной темноте, имея, очевидно, инфракрасные камеры), нацелил на неё нос «истребителя», крикнул:

– Огонь!

С острия «клюва» аппарата сорвался невидимый солитон поля, дробившего на части не только макрообъекты, но и атомы, унёсся вперёд, и «птица» исчезла.

– Стоп машина!

Редошкин остановил самолёт.

Максим прислушался к своим ощущениям: показалось, что стены шахты ожили и шевелятся.

– Назад!

Однако он опоздал с решением: стены и впрямь задымились струйками насекомых, и на аппарат кинулся рой шмелей, облепляя его шевелящимся мохнатым слоем.

По голове словно ударили кирпичом, так отреагировало сознание на ментальный выпад роя, умело подготовившего засаду. Вскрикнула Вероника, выругался Редошкин.

Борясь с навалившейся апатией, Максим крутанул самолёт вокруг оси, пытаясь сбить насекомых, потом открыл люк, схватил огнемёт и поливал огнём корпус аппарата до тех пор, пока не закончилась горючая смесь.

К счастью, корпус самолёта не загорелся, и пламя опало.

Стало легче, мозг вспомнил о своей нелёгкой обязанности думать, давление на психику ослабло. Майор рухнул на сиденье.

– Назад! На полной!

Самолёт развернулся, прыгнул «вверх», к жерлу шахты, развив скорость зенитной ракеты.

– Держитесь! Стоп на месте!

Самолёт будто врезался в стену, так резко остановил его Редошкин. Сам он удержался в кресле, а вот Вероника не смогла, слетела на пол, и Максиму пришлось «на форсаже» усаживать её на место.

– Разворот!

Самолёт развернулся.

– Огонь!

Вероника выстрелила.

Вдоль колодца просвистел вниз тугой пузырь воздуха, очищая его от насекомых. Снизу донёсся отчётливый визг.

– Снаряд достал «нетопырей»! – догадался Редошкин.

– Вперёд!

Самолёт вошёл в пике, направляясь следом за выпущенным «снарядом». Проскочили гравипаузу, начали подниматься, по-прежнему опускаясь к слою нижнего леса.

Впереди замелькали взблёскивающие чешуйки крыльев: оставшиеся целыми и невредимыми летающие «динозавры» не собирались отступать.

– Беглый огонь! – скомандовал Максим.

Самолёт выстрелил десять раз подряд, поднимаясь к самому верху шахты, но больше никого не встретил. Десант «нетопырей» и «птеродактилей» был уничтожен полностью.

Выбрались наверх, огляделись.

– Вроде бы никого… – сказал Редошкин.

– Возвращаемся!

Через несколько минут самолёт вынырнул из колодца в отсек лифта, где его встретил Мерадзе с гранатомётом в руках.

– Ну, что?! – с тревогой осведомился он у первым появившегося на пандусе Редошкина.

– Нормально, – ответил сержант, оборачиваясь и подавая руку Веронике. – Отогнали свору. Наверху тихо?

– Бабочки отступили…

– Не отступили, а наверно, погибли?

– Может быть.

Из люка вылез угрюмый Точилин.

Мерадзе остолбенел.

– А его вы где нашли?!

– Он с нами летал, командир не стал высаживать, некогда было.

Мерадзе брезгливо отступил, давая Точилину пролезть через пролом в коридор.

Вышел Максим.

– Докладывай.

Лейтенант кашлянул.

– Я вас здесь стерёг… за поверхностью наблюдают Костя и Егор Левонович.

Максим надвинул шлем.

– Егор Левонович? Что видите?

– Колонна ползёт по пескам, – доложил физик. – Медленно, но упорно. Максимум через полчаса будет у кратера.

– Понял. – Максим повернулся к Мерадзе: – Забирай чекиста и дуй с ним наверх. Приготовьтесь к штурму.

– На хрен ты его не оставил внизу?..

– Лейтенант!

– Слушаюсь! – буркнул Мерадзе, толкнул Точилина в спину. – Шевели мослами! Вы здесь останетесь?

– Мы спустимся в нижний лес, найдём свободную шахту и вернёмся к кратеру сверху.

Мерадзе повёл пленника к лестнице.

– По местам! – скомандовал Максим.

Редошкин протянул руку Веронике. Та замешкалась, порозовев.

– Макс, мне нужно… по надобности…

– До нижнего леса дотерпишь?

– Д-да…

– Поехали!

Крышка-пандус закрыла отверстие люка, и самолёт рухнул в бездну шахты.

Глава 23

Прорыв

Успели в последний момент, буквально за минуту до появления в лагере заместителя министра обороны, собиравшегося объявить всем его обитателям о смене руководства. Савкин лично проводил аэронавтов, и аэростат унёс команду из четырёх человек в стылое февральское небо, не обещавшее ничего хорошего.

Просился с ними и лейтенант Матевосян, присоединившийся к группе «Призрак», но Дорохов разрешения не дал, заявив, что их и так в корзине аэростата слишком много, а если команде удастся найти оставшихся в Большом Лесу попаданцев, вернуться всем вместе за один заход будет нереально.

За сутки, истекшие после первого подъёма и обнаружения «лепестка» иномерианы, удалось утеплить кабину аппарата настолько, что даже при двадцатиградусном морозе внутри можно было находиться без курток.

Сменили и вентилятор, используемый в качестве толкающего винта. Савкин и Куницын раздобыли в Тюмени на авиазаводе пропеллер от старенького мотодельтаплана, и с небольшой переделкой он превратился в самолётный винт, способный двигать немалой массы аэростат со скоростью пешехода.

Вход в иномериану нашли быстро. Платов откорректировал систему наведения, не спав всю ночь, и совмещение расчётного канала с реальным «лепестком» произошло на высоте тринадцати с половиной километров уже через двадцать минут с момента достижения нужного горизонта.

– Зонд! – сказал Дорохов.

Натянули капюшоны, так как надо было открыть кабину, запустили беспилотник.

Через несколько минут экран аппарата расцвёл красками, показывая лес с высоты полукилометра.

– Отлично! – похвалил Дорохов физика, застывшего за панелью управления навигационным комплексом. – Быстро обнаружили!

– Один вопрос, – проговорил Сергей Макарович, помогавший Галкину запускать дрон. – Почему иномериана выводит нас в одно и то же место в Большом Лесу? На одну и ту же высоту? Мы здесь ползаем по вертикали от трёхсот метров до тринадцати километров, а там устье висит на высоте пятисот метров. Почему иномериана жёстко привязана к точке образования?

– Потому что пробой между бранами обусловлен определённой композицией параметров среды, – ответил Платов. – Иномериана, по сути, трещина или скорее полевой разряд, случающийся там, где резко падают потенциалы других полей. Она не может сдвинуться в пространстве, так как уже связывает два континуума.

– Всё понятно? – с усмешкой спросил Дорохов задумавшегося полковника.

Сергей Макарович улыбнулся в ответ.

– Я скоро смогу сам защищать диссертацию кандидата наук по теме сталкивающихся вселенных.

– Возвращаем дрон? – осведомился пилот, которому приходилось управлять аэростатом и следить за манёврами беспилотника.

– Возвращаем, он нам ещё пригодится.

Четырёхвинтовой разведчик втянули в кабину.

– Подъём!

Аэростат вернулся на ось «лепестка» иномерианы и медленно пополз вверх.

Им повезло, потому что атмосфера на тринадцатикилометровой высоте, несмотря на разрежение воздуха, вовсе не была спокойной, играя воздушными течениями из-за перепадов температур и плотности, но в данный момент аэростат висел в центре зоны климатического штиля, и пилоту не надо было реагировать на колебания баллона. Пройдя невидимую границу «лепестка» «червоточины», сначала баллон, а потом кабина нырнули в белёсый туман.

На людей спустилась глухая тишина. Перестали быть слышимыми даже скрипы корзины, её пластиковых креплений и шелест вентилятора печки.

Что-то проговорил пилот, но и этот звук растворился в тишине как в вакууме.

Потом аэростат вынырнул в горле иномерианы, висящем над излучиной реки, и мёртвая тишина сменилась тишиной живой, насыщенной движением иного мира.

Аэростат продолжал двигаться вверх (в натуре опускаясь вниз, к поверхности земли), и Дорохов каркнул:

– Стоп машина!

Зависли на высоте трёхсот пятидесяти метров, откинули полог кабины, высовываясь и разглядывая пейзаж.

– Боже милостивый! – пробормотал Коля Галкин, ошеломлённый масштабом панорамы. – Да он же бесконечен! А деревья – поглядите! Одно – не меньше Останкинской башни!

– А как тебе воздух? – поинтересовался Дорохов, пережив упоительный приступ облегчения.

– Вкуснейший компот! Его можно пить!

– Запускаем дрон, – сказал Сергей Макарович, не потерявший своей природной рассудительности.

Галкин кинулся выполнять распоряжение.

– Как долго нам придётся здесь висеть? – понизил голос генерал.

– Пока не прилетит Ребров, – усмехнулся Сергей Макарович.

– Но ведь ожидание может продлиться долго. И вообще почему вы уверены, что майор прилетит сюда?

– Ему об этом сообщит Лес, – уверенно сказал бывший командующий силами специального назначения ГРУ.

Глава 24

Люди против Демонов

Развернувшиеся боевые действия защитников Крепости с посланцами чёрного леса показали, что люди остаются людьми даже в условиях смертельной опасности, точно так же как демоны в человеческой душе никогда не умирают, выходя из тёмных её закоулков в моменты наивысшего напряжения и превращая людей в нелюдей.

Предоставленный самому себе, Точилин снова сбежал.

Пока Мерадзе, Костя и Егор Левонович готовились к атаке разворачивающегося вражеского десанта, наблюдая за его манёврами по экрану беспилотника и выбирая позицию для собранного ботаником трицератопса, лейтенант оседлал аэробайк, оставшийся без присмотра в коридоре возле арсенала, и угнал его, ухитрившись сделать это незаметно.

Как признался потом раздосадованный физик, он перестал следить за отсеками Крепости, так как увлёкся настройкой главного излучателя. А когда Сумасход доложил ему, что аэробайк покинул Крепость через тоннель, ведущий к кратеру, было уже поздно что-либо предпринимать.

Мерадзе, узнав об этом, готов был от злости на самого себя прыгнуть в кратер, приняв всю вину за случившееся на себя, но Костя его успокоил, бросив мудрую фразу:

– Уж лучше так, чем если бы он предал нас в разгар боя. Пусть бежит, ему самое место среди «динозавров» чёрного леса.

Десант роботов: двадцать четыре «носорогопаука», три «многоножки» и пять «пауков» поменьше – начал стрельбу по куполу над Крепостью, приблизившись на километровую дистанцию. Воздух над куполом буквально закипел от зелёных «рассыпчатых» молний, сдиравших слой скал как лезвие бритвы – волосы на голове мужчины.

Беспилотник над кратером каким-то чудом остался невредимым и бесстрастно продолжал передавать изображение невиданной баталии, говорившей больше не о мощи нападавших, а об их страхе перед защитниками, хотя невозможно было представить, чтобы чудовищные биотвари, а по сути, киборги, могли чего-то бояться. Заметивший эту особенность атаки Костя даже рассмеялся, найдя в ней юмористическую нотку, на что Егор Левонович заметил совершенно серьёзно:

– В базисных программах Сумасхода заложена категория вероятности причинения невосполнимого ущерба – своеобразный инстинкт самосохранения. Как только оценка опасности, грозящей нарушить функционирование системы, превысит двадцать процентов, компьютеры Демонов начинают подчиняться стратегии спасения.

– Двадцать? Даже не пятьдесят?

– Таковы их принципы. Они же распространяются и на всю их кибертехнику.

– Тогда понятно, почему они старательно утюжат бугор из всех стволов, как немцы когда-то в войну по нашим дотам.

– Мирон, у нас есть какой-то план «Б»? – обратился Карапетян к Мерадзе.

– План – ждать, пока командир с Викой не разнесут эту демонскую технику на фиг!

– А если они не успеют?

– Тогда возьмёмся за оружие! – воинственно потряс «бластером» неунывающий ботаник.

– Герой! – проворчал Мерадзе. – Я, наверно, спущусь вниз.

– Зачем?

– Из шахты могут полезть «нетопыри».

– Да и пусть себе вылезают, вычистим весь нижний этаж дезинтегратором!

Мерадзе озадаченно почесал висок.

– Хорошая идея, молодец!

– Я когда-нибудь плохие выдавал?

– Только нос не задирай. Кстати, может, и Демонов можно будет нейтрализовать, если они очнутся?

– Не знаю, саркофаги после удара дезинтегратора остались целыми, у них какая-то защита, а с Демонами надо экспериментировать.

– «Бластер» того восставшего Демона разнёс на куски, значит, и дезинтегратор сработает.

– Кто бы возражал?

– Они совсем близко! – прервал спорящих Карапетян.

Изображение в экране стали передёргивать судороги, но всё же было видно, что роботы десанта подобрались к кратеру вплотную. Их стрельба ослабела, потому что почти весь скальный выступ, под которым пряталась шахта с «эйфелевой башней», был разворочен, и молнии теперь крошили оголённый «бетонный» вал вокруг купола с крышкой люка.

– Гады! – воскликнул Костя. – Если они снесут купол – разнесут и антенну излучателя! Тогда нам капут!

– Я попробую задержать их! – Мерадзе кинулся через мостик.

– Чем? – не понял Костя.

– Цератопс! Как только «носороги» приблизятся, я начну стрелять!

– Тогда и я с тобой! Тебе ещё разбираться с ручным управлением, а я уже всё знаю.

Мерадзе не ответил, и ботаник припустил за ним с «бластером» в руках.

Их остановил возглас Егора Левоновича:

– Стойте! Подождите!

Оба остановились, оборачиваясь.

– Ну, чего?! – выдохнул Костя. – Они попали в зыбучие пески?!

– Нет… там… начался бой…

Парни вернулись к монитору беспилотника.

Экран по-прежнему сотрясали судороги, но это не мешало видеть, как гигантские «носорогопауки» исчезают один за другим, распыляемые на атомы туманными вихрями!

«Многоножки» перестали стрелять по куполу, ища рогами-антеннами стремительно возникающий и тающий в воздухе силуэт самолёта, но манёвренными и быстрыми они не были и спустя несколько мгновений перестали существовать.

Вслед за ними ушли в небытие «пауки» сопровождения, несмотря на их скоростные характеристики. Последними «демонский истребитель», управляемый тремя землянами (успели! – молнией мелькнуло в голове Мерадзе), уничтожил начавший расплываться струями шмелиный рой, добил уцелевшего «паука», и бой закончился. Воздух над местом сражения перестал кипеть и плыть знойными пластами. Грохот и треск стихли, наступила тишина.

Самолёт ещё какое-то время барражировал над кратером и его окрестностями, ища противника, метнулся к куполу.

– Открывайте, Егор Левонович! – опомнился Мерадзе.

– Ура-а! – ликующе возопил Костя. – Мы победили! Кто к нам с рогами явится, тот без рогов и останется!

Через четверть часа все шестеро попаданцев встретились в сфере управления. Костя бросился обнимать Редошкина (тот неожиданно для себя самого ответил) и Веронику.

– Как вы вовремя! – буркнул Мерадзе, вытирая пот со лба. – Мы уж думали – кранты!

– Где Точилин? – оглядел команду Максим.

Мерадзе смутился, отвёл глаза.

– Простите, товарищ майор… Точилин сбежал.

Максим сжал челюсти.

– Как это случилось?!

– Он угнал наш байк, – объяснил Костя.

– Это я виноват, – со вздохом признался Карапетян. – Отвлёкся. Сумасход наконец снял блокировку с дистанционного управления излучателем, ну и я… прошляпил.

– Да чёрт с ним! – махнул рукой Костя. – Он нам всё равно не помощник.

– Он пропадёт… один, – тихо проговорила Вероника.

– Тебе его жалко? А он тебя, между прочим, не пожалел, хватая как кавказскую пленницу.

Сфера управления вдруг содрогнулась, будто её качнула волна землетрясения.

Все застыли.

– Егор Левонович?! – повернулся к физику Максим.

– Сейчас… – Карапетян засуетился. – Кажется, нас бомбят…

– Что?!

– Смотрите! – ткнул в экран беспилотника Костя.

Над песками километрах в пяти от кратера поднимался в воздух столб огня, дыма и пыли, вытягиваясь в грибовидное облако.

Задрожали стены, пол и мостик под ногами землян.

– Чтоб меня крокодил проглотил! – пробормотал Мерадзе. – Они сбросили атомную бомбу!

– Нет, – возразил Егор Левонович. – Это не взрыв атомной бомбы, хотя похоже. Это энергетический разряд. Компьютер центра обороны настраивает свой излучатель, это пристрелка.

– Если он попадёт по куполу… – начал Редошкин.

– …надо сматываться! – закончил Мерадзе.

Пламя внутри гигантской вихристой ножки «гриба» погасло, но дым продолжал бурлящим фонтаном бить в небо, растекаясь на большой высоте грязно-фиолетовым зонтиком диаметром не меньше нескольких километров.

– Командир?!

– Все в самолёт! – рявкнул Максим.

Редошкин схватил Веронику за руку, потащил за собой. За ними бросились Костя вприпрыжку и Мерадзе. Максим остался.

– А ты? – оглянулась Вероника, вырывая руку.

– Я вас догоню!

Вероника упрямо помотала головой:

– Только вместе!

– Сержант, лейтенант, уведите археолога!

Редошкин и Мерадзе подхватили Веронику под руки и легко вынесли из зала в горизонтальный штрек.

– Включайте комплекс! – сказал Максим выжидательно смотревшему на него учёному.

– Вы имеете в виду…

– Излучатель! Попробуем опередить предателя!

– Кого?

– Излучателем центра обороны управляет пилот «вертушки», надо его упредить.

– Понял, сейчас выведем на экран карту… – Егор Левонович поправил на голове рогатую дугу мыслесъёма. – А не хотите сами подсоединиться?

– Нет времени на переговоры с машиной и обсуждение цели.

– Это пара минут…

– Поторопитесь!

Зелёная пупырчатая панель, венчавшая терминал компьютера, покрылась россыпью светящихся штрихов, превратилась в желтоватый плоский овал, внутри которого проявился какой-то рисунок, состоящий из связанных тонкими линиями иероглифов.

– Зона боёв, – сказал Карапетян. – Такой она была тысячи лет назад во время битвы Демонов. Вам всё-таки надо подсоединиться к компьютеру, иначе не увидите процесс инициации излучателя.

Максим послушался, присаживаясь на краешек соседнего сиденья и цепляя рога управления.

Процедура подключения к операционной системе Сумасхода длилась секунды. Ментальная сфера Максима уже была знакома компьютеру Крепости, и он без задержек и требований кода доступа подключил человека к своему браузеру.

Перед глазами майора соткалось зыбкое мерцающее пространство, своеобразное «поле ожидания приказа», и Максим вонзил в это колышущееся нечто свою мысль:

«Обзор центральной шахты!»

Туманное облако перед глазами исчезло, стала видна шахта с острой верхушкой «эйфелевой башни». Изображение в голову оператора передавалось сразу с нескольких камер, поэтому шахта обнимала Максима со всех сторон, и он видел её стены, башню и выходы тоннелей в единой композиции. Но к системам обзора Демонов люди давно привыкли, точно так же эти системы работали и в отдельных отсеках и изделиях хозяев Крепости, поэтому Максим недолго пристраивался к объёмному восприятию получаемых визуальных сигналов.

«Эйфелеву башню» покрыл слой пара, будто её продували жидким азотом. Послышался тихий гул, и она стала выдвигаться к куполу, подхваченная сложным механизмом стартового комплекса.

Купол начал раздвигаться шестью лепестками диафрагмы, открывая горловину люка.

Изменился рисунок иероглифов на экране перед операторами. На желтоватом поле стали загораться синие пульсирующие звёздочки. На самом краю справа высветилось голубое колечко побольше, стало мигать. К нему из разлапистого иероглифа красного цвета протянулась паутинка света, воткнулась в колечко, и оно разлетелось светящимися брызгами. Затем детали этой карты вернулись на места, и повторилась та же картина: паукообразный иероглиф испустил лучик, разнёсший колечко на клочки.

– Это мы, – сказал Карапетян. – А иероглиф…

– Центр обороны!

– Совершенно верно.

– Стреляйте!

– Не могу…

– Почему?!

– Нужны три оператора…

– Проклятье! – Максим включил рацию. – Дом, быстро ко мне с Вероникой!

– Бегу! – отозвался сержант. – Что случилось?

– Попробуем опередить центр обороны!

– Будем через минуту.

– Егор Левонович, как происходит прицеливание излучателя?

– Сам пока не понимаю… беседую с Сумасходом…

– Этот пейзаж в экране точно карта?

– Разумеется.

– Каким образом территорию видит Сумасход? Над Лесом висит спутник?

– Нет, над Лесом висит сам Лес. Вы же летали с сержантом в космос, видели его, поднявшись на тысячу километров.

– Да, но то был Лес другого слоя…

– Ничуть не бывало, то был наш Лес! Континуум здешней вселенной представляет собой композицию слоёв, пересекающихся в каких-то измерениях друг в друге. Разве Лес вам не говорил об этом? По-моему, вы рассказывали…

– Рассказывал, но сам не врубился… Значит, прицельный контур излучателя смотрит вверх?

– И видит нашу же территорию!

– Твою дивизию, как говорит Мир! Долго настраивается система?

– Не мешайте, я и так тороплюсь.

Максим цапнул с пояса флягу с водой, напился, чувствуя странную жажду, вылил на голову остатки воды.

Система внутреннего видеоконтроля Крепости продолжала работать, и он видел не только интерьер сферы управления, но и коридоры Крепости, и шахту, и «эйфелеву башню», которая уже выползла из шахты на подъёмной решётке и уставилась остриём в небо.

Напряглись сами собой мышцы живота: интуиция подсказывала, что счёт идёт на секунды.

И словно почуяв это, Лес отреагировал на вспышку ярости и злости человека, связанного с ним ментальным полем.

Низкий подземный гул докатился до зала управления Крепостью, качнув мостик и терминал компьютера на нём.

– Слышу… – процедил сквозь зубы Максим, отзываясь на прилетевший в уши мысленный зов:

«Человек… уходи… иначе… погибнешь…»

– Мы не бежим с поля боя! Можешь задержать оператора центра обороны?!

«Наши возможности ограниченны… уходи… немедленно!»

– Тогда не мешай, мы будем драться, пока живы!

– Что вы сказали? – не расслышал Карапетян, всецело занятый общением с компьютером.

– Это не вам… цельтесь!

– Но мы всё равно не сможем…

– Сможем! – отрезал Максим, оглянувшись на топот: в тоннеле появились бегущие Редошкин и Вероника. И Костя за их спинами.

– Что вы хотите делать?! – выдохнула девушка, вцепившись в локоть Максима.

– Садись, подключайся!

– Бабахнем?! – догадался Костя, разглядывая экран.

– Садитесь!!

Глаза Вероники стали огромными.

– Вы хотите… выстрелить по…

– Центру обороны, – закончил Максим. – Быстрей!

– Но там же наш… пилот…

– Наш! – оскалился Редошкин, усаживаясь. – Сейчас это наш враг! И если не мы его, то он нас!

– Макс… – Губы девушки задрожали.

Он встал, снял её руку с локтя, обнял, заглянул в полные страдания очи.

– Милая, Дом прав. Если мы не опередим оператора центра обороны, он просто убьет нас всех! Понимаешь? Он уже начал пристреливаться.

Глаза Вероники заполнились слезами.

– Я… так… не могу…

Несколько мгновений он искал нужные слова, силой воли заглушая внутренний голос, выражающий бурю чувств, чисто мужское нетерпение и гнев, сел и сказал почти спокойно:

– Что ж, тогда подождём, когда ударит центр. Уйти мы уже не успеем.

– Вика… – начал Редошкин.

– Молчи, сержант!

Послышался топот, на мостике появился Мерадзе.

– Вы чего сидите?!

– Цс-с-с! – прижал палец к губам Редошкин.

Мерадзе застыл с растерянным видом.

– Эх, ну почему я не женщина?! – с детским разочарованием и горестью проговорил Костя, зачарованно пожирая глазами карту.

Вероника перевела взгляд на него, на Мерадзе, на Редошкина, и, очевидно, до неё наконец дошёл смысл происходящего.

– Я… с вами… – прошептала девушка, бросаясь к «гнезду».

– Я давно готов! – деловито доложил Редошкин, сдерживая вздох облегчения.

Мерадзе подошёл к терминалу, разглядывая экран с картой.

– Что тут у вас происходит?

– Рождается солдат! – фыркнул Костя.

Мерадзе подошёл к Редошкину.

– Это то, о чём я думаю?

– Карта.

– Ага, понял, мы в центре?

– С краю.

На карте было видно, как иероглиф, испускающий паутинку алого света к голубому колечку, перечеркнул фиолетовый крестик.

– Сейчас… – изменившимся голосом проговорила Вероника.

Иероглиф внезапно налился алым свечением.

– Огонь! – рявкнул Максим.

С вершины «эйфелевой башни» сорвалась в небо прозрачная молния!

Ни о каком электричестве речь не шла, молния представляла собой некое энергетическое поле и была видима только благодаря распаду атомов воздуха, создавшему канал «воздухотрясения». Егор Левонович не зря подчёркивал не один раз, что в мире Большого Леса огромную роль играет дробная мерность пространства, не три измерения, а три с «хвостиком» в четырнадцать сотых. Именно этот «хвостик» и порождал большинство удивительных эффектов, отличающих здешний мир от земного. Однако в данный момент физика процесса отходила на второй план, а главным становился результат «миротрясения».

Но и энергетический импульс, испущенный центром обороны, имел точно такие же характеристики и предназначение. Самое же потрясающее в этом состязании «демонских» орудий было то, что они сработали в один и тот же миг, и выпущенные ими «снаряды» чудесным образом столкнулись в небе над Большим Лесом. Вернее, не столкнулись, а отрикошетировали друг от друга как две гигантские невидимые ракеты! Поэтому ни та ни другая не попали в цель, повинуясь силе рикошета.

В месте их касания возникла многоцветная радуга длиной в сотню километров, продержавшаяся несколько секунд.

Импульс излучателя, посланный Крепостью и видимый на карте как рыбий малёк, коснулся крайней завитушки иероглифа, испарив его, и погас.

Импульс центра обороны вонзился аккурат в уже существующий кратер рядом с Крепостью и вызвал столб неистового света, мало того что расширивший кратер на километр, но и породивший волну землетрясения силой чуть ли не в десять баллов!

Стены сферы управления заходили ходуном! С треском на мостик обрушились отколовшиеся с потолка плиты.

– М-мать твою! – присел Мерадзе, прикрывая голову руками.

– Огонь! – крикнул ещё раз Максим, понимая, что шансов у них больше не будет.

К счастью, Вероника не потеряла концентрации, находясь в состоянии, ранее ей недоступном; это состояние Максим называл боевым трансом.

«Эйфелева башня» послала в небо ещё один сгусток энергии.

Иероглиф на карте потерял второй завиток.

Но и оператор центра обороны понимал, что дуэль может закончиться его поражением, поэтому действовал с такой же быстротой и решительностью, которая в иных обстоятельствах могла восхитить любого эксперта. Однако и на сей раз комплекс центра обороны промахнулся, снова попадая в дымящийся, как жерло вулкана, кратер. У Максима даже мелькнула мысль, уж не отводит ли Большой Лес каким-нибудь волшебным способом глаза оператору-землянину на острове с центром обороны!

Удар сотряс зал управления Крепостью с такой же силой, что и первый. С потолка опять посыпались плиты и куски арматуры. Мостик с терминалом Сумасхода закачался как на волнах. Со струнным звоном лопнули две растяжки, удерживающие терминал в центре сферического зала.

Слетели с кресел Редошкин и Егор Левонович. Вероника и Максим чудом удержались на местах.

– Огонь!

Излучатель Крепости выстрелил в третий раз!

Максим невольно зажмурился, ожидая ответного удара.

Но истекла секунда, вторая, третья, гул и вибрация стен зала после предыдущего разряда ушли в глубины земли, а ответа всё не было, и тогда ликующе заорал Костя, скорчившийся на полу у кресла:

– Ур-ра-а! Мы его ухандокали!

Максим открыл глаза.

Иероглиф на карте перестал существовать. На его месте пульсировал красный крестик, от которого расползались по серо-жёлтому полю призрачные зубчики, растворяясь на фоне россыпи зеленовато-бурых пятен.

Вероника судорожно всхлипнула, прижав кулачки к груди.

Максим отлепил рога, обнял девушку, начал гладить по волосам, по спине, успокаивая:

– Всё позади, хорошая моя, ты классный стрелок! Теперь у нас не будет врагов, и можно будет жить, не опасаясь удара в спину.

– Там был пилот…

– Да, но шансов спасти его у нас не было. Он и человеком-то перестал быть.

– С ним-то покончено, – проворчал Редошкин. – Да по лесам ещё куча роботов-убийц бродит, так что спокойной жизни ждать не приходится.

– Это уже мелочи, – весело проговорил Костя. – Переловим по одному и ухандокаем!

– Что за жаргон, академик? – поднял брови Редошкин. – Откуда у тебя словечко «ухандокать»? Зашквар, жесть или там отпад я понимаю, а ухандокать – это же прошлый век.

– Это словечко из словарного запаса товарища лейтенанта, – ухмыльнулся Костя.

Редошкин перевёл взгляд на смущённое лицо Мерадзе.

– Мир, а ты откуда его вытащил? Ты же всегда ругался по-грузински.

– Не слушайте его, товарищ майор, – сказал Мерадзе, поймав взгляд Максима. – Я никогда не ругался, ни по-грузински, ни по-русски… почти.

Вероника расслабилась, притихла в объятиях Максима, вытерла слёзы.

Максим отпустил её.

– Периметр, бойцы!

Редошкин и Мерадзе бросились выполнять приказ: один начал искать беспилотник, экран которого стал жемчужно-серым, второй подключился к компьютеру, чтобы проверить отсеки Крепости.

– Егор Левонович, как вы?

– Нормально, – ответил физик.

– Надо будет слетать к острову, – сказал Редошкин, – убедиться, что центра обороны не существует.

– Надо много чего сделать, – добавил Мерадзе. – Чёрный лес остался целым, склады Демонов в нижнем лесу тоже…

– Надо найти этого беглого чекиста, – сказал Костя. – Ведь прячется где-то на нашем байке. Хотя я лично не стал бы его искать.

– Поднимаем истребитель, – решил Максим. – Осмотримся, не остались ли поблизости какие-нибудь воинственные твари.

– Надо заглянуть в кратер, – загорелся Костя. – В него аж дважды влепили сумасшедшие заряды!

– Успокоилась? – спросил Максим Веронику.

– Да… командир, – печально улыбнулась девушка.

Глава 25

Восстание Демонов

Крепость устояла, несмотря на близость кратера, в который угодили оба энергетических импульса, близких по мощности к взрыву атомной бомбы, сброшенной американцами и уничтожившей в тысяча девятьсот сорок пятом году японский город Хиросиму.

Кратер стал шире на два километра и глубже на пятьсот метров, его стены покрылись плёнкой глазури, на дне скопилось целое озеро какой-то опалесцирующей субстанции, и проникнуть из него в подземелье через знакомый тоннель стало невозможно. Но это не расстроило защитников Крепости, поскольку теперь можно было не распылять силы и внимание на контроль нижних горизонтов базы.

Отдохнув и навестив нижний отсек Крепости для упрочения баррикады, новые обитатели базы собрались в сфере управления, чтобы обсудить дальнейшие планы для решения проблем, не терпящих отлагательства. Среди них самыми серьёзными считались поиск уцелевших роботов, посланных чёрным лесом с баз Демонов в нижнем лесу, а также ликвидация агрессора, само существование которого являло собой прямую угрозу всему живому в Большом Лесу. В том числе (и в первую очередь) – землянам.

– Да мы его в два счёта, – начал Костя, собираясь закончить понравившимся ему словом «ухандокаем», но посмотрел на Мерадзе и закончил: – В два счёта раздолбаем! Один импульс из нашей пушки – и собирай ошмётки!

– Какой ты ликвидатор лесов, однако, – покачал головой Редошкин.

– А что, я не прав? Макс… э-э, командир, тут же никаких сомнений…

– Поддерживаю академика, – усмехнулся Мерадзе.

– Предлагаю следующий план, – сказал Максим. – Так как самолёт у нас один, придётся наносить визиты по очереди. Сначала мы с сержантом и Вероникой посетим остров, посмотрим, что от него осталось и не следует ли выстрелить по нему ещё раз. Потом на обратном пути заглянем в чёрный лес, разведаем, не изменилось ли там что. После этого ударим по чёрному лесу и займёмся нижним, где прячутся базы и бункеры выживания Демонов. Следующий этап – подвал и его генофонд.

– А как же море? – огорчённо протянул Костя.

– Какое море?

– Мы же собирались искать море и вообще обследовать Лес. Ты же сам обещал. Вокруг Крепости на тыщи километров простирается территория войны, зона боевых действий, которую Лес до сих пор полностью не восстановил, а что располагается за её границами? Мне почему-то кажется, что там вообще всё другое: и лес другой, и реки, есть насекомые, не только бабочки, водятся звери, птицы, а в реках – рыба, цветут поля…

– Романтик ты наш, – заметил Редошкин шутливо.

– Все походы, все исследования и эксперименты – только после победы над врагом! – твёрдо сказал Максим. – Большой Лес можно изучать до конца жизни. У нас и порт со шхунами, которые, кстати, вовсе не шхуны, а пограничные Заградители, и город, и космос, хоть он и невелик.

– Это заблуждение, – вежливо возразил Карапетян, – что здешний космос невелик.

– Мы пересекали его на самолёте за час с небольшим.

– Опять-таки, в космосе сказываются эффекты дробной мерности, я обращал ваше внимание на это обстоятельство не раз. Толщина воздушных слоёв, разделяющих слои тверди, намного больше, чем нам кажется. Во всяком случае, не тысячи километров, а по крайней мере сотни тысяч.

– Но мы пересекали твёрдые слои по шахте за пять минут, – озадаченно проговорил Редошкин. – Их толщина всего пара километров…

– Точно так же и толщина тверди не два километра, а по крайней мере сотни километров. Наши органы чувств здесь дают сбои, что вполне объяснимо. Я, конечно, ещё пообщаюсь с Сумасходом, выясню подробности, если характеристики местного континуума заложены в его памяти, а вы, Максим Валерьевич, поговорили бы с Лесом. Уверен, он подтвердит мои предположения.

– Здорово! – подскочил на месте Костя от возбуждения. – Давайте начинать экспедиции! Хочу к морю, позагорать на пляже! Хочу посмотреть на другой лес, где есть животные! Интересно, там лес такой же ухоженный, как наш, или нет?

– Хотеть не вредно, – хмыкнул Мерадзе.

– Мы улетаем тотчас же, – сказал Максим. – Остающимся придётся нести службу в Крепости. Мир, твой пост внизу, у шахты с лифтом. Если появятся разведчики чёрного леса – уничтожь! Вылезет армия – отступай к Егору Левоновичу, вместе врубите дезинтегратор и вычистите весь горизонт. Попутно осмотришь отсек, в который успел заглянуть ликвидированный Демон.

– Это и я могу сделать, – предложил Костя. – Заодно посмотрю, не вылупляются ли другие Демоны.

– По одному бродить по Крепости не разрешаю! Присоединяйся к лейтенанту или к Егору Левоновичу.

– Я попробую выяснить у Сумасхода хоть что-нибудь о системах регенерации саркофагов, – сказал Карапетян.

– Хорошо, занимайтесь. Нельзя допустить, чтобы какой-нибудь оживший Демон начал вести против нас партизанскую войну.

– Тем более, – добавил Редошкин рассудительно, – если он захочет запустить процесс оживления остальных обитателей Крепости либо процедуру рождения молодых Демонов из тех «дров», что хранятся в холодильнике внизу.

– Будь спок, Дом, – сказал Мерадзе, – сделаем.

– Поехали. – Максим взял под руку Веронику, и они пересекли мостик.

– А обедать когда будем? – окликнул его Костя.

Редошкин засмеялся.

– Вот ты и займись. Сваришь супчик из грибов, там в холодильнике ещё осталось немного, накроешь стол.

– Обедать будем в два, – оглянулся Максим. – К этому времени мы вернёмся стопроцентно.

Все трое скрылись в тоннеле.

– Вот теперь поработаем! – Костя радостно потёр ладонь о ладонь. – Никто мешать не будет.

– Звучит как угроза, – качнул головой Мерадзе. – Можно подумать, тебе раньше кто-то мешал.

– Не люблю, когда мной командуют, – отмахнулся молодой человек. – Люблю свободу и независимость.

– Тогда тебе надо было идти не в ботаники, а в айтишники. Вот уж кто ни от кого не зависит. Сиди себе в Сети анонимно и плюй на всех.

– Сейчас не очень-то поплюёшь, после пандемии коронавируса интернет плотно контролируют спецслужбы, ещё статью припаяют.

– Почему именно после пандемии?

– Она послужила как предлог для ужесточения контроля за народом. Разве спецназ в это не посвящали?

– У тебя оригинальное мнение о спецназе. И вообще кончай базлать, начинаем выполнять распоряжения командира. Егор Левонович, мы на связи. Узнаете что-то новое – сообщите.

– Обязательно, – пообещал Карапетян, выполнявший в последнее время обязанности спеца по компьютерным технологиям и первого переговорщика с инопланетным компьютером. Впрочем, судя по его настроению, физик был доволен своим положением, тем более что общение с «демонским» искусственным интеллектом каждый день приносило ему интереснейшие открытия в области физики браны Большого Леса.

Мерадзе с Костей спустились на дно Крепости и принялись укреплять баррикаду, снова установив в её амбразурах гранатомёт «Гном», зенитно-ракетный комплекс «Вербу» и «фаустпатрон». Кроме того, на всякий случай Мерадзе оставил там ещё и автомат, предполагая, что АСМ справится с Демонами, имея приличную скорострельность и убойную силу.

– Можно, я возьму пистоль? – спросил его Костя, увлечённо разглядывающий оружие, сброшенное попаданцам с вертолёта и перенесённое ими в транспортный отсек. Российский «Удав» действительно был красив особой агрессивной красотой и порождал у владельца ощущение уверенности и силы.

– Стрелять-то умеешь? – поинтересовался лейтенант.

– А чо тут особенного? Снял с предохранителя, навёл, спустил курок.

– Бери, если хочешь, хотя вряд ли он понадобится. Только при стрельбе держи рукоять крепче и лучше двумя руками.

– Разберусь.

Таким образом, они за полтора часа управились с обследованием нижнего уровня обороны, осмотрели отсек с «дровами», которые на самом деле представляли собой капсулы с зародышами Демонов, и тщательно изучили отсек с терминалом какой-то автоматизированной системы, которую пытался запустить оживший Демон. Терминал был повреждён во время боя защитников Крепости с ним, хотя кое-какие его блоки продолжали работать. Мерадзе хотел было разбить их из «бластера», но Костя отговорил лейтенанта, предположив, что система может пригодиться в будущем, когда Сумасход раскроет Егору Левоновичу секреты комплекса. Подумав, Мерадзе согласился с ботаником.

– Надо обойти все этажи, – сказал он озабоченно. – Составим перечень гробов, которые стали тёплыми. Вернётся командир, будем думать, что с ними делать.

– Не надо ничего думать, – легкомысленно возразил Костя. – Уничтожим, и всё.

– Как же, уничтожишь их, если даже дезинтегратор в коридорах не повредил ни один саркофаг.

– А может, он просто не настроен должным образом. По сути, включается какое-то силовое поле или излучение с определённой частотой, которое убивает шмелей и «динозавров», но на саркофаги не действует.

– Оно не просто убивает, а разносит в пыль все материальные объекты.

– В таком случае гробы имеют полевую защиту, о чём я уже вас предупреждал. Снимем защиту – спокойно распылим все эти чёртовы лежаки.

– Снимем, – усмехнулся Мерадзе. – Иди, сними.

– Это епархия нашего уважаемого Левоновича. Но я бы всё-таки попробовал стрельнуть по гробу из «бластера». – Костя подумал: – Или из «фаустпатрона».

– Не вздумай без разрешения командира! Не то он и тебя запрёт в какой-нибудь камере за нарушение дисциплины.

– Не запрёт, я свои права знаю.

– Ну-ну, помечтай. Иди-ка лучше готовь обед, как приказал Максим, они уже скоро вернутся.

– Сегодня разгрузочный день, – хихикнул Костя.

– Быстро, бездельник! – притворно замахнулся на него Мерадзе.

Ботаник с хохотом убежал.

Мерадзе кинул последний взгляд на дело своих рук, направился было на следующий этаж Крепости, собираясь проверить саркофаги в остальных коридорах на предмет их потепления, но голос Карапетяна в наушнике рации остановил его:

– Мирон, поднимитесь ко мне.

– Что случилось, Егор Левонович?

– Кажется, я заметил движение…

– Где?! Снаружи?

– Внутри, в тоннеле…

– В каком?!

– В ближайшем к терминалу.

Мерадзе вспомнил, что в коридоре, ведущем к сфере управления, стоят один за другим шесть саркофагов. В груди похолодело. Нижний горизонт Крепости они с Костей осмотрели, не обнаружив ни одного тёплого гроба, но до центрального уровня не добрались.

– Бегу! Костя, ты где?!

Ботаник не ответил, хотя рацию носил постоянно и должен был услышать вызов.

Схватив «бластер», Мерадзе кинулся к лестнице, но вернулся и взял с собой ещё и «фаустпатрон».

Два чёрных параллелепипеда «демонских» реаниматоров на третьем этаже оказались вскрытыми. Была откинута и крышка третьего.

Пробегая мимо, Мерадзе пальнул в открытый проём, не заглядывая в него, и помчался дальше, не поинтересовавшись результатом выстрела.

– Егор Левонович?!

– Слушаю…

– Демоны у вас?!

– Н-нет, не вижу…

– Куда они направились?

– Кажется, на самый верхний уровень… идут к шахте…

– Какого чёрта им там нужно?!

– Там стоит трицератопс…

– Ах ты, твою курносую! Неужели они собираются подчинить его себе?!

– Робот ожил…

– Где Костя?

– В столовой…

– Блин! – Мерадзе метнулся назад, вызывая ботаника.

Когда он появился на верхнем этаже, Демоны – две чёрные массивные фигуры, отблёскивающие какими-то деталями костюмов наподобие катафотов, уже включили свой боевой модуль, заставляя его выполнять неслышимые человеческим ухом команды. Один из них всунулся в передний блок-кабину робота, второй двинулся к обрезу тоннеля, выходящего в шахту, свернул к двери ближайшего отсека и совершенно непонятным образом открыл её. Забрался внутрь.

Мерадзе отступил к лестнице, решая, что делать. Пришла мысль включить дезинтегратор Крепости и покончить с ожившими хозяевами базы в один приём. Потом подумалось, а что будет, если дезинтегратор не сработает? Не заставит ли это Демонов пойти на крайние меры? Что они предпримут? Не активируют ли какой-нибудь хитрый автономный контур управления, не подчиняющийся Сумасходу? И не уничтожат ли излучатель, оставшийся наверху на позиции?

– Костя!

Ботаник снова не ответил.

«Чёртов академик! – выругался в душе лейтенант. – Безмозглый пустозвон! Что, если он кинется к цератопсу во время включения дезинтегратора?!»

– Егор Левонович, у вас есть связь с ботаником?

– Могу включить аудиосистему в отсеках.

– Прикажите ему не высовываться из столовой!

– Минуту…

Однако времени людям на включение системы внутренней зачистки помещений Демоны не дали.

Второй оживший мертвец, зашедший в отсек, выкатил оттуда металлическое кольцо высотой в рост человека, которое у обрыва тоннеля в шахту начало разворачиваться в подобие решетчатого помоста, выдвигающегося наружу.

Первый Демон перестал возиться с роботом, вылез из него, и трицератопс, развернувшись, покатил к помосту.

Мерадзе понял, что ожившие хозяева Крепости замыслили что-то сделать с излучателем, то ли активировать его, то ли уничтожить, и счёт идёт на секунды.

Лейтенант высунулся из своего укрытия на лестничной площадке, направил «демонский фаустпатрон» на робота и попытался выстрелить.

На беду он перепутал последовательность включения бугорков-клавиш на рукояти излучателя, и за те три секунды, что потребовались на повторение процедуры, Демоны заметили человека.

У одного на плече выросла турель с хищным клювом какого-то оружия.

Второй вытянул к лейтенанту руку, и из пола коридора начал выдвигаться тонкий прозрачный язык, грозя перегородить коридор.

Но «фаустпатрон» наконец получил нужную команду и успел послать разряд до того, как перегородка закрыла коридор.

Волна струения (воздух в канале разряда поплыл как горячее марево над ковшом с расплавленным чугуном) пронзила коридор и превратила большую часть робота в пустоту. Оставшаяся транспортная платформа с гусеницами трицератопса свалилась в шахту.

Не дожидаясь реакции Демонов, Мерадзе отбросил «фаустпатрон» с раскрывшимся навершием и выстрелил из «бластера».

Однако пробить перегородку импульс не смог, только выдул в ней пузырь. Пришлось стрелять ещё два раза, прежде чем прозрачный лист не разлетелся по полу стеклянными на вид брызгами.

Демон, возившийся с помостом, не стал состязаться с человеком в мастерстве владения оружием и скрылся в отсеке, из которого он выкатил помост.

Первый, вооружённый излучателем на плече, выстрелил: вдоль коридора пронёсся сетчатый веер зелёных лучей, – но Мерадзе ухитрился выстрелить одновременно с противником и мгновенно отпрянуть за угол коридора, пропустив разряд мимо, а импульс «бластера» угодил в Демона и оторвал ему руку вместе с плечом и клювом.

Издав гулкое басовитое урчание, гигант попятился назад и свалился с помоста в бездну шахты вслед за остатками модуля.

Мерадзе кинулся к шахте, держа под прицелом коридор, остановился у двери в отсек, успевшей закрыться.

– Егор Левонович, можете открыть дверь?!

– Попробую… – ответил Карапетян.

Послышался топот, в коридоре появился Костя аж с двумя «бластерами» в руках.

– Где они?!

– Назад! – рявкнул Мерадзе.

Но молодой человек не послушался.

– Я помогу!

– Чёрт бы тебя побрал! Я же велел остаться в столовой!

– Я тебе не трёхлетний ребёнок! – возмутился Костя. – Мы все должны прикрывать друг друга!

– Почему не слушаешь рацию?!

Ботаник смутился.

– На столе лежит…

Мерадзе сплюнул в сердцах.

– Дать бы тебе в… держи коридор! Егор Левонович?

– Дверь заблокирована, – доложил Карапетян. – Сумасход не знает, как её открыть.

– Что за бред?! Центральный комп не знает ключей к дверям?!

– Очевидно, не восстановился нужный блок памяти, – виновато проговорил физик. – Здесь много индивидуально независимых систем, не все подчиняются Сумасходу.

– Получается, Демоны не доверяли друг другу? Или у каждого были свои секреты?

– Вполне вероятно.

– Не открывается? – кивнул на дверь Костя; глаза парня возбуждённо горели.

– Отсек имеет другой выход? – спросил Мерадзе оператора, не отвечая на вопрос Кости.

– Там, похоже, целый лабиринт.

– Вы видите Демона?

– Минуту… нет, не вижу… в коридорах его нет точно.

– А в этих отсеках система чистки работает?

– Надо смотреть всю программу… поэтажно…

– Смотрите, только побыстрей, пожалуйста, пока сбежавший мертвец не включил какую-нибудь гадскую подставу.

– Подождите, Мирон, на третьем уровне шевеление…

– Конкретней!

– Кажется, ещё ожили… открываются сразу три саркофага… и на четвёртом тоже…

Мерадзе поймал взгляд Кости (ни капли страха, только азарт и воинственное нетерпение, вот же выкормыш компьютерных стрелялок!), поудобней взялся за оружие.

– Началось…

– Что?!

– Восстание мертвецов, – криво усмехнулся лейтенант.

Глава 26

Может быть, мы вернёмся

Возвращались в странном настроении половинчатого удовлетворения. С одной стороны, забот у попаданцев убавилось, так как от острова и центра обороны не осталось ни следа. То есть на их месте теперь зияли три воронки общим диаметром в двенадцать километров и глубиной до километра. На дне же котлована стыло озеро с мутной коричневой жижей вместо воды. Теперь можно было не беспокоиться насчёт того, что кто-то нанесёт по Крепости удар и отправит его обитателей на тот свет, откуда, как известно, иномериана обратно не ведёт. С другой стороны, оставался целым и невредимым главный противник – чёрный лес со всеми его роботами, и в душах людей тлело ожидание и беспокойство, не давая им радоваться жизни.

Больше всех страдала Вероника, по-прежнему переживая убийство лётчика, подчинявшегося приказам чёрного леса и без сомнений расправившегося бы с бывшими соотечественниками, не опереди его операторы «эйфелевой башни». Подуспокоилась она лишь после того, как самолёт пролетел над «раковой опухолью» растительного завоевателя, продолжавшего отвоёвывать у Большого Леса всё больше и больше пространства.

Максим хотел выяснить, сколько у противника осталось боевой биотехники – «птеродактилей», «нетопырей», «крокодилов» и шмелей, но гул Леса сообщил ему о каких-то проблемах, возникших у защитников Крепости, и майор погнал «демонский истребитель» с максимально возможной скоростью, предполагая самое худшее.

Полторы тысячи километров от владений агрессора до базы они преодолели за тридцать четыре минуты.

Ещё на подлёте Максим по рации связался с Мерадзе (она заработала на дальности в четыре километра) и выяснил положение, в какое попали оставшиеся в Крепости земляне. В данный момент они с помощью Сумасхода контролировали коридоры базы, включая посекционно дезинтегратор и не позволяя оживающим Демонам свободно передвигаться, но не имели возможности ликвидировать угрозу полностью, так как хозяева подземной цитадели скрывались в лабиринтах отсеков, недоступных компьютеру, и явно затевали заговор, используя автономные системы, которых оказалось не меньше десятка.

– Держитесь! – передал Максим лейтенанту. – Не давайте мертвецам захватить центральный пост! Люк открыт?

– Открыт, но над ним торчит платформа антенны.

– Опустите её, мы спустимся к вам на самолёте.

Дальнейшие действия людей происходили в условиях жёсткого экстрима и закончились через несколько минут, когда «эйфелева башня» вернулась в шахту, и самолёт завис у тоннеля, ведущего к сфере управления.

Мерадзе и Костя с «бластерами» на изготовку ждали прибывших у выхода из тоннеля к мостику.

– Предлагаю пробежаться по всем отсекам, – сказал Костя, чувствовавший себя сильным и ловким, – и угрохать всех Демонов!

– Мы не все отсеки можем открыть, – мрачно сказал Мерадзе.

– Сколько ожило мертвецов? – спросил Максим.

– Примерно два десятка. Экземпляров пять мы ликвидировали ещё при их вылуплении, остальные разбрелись по Крепости.

– Егор Левонович, вы их видите?

– Только четверых, – ответил Карапетян. – Все четверо возятся в отсеке с «дровами».

– Пытаются запустить процесс рождения деток, – скривил губы Мерадзе. – Могу сбегать с Жорой и ликвидировать эту поганую четвёрку.

– Не стоит, даже если они активируют родильный дом, новорождённые Демоны не скоро станут опасными. Егор Левонович, выдвигайте антенну обратно.

– Что ты задумал? – спросила Вероника.

– Садись к терминалу. Дом, ты тоже. Ударим по чёрному лесу, пока у нас есть такая возможность. Мир, Костя – в тоннель, охраняйте подходы к центру!

– У нас маловато оружия, – сказал Мерадзе. – Надо бы забрать то, что осталось у баррикады внизу.

– Смотайтесь с Домом к самолёту, он ближе. В темпе!

Бойцы умчались.

Костя, приплясывающий от возбуждения, скатился с мостика в тоннель, изображая спецназовца, какими он их себе представлял.

– Ты уверен, что мы сможем уничтожить чёрный лес? – тихонько поинтересовалась Вероника, заняв одно из операторских кресел.

– Дадим несколько залпов. Диаметр территории, занятый чёрным лесом, вырос до ста с лишним километров, всю её мы не накроем, конечно, однако большую часть сожжём. А остальное добьёт Большой Лес своими силами.

– И что потом?

– Ликвидируем оживших мертвецов, потом все базы в нижнем лесу, чтобы здесь больше никто никого не убивал, и начнём реализовывать план исследований нашего друга.

– А если мы не справимся с Демонами и они захватят Крепость?

– Справимся, – усмехнулся Максим. – Мы их потомки, и нас не зря много лет учили сражаться со злом. Егор Левонович?

– Антенна пошла вверх, – доложил Карапетян.

Прибежали бойцы с «земным» оружием в руках – гранатомётами и ПЗРК, а Редошкин прихватил ещё и несколько «теннисных мячей».

– Занимайте оборону! – дал команду лейтенанту Максим.

Замолчали, дожидаясь, когда антенна излучателя займёт боевое положение.

Перед операторами высветилась «огуречная» карта территории Большого Леса с обозначенными на ней базами и объектами Демонов, большинство из которых давно перестали существовать. Чёрный лес на ней не был прорисован, так как карта создавалась задолго до его появления, но Максим давно сориентировался по линии «юг – север» и был уверен, что не промахнётся.

– Приготовились!

– Не могу сосредоточиться… – прошептала Вероника.

– Спокойно, девочка! – проворчал Редошкин. – У нас благородные цели, и сражаемся мы не только за свободу Большого Леса, но и за свои жизни! Мне бы ещё хотелось пожить.

– Я понимаю…

Призрачный крестик прицела перед глазами Максима накрыл область Большого Леса между Крепостью и уничтоженным центром обороны.

– Огонь!

Сфера управления содрогнулась!

Сгусток деструктурирующего поля унёсся в «космос» Большого Леса, вонзаясь в такой же, а точнее – в тот же самый Большой Лес невидимым смертельным копьём.

В центре карты вспыхнуло красное колечко.

– Попали! – выдохнул Редошкин.

– Огонь!

Второй разряд сорвался со шпиля антенны, преодолевая «космический» слой «бутерброда» местной вселенной.

Рядом с мигающим колечком вспыхнуло ещё одно.

– Беглый огонь!

«Эйфелева башня» выстрелила пять раз подряд.

Центр карты запылал красным.

Максим облизнул ставшие сухими губы, ощущая себя так, будто он сам стрелял по грозному противнику из пулемёта.

– Кажется, достаточно.

– Я бы ещё пару раз для верности… – начал Редошкин.

В тоннеле грохнуло.

Закричал Мерадзе:

– Демоны!

Редошкин сорвал с головы рога, схватил «бластер», кинулся через мостик. Но его помощь не понадобилась. Граната «Гнома» изрешетила осколками тело одного «мертвеца», а импульсы «бластеров» Мерадзе и Кости разнесли на куски второго, не успевшего выстрелить из «лазерного клюва».

– Всё-таки придётся прочесать отсеки, – оглянулся на Максима Редошкин. – Иначе они нам житья не дадут.

Свет в зале мигнул. Светящиеся «пятна плесени» побледнели, стали меркнуть.

– Что такое? – покосился на Карапетяна Максим.

– Не понимаю… – отозвался физик озабоченно. – Похоже, кто-то пытается перехватить управление у Сумасхода…

– Кто, кто, конечно же, Демоны! – оскалился Мерадзе. – Если им удастся…

– Егор Левонович, ищите выход!

– Выход только один, – буркнул Карапетян с досадой.

– Какой?!

– Взорвать Крепость.

Охнула Вероника, прижав ладошку к губам.

Покачал головой Редошкин.

Один лишь Костя остался верен себе, воскликнув:

– Правильно! Чего мучиться, ожидая нападения? Бахнем – и переселимся на другую базу!

– Ты не слышал, что командир приказал уничтожить все базы?

– Значит, будем жить в лесу, он, думаю, возражать не будет.

– Мы не сможем взорвать Крепость, – сказал Максим, поймав себя на мысли, что предложение Егора Левоновича было бы самым оптимальным выходом из положения.

– Почему не сможем? – не понял Мерадзе.

– Потому что для её уничтожения нужна мощная бомба либо система подрыва, которых у нас нет.

– Может быть, Крепость уже подготовлена к взрыву. Поищем…

– Нет времени.

– А излучатель?

– Он не включается дистанционно, ты же знаешь. Нужны три оператора.

Мерадзе почесал в затылке.

– Блин!

– Есть выход, – неуверенно проговорил Карапетян.

Головы повернулись к нему.

– Подключить Сумасход, – добавил учёный.

– Объясните!

– Излучатель действительно включается прямой командой трёх операторов, но эту команду можно записать отдельным файлом, а потом дистанционно приказать Сумасходу запустить программу.

Взгляды присутствующих скрестились на Максиме.

– Вы думаете… это реально? – спросил он.

– Можно попытаться.

– В конце концов, что мы теряем? – пожал плечами Редошкин. – Не получится – начнём партизанскую войну с мертвецами.

– А если Демоны оживут все? – сказал Мерадзе. – Сколько гробов мы насчитали?

– Двести двадцать, – быстро ответил Костя.

– Целая армия!

– Начинайте, Егор Левонович! Один справитесь?

– Вы мне, к сожалению, не помощник, – хмыкнул Карапетян. – Двоим здесь делать нечего.

– Поторопитесь! Дом, бери АСМ, пройдёмся по этажу, поищем восставших.

– Они сейчас сами сюда заявятся.

– Егор Левонович, видите кого-нибудь?

– Секунду… три особи в коридоре… ещё парочка прячется где-то вверху…

– Этажом выше?

– Н-нет, они прямо над залом… в потолке…

Мужчины все разом подняли к потолку стволы «бластеров», шаря глазами по квадратам покрытия.

– Уходим? – предложил Мерадзе.

– Держите стены под прицелом! Егор Левонович, не отвлекайтесь!

– Стараюсь…

Один из квадратов потолка ушёл в его толщу, образуя двухметровую ячейку. Оттуда начала опускаться решётчатая конструкция наподобие люльки для ремонта зданий.

Максим выстрелил из «бластера», и вниз полетела и сама люлька, и её пассажиры – два Демона с хищными клювами излучателей на плечах. Но до пола зала они целыми не долетели: дружный залп бойцов превратил обоих «мертвецов» в фонтаны рук и ног.

– Если они попрут все разом… – Мерадзе не закончил.

Из глубин Крепости донёсся знакомый гул.

Все застыли, прислушиваясь.

Привычным усилием воли Максим, подогреваемый боевым резонансом, настроил сознание на ментальный приём и услышал голос:

«Человек… можешь покинуть… наш мир…»

– Не понял! – вслух выговорил он.

«Вновь появились… ваши соотечественники…»

– Где?!

«В том же районе… на берегу реки… мы полагаем… что пробой между нашими вселенными не исчез…»

– Колоссально! – Максим опомнился, перешёл на мыслеязык: «Давно они там?»

«Это их второй выход… сначала появлялся… малый аппарат… теперь опустилось… воздушное судно необычной конструкции…»

«Транспортный вертолёт?»

«Воздушный шар…»

– Воздушный шар?!

– Командир, ты о чём? – окликнул его Редошкин.

– Подожди, я разговариваю с Лесом… – Максим снова перешёл на ментальную связь: «Боюсь, мы не успеем добраться до шара. Пока разберёмся с мертвецами, пока очистим Крепость…»

«Мы связались… с одним из членов группы…»

«С кем?! – В памяти всплыл образ полковника Савельева. – С ним?»

«Он обещал ждать…»

– Сергей Макарович… дружище!

В потолке открылась ещё одна ячейка, из которой выпала лестница, по которой к терминалу грузно полез чёрный «терминатор».

Редошкин и Мерадзе открыли огонь, и оживший мертвец свалился вниз, едва не разбив телом «огуречный» экран.

– Какие же они… долбоны! – бросил лейтенант. – Никакой выдумки! Лезут напролом!

– Отбивайтесь! – сказал Максим. – Надо решить, что делать. За нами прилетели!

– Что?!

– Кто?! – в унисон с Мерадзе воскликнул Редошкин.

– Сергей Макарович и ещё кто-то, на воздушном шаре!

– Господи! – ахнула Вероника.

– Значит, можно собираться?

– Сначала зачистим Крепость.

– Я не хочу лететь домой! – крикнул Костя из тоннеля. – Что там делать? Тут рай для исследователей, а на Земле практически создан цифровой мыльный пузырь, скоро начнётся поголовная чипизация. Я останусь!

– Следи за тоннелем, академик! – рявкнул Редошкин.

– Да слежу, слежу. Всё равно не полечу.

Редошкин подбежал к терминалу, не спуская глаз с потолка.

– Какой план, командир?

– Я отправлю вас…

– Нет! – вскочила Вероника. – Я не полечу без тебя!

– Понимаешь…

– Командир, не трать время на уговоры и объяснения, – сказал Редошкин, – мы с тобой! Либо вместе улетим, либо вместе останемся.

«Человек… решай…»

Максим набрал воздуха, ещё не зная, какое решение примет. Сердце трепыхнулось в груди птицей, получившей свободу. Глаза защипало.

– Егор Левонович?!

– Ещё немного, – невнятно ответил физик. – Кажется, всё получается… но я должен записать одновременно три команды: вашу или кого-то из ваших помощников, мою и Вероники.

– Вика, Дом, подсоединяйтесь! Командуйте, Егор Левонович.

Редошкин и Вероника заняли соседние кресла.

– А мы? – спросил Мерадзе.

– Держим оборону!

– Значит, остаёмся? – не понял лейтенант.

– Запустим программу и летим.

– В арсенале полно оружия, надо бы забрать.

– Оно вряд ли нам пригодится.

– Я имею в виду демонское.

– Вряд ли оно будет функционировать на Земле.

– Почему?

– Потому что в нашей вселенной иной набор измерений и констант, как утверждает Егор Левонович. К тому же на Земле и без того оружия достаточно.

– Пусть разбираются военные лаборатории.

– Заберём всё, что унесём.

«Человек… не слышим ответа».

«Мы не можем уйти, не выполнив обещаний!»

«Червоточина между нашими мирами неустойчива… вы рискуете остаться здесь…»

«Ты же нас не бросишь? К тому же чёрный лес мы уничтожили, бояться нечего».

«Вы уничтожили последствия… но не причину… ваше будущее нам известно… но не подконтрольно… чёрный лес всё равно будет выращен на вашей планете… уничтожит остатки человечества… и начнёт экспансию…»

«Так что же делать?»

«Вы знаете, что ждёт ваших соотечественников в будущем… попробуйте создать условия… не позволяющие вырасти этому вирусу зла…»

Максим невольно рассмеялся:

– Эк вы замахнулись! Кто же нас послушает?

«Главное, начать… за сотни и тысячи лет можно создать… движение за сохранение масштабной экологической нравственности… этим будет оправдано… существование человечества».

«Мы не проживём так долго».

«Проживёт ваше дело… мы уверены… эта задача вам по плечу».

Максим очнулся, увидев, что сидевшие на «гнёздах» операторы смотрят на него выжидающе. Расправил плечи.

– Ну что, мальчики и девочки, летим домой?

– Я остаюсь! – уже с меньшим возмущением и одновременно с неуверенностью воскликнул Костя. – Лес, наверно, специально вытащил нас сюда, в свой мир, чтобы мы помогли ему избавиться от вторжения. Уверен, он в любой момент вернёт нас обратно!

Мерадзе красноречиво покрутил пальцем у виска.

– Фантазёр, – хмыкнул Редошкин.

– Записываем! – объявил Карапетян. – Стреляйте!

Максим напрягся, мысленно помогая Веронике сделать выстрел.

– Ещё раз!

Трое стрелков замерли на секунду.

– Спасибо! Готово! – сорвал с головы рога Карапетян. – Достаточно запустить программу, и Сумасход выстрелит.

– Сколько у нас времени после запуска?

– Я установил таймер на полчаса.

– Поставьте на десять минут.

– Можем не успеть…

– Должны успеть! Дом, Вика, Мир, Костя – в самолёт!

Сержант и Вероника выбрались на мостик.

– А ты? – Редошкин перевёл взгляд на учёного. – Э-э… вы?

– Мы догоним! Егор Левонович, посмотрите, есть поблизости от сферы Демоны?

Карапетян нацепил дугу мыслесъёма.

– На потолке никого… двое на верхнем этаже… снизу по лестницам поднимаются ещё четверо… и шевелится ряд камер у арсенала.

– Запускаем дезинтегратор! Это заставит оживающих умерить пыл. Вика, помоги!

Девушка вернулась, пристраиваясь на краешке «гнезда».

Через минуту из глубин Крепости донёсся металлический стон, будто некий гигант скручивал и рвал лист железа.

– В коридорах чисто! – оглянулась Вероника.

– Бегом в самолёт!

– Ты точно… догонишь?

– Выполнять приказ!

– А Точилин? Он… останется?

Максим посмотрел на Редошкина, сержант схватил девушку за руку, и они побежали через мостик.

– Сообщи, когда будете в кабине! – крикнул им вслед Максим.

Костя отбежал в глубь коридора, словно и впрямь собирался остаться, но Мерадзе показал ему кулак, и оба исчезли вслед за убегавшей парой.

– На месте! – доложил по рации Редошкин спустя две минуты.

Максим сжал ладонью плечо физика.

– Ну что, Егор Левонович? Не промахнёмся?

– Не должны.

– Может быть, внести в программу сразу целый залп? Чтоб уж наверняка попасть в Крепость?

– Я так и сделал, – смущённо признался Карапетян. Пожевал губами, волнуясь. – Жалко разрушать такое древнее сооружение… По сути, артефакт войны… и Сумасход жалко…

– Мне тоже, – кивнул Максим. – Но другого выхода у нас нет. Включайте! Да, не забудьте приподнять платформу антенны, чтобы самолёт смог выбраться через люк шахты.

Егор Левонович застыл на мгновенье.

– Всё…

– Ноги в руки!

Они пересекли мостик, добрались по тоннелю до шахты, забрались в кабину, и самолёт взмыл вверх, протискиваясь между платформой, представляющей основание «эйфелевой башни», и горловиной люка. Через несколько минут после запуска программы они были уже над кратером, всё ещё продолжавшим дымиться. Подняв аппарат на трёхкилометровую высоту, Максим, не глядя на расстроенную Веронику, развернул его носом к антенне излучателя, и в самом деле издали похожей на силуэт знаменитой французской башни.

– Мы не слишком близко от Крепости? – спросил Мерадзе. – А то ещё попадём под разряд.

– Пяти километров тебе мало? – хмыкнул страдающий от крушения своих надежд Костя.

– Кто знает, как точно стреляет демонская пушка.

– А этот сбежавший пижон не попадёт под разряд?

Максим молча тронул самолёт с места, не зная, что ответить парню, отвёл аппарат подальше, к противоположному краю кратера. Судьба лейтенанта его не особенно волновала, но рисковать жизнями спутников он не стал бы ни под каким предлогом и лишь подумал, что будет долго вспоминать этого красавца, не думающего о других.

В какой-то момент с острия башни сорвалась в небо «молния» струящегося воздуха, и она же вернулась обратно спустя долю секунды, вонзаясь в башню и проникая вглубь скального щита, пронизанного коридорами и отсеками подземной цитадели Демонов Войны. Затем в небо взлетел фонтан радужного огня, расширяясь там на большой высоте в буро-багровый зонтик дыма.

– Ох! – вздрогнула Вероника.

В самолёт с гулом и грохотом врезалась взрывная волна, отбрасывая его на добрые полсотни метров назад.

– Жесть! – прошептал Костя.

– Летим домой! – не удержался от восклицания Мерадзе.

Максим перехватил взгляд девушки, в котором смешались сомнения, радость и печаль, хотел сказать: «Мы ещё не улетели», – потом улыбнулся как можно уверенней и проговорил:

– Может быть, мы вернёмся…

Аэростат они увидели с расстояния не менее десятка километров: белый продолговатый баллон с российской эмблемой на боку висел над излучиной реки на высоте полукилометра, поддерживая довольно большую корзину зелёного цвета, превратившуюся вскоре в армейскую палатку со слюдяными оконцами на стенках и торчащим из дна тубусом, из которого выглядывал пропеллер.

Максим, ощутивший сердечный толчок не то радости, не то нетерпения, осторожно подвёл самолёт носом к стенке палатки, рассекаемой вертикальной полосой входа. Открыл передний люк.

Полоса распахнулась, и оттуда выглянул полковник Савельев, одетый в серо-зелёный спецкостюм военного образца. Шлем он снял, и было видно, как на губах бывшего командующего силами специального назначения ГРУ играла улыбка, полная отеческой снисходительности.

Максим выбрался на пандус, расправил плечи.

– Товарищ полковник, майор Ребров! Готов доложить о…

– Вольно, майор, – сказал Сергей Макарович. – Сколько вас человек на борту?

– Шестеро, товарищ полковник.

Из-за спины Савельева выглянул ещё один пассажир аэростата в таком же спецкомбинезоне. Это был генерал Дорохов. А за его плечом маячило лицо генерала Плащинина.

Максим снова вытянулся, изображая стойку «смирно».

– Товарищи генералы…

– Перебирайтесь к нам, майор, – перебил его Дорохов. – И побыстрей. Мы ждём вас уже два часа, а иномериана не вечна. Кстати, лейтенант Точилин с вами?

– Никак нет, товарищ генерал, он снова сбежал.

На лицо Дорохова легла тень.

– Что значит – снова?

– Долго объяснять, расскажу в кабине.

Дорохов и Плащинин обменялись взглядами.

– Час от часу не легче, – проворчал Плащинин.

– Пересаживайтесь, майор, – жёстко бросил Савельев.

– Подождите, Сергей Макарович, – угрюмо проговорил Дорохов. – Если мы и на этот раз вернёмся без лейтенанта, его батюшка нас в бараний рог…

– Я отвечу.

– Нам всем придётся отвечать.

Из-за спины Максима выбрались Вероника и Костя.

Генералы перевели взгляды на них. Возникла пауза.

– Максим, – тихо сказала девушка, – мы себе никогда этого не простим… неужели Лес великодушней нас? Он же мог тебе не говорить о том, что за нами прилетели, но сказал.

Максим сжал зубы до боли.

– Мы рискуем остаться здесь навсегда.

– Подумаешь, – пожал плечами ботаник, – ты прекрасно знаешь, что в этом лесу можно жить вполне комфортно. И у нас было столько планов…

– Пересаживайтесь, я сказал!

– А ты?

– Поищу Точилина.

Глаза Вероники стали огромными.

– Ты… останешься?!

– Возвращайтесь домой, кто-нибудь потом вернётся за нами.

– Я останусь с тобой!

– Нет!

Вероника закусила губу, отступила к люку.

– Тогда и я останусь! – весело вскричал Костя. – Лес не даст нам пропасть! А если я прав, он же и вернёт нас на Землю, если его хорошо попросить.

– Не сходите с ума, молодой человек! – вскипел Дорохов, сводя брови в линию. – Это вам не компьютерная игра!

Костя спрятался за спину Вероники.

– Я останусь с Максом… э-э, с командиром!

– Я тоже, – раздался голос Редошкина.

– И я, – добавил невидимый Мерадзе.

Оба выглянули из люка.

Максим оглянулся.

– Парни…

– Не надо слов, командир, – ухмыльнулся сержант, – рисковать – так вместе! Пусть забирают Егора Левоновича, нашу девочку и пацана, мы останемся и поищем этого засранца Точилина.

– Вика… будь благоразумна…

Вероника молча помотала головой, отступила, влезла в люк.

– Марш в кабину аэростата! – посмотрел на Костю Максим.

Костя шмыгнул вслед за девушкой.

– Прекратите… – начал Дорохов.

Из-за спин Мерадзе и Редошкина показался смущённый Карапетян, по привычке терзая седую бородку.

– Прошу прощения, товарищи, но я тоже останусь.

– Вы о чём думаете, товарищ учёный?! – налился кровью Дорохов. – С вами шутки шутят?! Это стопроцентная шиза! Не игра, не виртуальная ситуация – реальная угроза!

– Разрешите?

Кто-то отодвинул генерала. Показался Платов, одетый, как и все пассажиры аэростата.

– Егор Левонович, наверно, и я с вами поработаю.

Сергей Макарович засмеялся.

– Ну уж нет! – выпятил челюсть Дорохов. – Через мой труп! А кто нам поможет вернуться за ними?!

Платов озадаченно погладил пальцем щетину на щеке.

– Вы их… отпускаете?

Сергей Макарович вдруг шагнул на пандус, и Максим вынужден был поддержать полковника. Тот оглянулся.

– Улетайте, Андрей Тарасович. Скажете наверху, что мы отыщем лейтенанта Точилина и вернёмся.

– Ура! – долетел из кабины крик Кости.

– Вы… – Дорохов поискал слово, не нашёл, и Максим закончил за него, широко улыбнувшись:

– Люди!

Май 2020

Большой Лес

Многомерность

Глава 1

Ласковое утро

Вероника сама выбрала этот невысокий по сравнению с остальным лесом островок зелени, и теперь они наслаждались тишиной, покоем, изумительными запахами и лучами местного светила на берегу небольшого озерца с прозрачной до самого дна водой, в окружении почти земных деревьев: берёз, сосен, клёнов, ив и осинок.

Разумеется, это были растения другого мира, но столь близкие по виду к земным, что до сих пор Максим невольно ловил себя на мысли, что Большой Лес каким-то немыслимым образом является Прародиной земной биосферы. Об этом же говорил и Костя, ботаник их небольшого отряда, попавшего во Вселенную Большого Леса, который не раз демонстрировал «чисто земные» виды флоры, что позволяло Косте восклицать: «Земля только малюсенький филиал Большого Леса! Мы здесь найдём всё, что пожелаем, для комфортной жизни!»

К сожалению, реальность оказалась не настолько благостной. В первую очередь в Большом Лесу отыскались следы древних войн обитателей этого мира. Во вторую – выяснилось, что Большой Лес атакован чёрным лесом, прорвавшимся во Вселенную Большого с Земли! И люди, случайным образом выпавшие с поверхности родной планеты в бесконечный исполинский лес, оказались перед дилеммой: попытаться во что бы то ни стало вернуться домой или остаться и помочь Большому Лесу отбить атаку чёрного, порождённого – верилось с трудом! – человечеством в каком-то невероятном будущем. Они остались: майор Максим Ребров, командир группы спецназа ГРУ, его бойцы – лейтенанты Мерадзе и Редошкин, археолог Вероника Соловьёва, ботаник Костя Ливеровский, оба – участники комплексной международной экспедиции в африканский Баир, физик Егор Левонович Карапетян и полковник Сергей Макарович Савельев, руководитель Службы специальных операций (ССО) Главного разведуправления Министерства обороны, волею судьбы присоединившийся к группе «попаданцев».

Отдыхали после боя с чёрным лесом и его воинством целых три дня, расположившись временно на границе леса и песчаной плеши, пробитой двумя кратерами: один был сделан ещё во время войны Демонов (так люди назвали первых хозяев мира Большого Леса) тысячу лет назад, второй недавно, после взрыва Крепости, базы, опять-таки принадлежавшей одной из рас Демонов.

На второй день пересчитали свои запасы.

Утром третьего Максим с Вероникой тихонько выбрались из лагеря на аэробайке, принадлежащем ещё одной исчезнувшей цивилизации и доставшемся попаданцам, и отправились искать ближайший водоём. Нашли в двадцати километрах от кратеров, искупались, не удержались от интима, а потом улеглись загорать на берегу озерца, благо никаких вредных насекомых в «семейных болотцах-лесках» не водилось. Семейными же их начал называть Костя, определив видовую общность растений, выросших вокруг кратеров, оставшихся в свою очередь от прошлой войны.

«Лесная семья», где расположилась пара, представляла собой ареал, почти не отличимый от лесов средней полосы России. Но встречались «семейные лески» и из южных районов Земли, и горных, и полупустынных, и даже клочки южноафриканской сельвы. И все они устроились среди гигантов Большого Леса – «секвой», «панданусов», «фикусов», «гинкго» и десятков других видов деревьев, высота которых нередко достигала двухсот-трёхсот метров.

Отсутствие насекомых, коих в земных лесах хватало, первое время не только удивляло и радовало, но и озадачивало землян, став притчей во языцех. Даже спустя четыре месяца после десантирования попаданцев в лес (так это выглядело со стороны, потому что выход иномерианы, связавшей земную реальность с лесной, физически располагался на высотах от ста до двухсот метров) Максим иногда спохватывался, собирая в семейных лесках-болотцах грибы или ягоды, что не слышит отвратительного зуденья комаров. Но идея Кости о том, что они попали в рекреативную зону Большого Леса, предназначенную для воссоздания нормальной экосистемы в районе боевых действий Демонов, подтверждалась всё большим количеством фактов. Большой Лес действительно в течение тысячи лет после окончания войны всё ещё чистил свою территорию, люди попали в эту зону случайно, а появление чёрного леса и вовсе выглядело как реакция бывших хозяев этого мира на победу Большого Леса.

Тот же Костя выдал ещё одну идею (на креативные мысли молодой ботаник был на удивление горазд) насчёт насекомых, заявив, что бабочки – а только они по большому счёту из тысяч видов земных инсектов и жили в лесу – являются своеобразным инструментом контроля среды, которым пользуется Большой Лес. И ботаник оказался прав. Эти красивейшие создания размером с ладонь человека и больше не только следили за состоянием зоны очистки, но и помогали людям в их борьбе с завоевателем – чёрным лесом.

Говоря же об отсутствии насекомых, Костя важно вещал, что и на Земле в двадцать первом веке насекомых становится всё меньше, а к началу двадцать второго столетия они вообще должны исчезнуть. Грядёт очередное массовое вымирание живых существ, говорил он, уже шестое по счёту.

– Почему шестое? – заинтересовался тогда сам Максим.

– Потому что известны по крайней мере пять: ордовикско-силурийское, произошедшее четыреста пятьдесят миллионов лет назад, девонское – триста семьдесят миллионов лет, пермское – двести пятьдесят миллионов, триасовое – двести миллионов и мел-палеогеновое, случившееся шестьдесят шесть миллионов лет назад, когда вымерли динозавры. Так что ждём шестое, порождённое уже самим человеком.

– Оптимист ты, академик, – проворчал Редошкин, странным образом сдружившийся с ботаником, несмотря на нередкие закидоны последнего.

– И быстрее всего зачахнут именно чешуекрылые, – закончил Костя, не обратив внимания на реплику лейтенанта, – то есть бабочки. Да и перепончатокрылые под угрозой: пчёлы, осы и шмели.

– Тогда почему чёрный лес использует шмелей? – возразил Косте Мерадзе. – Если ты утверждаешь, что в будущем их не будет?

– Шмелей вырастил сам чёрный лес, – ответил молодой человек с апломбом. – Скорее всего, он реанимировал хищнический шмелиный вид, использовав генофонд Гренландии, где хранятся геномы всех живых существ Земли. Точно так же он сконструировал и слуг посерьёзнее – «нетопырей», «крокодилов», носорогопауков и прочую нечисть.

Костя хихикнул:

– Останутся только грибы, с которых на Земле когда-то и начинался разум.

– Люди исчезнут?

– Ну, может быть, выживут шизанутые геймеры, сидящие в компьютерном виртуале. Хотя в этом я не уверен. Кто за ними будет ухаживать, если все вымрут?

– Искусственный интеллект.

– Больше нечего искусственному интеллекту делать, как только ухаживать за бездельниками.

– Сам-то разве не сидишь в стрелялках? – хмыкнул Редошкин.

– За кого ты меня принимаешь? – возмутился Костя. – Дома я играл… – Он умолк, осознавая, что признался в любви к играм.

– Ну-ну?

– Я играл в серьёзные стратегии, – выкрутился ботаник, – не чета стрелялкам и танчикам.

Прохладная ладошка Вероники легла на спину Максима.

Лениво ползущие мысли свернули в другое русло.

Он зашевелился, повернулся на бок лицом к девушке, положил руку на её обнажённую грудь, мгновенно отозвавшуюся твердеющим соском. Вероника потянулась к любимому, и через секунду они снова ушли в мир страсти, говоря книжным языком, не обращая внимания на то, что лес смотрит на них с затаённой теплотой и симпатией, а возможно, и с завистью…

– Мы сходим с ума! – шепнула она, когда Максим растянулся рядом на тёплом, крупном, белом песке. – Он же видит нас…

– Вряд ли, – отмахнулся расслабленный Максим.

– Бабочки.

Он открыл глаза и действительно увидел облачко радужных созданий, вылетевшее к озерцу.

Конечно, в Большом Лесу было достаточно и других насекомых, стоило только вспомнить гигантские муравьиные кучи или висячие шары-замки нормальных пчёл и ос. Но кусачих кровелюбцев, как на Земле: комаров, мошек, гнуса, клопов, сколопендр – не существовало вовсе, отчего не раз на ум приходила мысль поселиться здесь до конца жизни и не возвращаться домой.

Если бы не просочившиеся и сюда злобные земные насекомые, хищные растения и генетика агрессии. Хотя и местного зла в образе тех же Демонов Войны хватало.

– Пусть смотрит…

– Ты бессовестный! И вообще лучше бы ты не…

Максим поцеловал Веронику в губы, прерывая её монолог.

– Не сердись, раньше ты почему-то не вспоминала, что лес нас видит во время… э-э… и не переживай, это наш друг, который всё понимает. Идём купаться?

Он встал, помог любимой встать, и в этот момент на берег из зарослей ивняка выметнулась с густым звоном струя шмелей!

Это были не обычные шмели, мирно собирающие на Земле нектар с цветов, а выращенные чёрным лесом чудовища. В длину они нередко достигали восьми сантиметров, имели четыре пары крыльев и самую настоящую пасть с рядами мелких и острых как иглы зубов! Зная, как легко они могут прокусить кожу человека, Максим крикнул побледневшей Веронике:

– В воду! – а сам доскакал до аэробайка и привычно взялся за рукоять мачете, лежащего на сиденье.

Конечно, шмелей можно было отогнать и огнемётом, в струе которого они сгорали, как порох. Но огнемёт пара с собой не взяла, и лучшим оружием против этих страшных кусак являлся нож-мачете с длинным расширяющимся лезвием. Этими ножами, рассчитанными прорубить в джунглях Баира дорогу, экипировалась вся группа Реброва, и они же очень здорово пригодились попаданцам в Большом Лесу.

К счастью, шмелей было немного, с полсотни. Очевидно, их небольшой отряд уцелел после схватки у Крепости и теперь мыкался по лесу, не получая указаний от центра – второй Крепости Демонов, уничтоженной землянами с помощью излучателя первой. К тому же Максиму на помощь кинулась и «танцгруппа» бабочек, не раз доказывающих свою полезность в таких делах.

Бой длился меньше двух минут.

Песчаный бережок озерца покрылся слоем дёргающихся разрубленных трупиков (немало погибло и бабочек), Максим развернулся с мачете наготове к озеру, увидел головку Вероники на воде, выпрямился, как былинный богатырь с мечом. Только голый.

– Супермен! – прыснула девушка, не особенно испугавшись.

Ей тоже приходилось сражаться со шмелями и прочими злобными посланцами чёрного леса, поэтому она знала, что от них ждать и как избежать столкновения.

Максим ловко крутанул лезвие мачете, как это делают герои боевиков, воткнул его в песок.

– Гадство! Испортили такое славное утро!

– Залезай, – предложила Вероника. – Искупаемся и улетим отсюда.

Он с угрожающим криком бросился в озеро, не обращая внимания на порубленных шмелей и на бабочек, затеявших над водой ещё один хоровод.

Купание с интересной игрой «в салочки» – кто кого догонит и обрызгает – довели настроение почти до отличного.

– Надо бы закопать этих бедолаг, – неуверенно проговорила Вероника, стараясь не наступать на шмелей.

– Лес очистит берег сам, – отмахнулся Максим. – Я видел неподалёку муравьиную кучу.

Одевшись, влюблённые набрали грибов в невысокой траве вокруг мшистого берега озерца, полакомились крупной – с палец величиной – малиной, оседлали аэробайк и полетели в лагерь.

Прибыли в начале одиннадцатого – по внутренним психологическим часам Максима; он отлично ориентировался во времени, до минуты. Сутки в Большом Лесу были почти равны земным, и хотя светило леса – неяркое жёлтое пятно в туманно-голубом небе, вовсе не являвшееся звездой, – уже почти подошло к зениту, жары не было. В здешнем климатическом поясе леса погода до сих пор держалась на уровне начала российского лета – июньского, с температурой не выше двадцати пяти градусов и весь день редкими дождями.

В лагере уже вовсю кипела деятельность, которую тем не менее нельзя было назвать работой.

Редошкин шуровал у кострища, подвесив на штанге, найденной в недрах взорванной Крепости, два котелка – из той же «посуды», что удалось сохранить.

– Вовремя, – проворчал он, окинув смущённое лицо Вероники понимающим взглядом. – Я сказал всем, что вы полетели за грибами.

– Не ошибся. – Максим поставил у костра «корзину» – складной пластиковый чехол из-под каких-то вещей Крепости, которым они пользовались не раз. Похлопал лейтенанта по плечу. – Политик! А где Мир?

– На периметре.

– Молодцы, расслабляться не стоит. Мы с Викой наткнулись на шмелей.

– Шмелей?! – чуть не разлил воду Редошкин.

– Небольшой рой, особей на полсотни. – Максим кивнул Веронике на грибы. – Поможешь?

– Конечно, – с готовностью согласилась она.

Остальных мужчин майор обнаружил за корпусом демонского самолёта, помятого во многих местах, но вполне годного к полётам.

Егор Левонович Карапетян копался в контейнерах, вытащенных из кабины «пепелаца», как называл Костя летательный аппарат Демонов. Полковник Савельев помогал ему, а сам Костя как всегда разглагольствовал, размахивая руками, радуясь, что серьёзные люди его слушают.

– О чём лекция? – поинтересовался Максим.

– О чёрной книге флоры, – усмехнулся Сергей – .

– А что, есть такая? – удивился майор.

– Начала составляться ботаниками ещё с середины девяностых годов прошлого века, – подтвердил Костя. – А самые злобные вредители у нас в России, кстати, из Северной Америки.

– Борщевик? Или амброзия?

– Агрессии, конечно, им тоже не занимать, но самый страшный завоеватель – клён ясенелистный. Мы не зря называем его клён-убийца. Он настолько мощно вытесняет наши хвойно-широколиственные леса, что с ним идёт настоящая война. К тому же он даёт очень много пыльцы, которая является сильнейшим аллергеном.

– Ты сейчас сказал – вредители. – Савельев подмигнул Максиму. – А в пример привёл только одно растение.

– На втором месте тоже клён, но уже канадский мелколепестник. На третьем – эхиноцистис шиповатый, всю траву побил по берегам наших рек и заселил сады на дачах. А робиния? Знаете, какая у неё сила? Её корни даже шпалы с рельсами поднимают!

– Что ещё за робиния?

– Белая акация, – ухмыльнулся Костя.

– Да ну?

– Честно. Кстати, в чёрном лесу полно этой самой «робинии» и сволочных «клёнов», только ещё больше закрученных. Да и вообще я могу привести много примеров.

– Не надо, иди лучше помоги Вике, – сказал Максим.

– Почему я? – привычно возмутился молодой человек, но под взглядом Максима сник и поплёлся к костру, ворча что-то под нос.

– Пора начинать осуществлять наши планы, товарищи начальники, – проводил его взглядом Максим. – Расслабились. А шмели всё ещё шастают по лесу. Давайте пробежимся по пунктам.

– Мы же хотели сначала перебазироваться, – сказал Савельев. – Поближе к морю.

– Кое-что изменилось. Мы расправились с главным противником – чёрным лесом, но не со всеми его слугами. Мы с Викой наткнулись на рой шмелей. А это значит, что могли уцелеть и другие монстры, не менее опасные. Их программы не изменились: подчиняться командам чёрного хозяина и уничтожать всё живое. Поэтому с переселением придётся повременить. Предлагаю следующий план. Сначала навестим вторую Крепость и убедимся, что она уничтожена. Потом оценим состояние черного леса на тот случай, если он вздумал регенерироваться и создать новую диаспору.

– Допустим, это так и есть. Что мы можем ему противопоставить? Крепость с излучателем Демонов уничтожена.

– Но сохранились другие базы, на втором уровне Леса. А ещё ниже располагаются оружейные склады, как он утверждал. Придётся спускаться через шахты и туда. Вполне возможно, что там отыщутся и пограничные заградители, когда-то созданные Лесом для защиты от первых своих врагов – Демонов. Один из них мне пришлось уничтожить во время поисков Точилина, укравшего Веронику. Но если нам удастся найти функционирующий заградитель, силы наши возрастут кратно.

– У нас же есть аэробайк, – приподнял брови Карапетян. – И пепелац.

Максим покосился на самолёт Демонов.

– Кончится зарядка аккумуляторов, и мы останемся без транспорта. Я, конечно, побеседую с Лесом, может, он подскажет, где можно подзаправиться.

– Заградители – это те шхуны, о которых Костя все уши прожужжал? – уточнил Савельев.

Максим кивнул. Сергей Макарович присоединился к группе недавно и не был в курсе открытий, совершённых попаданцами за время пребывания в Большом Лесу.

– Шхунами они только кажутся, Лес выращивал их так же, как чёрный лес своих слуг, из растительного материала. Итак, идём дальше. После того как изучим обстановку и выявим численность врагов, приступим к их ликвидации. Особенно я бы хотел закрыть доступ к базам второго слоя Большого Леса. Затем поищем выход к морю. Лес уже намекнул мне, что большие водохранилища находятся далеко на юге, по сути, за границей зоны экологической очистки. Заодно разведаем и территорию зоны. Однако меня волнует ещё один вопрос: аэробайк в отличие от самолёта не принадлежит миру Большого Леса. Владельцы его на яйцевидной ракете попали сюда, как и мы, случайно. Поэтому возникает проблема: почему Вселенная Большого Леса так часто сталкивается с другими, в том числе с нашей земной? Я правильно употребляю термины, Егор Левонович? По вашим словам, Вселенная Большого Леса является браной, и при столкновении с другими бранами возникают переходы – иномерианы.

– Правильно понимаете, – согласился Карапетян. – Если гипотеза Мультиверса верна, а я считаю, что он существует и бесконечен, каждый миг порождая ответвления пространств, многие из которых квантово запутанны…

Максим поднял руку, останавливая физика:

– Об этой запутанности мы поговорим отдельно, Егор Левонович. Я только хотел заострить ваше внимание на возможности встреч с другими попаданцами, из других миров, которые могут оказаться такими же киллерами, с какими мы столкнулись в африканском Баире, а потом здесь. То есть надо держать ухо востро.

– К сожалению, ты не упомянул о ещё одной проблеме, – сказал Савельев.

– Какой?

– Точилин. Если чёрный лес успел зазомбировать лейтенанта, в его лице мы встретим врага.

– Я так не думаю. Без нас ему крышка, а если он попытается заявить о себе в духе «я тут главный», получит по полной. Так как обследование территории потребует немало времени, предлагаю разделиться. Я с Жорой и Викой полечу ко второй Крепости, а также заверну к чёрному лесу, а вы можете устроить экскурсию в нижний Лес, поискать базы.

Савельев вопросительно посмотрел на физика:

– Вы не против?

– Хотелось бы поисследовать здешний континуум, – покряхтел Карапетян.

– Что вы имеете в виду?

– Местный космос совсем не тот, к какому мы привыкли в своей Вселенной, и это большая загадка, требующая объяснений. Над нами ведь тоже висит слой Леса? Хотя на самом деле он точная копия или зеркальное отражение нашего. Хочется выяснить, что за объект освещает Большой Лес. Это не звезда, в ядре которой идут термоядерные реакции, но что именно? Неплохо бы понаблюдать и за полуостровом в петле реки, куда выбросило вашу группу из иномерианы. Может, она сохранилась. Тогда стоит подумать о посыле разведчиков в иномериану.

Максим засмеялся:

– Как мёд, так и ложкой. У нас впереди целая жизнь, Егор Левонович, успеем изучить всё, что доступно.

– Так ты хочешь остаться здесь навсегда? – отреагировал Костя на последние слова Реброва. Бросив чистить грибы, он оставил у костра Веронику и подошёл к мужчинам. – В принципе я не возражаю, хотя неплохо было бы пригласить сюда пару знакомых девчонок.

– Донжуан озабоченный! – фыркнул от костра Редошкин. – Может, тебе ещё ансамбль песни и пляски выписать под управлением Фили Киркорова?

– Филю сам приглашай, – оскорбился Костя. – Я ничего дурного не предложил, а с девчонками веселее было бы.

– Пусть командир попросит Лес специально для тебя вырастить деревянную куклу.

Переглянувшиеся Карапетян и Савельев обменялись улыбками.

– А что, мысль привлекательная, – неожиданно согласился Костя. – Куклу не куклу, но одежду точно может вырастить. А то эта поистрепалась уже, четыре месяца в ней ходим.

– Шутишь?

– Ничуть, могу привести примеры. Голландская художница Диана Шерер давно экспериментирует с растениями, об этом не раз писали, и добилась того, что трава растёт фрактальными узорами, напоминающими кружева.

– Это как?

– Существует технология управления корнями, так называемая направленная селекция зигот. В подробности я не вдавался, но на Западе всерьёз задумались о выращивании текстиля с заданными параметрами. У них получался вполне приличный оверсайз. Почему бы не попросить Лес, чтобы он вырастил нам курточки и штаны?

Костя издал смешок:

– Дерюгу от Кардена. Да и обувь не помешала бы.

Максим озадаченно потёр пальцем за ухом:

– Обращаться к Лесу только за тем, чтобы он пошил нам куртки?

– Почему только куртки? Я бы позаботился и о выращивании юрт или бунгало для каждого. Что же, мы так и будем спать под деревьями? Уж шалашики-то Лес точно сможет вырастить, если вспомнить, что он создавал заградители в форме шхун и целый город. И ломать ветки для строительства шалашей не придётся.

– Знаете, в этом что-то есть рациональное, – задумчиво проговорил Егор Левонович. – Если мы намереваемся обустраиваться здесь стационарно, стоит обратиться к Лесу с соответствующим предложением.

Максим перевёл взгляд на Веронику, закончившую чистить грибы и направившуюся к беседующим.

– Что скажешь?

– Костя молодец, – серьёзно сказала девушка. – Стоит обдумать конкретные предложения.

– С одеждой?

– И с одеждой, и с обувью, и с палатками. Лес ведь действительно способен построить нам лагерь со всеми удобствами. Просто мы его об этом не просили. Костя подал хорошую мысль.

– Вот! – показал язык Редошкину молодой человек. – Хорошая мысль не приходит в голову абы кому, а я профессионал!

– Профессионал, профессионал, – с иронией проворчал Редошкин. – Кто бы сомневался.

– Хорошо, я включу идею академика в план совещаний с Лесом, – пообещал Максим. – А пока давайте завтракать и собираться в походы. Жора, разберись с нашими запасами, особенно с оружием.

– Уже разобрался – часть в кабине, часть выложил просушиться на поляне по ту сторону. – Лейтенант ткнул рукой в самолёт.

– Пойдём скомбинируем по кучкам, кому что брать. Егор Левонович, что вы там ищете?

– Компьютер, – сказал Савельев. – Улетевшие оставили несколько ящиков, и я точно помню, что в одной коробке лежит ноут.

– О питании к нему подумали?

– Поработает пока на зарядке, потом что-нибудь придумаем.

– Костя придумает, – сыронизировал Редошкин.

– И придумаю! – с энтузиазмом заявил Костя.

– Хорошо, за работу, друзья!

– Эх, в такое тихое утро ничего не хочется делать! – с сожалением проговорил Костя. – Полежать бы на песочке с бокальчиком коктейля…

Максим одарил его многозначительным взглядом, и ботаник бросился к костру помогать готовить завтрак. По пути он толкнул девушку в плечо, и та, вскрикнув, бросилась догонять парня.

– Ах ты, бандит ботанический! Догоню – скальп сниму!

– Сначала догони. – Костя перебежал по другую сторону костра. – Давай, прыгай.

Вероника остановилась, сердито упёрлась кулаками в бока:

– Ты мне ещё попадёшься! Обещал заменитель лука найти, где он?

– Времени на поиски не было, я воевал.

– Все воевали, не ты один. И хлеб обещал.

– Одно хлебное дерево мы нашли, найдём и ещё.

– А замену подсолнечного масла? На чём грибы жарить будешь?

– Почему я?

– Потому что твоя очередь.

Костя бросил в Веронику полуобгоревшую сосновую шишку:

– Это не мужское дело.

Она снова бросилась в погоню.

Максим перехватил взгляд Сергея Макаровича, брошенный на резвящихся молодых людей, в котором промелькнула печаль. Савельев был вдвое старше и намного опытнее остальных и как никто другой понимал, что человек – стадное животное, полноценно живущее, несмотря на интеллект, только в коллективе. И даже группа в семь человек вряд ли может выжить в другом мире, полном непредсказуемых опасностей.

«Но ведь где наша не пропадала?» – пришла неожиданная мысль, и майор улыбнулся.

Глава 2

Вспоминая Жюля Верна

По вечерам пятниц, за редким исключением, когда то у одного, то у другого возникали рабочие форс-мажоры, они играли на даче Дорохова в подмосковном Братенино в преферанс: сам Дорохов, писатель-историк Ярмошин, полковник Куницын, помощник Дорохова по вопросам снабжения седьмого Управления ФСБ (научные изыскания), а также старый приятель Дорохова, бывший советник министра просвещения Хаев Олег Титович. Хаев был старше Дорохова на двенадцать лет, но при своих шестидесяти шести выглядел если и не мальчишкой, то студентом: небольшого роста, подвижный, с волосами цвета соломы, круглым личиком и голубыми глазами невинного певца какого-либо церковного хора.

Компания эта сложилась давно, лет пятнадцать назад, когда Дорохов ещё служил в погранвойсках, имея звание майора, а Куницын был у него комвзвода. Хаев в те времена работал директором небольшого издательства МОСКЭ, а Ярмошин издавал у него свои книги-бестселлеры.

Познакомились же Дорохов и Хаев в Москве, куда Андрея Тарасовича перевели из Адыгеи по новому назначению, и в ресторане «Каширин» он утихомирил двух буянов, приставших к «певцу церковного хора», видимо, почуяв его беззащитность. С тех пор они дружили и оказались заядлыми картёжниками, не упускающими случая записать «пульку».

Однако в эту пятницу, двадцать первого января расслабиться в компании Дорохову не удалось. Не успел он затопить в коттедже печку (топил дровами, обожая запах березовых поленьев), как позвонил Куницын и виноватым голосом сообщил, что участвовать в игре не сможет: заболела ковидом двенадцатилетняя дочка, надо было возиться с врачами и лечением.

Дорохов, не успевший переодеться в домашнее, посмотрел на часы: стукнуло семь вечера.

– Может, успеешь? Если там ничего серьёзного.

– Жена не поймёт, – шмыгнул носом Куницын, загорелое лицо которого висело фантомом в объёмной глубине вижн-очков. Этот гаджет связи с дополненной реальностью всё больше входил в моду и становился непременным атрибутом молодёжных тусовок, приобретая всё более футуристический вид. Да и «серьёзным» людям он всё чаще заменял смартфоны.

– Услышал тебя, Степан Савельич, – расстроенно вздохнул Дорохов. – Против лома нет приёма. А что, у тебя дочка не сделала прививку?

– Сделала, но что-то не помогло.

– Хорошо, лечитесь, буду нужен – звони. Привет жене. Что у нас по главным делам? Шар не отобрали?

– Мы же никому не отчитывались, – бледно усмехнулся Куницын. – Кроме Папы (под Папой он имел в виду директора ФСБ Шария). Аэростат остался в нашем распоряжении.

Речь шла о воздушном шаре, который Дорохов и компания использовали для посещения Большого Леса через иномериану. Месяц назад Дорохов, физик Платов, полковник Савельев и генерал ГРУ Плащинин смогли рассчитать положение устья иномерианы над базой отдыха «Советская» и, не докладывая о своих экспериментах высокому начальству, проникли-таки в мир Большого Леса. Однако попаданцев, случайно оказавшихся в этом мире, вернуть не удалось. Майор Ребров отказался возвращаться домой под предлогом поисков лейтенанта Точилина, а вместе с ним остались и другие члены отряда попаданцев в количестве шести человек. К тому же изъявил желание помочь отряду и Савельев, недавно ушедший в отставку с поста командующего Силами специальных операций. И теперь где-то в неведомых далях Большой Вселенной или Мультиверса, как её называли физики-космологи, бродили земляне, предоставленные самим себе, да ещё и вынужденные сражаться с жуткой порослью чёрного леса. По тем данным, которые успел добыть Дорохов, этот чёрный лес породило само человечество в будущем. По сути, он стал своего рода искусственным интеллектом, отличным от тех, что изображали режиссёры в блокбастерах, и, нащупав дорогу в Большой Лес, начал активно заселять его территорию. Попаданцам пришлось биться с ним и его слугами насмерть, чтобы хоть как-то помочь Большому Лесу, представлявшему собой разумную растительную систему, защититься от агрессора.

На Земле, в районах выхода иномерианы – канала пробоя между метавселенными земной реальности и Большого Леса, спецслужбы многих стран безуспешно пытались понять, в чём дело. В Баире сидели американцы, израильтяне и турки плюс учёные ЮНЕСКО. А под Тюменью, в районе базы отдыха «Советская», имеющей тёплые минеральные источники, работали специалисты ФСБ и Академии наук, с той же целью – найти проход в «соседний мир». Дорохов, по большому счёту, возился с иномерианой незаконно, оберегая мир Большого Леса от человеческого вторжения. Но иначе действовать он не мог, понимая, что будет с Большим Лесом, если туда ринутся алчные «чёрные археологи» и не менее алчные государственные чиновники, жаждущие наживы, коих во власти было большинство.

– Иномериану мы пока не нашли, – добавил Куницын, понимая молчание генерала по-своему. – Платов говорит, что она могла подняться выше, а то и вообще исчезнуть. Но у меня появилась мысль привлечь к нашим проблемам ещё одного спеца.

– Их и так достаточно.

– Он немножко из другой епархии, заведует группой физиков в Сарове, которая работает с запущенным недавно суперлазером для термояда. Его хобби – теория множественности вселенных и взаимопересечений этих вселенных в Мультиверсе.

– Чего?

Куницын смутился.

– Существует теория эвереттовского многомирия… впрочем, я тоже не силён в таких вещах, а Илья как раз работает над проблемами столкновений метавселенных. Его очень заинтересовала наша возня с иномерианами.

– Илья?

– Илья Амнуэль, молодой парень, лет тридцати пяти, родственник знаменитого астронома Павла Амнуэля.

– Не слишком-то он молодой. Откуда ты его знаешь?

– Его дочка учится в гимназии вместе с моей Алёной, вот и познакомились на родительском собрании.

– Ладно, подумаю.

– Извини, что расстроил. Ты один?

– А с кем мне ещё быть?

– У тебя же собака была, терьер, по-моему, Афоня. Четвероногий друг на всю жизнь.

– Сын Афоню забрал, внуки его страшно любят. А лучший четвероногий друг для нашего возраста – это кровать, полковник.

Куницын засмеялся:

– Ты ещё слишком молод для этого, генерал. Сорок девять лет – не деньги. Когда ты сможешь встретиться с Ильёй?

– В любое время.

– Тогда завтра в конторе, я выпишу ему пропуск.

– Завтра суббота.

– Тем лучше, никого постороннего не встретим.

– Позвони Олегу и писателю, объяви отбой.

– Хорошо, до связи.

Дорохов снял очки, походил по кухне, где стояла настоящая кирпичная печь, сложенная по русским традициям, прислушался к тишине и подумал, что и вправду стоило бы завести второго пса. Было бы не так тоскливо зимними вечерами.

С Ильёй Амнуэлем они встретились только в понедельник двадцать четвёртого января, после совещания у Папы, на котором директор ФСБ ни слова не сказал о висевшей над службой дамокловым мечом проблеме «контакта с параллельной Вселенной». Официально ею теперь занималось Управление «Т» под командованием генерала Веденеева, которому Дорохов после возвращения из Большого Леса передал все дела. Кроме чекистов, выход из положения искали и специалисты Минобороны, также имеющего интерес к аномальным явлениям природы и поискам НЛО. Дорохова же перевели в центральный офис помощником директора по научным вопросам. На самом же деле Шарий дал ему задание заниматься Большим Лесом «подпольно», не подключаясь к группе Веденеева и не афишируя «партизанщины». Для этой цели он прикрепил к помощнику подразделение технического снабжения, и теперь Андрею Тарасовичу не нужно было прятаться по углам, образно говоря, и ждать разноса, а то и увольнения за самодеятельность. Хотя Веденеев относился к его деятельности негативно, считая, что Шарий просто дал Дорохову карт-бланш следить за деятельностью генерала.

Почему директор поступил таким образом, можно было только догадываться. Возможно, такова была воля президента, племянница которого, Вероника Соловьёва, осталась в мире Большого Леса. Возможно, снова полез в драку генерал Точилин, сын которого тоже оказался «за пределами родной Вселенной». Этот человек имел большие связи, был близок министру обороны и мог поднять шум, абсолютно не нужный в сложившихся обстоятельствах.

Дорохов сталкивался с ним неоднократно и каждый раз задавался вопросом: как такие люди с пещерной моралью достигают генеральских званий. Ответом могло быть разве что сакраментальное народное выражение: говно не тонет. А в России этого продукта во власти скопилось немерено.

После совещания Дорохов собрался было обсудить с Куницыным дальнейшие шаги по намеченному плану, после чего к нему в кабинет провели нового специалиста, о котором говорил Куницын, физика из Сарова Илью Амнуэля, и в это время его вызвал Шарий.

– Андрей Тарасович, будь добр, зайди ко мне, – звонил директор по защищённой линии интеркома. – Приходи с Ильёй Павловичем.

– Ильёй Павловичем? – в замешательстве проговорил Дорохов, взглядом спрашивая у сидевшего за столом Куницына: ты слышал?

Полковник развёл руками.

– Подходите ко мне с Амнуэлем, – терпеливо повторил генерал тоном отца, проверившего школьный дневник сына. – И с полковником Куницыным.

Связь прервалась.

– Ты ему доложил о… – Дорохов взглядом указал на гостя.

– Нет, – удивлённо ответил Куницын.

– Откуда ему известно о наших переговорах?

– Ни малейшего понятия. Разве что если ему докладывают обо всех посетителях конторы.

Амнуэль, коричневолицый, словно только что с юга, с шапкой чёрных волос, кареглазый, усмехнулся.

– Похоже, господа чекисты, и вас контролируют китайцы?

– Почему китайцы? – не понял Куницын.

– Ну как же, они ведь не только у себя эксплуатируют «Око Бога» – созданную ими нейросеть, но тихой сапой прибирают к рукам весь мир. Не удивлюсь, если они подглядывают и за вами.

– Шутка, – одобрительно посмотрел на физика Куницын.

Дорохов кинул оценивающий взгляд на гостя, подумав: а парень, однако, следит за политикой и ведёт себя раскованно. Может, действительно выдаст стоящую идею?

– Идёмте, шутники.

Шарий был не один. В кабинете уже находились генерал Ставиский, начальник НТ-центра ФСБ, высокий, сухопарый, с седыми висками, и физик Дионисий Порфирьевич Платов. Все трое увлечённо рассматривали на дисплее кабинета изображение гигантского шмеля с челюстями рептилии. Отвлеклись они только тогда, когда Дорохов сделал шаг вперёд.

Увидев Платова, Амнуэль оживился, но постеснялся как-то выразить свои чувства, просто кивнул коллеге.

– Знакомьтесь, – сказал Дорохов, – Илья Павлович Амнуэль, физик… э-э, Саровского центра.

– Мы знакомы, – проворчал Платов. – Работали вместе в Дубне. Значит, и тебя достали, Палыч?

Амнуэль улыбнулся:

– Ещё неизвестно, кто кого достанет.

– Присаживайтесь, товарищи, – махнул рукой круглоголовый, бритый наголо директор ФСБ. – Прошу сохранить в тайне наши переговоры.

Дорохов посмотрел на Амнуэля.

Физик кивнул.

– Разумеется, товарищ генерал, я привык работать под грифом «совсекретно».

Шарий бросил взгляд на изображение чудовищного шмеля.

– Вам знакомо это насекомое?

– Да, я в курсе происходящего. Это шмель из Большого Леса.

– Нет, это шмель земного происхождения, – возразил Платов. – Его сконструировал чёрный лес по геному земных бомбус латрилле. Произошло проникновение, причём не разовое, к тому же многомерное, а это как раз по твоей части. Ты ведь не бросил работу над многомировой версией Мультивселенной? Как вы там называете явление столкновений метавселенных?

– Стык, – сказал Амнуэль. – Или по международной классификации – квантор.

– Минуточку, – поднял громадную ладонь Шарий, посмотрев по очереди на одного и другого. – Давайте с самого начала, и прошу поменьше своих зубодробительных терминов. Что такое стык? Или кван… э-э?

– Квантор. – Амнуэль поёрзал на стуле. – Придётся начинать издалека.

– В самых общих чертах. Детали обмозгуем позже.

– Надеюсь, вам известен термин «квантовая запутанность»?

Шарий нахмурился:

– Что-то из физики микромира… возникающие в вакууме частицы ведут себя одинаково, даже если их удалить друг от друга на большие расстояния.

Ставиский кивнул:

– Мы подкованы, Илья Павлович.

– Так вот, квантово запутанными могут быть не только элементарные частицы, но и атомы, и макрообъекты, и даже Вселенные. По теории Мультиверс постоянно порождает метавселенные, подобные нашей, где есть галактика Млечный Путь, Солнечная система и планета Земля. Версий многомерного рождения таких пузырей много, и по одной из них – эвереттовской, каждый последующий квант времени Вселенная разветвляется на столько копий, сколько вероятностных возможностей заложено в каждом событии. И все они квантово запутанны, отличаясь незначительными деталями. Физик Бирсон, сделавший доклад по так называемым лоскутным вселенным, утверждает, что квантово запутанные метавселенные могут взаимодействовать на ментальном уровне, порождая психостыки. Он назвал такие стыки «склейками». Кстати, мой дядя Пётр Амнуэль тоже пользуется этим термином – склейки. Однако, судя по тому, что произошло в Баире, а потом в Тюмени, возможна и склейка-стык на физическом уровне. Иномериана, которую обнаружил наш коллега Егор Левонович Карапетян, – Амнуэль с прищуром посмотрел на Платова, – и есть пробой между идентичными мирами, неважно, какую версию Мультиверса мы рассматриваем.

– Вы говорите – между идентичными мирами, но Большой Лес и Земля отличаются довольно ощутимо.

– Если вдуматься – не так уж и ощутимо. Воздух, сила тяжести, растительность, вода, насекомые – абсолютные родственники земных. А что касается геометрии рельефа, то она порождена крохотным отклонением мерности континуума Большого Леса.

– Три и четырнадцать сотых, – не удержался от реплики Платов. – Число «пи».

– Совершенно верно. Кстати, реальные квантовые запутанности должны возникать и между мирами любых типов многомирий.

– Всё это звучит красиво, – хмыкнул Шарий, – но что полезного нам даст ваше предположение?

Амнуэль с сомнением глянул на Дорохова:

– Боюсь, придётся объяснять теорию…

– Боюсь, теория нам не поможет. – Шарий перевёл взгляд на Дорохова. – Андрей Тарасович, мне кажется, вы напрасно отвлекли Илью Павловича от работы.

– Я ищу все варианты решения проблемы, – сухо проговорил генерал. – Надеюсь, Илья Павлович даст нам необходимые рекомендации.

– Тут есть нюансы, – сказал Амнуэль. – Квантовые запутанности могут возникать спонтанно как результат топологического многообразия пространственно-временных континуумов. Но ведь возможен и направленный стык? Понимаете? Искусственно созданный?

– Вы хотите сказать…

– Ну, конечно! – воскликнул Платов. – Как же я сразу не догадался!

Взгляды присутствующих заставили его стушеваться.

– Извините за горячность. Павел Васильевич, но что, если Большой Лес сам может создавать пробои между нашими мирами – иномерианы?

– Допустим, и что?

– Даже если он не создаёт пробои, почему бы нам самим не сделать иномериану? – закончил Амнуэль обыденным тоном.

– Каким же это образом? – недоумённо поинтересовался Ставиский.

Амнуэль пожал плечами:

– Давайте думать.

Глава 3

По чёрному следу

С высоты двух километров двойной кратер казался чудовищной глазницей чёрного цвета, обрамлённой голубыми и сиреневыми «ресницами» – трещинами и рвами. «Глазница» уходила в почву на глубину не менее трёх километров и была окружена оранжево-жёлтым песком, спёкшимся от жара.

Несколько минут все трое: Максим, Вероника и Редошкин – рассматривали кратер через очки гаджетов управления самолётом, потом девушка передёрнула плечами и произнесла изменившимся голосом:

– Кошмар! А если бы мы во время попадания сидели в Крепости?

– То сейчас бы не разговаривали, – с кряхтением ответил лейтенант. – Командир, здесь ничего не изменилось. Всё, что можно было вытащить из нижнего яруса, мы вынесли.

– Вернёмся из похода, покопаемся здесь для очистки совести. Может, ничего и не найдём, но хотя бы убедимся, что никто из Демонов не выжил.

– Это правильно.

– Ничего подозрительного не заметили?

– Нет, – дружно ответили «члены экипажа».

– Тогда погнали!

Самолёт поднялся выше и устремился «на север», туда, где должна была располагаться вторая Крепость, принадлежавшая другой расе Демонов Войны, и куда в течение дня плыло в небесах светило Большого Леса.

Ландшафт под аппаратом слился в единый пёстрый ковёр, основным цветом которого был зелёно-синий.

Небо над самолётом приобрело фиолетовый оттенок, превращаясь вовсе не в чёрный бархат знакомого космоса, а в туманную пелену, и там, в тысячах километров (на самом деле – в сотнях тысяч, по утверждению Карапетяна, а то и в сотнях миллионов километров), проглянули контуры такой же лесной мозаики.

Максим невольно покачал головой. Трудно было привыкнуть к мысли, что над Большим Лесом располагается точно такой же Большой Лес, причём не новый его слой, какие существовали в подземных уровнях, а он сам словно отражение в зеркале вселенского масштаба. Но этот мир, с одной стороны, казался вполне земным, а с другой – представлял собой более сложный континуум, образованный небольшой добавкой измерений – четырнадцать сотых.

– Веди джет, – сказал майор, вылезая из «саркофага» управления аппаратом и снимая с головы рога «мысленного джойстика».

– Веду, – отозвался Редошкин.

Вероника вопросительно посмотрела на Максима:

– Сделать чай?

– Чай заваривают, – улыбнулся он, – а не делают.

Девушка смутилась:

– Я оговорилась.

– Делай, – поспешил добавить Максим, заметив, что любимая готова обидеться. Подумал сердито: соображай, голова садовая, прежде чем учить кого-то русскому языку. Добавил шутливо, надеясь разрядить обстановку:

– Ослаб я что-то после похода за грибами.

Редошкин услышал последние слова командира:

– Как много сил на слабости уходит…

Максим и Вероника переглянулись.

Девушка не выдержала, засмеялась.

Отлегло от сердца. Мать всегда говорила сыну, что слово может ранить человека сильнее пули, и приводила в пример отца, который лишь к старости начал понимать, как его шутки нередко унижают собеседника. Поэтому сам Максим пытался за собой следить, хотя не всегда это удавалось.

Вероника раскрыла коробку с пьезоэлектрической плиткой и специальным термоблоком, позволяющим в походных условиях готовить горячие напитки. Устройство называлось «Пьезофайер», его сбросили в контейнере с аэростата прилетевшие с «большой земли» спасатели, и Максим в который раз подумал об избирательной предусмотрительности снабженцев, привёзших в Большой Лес немало необходимых вещей, пищевых наборов и оружия, но забывших о смене одежды и обуви. Два боевых спецкостюма «сотник» за смену белья считать было нельзя.

Из оружия в контейнерах оказались переносный комплекс РЭБ «Пух», похожий на футуристического вида карабин, три автомата «АСМ», ПТРК «Гном», ПЗРК «Верба», снайперская винтовка «СВЛК-14С» (чему очень обрадовались Максим и Редошкин, будучи снайперами), набор разнокалиберных гранат в количестве двадцати штук и пистолеты «Гюрза».

Кроме того, в одном из контейнеров отыскался беспилотник «Форпост», а в другом два ноутбука.

Жить можно, сделал мысленное заключение Максим, добавив про себя: какое-то время.

Кроме родного земного оружия, они имели и местное «демонское»: энергетический излучатель на борту самолёта, запросто уничтожающий любой вид летательных аппаратов, «теннисные мячи» в количестве пяти штук (нашлись в закромах разбитой ракеты кенгурокузнечиков, плюс аэробайк оттуда же) – гранаты, превращавшие в пыль и пар любой материал в радиусе двадцати метров, и один «фаустпатрон», также принадлежавший «кузнечикам», свалившимся в Большой Лес из неизвестного мира.

С собой Максим взял лишь самое необходимое: огнемёт «Шмель», автомат «АСМ», переносной зенитный комплекс «Верба», снайперскую винтовку и два «теннисных мяча». Этого вполне хватало для того, чтобы отбить атаку шмелей или мелких роботов, обслуживающих здешние Крепости. А мощный излучатель самолёта не оставлял никаких шансов нападающим размерами побольше: носорогопаукам или «нетопырям». Беспокоило Максима другое: отсутствие энергоснабжения. В Крепости существовали «розетки», с помощью которых удавалось заряжать аккумуляторы самолёта. Но теперь, после уничтожения базы Демонов, надо было искать какие-то другие способы зарядки, и надежда была лишь на базы второго уровня Большого Леса, где эти базы располагались. Но их ещё предстояло отыскать.

Подержав в руках винтовку, Максим прижал приклад к плечу, повертел стволом в разные стороны, приставил к соседнему креслу.

– Классная пушка!

– Стрелял из неё? – поинтересовалась Вероника.

– Я стрелял практически из всех видов снайперок.

– А из «Анзии»[4]? – ревниво спросил Редошкин.

– Один раз, на полигоне в Алабине. Мощная, но тяжёлая и громоздкая. Предпочитаю российские лобаевские, в том числе эту.

– Согласен, наша машинка бьёт на четыре километра.

– Держи. – Вероника подала майору кружку без ручки (в качестве посуды они использовали разные чехольчики и подставки с краями, обнаруженные в Крепости ещё два месяца назад), добавила сухарь – из запасов, оставленных воздухоплавателями на аэростате.

– И мне, плиз, – попросил Редошкин.

Вероника налила и ему, в качестве сахара добавив горстку засушенной земляники.

Через несколько минут лейтенант доложил:

– Пролетаем над портом.

Максим и Вероника нацепили «рога».

В сплошном зелёном ковре под самолётом протаяло жёлтое пятно, кольцом окружавшее голубовато-серый прямоугольник равнинной местности, на котором стояли созданные Лесом «шхуны». На самом деле это были пограничные заградители, вросшие в дно высохшего водоёма, но они так походили на земные судёнышки с мачтами, что издали их легко можно было спутать с небольшими морскими шхунами или яхтами землян.

– Спустимся?

– Не сейчас. Мы уже осматривали стоянку и ничего не нашли.

– Труп «кузнечика».

– Разве что труп.

Действительно, при более тщательном осмотре «флотилии шхун» попаданцы обнаружили в условном трюме одной из «шхун» скелет существа, напоминающего помесь кенгуру и кузнечика. Эти создания попадались им и раньше, но миру Большого Леса они не принадлежали. Яйцевидная ракета «кузнечиков» свалилась на Лес в незапамятные времена, её владельцы, в которых земляне определили «звёздных контрабандистов», перевозили, очевидно, разные товары и оружие, часть которого досталась и людям. Но «кузнечики» долго в Большом Лесу не протянули, а их трупы попадались и в «городе», выращенном Лесом неизвестно для каких целей, и возле Крепостей, и на окраинах чёрного леса. На вопрос Максима: что за существа – «кузнечики» и имеют ли они отношение к расам Демонов, – Лес ответил коротко: не имеют, попали сюда случайно. А Егор Левонович, сторонник своей теории пересечения близких метавселенных Мультиверса, развил идею дальше.

– Вполне допускаю, что иномериана, соединившая наши Вселенные, нелинейна и пересекает наш континуум в разные времена его развития. Она вывела в Лес сначала земной регион с чёрным лесом, который ещё только должен захватить Землю в будущем через пару тысяч лет, потом каким-то образом пересекла Вселенную «кузнечиков», выдернув оттуда их ракету к себе. Сделала ещё одну петлю во времени, соединив Большой Лес и Баир, по пути свернула к Тюмени и растаяла.

– Ещё не растаяла, – возразил внимательно слушающий рассуждения физика Максим, – раз наши парни уже трижды прорывались в Лес из Тюмени.

– Вероятно, это боковой лепесток иномерианы, а может быть, и новая ветка.

– Не слишком ли извилистой получается эта ветка, кувыркаясь во Вселенных с разными физическими законами?

– Кто знает, насколько сложна Большая Вселенная – Мультиверс, – философски ответил Карапетян, – если мы говорим о бесконечном разнообразии вселенских ландшафтов. Инфинитная космология только зарождается, и мы ещё долго будем удивляться странным явлениям, не зная, как часто пересекаются треки бесконечного ветвления Мультиверса. Я даже рискну допустить мысль, что разумные существа то и дело перескакивают из одной метавселенной в идентичную и обратно.

Обсуждения новых открытий, подобные этому, возникали в компании не раз, добавляя новые темы, и Максим сам поощрял их, так как его познавательный интерес не угас. Но то же самое испытывали и остальные члены отряда, живо отзывающиеся на выявлявшиеся тайны иновселенской жизни…

– Завернём к «парку кин-дза-дза»? – спросил Редошкин.

– На обратном пути, – вернулся в реальность Максим.

Речь зашла о пейзаже, представлявшем собой обширное понижение в рельефе равнины Большого Леса, покрытое интересной формы скальными останцами высотой до километра, напоминавшими фигуры людей и других земных существ. Этот «парк» Максим с Редошкиным обнаружили ещё при знакомстве с чёрным лесом, а Костя назвал его «выставкой натиформ».

На Земле тоже встречались участки земной коры, особенно в горах, геометрия которых была близка геометрии человеческих тел, особенно с женскими формами. Ботаник со смешком выдал идею о том, что Вселенную создавал не Бог-мужчина, а Бог-женщина.

Впрочем, с ним никто особенно не спорил.

– Ой, правда, давайте посмотрим? – захлопала в ладоши Вероника.

– Странное место, – сказал Редошкин. – Такое впечатление, будто там когда-то было солёное озеро, а скалы – это кристаллический осадок, так сказать, сталагмиты.

– Может быть, это остатки зданий города Демонов?

– Город мы видели, – засомневался Редошкин.

– Да, но тот вырастил Лес, а этот ваш «кин-дза-дза» может принадлежать именно Демонам.

– Устами младенца глаголет истина. А, командир?

– Отличная идея! – похвалил девушку Максим, целуя её в щёку. – Костя скоро всех приучит мыслить нестандартно.

– Заразная штука, – издал смешок лейтенант.

– Гони быстрее.

Самолёт поднялся ещё выше, так что лоскутное одеяло Леса превратилось в слой туманной мглы. Так стартовали земные ракеты стратегического назначения, чтобы найти цель и упасть на неё сверху.

К озеру с островом, в глубинах которого должна была находиться Крепость Демонов, странным образом подчинившаяся воле человека (пилота Ми-8, зомбированного чёрным лесом), долетели за час. Но ни острова, ни нормального леса вокруг озера не было и в помине. Озеро превратилось в мутную серо-жёлтую кляксу, окаймлённую полосой рыже-чёрных сгоревших деревьев. В центре озера, где и должен был располагаться остров, вода имела багрово-бурый цвет, будто на поверхность вылилась цистерна крови, да плавали по воде шапки зеленоватой пены. Кроме того, были видны части кольцевых структур в тех местах, где в землю и в воду ударили энергопакеты, излучённые «эйфелевой башней» – главным оружием первой Крепости. На какую глубину уходили оставшиеся кратеры, оценить было невозможно, но Максиму было с чем сравнить мощь разрядов: первый кратер, едва не уничтоживший первую Крепость во время войны Демонов, уходил в глубины пород на три километра, а два последующих выстрела из Крепости-2, угодившие в тот же кратер, добавили ещё один, а то и два километра. Очевидно, такие же дыры появились и здесь, отчего невольно напрашивался вопрос: откуда в озере набралось столько воды, чтобы целиком наполнить кратер? Может быть, здесь расположено нехилое подземное водохранилище?

– Круто мы его уделали! – с одобрением буркнул Редошкин. – Жаль только, что наш излучатель в Крепости накрылся.

– Если сохранились базы на нижних уровнях Леса, – сказал Максим, – то мы вполне можем рассчитывать на уцелевшие «эйфелевы башни».

– Зачем их искать? – возразила Вероника. – Разве мы собираемся воевать ещё с кем-нибудь?

– Не забывай, что где-то могут вылупиться другие Демоны. Если они начали возрождаться в нашей Крепости, то смогут восстановиться и на других базах. Я бы нашёл их все до единой и уничтожил.

– Какой ты сегодня кровожадный, Жора!

– Я всегда такой, хотя не кровожадный, а предусмотрительный. Кстати, если ракета «кузнечиков» попала в Лес тем же манером, что и мы, запросто могут появиться и родичи «кузнечиков», а они были далеко не мирными мальчиками, судя по перевозимому ими оружию.

– Беру управление, – предупредил Максим лейтенанта, опуская самолёт до высоты в три километра и всматриваясь в полосу сгоревшего вокруг озера леса. Стало видно, что в этот оранжево-синеватый пояс вклиниваются жёлто-зелёные щупальца свежих растений, образуя своеобразную крепостную стену, вал «санитарного контроля»: Лес вырастил плантоиды, начиная восстанавливать экологически чистую зону в повреждённом энергоударами районе.

Вероника тоже заметила результат деятельности Леса:

– Макс, там плантоиды!

– Вижу, лет через двадцать, а то и раньше, на этом месте будет болотце с чистым озерцом, окружённое «семейным» леском.

– А я вижу кое-что другое, – сказал Редошкин, – левее по носу, сразу за рыжей песчаной плешью.

Максим вгляделся в заросли «мангров» и плантоидов, напоминающих молодые «баобабы», и увидел чешуйчатую серо-фиолетовую выпуклость с острым выступом наподобие носорожьего рога.

– Вот чёрт!

– Ничего не вижу, – жалобно призналась Вероника.

– Смотри левее – носорогопаук!

– Там их целое стадо, – качнул головой Редошкин. – Прячутся под зонтиками не то хвощей, не то «араукарий».

– Никакие это не «араукарии», – сказал Максим. – «Пальмы», наверное. Но ты прав, их много, я насчитал штук двадцать.

– Значит, мы не со всеми справились? – разочарованно спросила Вероника.

– Наверное, это отряд, который чёрный лес не успел натравить на нашу Крепость. Мы смогли угрохать и базу, и сам чёрный лес, а группа потеряла управление.

– Вот нарисовалась и ещё одна проблема, – мрачно сказал Редошкин. – По нашему Лесу теперь бродят всякие боевые роботы, которых нам тоже придётся ликвидировать.

– Едва ли таких групп много.

– Какая разница? Они есть. Спокойно в туалет не сходишь.

Вероника прыснула:

– Вот о чём ты беспокоишься в первую очередь?

– Да, не люблю засады, – признался Редошкин. – Особенно когда не думаешь об опасности. Командир, придётся попросить Лес…

– Чтобы он каждому из нас сообщал, куда безопаснее всего ходить по нужде?

Вероника подавилась смехом:

– Шутники!

– Командир, может, лупанём по ним, пока эти звери спят? – неуверенно предложил Редошкин.

– Пусть спят, – отказался от предложения Максим. – Лучше не возбуждать их компьютеры на самостоятельные действия.

Самолёт облетел озеро кругом, повисел минуту над стадом носорогопауков и повернул к югу.

Максим не стал доверять пилотскую миссию лейтенанту, но пару раз спросил, правильно ли держит курс.

– Я не компьютер, – виновато ответил Редошкин. – Долетим до чёрного леса – сориентируемся.

Цель полёта располагалась в тысяче километров от Крепости-2, и самолёт преодолел это расстояние за двадцать минут, побив прежние свои рекорды.

Зависли на высоте пяти-шести километров над землёй, рассматривая чёрно-красную, с искрящимися стеклом пустырями и миллионами обгорелых пней холмистую равнину – то, что осталось от некогда мощных «джунглей» чёрного леса. Диаметр образовавшегося вывала достигал не менее сотни километров. В центре он вообще превращался в метеоритный кратер, хотя и неглубокий, всего в сотню-другую метров.

По краям пустоши стали видны уцелевшие остатки леса, почти не отличимые по цвету от пней и сгоревших башен. К периферии таких островков становилось больше, однако их встречала плотная стена яркой золотой и зелёной растительности: «баобабы» плантоидов и молодые «мангры». Большой Лес и сюда подтянул свои «войска», преграждая путь отступления отрядам чёрного леса, состоящим сплошь из «змеиных тел» и щупалец лиан и плюща. Судя по сотням зелёных стрелочек, устремившихся к центру «кратера», он побеждал, отвоёвывая у пришельца всё новые пространства.

– Можно расслабиться, – сказал Редошкин, удовлетворённый созерцанием сгоревшего царства агрессора. – Чёрный лес уже не оживёт в полной мере. Наш Лес его задавит в конце концов.

– Жуткое место! – содрогнулась Вероника. – До сих пор не могу представить, как это лес может мыслить.

– Разве Костя не объяснял? Корнями.

– Объяснял, но одно дело – теория, другое – реальность.

– Просто лес мыслит медленно, вот мы и не ощущаем его живой интеллектуальной системой. Но ведь Землю в будущем чёрный завоевал? Значит, оказался умнее потомков?

– Что-то пошло не так…

– Америкосы доэкспериментировались либо китайцы. Лес научился зомбировать людей, и этого оказалось достаточно. Егор Левонович говорил, что в книге, которую мы нашли в музее, написано: люди сами выпустили на волю свои «благие намерения», скрестив флору с фауной, а победил злобный человеческий геном.

– Не все люди злые и агрессивные.

– Но только злые и агрессивные добиваются власти. Иногда становится страшно, что мы творим!

– Болезнь роста цивилизации…

– И судя по чёрному лесу, уничтожившему человечество, зло прогрессирует.

– Всё-таки ты пессимист, Жора.

– Реалист я, – не согласился Редошкин. – Не раз говорил. Командир, посмотрим поближе?

Максим помолчал.

– Сделаем круг. Ищите сохранившиеся кластеры чёрного леса, один из которых вполне способен взять на себя функции нового мыслящего объединителя.

Самолёт пошёл над угрюмым ландшафтом, напомнившим сгоревшие леса Сибири и Дальнего Востока, только намного более сложные. Некоторые скопления лиан нередко складывались в подобие соборов и замков, имеющих осмысленные формы, и от них исходил своеобразный «ментальный запах» – зловоние мрачной угрозы, оставившей печать даже на сгоревших растениях.

Сделали не один круг, а два, высматривая наиболее впечатляющие «строения». В зоне сгоревших завалов никакого движения разведчики не заметили, а вот ближе к фронту плантоидов Редошкин неожиданно обнаружил клочок уцелевшего чёрного леса диаметром около сотни метров, внутри которого что-то шевелилось.

Снизились и под ажурным пологом лиан разглядели с десяток «нетопырей», ковырявших почву. Под ними уже образовалась яма глубиной в несколько метров.

– Что они делают?! – удивилась Вероника.

– Шахту! – догадался Редошкин.

– Какую шахту?!

– Чтобы выбраться в нижний уровень Леса и найти новых исполнителей. Я не прав, командир?

Максим сжал зубы.

– Если это так, война не закончена! Какие-то периферийные узлы мозга чёрного леса работают и пытаются восстановить весь браузер.

– Вот же зараза!

– Но ведь уже есть шахты, соединяющие наш горизонт Леса с нижними, – сказала Вероника. – Зачем чёрному лесу копать новую шахту?

– Ему нужен независимый проход вниз с его территории.

– Что будем делать?

– Командир, эту стройку надо остановить!

– Таких строек здесь могут отыскаться десятки.

– Всё равно придётся ими заниматься.

Максим помедлил:

– Приготовиться к атаке!

– Ох, не хотелось бы… – призналась Вероника.

– Ликвидируем эту опухоль. Или у тебя есть другие предложения?

– Душа не хочет воевать. Я бы сначала проанализировала, убедилась…

– В чём?

– В том, что это и в самом деле зародыш мозга чёрного леса.

– Зародыш мозга? – с интересом повторил Редошкин. – Хорошо сформулировала.

Максим подвернул аппарат носом к сизо-чёрному колючему образованию, под которым прятались трёхметровые «нетопыри», взявшие на себя роль роботов-копателей.

– Готовы? Пли!

Полотнище неяркого радужного пламени сорвалось с носового острия самолёта, вонзилось в замысловатую древесную конструкцию в форме сросшихся зонтиков.

Вспухший дымный пузырь мгновенно накрыл «зонтики» из лиан, а когда растаял, взору разведчиков стал доступен кратер с остекленевшими склонами на месте растительной опухоли и дыры, проделанной «нетопырями». Диаметр кратера достигал тридцати метров, глубина – около десяти. Не осталось ни следа и от роботов, служивших некогда Крепости-2, а потом подчинившихся чёрному лесу.

– Отлично! – поднял вверх большой палец Редошкин. – Молодчина, Вика!

– Я… старалась, – неуверенно сказала Вероника.

Максим понял её чувства. Демоны представляли собой трёхполые существа, и стрелять из их оружия надо было сразу троим, причём главным оператором, образно говоря, нажимавшим на спусковой крючок, являлась именно женщина. Но привыкнуть к положению «главного киллера» Вероника так и не смогла.

– Летим домой! Лейтенант, бери штурвал.

– Уже, – хмыкнул Редошкин.

Максим отцепил дугу управления, шлёпнул ладонью по колену.

Вероника выпорхнула из кресла-саркофага, без стеснения уселась на колено любимого.

– Отвернись, – пробурчал Максим Редошкину, – не облизывайся.

– Есть не облизываться! – ответил лейтенант.

Глава 4

И ещё ниже

Поразмыслив, Сергей Макарович решил немного изменить план, разработанный Максимом.

Так как ботаник для поиска баз Демонов был бесполезен, а физик не был комбатантом и вряд ли мог стать опорой для молодого человека в случае нападения на них уцелевших слуг чёрного леса, Костю Савельев оставил с лейтенантом Мерадзе, а с собой взял Карапетяна, который охотно принял его предложение.

Мерадзе для проформы поворчал, что задание ему выдавал Ребров, но Савельев погрозил ему пальцем, напоминая, что он старше по званию, и лейтенант отступил.

Кроме того, Савельев изменил и маршрут аэробайка. Максим предлагал им поискать шахту Крепости, ведущую в подземный лес, но Крепость на данный момент представляла собой границу кратера, и спуск в её недра был сродни экспедиции, описанной Жюлем Верном в его романе[5].

Сергей Макарович предпочёл более простой вариант: долететь до шахты, располагавшейся в двадцати километрах от Крепости, недалеко от «флотилии шхун», и воспользоваться ею, не потеряв ни минуты.

Костя, правда, тоже попытался воздействовать на Савельева, заявив, что «сопьётся в одиночестве», если не получит нужное дело, потом пригрозил, что найдёт наркотические травки и его придётся лечить.

– Вылечим! – многозначительно пообещал ему Мерадзе.

Савельев ничего не сказал, только глянул красноречиво.

А Мерадзе добавил:

– Дел хватит. За грибами пойдём, я в них не разбираюсь. К тому же ты обещал найти хлебное дерево, соль, сахар, лук и перец.

К удивлению Сергея Макаровича, это подействовало на ботаника.

– Хорошо, уговорили, в этом вы действительно не разберётесь. Только оставьте нам пару стволов. Вдруг вылезет какое-нибудь чудище.

– Ты уже как заправский спецназовец заговорил, – усмехнулся лейтенант. – «Пару стволов»…

– Что же я – не такой, как вы? И стреляю не хуже.

– У вас останется весь наш арсенал, – успокоил парня Савельев. – Мы отправимся налегке.

Тем не менее безоружными они не полетели. Сергей Макарович взял автомат, РЭБ-ружьё и «теннисный мяч». По его разумению, этого должно было хватить для отражения атаки летающих тварей типа «нетопырей», а с более крупной «дичью», ползающей по земле, нужды сражаться не было.

Взлетели с часовым опозданием после старта «пепелаца» с командой Максима. Карапетян сориентировался, поскольку не раз путешествовал по Лесу и над ним, в том числе и на аэробайке. Пока что этот вид транспорта «кузнечиков» – вылитый мотоцикл с тремя горизонтально установленными чёрными дисками-«колёсами» – действовал безотказно. По уверениям Редошкина, его аккумуляторов должно было хватить не менее чем на тысячу километров, хотя вождение летающего байка требовало определённого навыка. Рукояти этого псевдомотоцикла торчали не горизонтально, а вертикально, и вращать их надо было одновременно в противоположных направлениях. Эту проблему люди всё-таки решили, научившись летать как заправские инопланетные рокеры, а Костя даже выдвинул гипотезу, что руки кенгурокузнечиков должны торчать из плеч не так, как у хомо сапиенс, а под углом в сорок пять градусов, и инопланетяне могли свободно вращать ладони вокруг запястий на все триста шестьдесят градусов.

Убедившись, что физик справляется с пилотированием уверенно, Савельев уступил ему место водителя, а сам уселся сзади, держа под рукой автомат. РЭБ-комплекс «Ласку» он уместил в багажнике летающего байка, хотя пришлось оставить крышку полуоткрытой: приклад радиоружья не умещался в полуметровом коробе.

Погода не подвела, подарив землянам тёплый «июньский» день: температура под двадцать семь градусов, ветра нет, воздух свеж и приятен, по небу медленно ползут перистые облачка. По рассказам «старожилов», попавших в Лес раньше и проживших здесь четыре месяца, Сергей Макарович знал, что дожди формируются в этой местности регулярно, раз в два-три дня. Это удивляло, так как широких водных поверхностей в округе не было на протяжении тысяч километров. Реки, ручьи и озёра были, но морей попаданцы не встречали, хотя Максим, не раз ментально общавшийся с Лесом, утверждал, что моря в лесном царстве есть. Только до них надо долго добираться.

Через полчаса Карапетян нашёл в зелёном океане «птичий глаз» – таким с высоты в два километра казался зрачок шахты в обрамлении ленты из жёлтого песка и «ресниц» – растений.

Повисели несколько минут на этой высоте, ворочая головами. Ничего опасного не обнаружили.

– Вы уже пользовались этой шахтой? – спросил Савельев.

– Я всего один раз, остальные неоднократно.

– Не заблудимся?

Карапетян усмехнулся:

– Ну что вы, Максим Валерьевич не разрешил бы нам нырять в нижние горизонты местного континуума, если бы риск был слишком велик.

Савельев скрыл улыбку, оценив наивную уверенность учёного в праве Реброва командовать отрядом. Хотя в принципе так оно и было, несмотря на то, что Сергей Макарович на Земле был командиром Максима, будучи полковником и начальником Службы специальных операций.

Достали из багажника фонарь – мощный «Найтикор», отыскавшийся в контейнере, сброшенном с аэростата. Включили, убедившись в его работоспособности.

Окунулись в «зрачок» шахты, привыкли к сгущению темноты, и аэробайк начал опускаться, постепенно теряя вес по мере углубления в ствол шахты.

Примерно на глубине в полкилометра – по ощущениям седоков, вес и вовсе исчез: байк достиг гравипаузы, как Егор Левонович называл слой, где уравновешивались гравитационные потенциалы верхнего горизонта Большого Леса и «подвала». Всего же таких горизонтов было как минимум четыре, по предположению Карапетяна. При этом он добавил, объясняя устройство Вселенной Леса:

– Лично я не опускался на следующие горизонты «подвала», поэтому утверждать не берусь, что их много. Надо посчитать, учитывая обстоятельство нецелочисленной мерности пространства Леса, но для этого мне нужен компьютер.

– Мы получили два.

– Это меня радует. Будет время – посчитаю.

Вес начал возвращаться, гравитационное поле поменяло знак, пришлось переворачивать аэромотоцикл.

Ещё через двадцать минут он вылетел из шахты в точно такой же лесной мир, отличающийся от «главного» только цветом неба (здесь оно было свинцово-серое, с голубыми прожилками), меньшей высотой деревьев и менее ярким светилом.

– Один километр? – хмыкнул Сергей Макарович.

– Что? – не понял Карапетян.

– Толщина слоя между атмосферными прослойками один километр.

– Это кажущаяся толщина. Пока мой ноут работал, я успел посчитать параметры континуума с учётом мерности и пришёл к выводу, что толщина тверди не меньше восьми тысяч километров.

– Не может быть! – искренне поразился Сергей Макарович.

– А толщина воздушных прослоек между слоями тверди – не меньше ста тысяч километров.

– Чудеса! Почему же мы этого не ощущаем?

– По той же причине – добавка мерности в четырнадцать сотых влияет на наше восприятие и на психику.

– Не только на психику. Сжимается ведь и физическая субстанция мира – пространство, воздух, твёрдые породы. Иначе мы преодолевали бы расстояния намного дольше. Вы это учитывали?

Карапетян помолчал.

– Под другим углом… да, вы правы, Сергей Макарович, позже надо будет решить и эту проблему. Куда направимся?

– Я здесь не был ни разу, никаких ориентиров не знаю. Вы же посещали? Или не помните?

– В ориентировании я не силён, – смущённо признался Егор Левонович. – По идее, надо просто лететь по разворачивающейся спирали и подмечать необычное в пейзаже.

– Согласен, полетели.

– Нет уж, дружище, теперь вы садитесь вместо пилота.

Они поменялись местами, с осторожностью наступая на чёрные диски «колёс», и Савельев, поиграв рукоятями руля, направил машину к желтку светила, просверлившего в «цементе» небосвода туманную дырку.

Сосредоточившись на поисках «необычного», он вскоре осознал главное отличие этого уровня Вселенной Большого Леса от верхнего этажа.

Во-первых, он был «блёклый», то есть цвет растений, покрывавших равнину, да и самой почвы, травы и даже неба казался покрытым тонким слоем пыли, которой на самом деле не было. Пейзаж просто выцвел, как выцветают пейзажи, нарисованные акварелью, по истечении многих лет хранения.

В-вторых, ландшафт равнины здесь был несколько иным, в нем наличествовало больше бугров, поднятий и понижений.

В-третьих, здешний лес был намного беднее по составу, нежели верхний. Савельев насчитал лишь несколько типов деревьев, в то время как главный уровень Леса содержал, по крайней мере, сотню разных видов, включая и заросли ягодоносных растений.

И наконец, в‐четвёртых, под аэробайком проплывали участки буреломов и чащоб, чего в верхнем идеально чистом лесу не встречалось вовсе.

– Я тоже это заметил, – прокричал Карапетян в ответ на слова Савельева. – Интересно было бы посмотреть на ландшафт других уровней.

– Так давайте проверим.

– А когда базы будем искать?

– Вернёмся, покружимся.

– Но для спуска надо найти другую шахту.

– Она должна быть где-то недалеко, раз Ребров находил вход в неё.

Сергей Макарович с минуту молчал, вглядываясь в «поблёкшую» зелень лесных зарослей.

– Ладно, уговорили. Ничего не случится, если мы немного задержимся.

Аэробайк снова пошёл кругами, постепенно удаляясь от шахты, соединявшей верхний ярус Большого Леса с нижним. Молчали, вслушиваясь в удивительную всеобъемлющую тишину мира, не нарушаемую ни птичьими криками, ни треском ветвей кустарника, ломающихся под лапами зверей, ни звоном и гудением насекомых.

Сначала это забавляло людей, потом начало пугать и даже раздражать, хотя комариного писка никто слышать не хотел. Конечно, они в конце концов привыкли к отсутствию живого лесного шума, тем более что мелкие грызуны – шестилапые «ежи» и «белки», а также нормальные пчёлы и муравьи водились в Большом Лесу наравне с косулями, выполняя функции службы экологической охраны территории. Однако разнообразие фауны Леса не шло ни в какое сравнение с животным миром Земли, что заставляло землян, во всяком случае самого Сергея Макаровича, постоянно быть настороже и ждать от местной природы каких-то пакостей.

– Егор Левонович, – позвал Савельев физика, – как Лесу удаётся регулировать численность животных, не пользуясь хищниками?

– Я не биолог, – откликнулся Карапетян. – Мы беседовали на эту тему с Костей. Он предложил идею, что Лес просто осуществляет контроль рождаемости тех видов, которые нужны ему для восстановления экологии. На Земле этим контролем занимаются, так сказать, хищные виды, первым делом умерщвляя слабые популяции, больных и старых особей. Здесь же налицо контроль неинвазивный, мягкий. Поговорите с Костей, он хороший специалист и приведет кучу примеров того, как растения могут управлять биосферой планеты.

– Разве Большой Лес растёт на планете?

– Нет, конечно, я имел в виду ареал, сравнимый с планетарным. Если вам интересно, вернёмся, а я приведу вам свои умозаключения, поскольку это уже моя епархия.

Шахта, о какой говорил Карапетян, вскоре нашлась. Она располагалась всего в двадцати километрах от той, которая привела «байкеров» на первый подземный ярус «подвала» Большого Леса.

– Ну-с, коллега, рискнём? – со смешком сказал Карапетян. – Не устали? Может, я поведу?

– Мы же не ногами весь маршрут протопали?

– Странно, что никого не встретили. Ведь понятно, что всех слуг чёрного леса уничтожить мы не могли. В первую очередь я имею в виду шмелей.

– Не думаю, что их осталось много. Да это и к лучшему, уж очень не хочется встречаться с этими красавцами, так сказать, лицом к лицу.

Мотоцикл скользнул к «зрачку» шахты в обрамлении кустарниковых «ресниц», окунулся в его тень. Луч фонаря высветил устье колодца, обросшее полосой зеленовато-синего мха, потом стены – все в потёках грязи и хвостах сизой плесени.

– Похоже, то, что надо, – сказал Карапетян. – Тот канал, через который мы вылетели сюда, был намного чище. А за этим никто не ухаживал.

Савельев не ответил, сосредоточившись на пилотировании. Увеличил скорость спуска.

Через двадцать с лишним минут, миновав гравипаузу, аэробайк пушечным ядром выбросился из ствола шахты, завис над ней на высоте двухсот метров.

Одного взгляда было достаточно, чтобы понять: этот уровень «подвала» Большого Леса действительно располагается ниже первого подземного слоя с неухоженными лесными зарослями. Его-то как раз – леса – здесь и не было.

Светило в этом слое «подвала» казалось мутным пятном, и его света едва хватало, чтобы рассеять мглу «космоса».

До самого горизонта, в какую бы сторону ни обратился взгляд, простиралась жёлто-серая равнина с редкими древесными гигантами, в большинстве своём засохшими. Встречались и куртины кустарников – серого, бурого, красноватого и сиреневого цвета, и тоже в большинстве своём лишённые соков. Пространство между деревьями и кустарниками можно было бы назвать лугом, если бы не сухая трава – подобие земной осоки или метельчатой полыни, преимущественно буро-жёлтого цвета, – достигавшая высоты полутора метров. Хотя попадались и зеленовато-синие островки, говорившие, что в этих местах растения ещё имеют влажную подпитку.

– Саванна! – пробормотал Сергей Макарович.

– Да, Максим Валерьевич говорил о ней, – очнулся Карапетян. – Он погнался за Точилиным, который пытался похитить Веронику, и догнал его здесь, в одном из деревьев.

– В одном… э-э… из деревьев? – озадачился Савельев, не знавший подробностей инцидента. О похищении ему, конечно, доложили, но без деталей.

– Это вовсе не деревья. Точнее, они только с виду похожи на секвойи или фикусы. На самом деле каждое дерево – нечто вроде башни элеватора, корпус которой представляет собой древесный слой. Внутри же, в полости башни, располагается не то склад, не то сейф с ячейками, не то арсенал, а может быть, и техническая конструкция с антенной-стволом.

– Интересно!

– Очень! – согласился Егор Левонович. – Мечтаю устроить сюда экспедицию и потратить на изучение саванны несколько дней.

– Поговорю с Ребровым, стоящее дело. Он не общался с Лесом по поводу «подвала»? Что это за конструкция? Почему слои отличаются друг от друга? И что на самом деле представляют собой эти башни?

– Скорее всего, Максим Валерьевич не успел поговорить с Лесом на эту тему, мы всё время воевали. Но ещё не вечер, как говорится. Ну что, товарищ полковник, осмотрим пару башен?

– У меня другое предложение. Давайте поищем шахту в более глубокие слои «подвала». Вы говорили, что их, по крайней мере, четыре, этот – третий, если считать с верхним.

– Мы не проверяли…

– Вот и проверим. Кто знает, не отыщется ли прямой путь домой через какие-нибудь хитрые штуки вроде петли Мёбиуса.

Карапетян улыбнулся:

– И вы заразились?

– Не понял.

– Костя у нас просто кладезь творческих идей, всё время выдаёт сногсшибательные мысли, вот и вы пошли тем же путём.

– Если это не тот путь…

– Не обижайтесь, я, наоборот, уважаю такие творческие подходы к делу. Почему бы нам и в самом деле не спуститься ниже, пока есть такая возможность? Остаётся только найти шахту.

– А этой воспользоваться нельзя?

– Боюсь, что нет, она ведёт обратно в верхний слой. Единого канала не существует, который пронизывал бы все слои континуума. Хотя, с другой стороны, возможно, что мы его ещё не нашли.

Аэробайк взлетел выше и начал наматывать круги над шахтой, удаляясь от неё каждый раз на три-четыре километра.

Пейзаж под аппаратом не изменился, даже когда он удалился от шахты на полсотни километров.

Сергей Макарович устал напрягать глаза и решил уже сворачивать поиски дыры в земле, подумав, что они с Карапетяном и так находятся под землёй больше двух часов, когда Егор Левонович воскликнул:

– Сергей, посмотрите правее, под солнце, ничего не видите?

– Вода?! – присмотрелся Савельев. – Не может быть!

– Посмотрим.

Аэробайк увеличил скорость и через пару минут завис перед довольно большим поднятием над саванной, покрытым не водой, а слоем крупной бело-голубой соли.

– Такого мы ещё не встречали, – признался Егор Левонович.

– Столько соли остаётся лишь на дне высохшего моря.

– Так-то оно так, но почему это дно возвышается над равниной на два десятка метров?

– Диаметр поля – около десяти километров, может быть, здесь был когда-то построен пьезоэлектрический аккумулятор?

– Вы имеете в виду фотоэлементы?

– Точно.

– Нет смысла гадать, надо просто спросить Лес.

– Вы думаете, он в курсе?

– Лес должен знать всё, но у нас к нему уже столько вопросов накопилось, что трудно назвать, какой из них самый важный.

Аэробайк двинулся дальше по избранному маршруту.

Заметили ближе к горизонту бесформенную груду каменных с виду глыб. Карапетян направил аппарат к этому холму, нарушающему геометрию «саванны».

«Да это же… дерево! – догадался Сергей Макарович. – Упавшее».

Гора и в самом деле представляла собой разрушенную кладку дерева-башни, упавшего много лет назад. Стало видно, что «каменные» глыбы являются плотными ядрами в форме клубней картофеля диаметром до метра, заключённых в своеобразные авоськи – сетчатые образования из корней белёсого цвета. Именно они и были блоками башни, выращенной как дерево, но с включением в блоки «картофельных клубней» – уплотнений почвы, а может быть, и специально созданного «бетона».

– Поглядите, у основания горы – дыра, – заметил Сергей Макарович.

Он подвесил мотоцикл над краем груды строительного материала башни, обнажившей приличных размеров – около семи-восьми метров – отверстие в почве. Луч фонаря высветил два кольца глыб, из которых и был смонтирован корпус полого дерева-башни, но пробить темноту до самого дна не смог.

– А вдруг это и есть тоннель в нижний слой «подвала»?

– Не уверен, – качнул головой Егор Левонович. – Максим посещал такую башню, но упёрся в дно.

– Раз на раз не приходится, давайте проверим.

– Оказывается, вы авантюрист, товарищ полковник, – улыбнулся физик.

– Служба такая, – ответно улыбнулся Савельев.

– В конце концов, почему бы и нет? Вы старший, вам и решать.

– Вряд ли я старше вас.

– Я имел в виду не возраст.

– Что ж, рискнём, погоняем адреналин.

Карапетян рассмеялся:

– Ну, и чем мы отличаемся от Кости?

– Тем, чего ему не хватает, – опытом.

Аэробайк нырнул в отверстие, представляющее собой кольцо полого корпуса башни и одновременно колодец, уходящий в глубь земли. Стены его были сложены из ячей, внутри которых торчали знакомые «картофелины». Некоторые из них выпали из гнёзд, и луч фонаря высвечивал в ячеях медового цвета сетки из корней.

– Неужели это и в самом деле картошка? – хмыкнул Сергей Макарович. – Только размером побольше. Запас продовольствия, так сказать.

– Я думаю, это хранилище пищевых запасов какой-то из рас Демонов, – ответил Карапетян. – В Крепости тоже было нечто подобное.

– Я не видел. Мне показывали отсек с какими-то предметами в форме древесных поленьев.

– Мы решили, что поленья на самом деле зародыши Демонов. Но разные расы Демонов могли упаковывать свои гены в разные блоки, так что и это хранилище может оказаться складом генофонда.

Опустились на сто метров, вглядываясь в темноту под аппаратом до рези в глазах, но внизу по-прежнему клубилась тьма.

– Возвращаемся? – неуверенно спросил физик.

Голос Карапетяна задребезжал в теснине колодца, превратившегося в гигантскую трубу с ячеистыми стенками.

– Доведём дело до конца! – твёрдо заявил Сергей Макарович. – Не привык останавливаться на полпути. Если упрёмся в тупик, вернёмся в верхние слои Леса.

Аэромотоцикл продолжил спуск в бездну, и по тому, как снизу пахнуло холодом, Сергей Макарович понял, что интуиция его не подвела: шахта не заканчивалась тупиком, служа своим создателям не только башней «элеватора» с запасами «картофеля», но и тоннелем связи с нижним слоем «бутерброда» Большого Леса.

Глава 5

Когда это уже закончится?

В силу природной активности и непоседливости Костя не мог долго сидеть на одном месте, как рыбак, устроивший засаду на рыбу (это было его любимое выражение), и Мерадзе то и дело приходилось останавливать молодого человека, рвущегося одновременно делать несколько дел: пить морс, рассуждать о тайнах Вселенной в общем и тайнах Большого Леса в частности, копаться в контейнерах и носиться по кустам леска в поисках каких-то трав. В конце концов после часового нытья отпустить его в поход, пока сам Мирон разбирался с запасами вещей под пологом шалаша, решили устроить небольшую прогулку, за ягодами, как обозначил цель прогулки лейтенант.

Вооружились: Мерадзе взял автомат, «теннисный мяч» и мачете, Костя – пистолет «Гюрза», хотя намылился было вооружиться переносным гранатомётом «Гном».

– Рано тебе ещё носить такую базуку, – сказал Мерадзе, отбирая гранатомёт. – Да и за пистоль не хватайся без нужды.

– Не учи учёного! – огрызнулся ботаник. – Я уже прошёл курс обучения по стрельбе, когда мы воевали с африканцами. Кстати, я и «мячики» бросал.

– Хорошо, хорошо, молодец, – проворчал Мерадзе, – практика стрельбы не помешает никому, но огонь открывать будешь только по моей команде. Доедай грибы, и потопали.

– Сам доедай, я сыт.

– Мне они уже вот где сидят, – чиркнул по горлу ладонью лейтенант. – Я их и дома-то не ел, так как мы в горах жили и грибы не собирали, а здесь только ими и питаемся.

– Между прочим, они полезнее других съедобных видов флоры. Уж во всяком случае, точно полезнее мяса барашков. Все грибы содержат антиоксиданты, а некоторые виды в особенности. Гриб-баран насыщен глутатионом, а обыкновенные боровики самые богатые по эрготиотеину. Будешь есть их постоянно – повысишь энергетику и проживёшь сто лет.

– Пусть твои глутатины едят диабетики, я и без них проживу долго. А что это за гриб-баран? Не слышал о таком. Боровики, да, знаю.

– Гриб-баран или мейтаке, основной ареал – Китай.

– Что-то я не слышал, чтобы китайцы жили по сто лет.

– Зато способность размножения у них, – Костя ухмыльнулся, хихикнул, – превосходит даже африканскую и грузинскую.

– Но-но-но! – погрозил ему пальцем Мерадзе. – Прошу грузинов не трогать. Собрался? Топай за мной.

Оба выбрались на край «семейного леска», кольцом выросшего вокруг болотца с озерком, выбрали маршрут, озирая ближайшие деревья.

Окружали «семейный лес» гиганты-фикусы и пальмовидные растения с зонтичными кронами. Для Мерадзе все они были на одно лицо, потому что он после окончания школы ни о ботанике, ни о биологии даже не вспоминал, но для Кости Лес являлся гигантской открытой книгой, и он постоянно находил растения, аналогичные земным.

Пройдя всего метров триста, он набрёл сначала на муравьиную кучу высотой в три метра, а потом на редкую для Большого Леса кустарниковую крепь в форме шатра.

– Жимолость! – взвизгнул молодой человек, подбегая к шатру, сформированному ветвями и плетями каких-то растений, усыпанных крупными, красными, сочными, сросшимися у основания ягодами. – Надо же, не ожидал!

– Что за жимолость? – осведомился Мерадзе, не забывая контролировать местность вокруг. – Есть можно?

– Можно, только потом затошнит, а то и понос случится.

– Так это ядовитая ягода?

– Поэтому я и удивился. В наших лесах и парках полно жимолости, да и других ядовитых кустарников, тот же бересклет бородавчатый, к примеру, или бузина. Я уже не говорю о волчеягоднике. Но в том-то и дело, что в Большом Лесу мы ещё не встречали аллергенов и вредоносных кустов.

– Ну и хорошо.

– Хорошо-то хорошо, только я не могу объяснить их отсутствие здесь.

– Не сильно-то и ядовита твоя жимолость, если её жрут муравьи. Вон их сколько ползает! А там ниже вообще жуки какие-то.

– Где?!

Мерадзе показал.

– Люканы! – восхитился Костя.

– Что?

– Жуки-олени[6]! Только вдвое крупнее наших! Мы таких уже встречали, Макс первым наткнулся, когда нашёл огромный «дуб», в кроне которого водилось целое стадо жуков.

– Стадо? Может быть, рой?

– Рой бывает пчёл или ос, а то была целая армия.

– Страшенные! – Мерадзе занёс кулак.

– Стой! – вцепился ему в руку ботаник. – Это жуки-санитары, безобидные, только с виду страшные, но не кусаются. Питаются исключительно древесным соком, гниющие листья и кору перерабатывают. У нас они вместе с жуками-носорогами занесены в Красную книгу.

– А может, они вирусы какие-нибудь переносят типа ковида.

– Вообще никакой заразы не переносят, успокойся.

– А рога им зачем?

Костя смутился, снял с ветки одного жука, длиной сантиметров десять.

– Вот чего не знаю, того не знаю. Ух, какой красавец!

Жук скрипнул.

– Иди, иди, не трону. – Костя посадил насекомое обратно на ветку.

Приглядевшись, нагнулся и сорвал кустик какой-то травы, понюхал, куснул зубами.

– А вот вам и местный щавель. Можно будет супчик сварить с клубеньками батата, если найдём. Да и в салаты он годится.

– Щавель? – недоверчиво спросил Мерадзе. – Он же кислый.

– Зато в нём оксалатов много, солей щавелевой кислоты, а они полезны в небольших количествах. Если не переедать, тонус повышается.

– А если переесть?

– При высокой концентрации оксалатов организм перестаёт усваивать кальций, что способствует отложению камней в почках. Но это как и всё в природе: в малых количествах даже яды полезны и могут послужить лекарством. Наберём?

– На обратном пути.

Ещё один сюрприз ждал их в «семейном леске», образованном «сибирской тайгой». Пояс растений вокруг болотца с неглубоким – не больше метра – водоёмом состоял из кустарников – рябинника, акации и кизильника, а следующий ярус за ними занимали кедры, сосны, лиственницы и ольха с редкими стволиками берёз и вкраплениями древовидных папоротников. Но не это разнообразие привлекло внимание исследователей, спустившихся к болотцу в поисках малинника. Вместо ягодников они увидели необычный объект: между стволами папоротника, образовавшими почти ровный круг диаметром не больше десяти метров, висела огромная «авоська» – сеть, сплетенная из прозрачных нитей, в узлах которой сверкали хрустальные камешки в форме водяных капель. Во всяком случае, Костя сначала предположил, что это хрустальная люстра, пятиметровой «авоськой» свисающая на растяжках с ветвей папоротника. Но при ближайшем рассмотрении оказалось, что «стекляшки-хрусталики» на самом деле представляют собой капли воды. Стоило задеть такую каплю, вопреки законам физики сохраняющую форму и размеры – до трёх сантиметров! – как капля струйкой проливалась на слой мха под «люстрой» толщиной сантиметров двадцать.

– Это ещё что за инсталляция? – осведомился Мерадзе, обходя «люстру», нижний край которой располагался на высоте его груди.

– Аккумулятор, – хмыкнул Костя, заинтригованный «инсталляцией» не меньше спутника.

– Какой ещё аккумулятор?

– Для сбора чистой воды.

– Вода здесь везде чистая. К тому же вон озерцо недалеко. Зачем кому-то понадобилось собирать воду таким хитрожопым способом? Может, это какая-нибудь антенна, с помощью которой Лес отслеживает состояние среды?

– Тогда таких антенн должно быть много, а мы до этого не встречали ничего подобного.

– Во-первых, не присматривались. Во-вторых, сам предложи объяснение. Я не академик, как ты.

– Я тоже не академик, – фыркнул молодой человек, – а всего лишь кандидат биологических наук.

– Вот и сочиняй теорию.

Костя занёс руку, собираясь устроить капельный водопад, но передумал.

– Ладно, вернётся Макс, покажем ему. Спросит у Леса, что это за люстра. Возможно, это какая-то оросительная система. Всё-таки мне кажется, что она как-то связана с контролем экологии. Если земные леса соединены в своеобразные соцсети, объединяющие микоризные системы в аналог интернета, то этот Лес вообще представляет собой настоящий квантовый комп с распределённым по огромной территории интерфейсом, и этому мозгу стопроцентно необходимо иметь уши, нос и глаза.

– Уши? – удивился Мерадзе.

– Ну а как же? Пусть не человеческие, ясен корень, но близкие по функционированию. Под ушами Леса я подозреваю кустарники, носовой эмпатической структурой могут вообще служить многие широколиственные деревья, а глаза – вот это и есть глаз.

– Один на весь лес?

– Почему один? Найдутся и другие.

– Зачем нашему Лесу соцсети?

– Чтобы отличать полезные растения от инвазивных. Его атаковал чёрный лес, и чтобы справиться с атакой, выработать методы борьбы и создать оружие, социальный трафик необходим как воздух. С его помощью Лес легко способен отличить своё потомство от чужого. А в качестве оружия он и вырастил древесных «роботов» – плантоидов.

– Лес с мозгами! – Мерадзе издал смешок. – Уму непостижимо!

Костя панибратски похлопал Мирона по плечу:

– Есть многое на свете, друг Горацио, что и не снилось нашим мудрецам.

– Идём дальше, Гамлет, – проворчал Мерадзе, демонстрируя знание шедевра Шекспира.

– Кстати, эта «люстра» – хороший пример мастерских лесных технологий по выращиванию любых сложных объектов. Если Лес вырастил «глаз», то сможет вырастить нам и одежду, и всё, что мы попросим.

– Неплохая мысль, – согласился Мерадзе. – Но мы спустились сюда в поисках грибов.

– Дальше не пойдём?

– Мы ещё и часа не ходим.

– Ну, если ты не возражаешь, пошли дальше.

– Давай поищем что-нибудь из еды, кроме грибов. Я никогда в жизни не ел их столько, сколько здесь.

– Привыкай.

– Мяса хочу.

– Молчи про мясо, Макс запретил охотиться.

– Да знаю, – расстроенно отмахнулся лейтенант. – Придётся становиться веганом.

– Не переживай, мы ещё отыщем что-нибудь, заменяющее по вкусу мясо.

– Буду обязан! – обрадовался Мирон.

– А вообще пора начинать есть насекомых. Китайцы жрут тараканов, африканцы гусениц, а ты будешь есть шмелей.

– Тьфу, балбес!

Выбрались на опушку леска, наткнувшись на целую поляну лисичек, каждая – величиной с ладонь человека. Но собирать не стали. Вдохновлённый обещанием ботаника найти ему еду со вкусом мяса Мерадзе потащил его дальше.

За полтора часа блужданий по разным «семейным владениям» они нашли множество трав и кустарников, полезных в обиходе, по мнению Кости, но ни хлебного дерева, ни мясного, ни ещё чего-то съедобного, не считая «банановых» и «грейпфрутовых» плантаций, не обнаружили.

Мерадзе снова расстроился.

Да и Костя приуныл, признавшись, что устал и что лучше обследовать лес на воздушном мотоцикле, а не пешком.

Начали выбираться обратно, отмахав ни много ни мало километров десять. Если бы не Мерадзе, легко ориентирующийся на местности, Костя сам вряд ли смог найти лагерь, о чём он тут же признался лейтенанту, добавив с надеждой:

– Может, и грибов потом наберём?

– Нет уж, – отрезал Мирон, не привыкший откладывать работу на завтра, – раз уж пошли – принесём.

Отыскали уголок «сибирской тайги», сунулись к болотцу в поисках подосиновиков и лисичек, наткнулись… на чудовище, в котором Мерадзе узнал робота Крепости-2.

– «Нетопырь»! Откуда он здесь?! Назад!

К его удивлению, Костя на запаниковал. Приказа он тоже не выполнил. Вытащил пистолет и, азартно заорав: «Вот тебе, гад ползучий!» – открыл стрельбу по созданию Демонов, предназначенному обслуживать их базы.

Ещё большее удивление вызвала у Мирона реакция чудовища, соединявшего в себе черты летучей мыши и технологического изделия. На зависшее над роботом облачко бабочек он не обратил внимания.

«Нетопырь», имея неплохое оружие, в том числе излучатель поля, разрушающий молекулы любого вещества, не стал им пользоваться. Получив несколько пуль, посланных с расстояния всего в десяток метров, он попятился к озеру, вскинул передние лапы вверх, как это делает сдающийся в плен человек, и застыл, ворочая «глазами» – фасетчатыми полушариями справа налево.

– Стреляй! – крикнул Костя. – Чего ждёшь?! Пули его не берут!

– Стой! – Мерадзе подбежал к ботанику, силой опустил руку с пистолетом. – Подожди!

– Чего ждать-то? – вылупил глаза Костя. – Сейчас он жахнет из своего бластера, и кранты!

Мерадзе толкнул парня к стволу сосны:

– Прячься!

– А ты?

– Убью! – рассвирепел лейтенант.

Глаза Кости сделались размером с плошку, он попятился, свернув губы трубочкой, и юркнул за ствол.

Мерадзе, держа одной рукой автомат, направленный на голову робота, другой – «теннисный мяч», готовый метнуть его в любой момент, перевёл взгляд с «нетопыря» на бабочек, затем обратно на робота, проговорил с нажимом:

– Сдаёшься?!

Чудовищное создание выпрямилось, кинув обе лапы к голове, ну, ни дать ни взять военный перед вышестоящим офицером.

– Вольно! – усмехнулся Мерадзе. – Офигеть не встать! Ты меня понимаешь?!

Облако бабочек над «нетопырем» запульсировало крылышками чаще.

Робот опустил манипуляторы, вытянувшись и приобретая вид смущённого ребёнка.

– Вот это номер! – высунулся из-за сосны Костя.

– Не лезь!

Но ботаник не послушался, выбрался на полянку, подошёл к спецназовцу:

– Похоже, он запрограммирован.

– Кем?! – ошеломлённо выдохнул Мерадзе.

– Лесом, кем же ещё.

– Обалдеть!

– Сам обалдел. Но другого объяснения не вижу.

– И что нам теперь с ним делать?

– Что-что, договариваться, раз он смирный, приказать, чтобы слушался.

– А он поймёт?

– Что мы теряем?

Мерадзе опустил ствол «АСМ», но снова поднял, на всякий случай.

– Эй, образина летучая, подними лапы, если хочешь жить!

«Нетопырь» не двинулся с места, только слегка изменил позу.

– Да ни хрена он не понимает.

– Повежливее надо, подипломатичнее, он же тебе не раб с плантации. Да и говори помедленнее.

– Вот и общайся помедленнее, дипломат.

Костя сделал шаг вперёд, заставив бабочек танцевать быстрее.

– Дружище, включи мозги, ответь: ты нас понимаешь? По-русски кумекаешь?

Страшные «уши» робота шевельнулись, но он не издал ни звука. Хотя вид приобрёл внимательный.

– Слушает, чурка инопланетная! – восхитился Мерадзе.

– Подними манипуляторы.

«Нетопырь» не пошевелился.

– Сделай как я.

Костя поднял руки вверх.

«Нетопырь» остался неподвижен.

– Говорить можешь? Или языка нет? Скажи что-нибудь.

Молчание в ответ.

– Поговорили? – мрачно скривил губы Мерадзе. – С этим парнем должен работать специалист. Если он не удерёт, вернётся Егор Левонович, повозится с ним.

– Придётся отступить, я не лингвист, – признался Костя смущённо. – С нами пойдёшь, железяка?

«Нетопырь» не ответил.

– Чёрт с тобой, жди, мы к тебе придём.

– Отступаем потихоньку к опушке.

– А грибы?

– Наберём в другом лесу.

Они попятились, не сводя глаз с изделия Демонов, с какими попаданцы сражались несколько дней назад. «Нетопырь» остался у озера, скрытый кустарником. Но стоило обоим покинуть территорию «сибирской тайги», как раздался треск ветвей, шаги, и на опушке показался робот, сопровождаемый бабочками. Заметив оглянувшихся мужчин, он остановился.

– Ты чего? – насторожённо осведомился Мерадзе.

«Нетопырь» не ответил.

– Да пусть идёт, – пожал плечами Костя. – Приведём в лагерь, и возвращаться не надо будет.

– Ладно, поглядим, куда он направится.

Провернули к лагерю, не выпуская из виду нового попутчика.

Робот послушно потопал за ними, смешно семеня шестью лапами.

Свернули в соседний лесок.

Робот не отставал.

Набрали грибов и через час вернулись к шалашам лагеря. А ещё через час вернулись разведчики во главе с Максимом.

Глава 6

Сговор

Тишина стала угнетать до такой степени, что хотелось разбить её криком или пением, чему Точилин обучен не был. На нервы теперь стало действовать не только отсутствие птичьего гомона и шума городской жизни (иной он не знал), но и отсутствие комариного зуда, и жужжания мух, и тараканов.

К одиночеству тоже было трудно привыкнуть, тем более что лейтенант всегда старался быть на виду и утверждать своё мнимое превосходство во всех сферах социального бытия.

Нельзя было сказать, что он вовсе не обладал какими-то достоинствами, данными ему от природы либо внушёнными воспитателями. Вырос он статным красавцем под два метра ростом, с детства по настоянию отца занимался боксом и восточными единоборствами и даже стал чемпионом России в составе команды ЦСКА по боям без правил. Кстати, именно это обстоятельство и помогло ему, наравне с помощью отца – генерала Минобороны, стать сотрудником ФСБ. Точнее, бойцом спецназа «Альфа».

Обычно в такие элитные подразделения попадали парни, прошедшие хорошую школу подготовки в службе за рубежом и имеющие отменные физические показатели. С показателями у Точилина было всё неплохо, а вот с опытом боевых действий сложился полный ноль, и лишь благодаря отцу, имеющему крутые связи в военных верхах, Точилина приняли в «Альфу», сначала стажёром, потом дали звание сержанта, а спустя год с небольшим он дослужился до звания лейтенанта.

Амбиций у двадцатишестилетнего парня было хоть отбавляй, однако продвижение по службе перестало зависеть от положения отца, и Вадим уже подумывал о перемене рода деятельности, тем более что старший Точилин тоже предлагал ему должность в Главном штабе Минобороны. При этом он приговаривал:

– Научись прогибаться только перед теми, кто будет тебе нужен в дальнейшем, а в остальном иди к цели прямо и нагло, не обращая внимания на тех, кто слабее. В наше время добиться всего можно только связями и силой, вот и действуй агрессивно, набирай связи, как я, чтобы все чувствовали, кто главный.

Правда, в «Альфе» такая манера поведения не приветствовалась и не приносила дивидендов. Там служили, по большому счёту, настоящие профи и защитники Отечества, способные дать отпор. Поэтому Точилин-младший научился сдерживаться, пару раз получив неплохую лупку. Но вдали не только от России, а вообще от Земли и Вселенной (расскажи кому – повертят пальцем у виска) его натура начала брать своё, а наличие в группе попаданцев красивой девушки, при полном отсутствии её подружек, и вовсе снесло крышу у парня, давно не получавшего требующуюся порцию сексуальных утех.

Он попытался завязать с ней отношения. Не преуспел. Узнал, что у неё уже есть парень – тот самый майор Ребров, командир спецгруппы ГРУ, но лейтенанта это не остановило. Он стал настойчивее, пока не получил предупреждение: Ребров оказался профессионалом боевых искусств, не чета Точилину, и легко доказал ему своё превосходство, причём без мордобоя.

Но и это не остановило, а лишь подзадорило и разозлило генеральского сынка. При очередном походе Реброва за пределы Крепости Точилин решил добиться близости от Вероники силой. Но ему помешал лейтенант Мерадзе, став вторым врагом, подлежащим ликвидации, после чего Точилину ничего не оставалось, кроме как бежать. Что он и продемонстрировал, угнав один из транспортных аппаратов Крепости, прозванный за форму «дирижаблем».

О том, что он будет делать вне группы попаданцев, Точилин не думал. Мир Большого Леса, как оказалось, мог легко прокормить любой отряд, а тем более одного человека, и надобность в добыче пищи отпала. В Лесу водились не только грибы и ягоды, но и живые твари – косули и мелкие зверьки, совершенно не боящиеся человека. Точилин дважды охотился на них, оценив вкус жарёнки, несмотря на предупреждение Реброва не убивать лесных обитателей.

Больше месяца лейтенант скитался по миру Большого Леса, выяснив, что местная Вселенная вовсе не планета, а многоуровневая композиция твёрдых пластов пород и воздуха, пересекающаяся сама в себе благодаря «излишку» измерений. Ему даже удалось спуститься на горизонт «саванны», где росли странные деревья-башни, содержащие в полых корпусах разные вещи и технические конструкции, принадлежащие когда-то Демонам.

Попытавшись выкрасть Веронику из Крепости (что ему удалось-таки сделать), Точилин снова сбежал в «саванну», но был найден Ребровым и едва не погиб. Причём не от руки разъярённого майора: тот, наоборот, спас лейтенанта от гибели при нападении на «дирижабль» какого-то шхуновидного аппарата. Однако и этот факт не отбил охоту парня добиться своей цели, и он, угнав аэромотоцикл, начал разрабатывать план действий, позволяющий ему победить ненавистного майора с его ненавистным подручным и стать во главе отряда.

Дальнейшие события: бой Крепостей и уничтожение обеих, а также гибель чёрного леса – отодвинули первоначальные сроки выполнения плана, но не изменили его суть.

Намерения лейтенанта подкрепил сон, навеянный мечтами и жаждой обладания Вероникой.

Приснилось, что он лежит в палатке рядом с девушкой, почему-то в ночном халате с туго завязанным поясом, и пытается судорожно этот пояс развязать. Но тот не поддаётся, усиливая разгорающуюся страсть. Тогда Точилин просто откидывает полы, перебрасывает ногу на тело спящей (она лежит абсолютно голая, если доверять рукам), начинает ласкать груди, тянется губами к губам – попадает с третьей попытки… и тут Вероника превращается в Реброва и хватает его ниже пояса!

Точилин с криком проснулся, подхватился с лежака – охапки травы и долго смотрел на серое ночное небо, в котором таяли какие-то жужжащие комочки…

Заснул он после странного сна (спал у озерца в «семейном леске») не скоро, так разгорячилось сердце и напрягся детородный орган. Выговорил дрожащими губами:

– Всё равно будешь моей!..

Выполнение плана он начал с посещений Крепостей. Сначала слетал к первой, где всё это время обитала команда Реброва, потом ко второй. Старался летать по ночам, низко над лесом, чтобы случайно не наткнуться на соотечественников. Ни там, ни там не обнаружил ничего такого, что пригодилось бы в жизни. Особенно не хватало оружия, так как у Точилина после бегства не было ничего, а в багажнике аэромотоцикла он обнаружил только мачете и две спецназовские миниатюрные гранаты, видимо, принадлежавшие спасателям с Земли.

О том, что Большой Лес посещали люди ещё и на воздушном шаре (вспоминая это, Точилин всякий раз цокал языком, настолько фантастично звучало: «Посещение иной Вселенной на аэростате»!), он узнал из разговоров спутников Реброва, подслушанных как-то случайно. Но почему весь отряд, ну или почти весь, остался в Лесу, было загадкой для человека, мыслящего категориями личной выгоды.

Поход к чёрному лесу омрачил настроение.

Огромная территория – сотни квадратных километров – была сожжена и превратилась в гигантское пепелище с редкими островками пожелтевших и засохших растений. Среди них встречались и зелёные (условно зелёные, а по большей части фиолетово-синие и красные) островки былого урмана, но они были редкими, и Точилин подумал, что завоеватель Большого Леса уже вряд ли сможет восстановить свою прежнюю мощь.

Тем не менее он снизился и завис над одним из таких оазисов, созданных невероятными заворотами лиан и каких-то других вьющихся и колючих растений, окутавших стволы «настоящих» деревьев – «фикусов» и «панданусов».

Кто-то посмотрел на него снизу, угрюмо и оценивающе. Словно из-под красно-бурых куртин выглянул огромный зверь.

Точилин облился потом, хватаясь за карман с гранатами, поднял аэромотоцикл выше, потом разозлился на самого себя и опустился метров на сто ниже.

Никакого зверя в зарослях, конечно, не было, это слепо смотрел на человека уцелевший островок чёрного леса, что вселило в душу лейтенанта робкую надежду.

– Ты меня видишь? – пробормотал он.

Давление взгляда усилилось.

В памяти всплыл точно такой же случай, когда он подлетал к пирамиде демонской базы этажом ниже, и она в окружении колючих «акаций» (может, и не «акаций», а других деревьев, Точилин не был силён в ботанике) посмотрела на него с такой же мрачной оценкой. Что-то произошло тогда, не сохранившееся в памяти, будто он разговаривал с пирамидой через облако шмелей, но детали стёрлись под странным налётом «пыли», и Точилин лишь утвердился в своём решении продолжать контакт.

– Если ты меня видишь, слышишь и понимаешь, подтверди свою заинтересованность.

По кустам «акаций» и петлям лиан пробежала дрожь.

Загудело, и снизу, из невидимых глазу ниш и ям, вырвались десятки, а то и сотни шмелей.

– Б…ь! – выругался Точилин, хватаясь за рукояти аппарата.

Но проскочившая в голове мыслишка: не психуй, с тобой ничего не случится – заставила его расслабиться.

– Значит, ты не такой дохлый, каким кажешься? Это хорошо. Кусаться не будешь?

Шмели накрыли его зонтиком, издававшим хоровой струнный звон, и лейтенант услышал голос:

«Мы… восстанавливаемся… нужна… твоя… помощь».

– К-какая помощь?!

«Выполни… задание… получишь… награду».

– К-какую награду? – ухватился за последнее слово Точилин. – О чём речь?

«Награда… повелевание миром… исполнение любых желаний».

– Заманчиво! Но мне мешают мои соотечественники!

«Их… необходимо… уничтожить».

– Сам знаю, но у меня нет оружия и нет помощников. Один я с ними не справлюсь.

«Помощники будут… найди базу… на третьем нижнем уровне… одна из башен… хранилище генофонда… прежних обитателей… этого мира… запусти реаниматоры… хозяева базы оживут… и станут твоими слугами».

– Демоны?! – Точилин рассмеялся. – Мне это не приходило в голову. Вот будет удивлён майор, когда я навещу его с компанией Демонов! И девицу заберу! Отлично! Где именно искать башню? Я был на этом уровне, все башни на одно лицо.

«Башня хранилища… покрыта специальным… светоотражающим слоем… практически не видна… но её основание… напоминает крепостную стену».

– Крепостную стену? Откуда ты знаешь эти термины?

«Термины знаешь ты… мы лишь адаптируем понятия».

– Ладно, вы меня понимаете, а это главное. Но мне нужны гарантии. А то посулите все немыслимые блага, а взамен я получу нож в спину.

«Ножей у нас нет, – серьёзно возразил голос. – Гарантии – твоя жизнь… выполнишь задание… мы выполним обещанное… В твоих интересах сделать это как можно скорее… Твои соотечественники намерены ограничить возможности Хозяина».

– Хозяина? У вас есть Хозяин? Разве вы говорите не от имени Леса?

«Хозяин – многомировая система… включающая систему связи Большого Леса и чёрного… с лесом на вашей родине в будущем. Чёрный лес – лишь исполняющий волю Хозяина эффектор».

– Блин! Час от часу не легче! Ни фига не понял! Как всё запутано! Хозяин чёрт-те где, лес здесь, в другой Вселенной, как же вы общаетесь?! Ведь мои соотечественники уничтожили иномериану… э-э, канал связи между мирами.

«Вселенные Большого Леса и чёрного состыкованы… на квантовом уровне… ваши учёные близки к пониманию процесса… каналы возникают спонтанно, но постоянно… а есть и направленные стыки… рассчитанные большими разумными системами.

– Это какими?

«Вы называете их искусственным квантовым интеллектом».

– Повтори ещё раз…

«Не имеет смысла… выполняй задание… будешь жить. Времени мало… угроза уничтожения велика».

Шмелиный зонтик сломался, превращаясь в бесформенное облако, в течение нескольких секунд растворившееся в зарослях.

– Твою мать! – выдохнул изрядно измученный переговорами Точилин. – Выполняй им задание! Я и дома подчинялся только старшему по званию…

Он фыркнул:

– Не ниже генерала.

Взгляд из зарослей заставил его вздрогнуть.

– Ладно, ладно, пошутил, лечу.

Он поднял аэромотоцикл в небо и погнал его за пределы сожжённого чёрного леса, от которого остались уцелевшие «оазисы», способные, как оказалось, если не мыслить в полном смысле этого слова, то хотя бы выполнять заложенные в их подвижную систему программы.

* * *

Он не знал, что, кроме мысленного наказа шмелей, получит ещё и внушённый на уровне подсознания приказ действовать, не размышляя и не обращая внимания на препятствия. Поэтому обычная для психики Точилина манера исполнять приказы лишь с пятого на десятое, в самый последний момент, на этот раз дала сбой. В голове засела идея как можно быстрее расправиться с Ребровым и его шестёрками, и лейтенант заставил себя без отдыха мчаться к ближайшей шахте, искать переходы в нижние «этажи» Большого Леса, а потом и заниматься поисками невидимого дерева-башни – хранилища генофонда Демонов.

На все процедуры ушло несколько часов, но в конце концов озверевший от усталости Точилин спустился на уровень «саванны» (третьего сверху) и принялся разворачивать спираль полёта в поисках призрачного дерева. И ведь нашёл, на последнем издыхании, как говорится, едва не врезавшись в то самое дерево-башню, которое нельзя было увидеть издали, но которое опиралось на «каменную кладку крепостной стены».

Если бы не очертания этой стены – чистой воды кремлёвские стрелочки поверху, он вряд ли разглядел бы нужное. Но подсознание сработало вовремя, настроенное намного серьёзнее сознательной сферы, и Точилин наконец расслабился.

Действительно, это странное сооружение становилось заметным только вблизи – по струению воздуха, искажавшему, казалось бы, пустой воздушный объём. Каким ухищрением технологий достигался подобный эффект, Точилин не представлял, напрочь забыв о словах шмелиного кластера – «башня покрыта светоотражающим слоем». Для него важнее был сам факт существования башни, и теперь оставалось только проникнуть внутрь.

Было бы у него оружие, хотя бы гранатомёт, он без раздумий пустил бы его в ход, не заботясь о сохранении содержимого. Но гранатомёта не было, и Точилин, выругавшись, посадил аэромотоцикл у «каменной крепостной стены», решив сначала подкрепиться (силы кончились) «чем бог послал» (в кармане комбинезона, пропахшего потом, который он не снимал со времён высадки, завалялся кусок жареной косулятины) и отдохнуть.

Однако в очередной раз случилось чудо, вполне объяснимое для вдумчивого человека, но не для уставшего и ненавидящего всех и вся «супермена».

Съев плохо прожаренный, полуобгоревший кус мяса, Точилин слез с мотоцикла и направился в обход «крепости». Высота стены, сплетённой из плотно сжатых, узловатых ветвей какого-то дерева, а может быть, и из корней, достигала пяти метров, и наверху она заканчивалась блоками-зубцами, напоминающими зубцы Московского Кремля. Кое-где стена потрескалась, и Точилин надеялся найти пролом, который мог бы привести его к обшивке башни.

Но в тот момент, когда он обследовал первую глубокую трещину, послышался хруст песка и треск камней, и за спиной лейтенанта показалось чудовище размерами с настоящий танк! У чудовища выдавалась вперёд чешуйчатая морда с длинным рогом, превращавшим его в подобие носорога, складчатое тело с наростами (показалось, что это настоящие пушки и ракетные модули), а также шесть ног вполне себе технологического (из-за чисто машинной геометрии) вида.

Заработала память: таких зверюг Точилин видел в Крепости-2, когда проник в неё на острове и помог майору Реброву отбиться от атаки роботов Крепости. Был момент, когда соперники сражались с врагами бок о бок. И точно такие же монстры шли колоннами на Крепость-1, пока их не остановили и не уничтожили Ребров со товарищи.

Мысли понеслись короткими пулемётными очередями.

Выходит, уничтожили не всех? Один остался? А может, и не один? На чьей он стороне? И как здесь оказался? И что собирается делать?!

Додумать ему не дал носорогопаук.

Он наклонил голову, так что острие его рога глянуло в лицо лейтенанта.

– Блин! – Точилин попятился в расщелину, не зная, прятаться ему или бежать, и выбрал второе, так как из расщелины он мог и не выбраться. Рванул прочь с бешено колотившимся сердцем.

«Носорог» проявил странное благородство, не став ни стрелять, ни преследовать беглеца. Дождавшись, пока человек отбежит подальше, он приподнялся на своих паукообразных лапах-манипуляторах, рог чудовища раскалился до багрового свечения, с него сорвалось полотнище синего электрического огня и врезалось в щель!

Эффект получился внушительный.

Пламенное лезвие разбросало деревянные щербатые блоки «кладки» в разные стороны и расширило щель до размеров кремлёвских (воображение Точилина дальше не шло) ворот!

Он остановился, ошеломлённо разглядывая дымящуюся дыру в стене.

«Носорог» рывком преодолел расстояние до стены, всунул в дыру голову. «Ракетные модули», буграми выступавшие из плеч по обе стороны головы, пришли в движение, выцеливая в проёме какие-то ориентиры.

– Давай! – выдохнул лейтенант, сообразив, что монстр помогает ему проникнуть в башню.

Вопрос, почему он это делает, в голову Точилину не пришёл.

В расщелине свистнуло, пролом в стене пыхнул пламенем и дымом, из него вынеслись струи пыли и мелких веточек.

Носорогопаук повозился в проломе как слон в посудной лавке, треща лопающимися корнями растений, из которых были выращены стеновые блоки, попятился, вылез обратно – весь в пыли. Его рог повернулся к лейтенанту, отступившему к мотоциклу.

– Но-но! – пробормотал Точилин, потея, пятясь ещё дальше. – Начал помогать, так не угрожай!

Монстр неожиданно издал высокий визг-стон, словно оборвался туго натянутый стальной трос, и отполз от пролома, как бы приглашая войти туда человеку.

– Понял, – мотнул головой Точилин. – Проверю.

Но как оказалось, сигнал, выданный «носорогом», предназначался не для него.

Послышался нарастающий струнный звон, и на башню выпал с неба шарообразный рой шмелей.

Точилин шарахнулся назад:

– Чтоб вас перевернуло!

Однако шмели не обратили на него никакого внимания. Рой сразу устремился к пролому и скрылся внутри, породив необычное стаккато эха.

Несколько минут был слышен только этот терзающий уши звук, потом он начал стихать, отдаляться, наступила почти полная тишина.

Точилин понял, что рой нашёл проход в башню.

– Интересно, посмотрим.

Он пробрался в пролом, принюхиваясь к горьковато-древесно-жжёным запахам, увидел звездообразное чёрное пятно в пяти метрах от себя: оно, очевидно, и являлось дырой, пробитой носорогопауком в стене дерева-башни.

Приблизился, ощупал руками пористо-шипастые края дыры, пролез к обрыву. Толщина стены основания башни достигала не менее трёх-четырёх метров, и от мысли, что «носорог» легко, двумя ударами, пробил её, свело мышцы спины.

Точилин осторожно высунул голову над обрывом и заглянул в тёмную бездну, напрягая зрение.

Где-то внизу протаяло колечко призрачного света. Мигнуло дважды, как бы приглашая зрителя спуститься.

– Ага, щас, только марафет наведу, – пробормотал Точилин.

Однако кто-то посмотрел на него оттуда, с глубины полусотни метров, колечко снова мигнуло дважды, и сомнения в необходимости спуска отпали.

– Иду, иду, – отозвался лейтенант, не понимая, что начинает подчиняться вложенной в него программе.

Быстро вернувшись к аэромотоциклу, он взлетел, не глядя на застывшего неподвижной глыбой металла «носорога», и повёл машину в пролом, забыв, что хотел отдохнуть.

Глава 7

У Лукоморья дуб зелёный…

В лагере их ждал сюрприз.

Редошкин первым увидел рядом с шалашами непонятный растопырчатый объект, который оказался… «нетопырем»!

– Командир, алярм! Лагерь захвачен врагом!

– Приготовились к атаке! – отреагировал Максим.

Но спустя несколько секунд лётчики увидели спокойно стоящих у костра мужчин, Мерадзе и Костю, и Максим добавил:

– Отставить атаку!

Сели на берег озерца, сбежали по носовому пандусу на землю: Максим впереди, Вероника следом и Редошкин последним, с «фаустпатроном» в руках.

Костя подбежал к ним, размахивая руками.

– Не стреляйте, мы его перепрограммировали!

Максим посмотрел на смирно стоявшего демоновского робота, перевёл взгляд на лейтенанта.

– Как вам удалось?

– Да преувеличивает академик, – усмехнулся Мерадзе. – Мы пошли за грибами, встретили эту птичку, хотели грохнуть, но прилетели бабочки, повисели над ней, и мышь стала слушаться. Правда, она не говорит и понимает человеческую речь с пятого захода, но агрессивности не проявляет.

– Зачем вы привели её в лагерь?

– Она сама за нами направилась. Вот теперь стоит как пугало огородное и только буркалами ворочает.

– Какая хорошенькая! – воскликнула Вероника, без страха шагнув к «нетопырю».

– Стой! – схватил её за руку Редошкин.

– Не боись, Дом, – ухмыльнулся Константин. – Я с ним почти побратался. Он вооружён, но тупой и добродушный, как большой коала.

– Коала? – фыркнула Вероника. – Ничего себе сравнение. Это же помесь сколопендры и летучей мыши!

– Я имел в виду покладистость. Мы с Миром попытались разговорить его, но то ли в его программе нет блока аудиоконтакта, то ли он есть, но не подключён. Вернётся Егор Левонович, разберётся.

– Давно они улетели?

– Через час после вас, – ответил Мерадзе. – Ещё не вернулись, как видишь. Ну, а что у вас?

– Вероника расскажет. – Максим нырнул в свой шалаш, собираясь побриться, затем искупаться и лишь потом заняться выполнением пунктов плана.

Пока девушка делилась со спутниками впечатлениями от похода к чёрному лесу и Крепости-2, он поплавал в чистой, прозрачной до самого дна воде, постирал майку, оставшуюся от комплекта спецназовского белья, выжал, натянул мокрую на тело. Погода продолжала радовать, и температура воздуха днём в месте расположения лагеря нередко достигала комфортных двадцати восьми градусов. Лето в Большом Лесу не кончалось.

Пообедали: суп из грибов (сварил Мерадзе) с добавлением съедобных кореньев (находка ботаника), ореховые лепёшки (испёк Мирон, Костя набрал местного «фундука»), ягодный морс. Его тоже варил лейтенант, ботаник лишь определял концентрацию ягод: «малины» и «земляники» величиной с палец, а также добавил какие-то листочки, объяснив:

– Это листья жимолости и брусники. Вернее, их аналоги здесь. В листьях брусники есть вакцинин, гликозиды и ликопины, а также много флавоноидов, что придаёт им антисептические и противомикробные свойства. А жимолость лечит гастриты и дерматиты. Так что пейте спокойно, гарантирую благодарность живота.

– Где ты нашёл бруснику? – полюбопытствовал Редошкин, одобрительно покачав головой после целой кружки морса.

– Вообще-то эти кустики только похожи на бруснику и жимолость, – смущённо признался Костя. – Но вкус очень даже приятный, я его сначала живьём на зуб попробовал.

– Что теперь будем делать? – осведомился Мерадзе.

– Ждать возвращения старших, – ответил Максим. – А мы пока с Викой поговорим с Лесом. Назрела необходимость. Надо многое выяснить, прежде чем двигаться дальше. К тому же наша война с чёрным лесом и его слугами ещё не завершена. К великому сожалению. Придётся немало потрудиться, чтобы потом жить без страха вечного напряга.

– Наша помощь нужна?

– Свечку, что ли, подержать? – издал смешок Костя.

Редошкин, заметив, как покраснела Вероника, показал кулак ботанику, и тот прикусил язык, сообразив, что позволяет себе плоские шутки. На всякий случай отошёл подальше.

– Ждите, – сказал Максим, взглядом пообещав несдержанному на язык парню «воспитательную работу».

– Мы можем погулять по окрестности, – предложил Мерадзе по-джентльменски, – пока вы будете общаться с Лесом.

– Мы полетим к «дубу», он хороший ретранслятор ментальной связи с Лесом и не раз помогал устанавливать полноценный контакт.

– На самолёте полетите?

– Хватит и байка. Жора, проверь аккумуляторы.

– Есть. – Редошкин поманил пальцем Костю. – Пошли, поможешь, словоблуд.

Через несколько минут аэробайк взлетел, провожаемый взглядами остающихся мужчин.

– Ни пуха ни пера, – задумчиво проговорил ему вслед Мерадзе.

– Что за пессимизм я слышу? – нахмурился Редошкин. – Ты что, не веришь командиру?

– Верю, – с той же задумчивостью ответил лейтенант. – Почему только ему удаётся общаться с Лесом? Почему не всем? У меня тоже куча вопросов накопилась, на которые хочется получить ответы.

– Вот поэтому он майор, а ты только лейтенант.

– При чём тут звание?

– Притом, что оно даётся соответственно мозгам, – рассмеялся Костя. – Если бы я был военным, то точно уже был бы генералом.

– Трепло ты, академик.

– Я просто объективен, – не обиделся молодой человек. – Предлагаю пообщаться пока с «нетопырём», раз не удаётся с Лесом.

Переглянувшись, бойцы Реброва повернулись к роботу…

Максим прекрасно ориентировался на местности, обладая профессиональной топографической памятью, и «дуб» они нашли быстро, не затратив на поиски больше четверти часа. Тем более что «дуб» был такой огромный, что возвышался над остальным лесом, как купол зелёной горы. В душе Максима снова возникло чувство недоверия к собственным ощущениям. Таких деревьев Земля не рождала, и полукилометровая высота исполина лишь подчёркивала принадлежность дерева к чужому миру, хотя и чудесно похожему на земной.

Посадили аэробайк на густую траву в пятидесяти метрах от «дуба», слезли, ощущая волну внимания, которую Максим назвал аурой «дуба». Дождались жуков, заполнивших гудением всю поляну. В их сопровождении отправились пешком к дереву, взявшись за руки и с невольным восхищением взирая на исполина.

– Он… смотрит! – прошептала Вероника, зябко вздрагивая.

– Пусть смотрит, – отозвался Максим, настраиваясь на непростой разговор с гигантским существом, занимавшим площадь в десятки миллионов километров.

Сели перед стволом дерева, украшенным узлами и буграми древней коры.

– Ложимся, – выговорил Максим.

Легли навзничь, по-прежнему не разнимая рук, закрыли глаза.

Через минуту все природные звуки: жужжание жуков, шелест листвы «дуба», далёкие посвисты – исчезли, растворились в бездне бархатной тишины. Головы людей окутал призрачный туман, порождающий какие-то тени, завихрения, фонтанчики, плывущие фигуры, струи света. Потом послышался знакомый Голос, полный безмерной глубины и сдержанной мощи:

«Челове-ек… мы ждали… объясните своё поведение…»

«Привет, Большой, – ответил Максим, сосредоточиваясь на полном погружении в ментальное пространство. – У нас тоже накопилось к тебе много вопросов. Кто начнёт первым?»

«Слушаем тебя».

«Тогда начнём с главного: война, к сожалению, не закончена. Мы не уничтожили твоего врага полностью, остались неповреждённые островки живого чёрного леса, которые могут вырасти в тот же лес. Их надо обезвредить, и чем скорее, тем лучше. Но для этого нужно оружие, которого у нас нет. Поэтому первый вопрос: найдутся ли на твоей территории или в нижних слоях твоего мира демонские базы с законсервированным оружием типа того, чем обладали первая и вторая Крепости?»

«Такого больше нет».

– Ох! – вырвалось у Вероники.

«Но есть другое…»

Сердце забилось сильнее, нейтрализовав приступ сожаления и разочарования, едва не погрузивший душу в кратер депрессии.

«Слава богу! Что за оружие и где оно находится?»

«Мы должны убедиться…»

«В чём?»

«В том, что это оружие не будет востребовано в дальнейшем».

«Можешь быть уверенным! Даю слово!»

«Мы хотели бы посмотреть…»

«На что?»

«На ваши стратегические этические установки».

«То есть ты нам не доверяешь?! После того, что мы для тебя сделали?»

«Риск слишком велик… человек несовершенен… мы просто заглянем…»

«В душу, что ли? – иронически хмыкнул он. – Ладно, заглядывайте, мы ни от кого ничего не прячем».

«Просим прощения… но это необходимое условие… мы уже один раз сделали ошибку…»

«Это интересно, ты мне об этом ничего не говорил. Что за ошибку ты совершил?»

«Мы связались с иным миром… но его обитатели тоже оказались агрессивными существами».

«Случайно это не кенгурокузнечики»?

«Да, они».

«Час от часу не легче! – Максим почувствовал волну слабости. Силы начинали таять. – Потом поговорим об этом».

– Вика, – вслух заговорил он, – Лес хочет устроить нечто вроде томографирования – мозгового прослушивания, ты не против?

– Я как ты.

Не удержавшись, он поцеловал девушку в щеку.

– Понял, терпи.

«Мы готовы».

Призрачно-золотистый туман в голове усилил свечение, в нём проступило тёмное кольцо и поглотило сознания обоих, как акула – рыб поменьше.

Они уже не видели, как из леса на опушку вырвалось облако шмелей, однако к нему ринулась целая армия жуков и отогнала прочь от поляны, сократив численность шмелей в несколько раз.

* * *

Только выйдя из своеобразной ментальной комы, Максим смог оценить истекшее с момента начала сеанса время: они пролежали без движения всего двадцать с лишним минут! Хотя показалось, что прошло несколько часов, настолько интенсивным было потребление энергии, требуемой для поддержания контакта и концентрации сознания.

С час ещё отдыхали на траве, приходя в себя, не обращая внимания на ползающих по траве и летающих над ними жуков-оленей и жуков-носорогов. Вероника перестала их бояться, как только убедилась, что ни один из страшных рогоносцев не попытался сесть ей на руку или на лицо.

Наконец, собравшись с силами, контактёры побрели к аэромотоциклу, не сказав друг другу ни слова. Лишь глотнув воды из фляги, извлечённой из багажника, Вероника проговорила хрипловатым голосом:

– Думала – задохнусь…

– Это я виноват! – Максим покаянно стукнул себя кулаком в грудь. – Надо было прервать общение.

– Я тебе только мешала.

– Ничуть не бывало! Без тебя я не выдержал бы и минуты! Иногда я перехватываю вызов Леса, но контакт при этом длится всего секунды, психика долго не выдерживает. А ты самая настоящая батарейка.

– Всего лишь батарейка? – слабо улыбнулась девушка.

Он засмеялся, усадил её на сиденье, и они полетели в лагерь, радуясь освежающему ветерку.

В лагере ничего не изменилось за это время.

Редошкин отсутствовал, но за него можно было не беспокоиться, лейтенант, наверное, обходил периметр леска, взяв на себя роль часового.

Костя суетился у глыбы «нетопыря», пытаясь разговорить «инопланетную чурку», как он забавно ругался на упорно не желавшего общаться робота.

Мерадзе завершал потрошение последнего контейнера. Заметив мотоцикл, он чуть ли не бегом поспешил к парламентёрам.

– Ну, как прошла беседа?

– Нормально, – буркнул Максим, ссаживая пассажирку.

Заметив состояние пары, лейтенант забеспокоился:

– Что случилось?! Вы словно в воду опущенные.

– Устали, – виновато сморщилась Вероника.

– Полежи, отдохни. – Максим отвёл девушку к шалашу. – Костя, не дашь совет, чем подкрепить нервную систему? Мы несколько перетрудились, много энергии потеряли.

– Без проблем, – подбежал к ним ботаник. – Щас нарву бакопы, заварим, выпьете, и усталость как рукой снимет! Мир, запали костёр, вскипяти водички.

– Раскомандовался, – проворчал Мерадзе. Но ботаник уже скрылся из глаз за стеной кустарника.

– Дом на обходе? – спросил Максим, с тревогой поглядывая на прилёгшую Веронику.

– Мы по очереди дежурим.

– Что-то долго нет старших.

– Сам переживаю, как бы не пришлось лететь на поиски. И ведь не свяжешься без рации.

– Две есть, сконструированные Левоновичем.

– Они теперь без зарядки.

Примчался Костя с охапкой травы.

– Бакопу не нашёл, здесь розмарин и пустырник. Не такие, как у нас, но очень похожие. Брахми, конечно, лучше помогает, но я потом поищу.

– Не понял, при чём тут бакопа?

– Это разновидность брахми, поднимает тонус на раз. Воду поставил?

– Сейчас закипит.

Мерадзе снял котелок.

– Надо было спросить у Леса, куда направились наши старички.

– Ты это брось, – мрачно сказал Максим. – Никакие они не старички. О том, где они, я не спрашивал. Должны уже были вернуться.

– О чём вы говорили с Лесом?

– Не хочу повторяться, расскажу, когда соберутся все.

Костя зачерпнул из котелка импровизированным ковшиком пахучую воду, попробовал на язык.

– Можно пить. Только не обожгитесь.

Максим взял ковшик, принюхался:

– Больницей пахнет.

– Так это и есть лекарство, – рассмеялся ботаник. – Все медицинские препараты делаются на основе природных органолептиков.

Максим подержал отвар во рту, проглотил, прислушался к своим ощущениям, кивнул, зачерпнул кружкой и подал Веронике:

– Пей, только мелкими глотками.

Девушка послушно выцедила полкружки, облизнула губы.

– Не могу сказать, что вкусно…

– Главное, чтобы эффект был. Ляг, поспи.

Она устроилась на охапке травы, послушно закрыла глаза.

– Пойду сменю Жору. – Мерадзе взял свой «АСМ», шмыгнул в кусты.

Костя снова направился к «нетопырю», но Максим остановил парня:

– Не трогай его. Сработает какая-нибудь сторожевая программа, никакие увещевания не помогут.

– Вот сучий потрох! – почесал затылок молодой человек.

– Как ты сказал? – удивился майор.

Костя смутился:

– Это Мир так ругается.

– Никогда от него не слышал.

– Зато я слышал, когда он у туалета сорвал лист крапивы.

Максим сдержал улыбку:

– Не перенимай плохое, бери на вооружение хорошее.

– Есть, командир! – повеселел Костя. – Разрешите, я ваши слова Миру передам?

– Смотри, получишь в ответ по рогам.

– Не получу. – Костя подхватил лежащий у костра мачете и бросился в лес.

Вернулся Редошкин, повертел носом:

– Чем это пахнет?

– Костя настой сделал, тонус повышает.

– Мне можно хлебнуть?

– Ради бога.

Лейтенант налил в кружку отвара, глотнул, проверяя вкус, и одним махом опорожнил.

– Классная штука! Прям наркотик какой-то. Мир ничего мне не сказал, так вы общались с Лесом или нет?

– Общались, потерпи, позже расскажу.

– Хотя бы главное намекни.

– Что для тебя главное?

Редошкин озадаченно пошевелил бровями:

– Ну, наверное, где мы.

– В Лесу, – усмехнулся Максим.

– Я имел в виду устройство здешней Вселенной. Ты не спрашивал?

– Шесть уровней, завязаны сами на себя, дублируются.

– Как это?

– Над нами в космосе висит такая же композиция воздушных и твёрдых слоёв, точь-в-точь повторяющая нашу. Это всё, что я понял. Больше мы об этом не говорили.

– Шесть уровней? А мы сколько прошли? Три?

– Четыре, с учётом главного слоя и горизонта с «саванной».

– Тогда мы зря отпустили туда полковника и профессора.

– Почему?

– Заблудятся и не найдут выход обратно. Уже наверняка заблудились, раз их до сих пор нет. Дай бог, чтобы не наткнулись на каких-либо зверюг.

– Не каркай, Сергей Макарович опытнее нас вместе взятых, найдёт дорогу. Другое дело, что они действительно могут напороться на ожившую демонотехнику.

– Разве мы её не всю грохнули?

– Не всю, и что ещё хуже, чёрный лес сгорел не весь. Кое-где остались оазисы, явно начавшие оживать. Нам придётся устроить контрольный бомбаж.

– Чем? Крепости уничтожены вместе с излучателями.

– Остался один вариант.

– Ты меня заинтриговал. Какой вариант?

Максим налил себе ещё отвара, полкружки выпил, чувствуя прилив энергии и приятную эйфорию, остальное стал пить мелкими глоточками.

– Молодец, ботаник, хорошую травку нашёл. Что бы мы без него делали? А насчёт оружия… Лес потребовал дать ему гарантию, что мы не воспользуемся этим оружием ему во вред.

– Даже так? А ты что?

– Я согласился. – Максим задумчиво посмотрел на уснувшую подругу. – Это больше её заслуга, а не моя. Потому что у нашего Леса душа женщины.

– Да ладно! – теперь уже удивился Редошкин. – С чего ты взял? Ведь Демоны были трёхполыми.

– Демоны ни при чём, не они сажали лес, а существа до их появления. Помнишь скульптуру женщины в городе?

– Что Лес вырастил? Помню.

– Вот её род и создал Лес.

– Почему же он – род – исчез?

– Потому что его уничтожили Демоны. А они – не из этого мира. Как и мы, как кенгурокузнечики, как чёрный лес. Вселенная Большого Леса не раз сталкивалась с другими мирами, и сюда кто только не сваливался до нас.

Редошкин присвистнул:

– Чтоб мне провалиться. Егор Левонович обалдеет, когда узнает! Это тебе сам Лес признался – о гостях?

– Не Костя же.

– Фигасе!

Максим показал зубы.

– Не повторяй ты эту тупую молодёжную терминологию! Терпеть ненавижу все эти «фигасе», «ничёсе», «имхо», «аффтар» и прочую словесную грязь!

– Слушаюсь! – озабоченно произнёс лейтенант. – Самому не нравится этот навозный сленг. Значит, «кузнечики» тоже не отсюда? Так сказать, из параллельной Вселенной?

– Скорее из перпендикулярной, – сказал Максим. – Знаешь что, давай-ка приготовим пепелац к полёту.

– Полетим искать старич… – Редошкин поперхнулся, исправился: – Наших?

– Во-первых, на втором горизонте остались демонские базы, где можно будет подзарядить аккумуляторы самолёта. Генераторы баз до сих пор работают и снабжают законсервированные базы энергией. Таких технологий на Земле ещё не придумали. Во-вторых, там же находится форт Леса с пограничными заградителями.

– Шхунами?

– Лес сообщил, что те заградители в рабочем состоянии, деактивированы. Лес дал ключ к их реанимации. Кстати, активировать ключ может только Вероника.

– Потому что женщина?

– Догадливый. В-третьих, поищем замену излучателям Крепостей. Правда, эта штуковина расположена где-то аж на минус шестом этаже, но это уже детали. Ну, и поищем старших.

– Ты и я?

– И она. – Максим посмотрел на Веронику, и по внезапно изменившемуся лицу майора Редошкин понял, что его командир действительно влюблён.

Глава 8

Теория Мультиверса

В Пермь прилетели пятнадцатого апреля в три часа дня.

Пока пересаживались на вертолёт и перегружали всё необходимое для экспедиции, а потом летели на турбазу «Советская», Дорохов почти не общался с помощниками и смог поговорить с ними и двумя физиками, Платовым и Амнуэлем, только по прибытии.

Собрались после ужина у него в палатке, подготовленной Куницыным, который прибыл на базу раньше.

Апрель в Предуралье вовсе не весенний месяц, что и доказал снегопад, обрушившийся на городок исследователей «района вторжения инопланетной жизни». Но в палатке работал обогреватель и было тепло.

Куницын соорудил всем кофе, прихватив с собой кофе-автомат, и мужчины расположились вокруг треугольного пластикового столика, на котором стоял открытым ноут Дорохова и бокс для дисков.

Генерал успел переодеться в «домашнее»: белая футболка с надписью на груди «СССР», безрукавка, спортивные штаны. Остальные сняли куртки и сидели в рубашках: Куницын – в зелёной, Платов – в серой, со стоячим воротником, Амнуэль – в комби по моде «милитари». По сути, он в этой компании казался единственным военным, будучи сугубо гражданским лицом.

Через несколько минут к четвёрке присоединились ещё двое: полковник Савкин (уже в настоящей полевой форме, с полковничьими погонами) и Ливенцов, майор спецназа «Оберег», которого Дорохов, помня профессиональную работу майора месяц назад, присоединил к группе.

С момента возвращения воздушного шара из мира Большого Леса физиков не трогали и объяснений по поводу удивительных контактов Вселенных, связанных иномерианами, с них не требовали. Взяли только обязательство по сохранению тайны феномена, проявившегося сначала в африканском Баире и получившего продолжение недалеко от Перми, на территории базы отдыха с горячими минеральными источниками, не замерзающими даже зимой.

Пока в верхах спецслужб шли перестановки и ломались копья, кому заниматься контактами с «параллельной Вселенной», с Платовым Дорохов тоже не общался, тем более что его сразу же после возвращения отстранили от расследования в Перми, а потом и вовсе едва не отправили в отставку. Но директор ФСБ имел на этот счёт иное мнение, и встреча в его кабинете решила проблему.

Официально феноменом иномериан занимались теперь военные под командованием министра обороны, который не боялся воплей российской, а также забугорной общественности о «праве допуска иностранных экспертов и специалистов из народа к исследованию инопланетян». Кроме того, к этому процессу были привлечены и лаборатории ФСБ под управлением Веденеева, в которых работали уфологи, биологи и физики, давно занимавшиеся исследованием аномальных явлений природы.

Таким образом, группа Дорохова подключалась к работе большой экспедиции как резервная. Но именно её члены бывали в мире Большого Леса и знали, что и где надо искать. И только они имели допуск формата «АА», позволяющий им не отчитываться ни перед кем, даже перед министром обороны.

Сильно подпортило настроение Андрея Тарасовича поведение генерала Точилина, чей сын остался в Большом Лесу. Генерал, уверовавший в свою исключительность и связи, поднял бучу, обвиняя Дорохова и его людей в пренебрежении к жизни людей, брошенных на произвол судьбы. Министр обороны встал на его сторону. Скандал докатился до Администрации президента, а потом и до самого президента. Можно было ожидать чего угодно, если учесть, что в Большом Лесу осталась и племянница президента Вероника Соловьёва. Однако Шарию каким-то немыслимым образом удалось погасить пожар и объяснить президенту истинную причину «оставления лейтенанта Точилина на произвол судьбы», в результате чего Дорохову удалось вылететь в Пермь с группой численностью в двенадцать человек. В неё же вошёл и пилот аэростата Коля Галкин, ювелирно управляющий воздушным шаром.

До приезда Дорохова Куницын сумел добыть новое оборудование для аэростата, в том числе вентиляторы, помогающие шару маневрировать на больших высотах. Баллон, его оплётку и герметичную кабину отремонтировали, и теперь аэростат мог подниматься на высоту до восемнадцати километров в поисках иномерианы – входа в тоннель, соединяющий Вселенные.

– Итак, товарищи офицеры и примкнувшие к ним, – оглядел компанию Дорохов после окончания кофепития, – по делу. Мои парни запускали дроны, – Андрей Тарасович бросил взгляд на Савкина (тот кивнул), – но безрезультатно. Ни один беспилотник не провалился в дыру иномерианы и не исчез. Означает ли это, что иномериана исчезла окончательно?

– Нет, – проворчал Платов, отпустивший бородку.

– Вполне может быть, – с улыбкой проговорил Илья Амнуэль, обладавший роскошной эйнштейновской шевелюрой.

Платов с сомнением посмотрел на него:

– То, что беспилотники не обнаружили иномериану, ещё не говорит о том, что она сколлапсировала. Первый её лепесток вышел над бассейном с минералкой на высоте двухсот метров. Второй – на высоте одиннадцати километров. Возможно, есть и третий, ещё выше.

– Не возражаю, коллега, стоит поискать. Тем более что ничего другого не остаётся. Я внимательно ознакомился с отчётами ваших экспедиций, Андрей Тарасович, и очень огорчён, что мне не удалось побывать с вами в бране Большого Леса.

Дорохов хмыкнул, посмотрев на Платова:

– В бране?

– У него копенгагенская школа, – сказал Платов с таким выражением, будто он осуждает коллегу. – По М-теории, Мультивселенная представляет собой пакет мембран разной мерности. В обращении специалистов мембрана превратилась в брану. Мы, к примеру, живём в три-бране, где развёрнуты три пространственных измерения. Брана Большого Леса содержит нецелочисленное количество измерений.

– Три и четырнадцать сотых, – кивнул Амнуэль. – Очень интересное допущение, требующее доказательств.

– Я же давал вам мои расчёты, – сказал Платов.

– Мне хотелось бы кое-что уточнить…

– Подождите, – остановил физика Дорохов, – количество измерений Вселенной Большого Леса меня волнует мало. Илья Павлович, поскольку вы специалист в области метатеории Мультиверса, не поделитесь своими умозаключениями о нашей ситуации? Что, собственно, произошло?

– Разрешите начать издалека?

– Лучше поближе, – буркнул Савкин, сухолицый, с колючими серыми глазами, наука для которого была шарадой, мешающей жить. Хотя снабженцем он был отличным и распоряжения вышестоящего командования выполнял качественно и в срок.

– Можно и поближе, – не стушевался Амнуэль. – Метатеория Мультиверса, как вы изволили выразиться, или Большой Вселенной, пока ещё находится в разработке. Она предполагает, что Большая Вселенная содержит бесконечное количество ветвящихся каждое мгновение вселенных типа нашей и вовсе не похожих на нашу. Есть целые классы таких многомирий: эвереттовские, барберовские, инфинитные, ландшафтные…

Дорохов поднял руку:

– Извините, Илья Павлович, классификация ваших многомирий нам тоже ни к чему.

– Хорошо, обойдёмся без неё. Так вот, метавселенные ветвятся, оставаясь практическим идентичными, хотя после ветвления каждая из них развивается индивидуально, с учётом вероятностных квантовых осцилляций и принципа неопределённости. Но поскольку эти метавселенные находятся в едином континууме, они могут сталкиваться, порождая…

– Иномерианы.

– Стыки, перетоки, кванторы, склейки, кто как называет. Лично я люблю термин «квантор». Но вполне можно называть такие тоннели перетекания иномерианами. Они могут быть единичными, если происходит отскок вселенных друг от друга, а могут происходить часто, если вселенные имеют квантовую запутанность.

– Как? – вырвалось у Савкина.

– Глубоко, – усмехнулся Платов. – До запутанности вселенных я не дошёл.

– Объясните, – потребовал Дорохов.

– В начале двадцатого века физики сделали открытие: элементарные частицы, такие как электроны и фотоны, могут находиться в состоянии квантовой запутанности. Что, кстати, позволило создать квантовый компьютер. Родившись парой, частицы сохраняют это состояние, даже находясь на изрядном расстоянии друг от друга – миллионы километров и даже миллионы световых лет. Как оказалось, могут быть квантово запутанными и другие частицы: нейтроны, протоны, мезоны, а также атомы и их ансамбли, то есть крупные физические объекты.

– Это всего лишь версия метатеории, – поморщился Платов.

– Версия, – согласился Амнуэль, – но очень красивая и обоснованная. Лично я просчитал конфигурацию эвереттовского многомирия и нашёл множество доказательств существования кванторов.

– Это чисто умозрительные доказательства.

– Почему же? А иномериана над домом отдыха и ваш поход в мир Большого Леса не доказательства?

– Иномериану можно построить на иных фундаментах, в частности на теории суперструн.

– Можно, однако расчёты показывают, что эвереттовский подход к проблеме решает почти все вопросы.

– Почти, но не все. Петлю во времени, которую якобы она совершила, соединив не только континуумы, но и времена – нынешнее с будущим, ваш квантор не объяснил.

– Могу привести факты.

– Минуточку, – остановил физиков Андрей Тарасович, – не увлекайтесь теорией, товарищи, мы ещё не раз будем обсуждать проблему… э-э, стыка нашей Вселенной с другой и выслушаем все доводы и факты. Объясните непосвящённому, что такое эвереттовский подход. Чем он отличается от других.

– Илья Павлович имеет в виду гипотезу американского учёного Хью Эверетта-третьего, предложившего концепцию Мироздания как пространства разветвляющихся во времени реальностей. Каждое мгновение Вселенная разветвляется на столько миров, сколько заложено в ней вероятностными законами.

– Хорошо, я это понял. Но всё же чем эвереттовский подход отличается от других? Вы называли какие-то…

– Ландшафтный предложен многими физиками, Гамовым, Сасскиндом, Яу, Новиковым, по этой концепции Мультиверс представляет собой бесконечный «ландшафт» с «лоскутами» разных пространств. Я придерживаюсь именно концепции Эверетта.

– Это поможет нам в реальном процессе поиска иномериан?

Амнуэль перестал улыбаться, смущённо повёл носом:

– Не обещаю, товарищ генерал, всё будет зависеть от условий работы… от наличия нужной аппаратуры и других ресурсов.

– Ресурсы будут любые, по требованию.

– Что ж, я готов сделать всё от меня зависящее.

– С чего советуете начать работу?

– С наблюдений, – в один голос произнесли Платов и Амнуэль, вызвав оживление и улыбки на лицах присутствующих.

– Надо запускать беспилотники с детекторами иномериан, – добавил Платов. – За месяц мы в лаборатории Петровского сделали пять экземпляров, и хотя они выглядят не очень презентабельно, должны фиксировать рост осцилляций вакуума в радиусе до полусотни метров.

– Мало.

– Других у нас нет, – сухо сказал Платов.

– Вы имеете в виду электронно-позитронные осцилляции? – поинтересовался Амнуэль.

– Да, определено, что в устье иномерианы происходит увеличение спонтанного рождения позитронов.

– А не пробовали искать квантор… э-э, иномериану в другом диапазоне? По росту или падению гравитационного поля? Не существует стопроцентно идентичных иномирий с полностью одинаковой гравитацией.

– Таких детекторов у нас нет. К тому же существующие образцы гравидатчиков слишком громоздки.

– Существует ряд ещё более тонких эффектов, по которым можно было бы определить стык миров.

– Можете привести примеры?

– Экстрасенсы, – расплылся в улыбке Амнуэль. Он вообще оказался улыбчивым и дружелюбным человеком, хотя и действовал Платову на нервы, имеющему свою точку зрения на происходящее.

– Вы имеете в виду…

– Психофизику, – закончил Илья. – Чувствительные люди вполне способны определить склейки миров по своим ощущениям. Чтобы уверенно диагностировать квантор, я бы пригласил сюда парочку экстрасенсов. Для подстраховки, так сказать.

Дорохов и Платов обменялись взглядами.

– А существуют ли такие экстрасенсы, не ряженые, что выступают на телевидении? – спросил Куницын с недоверием.

– Разве ФСБ не занимается такими разработками? – удивился Амнуэль. – Не может быть, чтобы не было. Американцы вовсю изучают пси-феномены, а о слиперах давно идёт молва как о людях, способных читать чужие мысли.

– Что скажешь, Дионисий Порфирьевич?

– Я бы не отказался, – неожиданно поддержал коллегу Платов. – Во всяком случае, дополнительные методы обнаружения иномериан нам не помешают.

– Тогда давайте определимся, с чего кому начать работу завтра. Василий Михайлович, твоя задача – снабжение всем необходимым в дополнение к тому, что есть. Список получишь завтра утром.

Савкин молча кивнул.

– А вам, – Дорохов по очереди посмотрел на учёных, – предоставить эти списки мне сегодня к ночи. Степан Савельич, тебе придётся искать экстрасенсов. Я поговорю с шефом, попрошу помощи.

Куницын тоже ограничился кивком.

– Коля, что тебе нужно для аэростата в дополнение к тому, что уже доставлено?

– Разве что ещё один теплогенератор, – ответил Галкин торопливо, – и аккумуляторы. Ещё бы тюбик «Момента».

– Чего?

– Суперклей.

– Будет тебе суперклей, – пообещал Савкин.

– Майор, на тебе охрана аэростата и связь с местными, особенно с полицией. Кто знает, что может произойти, а подстраховка не помешает.

– Есть! – коротко ответил Ливенцов, твёрдое лицо которого и холодные голубые глаза внушали уважение всем, кто общался с командиром спецназовцев.

– Подъём в семь, завтрак, сбор у меня в восемь. Степан Савельич, готовь беспилотники.

– Что их готовить? Запустил моторы – и в небо. Аэростат будем запускать?

– Сделаем пробный пуск, проверим, как работают аппаратура и движки. Может, попробуем подняться на максимальную высоту, куда беспилотники не доберутся.

Мужчины зашевелились, и вскоре Дорохов остался один, с неудовольствием обнаружив, что еле стоит на ногах.

Глава 9

А на кладбище всё спокойненько…

Савельев с Карапетяном не возвращались, и беспокойство Максима переросло в тревогу. Он уже пожалел, что понадеялся на опыт полковника и отпустил старших на нижние этажи Леса, в то время как опасность не миновала и по территории растительного исполина продолжали бродить чудовищные твари, запрограммированые на истребление всего живого.

– Не надо было отпускать их без нас, – пробурчал Редошкин, когда Максим поделился с ним своими мыслями.

– Сам переживаю, слишком рано расслабился.

– Полетели искать. Если мужики нарвутся на наших врагов – роботов, – Редошкин глянул на глыбу «нетопыря», – им несдобровать.

– Самым большим врагом для человека всегда становится другой человек.

– Что ты имеешь в виду?

– Не что, а кого. Точилин тоже ведь где-то шастает по Лесу до сих пор, и шанс того, что его запрограммируют уцелевшие слуги чёрного леса, весьма велик.

– Попадётся же такая тварь!

– «Нетопырь»?

– Точилин!

– Какую воспитали. Ладно, сетовать не время, поехали.

Максим подозвал Мерадзе и Веронику.

– Мы летим искать старпёров, вы с Костей остаётесь. Из лагеря ни шагу! И с этим зверем поосторожнее, мало ли какую программу в него всадили.

– Грохнуть его из «мячика», и дело с концом.

– Успеем грохнуть.

– Не беспокойся, командир, всё будет в ажуре.

Подбежал Костя:

– Улетаете? Возьмите меня с собой! Осточертело торчать на одном месте, как шилу в стоге сена!

– Шило бывает в заднице, – проворчал Редошкин.

– Возьмите!

– Нет! – Максим остался непреклонен. – На тебе поиск съедобных растений, давно пора расширить рацион питания, а то грибы скоро в горло не полезут. Нужен хлеб, заменители мяса, приправы, лук, перец и далее по списку. Плюс табак для Сергея Макаровича. Порадуй курящего человека.

– Ты же сказал – из лагеря ни шлагу, – озадачился Мерадзе.

– Сделаете рейд по окрестностям, недалеко.

– Макс, – заныл Костя, – я успею ещё найти вам хлеб…

– Смирно! Выполнять приказ!

– Слушаюсь, товарищ майор.

Костя махнул рукой, отошёл с разочарованным видом:

– Узурпаторы!

– Шутник, – покачал головой Мерадзе.

Привычно разместились в кабине самолёта, нацепив рога управления.

– Жаль, что Крепость накрылась медным тазом, – сказал Редошкин. – Не надо было бы искать проход в «подвал».

Максим промолчал. Удар по Крепости превратил её в подземелье с обрушившимся потолком. Этажи сооружения сложились как карточный домик и похоронили под собой выход в тоннель, соединявший главный Лес с лесом в «подвале». Теперь, чтобы проникнуть туда, надо было идти другими путями. Ближайшая шахта располагалась в двадцати километрах от кратеров, между «портом» с выращенными Лесом «шхунами» пограничных заградителей и взорванным звездолётом кенгурокузнечиков, и Максим повёл самолёт в ту сторону. По его расчёту, эту же шахту должна была использовать для спуска в «подвал» и улетевшая на аэробайке пара.

К удивлению Вероники, но не её спутников, над «птичьим глазом» шахты (такой представлялась круглая дыра в обрамлении «ресниц» – деревьев и кустарников) танцевала стая шмелей, напоминающая очертаниями крыло птеродактиля.

– Вот дерьмо! – выругался Редошкин. – Сколько же его ещё осталось недобитым!

– Я думал, будет меньше, – сказал Максим, прикидывая варианты действий. – Лес сообщил, что по территории бывших боевых сражений летает с десяток роёв плюс перемещается три-четыре отряда «нетопырей», носорогопауков и «многоножек». Мы займёмся ими в первую очередь, как только вернёмся. Но главным противником остаётся чёрный лес.

– Ты хочешь сказать, остатки чёрного леса?

– Остатки остатками, но угроза велика. Сам же видел, сколько оазисов уцелело после обстрела чёрных зарослей. Ни в коем случае нельзя допустить, чтобы они объединились и породили новый чёрный интеллект.

– Вы так и не поделились со мной, что вам сообщил Лес.

– Потерпи, расскажем.

Вероника взглядом попросила у Максима разрешения и сказала:

– Оружие, с помощью которого можно будет справиться с чёрным лесом, находится на шестом уровне «подвала».

– Это я уже слышал. Что за оружие? И как мы его доставим наверх?

– Ничего доставлять не придётся. Шестой горизонт представляет собой петлю в пространстве и каким-то образом соединяется с первым, где стоит Лес.

– Петлю?

– Я так поняла.

– Егор Левонович уже сделал предположение, – сказал Максим, поднимая самолёт выше, – что мир Большого Леса является миром, закольцованным сам на себя в других измерениях. А оружие, о котором идёт речь, на самом деле вовсе не оружие, а машина для прокладки шахт.

– Метропрокладчик?! – удивился Редошкин.

– Что-то в этом роде, потом поговорим, я ещё сам не совсем обмозговал, чем эта машина нам поможет. Давайте-ка ликвидируем это крылышко, чтобы не висело за спиной дамокловым мечом. Вика, приготовься.

Девушка сжала ладонями рукояти стрелкового комплекса. Самолёт сделал пируэт, выцеливая носом «шмелиное крыло».

Рой насекомых, обладающий зачатками разума на уровне разума обезьяны или, скорее, компьютера мобильного телефона, заметил противника и попытался улизнуть в зрачок шахты. Но этим шагом только сузил себе маневренность и позволил Максиму прицелиться.

– Пли!

С носа «истребителя» сорвалась стрела перистого пламени, вонзилась в устье шахты, куда влетел рой.

– Бумс! – злорадно клацнул зубами Редошкин.

Дым рассеялся. Было видно, как прочь от «глаза» удирает пара уцелевших шмелей. Остальные исчезли.

– Поехали. – Максим направил самолёт в устье шахты, из которой сочился дымок.

– Вообще-то шмели редко летают сами по себе, – заметил Редошкин. – Всегда кого-нибудь сопровождают или за кем-нибудь следят. Может, в шахте прячется стая «нетопырей»?

– Увидим.

Начали спуск.

Через минуту миновали гравипаузу. Ещё через минуту демонский истребитель вылетел в тусклый день второго слоя «бутерброда», так и не встретив противника.

– Никого, – облегчённо выдохнула Вероника, оглядев окрестности. – Покружим?

– Не будем терять времени. Ты же помнишь, Лес хоть и не дал точных координат, но предположил, что наши могучие старички опустились куда-то в недра «подвала». Так что пойдём туда и мы.

– Не знаю, как полковник, но Егор Левонович – азартный товарищ, – покачал головой Редошкин. – Авантюрист ещё тот. Ему ничего не стоило уговорить Сергея Макаровича нырнуть на дно Леса.

– Дно Леса? – прыснула Вероника. – Интересная формулировка.

– В самую точку, разве нет?

Максим, прислушиваясь к разговору спутников в пол-уха, сориентировался, и самолёт рванул к ближайшей шахте, которой уже не раз пользовались земляне для спуска в нижние слои «лесного бутерброда».

Следующий слой представлял собой «саванну».

– Кладбище! – проговорил Редошкин, окинув взглядом бесконечную с виду холмистую равнину, поросшую серо-жёлтой травой и куртинами сиреневого и синего кустарника.

Гигантские деревья-элеваторы стояли на равнине, как рыцари на поле битвы, и хотя высились они в трёх-пяти километрах друг от друга, всё равно создавали впечатление бесконечной саванны.

– Неужели все эти элеваторы на самом деле склады?

– Не все, – очнулся от созерцания Максим. – Малая часть. Башни строились разными родами Демонов…

– Может, выращивались?

– Ну, выращивались, какая разница. А выращивались они похожими на деревья для того, чтобы их не обнаружил противник, поэтому не каждое такое дерево – склад. Лес этот слой не контролирует. По его словам, среди этих деревьев стоят и хранилища пищи, и разнообразная техника, и запасы оружия.

– А ниже что?

– Слой производств, фабрик, заводов и лабораторий. В том числе лаборатория по хранению генофонда Демонов. Кстати, это очень опасная структура, также не контролируемая Лесом, потому что не все хранилища пришли в негодность. Наверняка есть и те, в которых уцелели зародыши Демонов. Представляете, что будет, если их реанимировать?

– Кому это нужно?

– Думаю, чёрный лес тоже знает об этих хранилищах, так что ждать надо всего.

– Может, полковник уже вернулся? Через другую «червоточину».

– Другую ещё поискать надо. Возвращаться они будут тем же путём.

– Чёрт, так не хватает раций! А те, что сделал Егор Левонович, не фурычат.

– Они работают, но, во‐первых, на небольшом расстоянии, а во‐вторых, для них нет питания. Вика, достань там, у стенки, возле гранатомёта.

Девушка подала брусок рации, собранный Карапетяном из подсобных материалов. В качестве излучателя он использовал генератор стандартной спутниковой связи, извлечённый из шлема «ратника», вместе с чипом, а под корпус приспособил трубку фонаря. Примерно такая же рация была и у Савельева.

Максим включил устройство, несколько раз позвал Сергея Макаровича, полагая, что если кто и будет думать о связи, то это полковник спецназа. Но в наушнике лишь тихо шелестел «дождь», подтверждая мнение майора: никто в этом мире по рации не разговаривал.

Он вернул самодельный гаджет Веронике.

– Изредка включай на всякий случай и слушай.

Сориентировались, и самолёт помчался прочь от «птичьего глаза» шахты по разворачивающейся спирали. Где расположена «червоточина», ведущая в нижние этажи «подвала», Максим не знал, но тоннели обычно прокладывались парами в пределах полусотни километров, и поиск соседнего не должен был занять много времени.

Примерно в десяти километрах от шахты Редошкин внезапно заметил движение в кустарниках «саванны».

– Командир, левее на пару кэмэ!

Максим снизил скорость «истребителя», вгляделся в заросли кустарника, окружающего одно из деревьев-башен, и увидел бурую спину какого-то зверя.

– «Носорог»?!

– Дьявол! – эхом откликнулся Редошкин. – Откуда он здесь?!

– Наверное, сверху спустился, – неуверенно проговорила Вероника.

– На этаж ниже они могли спуститься, но «саванна» ещё ниже! Для того чтобы целенаправленно искать шахту для спуска, нужно иметь программу! Кто её всадил «носорогу», если чёрный лес прекратил существование?

– Да вот те ребята, – сказал Максим, имея в виду показавшиеся над спиной боевого робота стайку шмелей.

– Ох ты ж сучий потрох! Им-то зачем робот в «саванне»?! Что они задумали?

– Они вряд ли думают, подчиняясь своим программам. Вероятно, получили задание ещё до нашей схватки с чёрным лесом, а теперь отрабатывают его. Но может быть, какой-то из уцелевших оазисов чёрного леса уже очнулся как разумная система и начал подготовку.

– К чему?

– К новой войне с нами.

– Точно! Без активных и маневренных помощников лесу не обойтись, ему нужна подвижная армия, а кого он может подсоединить, имея возможность зомбирования людей и перепрограммирования роботов?

– «Демонов»! – прошептала Вероника.

– Точно! И лейтенанта Точилина в придачу.

– Ну, вы даёте! – покачал головой Максим, шокированный открывающимися перспективами войны с древней расой.

– Чем тебе не нравится наша идея?

– Надо думать…

– Чего тут думать?! Надо лупить этих зверей везде, где только можно! Не то они нас опередят. Кстати, и этот дурак, лейтенант Точилин, тоже может присоединиться к шмелям.

– Жора, перестань, – поморщилась Вероника. – Вадим не может предать, он же… человек. Офицер!

– Вот именно – человек, причём с пакостным суперменским характером. А такие легко ведутся на кривые посулы, тем более что он зело зол, что не смог заняться с тобой сексом.

– Жора!

– Лейтенант, веди себя прилично, – предупредил Максим. – Распустил язык.

– А что я? – огрызнулся Редошкин. – Не прав? Знаем мы таких мажоров. Будь моя воля…

– Отставить болтовню!

– Слушаюсь, – хмуро отвернулся Редошкин, всем своим видом показывая, что не признаёт никакой вины. – Давай грохнем эту тварь.

– Не вижу смысла тратить на неё патроны. Заряд надо беречь. Ищите шахту.

Самолёт миновал заросли и, провожаемый взглядами носорогопаука и шмелей (ощущение было не из приятных), помчался прочь от «парковки» робота.

На поиски «птичьего глаза» ушло почти три четверти часа.

Первой заметила «зрачок» Вероника:

– Вижу! Смотрите левее, в низинке между тремя холмиками!

Самолёт скользнул в нужном направлении и завис над очередной дырой в почве, окружённой кольцом серого засохшего кустарника.

– Рация?

– Молчит, – сообщила девушка.

– Ныряем!

Самолёт окунулся в тень уходящего в глубь земли колодца и начал спуск.

Повторились привычные ощущения при пересечении границ «слоёв бутерброда»: потеря веса, похолодание, шум в голове, – и демонский «истребитель» вылетел из шахты в пространство четвёртого, если считать слои от первого слоя Вселенной Большого Леса.

Редошкин присвистнул.

Светило существовало и здесь, но выглядело бледной тенью настоящего солнца, едва пробивающей слабыми лучами туманно-жёлтое небо.

И лес здесь тоже присутствовал. Однако сплошной косматой шкурой, с высоты полукилометра напоминающей непроходимую тайгу.

– Вот это силища! Урман, как в нашей Сибири! Сесть негде!

– Под нами… – робко возразила Вероника.

– Это площадка шахты.

Действительно, устье «червоточины» в этом мире было окружено кольцом серого «бетона» шириной примерно метров двадцать, на котором ничего не росло, а сама «бетонная» полоса превращалась к краям в бугристый вал не то мха, не то лишайника тёмно-зелёного цвета, уходящего к лесу метров на сто, и на этом «мху» тоже почти ничего не росло, кроме редких прутиков «камыша».

– Ну ты и нюхач! – покрутил головой Редошкин.

– Ты о чём? – не понял Максим.

– Шёл практически по прямой, как по запаху на мёд.

– Интуиция, – равнодушно пожал плечами Максим.

– Мне бы такую!

– Ты и так хорош, – фыркнула Вероника. – Не представляю, что бы мы без тебя делали.

– Я просто хозяйственный, – поскромничал Редошкин, тем не менее довольный похвалой.

– Держитесь! – Максим заложил вираж, направляя нос самолёта в отверстие шахты, как мастер бильярда шар в лузу, будучи абсолютно уверенным в том, что второй пилот, которым в настоящий момент являлся лейтенант, ответственный за управление частью маневрового комплекса «пепелаца», регулирующей скорость, форсаж и экстренное торможение, вовремя отреагирует на любое препятствие или непредвиденный форс-мажор.

Редошкин не подвёл.

Самолёт вонзился точно в центр шахты и проскочил её всю за пару минут, будто она была длиной всего в два десятка километров. Егор Левонович утверждал, что длина всех «червоточин» между «ломтями бутерброда» на самом деле составляет сотни тысяч километров, но восприятие попаданцев «не хватало» эти расстояния как большую протяжённость благодаря иномерным эффектам. А именно: количество измерений мира Большого Леса равнялось трансцендентному на Земле числу «пи», и эта крохотная добавочка в четырнадцать сотых влияла не только на физику Леса, но и на нервную систему человека, вызывая психофизические феномены. Шахта позволяла наглядно представить, как добавка в четырнадцать сотых отражается на геометрии чужой Вселенной. Однако, как она влияет на восприятие людей, Максим не понимал.

Впрочем, подумалось мимолётно, не понимал этот парадокс, скорее всего, и сам создатель теории нецелочисленной мерности, физик от бога, как говорил про Егора Левоновича Редошкин. Что не снижало уважение к нему остальной компании.

Самолёт вывернулся в пятый слой «бутерброда» своеобразной ракетой, затормозил.

В кабине стало совсем тихо. Пассажиры, они же пилоты, внимательно изучали представший пред глазами пейзаж.

Это была пустыня! Почти ровное море из крупного песка цвета розового перламутра от горизонта до горизонта, украшенное редкими барханами, напоминающими полуразрушенные пирамиды, замки и минареты, и ещё более редкими скальными останцами наподобие тех, что видели Максим с Редошкиным недалеко от чёрного леса, и которые Жора назвал «пейзажем кин-дза-дза» по причине совпадения ландшафта с изображением в известном фильме. Он же первым и заговорил:

– Снова дежа-вю! Тебе не кажется?

– Не кажется, – очнулся Максим. – Наверху такие скалы были сосредоточены в низинке на небольшой площади. Я думаю, то были остатки какого-то сооружения.

– Здесь может быть то же самое.

– Масштаб другой. Тут миллионы квадратных километров.

– Может, ошибаются наши органы чувств? И мы видим не то, что есть на самом деле?

– Я своим глазам доверяю везде.

– Только не в мире, где длинные расстояния кажутся короткими. Что, если здесь всё ровно наоборот? Нам кажется, что пустыня бесконечна, а в действительности до горизонта всего полсотни километров. Давай проверим?

– Не сегодня, – мотнул головой Максим. – Наша цель – поиск мотоцикла с байкерами.

– Кидать-молотить, – сконфузился Редошкин, – ты прав.

– Но их в этом слое нет.

– Почему ты так решил?

– Интуиция, – ответил Максим любимым словечком. Хотя это была чистая правда: интуиция выручала его в кризисных ситуациях не раз. – Я хорошо знаю Сергея Макаровича. Он человек пытливый, увлекающийся наукой и не откажет себе в удовольствии пойти дальше, раз уж ему удалось пасть так низко.

– За что ты его так? – удивилась Вероника.

– В смысле?

– Пасть так низко – говорят о человеке, если он допустил низкий поступок.

Редошкин подмигнул командиру.

Максим улыбнулся в ответ.

– Язык мой не всегда мне друг. Я имел в виду нынешнее путешествие полковника. Они с Карапетяном действительно «пали низко» через слои «бутерброда», где ещё никто из нас не был. Время уходит, давайте продолжим искать шахту в последний слой.

– Что-то я не вижу дырок в песке, – озабоченно сказал Редошкин. – Одни крепости да пирамиды.

– Точно такая же под нами, – обратила Вероника внимание мужчин на местность под самолётом.

На самом деле дыра шахты здесь располагалась не в форме «птичьего глаза», а казалась дырой кратера небольшого вулкана, представлявшего собой четырёхгранную пирамиду высотой не больше сорока метров и стороной основания метров сто.

Пирамида выглядела искусственным сооружением и таковой, наверное, и была. Потому что грани её при ближайшем рассмотрении оказались гладкими и ровными, словно они были обработаны лазером или каким-то шлифовальным инструментом.

– Пирамида Хеопса, – выразил свои археологические познания Редошкин двумя словами.

– Поменьше, – возразила Вероника, бывавшая в Египте. – Да и сложена по-другому. Основание пирамиды Хеопса состоит из вырезанных гранитных блоков, а верхние блоки – вообще доказано, что они вылиты из бетона, основу которого представляет гранитная крошка. А здесь это не блоки, а целые слои из камня.

– Мрамор?

– Вряд ли местные горные породы идентичны земным.

– Тогда и эта пирамида слеплена из бетона. – Редошкин издал смешок. – Основа – песок, видите, по цвету – один к одному. Только непонятно, что в составе бетона заменяло цемент.

– Всё, что может склеивать горные породы.

– А воду где брали архитекторы?

– Возможно, тысячи лет назад здесь были водоёмы, потом возникла пустыня, а строения остались.

– Значит, и те горки, что мы видим, тоже настоящие пирамиды? Или выходы шахт?

Вероника вопросительно посмотрела на Максима.

– Слетаем? Всё равно надо искать выход в нижний слой.

Вместо ответа Максим тронул самолёт с места.

Ближайшая «пирамида», вблизи вовсе не похожая на пирамиду, а скорее на купол с дырчатыми стенами, располагалась в пяти километрах от пирамидального кратера с дырой шахты. Самолёт облетел купол на малой высоте, и пассажиры с интересом осмотрели непонятное сооружение, внутри которого вместо интерьера была видна пустота.

– Заглянем? – предложил Редошкин.

– Нет! – отрезал Максим. – Дырки небольшие, аэробайк в них не пролезет, поэтому наших путешественников искать там нет смысла.

– А интересно, какую функцию выполнял купол? – задумчиво произнесла Вероника, в которой проснулся профессиональный археолог. – Это сколько же здесь материала для изучения!

– Вся Вселенная Леса – материал для изучения, – развеселился Редошкин. – Кладезь для любого учёного. Сюда бы биологов запустить, всяких там физиков и химиков, работы для всех хватит.

– Ага, пусти нас сюда, – хмыкнул Максим. – Через месяц лес начнём рубить и китайцам продавать. Ещё через месяц территорию поделят олигархи. Потом полезут чёрные копатели, начнут искать оружие. А ещё через год Лес задохнётся от мусора и умрёт как разумная система.

– Тут ты прав, – смущённо согласился Редошкин. – Человечество сюда запускать нельзя ни в коем случае. Если мы на Земле уже океаны превратили в свалки, то здесь этот процесс превратит все слои Леса в безжизненную пустыню.

– Не будьте пессимистами, мальчики, – укоризненно покачала головой Вероника. – Не все люди равнодушны к природе.

– Да только к власти почему-то приходят одни негодяи, – проворчал Жора, – которым плевать на природу.

Самолёт устремился к соседней «горке песка», в которой угадывались очертания готического замка.

Осмотрели «замок», гадая, кто его сделал, природа или руки разумного существа.

Вероника предложила идею, что «замок» действительно являлся когда-то сооружением древних обитателей местной Вселенной, разрушенным временем. Уж слишком геометричными казались очертания бархана.

Редошкин возразил, что все эти «сооружения» в пустыне могут быть настоящими барханами причудливой формы, порождёнными эоловой эрозией. На Земле он видел такие горы песка в пустыне Кызыл-Кум.

Максим выдвигать свою версию не стал, хотя склонялся к предположению подруги, даже несмотря на масштабы здешней пустыни. Она тоже могла быть следствием эффекта психофизического воздействия на органы чувств землян, на самом деле представляя намного меньшие размеры.

– Ищите холм с дырой в центре.

Посетили соседний бархан – полуразрушенный конус, прорезанный трещинами.

Пошли петлять от бархана к бархану, по большей части выбирая конусы и пирамиды, и нашли-таки один – копию вулканического конуса с дырой кратера, соединявшего в себе и черты пирамиды, из которой выбрался самолёт, всего в шести-семи километрах, хотя пришлось осмотреть не меньше двух дюжин барханов.

– Заметили, как стало трудно дышать? – осведомился Редошкин, принюхиваясь, когда Максим подвесил аппарат над кратером.

Вероника повела носом:

– Не чувствую, тебе, наверное, показалось. Разве кабина не герметична?

– Должна быть герметична, но я чую другие запахи, це-о-два и горечь. Наверное, воздух в этом слое давно не менялся, тем паче здесь нет леса, и самолётный кондишн засасывает всякую фигню.

Спорить Максим не стал, только уточнил:

– Углекислый газ не пахнет.

– Ну, значит, я чую что-то аммиачное.

– Приготовьтесь, проверим шахту.

Самолёт спикировал в дыру кратера, окунаясь в холодную темноту.

Полёт сквозь тоннель «червоточины» на этот раз длился дольше, минут двадцать пять, хотя «пепелац» летел с прежней скоростью. Максим даже начал сомневаться, не повернуть ли назад. Однако вверху, куда был нацелен нос аппарата, просияло пятнышко лунного света, и самолёт вылетел из жерла шахты в мир, который ошарашенный Редошкин спустя минуту назвал всего одним словом:

– Музей!

Глава 10

Пространственный кульбит

Ничего они в этой невидимой снаружи башне не нашли, кроме сотовых стен, паутины растяжек и балок, натурально похожих на толстые узловатые сосновые сучья.

Некоторые ячеи, в основном на дне башни, светились, но большинство «пчелиных сот» размером в два метра было забито пробками застывшего «мёда», как пошутил Карапетян.

Однако главного, на что рассчитывали разведчики, то есть выхода в тоннель, они не обнаружили. Башня заканчивалась тупиком на глубине сотни метров. Карапетяну показалось, что дно башни имеет выходы в горизонтальные штреки, но Сергей Макарович решил не задерживаться для проверки идеи. Время торопило.

Выбрались обратно, и Егору Левоновичу снова показалось, что он заметил в зарослях воздушный мотоцикл. И снова Савельев отказался терять время на поиски аппарата, сославшись на обстоятельства. Во-первых, сам он ничего не заметил. Во-вторых, потерянное время ничем не компенсировалось, даже если беглец и в самом деле умудрился спуститься на этот уровень. В-третьих, и это было самое весомое доказательство, по мысли полковника делать Точилину в «подвале» Большого Леса было совершенно нечего.

Поискали «птичий глаз», нашли.

– С богом! – с кряхтением сказал Сергей Макарович.

Миновали длинный тоннель, вылетели в «слой бутерброда», поросший буреломными джунглями. Поманеврировали, с интересом рассматривая неухоженные заросли копии Большого Леса, однако нетерпение Сергея Макаровича повысило градус, и после недолгих поисков параллельной «червоточины» они спустились на этаж ниже, где их встретила настоящая пустыня.

Но и здесь задержались лишь на десять минут, хотя в пустыне было на что посмотреть. Песчаные холмы имели вполне осмысленные геометрические формы, издали их можно было принять за искусственные сооружения, да и вблизи они производили большое впечатление как остатки «крепостей» и «замков». И Сергею Макаровичу пришлось приложить усилие, чтобы отказаться от предложения спутника осмотреть странные скалы – чисто гигантские пальцы чуть ли не километровой высоты! – и песчаные «минареты».

Нашли вход в шахту, похожий на кратер вулкана, нырнули в него как в воду и спустя минут сорок (по внутреннему секундомеру Савельева) вылетели в «слой бутерброда», словно завёрнутый в призрачную лунную дымку и освещённый серебристым провалом в куполе неба в форме медузы…

– Музей! – проговорил Карапетян первое, что пришло в голову.

– Город! – с примерно такой же неуверенностью добавил Сергей Макарович.

Но пейзаж перед глазами мужчин не являлся ни тем, ни другим, несмотря на некоторое сходство.

Рельеф местности представлял собой низину в форме гигантской чаши, края которой к горизонту переходили в небеса почти неразличимым поясом.

Лес здесь присутствовал, представляя собой искусственные посадки стройных «тополей», «араукарий» и «рододендронов». Но он не был таким гигантским, как Большой Лес, и смотрелся скорее порослью своеобразной травы, из которой вырастали группы зданий.

Нет, не зданий!

Это были скульптуры высотой опять-таки не меньше километра (стандартный для Леса размер), высеченные из полупрозрачного материала, напоминающего ортоклаз – минерал, прозванный лунным камнем, вызывающим эффект «кошачьего глаза».

Не было ни одной одинокой фигуры, все изваяния стояли группами по три и шесть скульптур, и все эти стройные, удивительной красоты и гармонии фигуры были… женщинами! Причём – трёхликими!

– Куда мы попали?! – пробормотал Сергей Макарович. – Всего ожидал, только не этого! Женщины?!

– Как видите.

– В псевдогороде наверху, который вырастил Лес, мы встречали одну такую скульптуру.

– Разве Лес не предупреждал майора, что первой цивилизацией в этом мире была гуманоидная? Вот доказательство. Она оставила памятник о себе.

– Цивилизация матриархата? – хмыкнул Савельев. – Амазонки, так сказать?

– Почему нет?

– В таком случае как они размножались без мужчин?

– С помощью партеногенеза.

Сергей Макарович пожал плечами, показывая тем самым, что имеет хороший научный кругозор.

– Вы правы, хорошая идея. А что означают три лица?

– В отличие от человеческих в геноме Амазонок, наверно, были три линии хромосом: Х, Y и Z. Вот и всё объяснение. Хотелось бы узнать, что случилось потом, каким образом появились Демоны, в крови которых тоже были три хромосомы. Как они переродились физически, составив семьи из мужчины, женщины и какого-то дополнительного носителя крови Z.

– Попросим Максима спросить у Леса, он-то должен знать.

– Натиформа, – задумчиво проговорил Карапетян. – Наш ботаник был прав, помните его рассуждения? Женская натура в идеальном виде. Интересно, перенял ли Большой Лес что-нибудь от своих создателей? Ведь его, судя по выращенным Лесом памятникам, посадили женщины.

– Трёхликие, – качнул головой Савельев.

– Душа-то у них была одна.

– Предлагаю покрутиться немного по этому музею, да и отправляться домой. Кстати, там ближе к горизонту видится какое-то строение, не скульптура, проверим?

– Разумеется, я за.

Аэробайк облетел возвышение в форме цилиндра, в котором было просверлено отверстие шахты, и медленно двинулся над странным городом-музеем, в котором почти не было зданий, зато наличествовало более тысячи групп женских статуй разной высоты и формы, но все с тремя улыбающимися лицами неземной красоты.

Однако Карапетян первым обратил внимание на изменение лиц скульптур по мере того, как воздушный мотоцикл двигался от периферийных районов псевдогорода к центру. Если в районе расположения шахты лица статуй имели больше мужских пропорций: удлиненные и широкие подбородки, внушительные надбровные дуги и широкие скулы, – то к центральной площади «музейной экспозиции» они становились круглее, нежнее и привлекательнее. Да и «объём волос» у этих статуй был больше.

– Заметили, Сергей Макарович?

– Что?

– Женские лица стали тоньше. На периферии они ближе к мужским очертаниям. Да и фигуры стали стройнее.

Сергей Макарович вгляделся в статуи внимательнее.

Действительно, изваяния на периферии казались приземистее и шире, особенно в основании, куда упирались ниспадавшие одежды статуй. Но чем ближе сходились ряды скульптур, тем тоньше становились фигуры, сужаясь книзу и расширяясь кверху. Что это означало, понять было трудно, но метаморфозы были налицо.

– Может быть, статуи проявляют таким образом некую эволюцию вида Амазонок? Сначала они были мужчинами, потом стали изменяться, проходя стадии развития, и в конце концов превратили себя в красоток, как это делают земные трансгендеры.

– Логика в этом есть, – согласился Егор Левонович. – Хотя вопросов ваше предположение порождает много. Подождите-ка.

Савельев послушно остановил аэробайк.

Летели как раз над одной из скульптурных троек, особи которой отличались от соседней высотой и осанкой.

– Пониже, пожалуйста.

Воздушный мотоцикл плавно опустился, останавливаясь над головой центральной фигуры с грибообразным выступом «причёски». Стал виден рисунок жил, проступивший в материале статуй, похожем не то на хрусталь, не то на стекло. Но это было не стекло.

– Дерево! – с недоверием в голосе провозгласил Карапетян.

– Да ладно, Егор Левонович. Это же… минерал… или пластик…

– Смотрите, статуя сложена из множества прозрачных нитей, спрессованных друг с другом! А их конфигурация – чисто сгусток корешков или побегов!

– Не может быть.

– Почему? А вдруг весь этот мир порождён геномом флоры, имеющей несколько иную структуру, чем земная? Не удивлюсь, если и Амазонки окажутся не представителями фауны, а микоризой, то есть семейством грибов.

Сергей Макарович рассмеялся:

– Ещё раз убеждаюсь, что творческая болезнь нашего ботаника заразна. Давайте подкинем ему эту идею.

Улыбнулся и физик:

– Костя здесь ни при чём. Сам Лес распространяет флюиды, вызывающие у нас приступы предвидения.

Полюбовались на статую, находясь под впечатлением открытия. Вселенная Большого Леса предстала пред ними в ином свете, и тот факт, что все живые существа в нём являются потомками Первофлоры, приводил ум в замешательство.

Впрочем, Сергей Макарович нашёл слабину в рассуждениях товарища:

– А как быть с ёжиками, белками и косулями? Не говоря о бабочках и муравьях? Бабочки не очень-то похожи на грибы или другие растения.

– Я подумал об этом. Всё очень просто. Мир Большого Леса уязвим с точки зрения иномерных контактов с параллельными мирами, и фауна появилась здесь в результате пересечений, через иномерианы, точно так же, как и мы, и чёрный лес. Не удивлюсь, если окажется, что и Демоны – гости в Лесу или, как принято говорить, попаданцы.

Сергей Макарович, сидевший за рулём мотоцикла, невольно оглянулся, сражённый мыслью учёного.

– Вы это всерьёз говорите?

– В качестве предпосылки к размышлению. Максим Валерьевич собирался пообщаться с Лесом, надо подкинуть ему идею о попаданцах из других Вселенных.

– Обязательно! Честно, даже дух захватило!

Аэробайк взлетел и вскоре приблизился к строению, замеченному землянами ещё при первом обзоре.

Сначала показалось, что это такая же статуя, как и все вокруг, только одиночная, не группа из трёх скульптур. Она стояла на пьедестале в форме креста из снежно-белого материала или морской пены – по виду. Очертания башни и вправду напоминали фигуру человека, но у этой статуи было пять рук, поднятых ладонями – каждая площадью с баскетбольную площадку – вверх, и одна голова – гранёный выступ с одним лицом, тоже смотрящим в небо. Оно не было лицом женщины, каким обладали остальные статуи «города», но всё же это было именно лицо с полузакрытыми глазами и печально изогнутыми губами, полное вселенской скорби. Оно буквально потрясло разведчиков своей ярко выраженной человеческой эмоцией, и они застыли на несколько минут, созерцая овеществлённую муку, пока воздушный мотоцикл медленно плыл над башней.

Высотой (метров семьсот, не меньше) башня превосходила все статуи «музейного комплекса» вдвое-втрое. Диаметр пояса достигал, наверное, метров ста, основание «складок плаща» (тот же «стеклянно-деревянный» материал) чуть расширялось к «пенному» пьедесталу, а площадь изваяния лица с выпуклыми губами и дугами бровей была не менее футбольного поля. Однако все пропорции тела статуи-башни были идеально подогнаны, от чего даже с небольшого расстояния она казалась чуть ли не живой.

Сергей Макарович с трудом вытолкнул застрявший в груди воздух, мимолётно отмечая, что дышится в здешней атмосфере с трудом. Каких-то гнилостных или горелых запахов нос не ощущал, но кислорода в атмосфере данного слоя «бутерброда» было мало, а углекислого газа много.

– Долго мы тут не протянем.

Очнулся и Карапетян, озабоченно стиснув нос рукой.

– Да, вы правы, с кислородом тут проблема.

– Что это за башня, по-вашему?

– Да что угодно, от реальной статуи до обсерватории или технического сооружения.

– Обсерватория?

– А вы посмотрите на ладони этого пятирукого парня – чем не антенны радиотелескопов? Да и лицо как-то уж очень подозрительно смотрит в небо.

– Пожалуй, соглашусь. Но почему вы сказали – парня?

– На женщину скульптура похожа плохо.

– А мне, наоборот, кажется, что лицо у статуи женское.

Карапетян хрюкнул:

– У нас разные взгляды на мужское и женское. Но спорить не буду.

– Надо возвращаться.

– Хотелось бы выяснить, что это за музей на самом деле, с какой целью создан и кем.

– Думаю, не Лесом.

– И я так считаю. Этот город, наверное, древнее Леса. Но если его выращивали Амазонки или их предки, то что они преследовали?

– Сохранить память.

– Ради чего? И для кого?

– Ну… не знаю… может быть, для нас? Если мы и в самом деле потомки Демонов, а скорее всего, Амазонок. А то и тех, и других.

Карапетян поднял брови, озадаченно рассматривая профиль полковника:

– Вы продолжаете меня удивлять, Сергей Макарович.

– Чем же?

– Вы только что подали идею, достойную Нобелевской премии!

– Не преувеличивайте, – улыбнулся Савельев.

– Нет, я серьёзно. Эта идея лично для меня проясняет всё, что требует анализа. Создатели музейной экспозиции действительно могли позаботиться о потомках, оставив им свидетельство своего существования. Хотя предназначение башни с лицом по-прежнему непонятно.

– Давайте спустимся, рот у этой статуи приоткрыт, так может, это вход внутрь?

– Не думал, что спецназом ГРУ командуют авантюристы, товарищ полковник, – засмеялся Карапетян.

– Просто не люблю быть обычным экскурсантом, – смутился Савельев. – Пока мы находимся в разведрейде, можем добыть немало нужной информации.

– Да ради бога, я с вами.

Самолёт сел «под губой» лица статуи, глухо ударившись тремя горизонтальными дисками о твёрдый полупрозрачный перламутр. Чем бы материал ни являлся, он явно не был ни металлом, ни керамикой.

Однако подошвы ботинок по нему не скользили, и «байкеры» почувствовали себя увереннее.

Бывало не раз, что интуиция подсказывала рискованные, но оправдывающиеся впоследствии варианты действий. Особенно она помогала в экстремальных ситуациях, о чём Савельеву рассказывал и признанный интуитивист ССО Максим Ребров. Не обманула психофизика Сергея Макаровича и нынче. Полуоткрытые губы статуи высотой в три метра и длиной в десять действительно скрывали вход «под лицо» – в глубины верхнего этажа башни-статуи.

Первым под верхнюю губу полез Савельев, взяв на всякий случай автомат.

За ним с включённым фонарём последовал Карапетян.

Ход шёл наклонно, переходя в подобие языка того же цвета, что и всё сооружение. Поскольку вся эта конструкция была вылеплена из одного материала, напоминающего спрессованные связки стеклянных корешков, то под губой статуи можно было и без фонаря разглядеть интерьер «рта». Но стоило опуститься ниже на несколько метров, темнота сгустилась, пришлось воспользоваться взятым с собой фонарём.

Шли медленно, разглядывая «язык» под ногами и «нёбо».

Наткнулись на невидимое препятствие.

– Плёнка, – догадался Сергей Макарович, шедший первым. Рука полковника ощутила упругое сопротивление, хотя глаза ничего не видели.

Карапетян тоже ощупал препятствие.

– В принципе этого следовало ожидать: защитное поле. Или какая-то другая технология невидимости. Создатели должны были предусмотреть защиту от посетителей. Жаль, что застряли в начале пути. Интересное сооружение.

– Зато мы можем быть спокойными за содержимое статуи. Раз она защищена от вторжения, то и посторонние сюда не могли проникнуть, особенно с плохими намерениями.

– Нам-то что с того?

– Уверен, мы сможем пройти, не в этот, так в другой раз.

Карапетян поворочал фонарём, освещая необычной формы помещение, потолок которого повторял изгибы лица снаружи. Луч света зацепил сверкнувший шарик в потолке, и Савельев внезапно почувствовал, что упругая плёнка перед ним исчезла. Проверил рукой, стволом автомата.

– Она отключилась!

Медленно двинулись вперёд, перешагнув невидимую границу, только что преграждавшую путь.

– Фотоэлемент, – сказал Карапетян. – Или камера.

– Где?

Луч фонаря коснулся шарика на потолке, действительно мигнувшего в ответ синей искоркой.

– Нас приняли за своих?

– Очевидно.

– Рояль в кустах.

– Что вы сказали?

– Страшно не люблю в романах неожиданно появляющиеся объекты, спасающие героев.

– Ну, здесь иное дело. Мы в немалой степени схожи с первыми жителями мира, да и с Демонами тоже, несмотря на их жуткие лапы. Амазонки явно ещё больше походили на земных женщин. Это ещё ваш лейтенант Матевосян узнал, первым из нас, когда его впустила автоматика Крепости. Вот и здесь та же картина маслом: автоматика здания не умерла, а поскольку мы для неё являемся «родственниками» создателей, она и открыла проход.

– Не буду спорить, хотя наверняка имеются и другие объяснения. Для нас важнее дойти до цели. Пусть «рояли в кустах» попадаются чаще.

Карапетян хмыкнул, но спорить не стал.

Выход изо «рта» статуи обнаружили в «глотке», переходящей в тоннель «горла» с ребристыми стенами.

– Рискнём пойти дальше?

– Сами же говорили, что не любите не доводить дело до конца.

– Мы путешествуем по «подвалу» уже больше четырёх часов, а нам ещё возвращаться. Как бы наши парни в лагере не запаниковали.

– Всё-таки давайте глянем одним глазком, куда ведёт этот тоннель, а то и монитор найдём.

– Ну, и чем мы отличаемся от пацанов, любителей острых ощущений? От того же Кости?

– Возрастом, – серьёзно ответил Карапетян.

– Разве что.

– Ладно, посмотрим.

«Глотка» статуи переходила в ребристое «горло» метровой ширины панелью с рядом невысоких стоек. Ступенек коридор не имел. Но стоило разведчикам ступить на металлическую с виду панель, как она тут же поехала вниз, скользя по поплывшим в темноту рёбрам.

Вынужденно ухватились за стоечки.

– Траволатор, – прокомментировал событие Карапетян. – Бегущая дорожка.

В «горле» вспыхнул неяркий жёлтый свет: затлели верхи колечек тоннеля.

– Унесёт вниз на километр – час будем подниматься, – проворчал Егор Левонович.

Савельев подумал о том же, но было поздно что-либо менять.

Лента, а точнее, вся труба странного траволатора остановилась у входа в лишённый освещения зал, прозрачная дверь которого не дала путешественникам пройти.

Карапетян поворочал фонарём, нашёл над прямоугольником двери в потолке металлический шарик. Вспыхнула синяя искра. Савельев потыкал невидимую дверь стволом «АСМ» и уверенно шагнул вперёд; вход был открыт.

В зале вспыхнул свет.

– Ну вот, физикам и полковникам везёт не меньше, чем дуракам и пьяницам, – заметил Карапетян. – Точно мы здесь свои.

Осмотрелись, оценивая интерьер помещения, скроенного по канонам «матриархатной» цивилизации, если лесные Амазонки и в самом деле были её представителями.

Помещение, занимавшее, по идее, грудную полость статуи, не имело определённой формы. Это был сросток помещений разной геометрии, врезавшихся друг в друга и оставляющих в местах стыков арки, параболически изогнутые балки, ванты и срезы.

В центре зала, имевшего диаметр не меньше пятидесяти метров, высилась конструкция необычной формы, напоминающая скульптуру женщины, но сидящей на коленях. У неё было три головы, одна выше другой, смотревшие в разные стороны, и пять коленчато-изогнутых рук, спускавшихся от плеч к полу. Поднятые к потолку ладони, висящие в полутора метрах от пола, напоминали пятилучевые пульты управления, негусто усыпанные – так и хотелось сказать – «бижутерией», под которую рядились рычажки в форме женских пальчиков и прозрачные флакончики. Один из таких «пультов» выглядел закопченным, будто когда-то горел. На остальных пяти «ладонях» помаргивали «флакончики» синего цвета.

Кресел возле «пультов» не было видно, зато имелись чашеподобные углубления, в каждом из которых земляне могли бы уместиться чуть ли не по пояс.

Стены зала представляли собой сложные панели с фрактальной геометрией выпуклостей и гребней. В них виднелся ряд тёмных ниш в рамах, напоминающих галерею портретов, но без самих портретов.

– Вот вам и центр сооружения с монитором, – удовлетворённо сказал Карапетян.

– Наверное, вы правы, – согласился Сергей Макарович. – Хотя я не предполагал, что мы найдём его так быстро. Уж не пригласили ли нас сюда намеренно?

– Зачем?

– Чтобы показать что-то интересное. Историю расы Амазонок, например.

Егор Левонович хохотнул:

– У вас всё-таки удивительная фантазия, полковник.

– Уж если вспомнили рояли в кустах, то почему бы им и дальше не встречаться?

Теперь засмеялись оба.

– Как вы думаете, статуя в центре и есть монитор?

– Надо ощупать, самому любопытно.

Обошли конструкцию кругом, присматриваясь к необычным ладоням символической статуи и россыпи «флакончиков».

Что это пульты управления, спорить не стоило, группирование индикаторов и рукоятей, пусть и необычной формы, прямо указывало на предназначение панелей. Но чем именно управляет каждая «ладонь», догадаться не смог бы ни земной технолог, ни эксперт ай-ти-технологий семи пядей во лбу. Всё же Амазонки хотя и были похожи на земных женщин, их цивилизация шла другим путём развития, и только чудо помогло лейтенанту Матевосяну пройти в Крепость, чудо позволило понять принципы работы древних компьютеров иной расы и чудо предоставляло землянам возможность находить ответы на свои вопросы: чудо в виде вбитых в память компьютеров программ позитивно реагировать на гостей из другой Вселенной. Оставалось только определить, кто был тот бесконечно умный создатель программ, который смог предвидеть появление людей в этом мире.

Подумав об этом, Сергей Макарович не выдержал и поделился размышлениями с Карапетяном.

– Да Лес, без сомнений, – рассеянно ответил Егор Левонович, устраиваясь перед панелью-ладонью. Для этого он спустил ноги в нишу, встал, и его грудь оказалась вровень с плоскостью «ладони».

– Вы имеете в виду, что наше появление предвидел Лес?

– Кто же ещё?

– Но на нас реагирует и техника Демонов, и техника Амазонок.

– Я уже начинаю сомневаться, что Лес был выращен Амазонками.

– Почему? Вы же сами недавно предлагали идею, что сначала этот мир населяла матриархатная цивилизация, то есть женщины, они создали экологический рай в формате бесконечного Леса, и он обрёл разум, пусть и нечеловеческого типа. Но пришли Демоны и уничтожили Амазонок, придавили Лес, но не смогли перераспределить власть между кланами и перебили друг друга. Так? Я правильно вас понял?

Карапетян дотянулся до ряда «флакончиков», один из которых точно улёгся под его ладонь.

– Их руки были длиннее наших… да, вы правильно поняли мою идею. Однако сейчас я начинаю думать, что Амазонки жили в симбиозе с Лесом. Иначе трудно объяснить, почему все их машины и сооружения выращены из древесины, хотя она и отличается от земной. Так что сначала был Лес. Потом он вырастил помощников…

– Демонов?

– Амазонок. Которые и стали частью системы.

Карапетян сжал ладонь, попытался пошевелить «флакончик», как рукоятку джойстика. Тот не поддался, мигнув синей искрой.

– Нужен ещё один оператор. Станьте в другую нишу.

– Что вы хотите сделать?

– Включить всю эту бандуру.

– Вы уверены, что не включится система защиты?

– Не уверен, но если нас впустили и охрана не сработала, значит, мы не представляем угрозы для всего комплекса.

Подумав, Сергей Макарович, подошёл к соседней «ладони», спустил ноги в нишу, выпрямился.

– Кладите руку на такой же стержень.

Савельев нашёл «флакончик», отличающийся от других формой и величиной. Под его рукой стержень налился синим свечением, вызвав покалывание в пальцах. Сергей Макарович едва не отдёрнул руку.

– Щиплется… что дальше?

– Пошевелите.

Сергей Макарович попытался наклонить «флакончик» влево-вправо.

Раздался щелчок.

Синее свечение в глубине стержня сменилось розовым. Но больше ничего не происходило.

– Ёлки зелёные, – расстроенно проговорил физик. – И здесь работает тройная симметрия: нужны три оператора, двое мужчин и женщина.

– Почему не наоборот? Две женщины и мужчина?

– Вполне допустимо, – легко согласился Карапетян. – Возможен даже вариант трёх женщин. Он даже более вероятен для этого комплекса.

– Почему?

– Недаром же статуи города имеют по три женских лица и ни одного мужского. Вариант мужчин привнесли уже Демоны, семьи которых состояли из мужчин и женщин.

– Не слишком ли много надо соблюсти условностей и допущений, чтобы объяснить социум чужой цивилизации?

– Вы как всегда правы, полковник, – грустно улыбнулся Егор Левонович. – Я действительно пытаюсь подогнать свои понятия и существующие термины для подтверждения своих же умозаключений.

– Тут вот слева за складочкой красный бугорок.

– У меня такого нет.

– Должен быть один рубильник для включения всей системы. Может быть, это он?

– Нажмите.

Сергей Макарович заколебался, осознав риск предложения, но победили мысли об отсутствии ловушек, и он нажал круглый красный грибок на панели, практически не отличающийся от кнопок включения электроцепей где-нибудь на заводах Земли.

Внутри статуи раздался лязг. Она вдруг ожила, поворачивая к гостям две головы, в то время как самая высокая – третья развернулась лицом к потолку зала.

Оба гостя выскочили из ниш, отступили к двери.

Тихий гул накрыл зал.

Глаза на лицах статуи, обращённых к людям, наполнились розовым свечением. Из них вырвались призрачные розовые лучики, ощупали фигуры людей. Ощущение взгляда, пронзившего разведчиков, заставило Савельева крепче взяться за автомат.

– Надеюсь, это не прицельный лазер, – пробормотал он озадаченно.

Лучики убрались в глаза, оставшиеся наполненными свечением.

Засветились ниши в рамах, ряд которых походил не то на картины без полотен, не то на полки для размещения экспонатов в музее. В каждой из них проявилось женское лицо, причём не статическое, как на фотографиях, а живое: глаза красавиц (все были разные) мигали, головы меняли позы, губы у некоторых из них шевелились.

– Экипаж сооружения, – хмыкнул Карапетян.

Над статуей в потолке, куда смотрела третья голова, также включился розовый луч, обвёл круг, спрятался. Несколько балок сдвинулись, освобождая белую плоскость.

На этом метаморфозы конструкции прекратились, и в зале установилась тишина. Две головы ожившей статуи продолжали немо глядеть на мужчин, лица в нишах хлопали глазами, переглядываясь, будто видели друг друга, так же молча рассматривая гостей. На пультах-ладонях замигали окошечки. Но больше ничего не происходило.

– Завис, – прошептал Карапетян.

– Нет, они ждут.

– Кто?

– Программы… все эти головы и лица – суть визуально контролирующие системы и датчики. Машина включилась и ждёт команды.

– Знать бы какой.

– Не подскажу, вряд ли она знает русский. Удивительно уже то, что автоматика зала отреагировала на наше подсоединение.

– Могу возразить. Может, технологии Амазонок позволяли им понимать любой язык?

– Не ищите очередной рояль в кустах, – пошутил Савельев.

– Не буду, – согласился Карапетян.

– Идёмте отсюда.

– Но мы ещё, собственно, ничего не…

– Мы ещё вернёмся сюда не раз. Ясно же, что здесь кроется загадка существования мира Леса и его цивилизаций. Машина сохранилась, всё работает прекрасно, осталось только подключиться. Раз это смог сделать Матевосян с компьютером Демонов, то сделаем и мы. К тому же желательно присутствие женщины, а у нас только Вероника.

– Вашими бы устами да мёд пить, Сергей Макарович.

Карапетян вернулся к пульту, потрогал рукой ещё несколько «флакончиков», не вызвав их оживления. Нехотя направился вслед за полковником к выходу.

На пороге он оглянулся.

– Отключайся! Жди нас!

Реакция комплекса заставила обоих вздрогнуть.

Глаза двух голов статуи погасли.

Живые портреты в нишах исчезли.

Зато засветился белый прямоугольник в потолке, налился розовым свечением, протаял в глубину, показывая какой-то знакомый пейзаж.

– Лес? – неуверенно спросил Карапетян.

– Похоже, – не сразу согласился Савельев. – Только если смотреть на него сверху.

Это действительно был лес, видимый сквозь голубоватую дымку с высоты нескольких километров. В центре захваченного камерой района образовался двойной кратер, окружённый песчаной полосой, что напомнило гостям ландшафт в районе Крепости.

– Батюшки-светы! – пробормотал Егор Левонович. – Да это же местность с нашей Крепостью!

– В таком случае трёхголовая статуя – телескоп.

– Вы о чём?

– Эта конструкция – телескоп или нечто вроде обсерватории.

– Почему же мы видим лес сверху, будто находимся на спутнике? Телескопы смотрят вверх, в космос.

– Он и смотрит вверх.

– Не понял?

– Вы забыли, что над нашим Лесом располагается точно такой же слой, вернее, его зеркальное отражение. Когда мы стреляли по второй Крепости, то целились туда, вверх.

– Дурья башка! – огорчился физик. – Не сразу сообразил. Ну, конечно, мы видим, наверное, слой над нашим Лесом. Единственное необъяснимое для такого предположения – как телескоп, построенный на дне «подвала», может видеть космос, так сказать, сквозь несколько твёрдых пластов «бутерброда»?

– Может быть, его объектив расположен там, в нашем слое Леса? А здесь стоит приёмное устройство, куда система обзора передаёт сигналы.

– Хорошая идея. – Карапетян смущённо поскрёб пальцем затылок. – Сергей Макарович, вы меня сегодня озадачиваете своим…

– Детским лепетом?

– Воображением! – нашёлся Егор Левонович. – Давайте вы возвращайтесь, а я останусь, попытаюсь наладить контакт.

– Не увлекайтесь! – отрезал Савельев. – Возвращаемся оба! И поторопимся, мы слишком долго не даём о себе знать.

– Ничего, Ребров поймёт.

Словно дождавшись этих слов, внутри статуи раздался знакомый металлический лязг, и все светящиеся индикаторы, окошечки и табло погасли, кроме двух «флакончиков», освещённых синими искрами внутри.

Потемнело и окно в потолке, скрывая лесной пейзаж.

– Конец сеанса! – прокомментировал Карапетян процесс выключения комплекса.

Возвращались тем же путём, причём не затратив на преодоление подъёма ни капли энергии.

При их появлении панель в трубе «траволатора» выдала очередь синих искр, гости встали на панель, взявшись за столбики, и поехали вверх. Через несколько минут оба уже сидели на аэробайке, полные впечатлений от экскурсии в «музей» Амазонок.

– Будем искать шахту, ведущую наверх? – спросил Егор Левонович.

Ответить Савельев не успел.

Над ансамблем скульптур, располагавшихся в направлении на цилиндр с «червоточиной», вдруг появился призрачный крестик и через пару мгновений превратился… в шхуну с двумя мачтами и такелажем, но без парусов.

– Кажется, нас заметили не только роботы Амазонок, – проговорил Сергей Макарович.

– Это шхуна…

– Пограничный заградитель! Вспомните рассказ майора: он встретил оживший корабль, когда искал Точилина с Вероникой. Но к счастью, они с лейтенантом Мерадзе летели на мотоцикле вооружённые и смогли отбить атаку.

– Что вы предлагаете?

– Что, что… ноги в руки и бежать! Держитесь!

Аэробайк сорвался с места, ввинчиваясь в небо.

Шхуна выстрелила. Но она была ещё далеко, километрах в пяти, и её разряд – чистой воды ослепительная электрическая молния! – пришёлся на край губы статуи, превращая её часть в клуб бурого дыма.

Аэробайк метнулся в одну сторону, в другую.

Ещё один разряд просвистел мимо.

– Догоняют! – процедил сквозь зубы Карапетян, судорожно прижимаясь щекой к спине пилота.

Сергей Макарович заложил крутой вираж, холодея от дурного предчувствия.

Воздушный мотоцикл снизился и понёсся зигзагами, пытаясь лавировать между группами скульптур, что мешало автоматике «шхуны» прицеливаться.

Она легко повторила его маневры, нагоняя.

Но секунды шли, а выстрела всё не было, не было, не было… пока не закричал Карапетян:

– Сергей, смотрите!

Савельев невольно оглянулся.

«Шхуна» отстала. Точнее, вместо неё над «городом-музеем» плыл огненный шар, роняя падающие вниз капли жидкого пламени.

Аэробайк остановился в воздухе.

– Это ещё что за…

Шар огня рухнул вниз.

Показался стреловидный силуэт.

– Самолёт?!

– Наши прилетели! – заорал, не сдерживаясь, махая руками, Егор Левонович…

Глава 11

Дрова как источник жизни

Есть захотелось неимоверно, а с собой у него ничего не было, если не считать фляги с водой. Помучавшись немного, Точилин решил подкрепиться, оседлал аэробайк и вылетел на нём из дерева-башни, на дне которой шмели трудились над оживлением найденных «консервов».

Это случилось сразу после того, как носорогопаук пробил стенку башни и Точилин под защитой облака шмелей спустился на сто метров ниже, где дно полого цилиндра башни расширялось, бросая две ветки горизонтальных коридоров.

Один штрек упирался в завал: там рухнул потолок, похоронив какое-то подземное помещение. Второй коридор привёл лейтенанта к полуоткрытой толстой металлической двери, на пороге которой ничком лежал Демон. Точнее, то, что от него осталось – скелет внутри костюма-скафандра, представлявшего собой оболочку-кожу существа.

Что хотел совершить этот двухметровый монстр, было неизвестно, но он сделал главное – открыл дверь, и лейтенант в сопровождении шмелей смело прошёл в помещение, с виду похожее на дровяной склад. Во всяком случае, вдоль всех стен помещения, имевшего пятиугольную форму, высились самые настоящие поленницы берёзовых (опять же с виду), поколотых надвое чурок толщиной с голень человека и длиной в три четверти метра.

Кроме того, на полу комнаты, забранной по стенам металлической сеткой, стоял знакомый по Крепости саркофаг, на закрытой крышке которого мигало окошечко с чёрным символом в форме китайского иероглифа «син». Точилин попытался открыть саркофаг, но шмели окутали его сплошным слоем, и через минуту ему всё стало понятно.

Он попал в «родильный дом» Демонов, построенный тысячи лет назад, ещё во время войны разных рас Демонов между собой. В саркофаге ждал пробуждения Спящий – руководитель продуманной стратегами Демонов операции по возрождению «главной нации». На ум невольно пришло сравнение с земным социумом: там тоже существовал этнос, считавший себя «главным смотрителем» цивилизации, – американцы.

Так как реанимационный комплекс, имевший форму саркофага, работал, была возможность разбудить Спящего, что Точилину и предстояло сделать. По указанию шмелей он перевёл кое-какие стрелки в окошках саркофага на нужные деления, после чего оказался не нужен. Облепившие камеру шмели принялись доделывать начатое.

Откуда им было известно, во‐первых, расположение «родильного дома», если они не принадлежали обслуживающей Демонов автоматике, будучи посланцами чёрного леса, во‐вторых, предназначение башни, и в‐третьих, как работает техника Демонов, Точилин не понимал. Но ему и не надо было понимать такие тонкости чужих взаимоотношений. Он делал то, что внушали шмели, перекодированный этими пси-манипуляторами чёрного леса, и жаждал лишь одного – посчитаться с обидчиками.

Даже о возвращении домой, на Землю, Точилин не мечтал. Подумывал изредка, однако не грустил и в депрессию не впадал. Зато стоило ему подумать о подруге Реброва Веронике, и низ живота сам собой наливался горячей кровью, виски начинало ломить, и руки тянулись к штанам с надеждой ослабить сексуальный позыв.

Убедившись, что его помощь шмелям пока не нужна, лейтенант выбрался из башни в поисках ближайших лесных «столовых».

Показалось, что он видит улетавший к горизонту воздушный мотоцикл.

Первый порыв был – догнать и выяснить, кто прилетел.

Вторая мысль охладила пыл Точилина. Оружия у него не было, а без него встречаться с майором Ребровым и его бойцами было неразумно.

С едой в этом слое Вселенной Большого Леса, напоминающем саванну, оказалось совсем плохо. Точилину даже пришла в голову мысль – не пристрелить ли носорогопаука. Остановила другая мысль, что иноземный «носорог» не представлял собой чисто живую тварь, являясь роботом чёрного леса.

Возвращаться в верхние слои Леса не хотелось, но желудок требовал своё, и в конце концов Точилин решил подняться в главный слой «бутерброда» и полакомиться ягодами. Однако его ждал сюрприз.

Сначала откуда-то к башне вырвался рой шмелей и устроил танец вокруг лейтенанта, усевшегося на седло мотоцикла.

Ему послышалось, что шмели задали какие-то вопросы, какие – он не запомнил, и он честно ответил на них, также забыв, что отвечал.

Чувство голода притупилось.

Точилин глотнул водички, помахал рукой выползшему из-за кустов носорогопауку.

– Заскучал? Ничего, потерпи, скоро у нас будет своя армия.

Чудовищный робот Демонов потоптался неподалёку, ворочая рогом, словно принюхивался к запахам, и потрусил куда-то в «саванну» в сопровождении шмелей.

Вернулся он быстро. Точилин успел лишь справить нужду и навести порядок в сознании, потеряв нить бытия. Что делать дальше, он не знал, идеи в голову не приходили, и в конце концов лейтенант решил вернуться в подземный бункер, где находился «дровяной склад» и саркофаг с Демоном.

И в этот момент появилась процессия: впереди летел ручей шмелей, за ним трусил «носорог», таща что-то на широкой спине, а за ним двигалась ещё одна лента насекомых.

Отряд приблизился, и Точилин разглядел на спине робота зелёного цвета блин, похожий на противотанковую мину, только вдвое шире и толще. «Носорог» встряхнулся, «мина» шмякнулась на землю. Её крышка, крякнув, отскочила, на траву высыпались какие-то цилиндрики.

Отпрянувший Точилин вытянул шею.

– Чтоб тебя черти унесли! Что ты приволок?

«Носорог» отодвинулся, посчитав, что сделал своё дело.

Точилин слез с мотоцикла, осмотрел «мину» и нашёл внутри неё ещё два десятка баночек белого цвета, но с разного цвета крышечками.

«Пищевой набор! – пришла догадка. – Интересно, где эта зверюга нашла упаковку? И кому она принадлежала? Демонам или «кузнечикам»?»

– Подлетите ближе!

Гудящая струя шмелей колыхнулась.

– Как прикажете это понимать? Я понял, что это жратва. Но чья? Если демонская, то ей тысячи лет, и она давно протухла.

Шмели загудели сильнее, но продолжали кружиться над человеком, передавая ему сотни мысленных «шепотков».

Пришла идея вскрыть пару баночек и попробовать содержимое. В конце концов, он ничем не рисковал. Набором ядов такая упаковка быть не могла, а испорченные продукты можно отличить и на вкус, и на цвет.

Взял баночку с зелёной полоской, на которой были выбиты цепочки слов, напоминающих то ли арабскую вязь, то ли иероглифы. Хохотнул: неужели турки и сюда добрались со своими мягкими сырами? Или это китайцы? Нашёл на боку петельку, похожую на обыкновенные земные открывашки на консервах. Потянул и едва не выронил: пшикнуло, из банки вырос зелёный веер, развернулся и превратился в ветку кактуса, усеянную продолговатыми зёрнами белого цвета величиной с ноготь.

– Бобы? Славно!

Поколебавшись и обнюхав куст (пахло приятно, какой-то травой или приправами), снял один боб, пожевал. Хотел сплюнуть, но сдержался.

– Картон, мля…

Тем не менее это была еда, ел он несколько часов назад, живот подвело, хотя шмели и отбили аппетит, пренебрегать запасами не стоило, и Точилин быстро умял бобы, не имевшие определённого вкуса.

Во второй банке, на этот раз с красной крышкой (он понадеялся на мясо), был упакован хлебец с двумя бурыми прослойками. На настоящий хлеб он походил мало, да и мясом от него не пахло, а вкус напомнил лейтенанту грибную солянку.

Блин, и тут грибы! Осточертели! Неужели набор принадлежит веганам? Причём, скорее всего, Демонам, они тоже питались одними овощами и фруктами.

– Где вы это взяли, идиоты? – Лейтенант взвесил упаковку в руке. – Далеко отсюда?

На этот раз шмели лучше поняли человека, нависли над ним зонтиком, и он услышал ответ, но не звуковую речь, а мысленную. Перевода не потребовалось. Шмели сообщали, что недалеко находится объект Демонов, имеющий запасы. Правда, термин «недалеко» не мог служить мерой расстояний и ориентироваться не позволял, но Точилин надеялся, что объект действительно находится в пределах километра. Слишком быстро вернулась делегация шмелей и «носорога».

– Ладно, я вас понял. Оружие на этом объекте имеется?

Шмелиный «зонтик» распался.

– Вот дураки! – рассердился он. – Ведите туда, посмотрю! Мне всё равно делать нечего.

Доев «хлебец», он выбросил банки, сунул упаковку консервов в багажник и поднял мотоцикл в воздух.

Лететь и вправду было недалеко.

Он ожидал увидеть дерево-башню, коими здесь заросла вся саванна, однако шмели в трёх километрах от подземелья нашли низинку, поросшую сухим папоротником, а в ней открылась взору дыра, увидеть которую можно было только с близкого расстояния.

– Такая маленькая? – удивился Точилин. – Как же «носорогу» удалось пролезть в неё?

Шмели перестроились.

Часть из них изобразила хоровод, часть нырнула в дыру.

– А мне куда? Мотоцикл тоже не втиснется.

Снизу загудело.

Полосы папоротника начали раздвигаться. Дыра увеличилась до жерла шахты, из неё вынеслась вверх решетчатая конструкция в виде стрелы крана с ковшом на конце и застыла.

– Экскаватор, что ли? И что дальше? Я туда не полезу!

Шмели взвились струёй чёрно-жёлтой метели, накрыли человека.

– Понял, понял. – Он раздражённо смахнул с головы несколько насекомых.

Слез с мотоцикла, забрался в ковш, и коленчатая лапа окунула ковш в отверстие.

Дальше всё было просто.

Спускаться на самое дно подземелья не пришлось. Первый же этаж сооружения пригласил лейтенанта в ангар пятиугольной формы, дверь в который оказалась развороченной взрывом. От того, что этаж был лишён герметичности длительное время, сюда набилось много пыли, она слежалась и превратилась в «лунный реголит» коричневого цвета. В этой коросте были видны следы, и, судя по «тигриным» отпечаткам, «носорог» смог побывать внутри.

Однако объект, укрывшийся под слоем почвы саванны, не был базой, как решил было Точилин. Предназначение его было другим. Конечно, он не мог знать об этом, но шмели почему-то знали и смогли «мысленно намекнуть» подопечному о сути сооружения.

Объект не был базой, и хотя принадлежал Демонам, но не той расе, с которой первоначально познакомились попаданцы с Земли. Он представлял собой фабрику по изготовлению искусственной пищи. Механизмы и компьютеры фабрики давно не работали, однако холодильная камера – ангар и был ею – функционировала, и часть продукции, хранящейся в минообразных контейнерах, уцелела.

Оружия на фабрике, конечно, не нашлось. Да и опуститься на нижние этажи Точилину не удалось. Шмели не понимали, чего хочет человек, а если и понимали, не могли выполнить его желание.

Разозлённый лейтенант обозвал их нехорошими словами, помянув заодно их предков, оседлал аэробайк и вернулся к дереву-призраку, под которым прятался бункер с гробом Демона и «дровяным складом».

Шмели всё ещё возились у саркофага. Число их увеличилось, но результата это обстоятельство пока не давало. Демон оживать не хотел. Либо процесс оживления требовал не только подключения специальных программ, но и времени.

От нечего делать Точилин, бесцельно потолкавшись в «прихожей» бункера, решил продолжить изучение подземелья, и короткий коридорчик вывел его сначала в обширный грот с красивыми каменными стенами, озерцом посредине и россыпью огоньков, освещавших грот, а потом в другое помещение, поразившее лейтенанта роскошью интерьера и комнатами, напоминавшими отсеки Крепости, но отделанные материалами под мрамор, фарфор, золото и серебро.

Кроме того, в двух комнатах обнаружились лежаки, на которых могли уместиться сразу человек по пять, а в третьем – стол, ложковидные кресла и какой-то прибор в виде технологического «сталагмита» цвета льда, росшего из пола рядом со столом. От него шли три кабеля к причудливо изогнутой вертикальной панели на столе, похожей на лепесток гигантской орхидеи. Очевидно, это был экран компьютера.

Точилин понял, что попал в ВИП-бункер руководства Демонов, в котором когда-то обитала их семья либо группа операторов «дровяного склада», обслуживающих технику бункера.

Спать захотелось неимоверно.

Точилин обошёл анфиладу комнат, открывая одну дверь за другой просто толчком руки, обнаружил бытовой блок со знакомыми «умывальниками» и коробами для слива нечистот. Посетил кабину, но смыть последствия «банкета» не смог, как и умыться: вода, к сожалению, давно перестала циркулировать по трубопроводам подземелья.

Выбрав себе кровать, пахнущую натуральным сеном, он упал на неё и мгновенно уснул, так и не наметив план действий.

Проспал, по внутренним ощущениям, часов шесть и мог бы спать ещё, но разбудили шмели, загудев над ухом. С трудом разлепив веки, Точилин попытался отогнать назойливых насекомых, но они пару раз укусили его за руку, и лейтенант вынужден был встать.

– Какого дьявола привязались, паразиты?! Огнемёта на вас нет!

Шмели закружились над головой кольцом, увеличивая мощность своего дробного мыслепередатчика.

– Понял, понял, иду.

Воды в кранах комплекса по-прежнему не было, и от умывания пришлось отказаться.

Точилин вернулся в помещение «склада», и дремоту его как рукой сняло.

Демон очнулся!

Он сидел в саркофаге – огромная туша, блещущая металлом выпуклых пластин, чешуй, «медалей» и усов, и ворочал жуткой головой, изредка издавая шипение. При этом челюсть гиганта в форме знаменитых жвал «хищника» из одноимённого фильма растопыривала членики, и одно это отвратительное движение отбивало у людей охоту общаться с этим иновселенским монстром. Спасало ситуацию лицо выше челюсти – вполне человеческого типа, с намёками на нос, лоб и брови, хотя череп Демона прятался в подобие каски с расширяющимися книзу краями.

– Дарт Вейдер хренов! – пробормотал Точилин, не без содрогания разглядывая ожившего владельца бункера. – Интересно, ты начальник или простой оператор?

Демон заметил его. Лицо существа повернулось к гостю. Жвалы раздвинулись, раздался скрежещущий вопль.

Точилин невольно отскочил назад, потея. Был бы в руках гранатомёт, он без раздумий привёл бы его в действие.

– Чего орёшь, будто тебе яйцо прищемили?! Вылезай, будем реанимировать из дров твоих родичей.

Демон издал ещё один вопль, начал вылезать из саркофага, отсоединяя от себя шланги, провода и датчики.

Процедура заняла несколько минут. Наконец гигант утвердился на полу помещения и оказался на две головы выше лейтенанта.

– Ох и здоровый же ты бычара! – оценил его размеры Точилин. – Что за Вселенная выращивает таких уродов? Ведь ваш род не здесь начинался? Просто миллионы лет назад вы свалились сюда через иномериану. Так?

Демон не ответил. Оглядев человека ничего не выражающим взглядом чёрных глаз-ям, он повернулся и потопал в глубь подземелья, оставляя за собой масляные следы.

Заинтригованный, чем собрался заняться обитатель бункера, лейтенант последовал за ним.

Демон остановился посреди «дровяного склада», поворочал головой, изучая поленницы, шагнул к центральной нише, и она ожила, засветилась, превращаясь в чашевидный экран с рядами окошек под рамой.

Пшикнуло: из потолка над нишей выпали манипуляторы, раскрывая «ладони». Демон взялся за них, и в стенах «склада» начали зажигаться окна, шипы, чешуи, протаяли какие-то щели, складываясь в извилистые узоры. К «поленницам» потянулись змеевидные шланги, и Точилин понял, что оживший монстр, чьи предки передрались между собой и едва не уничтожили весь этот мир, запустил процесс инициации генофонда Демонов. Ибо «берёзовые поленья» на самом деле представляли собой зародыши этой агрессивной цивилизации.

Глава 12

Предварительные итоги

Возвращались в растрёпанном настроении.

Уничтожение «шхуны», представлявшей собой пограничный заградитель Большого Леса, подействовало угнетающе не только на Веронику, но и на Савельева, посчитавшего, что именно он виноват в инциденте, согласившись устроить спуск на дно «подвала». И даже Максим ощутил коготок кошки, царапнувший душу. «Шхуна» делала своё дело, защищая «музей» Леса от вторжения пришельцев, кем бы они ни были, а объяснить роботу, что эти пришельцы не враги Лесу, вряд ли было возможно.

После встречи с путешественниками и рассказа Сергея Макаровича о том, что они увидели в здании-скульптуре, Максим недолго думая решил повторить экскурсию, и все пятеро спустились в зал управления «обсерваторией» Амазонок.

Редошкина майор сразу отправил обратно на тот случай, если появится ещё один заградитель, который мог без лишних колебаний уничтожить самолёт. Остальные разбрелись по залу с центральной статуей и оценили метаморфозу центральной статуи, показавшей им изображение Леса, выведенное автоматикой зала на потолок.

– Вас ничего не смущает? – спросил Максим, на которого снизошло откровение.

– Что ты имеешь в виду? – спросил Савельев.

– Экран в потолке…

– Экран как экран.

– Мне почему-то кажется, что это портал.

– Как вы сказали? – поразился Егор Левонович. – Портал?! Куда?!

– Да хоть бы в другие слои Леса, напрямую.

– Что это на тебя нашло? – с любопытством спросил Сергей Макарович.

– Интуиция, – улыбнулся Максим. – Предлагаю проверить, куда этот портал открыт. Если в наш слой, мы сократим путь домой в четыре раза.

– Почему в четыре? Слоёв же шесть?

– Мы в шестом, главный – с Лесом – первый, значит, надо преодолеть четыре. Лейтенант распакует дрон.

– Я помогу, – с готовностью предложил Сергей Макарович.

– Да, позовите его, пусть принесёт аппарат.

Савельев вышел и через несколько минут вернулся с Редошкиным, нёсшим коробку с беспилотником.

Пока Егор Левонович и Максим обследовали центральную статую «обсерватории», лейтенант с полковником собрали беспилотник с говорящим названием «Одуванчик». Он был совсем небольшой, размером с земного лебедя, и предназначался исключительно для разведки местности.

Вся компания собралась у оператора, державшего в руках модуль управления дроном. Роль оператора доверили Редошкину.

Проверили аккумуляторы «Одуванчика» и запустили дрон в воздух.

Так как высота зала не превышала десятка метров, на экран монитора никто не смотрел, все, затаив дыхание, следили за манёврами аппарата.

– Ввожу! – объявил Редошкин.

«Лебедь» с двумя пропеллерами – спереди и сзади – приблизился к экрану в потолке, показывающему перевёрнутый лес, и через пару мгновений исчез.

– Ох! – выдохнула Вероника.

– Можешь вернуть обратно?! – быстро проговорил Максим.

– Попытаюсь. – Редошкин покачал штырьком джойстика, пощёлкал клавишами пульта, однако результата не добился. Беспилотник провалился в окно «телескопа» бесповоротно.

– Портал таки, – хмыкнул Сергей Макарович. – Но это нам, к сожалению, ничего не даст. Самолёт сюда не опустишь, да и мотоцикл тоже, так что придётся возвращаться прежним путём.

– А идея была неплохая, – интеллигентно похвалил Максима Карапетян. – Интересно, где вышел беспилотник, в каком слое? Отсюда определить невозможно.

– Меня интересует другой вопрос. – Савельев посмотрел на Максима. – Телескоп это или не телескоп – не суть важно. Ты говорил, что где-то на шестом уровне стоит машина для сверления шахт в твердых слоях «бутерброда», которая может послужить оружием для полной ликвидации чёрного леса. Может быть, это она и есть?

– Не знаю, – признался майор смущённо. – Я не догадался спросить у Леса, как она выглядит.

– Напрасно.

– Как бы она ни выглядела, – Редошкин в сердцах захлопнул ноут, – мы её отсюда никак не сможем приволочь в первый слой и применить в качестве оружия.

Максим покачал головой:

– Лес утверждал, что ничего перемещать не надо, машина каким-то образом способна бурить шахты прямо отсюда.

– Прям магия какая-то, – восхитился Редошкин.

– Артур Кларк говорил, что высокие технологии неотличимы от магии, – заметил Карапетян. – Надо разбираться.

– Возвращаемся! – твёрдо сказал Максим. – Проведаем ребят в лагере, отдохнём и подготовимся основательнее. Предстоит много чего обсудить. Не возражаете, товарищ полковник?

– Поддерживаю, – кивнул Сергей Макарович, понимая, что майор спросил его только ради соблюдения этикета, но не обижаясь на это.

Возвращение в главный слой «бутерброда» Большого Леса заняло больше часа.

Аэробайк погрузили в хвостовой отсек «пепелаца», покружили над городом-музеем, заставленным группами скульптур, обнаружили два цилиндра с шахтами, одна из которых и вывела самолёт в пятый слой. Тем же манером поднялись в четвёртый слой, потом в зону «саванны». Заметили носорогопаука, прятавшегося в зарослях папоротника возле каких-то развалин. Редошкину даже показалось, что он видел промелькнувший аэробайк, но искать его не стали.

– Наверное, Точилин, – с запинкой сказала Вероника, посмотрев на Максима.

– Потом поищем, – буркнул он. – Если он выжил до этого времени, потерпит и ещё. Хотел бы присоединиться, давно прилетел бы сам.

В лагерь вернулись вечером, когда светило Леса ушло далеко «на север».

– Как же здесь хорошо дышится! – призналась Вероника, ступив на землю и вдыхая воздух всей грудью.

Обрадовавшийся Костя бросился её обнимать.

– Слава богу, вернулись! Я тут уже все глаза проглядел! Где вы шлялись так долго? Мы с Миром нашли хлебное дерево, я булок наделал! Компоту наварили, грибов нажарили!

– А мясное дерево ещё не нашёл? – осведомился Редошкин, стаскивая с себя комбинезон и шагая к берегу озера.

– Найду, никуда оно не денется. Что вы-то нашли? Давайте, колитесь.

– Поужинаем сначала, – сказал Сергей Макарович. – Шмели к вам не залетали?

– Не-а.

– А звери покрупнее?

– Пробегал в паре километров «нетопырь», – сказал Мерадзе. – Но один, озабоченный.

– А наш как себя вёл?

– Стоит как пень и ворочает буркалами. Я пытался его разговорить, но он меня то ли не понимает, то ли вообще не имеет программ общения.

Сергей Макарович отозвал Костю в сторону:

– Ты обещал поискать замену табаку.

– Нашёл, только эту траву сушить надо. – Костя побежал было к шалашам, но полковник остановил его:

– Потом посушим. Есть ещё жевательный табак…

– Бетель, знаю, но его я пока не видел. Хотите, дам солодку, трава такая, её тоже жуют.

– Давай.

Костя скрылся в шалаше, вынес несколько веточек кустистой травы.

Разошлись по шалашам, искупались в озерке, переоделись кто во что мог, не торопясь подтянулись к разведенному костру.

Максим, по пояс голый, разложил за своим шалашом постельный набор – две «простыни» из спален Крепости, которые удалось сохранить, занялся укладкой травы.

К нему подошла Вероника, и они о чём-то заговорили, изредка (тайком, как им казалось) прижимаясь друг к другу.

Заметив это, Костя проворчал:

– Телячьи нежности… не понимаю… вроде крутой мужик…

– Завидуешь? – ответно буркнул Редошкин. – Даже крутому мачо нужна ласка любимой женщины. А тебе ещё рано понимать такие вещи, не дорос. Не видишь, что они любят друг друга?

– Да я не возражаю, – смутился молодой человек.

– Вот и помалкивай.

Костя вдруг хихикнул.

– Ты чего? – не понял сержант.

– Вспомнил изречение Кличко.

– Какого именно?

– Мэра Киева… был такой деятель. Я читал его перлы в сети. Он как-то выдал мудрость про любовь: буду любить тебя, пока не перестану.

Редошкин засмеялся:

– Украинский Черномырдин?

– Похлеще Черномырдина будет. А где вы были, что Вика про чистый воздух заговорила?

– На самом дне Леса, на шестом уровне.

– Ух ты! И что там?

– Командир расскажет. Воздух там действительно затхлый, почти сплошь углекислый газ. Здесь же и в самом деле божья благодать!

– Вот бы провести сюда с Земли отдельную иномериану! Поработал дома, устал и нырнул сюда отдыхать с девчонками! Либо вообще жить здесь, а на работу ходить на Земле. Как тебе идея?

– Мечтать не вредно. Сюда нельзя никого пускать, мы уже обсуждали эту тему. Человек – сволочное создание, где ни появится, везде нагадит! Недавно смотрел новости: уж на что остров Бали далеко от цивилизации, а прибой вдруг начал выбрасывать на берег тонны мусора!

– Это не про нас.

– Забыл, как ты первое время ягоды топтал, ветки деревьев ломал да за местными зайцами бегал?

– Только ради науки. Да и когда это было. Я теперь по-другому думаю.

– Похвально, академик, может, хороший человек из тебя и вырастет.

– Я самый лучший. – Костя издал смешок и отошёл к шалашу.

Сошлись у костра через час. Не торопясь поужинали, обмениваясь ничего не значащими репликами. Костя нетерпеливо ждал рассказа вернувшихся, ёрзая на рюкзаке, набитом травой. Предложить мягкую сидушку Веронике он не догадался, о чём мимолётно подумал Редошкин.

Наконец Максим допил морс и оглядел освещённые языками огня лица спутников.

– Теперь я расскажу вам историю наших похождений, беседу с Лесом и про находку «музея натиформ».

Костя подскочил, раскрывая глаза.

Максим добавил:

– Да, да, на дне «подвала» мы нашли композицию скульптур, изображающих трёхликих, почти обнажённых женщин. Егор Левонович предложил называть их Амазонками, что очень символично. Первой цивилизацией этого мира была женская, создавшая сменившую их цивилизацию Большого Леса. Поэтому можно сделать вывод, что душа Большого Леса – это и в самом деле душа женщины. Но обо всём по порядку.

Мир Леса представляет собой шестиуровневый континуум, говоря научным языком, замкнутый сам на себя в дополнительном измерении.

– Четырнадцать сотых, – не утерпел возбуждённый ботаник.

– Не перебивай, – одёрнула его Вероника.

– Размеры этой Вселенной мне неизвестны, потому что наших терминов Лес не знает и вытащил из меня лишь сравнение – примерно с галактику Млечный Путь. Но это не точно. Вполне вероятно, что размеры Леса эквивалентны размерам нашей Вселенной.

– Демоны Войны, – как мы их обозвали, – пришельцы в мире Леса, появившиеся примерно десять тысяч лет назад и уничтожившие в конце концов цивилизацию Амазонок. Лес полностью уничтожить Демоны не смогли, да и сами ушли, перебив друг друга и оставив на втором, третьем и четвёртом горизонтах свои базы.

Точно так же здесь обосновался и чёрный лес, оказавшийся разумной системой, потомком земной цивилизации. Естественно, он попытался захватить мир Большого Леса, но помешали мы, его, так сказать, предки.

– Подождите, Максим Валерьевич, – сказал Карапетян. – Получается, что Вселенная Леса, по сути, не раз захватывалась пришельцами после столкновений с другим Вселенными и возникновения пространственных пробоев – иномериан. Я верно понял?

– Тут есть некая странность, – признался Максим. – Всё-таки общение с Лесом не равнозначно общению с другим человеком, кое-что я не понял, кое-что не понял Лес. Но мне показалось, что он проговорился – это на уровне интуиции, – что иномерианы он создавал сам.

– Что?! – удивился Егор Левонович. – Не может быть!

– Вот и я мучаюсь, правильно ли я понял его недоговоренность. Впрямую-то он это мне не сказал. Но идём дальше. Система баз.

– Сколько всего баз осталось? – спросил Сергей Макарович.

– Всего было построено больше сотни, но сохранились, по оценке Леса, не более двух десятков. На втором этаже – это пирамиды и колодцы. В «саванне» ещё несколько. Плюс ВИП-бункеры для главнюков Демонов.

– Но в «саванне» стоят сотни, если не тысячи деревьев! – заметил Карапетян.

– Все они практически искусственно созданные хранилища для любой техники, но Демоны успели обустроить лишь около сотни деревьев-башен. Там же они запрятали свои лаборатории. На четвёртом этаже располагались все биотехнологические комплексы Амазонок, куда они вынесли свои фабрики пищи, стройматериалов и производства роботов. Всю технику Амазонки выращивали, а Демоны потом воспользовались этими технологиями и научились корректировать свои органы и контролировать население с помощью корневой системы Леса. К счастью, Лес смог потихоньку забрать у них подпочвенные системы, а потом грянула война.

– Не мог бы я в следующий раз присутствовать при вашем разговоре с Лесом?

– Думаю, это реально.

– Мы хотели заправить байки и самолёт, – напомнил Мерадзе. – Есть где?

– На любой базе Демонов второго слоя. Как правило, их реакторы рассчитаны на тысячи лет непрерывного генерирования энергии.

– Что это за реакторы такие? Термоядерные, что ли?

– Точно такой же генератор, – улыбнулся Максим, – торчит в небе Леса и освещает его.

– Да ты что?!

– Чему ты удивляешься? – сказал Костя. – Мы тоже используем технологии, воссоздающие термоядерные реакции в недрах нашего солнышка. Вон уже «Токамак» запустили.

– На всё-то у тебя есть ответ, – сказал Редошкин то ли с одобрением, то ли с сожалением. – Командир, хорошо бы поискать ещё один самолёт. Горя бы не знали.

– И что бы ты сделал? – спросил Мерадзе.

– Во-первых, легче было бы отражать атаки всякого рода тварей. – Лейтенант кивнул на «нетопыря», ставшего почти невидимым в сумерках. – Во-вторых, мы бы добили чёрный лес.

– Не добили бы.

– Почему?

– Потому что для использования оружия самолёта в качестве стрелка-оператора нужна женщина. Забыл? Не может же Вика раздвоиться.

– Упс! – сконфузился Редошкин. – Верно, забыл.

– Вы не спрашивали, что собой представляет светило Леса? – поинтересовался Карапетян.

– Нет, не спрашивал. Ещё раз объясняю: наши переговоры с Лесом не являются аналогом звукового общения. Он меня иногда не понимает. – Максим посмотрел на Веронику. – Мы не понимаем его ещё больше, многое приходится домысливать. Правда, случается, что я воспринимаю его мысленную передачу как шёпот с конкретным смысловым наполнением. Это случается всё чаще.

– Просто вы откорректировали взаимодействие на мысленном уровне.

– Наверное.

– Между прочим, я говорил, что здешнее солнце не является звездой, – заявил Костя. – Горит в нём не термояд, а лишние измерения.

– Фантазёр! – фыркнул Мерадзе. – Ты и в физике специалист?

– Мог бы запросто защитить кандидатскую, – скромно оценил свои знания молодой человек.

– Возможно, Костя прав, – взял его под защиту Егор Левонович. – Мерность континуума Леса способна на многие экзотические эффекты.

– А меня беспокоит наследие Демонов, – сказал Сергей Макарович. – Даже одна их база способна круто повлиять на экологию Леса, а уж если их много – жди беды.

– Вот поэтому и нужна карта баз. – Редошкин подкинул в костёр веток. – Лес должен помочь её воспроизвести, это в его интересах. Мы бы оставили одну для подзарядки транспорта, а остальные уничтожили бы.

– Зачем же уничтожать? – возразила Вероника. – Это же артефакты, им цены нет! ЮНЕСКО точно внесла бы их в список ценнейшего археологического наследия!

– Не хватало ещё сюда ЮНЕСКО запустить.

– Карта нужна, – подтвердил Сергей Макарович. – Важно сохранить мирное существование Леса, а уж потом изучать археологическое наследие. Вопрос мира – главный вопрос повестки дня. Надо заканчивать бодягу с чёрным лесом, чтобы не ждать удара в спину.

– Мы же хотели поискать моря, – напомнил Костя.

– Решим проблему с Демонами, – сказал Максим, – и полетим. Я задал вопрос о географии Леса, и он ответил, что зона последнего сражения Демонов не бесконечна, как может показаться, её площадь примерно равна площади материков Земли.

– Это же миллионы квадратных километров! – заметил Мерадзе.

– А что, это разве много? Да, площадь материков нашей планеты больше ста сорока миллионов километров. Но это же по сравнению с размерами галактик что электрон по сравнению с Солнцем!

– На много порядков меньше, – усмехнулся Егор Левонович.

– Тогда какова же площадь Леса?

– Бесконечность! – хохотнул Костя.

Карапетян покачал головой:

– Не думаю. Этот мир конечен, кстати, как и наша Вселенная, продолжающая расширяться с ускорением. Всё дело в разном количестве измерений, реализованных в континууме Леса. Он замкнут сам на себя и поэтому может создавать эффект бесконечных размеров.

– Лес не дал точного ответа, а когда я попытался уточнить, получил сравнение с нашей галактикой.

– Мне показалось, что он выразил свою мысль иначе, – неуверенно сказала Вероника. – Лес имел в виду, что пространственные эффекты в его мире действуют на наши органы чувств таким образом, что большую часть объёма Леса мы не ощущаем. С галактикой он сравнил зону войны Демонов. А на самом деле Лес намного больше.

Максим с любопытством посмотрел на подругу:

– Ты мне об этом не говорила.

– Думала, что ты знаешь, – смутилась девушка. – Да и сама только что вспомнила. Мне казалось, мои впечатления не существенны.

– Ещё как существенны, если психика Леса и в самом деле больше женская, чем мужская.

– Если мир Леса больше галактики, – Костя выпятил губы, – мы хрен доберёмся до морей. Ресурса не хватит ни у байков, ни у «пепелаца».

– Доберёмся, – возразил Максим. – На шестом уровне «подвала» располагается машина для прокладки шахт, соединяющих пласты «бутерброда». Насколько мы с Викой поняли объяснение Леса, эта машина может не только бурить тоннели – «червоточины», но и послужить в качестве оружия и в качестве транспортного средства.

– Это как?! – вытаращил глаза Костя.

Максим развёл руками:

– Пока не знаю. Завтра отправимся на дно всей командой и будем изучать наследие Амазонок.

– Ура! – захлопал в ладоши ботаник. – А то я тут заржавел от скуки.

– Что собой представляет этот ваш город? – поинтересовался Мерадзе, явно довольный тем, что и он полетит вместе со всеми.

– Практически музей, – пожал плечами Редошкин. – Сотни женских скульптур, по трое в каждой композиции, причём все статуи трёхликие.

– Я имел в виду физическую основу.

Максим посмотрел на задумчивого Карапетяна:

– Егор Левонович, это в вашей компетенции.

Физик встрепенулся:

– Мне показалось, что шестой слой «бутерброда» представляет собой гиперсферу. Или гиперболический пространственный кокон, переходящий в первый слой Леса.

– Не понял, – признался Мерадзе.

– Как уже говорил Максим Валерьевич, континуум Леса замкнут сам на себя в пространстве свыше третьего измерения. Во всяком случае, я понял Лес именно так. Вот шестой уровень и служит своеобразным переходным мостиком, замыкающим всю архитектуру Вселенной Большого Леса. Поэтому оттуда и можно видеть объекты первого слоя и воздействовать на них.

– Не могу представить, – виновато улыбнулся лейтенант.

– Воображения не хватает, – скорчил пренебрежительную мину Костя, нередко ведущий себя не по-джентльменски. – Я прекрасно представляю, что такое Калаби-Яу-структуры. Одна из них и реализует петлю в пространстве, соединяющую слои Леса.

Егор Левонович с интересом глянул на ботаника:

– Вы знаете, что такое Калаби-Яу-структуры?

– А что тут такого сложного? – поднял брови Костя. – Пена вакуума или, если угодно, пена пространства на квантовом уровне. Не так?

– Удивительно…

– Небось в Википедии вычитал? – поддел парня Мерадзе.

– Википедия – для тупых, – отмахнулся Костя. – Каждый болван-блогер суёт туда свои измышления под видом абсолютной истины, так что не советую консультироваться с ними. Я лично читаю научную литру в оригинале.

– Молоток!

– Егор Левонович, хотите что-нибудь добавить? – спросил Максим.

Карапетян ответил не сразу:

– Я всё время размышляю над вашей оговоркой по поводу инициативы Леса. Ведь если он может инициировать иномериану…

– Да?

– Не сделал ли он её намеренно, перебросив вашу группу из Баира к себе?

Максим и Сергей Макарович переглянулись.

– Интересная мысль, – сказал Савельев.

– Не думаю, – качнул головой Максим. – Откуда Лес мог знать, что мы полетим в Баир?

– Об этом он действительно знать не мог, зато мог каким-то образом заметить вас там и использовать свои возможности для переброса.

– Зачем?

– Чтобы мы помогли ему уничтожить чёрный лес.

Вокруг костра заструилось молчание.

Первым как всегда отреагировал Костя:

– Нобель за вами, Егор Левонович! Жаль, что эта идея не пришла мне в голову! Стопроцентно уверен в том, что так оно и было! Лес вызвал нас к себе! Не означает ли это, что он может перебросить нас обратно на Землю?

На этот раз тишина длилась дольше.

– Надо немедленно… – начал Мерадзе.

– Пообщаться с Лесом! – закончил Костя.

Взгляды присутствующих скрестились на Максиме.

Он выдержал паузу.

– Конечно, мы это сделаем. Но о возвращении начнём думать только после ликвидации чёрного леса. Именно для этого мы остались здесь. Надеюсь, возражать не станете?

– Почему Лес не сообщил, что может построить «червоточину» на Землю? – мрачно пробормотал Мерадзе.

– Ещё неизвестно, может или нет, – сказала Вероника. – Это всего лишь предположение.

– Всё равно как-то… не по-товарищески.

– Не стоит относиться к нему как к человеку, – сказал Карапетян. – Логика и этика таких систем не поддаются человеческому психоанализу. Будем исходить из того, что мы друзья и нам можно доверять.

– Спать! – хлопнул себя по коленям Максим, вставая с деревянного кругляша, выпиленного лейтенантом из высохшей «берёзы».

Начали расходиться по кустам и шалашам.

– Я первый на стрёме? – подошёл Мерадзе.

– Второй, – ответил Максим. – Первым подежурю я, разбужу часа в два. Жора сменит к утру.

От шалаша к костру вернулся Сергей Макарович:

– Есть ещё одна проблема, майор.

– Точилин? – догадался Максим.

– Меня начитает напрягать его поведение. Такие люди не могут жить долго без реакции коллектива на их подвиги. Им всё время требуется эмоциональная подпитка и жажда показать своё превосходство. А его молчание и нежелание присоединиться к нам говорит о том, что он задумал нечто нехорошее.

– Почему вы так решили?

Савельев усмехнулся:

– Не только ты обладаешь интуицией, майор. Что, кстати, поспособствовало тебе ловить мысленный голос Леса. Поверь, Точилин не просто заноза в заднице, это притаившийся зверь, к тому же лелеющий мечту отомстить и наверняка зомбированный чёрным лесом.

Максим проводил взглядом скользнувшую в палатку Веронику.

– Честно говоря, я не считаю лейтенанта настолько опасным. Пофигизма, амбиций и бравады в нём хоть отбавляй, но вряд ли он способен замутить революцию.

– Веронику тем не менее он попытался выкрасть. Я бы всё же обратил внимание на его отсутствие.

– Хорошо, попробую выведать у Леса, что может сделать один спецназовец.

– Предлагаю завтра отправиться с Мерадзе на второй этаж и поискать лейтенанта на демонских базах. Вряд ли он смог добраться до глубин «подвала», в крайнем случае спустился в «саванну».

– Не хотелось бы дробить отряд, нас и так мало. Да и ваш опыт…

– Вы вполне справитесь без меня, тем более что я не айтишник и с многомерной физикой далеко не на «ты». Теоретики у вас есть, практики тоже.

– Под теоретиками вы подразумеваете Костю? – улыбнулся Максим.

– В том числе, – серьёзно кивнул Сергей Макарович. – Мозги у парня работают хорошо, надо отдать ему должное.

– Договорились. – Максим шагнул было к своему шалашу, но Сергей Макарович остановил его. На озарённом светом костра лице полковника читалось смущение.

– Один вопрос, Максим: чем ты бреешься? Я не заметил ни механической бритвы, ни лезвия. Зарастаю щетиной как боров, что не есть хорошо. Жаль, что мы не предусмотрели такие вещи, когда собирались из дома к вам.

– Я бреюсь ножом, – сказал Максим со смехом. – У моего «витязя» почти молекулярная заточка. Костя нашёл мылящиеся корешки какого-то растения, ну, мы с Жорой и бреемся раз в два дня.

– Одолжишь на время?

– Ради бога. – Максим нырнул в шалаш, повозился там и передал полковнику нож и горсть клубеньков.

Савельев скрылся в своём шалаше. Там вспыхнул свет: хозяин включил фонарь.

Максим некоторое время колебался, зайти к Веронике или нет, но в её палатке было тихо, и он отказался от своего намерения.

Повесив ремень автомата через плечо, бесшумно нырнул в кусты, решив обойти лагерь по периметру леска.

«Нетопырь» проводил его блеснувшими полусферами глаз-объективов.

Глава 13

Бесконечность рядом

Первый полёт аэростата происходил в формате пробно-пристрелочного, поэтому выше десяти километров он не поднимался.

Во втором заоблачном походе участвовали уже четверо аэронавтов плюс пилот Коля Галкин.

Подготовились тщательно, насколько могли в данных условиях. Кроме научной аппаратуры и датчиков, реагирующих на слабые ядерные процессы, взяли с собой дополнительную печку, надели арктические спецкостюмы «Север» с подогревом, запаслись термосами с горячим чаем. Разместились в кабине с трудом, зато она была герметичной и позволяла решать проблемы, недоступные старой кабине, представлявшей собой обыкновенный кунг.

Взлетели рано утром двадцать первого апреля, когда воинский гарнизон и база отдыха «Советская», по-прежнему закрытая для отдыхающих по причине «феномена вторжения», ещё спали.

Обмениваясь репликами, включили аппаратуру, развернули дисплеи, расселись по местам.

Физики – Амнуэль и Платов – больше смотрели на экраны компьютеров и на приборные панели.

Дорохов и Ливенцов прилипли к двум оконцам кабины с биноклями в руках, корректируя подъём в соответствии с указаниями специалистов.

Пару раз с ними связывался Куницын, наблюдавший за подъёмом аэростата из лагеря.

Весна в этом году заявила о себе ещё в начале марта, температура воздуха в апреле порой доходила до двадцати градусов, но холодный ветер в районе лагеря не позволял расслабляться, и помощникам Дорохова на земле приходилось одеваться потеплее.

Специфические речи физиков уже начинали приедаться. Они часто спорили по поводу тех или иных доказательств существования Мультиверса, его бесконечных вариантов, версий теории многомирий и теории суперструн, забывая о слушателях, мало что понимающих в физической науке. И лишь связь теории с практикой, вылившаяся в появление стыков, кванторов и склеек – по терминологии Амнуэля, либо иномериан – по терминологии Платова, удерживала Дорохова от негативной оценки этих дискуссий. Но самым главным фактором реальности Мультивселенной было его личное путешествие в мир Большого Леса. Он собственными глазами видел чужую Вселенную и отрицать её существование не мог.

Амнуэль вновь заговорил о квантовой запутанности частиц, допустив увеличение эффекта до запутанности макрообъектов. По его рассуждениям выходило, что Большая Вселенная изначально строилась по принципу влияния разветвляющихся метавселенных друг на друга на всех уровнях: микро, макро и мега. Это означало, что рождались целыми кластерами не только взаимозапутанные элементарные частицы – кварки, глюоны, электроны, нейтрино, но и ансамбли из частиц – атомы, молекулы, объекты крупней и сами Вселенные. Они могли существовать буквально в миллиметре друг от друга, образно говоря, будучи отделёнными дополнительными измерениями. Но это не мешало им быть разделёнными бесконечными расстояниями и при этом иногда в соответствии с квантовой неопределённостью конкретно воздействовать друг на друга, создавая стыки-иномерианы.

– Но Вселенная Большого Леса всё же довольно существенно отличается от Земли, – заметил прислушивающийся к беседе физиков Коля Галкин. – А вы говорите о полной идентичности.

– Эти Вселенные идентичны в главном, – ответил Амнуэль, – и там, и там работают одни и те же физические законы. За малым исключением. Отличия в реализации пространственных объёмов не так уж и велики, даже учитывая евклидову геометрию равнины Большого Леса. О запутанности бран говорит уже тот факт, что растительность Большого Леса практически неотличима от земной.

– Я слышал, что свалившаяся на базу отдыха гора растений состоит из искусственно переделанных разных видов. Такого у нас нигде не росло, даже в джунглях Мадагаскара.

– Мои коллеги-биологи утверждают, – сказал Платов, – что лианы и кактусы, выпавшие из иномерианы, имеют земное происхождение. Их гены действительно кто-то корректировал, создав растительных суперхищников. Чужая Вселенная здесь ни при чём. Что вы на это скажете, Илья Павлович?

– Разве это не вы с Егором Левоновичем выдвинули гипотезу о появлении в будущем на Земле системы чёрного леса?

– Это не гипотеза. Наши парни во главе с майором Ребровым на вертолёте попали через лепесток иномерианы на две тысячи лет в будущее и смогли убедиться в том, что человечество исчезло, а его место заняла хищническая разумная растительная система – чёрный лес. Они даже обнаружили в будущем в каком-то сохранившемся центре книгу, в которой говорилось о создании американцами и китайцами симбиотических видов фауны и флоры, соединивших зиготы лиан, кактусов и саксаула с генами вирусов, хищных насекомых и человека. Пандемия коронавируса, начавшаяся в две тысячи двадцатом году, стала первым экспериментом подобного рода. К сожалению, при попытке переправить документ на Землю книга пропала. Но факт остаётся фактом: в результате чудовищных экспериментов порождённая людьми система искусственного интеллекта на базе симбиотов уничтожила человечество, так и не успевшее, по большому счёту, полететь в космос. Эта же система попыталась уничтожить и Большой Лес, прародитель земной флоры, когда браны столкнулись.

– Здесь кроется нюанс, – добавил Амнуэль. – В моём понимании стыки бран линейны и мгновенны. Налицо же рождение грозди лепестков квантора… э-э, иномерианы, что меня напрягает. Я начинаю думать, не создал ли кто-то иномериану искусственно.

Галкин, да и Ливенцов, впервые присутствующие при беседах учёных, перестали заниматься своими делами, ловя каждое слово специалистов. Дорохову пришлось напомнить майору о концентрации внимания, и Ливенцов с виноватым видом схватился за бинокль. Повернулся к своим приборам и рукояткам и Галкин.

– Да, очень жаль, что книга пропала, – согласился с Дионисием Порфирьевичем Амнуэль. – Её бы подсунуть властям, глядишь, кое-кто и задумался бы о последствиях экспериментов, узнав обо всём этом.

– Только не американцы, – покачал головой Ливенцов.

– И уж точно не китайцы, – со смешком добавил Галкин. – Мы на двенадцатикилометровой высоте, товарищ генерал.

– Идём выше, до отметки пятнадцать.

Аэростат продолжил подъём.

С час в кабине было тихо, только пощёлкивали клавиши ноутов и рукояти управления вентилятором.

Позвонил Куницын:

– Андрей Тарасович, прибыл замминистра обороны Любин, встречался с Веденеевым, устроил ему выволочку, раскричался, что наша группа присутствует на его территории.

Дорохов обменялся с Ливенцовым взглядом.

– Покажи Веденееву карт-бланш.

– Показал, но он только махнул рукой, сказав, что его это не касается. А Любин пообещал надрать нам задницу за самодеятельность и велел к вечеру убраться с базы.

– Надрать задницу?

– Это чисто его выражение. Наверное, любит смотреть голливудские блокбастеры, где американцы всем задницу надирают.

– Ладно, не переживай, я сам с ним поговорю.

– Кстати, он друг генерала Точилина, чтоб вы знали. А тот давно точит на нас зубы из-за своего сынка.

Дорохов окаменел, сдерживая матерное словцо.

– Понял, Степан Савельич, придётся подключать Папу.

Пока шар поднимался в стратосферу, температура внутри кабины опустилась до плюс восьми градусов. Пришлось запахивать куртки и надевать вязаные шапки.

Помня о сообщении Куницына, Андрей Тарасович нацепил вижн-очки и попытался использовать преимущества высоты подъёма аэростата и связаться с Москвой посредством российской компьютерной связи «Умник», используемой военными вместо «Гугла» и других иностранных информационных платформ. Спутник связи находился в пределах доступа над Тюменской губернией, и мобильный канал сработал в течение трёх секунд. Перед глазами Дорохова возникло лицо директора ФСБ с его характерным каменным рельефом и прозрачно-голубыми глазами.

– Слушаю, Андрей Тарасович.

Дорохов поздоровался, передал собеседнику сообщение о прибытии замминистра и о реакции Веденеева.

– Чёрт бы его побрал! – помрачнел Шарий, пригладив ладонью бритый череп.

– Кого? – уточнил Дорохов.

– Любина. Один из молодых и ранних, идущих по головам. Скажи мне, Андрей Тарасович, сам-то ты веришь в идеи наших физиков? Концепция Амнуэля жизнеспособна?

Дорохов покосился на черноволосого последователя теории многомирий:

– Теория интересна, осталось только проверить её на практике.

– Иномериану не нашли?

– Только что приступили к поискам.

– Докладывай о каждом своём шаге. О Любине не беспокойся, я поговорю с президентом, он поддерживает нашу инициативу.

– Спасибо.

– Не за что. А Веденееву я передам, чтобы он поддерживал вас.

Лицо Шария в очках растаяло.

– Плохо? – поинтересовался Ливенцов, оценив мину Дорохова.

– Не то чтобы да, – усмехнулся генерал, – но и не то чтобы нет. Слишком много развелось в стране главных поводырей, которые спят и видят, как они надирают кому-то…

– Задницу.

– И передницу тоже.

Ливенцов понятливо улыбнулся.

– Сочувствую вам, Андрей Тарасович, – повернулся к Дорохову Амнуэль. – Я думал, только в нашей среде рождаются ушлёпки, ведущие себя как куры на насесте. Оказывается, и у вас то же самое?

– Не согласен, – сказал Платов. – Нынче самые крутые ушлёпки – блогеры! Это же надо так устроиться, чтобы получать большие деньги за критику всего и вся! Что в литературе, что в жизни! Более гнусного способа зарабатывать ещё не было придумано!

– Прошлись по вам? – сочувственно спросил Амнуэль.

Платов поморщился:

– Самое плохое, что интернет практически и породил это племя неграмотных ублюдков, считающих, что их мнение – главное!

– Это правда, – кивнул Илья Павлович. – Пришло время лузеров, пацанчиков в коротких штанишках, не разбирающихся ни в чём, но дающих советы, что читать и как жить. Плюйте на них, не раздражайтесь, здоровье важнее. А особенно обходите стороной «Дзен», есть такая платформа на «Яндексе». Кто там только не изгаляется, изображая профессионала! Мой друг – известный писатель как-то пожаловался на блогеров, считающих себя вправе оценивать худших и лучших писателей, но когда я дал ему инфу об этих блогерах, он успокоился.

– Что же такое вы ему посоветовали?

– Практически каждый блогер работает на спецслужбы, особенно те, у кого подписчиков больше десяти тысяч. Это мне сообщил мой приятель из ФСБ. О чём можно говорить ещё? Позитивных собеседников, к счастью, тоже хватает.

– Прошу не отвлекаться, – сухо проговорил Дорохов. – Занимайтесь делом.

Физики уставились на экраны.

Галкин увеличил подачу тепла в печку.

Аэростат достиг высоты пятнадцати километров, снизил скорость до десяти сантиметров в секунду.

Температура в кабине упала ещё на два градуса.

– Ничего? – спросил Дорохов.

Физики виновато переглянулись.

– Пока по нулям, – ответил за двоих Платов.

– Давайте поднимемся ещё километров на пять, – предложил Амнуэль.

– Вы уверены, что аппаратура работает?

– Андрей Тарасович, – укоризненно проговорил Платов, – ну, что вы, в самом деле.

– Нервничаю, – признался Дорохов. – Боюсь, что нас вскоре попросят отсюда. Министр обороны ревнив и не захочет делиться лаврами первооткрывателя пришельцев, тем более что на кону инопланетное вторжение. А Веденееву плевать, попрут нас или нет, ему тоже хочется быть первым и единственным.

– Всё у нас работает, – сказал Амнуэль. – Другое дело – осталась ли иномериана в этом районе, вот в чём вопрос. По моим расчётам, кванторы-врезки не должны существовать долго.

– Но мы поддерживаем контакт с Большим Лесом уже четыре месяца.

– Это может означать, что браны – наша и Леса – продолжают сталкиваться, порождая новые стыки.

– Либо иномериана не является линейным пробоем, – добавил Платов, – а пакетом лепестков разной мощности.

– Статистика наблюдений не подтверждает ваш вывод.

– Как раз наоборот – подтверждает. По моим расчётам, лепестки иномерианы похожи на лепестки луча радиолокатора, и вместе с основным треком столкновение порождает каскад дополнительных лучей. Как минимум – три-четыре. Именно так мы и обнаружили продолжение иномерианы. Когда она проткнула земной шар в районе Баира и вышла над Тюменью, высота портала над базой отдыха была не больше двухсот метров. Потом мы поймали горловину иномерианы на высоте полукилометра. Последний же выход вообще был найден на одиннадцатикилометровой высоте.

– Это можно объяснить квантовой флуктуацией стыка: иномериана дрейфует в пределах интервала принципа неопределённости координат.

– Я бы не стал привлекать к объяснению феномена иномериан принципы Гейзенберга и квантовой гравитации, она не нуждается в лишних сущностях.

– Бритва Оккама? – понимающе осклабился Амнуэль.

– Предпочитаю простые объяснения.

– И тем не менее существуют намного более сложные стыки бран с нелинейными выходами. Мы же имеем дело всего лишь с двойным пересечением, образованным временной петлёй. Иномериана пробила земной континуум не только в пространстве, но и во времени, сделав петлю. Именно неевклидова геометрия петли и удерживает её от распада.

– Конфигурация петли не должна…

– Дионисий Порфирьевич, – не выдержал Дорохов, – не время дискутировать. Чем быстрее мы отыщем горловину иномерианы, тем быстрее десантируемся в Большой Лес и вызволим наших попаданцев.

Физики замолчали.

Поднялись на высоту восемнадцати километров, практически на максимальную для этого аэростата, повисели полчаса.

– Возвращаемся, – скомандовал Дорохов, сдерживая вздох разочарования. Он, конечно, не ждал каких-то открытий во время второго подъёма, просто надеялся на случай, нередко приходивший на помощь упорным и целеустремлённым, и попытался облечь свои надежды в приемлемую форму. – Будем продолжать поиск до тех пор, пока…

– Не погонят? – пошутил Амнуэль.

– Пока не найдём, – улыбнулся Андрей Тарасович. – Будем чаще запускать беспилотники с вашими датчиками.

– У нас всего два комплекта осцилляторов.

– Закажу ещё пару, увеличим охват территории.

– Спасибо, – обрадовался Амнуэль.

– Не за что.

Через полтора часа вернулись в лагерь, посадив аэростат на краю посёлка возле вбитого в землю рельса. Утро обещало хороший день, было тепло, и аэронавты дружно сняли шапки, расстегнули полушубки и расслабились.

Куницына Дорохов нашёл возле горы выпавших из иномерианы ещё в январе растений. Полковник беседовал с молодой женщиной в военной форме с погонами майора. В этом месте, у стены первого корпуса дома отдыха, располагалась группа биологов Минобороны, изучавшая инопланетную флору. Здесь у исследователей стояла палатка со специальным медицинским и биологическим оборудованием, ворчала мотором «Газель», из которой парни в зелёном, с масками на лицах сгружали какие-то ящики.

Заметив Дорохова, Куницын торопливо попрощался с женщиной и подбежал к генералу.

– Есть новости, Андрей Тарасович?

– Пусто, – буркнул Дорохов, разглядывая угрюмую фиолетово-коричнево-зелёную крепь. Мышцы живота свело как от электрического разряда, уж слишком неприятно действовали на психику заросли колючек, по странной прихоти природы имевших аналоги среди земных растений. – Что у тебя?

– Площадь этого чёртова погоста увеличилась почти вдвое и продолжает расти. Если бы наши леса росли так быстро, вся территория России через год покрылась бы лесом. Представляете последствия? Россия стала бы главным поставщиком древесины в мире!

– Пока что Россия теряет в год больше полутора миллионов гектаров девственных лесов, не восполняемых посадками. И не видно этому конца.

– Я не виноват, – поднял ладони к груди Куницын. – Все претензии к правительству, похерившему класс лесников. По словам Катерины, это я с ней беседовал, ботаники рвут на себе волосы, изучая флору с небес. Выделили какой-то алкалоид, который ускоряет рост деревьев на два порядка, нашли с полсотни инвазивных видов.

– Каких?

– В смысле хищных. Шиповник морщинистый, к примеру, который и у нас на Земле разрастается быстрее любого сорняка. Финляндию заполонил. Тут тебе и аналоги хищных лиан, и плюща, тиса европейского, прозванного за свои свойства негниючкой, только модифицированного. В общем, в этом войске, – Куницын ткнул пальцем в недалёкую стену колючек, – собраны чуть ли не все ядовитые и быстрорастущие растения. И все они откорректированы искусственным образом так, чтобы приносить как можно больше вреда всему живому, включая хомо сапиенс.

– Из многих ядовитых трав делают лекарства.

– Если брать крохотные объёмы. А когда масса ядовитых растений велика, лучше держаться от этих «лекарств» подальше. Видите, здесь все ходят в респираторах?

Дорохов, и сам почуявший неприятный горько-металлический запах, исходивший от зарослей, проводил взглядами двух мужчин, одетых в зелёные балахоны противохимической защиты, направлявшихся к зарослям. В руках они несли лоток и чемоданчики с инструментами.

– Значит, угроза не ликвидирована.

– Не ликвидирована, – согласился полковник. – Не хочется верить, что вся эта мерзость свалилась к нам из нашего же будущего.

– Это всего лишь предположение.

– Но уж очень обидное.

– Почему обидное? – удивился Андрей Тарасович.

– Чего только не придумывали писатели-фантасты, рисуя земной Апокалипсис: война ядерная, климатическая, геологическая, химическая, биологическая, а погибнет человечество от нашествия леса! Ну как такое может быть? Неужели власть в будущем этой напасти не увидит и не подготовится?

– К сожалению, человечество стремительно деградирует, несмотря, а то и благодаря применению компьютерных и цифровых технологий. Достаточно почитать соцсети, и сразу понятно, какой объём дебилизма сосредоточен в мозгах пользователей. А власть деградирует намного быстрее и глобальнее. Идём в лагерь, надо встретиться с Веденеевым и замминистра, который жаждет объявить себя Наполеоном на данной территории. Что ещё тебе сказала майорша?

– Не поверите.

– Без предисловий, полковник.

– Она подозревает, что вся эта мерзкая куча ядовитого дерьма в каком-то смысле разумна.

Дорохов споткнулся:

– Что ты сказал? Разумна?!

– В некоторых пределах. Во всяком случае, поросль реагирует на действия биологов, словно слышит их разговоры, понимает намерения и пытается не дать исследователям приближаться и брать образцы. Представляете? Она даже выделяет ядовитые газы, действующие на людей как сильнейшие нейротропики.

– Интересно!

– Ага, только страшно, – простодушно признался Куницын.

– Наши парни работают с местными?

– Ну да, спецы Ставиского.

– Почему же мне никто не докладывает?

Куницын шмыгнул носом.

– Могу обсудить с ними тему поведения леса.

– Вечером подойдёшь ко мне со старшим группы. Придётся ещё раз побеспокоить Папу.

Куницын промолчал. Связь с директором ФСБ не входила в его компетенцию.

Глава 14

Мальбрук в поход собрался

Он давно выбрался бы из недр «подвала» «на воздух» – в первый слой мира Большого Леса, если бы не внушённый шмелями приказ сидеть и ждать. Чего ждать – было понятно: окончания процесса рождения из «дров»-зародышей нового поколения Демонов.

Поскольку подсознание Точилина подчинялось не ему, он и не размышлял о своём состоянии, терпеливо ожидая конца эксперимента. А так как делать ему было нечего, большую часть времени лейтенант либо спал, следуя сентенции мэра Киева, бывшего боксёра Кличко: «Если долго спать, то можно выспаться», либо проводил время в ВИП-бункере Демонов, находя в нём немало интересного.

Если бы не осознание того факта, что бункер строился не для людей, а для жителей другого мира, пусть и с приставкой ВИП, на отличия быта Демонов от быта земного можно было бы не обращать внимания. Однако они были, и Точилина забавляло многое из того, что он увидел.

Так, в спальне владельца бункера стояли три кровати два на три метра, разделённые упругой сеткой. Количество кроватей не удивляло, так как семьи Демонов состояли из трёх особей: одной мужской, одной женской и одной «нейтральной» либо (реже) двух женских и одной мужской. Правда, различить, кто из Демонов есть мужчина, кто женщина, а кто «середняк», Точилин так и не смог, хотя портреты семьи прятались в стенах спальни и включались по мере необходимости. Но присутствие сеток так и осталось неразгаданным.

Кроме того, ванная комната, в которой располагались одинаковых размеров чаши телесного цвета, в настоящий момент не заполненные водой, имела ступенчатую конфигурацию, над каждой чашей свисали с потолка друзы кристаллов на прозрачных трубках, а из стен торчали целые батареи трубочек, чашечек и флакончиков разного цвета и размера. Если назначение флакончиков можно было представить, то наличие кристаллических конструкций вызывало вопросы. Точилин долго ломал голову, пытаясь сообразить, для чего они установлены, потом решил, что это своеобразные кальяны.

Туалетная комната также произвела на него впечатление.

В Крепости на верхнем «этаже» Большого Леса тоже стояли туалеты для Демонов, но там они имели аскетический вид, напоминая параши в тюремных камерах. Здесь же комнаты были поделены на три кабины, соединённые единым стоком, сверкали золотом и фарфором, заполненные необычной формы рукоятями, зеркалами, трубками, зонтами и душевыми чашами. К тому же в баках за стенами блока сохранилась вода, что доставило новому владельцу бункера удовольствие. Он не переносил запахов отхожего места, и, если бы в туалете не оказалось слива, ему пришлось бы испражняться где-то наверху, каждый раз вылезая из бункера.

Не обошлось без происшествий.

Демоны были не только крупнее людей, но и конечности их имели иную конфигурацию, поэтому стульчаки под седалище этих монстров по форме отличались от земных. Первый раз, захотев освоить унитаз, Точилин промахнулся и съехал в чашу сооружения. Второй раз его едва не смыла волна после того, как он, подёргав за ручки слива и не получив нужной реакции механизма, встал на край короба. Нога соскользнула, и поток воды уронил лейтенанта в жёлоб. Пришлось отмывать штаны, вернее, нижнюю часть спецкостюма «сотник». Гаджеты костюма давно перестали работать, шлем лейтенант потерял, да он и не был нужен в этом мире, костюм износился, однако другого у Точилина не было, и приходилось донашивать изделие российской лёгкой промышленности военного назначения.

Обедал он в столовой бункера, рассчитанной на две семьи, судя по количеству стульев, размерам стола и обилию обслуживающих помещение систем, шкафов и аппаратов. Один из этих аппаратов оказался машиной для розлива напитков, и, когда Точилин изучал её предназначение, тыча пальцами в кнопки на корпусе, она вдруг заработала и налила ему в прозрачную гранёную кружку пенящегося напитка янтарного цвета.

К сожалению, напиток не был пивом, и, понюхав его, Точилин пить отказался. Но сделал вывод, что Демоны мало чем отличались от людей, на досуге балующихся алкоголем.

Попытался он включить и аппаратуру в одном из помещений в конце анфилады комнат, предположив, что это компьютерный зал или кабинет. Аппаратура заработала, не потребовав никаких паролей, и вспыхнувший экран во всю стену показал лейтенанту сражение, разыгравшееся между двумя группировками Демонов где-то на холмистой равнине между двумя самыми настоящими средневековыми крепостями, разделёнными рекой. Башни этих крепостей, и в самом деле неотличимые от башен земных цитаделей шестнадцатого-семнадцатого веков, изрыгали пламя, накрывая берега реки облаками дыма, пыли и огня, а в реку с обеих сторон рвались полчища всяких монстров – демонских роботов, среди которых Точилин обнаружил и знакомые формы: носорогопауков, «нетопырей», «крокодилов» и гигантских многоножек.

Понаблюдав за сражением и не дождавшись конца, Точилин выключил систему, то ли здешнее ТВ, то ли компьютерный интерфейс с записью эпизода давней войны Демонов, закончившейся уничтожением цивилизации.

Выспавшись в тишине и покое, он пообедал «картонными галетами», глотнул местной воды, имевшей привкус железа, и снова пошёл в обход бункера в надежде найти какое-никакое персональное оружие.

Две комнаты оказались запертыми и не поддавались ни просьбам, ни угрозам.

Поразмышляв, Точилин вернулся в кабинет бункера и начал искать доступ к материалам, освещающим строительство сооружения. По логике вещей, в компьютере должны были содержаться сведения обо всех помещениях бункера и пароли для открывания дверей.

Мысль оказалась удачной, хотя это гостю не помогло.

На схеме бункера были указаны все его отсеки, украшенные «арабской вязью» поясняющих надписей, но, как пользоваться этими паролями, Точилин не догадался.

Тогда он нашёл гнездо шмелей и поделился с насекомыми своими мыслями и эмоциями.

Кластер поводырей чёрного леса оказался достаточно сообразительным (в нём насчитывалось не меньше тысячи особей), чтобы понять, чего хочет человек.

Шмели собрались в рой и полетели куда-то прочь от дерева-бункера с «роддомом» Демонов, приказав Точилину следовать за ними. Через полчаса они привели лейтенанта к ещё одному дереву, внутри которого на глубине всего десятка метров располагался ещё один ВИП-бункер.

Спустившись в сопровождении роя вниз, лейтенант ещё раз убедился в способности шмелей оперировать ментальным полем. Инструмент пси-воздействия на любой биологический объект и даже на автоматические устройства Демонов, созданный чёрным лесом, показал себя во всей красе. Уже через минуту дверь, облепленная толстым слоем «обнюхивающих» её насекомых, сдалась.

– Всех представляю к наградам! – пообещал Точилин шмелям, проходя внутрь первого помещения.

Помещение оказалось складом, но не оружейным.

Взломщик обнаружил здесь ряды сот-контейнеров, встроенных в стены, в которых хранились вещи, по большей части непонятного назначения. Но мелькали среди них и узнаваемые предметы: посуда – от прозрачных кружек «под пиво» (во всяком случае, выглядели они именно так) и тарелочек до кастрюль из белого материала, похожего на керамику, но обросшую пухом, наборы ломиков (опять-таки с виду), ключи, рычаги и даже одежда. Ею были забиты верхние этажи ячей, добраться до которых без лесенки было затруднительно. Точилин ухитрился открыть две ячеи, из которых вытащил металлизированный балахон, похожий на комплект химзащиты, и стопку буро-жёлтых рубашек из материала с сетчато-растительной структурой, со множеством кармашков и висящих верёвочек. И балахон, и рубашка оказались намного больше по размеру, чем требовалось даже такому габаритному человеку, как лейтенант, но, покопавшись в «белье», он нашёл комплект поменьше, заинтересовался, начал шуровать в других ячеях верхнего яруса, используя выдвинутые нижние ящики в качестве подставок под ноги, и с радостным возгласом: «Ага, вот вы где!» – вытащил коробку со штанами.

Конечно, они тоже оказались великоватыми, предназначенными для ношения владельцами бункера, имеющими тощие, но внушительного размера зады. Пришлось переворошить с десяток пакетов, прежде чем удалось найти штаны под его фигуру. Яркого канареечного цвета, они имели эластичный пояс, болтались на Точилине как на пугале, но оказались мягкими, несмотря на явно растительное происхождение.

Не нашлось здесь только обуви. Однако спецназовские берцы Точилина ещё не разваливались на ходу, и он не стал их снимать. Босиком он не ходил даже в детстве.

Оглядев себя в зеркальной стене бытового отсека, лейтенант остался доволен своим нарядом, хотя не обошёлся без ворчания:

– Хреновая у вас была мода, господа Демоны. Никакой кутюр, сплошная тюремная рванина.

Второе помещение, вскрытое шмелями, оказалось наконец арсеналом. Когда Точилин вошёл в комнату, где вспыхнул неяркий жёлтый свет, глаза его разбежались.

На множестве полок по стенам и на четырёх стеллажах лежали, упакованные в прозрачные пеналы, образцы демонского оружия. Лишь на центральном стеллаже виднелись близкие по форме к земным конструкциям «гранатомёты», «карабины» и «автоматы». В большинстве же своём арсенал был забит оружием, о назначении которого трудно было догадаться по внешнему виду.

Здесь присутствовали гнутые трубки с двойными рукоятями чёрного цвета, обросшие длинными иглами, «гроздья винограда» – и снова с двойными рукоятями, рупоры, похожие на громкоговорители, наборы колец, металлические штуковины, похожие на алебарды, и копья, но с тройными наконечниками.

Больше всего Точилина удивило обстоятельство, что все излучатели оказались заряженными! Демоны, очевидно, владели технологиями сохранения заряда аккумуляторов (что подтверждали и полёты «пепелаца»), либо у них были миниатюрные генераторы энергии.

Точилин вытащил показавшийся интересным предмет в форме креста с затейливой вязью по всем четырём лучам, три из которых заканчивались прозрачными чашами, а одна имела две рукояти с углублениями под пальцы. Повертев крест в руках, лейтенант всунул пальцы обеих рук в углубления на рукоятях (они почти совпали по размерам), и тотчас же чаши на концах креста тускло засветились. Не ожидавший такой реакции, он чуть было не выпустил крест из рук, но справился с эмоциями и, подняв тяжёлый (килограммов десять) предмет над головой, сжал рукояти.

Свечение в чашах собралось в шарики: свистнуло, шарики прянули во все три стороны, как теннисные мячики, и превратили стены коридора в тех местах, куда они попали, в причудливой формы «водоросли». Запахло палёной шерстью и сгоревшим пластиком.

– Хрень! – выговорил Точилин. Аккуратно положил крест на место. – Какого дьявола ты стреляешь сразу на три стороны? И что за грибы ты вырастил?

Крест, естественно, не ответил. Свечение его чаш медленно погасло.

Осмотрев склад, Точилин выбрал знакомые «пушки»: чистой воды карабин с целым кустом устройств, среди которых выделялся тройной окуляр, а ствол обвивала конструкция, напоминающая лазерные трубки, плюс «маузер» с насадкой для бесшумной стрельбы (так она выглядела). И обе «пушки» имели по три рукояти. В этом крылась особенность демонской техники: все свои приспособления, устройства, гаджеты, летательные аппараты они конструировали с тройным управлением.

Разумеется, Точилин опробовал и это инопланетное оружие.

Проверив, заряжены ли его «мушкеты» и «пистоли», он вышел в коридор и выстрелил в стену тупика из «маузера».

Из длинного гранёного ствола вылетела обыкновенная пуля (калибра не меньше двенадцати миллиметров) и проделала в стенке углубление диаметром полметра со множеством трещин. Держать «маузер» пришлось обеими руками (этого требовали три рукояти, причём две из них пришлось сжимать одной ладонью), но отдача оказалась сильной, и стрелок едва не вывихнул руки.

Чертыхнувшись, он сменил вид оружия, упёрся ногами в пол, приладил широкий приклад к плечу и сжал рукояти на коробке магазина.

Ударившая из ствола «карабина» молния с треском прошила коридор и проделала в стене вывал глубиной не меньше десяти метров! При этом отдача оказалась слабее, чем при выстреле из «маузера», зато руки стрелка свело как от электрического разряда.

– Класс! – восхитился он. – С такой убойной базукой мне никакой майор не страшен!

Потратив ещё полтора часа на изучение ячей арсенала, Точилин устал и вернулся в апартаменты «родильного дома», вооружённый тремя видами огнестрельного оружия, если иметь в виду характеристики всех «пушек». «Маузер» стрелял импульсами, превращавшими препятствие буквально в сито. «Карабин-базука» метал электрические разряды, с лёгкостью грабителя сейфов взламывающие любые твёрдые объекты. Ещё один найденный излучатель – в виде револьвера, имевшего два ствола и барабан на четыре «патрона», стрелял светящимися колечками, пробивающими двери.

Кроме того, лейтенант взял с собой несколько «копий» с растроёнными наконечниками и «алебарду», хотя даже не догадывался о принципах их действия. Взял про запас. А также позарился на нож, больше напоминающий саблю, с невероятно остро заточенным лезвием. Бросив охапку опасных изделий на диван в «гостиной» и чуть не порезавшись о лезвие ножа, Точилин с удовлетворением оглядел хищно выглядевшие предметы, вселяющие в душу некую гарантию безопасности, собрался было вернуться в помещение бытового хранилища, но помешали шмели. Они ворвались в комнату с плоскими экранами по стенам жужжащей струёй, закружились кольцом над головой лейтенанта, и он уловил мысль, адресованную ему:

«Следуй за нами».

– Ещё чего? – попытался он сопротивляться пси-давлению ради повышения собственного авторитета. – Идите к чёрту! Я занят!

Один из полосатых чёрно-жёлтых гигантов спикировал на лейтенанта и укусил его в лоб.

– …твою мать! – отшатнулся Точилин, взмахом руки сбивая насекомое на пол. – Ошалел?!

Шмели надвинулись тучей, и желание сопротивляться прошло.

– Иду, иду, паразиты. Куда вы меня зовёте?

Вели его в помещение с «родильной камерой».

Пришлось присоединиться к неутомимо возившемуся со своей техникой Демону.

Стало понятно, зачем шмели привели его сюда.

В помещении, которое Точилин назвал роддомом, оборудованным двумя саркофагами, стеллажами и множеством технических модулей, было жарко. По полу бегали юркие черепашки с шестью манипуляторами, собирающие остатки «дров» и мусор, похожий на скорлупу грецких орехов. Прозрачная крышка одной камеры была откинута, и под ней виднелись кустики зеленоватого цвета, напоминающие метёлки рогоза.

Под второй крышкой виднелась плавающая в жёлтом растворе фигурка существа, напоминающего куклу Барби, но с головой летучей мыши и человека одновременно.

Точилин сглотнул слюну.

Демону удалось запустить простоявший тысячи лет «родильный дом» Демонов, и один из младенцев уже родился в камере, достигнув размеров двухлетнего человеческого ребёнка.

– Молодец! – пробормотал лейтенант. – Ну, а меня ты зачем позвал?

Демон ткнул суставчатым пальцем в соседнюю камеру.

– Что?! Ты хочешь… чтобы я туда… залез?!

Монстр повторил жест.

– Да на хрен мне это! – возмутился лейтенант, отступая. – Я никакого отношения не имею к вашим машинам!

Налетели шмели, и через несколько секунд Точилин сдался. В душу вернулось безразличие к происходящему.

– Хорошо, хорошо, лезу, только объясни зачем.

Шёпот в голове, напоминающий звук сыпавшегося на асфальт песка, превратился в знакомые – не слова – скорее понятия:

«Скачивать… информацию… биоактивного… содержания… для контакта с новой формацией… они будут… подчиняться тебе».

– Ага, понятно, в таком случае не имею ничего против.

Точилин залез в саркофаг, недоумевая, какую позу ему принять, потом лёг навзничь. Свечечки молодого рогоза склонились к его плечам, бёдрам и голове. Стало щекотно. Он хихикнул:

– Не щекотите! Долго я буду тут лежать?

«Недолго…» – прилетел мысленный ответ.

Крышка камеры накрыла его, на миг в душе шевельнулся страх: как бы меня не скормили малышам! Но было уже поздно что-либо предпринимать. Через несколько секунд глаза пленника закрылись.

Глава 15

Это вовсе не туннелепрокладчик

Никто их за ночь не побеспокоил.

Проснулись все, кроме Кости, почти в одно и то же время, соответствующее примерно восьми часам утра на Земле. Дружно умылись в озерце (Сергей Макарович, выглядевший помолодевшим на десяток лет вследствие освобождения от щетины, даже поплавал), развели костёр, сварганили завтрак, разделив пачку галет из вертолётного сухпая и пласт сыра в вакуумной упаковке. Запас земной пищи таял быстро, и наступала пора позаботиться о рационе на будущие времена.

Костю растолкали не без труда, пригрозив, что академик останется без завтрака.

– Я сам себе сготовлю, – сердито отбивался он, однако встал.

– Прослушайте новую вводную, – объявил Максим, также успевший побриться. – Сергей Макарович и Мир отправятся на мотоцикле на второй и третий этажи «подвала», поищут базы и Точилина. Пора заняться этим отбившимся от стада овец бараном и объяснить ему, что на кону не просто свобода, а жизнь.

Мерадзе, собиравшийся лететь со всеми, вопросительно посмотрел на командира.

Максим кивнул:

– Полковник объяснит задачу подробно. В любом случае нам придётся устраиваться в Лесу основательно, поэтому будем заниматься, кроме всего прочего, решением бытовых проблем. Первая из них – одежда и обувь. Два наших «сотника» ситуацию не спасают, да и постоянно носить спецкомбезы не кайф. Вспомнив идею Кости о способности Демонов выращивать себе одежду как вторую кожу, а то и первую, мы с Викой задали вопрос Лесу, может он помочь нам в этом деле или нет.

– Вырастить вторую кожу? – недоверчиво проговорил Мерадзе.

– Кожа у нас есть – своя, речь идёт о повседневной одежде и белье. Плюс обычные постельные принадлежности вроде полотенец и простыней. Так вот, Лес ответил, что это не проблема.

– Конечно, не проблема, – возбудился Костя, – раз он способен выращивать такие сложные вещи, как самолёты и заградители. По сути, все они биоконструкции.

– Как это сделать? – заинтересовался Егор Левонович.

– Залезть в густой кустарник, – Костя хихикнул, – и попросить Лес снять мерки с тел, а потом он вырастит костюмчики.

– На четвёртом горизонте «подвала» находятся технологические комплексы Амазонок, экспроприированные Демонами, которые построил Лес ещё до войны. Это и пищевые синтезаторы, и бытовые фабрики, и всякие заводы, биолаборатории и сборщики роботов. Среди них есть фабрики по производству запасных органов, в том числе – кожи, которые вполне можно использовать в качестве ателье для пошива одежды.

– Ателье? – фыркнул Костя. – То есть мне вырастят дополнительный слой эпителия? Типа бронежилета?

– Ты против? – рассердилась Вероника. – Ну и ходи в лохмотьях!

– Идея неплохая, – согласился Сергей Макарович. – Но сможем ли мы объяснить автоматике ателье, что от неё требуется? Да и поиски самого ателье могут затянуться.

– Пока мы будем изучать машины на дне «подвала», вы с Миром дополнительно поищете ателье. Можно сразу начать с четвёртого этажа.

– Поиски Точилина важнее.

– Так ведь это можно делать параллельно. К сожалению, наши возможности по преодолению больших расстояний ограниченны. Да и нас мало. Поэтому придётся сосредоточиться на главном – ликвидации остатков чёрного леса и демонских роботов, которых он подчинил.

Все невольно посмотрели на махину «нетопыря», торчавшего раскоряченным пнём на берегу озера.

– У меня идея, – сказал Костя. – Пусть Лес перепрограммирует и остальных роботов. Смог же он с помощью бабочек вернуть этого зверя на путь истинный.

– Всё потом, – отрезал Максим, испытывая нетерпение. – Вернёмся из похода и займёмся другими делами.

Савельев и Мерадзе вылетели на аэробайке первыми, прихватив вместе с автоматами и противотанковый «Крюк» с тремя выстрелами. Больше в багажнике ничего не поместилось. Договорились вернуться к обеду, что бы ни происходило в недрах «лесного подвала».

Самолёт вместе с остальными членами отряда поднялся в воздух через полчаса.

«Нетопыря» оставили стеречь лагерь, хотя понял ли он Максима, отдавшего распоряжение, осталось неизвестным. Надежда на это была, тем более что где-то недалеко от лагеря кружило облако бабочек: Лес не переставал контролировать технику Демонов.

Спокойно пересекли две шахты, поднявшись в тусклое небо «саванны» на километровую высоту.

Здесь всё на первый взгляд осталось по-прежнему. Однако Вероника заметила мелькнувшую на горизонте полоску шмелей, и Максим снова почувствовал себя неуютно.

– Ох не нравится мне это!

– Что? – не понял Редошкин.

– Слишком часто мы стали натыкаться на этих полосатых зверюг. Особенно в слое «саванны».

– Согласен, зря они метаться по слоям не будут. Значит, задумали пакость и что-то делают. Тут ведь куча демонских складов! Да ещё и хранилище генофонда Демонов. Вдруг у них родилась идея вырастить новое войско для нашего уничтожения? Ведь мы для чёрного леса сейчас главные враги.

– Я давно вас об этом предупреждал, – пренебрежительно махнул рукой ботаник, поправляя «рожки» управления. – Запросто можем напороться на эту армию в ближайшее время.

– Едва ли процесс рождения молодняка Демонов длится часы и дни, – сказал Егор Левонович, так же как и все пассажиры самолёта сидевший с «рогами» на голове. – Для этого требуются месяцы. Даже насекомые на Земле должны пройти фазы развития от куколки до особи за длительное время.

– Ну, а если технологии Демонов позволяют им рожать детей как на конвейере?

– Рожать – да, но детей ещё надо воспитать и выучить.

– Какое воспитание, о чём вы? Достаточно загрузить программу – и всё! Наши биоформаторы уже нащупывают подходы к прямому программированию людей. Стопроцентно уверен, что Демоны умеют это делать.

Карапетян промолчал, озадаченный посеянным в голове заявлением ботаника.

– Грохнем шмелей? – оживился Костя. – Кстати, тут где-то и носорогопаук бродит.

– Нет смысла размениваться по мелочам.

Самолёт достиг кургана с шахтой и нырнул в следующий слой «бутерброда».

Его они проскочили без остановок. А в последнем, шестом, слое решили не лететь сразу к главной статуе «города-музея», а хотя бы оценить его размеры и ландшафт.

Результат рейда оказался неожиданным не только для Максима, но и для Егора Левоновича, олицетворявшего собой научного эксперта всего отряда. В какой бы части города самолёт ни останавливался, его сопровождал один и тот же эффект: казалось, будто он находится над центром гигантской чаши, края которой поднимались вверх на неопределённую высоту, пока не растворялись в жемчужной дымке атмосферы.

Максим попытался проверить свои ощущения и бросил аппарат за границы города, удалившись от его центральной статуи на два десятка километров. Но и здесь, за чертой музейной зоны, ощущения остались теми же: самолёт висел над бескрайним песчаным морем с красивейшей формы барханами и группами скальных останцов, представлявшим собой дно чаши с уходящими к небу краями.

– Давай рванём ещё дальше! – азартно предложил Костя, которому не терпелось потратить адреналиновые запасы. – Егор Левонович, что это за фигня? Снова будете утверждать, что сказывается эффект хвостика измерений?

Он имел в виду нецелочисленную мерность пространства Большого Леса, равную не трём измерениям, как в родной Вселенной, а числу «пи», хвостик которого в четырнадцать сотых порождал странные эффекты.

– Буду, – добродушно ответил Карапетян. – Абсолютно убеждён в том, что геометрия континуума Леса неевклидова, то есть нелинейна, и его шестой уровень проявляет себя как развёртка фрактала с квантовым шагом в четырнадцать сотых.

– Спасибо, всё очень понятно, – фыркнул Костя.

– Извините, – смутился Карапетян. – Постараюсь опираться на доступную всем терминологию.

– Не обращайте на него внимания, – сердито проговорила Вероника. – У мальчишки что в голове, то и на языке.

– А что я сказал? – удивился Костя. – Говорю что думаю, разве это плохо?

Редошкин поднял глаза к потолку, выражая тем самым своё отношение к несдержанности ботаника.

Максим повернул самолёт обратно.

Вскоре они облетели здание-статую с крышей – лицом женщины, смотревшей в небо, убедились, что над городом не висят пограничные заградители Леса, охраняющие артефакт Амазонок, и спустились в зал контроля технического комплекса, названного Карапетяном обсерваторией.

В зале вспыхнул свет: автоматика помещения сама решила, что это нужно сделать.

Центральная скульптура комплекса ожила, опуская к полу все пять консолей в форме человеческой ладони. Глаза женщины наполнились «лунным» свечением, и у гостей возникло ощущение взгляда.

Карапетян оглянулся на Максима:

– Вы начнёте?

– Я присоединюсь, когда эта машина начнёт нас понимать. Или в крайнем случае мы её.

– Боюсь, она сделает это первой.

– Главное, чтобы это свершилось

Егор Левонович спустил ноги в углубление в полу перед консолью, потёр ладони, изучая мигающие глазки, окошки и выступы.

– Помочь? – жадно спросил Костя.

– Не мешай, – одёрнула его Вероника.

– А может, я, наоборот, подскажу чего.

– Ещё нажмёшь что-нибудь не то.

– Тогда я попробую спуститься на первые этажи. – Молодой человек посмотрел на Максима с лукавым прищуром. – Разрешите, товарищ майор?

Максим отрицательно качнул головой:

– Пойдём все вместе. Лейтенант, помоги Егору Левоновичу да приглядывай за самолётом.

– Слушаюсь! – кивнул Редошкин.

– Мы бродили по этажам с Сергеем Макаровичем, – рассеянно сказал Карапетян, не сводя глаз с индикаторов. – Хотя до первого не добрались. Там был перекрыт проход.

– Проверим.

Начали спускаться по обыкновенной лестнице с крупными ступеньками, покрытыми блестящим ворсом. Ворс на первый взгляд выглядел скользким, но при каждом шаге буквально присасывал подошвы, издавая чмокающие звуки.

Второй этаж сверху осматривать не стали, помня рассказ первопроходцев. Выход в третий был заблокирован, а на четвёртом делегацию землян встретил странный механизм, напоминающий безголовую обезьяну с косой.

– Блин! – отшатнулся Костя, пытаясь спрятаться за спину Вероники. Добавил со смешком: – Не хватало со смертью встретиться!

Конечно, никакой смертью фигура не была, и коса в лапах механизма оказалась трубкой самого обыкновенного пылесоса. Сам же механизм являлся аппаратом для уборки помещений, и Максим понял, почему в этом невероятно старом здании нет пыли.

Миновали пятый и шестой этажи, упёрлись в перекрытый лестничный проём.

– Интересно, сколько ещё этажей осталось? – почесал в затылке Костя.

– Если высота здания под триста метров, то осталось этажей семьдесят, – подсчитал Максим.

– Семьдесят?! Так мы сутки будем спускаться! И двое подниматься! Давайте поищем лифт. Не может быть, чтобы его не было. Не ходили же хозяева пёхом с первого на последний этаж?

– Сергей Макарович говорил, что лифта они не нашли, – напомнила Вероника.

– Не там искали?

– А где надо было?

– С другой стороны здания. Мы сейчас в левом крыле, со стороны левой руки статуи, а лифт может стоять справа.

Вероника посмотрела на Максима.

– А то я не подумал об этом, – хмыкнул Ребров. – Мы не нашли подхода к правой руке. Коридор кончался тупиком.

– Мало ли что там было перекрыто. Можно проверить и здесь.

– Что бы мы без тебя делали, – улыбнулась девушка.

– Ищем! – скомандовал Максим.

Разбрелись по этажу, заставленному прозрачными стелами непонятного назначения. Ни в одной из них не было экспонатов, если стелы представляли собой музейные шкафы, и лишь из пола внутри кристаллических прямоугольников вырастали невысокие штыри белого цвета. Больше всего они походили на церковные свечи.

Костя развеселил Веронику, предположив, что это дезодорантные палочки, и он же действительно обнаружил в дальнем конце этажа помещение с колонной лифта. Как оказалось, лифт тоже работал. Мало того, он практически не отличался от земных механизмов этого рода. Даже панелька с окошечками этажей (конечно, значки в окошечках отличались от земных цифр) располагалась на стенке рядом с дверцей, открывшейся, как только гости подошли к ней.

Максим опробовал две кнопки, и вторая включила лифт на спуск.

Через минуту кабина остановилась.

Костя хотел было выйти первым, но Максим поймал его за локоть:

– Не торопись поперёк батьки в пекло!

Вышел, взяв автомат на изготовку.

Лифт высадил их в коридорчике, который вывел группу в холл, игравший ту же роль, что и земные холлы. Во всяком случае, интерьер зала был схожим, судя по наличию стоек, в том числе барной (как определил Костя) и для приготовления кофе. Чем стойки являлись на самом деле, было непонятно, однако на гостей повеяло чем-то земным, разбудив в них приступ ностальгии.

В центре холла стояла ещё одна статуя – женщина в пеньюаре (эпитет Кости) с тремя лицами.

– На тебя похожа, – добавил молодой человек. – Может, это твоя предка?

– Фантазёр! – рассмеялась Вероника. – Тебя в школе русскому языку учили? Что ещё за «предка»?

– Слово «предок» – мужского рода, а ты женщина.

– Надо говорить… – Вероника запнулась.

– Предательница?

– Дурак!

– Когда же ты повзрослеешь? – покачал головой Максим.

– Я умру молодым! – весело ответил Костя.

Выбрались наружу через раздвижные двери, открывшиеся мягко и бесшумно. На мгновение сознанием снова завладела мысль: «Ждали нас, что ли?» – и прошла.

Этот город в понимании земных горожан разительно отличался от знакомых им тем, что никаких улиц здесь не было вовсе. Скульптурные группы высотой до трёхсот метров возвышались там и тут без всякого порядка, а между ними располагались пустыри, покрытые уложенными рядами брёвнами. Ничего похожего на асфальтовые проспекты, шоссе и дорожки. Сплошные поля стволов деревьев, освобождённых от коры и плотно пригнанных друг к другу. И пахло на этой с позволения сказать «улице» древним тленом, замешенным на ароматах смол, засохших деревьев и трав.

– Очуметь! – прокомментировал свои впечатления Костя. – Это же сколько понадобилось леса на сооружение площадей? Как они здесь ходили?

– Вряд ли ходили, – усомнилась Вероника. – Ноги поломать можно.

– Странный музей. Построить столько зданий-изваяний и не предусмотреть удобства для подъезда экскурсантов? Ну и логика была у Амазонок!

– Это не музей, – сказал Максим, прислушиваясь к шёпоту интуиции.

– А что?

– Кладбище.

Костя изумлённо вытаращил глаза:

– Кладбище?!

– Погост. Только этим и можно объяснить наличие такого количества памятников и всю инфраструктуру.

– Но в каждой скульптуре расположен целый комплекс какого-то оборудования, лифты, офисы…

– Во-первых, не в каждой. Посмотри внимательно на соседнюю статую. Где ты видишь окна, этажную гарнитуру, отверстия, двери? Да и рядом та же картина. Если в этом здании имеется вход, то в тех, напротив, не видно ничего, сплошной камень.

– Не камень, – возразила Вероника. – Обрати внимание на узоры стен. Мы уже убедились, что все здешние жители, что Амазонки, что Демоны, выращивали все свои дома и машины из растений.

– Материал не имеет значения, главное – что у них внутри. Очевидно, центральное здание-статуя является каким-то административно-техническим строением, контролирующим всё кладбище.

– Разве Лес тебе не сообщил, что это кладбище? Ты же говорил, что на этом уровне стоит какая-то машина для прокладки шахт.

– Машина стоит. А Лес отвечает только на прямые вопросы, мы же о назначении шестого уровня ничего не знали и не спрашивали.

– Надо осмотреть остальные здания.

– Побереги ноги, – напомнила Вероника. – Брёвна, наверное, скользкие, все в трещинах. Да и времени придётся потратить много.

– На самолёте.

– Возвращаемся, – сказал Максим. – Позже слетаем, ты прав, надо убедиться в верности идеи.

На подъём вверх потратили несколько минут.

В главном зале «обсерватории» царила сосредоточенная тишина.

Карапетян столбом стоял перед консолью с какой-то разлапистой конструкцией на голове, напоминающей ветку ели с иголками серо-зелёного цвета, и не двигался.

Редошкин, стоявший в соседнем углублении, пытался оживить вторую консоль, тыча пальцами в «ладонь» и разговаривая сам с собой. Некоторые окошечки под нажимом оживали, а после нажатия на квадратик с непонятным иероглифом из консоли вдруг выпала такая же «еловая ветка», какая была на голове Егора Левоновича.

– Наконец-то! – радостно вскинул вверх руки Редошкин. – Чего упрямился столько времени?

Он потянул к себе «ветку».

– Подожди, – бросил Максим от двери.

Редошкин оглянулся:

– Вернулись? А мы тут пирожками балуемся.

– Что это?

– Егор Левонович – головастый мужик, – корректно похвалил физика лейтенант, – ухитрился-таки включить какой-то прибамбас, и статуя выдала ему эту ветку. Он говорит – типа короны управления.

– И давно он так стоит?

– Да нет, минут десять, наверное. Я тоже хотел подключиться.

– Не трогай ничего. – Максим подошёл к стоявшему в нише физику, тронул его за плечо. – Егор Левонович.

Карапетян не пошевелился. Глазе его были устремлены в одну точку, губы шевелились.

– Егор Левонович, очнитесь!

На сей раз физик услышал, слепо повернулся к майору, и тот снял с его головы «еловую корону».

Егор Левонович не удержался на ногах и сел на край углубления, показав виноватую улыбку.

– Устал… извините.

– А мы кладбище нашли! – объявил Костя, присматриваясь к «еловой ветке» в руке Редошкина.

Карапетян вопросительно посмотрел на Максима.

– Подозреваем, что весь этот город на самом деле кладбище, – подтвердил Ребров. – Статуи – композиции надгробий либо усыпальницы. Смущает только, что в этом случае местные жители…

– Амазонки, – вставил Костя.

– …хоронили своих умерших сородичей по трое в каждой могиле.

– А может быть, не в могилах, а внутри каждой статуи, – возразил Костя. – Может, это своеобразные колумбарии. Кстати, нужно поискать в этом здании, вдруг здесь похоронен какой-нибудь ВИП? Королева Амазонок?

Максим не сдержал удивления:

– Королева… э-э?

– Конечно, почему нет? Вспомни, мы проходили этаж, где в стелах стоят самые натуральные свечи. Значит, усыпальница где-то рядом.

– Ты же говорил, что в стелах дезодорирующие свечки.

– Я ошибался, это натуральные свечи для совершения обряда поминовения.

Максим встретил ироничный взгляд Карапетяна, тряхнул головой.

– Бог поцеловал.

– Ага, не голова, а реактор идей, – хмыкнул Редошкин.

– Да уж, – усмехнулся физик. – Начинаю верить в то, что этот паренёк когда-нибудь действительно станет академиком и получит Нобелевскую премию.

– Я такой! – Костя гордо выпятил грудь.

Вероника прыснула.

– Ну, а у вас что? – спросил Максим.

– Не поверите, одним словом не объяснишь.

– Уложитесь в пару, – улыбнулся Максим.

– Может, это поможет? – Редошкин приподнял «еловую ветку». – Я вытащил только что. Вдвоём быстрее получится установить контакт с этой женщиной.

Он кивнул на статую.

Максим взял «ветку».

– Введите в курс дела.

– Она не говорит по-русски. То есть вообще не говорит ни на каком языке. Но показывает картинки, большинство которых я не понимаю. Я уяснил лишь, что вопросы надо формулировать очень точно, иначе получаешь в ответ абракадабру. Но понял далеко не сразу.

– Удалось выяснить, что это за здание?

– Повторяю, местный компьютер не отвечает на вопросы как человек. Может быть, в здании действительно присутствует усыпальница королевы Амазонок. – Карапетян кинул взгляд на Костю. – Это в конце концов выяснится. Насколько я понял, весь этот комплекс очень сложный. Он вмещает десятки разных служб и лабораторий, в том числе обсерваторию с телескопами и антеннами и комплекс связи с какими-то центрами на других уровнях «бутерброда». Есть и ещё что-то, чего я не видел.

– Но машина для прокладки шахт здесь есть?

Карапетян виновато развёл руками:

– Не знаю, Максим Валерьевич. Какое-то мощное устройство с излучающей системой вроде бы существует, но как оно действует и для чего предназначено, надо разбираться. Я же говорю: компьютер включён, но со мной общаться не хочет даже мысленно.

– Давайте я попробую, – подсунулся Костя.

Мужчины посмотрели на него с сомнением, однако никто из них, даже Редошкин, не решился пошутить или выразить недоверие.

– После меня, – сказал Максим. – Быстро объясниться с этой дамой, наверное, не удастся, будем сменять друг друга.

– А что, если показать этой даме Веронику? – вдруг предложил Редошкин.

– Что ты имеешь в виду? Как показать?

– Комп её не видит. А если показать ему лицо Вики, ведь она женщина? И владельцы комплекса были женщинами. Может, лицо послужит…

– Кю-ар-кодом! – со смехом подхватил Костя. – Молодец, Жора, до генерала дослужишься!

Максим посмотрел на Карапетяна:

– Какие индикаторы на этом пульте могут сыграть роль скайпа?

Физик неуверенно поелозил взглядом по ладони статуи, указал пальцем на «флакончик» с выпуклым навершием.

– Может быть, он.

– Садись! – Максим помог Веронике устроиться перед консолью, так, чтобы лицо девушки смотрело на «флакончик».

– Дальше что?

Карапетян поискал глазами окошечки, взял руку Вероники и положил на светящийся листик в форме резного листа клёна.

Максим встал рядом с девушкой, взял у Редошкина «еловую ветку» и пристроил на голове, убедившись, что она имеет нечто вроде присосок. К ушам прижались две холодные веточки, но он ничего не услышал.

– Как включить?

– Жёлтенькое окошечко.

Максим коснулся жёлтой полоски, и в уши влился тихий шорох осыпающегося песка.

– Ничего не вижу…

– Поправьте одну из веточек, чтобы она легла на висок.

– Не на глаза?

– Нет, на виски. И пусть Вероника держит обе руки на окошечках.

Максим поправил «веточки», и голову прострелила бесшумная зарница.

Глаза перестали видеть, потом туман перед ними рассеялся, и майор увидел себя сидящим на густой шёлковой траве в окружении женщин в белоснежных одеяниях. От удивления он цокнул языком, и перед ним сформировался прозрачный шар с пульсирующими внутри клубами цветного тумана. Появилось ощущение множественного взгляда: его рассматривали со всех сторон как под микроскопом, и даже метрового диаметра сфера глянула на него вполне зряче, не имея глаз.

– Я… вижу…

– Сосредоточьтесь на вопросах, – прилетел слабый голос Карапетяна.

Максим взял себя в руки, концентрируя внимание на проблемах, которые собирался решить.

– Что такое этот город… музей?

– Задавайте вопросы мысленно, – снова подсказал Егор Левонович.

Максим повторил вопрос.

Фигуры женщин расплылись дымками и всосались в шар. В глубине этой формации проявилось женское лицо с безупречным рисунком бровей, глаз, губ. Волосы на голове незнакомки поднимались белым гребнем, а когда она повернула голову слева направо, стало видно, что у неё три лица. На вопрос собеседника она не ответила, но у Максима создалось впечатление, что она проговорила: «Слушаю…»

Он ещё раз повторил вопрос о городе.

Шар скачком взвихрился, окутывая человека, и он оказался над городом со статуями. С первого взгляда показалось, что это то же «кладбище», в центре которого стояла самая большая статуя. Но размеры этого «кладбища» были намного меньше. В нём насчитывалось всего полсотни скульптурных композиций. А площадь вокруг них была покрыта множеством белых цилиндриков, испускающих тонкие струйки белого дыма.

– Пантеон! – невольно прошептал Максим.

На горизонте чашевидного пространства появился рой золотых звёздочек, метнувшийся к одной из скульптурных групп. Звёзды выросли в размерах и превратились в отсвечивающие серебром ладьи без мачт. Они сели у подножия первой статуи, из них высадились трёхликие женщины в белом, окружили три самые большие ладьи. Над ними из глубин летательных аппаратов всплыли три слитка жидкого серебра (по первому впечатлению) и медленно двинулись к подножию статуи, не поддерживаемые никем.

Вышедшие ранее женщины окружили слитки, и траурная церемония продолжилась.

Внезапно дымные струйки, источаемые цилиндриками, вспыхнули золотым пламенем.

Слитки один за другим вонзились в тело статуи и исчезли, будто были привидениями или голографическими призраками.

Всё расплылось перед глазами Максима, и он оказался перед прозрачным шаром в окружении бесплотных женских привидений.

«Понял вас, – беззвучно шевельнул он губами. – Что собой представляет центральная статуя пантеона? Та, в которой мы находимся в данный момент?»

Шар отозвался бесшумным взрывом, накрывая человека снежной метелью.

Он очутился… в этом же зале сооружения, но не стоящим в углублении в полу с «еловой веткой» на голове, а как бы занимая место центральной статуи. Напрягся, пытаясь пошевелиться, но понял, что телом статуи он не управляет. Она сама начала демонстрацию своих возможностей. Подняла лицо к потолку, и Максим стремительно улетел в распахнувшуюся в потолке бездну, едва не вскрикнув от неожиданности.

Полёт продолжался недолго, какие-то секунды. Местный дымный «космос» стал прозрачным, и перед глазами соткалась равнина Большого Леса, видимая с высоты нескольких километров. Он увидел петли рек, знакомые ландшафты, песчаное море с кратерами и даже крохотные серые пластинки шалашей.

– Лагерь!

Картина сместилась, за пару мгновений передвинувшись на сотни и тысячи километров.

Он увидел гигантскую плешь чёрного леса, усеянную кратерами и пятнами сгоревших зарослей, а также несколько свежих зеленовато-фиолетовых колец – там, где чёрный лес начал восстанавливать свои структуры.

В голове родилось нехорошее слово, которое Максим не выговорил вслух, но которое услышал компьютер центра. Его реакцию можно было описать одной эмоцией – улыбкой.

Картина перед глазами снова сместилась. Показалось озеро, берега которого красно-бурого цвета указывали на бушующий здесь недавно пожар. Это было место, где в недрах острова когда-то пряталась вторая Крепость Демонов, уничтоженная ударом с первой. Удар углубил озеро, и от Крепости не осталось ничего, как и от самого острова.

«Вернись назад!» – попросил Максим.

Озеро исчезло в тумане, фокус «телескопа», включённого компьютером «статуи», переместился к чёрному лесу.

Максим сжал зубы, сосредоточивая взгляд на куртинах возрождающегося леса.

«Уничтожить!»

На мгновение картина перед мысленным взором майора стала невероятно чёткой. Он увидел даже фигурки носорогопауков и «нетопырей», шевелившиеся вокруг островков свежей «зелени». Потом в голове возникло сложное ощущение, объединившее вопрос, непонимание, недоверие, тень вины, неуверенность, тревогу и сожаление. И всё это – одновременно!

Он вспотел.

«Не поняли?»

Мир перед глазами сузился до размеров шара. Потом и шар исчез. Максим ощутил себя стоящим в нише перед консолью на дрожащих ногах. Его поддерживала рука Вероники. Сбросил «еловую ветку», присел на край ниши.

– Макс! – встревожилась Вероника.

– Всё в порядке, – улыбнулся он. – Энергозатратный процесс, однако, не слабее, чем во время бесед с Лесом. А ты как себя чувствуешь?

– Нормально, я же ничего не делала, только стояла. А ты тратил энергию.

– Потому что наша психика отличается от психики хозяек, – тут же нашёл объяснение Костя. – Вот и требуется много энергии.

Карапетян потеребил бородку.

– Ну, что увидели?

– Траурную церемонию.

– Что?!

– Мне показали церемонию похорон умерших Амазонок. Этот город-музей и в самом деле представляет собой мортуарий, пантеон. Когда-то он был совсем небольшой, буквально в полсотни композиций, потом разросся.

– Здесь, наверное, похоронили всю вымершую цивилизацию Амазонок, – ввернул Костя.

– Мне они похороны не показывали, – огорчился Егор Левонович.

– Вы были правы, эта девушка, – Максим кивнул на статую, – отвечает на очень конкретные вопросы. Потом мне показали верхний слой Леса, где была война. Я даже наш лагерь видел.

– Значит, моё предположение оказалось верным: в этом комплексе есть и телескоп, а функцией обсерватории является обзор всего космоса данной Вселенной.

– В чёрном лесу появились островки свежей растительности. И растут они очень быстро.

– Плохо.

– Чего уж хорошего. Я не удержался, предложил собеседнице уничтожить паразитов.

– Представляю реакцию.

– Реакция была странной, – признался Ребров. – Меня как бы поддержали, но в то же время вылили на голову ушат разных эмоций. В том числе согласие, опасение и что-то вроде сожаления.

– Ну, что касается опасения, тут всё понятно, Лес ведь сам признавался вам, что не доверяет людям. Но при чём тут сожаление?

– Я знаю! – вскричал Костя, по привычке подняв вверх руку, как заправский пионер. – Для включения любого демонского оружия нужны сразу три оператора. Значит, то же самое требуется и здесь! Чтобы включить любую местную машину, нужно три оператора.

Костя издал смешок и добавил:

– Нужны три женщины! А у нас только одна Вика.

Мужчины переглянулись.

– Вот ведь проблема, – сказал Редошкин, осуждающе глянув на ботаника. – А если он прав?

– Но ведь мы стреляли… – робко сказала Вероника.

– Из демонского оружия. Самолёт тоже их изобретение.

– Но Демоны тоже имели тройственную генетику.

– Они из другой Вселенной, и их цивилизация не являлась примером матриархата.

– И тем не менее они хорошо вписались в этот мир, взяв от Амазонок всё, что им было надо.

– Да и хрен с ними, их давно нет. Что мы теряем? Давайте попробуем стрельнуть по чёрному лесу вместе с Викой. Не получится – будем искать замену мужикам.

Костя посмотрел на Редошкина хмельным взором:

– Попросим Лес сменить пол Жоре.

Вероника засмеялась:

– Ты невыносим.

– Почему это мне? – озадачился Редошкин. – Лучше уж тебе. Ты не хуже женщин грибы жаришь.

Откуда-то сверху донёсся глухой удар. Стены зала покрылись интерференционной световой рябью. Пол под ногами людей вздрогнул.

– Наверх! – рявкнул Максим. – Самолёт!

Лейтенант метнулся к выходу.

Глава 16

Разведка боем

Мирон хотел сесть за руль воздушного мотоцикла, но Сергей Макарович жестом показал ему на место сзади. Скрепя сердце лейтенант устроился с автоматом за спиной полковника, и чужепланетный аппарат понёс пару к ближайшей шахте.

Нырнули на второй этаж «подвала».

Сергей Макарович уже представлял, где располагается ближайшая к шахте база Демонов, но направил аэробайк не к ней, а в противоположную сторону. После разговора с Ребровым он переоценил свою наблюдательную позицию и решил вернуть себе статус если и не командира группы, то эксперта, понимающего, что происходит.

Летали кругами, постепенно расширяя радиус исследуемой территории, до тех пор, пока не обнаружили пирамиду – примерно в ста пятидесяти километрах от шахты.

– Мы такую уже видели, – сказал Мерадзе, когда аэробайк облетел почти обвалившийся объект и завис над горой обломков, всё ещё сохранявшей форму четырёхсторонней пирамиды. – Как вы думаете, пирамида от старости рухнула или её взорвали?

– Если бы взорвали, вывал стен был бы другим.

– А почему Демоны воевали только в лесу на первом этаже? На втором ведь остались базы и той, и другой стороны.

– Всё дело, наверное, в логике Демонов. Они мыслили в трёх направлениях одновременно, опираясь на три вида генов, и логика у них тоже была тройственной.

– Странная логика, если не сказать – идиотская.

Сергей Макарович не ответил, обдумывая пришедшую на ум идею. Сомнений в том, что они найдут здесь что-то полезное, хватало, а времени у поисковиков было не очень-то и много.

– Вот какое соображение…

– Я весь внимание.

– На этом этаже мы действительно ничего особенного не найдём. Ребров прав, это уровень запасных бункеров Демонов, которыми они не успели воспользоваться. А вот «саванна»…

– Хранилища! – подхватил Мирон. – К тому же там мы видели мотоцикл Точилина. Пора, как сказал командир, вернуть эту заблудшую овцу в хлев.

– Пожалуй, – усмехнулся Савельев, разворачивая аэробайк.

Через полчаса воздушный мотоцикл пушечным ядром вылетел в небо «саванны», подёрнутое жёлтой дымкой.

Светило «саванны» – размытое жёлтое пятно – клонилось к горизонту, собираясь в ночной поход. Дул лёгкий ветерок, не приносивший свежести. Атмосфера этого слоя «бутерброда» давно не возобновлялась вследствие почти полного отсутствия растений. Деревья здесь в основном либо засохли, либо представляли собой сооружения Демонов, предназначенные для хранения каких-то запасов и промышленных производств.

– Запахи – того… – Мерадзе сморщился и чихнул. – Почему Лес не контролирует этот уровень?

– У него надо спросить.

– Может быть, не имеет возможности спуститься по шахтам вниз?

– Не думаю, тогда его уже на втором уровне не должно быть. Что-то мешает ему развиваться вниз. Иначе трудно объяснить наличие растений до самого дна «подвала». Даже на шестом горизонте мы встретили лесных посланцев.

– Вы имеете в виду пограничных заградителей?

– Лес оберегает шестой уровень.

– Но мы же с ним напарники. Почему шхуна напала на нас?

– Может быть, это был сбой программы у компьютера шхуны либо программа охраны шестого слоя давно не корректировалась. Наверное, со времени войны Демонов.

– Отличная идея, товарищ полковник!

– Ну-ну, ты ещё мой красивый греческий профиль похвали.

– Простите, – смутился Мирон. – Куда направляемся?

– Сначала к дереву, возле которого мы видели «носорога» и шмелей. Потом посмотрим.

Аэробайк со свистом вонзился в тускнеющее небо, выполняя манёвр «колокол». И равнина третьего слоя «бутерброда» распахнулась под ним, подобно колоссальной сковороде, на которой подгорело масло и остались редкие куски несъеденного жаркого. Именно это сравнение пришло на ум, заставив Сергея Макаровича улыбнуться и вспомнить ворчание бойцов Реброва, мечтавших о земных шашлыках.

Бугор кустарниковых зарослей, прикрывающих какую-то полуразрушенную постройку, появился в пределах прямой видимости через несколько минут.

Сергей Макарович хотел было пролететь над ней на бреющем, но вовремя отвернул. Потому что постройка и обвивающий её кустарник прикрывали собой… основание почти невидимой башни, возносящейся к небу на неопределённую высоту.

– Оп! – сказал Мерадзе, прижатый инерцией торможения к спине пилота.

Савельев развернул аппарат боком к башне.

– Ни фигасе! – пробормотал Мирон. – Вот это сюрприз! Закамуфлированное дерево!

Воздушный мотоцикл двинулся по кругу.

Пассажиры рассмотрели кусты, глыбы крепостной стены, следы каких-то лап или манипуляторов на слое почвы и обнаружили приличного размера вывал в кладке, в которую вполне мог пролезть танк «Армата».

– Здесь кто-то побывал.

Сергей Макарович не ответил на реплику пассажира, обдумывая дальнейшие действия.

– Может, Точилин?

И на этот раз Савельев промолчал.

– Впрочем, такую дырищу можно пробить только приличной бомбой или ракетой, – сам себе признался Мерадзе.

– Посиди здесь, – сказал Сергей Макарович, опуская мотоцикл на землю. – Я проверю, куда ведёт ход.

– Может, лучше я?

– Лейтенант!

– Слушаюсь, товарищ полковник! – Мерадзе сделал деревянное лицо.

Савельев усмехнулся, покачал головой, и Мерадзе расслабился, довольный благожелательной реакцией старшего по званию и по опыту.

Луч фонаря выхватил из темноты зубчатые пласты кладки, которая отнюдь не походила на кладку из кирпичей или бетонных блоков. Блоки имелись, но все они были сформированы массой корешков, пропитанной светлым клеющим составом (точно не бетоном или цементной смесью). Как и все строения в мире Леса, эта крепость была выращена с помощью невероятно сложных биотехнологий.

Толщина стен крепости достигала пяти метров.

Преодолев этот коридорчик по хвостам корешков, Сергей Макарович приблизился к краю дыры и заглянул вниз.

Ему открылся колодец не меньше двадцати метров в диаметре, уходивший в подземные бездны. И не только в подземные. Стоило повернуть луч фонаря, и становился виден такой же колодец, уходящий вверх метров на сто. А может быть, и больше. Просто именно на такую высоту доставал отсвет луча от стен.

Снизу долетел какой-то шум.

Сергей Макарович погасил фонарь, напряг зрение.

Показалось, что на глубине двухсот метров или около того мелькнула световая полоска. Но прошла минута, вторая, свет не возобновлялся, и Савельев включил фонарь, пытаясь достать лучом дно колодца…

Мерадзе не любил выполнять функции столба охранения, как он называл сторожевой пост. Подвижный и активный по натуре, он жаждал действия, любил драйв и часто повышал адреналин, будучи где-нибудь на отдыхе и участвуя в соревнованиях форсажного времяпровождения: то гонялся с друзьями наперегонки на роллерсёрфах или мотобордах, то прыгал с вершин скал на канате в пропасть, то участвовал в сражениях по пейнтболу. Но в данное время лейтенанту было не до соревнований, и он честно выполнял свою работу – работу бойца спецназа, использующего все свои навыки в условиях выживания и защиты попавших в передрягу людей.

Однако и стоять на страже неподвижно, прислушиваясь к тишине «саванны», ему претило. Поэтому через минуту после того как Сергей Макарович скрылся в темноте провала, Мерадзе двинулся кошачьим шагом вдоль стены крепости, поглядывая на кажущуюся прозрачной трубу и сплетения ветвей узловатой «виноградной лозы», скрывающей блоки стены.

Ничто не предвещало беды. Под ногами похрустывал песок. В сухих ветках лозы посвистывал ветерок. Природа казалась мирной, безмятежной и сонной. Но именно покой и тишь и заставили лейтенанта насторожиться. Он крепче взялся за автомат, прижался спиной к выпуклому блоку цвета моркови и замер.

Слуха коснулся странный звук – будто за стеной захлопала крыльями ворона.

Мерадзе отбежал от стены крепости подальше и увидел на глыбах верхнего ряда кладки знакомую фигуру «нетопыря», пытавшегося выбраться из-под завала.

Неужели он всё время прятался здесь в засаде? – мелькнула неприятная мысль. Или его задавило давно, а он ожил только сейчас?

Робот Демонов из второй Крепости, перепрограммированный чёрным лесом с помощью шмелей, перестал возиться под пластом обрушившегося венца строения и застыл, глядя на человека выпуклыми бельмами окуляров.

Мерадзе удержал палец на спусковом крючке автомата.

– Чёрт бы тебя драл… жить хочешь?

Голова монстра, действительно весьма существенно напоминавшая голову летучей мыши, хотя и представлявшей собой искусственно созданную машину, качнулась слева направо, будто он понял человека и ответил ему.

Мирон усмехнулся:

– Тогда сиди смирно и не дыши! Начнёшь целиться в меня своим рогом – разнесу башку в клочья!

Пальцы манипуляторов «нетопыря» запрыгали, издав стаккато, близкое по звучанию хлопанью птичьих крыльев. Робот явно находился в ступоре, не имея на этот случай никаких инструкций в своей программе.

– Сиди! – Мерадзе отступил, обозревая окрестности в поисках других сюрпризов. Но демонский служитель, очевидно, был здесь один, хотя, как он попал под рухнувшую стену и давно ли находился в этом положении, догадаться было невозможно.

«Нетопырь» проводил человека бесстрастным взглядом телекамер и снова принялся вытаскивать нижнюю часть туловища из-под завалов.

Из дыры, пробитой в стене сооружения, послышался шум, и через несколько секунд из неё выскочил Савельев, держа автомат стволом к дыре.

– Лейтенант!

– Тут я! – кинулся к нему Мерадзе.

– Уходим!

Оба не мешкая прыгнули на спину аэробайка, и Савельев крутанул ручки аппарата, поднимая его в воздух. Но уйти подальше от невидимой башни, выраставшей из полуразрушенной крепостцы, земляне не успели. Следом за Савельевым из провала выметнулась струя шмелей и набросилась на людей, как свирепая текучая анаконда длиной в десять метров и толщиной в метр! Но в отличие от «нормальной» земной змеи она имела сотни крохотных, но зубастых рыл и длинных жал, укус или укол которых приносил нестерпимую боль!

Вскрикнул Мерадзе, отмахиваясь автоматом: его укусили в лицо сразу три шмеля! Охнул Сергей Макарович, которому тоже досталось от облепивших голову и плечи насекомых.

Воздушный мотоцикл повело боком, и он чудом избежал столкновения с зазубренным блоком верхнего обреза крепости.

В этот момент сверкнула молния, с шипением пробивая в теле «шмелиной анаконды» овальную дыру.

У Мерадзе мелькнула мысль, что им пришли на помощь спутники на самолёте, однако ошибся. Стрелял «нетопырь», посчитавший, очевидно, манёвр аэробайка за попытку нападения. К счастью, разряд его рога-бластера миновал аппарат с пассажирами и послужил прекрасным предупреждением «анаконде», чей коллективный разум по-своему оценил опасность и отказался от намерения преследовать беглецов. Струя шмелей вывернулась красивым гиперболическим бокалом, прекращая погоню.

Однако ситуация на этом не разрядилась.

Во-первых, внезапно аэробайк тряхнуло, будто он налетел на невидимый камень, едва не сбросив седоков.

Сергей Макарович с трудом удержался перед торпедой аппарата, ударившись грудью о прозрачный лист блистера, и удержал Мерадзе.

– Что случилось?! – Лейтенант прикусил язык и замолк.

Сергей Макарович не ответил, пытаясь поднять аппарат выше. Но у него ничего не получилось.

Аэробайк ещё раз вздрогнул и начал снижаться.

– Кажется, у нас сдох движок…

– Жора же смотрел… там какие-то белые стержни… вроде бы ещё был запас.

Савельев оглянулся:

– Доставай ПТРК!

Мерадзе беспрекословно полез в багажник, доставая трубу «Крюка».

Аэробайк тем временем нырнул к песчаному языку, упиравшемуся в ближайшее дерево-башню. Дёргаясь, как тело человека в смертных конвульсиях, он достиг барханов и прочертил в песке длинную борозду, едва не уткнувшись носом в мощное основание башни, покрытое толстой трещиноватой корой.

Мерадзе соскочил на песок, поднимая на плечо трубу гранатомёта.

Сергей Макарович тоже спрыгнул с аппарата, держа в руках автомат.

Хвост шмелей отстал, но «анаконда» явно собиралась идти в атаку, медленно подтягиваясь к упавшему воздушному мотоциклу.

Мало того, «нетопырь» наконец выбрался из ловушки и тоже направился к беглецам. А вслед за ним двигался в отдалении угрюмый гигант – носорогопаук, очевидно, пасшийся неподалёку и пришедший на помощь своим приятелям.

Но и это было ещё не всё!

Из провала в стене строения, послужившего основанием невидимой башни, выбрался ещё один монстр и, сверкнув металлическими чешуями, зашагал к аэробайку.

– Демон! – пробормотал Мерадзе. – Во попали!

Шмели собрались в рой поплотнее, образовав на сей раз тело акулы. «Нетопырь» понёсся по барханам, подпрыгивая вверх на метр-полтора при каждом шаге, как кенгуру.

Носорогопаук тоже увеличил скорость, обходя по дуге группу собратьев.

– Попробуйте постучать по мотору, – покосился на Савельева Мерадзе, оскалясь. – Иногда помогает.

– Бери «нетопыря» и «носорога», – процедил сквозь зубы Сергей Макарович. – Я возьму этого терминатора.

– Автомат его не свалит.

Сергей Макарович залез в карман, вытаскивая «теннисный мяч».

– Ах ты, лечь не встать! – оскалился Мерадзе. – Я и забыл, что у нас имеется эта инопланетная гранатка. Жаль, что одна.

Время замедлило свой бег.

Но за мгновение до начала атаки свершилось два события, не предусмотренные сценарием развития инцидента.

Сначала из-за соседнего дерева-башни в километре от аэробайка вылетел растопырчатый крестик и превратился в аэробайк, на котором сидел «беглец от соотечественников» лейтенант Точилин.

Его заметили не только пассажиры первого воздушного мотоцикла, но и все чудовища во главе с Демоном. На некоторое время их движение приостановилось.

– Какого дьявола! – выговорил Мерадзе. – Его же собьют! Покричать?

– Давай вдвоём, чтобы услышал.

– Понял.

– На раз!

Крикнули, надсаживая глотки.

Однако реакция Точилина на их крик была не той, что они ожидали.

Аэробайк лейтенанта подскочил вверх, не обращая никакого внимания на группу роботов, и Точилин выстрелил из какого-то излучателя, появившегося у него в руках.

К стволу дерева устремился тройной эллипсоид разряда, который, к счастью, миновал мотоцикл и буквально разодрал кору дерева «множеством когтей», создавших рваный глубокий узор.

– Огонь! – скомандовал Сергей Макарович.

Автоматная очередь впилась в морду прыгающей по песчаным дюнам «летучей мыши».

Взрыв ракеты ПТРК разнёс морду носорогопаука в вихрь пылающих лохмотьев, после чего взорвался рог робота, породив небольшой «атомный» гриб. Ударная волна взвихрила песок и пыль, пошатнув Демона.

Досталось и обороняющимся: обоих сбило с ног, и Мерадзе не смог выстрелить ещё раз, так как выронил гранатомёт.

Автоматная очередь всё-таки прозвучала. Сергей Макарович не промахнулся, попадая Демону в грудь. Но с таким же успехом пули отрикошетировали бы от башни танка. Потеряв пару блях, восставший из праха житель Леса поднял какое-то устройство хищных очертаний и выстрелил.

Но прицелился он неточно. Тройной сгусток прозрачного сияния вонзился в ствол дерева, углубляя дыру, проделанную выстрелом Точилина. При этом аэробайк снесло второй волной с места, он перекувыркнулся и задымился, словно настоящий мотоцикл, использующий в качестве топлива бензин.

Сергей Макарович вскочил, кашляя, дал неприцельную длинную очередь, заставив тем не менее противника прыгать из стороны в сторону.

Мерадзе цапнул из-под дерева гранатомёт, однако и на этот раз не успел ни вскинуть на плечо, ни выстрелить. Потому что в схватку снова вмешался Точилин, пребывающий в данный момент по другую сторону баррикады.

Из чего он стрелял, осталось неизвестным. Во всяком случае, Сергей Макарович этого не понял. На первый взгляд, разряд непонятного излучателя напоминал струю пламени, исторгнутую жерлом огнемёта. Кипящий пламенный сгусток ударил в бархан, рядом с которым стояли в облаке опадающей пыли пассажиры мотоцикла, и превратил его в ручей жидкого стекла, разлетевшийся брызгами во все стороны.

Воздушная волна взрыва снова опрокинула мужчин, превратившихся в своеобразных живых ванек-встанек.

Донёсся хохот и весёлый крик Точилина:

– Как себя чувствуете, дорогие гости? Не предложить ли вам чего-нибудь погорячее?

Демон перестал топтаться на месте, снова двинулся к дереву.

Мерадзе в прыжке поднял ПТРК, встал на колени, проявляя чудеса ловкости и маневренности, в течение двух секунд всунул в трубу гранатомёта ракету, вскинул на плечо и… удар плазменного шара, выпущенного Точилиным и вонзившегося в бархан всего в двух метрах от него, отшвырнул лейтенанта на несколько метров в сторону.

Второй клуб огня разнёс в клочья аэробайк.

– Придётся домой на своих двоих топать! – донеслось с небес.

Получивший воздушную оплеуху Сергей Макарович тоже не устоял на ногах, пропахав лицом песок. Попытался подхватиться, сквозь кровавую пелену в глазах разглядел, как приближается «нетопырь», сопровождаемый хвостом шмелей. Начал судорожно искать автомат, считая секунды.

«Конец! – мелькнула сожалеющая мысль. – Как всё неправильно…»

Затем раздался взрыв. Но не рядом! Это взорвался под «нетопырем» песок!

Кольцо врагов перестало сжиматься.

Шмели дружно растеклись ручьями в разные стороны.

Точилин перестал кричать и стрелять, рванул аэробайк в небо.

Попятился и Демон, ворочая головой, как антенной.

Зрение наконец восстановилось полностью, и Савельев увидел, как с неба на место сражения пикирует серебристо-голубая… шхуна, с недавних времён известная землянам как пограничный заградитель Леса.

– Пипец! – прохрипел Мерадзе, на лице которого смешались кровь, слёзы и грязь. Весь в пыли и мелких корешках, он пытался достать трубу ПТРК, глядя вверх, но у него ничего не получалось.

– За дерево! – выдохнул Сергей Макарович, не понимая, почему шхуна не стреляет по ним.

– Нас и там достанут…

– За дерево!

Мерадзе, как краб, побежал на карачках вокруг основания ствола дерева, диаметр которого был не меньше диаметра башни Кремля.

Сергей Макарович последовал за ним, не слыша свиста «пуль» и разрыва «снарядов». В голове родилась странная надежда пополам с отчаянием и холодным ожиданием выстрела в спину.

Но выстрела всё не было. Они забежали за ствол и поднялись на ноги, выглядывая.

Панорама сражения предстала перед глазами обоих как на ладони.

Шхуна вела бой с гвардией Демона, включавшей повреждённого носорогопаука, у которого не было ни рога, ни головы, но имелся некий нарост на спине, представлявший собой излучатель, а также рой шмелей и обезноженного, но ещё дееспособного «нетопыря».

Сам Демон был вооружён не хуже роботов, и его персональный трёхствольный бластер выпускал снаряд за снарядом – клубы-сгустки электрического пламени летели в темпе земного крупнокалиберного пулемёта.

Один из сгустков попал шхуне в корму, и она завертелась волчком, разбрызгивая горящие корешки обшивки, но только усилила ответный огонь.

Носорогопаук и «нетопырь» получили ещё по одному попаданию и прекратили существование как боевые единицы.

Рой шмелей попытался навалиться на шхуну сверху – с целью перепрограммирования компьютера аппарата, но это ему не удалось: целое полотнище иссиня-голубого пламени с треском развалило рой надвое, и уцелевшие насекомые бросились наутёк.

Начал отступать и Демон, с трудом отбивая разряды шхуны чем-то вроде прозрачного щита. В конце концов он не выдержал и метнулся к своему убежищу, исчез в дыре.

Точилин сбежал с поля боя ещё раньше, как только посланец Леса объявил о своём присутствии.

Шмели тоже не заставили себя ждать. Покружив над полем боя, затем над шевелящимися, но уже не опасными посланцами чёрного леса, рой метнулся прочь и затерялся на просторах саванны.

– Хорошая получилась прогулка, – с хрипом проговорил Мерадзе, ощупывая своё лицо. – Байк приказал долго жить. Неужели придётся возвращаться в лагерь пешком, как советовал этот упырь?

– Подожди. – Сергей Макарович подобрал наконец автомат, замахал им в сторону шхуны, кружащей перед разрушенной крепостью, внутри которой скрылся Демон. – Эй, спасители, мы здесь! Давайте знакомиться!

Шхуна не отреагировала.

Тогда Савельев поднял ствол и дал короткую очередь в небо.

– Эй, на шхуне! Подойдите, поговорим!

Пограничный заградитель Леса подскочил на добрый десяток метров, обратил острый форштевень к дереву, из-за которого вышли земляне. Потом сделал изящную глиссаду и завис над песком недалеко от людей.

Сергей Макарович на всякий случай положил автомат на песок.

– Мы ваши друзья! Благодарим за помощь! С кем я могу поговорить? Есть на борту кто-нибудь живой?

Шхуна покачалась с борта на борт, будто и в самом деле поняла вопрос. Потом села на скрипнувший песок – махина длиной в добрых двадцать пять метров и высотой в шесть-семь, если считать по высоте фальшборта и не учитывать мачт.

Кусок её бортика упал вниз, таща за собой самую настоящую лесенку из деревянных с виду плах.

– Чудеса! – вытаращил глаза Мерадзе. – Они нас приглашают?!

– Полезли.

– А если это ловушка?

Вместо ответа Сергей Макарович закинул автомат за спину, спрятал в карман так и не использованный «теннисный мяч» и вскарабкался на борт шхуны.

Никто гостей на палубе не встретил. Стало понятно, что она подчиняется автоматике. Озираясь, беглецы прошлись по палубе к возвышению на корме.

Четыре башенки вдоль бортов шхуны с треском исчезли под палубой. Это были «пушки» аппарата, стрелявшие сгустками пламени. За ними сама собой взвилась лесенка, исчезая в щели под бортиком.

Шхуна рывком поднялась в воздух, заставив гостей ухватиться за «ванты» мачт, и набрала скорость.

– Куда она собирается нас доставить? – пробормотал Мерадзе. – Надеюсь, не в местную тюрьму?

Сергей Макарович не ответил. Мысль его была проста: тот, кто давал команду заградителю спасти землян, вряд ли собирался убить их или заключить в тюрьму.

Глава 17

Недоговорённость не обман

Уснули как убитые, расположившись в помещении рядом с центральным залом со статуей, в котором нашлись роскошные диваны с белоснежными накидками. По форме они повторяли абрисы человеческих фигур, но разделялись вертикальными стенками на две половины, как бы предлагая устроиться сразу двум отдыхающим. Но для землян они вполне годились в качестве лежаков. Костя предположил, что здесь когда-то спали Амазонки, и с ним никто не стал спорить. Находка «спальни» обрадовала всех, так как позволяла не возвращаться в лагерь «за тридевять слоёв» и отдохнуть в достаточно комфортных условиях.

Диванов оказалось ровно семь – по числу землян, поэтому не было нужды тесниться, располагаясь по двое. К тому же Егор Левонович попросил дать ему часок времени на изучение «пульта управления», и Максим согласился.

Когда все улеглись, съев по галете (из запасов хозяйственного Редошкина) и глотнув водички, Максим подсел к Веронике, и она улыбнулась, не открывая глаз и стиснув его руку. Прошептала едва слышно:

– Иди, отдыхай…

– Иду, – шепнул он ей в ухо. – Жаль, что космос Леса не имеет звёзд.

Она открыла глаза:

– Почему жаль?

– Я бы выбрал самую красивую звезду и назвал бы твоим именем.

Девушка подарила ему ещё одну улыбку, прижалась щекой к руке, закрыла глаза и уснула, счастливая.

Посидев ещё пару минут, он лёг на свой диван навзничь, раскинул ноги и руки, закрыл глаза. Голова гудела, ноги ныли, но сон не шёл. В голову лезли воспоминания, требующие разложить их по полочкам.

Стук на крыше здания заставил их оторваться от общения с компьютером центра погоста и метнуться наверх.

К великому облегчению Максима, звук не означал нападения пограничного заградителя на самолёт, о чём майор подумал в первую очередь. Заградитель присутствовал – шхуна висела точно над самолётом, отсверкивая «голубым серебром» обшивки, но не стреляла. И чем был вызван стук, испугавший землян, никто объяснить не мог. А затем и вовсе произошло чудо!

Шхуна мягко опустилась, и с её палубы спрыгнули на крышу здания разведчики, отправившиеся на воздушном мотоцикле исследовать нижние слои Леса.

Долго не могли прийти в себя, шокированные происшествием. По всем прикидкам выходило, что Лес без каких бы то ни было просьб со стороны землян выслал в слой «саванны» своего пограничника, и тот вовремя успел помочь полковнику и лейтенанту отбить атаку Демона и адских посланцев чёрного леса.

К сожалению, объясниться со шхуной не удалось, сразу после высадки пассажиров она взлетела и затерялась в городе, оказавшемся не городом и не музеем, а погостом-пантеоном Амазонок.

Час потратили на обсуждение ситуации, выслушав сначала доводы Кости, предложившего своё видение реальности, потом Карапетяна, мнение которого совпало с идеями ботаника. Оба сошлись на том, что Лес каким-то образом всё же контролирует все слои своего Мироздания, но в беседах с Максимом не спешит раскрыть свои возможности.

– Обманщик зелёный! – ухмыльнулся Костя. – Хотя если посмотреть с другой стороны, его можно понять. Сначала в его мир свалились Демоны, уничтожив Амазонок, потом чёрный лес, родина которого – наша Земля, а потом мы. Вот он и боится, что мы станем такими же, какими были Демоны.

– Кстати о Демонах, – очнулся Максим. – Судя по вашим рассказам, один из них ожил. Но самостоятельно он не мог бы восстановиться, значит, его кто-то реанимировал.

– Точилин, кто же ещё, – зло свернул глазами Мерадзе, выглядевший как после драки со стаей котов; у него было исцарапано и опухло всё лицо, а левый глаз и вовсе заплыл от укусов шмелей. – Это его рук дело. Но самое противное, что он открыл стрельбу из какой-то огнемётной «базуки». Мы чудом остались живы.

Максим и Редошкин обменялись взглядами.

– Займёмся! – пообещал лейтенант таким тоном, что даже Сергей Макарович посмотрел на него с любопытством и опаской.

После короткого совещания Максим, увидев, что у полковника (опухоль от укусов шмелей нашлась и у него – на шее) потемнели подглазницы, предложил всем отдохнуть, прежде чем двигаться дальше.

Проспал Ребров всего часа три и вскочил как по тревоге, разбуженный Редошкиным, первым делом нашаривая рукой приклад своей снайперки.

– Что?!

– Тсс! – Редошкин прижал палец к губам. – Там Егор Левонович…

– Что с ним?! – Максим подхватился на ноги.

– Всё в порядке, просит тебя подойти.

Максим расслабился, провёл рукой по лицу.

– Наряд вне очереди за испуг командира.

– Не согласен, – прошептал лейтенант, покосившись на свернувшуюся калачиком девушку.

Прошли в зал комплекса обслуживания пантеона.

Карапетян не стоял в нише перед рукой-консолью статуи, а сидел на краешке, хотя «еловую ветку» мысленного управления с головы не снял.

– Что случилось, Егор Левонович?

Физик повернул к спецназовцам голову, глаза его были открыты, но затуманены, будто он только что проснулся.

– Максим Валерьевич…

– Слушаю.

Карапетян стащил с головы «ветку»:

– Мы ошибались… я ошибался.

– Говорите конкретно.

– Здесь нет никакого туннелепрокладчика.

– Интересный вывод. А что есть?

– Помните, мы обсуждали поведение Леса? Сошлись на том, что он чего-то не договаривает, хотя и расположен к нам.

– Пока что это не доказано.

Карапетян сморщился, кивнул на статую:

– После того как Вероника предъявила себя как женщина, наша дама начала реагировать на мои мысли намного адекватнее.

– Поздравляю.

– Поняла, что мы сплочённая команда? – хмыкнул Редошкин.

– Что-то вроде этого. С ней ещё трудно разговаривать, она не всегда понимает, что я хочу узнать, приходится формулировать вопросы по два-три раза. Однако многое удалось выяснить.

Максим заметил, что на щёки учёного легла бледность.

– Может быть, вы сначала отдохнёте? Столько времени на ногах.

– Нет, потом, это очень важно.

– Глотните. – Редошкин протянул физику флягу, отвинтив колпачок.

Карапетян сделал несколько глотков, взглядом поблагодарил Редошкина.

– Мы с коллегами ещё месяц назад пытались объяснить возникновение иномериан спонтанными контактами Вселенной Леса и нашей Вселенной, но так и не пришли к единому мнению.

– Коллеги – это…

– Платов Дионисий Порфирьевич, он прилетал на воздушном шаре вместе с Сергеем Макаровичем, и Новожилов Иван Петрович. Но специфика обоих – квантовая гравитация и теория суперструн, а тут нужны специалисты в области квантовой запутанности макрообъектов и физики многомирий. Я теорией Мультиверса занимаюсь недавно и доказать Ивану свою точку зрения не смог.

– Вы ушли от темы.

– Наоборот, приближаюсь к ней. Разные версии Мультивселенной как вместилища бесконечного числа метавселенных наподобие нашей по-разному объясняют эффекты столкновений этих метавселенных. Существует эвереттовская версия…

– Пропустите.

Егор Левонович сбился, пожевал губами, виновато кивнул.

– Короче, метавселенная Большого Леса почти идентична нашей, несмотря на различие в геометрии физических пространств. Но даже если принять эту концепцию, трудно объяснить частоту столкновений Большого Леса с нашей метавселенной, тем более что иномерианы почему-то всё время кучкуются в точке с одними и теми же координатами.

– Тюмень…

– Баир, Тюмень, Земля вообще. Вероятность многократного спонтанного пробоя границ миров в одном и том же месте невероятно мала, понимаете?

– Не очень. Вы хотите сказать…

– Что Лес намеренно создаёт иномерианы, – закончил Карапетян со слабой улыбкой. – И эта мадам, – он кивнул на статую, – только что подтвердила это.

Редошкин с сомнением посмотрел на ставшее задумчивым лицо командира.

– От таких новостей полысеешь. Может быть, вы неправильно поняли эту подругу?

– Исключено. Я задал вопрос, она ответила образно, без недомолвок и очень понятно. Машину для создания врезок в другие метавселенные придумал не Лес, а Амазонки. Но их эксперименты закончились плачевно: через одну из иномериан в их мир вторглись полчища Демонов. Началась долгая гибридная война, эпопея с Лесом, локальные войны Демонов между собой. А последняя вообще закончилась уничтожением цивилизации Демонов.

– Ну и отлично! – не выдержал Редошкин.

– Но не это самое интересное.

– Не тяните кота за хвост.

– Самое интересное в том, что цивилизация Амазонок не погибла. Они просто переселились в другую метавселенную, выбрав наиболее комфортный вариант. А их место занял Лес.

– Вот паразит! – крякнул Редошкин.

– Не паразит, – возразил Егор Левонович, – не надо его обвинять в том, что он не договаривает что-то в общении с нами. Он не хочет, чтобы ситуация повторилась и в его владения вторглась земная цивилизация. Тогда ему придёт конец.

– Зачем же он связался с нами?

– Кажется, я понял, – пробормотал Максим. – Клин клином вышибают.

– Верно, – кивнул Карапетян. – Мы призваны ликвидировать угрозу, тем более что чёрный лес создан людьми.

– Обалдеть! – почесал затылок Редошкин, ошарашенный известием. – Но если ваша гипотеза реальна, это означает, что Лес в любой момент может вернуть нас обратно. Нет?

Егор Левонович озадаченно потеребил бородку.

– Наверное… не думал об этом.

– Значит, мы в принципе можем перебросить сюда из-под Тюмени любое оружие, хоть те же «Искандеры», и добить чёрный лес. Да и базы Демонов.

– Я бы не стал спешить.

– Но это меняет расклад сил!

– Успокойся, Жора, – сказал Максим, – будем думать. Есть много «за» и ещё больше «против», к сожалению. Лес намекнул, что машина для прокладки шахт… теперь я понимаю, не шахт, а иномериан, что она может помочь в войне с чёрным лесом. Вот об этом и надо говорить с этой дамой в первую очередь. Может, нам никто с Земли не понадобится. Зато мы действительно сможем…

– …вернуться домой! – закончил Редошкин.

Всех будить не стали, дали возможность выспаться за долгие часы на ногах.

Возбуждённые новостью Максим и Редошкин подсоединились к компьютеру статуи и больше часа допрашивали его, пока не убедились в правоте предположений Егора Левоновича. Машина в пантеоне Амазонок была, но она не прокладывала шахты в твёрдых слоях «лесного бутерброда», а создавала «шахты в пространстве» Мультиверса, соединяющие разные метавселенные.

Новость на самом деле многое меняла в положении попаданцев, а главное – давала надежду справиться с завоевателями из других миров и в первую очередь с чёрным лесом, грозившим в будущем уничтожить человеческую цивилизацию. В этой концепции – будущее влияет на прошлое – крылся известный парадокс, не объяснимый с точки зрения современной физики, но решить эту проблему был не в состоянии никто из земных учёных, и о ней забыли.

Зато выявилась одновременно и ещё одна проблема: начали просыпаться Демоны! А если учесть, что к этому процессу, несомненно, приложил руку лейтенант Точилин, став прямым предателем соотечественников, стрелявший по своим, дело принимало дурной оборот. Даже добросердечная Вероника стала понимать, что, несмотря на отсутствие прямой вины Точилина – его, конечно же, перепрограммировали шмели, – менее опасным его поведение не стало.

Известие о контакте с амазонским компьютером произвело на проснувшихся землян впечатление разорвавшейся бомбы.

Больше всех радовался (и возмущался одновременно – тем, что его не разбудили) Костя, обвинивший старших в сокрытии тайн и в узурпации власти. Под этим ботаник имел в виду лишение его права обсуждать ситуацию и давать советы. Правда, он быстро успокоился, как только Максим пообещал принимать во внимание его речи, и тут же насел на Егора Левоновича с вопросом: в чём состоит эволюция Большого Леса.

– Наша Вселенная расширяется, – заявил он, – и в скором времени превратится в мёртвую пустыню с редкими фотончиками. А как будет развиваться мир Леса?

– Во-первых, наша Вселенная превратится в пустыню далеко не в скором времени, – ответил Карапетян. – Пройдут триллионы и триллионы лет, прежде чем погаснут звёзды и распадутся через излучение Хокинга чёрные дыры. Но есть и другой сценарий: ускоренное расширение Вселенной кончится, начнётся так называемое фиолетовое смещение, и Вселенная свернётся в сингулярность.

– Ну и фиг с ней, – отмахнулся молодой человек. – Я до этого момента не доживу. Что станется с Лесом? Так и будет стоять триллионы лет на одном месте, пока не выродится?

– Как правило, такие континуумы весьма устойчивы к бифуркациям. Они закапсулированы сами в себе и не зависят от внешних процессов расширения или схлопывания.

– То есть вечны?

– Вечность – категория скорее философская. Что касается самого Леса, то он может впитать в себя культуру Амазонок, Демонов и людей и выйти на просторы Мультиверса как объединённая сила.

– А не может он вылезти на Землю и заселить все материки?

– Уверен, что нет.

– Почему?

– Потому что люди вырастили свой лес, – проворчал Редошкин, – чёрный.

– Нет, потому что логические системы Большого Леса отличны от человеческих, недаром он боится нас на подсознательном уровне. Чёрный лес действительно выращен людьми, взявшими на вооружение все генетические пороки человека, а Большой Лес породила генетика Амазонок, далёкая от негатива ДНК людей.

В зал вошёл Сергей Макарович, успевший умыться в хозблоке «амазонских апартаментов».

– Давайте решать проблемы, товарищи офицеры и господа гражданские лица.

– Пора домой, – сказал Мерадзе.

– Я против! – подскочил Костя.

– Мы тебя оставим, – пообещал лейтенант, – можешь не волноваться.

– Предлагаю план, – сказал Максим. – Сначала ещё раз побеседуем с амазонским компьютером и уточним диспозицию. Если машина для бурения червоточин работает, запланируем бросить иномериану на Землю. Но только после ликвидации чёрного леса и оживших Демонов. Есть возражения?

Посмотрели друг на друга.

– Возражений нет, – констатировал Максим. – Егор Левонович, не хотите отдохнуть, пока мы тут будем возиться с пультами? Вы почти не спали.

– Некогда спать, – отказался Карапетян. – Я уже научился понимать местную технику…

– И без вас нам не обойтись, – подхватил Костя.

Егор Левонович улыбнулся:

– Уверен, что справитесь и без меня, но, к примеру, без Вероники точно не обойтись. Только женщина может активировать здешние высокоэнергетические процессы.

– У Демонов то же самое.

– Демоны просто использовали геном Амазонок, сохранив его базовые настройки. Когда они высадились в Лесу, их цивилизация представляла собой жёсткий патриархат с чисто мужскими семьями.

– То есть они были пид… – Мерадзе спохватился, – голубыми? Как же они размножались?

– Это не проблема, партеногенез существует и у нас на Земле. Много позже Демоны изменили свои ДНК, добавив ДНК Амазонок, и их семьи стали включать женские аллели.

– Чёрт голову сломит!

– Я слышал, что у нас тоже собираются менять ДНК человека, – сказал Костя. – Скрещивать с ДНК обезьян и даже насекомых.

– Неудивительно, что впоследствии возник чёрный лес, – проворчал Редошкин.

– Лейтенант – к самолёту!

– Есть! – вытянулся Редошкин.

– Мир, надо обследовать верхний ярус здания на предмет бытовой полезности. Всё понятно?

– Так точно.

– Вика, мы с Егором Левоновичем подключимся к нашему ангелу. – Максим кивнул на статую, внутри которой скрывался компьютер пантеона.

– А я? – жалобно и одновременно с обидой спросил расстроенный Костя.

– Присоединяйся к Миру или Дому.

Костя оценивающе посмотрел на спецназовцев:

– Пойду с Мироном. Ещё заплутает без меня.

Вероника покачала головой:

– Любишь же ты, чтобы последнее слово оставалось за тобой.

– А кто не любит? – резонно заметил Мерадзе. – Пошли, надёжа и опора Главного разведуправления.

– Подождите, я с вами, – сказал молчавший до сих пор Сергей Макарович.

Разошлись в разные стороны.

Троица контактёров заняла углубления в полу перед каждой ладонью-консолью. Натянули «еловые короны». Карапетян привычно включил систему, коснувшись «флакончика» с опалово светящимся газовым колечком внутри. Несколько минут настраивали свои индивидуальные линии, привыкая к необычным «шлемам связи».

– Егор Левонович, как мне взять процесс общения под личный контроль? – спросил Максим.

– Не знаю, – смутился Карапетян.

– Операторов трое, но ведь должен быть кто-то, наделённый особыми полномочиями. Не могли же они работать с компьютером независимо друг от друга.

– Трудно сказать.

– Не забывайте, что операторы были женщинами, – заметила Вероника.

– Ну и что? – озадачился Максим.

– Мы не любим, когда нами командуют. И особенно не любим, когда командует другая женщина.

– Хочешь сказать, что все три операторши действовали в едином информационно-операционном поле? Как один человек?

– Я понял, – улыбнулся Карапетян. – Вика говорит, что их интеллектуальная ячейка состояла из трёх индивидуумов, которые и составляли одну личность. Я правильно размышляю?

– Отличная формулировка, – призналась девушка. – Я бы так сжато не смогла. Моя мама говорила, что истинный человек на Земле – это двое, мужчина и женщина. Ну, а у Амазонок было трое.

Максим хотел пошутить, что в таком случае один мужчина вдвое умнее женщины, раз заменяет двоих, но передумал, боясь обидеть любимую.

– Ладно, попробую начать первый. А вы постарайтесь найти общий канал, чтобы мы могли слышать друг друга мысленно.

– С чего предполагаете начать?

– С главного: как сбросить чёрный лес с равнин Большого Леса.

– Сбросить?

– Ну, конечно. Если Лес пользуется уцелевшим комплексом Амазонок, создавая иномерианы, то сможем и мы. Надо лишь найти общий язык с местным компьютером.

– Может быть, лучше поговорить с Лесом? – спросила Вероника. – Он мог бы подсказать, как поддерживает связь с пантеоном и включает машину иномериан.

– Если не договоримся напрямую, тогда и свяжемся с Лесом. Поехали. Я буду дублировать мысли речью.

Максим дождался появления перед глазами пульсирующего прозрачного шара, означающего, что компьютер пантеона сосредоточил внимание на мыслях оператора.

– Мы хотим уничтожить врага – чёрный лес, – начал он, рисуя в воображении территорию, занятую зарослями колючек и лиан. – Для этого необходимо создать переход из вашего мира в другой, не имеющий разумной и какой-либо вообще жизни.

Реакция шара последовала тотчас же: он буквально взорвался, разбрасывая во все стороны не клочья огня и дыма, а целые струи пейзажей, каких-то сооружений, деревьев, живых существ, геометрических фигур и просто цветных пятен, слившихся в одну невероятно сложную картину! Мелькание всех этих струй и пятен оказалось таким колдовским и непонятным, что ошеломлённый Максим невольно сдёрнул с головы «еловую ветвь». Провёл дрожащей рукой по лбу, освобождая голову от сбивающего с толку фейерверка. Посмотрел на соседей.

На него смотрели бледные лица товарищей, также сбросивших «шлемы управления».

– Макс? – тихо проговорила Вероника. – Что это было?

– Похоже, – очнулся он, – я задал неправильный вопрос.

– Вопрос вы задали правильный, – не согласился Егор Левонович, – но в слишком сложной упаковке.

– Чего ж тут сложного? Я попытался обрисовать наше положение…

– Вы забываете, что созданный Амазонками компьютер работает на иных логических принципах. В мире Амазонок не существовало конкуренции как основы прогресса, культивируемого человеком. Поэтому в его базе нет понятий «конкурент» и «враг». Надо сначала объяснить ему, что это такое. Либо вообще не касаться этой темы.

– А как тогда Лес объясняется с компьютером Амазонок?

– Вероятно, нашёл верную формулу.

– Вы можете посоветовать выход?

Карапетян похрустел суставами пальцев.

– Я бы начал с…

– Минуту, мы нацепим «ветки». Формулируйте сами, я буду на подхвате.

– Может, лучше я сформулирую, а вы повторите?

– Хорошо.

– Прошу вас включить систему обзора верхнего слоя Леса, – начал Егор Левонович.

Максим повторил фразу мысленно, потом то же самое проговорил вслух. Представил равнину Большого Леса.

Шар перед ним развернулся в лесной пейзаж.

– Прошу вас вывести на фронт обзора район расположения чёрного леса, – продолжил Карапетян.

Максим повторил.

В сплошном жёлто-зелёном ковре Леса появилось фиолетово-сизое пространство – территория, занятая чёрным лесом.

– Прошу вас включить систему создания пространственных тоннелей между вашим миром и мирами Мультивселенной.

Максим повторил.

В пейзаже ничего не изменилось.

Зато над консолью выросли несколько световых «флакончиков» разного цвета. Один из них – фиолетовый – начал пульсировать. Второй – золотистый – послал вверх луч света, который попал аккурат в лоб статуи.

– Надо же, сработало! – едва слышно прошептал Максим.

– Нам доверяют, – так же тихо ответила Вероника.

– Прошу вас прицелиться по чёрному лесу, – сказал Карапетян.

Пейзаж перед глазами Максима растёкся жидкой плёнкой, в которой забулькали пузыри.

– Ой! – не сдержалась Вероника.

– Ничего не вижу… пузыри, – проговорил Максим. – Вы как представили вид этого самого генератора иномериан?

– А вы?

Максим сжал зубы.

– Знать бы, как он выглядит.

– Вот поэтому компьютер и завис.

– По идее, это должно быть что-то большое… крупногабаритное. Что, если представить здание пантеона? Ведь его крыша – это, по сути, антенна.

– Может быть, сработает, – с колебанием, но согласился физик.

Максим представил в уме главное здание пантеона, сосредоточил внимание на лице женщины, послужившей для строителей комплекса прообразом антенны.

– Прошу вас включить систему пробивания тоннеля между мирами.

Перед глазами соткалось нечто вроде изображения человеческого позвоночника, позвонки которого заканчивались головой с женским лицом, обращённым вверх.

– Получилось! – прошептала Вероника.

Максим вызвал в памяти «опухоль с метастазами» – территорию чёрного леса и протянул к нему от «позвоночника» сияющий пунктирчик, означающий энергетический разряд. Потом он свернул «опухоль» в яйцо и послал его в чёрный колодец, олицетворяющий для него тоннель иномерианы.

– Прошу вас сбросить это образование в одну из пустых Вселенных.

На слове «пустых» мысленное изображение пейзажа мигнуло, он стал расплываться. Испугавшись, что контакт с компьютером сорвётся, Максим слегка изменил формулировку:

– Прошу вас сбросить этот объект в одну из безжизненных Вселенных.

Пейзаж мигнул.

– Вика, помогай!

– Как?! – не поняла девушка.

– Представь, что чёрный лес испаряется!

Пейзаж чёрного леса ещё раз мигнул, но после недолгой паузы начал трансформироваться, таять, сжимаясь к центру сгоревшей пустоши, пока не исчезла последняя чёрная капля.

В голове словно лопнул стеклянный бокал.

Лесной пейзаж – уже без «метастаз» чёрного леса – налился золотым сиянием, вздрогнул, и там, где несколько секунд назад виднелось исчезающее чёрное пятнышко, протаяла ровная красноватая впадина. Не кратер, скорее углубление диаметром с тысячу километров (вспомнились размеры владений чёрного леса), на дно которого потекли прозрачные струйки.

– Чаша? – неуверенно сказала Вероника.

Равнина перед глазами исчезла, появился прозрачный шар с мигающей внутри фиолетовой звездой. Затем пропал и он.

Максим сбросил «шлем», повернулся к Егору Левоновичу.

Физик постоял в той же позе немного, медленно снял «ветку», посмотрел на майора осоловевшими глазами.

– Как просто…

– Что вы имеете в виду?

– Не верится, что проблема решается так просто. Один клик – и чёрный лес перестал существовать!

– Это не клик, это пробой! Как вы думаете, куда его сбросили?

– Самому интересно. – Карапетян взялся за «еловую корону». – Попробую выяснить.

– Мне кажется, я знаю, почему всё так просто. – Вероника сняла «ветку», провела рукой по волосам. – Вы же сами высказали идею, что Большой Лес ждал именно нас, для чего и бросил иномериану к Земле. Вот он и подготовил технику Амазонок для нашего появления и быстрого контакта.

Карапетян качнул головой:

– С этой стороны всё понятно. Чёрный лес заставил Большой действовать быстрее, и чтобы избавиться от него, Большой нашёл способ – через создателей чёрного леса, то есть через людей. Но что совсем не просто сделать, так это кинуть иномериану направленно, в нужную точку и нужное время. Ведь он выбрал не просто случайных людей, а спецкоманду – вас и ваших бойцов, товарищ майор. Получается, он знал, кто ему поможет? И выбрал не каких-то баирцев или американцев, а русский спецназ?

Максим удивлённо поморщился.

– Чёрт возьми, а ведь вы правы!

– И ещё вопрос: почему Лес сам не мог сбросить агрессора в какую-нибудь из соседних Вселенных?

– Ну-у… не хватило…

– Чего?

– Интеллекта. Лес не смог объяснить компьютеру Амазонок, что надо делать.

– Но ведь иномерианы для связи с Землёй он бросал свободно? Интеллекта хватало?

– Я понял, но предлагаю обсудить ваши замечания позже. Давайте посмотрим в телескоп комплекса на первый слой Леса, убедимся, что чёрного леса действительно нет.

– Ради бога, конечно, обязательно надо убедиться.

Надели «шлемы».

– Попробую объяснить сам. – Максим встал поудобнее; всё-таки поза, которую приходилось занимать, стоя в углублении перед консолью управления, была неудобной, ноги и спина затекали, и он уже не раз подумывал, что фигуры операторов Амазонок отличались от человеческих, несмотря на внешнее сходство с женщинами.

– Прошу вас включить систему обзора первого уровня.

В глазах протаял призрачный шар, растёкся струями и образовал ландшафт Большого Леса, видимый как бы с высоты примерно километров десять.

– Прошу вас показать район расположения агрессора – чёрного леса.

Пейзаж дёрнулся в сторону, размазываясь от скорости, и зрителям стала видна желтовато-коричневая чаша с пологими, поднимающимися к горизонту краями. На дне чаши уже собралась прозрачная влага, образовав голубоватое озерцо, создающее впечатление зрачка в обрамлении желтоватой склеры.

– Ну вот, – с облегчением сказал Карапетян, – всё в порядке, чёрный лес больше не будет досаждать нам своими посланцами.

– К сожалению, их ещё полно, рыщущих по Лесу и в других слоях. Они даже до «саванны» добрались.

– Тут я пас. Можно будет попробовать попросить эту систему найти бродяг либо побеседовать в Лесом, чтобы он дал координаты. Но боюсь, нам придётся охотиться на разбежавшихся монстров самостоятельно. А если учесть, что в «саванне» ожил Демон…

– Ох! – передёрнула плечами Вероника.

– Ничего не поделаешь, девочка, придётся стрелять.

В зале появились разведчики, ведущие беседу. Костя подбежал к статуе первым.

– А мы нашли отсек с энергооборудованием на втором этаже. Он был закрыт, но что-то здорово бахнуло, словно молния ударила, и дверь открылась. По идее Сергея Макаровича, из этого отсека можно будет протянуть кабель на крышу и подзарядить аккумуляторы самолёта. А у вас что?

– Мы освободились от чёрного леса, – похвасталась Вероника чисто по-девчачьи.

В зале стало тихо.

Подошедший Савельев посмотрел на Максима вопросительно.

Майор кивнул, скрывая завладевшую душой радость:

– Кажется, мы сделали это.

– Ур-ра-а! – завопил Костя и кинулся обнимать Веронику.

Глава 18

Обойдёмся без кинжала

Четвёртый подъём аэростата совпал с днём рождения Куницына, и узнавший об этом Дорохов (ну выбило из головы, если честно) даже хотел отложить экспедицию в стратосферу, но Степан Савельевич упросил его не церемониться.

– Мне всего сорок семь, – сказал он, – до юбилея далеко, так что не стоит устраивать кавардак, тем более что я дома день рождения никогда и не праздную.

Поднялись в воздух, как обычно, утром, в начале шестого.

Доведённая «до ума» кабина вместила пятерых: Колю Галкина, пилота, обойтись без которого не было никакой возможности, Дорохова, Платова, Амнуэля и майора Ливенцова, присутствие которого было необязательно, однако именно он только и мог пригодиться группе (по размышлениям Андрея Тарасовича) при попадании в мир Большого Леса.

Физики вели себя прилично, хотя на земле спорили, как два бизнесмена, старавшиеся продать покупателям только свою продукцию и доказывающие правоту только своих утверждений.

Иногда они неожиданно находили и ненаучные темы, связанные с идеями копий Мультиверса. По большей части такие разговоры затевал более молодой Амнуэль, бегающий по соцсетям, и он же недавно первым заговорил о чиновничьем засилье в стране, после того как стал свидетелем неприятного разговора Дорохова с генералом Точилиным, лично прибывшим в лагерь военспецов, изучающих феномен «инопланетной растительной экспансии», для того чтобы пригрозить Андрею Тарасовичу чуть ли не трибуналом.

Правда, речь зашла о другом – сначала о тупых людях с большими погонами, почему-то дорвавшимися до власти, потом о чиновниках «от науки» и в конце концов вообще о чиновниках. Оказалось, физик «попал под раздачу слонов» при тяжбе с обслуживающей дом компанией и вынужден был судиться с руководством ТСЖ, имеющим своих людей во всех чиновничьих структурах от Жилкомиссии до судов. Обсуждая этот эпизод своей жизни, Амнуэль со смехом сказал:

– По расчётам психологов, пять процентов населения нашей страны никогда не работали и не собираются работать, и почему-то именно такова численность чиновников в России.

Дорохов, в присутствии которого и происходила беседа учёных, в полемику вступать не стал, но подумал, что молодой учёный недалёк от истины. Достигшие положения госслужащего люди чаще всего превращались в «офисно-социальный планктон», и работой на благо страны их служение самим себе назвать было трудно.

Была ещё одна тема, вызывающая лично у Дорохова желание «взяться за пистолет», образно говоря. Тема стукнула его в темя (этот каламбур генерал услышал случайно, и он ему понравился), когда собственный сын-школьник потребовал безлимитный интернет. О пользе и вреде удалённого обучения спорили давно, однако чиновники упорно проталкивали идеи цифровизации во все сферы деятельности человека, и только слепой или провокатор на службе западных политиков не замечал, как пагубно влияет на души подростков «уход в цифру».

Как оказалось, та же ситуация, только с двумя детьми, складывалась и у Платова, а у Амнуэля был племянник десятилетнего возраста, но физик как раз поддерживал глобальную концепцию построения «идеального цифрового общества» (концлагеря – по оценке Дорохова) посредством ухода человечества в интернет, и спорили коллеги по этому поводу часто, привлекая к беседам и слушателей, Дорохова в том числе.

Заканчивались такие дебаты какой-нибудь шутливой тирадой, которые ловко изобретал Амнуэль. Последняя его шутка запомнилась и Андрею Тарасовичу: если в аду будет безлимитный интернет, многие даже не заметят, что они умерли…

– Пятнадцать, – оторвал Дорохова от воспоминаний голос пилота. Это означало, что шар достиг высоты в пятнадцать километров.

– Дионисий Порфирьевич?

– Пока по нулям, – пробурчал Платов.

– Может быть, следует подкорректировать расчёты?

– Мы пересчитывали не один раз, – сказал Амнуэль. – Первую гармонику иномерианы мы, скорее всего, не достанем, она располагается где-то за границей мезосферы, если вообще не растаяла. Вторая тоже недоступна, ищем третий лепесток.

Дорохов покосился на экран системы обзора, на котором красовалась предполагаемая схема иномерианы, формой напоминающая трилистник.

Зелёное колечко показывало на схеме положение аэростата, который уже подошёл к основанию третьего лепестка, но остальные приборы комплекса обнаружения молчали, в том числе и компьютер, выдающий на экран синтезированное изображение «червоточины».

– Поднимаемся.

Поползли в быстро темнеющее небо, усыпанное звёздами.

– Восемнадцать.

– Парни?

– Ничего, – развёл руками Платов.

В кабине похолодало, и пассажиры натянули на головы вязаные шапочки.

– Подъём.

Добрались до двадцатикилометровой высоты, потом до двадцатипятикилометровой. На высоте двадцати семи шар перестал подниматься. Для него это был абсолютный потолок.

Контур иномерианы в глубине экрана изменил форму на грибообразную. Зелёное колечко тоже вытянулось эллипсом, а потом превратилось в стрелочку.

– Не хочу обнадёживать… – начал Платов.

– Однако наш поисковик чует ветер осцилляций! – подхватил Амнуэль. – Хотя, на мой взгляд, происходит нечто странное.

– Конкретно?

– Это не гриб, – пробормотал Платов. – Петля…

– Ещё конкретнее! – рассердился Андрей Тарасович.

– Похоже, мы неправильно вычислили форму лепестка.

– Иномериана представляет собой, по сути, пробой пространства между Вселенными, – поспешил поддержать коллегу Амнуэль. – Но его форма – не прямая линия, не стрела, а пакет дополняющих друг друга лепестков. Наглядную картину получают локаторщики, чьи радары излучают точно такой же пакет. Так мы думали. Но если верить компьютеру…

На экране зелёная стрелочка начала отклоняться от вертикали, рисуя спадающую к земле параболу.

– Видите? Лепесток не параллелен главному лучу, он начинает свисать, как лист из-под початка кукурузы.

Дорохов с любопытством проследил за стрелочкой:

– То есть он уходит не вверх, а вниз?

– Совершенно верно! А это в свою очередь означает, что и остальные лепестки сворачивают вниз, к главному стеблю, образуя бутон.

– И сколько всего таких лепестков?

– Мы считали три гармоники, исходя из…

– Но их больше, – с досадой перебил коллегу Платов. – Может быть, пять, может быть, десять. Хотя я всё равно считаю, что основных гармоник – три. Засечь мы сможем только их, так как остальные малоэнергичны, нашим осцилляторам не хватит чувствительности.

– Как далеко отходят эти лепестки от вертикального?

– Надо прикинуть.

Физики уткнулись в приборные панели.

Холод начал пробираться к телам аэронавтов.

Галкин увеличил нагрев печки, но это не помогло.

– Начинаем опускаться, – озадаченно предупредил пилот.

– Могу прыгнуть с парашютом, – сказал Ливенцов.

– Зачем? – не понял Дорохов.

– Шар станет легче и поднимется.

– Не надо, мы и так заканчиваем работу. Что там у вас, товарищи эксперты?

– Считаем…

– Запишите координаты – куда именно падает иномериана.

– За пределы дома отдыха.

– Далеко?

– Километров на пятнадцать.

– Высоко, низко?

– К концу луча энергия уменьшается на порядок…

– И лепесток тает.

– На какой высоте, чёрт побери?

– От километра до пяти. Но это не точно.

– Мы снижаемся.

– Это уже не имеет значения, мы засекли отклонение лепестка. Если бы сейчас летели на «вертушке», смогли бы, наверное, вычислить весь трек, направление и координаты горловины.

– Мы и на шаре можем немножко попрыгать туда-сюда, – с обидой проговорил Галкин. – У нас же движок имеется.

Амнуэль и Платов заворожённо посмотрели на него.

– Вот безмозглая корова! – сокрушённо покачал головой Платов.

– Это вы про меня? – улыбнулся Илья.

Ливенцов хрюкнул.

Платов сконфузился.

– Извините, про себя. Было бы замечательно проследить петельку.

– Не замёрзнем?

– Надо снизиться до пяти километров, а на этой высоте уже не так холодно.

– Давай, Коля, – сказал Дорохов.

Аэростат пошёл вниз резвее.

* * *

Однако в этот день обнаружить конец лепестка иномерианы не удалось.

Аэростат два часа кружил над лесом в районе деревни Тарасовка, то опускаясь к земле, то поднимаясь на пятикилометровую высоту, но так и не наткнулся на горловину «червоточины», соединившей миры Земли и Большого Леса. Пришлось возвращаться в раздробленном настроении: с одной стороны, ничего не нашли, с другой – появился свет в конце тоннеля, который обещала новая гипотеза физиков о петлевой сущности иномерианы.

Эксперты хотели было остаться в гондоле аэростата, чтобы закончить настройку аппаратуры, но Дорохов велел всем отдыхать и отправился в столовую попить кофе в сопровождении двух помощников, наперебой делившихся с ним новостями лагеря и страны в целом.

Савкин доложил о настойчивых попытках иностранных лидеров добиться пропуска к Тюмени своих специалистов и об увеличении разведывательных полётов спутников США, Японии, Китая и НАТО над Уралом.

Эту информацию Дорохов пропустил мимо ушей.

Куницын рассказал о деятельности старшего Точилина, продолжавшего бушевать по поводу «брошенного на произвол судьбы в Большом Лесу сына» и сующего нос в дела посланцев ФСБ, а также о реакции замминистра обороны, рассвирепевшего от запуска воздушного шара и пообещавшего «оторвать голову, а то и что поважнее» мешающим ему чекистам.

Куницын, молодчага, только вытягивался «во фрунт» и ел глазами высокое начальство, обещая «внять, разобраться и прекратить».

– Он тебя ждёт, – закончил полковник своё повествование.

– Надеюсь, он не пошлёт за мной роту спецназа? – поморщился Дорохов.

– Этот может, – остался серьёзным Куницын.

Андрей Тарасович заставил поднос блюдами, сел за столик. Подумал, позвонил Ливенцову:

– Майор, возьми своих ребят и подойди в столовую.

– Будем через пару минут.

Он и в самом деле объявился в палатке, оборудованной под столовую, через две минуты. С ним были двое бойцов группы, принимавших деятельное участие в подготовке полётов. Дорохов взял спецназовцев вовсе не для ведения каких-то мероприятий особого характера, хотя и предполагал, что может столкнуться в лагере военспецов с недопониманием ситуации. Теперь же в связи с появлением Точилина получалось, что привлечение боевых офицеров к операции было оправданно.

Все трое заказали чай с бутербродами и расположились за соседним столиком.

Обед прошёл мирно, отчего Дорохов хотел уже давать отбой Ливенцову, как в палатку вошли шестеро мужчин: двое в гражданском – Точилин и замминистра обороны Любин, остальные в полевой форме, два капитана, майор и полковник. Любин, полный, с залысинами, с двойным подбородком и прозрачными, словно выцветшими глазами, нашёл взглядом Дорохова и направился к нему.

– Генерал, – начал он, не здороваясь, – я долго буду ждать, пока вы освободите территорию лагеря?

Дорохов допил компот, поставил стакан на стол, оглядел Точилина, Любина, не вставая. Не поднялись со стульев и его помощники, делая вид, что заняты едой.

– Разве я не показывал вам карт-бланш? – сухо осведомился Дорохов. – Мне приказано…

– А мне плевать, что вам приказано! К вечеру чтобы вас и ваших служак здесь не было! Шар ваш я экспроприирую, у меня есть такое право.

– Мне приказано, – ровным голосом повторил Андрей Тарасович, – провести кое-какие физические эксперименты. Моё начальство договорилось с вашим, насколько мне известно. Чтобы спасти застрявших в ином мире людей, необходимо действовать быстро.

– Вы уже круто лоханулись с их спасением, – фыркнул Точилин. – Мой сын по-прежнему брошен в Большом Лесу! И вы несёте за это прямую ответственность!

Дорохов оглядел его брюзгливое лицо холодными глазами.

– Именно для того, чтобы вернуть вашего сына, поведение которого поставило под угрозу жизнь всей группы майора Реброва, мы и работаем по своим планам. Я предлагал вашему командованию объединить усилия, но меня не услышали.

– Мы и сами справимся.

– Ошибаетесь, если судить по непрофессиональной возне ваших мальчиков у горы инопланетной растительности. Среди них нет ни одного физика, специалиста по Мультивселенной, а вы замахиваетесь на контакт с иной цивилизацией.

Любин побагровел.

– У нас есть все, кто нужен! Засуньте вашу Мультивселенную себе в… – последнее слово генерал не произнёс, а прожевал. – Своими действиями вы мешаете работать моим подразделениям, и я не потерплю ни вас, ни вашего Папу, если он начнёт качать права! Достаточно того, что здесь работает группа Веденеева. Вам ясно?

– Ясно, – кивнул Дорохов. – Закончим работу – уедем.

Брови Любина взлетели на лоб.

– Вы что себе позволяете?! Да я вас… Сергеев, проводите господ чекистов к «вертушке», и чтоб духу их тут не было!

Полковник Сергеев, крепко сбитый мужичок средних лет с обветренным лицом полевого командира, шагнул к Дорохову и тотчас же был встречен Ливенцовым. А двое бойцов майора выросли перед двумя парнями с погонами капитанов, не давая им присоединиться к полковнику. Поднялись с мест и Савкин с Куницыным.

Повисла пауза.

Дорохов поднял глаза на ошарашенного Любина, усмехнулся.

– Товарищ генерал, советую связаться с министром, а потом предпринимать какие-то шаги для конвоирования нас к «вертушке». Очень надеюсь, что вам доходчиво объяснят ситуацию. И не рассчитывайте на численность вашего контингента. Вы должны понимать, что моя миссия очень хорошо подготовлена и охраняют меня не только эти парни.

Полковник по фамилии Сергеев опустил руку на кобуру пистолета, но Ливенцов сжал его руку своей и не дал вынуть оружие.

– Вы свободны, товарищи офицеры, – сказал Дорохов сопровождающим Любина. – А вам, товарищ генерал, – Андрей Тарасович посмотрел на Точилина, – я бы посоветовал помогать нам, чтобы вернуть сына, а не ставить палки в колёса.

Точилина перекосило, он раздул ноздри, покривил губы, но встретил предупреждающий взгляд Ливенцова и говорить ничего не стал. Развернулся, толкнул попавшегося на пути Савкина и вышел.

За ним двинулись остальные члены делегации.

На пороге столовой Любин оглянулся:

– Вы мне… ответите…

Вышел.

Переглянувшиеся спутники Дорохова сели на свои места.

– Это называется – поговорили по душам, – сказал Савкин.

– Ничего удивительного, – пожал плечами Куницын. – Ложная гордость, зависть, отсутствие культуры. Жаль, что такие недалёкие люди добираются до замов министров.

– Не понимаю, чего добивается Точилин. Ведь своими наездами он только вредит делу.

– И он из этой же породы мажоров, считающих себя выше всех.

– Может, угрозами всё и закончится? Лишь бы он в самом деле не забрал аэростат.

– Не заберёт, – уверенно сказал Дорохов. – Поели? Отдохнули? Ищите физиков, начнём искать петлю иномерианы за пределами базы отдыха. У вас полчаса, встречаемся у аэростата.

– Я с вами? – спросил Ливенцов.

– Обеспечь круглосуточную охрану шара и аппаратуры.

– Слушаюсь.

Выйдя из палатки, Андрей Тарасович ощутил на лице ласковый поток солнечных лучей и вдруг ясно увидел, что стоит в гигантском лесу и дышит пронзительно чистым воздухом.

Но длилось это видение всего один миг.

Глава 19

Монстр против монстра

Возвращались в лагерь в настроении, которое Редошкин охарактеризовал словами: радоваться, петь, танцевать и материться!

После того как компьютер пантеона ещё раз показал им воронку в Большом Лесу, оставшуюся на месте чёрного леса, удалось ещё и заправить самолёт, что потребовало дополнительного времени – около двух часов. Зато будущее после этого стало казаться прекрасным, и можно было подумать о нормальной жизни на берегу океана (мечта Кости).

О возвращении домой, то есть истинно домой – на Землю, никто не заикнулся, и подумавший об этом Максим с удивлением обнаружил, что и сам не особенно переживает по поводу того, что они всё ещё находятся далеко от Родины. Тем более что появилась возможность вернуться без прежних стрессов и приключений, просто приказав компьютеру пантеона Амазонок кинуть иномериану в соседнюю Вселенную либо попросив Лес сделать это.

В слое «саванны» задержались на некоторое время.

Нашли «невидимое дерево-башню», выраставшее из разрушенной крепости, возле которой Савельев и Мерадзе приняли бой с гвардией Демонов, перепрограммированных чёрным лесом. Искали Точилина. Однако хотя и обнаружили лаз в башню, спуститься туда на самолёте не смогли. «Пепелац» был в несколько раз больше воздушного мотоцикла и в пробитое в стене башни отверстие не пролезал.

– Вот собака бешеная! – огорчённо покачал головой Редошкин, полюбовавшись на остатки сгоревшего аэробайка под стволом соседнего дерева. – Совсем крыша съехала у парня.

Вероника посмотрела на Максима:

– Он просто… слабый человек…

– Терпеть ненавижу рефлексирующих сопляков! – Мерадзе сплюнул.

– Мир, ты слишком категоричен. Его надо спасать…

– Поздно, таких нужно было спасать от самих себя. Ничего, тюрьма поможет.

– Летим домой, – объявил Максим, не вдумываясь в смысл слова «домой». В данный момент их дом находился в лагере.

Вернулись примерно в полдень по местному времени.

Первое, что поразило, – отсутствие «нетопыря».

В лагере ничего не изменилось, шалаши в сонном оцепенении ждали хозяев, к палатке с остатками земного продовольствия и оружием никто не подходил, но робота не было. Лишь спустя час Мерадзе нашёл его в соседнем леске на краю песчаной пустоши, окружавшей кратер с подземными бункерами Крепости. «Нетопырь» стоял в непонятной задумчивости, упираясь взглядом в горизонт, а над ним кружил рой бабочек, образовав красивое, переливчатое, меняющее форму крыло.

Вернувшись, лейтенант доложил командиру о состоянии робота, заметив:

– Такое впечатление, будто он захотел сбежать, но бабочки его остановили.

– Вполне может быть, – откликнулся на это Костя, помогавший Веронике убирать с импровизированного стола. – Сначала его запрограммировали Демоны, вбив в башку стратегию подчинения. Потом перекодировали шмели, изменив программу подчинения. А бабочкам достался уже фрустированный кибер с поломанной психикой. Они его зазомбировали, но мозги-то у него уже не те, он теперь законченный шизоид.

– Красиво формулируешь! – восхитился Редошкин. – Выходит, мы теперь вынуждены общаться с двумя шизоидами? Один – «нетопырь», второй – Точилин.

– По большому счёту, все демоновские роботы, каких мы встречали, шизоиды, – сказал Мерадзе. – Что будем делать, командир? Попробуем пригнать парня обратно?

– Не нужно, пусть сидит там в засаде.

Подошли Савельев и Карапетян.

– У нас предложение, – сказал Сергей Макарович, покусывающий травинку. Курить он бросил вынужденно, при отсутствии сигарет, поэтому часто совал в рот травинки и веточки, чтобы хоть как-то снижать желание курить. – Надо, пока не поздно, до конца разобраться с ожившим Демоном.

– Боюсь, он сейчас реанимирует своих родичей, – добавил Егор Левонович. – А ещё хуже, если он начнёт выращивать из «дров» генофонда новых Демонов. Тогда здесь в скором времени снова возникнет демонская диаспора, и Лес так или иначе погибнет. Странно, что чёрный лес не провернул эту операцию раньше.

– Я думал, вы предложите объясниться с Большим Лесом, – усмехнулся Максим. – Он ведь действительно в какой-то степени подставил нас, перебросив с Земли в свой мир.

– И ещё он слишком долго присматривался к нам, – добавил обладавший острым слухом Костя, подходя и вытирая руки пучком травы. – Как говорится, умалчивание правды не порок, а большое свинство.

– Полегче, академик, – сказал Редошкин, также присоединяясь к мужчинам. – Лес не человек, ему труднее оценить, кто друг, кто враг.

– Всё это понятно, – сказал Максим. – Не имеет смысла повторять наши дебаты. План остаётся прежним – очистка Леса от…

– Инопланетных бандформирований! – подхватил Костя. – Они тоже попаданцы, только прибыли на тысячи лет раньше нас. Кстати, я понял, откуда кенгурокузнечики.

Максим поймал весёлый взгляд Редошкина, говоривший: как же я люблю этого парня.

– И откуда же?

– Лес перебросил их из созвездия Мухи, есть такое в нашей галактике, чтобы они помогли ему отбить атаку чёрного леса, но «кузнечики» не оправдали его ожиданий.

Собеседники обменялись взглядами.

– Едва ли «кузнечики» населяли какие-то планеты звёзд созвездия Мухи, – покачал головой Карапетян. – Они из другой Вселенной.

– Молодой человек прав в одном, – задумчиво сказал Сергей Макарович. – Лес искал соратников и, может быть, не раз бросал иномерианы в другие миры. Что скажете, Егор Левонович?

– В свете наших последних открытий гипотеза имеет весьма существенную вероятность транспарентности, – ответил Карапетян тоном завзятого чиновника канцелярии.

Раздался смех.

Карапетян и сам улыбнулся, осознав излишнюю канцеляристскую гладкость формулировки.

– Вылетаем, – сделался серьёзным Максим. – Я, лейтенант Редошкин и рядовой Соловьева. На всякий случай проверим территорию чёрного леса на предмет его ликвидации.

– Вот бы узнать, куда амазонский тоннелепрокладчик отправил эту черноту, – пробормотал Мерадзе.

– Когда-нибудь узнаем. После осмотра нырнём в «саванну» и начнём искать Точилина.

– В принципе нам здесь тоже делать нечего, – сказал Сергей Макарович. – Ну, разве что отправиться по грибы да ягоды. А вам одним не справиться. Я полечу с вами.

– И я, – вежливо, но твёрдо добавил Карапетян.

– И я! – заявил Костя.

Максим неуверенно оглядел свою команду:

– Пожалуй, можно лететь всем. Но не хотелось бы оставлять лагерь без охраны. Здесь все наши припасы. Случись что – останемся на бобах.

– Я подежурю, – предложил Мерадзе, поняв замысел Максима, подмигнул. – И Костя пусть останется. Я без него как без мозгов.

– Ни за что!

– Мы с ним поищем мясное дерево и орехи, надо разнообразить рацион питания. Он давно обещает, а толку никакого.

– Макс! – Молодой человек умоляюще прижал руки к груди. – Ну, найду я вам мясо, раз обещал! Позже. Чо я вам, маленький, сидеть на привязи и никуда не отлучаться?

– Именно потому, что не маленький, ты и останешься. Никому другому я бы и не доверил охрану лагеря. К тому же ты единственный специалист среди нас, разбирающийся в растениях, на кого можно положиться. Да и «нетопыря» ты изучил лучше других. Попробуй пообщаться с ним, глядишь, он станет тебя слушаться. У тебя будет собственный слуга.

Костя открыл было рот, собираясь выразить своё возмущение, но последние слова Реброва (лесть в чистом виде, конечно, но ведь работает?) подействовали на него успокаивающе.

– Ладно, останусь, – буркнул он.

– Вот и отлично. Мир, мы оставляем вам лазер, дроны, автомат и два «Гнома». Один заберём с собой вместо «Крюка». Оставим и одну «Вербу». Достаточно?

– Ещё бы и огнемёт, чтобы отпугнуть шмелей.

– Хорошо, забирай. Грузимся, товарищи, и вперёд.

Через четверть часа поднялись в воздух.

Как раз в этот момент начался дождь: Лес регулярно орошал территорию недолгими ливнями, – и перспектива оделась в туманную пелену, скрывая горизонт. Лишь поднявшись выше облаков, пассажиры «пепелаца» оценили распахнувшуюся ширь колоссальной равнины, заросшей удивительным лесом, которому не было ни конца ни края.

– Боже мой! – прошептала Вероника. – Какая красота!

– Да! – поддержал её Редошкин. – Насколько я чёрствый человек и к разным красивостям отношусь равнодушно, и то каждый раз душа обретает крылья при взгляде на это великолепие!

– Егор Левонович, – заговорил спустя несколько минут Савельев, – меня до сих пор мучает вопрос: почему всё-таки Лес сам не смог сбросить чёрный лес? Почему это легко удалось нам? И попутный вопрос: как он следил за Землёй, чтобы переместить к себе именно наш спецназ? Неужели это получилось случайно?

– Ну, тут ещё много возникает вопросов, – сказал Карапетян. – Сам многое не понимаю. Если это не случайно, то каким образом Лес или, точнее, амазонский прокладчик кидает иномериану в нужное место? Это же прицелиться надо?

– И куда он сбросил чёрный лес? – добавил Редошкин. – Не назад же на Землю, в будущее?

Лейтенант издал смешок:

– А то и в настоящее? Представляете, чёрный лес выпадает из ниоткуда под Тюмень?

Максим поёжился, вдруг подумав, что вариант такой возможен и что думать о последствиях сброса надо было раньше.

– Типун тебе на язык, Жора!

– Самому страшно стало, – смущённо признался Редошкин.

– Перестаньте, фантазёры! – рассердилась Вероника. – Лес не мог так поступить!

– Так ведь не наш Лес сбрасывал чёрный лес. А я не уверен, что амазонский компьютер понял наши просьбы сбросить агрессора в другой мир, где нет разумной жизни.

– Будем надеяться, – со вздохом проговорил Карапетян, глянув на Сергея Макаровича.

Дальше летели молча, каждый по-своему переживая неожиданно пришедшую на ум Редошкину идею.

Чтобы не задерживаться с экспедицией к чёрному лесу, Максим увеличил скорость самолёта до предела, и стал слышен свист воздуха в обшивке аппарата. К тому же корпус его стал нагреваться. Но пилот упорно гнал демонский «истребитель» к цели, и до района расположения растительного пришельца они долетели всего за сорок минут.

Перед ними открылась гигантская низина чашевидной формы, в центре которой уже образовалось озеро мутноватой воды. Глубина низины была невелика, всего в два десятка метров, и с высоты в три километра она казалась гладкой, как керамическая сковорода. Трудно было представить, каким инструментом была создана эта выемка в почве диаметром в сотни километров, и даже ковш экскаватора, о котором мимолётно подумал Максим, не объяснял причину образования «сковороды». Не существовало такого экскаватора.

– Не понимаю, – подал голос Редошкин. – В моём воображении иномериана представляет собой тоннель максимальным диаметром в полсотни метров. А тут снят слой земли вместе со всей растительностью площадью чуть ли не в миллион километров! Это какой же должна быть иномериана? Какой черпак способен одним движением зацепить миллионы тонн грунта и забросить в космос?

– Разве в космос? – усомнилась Вероника. – В другую Вселенную. В мире нашего Леса нет космоса.

– Почему нет? Есть, просто он отличается от нашего, а вообще космос должен быть во всех мирах.

– Вряд ли я отвечу на ваш вопрос, – сказал Карапетян. – Энергетический импульс, созданный межвселенским пробоем, может иметь разную форму. Возможно, происходит какая-то цепная реакция, охватывающая большие материальные массивы, которые сжимаются и частично распадаются в тоннеле.

– Почему же мы не распались, а были перенесены с Земли без особых эксцессов?

– Взаимодействие столкнувшихся бран может происходить по-разному в зависимости от разных факторов. Учесть все невозможно. Но я попытаюсь просчитать варианты.

– В этом нет никакой необходимости, – сказал Сергей Макарович. – По крайней мере, сейчас. Для нас главное, что чёрного леса нет.

– Совершенно с вами согласен, – сказал Максим. – Мы с Викой обязательно пообщаемся с Лесом, он может знать, куда амазонский шахтопрокладчик перебросил завоевателя.

– Сделаем кружок? – спросил Редошкин. – Поищем уцелевших роботов?

– Не вижу смысла. Все роботы подчинялись через шмелей чёрному лесу и при его отсутствии наверняка потеряли целевые установки.

– Но в их программах могут сохраниться прежние приказы атаковать нас.

– По мере появления гадов будем их уничтожать одного за другим. А пока давайте доделаем, что наметили.

Самолёт развернулся и помчался обратно «на юг», к лагерю. Ближайшая шахта, связывающая первый слой Леса с нижним слоем, располагалась в сотне километров от чёрного леса, теперь уже – от «чаши воспоминаний о чёрном лесе».

Нырнули в «птичий зрачок» шахты, появляясь во втором слое «бутерброда», затем нашли ещё одну скважину и вылетели в сумрачное пространство «саванны».

Долго искать дерево-призрак, выраставшее из разрушенной крепости, не пришлось.

Путь указал рой шмелей, замеченный Максимом. Он мчался откуда-то «с севера» зигзагами, словно искал такую же шахту, но, заметив висевший над устьем тоннеля самолёт, рванул прочь, наученный горьким опытом поединков с боевым модулем Демонов.

– Догоняем? – поинтересовался Редошкин.

– Держимся за ними.

Поднялись повыше и через несколько минут погони заметили, как длинный – метров на сто – хвост насекомых спикировал к груде обломков и исчез. Ещё спустя секунды стало ясно, что груда как раз и является основанием башни-невидимки.

Неподалёку обнаружили и остатки аэробайка, на котором недавно летали по слоям «бутерброда» Савельев и Мерадзе.

– Интересно, из чего стрелял наш чекист? – хмыкнул Редошкин, рассматривая неглубокую остекленевшую воронку в форме эллипсоида, на гребне которой и стоял смятый и рваный остов воздушного мотоцикла. – Похоже на взрыв ракеты.

– Нет, это была не ракета, – сказал Сергей Макарович. – Плазменный сгусток или шаровая молния. Она расплавила песок.

– Точилин вас видел?

– Конечно.

– То есть он стрелял, зная, что может вас убить?

– Нет, мы уже не сидели на байке, он стрелял именно по мотоциклу. Крикнул: топайте пешком!

– Собака бешеная!

– Но ведь он стрелял именно что по мотоциклу, – наивно попыталась девушка заступиться за Точилина. – Значит, не хотел убивать?

– Возможно, и не хотел. Но до того, как уничтожить мотоцикл, он стрелял и по нам.

– Ещё неизвестно, что хуже, – буркнул Редошкин. – Это вообще садизм какой-то – оставить без транспорта, зная, что пешком вернуться наверх, в первый слой Леса, невозможно.

– Отставили базар, – прервал лейтенанта Максим. – Ищем шмелей.

– Они нырнули в дыру под деревом.

– Туда же удрал и Демон, – напомнил Сергей Макарович.

– Готовимся к десантированию. Пойдём мы с Жорой. Сергей Макарович, сможете управлять самолётом, если появится какой-нибудь местный плохиш?

– Смогу, – подтвердил Савельев после едва заметного колебания.

– Вика, за тобой боевой ответ. Если на вас нападут…

– Не беспокойтесь, товарищ майор, – перебила его девушка с преувеличенной бодростью в голосе. – Готова дать отпор!

Редошкин, проходя мимо, похлопал её по плечу:

– Отлично, боец!

Вооружились, спрыгнули на песок, несколько секунд прислушивались больше к себе, чем к звукам, долетавшим извне. Потом Максим особым шагом просеменил к стене строения, пробитой брешью, и Редошкин последовал за ним, успевая посматривать по сторонам и за спину.

Окунулись в тень пролома.

– Пахнет… порохом, – шепнул лейтенант.

Запах в проломе действительно напоминал запах пороха, но Максим уже давно определил, что так пахнут Демоны. Ошибиться было невозможно.

– Ножи!

Достали мачете.

И словно дождавшись этого момента, на разведчиков бросилась текучая пульсирующая «голова дракона», сформированная насекомыми.

Неровный коридорчик длиной всего в четыре-пять метров наполнился шелестом, жужжанием и хрустом разрубаемых шмелей.

Битва длилась полминуты, после чего остатки «драконьей головы» отступили к дыре в стене башни и скрылись.

Максим приблизился к дыре, присмотрелся к уходящему вниз колодцу со слоёными стенами. Шмели гудели где-то внизу, пока не слились с темнотой, и тогда стал виден «свет в конце тоннеля» – колечко неяркого жёлтого свечения, не позволявшее чётко рассмотреть два чёрных жерла противоположных штреков, прорезавших на дне колодца его стены.

– Что там может быть? – едва слышно прошептал Редошкин.

– Логово Демона, – так же тихо ответил Максим.

– Глубина колодца не меньше сотни метров.

– Забыл навыки скалолазания? Видишь, какие стены? Слой за слоем, полно щелей, причём это не каменные блоки, а растительные формы.

– Если нападут шмели…

– У тебя есть другое предложение?

– Нет, – признался Редошкин.

– Тогда вперёд!

Он начал спуск первым, закинув за спину винтовку.

Цепляться за выступы, похожие на торфяные брикеты, было непросто, но через минуту Максим приспособился к альпинистскому препятствию и стал спускаться быстро. Уже через три минуты он достиг тридцатиметровой глубины и приостановился, дожидаясь спутника.

– Не устал?

– Нормально, – просипел Редошкин, таща на спине гранатомёт и автомат. – Есть ещё порох в пороховницах.

Двинулись дальше, зависли над дном колодца, бесшумно спрыгнули.

Коридоры, в сечении представлявшие собой четырёхугольники, у которых верхнее ребро было шире нижнего, уходили в противоположные стороны. Один давился темнотой, второй был освещён окошком в потолке.

Редошкин вопросительно посмотрел на командира. Максим кивнул на освещённый коридор, уловив слабый запах пороха.

Прошагали с два десятка метров, упёрлись в складчатую дверь, форма и узор рёбер на которой указывали на принадлежность сооружения Демонам.

Редошкин качнул стволом «Гнома» на плече.

Максим подумал, взвешивая варианты действий. Использовать гранатомёт не хотелось, так как у них было с собой только две гранаты, но и «теннисный мяч» кенгурокузнечиков было жалко. Только он мог легко пробить каменную плиту толщиной в пару метров.

– Граната… – начал Максим.

Но владелец бункера сам пошёл им навстречу, сделав ошибку, которую уже невозможно было исправить. Дверь отскочила в глубь коридора и скользнула вбок. Из проёма дохнуло теплом и порохом. Головы разведчиков пронзило дымное облако пси-воздействия, на них выплеснулась волна шмелей, затмив свет, а за ней мелькнула «гладиаторская» фигура Демона. Видимо, он понадеялся, что шмели отвлекут гостей, что и даст ему возможность расправиться с ними. Но спецназовцы были готовы к любому повороту событий и действовали как один слаженный механизм.

Максим заработал мачете, как пропеллером, с треском и чавканьем врубаясь в «драконью голову» роя.

Редошкин из-за его спины высунул трубу гранатомёта и выстрелил.

На все эти действия потребовались доли секунды. Демон, рассчитывающий одним ударом ликвидировать пришельцев, успел лишь вскинуть жуткую «базуку» с тремя стволами. Раздался взрыв, и граната «Гнома» снесла чудовищному созданию голову.

Взрывная волна вбросила шмелей в коридор, а заодно и разведчиков. Но люди действовали в боевом темпе, натренированные драться в экстремальных ситуациях, Редошкин присоединился к командиру с мачете в руках, и они вдвоём быстро очистили коридор и помещение за дверью. Ворвались внутрь, ворочая дулами автомата и винтовки. Редошкин на всякий случай зарядил «Гном» последней гранатой и вскинул на плечо, но второго выстрела не понадобилось. Демон не был «терминатором в чистом виде», каким его рисовали создатели американского блокбастера, и, лишившись головы, не мог продолжать бой.

Осмотрелись, двинулись скользящим шагом, похрустывая тельцами шмелей, в глубь подземного сооружения.

Максим рассчитывал встретить здесь и Точилина, однако лейтенанта в бункере не оказалось. Зато в самом большом отсеке, где стояли три саркофага, неотличимые от саркофагов Крепости, верстаки, прозрачные сотовидные шкафы, стояла прозрачная капсула высотой в два человеческих роста в форме полусферы, внутри которой располагалась необычная конструкция, похожая на горизонтально лежащую этажерку. На двух десятках полок этой этажерки стояли самые натуральные чаши в форме тазов из светящегося по всей массе материала, внутри которых виднелись наросты, напоминающие свернувшихся осьминогов.

Вся эта конструкция с этажерками и чашами была опутана светящимися трубками и кабелями, испускающими шелестящий «электрический» гул.

– Чужие… – пробормотал Редошкин.

Максим покосился на него с недоумением, и лейтенант добавил:

– Вспомнил фильм «Чужие». Не видел? Там в горшках точно такие твари сидели.

– Похоже, – согласился Ребров. – Я всё больше убеждаюсь в том, что наша Вселенная постоянно сталкивается с другими в каких-то измерениях, и очевидцы столкновений напрямую получают информацию о жизни в соседних мирах.

– Какие очевидцы?

– Очевидцы пересечений. Особенно люди с тонкой нервной организацией. Писатели, поэты, художники. Они могут не осознавать, что их психика отреагировала на проникновение других психик, но запомнила на подсознательном уровне. А потом художники рисовали свои картины, полагая, что работает их фантазия. Так художники и нарисовали чужих.

– У тебя тоже фантазия будь здоров, – проговорил Редошкин. – Костя бы оценил. Если я тебя правильно понял, это родильный дом Демонов.

– Без сомнений.

– Вот почему дерево-башню над бункером завернули в саван-невидимку: чтобы посторонние вроде нас не заинтересовались бункером. Интересно, а кто реанимировал Демона? Ведь для этого надо найти его убежище, потом камеру, включить аппаратуру оживления.

– Ты ещё спрашиваешь?

– Точилин!

– Конечно. Шмели запрограммировали его, помогли лейтенанту найти бункер, и он оживил Демона.

– Он где-то близко.

– Почему ты так решил?

– Ожившего на другом уровне Демона надо было ещё доставить сюда, в «саванну», а этого Точилин точно не смог бы сделать. Значит, ВИП-бункер Демона должен находиться недалеко от бункера с роддомом.

– Логично, поищем.

– А с этими уродцами что делать?

Максим обошёл полусферу, основание которой мигало разноцветными огоньками, достал «теннисный мяч», взвесил в руке.

– Маловато будет, – с сомнением сказал Редошкин. – И даже если добавить гранату, гарантировать полное уничтожение нельзя. Может, попросишь амазонский комп сбросить и дерево с роддомом?

– Некрасиво будет выглядеть, если мы с каждым чихом будем просить Лес или Амазонок помочь справиться с препятствиями.

– Согласен, придётся думать самим. Давай устроим пожар. Сначала грохнем роддом, лучше всего мячиком, потом подожжём весь бункер.

– Для этого нужен бензин.

– Тут полно химии, лаборатория как-никак, что-то горючее наверняка отыщется. Не хочешь посоветоваться с полковником? Ещё обидится, что мы к нему не обращаемся.

– Он не из того теста, – улыбнулся Максим, – которое обижается по пустякам. Отдав бразды командования мне, он тем самым показал, что полностью доверяет.

Принялись обходить отсеки в поисках воспламеняющихся жидкостей и нашли-таки ёмкости, похожие на металлические канистры в виде ребристых цилиндров, содержащие нечто вроде жидкого водорода, но при комнатной температуре. Причём водород, судя по вскипевшей капле, превратившейся в каплю воды, был атомарным. Но каким ухищрением он оставался в канистре в таком состоянии, Максим не понял.

Впрочем, его это не расстроило.

– Годится! – обрадовался Редошкин. – Рванёт как БВД!

Лейтенант имел в виду вакуумную бомбу, способную уничтожать подземные сооружения глубоко в недрах гор.

Отволокли четыре канистры, каждая весом в полсотни килограммов, в лабораторный отсек, расположили так, чтобы при подрыве загорелось всё помещение, и выбрались в коридор.

– Действуем синхронно. Я кидаю «мяч», ты стреляешь по дальней канистре, и рвём когти! Ударная волна хоть и будет ослаблена, пробиваясь сквозь игольное ушко двери, всё равно догонит, так что включай форсаж!

– Готов!

Встали за дверью в коридоре.

– На счёт «три»: раз, два… три!

Максим бросил мяч в капсулу с этажеркой. Редошкин выстрелил. Успели отпрыгнуть от двери, и молот ударной волны, насыщенной пламенем и грохотом, запустил обоих вдоль коридора к выходу из отсека, как камни из пращи.

Максима вынесло аж к перекрёстку коридоров с вертикальным колодцем. Пропахав спиной несколько метров, он вскочил на ноги, осознал, что отделался синяками, и, не видя в дыму лейтенанта, позвал:

– Дом! Живой?!

– Не уверен… – прилетел слабый ответ.

Редошкину досталось больше. Если Максим удачно миновал края проёма, то лейтенант угодил плечом аккуратно в стояк и на несколько секунд даже потерял сознание. «Сотник» не позволил ему сломать позвоночник, но удар получился сильным.

– Что у тебя? – помог ему встать Максим. – Голова цела?

– Плечо… наверное, сломал ключицу…

– Тогда дело швах, наверх я тебя не вытащу.

– Отлежусь, сам попробую.

– Ладно, жди, проверю, что у нас получилось.

Зажимая нос (пахло отвратительно – жжёным пластиком, горелым деревом и плотью, каким-то гнильём, горьким миндалём, навозом), он пробрался сквозь дым в коридор, соединяющий отсеки, и не узнал его.

Взрыв четырёх канистр с непонятным содержимым (может быть, и не водородом вовсе) уничтожил не только лабораторию с реанимационными камерами и капсулой для выращивания Демонов, но и соседние отсеки. Не уцелело практически ничего, а в стенах подземелья образовались глубокие провалы и ниши, расцвеченные тлеющими кончиками растительных корешков.

Что-то пискнуло.

Максим вскинул винтовку.

Сквозь оседающий клуб дыма вылетел одинокий шмель, замер перед человеком, танцуя на месте, как миниатюрный дрон.

Максим опустил ствол:

– Ну что, бедолага, один остался?

Шмель опомнился, зажужжал сильнее и, как пьяный, стукаясь от стены коридора, умчался в глубины разрушенного бункера.

Ни догонять его, ни искать уцелевших вояк чёрного леса Максим не стал. Даже если горстка насекомых и пережила пожар, угрозы она уже не представляла.

Майор вернулся к Редошкину, который поднялся на ноги, ощупывая плечо.

– Кажется, я смогу вскарабкаться.

– Со сломанной ключицей?

– Больно, однако рука шевелится, скорее всего, это ушиб.

– Вообще-то в этой башне должен быть подъёмный механизм, как в Крепости. Посиди, я поищу.

– Грохнуло так, что никакая автоматика небось не выжила. Даже если подъёмник существует, мы его не запустим. Надо было раньше искать.

Упрёк, прозвучавший в речи лейтенанта, был справедлив, и Максим сжал зубы, подумав, что это был его промах, который уже нельзя было компенсировать.

– Давай автомат.

– Я сам по…

Максим отобрал у Редошкина оружие, закинул на спину автомат, винтовку и «Гном».

– Полезай первым, я подстрахую. Если станет невмоготу, предупредишь.

– Ладно. – Редошкин выбрал выступ покрупнее и полез вверх.

Глава 20

Солгать или обмануть?

Это случилось ранним утром, на второй день после полёта группы западнее базы отдыха. От аэростата пока решили отказаться, так как для поисков лепестка иномерианы в нижних слоях атмосферы он не годился. Пригнали вертолёт – новёхонький Ми-8 Т 2М. Ничего не нашли, но упорно отрабатывали все варианты, поэтому и на следующий поход готовили вертолёт.

В половине шестого загрузили на борт Ми-8 откорректированные датчики, обговорили маршрут и время рейда.

Лагерь военспецов ещё спал. Генерал Любин и его свита вставали по обыкновению не раньше восьми утра, и по палаточному городку бродили только бойцы охранения да пробегали гражданские, обслуживающие экспедицию: повара, электрики и медработники.

После встречи в столовой ни Точилин, ни Любин, ни Веденеев к Дорохову не подходили и к себе не вызывали, из чего он сделал вывод, что верхнее начальство всё-таки договорилось о присутствии в лагере группы спецов ФСБ. Поэтому Андрей Тарасович директору не жаловался и продолжал начатое дело, выслушивая иногда интересные споры физиков, хотя эти споры и выходили далеко за рамки школьных программ.

Физики же готовы были работать днём и ночью.

Идея использовать для поисков иномерианы беспилотники принадлежала Амнуэлю. Платов развил идею, просчитал параметры взаимодействия облака дронов, и в лагерь на следующий день доставили полсотни разведывательных беспилотных аппаратов «Стриж» размером с беркута. Ещё через день Дорохов собрался запустить облако с вертолёта, надеясь, что это поможет решить проблему.

А затем произошло то, чего никто из членов экспедиции предусмотреть не мог.

– По коням… – начал Дорохов, махнув рукой Ливенцову и его бойцам.

Тугой свист оборвал его речь.

Откуда-то из леса за рекой вынеслась к базе отдыха тёмная струя, закрывая небо ажурной тучей, и рухнула на минеральные источники дома отдыха, завалив здания базы и все подходы к ней.

До лагеря гора – стало видно, что она состоит из растений разных форм, перемешанных с горелым мусором, струями грязи, песка, земли и раздробленных стволов деревьев, – не достала буквально несколько метров, хотя повалила все палатки.

С тяжким грохотом рухнув на базу, гора создала настоящее землетрясение, гул которого ушёл в леса вокруг, перепугав не только местное население района, но и птиц, и зверей.

Дорохова и его спутников сбило с ног.

К счастью, вертолёт хоть и накренился, но не опрокинулся, чего нельзя было сказать о машинах автопарка и вертолётах у реки.

Повскакивали на ноги, ошеломлённые случившимся.

– Эфир! – рявкнул Дорохов.

Вытащили мобильники и рации, принялись вызывать дежурных офицеров, диспетчеров и охрану.

Гора колючек и лиан высотой в две-три сотни метров начала расползаться, издавая характерные для такого объекта звуки: треск, глухие удары, хлюпанье и шипение.

Вякнула сирена.

Послышались крики людей, команды, гул запускающихся двигателей военных машин.

Бледный как лист бумаги пилот вертолёта высунулся из бокового окошка кабины:

– Что это, товарищ генерал?!

– Вторжение, – оскалился Амнуэль, отряхивая штаны от пыли.

– К-какое вторжение?!

– К нам пожаловал лес.

– К-какой лес?!

– Чёрный, – добавил Платов мрачно.

– К штабу! – скомандовал Дорохов.

– А нам? – отреагировал Ливенцов.

– Вы останетесь здесь. Через час-два всё равно полетим.

Андрей Тарасович рассчитал правильно.

Час они потратили на изучение масштабов катастрофы и просмотр записей с телекамер, наблюдавших за базой по всему периметру, а также на беседы со всеми специалистами на территории лагеря.

Никто ничего не понимал. Предполагали только, что случился очередной прорыв растительности из другой Вселенной (через квантор, он же иномериана), но что послужило причиной прорыва и почему к базе прилетела эта гигантская гора, представлявшая, по сути, смесь изуродованной, а то и сожжённой растительности с песком, почвой и камнями, не мог объяснить даже Амнуэль, подтвердивший, что произошло новое столкновение бран-метавселенных – земной и чёрного леса. Этот факт, по его словам, подтверждал также и теорию Мультиверса – бесконечного ландшафта многомирий, порождаемых квантовыми процессами.

Так как официально группа Дорохова не работала по планам военных и не отвечала за деятельность структур и служб, им никто не предложил присоединиться к нейтрализации последствий «иновселенского вторжения», и Дорохов решил закончить разведку местонахождения входа в иномериану.

По записям телекамер выходило, что струю чёрного леса длиной в пару километров вынесло из леса как раз оттуда, где и намечался поиск, поэтому менять маршрут не пришлось.

Вертолёт поднялся в воздух в начале одиннадцатого, и старту никто не препятствовал. Военные занимались разбором завалов и поиском пропавших людей. Уже было известно и число погибших – пять человек в зданиях и лабораториях, и число пропавших без вести – пятнадцать. К тому же ждали прибытия губернатора Тюменской области, а также министра обороны и председателя Совбеза из Москвы.

Обещал прилететь и Шарий, которому Дорохов дважды докладывал о катастрофе.

Физики притихли, устроившись перед мониторами, на экраны которых выводились изображения датчиков, локаторов, осцилляторов и телекамер. Оба были возбуждены и переговаривались короткими рублеными фразами.

Припали к иллюминаторам с биноклями в руках и остальные члены группы, насчитывающей шесть человек; полетели на сей раз с Дороховым и оба полковника.

Проводили глазами чёрно-бурый вывал – полосу колючих растений длиной в десять километров, накрывшую лес, реку и дом отдыха с минеральными источниками. Было видно, что полоса сформирована чем-то вроде силового сгустка, напоминавшего комету: голова её диаметром в триста метров упала как раз на бассейн с горой засыхающих ветвей, чуть не дотянув до лагеря экспедиции, а хвост, постепенно истончаясь, уходил к западу, пропадая над районом леса, где группа Дорохова и собиралась искать горловину иномерианы.

Это расстояние вертолёт преодолел за пару минут, завис над лесом на высоте двухсот метров, и в кабине установилась полная рабочая тишина (если не считать гула двигателей) и неподвижность.

Эксперты внезапно встрепенулись, заметив изменение показаний датчиков.

– Пошла амплитудная раскачка, – проговорил Платов.

– Да, выше фона, – ответил Амнуэль.

– Распределение по высоте?

– Ограничено параболически.

– Струю сжали, и она прошла иномериану под давлением, иначе трудно объяснить длину выпада.

– Проверим?

– Для этого и прилетели.

– Что у вас нового? – подсел к учёным Дорохов.

– Фон электронно-позитронных осцилляций увеличился, – сказал Платов. – Надо измерить его на всех высотах.

– Командуйте.

– Сначала сделаем круг, потом поднимемся выше метров на сто, и так несколько раз до высот в пару километров.

Дорохов передал пожелание физиков пилотам Ми-8.

Вертолёт начал наматывать круг за кругом, поднимаясь к облачному слою, предвещавшему непогоду.

На третьем круге физики вспотели и скинули куртки с плеч.

– Кажется, мы её-таки поймаем! – нервно потёр ладони Амнуэль.

– Высоко?

– Предполагаю, где-то на двух километрах.

– Или чуть повыше, – добавил Платов. – Струя растительности вырвалась из иномерианы в узком коридоре, описав параболу. Такое впечатление, что где-то по ту сторону открыли вентиль и сбросили мусор под давлением.

– Где именно – по ту сторону? Из Большого Леса?

– Можно только гадать, – пожал плечами Амнуэль. – Что, если Лес таким образом освободился от собранного на свалке мусора?

– Почему бы и нет? – Дорохов кинул взгляд на иллюминатор. – Чего только в этой струе нет, от сожжённых стволов до гнили и щепок. С другой стороны, мы не видели в Большом Лесу никаких свалок.

– Ваша «вертушка» находилась над Лесом недолго, вы просто могли не заметить свалки.

– Но и Ребров со своими бойцами ни разу не встретили ни одного мусорного полигона.

– Спорить не буду, возможны варианты. Чёрную поросль уже кто-то сбросил сюда, так сказать, для апробации процесса, а потом, убедившись в правильности своих расчётов, сбросил остальные запасы лесного мусора. Я всё-таки придерживаюсь своей точки зрения: это сделал Большой Лес.

– А вы, Дионисий Порфирьевич?

– Илья Павлович прав, возможны разные варианты. Мне ближе идея того, что сброшенная на базу отдыха куча этой колючей дряни выращена в лабораториях Земли.

– Любите конспирологические заговоры? – прищурился Амнуэль. – По моим ощущениям, на Земле ещё нет лабораторий, выращивающих такую гнусь.

– Значит, они появятся в будущем.

Физик рассмеялся, но через мгновение улыбка сбежала с его губ.

– Холи ков[7], как говорят американцы. А ведь возможен и такой фокус! Недаром же коллеги-биологи в один голос твердят, что выпавшие лианы, саксаулы и кактусы имеют земные корни. Единственное, что при этом не укладывается в систему, – это как взаимодействует Большой Лес и чёрный. Кто кому прародитель?

– Встретимся с группой Реброва – узнаем, – проговорил Дорохов.

– Вы верите в это?

– Даже больше – знаю.

Амнуэль озадаченно пригладил бородку, но отвлекаться на мешающие работе разговоры не стал.

Вертолёт продолжил кружение, постепенно поднимаясь выше облаков, ненадолго зависая на месте.

В поле зрения наблюдателей появились и другие вертолёты: это начали работу военспецы и эксперты Веденеева, до сего времени не спешащие делиться с коллегами из второй группы ФСБ собранной информацией и умозаключениями. Впрочем, после того как начальник военной группировки в районе базы генерал Любин резко повёл себя по отношению к Дорохову, ожидать совместной работы не стоило. Мы и сами с усами, стояло за всей этой чехардой. Единственным, кто мог объединить усилия двух контор, был министр обороны, вполне адекватный, сравнительно молодой (ему исполнилось пятьдесят пять лет) генерал, продолживший положительные реформы в армии, начатые прежним министром, и не на словах, а на деле старавшийся следовать профессии – «Родину защищать».

На высоте километра Платов воскликнул:

– Стоп! Ещё метров сто, и мы воткнёмся в портал!

Вертолёт прекратил подъём.

Пассажиры прилипли к иллюминаторам, пытаясь разглядеть из-под вращающихся пропеллеров небо над Ми-8.

– Ничего не вижу, – доложил Ливенцов.

– Мы и не увидим, пока не нырнём в канал.

– Дроны, – скомандовал Дорохов.

Открыли дверцу кабины, запустили сразу восемь «Стрижей», начавших кружить над вертолётом на безопасном от него расстоянии. Преодолев около ста метров, один из них внезапно исчез.

– Вот она!

– Фиксирую координаты горла! – отозвался Амнуэль. – Запись пошла!

Исчез ещё один беспилотник.

– Так мы всех «птичек» потеряем, – хмуро сказал Ливенцов, руководящий запуском.

– Мы же программировали их на возвращение.

– Кто знает, как глубоко они провалятся в «червоточину». Пока ни один не вернулся.

– Давайте ещё! – азартно потребовал Амнуэль.

Ливенцов вопросительно глянул на Дорохова, и генерал кивнул:

– Ещё пару.

От карусели «Стрижей» отделились два аппарата и устремились к центру круга.

Через несколько секунд снова один из них исчез, и Дорохов, не спускавший с «птичек» глаз, успел заметить, как в момент подъёма беспилотник превратился в струйку света, нырнувшую в возникшую на миг призрачную воронку.

Второй дрон постигла та же судьба спустя минуту.

– Дорогое удовольствие, – проворчал Савкин.

– Олег, попробуйте вернуть.

– Запрашиваю, не отвечает.

– Они уже там, в Большом Лесу, – весело объявил Амнуэль. – И вернуть мы их сможем, только нырнув следом.

– Это… не предусмотрено… – обеспокоенно заговорил Куницын.

– Что тут предусматривать? Нырнём, посмотрим, убедимся в том, что связь с Большим Лесом держится, и вернёмся.

– Товарищ генерал…

– Успокойся, Степан, – сказал Дорохов. – Никто пока не собирается нырять в другую Вселенную. Во всяком случае, до тех пор, пока мы не решим все наши внутренние проблемы.

– Ещё неизвестно, как отреагирует на доклад большое начальство.

– Я бы вообще не стал никому ничего докладывать, – сказал Савкин.

– Ты что, Василий Михалыч? Как это – не докладывать?

– Если большие люди узнают о существовании устойчивой иномерианы, Большому Лесу кранты. Стопроцентно наши «успешные менеджеры» с большими погонами бросят туда технику для валки леса, а там есть что валить, потом начнётся освоение, и конец благим намерениям.

Лица спутников повернулись к Дорохову.

А он вдруг с содроганием сердца подумал, что Савкин прав. История не раз доказывала, что, какими бы благими намерениями ни руководствовался человек, заканчивались они, по большому счёту, дорогой в ад.

Глава 21

Зло против зла не есть зло?

Костя пребывал в дурном расположении духа всего несколько минут. Проводив глазами самолёт, он помотался по лагерю с унылым видом, повозился с запасами принесенных накануне трав, потом вспомнил о задании Максима и повеселел.

Мерадзе он нашёл на берегу озерца, блаженствующим на солнышке с обнажённым торсом и опущенными в воду по колени ногами.

– Мир, идёшь со мной?

– Куда? – лениво спросил лейтенант, не открывая глаз.

– За «нетопырем».

– На фиг он тебе сдался?

– Командир приказал настроить ему мозги, чтобы он стал охранником.

– Командиру настроить?

– Не юродствуй! – рассердился Костя. – Пожалуюсь, что ты ничего не делал, а только загорал и купался, он с тебя три шкуры сдерёт!

Мерадзе открыл один глаз:

– Песню забыл?

– Какую песню? – опешил ботаник.

– И мальчишкам нельзя ни солгать, ни обмануть, ни с пути свернуть.

– Хватит издеваться.

– Иди один.

– И пойду! – Костя демонстративно взял прислоненный к стенке шалаша автомат и направился в кусты. А когда выбрался на опушку леска, обнаружил, что Мирон идёт сзади как ни в чём не бывало, одетый в комбинезон и с автоматом в руке.

– Чёрт спецназовский! – отпрыгнул Костя, вытаращив глаза. – Когда ты успел одеться?

– Я и не раздевался, – бесстрастно сказал Мерадзе.

С удовольствием вдыхая изумительно чистый, напоённый запахами трав воздух, они прошлись по лугу до соседнего «семейного» леска и обнаружили «нетопыря», пьющего воду из центрального озерка. Во всяком случае, так поначалу показалось обоим землянам. Демонский робот стоял по брюхо в воде, ненадолго окуная голову в воду и рассматривая расходящиеся кругами волны.

– Что это с ним? – удивлённо спросил Костя. – Зубы чистит?

– Отходит с бодуна, – ответно пошутил Мерадзе.

– Или действительно пьёт?

– Иди спроси. Хотя нет, постой. – Мирон сбежал с косогора к воде, на всякий случай держа автомат наготове, кинул в «нетопыря» камешек. – Эй, железяка с ушами, рыбу ловишь? Или с утреца решил искупаться?

«Нетопырь» перестал окунать голову в воду, повернулся к берегу. Глаза-окуляры блеснули нехорошим огнём, будто роботу не понравилось появление людей.

– Но-но! – сказал Мерадзе. – Даже не думай! Выходи на берег, побеседуем.

«Нетопырь» вздёрнул голову, будто прислушиваясь к чему-то. Два боевых модуля на его плечах, слева и справа, ни дать ни взять – ракетные комплексы типа устанавливаемых на российских «Уранах», зашевелились, выискивая что-то: один – в лесу за спиной лейтенанта, второй – в небе.

Мерадзе попятился:

– Ну его к чёрту! Первая программа – убивать всё, что движется, конфликтует со второй, внушённой бабочками, вот он и глючит, наверное.

– Надо закрепить вторую.

– Как?

– А фиг его знает. – Костя сбежал к напарнику. – Эй, зверюга, ты чего задумал? В кого целишься? Давай поговорим спокойно.

Внезапно послышался приближающийся гул, треск ветвей, будто по лесу полз бульдозер, слева от землян, всего в полусотне шагов, повалились деревья, и к берегу выбрался ещё более грозный «зверь».

– «Носорог»! – ахнул Костя.

Это и в самом деле был ещё один боевой робот Демонов, соединяющий в себе черты носорога, паука и танка. Только вместо пушки у него имелся рог, кончик которого светился, словно раскалённый металлический штырь.

– Откуда он здесь взялся?! – процедил сквозь зубы Мерадзе. – В лес, быстро!

Однако отступить они не успели.

Носорогопаук первым обозначил свои намерения, выстрелив по «нетопырю».

Ширкнула полоса прозрачного пламени, пронизанного электрическими молниями, и снесла «летучей мыши» левое ухо и «ракетный» модуль. По воде хлестнул ручей обломков и дымных вихриков.

К удивлению свидетелей атаки, «нетопырь» почему-то не стал ни уворачиваться, ни открывать ответную стрельбу. Он просто попятился глубже в воду, неуверенно ворочая головой.

Неизвестно, чем бы закончился контакт двух боевых роботов, если бы не Мерадзе. Лейтенант открыл огонь из автомата, и очередь пуль хлестнула по рогу, по морде носорогопаука, откалывая чешуйки, и одна из пуль вонзилась в глазную щель, отсверкивающую стеклом.

Голова гиганта дёрнулась, он встал на дыбы, как медведь, мотая рогом, выстрелил, не целясь, и проделал в береговом откосе длинную оплавленную дорожку, за которой вскипела полосой и вода.

– В лес, я сказал! – рявкнул Мерадзе, дёрнув Костю за руку.

В этот момент на озеро бесшумно свалилась туча бабочек, разделяясь на две части: одна упала на «нетопыря», другая – на разъярённого «носорога».

Ринувшиеся к зарослям кустарника мужчины остановились, разглядывая дуэлянтов и посланцев Леса, пытавших их образумить.

Носорогопаук выстрелил, и снова не прицельно, пробивая в лесной стенке вывал длиной в полсотни метров.

Туча бабочек, часть из которых сгорела в луче разряда, метнулась к «нетопырю», увеличивая массу насевших на робота насекомых. И это, очевидно, подействовало на компьютер аппарата. Он перестал пятиться, вскинул уцелевший «ракетный блок», заставляя бабочек тучей взлететь вверх, и выстрелил.

Конечно, это была не ракета.

С торца модуля сорвалась молния, с шипением прошила воздух и вонзилась носорогопауку в уцелевший глаз-объектив, разворотив голову, как консервную банку.

– Так его, гада! – завопил Костя, подскакивая. – Молоти! По морде, по морде!

«Нетопырь» выстрелил ещё раз, будто услышал голос ботаника.

Вторая молния оторвала «носорогу» передний манипулятор.

Но и он в долгу не остался – выстрелил, пробивая грудь «нетопырю». И всё же последнее слово осталось не за ним. Бабочки снова кинулись на искусственную «летучую мышь», образуя пульсирующий кокон, и «нетопырь» сделал последний выстрел, попав противнику в бок.

Раздался взрыв: тело «носорога» развернулось изнутри лоскутами металла наподобие гигантской ромашки, и робот застыл, медленно опуская рог, переставший светиться, и уцелевшие манипуляторы.

– Ур-ра! – восторженно крикнул Костя. – Мы победили!

Мерадзе удержал парня от порыва бежать к берегу, подождал немного, оценивая финал боя «двух зол», опустил автомат.

– Кажется, договариваться уже ни с кем не придётся. А победили не мы, кстати, а бабочки. Лес заранее послал их нам на помощь.

Костя на этот раз не нашёл причину, чтобы возразить.

Спустились к озерцу, вода которого стала мутной.

Бабочки всё ещё реяли над «нетопырем» радужным облаком, потом сорвались с места и умчались за деревья.

– Спасибо! – проговорил им вслед Мирон.

Костя забрёл в озеро по колено, однако увидел выплывающую из-под головы «нетопыря» коричневую струю, быстро вылез обратно.

– Кровь, что ли?

– Не может быть, – подошёл Мерадзе. – Это же машина, кибер с компом.

– Все демоновские машины выращивались из дерева, а вдруг они использовали и биоматериалы? Надо бы посмотреть, есть у «нетопыря» сердце или нет.

– Я не патологоанатом, – фыркнул Мерадзе. – Пошли домой.

– Дай минутку на другую тварюку посмотреть.

– Воду хоть из ботинок вылей.

Костя с неохотой повиновался и побежал к носорогопауку, от которого несло сгоревшим деревом, металлом и пластиком.

– Не подходи близко, – предупредил Мерадзе. – Дёрнет ненароком за какой-нибудь спусковой крючок, и останутся от тебя только подошвы.

Костя приостановился было, но любопытство пересилило, и он приблизился к развороченному взрывом (молния «нетопыря», наверное, попала ему в энергоблок) гиганту.

Но рассмотреть чудовищную машину войны тщательнее ему не дали. Внезапно из леса над противоположным краем озерца вынеслась туча шмелей, очертаниями похожая на огромную ажурную змею.

– М-мать твою! – выдохнул Мерадзе. – Зря я тебя послушался! В лес, академик! Прячься в кустах!

Костя замешкался, не сразу отреагировав на крик, и это могло обойтись ему, по крайней мере, превращением в зомби-слугу шмелей. Но «рояль в кустах» нашёлся и на этот раз: навстречу шмелиной «змее» метнулось крыло бабочек, которых оказалось вдвое, а то и втрое больше.

Противники столкнулись!

Отбежавшие к зарослям папоротника мужчины оглянулись, следя за разгоревшимся боем.

«Змея» пробила крыло бабочек навылет. На воду и на берег посыпались хрупкие тельца и крылышки, образуя своеобразный цветной снегопад.

Но и бабочки не сдались. Разбившись на струи, они атаковали вёрткую «змею» со всех сторон, и к падающим радужным крылышкам присоединились крылья шмелей и их трупики.

– Вот это сражение! – восторженно проговорил Костя, жарко дыша в ухо Мерадзе. – Коса на камень!

– Шмели помощнее будут.

– Но бабочек больше. Ставлю патрон, что наши победят.

– Какие это наши?

– Бабочки, конечно. Лес уже второй раз за сегодня спасает нас.

– Сидели бы в лагере, не высовываясь, никого не потребовалось бы спасать.

– А если бы «носорог» припёрся в лагерь?

– Встретили бы из гранатомёта. Да и ПЗРК ещё есть.

– Зато сэкономили на снарядах. – Костя издал смешок. – По лесам ещё небось много таких монстров бродит, на всех гранат не хватит. Вот бы устроить дуэль!

– Это как?

– Я и «носорог»! Или я и «нетопырь»! Я бы лазером их сначала поджарил, а потом грохнул бы из гранатомёта!

– Дуэлянт доморощенный. Только что говорил, что на всех монстров гранат не хватит. Не надоело воевать?

– Да чё тут особого? Житейское дело.

– Житейское, – фыркнул Мерадзе. – Кто вас таких воспитывает?

– Кто-кто, инет, конечно, не дедушка же с бабушкой. В сети полно хороших войнушек.

– Вот-вот, одни войнушки, стрелялки и танчики.

– А разве ты не любишь играть в войнушки?

– Терпеть ненавижу! – Мерадзе сплюнул.

Костя с интересом и недоверием посмотрел на хмурое лицо лейтенанта:

– А ещё спецназовец. Зачем же ты в спецназ подался?

– Чтобы такие ботаны, как ты, могли спокойно работать и спать.

– На фиг тебе заботиться о ботанах? – искренне удивился Костя. – В чём тут кайф?

Мерадзе невольно усмехнулся:

– Вряд ли я смогу объяснить тебе, в чём тут кайф. Совесть ведь либо есть, либо нет.

– И ты туда же, – отмахнулся ботаник. – Поздно меня воспитывать.

– Поздно бывает пить боржоми, – возразил Мирон.

Замолчали.

Ситуация между тем изменилась.

От шмелиной «змеи» остался жидкий хвостик, число бабочек тоже резко сократилось, но к ним на помощь прилетело ещё одно крыло, и рой шмелей кинулся наутёк. Через минуту воздух над озерцом очистился.

Траву, песок, кусты и воду покрыл слой трепыхающихся насекомых, образовав своеобразный ковёр.

Костя поднял одну из бабочек величиной с ладонь.

– Красивая какая… и без головы…

Бабочка трепыхнулась в руке, и он выпустил её.

– Бегом к лагерю! – скомандовал Мерадзе.

– Да всё уже кончилось, чего торопиться? Может, отпилим рог у этой твари?

– С ума сошёл?!

– Это ведь излучатель, оружие.

– А ну рысью! – рассвирепел лейтенант.

– Я не твой подчинённый! – возмутился Костя.

– Ну и чёрт с тобой, оставайся. – Мерадзе нырнул в кусты, рассчитывая, что молодой человек последует за ним, и не ошибся.

На внешнюю опушку леска они выбежали почти одновременно.

И как в плохих пьесах, тут их ждал сюрприз, который даже такой опытный боец спецназа, как Мерадзе, просчитать был не в состоянии.

Выскочили они прямо на гигантскую машину, какие водились в Крепости-2 и получившую название «гусеница» и «многоножка».

Длина её многосуставчатого тела достигала полусотни метров, высота – пяти-шести, если судить по горбу за головой. Сама же голова представляла собой кошмарную сложную конструкцию из рыл, стволов, окуляров и члеников, напоминающую увеличенную в триста раз морду такого насекомого, как медведка. Монстр приподнял голову, и стали видны ряды ног механизма, похожих на гибкие скобы метровой длины.

– Ой! – споткнулся Костя.

Мерадзе упал рядом, лихорадочно прикидывая в уме варианты драйва. Решил, что лучше попытаться отступить и спрятаться в лесу.

– Ползком назад!

– Совсем офигели железяки инопланетные! – возмущённо окрысился Костя. – Решили расправиться с нами поодиночке?

«Многоножка» внезапно приподняла переднюю часть туловища, показывая подушечки лап и пластинчатое брюхо. Бугры над члениками рта соединились в единую конусовидную фигуру.

– Бежим! – крикнул Костя, вскакивая.

Мерадзе сбил его с ног подсечкой, и вовремя: гигантский боевой механизм Демонов выстрелил!

Его оружие было сродни излучателю носорогопаука, только сам излучатель выглядел иначе, не как рог, а как конус из трёх сужавшихся костей. А вот разряды обоих излучателей не отличались. Над головами упавших землян пронёсся бледный выхлоп с множеством мелких зеленоватых молний (спины мужчин обдало электрическим холодом) и проделал в лесу просеку шириной в три-четыре метра и длиной не меньше ста.

Мерадзе дал очередь.

– Ползи назад!

Костя попытался отползти, не поворачиваясь к опасности задом, но «медведка» не дала ему возможности укрыться в лесу.

Новый разряд прошил воздух, буквально срезая доли миллиметра ткани на спинах землян.

Костя закричал, переворачиваясь на спину и обратно:

– Гад ползучий! Я горю!

– Не горишь, успокойся, – дополз до него Мерадзе. – Не останавливайся!

Ещё одна очередь прорезала воздух.

Пули хлёсткой плетью пересекли жуткую морду «многоножки», выбивая фонтанчики мелких осколков чешуй, но только разъярили изделие Демонов. Коническая «пушка» над узким ртом, заменявшая ему нос, уставилась на бугор, за которым прятался спецназовец.

Мерадзе сжался в ожидании выстрела, закрывая глаза.

«Конец!» – мелькнуло в голове.

Но шли мгновения, а выстрела всё не было, не было, не было. Он открыл глаза и увидел спускавшуюся с небес на прогалину между гигантскими «секвойями»… знакомую «лесную шхуну» с двумя мачтами, но без парусов. Она была невелика, всего метров двадцати пяти в длину, однако «многоножка» перестала выцеливать землян, поднимая верхнюю часть торса на дыбы.

Кто-то толкнулся в подошву лейтенанта.

– Они щас подерутся! – раздался приглушенный возглас Кости. – Пограничники прибыли!

Мерадзе оглянулся, увидел раскрасневшееся азартное лицо ботаника, хотел отогнать парня в лес, но тут же забыл о своём намерении. Началась финальная стадия контакта представителей двух, а точнее, трёх разумных систем: Большого леса, цивилизации Демонов и человеческой цивилизации.

Шхуна выстрелила первой…

Глава 22

Кто не рискует…

Вернулись в лагерь, возбуждённые и нервные, спустя два часа после открытия входа в иномериану.

Потеряв в общей сложности десять беспилотников, группа выявила точные координаты «дыры в пространстве», но была вынуждена отправиться обратно в лагерь.

Во-первых, ни один беспилотник не вернулся, нырнув в «трубу», видимую как пульсирующий слой самого воздуха диаметром в полсотни метров, располагавшийся в четырёхстах пятидесяти метрах над поверхностью земли. Поэтому перед прыжком в иную Вселенную следовало убедиться в минимальной безопасности экспедиции с помощью откорректированных программ для управления дронами.

Во-вторых, сильно мешали вертолёты Минобороны, барражирующие над лесом в непосредственной близости. Группа военспецов, очевидно, тоже смекнула, откуда могла вырваться струя «иновселенского растительного мусора», и начала свои эксперименты по поиску портала в Мультивселенную. А когда Куницын доложил Дорохову, что возглавляет отряд военспецов его коллега Никитин, всё стало на свои места.

Ещё месяц назад физик из Новосибирского отделения РАН участвовал в работе первой группы ГРУ и ФСБ, которой руководил замдиректора ФСБ Плащинин, но потом пошли реорганизации лагеря, война структур за право контактов с «параллельной Вселенной», изменения в составе научных подразделений, и Никитин вернулся в Новосибирск. Однако оказалось, что оборонщики нашли физика, а он наверняка отталкивался от тех теорий и мнений, которые были выработаны до него Карапетяном, Новожиловым и Платовым.

Хорошо ещё, подумал Дорохов мимолётно, что он не стал жаловаться Любину на бывших коллег, что они мешают ему работать. Вспыхнул бы новый скандал, а помог бы авторитет Шария снять напряжение, неизвестно.

К вечеру директор объявился в лагере вместе со Стависким и сразу собрал всю группу в палатке Дорохова. Крупнотелый, с гладким бритым черепом, Шарий напоминал знаменитого чемпиона ММА Фёдора Емельяненко, и, подумав об этом, Дорохов позавидовал Папе, сохранявшему и в свои пятьдесят пять хорошую спортивную форму.

Разместились в палатке с трудом. Ливенцову вместе с Куницыным и Савкиным пришлось стоять. Но офицеры не роптали.

Выслушав доклад Андрея Тарасовича, Шарий просмотрел записи с видеокамер вертолёта и дронов и обратил взор на главных теоретиков группы.

– Товарищи эксперты, вы должны понимать, что от вас зависит многое, поэтому будьте сдержанными в теоретических спекуляциях. Провала нашей миссии я не допущу. Что вы можете посоветовать по поводу найденной иномерианы? Она точно приведёт нас в Большой Лес или это другой трек? Путь в ещё одну параллельную Вселенную?

Физики переглянулись.

В палатке было жарко, и оба скинули куртки, оставаясь в рубашках: на Платове была клетчатая фланелевая, на Амнуэле – чёрного цвета со стоячим воротником и серебристыми нашивками на груди: «Сделано в Рязани».

– Мы считаем, – начал Платов, будучи старшим по возрасту, – что стыковки бран, порождающие иномерианы, каналы перехода, хотя и происходят спонтанно, всё же подчиняются квантовым законам. Одновременно в одном месте не могут сталкиваться сразу три браны или больше.

– То есть вы хотите сказать, что найденная иномериана соединяет нашу… э-э, брану с браной Большого Леса?

– С очень высокой вероятностью…

– А ваше мнение, Илья Павлович?

– Оно близко к мнению Дионисия Порфирьевича, – ответил Амнуэль. – Хотя есть некоторые нюансы. Я считаю, что кванторы такого рода…

– Кванторы?

– Извините, иномерианы, в моём ведомстве их называют иначе: кванторы, врезки, склейки. Мне кажется, что в данном случае иномерианы не случайны. Их слишком много, они слишком долго держатся и бьют в одно и то же место. Спонтанность исключена.

– Что это означает?

– Что в Большом Лесу кто-то создаёт «червоточины» намеренно.

Шарий перевёл взгляд на заёрзавшего Платова:

– Хотите возразить?

– Хочу напомнить коллеге, что он недавно утверждал обратное. Благодаря квантовой запутанности мегаобъектов, в данном случае бран, то есть метавселенных, связи, подобные иномерианам, могут возникать без каких-либо искусственных допущений.

– Подождите, о какой запутанности речь? Впервые слышу об этом.

– Прошу прощения, – смутился Платов, – забыл, что вы не в курсе. Мы-то давно пришли к мнению, что наши метавселенные – земная и Большого Леса – потому и поддерживают переходы-иномерианы, что являются квантово запутанными объектами.

– Объясните на пальцах… впрочем, – Шарий посмотрел на Дорохова, – теория Мультивселенной меня волнует мало. Можете ответить на поставленный вопрос? Нырнув на вертолёте в иномериану, где мы окажемся? В Большом Лесу или в том, где растёт такая дьявольская чернота? – Директор кивнул на стенку палатки, имея в виду гору чёрного леса.

Платов развёл руками:

– Не могу дать стопроцентной гарантии…

– А какую можете?

– Пятьдесят на пятьдесят.

Амнуэль сверкнул в улыбке белыми зубами.

– Я не столь категоричен. Думаю, мы всё-таки окажемся в Большом Лесу. Хотя не исключено, что для этого придётся пересечь континуум с чёрным лесом. Андрей Тарасович, прежде чем вернуться из похода в Большой Лес, вы ведь разговаривали с Егором Левоновичем, и он рассказал вам о провале вертолёта в будущее Земли. Они там даже исторический манускрипт обнаружили, хотя потом потеряли. Чёрный лес растёт именно там.

– Карапетян не был стопроцентно уверен в посещении будущего. Главное, что вертолёт дважды пробивался в мир Большого Леса, а потом то же самое сделал и аэростат. И никакого будущего ни они, ни мы не видели.

Амнуэль глянул на Платова:

– Такое возможно, если ходить по лепесткам. Дело в том, что иномериана – не прямой тоннель, а связка тоннелей, лепестки которой пронзили Землю в разных районах, в том числе в Африке, в космосе и здесь, под Тюменью. Если первый раз вертолёт путешествовал к бране Большого Леса по прямому каналу, попадая в будущее, то следующий вертолёт и аэростат прошли по боковым лепесткам.

– Чёрт голову сломит! – пробурчал Савкин. – Как вы всё это запоминаете?

Шарий потёр темя ладонью:

– В общем, я вас понял, товарищи теоретики, гарантий нет никаких, что мы сразу попадём в Большой Лес, где остались наши парни.

– Но лететь надо, – тихо сказал Дорохов.

– Вот это меня и бесит. Хорошо, обсудим завтра.

– Будем докладывать министру?

Шарий поднялся с брезентового стульчика, но сел обратно:

– Сможете точно определиться с Большим Лесом за два дня, пока я тут буду?

Дорохов повернулся к Платову:

– Дионисий Порфирьевич, мы зависим от вашей готовности.

– Думаю, за ночь мы справимся.

– Доложу министру только после того, как вы вернётесь из Леса, – пообещал директор. – А может быть, и я с вами полечу.

– Это… очень… рискованно, – проговорил Дорохов.

– Надо расслабиться, – усмехнулся Шарий. – Давно в лесу не бывал.

Встав, он первым вышел из палатки.

Начали расходиться и остальные.

– Задержись, – остановил Платова Андрей Тарасович.

Амнуэль приостановился было, потом понял, что руководитель группы хочет поговорить с коллегой с глазу на глаз, и вышел, сказав:

– Я вас у палатки подожду, Дионисий Порфирьевич.

Платов вопросительно глянул на генерала.

– Хотите что-то уточнить?

– Он заговорил о квантовой запутанности. – Дорохов кивнул на опустившийся полог палатки. – Насколько мне известно, речь идёт о запутанности элементарных частиц. А вы имеете в виду такие огромные объекты, как целые Вселенные.

– Запутанность – хитрая штука, – после паузы нехотя ответил Платов. – Когда в начале века начинались исследования, говорили о запутанных парах фотонов. То есть рождающиеся парами частицы имели одни и те же характеристики и одинаково реагировали на внешнее воздействие, даже будучи разнесёнными на космические расстояния. Сейчас существует мнение, что запутанными могут быть и планеты, и целые галактики, и метавселенные. Илья как раз говорил о запутанности нашей Вселенной с метавселенной Большого Леса. Они не идентичны по некоторым параметрам, но в большинстве законов совпадают. Возможно, он прав.

– И что это даст нам?

– Дело в том, что такая глобальная запутанность включает в себя и совпадение психик, а также ментальных полей обеих метавселенных. Илья предполагает, что они совсем рядом – не в смысле физических расстояний, а в плане иномерности, и разделены лишь хвостиком измерений в четырнадцать сотых. Это означает, что многие жители Земли могут получать информацию из мира Большого Леса через пси-иномерианы, а жители Большого Леса, по сути, сам Лес, получают информацию от нас по таким же стыкам, – Платов усмехнулся, – кванторам, как говорит господин Амнуэль.

– Всё равно не понял.

– Лес чувствует нас, – негромко ответил Платов. – А может быть, и видит.

– Кого-то индивидуально? Или всех людей сразу?

– Может быть, индивидуально.

– Кого именно?

– Возможно, тех, кто уже контактировал с ним.

Дорохов наморщил лоб.

– Вернулись четверо… в том числе я.

– Сны не снятся? О том, к примеру, что вы разговариваете с Лесом?

Дорохов задумался, роясь в памяти, качнул головой:

– Нет, не видел. Было что-то связанное с Лесом, но я уже не помню. Кстати, полковник Савельев рассказывал, что не раз видел странные сны, в которых он бегал по странным лесам.

– Вот вам и первый кандидат.

– Он сейчас с Ребровым…

– Что ж, когда-нибудь мы встретимся и спросим его, что он чувствует.

Платов пожал протянутую руку и вышел.

А Дорохов ещё с час размышлял о гипотезе физиков, пил чай, мерил шагами палатку, пересматривал записи видеокамер и выстраивал план действий на следующий день.

Спал он как убитый.

Утром его разбудил звонок Куницына.

Бросив взгляд на часы: седьмой час утра, пора подниматься, – он выслушал доклад полковника, что физики перепрошили «железо» беспилотников и готовы работать.

– Буду через полчаса, – ответил он.

Встретились у вертолёта в семь ноль-ноль.

Дул холодный ветерок, солнце не показывалось из-за облаков над лесом, и все члены группы надели куртки.

Учёные тем не менее выглядели бодрыми, хотя и работали почти всю ночь. Им не терпелось проверить свои гениальные идеи.

Ливенцов кинул ладонь к чёрному берету, сдвинутому набекрень:

– Товарищ генерал, группа готова к…

– В кабину! – прервал его Дорохов.

Через пять минут стартовали, и Ми-8, залопотав винтами, помчался к лесу за рекой, следуя полосе колючек, выпавших из других пространств, которую начали огораживать сеткой бойцы местной воинской части.

Глава 23

Тишина… и мёртвые с косами

Редошкин, взбирающийся первым, вылез на край пролома и со вздохом облегчения сел на как ножом срезанный блок стены. Протянул руку:

– Цепляйся.

Максим вылез следом, мокрый от пота, снял с себя поклажу: автомат, винтовку и демонский бластер, сел рядом, переводя дух.

– Жарко… как плечо?

– Ноет… но терпимо. Всё-таки без мотоцикла хреново. Жаль, что ни одного не осталось.

– У Точилина заберём.

– Ну разве что.

– Идти можешь?

– Что я тебе, – обиделся лейтенант, – девица красная?

Редошкин подхватился на ноги, взялся за автомат, но охнул и выпустил приклад.

– Чёрт побери! Как током!

– Аптеки рядом нет, – покачал головой Максим, вспоминая бессмертный фильм «Бриллиантовая рука». – Иди вперёд, я заберу.

– Позову полковника.

– Не надо, дотащу, раз уж я стену стометровой высоты одолел.

Сгорбившись, держась за плечо, он двинулся к выходу из провала и внезапно резко остановился.

Идущий следом с охапкой оружия в руках Максим толкнул его в спину:

– Чего застрял?

– Эй, майор! – раздался снаружи весёлый голос. – Выходи с поднятыми руками!

Сердце ёкнуло.

Он обошёл Редошкина и увидел картину: перед севшим в тридцати метрах от дерева-башни самолётом стояли на коленях двое мужчин – Сергей Макарович и Егор Левонович, сложив руки на затылках, а за ними стояла Вероника, также с руками на затылке, и лейтенант Точилин, уткнувший ей в висок три ствола какого-то грозного на вид супермодернового ружья.

– Брось свои пукалки! – скомандовал Точилин, заросший густой щетиной.

Максим сделал шаг влево, аккуратно положил оружие на землю, так, чтобы можно было с падением схватить либо автомат, либо «лобаевку». Но Точилин не поддался на хитрость.

– Брось подальше!

Максим повиновался, отметив, что демонский бластер, захваченный ими из роддома, очень смахивает на «базуку» в руках Точилина.

– Вика, ты как?

– Нормально, – ответила девушка, кусая губы.

Максим только теперь заметил прятавшийся за самолётом аэробайк.

– Как вас угораздило?

– Это я виноват, – страдальчески изогнул губы Карапетян; на скуле у него наливался лиловый фонарь. – Решил прогуляться…

– Я виноват! – твёрдо выговорил Савельев.

– Ну, прямо пансион благородных девиц! – расхохотался Точилин. – Все хороши. Я давно вас тут жду, хотя не думал, что вы полезете в бункер. Кстати, зачем?

– Передать привет твоему хозяину, – мрачно сказал Редошкин. – Правда, он не обрадовался, сдох вместе со своим выводком.

Точилин перестал улыбаться, сжал губы в узкую бледную полоску.

– Вы… уничтожили… демонят?!

– А ты собирался создать из них спецгруппу?

– Лейтенант! – посмотрел на него Максим. – Заткнись! Прикинь ФМ!

– Ага, понял, – ссутулился Редошкин, делая вид, что подавлен и сдаётся.

– Сергей Макарович, вы не против ФМ? – спросил Максим.

– Нет, – коротко ответил Савельев.

– Э, вы о чём? – забеспокоился Точилин. – Что ещё за фээм? Я же вас перестреляю как куропаток! И первой застрелю эту дуру!

– Сам дурак! – выпалила вдруг Вероника, заставив лейтенанта отшатнуться.

– ФМ! – выдохнул Максим, включая боевой режим.

Аббревиатура «ФМ» означала – «форсированное маневрирование», и использовался термин исключительно спецназом для выполнения боевых операций.

Сергей Макарович развернулся на коленях и сделал рукой подсечку. С ног Точилина не сбил, но заставил опустить ствол демоновского бластера и отскочить.

– Ты чё дел…

Редошкин метнулся вправо, падая на песок, хватая ком сухой земли и запуская в лейтенанта.

Максим прыгнул вперёд и влево, подхватывая с песчаного бархана винтовку.

Ком земли попал Точилину в голову. Ошеломлённый попаданием лейтенант вскинул свой «бластер» и от неожиданности выстрелил.

Шипящая молния разряда, вырвавшаяся из трёх дул, шарахнула по невидимой башне, и та вдруг из призрачной колонны превратилась в настоящую башню, выращенную, как ствол гигантского дерева. В том месте, куда вонзилась молния, возник приличный вывал диаметром не меньше пяти метров.

Максим уловил это краем глаза, но не отвлёкся.

Приклад «лобаевки» уткнулся в плечо, в окуляре прицельного комплекса появилось лицо Точилина, Максим отклонил крестик прицела чуть вниз и выстрелил.

Точилин не успел навести своё оружие на Веронику, собираясь и дальше использовать девушку в качестве защиты.

Пуля попала ему в кулак, сжимающий нижнюю рукоять «бластера». Верхние – так как демоновское оружие имело три рукояти – сжимала левая рука лейтенанта. Раздался вопль, и Точилин выронил грозный лучемёт, прижимая окровавленную руку, лишившуюся двух пальцев, к груди.

Максим опустил винтовку.

Редошкин цапнул с песка автомат, в лихорадке боя не обращая внимания на травмированную ключицу.

Сергей Макарович вскочил, поднял с земли «бластер».

Вероника опустила руки, глядя то на Точилина, то на Максима огромными глазами.

И только Карапетян остался на месте, сидя на коленях с прижатыми к затылку руками, не сразу разобравшись в том, что произошло.

– Улетаем, – сказал Максим, подбирая второй «бластер» с земли и направляясь к самолёту.

– С-сволочи! – выдавил побледневший Точилин. – Надо было вас сразу всех положить!

– Что ж сплоховал? – ворчливо заметил Редошкин. – Разве тебя в учебке не натаскивали на реальные боевые форматы?

– Я… вас…

– Иди! – Редошкин подтолкнул Точилина к самолёту.

– Его надо перевязать… – робко проговорила Вероника.

– Его надо закопать здесь навечно!

Сергей Макарович помог Карапетяну встать.

– Идёмте, Егор Левонович, всё кончилось.

– Безмерно вам благодарен! И вам, Максим Валерьевич! Если бы я не проявил преступного любопытства…

– Не стоит благодарности, всё позади. Все мы ошибаемся в жизни, потому и люди.

Разместились в кабине.

Заметив, как Вероника жалостливо поглядывает на поскуливающего Точилина, Максим попросил:

– Сергей Макарович, перевяжите его, пожалуйста.

Савельев перестал разглядывать демонский излучатель, молча подошёл к сидящему на полу лейтенанту.

Вероника подала ему лоскут зеленоватой ткани, оторванный от захваченной из Крепости «простыни».

– Подождите, – отвёл её руку полковник. – У нас же был МРН.

– Что?

– Медремнабор, мы клали в контейнер, который сбросили вместе с остальными запасами с вертолёта. Давайте поищем.

Они принялись рыться в уложенных вдоль стены коробках и пакетах. Нашли белый чемоданчик размером с «дипломат», с красным крестиком на крышке. Сергей Макарович открыл чемоданчик и нашёл что нужно: обеззараживающие тампоны, флакон с обезболивающим средством, шприц, стерильный бинт, полоску специальной керамической фольги, принимающей любую форму.

– Давай руку.

– Отстаньте! – истерично вскричал Точилин, на лице которого проступили крупные капли пота. – Я лучше сдохну, чем приму от вас помощь!

– Идиот, – презрительно буркнул Редошкин. – Твой батя, случайно, не украинский нацик? Те тоже готовы стрелять себе в ногу, лишь бы не принимать от нас помощь.

– Ты как? – осведомился Максим.

– Нормально, жить буду.

– Сергей Макарович, надо посмотреть плечо Дома, у него то ли ушиб, то ли что серьезнее.

– Закончу с этим пациентом и посмотрю.

– Куда теперь? – спросил Редошкин. – В лагерь?

– Вниз, если ты выдержишь! – бросил Максим. – Обследуем с помощью амазонского телескопа слои Леса, выясним, где стоят базы Демонов и уничтожим их одну за другой.

– Я выдержу. А потом?

– Потом вернёмся, заберём своих и махнём на юг, к морям.

Глаза Вероники стали большими:

– Ты действительно… решил лететь на море?! И мы больше… не будем воевать?!

– Не будем, – улыбнулся Максим, вовсе не уверенный в своём обещании.

Она бросилась к нему на шею, провожаемая завистливым и тоскливым взглядом Точилина.

* * *

Амазонский пантеон встретил делегацию землян на демонском самолёте настороженно.

Стоило «пепелацу» вылететь из шахты в тусклое небо «города-кладбища», как к нему устремились сразу две «шхуны» лесных пограничных заградителей, и Максиму с командой операторов-пилотов пришлось наскоро решать проблему контакта с «пограничниками», едва ли понимающими цель появления гостей.

Слава богу, обошлось без стрельбы.

Самолёт, конечно, мог бы уничтожить аппараты, созданные Лесом, имея отличный оружейный комплекс. К тому же у землян было полно и своего оружия, включая переносные противотанковый и зенитный комплексы, а также экспроприированные «бластеры», но Максим предпочёл начать с переговоров и не прогадал.

Он подвесил самолёт на высоте километра над крайним рядом зданий-статуй пантеона, открыл передний люк и вылез наружу с поднятыми вверх руками.

Вероника, естественно, переживала, да и мужчины тоже, однако Максим настоял на своём, попросив Сергея Макаровича принять командование отрядом на себя при неблагоприятном исходе переговоров.

– Но я уверен, что мы договоримся, – закончил он.

Конечно, стоять без оружия и без страховки на крышке-пандусе люка было некомфортно, но Максим заставил себя улыбнуться, развёл руки в стороны и произнёс:

– Мир вам, хранители! Мы друзья! Разрешите нам поработать с автоматикой данного ареала. Обещаем не нарушить общественный порядок, не мусорить и не заниматься опасными делами. Просим простить нас за недопонимание при недавнем контакте с вашим собратом, в результате которого он был уничтожен. Мы в этом не виноваты, он напал первым.

Подождав реакции «шхун», Максим опустил руки.

Показалось, что он слышит тихий – на грани слуха – шёпот.

– Повторить? Мы друзья…

В следующий миг «шхуны» сделали крутой вираж и унеслись в туманную дымку горизонта за чертой пантеона.

Максим расслабился, шаркнул ножкой.

– Спасибо.

– Макс? – послышался голос Вероники.

– Всё в порядке. – Он вернулся в кабину. – Я был невероятно убедителен. Поехали к центральному блоку.

Сели на крышу знакомого здания-статуи, в котором располагался комплекс управления пантеоном, и Егор Левонович с искренним удовольствием подсел к терминалу зала: статуя Амазонки с пятью руками и ладонями осталась в том же положении после того, как гости в прошлый раз покинули центр.

Подсоединился к терминалу и Сергей Макарович, заняв нишу у соседней ладони-панели.

Редошкина Максим оставил в самолёте вместе с пленником. Плечо Жоре перевязали, наложив тугую повязку, и посоветовали ему поменьше двигаться. Никаких других средств лечения в данной ситуации у землян не было.

– Хорошо, буду сидеть как медведь в берлоге, – проворчал расстроенный Редошкин.

– Прилетим в лагерь, я попрошу Лес тебя подштопать, – пообещал Максим. – Да и Костя найдёт нужные травы.

Оставшись вдвоём не у дел, они с Вероникой решили спуститься в недра комплекса поискать «что-либо полезное».

Увлечённые общением с компьютером центра, мужчины не ответили.

Карапетян уже освоился с процессом связи и мог беседовать с Амазонкой – в мысленном плане – свободно. Для Савельева такая работа была в новинку, однако он вскоре увлёкся и тоже стал задавать вопросы, которые интересовали его в первую очередь.

Максим примерно знал расположение помещений трёх верхних этажей здания, поэтому не стал посещать те, где уже были «экскурсанты», в том числе Мерадзе и Редошкин. Не имея в голове определённых планов, он обследовал два отсека на самом верхнем уровне, а когда на втором обнаружил нечто вроде спальни с тремя кроватями, избавиться от естественного желания уединиться не смог. Он буквально затолкал Веронику в комнату, начал целовать, прижимать к себе, занялся её одеждой… и оглушительная пощёчина обожгла ему щёку!

Он замер, поднеся руку к щеке.

– Сумасшедший! – со слезами на глазах выговорила Вероника и выбежала из комнаты.

Кровь хлынула ему в лицо.

Дёрнувшись за девушкой, он остановился, стиснув зубы, вернулся в комнату, присел на край лежака, покрытого белоснежным покрывалом.

Стыд жёг душу, хотелось выругаться, закричать, дать себе по роже, бежать за ней, извиниться и встать на колени. Но он сидел и сидел, ни о чём не думая, пока не привел чувства в порядок и направился к выходу.

И столкнулся с Вероникой в дверях.

Пару мгновений они смотрели друг на друга и молчали.

Потом Максим встал на одно колено и опустил голову.

– Прости!

Ни слова не говоря, она подошла, прижала его голову к груди и тихо проговорила:

– Не делай так больше… грубо…

– Не буду, – покаянно пообещал он.

Вернулись в зал со статуей почти через час, обойдя три этажа и обнаружив две комнаты, кроме спальни, в которых когда-то отдыхали Амазонки. В них не было кроватей, зато стояли большие столы звездообразной (пятилучевой) формы, по пять мягких кресел с белым ворсом (Амазонки вообще очень любили белый цвет), практически земных, но с необычной «косой» геометрией, а также какие-то конструкции вдоль стен и свисающие с потолка. Видимо, это были аналоги барных стоек, холодильников, музыкальных устройств, подиумы и люстры.

На вопрос Максима: «Как дела?» – Сергей Макарович снял с головы «еловую ветку» гаджета контроля, потряс головой и ответил с виноватой морщинкой у губ:

– Не знаю, как он выдерживает, но у меня голова пухнет. Нашли что-нибудь?

– Пару кают-компаний, – ответил Максим. – Ничего из того, что могло бы пригодиться. Да и не хотелось бы трогать вещи пантеона. А у вас?

– Карту демонских баз мы не обнаружили. Пантеон был создан ещё до появления в Лесу Демонов. Зато нашли в трёх слоях центры Амазонок – в виде круглых низин со стоящими на них колоннами. Егор Левонович разбирается, что это за колонны. Может быть, здания, тогда это небольшие города, а может быть, технические системы, к примеру, для управления погодой.

Молодые люди переглянулись.

– Похоже, это те поля со скальными останцами, – сказал Максим. – Одно такое располагается недалеко от района вторжения чёрного леса. Мы думали, что останцы принадлежат Большому Лесу. Что ещё?

– Разобрались, кто на самом деле прокладывал шахты, связывающие все слои «лесного бутерброда».

– Амазонки.

Сергей Макарович кивнул:

– Они самые. И вполне может быть, что низины с останцами являются машинами для прокладки шахт. Все они увязаны в единую сеть, и шахты располагаются строго по кругу от каждой такой низины. Лес вам такого не говорил?

– Мы не спрашивали. К тому же он редко сам предлагает свои услуги и реагирует лишь на прямые вопросы.

– Но он же помог Сергею Макаровичу и Мирону, послав им на помощь пограничную шхуну? – неуверенно сказала Вероника.

– Начинает потихоньку осознавать важность нашего присутствия.

– Разве не он нас сюда перенёс? Значит, осознавал и раньше?

– Но не с такой благодарностью и душевной теплотой. Не спросили леди, – Максим кивнул на статую-компьютер, – о пределах Леса?

– Я понял так, что война Демонов шла на ограниченной территории радиусом примерно десять тысяч километров.

– А что за границей зоны?

– Лес, но какой-то другой.

– Что значит другой? – удивился Максим. – Как это понимать? Наш Лес и тот – разные растительные системы?

– Можешь спросить сам, если хочешь. Возможно, я неправильно понял либо леса действительно чем-то отличаются.

– Ладно, попробую уточнить. Хотя мы всё равно туда слетаем. Жаль, что в памяти этой леди нет карты демонских баз, я так надеялся.

– Спросим у Леса, он скажет, – проговорила Вероника.

– Ещё вопрос: куда мы сбросили чёрный лес?

Карапетян, сидевший в соседней нише с застывшим лицом, пошевелился, сбросил «ветку», размял ладонью шею.

– Боюсь, господа, что чёрный лес был отправлен по существующей «червоточине» между миром Большого Леса и Землёй.

Расширившиеся глаза Вероники сказали Максиму, о чём она подумала.

– Вы хотите сказать, что чёрный лес сброшен в Африку? В Баир?

– Если не под Тюмень, – шмыгнул носом физик.

Максим и Сергей Макарович обменялись взглядами.

– Представляю последствия…

– Но есть маленькое уточнение, – добавил Егор Левонович. – Всю массу чёрного леса иномериана вместить не могла. Вернее, в одном, так сказать, плевке. Заросли были распределены по всей длине иномерианы, и на Землю должны были свалиться крохи, не более десятка квадратных километров.

– Крохи, – бледно улыбнулась Вероника.

– Вот это называется мы помогли Большому Лесу! – с чувством сказал Максим.

– Мы же не знали…

– А надо было сначала выяснить направление.

– Что теперь посыпать голову пеплом, – сказал Сергей Макарович хмуро. – Дело сделано. Придётся при возвращении решать проблему последствий.

– Так, наверное, и появился на Земле чёрный лес. Петля какая-то получается, временная, точнее, кольцо. Создатели на Земле, кто бы то ни был, произвели лес, в будущем он захватил Землю, полез в Большой Лес, мы его сбросили обратно на Землю… и попробуй теперь разберись, кто на самом деле виноват в возникновении разумной растительной системы с агрессивными наклонностями.

– Парадокс существует, – согласился Карапетян, – но он вполне разрешим. Если мы вернёмся и расскажем в ООН, что такое чёрный лес…

Максим оценил мимику Вероники после этой фразы Карапетяна, улыбнулся:

– Мы ещё не решили, будем возвращаться домой или нет. Нам и тут хорошо, не так ли, миледи?

– Так! – храбро ответила девушка.

– Ещё я наконец выяснил, – продолжил Карапетян, – когда и кто первый начал эксперименты с созданием иномериан. Сегодня мы понимаем, что не все столкновения бран-Вселенных возникают спонтанно. Их можно инициировать искусственным путём, что и продемонстрировал Большой Лес, бросив иномериану в Баир и перетащив к себе вашу группу, Максим Валерьевич. Но не он был первым в этом процессе. Начали искать выход в другие миры Амазонки. Их мир, он же – мир Леса, закуклен сам на себя. Он огромен, но не бесконечен. Они разработали спецтехнологию пробоя межвселенского континуума – учёные на Земле называют этот континуум «балк» – и принялись долбить балк до тех пор, пока не довели технологию до совершенства. Причём с точностью стыков до умопромрачительной величины – не более нескольких метров.

Карапетян пожевал губами:

– Во всяком случае, я так понял.

– А как они вели наблюдение за районом предполагаемого выхода иномерианы? Ведь чтобы перетащить нас к себе, надо было знать точные координаты места, где мы находимся.

– Уверенно ответить на этот вопрос я не смогу, – смутился Егор Левонович. – Единственное объяснение: Большой Лес (а он уже был выращен Амазонками) и наши земные леса являются квантово запутанными макрообъектами и каким-то образом видят или ощущают друг друга.

– Уф! – зажмурилась Вероника. – Вот чудеса!

– Ладно, в качестве прикидочной гипотезы годится, – кивнул Максим. – У меня просьба: вы уже общаетесь с леди свободно, спросите у неё, почему Лес сам не сбросил своего агрессивного противника – чёрный лес? И ещё: откуда в Большом Лесу оказались ракеты кенгурокузнечиков, аэромотоциклами которых мы пользуемся?

– Я уже спрашивал, – сознался Карапетян с улыбкой. – Ракеты «кузнечиков» принадлежат какой-то боевой организации вольных торговцев оружием из другой Вселенной. Лес попытался пригласить эту компанию для решения той же задачи – ликвидации чёрного леса, но не преуспел. Торговцы оказались бандитами и в конце концов погибли. А почему Лес не попытался сам сбросить чёрный лес в иной мир посредством иномерианы, ответ прост: потому что машину для создания иномерианы создал не он.

– Амазонки.

– Так точно. Контакты же Леса с самими Амазонками, а потом и с их компьютером запутанны и непонятны. Это визуально-ментальные связи, не имеющие аналогов в звуковой речи, о параметрах которых можно только догадываться. Я думаю, что Лес не имеет прямого доступа к генератору пробоя иномериан. Он долго договаривался с компьютером пантеона пригласить чужаков, а когда компьютер согласился, первыми сюда попали кенгурокузнечики. Результат вы знаете. После чего Лесу пришлось ещё дольше уговаривать компьютер повторить попытку, после чего появились мы.

– Что ж, вполне логичное объяснение. Итак, что нам остаётся?

– Возвращаться в лагерь, – простодушно ответила Вероника. – А потом на юг! Так хочется увидеть море и искупаться!

– Вы заговорили словами классика, – слабо улыбнулся Карапетян. – У него – увидеть Париж и умереть![8]

– Никаких умереть! – погрозил ему пальцем Максим, заключая в объятия Веронику.

Глава 24

Увидеть море и…

Тем не менее задержались в центре пантеона ещё на час.

Максим всё-таки решил сам пообщаться с компьютером пантеона и добился главного: трёхликая и пятирукая «леди» согласилась отправить землян домой в любой момент. Свою миссию группа выполнила, и мир Большого Леса мог наконец вздохнуть свободно и не напрягаться в поисках помощников, способных воевать со злом.

О своей договоренности с «леди» Максим никому из спутников говорить не стал, решив преподнести сюрприз.

Возвращались в хорошем настроении, несмотря на присутствие Точилина, окончательно сникшего и начавшего привыкать к своему странному положению «зомби-предателя», готового убить любого члена группы.

В лагере их с нетерпением встретили Костя с Мироном, наперебой рассказавшие о схватке двух демонских роботов и о помощи, которую землянам оказала пограничная «шхуна».

Сходили, посмотрели на останки носорогопаука и «нетопыря».

– Сколько же ещё нечисти бродит по лесу! – повторил Редошкин свои слова, покачав головой. – Как бы действительно не пришлось устраивать рейд по отстрелу.

– Этим надо заняться немедленно, – сказал Сергей Макарович. – По моим подсчётам, мы после сброса чёрного леса уже ликвидировали дюжину монстров, вряд ли их осталось больше двух десятков, но жить спокойно, зная, что они существуют, нельзя.

– Два десятка тоже немало, плюс шмели.

– Эту зомбическую погань надо истребить в первую очередь.

– Заканчиваем сборы, – велел Максим, вернувшись в лагерь. – Перекусим и в поход.

– Ура! – возликовали Костя и Вероника.

– Дети малые, – хмыкнул Редошкин, глянув на Максима.

Голос лейтенанта почему-то стал таким громким, что Максим вздрогнул, с удивлением глянув на Редошкина. Но дело было не в нём. Вместе с голосом в голову Максима проникла струя громового раската, будто над лесом низко пролетел самолёт, преодолевший скорость звука, но поскольку никто на этот гром не отреагировал (только Вероника вдруг замерла, повернув к нему голову), Максим понял, что слышит ментальный зов Леса. Он тоже застыл на месте, инстинктивно напрягая слух, пытаясь расслышать прятавшийся за громовым раскатом голос, проговоривший какую-то тарабарщину.

«Не понимаю!» – ответил он.

Вероника преодолела ступор, кинулась к нему, взяла за руку, заглянула в глаза.

– Лес вызывает!

– Я понял.

От руки девушки по руке Максима пошла тёплая волна, и в голове под звук колокола протаял образ гигантского «дуба». Тот же голос превратился в мужской баритон:

«Челове-е-ек… отве-е-еть…»

Максим прижал к себе Веронику, не обращая внимания на взгляды мужчин, заметивших необычное поведение пары.

«Я… мы слышим вас!»

«Мы можем… отправить вас… в ваш мир».

«Я уже договорился с амазонским компьютером. – Максим представил образ трёхликой статуи в зале пантеона. – Он может отправить нас в любой момент. Но мы хотели сначала слетать за границу зоны боевых действий».

«Ничего не имеем против… однако ваши коллеги на Земле… нашли канал связи наших Вселенных… и собираются на вертолёте посетить наш мир».

«Коллеги?!»

«Люди из спецслужб».

«Ты их таки видишь?!»

«Опосредованно… через вашу растительную систему».

«Через… земной лес?!»

«Их поход очень опасен для нас… просим вас договориться с ними… отложить поход… властные человеческие структуры… выносят неверные управленческие решения… существует реальная угроза вторжения земных технологий в наш мир».

«Мы не хотим этого!»

«Вы – не хотите… но не вы решаете такие проблемы».

«Хорошо, когда вернёмся, я сделаю всё от меня зависящее, чтобы…»

«Будет поздно».

«Вы предлагаете нам отправиться домой… прямо сейчас?»

«Мы предлагаем связаться напрямую с ответственным лицом… группы спецслужащих… если с вами не согласятся… мы будем вынуждены закрыть все каналы перехода… между нашими Вселенными».

«Я вас правильно понял? Вы можете установить контакт непосредственно с каким-то командиром спецслужб?! С кем?»

«С генералом Дороховым».

«И вы имеете доступ к нему…»

«Челове-е-ек… решайте быстрее».

Максим слепо посмотрел на Веронику.

– Прими его условие! – быстро проговорила она.

– Ты его… слышишь?!

– Слышу, ведь мы сейчас одно целое.

Он пришёл в себя.

«Хорошо, мы готовы».

Послышались тихие щелчки, будто чьи-то пальцы крутили тумблеры на панели радиоприёмника.

Послышалось чьё-то тихое дыхание.

«Генерал Дорохов?» – позвал Максим.

Дыхание прервалось, затем раздался сдавленный голос, словно его обладатель говорил сквозь маску:

«Кто говорит?!»

«Майор Ребров, товарищ генерал».

Повисла трёхсекундная пауза.

«Майор Ребров?! Где вы?!»

«В Лесу. Слушайте внимательно! Ни в коем случае не заходите в иномериану!»

«Мы уже в воздухе…»

«Возвращайтесь! Если вы попытаетесь силой прорваться в Большой Лес, мы останемся тут навсегда! Лес закроет все порталы связи. Мы вернёмся, и я дам полный отчёт о том, что происходит. Но вы не должны внедряться в мир Леса ни под каким предлогом!»

«Это не я решаю…»

«Попробуйте решить самостоятельно! Никому не докладывая. За вашим появлением может последовать экспансия наших технологий, что будет намного хуже вторжения чёрного леса! Поймите это!»

На этот раз молчание длилось дольше, прерываемое тихими щелчками. Наконец собеседник на том конце линии ментальной связи подключился к разговору:

«Хорошо, я вас понял».

– Ни в коем случае не… – вслух заговорил Максим.

«Я вас понял! – повторил Дорохов. – Полковник Савельев с вами?»

«Так точно. Кстати, мы нашли лейтенанта Точилина, он… э-э, тоже с нами».

«Это… многое облегчает. Хорошо, мы возвращаемся на базу. Когда вас ждать?»

Максим невольно пожал плечами, не зная ответа.

«Скоро, ждите».

Тишина в голове стала космической.

Потом заговорил Лес:

«Благодарим за верное решение… готовы выполнить… любую вашу просьбу».

Максим вспомнил о желании все членов группы лететь к морю.

«Мы хотим пересечь границу зоны войны и ознакомиться с территорией по ту сторону границы. Ты говорил, что там, на юге, есть моря и океаны».

«Океан омывает наш континент со всех сторон».

«Тем более».

«Мы можем дать канал видеосвязи с любым районом нашего местонахождения в любом слое нашего местообитания… вы увидите всё… что хотите увидеть… не двигаясь с места».

«Каким образом?»

«Ваш молодой спутник уже дал ответ… через корневую систему… объединяющую всю флору этого мира».

«Здорово! Однако нам хотелось бы физически ощутить перемены твоих владений».

«Возможно, вам не понравится реальность… но мы готовы предоставить вам свободу действий».

«Спасибо».

Лес замолчал окончательно.

Максим обнаружил, что он стоит весь мокрый от пота.

Поцеловал руку Вероники, отпустил, засмеялся:

– Нет слов!

– У меня тоже, – призналась бледная Вероника. – Надо рассказать…

Максим прижал палец к губам:

– Позже.

Нетерпеливо переминавшийся с ноги на ногу Костя хотел что-то сказать, но Сергей Макарович жестом остановил его.

– Что произошло?

– Мы контактировали с Лесом.

– Это я понял.

– Он дал нам прямую связь с Землёй. Не поверите с кем.

Савельев продолжал смотреть вопросительно, и Максим закончил:

– С генералом Дороховым.

– С Дороховым? – Сергей Макарович ощупал потное лицо майора прищуренными глазами. – С Андреем Тарасовичем? Это замдиректора ФСБ.

– В общем, сейчас расскажу, дайте присесть, а то ноги не держат.

Максим усадил Веронику на рюкзак у трапа самолёта, сел на трап сам и за пару минут передал обступившим его членам группы свою беседу с Лесом и Дороховым.

– Очуметь! – выразил свои чувства Костя. – Я догадывался, что Лес скрывает от нас какую-то информацию, так вот что он утаил. Как он поддерживает связь с Землёй?

– Через наши земные леса, – сказала Вероника.

– А что он имел в виду, предупредив, что нам может не понравиться реальность?

– Не знаю, потом выясним.

– Главное, – вдруг смущённо заговорила Вероника, – что мы действительно в любую минуту можем стартовать домой.

Слушатели превратились в статуи.

Первым опомнился Костя:

– Каким образом?

Вероника виновато посмотрела на Максима, взглядом прося прощение за то, что не выдержала и призналась в решении амазонского компьютера и самого Леса помочь им вернуться.

– Это меняет дело, – задумчиво сказал Сергей Макарович. – Мы можем спокойно закончить операцию.

– Что предлагаете? – спросил Максим.

– На юг! – завопил Костя, ликующе вскинув руки. – Ты же обещал!

Не возразил никто.

Через час вылетели, поместив Точилина в один из отсеков самолёта, где обнаружили нечто вроде топчана в окружении округлых баков. Мужчины с лейтенантом не разговаривали, пряча свои чувства под маской равнодушия, и лишь сердобольная Вероника сказала ему, поглядывая на Максима:

– Летим на море. Давай руку перевяжу.

Лейтенант не ответил, ложась на топчан с мёртвым лицом.

Только после этого Максим вспомнил о своём обещании освободить пленника от внушённой шмелями программы, позвал в отсек Веронику, и они несколько минут беседовали с Лесом, откликнувшимся практически мгновенно.

«Я подключу свою нейросеть… – пообещал Лес. – Но очистка подсознания от мусора внушённых программ – долгий процесс».

«Главное – добиться результата, – сказал Максим. – Ещё есть шанс сделать из него человека».

«Мы… постараемся…»

Первый час полёта наблюдали за ландшафтом под самолётом, отмечая постепенное убывание количества «семейных лесков» на единицу площади. Потом пассажирам надоело это занятие, и подсоединёнными к контуру управления остались только Вероника и Максим. Остальные устроились спать, первым Редошкин, пострадавшая ключица которого требовала покоя.

– Поспи и ты, – предложил Максим девушке, увидев, как она сонно клюёт носом.

– Нет, – встрепенулась она, – я лучше приготовлю кофе, хочешь?

– Хочу.

Через несколько минут пили кофейный напиток из запасов сухпая, приготовленный в термобоксе, посасывая галеты. Обменялись впечатлениями от последней беседы с Лесом и того смысла, который дали его признания. Верилось и не верилось, что можно было вернуться назад ещё два месяца назад без каких-либо мучений и войн как с чужими роботами, так и с земными африканскими бандитами. Обсудили также странную логику исполина, отличную от человеческой. Но сошлись на том, что в Мультивселенной найдутся ещё более странные этические стратегии, а им ещё повезло, что Лес позволил им выжить, хотя, наверное, мог бы и не заботиться о помощниках, добровольно возложивших на себя миссию под названием «своих не бросаем».

Через три часа лесные заросли под аппаратом поредели, а высота деревьев заметно снизилась. Стало больше «мангров» и «баобабов», и проснувшийся Костя заявил, зевая во весь рот:

– Мы пролетаем над переходной полосой между зоной боёв и основным лесом. Все деревья внизу – плантоиды, искусственно выращенные защитные «роботы». Ещё немного, и мы увидим первозданный Суперлес.

Поднялись повыше.

Где-то далеко на горизонте просияла голубая полоска.

– Море! – обрадовался Костя.

Но до моря они не долетели, вдруг оказавшись над тем самым Суперлесом, которого ждал ботаник.

Но это был далеко не знакомый Лес, хотя и Большой, даже грандиозный. Он заслонил собой весь местный рельеф, все низины и возвышенности, колоссальной крышей джунглей, почти без просветов и полян, напоминая сельву американских материков и Африки, но в гипертрофированном масштабе!

– Тайга! – прошептала Вероника.

– Хуже, – пробурчал Редошкин. – Дебри.

– Зато там есть цветы! – заметил Костя. – Видите луг? Что это, если не заросли цветов?

И в самом деле, в сплошном мохнатом ковре древесных крон разного цвета, от светло-зелёного до салатового и тёмно-синего, проглядывали поля золотых, оранжевых, пурпурных, белых цветов, от узоров которых рябило в глазах.

– Садимся! – предупредил Максим.

Самолёт нырнул вниз и приземлился на краю поляны, заросшей шаровидными кучками какого-то пушистого кустарника, метельчатой травой и ковром цветов, полосы которого повторяли цвета российского флага – белый, синий и красный.

Высадились.

– Тюльпаны! – ахнула Вероника, бросаясь к алой полосе, и отшатнулась: над цветами кружились насекомые! Знакомые бабочки, пчёлки, длиннотелые комары – с виду, и полосатые чёрно-золотые шмели! А потом появились птицы!

– Мама родная! – изумилась Вероника.

Только теперь Максим понял, чем порождён был шум в ушах: в нём смешались шёпот ветра в ветвях деревьев, жужжание насекомых, крики птиц и далёкие лесные шорохи, прорезаемые криками животных. Если Большой Лес таил в себе торжественную тишину, подчёркиваемую скрипом ветвей деревьев, то этот Суперлес жил гораздо более интенсивной жизнью!

Шагнувший было к белым метёлкам Костя тоже опасливо остановился:

– Шмели…

– Не пугайся, это не те шмели, – заметил Редошкин. – Эти помельче и без зубов. Те, в боевой зоне, были выращены чёрным лесом специально, в качестве гипноэффекторов и разведчиков.

– Непривычно…

– Это да, согласен, что непривычно, то непривычно. Различия видны невооружённым глазом.

Максим прошёлся по высокой – по пояс – траве, присматриваясь к цветам и вдыхая изумительно вкусный многодиапазонный запах. Увидел кустики, усыпанные крупными белыми цветами, похожими на ромашки, но только с одним круговым соцветием из десяти лепестков и жёлтым донышком, окружённым густыми «ресницами», из которого росли горбиком тычинки.

– Костя, глянь.

– Похоже на пассифлору японскую, – подошёл ботаник. – Только покрупнее. Кстати, земную пассифлору используют для приготовления настоек, способствующих оздоровлению всего организма. Можем нарвать и настоять.

– Позже.

Разбрелись по поляне, безоружные, кроме Редошкина и Мерадзе, привычно взявших автоматы.

Максим забрёл в лес, но не глубоко, не пустили самые настоящие дремучие заросли растений нижнего яруса леса, состоящего из разного вида кустарников, лиановидных петель и папоротников. За этим ярусом поднимался второй, созданный деревьями, в которых угадывались южные растения – «рододендроны», «пальмовидные веера», «гинкго», «гевея» и «папайя». Третий ярус разглядеть с земли не представлялось возможным, но если смотреть с поляны, то можно было увидеть знакомые колонны «секвой» с рифлёными стволами, «фикусов», шатры «тисов» и «каштанов». Их высота достигала, наверное, полукилометра, и даже древесные гиганты Большого Леса в зоне войны смотрелись на их фоне недоросликами.

Подошла Вероника, обойдя контрфорсы великана с досковидными корнями, реагируя на каждый лесной звук замиранием на месте. Пошутила:

– Грибы ищешь?

– В таком лесу и грибы должны быть величиной с человека, – отозвался он. – Хотел пройти поглубже, но это невозможно.

– Чащоба. А запахи – хоть ложкой ешь!

– Дышать трудно в таком супе. В том-то и дело, что это чащоба, причём неухоженная, в отличие от нашего Леса.

– Вот что он имел в виду, предупреждая, что нам может не понравиться реальность. В таких кошмарных джунглях я бы жить не хотела.

Из чащи донёсся мяукающий рык, и Вероника вздрогнула, инстинктивно схватив Максима за руку.

– Тигр!

– Или рысь, – погладил он руку девушки. – Успокойся, нам необязательно здесь останавливаться.

К ним подбежал Костя, треща валежником, глаза на пол-лица.

– Вот вы где! А я там раффлезию нашёл, громадную, как цистерна. Что остановились? Давайте разведаем территорию, здесь столько всего – глаза разбегаются.

– Это заметно. Впереди завал, не пройдёшь.

– Ты не слышал мяуканья? – не поверила Вероника. – Здесь водятся тигры и другие хищники.

– А наши ружья зачем? – воинственно заявил молодой человек. – Жора прибежит в случае чего.

– Я тебе дам ружья! – мрачно сказал Максим. – Никакой стрельбы в лесу, это закон!

Издали снова прилетел приглушенный рёв.

Костя подскочил, ворочая головой.

– Бык, что ли? Или зубр.

– Или медведь, – рассмеялась Вероника. – Ну, что, желание прогуляться не пропало?

– Всё равно придётся лазить для изучения.

– Не знаю, мне здесь не нравится.

– Можно найти и не такие заросшие места. Да и вообще мы собирались селиться у моря.

На щеку ботаника село длинноногое насекомое величиной с палец, и он с криком сбросил его.

– Пошёл отсюда, кровосос! Командир, да здесь комаров полно!

– Возвращаемся, – сказал Максим, заметив в кустах ещё тучу насекомых.

Собрались у самолёта, полные впечатлений.

Сергей Макарович с физиком тоже посещали лес и вернулись, оживлённо обсуждая увиденное.

– Ну, как вам природа? – поинтересовался Максим.

– Сельва, – коротко сказал Савельев. – Только помасштабнее, чем на Земле.

– Это больше чем сельва, – сказал Карапетян. – Такого разнообразия и масштаба флоры на Земле не существует. В связи с чем у меня возник вопрос: правильно ли мы поняли историю этого мира? Кто был первым носителем разума в здешней Вселенной? Готов поспорить, что не Амазонки.

– Лес! – предположил Редошкин.

– Вот именно. Он, наверное, и вырастил Амазонок. Мы не научились задавать Лесу правильные вопросы, поэтому и получаем недоговоренности.

– Тем интереснее будет изучать этот мир! – сказал Костя.

– Вы собираетесь остаться? – скептически хмыкнул Сергей Макарович.

– А вы разве нет?

Савельев посмотрел на Максима:

– Поделишься планами?

– Если честно, я хотел преподнести вам сюрприз, – проговорил Максим смущённо, – когда мы сядем на берег моря. Но раз уж Вероника призналась в том, что мы можем отправиться домой из любого района Леса, то закончу его предупреждением. Лес подтвердил намерение амазонской леди, что поможет нам, но предупредил, что, если мы, то есть люди, попытаемся проникнуть с Земли в его мир ради своих интересов, какими бы благими они ни были, он намертво закроет все иномерианы.

– Разве их много, иномериан? – хмыкнул Мерадзе.

– Сколько бы ни было, даже если я преувеличил количество связей, суть такова. Конечно, мы можем остаться, тем более что в зоне войны до сих пор торчат базы Демонов, а по лесам бродят их боевые роботы. Поэтому надо решить единоразово и бесповоротно: мы возвращаемся домой или нет?

Тишина была ему ответом. Длилась она минуту, пока не заговорила Вероника:

– Здесь… в этом Суперлесу… даже если он разумен… неуютно. Я бы осталась жить в нашем чистом Большом Лесу.

– Я тоже! – подхватил Костя, по привычке вскидывая кулак над головой.

– Как прикажешь, командир, – ответил Редошкин на взгляд Максима.

– Тебя же дома ждут жена и дети.

– Не брошу же я тебя одного?

– Пожалуй, я бы вернулся, – нерешительно признался Мерадзе. – Но если вы все останетесь…

– Я тоже останусь, – сказал Карапетян, усиленно теребя бородку.

Все посмотрели на молчавшего Сергея Макаровича.

– Не торопитесь, – сказал он осуждающим тоном. – Возникают непростые моральные проблемы. Если мы вернёмся, Лес всё равно перекроет доступ к себе?

Максим надул губы, размышляя.

– Пф-ф… не знаю, надо спросить его.

– Если мы останемся, у нас будет возможность вернуться домой?

– Думаю, будет… но опять-таки надо уточнить.

– Как связаться с нашими специалистами дома, с тем же генералом Дороховым, чтобы объяснить ему ситуацию?

Максим улыбнулся:

– Лес имеет какую-то странную запутанную связь с нашими лесами и даст ментальный канал. Именно так я и разговаривал с Дороховым.

– Отлично! Я бы тоже хотел с ним поговорить.

Максим хотел объяснить полковнику, что для начала нужно иметь прямую ментальную связь с Лесом, и не каждому человеку она доступна, но предпочёл промолчать.

– Попробую взять вас в нашу с Викой команду пси-контактёров при беседе с Лесом.

Над самолётом пролетела чирикающая стайка небольших птиц с жёлто-серым оперением.

Вздёрнув головы, все смотрели им вслед.

– Эх, сколько же тайн кроется здесь! – выдохнул Костя. – Интересно, здешний Суперлес и наш Большой – родственники или один и тот же субъект? И где тогда жили Амазонки? В этом лесу или в каком-то слое нашего Леса?

– Вот безответственная личность, – с восхищением сказал Мерадзе. – Ничто его не волнует, кроме своих вопросов.

– А что такого я сказал? Интересно же! Многомерный бесконечный Лес! Разумный Суперлес! С ума сойти! Всю жизнь можно изучать!

– И последнее, – дождался конца его речи Сергей Макарович, – если Дорохову не удастся уговорить начальство не искать вход в Большой Лес, что мы будем делать? Учтите, любое решение не идеально. Лишившись связи с Землёй, мы сгинем здесь, не оставив ни потомства, ни последователей, ни учеников, кому можно было бы передать наши знания. Вернувшись домой, мы лишимся возможности изучать тайны лесной цивилизации, знания которой неисчерпаемо велики. Что выберем?

– Чего это мы не оставим потомства? – запротестовал Костя, кося на Максима и Веронику хмельными глазами. – У нас уже есть семья. – Он хихикнул. – К тому же мы ещё можем оживить Амазонок с помощью демоновских скаркофагов. Чо, нет? Каждому по женщине достанется.

Мерадзе фыркнул:

– Да здравствуют трёхликие дети!

Редошкин покачал головой:

– Словоблуд.

Карапетян улыбнулся:

– Практичный молодой человек.

Сергей Макарович кашлянул:

– Добавлю: учтите ещё, у всех на Земле имеются родители, родственники, братья, сёстры и друзья. Очень тяжело оставлять их, не имея возможности ни обнять, ни общаться. Вика, это в первую очередь вас касается, вам будет тяжелее всех. Да и Точилина надо бы сдать на руки отцу.

– Я выдержу! – храбро сказала Вероника. – Только если мы решим остаться, я хочу жить в чистом лесу, не в таком… буреломном.

– Это не проблема. Итак?

– Летим к морю! – объявил Максим.

– Ура! Увидеть море – и умереть! – запрыгал по траве Костя, бросаясь к самолёту.

– Вот его я бы поселил именно здесь, – крякнул Мерадзе.

– Брось, без него нам скоро станет скучно, – не согласился Редошкин.

Вероника взяла Максима за руку, повела к самолёту…

И дали Суперлеса распахнулись перед ними до голубой полоски океана…

Март 2021

Большой Лес

Возвращение

Глава 1

Обратно

Облако накрыло лес кружевной тенью, и пошёл редкий, но крупнокапельный, настоящий грибной дождь.

Максим подставил под капли лицо, постоял немного, ощущая, как прохладные ручейки стекают под воротник куртки, потом решил спрятаться под ближайшим «клёном»; гулять по лесу мокрым не хотелось.

Он поставил на землю корзинку с грибами, достал из кармана «сникерс» и съел, не ощущая почему-то его вкуса.

Над лесом тенью пролетела какая-то большая птица.

Интуиция шепнула на ухо, что это неправильно. В этом лесу птиц не водилось. Захотелось оседлать аэробайк и проверить, что за птица и куда она направилась. Он даже вышел из-под шатра «клёна», оглядел горизонт, ограниченный кронами гигантских деревьев, приводящих душу в трепет. Однако птицу не заметил.

Почему-то мгновенно стих дождь, облака разошлись как по мановению волшебной палочки, и Максим оказался посреди смешанной лесной «толпы», в которой чудесным образом уживались «секвойи» высотой до двухсот метров и так похожие на земные «рододендроны», «фикусы», «ели», «дубы» и «сосны».

Подлесок здесь тоже присутствовал, но не буреломный, как бы ухоженный, оставляющий достаточно простора для путешественников, чтобы они могли гулять, не продираясь сквозь шипастые заросли.

В лесу часто встречались круглые болотца диаметром до километра, окружённые разного рода «семейными» лесками, в которых водились грибы и ягоды, почти не отличимые от земных, но крупнее и не менее вкусные.

Максим особенно любил «российские лесные семьи», созданные деревьями и кустарниками, напоминающими собратьев Среднерусской возвышенности: берёзы, дубы, клёны, сосны, ели, орешники и акации. Попадая в эти пояса любимой сердцем растительности, он чувствовал себя как дома и даже лучше, потому что в этом бесконечном лесу, Лесу с большой буквы, не было ни комаров, ни мошек, ни мух, ни клещей и прочей кусачей живности, не считая пчёл и муравьёв. Но здешние пчёлы, хотя и были крупнее земных, как и муравьи, людей не кусали. Главным же было ощущение безмерного спокойствия: это был мир, в котором отсутствовали жадность, алчность, подлость, зависть и жажда власти любой ценой.

Словно повинуясь воле грибника, лес вокруг «повернулся», открывая шатёр ближайшего «семейного» леска, и Максим увидел на пригорке громадный гриб-боровик между стволами огромной «сосны» и не менее впечатляющей «берёзы». Выглядел он так, словно нарочно вылез из-под кочки на свет божий, чтобы подразнить человека.

– Ух ты, красавец! – восхитился Максим, поднимая нож и бросаясь к «боровику».

Однако он не успел срезать гриб, высота которого достигала не менее полуметра, а диаметр шляпки едва ли не столько же.

«Боровик» вдруг вскипел как фонтанчик серо-жёлтой пены и разлетелся роем насекомых размером с человеческий палец! Это были знакомые шмели – посланцы чёрного леса, с которыми давно воевали попаданцы вместе с Максимом.

– Дьявол! – отмахнулся он ножом от восьмилапого и четырёхкрылого «зверя», имевшего не только жало, но и пасть с крошечными острыми зубами…

И проснулся! В собственной постели. В тишине зимней ночи, один, под пение сигнализации чьей-то машины, стоявшей во дворе дома.

Отдышался, успокаивая разыгравшееся воображение и вспоминая предшествующие сну события.

Они недолго путешествовали за границами Большого Леса, окружённого поистине Бесконечным Лесом, резко отличающимся от того, в какой с Земли попали бойцы группы майора Максима Реброва и он сам, а также археолог Вероника Соловьёва, ботаник Костя Ливеровский, учёный-физик Егор Левонович Карапетян и полковник Сергей Макарович Савельев, бывший командующий корпусом Сил спецназначения ГРУ. Побывали на берегу моря, подверглись сначала атаке гнуса, а потом – хищных рыб наподобие пираний, продержались двое суток… и вернулись к месту постоянного обитания, в Большой Лес, окружённый сорокакилометровой ширины заградительной полосой из плантоидов, как Костя называл искусственно созданные Большим Лесом растения. Эти же растения, имеющие форму земных баобабов и «шагающих» баньянов, окружали и бесчисленные болотца в Большом Лесу, образовавшиеся вокруг воронок от взрывов, что остались после войны Демонов (обитателей этого мира) друг с другом.

Количество воронок указывало на интенсивность бомбардировок в этой зоне, где сражались Демоны около десяти тысяч лет назад (по земному летоисчислению), уничтожив и природу этих мест, и самих себя, и следы более древних цивилизаций этого мира – так называемых Амазонок (термин опять-таки принадлежал Косте). А также зверей и птиц. Последнее предположение сделала Вероника, понаблюдав за стаями птиц в районе побережья, в основном похожих на гигантских ворон и чаек. В Большом Лесу, в котором развернулась драматическая эпопея с участием отряда попаданцев, птиц не водилось вовсе.

Как оказалось, вся эта огромная территория, занятая удивительным растительным колоссом площадью в сто миллионов квадратных километров, представляла собой своеобразную зону рекреативного земледелия, созданную Бесконечным Суперлесом для ликвидации последствий войны Демонов. Костя предложил называть его сокращённо Беслесом, в отличие от просто Большого, и никто ему не возразил. Именно по причине искусственного образования последнего в нём не было многих свойственных для нормальных лесов обитателей – от хищных животных до птиц и насекомых. Некоторые виды животного мира в нём присутствовали: лягушки, белки, косули, восьмилапые ёжики, жуки, муравьи и пчёлы, – но не водились ни комары, ни мошки, ни слепни, ни змеи, ни рыбы, а тем более хищные. Жить в этом чудесном краю, лишённом злобного и конкурентного присутствия, было невероятно приятно. Если бы, конечно, не вторжения в Лес агрессивных форм жизни и не откуда-нибудь, а из других вселенных, с которыми нередко сталкивалась вселенная-брана Большого Леса. Волей случая оказавшийся в отряде физик, Егор Левонович Карапетян, подвёл теоретическую базу под эту парадигму, и теперь все члены отряда знали, что в Мультиверсе, то есть в Большой Вселенной, объединяющей все метавселенные, существуют не только «запутанные» элементарные частицы, но и «запутанные вселенные», что и порождало эффекты создания мостов, червоточин, каналов перетекания континуумов из одной метавселенной в другую. Егор Левонович называл такие каналы иномерианами, и этот термин прижился.

Что же касается контактов мира-браны Большого Леса с Землей, то он абсолютно точно был «запутан» с родиной человечества, потому что и там, и там имелись практически идентичные, с небольшими отклонениями, виды флоры и фауны. А чёрный лес, вторжение которого сумели отбить земляне, и вовсе оказался агрессивным пришельцем из будущего Земли[9].

После того как выяснились детали войн в мире Большого Леса и люди нейтрализовали угрозу очередного вторжения, у них появилась мечта вырваться «из заколдованного круга», то есть за пределы зоны восстановления, и посмотреть, что же находится за её границей. Транспорт у них был – самолёт Демонов, сохранившийся с момента окончания войны благодаря вакуумной консервации. Костя называл самолёт пепелацем, вспомнив знаменитый российский фильм «Кин-дза-дза», а лейтенант Редошкин – суперджетом. Этот аппарат действительно мог передвигаться со скоростью, превышающей даже скорость российских перехватчиков, а также имел впечатляющее оружие – нечто вроде метателя плазменных сгустков – солитонов. Управлялось это оружие тремя операторами одновременно, причём «нажимать на спусковой крючок» могла только женщина. Место стрелка в нём заняла Вероника, не сразу согласившаяся стать «главным снайпером» отряда.

К чести девушки, она выдержала испытание, обнаружив в себе талант настоящего стрелка, истребителя нечисти, которой в Большом Лесу хватало из-за агрессии чёрного леса. Этому растительному чудовищу, проявлявшему значительные интеллектуальные способности (по сути, он стал своеобразной разумной системой), удалось не только подчинить себе уцелевшую боевую технику Демонов, но и создать из отдельных растительных компонентов (как дети создают конструкции из деталей ЛЕГО) подвижные живые кластеры, по форме близкие земным крокодилам, нетопырям, гигантским многоножкам, носорогам и паукам. Конечно, это были не земные представители фауны, имеющие разное функциональное назначение, но сходства хватало, что ещё раз подчёркивало «запутанность» миров Большой Вселенной.

Поход отряда к морю закончился настоящим бегством в «родной» Большой Лес, куда не могли, к счастью для землян, пробиться инвазивные виды флоры и фауны Бесконечного Леса.

Во-первых, им препятствовал в этом пояс бурелома и плантоидов, представляющий настоящую буферную зону или полосу препятствий, выращенную для сохранения ареала Большого Леса. Во-вторых, Большой Лес при беседах с Максимом (у майора наладился мысленно-чувственный контакт с гигантом) обмолвился, что его территорию защищает некий Повелитель – более крупная разумная формация, установившая запрет на пересечение границы восстанавливаемой зоны для всех видов живности.

Что это был за Повелитель, Лес раскрывать не стал, но Костя предположил, что Лес под этим термином имел в виду Амазонок – разум большего масштаба, нежели человеческий и даже лесной, и все с ним согласились. Только у Редошкина, как всегда, появились сомнения, которые он выразил фразой:

– Не слишком ли много здесь собралось видов разума? Амазонки, Большой Лес, чёрный лес, кенгурокузнечики, Демоны, наш взвод, а теперь ещё и какой-то Повелитель. Прямо-таки паноптикум мыслящих форм.

– Что ты хочешь сказать? – заинтересовался Максим.

– Кто-то играет с нами в непонятные игры, причём усложняющиеся от уровня к уровню. Ну чисто наши компьютерные бегалки. Не похоже?

– Отличная мысль, Жора! – воскликнул Костя, не боявшийся эмоционально выражать свои восторги либо возражения. – Может быть, мы и в самом деле попадаем в какой-то игровой контур внеземной цивилизации, в котором «запутаны» все действующие лица? В том числе и мы? Тогда всё становится понятно: Повелитель этого бедлама – оператор игры! И это – Амазонки!

– В логике тебе не откажешь, – поскрёб макушку Редошкин. – Но возникает вопрос: если Амазонки сбежали отсюда, как они управляют всеми процессами в Лесах?

– Разберёмся! – ответил ботаник любимой фразой полковника Савельева.

Редошкин снова поскрёб макушку, но продолжать дискуссию не стал.

Какое-то время лейтенант долго не брился, зарос до глаз, а когда Костя простодушно заметил, что он стал похож на йети, Редошкин начал бриться регулярно (как это делал командир) и превратился в мужественного славянского богатыря с перехваченными красной лентой выгоревшими до льняного свечения волосами.

Сам Костя брился редко, волосы на его смуглой физиономии почти не росли, зато волосы на голове вспучивались бурно, и если бы не стрижка (Вероника взяла на себя обязанности парикмахера), он превратился бы в скелет, увенчанный шаром из взлохмаченных вьющихся волос, «одуванчиком», как его однажды обозвал Мирон Мерадзе, лейтенант из группы Максима.

– Лучше давайте не фантазировать о глобальных играх, а думать, что делать дальше, – проворчал он, когда купание отряда в море закончилось очередной атакой «пираний». – Я бы переехал обратно к Крепости.

– Двумя руками «за»! – радостно вскричала Вероника, которая с трудом терпела атаки насекомых, особенно по вечерам, когда появлялись трёхсантиметрового размера комары. Костя в шутку называл их нанонасекомыми, объясняя название тем, что остальные насекомые Леса были намного большего размера.

Максим собрал в шалаше, предварительно выгнав из него кровососов, совещание, и по общему согласию было решено отправиться в зону Большого Леса, пусть и не в Крепость, а поближе, где когда-то шли боевые действия.

– А я бы остался здесь, – неуверенно объявил Костя. – Подумаешь – комары. Я найду от них репеллент. Этот лес намного богаче Большого, здесь даже хлебные деревья растут как в сказке – живые батоны вместо плодов.

– Ну и оставайся, – осклабился Мерадзе. – Мы тебе пистолет дадим, правда, в обойме у него осталось всего четыре патрона, и нож. Будем навещать, да, командир? И если придётся, с почестями похороним.

– Какой ты добрый! – хохотнул Редошкин.

– Я тебе припомню! – ботаник показал Мирону кулак.

– Летим все обратно, – твёрдо сказал Ребров. – На самом деле постараемся отправить серьёзную экспедицию в этот лес. Если позволят аккумуляторы самолёта. А потом, скорее всего, вернёмся домой.

– В Крепость? – уточнил Редошкин.

– На Землю, – ответил Максим, с улыбкой понаблюдав за мимикой девушки: на лице Вероники отразились сомнение, надежда, радость и одновременно сожаление.

– Это каким же образом… – начал Редошкин.

– Вы снова забываете, что Лес обещал нам помочь вернуться. Перелетим через границу, свяжемся с ним и попросим.

– Ура! – вскинула вверх кулачки Вероника.

Одетая в странную хламиду жёлтого и оранжевого цвета из запасов кенгурокузнечиков, она была прекрасна, и Максим в очередной раз подумал, что ему повезло в жизни с этой девчонкой. Без неё он уже не мыслил своего будущего.

– Я против! – ожидаемо возразил Костя.

Редошкин и Мерадзе понимающе переглянулись, зная, что ботаник всегда имеет своё мнение и готов его отстаивать.

В шалаш неожиданно пробился «нанокомар», а за ним ворвалась целая стая зудящих нанонасекомых, и Костя, начав отмахиваться, первым заорал:

– Поехали отсюда!

Однако упрашивать Лес перекинуть людей домой, на Землю, не потребовалось.

Как только самолёт доставил отряд в «комфортный» Большой Лес, за двадцать километров от его границы с Бесконечным Лесом, и земляне начали устраиваться на новом месте, случилось чудо.

Большой Лес сам вышел на связь с Максимом, поблагодарил его за оказанную помощь в борьбе с врагами и, не выслушав ответа майора, даже не дав ему мгновенья для размышлений, послал отряд в иномериану!

До сих пор, находясь уже в Москве, дома, в своей квартире, Максим так и не смог понять, действительно ли Лес мог отправить их в родную вселенную в любой момент или же просто успел подготовить канал для перехода группы именно после ее возвращения из путешествия к морю.

Как бы то ни было, их выбросило из иномерианы в лес, но уже земной, под Тюменью, в десяти километрах от базы отдыха «Советская» с её незамерзающими минеральными источниками. Все семеро попаданцев выпали из воздуха на высоте трёхэтажного дома и упали аккурат на берег старицы, образованной речной петлёй в давние времена. Только это и спасло «интернированных» – падение на отмель, поросшую камышом и заметённую глубоким снегом. Пострадал только Егор Левонович, неудачно подставивший руки под удар о кочку: вывихнул левую руку и располосовал лицо. Остальные отделались лёгими ушибами.

Уже двумя днями позже, когда путешественников вывезли из тайги в столицу и допросили, у Максима снова родился вопрос: случайно ли было приземление группы или Большой Лес опять-таки видел, куда именно, в какой район планеты, отправляет гостей. Уж слишком комфортным показался выход в данном месте: сравнительно небольшая высота, озерцо под устьем иномерианы и ни одного свидетеля. И ещё показалось странным само образование червоточины, соединившей две вселенные-браны – земную и лесную. Либо расчёты учёных, того же Карапетяна, были неточными, либо Большой Лес легко манипулировал иномерианами, создавая их как курильщик струи дыма. Хотя при этом устройство для межвселенского пробоя было изобретено не им, а ушедшими в небытие Амазонками, и располагалось оно на нижнем, шестом, ярусе «бутерброда», представлявшего собой метавселенную Леса, слои которого соединялись тоннелями с необычной метрикой.

Своими соображениями о странностях возвращения Максим сначала поделился с Савельевым, с которым теперь постоянно поддерживал связь, а потом вдвоём с полковником они пообщались с Егором Левоновичем, глубже всех физиков погружённым в тему.

– Скорее всего, Лес действительно хорошо видит объекты нашей браны, – ответил Карапетян, – в том числе Землю с её материками и океанами, хотя и не человеческими глазами. То есть существует иномериана, которая постоянно соединяет мир Леса и Землю, иначе трудно объяснить точность попадания нашей группы в Лес и обратно. Я думал, иномерианы возникают спонтанно при соударениях вселенных, но так как наши миры «запутаны», то при столкновении они «прилипли» друг к дружке, и эта склейка – иномериана – держится до сих пор. Она пробила Солнечную систему и Землю каскадом червоточин, который и позволяет нам попадать в мир Леса.

– Почему? – спросил экономный на слова Сергей Макарович.

– Что – почему?

– Почему она держится?

– Потому что, повторяю, что наши браны-вселенные «запутаны» в каких-то иных измерениях. А во‐вторых, существует такой факт, как практика: если бы этого не было, мы бы с вами не посещали Лес так легко. Мои коллеги решили, что иномериана состоит из трёх лепестков, одного основного и двух боковых, на манер радиолуча, испускаемого локатором. Но, очевидно, лепестков больше, почему нас и вынесло не прямо к дому отдыха, а по боковому лучу за десять километров от него. Надо считать и экспериментировать.

– Нас туда теперь на пушечный выстрел не подпустят, – усмехнулся Максим.

Карапетян с сожалением развёл руками:

– А иначе мы так ничего не узнаем и не докажем.

Эта встреча состоялась двадцать первого января на квартире физика.

К тому времени он вернулся на своё рабочее место в Курчатовском ядерном институте и нередко был посещаем представителями ФСБ, интересующимися аномальными явлениями, а также чиновниками от науки и Минобороны, не менее заинтересованными в контактах с инопланетным разумом. Среди них было немало учёных со степенями, увлечённых исследованиями НЛО и других природных артефактов, но встречались и карьеристы, стремящиеся взлететь на генеральские должности и потому настроенные скептически к рассказам попаданцев и намеревающиеся запереть всех в бункеры для изучения информации, добытой в чужом мире.

Особенно досаждал путешественникам генерал Точилин, отец лейтенанта Точилина, так и оставшегося в Лесу. Он считал, что сына намеренно бросили «на съедение местным хищникам» (как он выразился) и теперь всех причастных к этому преступлению следует наказать.

К счастью, директор ФСБ Шарий резко ответил генералу, посоветовав воспитывать детей в духе терпимости и взаимоуважения, и попаданцы остались на свободе, хотя и вынуждены были появляться в институтах и лабораториях военных учреждений для уточнения показаний.

Вероника тоже вернулась в свой археологический институт в Новосибирске, где её даже повысили в звании до старшего научного сотрудника и прибавили жалованье. Как-никак она была племянницей президента, поэтому её допрашивали реже других путешественников. Выходить замуж за Максима она не отказалась, но попросила подождать до лета. Скрепя сердце Максим согласился, хотя подумывал нечаянно нагрянуть зимой и силой отвести любимую в ЗАГС.

Савельев окончательно ушёл в отставку, но ему предложили место советника при начальнике ГРУ, и он подумывал согласиться.

Уволился из рядов военных специалистов и Максим Ребров, а вместе с ним уволились и бойцы его группы, лейтенанты Жора Редошкин, Иосиф Матевосян и Мирон Мерадзе. Никому из них не предложили остаться в структуре Главного разведуправления, что озадачило и одновременно обрадовало Максима. Ему выплатили немалое пособие – жалованье за полгода и бонус расторжения контракта «по независящим от него обстоятельствам», и пару месяцев Ребров рассчитывал пожить вне какого бы то ни было подчинения, тихонько занимаясь созданием ЧОПа. Он собирался организовать частное охранное предприятие, специализирующееся на защите полигонов Минобороны, и бойцы согласились присоединиться к нему.

После полученного опыта выживания в экстремальных условиях другой вселенной, а также уникального опыта общения с разумной системой, которой и являлся Большой Лес, майор увлёкся космологией и М-теорией, решив освоить этот интереснейший раздел физики, и находил в беседах с Карапетяном всё больше прелести. После того как Карапетян познакомил Максима со своими коллегами-физиками, Новожиловым Иваном Петровичем и Платовым Дионисием Порфирьевичем, майор ещё больше загорелся физикой «запутанных» частиц и вселенных и всегда с удовольствием принимал участие в научных диспутах. Если, конечно, его приглашали.

Постоянно звонил Костя, которого замучили расспросами коллеги-ботаники и ещё больше – знакомые девушки. В отличие от других членов команды попаданцев он жаждал славы и даже прикидывал варианты возвращения в Большой Лес, с сожалением констатируя каждый раз:

– Лучше бы я остался! Лес был мне другом, а прокормиться в нём раз плюнуть. Построил бы бунгало на берегу озера…

* * *

Сон с походом за грибами был всего лишь отражением прежних переживаний. Земляне все полгода жизни в Лесу питались в основном грибами и ягодами, найдя их вкус превосходным. Но те грибы, напоминающие земные и формой, и содержанием, не взрывались, как гигантский боровик из сна, и Максим невольно задумался о причинах такого странного феномена. Возможно, грибы Большого Леса и в самом деле представляли собой остатки ещё более древней разумной системы, проигравшей борьбу за выживание с последователями – не то Амазонками, не то Демонами, не то самим Лесом. Не тем, который покрывал зону восстановления природы в местах сражений Демонов, а Бесконечным, скрывающим, наверно, ещё более интересные ландшафты и тайны. Название Беслес подходило ему как никакое другое.

Позавтракав, Максим позвонил Веронике, уже сидевшей на рабочем месте в своём «аквариуме» в недрах археологического института, и они мило потрепались о состоянии друг друга, о погоде и о планах на будущее. Потом майор подсел к компьютеру, собираясь продолжить разработку структуры ЧОПа, и в это время позвонил Савельев:

– Привет, Валерич. Вопрос на засыпку: хорошо спал этой ночью?

Максим поправил дужку вижн-очков[10], озадаченно выпятил губы, вглядываясь в лицо абонента, проявившееся в стёклах.

– Спал нормально… если не считать сна.

– Что за сон?

– Приснилось, что я собираю грибы в Большом Лесу и встретившийся боровик высотой в полметра взрывается у меня на глазах, когда я потянулся к нему с ножом.

– Взрывается?

– Выглядело это как взрыв: во все стороны полетели струи насекомых, точнее, наших старых знакомых, шмелей. Ну, я и проснулся.

– А сон-то в руку, – усмехнулся Савельев. – Мне позвонили из Тюмени: там в десяти километрах от базы отдыха обнаружили шмеля.

– Шмеля?! – не сдержал удивления Максим.

– Повторить?

– Простите, Сергей Макарович, голова занята другим. Где именно его нашли? Труп или живого?

– Живого, там же, где высадились из иномерианы мы.

– Прикольно. Может, он с нами переместился, а мы и не заметили?

– Есть один нюанс: шмель не улепётывал от людей, как его собратья на базе отдыха. Как тебе известно, в точке нашего выброса работает группа Управления ФСБ по исследованию аномальщины. В неё вошёл Илья Амнуэль, приятель нашего Дионисия Порфирьевича. Он и позвонил поздно ночью. Так вот шмель не прятался от членов группы, а наоборот, буквально искал кого-нибудь, прежде чем его не прихлопнул один служака, боец охраны.

– Чёрт!

Савельев кивнул.

– Моя реакция была резче. Солдатик попался нервный, наслушался ужасов о нападениях этих кусачих тварей и разбираться не стал, с чего полосатое чудовище лезет к нему. А нюанс в том, что на брюшке шмеля был обнаружен маленький серебряный крестик.

– Ага. – Максим сдержал эмоции. – Крестик.

Вспомнился шмель, насекомое, созданное чёрным лесом, действительно похожее на земные аналоги, но гораздо крупнее. Длина тела этого живого пси-генератора достигала восьми-десяти сантиметров, он имел жало, зубы-иглы, две пары крыльев и восемь лап.

– Твои бойцы или ты сам не теряли крестик в Лесу?

– Я – нет, а вот Редошкин, кажется, жаловался, что потерял оберег. Я тогда не стал уточнять, что за оберег. Но вполне вероятно, что это крестик.

– Позвони.

– Обязательно позвоню. Что же выходит? Лес специально послал парламентера к нам, на Землю.

– Почему ты думаешь, что это наш Лес, а не чёрный?

– Во-первых, чёрный в мире Большого мы уничтожили, да и нет ему смысла посылать к нам шмеля. А вот Большой Лес вполне мог направить к нам агента, использовав шмеля, часть из них уцелела.

– Зачем?

– Если бы этот пацан-охранник с перепугу не убил шмеля, мы бы узнали цель засыла вестника. Теперь придётся гадать. Предполагаю, что у Большого Леса снова появились проблемы, и он просит помощи, послав не что-то из своей вселенной, а деталь быта землян.

– Крестики не являются деталями быта, да и носят их не все.

– Я имел в виду, что послание выглядит очень аллегорично, тем более если учесть, что Жора носил крестик в качестве оберега.

– Вряд ли наш Лес знаком с такими тонкостями человеческой психологии.

– Но выглядит послание аутентично. Давайте поговорим с Амнуэлем, может, он подскажет мысль.

– Поговорить-то мы поговорим, делать что будем?

– А разве есть сомнения? Лес не один раз спасал нас от нападений слуг чёрного леса, теперь он просит помощи, значит, надо откликнуться, послать к нему беспилотник, раз иномериана ещё держится над тем районом, и выяснить, что произошло.

– А потом?

Максим ухмыльнулся:

– Вы же знаете ответ. Соберём команду и рванём туда. Это будет уже не полёт в тупик, нас обязательно вернут. Я готов побожиться, что мои парни согласятся.

– Оптимист, – проворчал Савельев. – Ты же хотел жениться летом.

– Я и сейчас хочу. Но ведь мы же не надолго отправимся в гости к Лесу?

– Ладно, обзванивай бойцов, а я побеседую с Шарием. Без его помощи не обойтись.

Очки опустели.

Максим посидел ещё немного, ощущая себя как перед прыжком с борта самолёта, встрепенулся и набрал номер Редошкина.

Глава 2

Демон

Поиски ни к чему не привели.

Точилин облетел на аэробайке все места Леса, где могла остановиться группа майора, даже спускался в кратер на месте уничтоженной Крепости Демонов, а также посетил район высадки первых попаданцев – бойцов Максима Реброва и африканцев из Баира, но так нигде своих земляков и не нашёл. Создавалось впечатление, что они покинули мир Большого Леса, забыв о лейтенанте, либо переселились так далеко, что добраться до их нового лагеря было невозможно.

Лейтенантом овладел приступ ярости, во время которого он едва не разбил воздушный мотоцикл о стену дерева-башни в третьем слое подземного мироздания. Вселенная Большого Леса состояла из шести таких слоёв. Первый – надземный – представлял собой собственно Лес с его семейно-растительной архитектурой, где когда-то и произошла война Демонов. Второй слой, соединённый с первым колодцами «инопространства», тоже был заселён лесом, но неухоженным, в отличие от первого. Зато здесь располагались базы Демонов, уцелевшие непонятным образом, и этот слой соединялся с нижним уровнем – третьим по счёту, используемым и Амазонками, создателями Леса, и Демонами в качестве технологического кластера, где они размещали лаборатории, фабрики и заводы разного назначения.

Одну из таких лабораторий Точилин обнаружил в дереве-башне, в подземелье которой располагался гроб-реаниматор Демона и склад «дров» – зародышей Демонов.

Четвёртый и пятый слои «бутерброда» вселенной Большого Леса не сильно отличались от третьего, представляя собой пустыни и саванны с редкими, в большинстве своём засохшими растениями. Они были своеобразными «отражениями» Леса по мере углубления в недра «бутерброда» от первого, самого активного, слоя Леса настоящего.

А вот шестой уровень был Точилину недоступен. Подслушанные им разговоры спутников майора Реброва позволили ему лишь представить общие контуры этого образования. С одной стороны, это был нижний слой «бутерброда», то есть «дно» вселенной Леса, но с другой – это «дно» каким-то образом являлось одновременно и «космосом» Большого Леса, нависавшим над ним «небесной твердью». Физикой и астрономией Точилин никогда не интересовался, поэтому не представлял, как такое могло реализоваться.

Но это было ещё не всё.

На «дне бутерброда» располагалось кладбище Амазонок и некий артефакт культурно-исторического значения, который члены отряда Реброва называли мемориалом. Судя по всему, он был создан представительницами первой волны разума в мире Леса, истреблёнными Демонами, и сохранился почти в идеале, охраняемый какими-то машинами. Попаданцы называли их стражами границ, или пограничными заградителями, а с виду они походили на земные парусные корабли – яхты и шхуны, только без парусов.

Но и это оказалось ещё не всё.

В комплексе мемориала уцелела какая-то силовая установка, с помощью которой можно было наблюдать за всем, что происходило в слоях Леса, и не только наблюдать, но и перемещать объекты из шестого слоя в первый и обратно. Узнав об этом, Точилин загорелся идеей спуститься по тоннелям, связывающим все слои Леса в единую систему, на шестой этаж этого сложного образования, завладеть машиной переброса и выяснить, где прячется отряд Реброва.

– А там посмотрим, майор, что мне с тобой делать! – угрюмо пригрозил лейтенант, почёсывая давно небритый подбородок. Со времени начала путешествия по Лесу он так и не побрился ни разу, хотя имел уцелевший бритвенный прибор. При этом он во всём винил одного Реброва, который не только не ценил его ни на грош, но и отбил девушку. Ненависть к майору сжигала психику лейтенанта больше, чем внедрённая шмелями программа подчинения чёрному лесу. Ослеплённый ревностью, Точилин не помнил, что, когда он появился в мире Большого Леса, Максим уже был парнем Вероники, как принято говорить в этом случае.

К сожалению, возможности свободно перемещаться по слоям «бутерброда» у лейтенанта не было. Аэромотоцикл кенгурокузнечиков, существ из другой вселенной, случайно оказавшихся в мире Леса, конечно, был неплохим транспортным средством, но зависел от заправки его энергией. А после потери обеих Крепостей Демонов подзарядиться Точилин мог только на втором уровне, где располагались законсервированные базы прежних хозяев Леса. Однако не все они сохранили свой энергетический потенциал и к тому же с неохотой впускали гостей. Точилин знал лишь один такой бункер, сохранившийся лучше других, да и то попал он в него только с помощью шмелей, умевших открывать любые замки демонских сооружений.

Тем не менее мечтать о спуске он не перестал и лишь выбирал момент, когда можно было бы заняться этим делом.

После сражения майора и его верного пса Редошкина (лейтенант иначе его не называл) с ожившим Демоном и уцелевшими слугами чёрного леса, «нетопырями» и носорогопауком, на третьем уровне лесного мироздания Точилину пришлось бежать на второй уровень, после чего лейтенант долго не решался подняться на поверхность Леса для «наказания виновных» в его незавидном положении. Но психика, повреждённая заложенной в неё программой подчинения (чем в основном и занимались рои шмелей, обладавших психотронными излучателями), не дала ему времени на восстановление, и Точилин снова принялся строить планы мести и искать пропавших без вести. Надежда на то, что Ребров просто перенёс лагерь ближе к границам Леса, окончательно ещё не умерла.

О размещении и устройстве быта в Лесу лейтенант не беспокоился. Здесь вообще легко можно было спать под любым кустом, не опасаясь нападения хищников или кусачих насекомых. Но возникла проблема снабжения едой.

Первое время он довольствовался имевшимися у него остатками спецназовского сухпая. Потом пришлось переходить на подножный корм – грибы, ягоды, орехи. Однако грибы вскоре осточертели, тем более что их надо было варить или жарить, сырыми есть их лейтенант не рискнул. И Точилин, плюнув на приказ майора не охотиться на лесных обитателей, начал добывать мясо. То есть – убивать зверей, подпускавших к себе человека чуть ли не вплотную. О том, что человек опасен, фауна Большого Леса не догадывалась.

Первой жертвой голода лейтенанта стала «белка» – ловкий шестилапый зверёк, с любопытством приблизившийся к охотнику на расстояние вытянутой руки.

Мясо «белки» оказалось съедобным, хотя отдавало травяной горечью, и Точилину не понравилось, как и мясо «ежа», пойманного чуть позже. Он попытался его и варить (воды кругом хватало – вкусной и чистой, чуть ли не ключевой), и жарить, но в конце концов выбросил недожёванное к подножию огромной муравьиной кучи. Неизвестно, благодарили ли его за это местные муравьи, крупные, багрового цвета, восьмилапые, длиной с палец мужской руки, но когда Точилин на следующий день проходил мимо муравьиного дома, останков «белки» и «ежа» не увидел. Муравьи убрали за человеком. Они вообще, как заметил Точилин, старались очищать лес от мусора: засохших и гниющих деревьев, листвы и шишек – наравне с «ёжиками» и «белками». Очевидно, вместе они представляли единую систему уборки гигантского растительного кластера, способного думать.

Следующим трофеем лейтенанта стала местная «косуля», красивое, грациозное, пятнистое создание с рожками вилочкой, такое же шестилапое, как «ежи» и «белки», не боявшаяся охотника. Точилин просто подошёл к ней и свернул шею, не почувствовав ничего: ни сожаления, ни вины, ни горечи, только желание утолить голод.

Конечно, мясо тоже надо было готовить. Первое время это давалось легко, у Точилина была зажигалка, а на втором этаже «бутерброда» хватало сухих деревьев и кустарника. Потом запас газа в зажигалке закончился, и лейтенант начал пробовать мясо сырым.

С месяц организм приспосабливался к новому рациону, его не раз тошнило, мутило и рвало, но в конце концов он привык и начал питаться фауной Леса, как волк, дорвавшийся до стада баранов.

Правда, после того как он увлёкся процессом и стал разбрасывать кости и потроха по всему Лесу, ему вдруг начали сниться жуткие сны, а мясо косуль почему-то стало горчить. Однако увязать эти явления в причину и следствие Точилин не смог, хотя и стал потреблять мясо реже.

Какой сейчас день по календарю идёт на Земле, лейтенат уже не считал. Стало казаться, что прошло не менее года, как он попал в чужой мир. Но климат и погода в Лесу не менялись вообще, трава и деревья оставались зелёными, температура воздуха держалась в пределах нормальных летних значений среднерусской полосы, поэтому большую часть времени Точилин проводил на поверхности «бутерброда», в реальном лесу. Но чуть ли не каждый день делал вылазки в нижние слои лесной композиции в поисках полезных вещей и предметов.

Так он и набрёл на дерево-башню, у которой отсутствовала крыша, словно её отпилили огромной пилой. А спустившись на дно башни глубиной в полсотни метров, Точилин обнаружил ещё один бункер, вскрытый неизвестно кем. В бункере его ждал сюрприз: целое кладбище Демонов, закрытых в «гробах», нечто вроде реанимационных камер, и склад «берёзовых поленьев», что привело путешественника в восторг.

Он уже знал, что «поленья» на самом деле являются капсулами с зародышами Демонов, а в «гробах» лежат в своеобразном полуживом состоянии представители этой воинственной расы.

Осмотрев бункер с невиданным «богатством», Точилин принялся за обследование чёрных усыпальниц и убедился, что в двух из полусотни гробов ещё работают системы жизнеобеспечения. Методом тыка он смог реанимировать один механизм пробуждения Демонов и стал ждать, когда «консервы» в них очнутся, чтобы запустить процесс развития зародышей.

Зачем он это делает, Точилин себя не спрашивал. Однажды мелькнула мысль, что может получиться целая армия послушных роботов, которой он станет командовать, и этого оказалось достаточно для поддержания уверенности в правильном развитии событий.

А днём позже он вдруг стал свидетелем происшествия, которое напомнило ему войну со слугами чёрного леса, закончившуюся для него переходом на сторону этого растительного чудовища.

Выбравшись «наверх» из подземелий нижних слоёв лесного мира, он искупался в одном из озёр в центре привычного земного леска, потом почему-то решил навестить район первого выхода вертолёта, на борту которого находилась группа генерала Дорохова и бойцы «Альфы», в том числе сам Точилин, и увидел молнию, обрушившуюся с небес на изгиб реки, на отмели которой всё ещё ржавел корпус африканского катера.

Молния оказалась необычной.

Она ширкнула расширяющимся каскадом мелких электрических искр и выдавила из себя объект, внешне напоминающий теннисную ракетку. Только размеры этой «ракетки» были в сотню раз больше! Длина её «ручки» толщиной метров десять достигала не менее семидесяти, а диаметр решетчатой лопасти – не менее полусотни метров.

«Ракетка» врезалась в берег реки, вдребезги разметав корпус катера, переломилась в месте соединения «ручки» и «лопасти». «Лопасть» накрыла реку, а «ручка» проделала в береговом откосе глубокий ров, выбросив по ходу движения волну почвы. Грохот стих, наступила тишина, лишь потрескивал мятый, тускло-металлического цвета корпус «ручки» да шипела вода, облизывая остывающую решётку «лопасти».

Обомлевший Точилин привстал на сиденье аэробайка, расширенными глазами рассматривая свалившийся с неба летательный аппарат, и в голове крутилась только одна фраза: «Дождался, твою мать!.. Дождался, твою…»

Чего он дождался, вряд ли смог бы объяснить самому себе.

Что-то скрипнуло внутри рукояти «ракетки».

Лейтенант очнулся.

Оружие у него имелось – найденный на базе Демонов лучемёт, однако считать его панацеей от всех бед не приходилось. Сбить воздушный мотоцикл он мог, что и продемонстрировал во время боя Точилина с Ребровым и Редошкиным, но машину типа носорогопаука едва ли уничтожил бы, поэтому лейтенант рисковать не стал.

Спрятавшись в ветвях одного из самых высоких деревьев – это был роскошный дуб с раскидистой кроной – на высоте ста пятидесяти метров, Точилин какое-то время наблюдал за остывающим НЛО, ожидая выхода энлонавтов, и дождался-таки.

Раздался металлический лязг, в торце «ракетки» появилась расширяющаяся щель, и оттуда вылез самый настоящий балкончик, напомнивший лейтенанту трап-пандус демонского самолёта. Что-то зашевелилось в глубине люка, и на балкончик выбрались два существа, от вида которых у Точилина скисла слюна во рту.

Это были кенгурокузнечики, те самые, что появились в Лесу – по словам Реброва – ещё до десантирования самого майора с группой. Максим нашёл в Лесу кратер, на дне которого лежал разбитый воздушный корабль – древняя ракета яйцевидной формы, а в нём находились трупы пилотов и целый склад разнообразной техники и оружия. Среди вещей обнаружились и аэробайки, на которых долгое время передвигались спецназовцы Реброва и он сам. Позже ещё несколько воздушных мотоциклов было найдено в разбитом корабле кенгурокузнечиков, и одним из них до сих пор пользовался Точилин.

– Попаданцы… – догадался он, вдруг осознав, что произошло на самом деле.

Из разговоров физика Карапетяна с Дороховым и майором для лейтенанта уже вырисовывалась картина событий последних месяцев.

Вселенная Большого Леса, которую Карапетян называл браной – от слова «мембрана» (Точилин так и не понял, что это такое), часто сталкивалась с другими родственными вселенными-бранами, в том числе с земной. До попадания Реброва в Лес в нём уже высадились существа из другой вселенной, но все они погибли по разным причинам сотни, а то и тысячи лет назад. Майор же со своими подчинёнными находил только трупы кенгурокузнечиков и остатки их техники.

Потом в результате очередного столкновения вселенной Леса с Землей (этот факт не требовал доказательств) в Лесу появились африканцы из Баира, члены экспедиции ЮНЕСКО и группа Реброва. Чернокожие баирцы оказались членами Союза освобождения Африки, а по существу – террористами и, естественно, начали устраиваться в Лесу по своим законам, измываясь над пленниками.

Ребров вмешался, началась война русского спецназа с бандитами, впятеро превосходящими по численности группу майора. В противостояние ввязались и местные силы, о которых люди не догадывались, пока не встретились с ними лицом к лицу. Командовал ими чёрный лес (такой же попаданец в мир Леса), невероятным образом создавший из растений жутких тварей, и длилась война до тех пор, пока африканцы не были уничтожены все до единого (мирно жить они не умели), а по чёрному лесу был нанесён удар из Крепости Демонов, в которой до этого устроились земляне.

Точилин не знал, как им удалось пробраться в неё, как не знал и способа связи группы с коллегами в России. Но такие контакты происходили, в Лес не единожды направлялись специалисты силовых ведомств, тот же генерал Дорохов с оперативниками ФСБ (одним из них и являлся Точилин), и лейтенант надеялся когда-нибудь вернуться домой.

Но появление новых попаданцев повергло его в содрогание и вернуло чувство реальности: надо было решать – предупредить ли майора об опасности или перейти на сторону этих жутких созданий, и в самом деле напоминающих помесь земных кенгуру и кузнечиков. Вторая мысль показалась более заманчивой. И всё же Точилин решил обождать какое-то время и заручиться поддержкой уже знакомых чудовищ – Демонов, поэтому, понаблюдав с час за действиями пассажиров упавшей «ракетки» (явно космический корабль), он спустился к подножию дерева-великана и помчался во весь дух прочь, к ближайшему тоннелю, ведущему с верхнего уровня Леса на этаж ниже.

Депрессия прошла. Он знал, что надо делать, и надеялся разрулить возникшую ситуацию с выгодой для себя. Демоны, которых он воскресит, будут обязаны ему жизнью, и с их помощью он завладеет кораблём кенгурокузнечиков, а затем спустится на «дно» слоёного мира Леса и экспроприирует наследство Амазонок.

– Я вам ещё покажу! – бормотал он, грозя небу кулаком. – Вы у меня ещё попляшете!

Разбитый звездолёт кенгурокузнечиков остался позади.

Аэромотоцикл взлетел над колоссальным растительным океаном, заставлявшим даже таких чёрствых людей, как лейтенант, испытывать благоговейный ужас, и помчался прочь от светила, с угрюмым неодобрением глядевшего на землянина.

Глава 3

Неуютно в этом доме

Генерал Дорохов принял гостей радушно: поздоровался в прихожей с каждым за руку (он не боялся ковида, так как неоднократно прививался), проводил в гостиную. На нём был домашний халат в полоску, напоминавший больничный, да и сам бывший заместитель директора ФСБ по научной части выглядел уставшим, однако в серых глазах генерала светились ум, сила и уверенность в себе. Интересоваться его здоровьем не стоило.

– Не хотите полюбоваться на звёзды? – спросил он. – Я только что смотрел. Небо чистое, панорама прекрасная.

Гости переглянулись.

Хозяин оценил их реакцию, усмехнулся:

– У меня хороший телескоп. С детства любил смотреть на звёзды. Кстати, у Павла Васильевича телескоп ещё лучше, все планеты Солнечной системы может увидеть как на ладони.

Сергей Макарович понял, что речь идёт о директоре ФСБ, действительно славившемся своей любовью к космосу.

– Я редко бываю за городом.

– Я тоже, – смущённо признался Максим.

– Ладно, проходите. Кофе?

– Пожалуй, – согласился Савельев.

– С удовольствием, – сказал Максим.

Дорохов проводил гостей в гостиную, что-то включил на стене за диваном, сделал приглашающий жест:

– Присаживайтесь.

Гости ожидали, что он пригласит их на кухню либо сам пойдёт за кофейным прибором, но ошиблись.

В гостиную на невидимых колёсиках бесшумно вкатилась странная конструкция, наполовину кофейный автомат, наполовину робот, и начала ловко сервировать стол, имея гибкие, как щупальца осьминога, манипуляторы.

Гости переглянулись.

Дорохов усмехнулся:

– Веяния эпохи, однако. Мы скоро догоним японцев с их поголовной роботизацией. У них уже более сорока процентом клерков – роботы, у нас пока не дотягивает до двадцати, но дело идёт к полной замене человека обслуживания и делового сервиса на машину.

– А как дела у китайцев? – спросил Максим. – Насколько я знаю, они самые продвинутые.

– Китайцы сами – практически роботы. А их страна в целом, по сути, зародыш первой компьютерно-биологической системы, потихоньку завоёвывающей мир. Только слепой или дурак не видит, к чему может привести «дружба» с Китаем. Он уже не раз подставлял нас, несмотря на заверения в «вечной любви и преданности». Но время неумолимо приближает его верховенство на планете.

– Меня это не радует, – проворчал Савельев.

– Меня тоже, но даже такая мощная структура, как ФСБ, бессильна изменить положение дел. Побеждают негодяи, и даже их отстрел не поможет нам справиться с пятой колонной внутри страны.

– Что-то вы сегодня совсем пессимистичны.

– Я всего лишь хорошо информированный реалист. Но вы ведь пришли не за тем, чтобы обсудить политические проблемы?

– Большой Лес, – кивнул Максим.

– Свободен, – сказал Дорохов, озадачив майора, но генерал обращался не к нему.

– Слушаюсь, – произнёс робот баритоном и укатился на кухню.

– Он, наверно, и охранником может служить? – проводил его взглядом Сергей Макарович.

– Для охраны требуется наличие других мозгов, не компьютерных. Это непростая служба, несмотря на распространённые мифы о тупости её исполнителей. Может, сначала коньячку для ясности мысли?

– Не употребляю, – отказался Савельев.

– Я тоже, – присоединился к нему Максим.

– А зря, знаете ли. Учёные установили, что пятьдесят граммов коньяка на завтрак это не только полезно, но и мало.

Гости обменялись улыбками, оценив шутку.

Пить коньяк, впрочем, Дорохов не стал.

Кофепитие заняло несколько минут, после чего хозяин вызвал робота, и тот убрал со стола не менее расторопно, чем это сделал бы человек.

– Итак, слушаю вас. – Генерал пересел в кресло.

Гостиная его квартиры была просторная и вся заставлена книжными шкафами. В ней умещались диван с ворсистым покрытием кремового цвета, стол, два кресла, шесть стульев и прозрачный журнальный столик.

Гости уселись на диване.

– Вы наверняка знаете о встрече охранника в Тюмени со шмелём, – начал Савельев.

– Знаю, лично беседовал с Амнуэлем.

– Тогда не потребуется долго входить в курс дела. Мы с майором считаем, что таким образом Большой Лес попросил у нас помощи. Своих слуг, не считая бабочек и муравьёв, у него нет, и он воспользовался уцелевшими биоавтоматами, созданными чёрным лесом.

– Не слишком ли уязвим его посланник? Шмеля тут же пришлёпнули. Будь я на месте Леса, я бы послал парламентёра посерьёзней. Там ведь остались и «нетопыри», и носорогопауки, и «динозавры».

– Любая из этих тварей была бы встречена огнём. В качестве посланцев они не годятся. Да и вряд ли Лес может ими управлять, не имея программирующего оборудования.

– Но и шмель тоже не слишком удобен для роли парламентёра, если судить по результату посыла.

– Солдат охраны оказался чересчур нервным. Таким не место в вооружённых силах. Но речь не о нём. Крестик потерял в Лесу лейтенант Редошкин, это факт. Лес с помощью шмеля передал его нам. Что это, если не конкретный призыв о помощи?

– Допустим, вы правы. Что из этого следует?

– Во-первых, появление шмеля является доказательством того, что существует канал связи земли с Большим Лесом. Иначе шмель никоим образом не смог бы к нам попасть. Во-вторых, ваш новый эксперт Амнуэль подвёл научную базу под взаимодействие метавселенных, объявив об их «запутанности». И он, очевидно, прав. «Запутанность» даёт возможность ещё и ещё раз проникать во вселенную Большого Леса. Мы предлагаем для начала поискать устье межвселенского пробоя – иномерианы и послать в Лес беспилотник.

– К сожалению, это уже невозможно, – поморщился Дорохов. – Нашу структуру полностью убрали из Тюмени, и теперь всем процессом изучения останков чёрного леса, выпавшего на территорию базы отдыха «Советская», заправляют спецы Минобороны.

– Можно найти простой способ присоединиться. Шмель был обнаружен в десяти километрах от базы отдыха, поэтому пробираться к иномериане в режиме военной разведки «за линию фронта» не придётся. Мы скрытно расположимся неподалёку от группы Амнуэля и попытаемся установить связь с Лесом.

Дорохов скептически поджал губы:

– Представляете, что будет, если вас обнаружат? Трибунал как минимум! А то и обвинение в госизмене!

– Если Шарий не откажет в содействии, мы справимся.

– Шарий. – Андрей Тарасович похмыкал, откинулся на спинку кресла. – Директор, конечно, человек менее скованный обстоятельствами, чем мы, и мало зависит от ресурсов. Но он вряд ли рискнёт вступить в противоборство с обороной. Министр у нас крут и не любит тех, кто вмешивается в его интересы. К тому же не забывайте о Точилине. Генерал – человек завистливый, недобрый и злопамятный. Он даже добился аудиенции у президента, требуя наказания виновных в том, что они бросили сына-мажора в другой вселенной.

– Мы его не бросали, – сухо возразил Максим.

– Я знаю, но доказательств обратного нет, и вы до сих пор находитесь под подозрением. Ещё неизвестно, чем закончится наша эпопея в Лесу. Во всяком случае, нас всех просто выбросили из поезда, отстранив от дел и запретив участвовать в контактах с инопланетянами. Заметили, что творится в соцсетях?

– Что творится в соцсетях? – поднял брови Савельев.

– Западные СМИ слюной изошли, обвиняя нас во всех грехах, в неполиткорректности и захвате «портала связи с внеземной цивилизацией». Да и наши либеральные журналюги подсуетились, обвиняя российские спецслужбы в агрессивности и нетолерантности.

– Это было всегда и будет всегда. Но бездействовать мы не должны.

Дорохов задумался, сцепив на животе кисти рук.

Максим взглядом высказал Сергею Макаровичу свой скепсис.

Савельев в ответ качнул головой, как бы не соглашаясь с бывшим подчинённым. Он оказался прав.

– Хорошо, я побеседую с Павлом Васильевичем, – очнулся Дорохов. – Ничего не обещаю, как и вы, я потерял вес в органах, и вся надежда на директора.

– Ведь он же был с нами в последних маневрах, – проговорил Савельев, – и прикрывал нас не один раз.

– Повторяю, вся надежда на него. На всякий случай начните собирать группу риска. Может быть, придётся действовать как на пожаре.

Савельев и Максим дружно встали.

– Не смеем больше отвлекать вас, Андрей Тарасович, – сказал полковник. – Группу подготовим. Хорошо бы подключить к ней этого прыткого молодого физика, Амнуэля.

– Он согласится, – улыбнулся Дорохов. – Фанат науки и собственных головоломных идей. Платов отзывается о нём как о профессионале с большим потенциалом.

Попрощались в прихожей.

– Звоните, – сказал хозяин.

– Вы тоже.

Гости вышли.

– Ну что, получится? – поинтересовался Максим у спутника, когда они спустились к машине.

– Андрей человек слова, – задумчиво ответил Сергей Макарович. – И, судя по всему, он уже принял решение.

– Какое?

– Пойти с нами, – рассмеялся Савельев.

* * *

Уверенность Дорохова в том, что Амнуэль присоединится к «заговорщикам», приобрела значимость факта на следующий день.

С физиком по скайпу пообщался Савельев, и всё стало на свои места. Молодой учёный, ставший доктором наук в двадцать семь лет, обрадовался предложению как ребёнок и пообещал содействовать замыслу бывших попаданцев вернуться в Большой Лес. На совет Савельева держать язык за зубами Илья Павлович (все звали его просто Илюша) понимающе подмигнул полковнику и сказал серьёзно:

– Могила!

Однако на следующий день, двадцать четвёртого января, стали происходить события, обеспокоившие не только Максима, но и Савельева, и Дорохова.

Сначала заставила нервничать майора Вероника.

Она позвонила в обед, и по её голосу Максим определил, что любимая не в лучшем настроении.

– Не выспалась? – пошутил он. – Или «нетопырь» приснился?

– Именно что «нетопырь», – грустно ответила девушка. В фокусе очков её лицо и в самом деле выглядело расстроенным. – Отец с мамой устроили порку.

– Порку? – удивился Максим. – Тебе же не пять лет.

В глазах Вероники появились слезы.

– Они… запретили…

– Что они могут запретить? – возмутился он. – Есть сладкое?

– Встречаться с тобой. Не пара ты мне…

– Тудэй твою растудэй! Что за бред?

– Папа – двоюродный брат президента…

– Ну и что?

– А мама – дочь Макаровича…

– Чья?

– Олигарх такой есть, приближенный к президенту. Они хотели, чтобы я вообще пошла в финансисты, и я назло им поступила в археологический.

– Правильно сделала.

– А теперь они… вот… – По щеке Вероники скатилась слезинка. – Устроили аутодафе.

– Не бери в голову, времена нынче не те, чтобы запрещать кому-то личные связи. Надеюсь, ты не решила уйти в монастырь?

– Дурачок! – улыбнулась она сквозь слёзы. – Я тебя люблю и, если придётся, сбегу от всех к тебе.

– Так давай беги, не жди следующих концертов. Я буду только рад.

– Легко тебе говорить, а работа?

– Тю, в Москве можно найти любую работу, тем более для племянницы президента.

– Меня не отпустят…

– Напишешь заявление об уходе по собственному желанию, и дело с концом. А если не отпустят, позвонишь мне, и мы всё решим. Я за тобой сам приеду.

– Как-то всё… неуютно…

– Думай, планируй, всё равно когда-то придётся решать проблему.

– Плохо…

– Заладила одно и то же. Как говорил мой наставник: во вселенной нет ничего плохого, есть то, что тебя огорчает. Как нет и ничего хорошего, есть то, что тебя радует.

– Умеете вы успокаивать, товарищ майор, – улыбнулась Вероника уже не так печально. – Меня сегодня вызывают в мэрию города, а я не хочу туда идти.

– В мэрию? – озадаченно переспросил он. – Какое отношение мэрия имеет к археологии?

– Ко мне уже приходил следователь, задавал вопросы про Лес, теперь просят прийти к самому мэру.

– Хотят узнать подробности твоего путешествия. – Максим внутренне напрягся. – Но зачем им подробности? С какого бодуна мэр решил расспросить тебя про Лес? Совсем уж подетально не рассказывай им о наших контактах в Лесу. Сразу позвони, когда освободишься. И ничего не бойся, мы не преступники. Обнимаю.

Успокоившаяся Вероника кивнула.

Но как оказалось, на этом волнения Максима не закончились.

Через полчаса позвонил Костя и торопливо, глотая слова, пожаловался на чересчур навязчивое поведение руководства института, где он работал.

– Прохода не дают, чуть ли не каждый час требуют вспомнить подробности о жизни в Лесу. Я давно доклад написал, но замдиректора требует большего. Особенно его интересует чёрный лес. С чего мы взяли, что он разумен, как он создаёт роботов из деревяшек, почему напал, не мы ли первыми спровоцировали его, и так далее и тому подобное.

– Странный интерес у твоего начальства, – хмыкнул Максим. – Если учесть, что чёрный лес был выращен на Земле. Уж не наши ли лаборатории начинали эксперименты? В твоём институте нет ботанических лабораторий, где работали бы вивисекторы со скрещением генов растений и животных?

– Нет, у нас нет, – помотал головой Костя. – Я бы знал. Первыми с мутациями растений начали работать американцы и китайцы, об этом давно пишут. Но наши тоже где-то могли подсоединиться. Что делать, Макс? Житья не дают! А сегодня меня и вовсе пригласили на рандеву с экспертами из какого-то военного ведомства.

– Военного? С чего ты взял?

– К нашему Кубеку мужики в военной форме приходили, я видел, а потом он вызвал меня и обрадовал.

– Кто это – Кубек?

– Замдиректора по обеспечению тайны исследований.

Максим вспомнил жалобу Вероники на вызов к мэру.

– Тогда понятно, почему он якшается с военными: это его работа – сотрудничать с безопасностью. Ничего не бойся, отвечай на вопросы спокойно, нам не о чем переживать, криминальными вещами мы не занимались. Позвони после беседы.

Приободрившийся Костя покивал, исчезая.

Максим снял очки, но мысль о Карапетяне заставила его надеть их снова.

Физик отозвался усмешкой:

– А я только что о вас вспомнил, Максим Валерьевич.

– Я у вас денег не занимал, – на всякий случай пошутил майор. – Как ваши дела?

– Как сажа бела. – В тоне учёного прозвучала нотка горечи. – Дирекция шьёт дело в отношении разглашения мной гостайны. Хотя убейте – ума не приложу, какую тайну я разгласил Лесу.

– А это уже тенденция, – пробормотал Максим. – Хотя, наверно, следовало ожидать, что реакция чиновного аппарата будет именно такой.

– О какой тенденции вы говорите?

– Мне пожаловались Костя и Вика, что на них тоже оказывается давление. И по мере усиления воплей из-за границы увеличивается и жажда начальственного чиновничества словить хайп и получить выгоду.

– Да какую выгоду может приобрести директор института, уважаемый академик? У него и так всё есть.

– Не говорите, Егор Левонович. Во-первых, он прочнее будет сидеть в своём кресле. Во-вторых, у него появляется надежда получить доступ к инопланетным технологиям. А это – золотая жила для любого функционера, с перспективой отхватить лакомый кусок пирога лично себе. Так что терпите и отбивайтесь изо всех сил.

– Ко мне приходили и военные.

Максим сдержал матерное слово.

– А вот это уже хуже. Всех нас могут посадить на локдаун, как принято говорить после эпидемии ковида, а то и запрут в четырёх стенах какой-нибудь военной лаборатории.

– Не хотелось бы, – поёжился Егор Левонович.

– Кому же хочется сидеть за решёткой? Держим связь и будем надеяться на лучшее. Мы с Сергеем Макаровичем готовим группу для работы в Тюмени, в районе тайги, где обнаружили шмеля. Не хотите присоединиться?

– Это официальная экспедиция?

– Нет.

– Мне будет сложно объяснить моё отсутствие на рабочем месте.

– Понимаю.

– Но я подумаю, как мне поступить.

– Жду решения и попрошу полковника помочь вам отпроситься в кратковременный отпуск. Только, ради бога, о наших планах никому ни слова.

– Само собой.

Максим снял очки. И нацепил опять. Беспокойство в душе усилилось, требуя каких-то действий, а интуиция подсказывала, что его предположение об ограничении свободы всех вернувшихся из Большого Леса не так уж и преувеличено. Слишком серьёзной была цена контакта землян с инопланетным разумом, чтобы позволить каким-то внешним «партнёрам» России завладеть драгоценнейшим информационным контентом. И даже внутри российских силовых структур, ревниво относившихся друг к другу, явно назревал конфликт: все они хотели первыми захватить «сокровища иновселенской цивилизации».

Савельев выслушал его соображения молча. С минуту молчал, обдумывая новости.

– Надо ускорить наш полёт в Тюмень, – наконец проговорил он. – Боюсь, ты прав, нас вполне могут засадить за решётку.

– Мои бойцы готовы.

– Кто?

– Всё те же Софа, Дом и Мир.

Савельев кивнул. Он знал, что под этими псевдо скрывались Матевосян, Редошкин и Мерадзе.

– Хорошо бы подключить ещё Олега Ливенцова, – добавил Максим, – майора из «Оберега». Очень хороший спец.

– Он же федерал.

– Какая разница? Он – креатура Дорохова. А генерал абы кого в помощники не возьмёт.

– Подумаем.

– Но я хочу взять с собой всех наших: Егора Левоновича, Костю и Вику. Они тоже под ударом.

– Я против: не на прогулку летим, риск смертелен.

– И всё же с нами им будет легче.

Савельев пожевал губами, морщась, нехотя повторил:

– Подумаем.

– Дорохову вы позвоните или я?

– Ты не всегда бываешь убедителен.

– Как скажете, товарищ полковник. – Максим сделал каменное лицо.

Но Сергей Макарович не обратил на это внимания, выключая связь.

Максим запрятал обиду поглубже, расслабился, однако ненадолго. Надо было срочно заканчивать экипировку группы, учтя все будущие напряги и форсмажоры, завершить погрузку снаряжения в вертолёт, который нашёл Дорохов после беседы с директором ФСБ, и встретиться с бойцами, ждущими распоряжений командира. Для них он бывшим не был.

* * *

Сидели «на готовности» двое суток.

Двадцать шестого Максим слетал в Новосибирск и за один день, имея на руках удостоверение «специального представителя» ГРУ МО, обегал с Вероникой все инстанции и получил на руки документ об увольнении девушки. Её изумление было столь велико, что она поверила в случившееся, только сев в самолёт.

Примерно так же решилась судьба Кости.

Максим доходчиво объяснил директору биоинститута необходимость дать ботанику месяц отпуска «для лечения и отдыха от тяжких моральных потрясений в чужом мире», и Ливеровский, потрясённый свободой, едва не кинулся обнимать Максима, когда они двадцать седьмого января вышли из проходной института.

Освободить Карапетяна от исполнения обязанностей старшего научного сотрудника Курчатовского ядерного центра оказалось более сложным делом. И всё же после всех встреч, переговоров, просьб и «распоряжений свыше» (вмешался Шарий) Егор Левонович к вечеру двадцать восьмого оказался за городом, в учебном городке спецназа «Альфа», куда прибыли и бойцы Максима.

Встреча получилась радостной и тёплой. Бывшие попаданцы соскучились, и если и подшучивали друг над другом, то старались не обижаться на шутки в ответ. Даже Костя, редко сдерживающий язык, на замечание Редошкина – что-то ты исхудал, академик, рёбра видны, не кормили? – ответил весело, без обычного ёрничества:

– Пить перестал, вот и результат.

Последним прибыл к месту сбора Дорохов.

Генерал был в скромном тёмно-сером зимнем дутике и нёс с собой небольшую спортивную сумку, содержимое которой обозначил двумя словами под взглядами собравшихся:

– Переодеться взял. Все здесь?

– Так точно, – ответил Савельев. – Ждём пилотов.

– Пилоты мы с Олегом, – Дорохов кивнул на невозмутимого майора Ливенцова, державшегося чуть в стороне. – Не надо впутывать в наши дела посторонних.

– Вы лётчик? – не удержался от вопроса удивлённый Костя.

– Спецподготовка, – буркнул Дорохов. – Сто часов налёта. Достаточно?

– Простите ради бога, – прижал руку к груди Максим, – у парня не всё ладно с этикетом.

Он тоже прошёл спецподготовку и мог пилотировать вертолёты почти всех классов, хотя давно не тренировался. Зато совсем недавно управлял и «суперджетом» – демонским самолётом, и аэробайком.

– Нас выпустят отсюда? – спросил Редошкин с сомнением, глядя куда-то в сторону строений учебного центра.

Максим хотел было оборвать лейтенанта, но увидел, что к стоянке вертолётов мчатся два багги «Волк-5» с пассажирами, и проговорил:

– Товарищ полковник, обратите внимание.

Савельев оглянулся.

Остановился и Дорохов, поворачиваясь к машинам.

Вездеходы чеченского производства, способные перевозить каждый по пять бойцов со снаряжением, лихо развернулись с визгом шин, обдав стоящих людей струями пыли, травинок и комочков земли.

С ближайшего вездехода спрыгнул на землю здоровяк в камуфляже с погонами капитана. У него было красивое мужественное лицо с прямыми жёсткими губами, выдающиеся скулы и ледяные глаза.

К нему присоединились трое парней в такой же полевой форме, но пониже в звании: лейтенант и двое сержантов.

– Капитан Смирнов. – Он небрежно кинул руку к виску. – СОБР «Ураган».

Максим и Сергей Макарович обменялись взглядами.

Подразделение «Ураган» считалось элитой спецназа Министерства обороны и подчинялось лично министру.

– Слушаю, капитан, – сказал Дорохов.

– Приказано доставить вас к командиру.

– Кем приказано?

– Командиром.

– Фамилия, звание.

– Полковник Завьялов, командир бригады спецназначения. Извольте пройти со мной в штаб центра.

– Я генерал ФСБ Дорохов…

– А мне плевать, что вы генерал… – начал капитан, презрительно вывернув губы, но закончить фразу не успел.

Прозвучала хлёсткая пощёчина, и капитан отшатнулся, вытаращив глаза и схватившись за щёку.

Максим, а это он дал пощёчину, наставил на него палец:

– Не хами старшему по званию, капитан Смирнов, это может отразиться не только на твоей карьере, но и на здоровье.

Верзила схватился за рукоять пистолета справа на бедре. Кобура была специальной и позволяла выхватить оружие мгновенно.

Его подчинённые тоже взялись за оружие: все были вооружены пистолетами-пулемётами «Кедр».

Дорохов покосился на Ливенцова, и майор понял этот взгляд как приказ.

Он сорвался с места, перехватил руку Смирнова, умело бросил его на землю.

Не мешкали и Максим со своими бойцами, Редошкиным и Мерадзе, метнувшимися к сопровождающим капитана. Обезоружили всех троих, уложили рядом с капитаном.

Из второго багги выпрыгнули ещё двое спецназовцев, но Савельев протянул в их сторону ладонь, предупредив:

– Отставить, если не хотите стать грузом 200!

– Круто! – покачал головой Карапетян, с любопытством наблюдая за действиями участников инцидента.

Матевосян заметил привставшего на сиденье водителя багги, взглядом спросил Максима, вмешаться или нет.

Максим отрицательно качнул головой.

Водитель-сержант остался за рулём.

– Поднимите, – велел Дорохов.

Ливенцов рывком поднял бледного от ярости капитана, на щеке которого рдело пятно от пощёчины.

– Передай своему командиру, – сказал Андрей Тарасович равнодушно, – что у меня карт-бланш на действия любого уровня вплоть до расстрела мешающих выполнению задания. Так что пусть не суётся туда, куда не надо. Если придётся, вашу учебку за пять минут раскатают по брёвнышку мои бойцы. Уяснил?

– Я… подчиняюсь… приказам…

– Подчиняйся, но в рапорте будет записано, что вы превысили полномочия, – заметил Савельев. – Со всеми вытекающими.

– Отпустите их, – сказал Дорохов. – Садимся.

Он первым полез в кабину Ми-8 МТШ.

Ливенцов освободил капитана от захвата, выщелкнул из пистолета обойму, зашвырнул в кусты. Пистолет вернул.

То же самое сделали Максим, Редошкин и Мерадзе, возвращая оружие помятым спутникам капитана.

Отряд «диверсантов», зашумев, начал занимать места в кабине вертолёта. Оживший Костя помог Веронике, и Максим невольно вспомнил эпизод, когда ботаник удирал с катера африканцев, думая только о собственном спасении. Пришла мысль: пацан потихоньку исправляется, попав в компанию нормальных – по сравнению с юзерами, блогерами и сетевыми маугли – людей.

Максим сунул руку Ливенцову:

– Ты крут, майор! У кого учился рукопашке?

– У Трубникова, – усмехнулся Олег.

– Надо же, и я тоже.

– Сработаемся. – Ливенцов сжал плечо Максима и занял место второго пилота.

Через несколько минут вертолёт взлетел.

Оставшиеся на поле бойцы «Урагана» не рискнули качать права, угрюмо проводив Ми-8 глазами.

* * *

Полёт к Тюмени занял два часа.

Вертолёт был новёхонький, прекрасно вёл себя в воздухе на высоте четырёх километров, но летел без боекомплекта. Савельев, лично проследивший за погрузкой снаряжения, так и не смог уговорить начальника базы снабдить группу боезапасом. Поэтому пришлось брать с собой десантное вооружение: гранатомёты, ПЗРК и дроны. В двух контейнерах в хвосте кабины лежали комплекты беспилотников «Стриж» с электрическими двигателями.

Не взяли с собой только датчики электромагнитных полей, надеясь воспользоваться теми, что имела группа Амнуэля. У него же находился и пеленгатор вакуумных осцилляций для поиска устья иномериан, разработанный ещё Платовым осенью. Физик обещал оказать содействие представителям «независимой экспертной комиссии», придуманной Сергеем Макаровичем. Были даже отпечатаны удостоверения не хуже чекистских: красные книжечки с золотым тиснением «ВКО ФСБ РФ» с фотографиями владельцев. На развороте аббревиатура ВКО расшифровывалась как «Войска климатической обороны ФСБ Российской Федерации». А каждый сотрудник подразделения имел звание. К примеру, Максим остался майором, а развеселившийся Костя стал старшим лейтенантом.

– Никогда не мечтал стать военным, – заявил он. – Хотя могли бы дать звание и повыше. Хотя бы майора, а то и полковника.

– Для полковника у тебя размер головы слишком мал, – пошутил Редошкин. – Скажи спасибо, что старлея дали. Я вон так простым летёхой и остался.

– Потому что мыслишь по-лейтенантски, – съязвил ботаник.

– Это как? – озадаченно осведомился Жора.

– Я никогда не слышал от тебя, что ты хочешь стать генералом.

– Ну и что? Да, не хочу.

– Вот и доказательство, что ты рождён лейтенантом и выше не поднимешься.

Карапетян укоризненно покачал головой, но промолчал, зато отозвался Мерадзе:

– Думай всё-таки иногда, прежде чем что-то ляпнуть. Кто тебя воспитывал?

– Интернет, – прыснула Вероника. – А потому его ещё воспитывать и воспитывать.

– Ага, – радостно согласился молодой человек.

На военном аэродроме под Тюменью заправились (на этот раз недоразумений не возникло, о проводке маршрута ещё в Москве позаботились бывшие подчинённые Дорохова полковники Куницын и Савкин) и отправились к месту расположения группы Амнуэля.

Сели в полукилометре от лагеря, лопасти винтов перестали вращаться, наступила тишина, и Вероника сказала с невыразимым облегчением:

– Ох, наконец-то! Всё-таки насколько легче летать в демонском самолёте!

Максим, несмотря на хороший вестибулярный аппарат, согласился с девушкой. Антигравитационный транспорт Демонов и в самом деле не вызывал у пассажиров отрицательных эмоций.

И сразу захотелось оказаться в Лесу…

Глава 4

Баба-яга против

По характеру Павел Васильевич Шарий был сангвиником, поэтому на любое происшествие в сфере интересов службы реагировал быстро и реактивно. Хотя при этом не терял присутствия духа и держал себя в железных рукавицах сдержанности, не выводя эмоции ни на лицо, ни в аудиоформат. Но ведь переживал при этом? В чём и признавался сам себе, получив очередную «нежданку» либо от людей, от которых зависел лично, либо от тех, кто был товарищем и другом.

Вечером в пятницу, когда Павел Васильевич уже собирался ехать домой, ему позвонил начальник Главного разведуправления Генштаба Министерства обороны генерал Малашенко.

Свой пост генерал занял недавно и в связи с реорганизацией структур министерства не раз консультировался с более опытными коллегами из других силовых ведомств по разным поводам. Шарию он тоже звонил, разбираясь с запутанной историей исчезновения спецгруппы майора Реброва в африканском Баире, и Шарий не отказывал ему в помощи.

Нацепив вижн-очки, он сказал:

– Готов выслушать, Богдан Романович.

Малашенко исполнилось пятьдесят лет, и выглядел он подтянуто и спортивно, будучи в молодости неплохим спортсменом-регбистом.

– Вы посылали группу под командованием генерала Дорохова в Тюмень, Павел Васильевич? – спросил главный разведчик Генштаба.

– Нет, – сухо ответил Шарий, испытав неприятное смущение. Добавил с неохотой: – Это инициатива генерала. Хотя он уже не служит в конторе. Что-нибудь случилось?

– Вместе с Дороховым отправились и наши профи, кстати, тоже ушедшие в отставку: Савельев, Ребров, Редошкин, Мерадзе. Я думал, вы их контролируете, так как группе, по моим сведениям, была выделена «вертушка».

– Дорохов остался советником…

Малашенко продолжал смотреть вопросительно, и Шарий закончил:

– У него остался свой оперативный генеральский ресурс. В чём дело, Богдан Романович?

– Их остановили в учебном центре спецназа в Барыбино, и «урагановцы» попытались задержать вылет.

– Я в курсе.

– Действовали они так, будто у них на руках был документ высшего приоритета безопасности, подписанный председателем Совбеза и президентом.

Шарий мигнул, сцепив зубы.

– Почему вас это удивляет?

– Если бы в группе находились только ваши сотрудники, я бы и ухом не повёл, как говорится. Но в неё вошли и мои люди, и я отвечаю за них.

– Бывшие.

– Пусть бывшие, хотя спецы такого уровня бывшими не бывают. А звоню я вам, чтобы предупредить. Вы хорошо знаете генерала Точилина?

– Шапочно.

– Он перешёл из снабженцев в оперативное управление и теперь командует «Ураганом». Человек это непростой, мстительный, амбициозный, не раз жаловался министру на моего предшественника и на офицеров службы спецопераций Савельева и Реброва. Он считает их виновными в оставлении сына в… гм, Лесу.

Последнее слово Малашенко выговорил как ругательство.

– Это всего лишь его фантазии, – сказал Шарий с осуждением. – Мои парни своих в местах проведения операций не бросают.

– Наши тоже. Но он стоит на своём. И будет совать вам палки в колёса до тех пор, пока не добьётся своего.

– Чего своего?

– Трибунала, суда и осуждения всех фигурантов дела.

– Пусть попробует.

Малашенко помялся.

– Дело в том, что министр на его стороне. К тому же вы знаете его позицию, он ни под каким нажимом не отдаст вам золотую жилу – процесс налаживания контакта с… – Малашенко сделал крохотную паузу, – с Лесом. Пусть ваши посланцы будут осторожны и не афишируют свой интерес к Тюмени.

– Они не мои посланцы. Но спасибо, я понял.

– Министр может отреагировать на их появление очень резко, как на покушение на его статус.

– Спасибо, – повторил Павел Васильевич. – Они будут осмотрительны.

– Конкуренция, – развёл руками начальник ГРУ. – Спецслужбы во все времена соперничали друг с другом, и не только с зарубежными, но и со своими собственными. В России тоже.

Шарий вспомнил свою беседу с физиком Платовым, одним из первых начинавшим изучать феномен иномериан.

– В ткань нашей вселенной, – говорил Дионисий Порфирьевич, – на базовом уровне вморожена доминанта конкуренции. Именно поэтому разумные любых видов всегда будут добиваться преимущества, воевать друг с другом до полного уничтожения. Что мы и видим на примере Большого Леса и его обитателей. Там разум гуманоидного типа довёл «развитие конкуренции» до конца, исчезнув как интеллектуальная система.

Шарий тогда возразил:

– Но Большой Лес – другая вселенная…

На что Платов с усмешкой ответил:

– Вполне вероятно, что наши метавселенные действительно «запутаны» и представляют собой родственные структуры. Нашли же попаданцы в Лесу доказательства того, что Демоны якобы являются нашими предками.

– Я не прав? – напомнил о себе Малашенко, не дождавшись ответа собеседника.

Шарий очнулся:

– Правы на все сто процентов. Если у вас появится дополнительная информация по интересующей нас обоих теме, прошу поделиться.

– Того же жду и от вас.

– Договорились.

Посидев перед тёмным экраном компьютера, директор позвонил Дорохову по защищённой линии, не используя очки дополнительной реальности.

В Москве шёл восьмой час вечера, в Тюмени десятый, но генерал ещё не спал.

– Слушаю, Павел Васильевич, – донёсся его тихий голос в мембране ушного чипа.

– Новости есть?

– Расположились на месте, разбили палатки, беседуем с коллегами.

– Какими коллегами?

– К нам пришли Амнуэль и полковник Савкин.

Шарий вспомнил, что Савкин был помощником Дорохова, ещё когда тот служил командующим Управлением спецопераций, да так и остался в лагере исследователей возле базы отдыха «Советская».

«Проныра ты, Михаил Васильевич, – покачал головой Шарий с одобрительной усмешкой. – Мне ни слова, заверил, что находится в отпуске. Вот, значит, в каком отпуске».

– Мне позвонил Малашенко. Министр настроен против любого присутствия посторонних на территории базы отдыха, а наш неутомимый борец за справедливость генерал Точилин теперь командует спецназом министерства. «Ураган» – серьёзная структура, элита, так что будьте терпеливы и постарайтесь не высовываться. Работайте быстро. Вас непременно вычислят, могут начаться угрозы, шум, разборки, и даже я не смогу вас прикрыть.

– Понял, Павел Васильевич, постараемся работать «без шума и пыли», как говорил Папанов, по статусу «111».

– Привет учёной братии. – Шарий выключил канал, высветив в сознании метку «111». Статус этого формата позволял сотрудникам ФСБ пользоваться особыми полномочиями даже в условиях военного положения.

Пришла мысль самому слетать в Тюмень и поискать вход в «червоточину», соединяющую мир Большого Леса с Землей.

– Хотел бы я погулять по Лесу, – вслух проговорил Шарий, вспоминая рассказы попаданцев о гигантской растительной системе, умеющей мыслить. – Одна заковыка: кто гарантирует, что потом удастся вернуться?

Глава 5

Не по пути

Максим не раз беседовал с учёными, фанатически относящимися к теме своих исследований, что позволяло ему более объективно судить о категориях, далёких от его основного рода деятельности. Если Егор Левонович Карапетян просветил его насчёт существования вселенных-бран и помог разобраться в основных тезисах М-теории – усовершенствованной теории суперструн, то разговор с физиком-теоретиком Амануэлем добавил интереса к таким понятиям, как «запутанность» элементарных частиц. Молодой учёный утверждал даже, что в бесконечном Мультиверсе, то есть в Большой Вселенной, объединяющей метавселенные типа той, в которой родилось человечество, существуют и «запутанные» крупномасштабные объекты, и даже вселенные, а Большой Лес, таким образом, являлся как раз «малой вселенной», «запутанной» с земным мирозданием.

– Только благодаря квантовой «запутанности», – увлечённо говорил Амнуэль, – и возможны межбранные пробои-иномерианы, возникающие при столкновениях метавселенных.

Участвующий в беседах Костя безапелляционно выдавал оценки М-теории, имея своё мнение по широкому спектру проблем, и, к удивлению Максима, мысли ботаника не раз поддерживал и собеседник.

Обсудили почти все феномены, в том числе и такие дискуссионные, как направленные «склейки» – так Амнуэль называл иномерианы, – и способы наблюдения Лесом за событиями на Земле.

Илья считал, что земная вселенная является результатом деятельности цивилизаций Леса, от мира которого она и отпочковалась. Поэтому ничего удивительного в связи двух метавселенных нет.

Но Костя привёл ему пример ещё одной «склейки» – с миром кенгурокузнечиков, и это привело к спору, который прервал Дорохов, сказав, что теориями можно заняться позже, а пока надо обсудить практические шаги группы, тем более что директор ФСБ предупредил генерала о возможных инцидентах с представителями военной епархии.

На следующее утро поднялись пораньше, чтобы к рассвету подготовить беспилотник к полётам в зимних условиях.

Январь в Тюменской губернии выдался умеренно холодным, температура воздуха не падала ниже минус пятнадцати градусов, снега в тайге было мало, и в ближайшие дни погода обещала тихое безветрие.

Рассвело в половине девятого.

Запустили дрон, поднявшийся на высоту двухсот метров, и отправили по кругу над лагерем Амнуэля.

Экран показал заснеженную поляну и пять палаток, одну из которых, самую большую, занимала аппаратура физиков, включающая системы датчиков разного назначения и передвижной локатор.

Группе Амнуэля был придан лёгкий вертолёт – «Ансат», на котором физик со товарищи поднимались в воздух для обследования района, и небольшой воздушный шар, в корзине которого расположили датчики полевого контроля и регистратор вакуумных осцилляций – главную надежду поисковиков на обнаружение иномерианы.

Однако группа работала здесь уже третьи сутки, но до сих пор никаких результатов не добилась.

– Они ищут не там, – решил Максим, убедившийся на практике в том, что иномериана существует. – Шмель с крестиком мог пролететь не один километр, прежде чем нарвался на охранника.

– Точно! – возликовал Костя, уверовавший в позитивный результат своей миссии. – Илья пашет тайгу всего в километре от лагеря, а шмель выпал из иномерианы дальше, только и всего. У нас отличный шанс опередить военных.

Поддержал мнение ботаника и Дорохов, хотя и с оговорками:

– Мы тоже можем зря потратить время и ресурс, не попав в нужную точку. Есть способ рассчитать, где может висеть иномериана? На какой высоте?

– Я попробую, – неуверенно пообещал Карапетян.

– Нас вынесло из канала в десяти километрах от базы отдыха. Вот и давайте искать в этой зоне.

Полдня следили за полётом беспилотника, пустив его по кругу на удалении от двух до десяти километров от лагеря, пока физик колдовал со своим компьютером. Старались не мешать соседям, также использующим дроны.

Максиму пришла в голову идея начать поиски по вектору от ближайшей к лесу палатки, где и был убит шмель, и это уже через час принесло плоды.

Беспилотник удалился от поляны с лагерем на четыре километра и передал слабенький сигнал, расшифрованный Карапетяном как намёк на некое отклонение от нормы полевого фона над тайгой, на высоте трёхсот метров. Отклонение было ничтожным, но сигнал повторился при возвращении дрона на маршрут, и Амнуэль, прибывший к коллегам «на консультацию», с завистью сказал:

– Везёт же вам! Колдовство какое-то!

– Не колдовство, а опыт! – весело откликнулся Костя. – Наш командир не ошибается!

– Спасибо за оценку, – проворчал Максим.

Заставив беспилотник несколько раз пересечь клочок пространства над лесом, где проявлялся эффект «дрожания стрелок» полевых регистраторов, начали было поднимать аппарат вверх по вертикали, но после четырёх часов день пошёл на убыль, начало смеркаться, и обследование района решили отложить до утра.

Собрались после шести в палатке Дорохова, куда он пригласил и Амнуэля, не спешившего возвращаться в свой лагерь. Савкин, успевший за день дважды навестить знакомых в лагере физиков, предложил собравшимся кофе (сказав виновато: растворимый, но вкусный), и в этот момент послышался нарастающий звук винтов вертолёта.

– «Вертушка»? – прислушался Дорохов, глянув на Амнуэля. – Ваша?

– Да нет, наверно, – озадаченно качнул головой обзаведшийся бородкой молодой учёный. – Мы стараемся в тёмное время суток не работать.

Вышли из палатки.

Над опушкой леса в полусотне метров от стоянки вертолёта «комиссии» снижался точно такой же Ми-8, обвешанный с двух сторон контейнерами с пусковыми установками ракет. Сел, подняв снежную волну, обдавшую палатки москвичей. С лязгом отскочила дверца десантного отсека, и на снег спрыгнули пять человек, освещённых прожекторами приземлившейся винтокрылой машины.

Когда они приблизились, утопая в снегу почти по колено, стало видно, что все прибывшие одеты в камуфляжные, зимние, военные комби. Четверо были вооружены автоматами АШ-12, на которые обратил внимание Максим (это были штурмовые автоматы калибра 12,7 миллиметра, применяемые обычно в закрытых помещениях). Пятый боец, в спецкостюме «Сотник», без погон, но с шевроном ВДВ на предплечье, оружия при себе не имел.

– Полковник Колесников, – представился он густым баритоном вышедшим навстречу людям. – Командир спецгруппы охраны района.

В полумраке отсвета палатки трудно было разглядеть лицо полковника, но Максиму оно показалось чёрным.

Африканец, что ли, подумал он с удивлением. Уж не из Баира ли прилетел?

– Генерал Дорохов, – сказал Андрей Тарасович. – Спецпредставитель комиссии по контролю за опасными исследованиями ФСБ.

– Прошу извинить, товарищ генерал, – тон полковника остался прежним, снисходительно-небрежным, – хотел бы взглянуть на ваши документы.

Максим посмотрел на Савельева, но Сергей Макарович отрицательно мотнул головой, давая понять – не спеши.

– Пожалуйста. – Дорохов невозмутимо протянул Колесникову удостоверение представителя ФСБ.

Полковник внимательно изучил красную книжицу, поднял на Дорохова глаза.

Никаким африканцем он, конечно, не был, просто отсвета палатки не хватало для освещения лица, хотя оно и без того было тёмным. Возможно, начальник охраны лагеря исследователей вернулся из отпуска с южных морей либо где-то работал недавно, опять-таки на юге страны, где и загорел.

– Это всё? – спросил Колесников.

– Остальное представляет собой гостайну, – ровным голосом ответил Дорохов. – Можете позвонить в контору и убедиться.

Колесников вернул удостоверение.

– У меня предписание командования не допускать на территорию данной особой зоны никого, в том числе и вашу… мм-м… контору.

– И над вашим командованием есть люди, имеющие право отдавать ему распоряжения.

– Тем не менее прошу вас и вашу команду покинуть этот район. В противном случае имею приказ выдворить вас силой.

Дорохов усмехнулся:

– Кажется, я понял, кто отдал вам приказ. Генерал Точилин, не так ли?

Колесников кивнул:

– Да, он.

– Генерал Точилин всего лишь командир спецназа «Ураган», но не министр обороны и не президент. Возвращайтесь и передайте ему мои слова: если он не хочет схлопотать кучу проблем, пусть занимается своими делами, а мы будем заниматься своими.

– К сожалению, мне приказано немедленно…

Майор сделал знак пальцем, и из темноты за спинами дюжих бойцов «Урагана» выдвинулись три тёмные фигуры. Специальными удушающими приёмами они захватили шеи спецназовцев. Послышался угрожающий голос Редошкина:

– Не дёргайся, шею сверну!

Четвёртый спутник начальника охраны лагеря вскинул было автомат, но шагнувший к нему Сергей Макарович положил ему руку на ствол АШ и покачал головой:

– Не советую, дружок. «Громовцы» в таких ситуациях не станут церемониться.

Он имел в виду бойцов подразделения «Гром», принадлежащего ГРУ.

Колесников неуверенно оглядел свою команду.

– Вы понимаете, что оказываете сопротивление военному СОБРу?

– Мы просто отстаиваем свои права, не более того. И приказ генерала Точилина для нас не имеет значения. Мы тоже при исполнении. Возвращайтесь в лагерь, и пусть генерал обсудит ситуацию со своим и нашим руководством. Что оно прикажет, то мы исполним. Парни, отпустите их.

Редошкин, Матевосян и Мерадзе отпустили собровцев, отступили к Амнуэлю, Карапетяну и Веронике, стоявшим за спиной Максима.

Колесников посмотрел на них, что-то решая, однако глянул на Максима, готового к боевой работе, и настаивать на своём праве «качать права» не рискнул.

– Лейтенант, уходим.

Сопровождавшие полковника бойцы СОБРа отступили к вертолёту. Хлопнула дверца кабины, взвыли двигатели винтокрылой машины, поднялась метель, и Ми-8 унесся в тёмное вечернее небо.

– Что теперь будет? – спросила Вероника негромко, взяв Максима за руку.

– Будет то, что должно быть, – сказал весело Костя, – даже если будет иначе.

– Философ, – пробурчал Мерадзе.

– А что, классно сформулировал? – похвастался ботаник.

– Главное – позитивно.

– Андрей Тарасович, – повернулся к генералу Савельев, – похоже, нам не дадут покоя, пока командует парадом Точилин. Надо поторопиться.

– Не ночью же искать дырку в небе? – мрачно проговорил Дорохов.

– А утром сюда вполне могут нагрянуть десантники «Урагана», и наши ксивы их не остановят.

– Готовимся к любому варианту. Я позвоню директору и объясню ситуацию, может, главные договорятся. Подъём завтра не позднее семи.

Он ушёл в палатку.

– По домам, – глянул на спутников Савельев, направляясь к своей палатке, в которой он устроился вместе с Костей и Карапетяном. – А вы возвращайтесь к себе, Илья Павлович, вас проводят.

– Сам доберусь, – бодро ответил Амнуэль, приехавший на снегоходе.

– Нет, я попрошу вас дать ещё один регистратор иномериан, ведь у вас их два?

– У нас их пять, один я вам уже дал, остальные стоят на беспилотниках.

– Снимите один, только тихо.

– Понял, сделаем.

– Майор, проконтролируй.

– Слушаюсь, – кивнул Максим. – Лейтенант, съезди с Ильёй, помоги ему с дроном.

Редошкин молча последовал за физиком.

– Проводи меня, – шепнула Вероника. – Я боюсь.

Максим обнял её за плечи, повёл к самой маленькой одноместной палатке, предоставленной девушке.

– Мне это не нравится, – продолжала она, когда они закрыли за собой полог палатки и включили фонарь.

Он начал её целовать, но Вероника сердито отстранилась:

– Не сходи с ума, майор, услышат.

– Ну и пусть слышат, мы практически семейная пара.

– Прекрати! – Она попыталась вырваться. – У нас ещё будет время.

– Когда?

– Когда мы вернёмся в Лес.

Он невольно рассмеялся, сжимая любимую сильнее.

* * *

На следующее утро погода изменилась: появились облака, ветер усилился, сбивая с курса беспилотники. А самое главное – в лагерь комиссии в десять часов утра снова заявились бойцы спецназа под командованием полковника Колесникова – чуть ли не полвзвода, и с ними целая делегация высокопоставленных военных, среди которых оказался и генерал Точилин.

К тому времени беспилотники, управляемые Карапетяном и Матевосяном, успели прочесать пару квадратных километров над лесом и уточнить местоположение устья иномерианы, из которого, по расчётам физика, и выпал шмель с посланием Леса.

Зона, где начинался «портал в иномирье» – по словам Амнуэля, – располагалась на высоте пятисот метров, что позволяло членам группы приблизиться к ней снизу и попробовать запустить в невидимую «дыру» один из беспилотников, оборудованных регистратором Платова. Но появление начальства подкорректировало планы комиссии.

Точилин, захвативший с собой на всякий случай хорошо вооружённых «урагановцев», слышать не хотел ни о каких «комиссиях» и разрешениях директора ФСБ, требуя немедленно покинуть спецзону, и Максим, брезгливо рассматривая серое, с бледными узкими губами и ускользающим взглядом бесцветных глаз лицо, с удовольствием влепил ему – мысленно, конечно, – пощёчину, какую он отвесил командиру группы «Ураган» в Подмосковье. Но, предупреждённый Сергеем Макаровичем, вступать с генералом в полемику, а тем более начинать «петушиные бои» с «урагановцами» не стал. Они понятия не имели, какую игру им навязали.

– Если вы не уберётесь до обеда, – объявил Точилин, разъярённый спокойными ответами Дорохова, – пеняйте на себя! Я прикажу СОБРу уничтожить ваш лагерь! Всё поняли?!

– Вы рискнёте начать войну, – с любопытством проговорил Сергей Макарович, – с конторой?

Точилин сверкнул дикими глазами, открыл рот, но стоявший за ним полковник Колесников не дал ему заговорить, кашлянув:

– Товарищ генерал…

Точилин опомнился:

– Даю время до обеда!

Круто развернувшись, он поспешил по дорожке, протоптанной бойцами в снегу, к вертолёту.

Колесников повернулся к Дорохову:

– К обеду лагерь собирается навестить министр.

– Мы учтём, – вежливо ответил Савельев.

Вертолёт улетел. На поляну вернулась сторожкая тишина.

Стоявшие тесной группкой члены экспедиции обратили свои взоры на генерала.

– Продолжаем работу, – бросил Дорохов.

Все разом зашевелились, торопясь к своим рабочим местам в палатках.

– А если он и впрямь отдаст приказ стрелять? – пробормотал Редошкин.

– Не посмеет! – твёрдо сказал Максим, не будучи уверенным в своём ответе.

Беспилотники снова взлетели в небо, начиная барражировать над лесом в районе, на который опускался хвост невидимой «червоточины».

К двенадцати часам дня они уточнили границы зоны взаимодействия канала межвселенского пробоя с воздухом Земли, и Карапетян подозвал Дорохова к своей палатке, возле которой на ящиках из-под беспилотников стояли пульты управления аппаратами и два монитора, показывающие их положение, а также компьютер, обрабатывающий сигналы регистраторов на дронах.

– Андрей Тарасович, взгляните.

Дорохов, Савельев и Максим подошли к учёному.

– В принципе можно запускать беспилотник в иномериану. Диаметр устья почти полста метров, не промахнёмся.

– Сможете сориентировать дрон, не поднимаясь в воздух?

– Смогу, если второй аппарат будет контролировать границы зоны.

– Работайте.

К руководителям группы присоединились бойцы Максима, возбуждённый Костя и Вероника.

– Надо позвать Илью, – предложил ботаник.

– Зачем? – осведомился Мерадзе.

– Пусть убедится, как мы им нос утрём. Они тут четвёртый день суетятся, а мы раз – и нашли дырку!

– Что у тебя за мысли, академик? – хмыкнул Редошкин. – Покажем, где раки зимуют… утрём нос… Детский лепет на лужайке!

– От старика слышу! – не обиделся Костя.

Из-за деревьев послышался треск мотора, и на поляну выскочил снегоход.

– Вот тебе и сам Илья пожаловал, – усмехнулся Редошкин. – Как чувствует, что мы нашли портал.

Спрыгнувший с сиденья аппарата Амнуэль в заснеженных от щиколоток до колена штанах подбежал к коллегам:

– Товарищ генерал, неприятная новость!

Тут физик заметил, что все смотрят на экраны беспилотников, и сменил тон:

– Что вы собрались как на фуршет? Неужели что-то обнаружили?

– Мы нашли иномериану! – гордо объявил Костя.

– Да ладно!

– Что за новость вы принесли? – спросил Дорохов.

– Чёрт! – Амнуэль вскинул вверх руки. – Я слышал переговоры охраны с какой-то шишкой. Ожидают министра и батальон спецназа. Собираются под угрозой уничтожения отправить вас за пределы спецзоны.

– Пусть сунутся! – отмахнулся Костя, уверовавший в способности Максима и его подчинённых выходить победителями из любой ситуации.

– Слышите? – Амнуэль замер, обернувшись. – Летят!

В самом деле, где-то к северу, километрах в пятнадцати от поляны, взвыли запускаемые двигатели вертолёта.

Люди застыли, прислушиваясь.

– Майор – в кабину! – бросил Дорохов Ливенцову. – Врубай мотор!

Ливенцов метнулся к вертолёту.

– Сергей Макарович, сворачивайте палатки!

– Мир, Софа, Костя – к палаткам! – скомандовал Максим, бросаясь к палатке Вероники.

Растерянная девушка побежала за ним.

– Макс, что вы всполошились?!

– У Точилина снесло крышу! – объяснил он, начиная сворачивать палатку. – Он запросто может объявить нас шпионами и отдать приказ атаковать. Надеюсь, до этого не дойдёт, помогай.

– А нам что делать? – нервно проговорил Карапетян.

– Сворачивайте аппаратуру и в вертолёт!

– А дроны?

– Пусть повисят в воздухе. Илья Павлович, помогите Егору Левоновичу.

– С удовольствием, – сказал физик.

– Прошу вас не выдавать наших секретов. Если деятели вроде Точилина прорвутся в Лес, ему хана!

– Точилину?

– Лесу.

– Понял, – рассмеялся физик.

Напряглись, действуя как при пожаре.

Палатки свернули и покидали в кабину за считаные минуты. Прислушиваясь к приближающемуся стаккато вертолётных лопастей, погрузили в кабину аппаратуру физиков и систему управления беспилотниками.

Ми-8 с устрашающими ракетными подвесками появился над поляной в тот момент, когда команда Дорохова уже находилась на борту своего вертолёта.

На просьбу Амнуэля взять его с собой генерал ответил отказом.

– Жаль! – огорчился физик. – Я бы поучаствовал.

– Держитесь! – крикнул из кабины пилотов Дорохов. – Взлетаем!

Вертолёт оторвался от земли.

– А если они по нам шарахнут ракетами? – радостно спросил Костя.

– Не посмеют! – покачал головой Савельев. – Майор, открой-ка на всякий случай ПЗРК.

Максим жестом послал бойцов в хвост кабины, где лежали контейнеры с оружием, в том числе и с переносным зенитно-ракетным комплексом «Гарпун».

– Макс, – жалобно вскричала Вероника, – мы же не станем стрелять по своим?!

– Не станем, – успокоил он подругу, подумав, что реакция «урагановцев» может быть непредсказуемой, особенно если они получили приказ Точилина действовать по обстановке.

Савельев вслед за Максимом нацепил дугу с наушниками, связался с кабиной пилотов:

– Андрей Тарасович, что дальше?

– Идём к червоточине, – послышался ответ. – Запускайте комплекс поиска и связь с дронами!

– Запускайте, – кивнул Сергей Макарович Карапетяну, разбиравшемуся на полу с аппаратурой.

Вертолёт поднялся на высоту трёхсот метров, направляясь к западу, к месту выхода «хвоста» иномерианы.

Второй Ми-8, зависший над опустевшей поляной, повернул вслед за первым.

Открыли дверцы десантного отсека.

Карапетян наконец включил комплекс и, пользуясь помощью Матевосяна, прекрасно разбиравшегося в электронике и айти-гаджетах, начал командовать, ориентируя положение вертолёта.

– Где-то здесь! – перекричал он рокот моторов спустя четверть часа.

– Где беспилотники? – спросил Савельев.

– Кружат. – Егор Левонович ткнул пальцем в экраны поисковой системы: – Метров сто над нами.

– Преследующая нас «вертушка» их видит?

– Не знаю, должна, наверно.

– Товарищ генерал, – вдруг крикнул Ливенцов. – Они взяли нас на прицел!

Савельев слепо посмотрел на Максима. Оба знали, что Ми-8 последней модели может обнаружить луч локатора зенитных радаров.

– Связь! – рявкнул Дорохов.

– Пытаюсь достучаться!

– Поднимайтесь! – крикнул Максим.

– Не понял! – послышался голос Дорохова.

– Они настроены сбить нас! Поднимайтесь!

– И что дальше?

– Нырнём в иномериану! Это единственный шанс спастись!

– Думаешь, они… посмеют?..

– Есть связь! – крикнул Ливенцов.

С минуту пассажиры вертолёта вслушивались в рокот моторов винтокрылой машины. Переговоры Дорохова с командиром преследующей машины слышны не были, из кабины доносились лишь невнятные возгласы:

– Нет… конечно… проверяем… ждите…

Потом генерал прокричал:

– Они требуют убираться ко всем чертям! Егор Левонович, командуйте подъёмом!

– Левее метров на двадцать… и выше!

– Макс, мы что, не подчинимся?! – округлила глаза Вероника.

– Разве ты не согласилась лететь? – удивился Максим.

– Согласилась… но не думала…

– Что?

– Что это сбудется.

– Прорвёмся, душа моя, не переживай!

Максим подскочил к бойцам, вытащившим из контейнера переносный зенитный комплекс.

– «Иголку»!

Редошкин ловко вставил в трубу «иголку» – ракету величиной с мужскую руку, способную поражать цели на дальности до пяти километров.

Максим подсел к распахнутой дверце отсека, упираясь одной ногой в окантовку дверцы, другой – в ребро порога, направил ствол «Гарпуна» на вертолёт преследователей.

– Ещё выше! – прокричал Егор Левонович.

Дорохов поднял машину ещё на два десятка метров.

Видимо, пилоты второго вертолёта увидели, что в кабине беглецов появился человек с ракетным тубусом через плечо. Вертолёт резко отвалил в сторону, снижаясь.

– Выше! – крикнул Карапетян.

– Сейчас они нам врежут! – мрачно прохрипел Мерадзе.

Вероника зажмурилась.

Но в этот момент видимость скачком ухудшилась, будто вертолёт вонзился в белёсое облако, и последнее, что услышал Максим, был крик Кости:

– Ура! Попали!..

В глазах потемнело…

Глава 6

Человек и Демон

Склад «поленьев» Точилин обнаружил в той же башне, замаскированной строителями под исполинский «баобаб», уже зная, что никакие это не поленья, а зародыши расы Демонов. Пришла мысль запустить процесс рождения «демонят», поскольку в бункере кроме «поленницы» обнаружилась ещё и камера-инкубатор для новорождённых, а также анабиозная камера со спящим внутри Демоном, похожая на шестиугольный в сечении чёрный гроб. В усыпальнице лежал усохший Демон, погруженный в сон, что дало толчок фантазии лейтенанта оживить и его, поскольку две включённые ранее камеры с Демонами так и не запустили процесс оживления, хотя сначала ему показалось, что процесс пошёл.

Он подключил к «гробу» два десятка кабелей и трубок, отыскал консоль управления: она выдвигалась из торца реаниматора, и после нескольких неудачных попыток включить устройство Точилин нашёл-таки комбинацию запуска камеры, высветившей цепочку индикаторных огней по её периметру.

Точно таким же образом ему удалось включить и «роддом», внутрь которого он положил сразу двадцать «поленьев».

Радостно потёр ладонь о ладонь. И с сожалением подумал, что Демоны не оставили в своих холодильниках запасов алкоголя. Выпить сейчас водочки или коньячку было бы в самый раз.

Но он и в самом деле не нашёл в уцелевших упаковках демонских концентратов ничего похожего на бутылки. То ли Демоны вовсе не употребляли алкогольсодержащих жидкостей, то ли хранили их в других контейнерах.

Загоревшись желанием определиться с проблемой окончательно, Точилин принялся методично обшаривать доступные ему помещения в подземных апартаментах, проявив недюжинное терпение. Впрочем, делать ему всё равно было нечего, а идти к месту высадки кенгурокузнечиков без поддержки не хотелось. Надо было сначала дождаться пробуждения «усохшего» Демона, а ещё лучше – рождения целой команды молодых демономальчиков, которые стали бы охранять своего «отца» в знак благодарности за оживление.

На поиски запасов выпивки ушёл весь день.

Отсчитывал время Точилин по тем же признакам, какими пользовался в главном лесном поясе на самом верху «бутерброда» местного мироздания. То есть по движению светила от «востока» к «западу».

Ещё будучи членом команды Дорохова, Точилин слышал разговоры попаданцев, обсуждающих проблемы жизни Леса. Вспоминали и светило, которое ботаник Костя считал не звездой, а плоской ячейкой наподобие солитона – одиночной морской волны. И состоял этот солитон якобы из плазмы особого рода – бозонной. Но так ли это было на самом деле, лейтенант не знал и не хотел знать, не интересуясь физикой никак, с приставкой «совсем».

Зато вечером его ждала удача: в самом последнем бункере под «баобабом» нашлась комната, которая, очевидно, служила владельцу спальней или кабинетом. В ней стояла гигантская кровать, способная уместить сразу трёх Демонов, превосходящих по комплекции любого человека, ванна, шкафы и нечто вроде бара, в котором пряталась целая батарея узких и высоких непрозрачных банок разного цвета и с разными рисунками.

Вскрыв одну, Точилин едва не выронил сосуд, так как он зашипел и фыркнул зелёной пеной. Понюхав пену, лейтенант лизнул её (отравиться не боялся, жизнь в Лесу научила, что Демоны питались только вегетарианской пищей, которую не отторгали и человеческие желудки) и понял, что нашёл искомое.

Напиток не походил на известные земные алкогольные напитки, насыщенный странной, лёгкой, щиплющей язык горечью, но пьянил не хуже шампанского, в чём гость и убедился, когда у него закружилась голова.

– Чёрт побери! – похвалил он изготовителя. – А оно неплохо бьёт в голову! Интересно, из чего сделано это пойло?

Спящий в своём анабиозном «гробу» Демон не ответил. Но по изменившемуся цвету лица уже можно было судить, что процесс оживления начал действовать на ткани существа, соединявшего в себе черты и признаки растения и животного. Особенно Точилина поражало в этих парнях их умение выращивать одежду и доспехи как слой кожи, не прибегая к швейным манипуляциям.

В банке синего цвета, на которой красовался выпуклый значок в форме растопыренной шестипалой ладони (у Демонов действительно на руках было по шесть пальцев, в то время как ступни ног больше походили на ласты), оказался напиток похлеще «шампанского». Он тоже пенился – розовой пеной – и постреливал ниточками воздушных шариков, от которых во рту начиналась настоящая буря тресков и бульканья, а после трёх глотков у дегустатора вообще родилась безумная эйфория, сопровождавшаяся возбуждением и неудержимым смехом, остановить который он смог только спустя полчаса.

– Ох…ть! – выговорил он, очнувшись. – Выстрел в яйца! Не сойти бы с ума!

Дегустацию содержимого остальных банок пришлось отложить. В голове просветлело только через час, после чего Точилин сделал по глотку из трёх сосудов, содержащих питьё, чудесным образом сохранявшееся благодаря хитрой консервации много-много лет. Все напитки имели разный запах, цвет и вкус, от горчичного до бананового, но все производили ярко выраженное алкогольное действие. Судя по количеству банок, владелец бункера был заядлым любителем выпить.

Так как зародыши Демонов проклёвывались медленно, «акушер» не стал сидеть сутками у корыт с «дровами» и решил вернуться на верхний уровень Леса. Мысль поискать земляков не оставляла лейтенанта, к тому же хотелось свежего мяса, и он с удовольствием охотился на косуль, коз и местных «зайцев», заметив, что, прежде непуганные и не боявшиеся человека, животные стали избегать контакта. Вполне могло быть, что Лес «проинструктировал» обитателей, и милые зверюшки стали прятаться от охотника.

Впрочем, охотой этот процесс назвать было трудно. Демонский бластер, найденный землянином ещё под первым «баобабом», не давал ни одного шанса зверю увернуться даже на расстоянии до километра. Попадая в тело, сноп плазмы буквально раздирал его на лоскуты, превращая в фонтан горящей плоти, из-за чего приходилось убивать не одну косулю, а несколько, чтобы найти уцелевшую «филейную» часть.

Некоторое время Точилин избегал района высадки кенгурокузнечикового десанта, боясь попасться этим существам на глаза, но любопытство оказалось сильнее, и однажды лейтенант рискнул-таки подобраться к речной петле поближе и убедился, что напоминающие земных кенгуру и кузнечиков одновременно обитатели корабля в форме теннисной ракетки никуда не делись. Они явно пытались починить свой транспорт, присоединив отломанную ударом о берег реки решётчатую «лопасть» к «ручке».

Всего возле корабля возилось пятеро кенгурокузнечиков, использовавших какие-то длинношеие механизмы, и стояло два аэробайка. Командовал верзила шириной с двух землян, хотя остальные кенгурокузнечики были не крупнее самого Точилина. Они носили необычные плетёные костюмы из «кожаных» лент и удобные ранцы за плечами, откуда торчали рукоятки самых разных приспособлений. У Точилина даже слюнки потекли, когда он увидел, как один кузнечик ловко закинул трёхсуставчатую руку за голову и выдернул из ранца «медвежью лапу», оказавшуюся приспособлением для откручивания винтов и гаек.

Потекли слюнки у Точилина и от вида воздушных мотоциклов.

Тот, на котором он летал, должен был вскоре заглохнуть (возможностей подзарядить аккумуляторы Точилин так и не нашел), и мысль украсть у кенгуру летающий байк взбудоражила душу. Заимев транспорт, лейтенант мог бы ещё долго не беспокоиться о проблеме перемещения между слоями лесного «бутерброда».

Однако и на этот раз Точилин не рискнул напасть, хотя мог это сделать при удобном случае. Кенгурокузнечики часто покидали свой лагерь на берегу реки, улетая на аэробайках, и подловить одного из них подальше от реки не составляло труда, тем более что о присутствии землянина они не догадывались. И всё же рассчитать «операцию экспроприации» Точилин не решился. Вернулся «домой», на третий ярус Леса, напоминавший земную саванну, занялся «родильным домом», мечтая поскорее вырастить отряд типа ЧВК – частной вооружённой компании, подчинив его себе.

Молодые Демоны начали обретать формы спустя пять суток после включения камеры с «поленьями».

Сначала из «поленьев» проклюнулись наросты, похожие на древесные почки или на грибы-трутовики.

Потом «почки» выросли до метровой высоты, и из них начали вылупляться «рыбьи головы», развиваясь в тела Демонов, сочащиеся зеленоватой слизью.

Точилин вспомнил фильм «Чужие», создатели которого нарисовали натуральный процесс рождения чудовищных монстров из бочкообразных «почек». Появление Демонов удивительным образом походило на рождение Чужих, и мысль о том, что художники видели тварей, долго преследовала Точилина.

Но первым очнулся от летаргической спячки Демон в реанимационном «гробу».

Точилин как раз собирался проверить, что творится в лаборатории с камерами, проснувшись утром неизвестно какого дня, когда услышал стук, лязг и шипение, заставившие его вернуться на всякий случай в спальню за оружием. В лаборатории он обнаружил откинутую крышку капсулы и сидящего в ней Демона. Несколько секунд они, замерев, смотрели друг на друга.

Демон казался худым, как скелет, просвечивающим насквозь, хотя это было результатом прозрачных вставок в его тело. У него была вполне человеческая голова с узкими чёрными глазами, губы с вертикальной насечкой, напоминавшие щёчки тисков, треугольный нос и острые уши. Вместо волос на голове рос лишайник красного цвета, добавлявший немалую долю неземного колорита в облик существа.

– Привет! – пробормотал Точилин, нервно облизав губы.

Демон не ответил, перевёл взгляд на бластер в руках лейтенанта и медленно встал на ноги, достигая всего лишь полутора метров в высоту. В отличие от великана, своего собрата, воскрешённого Точилиным месяц назад, этот экземпляр напоминал подростка, и двигался он так плавно, что в голову невольно пришла мысль, а не женщина ли это?!

Точилин усмехнулся, точно зная, что Демоны были гермафродитами, соединявшими в себе черты двух полов.

«Подросток» выбрался из ванны реаниматора, направился к стене помещения, из которой торчала консоль с мигающими индикаторами.

– Эй, приятель, ты чего собрался делать? – осведомился Точилин.

Демон не ответил, всовывая свои коленчатые руки по первый локтевой сустав в стену над консолью.

Точилин взбесился:

– Стой, зараза! Кому говорят?! Что ты делаешь?!

Демон и на сей раз не обратил внимания на тон человека, продолжая манипуляции.

Тогда Точилин схватил его за скользкое плечо, развернул к себе и уткнул ствол бластера ему в шею:

– Отвечай, засранец, когда тебя спрашивают!

Глаза Демона стали реально квадратными. Он попытался вырваться, открыл рот, издал писклявый стон, выражая вовсе не испуг, а скорее возмущение.

Точилин тряхнул его сильнее, выстрелил из бластера в стену помещения напротив, проделывая в ней дымящийся кратер диаметром в полтора метра.

– Ну?!

Демон наконец сообразил, что он тут не главный, рухнул на колени, обхватив голову ладонями.

Изумлённый Точилин невольно расхохотался.

– Вот это другое дело! Вставай, поговорим.

Демон снял с головы ладони, недоверчиво, как показалось лейтенанту, посмотрел на него снизу вверх.

– Вставай!

«Подросток» в три приёма принял вертикальное положение.

Точилин показал ему бластер:

– Видишь? Будешь выполнять мои команды – будешь жить! Понял?

– Чи-и… ми-и… – скрипнул малыш. И опять-таки – в голосе ни грамма страха! Хотя он только что явно испугался грозного окрика землянина.

– Переведи!

Демон внимательно посмотрел в глаза человеку.

– У вас есть что-нибудь вроде электронного переводчика? – спросил Точилин.

Квадратные глаза, губы чернеют, показывая зубы – три пластины зелёного цвета.

Не укусил бы!

Точилин приподнял ствол бластера:

– Но-но!

Реанимированный «подросток» съёжился:

– Чи-и…

– Успокойся и не делай страшную морду, она у тебя и без того не эталон красоты. Придётся учить язык. Как тебя звать?

– Ми-и…

– Заладил одно и то же. – Точилин положил руку себе на грудь: – Вадим, Дима. А ты кто?

– Го-о р-р-лу-у ми-и…

– Горлуми, так? Это имя или фамилия?

– Чи-и…

– Чтоб тебя черти взяли! Буду звать тебя Горлум. Давай разбираться дальше. – Точилин обвёл рукой лабораторию: – Бункер, твоё жилище.

– Бу-у-к-ке-е… – попытался повторить Демон.

Точилин рассмеялся.

– Похоже, говорили вы мало. Ладно, попробуем ещё.

Он указал пальцем на свою ладонь:

– Рука.

– Ру-у… ка-а…

– Уже лучше. – Лейтенант ткнул пальцем в лапу «подростка»: – Рука?

– Хва-а та-а ло-о.

– Хватало?! – изумился Точилин. – Я правильно понял? Обалдеть!

– Чи-и…

– Хорошо, хорошо, не напрягайся, надо же какое совпадение! Рука – хватало! Может быть, и другие термины звучат по-русски?

Но радовался он напрасно. За час «перевода» с «демонского» на русский и обратно он усвоил всего два десятка чужих слов, а главное, объяснил жильцу бункера глаголы «иди», «садись», «вставай», «принеси» и ещё несколько. Таким образом, первый урок положил начало обмену информацией, способствующему в будущем полноценному общению.

День закончился второй попыткой освоения чужого языка, насыщенного шипящими, после чего Точилин запер собеседника в одной из пустующих комнат, хватанул «винца» оранжевого цвета, по вкусу напоминающего текилу с ноткой моркови, и пошёл спать, даже не подумав о состоянии пленника (голоден, не голоден) и о том, нужен ли ему туалет. Лишь наутро, услышав скулёж в «камере», лейтенант догадался о причине жалоб пленника и выпустил его, проводив в туалетную комнату, вполне себе земного типа, если не обращать внимания на форму унитаза.

Так прошло два дня.

Точилин вставал по утрам, давал Горлуму время на приведение себя в порядок, допрашивал, кормил, учил слова демонского языка, чем-то напоминавшего арабский, потом запирал и поднимался на аэробайке на верхний ярус Леса. Охотился, набирал в пустую тару чистой воды и возвращался обратно.

К месту высадки кенгурокузнечиков он слетал только раз, чтобы убедиться в их существовании.

Попаданцы из другой вселенной в мир Леса (так оно и было на самом деле) уже починили корабль-ракетку, во всяком случае – внешне, и теперь обследовали окрестности речной петли, собирая образцы флоры и фауны в виде бабочек, белок и ежей. Точилин видел это собственными глазами, удивляясь любознательности пришельцев. Он даже предположил, что разодетые в странные «доспехи» кузнечики являются учёными в своей вселенной и, попав в другую, они занялись привычной работой.

Однако его догадка оказалась неверной.

Вернувшись к реке уже вместе с маленьким Демоном, послушно выполнявшим его команды, Точилин обнаружил, что в корабле находились и другие обитатели. Причём, судя по поведению первых пяти «учёных», остальные пассажиры «ракетки» не принадлежали к «элитной касте», потому как были и одеты иначе (их одежду можно было охарактеризовать словом рваньё), и относились к ним «учёные» не с подобающим пиететом, совсем не так, как к уважаемым разумным существам, а скорее как к бомжам. Стоило одному из «бомжей» кинуться к реке, как его тут же пристрелили.

Демон за спиной лейтенанта начал своё воробьиное чириканье, и Точилин едва успел его остановить, зажав рот ладонью:

– Тихо, сволочь! Задушу!

Убитого кенгурокузнечика хоронить «учёные» не стали, просто сбросили в воду, и труп медленно погрузился на дно реки, застряв на отмели.

«Ни хрена себе! – мысленно оценил Точилин действия пятёрки «учёных». – Уж не тюремный ли это корабль, перебрасывающий куда-то заключённых? В таком случае эти парни в форме – конвоиры? Вертухаи? И лучше к ним не соваться с мирными предложениями? Пристрелят – и всё!»

Сбившихся в стадо «заключённых» повели купаться. И всё закончилось бы общим обмыванием, если бы не действия ещё одного самоубийцы, решившего сбежать от тюремщиков.

Высокий и худой как жердь кузнечик вдруг ломанулся вдоль берега реки, высоко поднимая колени (ну точно земной кузнечик!), кинулся в воду, в два взмаха длинных рук переплыл реку в самом узком месте, метнулся в кусты на другом берегу и помчался в направлении дерева, в ветвях которого прятался аэробайк с седоками.

И опять-таки что значит везение: побег закончился бы расстрелом беглеца, но за ним внезапно сыпануло и большинство остальных пленников, и дело приняло скверный оборот.

Разумеется, Точилин не стал бы спасать бегущих, заботясь о целости собственной шкуры, давно растеряв позитивные человеческие качества, но толпа бежала прямо на него, а за ней рванул «учёный» на воздушном мотоцикле, начиная стрелять из какой-то изогнутой штуковины, и один из огненных пунктиров вонзился аккурат в ствол дерева под мотоциклом Точилина. От неожиданности лейтенант выстрелил в ответ…

Глава 7

Боевой теннис в Большом Лесу

Он падал, и падал, и падал, сжимаясь в комок и пытаясь сконцентрироваться перед ударом о землю… пока не сообразил, что никуда не падает, а висит в невесомости.

В ушах проклюнулся неясный шум: гул моторов, голоса людей, треск и шипение.

Максим открыл глаза и увидел прямо перед собой чью-то обтянутую джинсами задницу. Оттолкнул её ладонью и услышал испуганный голос Кости:

– Меня кто-то укусил!

Перевернувшись и вцепившись одной рукой в кант дверцы, а второй держа трубу ПЗРК, Максим обозрел кабину вертолёта.

Бойцы группы держались за сиденья в хвосте кабины.

Карапетян сидел на полу среди своих подвисших приборов, удерживая рукой компьютер.

Вероника с глазами на пол-лица цеплялась за лавку вдоль борта, бледная от стресса.

Костя, раскорячившись, возился на полу, пытаясь отползти от проёма люка подальше, но инерция падающего вертолёта сносила его к Максиму.

Савельев тоже сидел на бортовой лавке и с интересом смотрел в иллюминатор.

Максим повернул голову, глянув в проём дверцы.

Вертолёт плыл в густом сером тумане, булькая лопастями винтов, но понять, где он находится в данный момент, было невозможно.

В ухе скрипнуло.

Максим обнаружил на голове наушники.

– Слушаю!

– Где мы? – спросил Дорохов.

– Между мирами, – ответил Максим с кривой усмешкой.

– Двигатель выключить?

– Ни в коем случае! И не меняйте вектора движения! А то нас забросит ещё куда-нибудь.

– Мы уже были здесь! – Костя наконец сел, вцепившись в ножку лавки. – Егор Левонович, что скажете?

– Это двойной пробой, – ответил Карапетян невнятно. – А может быть, и тройной. Он соединил Лес, Землю нашего времени и будущее.

– Так мы сейчас вылезем в будущем? Там же обитает чёрный лес.

– Я не совсем представляю механизм взаимодействия иномериан с континуумом нашей вселенной. Червоточина может иметь более сложную конфигурацию, не линейную, и какой-то боковой её лепесток действительно уходит в наше будущее.

– Не хотелось бы связываться с чёрным лесом, – сказал Савельев.

– Да уж, – фыркнул Костя, – ещё одну войну с этим гадским лесом я не переживу. Хотя ведь там полно ценных артефактов. Помните, мы нашли манускрипт в музее? Кстати, где он, кто знает? Ося, кому вы передали книгу?

– Не помню, – отмахнулся Матевосян. – Кому-то из чекистов.

– Тогда мы больше ничего не узнаем. Надо было отдать историкам или археологам.

– Помолчи, умник, – оборвал ботаника Редошкин. – Не до книг сейчас.

– Меня сейчас вырвет! – пожаловалась бледная Вероника на ухо Максиму. – Я плохо переношу невесомость!

– Держи! – Максим сунул ей пластиковый мешок.

– И долго мы будем падать? – осведомился Редошкин.

Словно услышав его горестный вопрос, вертолёт влетел в снежный вихрь – с виду, перевернулся, и людей, едва не слетевших с мест при перевороте, вдавило в сиденья или в пол вернувшаяся гравитация.

Вскрикнула Вероника.

Выругался Мерадзе:

– Вот же сучий потрох!

Звук работающих винтов изменился, превратившись в слитный гул-треск.

В кабине посветлело.

В иллюминаторы заглянуло солнце. Но это было не земное светило, судя по неяркому жёлтому пятну в синем небе.

– Лес! – выдохнул Редошкин.

Под вертолётом и в самом деле появился знакомый лесной пейзаж – стена деревьев до горизонта, сверкнула излучина реки, стал виден ржавый остов африканского катера, а рядом, наполовину в воде, наполовину на песчаном береговом откосе, виднелась необычного вида конструкция, напоминающая с высоты трёхсот метров теннисную ракетку.

– Что за хрень?! – удивился Мерадзе.

– Внимание! – рявкнул Максим, заметив некую странность пейзажа. – БТ!

Команда «БТ» означала боевую тревогу, и бойцы группы привычно включились в режим форсмажора, зная каждый свои обязанности при совместной работе подразделения.

Во время бегства с Земли через иномериану они, конечно, не были вооружены как положено, то есть вертолёт не имел ракет к пусковым контейнерам на боковых консолях. Савельев смог лишь оснастить кабину переносным зенитно-ракетным комплексом и гранатомётами. ПЗРК, который взял в руки Максим, теперь лежал на полу, к счастью, не вывалившись в люк при перевороте вертолёта. Но при погрузке необходимого снаряжения Савельев поставил ящик с оружием поближе к перегородке, за которой располагалась кабина пилотов, и на вооружение опытные спецназовцы потратили всего пару секунд.

Редошкин схватил снайперский комплекс Лобаева, будучи не только хорошим рукопашником, но и великолепным снайпером.

Мерадзе и Матевосян сначала вытащили пистолеты-пулемёты «Кедр», а потом и противотанковый гранатомёт «Крюк».

Сергей Макарович не любил огнестрел, но в прошлом он тоже был неплохим стрелком и позаботился взять помповое ружье «Медвежатник». Калибр ружья позволял ему с расстояния в сто метров пробивать не только армейские бронежилеты, но и борта БМП. А поскольку в Большом Лесу водились и жуткие «броненосные» твари вроде носорогопауков и «многоножек», «Медвежатник» очень даже был к месту. Хотя, помня бои с «динозаврами», Савельев не забыл и о револьверных гранатомётных комплексах. В хвосте кабины кроме «Крюка» стояли два контейнера с ПТРК «Шершень», а также два зенитно-ракетных «Гарпуна» второго поколения, способных сбивать и беспилотники, и «вертушки», и низко летящие самолёты, не говоря уже о «нетопырях», созданиях Большого Леса, скорость которых была далека от звуковой.

Вероника не взяла ничего, но Максим молча протянул ей «Кедр», и девушка, прикусив губу, приняла оружие.

Себе же майор приготовил такой же помповик, что и Сергей Макарович, считая его стрельбу весьма впечатляющей, хотя в данный момент был вооружён «Гарпуном».

Объявил боевую тревогу он рефлекторно, являясь опытнейшим оперативником Службы спецопераций ГРУ. Ему достаточно было глянуть на картину Леса под вертолётом, чтобы принять мгновенное решение.

На земле же и на берегу реки разыгрывалось в этот миг настоящее сражение.

Через реку плыли какие-то существа, спасаясь от стрелявших по ним кенгурокузнечиков. Память подсказала, что это родичи тех самых попаданцев в мир Леса, на ракету которых Максим наткнулся в самом начале своей лесной эпопеи. Их было пятеро, запакованных в спецкостюмы наподобие российских «ратников», но в инопланетном исполнении. Бежавшие от них оказались такими же кузнечиками, только одеты были в лохмотья, что стало видно, когда они начали выбираться на противоположный берег.

Пока беглецы переплывали реку и ныряли в кусты, от всей толпы осталось буквально два-три кузнечика, пытавшихся укрыться в высокой траве.

Двое из вооружённых кенгурокузнечиков вскочили на аэробайки, взмывая над берегом.

Один помчался за беглецами, второй вдруг начал стрелять по ближайшему дереву – это был роскошный «фикус» высотой более ста метров – и получил ответку: вырвавшийся из ветвей огненный язык снёс байкера с сиденья как шар боулинга – кеглю. Воздушный мотоцикл спикировал вниз и застрял в густых кустах.

И тотчас же трое кузнечиков на берегу обрушили огонь на «фикус», где прятался стрелок.

Один из неярких импульсов попал в дерево, и на землю вместе с листьями и ветками полетели два тела и аппарат, на котором, видимо, и сидел стрелок.

– Точилин! – закричал Костя. – Живой!

Действительно, один из седоков мотоцикла оказался лейтенантом охраны Дорохова, второй же, небольшого роста, запакованный в чешуйчатый металл, мелькнул так быстро, что Максим его толком не разглядел.

– Товарищ генерал, ниже!

Вертолёт провалился сразу на сто метров вниз.

Один из кенгурострелков обратил на него внимание, вскинул ствол своего причудливо изогнутого, трёхручечного бластера.

– Огонь! – скомандовал Максим.

Раздался дружный залп трёх видов оружия: из ПЗРК стрелял Максим, из гранатомёта «Крюк» – Мерадзе и помпового ружья – полковник Савельев.

И бой закончился.

Кенгурострелок на аэробайке кувыркнулся в реку, в то время как его аппарат ткнулся в берег, подняв волну песка.

От трёх других кузнечиков, стрелявших из бластеров с берегового откоса по своим землякам, остались две неглубокие ямы звёздчатой формы, выплеснувшие лучи осколков оружия, лохмотья костюмов и ошмётки тел.

Но и стрелок их не промахнулся, попадая в пузо Ми-8.

Вертолёт тряхнуло, в кабине взвыла сиренка.

– Повреждение! – крикнул Дорохов. – Отказ систем обзора! Садимся!

Вертолёт устремился к земле, кренясь и вздрагивая. К счастью, он был ещё управляем, и столкновения с гигантской «ракеткой» удалось избежать. Удар приземления был жёстким, груз в кабине сместился вдоль прохода к носу аппарата, едва не задавив Карапетяна и отбросив его приборы. Винты разошлись басом, снижая частоту вращения, остановились. Наступила тишина.

– Глаза, руки, ноги! – скомандовал Максим.

Бойцы дружно десантировались наружу через открытый проём дверцы, направив стволы в разные стороны.

Выпрыгнул и Максим, вглядываясь в крутой бок «ручки ракетки» высотой с трёхэтажный дом. Было видно, что корпус сооружения покрыт выпуклыми чёрными и зелёными пластинами, а торец выглядит как нос транспортного самолёта, бликующий слоем ртути.

Лязгнуло!

Костя присел.

Вероника замерла, прижав к груди кулачки.

Мужчины развернули стволы на возникшее в боку «ракетки» прямоугольное отверстие люка, откуда ковшиком выдвинулась ребристая дорожка.

Прошла минута, однако из люка никто не показался.

Редошкин посмотрел на Максима:

– Я проверю?

– Прикрой тыл! – Максим тенью метнулся к «ракетке», взлетел по «ковшу» в люк.

Первым помещением за люком располагался, очевидно, тамбур, способный вместить человек шесть – по размерам землян либо трёх – по размерам кенгурокузнечиков. Тамбур был пуст, если не считать сотни выступающих из его стен чашевидных наростов. Пока Максим разбирался с интерьером тамбура, появился Редошкин.

– Что застрял?

– Наверно, это… – Майор не договорил.

Пандус в форме ковша вдруг свернулся и закупорил проём люка. Наступила темнота, и тотчас же на людей обрушились жаркие струи какого-то газа.

Максим хотел крикнуть – береги глаза и не дыши, – но опоздал. Глаза защипало. Правда, процедура длилась всего три секунды, и пахнущий чесноком газ перестал извергаться чашками на стенах.

–..! – с чувством промычал Редошкин.

– Дезообработка, – подтвердил Максим, перестав зажимать нос.

Щёлкнуло, на людей упал сноп света через расширявшийся проём люка в соседнее помещение.

Максим мягко скользнул в коридорчик за люком, стены которого представляли собой пучки стволов бамбука жёлтого цвета. По ним переметнулись красные и фиолетовые огни, образуя висящее в воздухе кольцо.

– Не понимаю, – пробурчал Редошкин.

– Что?

– Зачем надо было включать дезообработку. Они что же, каждый раз при заходе в свою колымагу включают антивирусный контур?

– Наверно.

– А это что за колечко? Нас приглашают? Или, наоборот, предупреждают, чтобы мы не лезли?

Максим покачал головой:

– Едва ли кузнечики рассчитывали, что к ним заявятся непрошеные гости.

– Тогда это ловушка.

– Если бы здесь оставались другие члены экипажа, они бы уже отреагировали.

– Тогда что здесь произошло?

– Могу только предположить. Эти парни – явная родня кенгуропопаданцам с ракеты, которую мы обнаружили в Лесу. Очевидно, Лес то и дело стучится о соседние вселенные, и через возникающие трещины – иномерианы – сюда сваливаются разные агрессивные твари.

– Такие, как мы, – ухмыльнулся лейтенант.

– А поскольку кенгурокузнечики сами агрессивны, то Лес и послал нам сообщение, чтобы мы занялись новыми попаданцами.

– Так мы до скончания веков будем с ними возиться.

– Я поговорю с ним, когда закончим разбираться с ситуацией.

– Почему одни кузнечики стреляли по другим?

– Наверно, это тюремный корабль, который перевозил их зэков. Вспомни, как они были одеты. А когда зэки побежали, конвоиры открыли стрельбу. Только и всего.

– Логично.

– Сам как думаешь?

– Согласен на все сто. А вообще везёт же нам на уродов, командир! То африканцы, то роботы чёрного леса, то эти кузнечики!

– Вперёд!

Оба скользящим шагом направились в глубь коридора.

Кольцо огней растаяло. С тихим лязгом в торце коридора возникло отверстие люка. Разведчики прижали к плечам приклады ружей. Но навстречу никто не показался. Создавалось впечатление, что корабль для перевозки заключённых пуст.

За люком коридор разветвлялся на два поуже. Один шёл вдоль борта «ракетки», образуя проход мимо открытых тюремных камер. Всего дверей было восемь, из чего можно было сделать вывод, что в каждой камере проживало по двое заключённых.

Максим заскочил в одну такую комнату и выскочил как ошпаренный обратно: запах в камере стоял гуще, чем на мусорной свалке.

Второй коридор изгибался дважды, каждый раз расщепляясь на два, и вывел разведчиков на мостик управления аппаратом. Сомневаться не приходилось. Это была самая настоящая рубка, напоминающая пост управления военным кораблём, фрегатом или эсминцем.

Она делилась на две неравные части. Стенки малой части представляли собой приборные панели с сотней мигающих индикаторов, окошек и экранчиков. А перед большим экраном, показывающим пейзаж снаружи, располагалось кресло, приспособленное для работы в нём существа, имеющего трёхсуставчатые руки, ноги кузнечика, книзу превращавшиеся в лапы кенгуру, и выступ на спине, образующий нечто вроде плавника.

Отделение побольше полукольцом окружало главный пульт поста. В нём стояли шесть кресел попроще – по сравнению с командирским, перед каждым светились вогнутые чаши экранов, один из которых показывал отсек с камерами для заключённых.

– Странно, – сказал Редошкин. – Неужели они настолько беспечны, что не оставили в корабле ни одного своего охранника? И где охранная автоматика? Почему не работает? Что за пренебрежение к инструкции? Ведь наверняка таким службистам предписано ответственно относиться к своим обязанностям конвоиров? Не овощи же на продажу везли.

– Считали, что никто им не угрожает.

– Ага, и решили помыть зэков, не опасаясь, что те сбегут?

– Мало ли чем они руководствовались. Возвращаемся.

– Может, обойдём весь зэковоз?

– Как ты сказал? Зэковоз?

– А что, не нравится?

– Да нет, нормально. Пусть будет зэковоз. Обследованием займёмся позже, вместе со всеми. Нам самим надо разобраться во всей этой кутерьме. Попробуем найти хотя бы одного уцелевшего пленника. Тогда и узнаем, откуда они и куда их везли.

Через минуту разведчики вернулись к спутникам, с тревогой ожидавшим их возвращения.

Глава 8

Новости дня

До самого вечера (солнце Леса скатилось низко к горизонту) отряд самоотверженно трудился, выполняя обязанности похоронной команды и разведподразделения.

Из кенгурокузнечиков не уцелел никто. Хоронить пришлось всех членов экипажа зэковоза (термин Редошкина одобрили все, даже Костя) и пятнадцать заключённых.

Точилина так и не нашли, как и его спутника. Оба сбежали на аэромотоцикле, принадлежащем экипажу зэковоза, и в пределах прямой видимости не появлялись.

– Он был с Демоном! – заявил Костя при обсуждении создавшегося положения. – Зуб даю! Здесь больше никого нет, кроме разве что зверюг чёрного леса. Лейтенант, наверно, оживил кого-то из тех, кто лежал в бункерах саванны, и взял его с собой.

– Но почему он сбежал? – с недоумением спросила Вероника. – Мы же хотели его спасти.

– Вряд ли ему требуется спасение, – мрачно усмехнулся Мерадзе. – После того что он натворил, после якшания с Демонами и с роботами чёрного леса у парня поехала крыша, и теперь стоит его опасаться, а не спасать.

– Согласен, – кивнул Редошкин.

Они с Максимом ещё раз осмотрели корабль кенгурокузнечиков, обнаружив в нём отсек с запасами пищи – судя по прозрачным полкам с кучей банок и коробок разного формата. Да и пахло в отсеке как на кухне, что вызвало у разведчиков оживление. Еду Демонов они пробовали не раз, а с пищей кенгурокузнечиков сталкивались впервые.

– Откроем пару банок? – предложил Редошкин.

– Не сейчас, успеем ещё.

В отсеке, вход в который представлял собой настоящие ворота, наткнулись на упакованный аэромотоцикл. Мест в отсеке хватало на четыре таких аппарата, но стоял только один.

– Вот это славно! – обрадовался Редошкин. – Теперь у нас два байка! Можно будет мотаться по этажам Леса на любые уровни.

– Непонятно, куда делись два других мотоцикла.

– Может, тут только два и было.

– А если они запустили разведку?

Редошкин пошарил рукой по воротнику костюма.

– Чёрт, надо срочно обзавестись рациями. Полковник, по-моему, взял несколько. Но я думаю, Софа не пропустит незваных гостей, если те появятся.

– Тем не менее возвращаемся.

Члены группы встретили их вопросительными взглядами.

– Ну, что там ещё? – нетерпеливо спросил Костя. – Трупов нет?

– Чисто, – ответил Редошкин со смешком.

– А летать зэковоз может?

– С этим будем разбираться, – сказал Максим. – Давайте сооружать лагерь.

Ми-8 беглецов с Земли оказался повреждённым незначительно, и Дорохов рассчитывал поднять его в воздух через пару дней.

Изучением доставшегося землянам средства передвижения генерал хотел заняться утром следующего дня, но Максим принял решение сначала побеседовать с Лесом, чтобы выяснить обстоятельства посыла на Землю шмеля с крестиком Редошкина. Только после этого можно было составлять план дальнейших действий.

Майор посадил на аэробайк Веронику, вручив ей помповое ружьё и забив грузовой кошель «теннисными мячами», сел впереди и помахал рукой остающимся.

– Вернёмся через пару часов. Андрей Тарасович, командуйте моими парнями.

– Разберёмся, – сказал Савельев.

– Вы, собственно, куда? – спросил Редошкин.

– К Дубу, – ответил Максим, поднимая мотоцикл в воздух.

Конечно, он мог бы разговаривать с Лесом с любой точки территории, но Дуб олицетворял для него некое высшее существо наподобие русского бога Рода, и встречи с ним всегда проходили в дружественно-божественном ключе.

Была у Максима и ещё одна идея, которую он стал претворять в жизнь спустя полчаса после начала полёта.

Найдя под мотоциклом лесок «русской природы» – с берёзками и сосенками, он спикировал на озерцо в центре леска и на испуганный возглас Вероники «Мы падаем?!» ответил:

– Сладкого хочу!

Соскочил с сиденья, протянув руку спутнице:

– Прошу, мадам!

– Сладкого? – не поняла она. – Земляники, что ли?

Он засмеялся, подхватил девушку на руки и понёс в лес, найдя красивую мшистую полянку между ивами.

Она напряглась, пытаясь вырваться, но сопротивлялась недолго. Близости между ними не было давно (дня четыре точно), а молодое сердце требовало выплеска энергии, и желал её не посторонний человек, а любимый и не менее желанный…

– Вкусная! – прошептал он спустя какое-то время.

Искупались в чистейшей, сродни родниковой, воде, не стесняясь наготы друг друга.

– Теперь можно и поесть, – пошутил Максим, помогая девушке натянуть спецкостюм, в каком она находилась на борту вертолёта.

Вероника изумлённо распахнула глаза:

– Ты же завтракал недавно!

– Это я вспомнил старый мультик, где мать-лягушка говорила сыну: поели? – можно и поспать; поспали? – можно и поесть.

Смех Вероники показал, что её настроение по крайней мере не ухудшилось после бурного «сладкого».

Дальнейший путь к великаньему Дубу прошёл уже без задержек. Максим отыскал его легко, обладая феноменальной географической памятью, что не раз выручало его при выполнении боевых заданий.

Аэромотоцикл завис над краем поляны, заросшей сочной зелёно-жёлтой травой, и седоки какое-то время молча разглядывали гиганта, возвышающегося над округой метров на триста.

Максиму показалось, что он слышит тягучий басовитый гитарный звон, словно в этом районе Леса кто-то задел струну, и она так и не перестала звучать. И ещё он почувствовал взгляд, ассоциирующийся со взглядом могучего седого старика в доспехах, стоящего по грудь в земле. На ум пришёл образ пушкинской Головы в шлеме из поэмы «Руслан и Людмила». Дуб перед землянами создавал примерно такое же впечатление.

– Сколько же ему надо воды… – нарушила молчание Вероника.

Максим очнулся:

– Море!

– Но здесь поблизости нет морей.

– Я образно выразился. В километре отсюда течёт речка, а водоносный слой здесь неглубоко, метров на двадцати.

– Какие же у него тогда корни?!

– Да, впечатляющие, держать такую махину трудно. Если его высота – под триста метров, то площадь корней не менее двадцати пяти тысяч квадратных метров.

– Вся эта поляна?

– Даже больше, ежели учесть, что корни дуба переплетаются с корнями других деревьев, порождая мыслящую систему.

– Мозг?

Максим улыбнулся:

– Мозг.

Загудело!

К мотоциклу вынеслась струя жуков, заставив Веронику спрятаться за спину пилота.

– Ой!

– Не пугайся, трусиха, – обернулся Максим. – Это летающие датчики Дуба. Они чистят его и оберегают от разного рода грызущих насекомых.

– Тут же нет насекомых.

– А муравьи, а бабочки?

– Они ведь тоже датчики и тоже чистят деревья всего Леса.

– Ну, может, жуки имеют и какие-то другие функции.

Туча гигантских – с мужской палец – жуков накрыла аппарат с пассажирами, но кружилась вокруг недолго. Словно убедившись в отсутствии опасности гостей, она поднялась вверх и понеслась обратно к патрону.

Один из гигантов упал на голову Максима, он снял его, пережив не слишком приятные ощущения (богатый опыт общения с земными насекомыми подсказывал, что далеко не все они мирные создания), зажал с двух боков пальцами, рассматривая две пары жёстких чёрных крыльев, подкрылки, брюшко, восемь лап и впечатляющие рога, покачал головой:

– Видок у тебя ещё тот.

– Отпусти! – прошептала Вероника, опасливо пряча голову за плечом пилота. – Укусит!

– Не укусит, это тебе не шмели, изобретённые чёрным лесом.

Подброшенный вверх жук включил «тягу» и с гудением уплыл вслед за собратьями.

Взгляд Дуба изменился.

– Пошли, нас приглашают.

Максим посадил аэробайк у опушки леса, и они пешком направились к лесному князю, взявшись за руки, как это проделывали уже не раз. Остановились, не доходя до узловатого ствола два десятка метров, легли на траву навзничь, по-прежнему держась за руки.

Вероника поёжилась:

– Мы как под рентгеном…

– Скорее уж на столе МРТ. Что поделаешь, корни этого великана и в самом деле являются генератором биополя. Закрывай глаза и думай о приятном.

Девушка фыркнула:

– Что в твоём понимании приятное?

– Бутерброд и чашка кофе, – пошутил он. – Сосредоточились!

Ветерок, приносивший из Леса знакомые запахи, перестал шевелить траву. Природа словно затаилась. Стало совсем тихо. И в этой тишине слуха коснулся раскатистый шёпот:

«Челове-е-ек… слушае-е-ем… тебя-а-а…»

Перед мысленным взором соткался образ собеседника, каким Максим видел Лес в своих фантазиях: тот же старик с длинными седыми волосами, перехваченными через лоб красной лентой, загорелое морщинистое лицо, усы, борода, яркие синие глаза, в которых светится пламя ума и силы. И губы, изогнутые в сожалеющей полуулыбке.

«Дружище! – заторопился Максим, помня, что ментальный обмен требует значительного расхода энергии. – Мы получили твое извещение и поспешили на помощь. Почему ты послал к нам такого ненадёжного парламентёра? Что случилось? Мы ведь могли и не встретить посланника?!»

«Ситуация изменилась…»

«Мы поняли, наткнувшись на зэковоз… э-э… на корабль кенгурокузнечиков. Вероятно, они где-то в своей вселенной влезли в иномериану…»

«Ситуация сложней, чем может показаться на первый взгляд… слуги чёрного леса проникли на шестой уровень нашего мира и повредили мемориальный комплекс наших предшественников… в результате генератор иномериан включается спонтанно… и создаёт тоннели перетекания вселенных…»

«Постой, постой, не спеши! Кто такие ваши предшественники? Демоны?»

«Нет, Демоны – пришельцы в этом мире… наши предшественники, а по сути, создатели…»

«Амазонки!»

«И они пришельцы…»

«Твою дивизию! Так всё сложно?!»

«Наши предки – коллективный разум… существующий в нашей метавселенной изначально…»

«Не понимаю!»

«Лес».

«Но ведь и ты Лес!»

«Я всего лишь часть общего кластера… получившая самостоятельное развитие для нейтрализации последствий войны пришельцев между собой – Демонов разных рас. За границами моих владений находится другой Лес…»

«Тот, который мы видели?»

«Он бесконечен… а я лишь его малая часть».

«Пощади моё воображение! Ничего себе – малая часть! По площади больше нашей Земли!»

«Намного больше… вы не можете объять все масштабы нашего мира…»

«Не хватает органов чувств?»

«Ваш эксперт правильно оценил мерность нашей метавселенной…»

«Три и четырнадцать сотых!»

«А вы – существа трёхмерные… из-за этого для вас скрыты истинные масштабы таких образований».

Максим почувствовал лёгкое головокружение. Даже пси-энергетическая подпитка Вероники не спасала от потери сил.

«Ладно, поговорим об этом отдельно. Ты сказал – Амазонки тоже попаданцы…»

«Они появились в Большом Лесу…»

«Давай как-то иначе называть тот Лес, что окружает тебя. К примеру, Беслес».

«Пусть будет так… существа, называемые вами Амазонками, попали к нам ещё до моего создания… они развивались очень быстро и в конце концов ушли из нашего мира, оставив памятник и генератор иномериан…»

«Будь я проклят! Почему ты молчал об этом?!»

«Вы не спрашивали…»

«Значит, тебя создал тот самый Бесконечный… э-э… Беслес…»

«Война Демонов едва не уничтожила мыслящую систему Бесконечного Леса… мы привлекли для нейтрализации последствий войны другую разумную систему…»

«Чёрный лес?!»

«Чёрный лес – вторая попытка… первой был контакт с коллективным разумом из другой метавселенной… это птицы…»

Шевельнулась Вероника. Максим сжал её пальцы, успокаивая. Она слышала всё, из чего состояла ментальная беседа.

«Птицы?! Но здесь нет птиц!»

«Вы видели их… когда выходили за пограничную полосу наших владений…»

«Мы бы никогда не поняли ваших отношений! С ума сойти! Сколько же к вам попадало разных гостей? Птицы, кенгурокузнечики, Амазонки, Демоны, чёрный лес, мы, наконец!»

«Я сначала был хранителем наследия Амазонок… потом мне поручили процесс очищения ареала, повреждённого войной… первая попытка не привела к успеху… птичий кластер зажил самостоятельной жизнью и перестал контактировать с нами… чёрный лес тоже оказался не помощником… а разрушителем… превратившись в завоевателя…»

«А потом ты решил сделать ещё одну попытку и перебросил нас в свои владения!»

«Мы не ошиблись с вами… хотя и люди – суперагрессивные существа…»

«Не все!»

«Не все…»

Сердце заработало с перебоями.

«Дружище, заканчиваем. Что заставило тебя снова обратиться к нам? Появление кенгуропопаданцев?»

«Нет… мы попытались попросить их помощи… но они повели себя слишком грубо…»

«Я видел, они расчищали площадку, истребляя животных… убили даже своих заключённых».

«И пригрозили начать экспансию…»

«Ну этого мы не допустим! Тем более что от их отряда почти никого не осталось в живых. Так какова причина?»

«Бесконечный Лес… решил уничтожить наследие Амазонок… генератор иномериан… и ограничить наш ареал… что равносильно ликвидации нашей мыслящей системы…»

Вероника снова вздрогнула.

Максим повторно сжал её пальцы.

«Ты преувеличиваешь наши возможности!»

«На борту корабля кенгуру много оружия…»

«Его всё равно не хватит отбить нападение, масштаб не тот. И я ещё не уверен, что мои земляки настроены воевать с… – Максим поискал более адекватное слово, но не нашёл, – с Беслесом».

«Вы нас огорчаете…»

«Ничего обещать не могу. Я не против помочь тебе, но не вижу способа. Кстати, у тебя же есть свой пограничный флот, шхуны заградителей».

«Они предназначены защищать шестой уровень нашего мира. Их осталось немного».

«А как ты оберегаешь границы своих владений? Я заметил полосу бурелома на границе. Ты её создал?»

«Это не бурелом – искусственные растения…»

«Наш ботаник говорит – плантоиды».

«Название не имеет значения. Этот пояс создаёт непроходимое поле колебаний метрики пространства… которое не могут преодолеть птицы и другие существа… пока непреодолимое… но Повелитель птиц вскоре отменит этот физический закон…»

«Это каким же образом?»

«Его планы мне неизвестны… однако ничего неосуществимого в мире нет… стоит только поставить задачу…»

«Какой ты оптимист, однако. Мы у себя на родине тоже часто ставим перед собой невыполнимые задачи. Но я тебя понял. Прощай покуда, будем общаться и думать».

Максим с усилием вытащил себя из лесного пси-поля, как из болотной трясины, и с облегчением вдохнул чистый воздух под деревом, насыщенный запахами листьев, коры и травы.

Рядом послышался такой же вздох: пришла в себя Вероника.

– Как после бани…

Он улыбнулся:

– Расслабляет не хуже. Но отбирает слишком много энергии. Даже странно, почему это происходит, мы же не работаем как землекопы и не бегаем как футболисты, просто мыслим.

– Костя говорил, что у нас с Лесом разные диапазоны ментальных вибраций.

– Может, академик и прав, думать он умеет. А ты молодец, здорово поддерживаешь! Если бы не твоё плечо, обмен мыслями с Лесом давался бы мне тяжелее.

– Ты и без меня разговариваешь с ним.

– Бывало, но процесс давался мне нелегко.

– Всё равно ты экстрасенс.

– Да какой я экстрасенс, – запротестовал Максим, – просто интуиция развита неплохо.

– Экстрасенс! – упрямо повторила девушка. – Никто из нашей группы не может так общаться с Лесом, как ты.

– Ладно, пусть будет по-твоему. Ты всё поняла, о чём мы говорили?

– Жуть! – призналась Вероника. – Как ушат холодной воды на голову вылили! Получается, мы все здесь попаданцы? Демоны, Амазонки, кузнечики. И единственная разумная система здесь – Лес.

– Две системы: наш Большой и Бесконечный.

– Странно, что они начали конфликтовать.

– Ничего странного не вижу, Большой Лес осознал себя как личность, а у любой личности всегда появляется тяга к свободе выбора.

– Но ведь мы не сможем ему помочь.

– Не знаю, не уверен, и всё же обсудим эту проблему с остальными. Может, кто-нибудь подскажет идею.

– Костя.

Максим рассмеялся:

– Можно не сомневаться. Отдохнула? Тогда полетели к своим.

Они попрощались с Дубом и, провожаемые хвостом из жуков, вернулись к аэромотоциклу.

Глава 9

Зэковоз

К излучине реки, накрытой от берега до берега «ракеткой» корабля кенгурокузнечиков, аппарат вернулся спустя два часа после отлёта.

Рассказ контактёров произвёл на всех членов отряда большое впечатление.

Особенно сильно реагировал Костя, то и дело прерывающий речь рассказчика – Максима – возгласами: а я что говорил?! и я так думал! а я вас предупреждал! – и тому подобными. В конце концов Сергей Макарович сделал молодому человеку замечание, и ботаник замолчал на пару минут. А так как он редко обижался и не был научен долго молчать, то и дальше продолжал в том же духе.

– Да, сильно! – проговорил Дорохов, когда Максим закончил рассказ; сидели кружком на пригорке, под защитой вертолёта. – Этого мы предвидеть не могли. Ситуация действительно непростая. Не вижу никакого выхода из создавшегося положения. Даже если бы нам удалось подключить к решению задачи армию, она бы не справилась. Не кидать же атомные бомбы на Лес? Нет смысла.

– Это уже было, – задумчиво сказал Карапетян. – Демоны, воюя друг с другом, загадили огромную территорию Бесконечного Леса, сбрасывая ракеты, или что там у них было, оставившие миллионы воронок в земле. И что произошло? По большому-то счёту, ничего. Бесконечный Лес…

– Беслес.

– Как?

– Беслес – сокращение от Бесконечный Лес, термин мой.

– Классная аббревиатура! – ухмыльнулся Редошкин. – Если учесть, что бес – нечистик из русского фольклора.

Костя засмеялся:

– Что значит иметь филологическое образование, да, Жора?

Редошкин пожал плечами.

– Пусть будет Беслес, – согласился Карапетян. – Он выделил из своих рядов чистильщика – Большой Лес, и тот за несколько тысяч лет создал новый лесной ареал, свободный от любого вида хищников. Если бы не попаданцы, по сути, все – хищники, ситуация в этом мире давно пришла бы в норму.

– Амазонки не были хищниками, – робко возразила Вероника.

– Стопроцентной гарантии дать мы не можем. Амазонки тоже не были людьми, несмотря на сходство и безупречность линий, подпадающих под наше определение красоты.

– Но получается, что Большой Лес подставил нас? – проговорил Редошкин. – Он всё знал и ничего нам не сообщил. Нас использовали втёмную. Нет?

– Мы не спрашивали, – покачал пальцем Максим.

– Вы напрасно считаете Лес равноправным собеседником сродни человеку, – покачал головой Егор Левонович. – Несмотря на взаимопонимание. Лес – колоссальная разумная растительная система, но разумна она по-своему, не по меркам человеческих категорий и этики. Она никого не предала и не предаёт, следуя своей логике, нелинейной. К нему надо относиться скорее как к искусственному интеллекту, нежели как к человеку.

Максим кивнул, подумав с некоторым облегчением, что ему было бы горько осознавать, что Лес способен предать.

Дорохов посмотрел на него, прищурясь:

– Вы тоже так считаете?

– Примерно.

– Плохо.

– Почему? – удивился майор.

– Для нас это как приговор. Что бы мы ни делали, Лес всё равно будет следовать своим правилам, невольно подставляя нас. Не вижу способа помочь ему.

Максим искоса глянул на Веронику. Генерал повторил его же слова, сказанные после сеанса связи с Лесом.

– Не соглашусь, – вежливо возразил Карапетян. – Мы ещё не всё наследство Амазонок изучили. У меня такое ощущение, что их мемориал прячет много других тайн.

– Точно! – воскликнул Костя. – Там ведь и кроме генератора иномериан много чего понастроено! Надо лететь и изучать. Лес хочет, чтобы мы уничтожили генератор, а мы используем его как-нибудь по-другому.

– Светлая голова! – восхитился Матевосян.

– Только к заднице приделана, – проворчал Мерадзе.

– Можно подумать, у вас не так, – отбрил его ботаник, расплываясь в ухмылке.

– Что ещё можете предложить, товарищи? – поинтересовался Дорохов.

Костя поднял руку:

– Можно мне?

– Потерпи, – укоризненно толкнула его в бок Вероника. – Очередь дойдёт и до тебя.

– У нас у всех одинаковые права, – огрызнулся молодой человек.

– Говори, – сказал Дорохов.

– Лес выдал инфу о каких-то птицах, которые живут в Бесконечном Лесу, за пределами Большого.

– Было дело, – кивнул Максим.

– Надо просто договориться с ними.

– С птицами? О чём?

– Пусть наш Лес пустит их на свою территорию, они и разберутся с разными попаданцами, которые будут появляться в результате стохастического включения генератора иномериан. Тогда и Беслес успокоится и не будет требовать от Большого уступок.

Беседующие переглянулись.

– Большой не пойдёт на такой риск, – хмыкнул Редошкин.

– Дело не в том, пойдёт или не пойдёт, – сказал Карапетян с сожалением. – Это плохая идея в морально-этическом плане. Даже если птицы в каком-то смысле разумны, они могут замахнуться на захват территории Большого Леса просто в силу своих психических и нравственных установок. Как говорится, ничего личного, только отдайте нам всё, чем владеете.

– У! – выпятил губы Костя. – Как вы повернули. Но ведь птицы не отобрали у Беслеса территорию?

– Мы не знаем. К тому же и птицы, и любые другие существа с биохимической генетикой наверняка начнут использовать генератор иномериан в своих целях. Не факт – добрых. Я бы вообще взял бы да уничтожил его, дабы не было соблазнов.

– Какой вы воинственный сегодня, Егор Левонович, – усмехнулся Савельев.

Карапетян виновато сморщился:

– Простите, если я не прав.

– Всё равно нам необходимо нырнуть вниз и посетить мемориал Амазонок, – сказал Костя. – Заодно выкинем оттуда роботов чёрного леса. Интересно, кто это и как им удалось поломать генератор?

– Думаю, это шмели, – сказал Редошкин.

– Почему ты так решил?

– Только им удалось бы просочиться сквозь щели в здание мемориала, и только они могут формировать облака пси-воздействия на людей и на электронную технику, обладая психотронными наноизлучателями.

– Могу поспорить…

– Не надо, – остановил ботаника Дорохов. – Я тоже считаю, что мы обязаны спуститься на шестой уровень Леса и выяснить возможности наследства Амазонок. Когда будем иметь полное представление о наших шансах, тогда и решим, что делать.

– И базы Демонов на всех уровнях надо бы пощупать, – добавил Сергей Макарович. – Вставляем в план работы?

– Разумеется.

– Кстати, о возможностях, – сказал Максим. – Вы успели еще раз осмотреть зэковоз, пока мы разговаривали с Лесом?

– Ох, чего там только нет! – оживился Костя. – Оружия – уйма! Пойдём покажу.

– Вместе пойдём, – поднялся Редошкин.

– Идём все вместе, – сказал Дорохов. – Есть что обсудить.

– Товарищ генерал, разрешите, мы с лейтенантом займёмся «вертушкой»? – спросил Ливенцов, указав на Матевосяна. – Кое-какие узлы надо заменить.

– Хорошо, – кивнул Дорохов. – Действуйте.

– Я тоже останусь, – сказал Мерадзе, с намёком приподняв ствол «Кедра».

Максим кивнул. Лейтенант и в нормальной боевой жизни группы выполнял роль арьергардного охранения.

Делегация потянулась к зэковозу, корпус которого в форме «ручки» «теннисной ракетки» нависал над рекой чёрно-жёлтой чешуйчатой трубой и упирался торцом в песчаный береговой откос. Вёл за собой небольшой отряд Костя, взявший на себя роль экскурсовода и азартно перечислявший обнаруженные в корабле богатства. За ним шагали заинтересованные Максим с Вероникой, затем Редошкин, Дорохов, Карапетян и Савельев.

За два часа отсутствия пары лесных контактёров оставшиеся успели ознакомиться с аппаратом кенгурокузнечиков, а Карапетян с Матевосяном даже включили систему управления зэковозом. Точнее, смогли перевести её из состояния диагностирования в режим предполётной подготовки. Компьютеры кузнечиков практически не отличались от земных, как и вычислительные машины Демонов, что сразу заметил лейтенант, будучи отличным айтишником. Он доказал это ещё в Крепости Демонов, разгадав язык крепостного компьютера и сумев разобраться со всем электронным хозяйством Крепости.

Примерно то же самое произошло и с кораблём кенгуропопаданцев, системы которого были включены все до единой, что позволило освоить кенгурокомпьютер без взлома его защиты. Да и советы Егора Левоновича, также неплохо разбиравшегося в квантовой сути компьютерных процессов, пошли на пользу.

Первым делом оба ознакомились с меню главного вычислителя зэковоза, наметили контуры перевода с языка кузнечиков на русский (эти существа разговаривали щелчками – пакетами звуковых вибраций в диапазоне ультразвука, которые иногда человеческое ухо ловило как шипение или тонкий свист) и определили значение основных свистов, формирующих команды.

– Теперь мы спокойно говорим с ним по-нашему, – хвастался раскрасневшийся экскурсовод, – и комп зэковоза выполняет все приказы. Вот, смотрите.

Костя склонился к подкове консоли командирского пульта и громко произнёс:

– Зажги освещение!

В посту управления кораблём стало темно. Все осветители в потолке и на стенах погасли. Только разгорелись окошечки индикаторов на пультах.

Раздался смешок Редошкина:

– Командир, запрети ему говорить. Он так и самоликвид включит.

– Отставить базар! – бросил Максим.

– Слушаюсь.

– Это не тебе. Костя, умолкни!

Карапетян бочком протиснулся к пульту, коснулся пальцем какого-то окошечка.

В кабине вспыхнуло прежнее освещение.

Костя сконфуженно почесал в затылке:

– Блин… он же подчинялся мне…

– Надо чётче формулировать приказ, – проговорил Егор Левонович. – К тому же мы не все их термины перевели на русский, и слышит он нас с пятого на десятое, не всё улавливая из сказанного. Диапазон общения его создателей далёк от нашего аудиоспектра.

– Кричи по-петушиному, – со смешком посоветовал Редошкин.

– Пошли дальше.

Делегация направилась по коридорам к периферийным отсекам вокруг основной трубы корабля.

Костю отстранили от должности экскурсовода, и объяснял принадлежность помещений лейтенант.

Всего в «теннисной ракетке» располагалось двенадцать отсеков разного размера и назначения. Двигательный, примыкавший к решётчатой плоскости «ракетки», был невелик, всего с кузов «КамАЗа», но именно он позволял махине летать. Правда, с какой скоростью и был ли корабль годен для космических полётов, исследователи ещё не знали.

– Он антигравитационный, – заявил Костя, тыкаясь в спины шагающих впереди. – А решётка – антенна.

Максим встретил взгляд Савельева.

– Если мы сможем поднять его в воздух, – сказал Сергей Макарович, – у нас появится отличная возможность перемещаться по Лесу.

– А вертолёт? – наивно спросила Вероника.

– Ресурс вертолёта ограничен. Вот если мы отыщем топливо, то и он нам ещё послужит.

Возле двигательного отсека открылся проём ещё одного.

– Туалет! – расплылся в улыбке Редошкин. – Почти как на Земле.

Максим заглянул, увидев помещение размером с двигательный отсек, но заполненный совсем другим оборудованием. Кенгурокузнечики мало походили на людей, но у них было седалище, опиравшееся на ноги, и садились они на унитаз почти как люди.

– А вот там арсенал! – побежал вперёд Костя.

Отсек с оружием находился по другую сторону «ручки» «теннисной ракетки», стыкуясь с галереей других помещений. Люк в него был открыт, представляя собой ребристую металлическую пластину прямоугольной формы толщиной с полметра.

Максим вошёл следом за ботаником, разглядывая ячеи разного размера, усеивающие стены и потолок помещения, закрытые белыми выпуклыми крышками. Откинуты были три ячеи вдоль стен, внутри которых лежали в специальных сотах с перегородками знакомые жёлтые пушистые «теннисные мячи» и «фаустпатроны».

– Это мы уже видели. – Максим повертел в пальцах тяжёлый «теннисный мяч». – Проверяли кондиции?

– Проверим.

– Там ещё полно… – Костя не договорил, так как Редошкин остановил ботаника:

– Не лезь поперёк батьки в пекло. Командир, оружия действительно много. Здесь сотня ящиков-ячей, и все под завязку. Такое впечатление, что экипаж зэковоза доставлял кому-то целый арсенал. Есть и ножи с молекулярной заточкой, и «теннисных» гранат три ящика, и полсотни «фаустпатронов», и «револьверы». Помните? Стреляют пулями, по мощности не уступающими снарядам. И вот эти штучки.

Лейтенант вытащил из длинного ящика самое настоящее копьё с заострённым, как жало, остриём. Направил в стену отсека, сделал движение, будто собирался метнуть копьё, и оно удлинилось сразу на несколько метров.

– Сюрприз! – помотал головой Максим.

– Ага, – радостно вскричал Костя. – Для охоты – самое то!

– Я тебе поохочусь! – проворчал лейтенант, отводя руку с копьём, которое тут же вернуло первоначальную длину. – Но все эти штуковины для индивидуального применения, в том числе и «фаустпатроны». Ракет у кузнечиков не было, то ли они не дошли до их создания, то ли перешли на другие виды. Но в соседнем отсеке стоят пушки посерьёзней.

– А мне ничего не сказал! – обиделся Костя.

– Только не пытайся что-нибудь нажать.

– Что я тебе – пацан трёхлетний?

– Хуже.

– Спасибо.

– Пожалуйста.

Вероника взяла ботаника под руку:

– Не обижайся, ты иногда и в самом деле ведёшь себя как в детсадике. Будь посерьёзней.

В соседнем отсеке под прозрачными колпаками высотой в полтора человеческих роста стояли два аппарата, напоминающие аэромотоциклы. У них было по три чёрных диска, точно таких же, какие на аэробайках играли роль антигравитационных эмиттеров, которые крепились к корпусу рычагами. Очевидно, они откидывались в стороны. Корпус устройств представлял собой кольцевую конструкцию с частыми вертикальными рёбрами, из которой высовывалась линза метрового диаметра. Материал линзы напоминал кварц, и внутри неё водили хороводы крохотные синие молнии. Опиралась вся конструкция на три кенгуриные лапы.

В отсеке было свежо, что указывало на присутствие в воздухе озона.

– Что это? – осведомился Дорохов.

– Скорчер! – выпалил Костя азартно.

Максим посмотрел на Карапетяна, и физик сказал:

– Предварительно излучатель электрических молний. В реестре оборудования корабля отсек помечен синим кружком, а синий цвет у кенгуру – цвет опасности.

– При чём тут скорчер? – спросила Вероника.

– У Стругацких герой повести «Попытка к бегству» стреляет из скорчера, электрического разрядника. Кстати, очень мощного. А если учесть размеры этого излучателя, представляете, что будет? Да мы же любой крейсер потопим.

– Размеры устройства далеко не всегда адекватны его мощи, – покачал головой Егор Левонович.

– Давайте испытаем!

– Всему своё время, – твёрдо сказал Максим. – Этот зэковоз не простой тюремный транспорт. Он вёз кому-то не только рабов, но и неплохую партию оружия.

– Хороша же цивилизация кенгурокузнечиков! – фыркнул Костя. – Не то они воюют друг с другом, не то кого-то снабжают оружием и пушечным мясом. Или торгуют и тем и другим. Чем они лучше нас?

– Никто и не говорит, что они лучше, – качнул головой Редошкин. – С чего ты решил нас сравнивать?

– Ну, мы же гуманисты? Нет?

– Не повторяй либеральные глупости. Но в любом случае надо воспользоваться тем, что нам досталось.

– Вряд ли такие установки помогут нам решить проблемы Леса, – скептически заметил Дорохов. – Всем этим боевым богатством мы, конечно, распорядимся. Если амазонский генератор иномериан сработает ещё раз, сюда могут прибыть и другие братья по разуму, и тогда конфликт неизбежен. Поэтому надо готовиться к нему незамедлительно. Ваше мнение, Сергей Макарович?

– Согласен, – кивнул Савельев. – В связи с этим предположением предлагаю перенести лагерь на пару километров отсюда. Иначе придётся каждую минуту ждать прибытия с неба недобрых гостей.

– Согласен, – теперь кивнул уже Дорохов.

Савельев покосился на Максима.

– Разрешите? – спросил майор, решив соблюдать хотя бы видимость субординации.

Дорохов усмехнулся:

– Вы начальник экспедиции, майор, вам и решать.

– В таком случае думаю, Егор Левонович и лейтенант Матевосян должны продолжить изучение зэковоза. Только после получения полного объёма информации о его кондициях можно будет приступить к испытанию самого корабля и его наполнения. Лагерь перенесём подальше, не на два, а на десять километров, чтобы жилось поспокойнее. Здесь подвесим беспилотник, а в лагере кто-то будет постоянно нести дежурство по контролю за территорией. После того как передислоцируемся и поднимем корабль, разобьёмся на группы. Одна спустится вниз, к мемориалу Амазонок, решать проблему с генератором иномериан. Вторую я бы отправил как парламентёра к Бесконечному Лесу. Надо, наконец, выяснить, сохранились ли другие цивилизации, кроме птиц, и попробовать договориться с ними. Либо установить прямой контакт с Беслесом, уговорить его не трогать наш Большой. Если есть возражения и добавления, прошу высказываться.

Савельев повернулся к Дорохову:

– По-моему, план хорош.

– Добавлю, – сказал Андрей Тарасович. – Надо обязательно проверить район чёрного леса. Не поднял ли он голову? А вам, майор, – генерал бросил взгляд на Максима, – надо бы ещё раз побеседовать с Лесом, объяснить ему наши планы. Могут возникнуть нюансы.

– Сделаем, – согласился Максим.

– Тогда за работу, друзья.

– Я буду помогать Егору Левоновичу! – вскричал Костя, оглянувшись на физика.

– Ты будешь обустраивать лагерь, – проворчал Редошкин.

– Командир! – негодующе выпалил молодой человек. – Чего он распоряжается?!

Максим скрыл улыбку.

– Здесь тебе делать нечего, ты не айтишник и не электронщик. Разобьём лагерь, и займёшься местной флорой.

– За грибами, что ли, пошлёте? – скривил губы ботаник.

– И за ягодами тоже. Однако нам и в самом деле нужна квалифицированная консультация по всей флоре Леса. Возьмёшь байк и начнёшь искать то, чего мы не нашли в прошлые походы.

Костя повеселел:

– Слушаюсь, товарищ командир!

Все гурьбой выбрались из кенгуриного корабля.

– А мы что будем делать? – тихо шепнула Вероника.

– Что и все, – улыбнулся он. – Возьмём на себя обязанности кухарки, будем готовить обед. Не возражаешь?

– Нет, – ответно улыбнулась девушка. – С тобой я готова на всё, даже мыть посуду.

На небе появилось облако, и пошёл тёплый дождь…

Глава 10

Когнитивный диссонанс

Нельзя сказать, что он испугался новой драки с майором и поэтому сбежал. В чувствах Точилина больше было ненависти, чем страха, и всё же он предпочёл скрыться с поля боя, не сообразив, что земляки снова спасли его от неминуемой гибели. Кенгурокузнечики вряд ли оставили бы его в живых. Но заметив, что аэробайк одного из хозяев корабля не разбился, лейтенант, недолго думая, влез на сиденье и готов был улизнуть и лишь в последний момент вспомнил о спутнике, копошившемся на земле в куче сбитых сучьев и обломков ствола. Выдернул его на сиденье позади себя. Не в порыве сострадания, нет, мысль мелькнула меркантильная: без этого урода будет непросто управлять вновь рождёнными демонятами! И это обстоятельство заставило Точилина подумать о Горлуме.

Лавируя между деревьями низко над землёй, аэромотоцикл понёсся прочь от реки, где земляне сражались с представителями иного разума, спокойно расстреливающими своих соотечественников.

Неизвестно, как воспринял Демон-«подросток» своё спасение, но после возвращения «домой», в бункер с роддомом, оживший владелец стал слушаться землянина лучше. Даже сам провёл по тайным помещениям, показав стоящее там оборудование и личные вещи, а потом предложил человеку некий аппарат, который оказался сродни электронному переводчику. Аппарат представлял собой дугу с наушниками, соединённую с подобием пианино – панели с чёрно-белыми клавишами, и с его помощью Точилин начал разговаривать с представителем демонского племени, пролежавшем в «гробу» – камере жизнеобеспечения – почти десять тысяч лет. От него лейтенант узнал много интересных подробностей жизни Демонов, оказавшихся такими же попаданцами в мир Леса, как люди, выяснил историю их расселения и войн между собой, а главное – научился лично управлять аппаратурой роддома и всего бункера.

Между тем «дрова» зародышей постепенно превращались в «дракончиков», напоминающих придуманных людьми в двадцатом веке злобных существ вселенной под названием «чужие», хотя их головы по форме приближались к человеческим и не имели двойных челюстей. Точилина забавляло сходство демонят с детьми, и он даже дал всем имена.

Всего родилось двадцать детёнышей Демонов, на четвёртые сутки выросших практически до метра. Самый большой из них получил имя Слон, а самый маленький – Крыс. Никакого сходства с земными аналогами, героями киплинговских сказок, они не имели, однако для лейтенанта это не имело значения. Он всё больше деградировал, управляемый внедрённой в психику шмелями программой подчинения слугам чёрного леса, несмотря на их почти полную ликвидацию, и уже не мог мыслить логически.

На третий день после после схватки с кенгурокузнечиками Точилин решил навестить чёрный лес и попытаться отыскать уцелевших роботов, выращиваемых пришельцем с Земли из древесных узлов, своеобразных легодеталей. Узлы эти не являлись мышцами или механизмами движения, но сцепленные вместе в разные конструкции позволяли биороботам бегать с большой скоростью, как носорогопауки и «многоножки», либо летать, как «нетопыри». Да ещё при этом и стреляли из каких-то бластеров, представляющих собой излучатели энергии. Лейтенанту было невдомёк, что излучатели – тоже земное изобретение, доставшееся чёрному лесу в наследство от предков – людей. Эта растительная система и сама была наследием земных изобретателей, вытеснив в будущем с Земли само человечество, а когда оказалась в Лесу, связанном с будущим планеты «червоточиной» иномерианы, то, естественно, перетащила с собой и энергоисточники большой мощности, уцелевшие на военных базах.

Однако такие подробности, заложенные, кстати, в его памяти шмелями, лейтенанта не интересовали. Он не был ни учёным, ни человеком творческого склада и мыслил линейно: дайте мне то, что я хочу, иначе отберу силой. И хотя отобрать удавалось не часто, несмотря на наличие воспитанного отцом-генералом чувства вседозволенности, Точилин продолжал считать себя избранным и ждать, когда его оценят за личные достижения, не собирался. Вдобавок жить как все люди ему мешало неимоверно раздутое самомнение. Крутым мачо, повелителем мира, какими считают себя многие молодые люди с неустоявшейся психикой, он не был, зато был мстителен и в людях ценил только силу, одновременно презирая их за обладание силой. И к майору Реброву он относился именно так: боялся его силы и умения выживать в экстремальных условиях и презирал, считая «плебеем». Он-то, конечно, сам был «голубых кровей».

Новый аэробайк имел несколько иную конфигурацию, хотя опирался на такие же чёрные диски – левитаторы, что и старый воздушный мотоцикл. Его блистер полностью укрывал пилота от потока встречного ветра. Кенгурокузнечики были примерно такой же комплекции, разве что пошире телом, да и седалища странных созданий мало чем отличались от человеческих, поэтому Точилин чувствовал себя комфортно, как настоящий гонщик, радуясь вновь приобретённой возможности летать.

Разогнавшись до тонкого свиста в обтекателе байка, он лихо поманеврировал над саванной с её редкими растительными колоссами, повторил те же пируэты в главном лесном поясе и едва не разбился, зацепив боковую ветку «пандануса». Спасло то, что упал он на упругую подушку какого-то кустарника. После этого лейтенант решил не выпендриваться, всё равно было не перед кем, и до района чёрного леса долетел без происшествий.

Увиденное его потрясло.

Чёрного леса как такового не существовало!

Вся территория, занятая некогда немыслимыми зарослями колючих и вьющихся растений, теперь представляла собой выжженную, чёрно-рыжую, холмистую пустыню, усеянную дырами от горизонта до горизонта, и ничего на ней не росло! Ни одного деревца, ни одного куста, лишь кое-где виднелись пятна жёлтой травы да пересекала пустыню жилка реки.

– Бешеный осёл! – проговорил Точилин пересохшими губами, вспомнив, как обзывал его отец, когда он не слушался. – Ничего себе пейзажик! Чем же эти гады ударили по лесу?!

Под «гадами» лейтенант, конечно, имел в виду людей.

Сделав круг над печальным ландшафтом, навевающим меланхолию, он повернул к «северу», собираясь посетить и вторую Крепость Демонов, принадлежащую их подрасе, сражавшейся с хозяевами первой Крепости. Но заметил движение на границе пустыни, окружённой поясом зелёно-синих насаждений (Лес окружил бывшие владения агрессора поясом искусственных растений), и заинтересовался, на всякий случай взявшись за рукоять бластера.

Снизившись до ста метров над плантоидами, он увидел шевелящиеся ветви под многоходульным «фикусом», затем поймал металлический блик и понял, что кто-то движется на таком же аэробайке.

Испуг спас его!

Точилин резко сманеврировал, и мимо аппарата пронёсся длинный, пятиметровый, эллипсоид прозрачного огня! Пилот машины, копошившийся под деревом, выстрелил в человека, даже не поинтересовавшись, кто перед ним!

Лейтенант бросил руль и дал очередь по ходулям-корням «фикуса», разнося их в щепки.

Затем раздался взрыв! Один из плазменных клубков попал в торпеду аэробайка и повредил аккумулятор, разряд которого разнёс и аппарат, и пилота.

– Ч-чёрт! – выдохнул Точилин, расслабляясь.

Рванувшие во все стороны клубы дыма начали редеть, таять, расползлись по кустам, и лейтенант увидел, чем занимался кузнечик, один из членов экипажа корабля, ещё не знавший, наверно, что его спутники убиты.

На всякий случай Точилин пострелял по кустам вокруг «фикуса», но выгнал оттуда лишь стайку шмелей. Завис над деревом, рассматривая закопчённые взрывом, разбитые вдребезги ходульные корни и неглубокий кратер, на дне которого брызгала разноцветными искрами кучка кристаллов.

– Да ладно, – вслух пробормотал лейтенант, подумав, что ему просто показалось. – Не хватало найти копи царя Соломона.

Однако, снизившись ещё на пару метров, он и в самом деле разглядел прозрачные многогранные камешки, похожие на алмазы, играющие узорами преломлений и отражений. Каждый камешек был не больше мизинца, а все вместе они усеивали дно кратера россыпью драгоценных камней, высыпавшихся из вскрытого каменного кармана.

Точилин недоверчиво потыкал стволом бластера в кучку алмазов.

– Блин! Откуда вы здесь?!

Но ответить ему кенгурокузнечик не мог. Его останки усеивали склоны кратера, образованного взрывом аэромотоцикла, и выяснить, как в этом месте он нашёл алмазные залежи, было невозможно. Увидев торчащий из центра воронки зазубренный металлический стержень, Точилин решил, что алмазы (если только это были они) лежали в каком-то хранилище неглубоко под землёй и кузнечик наткнулся на тайник случайно. А открыв огонь по человеку, он приговорил себя к гибели.

Недолго думая, Точилин собрал кристаллы в багажник воздушного мотоцикла, заполнив его чуть ли не на треть. Полюбовался игрой света в гранях одного алмаза, спрятал его в карман. Пришла мысль подарить его спутнице майора Веронике, наверняка способной оценить его подарок.

Вторая мысль обогнала первую, породив неистовое желание близости с женщиной. Захотелось секса! Волна эмоций напрягла член лейтенанта с такой силой, что он едва не вывалился из седла на землю, в последний миг взяв себя в руки.

– Ёханый бабай! – прохрипел он, зажимая руками ширинку. – Так и долбануться недолго!

Пришла идея поймать косулю и удовлетворить себя практически. Но всё же лейтенант был воспитан не в горах Кавказа (по слухам, пастухи горных аулов занимались скотоложеством в течение веков), поэтому идею отверг.

– Делиться надо, майор! Неужели она откажется, если я подарю ей кучу алмазов?

Последнее соображение вернуло Точилину хорошее настроение. Идея выкрасть девушку завладела им, хотя первые две попытки (а он напрочь забыл об этом) закончились неудачей.

– Жди, красавушка! Ты должна быть моей!

Аппарат устремился в небо.

Небольшое «стадо» гигантских жуков, собравшееся на дне опустевшего кратера, проводило человека угрюмым ментальным взглядом, суть которого сводилась к мысли: ну-ну, потешься, дурачок… Оно знало, что за «алмазы» он повёз с собой.

Глава 11

Наполеоновские планы

Лагерь перенесли, как и предлагал Максим, на десять километров южнее высадки кенгурокузнечиков, впервые использовав для этой цели отремонтированный вертолёт.

К вечеру все буквально валились с ног, поэтому спали в новых палатках, пахнущих заводской упаковкой, как убитые.

Веронике досталась отдельная палатка класса «Турист-комфорт» с удобными карманами, полками и надувной кроватью.

Костя захотел было сделать шалаш, какими попаданцы пользовались в последнее посещение Леса, но потом согласился поселиться в двухместной палатке «ВДВ-21», предназначенной для десантников, вместе с Карапетяном.

Точно такие же палатки, добытые помощниками Дорохова на военных складах, получили остальные члены отряда. Дорохов согласился поселиться с полковником, Редошкин с Максимом, а Мерадзе с Матевосяном. Майор Ливенцов отказался от палатки под предлогом, что не любит спать в духоте, хотя в хозяйстве оставалась ещё палатка на четверых. Её решили использовать в качестве походного склада, где уместились ящики с продуктами питания, оружие и боеприпасы.

Подумав о защите лагеря, разместившегося вокруг небольшого озерца с чистой водой размерами десять на двадцать метров, решили установить два поста охранения с двух концов озера. Один – на пригорке с удобным обзором, другой на стволе гигантского «баобаба», засохшую верхушку которого спилили с помощью «теннисного мяча», заодно проверив его кондиции. Взрыв кузнечиковской гранаты сделал восхитительно ровный плоский срез. На этом столе диаметром около трёх метров установили станок гранатомёта револьверного типа «ГМ-94» с ящиком гранат. А на пригорке разместили контейнер с «Гарпуном». Все эти мощные орудия невозможно было купить ни на каком рынке и даже получить на армейских складах, но Савельев ухитрился договориться со снабженцами своего бывшего корпуса спецназначения, добывшими в короткие сроки и снаряжение, и оружие для собравшихся мчаться на выручку Большому Лесу добровольных спасателей. Максим подумал об этом с большой признательностью. Дежурить бойцы Максима должны были по очереди, да и он сам собирался принимать в этом участие.

Разобрались с оружием на вертолёте, приступили к систематическому обследованию отсеков зэковоза. Но самое главное поручили учёной братии экспедиции – Карапетяну и Матевосяну, которых несдержанный на язык ботаник называл «братьями-армянами». Впрочем, они относились к этому индифферентно, зная характер Кости. Оба хорошо продвинулись в изучении процесса управления зэковозом и вскоре продемонстрировали свои умения, объявив начальству в лице Дорохова и Максима о возможности поднять аппарат «на крыло».

Так как путь от зэковоза до лагеря был неблизкий, воспользовались для перевозки всей группы вертолётом, посадив его в сотне метров от кузнечиковского корабля.

Собрались в посту управления.

– Объясняю! – сказал Матевосян, сидевший в командирском кресле поста.

Максим покосился на Егора Левоновича, и физик с усмешкой кивнул:

– Он тут главный.

– Просто я нашёл пакет алгоритмов, – смущённо проговорил лейтенант, – и Кузя согласился работать.

– Какой Кузя? – не понял Костя.

– Надо же как-то называть комп?

– Давайте лучше назовём Кенгом.

– Почему?

– Благозвучней.

– И ничуть не благозвучней, – возразила Вероника. – А Кузя хорошо сочетается с видом владельцев.

– В общем, слушайте. Кенгурокузнечики не Демоны, которые управляли своей техникой аж втроём. Поэтому здесь будет полегче. Вот две дырки в консоли, – Матевосян указал на овальные отверстия в панели размером десять на двадцать сантиметров. – Это нечто вроде вывернутых наизнанку джойстиков. Туда кузнечики совали свои лапы.

– Сразу обе? – спросил Редошкин.

– К сожалению, обе, проверено.

– Почему к сожалению?

– Я привык водить земные машины: левая рука на руле, правая на рукояти переключения скоростей. А тут руля нет, как поворачивать – неизвестно, и поэтому нужны обе руки, дополняющие одна другую. Я пробовал включать систему одной, но Кузя сделал вид, что не понимает.

– А если две всунешь – понимает?

– Сразу включается весь комплекс.

– А наушники зачем?

Матевосян подал Редошкину дугу с чашками.

– Это скорее мыслесъём. Она подгоняется под размер головы, вот змейка.

Редошкин расторопно протянул наушники Максиму:

– Тебе решать.

Максим нацепил дугу на голову, прижал белые чашки поплотнее к ушам и услышал отчётливый хруст, будто по снежному насту шагает человек.

– Хрустит…

– Кузя спрашивает, чего ты хочешь.

– Он понимает нас?

– Отдельные команды. Но память у него должна быть хорошая, так что изучение твоей мыслесферы не займёт много времени. В первую очередь он подчиняется мысли, но и голосовым командам тоже. Представь, что тебе надо включить систему внешнего обзора.

Максим представил.

По стенам поста бесшумно пролетели волны «северного сияния», и гладкие серые панели помещения, слепые до этого момента, превратились в окна, через которые стал виден пейзаж вокруг зэковоза.

Максим поглубже всунул руки в отверстия «вывернутого наизнанку джойстика».

Свело пальцы: они коснулись мягких подушечек, находящихся под напряжением.

– Вы уже пробовали стартовать?

– Н-нет, – мотнул головой Матевосян. – Я хотел, но Егор Левонович не разрешил.

– Правильно сделал. Значит, чтобы поднять машину, надо представить, что она взлетает?

– Мы так считаем. Но на всякий случай продублировали команду голосом. Надо произнести – старт!

– Подождите секунду, – хмуро проговорил Сергей Макарович. – Предлагаю всем покинуть пост. Мало ли что может случиться.

– Верное решение, – согласился Дорохов. – Пойдёмте, товарищи. Майор, особо не рискуйте, просто попробуйте взлететь и тут же вернуться на землю.

– Я хочу остаться! – заикнулся Костя.

Мерадзе подтолкнул его к выходу:

– Привыкай выполнять распоряжения молча.

В посту остались трое: Матевосян, Егор Левонович и Максим.

– Присядьте, – предложил он физику.

Карапетян пристроился на краешке ближайшего сиденья, принадлежащего кому-то из членов экипажа.

Максим мимолётно подумал, что надо будет выяснить назначения и остальных рабочих мест.

Матевосян взялся за спинку кресла позади Максима.

– Старт! – выговорил майор.

Ничего не произошло! Точнее, люди в посту управления не почувствовали ничего, из недр корабля не донеслось ни звука, но пейзаж в окнах-экранах изменился. Берег реки стремительно провалился вниз сразу на две сотни метров, разворачиваясь лесным ковром. Исчезла и группа зрителей, отошедших к вертолёту.

– Стоп! – Максим вспотел.

Зэковоз послушно застыл в воздухе. Двигатели кузнечиковского корабля работали беззвучно, а гравитацию в кабине, практически равную земной, поддерживала какая-то специальная система нейтрализации инерции.

– Класс! – пробормотал Матевосян.

Максим вынул руки из отверстий, с кривой улыбкой вытер пот со лба.

– Всего ожидал, но не такой скорости! Не понимаю, зачем пилоту всовывать руки в дырки, если он может управлять аппаратом мысленно?

– Не знаю, – пожал плечами Матевосян.

– Наверно, это нечто вроде дисциплинатора, – ответил Егор Левонович. – Чтобы компьютер корабля слушался не только мысли, но и сознавал, что делает, подчиняясь биосигналам рук – влево, вправо, вперёд, назад, – считываемых аппаратурой. Попробуйте приказать ему подняться выше.

Максим представил подъём.

– Вверх!

Шелест в ушах усилился, превращаясь в серии щелчков, но корабль не сдвинулся с места.

– Щёлкает… но стоит.

– Значит, я прав. А щелчки – речь кенгурокузнечиков, общающихся в спектре ультразвука.

Максим снова сунул руки в камеры «вывернутого джойстика».

– Поехали вверх, медленно!

Зэковоз пушинкой вознёсся над лесом, всё так же бесшумно и плавно.

– Ух! – восхитился лейтенант.

– Возвращайтесь, – сказал Карапетян. – Андрей Тарасович предупредил, чтобы мы не рисковали.

– Подождёт, мы не рискуем, – отмахнулся Максим, у которого родился в душе азарт. – Проверим на манёвренность. Лети прямо!

В уши вонзилась очередь щелчков, но зэковоз не дрогнул.

– Пожалуйста, командуйте конкретнее, – посоветовал Егор Левонович. – Кузя не знает, что означает наше «прямо». Смотрите вперёд, перед собой, куда надо лететь, и приказывайте.

Максим послушно представил, куда должен направиться корабль. Только теперь он сообразил, что корабль летит торцом «ручки» «ракетки» вперёд, а решетчатая лопасть «ракетки» остаётся своеобразным хвостовым оперением летательного аппарата.

Зэковоз стрелой рванулся к горизонту, в течение трёх-четырёх секунд преодолев с десяток километров.

– Стоп!

Остановились.

– Очуметь! – констатировал Матевосян, улыбаясь. – Отличная гиперзвуковая машина!

– Надеюсь, это не просто самолёт, а космический корабль.

– Я тоже так думаю, – сказал Карапетян. – У него не самолётные параметры, что размеры, что масса – тонн под пятьсот, что наличие отсеков, не нужных самолётам.

– Давайте проверим оружие, – предложил Матевосян, – раз уж мы удалились от «вертушки». Корабль явно военный, а кузнечики везли кучу разных боевых прибамбасов, требующих охраны.

– Разве вы не выяснили, есть у него встроенные комплексы защиты или нет?

– Прикинули наспех, времени не было на детальную проверку. Разверни схему корабля, посмотри сам.

– Как развернуть?

– Скажи: «Конструкция!» – и представь зэковоз в разрезе.

Максим повторил слово «конструкция», и экран перед ним показал схему сооружения со всеми отсеками.

– Смотри. – Матевосян потыкал пальцем в красного цвета треугольнички, всего числом с десяток, разбросанных по корпусу аппарата. – От этих штуковин идут паутинки к центральному посту, но они не являются элементами конструкции, так как больше ни к чему не подсоединены. Егор Левонович считает их оружейными комплексами.

– Чем они стреляют?

– А хрен их знает!

– Попробуем. – Максим сосредоточил взгляд на самом большом треугольничке (таких было всего два, по одному слева и справа от носовой кабины «ракетки»), поискал в уме слово, способное инициировать команду. – Пли!

Треугольник изменил цвет на фиолетовый, и в левом окне-экране поста на миг просияло прозрачно-огненное полотнище, уносясь вдаль разрядом молнии. Сквозь обшивку поста донёсся тихий свист.

– Сработало! – обрадовался Матевосян.

– Не вижу результата.

– А куда ты целился?

– Кроме команды включения надо ещё представить цель, в какую хочешь попасть, – сказал Карапетян. – Вы же просто сделали выстрел.

– Понял.

Максим поискал объект в лесу, который мог бы сыграть роль цели.

Таковым стал согнувшийся в три погибели «рододендрон», почти лишённый сучьев и листвы. Он ещё не засох, но казался совсем дряхлым и больным.

Поманеврировав и приобретя опыт разворачивания корабля на одном месте, Максим сдал назад и с расстояния в один километр выстрелил из правого носового «контейнера».

Ширкнуло знакомое световое полотнище, и на месте стометрового дерева толщиной с десяток метров возникла свеча дыма и светящихся брызг. Когда дым рассеялся, стрелок убедился, что весь ствол «рододендрона» исчез, превратившись в фонтан дымящихся опилок. Уцелела лишь оголённая вершина дерева, отброшенная в сторону на полсотни метров.

– Неплохая пушчонка, – сказал Матевосян с оттенком разочарования. – Хотя я надеялся на большее.

Максим, также рассчитывавший на более впечатляющий результат, вынул руки из карманов «джойстика».

– Не «Авангард», прямо скажем, поближе к «Кинжалу», но что имеем, то и кушаем. Садись за руль, возвращаемся.

– Я же не пилотировал…

– Справишься.

Матевосян пожал плечами, но в кресло уселся охотно.

Через пару минут они приземлились рядом с вертолётом, встреченные хором криков обрадовавшихся Кости, Мирона и Вероники.

Узнав об испытании оружейных комплексов зэковоза, Дорохов нахмурился, однако ничего не сказал. Он уже смирился с мыслью, что давно вышел из состояния генерала, которому должны беспрекословно подчиняться офицеры ниже рангом.

Впрочем, хмурился он недолго. Отряд неожиданно получил великолепное средство преодоления лесных пространств, что намного увеличивало его возможности.

К лагерю возвращались тремя группками.

Дорохов и Ливенцов – на вертолёте.

Мерадзе и Савельев – на аэробайке.

Остальные расположились в кабине управления зэковоза, с интересом присматриваясь к действиям пилота.

На этот раз им стал Редошкин, в то время как Максим вместе с Егором Левоновичем и Матевосяном изучал рабочие места остальных членов экипажа. Полёт к лагерю был недолгим, хотя Редошкин успел поманеврировать ради тренировки навыка пилотирования, и за это время удалось выяснить предназначение двух ложементов.

Ближний к командному креслу слева служил навигационным комплексом, так как в полёте то и дело высвечивал на экране схему движения и давал целеуказания, изредка показывая пейзаж перед аппаратом. Второй справа предназначался скорее всего для контроля внутреннего оборудования зэковоза, показывая отсеки и приборные панели. Какие функции выполняли остальные четыре кресла, выяснить не удалось.

– Изучайте, – сказал Максим лейтенанту, когда корабль кузнечиков приземлился рядом с успевшим сесть на минуту раньше Ми-8.

Вероника с Редошкиным занялись приготовлением обеда, а Максим со старшими обсудили ближайшие мероприятия, имея полную картину происходящего. Вернее, так им казалось, что полную. Потому что уже через час после возвращения с места выпадения зэковоза из иномерианы начались «незапланированные и несанкционированные» события.

Сначала над лагерем вдруг появились птицы.

Первым их обнаружил Костя, лазивший по кустам на опушке леска, и с криком «Смотрите, птицы!» кинулся к лагерю.

Мерадзе и Редошкин схватились за оружие.

Максим выбежал из палатки к одному из постов охранения, на всякий случай развернув гранатомёт стволом в небо, и козырьком прижал ладонь ко лбу.

Над леском и в самом деле реяли две большие птицы, похожие на земных коршунов, но каждая с четырьмя крыльями. Они плавно кружили на высоте пары сотен метров и словно присматривались к лагерю.

– Не может быть! – процедил Дорохов сквозь зубы. – Вы же утверждали, что Лес окружён поясом этих ваших… плоидов.

– Плантоидов, – поправил Максим. – Во всяком случае, мы так поняли мысль Леса. Пояс защиты не давал возможности никакой живности посещать его территорию.

– Тогда откуда эти птички?

– Наверно, прорвались сквозь защиту. – Максим помолчал, формулируя догадку. – Либо Лес позвал к себе делегацию разумного птичьего кластера.

– Зачем?

– Возможно, для контакта с нами.

– Было бы здорово, – сказал Сергей Макарович, – если идея верна.

– Это орлы? – спросил Костя, возбуждённо переминаясь с ноги на ногу. – Или грифы?

– Лишь бы не посланцы чёрного леса.

– Ни то, ни другое, – присмотрелся к птицам Максим. – Это скорее вороны, судя по размерам и оперению.

– Хищники?!

– Хищники, – усмехнулся Савельев.

– Тогда это не парламентёры. Для контакта нужны птички с более мирным характером. Давайте подстрелим одну? – предложил Костя.

– Я тебе подстрелю! – проворчал Редошкин. – Думай головой, а не задним местом. А если это действительно парламентёры?

К двум парящим в небе птицам присоединилось ещё несколько. Потом появилась целая туча, не менее сотни «ворон», затмившая солнце. Причём это было не бесформенное облако, а туго свёрнутое в стреловидный контур образование, плавно меняющее очертания, не расползающееся при этом.

– Красиво! – прошептала Вероника. Покосилась на Максима, покраснела. – Нет, правда!

– Фрактал, – кивнул он. – Только текучий.

Стрела птиц превратилась в крыло с острым клювом, крутанулась веером, хищно понеслась к поляне, словно собиралась снести палатки.

– Алярм! – рявкнул Редошкин, вскидывая к плечу снайперскую «лобаевку».

– Не стрелять! – ответно крикнул Максим. – Всем в укрытия!

Вероника замешкалась, и ему пришлось прыгать к девушке и валить в траву.

Но упруго скользящий птичий клюв длиной не меньше сорока метров не долетел до земли, изменив траекторию полёта. На высоте восьми-десяти метров он вывернулся в небо, обдав сжавшихся людей воздушной волной и жестяным шелестом крыльев. Унёсся на прежнюю высоту, закружился кленовым листом изменяющейся формы.

Мужчины вскочили, провожая птиц оружейными стволами.

Костя погрозил небу кулаком:

– Жесть! Вы чо там, совсем сбрендили?! Кого пугать вздумали?!

Максим помог Веронике подняться.

– Извини за грубое обращение.

Она слабо улыбнулась:

– Сама виновата. Что это было? Нападение?

– Не похоже. Скорее попытка рассмотреть нас. Возьми Костю и отойди с ним к вертолёту.

– Командир, – оглянулся Редошкин, – надо бы предупредить летунов. Разреши пальнуть?

– Они не собирались нападать, это разведка.

– Разведка-то она, может, и разведка, да клювики у них побольше вороньих, заметил?

– Стань к станку. Попытаются спикировать – пугни «сашкой».

– Есть. – Редошкин положил «лобаевку» на землю, деловито вставил в магазин светошумовую гранату, называемую бойцами «сашкой».

Словно поняв, что люди на поляне настроены решительно, птичье крыло приобрело форму журавлиного клина и скользнуло прочь, исчезая за верхушками деревьев.

– А ведь дело дрянь, – задумчиво сказал Савельев.

Головы мужчин повернулись к нему.

– Если ты прав, – продолжил полковник, – и птичий клин – разведка, мы рискуем опоздать с реализацией помощи Лесу. Птицы спокойно могут опуститься к мемориалу Амазонок и устроить Армагеддон.

– Каким образом? – скептически поднял брови Дорохов.

– Запустят генератор иномериан таким манером, что от Леса останутся рожки да ножки.

– Где вы видели у Леса ножки? – удивился Костя.

– Всё, что бегает, и есть его ножки, – усмехнулся Сергей Макарович.

– Понял.

– Возможен и другой вариант: мир-бутерброд нашего Леса просто схлопнется, и ему придёт конец. Да и нам тоже.

– Не пугайте, товарищ полковник, – пробормотал Мерадзе скептически.

Дорохов, изогнув бровь, тоже посмотрел на Савельева с укоризной:

– Пессимистическая точка зрения.

– Может быть.

– Что вы предлагаете?

– Ещё раз срочно связаться с Лесом.

– На предмет?

– На предмет взаимодействия с птицами. Что он знает про них? И не его ли рук дело их появление? Если не его, дело действительно дрянь.

– Майор?

Максим встрепенулся:

– Согласен с Сергеем Макаровичем. Делимся на два отряда и начинаем немедленно действовать.

– Почему на два?

– Я уже говорил. Один направится в мемориал Амазонок, второй займётся контактом с птицами, если в этом есть резон, либо контактом с Беслесом.

– Я полечу к бесам! – подпрыгнул Костя.

Взгляды спутников, скрещённые на его раскрасневшемся лице, нельзя было назвать дружелюбными, но и осуждающими они не были.

– Но сначала поговори с Лесом! – твёрдо проговорил Сергей Макарович. – Берите с Вероникой мотоцикл и летите.

Девушка с готовностью шагнула к Максиму, но он отрицательно качнул головой:

– Не надо, потеряем два часа. Попробуем поговорить отсюда. Жора, займи оборону.

Редошкин кивнул Мерадзе:

– Пошли, ты с юга, я с севера.

– Эх, ну почему я такой глухонемой?! – огорчённо сказал Костя. – Почему не экстрасенс, как вы?! Сам общался бы с Лесом!

– Задурил бы ему голову! – сказал Мерадзе.

– Ага! – радостно согласился молодой человек.

Глава 12

Пропаданцы

События начали разворачиваться совсем не так, как рассчитывал Шарий, и настроение директора ФСБ окончательно свалилось в штопор.

О происшествии под Тюменью ему доложил помощник Дорохова полковник Савкин.

Оказалось, Дорохов и его группа отыскали-таки портал в межвселенский пробой – иномериану – и, преследуемые военным вертолётом под командованием лично генерала Точилина, успели нырнуть в «червоточину», соединяющую неведомый мир под названием Большой Лес. Признаваясь себе в душе, что он не до конца верит в существование других «мелких» вселенных, Павел Васильевич всё же понимал, что иная реальность, недоступная ему в ощущениях, имеет место быть, и поэтому настраивал себя на встречу с руководителями страны, премьером и президентом, как на последний бой. Отстаивать предстояло не только свою «партизанскую» позицию по отношению к событиям с прорывом в земную реальность представителей иной жизни, но и правоту своих подчинённых, генерала Дорохова (пусть и в отставке) и его помощников из других спецслужб.

– Вы уверены, что они прошли в иномериану? – задал он вопрос Савкину, виновато щурившемуся в фокусе вижн-очков. – Вертолёт не взорвался?

– Меня там не было, – смутился белобрысый полковник, известный своим снабженческим талантом. – Но по всем косвенным признакам вертолёт с группой Андрея Тарасовича нырнул в портал иномерианы и не взорвался. Физик Амнуэль подтверждает наши расчёты. Теперь туда слетелись все оборонщики, даже министр прибыл, ищут иномериану.

– Найдут?

– Гарантий дать не могу. На мой взгляд, иномериана не исчезнет и её в конце концов обнаружат.

– И в Лес высадится десант ВДВ.

Савкин сморщился:

– Не исключено.

– Что вы предлагаете сделать, чтобы не получилось как с чёрным лесом? Я имею в виду вторжение наших военных в мир Леса.

– Взорвать портал.

Шарий оценивающим взглядом прошёлся по серому лицу полковника, вдруг ощутив, что тот устал.

– Взорвать? Каким образом?

– В самом начале эпопеи с прорывом к нам чёрного леса мы запускали в устье иномерианы «Кинжал». Ракета взорвалась уже в другой вселенной, но язык иномерианы исчез. Можно повторить опыт. Только…

– Что – только?

– Нам не дадут это сделать.

– Это не главное. Если иномериана исчезнет, мы потеряем связь с Лесом и с группой Дорохова. Думайте, что можно предпринять. Проконсультируйтесь с Амнуэлем, у него хорошая голова, что-нибудь посоветует дельное.

Савкин кивнул, и связь прервалась.

Размышляя о возникшей проблеме: генерал Точилин обвинил его ни много ни мало в госизмене, Шарий созвал онлайн-совещание и больше часа обсуждал случившееся с начальниками Управлений. Однако никто из них, даже начальник НТУ Ставиский, не дали рекомендаций по установлению связи с Дороховым. Сошлись во мнении, что лучшим способом будет посыл беспилотника в мир Леса, но как это сделать, не поднимая шума, при плотном воздушном контроле района с иномерианой, так и не придумали. Над лесом теперь кружило с десяток беспилотников Минобороны разных классов, хотя только два из них были снабжены детекторами Платова, как стали называть комплексы регистрации вакуумных осцилляций, позволяющие обнаруживать вход в иномериану.

После обеда Шарию позвонил лично министр обороны, которого он хорошо знал: часто встречались на совещаниях Совбеза и обсуждали совместные мероприятия по защите российских границ. Министру исполнилось шестьдесят лет, но выглядел он моложе благодаря хорошей спортивной форме и размеренному образу жизни. Обладая жёстким прямолинейным характером, он быстро привёл в порядок дисциплину в войсках, отправил в отставку многих генералов, особенно из тех, кто обзавёлся особняками и машинами «неприлично роскошного класса», и рьяно принялся разгребать финансовые «конюшни» министерства, за что его возненавидели либералы и полюбил служивый народ.

Шарий этого человека уважал и, надо признаться, побаивался, потому что убедить его в каких-то вещах, если он не соглашался с доводами собеседника, было невероятно трудно.

– На вас подан рапорт, – сказал министр, поздоровавшись, сухолицый, сероглазый, с залысинами. – Генерал Точилин предлагает президенту отправить вас под трибунал. Что происходит, Павел Васильевич?

Шарий боднул воздух лбом:

– Думаю, вам доложили, Алексей Фёдорович, что происходит. Проблема контакта с Большим Лесом зашла в тупик, и с нашей стороны ею занялся генерал Дорохов с экспертами. Но то ли вас всё время неправильно информируют о ходе расследования и решения проблемы, то ли вы ревнуете, действительно подозревая меня и мои службы в сговоре, из-за чего мы вынуждены работать не бок о бок, а самостоятельно. Кстати, имеем на это право. Предлагаю встретиться и во всём спокойно разобраться.

Министр хмыкнул:

– Генерал Точилин хочет…

– Генерал Точилин – заинтересованное лицо, тем более что обвиняет моих людей в предательстве и оставлении его сына на территории Леса.

– А разве это не так?

Шарий мрачно качнул головой:

– Абсолютно не так. Сын генерала сам виноват в своём нынешнем положении. Могу предоставить материалы, целых три отчёта разных свидетелей о поведении лейтенанта в Лесу.

– Вряд ли это будет иметь значение.

– В таком случае ещё раз предлагаю встретиться.

– У президента.

Павла Васильевича охватило раздражение, но он скрыл эмоции.

– Имеет смысл встретиться раньше.

– Хорошо, уговорили. Президент приглашает меня к тринадцати ноль-ноль. Давайте пересечёмся в двенадцать в курилке на первом этаже.

Шарий обдумал предложение. «Курилкой» в здании Сената называли комнату отдыха персонала администрации президента, и она не раз использовалась приглашёнными на аудиенцию к главе государства для переговоров.

Родилась мысль до рандеву с главой военного ведомства встретиться с самим президентом, хотя он и не приглашал директора ФСБ. Это позволило бы расставить точки над «i», а также прикинуть вариант поведения в нелёгком разговоре с министром.

Павел Васильевич вызвал секретаря:

– Юра, подготовь машину, поеду в Кремль.

– Время, товарищ генерал?

– Прямо сейчас.

Через десять минут Шарий спустился к внутренней парковке спецтранспорта на Лубянке, прихватив с собой планшет, и его «Аурус» в сопровождении джипа охраны той же фирмы «Аурус-внедорожник» за несколько минут домчался до Комендантской башни Кремля, воротами которой пользовался и президент.

В здании Сената (оно же здание Совета и президентской резиденции) царила деловая тишина. Все вопросы по обслуживанию административного корпуса здесь решались с помощью компьютеров, и по коридорам белоснежного, с резным фасадом и зелёной крышей, четырёхэтажного здания люди ходили редко.

Шарий в сопровождении командира роты охраны поднялся на второй этаж, отметив время прибытия: одиннадцать часов одиннадцать минут. Улыбнулся: совпадение показалось знаковым.

В приёмной рабочего кабинета президента разговаривали двое молодых людей крепкого телосложения. Они перестали беседовать, увидев гостя, подтянулись. Оба знали директора ФСБ в лицо.

– Здрасьте, – сказал тот, что постарше.

– Добрый день, – ответил Павел Васильевич.

Секретарша главы государства, миловидная женщина Вера Михайловна, подняла голову от стола. В её глазах отразилось удивление.

– Павел Васильевич? Вы… по какому вопросу… простите? Меня не предупредили…

– Возникла острая необходимость, – сдержанно проговорил Шарий. – Степан Романович у себя?

Он уже знал, что президент приехал, но этикет требовал задать этот вопрос.

– Только что прибыл. У него Михаил Петрович.

– Очень хорошо. Мне нужен и премьер-министр. Доложите, пожалуйста.

Вера Михайловна коснулась сенсора на панели селектора:

– Степан Романович, извините, к вам Павел Васильевич, по важному делу.

– Я занят, – донёсся голос президента.

– Он говорит – дело очень важное.

Шарий наклонился к селектору:

– Степан Романович, важная информация о Тюменском феномене.

– Зайдите, – пригласил его президент после паузы.

Шарий глазами показал телохранителю «жди здесь» и открыл тяжёлую дубовую дверь кабинета.

Президент и премьер-министр сидели друг против друга за ответвлением Т-образного стола. Перед каждым дымились кофейные чашки, на блюдцах лежали фрукты и любимые президентом орехи кешью.

Премьер – дородный дяденька с видом священника (он всегда одевался в тёмные костюмы) – встал, протянул с улыбкой руку:

– Я не помешаю, Павел Васильевич?

– Нет, – мотнул глыбой бритой головы директор. – Вопрос и по вашей компетенции.

Президент поднялся, пожал руку гостю, показал на столик рукой:

– Присаживайтесь.

Пересел в своё кресло за большим столом.

– Кофе?

– Нет, спасибо, я ненадолго. В двенадцать у меня встреча с министром обороны.

Премьер и президент переглянулись.

– Я вызвал его как раз по вопросу Тюмени, – сказал Степан Романович.

Он начал лысеть, поэтому зачёсывал редеющие волосы с виска слева до виска справа, и Шарий мимолётно подумал, что, несмотря на возраст, президент продолжает серьёзно следить за своей внешностью.

– Возможно, у нас разные подходы к этой проблеме.

– Слушаем вас.

Шарий открыл планшет, поставив его перед собой. В принципе подсказки компьютера ему были не нужны, но он собирался показать и фотографии с места десанта чёрного леса на территорию базы отдыха «Советская», и видео.

– Я докладывал вам о попытке группы экспертов во главе с генералом Дороховым найти «червоточину», ведущую в мир Большого Леса. Группе удалось это сделать. Теперь подробности.

Доклад длился четверть часа.

Шарий закончил речь сообщением об исчезновении вертолёта с группой Дорохова, помедлил, добавил:

– Таким образом, мы имеем дело не с необычной формой инопланетной жизни, а с чужим разумом, просящим помощи. Если мы сейчас все полезем в Лес, а министр Кузнецов явно наметил экспансивное развитие событий, мы вместо помощи погубим Большой Лес.

Президент и премьер снова обменялись взглядами.

– Мне кажется, беспокоиться об этом преждевременно, – сказал Михаил Петрович. – Насколько мне известно, у вас возник конфликт с руководством министерства. Вы знакомы с докладом генерала Точилина?

Шарий усмехнулся:

– Вы хотели сказать – с доносом?

Премьер озадаченно пожевал губами.

– Ну, если вы так воспринимаете…

– А как ещё воспринимать письмо генерала, не желающего сотрудничать и лелеющего мечту отомстить тем, кого он считает виноватым за отношение к сыну, якобы брошенному на произвол судьбы?

– Якобы?

– Могу доказать.

Павел Васильевич вывел на экран информацию о работе группы Дорохова в Большом Лесу месяц назад, развернул ноут экраном к президенту.

– Почитайте, Степан Романович, будьте добры.

Президент углубился в чтение.

– Можно и мне? – привстал премьер.

– Присоединяйтесь.

Шарий с интересом присмотрелся к реакции обоих руководителей страны.

Президент читал спокойно, изредка возвращаясь к началу очередной страницы.

Премьер морщил лоб, шевелил губами, качал головой, настроенный скептически, несколько раз округлял глаза, в которых читались недоверие и сомнение.

Президент закончил чтение раньше.

– У меня другая информация.

– От человека, который плохо воспитал сына и не присутствовал при его художествах в другом мире.

– Не верю! – мотнул головой премьер.

Шарий пожал плечами:

– Это уже ваша проблема.

– Генерал Точилин…

– Оставьте, Михаил Петрович, – поморщился президент. – В конце концов, не это главное. Я вас правильно понял, Павел Васильевич? Вы ратуете за то, чтобы люди Точилина не совались в мир Леса?

– Не люди Точилина – человечество в целом. По всем доказательствам, собранным моими экспертами, нас ожидает далеко не доброе будущее, в котором появится чёрный лес и задавит цивилизацию. Вот с чем надо бороться уже сейчас. Отрицательных примеров того, как действует цивилизация, появляясь на чужих землях, предостаточно. Вспомните хотя бы американцев, практически уничтоживших индейскую цивилизацию в Америке. Разгром Европы теми же американцами, Ливии, Ирака, Сирии. Да и мы не так благостны, как хочется казаться. А таким функционерам, как Точилин, вообще нельзя доверять роль парламентёров и контактёров. Хотя и он – лишь дополнение к общей проблеме деятельности человечества как дезорганизующей силы. Вот почему нам необходимо действовать осторожно и вдумчиво.

– То есть вы хотите сказать, – произнёс премьер, – что ваш Дорохов действует именно так?

– Совершенно верно. Министр обороны хороший специалист, но если и он поддастся межведомственной ревности, мир Леса мы не сохраним. И ещё одно соображение. – Шарий помолчал. – Степан Романович, вы знаете, что в группе Дорохова ваша племянница…

Президент уколол его взглядом.

– А я всё жду, когда вы напомните. Кстати, зачем вы включили её в группу?

– Я не включал. Но она вместе с майором Ребровым единственная, кто может напрямую общаться с Лесом. Я докладывал вам об этом.

– А я приказал вам не вмешиваться в работу военных экспертов. По докладам Точ… представителей Министерства обороны, ваши сотрудники до сих пор контролируют ситуацию в Тюмени, отвлекая специалистов министерства.

Шарий сдержал вспышку гнева.

– Это обычная работа Федеральной службы безопасности, прописанная, между прочим, в Конституции. Мы действуем только во имя защиты Отечества и только в рамках закона. И у наших специалистов намного больше компетенций в познании аномальных явлений природы, чем у специалистов Министерства обороны. Могу предоставить всю информацию по деятельности Научно-технического управления, в недрах которого имеется специальное подразделение, готовое контактировать с формами внеземной разумной жизни. Генерал Дорохов как раз один из таких профи. Чего нельзя сказать о генерале Точилине.

Премьер хмыкнул.

Президент посмотрел на него вопросительно:

– Вы что-то хотите спросить, Михаил Петрович?

– Не хотелось бы доводить дело до конфликта силовых структур. В словах Павла Васильевича есть резон. Но и министра Кузнецова я знаю давно и уверен в его профессионализме.

– Нужно будет принимать конкретное решение.

Премьер перевёл взгляд на директора:

– Павел Васильевич, у вас есть конкретное предложение?

– Совместно с министром спокойно обсудить создавшееся положение и выработать общую позицию. Генерала Точилина и его службу ограничить рамками служебной деятельности, ни больше ни меньше. Пусть занимается охраной исследовательской экспедиции под Тюменью. Контакт с Лесом, если будет найдена иномериана, поручить моим профессионалам, учитывая советы военспецов. И ни в коем случае не посылать в мир Леса спецназ или любые другие силовые подразделения. Уверен, что Дорохов и его люди сами выйдут к нам с конкретными предложениями по контакту с Лесом.

– Боюсь, Алексей Федорович не согласится с вашей стратегией, – скептически изогнул губы премьер.

– Так убедите его, – с досадой сказал Шарий. – Стратегия наших взаимоотношений с разумным Лесом должна строиться именно в соответствии с моими советами, убеждён! Тактические приёмы можно будет утрясти в рабочем порядке.

– Я вас услышал, Павел Васильевич, – сказал президент, покосившись на циферблат умных часов: последние модели этих гаджетов превратились в микрокомпьютеры, не только показывая время, но и контролируя работу сердца и других органов человеческого тела, а также служа датчиками внешней среды и подсказчиками информации, не зависимыми от гугл-систем, выдающих местоположение владельца.

– Я могу быть свободен?

– Лучше останьтесь. Алексей Федорович вот-вот прибудет на встречу. Решим все проблемы разом.

Шарий кивнул, с удовлетворением подумав, что заявился к президенту вовремя. Если бы первым к главе государства прибыл министр, убедить президента не торопиться с решением посыла армии в Лес было бы невероятно трудно.

Глава 13

Гости непрошеные

Прежде чем разделиться на группы, решили сначала обкатать зэковоз и убедились, что он непригоден к путешествиям через тоннели на нижние ярусы лесного «бутерброда». К сожалению, размеры кузнечиковского аппарата оказались больше, чем допускал диаметр тоннелей, и от идеи лететь на нём к мемориалу Амазонок пришлось отказаться. Зато у Кости мелькнула мысль отыскать оставшийся на границе Большого и Бесконечного Лесов пепелац – самолёт Демонов, на котором земляне путешествовали за границы Большого Леса, и Максим принял решение найти его, что ещё больше увеличило бы независимость отряда.

Дорохов слегка подкорректировал план.

– Вы ищите самолёт, – сказал он, – а мы с майором и Сергеем Макаровичем порыщем по нижним этажам Леса. Может быть, даже спустимся в мемориал.

– На мотоциклах лучше на шестой уровень не соваться, – возразил Максим. – Во-первых, мы уже знаем, что туда проникли порождения чёрного леса, шмели и «нетопыри». Во-вторых, там сохранились пограничные заградители – шхуновидные аппараты с неплохим вооружением, а они не всегда соблюдают нейтралитет и тем более не хотят нам помогать. Столкновение с ними не сулит ничего хорошего.

– Разберёмся, – пообещал Андрей Тарасович.

– Пожалуй, я полечу с ними, командир, – предложил Мерадзе. – Если не возражаешь.

– Давай, – с благодарностью кивнул Максим, ожидая, не возразит ли генерал, узрев в предложении лейтенанта ущемление его прав.

Но всё обошлось.

На первый аэробайк сели Дорохов и Ливенцов. На второй – Савельев и Мерадзе, вооружённые «по самые помидоры». Редошкин уложил в седельные сумки мотоциклов по десятку «теннисных мячей», не считая обойм для пистолетов-пулемётов и гранат для подствольников. И обе воздушные машины унеслись к ближайшему тоннелю.

Остальные члены отряда заняли места в кабине зэковоза.

– Ничего, что лагерь останется без присмотра? – как бы невзначай поинтересовался Редошкин. – Вылезет какая-нибудь тварь, повредит «вертушку».

Максим задумался на пару мгновений и решил не рисковать.

– Софа, придётся подежурить.

– Лучше бы Костя остался, – огорчённо сказал Матевосян.

– Ни за что! – возмущённо крикнул ботаник.

– Могу я остаться, – сказал Карапетян. – Соберу систему датчиков в вертолёте, вдруг придётся искать иномериану. Вы ведь ненадолго?

– Часа на два-три, не больше.

– Отлично, управлюсь.

– Лейтенант! – сделал каменное лицо Максим.

– Да понял, понял, – буркнул Матевосян недовольно.

Таким образом, экипаж зэковоза сократился до четырёх человек: Кости, Вероники, Редошкина и Максима.

– Перекличка! – объявил он, примеривая карманы «вывернутого джойстика».

– Готов к труду и обороне! – шутливо вскричал Костя, обрадованный тем, что его взяли с собой.

– Готова к стрельбе! – присоединилась к нему Вероника.

– Это тебе не демонский пепелац, – фыркнул ботаник. – Здесь стрелок – сам командир.

– Ну и ладно, – не смутилась девушка. – Меньше хлопот.

От Редошкина Максим ответа не ждал, зная, что лейтенант готов к «труду и обороне» всегда, поэтому ограничился наставлением:

– Дом – «глаза и уши»!

– Есть!

– Поехали! – выговорил Максим бессмертную фразу Гагарина, поднимая зэковоз в воздух.

Тишина в кабине была ему ответом.

Моторы кузнечиковского корабля работали по-прежнему беззвучно, поэтому пассажиры невольно напрягали слух, пытаясь уловить хоть какой-нибудь шум, но всё было напрасно. Казалось, аппарат стоит на земле без движения, в то время как экраны показывают фильм о взлёте, которого на самом деле вроде бы и не было.

– Зашквар! – оценил полёт Костя. – Вот бы и на Земле была такая техника!

– Когда-нибудь будет, – сказал Редошкин. – Хотя нельзя сказать, что техника кузнечиков совершенна.

– Почему это?

– Я имею в виду, она недалека от фантазий наших инженеров. Кузнечики, конечно, овладели антигравитацией и лучевым оружием, но с точки зрения геометрии их конструкции не являются вершиной научной мысли. Слышал что-нибудь о параметрическом дизайне?

– Это что-то из области синергии?[11]

– Это из области цифрового проектирования с использованием компьютерных алгоритмов и топологической оптимизации.

– Круто! – восхитился Костя. – Сам-то понял, что сказал?

– Костя! – укоризненно проговорила Вероника.

Впрочем, Редошкин не обратил внимания на ёрничество ботаника.

– Наши конструкторы уже вовсю моделируют облик будущих самолётов, судов и звездолётов. Есть такой журнал – «Популярная механика», в нём часто помещают материалы на эту тему.

– Не видел.

– Вернёмся, обрати внимание. Современные дизайнеры используют фрактальную геометрию, опирающуюся на природные формы. Получается очень красиво. Но зэковоз с этой точки зрения что летающий паровоз. Его конструкторы не смогли придать ему идеальную форму с использованием композиций фракталов. Да и аэромотоциклы кузнечиков не больно-то хороши с точки зрения дизайна. Эволюция их расы не довела мозги до совершенства.

– Не существует никакой эволюции! – отмахнулся ботаник. – Ни на Земле, ни в космосе. Дарвин был не прав. Космос принципиально насыщен разумной жизнью, и Лес тому подтверждение: сколько разумных тварей в него нападало!

– Не понял насчёт эволюции.

– Каждый вид жизни имеет свой потенциал развития. Нет бесконечной эволюции, приводящей в конце концов к божественному совершенству. Достигая предела, вид исчезает. Примеров на Земле – миллион! Мы тоже когда-нибудь вымрем как вид. Если верить найденному в музее будущего фолианту, нас сменит чёрный лес.

– Вон ты куда повернул.

– Не я, академик Амбарцумян, земеля нашего Егора Левоновича. Но я его поддерживаю.

В кабине снова установилась тишина.

Пассажиры приникли к окнам-экранам, с интересом разглядывая плывущий под зэковозом ландшафт.

Максим увеличил скорость, потом ещё и ещё, до тех пор, пока стал слышен струнный свист в оперении, корпус корабля потрясла тонкая вибрация и на консоли перед пилотом загорелся синий транспарант с непонятным значком.

– Кузя, похоже, недоволен, – констатировал Редошкин. – Машина выдаёт около трёх тысяч километров в час.

– Больше, – не согласился Максим. – Что-то в диапазоне пяти-шести тысяч.

Он поднял аппарат повыше, так, что пейзаж внизу размылся в желтовато-серую пушистую плоскость.

Вибрация уменьшилась. Цвет транспаранта изменился на голубой.

– Интересно, а он может летать со сверхсветовой скоростью? – полюбопытствовал Костя. – Через какое-нибудь гиперпространство? Неплохо было бы, до границы Леса лететь долго. Макс, давай попробуем.

– Не сегодня, – отрезал Максим, в глубине души признаваясь, что и ему хочется лететь быстрее.

До пограничной полосы Леса зэковозу понадобилось около часа времени.

Редошкин первым обратил внимание на изменение цвета ландшафта на горизонте, и Максим снизил скорость аппарата и высоту полёта.

Стал виден пояс плантоидов, разделяющий территорию Большого Леса и массива Леса Бесконечного. Цвет его потемнел с жёлто-зеленоватого до тёмно-зелёного и коричневого.

– А как мы найдём наш самолёт? – неуверенно спросила Вероника.

– Очень просто, – отозвался Костя тоном профессора. – Лес отправил нас домой, когда мы уже перелетели границу со стороны Бесконечного Леса на эту сторону и сели у озерца, чтобы отдышаться и попи… э-э, пардон, отдохнуть. Все вышли, и Лес запустил нас в иномериану. А пепелац так тут и остался. Надо лететь вдоль пограничной полосы плантоидов и по пути искать озеро с самолетом. Так, Макс?

– Академик, – проворчал Редошкин.

– Всем напрячь зрение! – велел Максим.

Зэковоз поплыл над Лесом недалеко от пограничной полосы на высоте пятисот метров.

Поиск демонского «истребителя» мог бы, наверно, затянуться, учитывая, что ни Максим, ни Редошкин не знали точных координат места, где аппарат пересёк границу Лесов. Но удача пришла со стороны, с какой её земляне не ожидали.

– Птицы! – пискнул Костя, разглядев над полосой плантоидов плавно изменяющее форму рассыпчатое тёмное облако.

Это и в самом деле была стая птиц. Она летала вдоль границы Большого Леса на расстоянии около двух километров от неё, но не пересекала невидимую черту, кружа на одном месте дымным крылом.

– Что они делают? – прошептала Вероника.

– Что-то ищут, – предположил Костя.

– Почему они не перелетают сюда?

– Фитонцидный барьер.

– Что?

– Плантоиды, наверно, насыщают воздух над собой особыми запахами – фитонцидами, и птицы не могут преодолеть всю полосу.

– Взлетели бы повыше…

– А на большой высоте их, наверно, отпугивает биополе нашего Леса.

– Чепуха, – сказал Редошкин, – насчёт фитонцидов. Если бы птицы боялись запахов, они вообще бы не смогли летать над пограничной зоной, а они вон в двух километрах от границы танцуют. Биополе – да, согласен, реально.

– Внимание экипажу! – обронил Максим. – Вижу самолёт!

– Где?! – сунулся в экран Костя.

Вместо ответа Максим развернул зэковоз и спикировал на ближайший семейный лесок с озерцом синей воды посредине, на берегу которого сиротливо пылился демонский «пепелац».

– Так вот почему птицы барражируют напротив, – догадался Редошкин. – Наверно, хотят забрать самолёт себе либо ждут, когда появятся хозяева.

– А может, там внутри засада! – Костя вскочил: – Макс, разреши, я проверю?

– Сидеть! Жора, займись.

Максим посадил корабль носом к самолёту, и Редошкин, вооружённый «Кедром», выскочил наружу.

Однако перестраховывались они напрасно. Судя по отсутствию следов и открытому люку в носу, никто возле самолета и внутри не появлялся. Всё это время, пока вернувшиеся домой люди больше месяца провели в попытках устроиться, аппарат Демонов так и простоял в одиночестве, терпеливо дожидаясь возвращения экипажа.

Редошкин выбрался обратно через пять минут.

– Всё в порядке, командир. В него даже местные муравьи и ёжики не заползали. Такое впечатление, будто машину охраняли.

– Наверно, Лес и охранял, – обрадовался Костя. – Как знал, что мы вернёмся.

– В таком случае возникает проблема.

– В смысле?

– Придётся кому-нибудь возвращаться на самолёте.

– Не вижу проблем. Я полечу!

– Храбрец! – восхитился Редошкин. – А если кто нападёт, как ты будешь отстреливаться?

Костя почесал в затылке.

– Просто поднимусь в космос.

– Нет, сделаем иначе, – сказал Максим. – Обратно поведёт зэковоз лейтенант. Мы втроём полетим на суперджете. А пока что летим дальше, познакомимся с птицами.

– Я тебя научу пилотировать самолёт, – пообещал вдруг Редошкин.

– Правда? – обрадовался ботаник, не ожидая поддержки.

– Должен же ты когда-нибудь стать суперменом?

– Издеваешься? – подозрительно сморщился Костя.

– Отнюдь, хочу воспитать из тебя настоящего мужика.

Зэковоз оторвался от земли, штопором ввинчиваясь в потемневшее небо. Появились облака, обещая дождь.

Максим сосредоточился на вождении громоздкой с виду конструкции, позволявшей тем не менее делать крутые пируэты в воздухе, словно зэковоз был юрким катерком небольших размеров.

Костя замурлыкал какую-то песенку, пребывая в хорошем настроении.

Максим невольно прислушался.

– Я сейчас смешной, небритый и пьяный, – пел ботаник, косясь хмельным взглядом на сидевшую рядом Веронику, – на всех экранах, и целовать хочу тебя постоянно, спускаться плавно, вау-воу, вау-воу, смешной и пьяный, вау-воу, как Челентано…

Редошкин, озадаченно глянувший на молодого певца, фыркнул:

– Что за хрень ты поёшь?!

– Песню… – пожал плечами Костя.

– Это, по-твоему, песня?!

Вероника засмеялась:

– По-моему эту дрянь поёт Ревва.

– Тот ещё певец, мля!

– Есть ещё похлеще, – расплылся в улыбке Костя. – Хочешь примеры?

– Давай.

– «Монстры, под кроватью их нет, монстры у тебя в голове, или с ними живи, а меня не зови…»

– А это кто поёт?

– Дима Билан. Вот тебе Натали: «Николай, Николай! Не смогу разлюбить твой ла-лила-ла-лай».

Редошкин захохотал:

– Шутишь?

– Вот Лобода: «Постой, постой, куда ты, мужчина? Оставь хотя б своё «Ламборджино». Мужчина, оставь свой машина…»

Теперь засмеялся и Максим:

– Ну и бред!

– Могу и Филю напеть.

– Кого?

– Киркорова.

«Это шоу, детка, да! В танце лайкам места нету, фотографии и силы, о-о-о! в инстаграме моё фото с Филом. Это шоу, детка, да».

– Какое убожество! – покачал головой Редошкин. – И это звёзды? Да они же все кретины, раз поют такое дерьмо!

– Пока будет спрос, – погрустнела Вероника, – будет и предложение. Бездари, сочиняющие эту муть, не виноваты, что пользуются спросом у этих псевдозвёзд и ещё больше – у пустоголовой молодёжи.

Максим перестал вслушиваться в разговор спутников.

Первым делом сориентировался, подвесив самолёт на высоте километра. Обнаружил птичью стаю, по-прежнему гибким крылом «изменяющейся стреловидности» маневрирующую над поясом плантоидов в двух-трёх километрах от границы Большого Леса.

– Что ж, познакомимся поближе, – процедил он сквозь зубы, направляя корабль к стае.

Летел медленно, чтобы не спугнуть птиц, собравшихся в текучий живой организм, выдающий каскады фрактальных геометрических форм. Попытался «навести резкость» системы обзора зэковоза, и с третьей попытки ему это удалось. Компьютер корабля по имени Кузя наконец сообразил, чего хочет пилот, подключив какой-то «телескоп» и скачком приблизив стаю.

Птицы стали видны с превосходной чёткостью.

Все они представляли собой один крылатый вид, мало чем отличаясь друг от друга, если не считать размеров. Большинство было крупнее земных ворон вдвое, только эти «вороны» имели по четыре крыла, по четыре лапы и мощные клювы длиной сантиметров двадцать. Причём это были не простые клювы, а с режущими кромками. Цветом птицы почти не отличались – иссиня-чёрные, но встречались и фиолетовые с красным отливом, и синие с металлическим отблеском.

Заметив приближающийся корабль кенгурокузнечиков, стая плавно вывернулась гигантским языком в небо и превратилась в относительно плоский блин, вращающийся вокруг более плотного ядра с наиболее крупными «воронами».

Максиму показалось, что он слышит тонкий, на грани слуха, свист, играющий тонами вверх и вниз.

– Макс… – прошептала Вероника.

– Слышу, – подтвердил он догадку подруги, обладавшей, как и он, повышенной чувствительностью к ментальным полям.

– Давай я покажусь им…

– Зачем?

– Чтобы они не пугались…

– Думаешь, птицы – эстеты и оценят твою красоту? – развеселился Костя. – Хотя вполне допускаю, тебя они испугаться не должны. Вот если бы вылез Жора, они бы сразу драпанули.

– Болтун, – укоризненно проговорила девушка.

Но осуществить её идею люди не успели.

Стая ещё раз изменила конфигурацию, собираясь в «журавлиный клин», и метнулась прочь, к своему ареалу обитания.

– Всё-таки испугались, – воскликнул Костя. – За ними!

Но Максим и сам собирался сделать то же самое.

Зэковоз набрал скорость, догоняя клин. И как стая ни старалась, как ни махала сотнями крыльев, оторваться от преследователя не смогла.

Сорок километров – ширину пояса плантоидных заграждений – преодолели за полчаса.

Стая взметнулась ввысь и через минуту спикировала на лес, рассыпаясь на отдельные экземпляры. Миг – и её не стало! Взорам пилота и пассажиров открылась панорама иного леса – получившего название Бесконечный.

Максим остановил корабль, охваченный странным чувством ирреальности происходящего.

В этом суперлесу тоже имелись гигантские деревья, псевдосеквойи, псевдофикусы и прочие, малоотличимые от земных видов. Но если в Большом Лесу практически отсутствовал подлесок и нижние его уровни и кустарники не создавали непроходимой чащи, то в Бесконечном Лесу хватало и подлеска, и буреломных завалов, и упавших деревьев, и густых зарослей. А самое главное, он был насыщен движением и активной жизнью!

Если в Большом водились лишь редкие виды фауны: из млекопитающих – мелкие олени-косули, белки, ежи и землеройки, а из насекомых – жуки, муравьи и бабочки, играющие роль чистильщиков растительности, то Беслес представлял собой настоящую сибирскую тайгу, урман, пополам с африканской сельвой!

Здесь хватало и зверей – вплоть до крупных хищников (в зарослях мелькнул рыжий силуэт тигра), и земноводных – до крокодилов включительно (Максим заметил пару в ближайшем водоёме), а также насекомых и птиц.

Последних было несметное количество самых причудливых форм и расцветок, порхающих среди ветвей и на открытых пространствах, хотя замеченные квазивороны явно выделялись натуральным социальным поведением, образуя текучие связные фигуры.

И ещё здесь было полно цветущих растений.

– Розы! – воскликнула Вероника, увидев пламенеющие заросли похожих на земные цветы кустов.

– Может быть, это вовсе не розы, – поспешил Костя дать «профессиональную» оценку находке. – Надо сорвать и посмотреть.

Вероника не обратила на его реплику внимания.

– А там, по-моему, гладиолусы! А левее – поле маков!

Костя азартно потёр ладони.

– А правее, в заводи, посмотрите, самая настоящая Виктория Регия! Метра два в диаметре! Красота, кто понимает! Наверно, здесь можно будет найти все земные виды цветов. Да и не только цветов. Если Егор Левонович прав, то наши «запутанные» вселенные действительно являются родственными образованиями и продуцируют одни и те же разделы флоры и фауны. Большой Лес беднее.

– Ты же сам утверждал, что Большой создан Бесконечным для нейтрализации следов войны, – напомнил Редошкин.

– Я и не отказываюсь от этой идеи.

– Жаль, что они конфликтуют, – сказала Вероника огорчённо.

– Большой стал в какой-то степени личностью, заимев свои цели и задачи, вот Бесконечному и не понравился конкурент. Макс, ты будешь с ним общаться?

– А не рано? – осведомился Редошкин. – Надо бы сначала осмотреться, убедиться в интеллекте этого гиганта, выяснить его возможности. Да и с птицами не мешало бы разобраться.

– Подумаю, – пообещал Максим. – А пока предлагаю слетать к морю, как в прошлый раз, и понаблюдать за реакцией здешних властей.

– Ура! – в два голоса обрадовались Вероника и Костя.

– Хочу купаться! – добавил ботаник. – Может, пираний не будет и удастся поплавать вволю?

Корабль кенгурокузнечиков начал разгон.

И тотчас же вслед за ним из лесных зарослей потянулись хвосты из птиц, собираясь в «журавлиный клин».

Глава 14

Мемориал

Так как из байкеров Савельев и Мерадзе провели в Лесу достаточно времени и знали его особенности, они и летели первыми.

Второй аэробайк под управлением Дорохова держался в кильватере.

Спустились на второй уровень Леса, но путешествовали по нему недолго. Лесных зарослей в этом слое было больше, однако здесь за ними никто не ухаживал, поэтому лес напоминал российскую тайгу при полном отсутствии лесничеств, как это было после ликвидации «креативным менеджерским правительством» России лесного хозяйства. Правда, на этом «неухоженном» этаже мироздания Большого Леса находились базы Демонов, сохранившиеся со времён окончания войны. Две из них земляне обнаружили ещё во время первых экспедиций по лесным просторам, хотя попользоваться хранящимися в них припасами и оружием не смогли. Одна взорвалась при попытке посланцев чёрного леса – шмелей – активировать автоматику сооружения, а вторая была недоступна, не имея никаких входов или проломов.

Поразмышляв, стоит ли тратить время на поиск других баз, Дорохов и Савельев решили идти глубже. Разведкой можно было заняться позже.

Спустились на третий уровень, где царила почти земная саванна, утыканная редкими древесными великанами. Некоторые из них представляли собой искусственно выращенные башни, прячущие в глубинах земли сооружения Демонов и Амазонок – лаборатории, фабрики и склады разного назначения.

Воздушные мотоциклы зависли на высоте нескольких сотен метров над жёлто-бурым ковром засохшей травы и кустарника.

Сергей Макарович напомнил, что именно на саванной поверхности лейтенант Точилин пытался реанимировать Демонов и, что вполне возможно, занимается этим делом до сих пор.

– Вы знаете, где находится то место? – спросил Андрей Тарасович.

– Нет, – признался полковник. – С Точилиным здесь столкнулись Ребров и Редошкин.

– Командир рассказывал, – сказал Мерадзе, – что от устья тоннеля та башня стоит всего в десятке километров. Можно сделать круг, и мы наверняка наткнёмся на дерево с отсутствующей вершиной.

– Не факт, что Точилин сюда вернётся, – засомневался Дорохов.

– Но проверить не мешает.

– Не возражаю, попробуем найти. Давайте разойдёмся на небольшое расстояние, охватим большую территорию.

Поднялись повыше, удалившись друг от друга на сотню метров, и помчались по разворачивающейся спирали над унылым пейзажем псевдосаванны, за которой тоже никто не ухаживал в течение многих тысячелетий.

Вскоре обнаружили древобашню, у подножия которой произошла стычка Реброва и Редошкина с разношёрстной «гвардией» противника: здесь когда-то объединились слуги чёрного леса – носорогопаук, шмели и «нетопыри», Точилин и Демон, которого лейтенанту удалось оживить.

Однако, судя по отсутствию изменений в пейзаже, никто из них у разрушенной башни больше не появлялся. У пролома в стене основания башни валялись какие-то почерневшие «кости» и обломки конструкции, всё, что осталось от носорогопаука, а в сотне метров от дерева, под другим «фикусом», только уже обычным, пылился остов разбитого вдребезги аэробайка.

– Командир спускался туда, – Мерадзе показал на пролом. – На глубине метров двадцати там располагалась лаборатория с демонскими гробами. Её взорвали. Но похоже, Точилина здесь больше не было.

– Где-то же он должен прятаться?

– Не обязательно в саванне. Еду можно добыть только на первом этаже Леса. С другой стороны, здесь можно найти, наверно, не одну лабораторию со спящими Демонами. – Мерадзе подумал, хмыкнул: – А то и роддом. В Крепости мы находили целый склад с «дровами» – зародышами Демонов. Сто процентов такие хранилища есть и тут.

Дорохов посмотрел на Савельева:

– Чую, не зря наш наниматель хочет ликвидировать всю эту лесную богадельню.

– Наш наниматель? Кого вы имеете в виду?

– Бесконечный Лес, конечно.

– Нас же вызвал Большой, – озадаченно проговорил Мерадзе.

– Боюсь, мы неправильно оценили обстановку.

– Но командир разговаривал с Большим…

– А кто может дать гарантию, что это был именно Большой Лес? Может, Ребров не понял, с кем имеет дело.

– Этого не может быть.

– А я считаю, что полагаться на ощущения майора нельзя. Во всяком случае, надо просчитать и такой вариант. Чего хочет Большой Лес? По мнению Реброва? Чтобы мы помогли ему отстоять свободу. Другими словами – отбить у Бесконечного Леса охоту ограничить самостоятельное развитие Большого. Для этого Бесконечный каким-то способом маскируется под Большой и внушает Реброву мысль взорвать мемориал Амазонок, где стоит генератор энергии. Якобы для обеспечения той самой свободы. Сам же Беслес просто рассчитывает, что мы запустим самоликвидацию всего «бутерброда» Большого Леса. Может такое быть?

Мерадзе потёр ладонью колючий подбородок.

– Вообще-то может.

– Но и Большой Лес хочет уничтожить мемориал Амазонок с его реактором или что там его питает, – покачал головой Сергей Макарович.

– Вот и получается, что Бесконечный хитро спрятался за спину нашего Большого, рассчитав комбинацию с ликвидацией.

– Что, если и за ним кто-то стоит? – полюбопытствовал Мерадзе.

– Не понял?

– Что, если всем в этой вселенной распоряжается не Лес, а другие существа? К примеру, те же птицы. Или вообще динозавры.

– Никаких динозавров мы не встречали.

– Просто не добрались до мест их обитания.

– Фантазировать можно до бесконечности, – сказал Дорохов. – Но без посещения кладбища Амазонок нам не обойтись. Предлагаю не отвлекаться по мелочам, а сразу лететь в мемориал. Только там можно будет найти ответы на наши вопросы и оценить степень опасности для Леса. Да и для нас самих.

– Точилин тоже… – начал Сергей Макарович.

– Точилин при любом раскладе не играет большой роли. Он сам выбрал свою судьбу.

– Как раз он и может стать реальной угрозой.

– Ах, в этом смысле? Согласен, может, особенно если снова начнёт экспериментировать с Демонами. И всё же давайте заниматься главной проблемой.

– Принимается.

Аэробайки повернули к устью тоннеля, соединявшего третий уровень – саванну – с четвёртым.

Вселенная Большого Леса была устроена так, что не существовало единой шахты, которая пронизывала бы весь «бутерброд», и вернуться назад, то есть вверх, по шахте, по которой отряд спускался из верхних слоёв на нижние, было невозможно. Однако Сергей Макарович знал эту особенность лесной метавселенной и повёл спутников к другому тоннелю.

Уже подлетая к невысокому холму с «бетонным» кольцом устья шахты, разведчики заметили движение на горизонте, примерно километрах в пяти от них. Мерадзе показалось, что по пескам саванны катится пыльный смерч, образуя своеобразное перекати-поле. Но отвлекаться на изучение смерча не стали, настроенные на продолжение спуска в «преисподнюю» Леса.

Четвёртый уровень лесного мироздания мало чем отличался от второго: до горизонта, ограниченного поднимающимися в небо горными складками, простирался буреломный растительный покров, украшенный двухсотметровыми свечками псевдокипарисов. Но здесь отряд ждала встреча с меняющим форму облаком шмелей, выскочивших из тёмно-зелёных зарослей кустарника. Во всяком случае, так поначалу решил Сергей Макарович, что это были шмели. Хотя ему и показалось, что они крупнее в размерах, чем встречаемые раньше.

Какое-то время это облако висело в отдалении грозным клювом гигантской птицы, но стоило аэробайкам двинуться к нему (Мерадзе предложил напасть первыми, чтобы показать, кто тут главный, как он выразился), как шмелиный клюв метнулся прочь, растягиваясь в подобие пёстрой текучей змеи.

– Как они дёру дали! – обрадовался Мерадзе. – Испугались, гады! Помнят, как мы их лупили!

– Мне почему-то кажется, что они здесь прячутся неспроста, – задумчиво произнёс Дорохов. – Попутчики же они плохие. Если потянутся за нами, придётся их останавливать.

Но тревоги байкеров оказались напрасными. Шмели больше не показывались на глаза, спрятавшись в зарослях полузасохших растений. Живых деревьев и кустов в четвёртом слое лесной вселенной почти не осталось, и здешний лес выглядел как после губительного пожара, навевая тоску и меланхолию.

Но и пятый уровень «бутерброда» мало чем отличался от четвёртого. Растений в нём было ещё меньше, преобладали не очень высокие псевдобуки и псевдограбы с редкими вкраплениями «панданусов», а цвет растительности в целом: серый, бурый, желтоватый – наводил на мысль, что лес пятого этажа представляет собой бледную копию Леса наверху, след реальности, получившей развитие при создании здешней вселенной. Сергей Макарович вспомнил гипотезу Карапетяна, что все физические эффекты лесного континуума проявляются здесь благодаря нецелочисленному количеству измерений, что, наверно, соответствовало истине.

И ещё на одно обстоятельство обратил внимание Савельев: к горизонту поверхность леса начинала подниматься тоже по этой причине, от чего казалось, что люди находятся на дне гигантской чаши. Пятый уровень лесного мироздания имел меньшие размеры, словно весь комплекс Большого Леса был сконструирован в форме яйца. Самую большую площадь – по центру яйца – занимал собственно сам Лес, а вниз и вверх уходили его клоны, копии, понемногу теряя физические характеристики и становясь бледными тенями главной реальности. Шестой же уровень и вовсе принадлежал донышку вселенского яйца, которое занимал мемориал Амазонок.

Воздушные мотоциклы вылетели из тоннеля в сумеречный мир «дна», и байкеры на минуту остановились, чтобы разглядеть странный город-кладбище, здания которого представляли собой памятники и статуи, выращенные в форме женских фигур.

Дорохов и Ливенцов впервые посещали этот город, поэтому любовались изваяниями дольше.

Сергей Макарович и Мерадзе уже спускались сюда и знали особенности рельефа, а также район, где располагалось центральное сооружение.

– У них действительно по три лица? – поинтересовался Ливенцов, осмотрев голову ближайшего изваяния.

– По три, – подтвердил Мерадзе. – В остальном они похожи на наших женщин. В центре главного зала стоит скульптура поменьше, очень красивая, залюбоваться можно. И все они не сложены из каких-то отдельных блоков или кирпичей, а выращены. По сути, и здания, и всё, что в них есть, являются растениями.

– Не вводи человека в заблуждение, – проворчал Савельев. – Амазонки представляют собой промежуточную форму жизни, помесь животного и растения.

– Я упростил, – смутился лейтенант.

– Разве такое возможно? – удивился Ливенцов.

– Ещё как возможно! Как говорит наш ботаник, жизнь вселенной Леса сочетает все возможные варианты флоры. Амазонки же, хотя и являлись попаданцами в мир Леса, тоже близки по параметрам к растениям, однако у них есть и органы, как у представителей фауны. Кстати, Демоны тоже полурастения-полуживотные и тоже попаданцы. Только кенгурокузнечики – ребята из другой епархии. Чистое зверьё из какой-то «запутанной» вселенной.

– Я гляжу, ты поднахватался терминов, – сказал Савельев с усмешкой.

Мерадзе не смутился:

– Так кругом одни академики: Егор Левонович, Костя.

– Разве он академик? – усомнился Ливенцов. – Он же кандидат наук.

– Академиком его прозвал Жора.

– А вы, лейтенант, в какой области науки специалист? – спросил Дорохов.

– Э-э… – Мерадзе пощипал бородку, однако нашёлся: – В области защиты Отечества, товарищ генерал.

– Грузии, что ли?

– Я родился в Тбилиси, но с раннего возраста живу в России. Она и есть моя Родина.

– Поехали, – прервал Савельев собеседников, направляя воздушный мотоцикл к центру города.

И в этот момент оглянувшийся Мерадзе крикнул:

– Алярм! За нами погоня!

Дорохов и Савельев одновременно развернули мотоциклы.

Действительно, в паре километров от них из глубин пригорода, там, где находился выход тоннеля, взвился в воздух дымный хвост, извивающийся гибкой змеиной струёй. В его движении чувствовалась грозная целеустремлённость, хотя догонять аэробайки они не спешили.

– Шмели? – неуверенно определил Дорохов.

– Птицы! – вдруг догадался Сергей Макарович. – Это их мы встретили в четвёртом уровне Леса, приняв за шмелей. Они последовали за нами.

– То есть мы послужили проводниками?

– Получается, что так. Всё-таки птицы прорвались в Большой Лес, несмотря на защитный пояс плантоидов.

– Что будем делать?

– Я бы их грохнул, – проворчал Мерадзе. – Ничего хорошего от них ждать не приходится. Если они посланцы Бесконечного Леса, а он настроен ликвидировать Большой, то задача этих летунов – разведка. Беслес хочет выяснить, можно ли использовать для этой цели наследие Амазонок с машиной прокладки иномериан.

– Лучше не связываться, – качнул головой Дорохов. – Всё равно мы не сможем уничтожить всю стаю. Их не меньше трёх сотен. Стрелять по стае воробьёв из пушек не рекомендовал ещё Суворов.

– Они ждут, куда мы полетим, – заметил Ливенцов.

– Вот я и говорю – это разведка, – сказал Мерадзе. – Давайте хотя бы отпугнём их подальше, чтобы они не полетели за нами к главному зданию.

– Согласен, – кивнул Сергей Макарович.

– Предлагаю на полной скорости сделать попытку оторваться, а потом развернуться и атаковать из всех стволов. А я метну пару «мячиков».

– Хорошо, – согласился Дорохов после двухсекундного раздумья. – Удалимся друг от друга метров на двадцать для большего охвата.

– Погнали! – объявил Савельев.

Сделали всё, как и предлагал лейтенант.

Поднялись в безоблачное небо цвета маренго, убедились, что птичья «змея» пытается не отстать, развернулись и пошли в пикирующую атаку.

Стайный «компьютер» птиц не сразу сообразил, что происходит.

«Змея» начала расползаться, когда воздушные мотоциклы приблизились к ней на полсотни метров. Но было уже поздно.

Грянул дружный залп из четырёх пистолетов-пулемётов, прошивая птичью стаю кинжальным огнём.

Мерадзе изловчился и метнул один за другим «теннисные мячи».

Шипящие взрывы кузнечиковских гранат буквально вычистили голову и хвост «змеи», превратив птиц в дым, и от стаи осталась едва ли треть экземпляров. Заполошно хлопая крыльями, уцелевшие клювастые «вороны» бросились наутёк, исчезая клочьями дыма в ущельях-улицах кладбища.

Байкеры проводили тающие струйки птиц угрожающими взглядами, расслабились.

– Разворачиваемся, – сказал Дорохов. – Парни, поглядывайте назад. Если они начнут собираться в хвост, вернёмся и добьём.

Сориентировались, снова направили мотоциклы в центр мемориала, вызывающего у зрителей невольное восхищение и одновременно внутренний дискомфорт.

В центре города-кладбища высилось главное здание-скульптура, повторяющая абрис женской фигуры с тремя лицами. Её голова была откинута, и третье, слегка вогнутое, лицо смотрело в небо, представляя собой нечто вроде антенны локатора. Впрочем, это и в самом деле была антенна невероятно сложного комплекса обзора, контролирующего все слои Леса. Она же служила и эффектором переброса иномериан и прицельным коллиматором системы защиты мемориала, пришедшей в негодность спустя тысячи лет после ухода Амазонок, а также машиной для прокладки тоннелей между слоями. Но Сергей Макарович подозревал, что он и спутники знают далеко не все функции центра, и надеялся найти здесь ключ решения всех проблем Большого Леса.

Аэробайки сели возле губной складки лицевидной «антенны». Байкеры, оставив машины и прихватив оружие, направились было к приоткрытому «рту», когда Дорохов остановил группу:

– Кому-нибудь надо остаться. Если какая-нибудь тварь повредит мотоциклы, мы не сможем вернуться в лагерь.

Переглянулись.

– Разрешите мне остаться, – сказал Ливенцов. – Будем держать связь.

– Чёрт, я всё время забываю, – в сердцах сказал Мерадзе, – что у нас есть рации. Когда мы тут появились в первый раз, рации не работали.

– Потом Егор Левонович сделал две из подручных средств, – напомнил Савельев.

– Это было уже под самый конец. Да и рации действовали только на километр.

Дорохов молча повернулся и двинулся под козырёк верхней губы «лица» статуи.

Мерадзе вынужден был обгонять его, как делал всегда, действуя в группе. Хотя он тоже не знал ни интерьера, ни расположения внутренних помещений здания-скульптуры.

С момента последнего посещения мемориала в его главном зале, игравшем роль центра управления всего комплекса, ничего не изменилось. Защитный пояс города был нейтрализован временем, сервис-системы практически не работали, роботов обслуживания Амазонки не производили, и на второй сверху этаж сооружения разведчики спустились по спиралевидному жёлобу без приключений.

Не пострадала и автоматика комплекса, работающая на тех же принципах, что и земная. Ею управлял центральный компьютер, в программах которого были прописаны все действия и ответы на те или иные варианты внешнего воздействия. Правда, амазонский компьютер работал на неизвестной элементной базе (Карапетян называл её «квантовосубстативной» и «растительно-нелинейной»), но это не мешало машине, сохранившей работоспособность, обслуживать весь мемориал.

Когда гости вошли в зал, в нём вспыхнул неяркий жёлтый свет, а на консоли пульта управления, торчащей из-под основания статуи – это была всё та же скульптура Амазонки совершенной геометрии и красоты, перемигнулись зелёные и синие огни. Статуя, она же, по мысли Кости, интерфейс компьютера, по-своему приветствовала гостей, с которыми общалась два месяца назад.

– Надо было взять вместо меня Иосифа, – сказал Мерадзе с сожалением. – Электроника по его части.

– Надо было взять Егора Левоновича, – буркнул Дорохов.

– Да, это моя промашка. – Сергей Макарович подошёл к пульту, нависшему над краем выемки в полу глубиной в двадцать сантиметров. – Следующий раз так и сделаем.

– А что это за дырка? – поинтересовался Дорохов, также склонившись над углублением, на дне которого виднелись металлические кругляши. – Контакты какие-то. Электрические?

– Нет, Максим проверял, электричество к ним не подведено.

– Не вижу кресел. Как тут работали операторы?

– По-видимому, спускались в эти выемки и работали стоя.

Сергей Макарович осторожно опустил ноги в углубление, выпрямился.

– Подозреваю, что Амазонки через эти пластины подсоединялись подошвами ног к системе активации. Хотя ниши могли быть созданы и для других целей. Не забывайте, что конструкторы представляли собой симбиоз растений и животных. И все их машины в той или иной степени объединяли свойства растений и животных.

Полковник утвердил в углублениях на пульте обе руки, взялся за ребристые рукояти в форме полумесяцев.

На пульте загорелось ещё несколько индикаторов, раздался тонкий струнный звук. Но больше ничего не произошло.

Сергей Макарович сжал зубы, проговорил с нажимом:

– Давай, включайся!

Его услышали.

В потолке высветился овал размером с волейбольную площадку, а стены зала превратились в экраны, показывающие панораму кладбища вокруг центрального здания с высоты птичьего полёта.

– Ура! – шёпотом воскликнул обрадованный Мерадзе. – Слушается наша красавица!

– Попросите его показать первый уровень Леса, – предложил Дорохов. – Майор говорил, что мемориал имеет устройство обзора на всех этажах.

Сергей Макарович пошевелил плечами, будто хотел повернуть несуществующий руль. Шея полковника начала багроветь.

– Покажи первый уровень!

Пейзаж в глубинах экранов изменился.

Стал виден Лес, ставший для землян привычно родным.

Камера обзора, очевидно, была закреплена (или внедрена в дерево) на вершине высокой «секвойи», которая слегка раскачивалась под порывами ветра, поэтому и панорама Леса двигалась из стороны в сторону.

– Отлично! – сказал Дорохов с удовлетворением. – Если дело так пойдёт и дальше, мы быстро разберёмся в обстановке.

– Интересно, а как Лес общался с компом Амазонок? – задал неожиданный вопрос Мерадзе. – Ведь он сам не создавал иномерианы, за него это делала машина переброса, установленная Амазонками в мемориале. Как он договаривался с ней, чтобы выдернуть нашу группу с Земли, а потом и отправить всех обратно?

– Вряд ли она ответит. – Дорохов глянул на статую Амазонки. – Этот вопрос надо задать Лесу. Меня сейчас больше заботит генератор энергии некрополя. Что будет, если его взорвать? Весь здешний мир взорвётся? Или схлопнется?

– Попробую сформулировать. – Сергей Макарович смахнул пот со лба, снова сосредоточился на рукоятях пульта.

– Ответь, можно ли взорвать источник энергии мемориала, что произойдёт при этом и как это сделать.

Рисунок индикаторных огней изменился. Цвет большинства их сместился к фиолетовому диапазону спектра. Дополнительно загорелись два красных окошка. Раздался негромкий деревянный скрип. Все три лица скульптуры «компьютера» неожиданно развернулись в одну сторону, слепо глянув на замершего оператора.

Дорохов и Мерадзе невольно взялись за приклады пистолетов-пулемётов.

– Оба-на! – прошептал Мерадзе. – Ей явно не понравился вопрос!

Овальное пятно света в потолке зала, похожее на песчаное дно озера, выдавило некий рисунок, напоминающий не то чертёж, не то схему, не то карту со светлыми и тёмными участками. На ней загорелось множество жёлтых и красных звёздочек, соединённых сетью светлых линий. Одна из звёздочек, самая крупная, стала мигать.

– Как это понимать? – нарушил молчание Дорохов.

– Карта! – откликнулся Мерадзе.

– Карта чего?

– Возможно, тоннелей, соединяющих этажи Леса. Либо баз Амазонок. Вот та, что мигает, это мемориал.

– Ещё вариант, – сказал Сергей Макарович. – Нам показали карту установленных по этажам видеокамер. Либо иномериан, заброшенных в другие вселенные. Хотя спрашивали мы о другом. Придётся учиться правильно задавать вопросы.

Дорохов задумчиво оглядел лица статуи.

– Иногда у меня создаётся впечатление, что эта дама живая. Попробуйте повторить вопрос.

– Выведи на экран источник энергии и место его расположения.

С новым деревянным скрипом, идущим из тела статуи, лица Амазонки заняли прежнее положение: одно, обращённое к пульту, так и осталось в этом ракурсе, остальные два отвернулись, заняв места ушей человеческой головы. Что это означает, догадаться было трудно, но одно обстоятельство казалось очевидным: компьютер амазонского города-кладбища потерял к гостям интерес.

– Не поняла, – огорчился Мерадзе.

– Укажи место расположения генератора энергии! – упрямо повторил просьбу Савельев.

Экраны зала превратились в слепые панели с рисунком текущих по ним сверху вниз потоков светящихся зеленоватых звёзд.

Погасло и овальное углубление в потолке.

Вместо них загорелся квадрат стены за статуей Амазонки. В нём протаял знакомый пейзаж некрополя. На переднем плане стал виден усыпанный выступами конус коричневого цвета высотой метров сто, в котором находилась горловина шахты, выпустившая разведчиков. Над конусом вился чёрный дымок, создающий неприятное предчувствие тревоги.

– Да это же птицы! – догадался Мерадзе.

– Но если она, – Дорохов кивнул на статую, – поняла вопрос правильно, этот конус и есть генератор?

– Не думаю, – возразил Сергей Макарович. – В нём расположен тоннель. По логике вещей, такие сооружения нельзя совмещать.

– Но это по нашей, человеческой, логике.

– Трудно возразить. Логика внеземлян действительно может допускать непонятные нам вариации. И всё же я склонен думать, что компьютер показывает нам десант существ, несущих несомненную угрозу. Мы уничтожили всего лишь первую разведгруппу, а сейчас высаживается вторая.

– Давайте грохнем и её! – предложил Мерадзе.

Дорохов покачал головой:

– Нужны более кардинальные меры. Вы говорили, что мемориал имел защитную систему.

– Командир говорил.

– Нужно попытаться запустить её. Возможно, это на какое-то время задержит полномасштабное наступление Беслеса.

– Птиц, вы хотите сказать?

– Бесконечного Леса! Возможно, птицы являются его активными манипуляторами.

Мерадзе посмотрел на Савельева:

– Мы же решили, что птицы – ещё один подвид разума в Лесу.

– Одно другому не мешает, – сказал Сергей Макарович. – Вы правы, Андрей Тарасович, надо срочно возвращаться к нашим и обсудить ситуацию. Пока генератор мемориала находится под угрозой уничтожения, расслабляться нельзя ни на секунду.

– И всё же я бы для вящей уверенности грохнул новую воронью стаю, – повторил Мерадзе. – Убавил бы возможности птичек искать центр управления.

У Дорохова пискнула рация.

Он достал изящную скобочку военной рации, вытащил из неё два усика, нацепил скобочку на ухо.

– Слушаю.

Несколько секунд спутники смотрели на генерала.

– Понял, возвращаемся! – Дорохов кивнул на потолок. – Майор заметил птиц.

Сергей Макарович молча вылез из углубления, и отряд поспешил на крышу здания, сопровождаемый безглазым взглядом центрального лица статуи.

Ливенцов стоял на краю лицевого выступа крыши, играющего роль подбородка, и смотрел вниз, в ущелье улицы, ворочая стволом «Кедра».

Мерадзе подбежал к нему, заглянул в пропасть.

По ущелью медленно вился хвост псевдоворон, по форме напоминающий пиявку. Птиц было около сотни, и «пиявка» вела себя как живой умный зверь, отыскивающий по следам добычу.

Подошли Савельев и Дорохов.

– Давно они здесь рыщут? – спросил Андрей Тарасович.

– Несколько минут.

– Спустились с неба?

– Нет, изначально летели низко, над зданиями не поднимались.

– Надо атаковать! – не выдержал Мерадзе. – Пока они нас не увидели!

Генерал и полковник переглянулись.

– Наверно, это правильно, – сказал Савельев.

– Хорошо, – согласился Дорохов после паузы. – Атакуем!

Разведчики приготовили оружие, уселись на сиденья мотоциклов, и воздушные машины поднялись в стылое небо лесного «подвала», послужившего некрополем для Амазонок.

Глава 15

Ворон ворону глаз не выклюет

Делать было нечего ни физику, ни его охраннику, и Матевосян предложил Егору Левоновичу посетить ближайший к лагерю объект из тех, что уцелели в Большом Лесу после войны.

Этим объектом оказалась «пристань» с «яхтами» и «шхунами», вросшими в дно давно пересохшего водоёма.

Впрочем, никакого водоёма здесь отродясь на существовало. «Пристань» представляла собой посадочный терминал для пограничных заградителей, выращенных Лесом для защиты территории, которыми, в свою очередь, являлись «шхуны».

Земляне во время первых экспедиций дважды посещали этот уголок Леса, располагавшийся в двадцати километрах от Крепости, но особенно к «шхунам» не присматривались. Поэтому Карапетян на предложение лейтенанта отреагировал позитивно:

– Хорошая идея, Иосиф. Дай мне полчаса, закончу сборку системы обнаружения иномериан, и слетаем.

– А я пока разберусь с нашими запасами, – сказал Матевосян, направляясь к вертолёту.

Через час они оседлали оставшийся в их распоряжении аэробайк и помчались над умиротворяющим пейзажем к «северу», провожаемые стайкой бабочек величиной с ладонь, с утра кружащей над лагерем. Так как бабочки верой и правдой служили Лесу, их присутствие придавало дополнительную уверенность в том, что лагерь никто не тронет.

«Пристань» обнаружили спустя час после старта. Она располагалась в низинке между двумя семейными лесками южно-земного типа: озерца в их центрах окружали «пальмы», «фикусы», «панданусы» и «баобабы» разной высоты и полноты. Окружённая валом кустарников – некоторые из них цвели, – низинка выделялась цветом на фоне жёлто-зелёно-синей равнины. Основная её площадь с высоты казалась бетонным полем аэродрома, а вросшие в неё «шхуны», также преимущественно серого цвета с примесью «седины», – остовами вертолётов.

Вблизи же было видно, что аэродром на самом деле представляет собой слой плотно упакованных корней, а «вертолёты» сложены из таких же корешков и веточек меньшего диаметра.

Всего на «пристани» находилось два десятка «шхун». Размеры большинства не превосходили размеров прогулочных катеров. Но две выделялись и сложностью, и наличием дополнительных «мачт», и массой. Длина их достигала полусотни метров, высота без мачт – пятнадцать, а с мачтами – больше двадцати пяти.

Сначала разведчики осмотрели «пристань» сверху, облетев её по периметру и найдя наиболее интересные «шхуны». Самая большая из них, с тремя «мачтами» и решетчатым зонтиком над кормой, заинтересовала Карапетяна.

– Иосиф, давайте посмотрим на яхту с «зонтиком».

– Без проблем. – Матевосян заложил вираж. – Это не яхта, а натуральный корвет. Наши парни уже бывали здесь и залезали в какую-то посудину, но не в эту.

Аэробайк снизился и сел на палубу «корвета», имевшую вид рассохшегося паркета величиной с волейбольную площадку, перед бугристой пристройкой. Из этой невысокой «опухоли» и вырастала ажурная колонна, несущая «зонтик» пятиметрового диаметра. Издали вся конструкция походила на гриб, изъеденный червями. Её назначение угадать было сложно, однако, по мысли Матевосяна, «гриб-зонтик» представлял собой антенну какого-то силового агрегата. Возможно, антигравитационного двигателя либо защитного полевого комплекса.

Прошлись по скрипучей палубе «корвета», с интересом разглядывая ажурные мачты, достигающие в основании метрового диаметра, и разнообразные наросты неизвестного назначения. Нашли на носу даже «пушку» – куполообразный выступ с длинной решётчатой фермой в качестве дула.

– Лазер? – кивнул на неё Матевосян.

– Не похоже, – сказал Егор Левонович. – Скорее электромагнитный излучатель или самая настоящая магнитная пушка, стреляющая металлическими болванками.

– Для пограничного заградителя одной пушки маловато. Должно быть оружие посерьёзней. Вы что-нибудь видите?

– Здесь полно выступов, внутри которых можно разместить любые ракеты.

– Ракет у Амазонок не было.

– Мы не все их арсеналы проверили. Возможно, Амазонки действительно не производили ракетную технику, пользуясь энергоизлучателями. Особенно если учесть геометрию самих заградителей и прочих конструкций.

– Беспилотники?

– Беспилотники могли быть, – согласился Карапетян. – Их можно использовать и как ракеты, и как бомбы, и в качестве носителей всякого рода зарядов.

– Мы ни разу не натыкались на амазонские беспилотники. Разве что они здесь установлены в подпалубных контейнерах.

– И такое допустимо.

– У Демонов тоже не особенно хорошо была развита беспилотная авиация. В Крепости хранились лишь аппараты, похожие на дирижабли. Ни одного дрона.

– Возможно, в мире Леса работают не все известные нам физические законы либо работают как раз незнакомые. Это и помешало создавать Амазонкам летатели малого размера.

– Да, согласен, в Лесу всё большое, вплоть до бабочек и жуков. С другой стороны, как объяснить наличие тысяч воронок на всей территории Леса? Ведь их можно сделать только с помощью бомб и ракет.

– Вы забываете, что над Лесом висит его зеркальное отражение – точно такой же Лес. Излучатель Крепости мог свободно стрелять вверх, создавая кратеры и воронки на территории, где воевали Демоны. То есть, стреляя вверх, пучки энергии били по этой же площади.

– Об этом я не подумал, – смущённо признался лейтенант.

Разошлись по палубе, перешагивая рёбра и отдельные досковидные корни, горбатившиеся петлями из основного слоя. Было видно, что палуба вся состоит из плотно уложенных корней желтовато-серого цвета, и по истечении времени между корнями образовались щели.

Матевосян дошёл до «кубрика» на корме, отыскал в куполе приличную дыру. Попробовал протиснуться внутрь, оставив оружие, и ему это удалось.

– Егор Левонович!

Карапетян, осматривающий мачту, подошёл.

– Не застрянете?

– Попытаюсь пролезть в трюм. Это единственная дырка в обшивке, если и есть люки, то они задраены и замаскированы.

– Не нарвитесь на какое-нибудь защитное устройство.

– Этому флоту тысячи лет, ни одно устройство не сохранится столько времени. Видите, как рассохся корпус?

– Крепость тем не менее сохранилась, а она тоже была выращена, а не сложена из отдельных блоков. А внутри оказалась целой почти вся её техника вместе с гробами Демонов.

– То была техника Демонов, амазонская намного старше. Счастье, что полудраконы поубивали друг друга, но так и не спустились в мемориал. Нам сильно повезло, что его защита сдохла только недавно, когда появились мы. Но я буду осторожен. Принесите, пожалуйста, фонарь из багажника.

Карапетян сходил за фонарём.

Луч света выхватил из полутьмы толстую оболочку «кубрика», сплетённую из жил и веток, нашёл нишу, которую удалось расширить, обломав с полсотни веточек.

Матевосян оказался внутри купола, стенки которого напоминали слой мха, ощетинившегося множеством колючих веточек коричневого цвета. Вниз уходила воронка глубиной метра три, в которую из потолка прорастал плотный пучок труб-веток, образующих нечто вроде корня. По-видимому, на крыше он превращался в зонтик, а вся эта корневая конструкция и впрямь являла собой антенну силового агрегата.

– Энерговод! – крикнул лейтенант. – Похож на пучок корней, опускается в трюм. Попробую спуститься.

– Подождите, я с вами.

– Протяните мой «Кедр».

– Что, простите?

– Пистолет-пулемёт.

Раздался характерный для ломающихся корешков треск.

Егор Левонович с пыхтением всунул в дыру в куполе оружие Матевосяна, пролез сам.

Помогая друг другу, они начали спускаться по воронке вниз, благо ступням ног было на что опереться.

На второй – сверху – палубе им открылся трюм, абсолютно не похожий на трюмы земных кораблей.

Всё внутреннее подпалубное пространство «шхуны» представляло собой полость, занятую геометрически сложным механизмом, состоящим из трёх соединённых коробами «цистерн». Обшивка этого механизма и коробчатых переходов то ли была выращена из мохоподобного материала тёмно-зелёного цвета, то ли поросла слоем «мха», создающего впечатление шкуры какого-то зверя. Кроме того, из «цистерн» выходили пучки труб, похожих на корни деревьев, расширяющиеся по мере удаления и вроставшие в борта «шхуны». С того ракурса, с какого земляне рассматривали трюм, весь этот сложный комплекс напоминал раскинувшего лапы безголового и горбатого медведя, уснувшего вечным сном.

– Красавчик! – оценил «медведя» Матевосян. – Ничего похожего на человеческие машины.

– Заградители создавал Лес, – проговорил Егор Левонович задумчиво. – Теперь окончательно видно, что его пограничники – искусственно выращенные растительные организмы.

– Те же плантоиды, что окружают язвы на поле боя Демонов и сам Лес, только способные летать. Интересно, на каком принципе работает этот движок? Опять антигравитация? Или какая-нибудь хитрая кривомагнитная левитация?

– Это вы хорошо сформулировали – кривомагнитная, – улыбнулся Карапетян. – Если учесть квантовый базис местного континуума, а он создан нецелочисленным количеством измерений, то можно пофантазировать и об иных полевых конфигурациях, нелинейных. Не зря же здесь разгуливают многотонные шестилапые монстры, которые на Земле вряд ли могли бы двигаться так быстро. Да и летающие ящеры наподобие «нетопырей» тоже не летали бы.

– Но у них есть крылья.

– Эти крылья конструктивно не способны держать в воздухе махину весом в две тонны. А «нетопыри» между тем не только летают, но и легко маневрируют.

Матевосян осторожно спустился на пушисто-колючее из-за веточек «мха» дно трюма. Запах пыли и застарелого дерева здесь был гуще, но в нём не было ни угрозы, ни биения жизни. Пограничный заградитель, выращенный Большим Лесом для защиты территории от вторжения разного рода опасных «туристов», давно исчерпал свой жизненный потенциал и просто ждал окончательного растворения в природе.

– Почему эти «шхуны» оказались невостребованными? – полюбопытствовал Матевосян.

– Наверно, не было нужды в их использовании, – ответил Егор Левонович.

– Однако на шестом этаже и даже выше, в саванне, «шхуны» сохранились.

– Их поддерживала система охраны амазонского мемориала.

– Неужели здесь не сохранилось ни одной живой посудины?

– Может быть, где-то и стоит в рабочем состоянии. Однако вероятность маленькая. Сама «пристань» – это ведь, по сути, система обслуживания и технической поддержки флота, а она, судя по всему, давно перестала функционировать, подпитывать аппараты. Без энергоснабжения они мертвы.

– А вдруг вы ошибаетесь? – Матевосян тут же пожалел о сказанном и быстро добавил: – Извините, я подумал, вдруг «шхуны» до сих пор имеют подпитку? Они буквально вросли в дно «пристани» как самые обыкновенные деревья. Что, если через корни они и получают соки, полезные вещества и энергию?

Карапетян помолчал, размышляя, потом произнёс с удивлением:

– А ведь вы правы, Иосиф! С этой точки зрения я не анализировал состояние артефактов. Если ваша идея верна, можно будет и оживить какую-нибудь из сохранившихся «яхт».

– Давайте поищем… – Лейтенант осёкся, услышав донёсшийся снаружи треск. – Слышите?!

– Да, что-то такое…

Интуиция сработала позже, чем автоматика боевого режима.

В три прыжка Матевосян поднялся к физику, бросил на ходу: «Ждите здесь!» – и выскочил на палубу «корвета».

Над лесным пограничным заградителем кружил пятиметрового размера «нетопырь»! Заметив человека, он спикировал на него с высоты полусотни метров, но зацепил крылом мачту и вынужден был сделать пируэт, что дало Матевосяну пару мгновений на проведение контрприёма.

Негромко хлестнула воздух очередь «Кедра».

Пули плотно легли в пузо гигантской псевдоптицы, заставляя её маневрировать. Одна из лап «нетопыря» столкнула с палубы воздушный мотоцикл, и он с глухим стуком свалился на слой плотно сжатых корней «пристани».

У Матевосяна похолодело в груди. До лагеря отсюда было не меньше двадцати километров, и удовольствие преодолеть это расстояние пешком казалось сомнительным.

Из щели в стенке «кубрика» появился Карапетян.

– Не вылезайте! – крикнул лейтенант, падая на спину и всаживая очередь в голову летающего псевдоящера.

Помогло, но мало. «Нетопырь», как и все изделия чёрного леса, не был живым существом из плоти и крови, а являлся «лего-конструкцией», собранной из более мелких древесных узлов, и пули прошили страшную морду искусственной «летучей мыши» как коробку с опилками, вышибая отдельные фрагменты, но не разрушая конфигурацию в целом и не вызывая потоков крови.

«Нетопырь» метнулся в сторону, и его выстрел – стрелял он плазменными сгустками – проделал в палубе трёхметровую дымящуюся дыру. Следующий выстрел должен был стать для человека последним, так как он упал и зацепился ногой за вспучившийся на краю дыры корень. Но протатакала ещё одна очередь, и летучий гигант, получив с десяток пуль в крыло, вынужденно отвалил в сторону. Хотя и не отступил, намереваясь довершить намеченное дело.

– Вниз! – отчаянно заорал Матевосян, судорожно дёргая ногой и давая длинную очередь до опустошения магазина. – Прыгайте с палубы, Егор Левонович!

Физик не последовал совету. В такие экшн-передряги он не попадал ни разу в жизни и не знал цену секундам, привыкнув к неспешному обдумыванию научных теорем.

Скорее всего погиб бы и Матевосян, не имея возможности ответить агрессору адекватно, потому что и «фаустпатрон», и «теннисные мячи» – кенгурокузнечиковские гранаты – остались на аэробайке. Но в бой внезапно вмешалась третья сила, а затем и четвёртая, о которой люди не думали вовсе, и картина сражения резко изменилась.

Сначала «нетопыря» атаковала неизвестно откуда взявшаяся стая птиц помельче – тех самых псевдоворон, живущих в Бесконечном Лесу.

Гигант заметался из стороны в сторону, спасаясь от ударов нового противника, не понимая, что за враг свалился ему на голову. Два его выстрела сократили численность стаи вдвое, и было понятно, что «вороны» не справятся с ним. Но за это время Матевосян успел столкнуть Егора Левоновича с палубы и спрыгнуть сам, хотя при этом подвернул ногу. Надеялся, что сможет достать из багажника аэробайка «фаустпатрон».

«Нетопырь» погнался за «воронами», однако заметил беглецов и рванулся к ним – чёрная громадина с жуткой пастью! И в этот момент в неё вонзился ручей ослепительного электрического огня!

Этот удар посланец чёрного леса выдержать не смог, не имея силовой защиты.

Разряд буквально разнёс его на струи отдельных лего-деталей, обломков, лохмотьев и фрагментов, дымными фонтанами разлетевшихся на десятки метров от «шхуны».

Взрывная волна разбросала всех участников сражения.

Матевосяна унесло от аэробайка, но он сгруппировался на лету и метнулся обратно, рассчитывая вооружиться.

Пухлый гриб взрыва погас.

Округу затопило порывом свежего воздуха: разряд породил облако озона.

Огонь погас, дым рассеялся.

Стало тихо.

– Кто стрелял?! – сдавленным голосом произнес Матевосян.

Никто ему не ответил.

Егор Левонович сидел под бортом «корвета», держась за щиколотку с мученическим выражением лица. Видимо, он тоже повредил ногу при прыжке с высоты.

Стая птиц вилась редким хвостиком поодаль, ополовиненная выстрелом «нетопыря».

От летающего псевдоящера ничего не осталось, кроме обломков, усеявших поле «пристани».

Матевосян мысленно проследил за траекторией электрического разряда, доковылял до кормы «корвета» – болела нога – и увидел стрелка.

Это была небольшая, размером с пару шлюпок, остроносая посудина с одной мачтой, в данный момент согнутой под углом в девяносто градусов. Острие мачты смотрело в направлении на «корвет», и не оставалось сомнений, что именно она метнула молнию, разметавшую «нетопыря» на куски.

– Упасть не встать! – пробормотал лейтенант.

К нему подковылял Егор Левонович:

– Похоже, Лес опять нас спас.

– Почему Лес? Стрелял вон тот малыш с одной мачтой.

– Заградители выращены Лесом, и только он мог инициировать выстрел, найдя пригодную к использованию «яхту».

– Ну, если подумать…

– А только так и можно объяснить происшедшее. Сам по себе заградитель не выстрелил бы. Лес контролирует наше передвижение по его территории.

– Логично. Но почему тогда он пропустил в свои владения птиц? Не считает их врагами? Или ослаб защитный контур плантоидов?

– Возможны оба варианта. Однако, дружище, нам стоит подумать о возвращении. Я начинаю осознавать, что рискнули мы с вами напрасно. Если такой же летающий зверь появится в лагере…

Матевосян очнулся, поворачиваясь к аэробайку.

Осмотр воздушного мотоцикла показал, что у него свёрнут трёхручный руль. Основной движитель – три чёрных диска, сдвинувшихся относительно друг друга, выглядят неповреждёнными.

Мотоцикл поставили на горизонтальные «колёса», и Матевосян предпринял попытку выгнуть рычаги руля в прежнее положение, ворча под нос:

– Какой болван придумал такую идиотскую конструкцию? Какого дьявола рукояти повёрнуты под углом? Кузнечики держали руль ногами, что ли?

– Вы, наверно, не заметили, Иосиф, – сказал Карапетян. – У кенгурокузнечиков были трёхсуставчатые руки и пальцы на локтях. Рука мотоциклиста располагалась таким образом, что за одну рукоять держался и локоть с пальцами, и ладонь этой же руки. Понимаете?

– Вон оно как! – удивился лейтенант. – А я ломаю голову, зачем так хитро придуман руль. Но почему тогда в зэковозе панель управления плоская и всего с двумя рукоятями?

– Во-первых, панель гнутая, рассчитанная под геометрию тела и конечностей кузнечиков. Во-вторых, в панели сделаны желоба, на которых удобно устраиваются руки пилота до локтя. Там под локтями, кстати, есть кнопки, которые включают оружие.

– Это я помню, сам стрелял.

– Ну вот. А для вождения в ручном режиме достаточно и двух рукояток. Мы с вами ещё не разобрались, может ли Кузя водить зэковоз самостоятельно, как наши земные компьютеры.

– Должен, потому что корабль кузнечиков – сложная штуковина, выполняющая множество функций и следящая за сотней объектов на борту. В том числе и за заключёнными. Развиты кузнечики примерно в такой же степени, что и мы, люди, поэтому вполне можно считать Кузю искусственным интеллектом.

– Не вижу препятствий, – согласился Карапетян.

Двигатель аэробайка, что называется, «завёлся с полоборота», стоило Матевосяну только сжать рукояти руля.

Поднялись в воздух.

И тотчас же стая «ворон» обратила внимание на воздушный мотоцикл, метнувшись к нему кометным хвостом.

Матевосяу показалось, что он слышит хор басовитых голосов, усиливающийся по мере приближения птиц.

Аэробайк завис над «корветом».

– Егор Левонович, ничего не слышите?

– Гул… – ответил физик после паузы.

– Птицы нас не загипнотизируют, как шмели?

– Их мало для полновесной психотронной атаки. Но очевидно, и они умеют воздействовать на мозги в ментальном плане.

– Родится же такая вселенная, где зверьё спокойно зомбирует людей! Мне это не нравится! Попробовать отпугнуть их, что ли?

– Не забывайте, они нам помогли во время боя с «нетопырем».

– Странно.

– Ничего странного, если они являются порученцами Бесконечного Леса, который едва ли желает нашей гибели. Вмешательство «ворон» лишь подтверждает мою гипотезу о том, что нас вызвал сюда именно Беслес.

– Ладно, доложим командиру, пусть решает, как относиться к этому воронью.

Аэробайк взвился над «пристанью» и помчался на «юг», к лагерю.

Глава 16

Замануха

Летели небыстро, так как всем хотелось налюбоваться лесным пейзажем, сильно отличающимся от территории Большого Леса.

В Бесконечном Лесу росло гораздо больше низкорослых деревьев, разбивающихся на два яруса подлеска, и полян в нём насчитывалось не в пример меньше. Зато все поляны поросли не только травой, но и цветами, отчего по просьбе Вероники Максим даже несколько раз подвешивал зэковоз над ними, усеянными то алыми «маками» величиной с человеческую голову, то «ромашками», то «колокольчиками».

Внезапно после одного такого спуска Редошкин заговорил стихами:

Вершина формы строгой и чеканной – Земной цветок: жасмин, тюльпан, горлец, Кипрей и клевер, лилии и канны, Сирень и роза, ландыш, наконец.

– Что ты сказал?! – опешил Костя.

– Не я, а Сельвинский, – отозвался лейтенант. – У него немало стихов о цветах.

– Продолжение помнишь? – заинтересовалась Вероника.

– Конечно.

– Прочитай.

– Спецназ и стихи? – насмешливо хрюкнул Костя с ноткой уважения.

– Почему тебя это удивляет? – рассердилась девушка. – Жора окончил филологический факультет МГУ, между прочим, позавидуй.

– Да я и завидую, – честно признался ботаник.

– Жора, читай.

Редошкин покосился на Максима, уловил едва заметный кивок и прочитал:

Любой цветок сорви среди поляны – Тончайшего искусства образец. Не допустил ваятеля резец Ни одного малейшего изъяна.

Как скудно мы общаемся с цветами. Меж красотой и суетными нами Лежит тупая жирная черта. Но не считай цветенье их напрасным, Мы к ним идём, пречистым и прекрасным, Когда невыносима суета.

– Боже мой, как верно подмечено! – Вероника захлопала в ладоши. – Аж до сердца достаёт! Жаль, что в нашем Лесу нет цветов!

Максим невольно усмехнулся. Девушка произнесла «нашем» так, как он сам отзывался о земных лесах и полях, считая их своими, и её оговорка уже становилась прецедентом, расширяющим границы личного пространства.

Остановились в очередной раз над полем цветущих «магнолий». Заметили приближавшуюся стаю птиц.

– Командир? – отреагировал Редошкин.

– Спокойно, лейтенант, – сказал Максим.

– Что делаем?

– Ничего, ждём.

«Вороны» подлетели журавлиным клином и затеяли карусель, перестраиваясь в кольцо. Птиц было не меньше нескольких сотен, поэтому иногда сгустки стаи затемняли солнце.

– Ох и опасные птички! – вполголоса заметил Редошкин. – Тем более что здесь они в три раза крупнее, чем дома.

– И умные! – подхватил Костя. – Врановые вообще наравне с попугаями самые интеллектуальные птицы в мире. А в чём-то они и попугаев превосходят.

– В чём же?

– В решении сложных задач, например. В их среде есть настоящие социальные связи, иерархия как у людей. Даже в большой стае вороны знакомы меж собой индивидуально, узнают друг друга «в толпе», заводят моногамные связи. У них случаются даже пожизненные союзы. Хотя при этом они спокойно питаются яйцами других птиц и не брезгуют птенцами, разоряя гнёзда.

– Я и говорю – опасные птички, агрессивные.

– Ну, я бы так категорично не утверждал. Вороны не агрессивнее более крупных пернатых. В городах они вообще выступают в роли санитаров, добивая слабых и больных птиц, а также являются регуляторами численности голубей и воробьёв.

– Я слышала, что в Кремле держат ястребов для отпугивания ворон, – сказала Вероника. – Они коллективно приносили камни и сбрасывали их на стеклянные крыши.

– С другой стороны, они часто дружат с кошками, собаками и людьми.

– Откуда ты это знаешь, про ворон? – полюбопытствовал Редошкин. – Ты же ботаник.

– Мы и общую биологию изучали, между прочим, – похвастался Костя. – Вороны, кстати, способны к эмпатии, то есть к сочувствию и сопереживанию. Не зря фантасты прочат их в сменщики человечества.

– Пока что мы знаем другого сменщика – чёрный лес.

– Может, вороны его и сменят.

Кольцо птиц над зэковозом вдруг стремительно собралось в ракетообразный сгусток и поплыло прочь.

– Уходят? – предположил Редошкин.

Но птицы не ушли. Пролетев всего метров пятьдесят, стая остановилась, повисела, мерцая кисеёй краёв, снова двинулась в путь и снова остановилась, словно дожидаясь гостей.

– Они нас приглашают! – воскликнул Костя. – Видите?! Ждут! Давайте за ними!

– Не нравится мне это, – мрачно буркнул Редошкин.

– Посмотрим.

Зэковоз устремился за «ракетой» псевдоворон.

Спустя минуту проводники развили приличную скорость (Максим оценил её под сто пятьдесят километров в час), и после часа полёта кузнечиковский корабль пролетел мимо странного участка леса, больше напоминающего ряд скал причудливой формы, накрытых травяными и кустарниковыми зарослями. Но самым главным объектом этого образования оказалась полуразрушенная фигура женщины с тремя лицами, стоявшая над всей возвышенностью и смотревшая на скалы.

– Амазонка! – проговорила Вероника с дрожью в голосе.

– Город Амазонок! – возбудился Костя. – Надо его обследовать и найти!

– Чего найти? – не понял Редошкин.

– Чего-нить полезное, – нашёлся ботаник. – Макс, давай проверим скульптуру!

– Не сейчас, – мотнул головой Максим, наблюдая за маневрами «ворон».

Стая птиц остановилась в воздухе, пульсируя как живое существо. Границу скал она не пересекла, зависла в стороне на высоте полукилометра.

– Макс! – заныл Костя. – Летим к городу! Интересно же посмотреть на жильё Амазонок!

– Смотри отсюда, – посоветовал Редошкин.

– Что я отсюда увижу? Если в мемориале все здания похожи на фигуры женщин, то их дома вовсе не являются статуями. Прямо грибы какие-то с виду!

Максим тоже обратил внимание на форму скал, имеющих в большинстве случаев грибообразную геометрию. Основной массив «грибов» не превышал высоты трёхсот метров, но были и здания вдвое выше, располагавшиеся на окраинах города как часовые у границ охраняемой территории.

В душе майора родилось желание посетить одного из таких «часовых», но птицы, терпеливо дожидавшиеся землян, двинулись в обход города, и пилот вынужден был догонять стаю.

– Эх, ёлы-палы! – огорчился Костя. – Ну почему я не генерал? Дал бы команду – и всё. Столько интересного пропускаем!

– Мы сюда ещё вернёмся, – успокоила ботаника Вероника.

Однако на этом сюрпризы, хранимые Бесконечным Лесом, не закончились.

Ещё через полчаса взорам пассажиров зэковоза предстала низина среди лесного океана в форме четырёхлучевой звезды, свободная от зарослей, на территории которой высились отсверкивающие кристалликами слюды конусы неизвестной природы.

Но издали невозможно было разглядеть их детали и понять, что это такое.

Редошкин поначалу предположил, что это грязевые вулканы, усеявшие активную геологическую зону, как на российской Камчатке. Тем более что над некоторыми конусами в небо вились голубоватые дымки. Однако, приблизившись, гости увидели, что конусы – это громадные, высотой в полсотни метров и выше, муравьиные кучи.

– Батюшки святы! – пробормотал Редошкин. – Муравьиный город!

– Отпад! – поддержал его Костя, возбуждённо ёрзая на сиденье, так ему хотелось броситься вниз и пощупать изделия жителей Бесконечного Леса.

Зэковоз подлетел ближе, застыл над окраиной муравьиного поселения, хотя стая «ворон» опять не стала пересекать его границы и зависла поодаль, продолжая пульсировать как дымное сердце.

Максим мимолётно удивился, не представляя себе, как огромная стая сохраняет форму ракеты, притом что каждая «деталька» этой ракеты является живой птицей и должна точно держать своё место, подчиняясь одновременно командам коллективного компьютера стаи.

Показались муравьи.

Они были больше похожи на крупных земных многоножек – до пятнадцати сантиметров в длину, но в отличие от чистильщиков Большого Леса сверкали металлом, а их конусовидные дома оказались сложенными из драгоценных камней пополам с переплетениями корешков и лиан. Во всяком случае, узлы в этих переплетениях занимали сверкающие разноцветными отблесками многогранные камешки, действительно похожие на алмазы или, по крайней мере, на кристаллы хрусталя.

– Алмазы?! – взвился Костя. – Жесть! Макс, садимся! Надо посмотреть, вдруг это и в самом деле бриллианты!

– Успокойся, охотник за бриллиантами, – попытался урезонить ботаника Редошкин. – Алмазам здесь неоткуда взяться.

– Это ещё почему?

– Потому что добывать их муравьи не в состоянии.

– Значит, их добывали Амазонки. Может, тут полно алмазных россыпей. Мы не на Земле, Жора, где, кстати, тоже имеются алмазные россыпи. В других вселенных может быть всё, что угодно. Макс, немедленно сажай нашу «ракетку», я выскочу и отколупну пару камешков для исследования.

– И не боишься? – удивилась Вероника. – Если такой муравей цапнет – весь палец отхватит!

– Не цапнет, я быстро.

– Нет! – отрезал Максим. – Отколупнуть камешек – значит повредить строение, муравьям это не понравится. А нам ещё, возможно, придётся устанавливать с ними контакт.

– У-у-у! – взвыл молодой человек, вскакивая и тряся кулаками. – Ненавижу! Трусы! Я сам всё сделаю!

– Свяжу! – коротко пригрозил Редошкин.

Костя обмяк, рухнул на сиденье с таким разочарованием, что Вероника расхохоталась.

– Знаешь, на кого ты похож?

– На кого? – оскалился ботаник.

– На пьяного мыша из анекдота, который предложил друзьям набить морду коту.

Редошкин издал смешок:

– Это точно!

– Сами вы…

– Отставить перепалку! – приказал Максим, заметив движение стаи. – Летим дальше.

Стая набрала скорость больше прежней, и уже через четверть часа впереди сверкнула синяя гладь водоёма.

– Ура, море! – ожил быстро забывавший обиды Костя.

Однако это было не море.

Стая псевдоворон вдруг раскрылась цветком лотоса, выворачиваясь наизнанку, как бы расступилась в стороны, и люди в ракете кенгурокузнечиков увидели круглое озеро небольшого диаметра и селение на берегу, состоящее из десятка строений знакомого облика.

Кроме домиков вполне земного типа, похожих сразу и на большие жёлто-зелёные армейские палатки, и на бунгало для отдыхающих на морском берегу, чуть дальше высились выращенные из стеблей лиан и бамбука (с виду) три строения побольше, причём одно было с трубой, из которой сочился сизый дымок.

– Мама родная! – вырвалось у Редошкина. – Не может быть! Баня?!

– Лагерь! – завопил Костя. – Я понял! Лес вырастил нам жильё, как на Земле! Там личные апартаменты на десять человек, а ближе к опушке леса баня, дальше кухня, наверно, и склад!

Вероника и лейтенант посмотрели на Максима.

Майор откашлялся:

– Этого следовало ожидать.

– Не понял! – Редошкин покосился на экран. – Ты о чём?

– Это настоящая замануха. Беслес предлагает нам комфортные условия проживания, если мы уконтропупим лес Большой. Что непонятно? Как у нас любят говорить в блокбастерах: ничего личного, только бизнес.

– Какой же тут бизнес? Местные парни ищут киллеров, чтобы полюбовно решить вопрос своего гегемонства.

– Это меня и беспокоит.

– Да что вы всё о плохом! – возмутился Костя. – Везде видите предательство! Лес просто хочет…

– …абсолютной власти, – иронически закончил Редошкин. – Если так обстоят дела, зачем нам лететь к морю?

– Искупаться, – с вызовом проговорил ботаник.

– Вот что мы сделаем. – Максим нашёл решение: – Обследуем лагерь, чтобы наниматели увидели нашу заинтересованность, и рванём назад.

– По мне, так и вовсе не следует останавливаться, – сказал Редошкин.

– Нет уж, – сердито бросил Костя, – решили остановиться, значит, остановимся. Посмотрим, что соорудил наш Бесконечный приятель. Если лагерь построен со всеми удобствами, почему бы здесь не пожить какое-то время.

– А если эти птички возьмут и зазомбируют нас? Так и будем всю оставшуюся жизнь у них на побегушках? Или того хуже – выполнять роль чистильщиков от разного рода попаданцев.

– Ничего не будем, никто зомбировать нас не собирается, раз пригласили сюда, как хороший хозяин гостей.

– Ты уверен? А «вороны», между прочим, обладают не меньшей ментальной силой, чем шмели. Вот и сейчас я их чую, хотя мы сидим в зэковозе под защитой его корпуса.

Костя встопорщил брови, прислушиваясь к своим ощущениям.

– Лично я ничего не чувствую.

– Потому что глухонемой к тонким полям.

– То-то ты сильно чувствительный, – фыркнул ботаник.

Максим, также ощущавший внешнее психополевое напряжение, от затеи всё же решил не отказываться:

– Садимся, смотрим. По лагерю не разбредаться, идём плотной группой. Пять минут на обзор, и назад.

– Командир, я бы остался, – качнул головой Редошкин. – На всякий пожарный.

Максим задумался, поглядывая на кружащихся в необычном танце птиц.

– Оставайся. В случае чего…

– Понял. – Лейтенант сменил Максима у пульта. – Оружие возьмёте?

Максим заколебался:

– Н-нет, наверно, это может насторожить стаю. Пусть думает, что мы мирно, без задних мыслей, изучаем встретившееся на пути поселение.

– Ох, я бы взял.

– Держим связь.

Проверили рации, зэковоз сел на песчаный берег озера, и троица исследователей жилого фонда высадилась на окраине лагеря, окружённого стеной лесных зарослей, практически джунглей со всеми их достопримечательностями.

Но вокруг озера царила такая тишина, что у Максима невольно сжалось сердце. Не надо было иметь экстрасенсорное восприятие, чтобы почуять атмосферу ожидания, усиленную шелестом сотен крыльев кружащейся стаи.

Вероника тоже услышала угрозу в этой шелестящей тишине, оглянулась на друга.

Он кивнул, успокаивая девушку.

Впрочем, на Костю ни тишина, ни атмосфера лагеря не произвели особого впечатления. Он весело, вприпрыжку, бросился к первому бунгало. Максим вынужден был ускорить шаг и крикнуть:

– Константин, не увлекайся!

– Да всё хорошо, – рассмеялся ботаник, откидывая сплетенный из толстых нитей полог палатки. – Ух ты, класс!

Максим и Вероника шагнули следом.

Строение, а точнее – растение, так как стены и крыша бунгало-палатки были явно выращены искусственно из пучков не то лиан, не то плюща, оказалось величиной вдвое больше армейских палаток. В нём располагалась большая кровать высотой в полметра, накрытая слоем пушистого материала зелёного цвета, две самые настоящие тумбочки, выраставшие из слоя мха, служащего полом, и отгороженный пластиной седого лишайника бытовой бокс, располагавший самым настоящим унитазом и умывальником. И все эти предметы быта явно были растительного происхождения, на что указывали и основания их, являющиеся пучками корней, и форма, и покрытие, и травяные запахи.

– Вы только посмотрите! – воскликнул Костя. – Да! Я хочу тут жить! Это моя палатка! Только телика не хватает и вайфая!

– Что вы там нашли? – послышался в ухе Максима голос Редошкина.

– Костя остаётся здесь, – пошутил Максим. – Мы нашли палатку с чисто земным интерьером. Есть всё, что полагается для комфортной жизни: спальня, тумбочки, туалет, столик и даже отличное кресло.

– Ага. – Редошкин помолчал. – А птички, между прочим, собрались над вами в блин. Это ничего?

Максим торопливо вышел из палатки.

Стая псевдоворон действительно изменила конфигурацию, образовав плоский круг, постепенно обретавший форму зонта диаметром в сотню метров.

Давление на мозг усилилось.

Вспомнились стаи шмелей, собиравшиеся в примерно такие же зонтики, перед тем как нанести шокирующий психотронный удар.

– Пугнуть? – предложил Редошкин.

– Подожди.

Максим оглянулся на вышедшую следом девушку:

– Что чувствуешь?

– Давит… – Вероника сморщилась. – Ощущение такое, будто кто-то щекочет затылок.

– Вороны пытаются прочитать наши мысли. – Он помолчал. – Либо подчинить.

– Мне не хочется здесь жить.

– Мне тоже. – Максим заторопился: – Костя, вылезай, возвращаемся.

– Дай хоть ещё пару домиков посмотреть! – Выбравшийся Костя, не дожидаясь ответа, рысью подбежал к соседней бунгало-палатке, откинул полог. – А тут вообще сексодром! Кровать на пару рассчитана!

– Чёрт бы тебя драл! – Максим, чувствуя нарастающую пульсацию внешнего пси-воздействия, бросился за ботаником, вскочил внутрь палатки, схватил ботаника за рукав. – Марш за мной! Здесь небезопасно! «Вороны» что-то задумали!

– Что они могут задумать? – окрысился молодой человек, пытаясь вырвать руку. – Это всего лишь птицы, наделённые коллективным интеллектом. Всё равно что наши биокомпьютеры.

– Я тебя сейчас оставлю здесь, дубина стоеросовая! – рассвирепел майор, пережив вспышку гнева. – А мы улетаем!

Костя хотел было пошутить, судя по насмешливо изогнувшимся губам, но увидел лицо Реброва и вздрогнул.

– Ладно, понял.

Выскочили из палатки.

Зонтик псевдоворон осел на лагерь, затмив светило.

– Командир! – прилетел ослабевший голос Редошкина. – Возвращайтесь!

– Пугни! – сдавленным голосом скомандовал Максим, хватая за руку подбежавшую Веронику.

Но было уже поздно.

Стая птиц, обладавшая «коллективным интеллектом», поняла намерение землян сбежать и накрыла лагерь направленной волной пси-поля.

Это было похоже на сильный нокаутирующий удар боксёра в челюсть соперника.

В голове всё помутилось, в глазах запрыгали цветные зайчики, уши перестали слышать, ноги подкосились. Максим упал бы, не выдержав пси-нокаута, однако энергия Вероники через сомкнутые руки струёй чистой родниковой воды проникла в голову, и он удержался на краю беспамятства, как человек над обрывом, только издал хриплый стон:

– Держись!

Возможно, будь стая пооперативней и успей нанести ещё один удар, пара не выдержала бы. Но в этот миг к ней метнулся стартовавший мгновением раньше корабль кенгурокузнечиков, выстрелил (молодчина, Жора!) и накрыл собой упавших на траву меж палатками людей.

Птичий зонт сломался. «Вороны» фонтанами рассыпались во все стороны. Часть их испарилась в языке электрической плазмы, исторгнутой зэковозом.

Откинулся носовой люк-пандус аппарата.

На траву спрыгнул Редошкин:

– Командир!

– Помоги… ему… – Майор кинул взгляд на вытянувшегося поодаль на траве Костю, поднялся на плохо подчинявшиеся ноги, помог встать Веронике. – Живая? Идти можешь?

– Кое-как… слабость, – прошептала она.

– На борт!

Они полезли в люк.

Редошкин легко закинул на плечо тело потерявшего сознание Кости, влез следом.

– Старт!

Но сюрпризы, приготовленные птицами, на этом не закончились.

Зэковоз не успел взлететь в небо, потому что откуда-то из леса вынесся клинок ослепительного огня и снёс аппарату часть хвостового оперения – чуть ли не треть решётки «ракетки»!

Зэковоз дёрнулся, начиная опрокидываться.

Однако Редошкин, уже всунувший руки в углубления «антиджойстика», помогая себе матом, сумел развернуть махину и остановить падение. Потом рывком послал аппарат в воздух.

Ещё один смертельно опасный высверк опалил днище зэковоза, но не пробил обшивку.

– Носорог! – прохрипел Максим, заметив в лесных зарослях знакомый силуэт. – Слева! Маневрируй!

– Как он здесь оказался, тварь?! – выговорил Редошкин.

Это и в самом деле был посланец чёрного леса – «носорогопаук», неведомо каким образом выбравшийся из Большого Леса и подчинившийся Лесу Бесконечному, если принять мысль Кости о симбиозе птиц и Леса.

– Я сейчас его грохну! – ощерился Редошкин.

– Не надо. – Максим усадил Веронику в кресло и встал за спиной лейтенанта. – Он может быть не один. А излучатель тут слабенький.

– Но откуда тут этот зверь?!

– Очевидно, зверюгу перепрограммировал Беслес, через птиц. Другого объяснения не вижу.

– Вот же предатель!

Максим покачал головой:

– Егор Левонович прав, Жора, это не люди, коллективные разумные системы, причём ещё и растительные. У них своя этика, своя логика, своё понимание взаимозависимости. Вряд ли им доступны человеческие эмоции и определения.

– Ничего личного? – повторил, усмехнувшись, Редошкин.

– Только желание выжить любой ценой. Если для нас потеря одного члена сообщества очень важна, то для них потеря одного растения почти ничего не меняет в их бытии. Поэтому для них наши потери несущественны.

– Но Большой Лес вроде бы как сочувствовал нам.

– Он другой, хотя тоже лес. Дай, я поведу.

– Погоди, за нами, по-моему, гонятся!

Зэковоз шатнуло, так что Максим еле удержался на ногах, вцепившись в спинку пилотского сиденья.

– Что за фигня? Раньше такого не было!

– Наверно, разряд «носоргопаука» повредил систему гравистабилизации.

– Долететь до границы сможем?

– Дай бог.

– Увеличивай скорость!

– Пытаюсь, не летит, гад.

Максим понаблюдал за удалявшимся озером, заметив, что за аппаратом летит «ракета» «ворон». А потом появились ещё три крупных образования.

– «Нетопыри»?!

– Ага.

Максим сел на место пилота, включаясь в процесс управления.

– Давай, Кузя! Работай!

Но кузнечиковский компьютер не отреагировал на призыв. Антенна зэковоза, создающая антигравитационную тягу, была серьёзно повреждена, и казалось чудом, что он продолжает двигаться.

Скорость достигла всего лишь сотни километров в час, по оценке Максима, и птицы, а также «нетопыри» вскоре догнали его.

Стало понятно, что без боя не обойтись.

– Жора, приготовься!

– Ни хрена себе прогулочка! – констатировал Редошкин, принимаясь раскладывать на полу кабины взятое с собой оружие.

У них были неплохие шансы отбиться от преследователей, поскольку опытный и хозяйственный лейтенант позаботился не только о боеприпасах к пистолетам-пулемётам, но и вооружился ПЗРК, добавив к нему «теннисные» мячи-гранаты и два «фаустпатрона». Но если Беслес призвал бы в свои ряды ещё несколько «нетопырей», исход сражения был бы не в пользу беглецов. Максим подумал об этом мимолётно, с горечью осознав свои ошибки: лететь в Бесконечный Лес надо было с другим багажом и всем вместе.

Птицы и «нетопыри» настигли зэковоз через полчаса.

Но они не знали, что такое российский спецназ.

«Хочешь стать человеком, равным богам? Родись русским!» – вспомнил Максим чьё-то изречение, разворачивая аппарат и открывая носовой люк-пандус. Улыбнулся:

– Жора, давай!

Ракета «Гарпуна» легко нашла одного из «нетопырей».

Взрыв разнёс адское создание чёрного леса на струи огня, обломков и дыма.

Задело и «крылышко» вороньей стаи, заставив весь эллипсоид выгнуться фигурой бумеранга.

Затем в дело вступил кузнечиковский «фаустпатрон».

Максим подвернул зэковоз, и Редошкин всадил в «летучую мышь» прозрачный язык энергии.

До «нетопыря» было около пятидесяти метров, и прицелиться точно было трудно, поэтому выстрел пришёлся на хвост чудовищной «мыши». Но и этого оказалось достаточно. Оставшаяся часть туловища псевдоящера понеслась к земле, беспорядочно махая крыльями.

Однако третий «нетопырь» успел-таки выстрелить, и если бы не реакция пилота, Редошкину пришлось бы туго. Оранжевое, с голубым просверком, полотнище плазменного разряда воткнулось чуть ниже носа в пузо зэковоза, и лейтенант с криком «Твою мать!» от удара улетел в глубь кабины.

Сотрясение аппарата отбросило в сторону и Костю.

Ботаник очнулся, пытаясь встать, не понимая, что происходит.

– Костя, Вика! – крикнул Максим, занятый управлением зэковоза, начавшего кружиться в воздухе на одном месте, как сухой лист клёна. – Гранаты!

Молодой человек вытаращил глаза, принялся шарить руками по полу, не соображая, что делает. Реакция у него была далеко не бойцовская, а полученный психологический шок при нападении «ворон» не позволил отреагировать на приказ адекватно.

И в этот момент у люка появилась Вероника с двумя «теннисными мячами» в обеих руках. С горящими глазами и твёрдо сжатыми губами она неумело метнула кузнечиковские гранаты в преследующую корабль стаю, не отвечая на крик Максима:

– Вика, назад!

Первая «теннисная» граната не взорвалась. По-видимому, девушка неправильно разобралась с кнопками включения. Их надо было нажимать в определённой последовательности.

Но вторая жахнула по носовой части птичьего «бумеранга», превращая его в дымно-кисейное облако.

«Вороны» начали струями разлетаться, образуя лепестки выворачивающегося изнутри наружу тюльпана. В свою очередь этот процесс заставил «нетопыря» метнуться в сторону, и Максим, успев навести прицельное кольцо на псевдоящера, краем ладони вдавил клавиши излучателя.

Зэковоз выстрелил, превращая слугу чёрного леса, перепрограммированного птицами, в бурлящий клуб бурого дыма.

Редошкин, пришедший в себя, прыгнул к люку, схватил опасно высунувшуюся Веронику за руку и втащил в кабину.

– Командир, порядок!

Максим не ответил, борясь с плохо подчинявшимся кораблём кенгурокузнечиков.

Люк встал на место.

Шелест крыльев огромной вороньей стаи перестал быть слышен, и в кабине стало совсем тихо.

Зэковоз наконец перестал вращаться, помчался «на север», к границе Лесов, мелко вздрагивая.

Вероника притихла, сидя в кресле со сложенными между колен ладонями. Она всё ещё была в шоке от своего безумного поступка, по сути, спасшего отряд.

Редошкин пристроился рядом, протянул ей флягу:

– Вода.

Девушка не ответила, глядя перед собой остановившимися глазами.

Костя, начавший соображать, сказал со смешком:

– Безумству храбрых поём мы песню.

– Помолчи, – оборвал его Редошкин.

– А чо я такого сказал?

– Если бы не она, ты бы сейчас валялся в лесу.

– Ну, молодец, пусть возьмёт с полки пирожок.

Редошкин налился кровью, но голос Максима остановил его:

– Дом, сядь за руль.

Редошкин занял место пилота.

– Почему всё-таки они напали, как думаешь? Получается, что Беслес нам вовсе не друг?

– Мы не купились на их комфорт. Птицы наверняка могут читать мысли, и когда уловили смысл наших намерений, вовсе не обещавших им беспрекословное повиновение с нашей стороны, у Беслеса лопнуло терпение. А я сделал большую ошибку, что подставил вас всех.

– Кто же знал, что этот товарищ завлечёт нас в засаду.

Максим промолчал, подсаживаясь к Веронике, обнял её за плечи:

– Всё позади, хорошая моя, ты молодец.

Девушка очнулась, судорожно уткнулась лицом ему в грудь:

– Я так испугалась!

– Ты сделала всё как настоящий боец!

– Руки до сих пор трясутся…

– Зато они не тряслись, когда надо было сконцентрироваться и отреагировать.

– Выдай ей орден, – ревниво хмыкнул Костя, приняв слова майора за оценку его поведения во время боя.

– Выдам, – кивнул Максим, понимая, что творится в душе молодого парня. – Тебе тоже не мешало бы потренироваться реагировать на ситуацию быстро и правильно.

– Я был без сознания. У меня всё ещё впереди.

– Кажется, добрались, – проговорил Редошкин.

Спутники приникли к экранам.

Впереди показалась сизая полоса «мха», по мере приближения зэковоза превращавшаяся в пояс бурелома, за которым начиналась сорокакилометровая «траншея» искусственных насаждений – плантоидов.

Появились птицы. Но это были уже не те «вороны», что преследовали аппарат. Над «баобабами» и многоходульными «баньянами» кометой вился хвост слуг Беслеса, пробивающий ход на территорию Большого Леса.

Зэковоз вдруг начал подёргиваться, шататься из стороны в сторону, постепенно снижаясь.

– Зараза! – выговорил Редошкин. – Кузя меня не слушается!

Вероника побледнела.

– Господи… хоть бы перелететь на ту сторону!

Птичья «комета» обратила внимание на снижающийся корабль кенгурокузнечиков и повернула к нему.

Глава 17

Вражье семя

Демоны родились такие красивые и славные, что умиление проняло Точилина до слёз. Он даже стал лично подкармливать одного из них, самого симпатичного – с рожками, поднося ему специальную бутылку с соской, одну из тех, в какие автоматика «роддома» разливала «молоко» цвета шоколада.

«Сынишку» он назвал не менее красивым именем – Люцифер.

Так как на одном месте лейтенанту не сиделось, он, оставив Горлума приглядывать за «детским садом», пошастал на аэробайке по саванне и нашёл ещё одно дерево-склад, где наткнулся на некрополь с тремя гробами Демонов. Запустить их оживление у лейтенанта не получилось. Не очень-то огорчившись, Точилин решил подняться на главный уровень Большого Леса и потратил два дня на поиски земляков, всё ещё надеясь на присутствие в Лесу майора Реброва. Злость на него продолжала копиться и грозила в скором времени «сорвать крышку кастрюли», в которую превратилась голова человека, деградирующего не по дням, а по часам.

Однако следов пребывания бывших товарищей отыскать не удалось, и Точилин вернулся на свою «малую родину», в демонские апартаменты, ставшие его прибежищем в чужом мире.

На третий день путешествий по саванне он заметил стаю птиц.

Расположение баз, оставленных Демонами и Амазонками в саванне, лейтенант примерно представлял, создав в уме своеобразную карту. Всего таких сооружений, замаскированных под гигантские деревья, насчитывалось около двух десятков. Большинство было недоступно по причине разрушенных входов. Кроме того, он отметил и три шахты, соединяющие верхние и нижние слои лесного мироздания. Вот у одной из них Точилин увидел дымок, поначалу приняв его за дым костра. И лишь подлетев поближе, он понял, что видит стаю чёрных четырёхкрылых птиц, похожих на крупных земных ворон.

С ними Точилин уже встречался, путешествуя по верхнему ярусу Леса, удивившись их существованию. Насколько он мог судить о структуре фауны этого мира, в нём не было места птицам. Из летающих субъектов Большого Леса ему встречались только бабочки и обычные пчёлы. Теперь же лейтенанта заинтересовало появление «ворон» в саванне. Захотелось выяснить, что они делают здесь и ради чего рискнули спуститься на третий этаж лесного мироздания.

Птицы тоже заметили байкера.

Едва он направил полёт воздушного мотоцикла к «бетонному» конусу тоннеля, облако «ворон» сформировало змееподобную струю, метнувшуюся к нему навстречу.

Первой мыслью пилота, как всегда, была: «Бежать!»

Однако рука нащупала демонский бластер с тремя рукоятями, и страх прошёл.

– Тиши, тише, – пробормотал он, потея. – Не стоит делать угрожающие маневры. Давайте знакомиться.

Птичья змея достигла машины гостя, затеяла над ним танец, собравшись в кольцо.

Точилину показалось, что он слышит слабый свистящий шёпот, выговаривающий непонятные слова.

– Помедленнее, пожалуйста… не понимаю… говорите на русском… вы, случаем, не родственнички шмелям? Те тоже умеют говорить на мысленном уровне.

К шелестящему сотней крыльев кольцу прибавилось ещё несколько десятков птиц. Змеиный шёпот стал отчётливей. Показалось, в нём проскакивают отдельные понятные слова.

Шелест-свист… словечко «нужен»… шёпот… слово «вместе»… длинное шипение и слово «помощь».

– Ни фига не понял! Я вам нужен? Что значит – вместе? Куда вместе? Какая помощь? Ваша мне или моя вам?

Всплеск холодной угрозы в голове.

«Вместе… ликвида… нижние… древние… вместе».

Точилин облился потом. Задрожали руки.

– Полегче, засранцы! Я ведь могу сам вас ликвиднуть! Говорите яснее!

Шёпот на мгновенье стал оглушительным:

«Оживление… программир… следовать меня… вместе древние…»

– Оживить древних? Вы имеете в виду Демонов? Я правильно вас понял? Так я и так это делаю. А потом куда?

Давление на голову скачком уменьшилось.

Кольцо «ворон» смешалось в зонтик, который за несколько секунд превратился в стреловидный контур длиной в полсотни метров. Затем раздался слитный треск крыльев, и птичья стрела рванула прочь от человека, направляясь к горловине тоннеля. Покружив над ней, она втянулась в дыру и исчезла, оставив с десяток «ворон» кружить над конусом.

Точилин с облегчением рассмеялся.

– Понятно… следовать за вами… но мои демончики ещё не созрели до кондиции. Вот когда они подрастут, тогда я к вам и присоединюсь. – Он сплюнул, ухмыльнулся: – А может быть, и нет. У меня своих проблем хватает, знаете ли.

Аэробайк медленно двинулся к тоннелю.

Память вернула намёки стаи.

Птицы знали о существовании демонских «роддомов», предложив ему оживить их. Но зачем? Что они задумали? Куда собрались лететь, призывая человека присоединиться?

Мысль слетела с неба камнем в затылок!

Точилину показалось, что его клюнули в голову.

Он дёрнулся, судорожно нажимая на рукояти руля, и едва не свалился с мотоцикла. Оглянулся с недоумением, увидел «ворону», взметнувшуюся над ним. Птица и в самом деле долбанула его огромным клювом в затылок, вызвав приступ сродни озарению: её собратья собирались навестить мемориал Амазонок, располагавшийся на дне лесного мира, и приглашали землянина поучаствовать в походе.

– Отстань! – Точилин погрозил «вороне» кулаком. – Шарахну из бластера – только перья полетят! Может, я и прибьюсь к вам, когда мои солдатики слегка повзрослеют.

– Каррр! – вдруг раскатисто каркнул четырёхкрылый летун совсем как земная ворона.

– О! По-русски заговорил! – удивился Точилин. – Чисто российская птица! Прав был этот пацан-ботаник, вы – предки наших ворон! Что ещё умного скажешь?

– Дурр хррусс! – прокаркала «ворона».

– Сам дурак! – возмутился Точилин. – Вали отсюда!

Он взмахнул бластером:

– Кыш!

Птица крутанула вираж, падая вниз, затерялась на фоне коричнево-чёрных кустов.

Понаблюдав за конусом тоннеля, Точилин всё же решил не соваться в него, чтобы проверить догадку о цели стаи. Она явно предлагала человеку совместно навестить кладбище Амазонок, чтобы он помог птицам что-то сделать. Кстати, того же хотели и шмели. Но их патрон – чёрный лес приказал долго жить, и его давние распоряжения были уже неактуальны. Однако на что-то же он рассчитывал? Амазонский некрополь для чего-то был ему нужен?

Точилин почесал место на голове, куда пришёлся удар клюва «вороны».

Экскурсия к некрополю была необходима по-любому. Но позже.

– Позже! – вслух повторил лейтенант.

* * *

Свой план он начал претворять в жизнь на четвёртый день после встречи с «воронами».

Демонские «мальчишки» к тому времени превратились в полутораметровых «драконов» с почти человеческими лицами, а любимец Точилина Люцифер и вовсе догнал его в росте, прибавляя каждый день чуть ли не по полметра. Он первым начал реагировать на команды «родителя», усвоив главные из них:

Иди ко мне!

Стоять!

Лечь!

Встать!

Принеси (то или иное)!

Подать!

К этим приказам вскоре присоединились ещё два:

– Атаковать! Открыть огонь!

Когда Люцифер научился реагировать на них правильно, Точилин начал обучать и других демономальчиков, мечтая превратить их в солдат. В конце концов через три дня в его распоряжении был «батальон инопланетных суворовцев» численностью в двадцать особей, который вполне мог защитить своего командира. Во всяком случае, Точилин в это верил. Останавливало же его только отсутствие транспорта, на который мог бы погрузиться «батальон» и следовать за человеком.

Для этого вполне мог пригодиться демонский «дирижабль», какие хранились в Крепости. Но база Демонов была уничтожена, и Точилин принялся искать замену «дирижаблю», подумав о технике, созданной самим Лесом.

Такой техникой являлись похожие на земные «шхуны» и «яхты» пограничные заградители, с которыми не раз сталкивались люди. Пару раз «шхуны» даже помогали попаданцам в сражениях против созданий чёрного леса.

Подумав об этом, Точилин отправился на первый уровень Леса, искать кораблик.

Как известно, в нашей вселенной всегда везло дуракам и пьяницам. Повезло и бывшему бойцу спецназа «Альфа», по уровню развития приблизившемуся к первой категории везунчиков. Хотя он в этом, по большому счёту, и не был виноват.

«Шхуну» лейтенант обнаружил в долине реки, неподалеку от места приземления «ракетки» кенгурокузнечиков. Кораблик выбрал для стоянки невысокий холм, свободный от деревьев и кустарника.

Ради вящей осторожности Точилин показался из-за высокого «фикуса», подождал реакции заградителя, помня о его нехилых кондициях: вся пограничная техника Леса имела мощные электрические разрядники. Но кораблик не шевелился, и осмелевший лейтенант подлетел ближе.

– Привет, сторож. Ты живой или мёртвый?

«Шхуна» не ответила, грустно глядя мачтой в небо.

– Не возражаешь, если я взойду на палубу?

Тишина в ответ.

Потом вдруг загудело, и на лесной заградитель выпала из-за ближайшего дерева туча шмелей, прятавшихся там до поры до времени.

Точилин схватился за оружие, однако через пару секунд успокоился. Шмели направились не к нему, а целенаправленно к небольшому кораблику, объединяясь на лету в подобие текущего снизу вверх фонтана. А ещё в голове лейтенанта включилась программа, внушённая шмелями ещё до гибели чёрного леса, и он весело обратился к его посланцам:

– Привет, парни! В засаде сидели? Чего ждали? Что задумали? Надеюсь, поможете мне? Эта посудина мне очень пригодилась бы. Попробуйте-ка её перепрограммировать.

Шмелиный фонтан начал пульсировать, порождая басовитые жужжащие вздохи: ахх! – охх! – ахх! – охх!

«Шхуна» вдруг выстрелила: её невысокая мачта послужила своеобразной антенной излучателя.

Молния прошила воздух над корабликом, уносясь в небо, и заставила шмелиное веретено расплыться зонтом.

«Шхуна» начала подниматься в воздух. Застыла. Поднялась ещё на несколько метров, снова замерла.

Конфигурация роя изменилась: облако пыталось найти нужный ракурс и объём своей пчелиной антенны.

Точилин невольно сжал кулаки.

– Давай, давай, жми! Подсоедини меня, я помогу!

И в самом деле, к нему от фонтана протянулся жгут насекомых, накрывая гудящей чашей, и лейтенант почувствовал мощное давление на мозг. Его сознание расщепилось на струйки призрачных стеблей, втянувшихся в общее поле стаи, и он обнял разом и рой, и пограничный кораблик, имеющий собственное сознание. Ну, или если не сознание, то командное устройство сродни компьютеру. Оно, это устройство, сопротивлялось внешнему воздействию, то принимая новую программу, то вспоминая свои обязанности, и «шхуна» то рывком поднималась выше, то опускалась, ища союзника и не находя его.

Наконец нашла! Это было сознание человека, нацеленное на подчинение пограничного сторожа воле извне.

«Шхуна» перестала сопротивляться. Между её «мозгом» и роем шмелей, а через них – и с человеком установилась связь. Целевая программа аппарата, установленная Лесом тысячи лет назад, перестала служить источником сознательных действий.

– Фу! – выдохнул Точилин, встряхивая головой. – Ну ты и упрямая! Но всё равно молодец. Будешь выполнять мои распоряжения.

Струйка шмелей втянулась в общее веретено, и рой взлетел вверх, расплываясь волной своеобразного взрыва.

Точилин повёл аэробайк к «шхуне», прислушиваясь к своим ощущениям, угрозы не почуял, посадил мотоцикл на палубу судёнышка.

– Как слышишь меня? Приём!

В голове лопнула гитарная струна, подтверждая, что связь человека с компьютером аппарата сохранена.

– Отлично! Поднимись выше!

«Шхуна» дрогнула, закачалась, но осталась на месте.

Рука лейтенанта потянулась к рукояткам бластера.

– Поднимись, я сказал! Выше!

На этот раз его, а точнее – более ярко выраженную мысленную команду услышали. «Катерок» плавно пошёл вверх.

– Стоп!

Аппарат замер.

– Это другое дело! – Точилин понял, что лесной автомат подчиняется ему быстрее, если звуковую команду сопровождать мысленной.

Потренировавшись полчаса с маневрированием «шхуны», он приказал ей лететь к ближайшему тоннелю. И хотя пограничный корабль не сразу сообразил, что от него требуется, в конце концов довёз человека с его мотоциклом до саванны.

– Буду звать тебя Икаром! – объявил Точилин.

Едва ли «катер» понял своего нового хозяина, хотя того данное обстоятельство не обеспокоило. Всё складывалось так, как он хотел.

* * *

Через день «батальон демонских суворовцев» начал подчиняться командиру как единое целое. Способствовал этому и «сержант», коим Точилин назначил Люцифера. Тот быстро освоил приказы человека и ещё быстрее научился управлять контингентом. В чем ему помогал и Горлум, державшийся особняком, но продолжавший слушаться Точилина беспрекословно. Молодые Демоны ещё не достигли боевых кондиций, которых ждал Точилин, но лейтенанта снедало нетерпение, ему хотелось побыстрее спуститься вниз вслед за птицами, и день похода настал.

Точилин вооружил «солдат» бластерами и выстреливающими острия копьями, погрузил «батальон» на «шхуну», и пограничный заградитель, переставший служить Лесу, стартовал, направляясь к ближайшему тоннелю.

Его сопровождал небольшой отряд шмелей. Однако, поскольку эти насекомые давно вошли в состав вспомогательных сил, лейтенант не обратил на них внимания. Они всегда ему помогали, хотя с какой целью – Точилин не представлял. Главное, что сейчас они ему не мешали.

Глава 18

На сцене всё те же

В «саванне» задержались, чтобы проверить запасы, успокоиться и отдохнуть.

После битвы с «нетопырями», а потом и с птицами, то помогавшими людям в сражении с посланцами чёрного леса, то, наоборот, накидывающимися стаей, Дорохов не знал, от кого ждать неприятностей, и предложил обсудить сложившееся положение. Савельев согласился, и небольшой отряд на двух воздушных мотоциклах выбрал в «саванне» курган – островок с полусухой травой и синим кустарником, окружённый валом засохших жёлтых кустов десятиметровой высоты.

Из оружия у них осталось по обойме на ствол (из пистолетов-пулемётов стреляли все), один «фаустпатрон», две «нормальные» гранаты (ГМИ-94) и пять «теннисных мячей».

– Не густо, – покачал головой Мерадзе. – На одну атаку.

– Не надо было расходовать «мячики» так неэкономно, – покачал головой в ответ Сергей Макарович, потирая плечо. При падении в здании центра Амазонок полковник неудачно приложился о край жёлоба и теперь с трудом двигал левой рукой.

– А давайте пошуруем в деревьях, – оживился Мерадзе. – Где-то здесь и Точилин расположился, в одной из демонских баз. Заодно поищем оружие, а может быть, и предателя обнаружим. Помните, из чего он стрелял? Демоны создали неплохие лучевики, хотя и с тремя рукоятями.

Старшие переглянулись.

– Я бы попробовал, – сказал Сергей Макарович.

Дорохов наморщил лоб, размышляя.

– Мы здесь колупаемся уже часа четыре.

– Четыре часа двадцать две минуты, – уточнил Мерадзе, раздавая всем из багажника печенье и по баночке зелёного чая.

Принялись жевать, запивая горячим – баночки нагревались за несколько секунд, когда нажимали на крышку, – напитком.

– Надо побыстрее вернуться и обсудить с майором новые данные. – Дорохов первым закончил трапезу.

– Думаю, Максим тоже ещё не вернулся из похода, – сказал Савельев. – Путь за границу Леса неблизкий. Давайте часок ещё покрутимся по местным буеракам, и домой.

– Принимается.

– Я поведу! – обрадовался Мерадзе. – Разрешите, товарищ полковник? Я помню, где стоит дерево, под которым была база Демонов.

– Нам туда не надо, – возразил Савельев. – Ищем похожие на него деревья вокруг тоннеля.

Мерадзе стушевался:

– Слушаюсь.

– Садись за руль. Посижу сзади.

Повеселевший лейтенант занял место пилота.

Даль «саванны» распахнулась перед ними, снова вызывая в памяти пейзажи поздней осени в России, пропадавшие при взгляде на исполинские деревья, принадлежащие миру иных законов и обстоятельств.

Базу Демонов они обнаружили буквально за секунду до того, как Дорохов собрался отдать команду возвращаться.

Дерево мало чем отличалось от соседних «рододендронов» с ромбовидно иссечённой корой, но вершина его была сломана, чем оно и заинтересовало разведчиков. Подлетев ближе, они увидели ясно различимые на серой почве следы, похожие на следы танковых гусениц, и Мерадзе уверенно определил их принадлежность:

– Здесь побывала «многоножка».

– И не только, – добавил не менее опытный Сергей Макарович, заметив вывал ствола у основания псевдодерева.

Снизились, осмотрели дыру, и аэробайки протиснулись в неё, подсвечивая путь фонарями.

Внутри дерево походило на свой аналог в пустыне, где глубоко под землёй пряталось сооружение Демонов.

Спустившись на двадцать метров, разведчики увидели слабо освещённый коридор, уходящий в обе стороны. Когда-то входы в ответвления коридора имели двери, но здесь они были взорваны или разбиты каким-то оружием, оплавившим камень и металл креплений до сизого налёта.

– Точилин! – пробурчал Мерадзе с отвращением. – Стопроцентно его работа! Это он пробил входы из своего бластера!

Никто ему не возразил. Логически лейтенант был прав, потому что в «саванне», кроме человека, никто не мог использовать грубую силу для прохода в запертые помещения. Ни «многоножки», ни носорогопауки не пролезли бы в дыру, а шмели сделали бы это, применив свои умения воздействовать на электронные замки и запирающие устройства дистанционно.

Разделились, оставив воздушные мотоциклы на дне колодца.

Дорохов и Ливенцов двинулись в левое колено коридора, Сергей Макарович и Мерадзе – в правое.

Фонари не понадобились. В подземелье горел тусклый жёлтый свет, испускаемый щелями в потолке и небольшими индикаторными панелями при входе.

В левом крыле обрушился потолок, поэтому проникнуть в него глубоко не удалось. По-видимому, в помещении хранились какие-то запасы материалов, судя по торчащим из груды обломков потолка смятым бочкам и коробкам.

В правом находился склад боеприпасов и оружия.

– Чёрт побери! – воскликнул Мерадзе, оглядывая длинный проход между стеллажами с контейнерами и коробками разного цвета. – Вот повезло так повезло!

– Молодец, – похлопал его по плечу Савельев. – Честно говоря, я не надеялся на такой подарок.

– Коробки вскрыты, – сообщил Ливенцов, проходя дальше. – Этот ряд вообще пустой.

Действительно, крышки ящиков, разрисованных зеленоватыми узорами, были откинуты, внутри каждого виднелись обломки брусков белого цвета, напоминающих пенопласт, с углублениями под содержимое коробок.

– Здесь, наверно, лежали демонские бластеры! – сказал Мерадзе.

– Двадцать ящиков, – посчитал Ливенцов. – А вот в этих жёлтеньких хранились, наверно, магазины для них.

– Скорее аккумуляторы или батареи.

– Зачем Точилину столько оружия? – осведомился Дорохов.

– Это вы у него спросите, – хмыкнул лейтенант. – Уж точно не для защиты. Может, этот псих собирается напасть на нас?

– Псих, но не до такой же степени?

– Вы уверены? Его наверняка запрограммировали шмели, и парень теперь не человек, а зомби. К тому же, если он до этого реанимировал Демона, почему не может оживить ещё двадцать?

Дорохов оглянулся на Савельева.

Сергей Макарович кивнул:

– Я тоже об этом подумал.

– Час от часу не легче! Ваш прогноз сбывается. Мы имеем ещё одну проблему помимо тех, что подкинул нам Лес.

– Вот, нашёл! – Ливенцов, углубившийся в коридор, вытащил из зеленоватой коробки изогнутый по форме бумеранга предмет, откинул одну рукоять, вторую, третью.

– Бластер! – обрадовался Мерадзе, подбегая к майору. – Берём!

– А патроны?

– В жёлтых ящиках должны быть.

Осмотрели помещение до конца, нашли ещё полсотни ящиков, из которых пять оказались вскрытыми, но не пустыми. Оружие так и осталось лежать в «пенопластовой» упаковке. Все лучемёты забрали с собой, присоединив к ним ребристые капсулы аккумуляторов величиной с два кулака. Вставить их в гнёзда с пазами под центральной рукоятью оказалось совсем просто, с этим справился бы и ребёнок.

– Возвращаемся, – бросил взгляд на браслет Дорохов.

Мерадзе и Ливенцов взяли по бластеру, остальные излучатели сложили в багажники воздушных машин.

Один за другим аппараты покинули базу, брошенную Демонами в незапамятные времена.

А на выходе вышла осечка.

Сергей Макарович резко остановил подъём: включилась интуиция.

– Тише! Слушайте!

Послышалось шелестящее жужжание, и над аэробайками показалось облачко шмелей, опускающееся из пролома вверху.

Кроме того, послышался какой-то треск и стук камней.

– Нас ждут!

Шмели, стайкой замершие над ними, вдруг разом кинулись на людей.

Но Мерадзе, снова сидевший за спиной пилота, был начеку.

Сверкнул прозрачно-синий огонь, превращая рой численностью в полсотни насекомых в ничто! Уцелевшие несколько экземпляров ошалело метнулись вверх, скрываясь в проломе.

– Пересаживайтесь, товарищ полковник! – Мерадзе показал Сергею Макаровичу на соседний аэробайк.

– Зачем? – не понял полковник.

– Я посмотрю, кто там прячется снаружи.

– Летим вместе!

– Не стоит рисковать обоим, Сергей, – сказал Дорохов. – Лейтенант справится, пересаживайся к нам.

– Неверное решение, – стиснул зубы Савельев. – Вдвоём воевать сподручней. Один будет управлять мотоциклом, второй – держать оборону. Выполняйте приказ, лейтенант!

Аэробайк с двумя седоками устремился в пролом.

Интуиция подтвердила истинное положение вещей: на выходе из дерева землян ждала «многоножка», возможно, та самая, что недавно оставила следы. К счастью, она в этот момент отвлеклась на что-то, отвернув от пролома жуткую рогатую голову, и это позволило байкерам избежать первого удара.

Чудовище всё-таки выстрелило, но не по мотоциклу.

Только спустя пару мгновений Сергей Макарович понял, что создание чёрного леса стреляло по веретену птиц длиной в добрую сотню метров, зависшему над ним.

Электрический разряд прошил тучу «ворон» насквозь!

Округу окатила волна озона.

«Многоножка» развернулась к аэробайку, но Мерадзе уже прицелился и выстрелил.

Разряд бластера был не столько эффектен и силён, как выстрел «многоножки», но отбить его каким-нибудь защитным полем (если у неё и была такая возможность) она не успела. Язык прозрачно-голубого пламени снёс рога у гиганта и проделал метровой глубины борозду в спине. После чего «многоножка» взорвалась!

Взрывная волна отнесла маневрирующий аппарат обратно к дереву, однако Сергей Макарович смог вовремя остановить мотоцикл.

Из дыры в основании «рододендрона» вылетел второй мотоцикл с Дороховым за рулём. Ливенцов сидел вполоборота к пилоту и водил стволом бластера из стороны в сторону.

Какое-то время все четверо, замерев, разглядывали горящую «многоножку», следили за птицами, пытавшимися собраться вместе, и молчали. Потом Дорохов сказал с кряхтением:

– А ведь кто-то её направил сюда, вам не кажется?

– Интересная мысль, – отозвался Сергей Макарович в задумчивости. – Кроме нас, тут шастают только уроды чёрного леса. Плюс птицы.

– И Точилин, – мрачно добавил Мерадзе.

– Не верю, что это сделал он.

– Не птицы же?

– Почему нет? Они ведь тоже проникли в эти края не ради простого любопытства. Ищут базы Демонов, добрались даже до мемориала.

– Точилин мог специально оставить здесь охрану либо вообще наблюдает за нами и послал эту зверюгу.

– Не верю.

– Но исходить надо из этого постулата. – Дорохов снова озабоченно глянул на браслет. – Предлагаю больше нигде не задерживаться. Полетели домой.

Сергей Макарович развернул аэробайк, и дерево с базой Демонов под ним осталось позади.

Глава 19

Опоздание смерти подобно

Мотор зэковоза окончательно сдох в паре километров от границы Большого Леса.

Аппарат задёргался в конвульсиях, как больной эпилепсией, и рухнул в прогал между двумя массивами «баобабов», пропахав несколько метров пузом по кустарнику. Удар поэтому получился мягким, и пассажиры, хотя и разлетелись по кабине, пострадали не сильно.

Однако, после того как пришли в себя и обследовали запасы, оказалось, что всё крупное оружие – гранатомёт и ПЗРК – повреждено и использовать его не получится.

Огорчились, особенно Редошкин, потративший на экипировку отряда много тщания и сил. Выбрались из корабля, имея на руках только «Кедры», снайперский комплекс и несколько «теннисных мячей».

– Бегом! – проговорил Максим, сожалея, что они не взяли с собой помповые ружья.

Уловив недоброе дыхание лесной глуши, он передёрнул плечами:

– За мной!

Два километра для людей, давно не занимавшихся физической нагрузкой, превратились в настоящую полосу препятствий, тем более что плантоидные заросли в этой полосе были гуще дальних. Пришлось даже использовать мачете, с которыми Максим и Редошкин не расставались и всюду брали с собой.

Все два с лишним часа, потраченные на преодоление «полосы препятствий», Максиму чудились глухие голоса, вещавшие некие истины на незнакомом языке, и, встретив однажды испуганно-вопрошающий взгляд Вероники, майор понял, что она чувствует примерно то же самое.

Остановились перевести дыхание в окружении толстых ходульных корней псевдомангра, под его почти горизонтально вытянутым стволом.

– Что не так? – спросил он девушку.

– Давит… – пожаловалась она. – Слышу голос, но не понимаю, что говорит.

– Это Лес.

– Этот? – Вероника обвела взглядом заросли.

– Большой. Хочет что-то нам сообщить, но мешает местное биополе.

– Неприятное ощущение… Может, позовём его?

– Не здесь, минуем границу и свяжемся. Наверно, у него появилась важная информация. Отдохнули, спортсмены? Костя?

– Подождите, дайте отдышаться. – Ботаник с отвращением сбросил с ноги крупного жука. – Вот же мерзости наплодил этот лесок!

– Осторожнее, не раздави, это жук из нашего Леса, он помогает ему создавать защитное биополе.

– Всё равно мерзость, я с детства насекомых не люблю, с тех пор как меня оса в детстве укусила.

– Сколько же тебе было? – поинтересовался Редошкин.

– Два года.

– Хорошая у тебя память, академик, если ты до сих пор помнишь укус.

– Мучился долго, потому и запомнил.

– А почему ты ботаником стал, а не биологом, специалистом по фауне?

– Папа вообще хотел, чтобы я пошёл по его стопам, он химик, на оборонку работает, но моё естество не терпит давления! – Последние слова Костя выговорил со своим обычным апломбом. – Поэтому назло ему я поступил на биофак МГУ. Послушайте, пошли отсюда! Тут везде эти жучары ползают! Жаль, что природа лишила нас хвоста.

– В каком смысле? – удивилась Вероника.

– Предки хомо сапиенса имели хвост, но в процессе эволюции утратили его. А хвост, между прочим, выполняет много полезных функций.

– Это каких? – Редошкин снял с локтя жука величиной с его ладонь, с изумрудно отсвечивающими крыльями, сложенными на спине, переправил на ветку дерева.

– Ну, во‐первых, хвост помогает удерживать равновесие при ходьбе и любых сложных телодвижениях. К тому же с ним проще отбиваться от насекомых и мелких кусачих типа крыс. Ещё он выполняет роль тастатурного датчика.

– Какого датчика?

Костя снисходительно ухмыльнулся:

– Датчика касаний, определяющих температуру объекта, его плотность и вкус.

– От такого датчика и я бы не отказался.

– Он у нас есть, только не развит.

– Аппендикс, что ли?

– Копчик. Это всё, что осталось у нас от хвоста. Я бы с удовольствием его вернул.

Вероника прыснула.

– Представляю, Жора, какой ты будешь красивый с хвостом.

– Дело вовсе не в красоте, а в полезности, – отмахнулся Костя. – Будь у нас хвосты, мы бы зацепились ими за сучья и отдыхали бы сейчас на вершине дерева, в безопасности. Да и жуков бы отгоняли.

Откуда-то прилетел звук, похожий на стук кастаньет.

Собеседники замерли, прислушиваясь.

– Уж не летучие ли мышки пожаловали? – пробормотал Редошкин.

– Погнали! – бросил Максим, первым ныряя в заросли гигантского лопуха.

Уже у самой границы полосы плантоидов, перед отчётливо видимой зубчатой линией «секвой» Большого Леса, набрели на болотце в окружении псевдопальм. Центральное озерцо в нём заросло огромными кувшинками и ещё более величественными растениями, в которых Костя узнал знакомые аналоги.

– Виктория Регия! – завопил он, бросаясь к берегу и дотягиваясь до ближайшего зеленовато-голубого круга диаметром около четырёх метров и невысоким бортиком. – У нас тоже встречается, но поменьше.

Вероника учуяла странный будоражащий запах, нашла источник. Это были метельчатые цветы, схожие по форме с орхидеями.

– Костя, посмотри, что это такое.

Ботаник подошёл. Глаза его загорелись:

– Ёлы-палы, да это же ванда тесселата!

– Что?

– На Земле это орхидея, производящая триметилбициклогептан. Он повышает уровень оксида азота в пенисе, а тот в свою очередь расширяет сосуды и увеличивает эрекцию. Давайте нарвём!

Редошкин фыркнул:

– Тебе-то зачем? Или ты собираешься заняться любовью с Демонами?

– Дуб! – сердито огрызнулся молодой человек. – Я же для вас стараюсь.

– Спасибо, – усмехнулся Максим. – Нам не требуется. Ничего рвать не станем. Полюбовались? Не отставайте.

Однако впереди их ожидало ещё одно препятствие, которое, впрочем, удалось обойти. И всё-таки они задержались на несколько минут. Максим первым выбрался на край котловины с ровными, но оплывшими стенами глубиной в два десятка метров и увидел лес тонких слоистых скал оранжевого цвета, заполнявший понижение рельефа.

– Кин-дза-дза, – прокомментировал Редошкин панораму, выходя следом. – Мы такое встречали недалеко от чёрного леса.

Максим кивнул.

С точно таким же понижением идеально круглой формы попаданцы действительно познакомились, облетая территорию чёрного леса. Диаметр обеих котловин был одинаковый – примерно километра три, но если те скалы имели буро-жёлтый цвет, то эти светились оранжевым накалом как будто были раскалены. И всё же было очевидно, что объекты имеют одно и то же происхождение и назначение.

– Антенная система, – проговорил Редошкин. – Интересно, кому она понадобилась? Демонам или Амазонкам?

– Красиво! – оценила пейзаж Вероника.

– Фракталы! – важно добавил Костя. – А почему сразу антенна? Может быть, это скульптурная композиция, артобъект.

– Зачем Лесу или тем же Демонам создавать артобъект? Они же не скульпторы, да и показать такую инсталляцию им некому.

– А вдруг его строили не Лес и не Демоны, а какие-нибудь более древние расы?

– Чепуха! – возразил лейтенант.

– Тогда точно Амазонки. Давайте возьмём образцы и определим возраст.

– С помощью чего ты это определишь?

– Спектральный анализатор…

– Нет у нас никакого анализатора. Что скажешь, командир?

– Вообще-то Амазонки и в самом деле могли сотворить культурный артефакт, – сказал Максим задумчиво. – С течением времени он разрушился, хотя до сих пор выглядит гармонично. Доберёмся до Леса, и я спрошу его, что это такое.

Через четверть часа они перешли незримую границу между защитным поясом плантоидов и собственно территорией Большого Леса и вздохнули с облегчением, полагая, что все их мытарства закончились. Во всяком случае, даже здесь, всего в километре от линии «баобабов», не было ни бурелома, ни зарослей колючек и лиан, ни каких-либо насекомых, так не любимых Костей. Идти мешала лишь высокая трава всех оттенков синего и зелёного цвета, но это уже не являлось опасным препятствием.

Однако оказалось, что «пейзаж кин-дза-дза» был не последним сюрпризом, попавшимся на пути неудачливых путешественников.

Наметив направление движения «на север», Максим обрадовал спутников известием, что идти всего-то каких-то двадцать километров, и небольшой отряд, подбодрившись, рассчитывая к вечеру достичь цели – демонского «суперджета», устремился в объятия восстановленного Большим Лесом безопасного миропорядка.

Впрочем, безопасным его назвать было уже нельзя.

Не успели путешественники отмахать и полпути, потратив на это два часа, как на них напали сначала шмели, а потом два «нетопыря», ведомые ещё одной партией насекомых.

Пришлось прятаться под деревьями, отбиваться от тех и других, используя всё имевшееся у отряда оружие. В результате «летучие мыши» чёрного леса превратились в фонтаны обломков, ополовиненная стая шмелей отступила, а у отряда из средств защиты остались только два «теннисных мяча» и две обоймы на все четыре ствола «Кедров».

У Максима родилась мысль оставить группу под защитой «семейного» леска, а самому смотаться к самолету Демонов и привести его обратно.

Однако идею никто не поддержал, а Редошкин предложил вместо командира себя в качестве порученца.

Поразмыслив, Максим согласился.

– Справишься? – спросил майор лейтенанта, оглядев его простоватое спокойное лицо, заросшее соломенного цвета щетиной.

– Без проблем, – мотнул головой Редошкин.

– Что возьмёшь? Можем отдать всё, что осталось.

Редошкин поразмышлял три секунды.

– Пойду налегке, возьму только мачете и «теннисный мячик».

– Ждём.

Они обменялись рукопожатиями, и лейтенант скрылся за «секвойями», сразу переходя на стайерский темп. Закалённый спецоперациями на Земле, он мог бежать несколько часов подряд. Главное было не промахнуться мимо цели – демонского «истребителя».

Остальные укрылись в лесочке «южного» образца, созданного «тисом», псевдопальмами, «можжевельником», «фикусами» и прочими представителями экваториальных лесов родной планеты.

Искупались в небольшой лагуне с прозрачно-голубой водой. Костя пошнырял по кустам и вернулся с двумя гроздьями синеватых плодов, похожих на бананы.

– Ешьте, съедобно, я продегустировал. По вкусу почти что бананы пополам с грейпфрутом, только несладкие.

Помыли «бананы» в озерке, осторожно попробовали на вкус.

– Ничего, есть можно, – оценил фрукты Максим.

– Там ещё ягоды есть, но пробовать я не рискнул, хотя они напоминают крупную морошку.

– Правильно сделал, – похвалила ботаника Вероника. – Не хватает только расстройство желудка получить.

– Могу сбегать в соседний лесок, поискать ещё чего-нибудь съедобного.

– Не надо, потерпим, – не разрешил Максим. – Давайте отдыхать, пока Жора не вернётся, я подежурю.

На сей раз ботаник спорить не стал. Усталость брала своё. Всё-таки они провели в пути больше пяти часов и потеряли немало сил.

Вероника прилегла на траву возле зарослей «можжевельника».

Костя пристроился рядом, но какая-то мысль не давала ему покоя, и он окликнул Максима, собравшегося сделать обход леска:

– Макс, мы не встретили в Беслесе ни одной шахты, почему?

– Спи, потом поговорим.

– Не, в самом деле.

Максим обернулся, заметив, что Вероника открыла глаза, заинтересованная вопросом.

– Во-первых, тоннели, соединяющие слои Леса, делал не он, а Амазонки с помощью своей машины для прокладки шахт. Во-вторых, территория Амазонок ограничивалась именно площадью Большого Леса, по которой прокатилась война. В Беслес они не совались, сами будучи попаданцами.

– Почему?

– Как вариант – не хотели воевать с птицами. А потом нашли способ вернуться на родину, оставили мемориал с машиной для создания иномериан и переселились.

Костя озадаченно подёргал себя за мочку уха.

– Ни фига себе вывод! Давно сделал?

– Только что, – усмехнулся Максим. – За Амазонками сюда заявились Демоны, стали пользоваться оставленными запасами, но в силу агрессивности, властолюбия и дикой конкуренции устроили меж собой разборки и погибли.

– Логично! – Костя помолчал и не выдержал – хвастливо добавил: – Хотя я тоже об этом подумал. Но зачем птицам понадобилось ломиться на территорию, где была война?

– Потому что Большой Лес отбился от рук.

– Ха! – ухмыльнулся молодой человек. – Отличная формулировка!

– Мы уже беседовали на эту тему. Егор Левонович предложил идею, что Большой в зоне рекреации вырос в разумную систему и стал личностью, обладающей свободой воли. Это первое. Птицы, которые, наверно, живут в симбиозе с Беслесом, узнали, что на шестом уровне Леса стоит машина, связывающая вселенные посредством иномериан.

– И хотят её включить!

– Наверно.

– Опять-таки, зачем? Чтобы вызвать сюда нас?

– Не только нас, любой разумный вид, который мог бы помочь Бесконечному Лесу доминировать в этом мире.

– Зашквар!

– Вовсе не зашквар, обычное дело для конкурентных видов разума, как говорил Егор Левонович.

– Значит, Беслес и кенгурокузнечиков вызвал?

– Вот с кузнечиками проблема. Я не уверен, что их вызвали птицы или Беслес. Это скорее некий сбой. Уж слишком некоммуникабельны эти парни. Такие для позитивных свершений и помощи не годятся.

– Это верно, – согласилась Вероника с грустью. – Взяли и перестреляли заключённых! Недобрая цивилизация.

– Птицы здесь тоже не очень-то толерантны, – сказал Костя.

– И с ними не всё гладко. – Максим двинулся в лес. – Отдыхайте, через часок попробуем пообщаться с нашим другом.

– Я помогу… – пообещал Костя сонным голосом.

Вероника улыбнулась, посылая Максиму воздушный поцелуй.

Глава 20

Момент силы

Так как, по расчётам Максима, отправленного к самолету лейтенанта следовало ждать не раньше чем через два часа, майор и в самом деле решил устроить сеанс связи с Большим Лесом. Тем более что вопросов к нему накопилось немало.

Разбудив Веронику, как и обещал, через час, он поделился с ней бисквитом из НЗ, захваченным в зэковозе, добавил колпачок воды и кивнул на Костю:

– Не будем его будить, сядем подальше.

Девушка возражать не стала.

Они уединились на краю поляны под огромной «пальмой» и после минутного поцелуя (Максиму, естественно, хотелось большего, но он понимал последствия и не стал настаивать) улеглись на траве рядышком, сцепив руки.

Настройка на мысленное общение с гигантской растительной системой Большого Леса не потребовала много времени. Пара проделывала это не раз и, объединив души, позвала собеседника.

Лес откликнулся тотчас же.

В голове Максима проросла звёздная бездна, и он услышал раскатистый мысленный шёпот:

«Челове-е-ек… приветствуе-е-ем…»

«Мы тоже тебя приветствуем! – ответил Максим, мимолётно отметив, что разговаривает с разумной системой как с живым человеком, имеющим земной облик. – Возникли сложности с решением твоих проблем. Ответь на несколько вопросов».

«Слушаем».

«Мы попытались установить контакт с Беслесом… э-э, с Бесконечным, который окружает тебя. Нам предложили комфортное жильё, но как только мы отказались им пользоваться, на нас напали и птицы, и «нетопыри», поступившие на службу Беслесу. Хотя мы не считали птиц врагами».

«Птицы… манипуляторы Бесконечного Леса… его решение неизменно… подчинение… мы не согласны».

«Мы на твоей стороне! С птицами всё ясно. Они, кстати, пробились на твою территорию…»

«И наметили использовать комплекс Амазонок… для программирования…»

«Чего? Какого программирования?»

«Решено ограничить существование нашего массива… подчинив целеустремлениям большинства… разумных кластеров».

«Большевики, блин! – пошутил Максим, невольно вспоминая поведение Штатов на Земле, стремящихся стать властелином всего человечества. – Нам это знакомо, на Земле тоже существуют бандитские этносы – Англия, США, считающие себя большевиками. Да и у меня на Родине был период властвования большевиков. Правда, этот период ознаменован тем, что дал моей стране возможность выстоять в войне с агрессором, а потом создать великую культуру. Но прости за эмоции, тебе этого не понять. Ещё вопрос: получается, что нам придётся воевать и с птицами?»

«Не только… не по нашей вине, но образовался устойчивый… межвселенский пробой… в том месте… где вы столкнулись с исключительно агрессивным разумом…»

«С кенгурокузнечиками!»

«Пробой между нашими мирами… поддерживается работающим генератором «червоточин»… Его необходимо отключить… в противном случае к нам будут постоянно сваливаться кенгурокуку… да… выход иномерианы расположен в их мире как раз на одной из трасс летательных аппаратов… поэтому они так часто появляются на нашей территории».

«Что случится, если отключить генератор? И как это сделать?»

«Легко… взорвать… но последствия могут быть велики… слои нашего мироздания могут сложиться…»

«Как карточный домик?»

«И мы потеряем почти весь интеллектуальный запас».

«Есть ли другие варианты, не столь рискованные?»

«Сброс…»

«Что? Какой сброс? Объясни!»

«Можно попытаться отправить наш ареал в другую вселенную…»

«Ничего себе альтернатива! Отправить вертолёт или группу людей через иномериану – не то же самое, что передислоцировать планету! А твой дом со всеми его этажами ещё больше!»

«Существа… которых вы называете Амазонками… смогли это сделать».

«Не понял?»

«Предшественницы Демонов смогли переселиться в другой мир… со всей инфраструктурой и техникой».

«Мы об этом подумали, хотя поверить в подобное трудно. Неужели это и в самом деле возможно?»

«Амазонки смогли переселиться…»

«Ты знаешь куда?»

«В другой мир».

«Не в наш, случайно?»

«В другом витке галактики Млечный Путь… с вашим миром нас тоже соединяет устойчивый тоннель… его можно расширить… переход энергетически возможен… так как наши вселенные близки по физическим параметрам… но ваша находится в потенциальной яме с более низком энергетическим потенциалом… поэтому процесс перехода возможен».

«Эх, тебе бы повторить это нашему физику! Итак, если я тебя правильно понял, возможен сброс всего твоего хозяйства в другую вселенную. Почему бы не попробовать? Ваш патрон – Беслес от вас не отстанет. Кстати, зачем он засылает к тебе птиц? Эти клювастые «воронята» тоже ищут подходы к мемориалу Амазонок?»

«Их задача… активировать генератор на самоуничтожение… если это им удастся… мы исчезнем».

«Ну, не-ет, дружище! Такой вариант нас не устраивает! Мы сделаем всё, чтобы помешать замыслам Беслеса!»

Какая-то неожиданная мыслишка зарницей осветила сознание майора. Он даже охнул: да ладно, не сходи с ума! Но мысль вернулась.

«Дружище, а что, если… переправить тебя к нам, в нашу Солнечную систему?! Подберём тебе планету, скажем Венеру. Хотя нет, в её условиях ты не выживешь, если учесть, что температура воздуха на Венере выше четырёхсот градусов по Цельсию! А вот на Марсе можно неплохо устроиться. Это четвёртая планета от Солнца, сила тяжести на ней…»

«Мы знаем…»

«Правда, с водой и кислородом на Марсе хреново, но это всё наживное, а по площади он тебе вполне подошёл бы».

«Не самый лучший вариант…»

«Понимаю, можно остановиться и на Сатурне, и на Юпитере, а то и на планетах других звёзд, тем более что наши астрономы открыли немало землеподобных планет. Но ведь туда ещё надо сверлить тоннель, а с нашей системой, ты сам сказал, уже существует связь через устойчивую иномериану».

«Мы подумаем… но вам надо поторопиться… несмотря на защиту нашего ареала… птицы нашли лазейку… их масса в нашем мире увеличивается… если они соберутся в узле… где установлен генератор… раньше вас… всё будет кончено».

«Сколько у нас времени?»

«По вашим измерениям… не больше двух суток…»

Максим почувствовал сосущую боль в животе.

Судорожно дёрнулся, пытаясь нейтрализовать боль, и контакт с Лесом прервался. Последнее, что он услышал, была отвечающая человеческому определению фраза «на всё воля божья».

К дьяволу эту «божью волю»! – рассвирепел он, открывая глаза и обнаруживая на животе гигантского черного муравья. Насекомое длиной с палец нашло где-то щелочку в костюме и укусило, словно приказывая немедленно действовать. Он замахнулся, собираясь убить муравья, но передумал, сжал брюшко с двух сторон и посадил муравья на траву. Погрозил пальцем: не торопи! Мы созданы не для того, чтобы слепо подчиняться какой бы то ни было воле! Беги отсюда!

Муравей нырнул под куст.

Зашевелилась Вероника:

– Макс, ты серьёзно?

– Чего серьёзно?

– Про Марс…

Он сел, погладил руку девушки.

– Конечно, это пожарный вариант. Если нам удастся предотвратить уничтожение Амазонского мемориала, можно будет обойтись и без переселения. Хотя я уверен, что Беслес попытается найти другие способы подчинить себе Большой Лес. Ну, а ежели мы не найдём возможности уберечь нашего друга, придётся решать и проблему переселения.

– Разве не надо будет предупредить?

– Кого?

– Ну… нашего президента… президентов других стран… общественность…

Максим рассмеялся:

– Марс никому не принадлежит. Независимо от того, что мудаки-американцы уже умудрились продавать его территорию, как они сделали это с Луной. Несмотря на обещание Илона Маска начать заселение Марса, процесс начнётся не раньше чем через полсотни лет. А когда на Марсе…

– Будут яблони цвести? – рассмеялась Вероника.

– Когда на его поверхности появится Большой Лес, ни у кого не достанет духу начать его приватизировать.

– Ой, как это всё неожиданно…

Максим обнял девушку:

– Главное – спасти Лес! Остальное как-нибудь разрешится.

Раздвинулись кусты, из них вынырнул Костя, держа в руках плоды какого-то растения, похожие на груши красного цвета.

– Что это вы тут делаете?

– С Лесом разговариваем. – Вероника смущённо отстранилась. – Что это у тебя?

Костя поднял «груши».

– В соседнем леске нашёл. Грибов там нет, а груш полно. По вкусу напоминают помидоры.

– Уже успел продегустировать? – всплеснула руками Вероника. – А если отравишься?!

– Наш Лес практически не выращивает ядовитых и несъедобных растений. За редким исключением. Так что ешьте спокойно.

– Ничего подозрительного не заметил? – Максим взял одну «грушу», потёр о костюм, откусил кусочек.

– Ну, как?

– Нормально. Что-то среднее между помидором и огурцом. Я задал вопрос.

– Да всё вроде тихо, муравьи ползают.

Словно в ответ на вопрос майора, по лесу прошла тень. Он прислушался не к звукам вокруг, а скорее к себе, ощущая определённый дискомфорт. Общение с Лесом всегда давалось нелегко, он терял энергию, как при беге на десять километров, даже несмотря на психонергетическую помощь Вероники, но в данном случае организм его явно о чём-то предупреждал.

– Никуда больше не рыпаться, из леса не высовываться, не шуметь.

– Ага, ещё прикажи не дышать, – съязвил Костя.

– Надо будет – прикажу! – Максим уловил непонятный шум, поднял руку: – Замереть!

Издалека прилетел тонкий скрип, будто кто-то провёл гвоздём по стеклу.

Веронику передёрнуло:

– Что это?!

– Ультразвук, – авторитетно ответил Костя.

– «Нетопырь»! – мрачно поправил его Максим. – Нас ищет, собака бешеная! В кусты! Не вылезать до тех пор, пока не разрешу!

Спрятались в можжевельнике.

Костя притих, прижимая к груди пистолет-пулемёт, понимая, что речь идёт о жизни и смерти.

– А как нас Жора найдёт? – наивно шепнула Вероника.

– Жора найдёт, – улыбнулся Максим с железной уверенностью.

* * *

Редошкин прилетел на демонском самолёте через два часа сорок минут со времени старта «на север».

Троица по-прежнему сидела в кустах на берегу озерца, изредка выходя на берег освежиться, когда над лагуной завис знакомый летательный аппарат.

– Ура! – завопил Костя, первым заметив самолёт. – Жора вернулся!

К счастью, «нетопырь», продолжавший обследовать территорию вокруг убежища землян, куда-то запропастился и вопль ботаника не услышал, поэтому процедура встречи прошла без эксцессов.

– Почему так долго? – потребовал ответа Костя. – Мы тут по кустам как зайцы прячемся, а где-то недалеко «летучая мышка» чёрного леса рыщет.

– Уже не рыщет, – успокоил ботаника Редошкин. – Я встретил его в двух километрах отсюда и грохнул.

– Интересно, как? Из демонского излучателя только Вероника может выстрелить.

– Я и не стрелял, догнал и метнул мячик.

– Молодец, лейтенант! Полковником станешь!

– Почему не генералом?

– Макс же не стал? – вывернулся Костя. – И ты не спеши.

Редошкин развёл руками, встретив взгляд Максима.

– Жаль, что не я его отец. Что тут у вас произошло?

– Мы беседовали с Лесом, – сказала Вероника.

– Здорово! Что он сообщил?

– Садимся, надо обстоятельно всё обсудить. – Максим подтолкнул к самолёту Костю. – По пути расскажем. Займите боевые места.

Последняя просьба оказалась нелишней.

Подлетая к лагерю и уже заметив вертолёт (путь занял всего полчаса), экипаж «пепелаца» увидел мечущийся из стороны в сторону аэробайк и определил причину маневров: за воздушным мотоциклом мчался «нетопырь», то и дело метавший огненные языки.

– Почему они не стреляют? – испуганно воскликнула Вероника.

– Атакуем! – предупредил Максим. – Вика, на счёт «три»!

– Готова!

– Раз… два… – Максим поймал силуэт «нетопыря» в колечко прицела. – Три!

Полотнище лилового пламени накрыло крылатого монстра, созданного чёрным лесом, и от него осталась только дымная полоса, осевшая на лес.

Самолёт сделал круг.

Стали видны палатки лагеря, вертолёт и лежащий на песке у озерца аэробайк, разбитый вдребезги.

Сжалось сердце. Это мог быть только мотоцикл улетевших ещё утром разведчиков. Неужели кто-то из них погиб?

Но беды не случилось.

Максим посадил самолёт рядом с Ми-8, где уже сел второй мотоцикл, из леса к нему выбежали люди, и вернувшиеся из похода с радостью убедились, что все живы.

Костя и Вероника выскочили из кабины первыми, кинулись обнимать Карапетяна и обоих лейтенантов. Костя даже расхрабрился и от избытка чувств сжал руку Сергея Макаровича.

– Как мы рады, что вы вернулись! У нас столько интересного!

– У нас тоже, – усмехнулся Савельев.

– Майор, надо поговорить, – подошёл озабоченный Дорохов. – У нас недобрые вести.

– К сожалению, и у нас, – ответил Максим, подавая руку Ливенцову, кивнул на чешуйку от шкуры «нетопыря»: – Где вы его подцепили?

– Он был уже здесь, – пояснил майор, – когда мы прилетели. Гонялся за Иосифом. А мы практически без оружия. Гад нас заметил, выстрелил, сбил один байк. Тут вы подоспели.

– Остались без оружия? Пришлось драться? – догадался Максим.

– На шестом этаже полно летающей дряни. Особенно много птиц.

– Они и здесь кружат, – подошёл Матевосян. – «Нетопыря», наверно, они привели. Покружили, умчались, а потом и он появился.

Словно услышав слова лейтенанта, над опушкой леска взвилась стая «ворон», изящным крылом облизавшая вертолёт и взлетевшая над демонским самолётом.

– Вот они, легки на помине.

Мужчины схватились за оружие.

Но псевдовороны недолго кружили над лагерем. Через полминуты стая вывернулась в небо и исчезла.

– Такое впечатление, – угрюмо сказал Дорохов, – что они служат разведчиками Беслеса.

– Так оно и есть, – подтвердил Максим. – Присядем?

Разместились на траве под боком вертолёта.

Первым поведал историю похода по нижним этажам Леса Дорохов. Потом то же самое сделал Максим.

Помолчали, поглядывая на разбитый аэробайк и не забывая следить за небом.

– Итак, вы считаете, что Бесконечный Лес близок к достижению своей цели, – произнёс Дорохов. – А Большой ничего не может ему противопоставить.

– На мой взгляд, это очевидно.

– Никогда бы не подумал, – хмыкнул жующий травинку Костя, – что леса могут воевать на таких масштабах. Кто мог представить, что Беслес – враг нашему Большому?

– Их взаимодействие сложнее, – мягко возразил Карапетян. – Мы оцениваем его с точки зрения человеческой логики и морали, а это неправильно. Эмоции таких систем не поддаются человеческому анализу.

– Как бы то ни было, Беслес больше и сильнее Большого и в конце концов расправится с ним.

– Вряд ли Бесконечный мощнее Большого в интеллектуальном плане. Из-за гигантской площади, занятой системами, он не способен включать в процесс мышления сразу все свои корневые структуры. Чем дальше друг от друга участки Леса, тем больше времени требуется на связь и обработку информации. В первую очередь из-за конечности скорости света, то есть скорости передачи этой информации. Поэтому мыслить связно может не весь Лес, а район Леса в пределах, может быть, трёх-пяти миллионов километров. Расстояния очень существенно ограничивают возможности обеих систем.

– Нам от этого не легче, – скептически пожал плечами Мерадзе.

– Это верно, – согласился Егор Левонович, помолчав немного. – А вообще идея Константина начинает мне нравиться. Над ней стоит поразмыслить.

– Какая идея? – удивился ботаник.

– Об игре.

– К-какой иг… а-а… вы имеете в виду, что мы находимся в игровой ситуации, придуманной какими-то богами?

– Вовсе не богами, а существами, способными создавать такие игровые контенты, как наша вселенная.

– Поясните, пожалуйста, – попросил Дорохов.

– Константин предложил концепцию игры…

– Это я понял. Почему вы считаете эту идею реализованной на практике?

– Уж слишком просто мы попадаем в другие метавселенные, если присмотреться к нашей ситуации. Для реализации такого вселенского варианта нужно немыслимое количество совпадений.

– Но вы же сами предложили идею Мультиверса, – вдруг вмешался в разговор Редошкин. – Исходя из этой версии Большая Вселенная состоит из бесконечного числа малых, таких как наша вместе с Солнечной системой и Землей. Вселенная Леса просто сталкивается с нашей…

– Так просто и так часто, что возникают сомнения о вмешательстве в процесс программирующей силы. Но я, конечно, не настаиваю на этом варианте. Нам от этого действительно не легче.

– Давайте вернёмся от теории к практике, – сказал Дорохов. – Я понял так, что, пока генератор иномериан в мемориале Амазонок работает, столкновения будут происходить и дальше.

– С очень большой вероятностью.

– В таком случае нам необходимо просто остановить генератор. Или уничтожить.

– Последствия могут быть печальными, – сказал Максим.

– Почему?

– Лес опасается, что его «бутерброд» со всеми этажами может схлопнуться. Естественно, он погибнет. А вместе с ним и все, кто находится на его территории.

– Но ведь он обещал вернуть нас… э-э… домой.

– Обещал.

– Что-то я вас не понимаю, – кисло произнёс Костя. – Неужели мы смиримся с поражением?

– Отлично сказано, академик! – Редошкин с одобрением шлёпнул по спине молодого человека широкой ладонью так, что ботаник сунулся носом в траву.

Все рассмеялись.

– Макс, почему ты не говоришь о Марсе? – тихо спросила Вероника.

– Скажу. – Максим улыбнулся. – Есть идея, друзья, но для её осуществления нам придётся снова спуститься на дно лесного мироздания. И чем скорее, тем лучше.

– Говори! – приказным тоном объявил Костя.

Взгляды, протянувшиеся к его лицу, Максим воспринял как горсть иголочек, сорвавшихся с еловой ветки.

Глава 21

Момент неволи

Когда над горловиной шахты, уходящей в недра четвёртого слоя лесного «бутерброда» под саванной, появилась туча шмелей в форме рогатой змеи, Точилин перетрусил до такой степени, что решил было отказаться от похода на шестой уровень, где располагался погребальный комплекс Амазонок. Но полосатые чудовища не кинулись на человека, а, наоборот, как бы пригласили следовать за собой, и лейтенант почувствовал себя уверенней.

– Правильно, уроды, – пробормотал он вслух. – Будете проводниками. А в случае чего и охранниками.

«Шхуна», на палубе которой разместились демонские «мальчики» в своих доспехах, являющихся слоем кожи со множеством «фурнитурных» выступов, начала спуск в бездну, подчиняясь мысленно-речевым командам «шкипера».

Она уже скрылась в глубине тоннеля, когда следом за ней туда же нырнула «эскадрилья» «нетопырей» в количестве восьми экземпляров, подгоняемая ещё одним роем насекомых. «Летучие мыши» чёрного леса несли на себе ещё одно чудовище – «многоножку», служа подобием транспортного самолёта.

Но Точилин этого не видел, занятый спуском.

Пятый слой Леса встретил его хмурым серым небом и холодным ветром, приносящим запахи гнили и горечи.

Как оказалось, «проводники» ждали «шхуну» в полукилометре от горловины и, как только она поднялась над конусом шахты, понеслись над буреломной «тайгой» неухоженного слоя, имевшего в иерархии Леса неизвестное назначение. Во всяком случае, этого Точилин не знал, да и не строил догадки, довольствуясь реальной картиной.

Вход в шахту, уходящую ещё глубже, искать не пришлось. За «шкипера» это сделали шмели, и через час падения вниз «шхуна» выплыла «вверх», в мир пятого уровня Леса, почти полностью заросшего гигантской крапивой и зарослями засохшего кустарника.

В другое время Точилин не преминул бы погулять по здешним равнинам и буеракам в поисках интересных объектов, но проводники не дали ему времени на экскурсию, и «шхуна» последовала за ними на последний этаж лесного мироздания.

С другой стороны, ландшафт данного этажа был настолько безрадостен и уныл, обречённый на полное умирание, что интерес к нему иссякал быстро. Ныряя в следующий тоннель, лейтенант был даже рад, что не остановился здесь ради сомнительного удовольствия познать непознанное.

На шестом уровне Леса наступил вечер. Впрочем, как и в остальных пяти слоях этой необыкновенной вселенской композиции, не имеющей настоящего солнца – звезды, какой обладала родина человечества. Хотя источник энергии у неё был, порождённый иными физическими законами.

И сразу же начались чудеса.

Сначала Точилин увидел парящую над скульптурными композициями зданий тучу птиц, плавно меняющую очертания, но не разлетавшуюся тающими струями во все стороны. Туча выбрасывала щупальца своих чёрных «клеток» к самым большим зданиям и понемногу сдвигалась к центру города-кладбища, где высилось самое впечатляющее строение в форме женской фигуры в бликующей серебром одежде.

Над этой фигурой реяло ещё одно облако – из бабочек – диаметром около двухсот метров, накрывающее голову статуи своеобразной шляпой. Облако тоже постоянно меняло очертания, однако не расплывалось, отвечая на птичьи «щупальца» извержениями струй бабочек. При том, несмотря на хрупкость и уязвимость этих красивых созданий Леса, птицы не рисковали вступать с ними в бой, втягивая свои «щупальца» обратно в облако.

Кроме того, над городом плавали два «нетопыря», изредка постреливая сгустками плазмы; выглядело это издали так, словно летающие роботы чёрного леса плевались огнём.

Но и это было ещё не всё.

Чуть позже Точилин понял, на кого «плевались» «нетопыри»: между зданиями в ущельях псевдоулиц иногда проскальзывали туманные стрелочки, оказавшиеся на самом деле роями пчёл. Поскольку пчёлы, как и бабочки, являлись порождениями Большого Леса, становилось очевидно, что между ними, «нетопырями» и «воронами» шла настоящая война.

– Отпад! – пробормотал Точилин, стоя в позе заправского пирата и держа в обеих руках по бластеру. – Вот почему птички сюда собрались! Хотят взять под контроль весь комплекс. Зачем, хотел бы я знать.

Люцифер, неподвижно высившийся рядом как робот-телохранитель из японских мультиков, повернул к лейтенанту кошмарную голову. Он уже наловчился различать интонации в человеческом голосе и на нотку удивления хозяина реагировал как настоящий сержант.

– Смотри в оба! – предупредил его Точилин.

«Икар» двинулся к переливающемуся всеми цветами радуги фонтану бабочек. Но был вынужден остановиться, потому что на него спикировала из-под слоя туч точно такая же посудина, только не с одной, а с двумя мачтами.

Точилин замешкался, не зная, как воспринимать этот маневр, как атаку или как дружественный приём. Зато не промедлили демонские «солдатики».

Грянул залп изо всех двадцати стволов, двухмачтовую «шхуну» прошило пламя разрядов, и она рухнула вниз, распухая от внутренних взрывов.

Люцифер оглянулся на «шкипера», как бы испрашивая оценку действий своего «батальона».

– Молодец! – криво усмехнулся лейтенант. – Хотя не мешало бы прежде спрашивать разрешение на активные действия. Вдруг этот катерок шёл нам на помощь?

Демонский «сержант» издал тонкий свист, не гармонирующий с его габаритами и массой, но было ли то выражением готовности следовать приказам, Точилин не понял. Да и не собирался понимать.

– Летим к главному зданию в центре, там, где собралась стая «ворон». Не зря же оно накрыто бабочками.

«Икар» двинулся к облаку насекомых, явно не желавшему подпускать птиц к зданию.

К нему кинулся «нетопырь», охотившийся за роями лесных пчёл.

Люцифер снова оглянулся на командира, и Точилин рявкнул:

– Не стрелять! До тех пор, пока он не станет атаковать!

Люцифер свистнул, и вскинувшие стволы бластеров «суворовцы» так и остались стоять, повинуясь команде «сержанта».

Однако «нетопырь» и в самом деле не собирался нападать. Он сделал пируэт, второй, облетел «шхуну» – жуткая махина с метровой величины мордой летучей мыши и пристроился в кильватере судна.

Точилин расслабился.

– Ну вот, что я говорил? С этими парнями уже поработали наши гипношмелики, сменив их программы, и теперь они будут подчиняться нам. Хотя продолжай следить за ним на всякий случай. Кто знает, не ведёт ли мышка двойную игру.

Люцифер кивнул совсем как человек, не спуская дула бластера с фигуры «нетопыря».

«Шхуна» приблизилась к туче бабочек.

Точилин почувствовал исходящий от неё тревожный ментальный «запах». На душе заскребли кошки. Холодок страха ручейком протёк от головы к сердцу. Захотелось укрыться за чьей-либо мощной спиной.

– Но-но, я свой… – процедил он сквозь зубы.

Висящее в полукилометре от бабочек облако птиц перестало выстреливать коготки «щупалец».

Бабочки всколыхнулись всей стаей.

Точилину показалось, что они сейчас кинутся на кораблик. В горле пересохло.

– Стойте! Я свой! Прилетел помочь! Честно! Не вздумайте атаковать, а то я вас… – Угроза в голосе лейтенанта заставила облако бабочек колебаться как огромный камертон, и он поспешил изменить тон: – Я с вами! Можете просветить мозги!

Сверкнувшая молнией мысль обрадовала:

– Мы дружим с Лесом! Он может подтвердить!

Метнувшаяся к «шхуне» струя бабочек замерла, повисела несколько мгновений полосой радуги и втянулась обратно в облако. Образ Леса, вызванный в памяти человека страхом, подействовал на бабочек успокаивающе.

– Чёрт бы вас… э-э… – Точилин с трудом остановился, потея. – Пропустите по-хороше… э-э… то есть всё хорошо… будет.

«Шхуна» скользнула к крыше здания, представляющей запрокинутое к небу лицо женщины с полуоткрытыми губами. За корабликом опустился и ставший смирным «нетопырь», прячущий в закрытой пасти излучатель.

Облако птиц поодаль получило подкрепление в виде сотни таких же «ворон», но провоцировать стаю бабочек на ответные выплески перестало. Коллективный «компьютер» стаи знал, что происходит.

Точилин первым соскочил с палубы пограничного заградителя на «губу» статуи. Оглянулся на зависшего в метре от кораблика «нетопыря»:

– Останешься здесь! Понял? Не подпускай никого!

Монстр никак не отреагировал на приказ, но так как он по-прежнему держался над крышей на одной высоте, можно было сделать вывод: псевдомышь поняла человека.

– За мной! – Точилин махнул бластером Люциферу.

Тот свистнул.

Бойцы «батальона» попрыгали на серое пористое покрытие крыши, построились.

Точилин оскалился, оценив их реакцию.

– Стрелять только по моей команде!

Отряд слаженно последовал за Точилиным, углубившимся в проход под приоткрытой «губой» женского лица.

Глава 22

Момент сердца

Близилась ночь, но утра решили не ждать, время торопило.

Поужинали чем бог послал – используя на каждого по одному сухому пайку, какими снабжали российский спецназ, и начали грузиться.

Лететь решили на двух транспортах.

В вертолёт сели пилоты – Дорохов и Ливенцов плюс Мерадзе, прекрасно разбиравшийся в зенитных ракетных комплексах, гранатомётах и пулемётах. Один такой – мощный «Корд» – был и на борту Ми-8.

Демонский самолёт повёл Максим, а с ним вместе полетели остальные: Сергей Макарович, Егор Левонович, Матевосян, Вероника, Редошкин и Костя.

Они тоже имели российское оружие, но, по большому счёту, собирались чаще использовать инопланетные боевые комплексы и гранаты, от пушки «пепелаца» до «фаустпатронов» и «теннисных мячей».

Поскольку скорость «вертушки» была намного ниже скорости самолёта, Дорохов предложил послать её вперёд, но Максим не согласился.

– Будем лететь один за другим, мы первыми, – предупредил он. – Торопиться в данном случае нет смысла.

Выбрали ближайший тоннель, и самолёт Демонов спикировал к нему словно огромная бомба.

Естественно, лагерь остался без охраны, но положа руку на сердце мало кто из спутников майора, включая и самого Максима, рассчитывал вернуться сюда после похода к некрополю Амазонок.

Так как кресел для экипажа в кабине самолёта было всего шесть, одному члену группы пришлось устраиваться на полу. Согласился на «слепой» полёт Егор Левонович, которому потребовалось кое о чём поразмышлять.

Максим понял, что физик таким образом пытается никого не обидеть, но вмешиваться не стал. Хотя шутливо поинтересовался:

– С Лесом хотите побеседовать?

Егор Левонович ответил неожиданно серьёзно:

– Я бы не прочь, но вряд ли услышу его ответ. Если честно, мне до сих пор непонятна его связь с другими бранами.

– Вы же говорили о какой-то квантовой «запутанности» вселенных.

– Как могут «запутываться» элементарные частицы, я понимаю. Но здесь имеет место «запутанность» макроквантовая, а это уже совсем другой эффект. Он создаёт возможность контакта для любого типа бран, а самое главное – для разума любой душевной организации.

– Что это означает?

– Человечество и Лес – две чудовищно разные социальные системы, и тем не менее они оказались взаимозависимы. Почему? Мне непонятно.

Костя встрепенулся, отрываясь от созерцания пейзажа за бортом «пепелаца».

– Может быть, потому, что в Мультиверсе существует единая генетическая схема, поддерживающая связь всех возникающих видов разума? Тогда всё становится понятно. Кто бы ни родился, он всё равно будет пронизан первоначальной генетической программой. Это разве не макроквантовая «запутанность»?

– Вот это ты выдал, академик! – присвистнул Редошкин. – Полный улёт!

– Да ладно, – отмахнулся ботаник со смешком. – Егор Левонович небось давно размышляет на эту тему.

Карапетян озабоченно почесал бородку:

– О единой генетической программе Мультиверса я не думал.

– Так подумайте.

– Костя! – укоризненно сказала Вероника.

– А чо? Я ничо.

– А как с чёрным лесом? – хмыкнул Редошкин. – Он тоже «спутан» с нами?

– Ещё как! Кто его вырастил? Мы, люди!

– Сосредоточились! – прервал спонтанную дискуссию Максим. – Товарищ генерал, начинаем спуск!

– Следуем за вами, – отозвалась рация голосом Дорохова.

Самолёт нырнул в тоннель. Стало темно.

Разговоры стихли.

Началась череда спусков-подъёмов по тоннелям, соединяющим слои Большого Леса.

Однако не все они оказались мирными.

Если с главного уровня Леса оба аппарата вылетели во второй без эксцессов, то в «саванне» их встретила туча шмелей и два носорогопаука, стерегущие горловину. Пришлось принимать бой, причём не только самолёту, но и вертолёту, появление которого застало монструозную засаду врасплох.

Пока носорогопауки стегали воздух молниями, пытаясь сбить «пепелац», Ми-8, вылетевший следом, сразу уничтожил первого «носорога», отвернувшегося от горловины. Отличился Мерадзе, обладавший прекрасной реакцией. Дверь вертолёта была отодвинута, и он точно всадил в голову гиганта гранату-ракету «Крюк».

Второй «носорог» шарахнулся прочь и подставил бок самолёту, после чего и команда Максима не сплоховала.

Он навёл излучатель на псевдозверя, а Вероника «спустила курок», не промедлив ни секунды.

Отогнать стаю шмелей уже не составило большого труда. Они представляли опасность только для пешеходов, не имеющих мачете или огнемётов, обладая способностью зомбировать людей.

– Сколько же их наплодил чёрный лес! – проворчал Редошкин, повторяя слова Вероники, провожая рассыпающееся струями чёрно-жёлтое облако насекомых угрожающим взглядом. – Или всё ещё работает завод по их изготовлению?

– А это мысль! – оживился Костя. – Чёрного леса давно нет, а эти гады то и дело попадаются на пути. Может, где-то в саванне или в нижних уровнях действительно стоит автоматическая фабрика по их производству? Макс, что скажешь?

– Потом проверим, – пообещал Максим, которому идея лейтенанта показалась здравой.

– А если их производит Беслес? – между тем продолжил развивать идею Костя. – Тогда понятно, откуда эти зверюги на территории Большого Леса. Егор Левонович, поддержите.

– Очень интересная идея, – простодушно согласился физик. – Не удивлюсь, если она окажется реально осуществимой.

– И после этого вы продолжаете утверждать, что Беслес нам не враг?

– Именно, молодой человек. Человеческие мораль и этика не применимы для оценки поведения таких сложных нечеловеческих интеллектуальных систем. Я уже говорил об этом.

– Не отвлекайтесь! – бросил Максим, опуская самолёт в дыру шахты, ведущей в четвертый слой «лесного бутерброда». Его прошли без сюрпризов.

Засада ждала в пятом: непременное облако шмелей, одна «многоножка» и два «нетопыря». Но люди, уже обученные всем приёмам войны с умным и сильным противником, действовали хитрее.

Теперь впереди самолёта летел беспилотник «Скиф», управляемый Редошкиным (пришлось для этого открыть носовой люк), и создания чёрного леса (где бы ни располагалась фабрика по их производству) отвлеклись на манёвренную малогабаритную цель. Поэтому воздушный бой закончился уже через полминуты закономерным поражением «чёрного войска». Самолёт уничтожил «многоножку», а Мерадзе – летучих псевдомышей, впервые использовав мощный пулемёт, пули которого изрешетили «нетопырей» в течение нескольких секунд, превратив их даже не в дуршлаги, а в мелкие клочья.

Здесь отряд впервые встретил посланцев обоих Лесов.

Стаю птиц, очевидно, направил сюда Беслес.

Стаи бабочек и пчёл – Лес Большой.

Птицы попытались взять оба аппарата в кольцо, но появившиеся бабочки не дали им этого сделать. А потом демонский истребитель и российский вертолёт окунулись в горловину последнего тоннеля.

– Интересно, успеем мы добраться до амазонской мамочки или нет? – задумчиво проговорил Редошкин.

– До какой мамочки? – не понял Костя.

– До компьютера мемориала. Та статуя в центре. Если ещё на подходах к мемориалу нас пытаются остановить, то что нас ждёт на кладбище?

Ему никто не ответил, даже притихший Костя.

А потом вслед за уцелевшим беспилотником самолёт пушечным ядром вонзился в тусклое небо последнего слоя лесной вселенной.

* * *

Они были готовы ко всему. Бойцы спецподразделения ГРУ России! Серьёзно – готовы!

И даже обнаружение десятков объектов, опасных все до единого, сновавших над городом-кладбищем, не выбило их из колеи.

Самыми большими из них были облака: птиц – туча сложной конфигурации величиной с двухкилометровый танкер, шмелей – гигантское веретено длиной в километр и бабочек – переливчатый фонтан красок, не уступающий по величине шмелиной «торпеде».

Кроме этих живых, танцующих в воздухе облаков, по улицам-ущельям города то и дело проносились струи жуков-рогачей, кидавшихся на летающих монстров с головами нетопырей, и пчёл, враждующих с «воронами».

Судя по обстановке, война пока шла между посланцами Лесов. На одной стороне сражались птицы, шмели и «нетопыри», призванные Беслесом зачистить территорию мемориала и взять под контроль его систему управления. На другой объединились помощники Большого Леса: жуки, пчёлы, бабочки, муравьи – все, кого он мог рекрутировать под свои знамёна, плюс люди, взявшиеся за решение нелёгкой задачи освободить эту разумную растительную формацию от гнёта другой системы, стремящейся добиться абсолютной власти. Короче говоря – от уничтожения.

Их заметили.

Первыми на связку вертолёт – «пепелац» бросились две змееподобные тучи шмелей, пытаясь заблокировать их с помощью своеобразного сферического слоя. Но если для экипажа Ми-8 они представляли нешуточную опасность, имея возможность проникнуть в кабину и ужалить пассажиров, то демонский истребитель оказался им не по зубам. Максим продемонстрировал его превосходство, пробив жужжащий купол и сделав всего один выстрел.

Шмели разлетелись во все стороны как ошпаренные, не решаясь впоследствии атаковать грозный «суперджет».

Но появились «нетопыри», и с ними надо было рубиться на форсаже, чтобы не подставляться под удары громадин, обладающих неплохими излучателями. Тем не менее отряд справился с псевдомышами в течение нескольких секунд: самолёт сбил двух «нетопырей», Мерадзе с борта «вертушки» – третьего, с помощью всё того же «Корда».

Однако против гостей собралась уже целая вражеская армия в лице стаи птиц, облака шмелей и пяти «нетопырей», и Максим принял решение изменить стратегию боя.

– Пробиваемся к центральному комплексу! – передал он приказ пилотам Ми-8. – Прикройте тыл! Я пойду первым!

– Выполняю! – ответил Дорохов, не обращая внимания на нестандартность ситуации: приказ отдавал не старший младшему по званию, а наоборот, майор – генералу. Но было не до субординации и формализма.

«Дирижабль» резко вильнул влево-вправо, изменил курс, якобы собираясь вернуться к выходу шахты, но спустя пару мгновений сделал вираж, уничтожил двумя выстрелами двух псевдомышей и понёсся к центру города-кладбища, опередив всех преследователей на километр-полтора.

Ми-8, конечно, отстал, не обладая такими скоростными характеристиками, однако убедительно грохнул по пути ещё одного летучего монстра, не успевшего увернуться, что заставило остальных противников сделать несколько ненужных маневров и притормозить погоню.

Так как здание-статую центра уже окружали отряды воздушной армии недругов, пришлось отгонять их жёсткими ударами по нескольким направлениям.

Максим уничтожил «нетопыря», потом развеял тучу «ворон», заставив их снять купол над зданием. При этом сразу перестало гудеть в голове от присутствия большой массы птиц. Чем больше их собиралось вместе, тем сильнее становился «компьютер» системы и мощнее ментальное воздействие на все живые субъекты и на электронные приборы.

– Сажусь! – передал Максим по рации. – Ваша задача не дать этим тварям уничтожить самолёт и собраться тучей для нашего зомбирования!

– Принято! – лаконично отозвался Дорохов.

Самолёт нырнул к зданию, опускаясь к обращённому в небо лицу статуи.

– Стоп! – отреагировал Редошкин. – Здесь уже кто-то есть!

Максим тоже увидел стоявшую у губы «шхуну» с одной мачтой, заколебался, не зная, как относиться к появлению пограничного заградителя Большого Леса, и это едва не погубило их.

Мачта «шхуны» изогнулась, нацеливаясь на самолёт, с неё сорвался вихрик голубого пламени и просвистел буквально в сантиметре от носа «пепелаца». Спасла людей случайно попавшая под разряд стайка жуков, поднявшихся снизу в форме орлиного крыла. Вихрь электрического огня воткнулся в стайку, послужившую своеобразным щитом, испарил её почти полностью и отклонился.

Уже позже, анализируя детали сражения, Максим понял, что жуки появились не случайно. Они выполняли волю Большого Леса беречь соратников во что бы то ни стало.

«Шхуна» стартовала, продолжая выцеливать маневрирующий самолёт мачтой-антенной, и внезапно превратилась в длинный хвост огня, пыли и дыма.

Пролетевший над ним Ми-8 показал борт, открытую дверцу и силуэт человека в проёме. Это был Мерадзе, использовавший «фаустпатрон».

– Отличный выстрел, Софа! – похвалил лейтенанта Редошкин, хотя Мерадзе, конечно, не мог его услышать. – Шампань за мной!

«Пепелац» спикировал на крышу здания.

– В темпе! – Максим оставил своё кресло. – Берём всё оружие, что сможем унести!

Распихали по карманам костюмов рожки с патронами для «Кедров», батареи для бластеров, гранаты российского производства и «теннисные мячи» кенгурокузнечиков. Вместо пистолета-пулемёта и снайперской винтовки Максим взял помповик и добавил магазин с патронами.

– Командир, эта яхточка не зря здесь сидела, – на бегу выкрикнул Редошкин. – Кого-то она ждала. Уж не нашего ли друга Точилина?

Максим кивнул, подумав о том же.

– Идёшь первым! Сергей Макарович, вы замыкающий!

Савельев без возражений последовал за всеми.

Ми-8 завис чуть в стороне, бдительно высматривая приближавшуюся свору разномастных недругов.

Максим помахал винтовкой пилотам и нырнул под губу статуи, не зная, что их ждёт впереди.

* * *

Понимая, что там может быть засада, Максим решил разделить отряд. Четверо, и он в том числе, спускались в главный зал центра по жёлобу, ещё трое – Редошкин, Матевосян и Костя – воспользовались лестницей, сквозной пролёт которой, кстати, тоже больше похожий на спиральный жёлоб, пронизывал всё здание сверху донизу, но в другом конце крыши.

К удивлению майора, жёлоб никто не охранял, хотя зал не был пустым. Четвёрка землян на цыпочках сошла на пол зала, прячась за полутораметровой высоты стенками жёлоба, и прислушалась к доносившимся из центра голосам и стукам.

Максим жестом показал Сергею Макаровичу (тот кивнул), что они начнут атаку первыми, вызвал Редошкина, стукнув по горлу пальцем. Таким образом он давал понять, что сам не может говорить, но ждёт ответа.

– Спускаемся! – влился в ухо тихий шёпот лейтенанта. – Будем через минуту.

Максим осторожно выглянул из-за металлической окантовки жёлоба.

Статуя Амазонки в центре зала светилась огнями как новогодняя ёлка. Все три лица статуи были повёрнуты и наклонены вниз, к главной консоли, над которой склонились две фигуры: Точилина и Демона.

Вокруг статуи стояла цепь существ, способных вызвать шок у любого человека. Они тоже были Демонами, но мельче в размерах, хотя повторяли те же пропорции, что и спящие в Крепости в гробах-усыпальницах древние Демоны-воители. Хотя при этом вооружены эти «демономальчики» были серьёзно, держа в каждой из суставчатых рук по бластеру.

Кроме того, по залу летал рой шмелей, обвиваясь вокруг основания статуи. Предназначение их было понятно: насекомые воздействовали на систему управления мемориалом с помощью своих психотронных «жал»-излучателей.

Рядом поднялась голова Сергея Макаровича:

– Что медлишь?

Вероника тоже попыталась посмотреть на зал, но Максим остановил её движение, прижав палец к губам. Показал на лучемёт в руках девушки. Она храбро покачала стволом, хотя держала бластер неумело. Впрочем, ей было простительно, потому что бойцом спецназа становился далеко не каждый археолог.

В дальнем конце зала шевельнулась створка встроенного в стену шкафа. Максим задержал на ней взгляд, зная, что этот пенал только кажется шкафом, на самом деле представляя собой второй выход в помещение с другой стороны центра.

В ухе Максима раздался щелчок: Редошкин давал знать, что его маленькая группа готова к атаке.

Стукнув по полоске микрофона под челюстью, майор отсчитал три секунды, оставил помповое ружьё в жёлобе (в данном случае оно была менее производительно, чем лучемёт) и выпрыгнул в зал.

Сергей Макарович с двухсекундным запозданием последовал за ним.

Их неожиданное появление для демонского десанта оказалось сродни удару грома. Стрелять «демономальчики» начали только после того, как половину из них выкосили полковник с майором. Да и то огонь этих «клонированных солдатиков» был не прицельным и не густым. Они успели разрядить бластеры всего по одному разу, попадая в основном в стены помещения, и разлетелись кеглями по полу с оторванными головами и конечностями; спецназовцы стреляли точно.

Грянули свистящие очереди и с другой стороны зала: шихх-шихх-шихх! – выцеливая демонских десантников позади статуи Амазонки, в которой прятался компьютер, а затем мечущиеся шмелиные струи.

Всё было кончено буквально в течение нескольких мгновений. Точилин успел лишь выдернуть руки из консоли в основании статуи, ошеломлённо вжав голову в плечи.

Его напарник-Демон действовал быстрее, начав стрелять с обеих рук, но в него влепили заряды сразу с трёх сторон – Максим, Сергей Макарович и Вероника, и Люцифер (это имя, естественно, знал только Точилин) превратился в дымящиеся струи останков тела.

В наступившей тишине раздался ликующий вопль ботаника:

– Это я его положил!

Костя выскочил на середину зала, вскинув вверх бластер.

– Стой, дурак! – рявкнул Редошкин, метнувшись за ним.

Точилин в этот момент опомнился, доставая лучемёт.

Максим похолодел, понимая, что не успеет обезвредить лейтенанта.

Однако произошло чудо, изменившее ход событий, которого никто не ожидал.

Внезапно из-под ворота куртки Точилина вытекли ему на плечи крупные чёрные капли с рожками, побежали ручейками на голову и вниз по животу.

Лейтенант с воплем выронил бластер, начал судорожно сбрасывать с себя странных созданий, завертелся волчком, упал.

– Жесть! – пискнул, вытаращив глаза, Костя. – Жуки!

Добежавший до него лейтенант в сердцах сбил его с ног.

В самом деле, живыми каплями оказались знакомые жуки-рогачи, хотя они и были вдвое меньше тех, что обслуживали деревья Леса. Точилин сам устроил это цирковое представление, приняв яйца жуков за драгоценные камни.

Сверкнула вспышка: Матевосян добил пытавшегося подняться на ноги «демономальчика».

– Кажись, последний.

Максим, водивший стволом бластера по залу, опустил лучемёт.

– Софа, Егор Левонович, быстро к пульту! Они включили комп, но, похоже, не успели активировать систему ликвидации. Попробуйте договориться с хозяйкой о запуске генератора иномериан.

Матевосян и учёный заторопились к статуе. К счастью, несмотря на стрельбу, она оказалась неповреждённой, словно была заговорена от пуль и электрических разрядов.

Пол зала вдруг качнулся. С потолка вниз сошёл гул, затихая в стенах.

– Что это?! – замерла Вероника.

Максим включил рацию:

– Товарищ генерал?! Что там у вас за бомбёжка?!

– Появились «многоножки»! – доложил Дорохов. – Стреляют по зданию.

– Как вы?!

– Крутимся… но долго не про… – Голос генерала ослабел.

– Дом, Вика, Костя – наверх! – скомандовал Максим. – Помогите пилотам отбиться! Поднимайте самолёт, если успеете.

– Я лучше тут… – неуверенно начал молодой человек.

– Выполнять!

Редошкин цапнул ботаника за плечо и толчком отправил к жёлобу. Заметил помповик.

– Командир, забрать?

– Оставь.

Вероника бросилась за лейтенантом, оглянулась:

– Макс…

– Встретимся на крыше! – махнул он рукой.

Троица убежала.

Здание дрогнуло ещё раз.

– Вот сволочи! – пробормотал Матевосян.

Максим метнулся за винтовкой, потом к статуе, не заметив, что шевельнулся ещё один из «демонских десантников».

– Получается?!

– Нам повезло, что Точилин успел активировать компьютер, – пробормотал Егор Левонович, поглощённый созерцанием экрана. – Вошли, разбираемся.

Экран показывал странное серое поле с горящими на нём синими кружочками. Больше всего кружочки походили на катафоты на велосипедах. Основное их скопление собралось к границам поля, образуя контур какой-то триангуляционной системы.

– Базы? – Максим ткнул в кружочек стволом бластера.

– Антенны.

– Что?!

– Это антенны, командир, – нервно проговорил Матевосян. – Помнишь понижения рельефа, похожие на пейзажи «кин-дза-дза»?

– Но мы обнаружили только два…

– На самом деле их, наверно, тысячи.

– Это действительно антенны аварийной системы, – добавил Егор Левонович скороговоркой. – Амазонки использовали её только один раз, когда переселялись на другую брану. Но она, по идее, должна работать.

– Откуда вам это известно?

– Точилин со своим помощником успел подчинить амазонский комп, а ему помогла держать его в повиновении стая шмелей. Мы вломились сюда в самое время.

Что-то скрипнуло сзади.

Максим стремительно обернулся.

У стены на обрубках ног стоял Демон и целился в него из бластера, поводя им из стороны в сторону как пьяный стрелок. Он слабел на глазах, хотя отказаться от намерения не хотел.

Надо было… Додумать Максим не успел.

Демон выстрелил!

Но за миг до выстрела вперёд кинулся Точилин, и разряд вонзился лейтенанту в живот, разрывая тело на части!

Второй раз выстрелить Демон не успел.

Два выстрела поразили его: заряд крупной дроби помпового ружья оторвал ему руку, держащую бластер, а разряд лучемёта Матевосяна разнёс голову на клочки.

– Дьявол! – выдохнул лейтенант. – Вот же живучие, твари!

– Работай!

– А лейтенанта жаль…

– Работай! – Максим сжал зубы так, что они заныли. – Он сам выбрал эту судьбу.

– Согласен… и всё-таки земляк.

Матевосян снова сунул руки в гнёзда биоуправления.

Максим прошёлся по залу, выстрелами из бластера сжигая на всякий случай останки тел «демономальчиков», вернулся к статуе. Показалось, что с потолка на зал стал струиться низкий гул, сбивающий мысли.

– Что-нибудь слышите?

– Гудит… – прислушался Матевосян.

– Птицы, пытаются подчинить Амазонку. Если их соберётся много…

– Не задавят нас?

– Дом, – связался Максим с Редошкиным, – отгоните птиц!

– Пытаемся… – донёсся тихий голос лейтенанта.

– Егор Левонович, долго ещё?

– Система работает. – Карапетян прикусил губу. – Осталось только задать ей параметры иномерианы.

– Параметры сброса!

– Не понял?

– Иномериана должна будет захватить не только нас, но и весь Лес, как это было при сбросе инфраструктуры Амазонок. Понимаете? Мы попытаемся переправить Лес подальше отсюда, где его наверняка не станет искать Беслес.

– Не знаю… вряд ли мне удастся объяснить эту задачу ей, – Карапетян кивнул на статую.

– Постарайтесь.

В зал вдруг ворвалась струя бабочек!

Их было так много, что началась настоящая радужная метель! А они всё летели и летели, плотно обвиваясь вокруг статуи.

– Клянусь мамой… – прошептал поражённый лейтенант.

Озарение тихой зарницей пронзило голову.

– Не отвлекайся! Бабочек послал Лес! Они помогут!

– Бабочки?

– Они тоже имеют психотронные генераторы! Их поле защитит амазонский комп от воздействия птиц!

Словно услышав объяснение Максима, бабочки образовали купол над статуей, и гудение в голове слегка ослабело.

Здание вздрогнуло.

– Товарищ генерал?!

Дорохов не ответил. Но заговорил Редошкин:

– Командир, «вертушку» сбили! Ливенцов погиб! Сюда слетелись тысячи птиц! Если не уйдём сейчас, будет поздно, нас просто задавят массой!

– Самолёт не повреждён?

– Нет, мы на борту.

– Держитесь! Не появимся через минуту – улетайте!

– Никогда!

– Это приказ!

– Будем ждать!

– Жора? – оглянулся Матевосян.

– Совсем от рук отбился! – глухо выговорил Максим. – Влеплю наряд вне очереди! Егор Левонович, наша жизнь в ваших руках!

– Делаю, что могу, – невнятно произнёс Карапетян; из прокушенной губы у него потекла кровь на подбородок, но он не обратил на это внимания.

Здание содрогнулось в очередной раз.

Рация донесла скороговорку Редошкина:

– Нас атакуют пти… их… бу-бу-бу… не можем… бу-бу-бу… внутрь…

– Ещё минута! – Максим склонился над консолью, оглядывая россыпь перемигивающихся индикаторов. – Егор Левонович, у нас практически нет времени!

– Сейчас, сейчас… – Побледневший физик перекосил плечи, будто управлял автомобилем и поворачивал руль.

Экран перед ним выдал тот же пейзаж с муаровым рисунком рельефа, напоминающий карту. Синие кружочки, похожие на катафоты, налились теперь багровым свечением, мигая в едином темпе. Светилось и алое кольцо в центре карты, посылая световые пунктирчики ко всем «катафотам».

Максим понял, что амазонская система сброса готова к запуску.

– Бегите! – Карапетян повернул к нему голову. – Она ждёт команды.

– Куда бежать? – не понял Максим.

– На крышу, присоединяйтесь к нашим, залезайте в самолёт!

– Зачем?!

– На всякий случай. Хоть какая-то дополнительная защита. Неизвестно, что произойдёт во время сброса.

– А вы?

– Кто-то должен отдать приказ.

– Просто вбейте в комп программу включить генератор через пару минут.

– Слишком долго объяснять, что такое две минуты. И нет гарантии, что эта мадам выполнит приказ.

Размышлял он доли секунды.

– Найду наших – просигналю! А вообще-то остаться должен я.

Егор Левонович бледно улыбнулся.

– Не беспокойтесь за меня. По логике вещей, зал должен быть защищён, раз он сохранился после сброса Амазонок. Значит, уцелею и я. Но лучше перестраховаться.

Максим поднял голову, чтобы глянуть на голову статуи под стаей бабочек, и содрогнулся: все три лица Амазонки смотрели на него с явным ожиданием.

– Ещё вопрос: она поняла, куда надо сбросить Лес?

– По моим расчётам, да.

– Пусть выведет на экран… то есть я хочу сказать, покажите ей Солнечную систему и её место в Галактике. Чтоб уж наверняка.

– Попробую.

Изображение в экране раздвоилось. В левой части осталась карта Леса, в правой появилась панорама галактики Млечный Путь со спиральными ветвями. Засветившаяся стрелочка клюнула краешек второй от центра галактики спирали. Она скачком выросла в размерах, распадаясь на лохматые звёздные облака. Стрелочка указала на одну жёлтую звезду, которая скачком приблизилась, обрастая линиями планетных орбит. Стрелочка ткнулась в четвёртую планету, и на экране развернулась знакомая всем людям панорама Марса.

– Отлично! – сказал Максим. – Софа, остаёшься с…

– Не надо, – перебил его Егор Левонович, – я справлюсь один. Пусть идёт с вами. Наверху будет жарко, на счету каждый человек.

Мгновение они смотрели друг другу в глаза.

Потом Максим сжал зубы, мотнул головой Матевосяну: за мной! – и оба кинулись к жёлобу, ведущему на верхний этаж здания, а оттуда на крышу.

Карапетян не преувеличивал: наверху шёл бой между самолётом, крутящим невероятные цирковые кульбиты в расчёте не допустить стаи птиц, и двумя монстрами, созданными чёрным лесом, «многоножкой» и носорогопауком, хоть и не летающими, засевшими в лабиринтах ущелистых улиц, но обладающими мощными излучателями. Пока что демонскому «суперджету» удавалось опережать гигантов, однако птицы мешали всё больше, их действительно набралось несколько тысяч, и эта чёрная шелестящая туча то и дело обрушивала на «пепелац» щупальца «ворон».

– Кажется, птицы уничтожили всех бабочек и жуков, – пробормотал Матевосян.

Максим заметил сверкнувшую на другом конце лица-крыши вспышку: кто-то выстрелил в глубину ущелья из бластера.

– Товарищ генерал?!

Откликнулся Мерадзе:

– Мы тут, командир, за «вертушкой»! Генерал ранен!

– Дом!

– Слышу! – донёсся голос Редошкина.

– Забирай всех!

– Иду!

Максим ткнул пальцем вверх, предупреждая Матевосяна.

Самолёт с лёгкостью акробата, прыгающего на батуте, сделал сложный переворот и нырнул вниз, накрывая пару спецназовцев. Откинулся носовой трап-пандус. Оба запрыгнули в кабину, и самолёт, не закрывая люк, прыгнул к другой паре, прятавшейся за тушей разбившегося Ми-8.

Повторилась та же процедура: Мерадзе втолкнул в люк окровавленное тело Ливенцова, потом Дорохова, находившегося в сознании, но без кровинки в лице, запрыгнул сам, и самолёт рванул вверх, начиная выкручивать спирали высшего пилотажа.

– Макс! – встретил Максима Костя радостным воплем. – Молодцы, что сбежали!

– Мы не сбежали, – буркнул Матевосян.

– А где Левонович?

Максим не ответил, занимая одно из пустующих кресел.

– Подождите… – Вероника уставилась на Максима, перевела взгляд на лейтенанта: – А где… Вадим? Остался с Егором Левоновичем?

– Убит, – мрачно ответил Матевосян.

– Как?!

– В него выстрелил Демон.

– Боже мой! Макс… почему?

– Так получилось, – покачал головой Матевосян. – Хотя, если честно, я не сильно переживаю по поводу его гибели. Человек перестал быть человеком, запустил процесс рождения Демонов…

Максим остановил его взглядом.

– Мне тоже жаль, Вика. Но путь лейтенанта Точилина в этой вселенной закончен.

Редошкин недобро оскалился:

– Этот парень глазом бы не моргнул, девочка, разрядив в тебя бластер!

Руки сами собой нашли гнёзда управления, на голову опустилась дуга с наушниками, и Максим стал видеть то же самое, что видели остальные операторы «пепелаца».

– Уходим? – поинтересовался Редошкин.

– Да!

– Левонович остался включить всю бандуру?

– Беру управление на себя! – выговорил Максим вместо прямого ответа.

– Внизу «пауки».

– Вижу.

– Может, лупанём по «воронам» из всех стволов?! – азартно предложил Костя, выполнявший роль третьего оператора.

– Дом, возьми его канал!

Редошкин выдернул вскрикнувшего «За что?!» ботаника из кресла, занял его место.

– Извини, академик.

Носорогопаук и «многоножка» перестали стрелять. Самолёт поднялся прямо под брюхо громадной тучи птиц, стрельба гигантов могла уничтожить немало «ворон», и коллективный компьютер стаи скомандовал «паукам» отбой.

Максим вдруг остановил самолёт в воздухе.

Наступила томительная пауза.

Спутники повернули к нему головы.

– Майор? – подал голос Сергей Макарович.

Максим молчал.

– Командир? – попытался привлечь его внимание Редошкин, не понимая, почему он медлит.

Максим очнулся:

– Кажется, я упустил из виду одну весьма существенную деталь…

– Какую?

– Если амазонская машина сбросит Лес… вместе с ним она сбросит и нас… и птиц?

Ошеломлённые спутники обменялись красноречивыми взглядами.

– Ёлы-палы! – воскликнул Костя. – Ну, конечно! Вот и надо, пока мы тут, угрохать всё это долбаное вороньё!

Он был прав. Прав на все сто процентов! И всё же уничтожать разумную стаю птиц только потому, что она в будущем будет угрожать бытию Большого Леса, не хотелось.

Он откашлялся, ощущая на себе взгляды доверившихся ему людей как острые иголки. Открыл рот. Но известить спутников о своём решении не успел.

Стая птиц вдруг начала перестраиваться.

Через несколько секунд над самолётом возвысилась к небу шумящая водопадом крыльев гора, очертаниями напоминающая… фигуру женщины!

– М-мать твою! – выдохнул Редошкин.

– Амазонка! – изумлённо и восторженно вскрикнул Костя.

В голову шибануло холодной волной так, что Максим едва не выдернул руки из гнёзд.

Вскрикнула Вероника: на неё ментальный удар воздействовал не слабее.

Затем послышался раскатистый мысленный гул, практически вопль:

«Уходите! Нам никто не нужен! Это наш мирррр!»

Свело скулы. Замерло сердце. Холод сменился горячим сквозняком. Но Максим всё-таки смог ответить, мысленно и устно:

– Да… это ваш мир. Но никто и нигде в любых вселенных не имеет права уничтожать себе подобных, имеющих право на жизнь! Поэтому мы уйдём лишь после того, как вы откажетесь от намерения убить Лес только потому, что он имеет свою волю!

Тишина вернулась в кабину: Редошкин вспомнил, что оставил люк открытым, и закрыл его.

Захлопал в ладоши Костя:

– Макс, ты красавец! Даже я не сформулировал бы лучше!

Давление на головы людей усилилось.

Птицы пытались всплеском пси-поля подчинить землян, продолжавших бороться, но добились лишь ответного гнева.

– Стреляй, командир! – прохрипел Редошкин. – Вороньё не понимает!

– Уходите отсюда сами! – прокричал Максим. – Сейчас же! Иначе мы ограничим вас намного серьёзнее! Слышите?!

Едва ли компьютер-ум стаи испугался угрозы. Но не считаться с волей не думающих отступать людей он не мог.

Плывучая зыбкая фигура Амазонки распухла, увеличиваясь в размерах, уменьшилась, снова распухла и, сделав несколько пульсаций, начала расползаться, превращаясь в бесформенное облако птиц.

– Они… поняли?! – неуверенно прошептала Вероника.

– Не знаю, – признался Максим, ощутив неимоверную усталость. Из него словно выдернули стальной стержень, благодаря которому он держался в режиме сверхконцентрации.

Птицы начали струями уходить в небо и за границы города-кладбища Амазонок.

– Бегут! – радостно вскинул вверх кулаки Костя.

Максим с трудом заставил себя действовать.

– Егор Левонович, мы в порядке, можете запускать машину.

– Пусть сначала уберутся в свой Беслес, – проворчал Редошкин.

– Сначала я отправлю вас… – Физик помолчал. – Потом займусь Лесом.

– Но ведь вы…

– Правильно, перееду вместе с ним. Так что ищите меня на Марсе. – Раздался смешок.

Максим хотел крикнуть: «Подождите, мы с вами!»

Но было уже поздно. Сознание людей в кабине оборвала тёмная завеса: амазонский компьютер включил генератор иномериан…

Эпилог

Момент истины

Ради успокоения нервов Павел Васильевич нередко поднимался на даче в башенку на третьем этаже, где стоял его весьма чувствительный Sky-watcher DOB 18, и смотрел на звёзды. Особенно он любил наблюдать за планетами Солнечной системы, детально изучив все доступные телескопу панорамы Меркурия, Марса, Сатурна и Луны. Так было и в эту ночь, когда он после заседания Совета безопасности и беседы с министром обороны вернулся домой в отвратительном настроении.

Поужинал без аппетита, включил телевизор и выключил с досадой, наткнувшись на скандальную передачу «Дом-2», приводившую его в бешенство.

Мелькнула мысль подняться к телескопу. Ночь начиналась морозная и ясная, и звёзды за городом, в условиях сельской местности, где не мешал свет фонарей, были видны отлично. Накинув полушубок, Шарий уселся в башенке поудобней, с полчаса любовался полосой Млечного Пути, перечёркивающей небосвод, потом нашёл Марс. Планета уже опускалась к южному горизонту, но ещё была видна хорошо.

Глаза уколол зелёный лучик.

Шарий отодвинулся от окуляра, убедился в правильности установленных на небольшой консоли координат, снова приник к окуляру и увидел четвёртую планетку Системы. Но – зелёного цвета! Замер, изучая десятисантиметровый кружок на фоне чёрного полога.

Отодвинулся, надавил пальцами на глаза, вернулся к телескопу.

Марс излучал салатово-зелёное сияние, будто сплошь покрытый травой без признаков песчаных пустынь, горных областей, разломов коры и метеоритных кратеров.

– Бред! – с чувством произнёс Павел Васильевич, не в силах сообразить, что произошло.

Зазвонил мобильный.

Директор очнулся, нацепил вижн-очки, у него перехватило дыхание.

– Андрей Тарасович?!

– Он, – серьёзно кивнул бледный до синевы Дорохов.

– Но ты же… в Лесу…

– Был.

– А звонишь откуда?!

– Из Тюмени, точнее, из лагеря возле базы отдыха. Лес отправил нас домой. Точнее, не сам Лес, а амазонский комплекс. Потом объясню. Ты дома?

– Естественно.

– Давно Марсом не любовался?

– Только что, сижу в обалдении у телескопа. Что происходит?!

– Лес переселился к нам, – усмехнулся Дорохов. – Заберите мою команду отсюда и соберите срочно Совбез. Есть проблема.

– К-какую команду?

– Всех, кто был со мной. – Дорохов помрачнел, потёр рукой колючий подбородок. – Кроме майора Ливенцова. Олег погиб, жертвуя собой. Остальные живы.

– Карапетян?

Дорохов отвёл глаза.

– Это и есть проблема, Павел Васильевич. Егор остался с Лесом, и он теперь на Марсе. Во всяком случае, я надеюсь, что он жив и здоров. Хотя каким-то образом придётся его оттуда доставать.

– Сам понял, что сказал? Каким образом?

– Придётся решать проблему полёта на Марс нам, а не Илону Маску. – Дорохов слабо улыбнулся. – Думаешь, не справимся? Забыл, что мы как никто умеем делать невозможное? Да и что нам остаётся?

Павел Васильевич не ответил, прильнув к окуляру телескопа: Марс продолжал сиять зелёным светом, покрытый Очень Большим Лесом…

Август 2021

Примечания

1

Поле, или Хроники, Акаши – термин, описывающий мистическое знание, закодированное в нефизической сфере бытия. Содержит в себе весь коллективный опыт всех разумных существ Вселенной.

2

Катран – помещение для игры в карты шулеров, используемое как зона встреч сотрудников спецслужб.

3

ИКК – индивидуальный кислородный комплект; используется парашютистами спецназа для прыжков с высоты выше десяти километров, в том числе в Арктике.

4

Anzio iron Works – американская снайперская винтовка калибра 20 мм.

5

«Путешествие к центру Земли».

6

Крупный жук из рода Lucanus, семейства рогачей.

7

Holy cow – святая корова, американское выражение сродни русскому «ёлки-палки».

8

Автор фразы Илья Эренбург (1891–1967).

9

Об этом можно прочитать в предыдущих книгах цикла: «Очень Большой Лес», «Враги Большого Леса», «Тайны Большого Леса», «Крепость Большого Леса», «Душа Большого Леса», «Большой Лес: Многомерность».

10

Вижн-система – система визуальной связи с дополнительной реальностью.

11

Синергия – от греч. Syn – сообща и ergia – работа, взаимовыгодное сотрудничество разных дисциплин.

Content

Василий Васильевич Головачёв
Очень Большой Лес
Том 2

Душа Большого Леса

Глава 1 Возвращение в Крепость

Глава 2 Дополненная реальность

Глава 3 Чёрная связь

Глава 4 На дне

Глава 5 Звездолёт

Глава 6 Заговор изгоев

Глава 7 Любопытство не порок

Глава 8 Ниже дна

Глава 9 Порох в пороховницах

Глава 10 Скрытая угроза

Глава 11 Похищение

Глава 12 Доморощенные аэронавты

Глава 13 Ликвидация десанта

Глава 14 Выход на финишную прямую

Глава 15 У Лукоморья дуб зелёный

Глава 16 Крепостная жизнь

Глава 17 Элеватор

Глава 18 Ковчег спасения

Глава 19 Предел терпения

Глава 20 Предать, не колеблясь

Глава 21 Я хотел её спасти!

Глава 22 Не на жизнь, а на смерть!

Глава 23 Прорыв

Глава 24 Люди против Демонов

Глава 25 Восстание Демонов

Глава 26 Может быть, мы вернёмся

Большой Лес Многомерность

Глава 1 Ласковое утро

Глава 2 Вспоминая Жюля Верна

Глава 3 По чёрному следу

Глава 4 И ещё ниже

Глава 5 Когда это уже закончится?

Глава 6 Сговор

Глава 7 У Лукоморья дуб зелёный…

Глава 8 Теория Мультиверса

Глава 9 А на кладбище всё спокойненько…

Глава 10 Пространственный кульбит

Глава 11 Дрова как источник жизни

Глава 12 Предварительные итоги

Глава 13 Бесконечность рядом

Глава 14 Мальбрук в поход собрался

Глава 15 Это вовсе не туннелепрокладчик

Глава 16 Разведка боем

Глава 17 Недоговорённость не обман

Глава 18 Обойдёмся без кинжала

Глава 19 Монстр против монстра

Глава 20 Солгать или обмануть?

Глава 21 Зло против зла не есть зло?

Глава 22 Кто не рискует…

Глава 23 Тишина… и мёртвые с косами

Глава 24 Увидеть море и…

Большой Лес Возвращение

Глава 1 Обратно

Глава 2 Демон

Глава 3 Неуютно в этом доме

Глава 4 Баба-яга против

Глава 5 Не по пути

Глава 6 Человек и Демон

Глава 7 Боевой теннис в Большом Лесу

Глава 8 Новости дня

Глава 9 Зэковоз

Глава 10 Когнитивный диссонанс

Глава 11 Наполеоновские планы

Глава 12 Пропаданцы

Глава 13 Гости непрошеные

Глава 14 Мемориал

Глава 15 Ворон ворону глаз не выклюет

Глава 16 Замануха

Глава 17 Вражье семя

Глава 18 На сцене всё те же

Глава 19 Опоздание смерти подобно

Глава 20 Момент силы

Глава 21 Момент неволи

Глава 22 Момент сердца

Эпилог Момент истины

Примечания