И. В. Офелия

Отравительница

Ни один персонаж данной книги не достоин того, чтобы к нему питали особое уважение. Очень часто герои этого романа застревают в горле даже у самых стойких читателей. Все персонажи были созданы мной строго для подпитки вашей фантазии.

Приятного аппетита, дорогие мои.

– И. В. Офелия

© Copyright © 2024 by I.V. Ophelia

© В. Матвеев, перевод на русский язык

В оформлении макета использованы материалы по лицензии © shutterstock.com

© RAJEL.ART, иллюстрация на обложку

© ООО «Издательство АСТ», 2025

Примечания автора

Это готический роман, включающий в себя откровенные сексуальные сцены и использование различных опасных ядов. Здесь также присутствуют элементы ужаса и тайны, что предполагает сцены с описанием жестокости, насилия и кровопролития… Помните! Это не является примером для подражания. Некоторые сцены включают в себя секс с доминированием и подчинением, являющимся подмножеством БДСМ, который в реальной жизни должен осуществляться опытными партнёрами, которые провели не одну беседу о доверии, личном согласии на данный вид отношений и их границах. В книге присутствует обсуждение сексуального насилия и сцена принуждения к действиям сексуального характера. Далеко не все эпизоды в этом романе были задуманы для описания сексуального наслаждения и не должны служить примером здоровых в физическом и психологическом смысле отношений. В случае особой чувствительности к тем моментам, где присутствует насилие, по возможности избегайте главу 48.

Важно понимать, что описываемые ситуации необязательно означают одобрение автора.

Кинки[1]

Вампиры, животные инстинкты, связывание рук и ног, нетрадиционные половые акты между партнёрами, осознающими все возможные риски, осуществляемые по взаимному согласию, преследования, укусы, таскание за волосы, кровавые игры, змеиные языки, светящиеся создания, наказания за плохое поведение (ограничения, порки и т. д.), плевки, герои, подвергающиеся опасности, навязчиво-агрессивная манера поведения.

Также в этом романе можно встретить использование нетрадиционных сексуальных практик, которые далеко не всегда предполагают наличие эротических оттенков и обычно не направлены на доставление физического удовольствия партнёру. Стоит упомянуть некоторые из них:

Секс с доминированием и подчинением, практика БДСМ, при которой партнёра могут стегать кнутом; нетрадиционное использование риса, разврат, садизм.

Дорогой читатель, если ты не знаешь, что такое «нетрадиционная сексуальная практика», убедительно прошу для начала ознакомиться с теоретической стороной этого вопроса, чтобы во время чтения романа не возникло неприятных сюрпризов.

Если же ты уже знаешь, что это такое, то не теряй времени и приступай к чтению.

Пролог

Вы когда-нибудь задумывались над тем, сколько времени требуется на то, чтобы подействовала смертельная доза мышьяка?

Тридцать пять часов, двадцать девять минут и пятнадцать секунд.

Я знаю точно. Я сама считала.

Глава 1

Алина

Как только я вышла из экипажа, мои каблуки быстро застучали о мокрые булыжники мостовой. Дождь лил, не переставая. Тяжёлые капли воды падали с тёмного неба, поблёскивая на свету, падающим на них от уличных фонарей. Лакей услужливо держал надо мной зонтик, пока я стояла и смотрела на величественный дом из белого камня. В окнах не переставая мелькали тени, каждая комната была заполнена людьми, и исходящее от них тепло заполняло собой длинные коридоры. Многочисленные гости, находившиеся внутри, заражали своей энергией и радостью. В доме Фиби, судя по его размерам, было никак не меньше пятидесяти комнат, в которых можно было легко заблудиться и уже никогда не найти дороги обратно.

– Алина! – пискнула Фиби с порога. – Ты, как всегда, опоздала! – подколола она меня. – Почему опять во всём чёрном?

– Чёрный подходит для любого случая, – ухмыльнулась я, входя и приветствуя её.

– Ну, совсем не для любого. Это же вечеринка, а не поминки.

Моя дорогая подруга издала подчёркнуто драматический вздох, подняв руки в знак поражения. Она знала, что у меня довольно своеобразный вкус и никто, включая её саму, не сможет заставить меня измениться.

Я весело вскинула брови, глядя на рассерженную рыжеволосую нимфу.

– Фиби, расслабься. Я же обещала, что мой наряд будет соответствовать дресс-коду.

Я скинула с себя пальто, которое было молниеносно подхвачено кем-то из её обслуживающего персонала, и ободряюще похлопала её по плечу.

– Кроме того, никогда не знаешь, чем закончится вечер. А что, если какой-нибудь гость настолько выведет тебя из себя, что ты не выдержишь и убьёшь его, запустив чем-нибудь ему в голову? Я как раз смогу пойти прямиком на похороны, не заходя домой, чтобы переодеться.

Фиби не смогла сдержаться, и её сердитое выражение лица сменилось весёлой улыбкой. Она обхватила руками мою шею и обняла меня.

– Как хорошо, что ты вернулась! Нам с тобой нужно столько всего наверстать! Несмотря на кучу писем, которые мы написали друг другу за этот год, ты так до сих пор и не рассказала мне, чем ты занимала себя всё это время!

– Ты не так уж много всего пропустила – к тому же я уверена, что у тебя куда более захватывающая жизнь, чем у меня.

– Ну что ж, тогда мы сами найдём себе достойное развлечение сейчас, когда ты вернулась.

Фиби скрестила перед собой руки, улыбка украшала её изящные, похожие на пружинки черты лица. Клубничного цвета локон игриво выбился из аккуратно зачёсанного назад пучка, обрамляя её хрупкое бледное лицо. Фиби была одной из тех девушек, красота которых не требует каких бы то ни было дополнительных усилий. Её кожа была как алебастр, настолько бледная, что можно было разглядеть любую эмоцию сквозь румянец, украшавший её щёки. Её рыжие волосы ещё больше подчёркивали соблазнительность изумрудных глаз.

– Мы обязательно найдём какое-нибудь приключение, – я улыбнулась в ответ.

Мы с Фиби дружили с тех пор, как я себя помнила, всегда были не разлей вода. Наши отцы часто работали вместе в фармацевтической отрасли, хотя её отец также был занят и в других сферах деятельности. Мой же посвятил свою жизнь изучению медицины, особенно тому, что касается ботаники, химии и физиологии. Я всегда восхищалась им из-за этого. Это была благородная профессия, и он смог далеко продвинуться благодаря инвестициям отца Фиби. Иногда я спрашиваю себя, что ещё он смог бы подарить миру, если бы не его преждевременная кончина год назад.

Уйдя, он словно забрал с собой часть меня. Весь последний год я провела как отшельник в нашем загородном поместье. Учитывая социальный резонанс вокруг дружбы Фиби, я не могла рисковать, чтобы меня видели в таком состоянии. Репутация моего отца была единственным, что у меня осталось от него, и я ни за что на свете не стала бы пятнать её своим неподобающим поведением. Я сама не думала, что так скоро вернусь, но правда была в том, что я соскучилась по городской жизни.

Я никогда не думала, что буду скучать по вечеринкам, которые устраивала Фиби у себя дома, хотя, возможно, я слегка переоценила свою способность чувствовать себя уверенно среди такого количества людей, к тому же учитывая, что последние несколько дней я провела в дороге. Сказать, что её дом напоминал королевский дворец во время приёма иностранных гостей, было бы явным преуменьшением, особенно когда речь шла о её таланте в организации праздников.

Всё в её доме было большим и величественным, начиная с великолепной винтовой лестницы, которая спиралью вилась вверх по обеим сторонам прихожей и сходилась в одной точке где-то наверху. Снизу же пространство под лестницей, а также саму лестницу с двух сторон украшали арки. Десятки произведений искусства на стенах радовали глаз, там и тут были расставлены подходящие по стилю предметы мебели, некоторые из которых заставили бы плакать от счастья лучших мастеров. Всё это излучало богатство и статус, идеально подходя для приёма сотен гостей, пока все они не разбредались по своим домам на рассвете, в надежде снова оказаться в списке гостей на следующей вечеринке.

Фиби схватила меня за руку, потянув за собой в одну из многочисленных комнат. Гул разговоров нарастал по мере того, как мы приближались. Все приглашённые были одеты в шёлковые платья и сшитые на заказ костюмы. Красота нарядов могла заставить почувствовать себя неловко даже самых завзятых франтов, всегда находящихся в курсе последних модных тенденций.

Я выбрала для себя платье простого кроя. Оно соблазнительно облегало мою талию, поддерживаемую корсетом, и плавно спускалось вниз, подчёркивая мои бёдра, прежде чем лечь на пол. Сзади же платье было слегка присборено, спадая книзу едва заметным шлейфом. Чёрный шёлк имел матовый блеск, переливаясь каждый раз, когда на него падал мягкий рассеянный свет. Вырез был широким и низким, почти до плеч, с нашитыми на нём розами из ткани, украшающими переднюю часть бюста и рассыпающимися по драпировке. Толстый кружевной чокер с подходящим чёрным цветком был высоко завязан на моей шее. И, наконец, мои волосы были наполовину собраны в высокую причёску, а специально выпущенные локоны кокетливо подчёркивали тонкую линию шеи. Затянутые в длинные, до локтей, перчатки руки сжимали веер из чёрных перьев.

Платье Фиби было схожим по покрою, нежного румяно-розового цвета с белыми кружевными деталями. Она выбрала для себя более узкий корсетный силуэт, довольно выразительно подчёркивающий её щедрую грудь. Её перчатки были полностью из плотного белого кружева, а веер из шёлка с такими же декоративными элементами, как на платье. Фиби также остановила свой выбор на гораздо более ярких украшениях: крупные бриллианты, словно мерцающие на ночном небосводе звёзды, украшали её шею и уши. Она вся сияла, как свежая капля росы на розах в её саду. Я всегда считала Фиби самой красивой женщиной на земле, и всё указывало на то, что я не ошибалась.

– И тут я узнала, что Бенджамин здесь и ищет нашу знакомую, Мэри, что весьма радует меня, хотя я слышала, что она, скорее всего, уже завела себе любовника. – Фиби оглянулась на меня и сжала мою руку, увидев, что я отвлеклась.

– Алина, с тобой всё в порядке? У тебя отсутствующий вид, – она нахмурилась, ткнув указательным пальцем мне в висок.

– Я в порядке. Просто я ещё не до конца пришла в себя после дороги, – пробормотала я, следуя за ней сквозь толпу и держа её за руку. Мы взяли по бокалу шампанского с подноса проходящего мимо официанта и вновь влились в толпу, чтобы смешаться с другими гостями.

Фиби излучала элегантность и гостеприимство. Я же всегда казалась немного неприступной и мрачной. Лично для меня это не было проблемой, так как я всегда предпочитала держать некоторую дистанцию между собой и незнакомыми людьми. Я и так привлекала к себе слишком много внимания, просто существуя на этом свете. Когда я думала об этом, мне казалось забавным наблюдать за тем, какие личности осмеливались подойти ко мне.

Фиби беззаботно общалась с какими-то расфуфыренными молодыми людьми, которых я никогда раньше не видела. А если учесть, что через некоторое время все лица стали выглядеть одинаково, то совсем неудивительно, что я не могла вспомнить, встречала ли я их когда-либо раньше.

– Это моя любимая подруга, Алина Лис. Она владелица аптеки, которая находится рядом с цветочным магазином в Вест-Энде. Можно сказать, что она в некотором роде учёная!

Я напряглась, когда поняла, что она говорила обо мне. Я оценила её энтузиазм по поводу моего рода занятий, но далеко не каждый мужчина ценил женщину, являющуюся владелицей или наследницей какой-либо собственности, не говоря уже о том, чтобы рассказать о своей работе в научной сфере. Магазин принадлежал моему отцу и перешёл ко мне после его смерти.

– В данный момент я пишу статьи для научных журналов о токсичности некоторых косметических средств и предлагаю более безопасные варианты. Если вы интересуетесь таблоидами, то, возможно, знакомы с моими работами.

Я вежливо улыбнулась, в надежде избежать колких замечаний о том, что некоторые женщины занимаются тем, что не входит в сферу их компетентности. Иногда мужчин успокаивало, когда они видели, что мои занятия были связаны с чем-то более женским. Объясняться было настолько утомительно, что я предпочитала строить из себя дурочку, дабы сохранить внутреннее спокойствие.

Говоря об объяснениях, следует упомянуть о моей секретной продукции, предназначенной для женщин, как состоящих в браке, так и незамужних, которые хотели избавиться от неугодных им мужчин. Благодаря своим глубоким познаниям в ботанике и химии я смогла оказать помощь в исчезновении многих представителей противоположного пола – можете называть меня профессиональной избавительницей, если хотите. Фиби ничего не знала о моём маленьком хобби, но благодаря её сплетням я легко выбирала себе новых жертв.

Хотя обычно я предпочитала не называть их жертвами.

Они были кем угодно, только не жертвами.

Что касается ядов, то их можно было изучать до бесконечности, поскольку их состав всегда можно было улучшить, сделать более утончённым, прозрачным, ещё более смертоносным – и так до тех пор, пока твои руки не создавали что-то новое, после чего начинали весь процесс заново. Вот почему каждый испытуемый был объектом исследования, каждый почивший оставлял на своём теле едва заметные следы того, как можно было улучшить яд для его приёма следующим грешником.

Пока я разговаривала, Фиби переключила своё внимание на домашние дела, оставив меня наедине с гостями.

– А, так ты вроде фармацевта? – довольно точно определил говоривший со мной мужчина, однако прежде чем продолжить разговор, он повернулся с довольной ухмылкой к своему другу.

– Скажи, почему у тебя такой странный цвет волос? Вот тут, на этой половине лица.

Я сделала натянутую улыбку в ответ, инстинктивно проведя пальцами по своей брови.

– Ничего особенного. Это полиоз. От этого волосы на левой стороне моего лица становятся белыми, – ответила я нарочито сладким голосом скорее для приличия, чем для просвещения такого бездельника, как он.

– Конечно, если ты фармацевт, то должна знать, как лечится подобный недуг.

– Это не недуг, а скорее редкое дерматологическое явление, – я сделала глубокий, ровный вдох, чтобы не ляпнуть то, в чём я потом буду раскаиваться. – Я предпочитаю называть это своей особенностью.

Людское невежество было вполне предсказуемо, поэтому я обычно не обращала на это особого внимания. Быть глупцом не выбираешь, поэтому я приложила все усилия для того, чтобы сделать сочувствующий вид. Я была уверена, что родись я блондинкой, цвет моих волос не был бы такой животрепещущей темой для обсуждения. Но, к сожалению, я унаследовала чёрные, как смоль, волосы матери, которые выделялись, как тёмное пятно на свежевыпавшем снегу.

Извинившись, я оставила своих собеседников в одиночестве и направилась в другую комнату, сменив по пути пустой бокал для шампанского на полный.

По дороге я несколько раз заводила схожие по тематике разговоры с дамами, касающиеся моих статей, в основном тех, где речь шла о косметических процедурах. Было приятно осознавать, что мою работу ценили, даже если обратная её сторона была пока никому неизвестна. Пусть пока что это останется тайной. Когда-нибудь, возможно, я стану такой же известной, как Джулия Тофана[2], но пока это знали лишь я и те женщины, которые нуждались в моей помощи. Личные хобби сродни засыхающим цветам, которые лучше держать подальше от света, чтобы подольше сохранить их яркость.

Я подняла глаза, чтобы взглянуть на комнату, в которой я находилась. Потолок был высоким, а на стене висела впечатляющая коллекция картин в несколько рядов. Несоответствующие друг другу по размеру холсты были размещены вместе, создавая некое подобие эклектической эстетики. Здесь было всё: портреты, экзотические пейзажи, изображения животных и необычные фольклорные сцены. Все они гордо красовались в золотых рамах. Я неторопливо прогуливалась сквозь толпу, переключая своё внимание с одной картины на другую. Всё в этой комнате свидетельствовало о богатстве её владельцев.

Трель настраиваемых инструментов отвлекла моё внимание от неприлично роскошной экспозиции произведений искусства. Все гости начали медленно стекаться в главный бальный зал. Паркет здесь был окрашен в прекрасно дополняющие друг друга оттенки коричневого цвета, составляющие причудливый узор, украшающий пол. В углу стоял рояль, а неподалёку от него несколько музыкантов возились со своими инструментами. Я стояла на пороге комнаты, как и многие другие, предвкушая скорое начало праздника, накручивая пряди волос на пальцы и потягивая остатки шампанского, часть которого медленно стекала из уголков моих губ.

Притормози, Алина. Ещё вся ночь впереди, ты же не хочешь напиться уже сейчас.

Привалившись к стене, я с интересом рассматривала толпу, которая делилась на тех, кто танцевал и тех, кто за ними наблюдал. В этот раз я тоже выбрала для себя роль зрителя. Было что-то успокаивающее в этом занятии. Мне нравилось задумываться о том, каково это – быть тем или иным человеком. Мой взгляд скользил по парочкам, медленно покачивающимся в танце и порхающим друг подле друга. Некоторые из них были связаны прочными брачными узами и пришли, чтобы немного развлечься, некоторые же были страстными любовниками, обретающими уверенность в себе в присутствии друг друга; были и только что познакомившиеся, проявлявшие осторожность и любопытство в равных долях. Это напомнило мне разные виды птиц и то, что они делают, чтобы привлечь к себе внимание особей противоположного пола.

В комнате постепенно становилось всё жарче, и мне казалось, что пол начинал ускользать из-под моих ног. Хорошо, что я временно решила обождать с выпивкой. Огромное количество беспрестанно мигрирующих тел затрудняло возможность быстро проскользнуть в соседнюю комнату. Я знала, что это была гостиная, где можно было отдохнуть, поскольку видела её раньше, когда какое-то время назад пересекла её по пути в бальный зал.

Что я делаю? Мне следовало использовать сегодняшний вечер для отдыха.

Я буквально ввалилась в комнату, зажав двумя пальцами нос, чтобы снять приступ быстро надвигающейся тошноты.

Резкий вскрик вернул меня на время к действительности.

Две фигуры возлежали в кресле в другом конце комнаты.

Посередине сидел мужчина с широко расставленными ногами, между которыми примостилась женщина. Одной рукой в чёрной перчатке он держал свою подругу за шею, слегка наклонив её набок, а другой крепко сжимал её руку. Одет он был во всё чёрное, что сильно контрастировало с нежно-голубым платьем женщины.

Стук моих каблуков оповестил его о моём присутствии.

Его глаза медленно пробежались по комнате, прежде чем остановиться на мне. В его поведении не было никакой поспешности. Он не то что не шевельнулся, а даже бровью не повёл, чтобы показать хоть какое-то раскаяние за своё позорное поведение.

Его глаза были холодного бледно-серого цвета. Такие, которые могут уничтожить тебя одним лишь взглядом. Светлые золотистые волосы слегка спадали на его лицо. Вся его внешность словно бы подпадала под описание ангела, но этот холод, стоящий в его глазах, неизбежно предупреждал о том, что он скорее принадлежал к аду, чем к раю.

Я не могла думать ни о чём, кроме этих мёртвых глаз, словно высасывающих всё тепло из воздуха, разделяющего нас.

Он так сильно сжал сидевшую с ним женщину, что из её губ вырвался стон, прозвучавший эхом в моих ушах. После этого единственное, что я могла чувствовать, – это как кровь начала закипать в моих венах.

По лицу мужчины поползла голодная ухмылка. По шее женщины стекали алые струйки крови, оставляя следы на прекрасном голубом шёлке её платья.

Я готова поклясться, что увидела вспышку света, отразившуюся в его глазах.

Брутальные мужчины вовсе не были для меня загадкой. Я хорошо знала этот тип. Но я ещё никогда не видела настолько наглого человека, который радовался бы тому, что его поймали с поличным. Никакого благоразумия или намёка на стыд.

В его взгляде присутствовало нечто дикое. В следующее мгновение он схватил женщину за подбородок, тем самым вытянув её шею ещё больше для того, чтобы ещё через секунду провести по ней своим красным блестящим языком. Краем глаза он смотрел на меня, словно спрашивая, каким будет моё следующее действие.

Мне бы очень хотелось сказать, что вскоре я смогла заставить этого человека страдать, что я отрубила его руки, поместила их в специальные стеклянные банки и отрезала ему язык. Но вместо этого я сделала нечто гораздо хуже.

Я спасовала и не сделала ничего.

Глава 2

Существо

– Давай, продолжай извиваться. Тогда я смогу показать тебе, насколько нежной на самом деле является твоя шейка, – прошептал я, проведя губами по ушку сладкой малышки. Удовлетворённый стон вырвался из моего горла, когда мои слова вызвали всхлип у хрупкой крошки.

Я провёл губами по её шее, практически чувствуя металлический привкус на своих зубах.

Она взвизгнула ещё раз, прежде чем я прикусил её кожу, прижимая её бёдра, чтобы удержать свою жертву на месте. Тепло заполнило моё горло и согрело моё тело быстрее, чем самый крепкий виски. Я отстранился, чтобы осмотреть свою работу, и приказал себе не торопиться, чтобы подольше наслаждаться вкусом и продлить себе удовольствие. Кроме того, тащить на себе мёртвое тело будет куда неприятнее, чем терпеть её капризы.

И тут я словно услышал щелчок.

Я терпеть не мог, когда меня прерывали.

Потребовалось лишь мгновение, чтобы отвлечься от свежего женского тела, затем мой взгляд медленно пробежался по лицам, остановившись на девушке, стоящей на пороге.

Кто это? Я пока не был готов к очередному блюду. Сегодня мне явно везёт.

Я окинул взглядом девушку. Она выглядела гораздо аппетитнее, чем та, которую я сжимал в руках.

Её высокая, стройная фигура была обтянута узкой чёрной тканью. Образы того, как она будет выглядеть, распластанная на полу, заполнили всё моё сознание. Я вполне мог бы принять её за тень, учитывая её тёмное платье и чёрные, как смоль, волосы, если бы не её молочного цвета плоть. В её глазах, наблюдающих за мной, в этом океане холодного льда, читались упрёк и гнев.

На моём лице появилась довольная ухмылка, заставив её милые ресницы дрогнуть в недоумении.

Была ли она достаточно трезвой, чтобы запомнить меня? Была ли она напугана или очарована тем, что видела? Почему она просто стояла и ничего не делала?

Почему её лицо казалось более приятным, чем лицо девушки, которую я только что смаковал?

Мои пальцы ещё глубже впились в добычу на моих коленях, вызвав у неё ещё один слабый всхлип.

В ярких глазах, издали следящих за мной, мелькнула вспышка гнева.

Издаст ли она такой же звук, когда я сожму в кулаке её чёрные волосы? Когда я обхвачу пальцами эту изящную шею? Станет ли она бороться со мной, проклиная моё имя, как колдунья? Или заплачет, умоляя меня о пощаде? Если повезёт, я очень скоро смогу найти ответы на все эти вопросы.

Я вяло приблизил язык к шее бедняжки, проведя им медленно и уверенно. Следы крови и слюна окрасили бледную кожу в багровый цвет.

Что ты теперь будешь делать, невольная свидетельница?

Она вспыхнула как огонь. Если бы я был ближе, то смог бы почувствовать запах дыма, исходящий от неё. Она прервала моё развлечение, ускользнув в другую комнату, а я погрузился в раздумья.

Вот досада.

Мой вкус изменился. Кушанье, которое я только что узрел в стоящей неподалёку девушке, стоило сотни самых лучших закусок, которые я мог бы смаковать этим вечером.

Я уже давно не чувствовал эту безудержную, всепоглощающую жажду охоты.

Наверное, мне просто давно не удавалось найти ту, на которую действительно стоило поохотиться.

Будет ли у тебя такое же восхитительное выражение лица, когда я тебя поймаю?

Глава 3

Алина

Снова тошнота

Алкоголь грозил вновь заявить о себе из-за моей неспособности ограничивать себя в употреблении спиртного. Моя голова закружилась, пока воспоминания о прошедшей ночи не всплыли в моём затуманенном мозгу.

Эти мёртвые глаза всё ещё стояли передо мной, преследуя меня как в ночных кошмарах, так и в течение дня.

Мой желудок, наконец, выпустил из себя все ненужные воспоминания, излив их в унитаз и превратив в желчь.

От похмелья и воспоминаний о прошедшей ночи меня мутило, я испытывала отвращение к самой себе.

Хотела бы я сказать, что это отвращение было направлено исключительно на того ужасного мужчину, но правда в том, что я никак не могла избавиться от чувства вины за то, что я бросила эту бедную девушку на произвол судьбы. Мой инстинкт самосохранения пересилил потребность в справедливости в тот момент, и я никогда не забуду, насколько сильным может быть ощущение невыполненного долга.

Я не до конца понимала, что именно я увидела, но уверенности в том, что это был не сон, было достаточно. Этот голодный взгляд можно было назвать безжалостным, даже животным.

Мои пальцы вцепились в край раковины, когда я нерешительно взглянула на своё отражение в зеркале, надеясь, что моё второе «я» выпрыгнет оттуда и даст мне столь необходимую пощёчину. Тёмные пряди волос выглядели неряшливо после бессонной ночи.

Возьми себя в руки. Тебе нужно идти на работу.

Мы с Фиби договорились встретиться сегодня утром, а я никак не могла заставить себя выйти за пределы ванной комнаты, терзаемая непроходящим чувством вины.

Наконец мне удалось наполовину собрать себя по частям. Перемещаясь по дому, я пыталась собрать воедино разные вещи, затерянные где-то в разбросанных повсюду сундуках, ожидающих, когда же их наконец разберут.

Не так давно мы с Фиби носились по этим коридорам на своих деревянных лошадках, представляя, что мы – искатели приключений, а это – наш дом, открывающий бесконечные возможности для развития воображения.

Поместье Истуотер Мэнор было лишь моим временным пристанищем. Это место принадлежало семье Фиби.

Я же была всего лишь арендатором до тех пор, пока не смогу приобрести что-то своё.

Поместье представляло собой красивый георгианский таунхаус с тремя этажами и огромным количеством комнат. Располагалось оно в конце тихой улицы, в окружении таких же элегантных особняков. Пышный сад, обнесённый стеной, находился в задней части, скрытый от любопытных взглядов. Больше всего мне нравилась скромная оранжерея, притаившаяся в зарослях плюща. Я была благодарна за то, что жила в самом превосходном районе Лондона. Дом был выдержан в мягких кремовых и белых тонах, а все перила и углы были отделаны благородным деревом. Этот дом был моим любимым местом с детства. Когда я была маленькая, он представлял собой такой же лабиринт, как и сейчас.

Ничего не изменилось с тех пор.

Открыв сундуки с одеждой, я натянула на себя первое попавшееся платье.

Моё настроение было таким же мрачным, как и мой наряд. Думаю, даже покойник выглядел бы лучше, чем я.

Моя рука провела по замысловатой резьбе вдоль перил. Утренний свет просачивался сквозь единственное слуховое окно, напоминающее всевидящее око, освещая мягкие золотисто-листовые узоры на обоях цвета слоновой кости. Круглое окно находилось над лестничной площадкой, словно отделяя её от следующего этажа и освещая пространство, которое оставалось бы тёмным, если бы не оно.

Я потёрла заднюю часть шеи, чтобы снять напряжение с мышц. Тонкое чёрное кружево моего воротничка щекотало под подбородком.

Я подошла к входной двери, чтобы проверить почтовый ящик и посмотреть, не было ли снаружи посылок. Холодный ветерок, встретивший меня, напомнил мне о том, что осень уже подходила к концу. Деревья, растущие вдоль улицы, сбросили все листья и стояли почти голые. Стук лошадиных копыт и карканье ворон вписывались как нельзя лучше в данное время года.

Когда я закрыла за собой дверь, раздавшийся щелчок эхом отозвался в доме, отскакивая от стен, словно мячик. Постепенно звук начал исчезать в глубине, всё больше удаляясь, словно напоминая мне о том, насколько же я была одинока.

– Клянусь тебе, я бы ещё побыла на вечеринке! Я сама не знаю, что именно произошло. У меня внезапно поднялась температура и меня начало лихорадить. Этого никак нельзя было предугадать! – я одарила Фиби озорной улыбкой, отрывая очередной кусок от своего пирожного.

Мы с Фиби договорились позавтракать в парке, чтобы хоть как-то компенсировать моё внезапное исчезновение вчера ночью. Это было небольшое кафе с маленькими стульями и столиками, расставленными на свежем воздухе, – тихое место, где люди могли расслабиться или просто почитать книгу. В нашем случае это кафе служило идеальным местом для утренних сплетен.

– Я была рада услышать тебя по телефону и узнать, что с тобой всё в порядке. Я ужасно беспокоилась о тебе, когда ты вчера ночью словно растворилась в воздухе, – Фиби хмыкнула, но поняла, что больше не имело смысла сердиться. – Ты хотя бы немного пообщалась с людьми? Познакомилась с кем-нибудь? Может, ты хочешь мне что-нибудь рассказать?

Я молча покачала головой, вспомнив о странном существе в облике человека. Должно быть, мои щёки выдали меня, потому что Фиби взволнованно пискнула. Хотя на самом деле мой румянец был скорее вызван гневом, а не стыдливостью.

– Ты познакомилась с кем-то, не так ли? Почему ты не рассказала мне об этом? – она заёрзала на своём стуле, словно усаживаясь поудобнее, чтобы услышать длинный рассказ. – Ну? – её пальцы в перчатках сжимали чашку с чаем в предвкушении волнительных подробностей.

– Всё было совсем не так, – ответила я, чувствуя подрагивание в уголках губ, поскольку её волнение передалось и мне. – Я всего лишь проходила мимо. Ничего не произошло.

Фиби бросила на меня недовольный взгляд, сморщив при этом нос. Затем что-то позади меня привлекло её внимание, и она быстро забыла о своём предыдущем допросе.

Её светская улыбка снова озарила её лицо.

– Смотри! Мы привлекли внимание известного иллюстратора, сидящего вон за тем столиком! – она жестом наклонила голову в его сторону, словно не желая показывать, что она его заметила.

Это было не в первый раз, так как наши столь разительно отличающиеся друг от друга стили часто привлекали внимание бродячих художников. Фиби всегда была яркой, элегантной и красивой. Я же, напротив, предпочитала что-то тёмное и зловещее.

Из-за моей работы у меня был личный ритуал ношения чёрного. Я часто становилась виновницей многих похорон, и, хотя обычно я не питала никакого сочувствия к усопшим, мне казалось вполне уместным всегда одеваться по случаю. Это была некая дань уважения моему своеобразному таланту. Я не видела необходимости переодеваться в наряды других цветов, так как каждый день кто-нибудь обязательно умирает: траур для его близких – повод отпраздновать для меня.

Что касается духовных причин, то у меня их не было. Чёрный цвет всегда будет в моде, траур это или нет. К тому же чёрный цвет сводил моё общение с людьми к минимуму, что являлось дополнительным плюсом. Если уж на то пошло, я была уверена, что, если бы духи увидели меня сейчас, они бы приняли меня за свою. Романтика, да и только!

Мы посидели ещё немного, давая иллюстратору возможность хорошенько себя рассмотреть, прежде чем отправиться на утреннюю прогулку.

– Убийство! Тело брошено в доках! Среди нас Потрошитель! Монстр, жаждущий крови! – закричал мальчик-газетчик, размахивая сумкой и свеженапечатанными номерами перед лицами прохожих.

Я бросила мальчику монетку и взяла газету, ускорив шаг, пока Фиби пыталась догнать меня.

– Тело в доках? Тоже мне новость, – она нахмурилась, пытаясь заглянуть в газету, пока я рассматривала обложку.

– Не просто тело, – пробормотала я, обращаясь больше к себе, чем к ней.

Я едва могла разобрать лицо, глядя на иллюстрацию: возможно, из-за того, что его практически не было видно. Это был просто силуэт женщины в элегантном платье.

Возможно, это был просто рисунок, сделанный чёрными чернилами, но я была уверена, что узнала это платье небесно-голубого цвета.

Я смяла газету и бросила её в урну, проходя мимо, нервно вытирая руки о юбку, словно желая очистить их от чувства вины, которое продолжало грызть меня.

Моя следующая потенциальная жертва снова показала свою уродливую сущность.

На этом мы с Фиби расстались, и каждая из нас отправилась по своим делам.

Первой моей остановкой был цветочный магазин.

«Цветочный магазин миссис Колдуэлл», – гласила вывеска.

Я знала миссис Колдуэлл с самого детства. Мой отец всегда обращался к ней со странными просьбами. Её магазин один из немногих закупал цветы и растения на заказ.

Муж миссис Колдуэлл имел хорошие связи в компаниях по грузоперевозкам и импорту. Это было обязательным условием для моего отца, который постоянно экспериментировал с диковинными растениями для приготовления лекарств, настоек и всего того, чем он увлекался в то время.

В итоге я тоже стала заказывать у неё всё, что мне было нужно для работы до тех пор, пока год назад не уехала из города. Она никогда не задавала лишних вопросов, кроме как: «Какое количество тебе нужно?» или: «Срочный ли заказ?» С годами она стала для меня кем-то вроде члена семьи.

– Мой специальный заказ уже пришёл? Тот, по поводу которого я звонила на прошлой неделе? – спросила я, глядя поверх прилавка на невысокую пухленькую женщину.

– Алина! Да, конечно. К тому же они прислали больше, чем нужно, но поскольку мне твои растения ни к чему, можешь забрать всё себе. – Она пошарила вокруг, достала плоский ящик и поставила его на прилавок. Сняв крышку, она показала мне щедрое количество белых корневищ.

Я заглянула в ящик, стараясь держать руки подальше от небольшого, похожего на кустик, растения, хоть и умирала от желания провести пальцами по его пышным листьям. Растение было насыщенного зелёного цвета с маленькими белыми цветочками наверху, похожими на боровую матку. На вид оно было совершенно непримечательным, но его внутренний потенциал поражал своим великолепием.

Внутри этой невзрачной травки находилось ядовитое вещество под названием треметол. Его действие проявлялось через несколько дней и могло быстро убить как людей, так и животных при правильном расчёте дозы. Это был отличный экземпляр, предназначенный для особых покупателей, который можно было легко спрятать во флакончик от духов.

– Оно прекрасно, миссис Колдуэлл, – вздохнула я, не сдержалась и широко ей улыбнулась.

– Ох уж этот твой странный выбор цветочных композиций. Я тебя не понимаю, но я рада, что тебе нравится, – она хихикнула. – Как хорошо, что ты вернулась обратно. Ты уже обустроилась?

Она бросила на меня взгляд, который я довольно часто замечала у людей после моего возвращения из мира одиночества. Это был взгляд полный жалости, соболезнования. Я его ждала с того момента, когда увидела знакомое старое лицо, как бесконечное напоминание о моей потере.

Мой голос снова стал жёстким, отстранённым.

– Ещё раз спасибо. До свидания.

Стоит отметить, что магазин миссис Колдуэлл находился всего в трёх кварталах от аптеки моего отца, теперь моей аптеки.

Балансируя с ящиком в руках, я вставила ключ в замок. Когда я толкнула дверь, раздался резкий звон колокольчика.

Если бы я могла создать духи с запахом моего магазинчика, то это был бы мой постоянный аромат на протяжении всей жизни.

В нём присутствовали нотки трав и антикварного дерева. Волны ностальгии захлёстывали меня каждый раз, когда я входила туда. Мой отец обычно приходил домой, принося с собой этот запах аптекаря, по крайней мере, в те дни, когда ему не предстоял визит в морг. Я любила, когда этот аромат преследовал меня по всему дому, я смаковала каждый такой момент. Как раз из-за этого запаха память об отце никогда не померкнет. Отец словно всегда был рядом, когда я была в магазине – во всех смыслах, кроме физического, естественно.

За тёмным деревянным прилавком находилось подсобное помещение. Я называла его своей лабораторией, хотя это место не имело с ней ничего общего. Именно здесь и происходили волшебные превращения.

В подсобке хранились препараты тонкого помола, как принадлежавшие моему отцу, так и взятые мной из университетской лаборатории Королевского Колледжа; все они были беспорядочно расставлены по рабочему столу. Стеклянные ёмкости, отличающиеся друг от друга по форме, цвету и вместимости, были аккуратно сложены под столом, терпеливо собирая пыль и ожидая своей очереди.

Запах здесь был менее приятный, чем в главной части магазина, здесь пахло плесенью и хлоркой. Свет падал лишь из тонких горизонтальных окон, расположенных высоко на стене, которые можно было открыть для проветривания. И наконец в конце помещения находилась ничем не примечательная дверь, которая вела в переулок, где я хранила клетки с крысами и мусорные баки. Раньше я ловила крыс для своих опытов на заднем дворе, но потом решила, что, скорее всего, буду разводить своих собственных.

Насколько всем было известно, я занималась изучением токсичности компонентов, используемых в косметических и оздоровительных целях, что давало мне возможность спокойно закупать все те растения, какие я хотела. Как только я начинала сыпать академическими жаргонами, количество любопытных заметно редело. Вопросов становилось с каждым разом всё меньше.

Не успела я поставить ящик на стол, как прозвенел звонок на входной двери. К сожалению, мне пришлось отложить на потом изучение прекрасных новых экземпляров.

В течение всего дня ко мне без конца заходили посетители: одни просили подобрать себе средства для макияжа, другие хотели узнать, что принимать от того или иного недуга, третьих интересовало, какие растения могли сделать их кожу светлее, а какие – их фигуру стройнее, четвёртые просили подобрать своим мужьям средства для повышения потенции.

Я с удовольствием помогала всем страждущим. Я так любила узнавать что-то новое в области ботаники, что наслаждалась общением с каждым клиентом. Я предпочитала, чтобы люди лишний раз спрашивали, а не верили всему, что написано в журналах, не подкрепляя это доказательствами. Поэтому я часто писала собственные статьи. Не так уж сложно было привести доказательства тому, что такое-то вещество ядовитое, поэтому лучше использовать другое.

Колокольчик звенел, не переставая, но визит одной посетительницы обрадовал меня больше всего. Это была мадам Бердо, одна из моих постоянных давних клиенток, осуществляющих особые заказы. Ко всем своим клиентам я старалась относиться одинаково хорошо, и всё же именно этого визита я ждала с нетерпением долгие недели или даже месяцы. Я как раз только недавно переслала ей по почте щедрую порцию экспериментального яда подлесника. Я использовала остатки образцов, которые в своё время припрятал мой отец, чтобы приготовить из них что-то новое. Несколько недель назад она написала мне, что яд отлично действовал, поэтому я заказала ещё.

Её профессия была сопряжена с некоторым риском встречи с нежелательными мужчинами. Она владела одним из самых известных публичных домов в городе, расположенных в порту, так что это было идеальным местом для испытания любого раствора, которое я могла приготовить, и мадам Бердо с удовольствием помогала мне, предоставляя в качестве подопытных кроликов особо опасных индивидуумов. Единственным моим условием было то, что она должна была использовать мои яды только на особо жестоких и агрессивных мужчинах.

– Нам нужно поговорить, – резко сказала она, переводя взгляд на группу завсегдатаев, изучающих полку с травами. Её руки взволнованно теребили вьющиеся светлые волосы. Она бросила быстрый взгляд в сторону входной двери, несмотря на то, что только что вошла в неё, и ее накрашенные зелеными и розовыми тенями веки слегка дрогнули.

– Конечно, пожалуйста, – я жестом указала на подсобное помещение, где можно было поговорить вдали от любопытных ушей.

Она схватила мою руку своей липкой ладонью.

– Я не знаю, что случилось, но яд перестал действовать.

Я удивлённо изогнула брови.

– Этого не может быть.

– Тем не менее, это так. Сначала яд действовал, как и предполагалось, надо отдать тебе должное, но потом внезапно перестал. Ты хоть понимаешь, какой опасности ты подвергаешь меня и моих девочек?

Я понизила голос.

– Этого просто не может быть, потому что он не должен терять своей силы со временем. Небольшое количество этого вещества свалит даже лошадь. Я сама проверяла.

– Этому клиенту просто стало плохо, но потом он вдруг вернулся и… – её голос задрожал. – Я подумала было, что ошиблась с дозировкой, но потом убедилась в том, что яд действует далеко не на всех.

– Вы не обязаны ничего объяснять. Позвольте мне предложить вам нечто другое. Скажите, кто-нибудь пострадал из-за всего этого? Вам нужна помощь? – спросила я, роясь в ящиках за прилавком. Вскоре я вытащила небольшой пузырёк. – Мышьяк. Хотя если этот человек представляет собой реальную угрозу, я бы порекомендовала более быстрые и действенные альтернативы. Не стоит рисковать больше, чем нужно.

Она выхватила пузырёк из моей руки и кивнула. Не сказав больше ни слова, она поспешно покинула мой магазин. Я не знала, разочаровалась ли она во мне, хотя что-то мне подсказывало, что наши профессиональные отношения пострадают от этой моей оплошности.

Вот и закончился мой постоянный приток подопытных.

Солнце скрылось за туманным горизонтом, и в магазине стало постепенно темнеть. Свет от ручного фонаря освещал помещение, когда я стала закрывать магазин на ночь. Полы были подметены, полки вымыты, а товары пополнены перед началом нового дня. Я так и не успела разобрать свои новые растения.

До завтра, мои прекрасные друзья.

Я повернулась спиной к двери, сосредоточившись на своём аптекарском шкафу со ста пятьюдесятью ящиками, перебирая его на предмет затерявшихся товаров. Тут я заметила небольшой кожаный портфель, в котором лежали заказы с доставкой на дом, и которыми мне следовало заняться в ближайшее время, прежде чем я о них забуду. Я проверила, все ли были на месте.

Низкий щёлкающий звук, который я не смогла определить, эхом разнёсся по помещению.

Звук был настолько необычным, что я сначала даже подумала, что это звенело у меня в ушах. Это напоминало нечто между стрекотанием цикад и звуком, который издаёт кошка, охотящаяся на птиц за окном. Звук хищного зверя.

Он продолжался целую минуту, которая показалась мне вечностью, и доносился из лаборатории, откуда-то из темноты, которая просматривалась сквозь трещину в двери.

Я никак не могла решить, стоило ли мне захлопнуть дверь поплотнее или, наоборот, открыть пошире и пригласить это существо войти.

В конце концов я выбрала последнее. Свет от лампы осветил тусклый пол подсобки. Я увидела лишь пылинки, которые порхали в воздухе, а вот любопытный шум резко стих.

Тёмный, пустой магазин погрузился в оглушительную тишину.

Я нахмурила брови, закрывая дверь и подхватывая портфель и лампу. Я не стала обманывать себя и пытаться поверить в то, что это был всего лишь плод моего воображения. Либо я случайно получила экзотическое насекомое вместе с ядом подлесника, либо какое-то животное пряталось в моём магазине.

В тот вечер дорога домой показалась мне длиннее, чем обычно. Я никак не могла избавиться от мысли об этом звуке. Он был гортанным, незнакомым, наполнял меня неким предвкушением того момента, когда я найду это существо. Мне всегда было интересно, как я назову никем ранее не виданное насекомое или млекопитающее.

К тому времени, когда я добралась до дома, мои ноги уже изнемогали от усталости. В прихожей меня встретил лунный свет, который мягко лился сквозь слуховое окно над лестницей, расходясь лучами по аккуратной плитке.

Устроившись поудобнее в гостиной, я налила себе заслуженный стакан виски. Стоит отметить, что отец Фиби, мистер Астон, знал толк в спиртном и держал в своём доме только лучшее. А ещё он мог похвастаться самыми старыми и редкими винами, которые я когда-либо видела, судя по его коллекции в загородном поместье.

Прежде чем подняться наверх, крепко держа стакан в руке, я оставила ботинки у подножия лестницы. Мои ноги гудели, и усталость становилась всё более заметной по мере того, как я поднималась по ступенькам.

После первого лестничного пролёта снова послышались странные звуки.

«Ещё один вредитель?» – простонала я.

Моим оружием стала метла, которую я прихватила из небольшого шкафчика наверху лестницы.

Крри-кри. Крри-кри.

Я заглянула за угол в конце коридора. Затем подождала. У этого существа было лишь два возможных варианта: пойти налево или направо. Прислонившись к стене и сделав очередной глоток виски, я прислушалась к доносящимся звукам.

Крри-кри. Крри-кри.

Снова этот скрежет. Слева была моя спальня. Я провела метлой по ковру в надежде заметить каких-нибудь тварей и уже готовая их поймать.

В конце коридора дверь в мою спальню была приоткрыта.

На мгновение стало тихо. Оставшаяся жидкость в моём стакане колыхалась из стороны в сторону, как и всё моё тело. В другой руке я уверенно сжимала метлу, ожидая, что снова услышу этот звук в тёмной спальне.

Дверь жалобно скрипнула, распахнувшись от лёгкого толчка.

Следовало зажечь свет в комнате, если я хотела там что-нибудь найти.

Я быстро пересекла комнату, чтобы включить свет у своей кровати. Лампа замерцала, пламя начало лениво разрастаться, освещая мрачное помещение.

И тут снова раздался этот звук. Прямо за моей спиной.

Не царапающий звук, а щелчок из магазина.

Охваченная ужасом, я снова напряжённо прислушалась, словно убеждая себя в том, что на этот раз я смогу понять, что это было. Я никогда раньше не слышала ничего подобного. Я объездила весь мир в поисках экзотических растений и животных, но этот звук я слышала впервые.

Когда я повернулась, шум резко прекратился. Никаких существ не было видно. Лишь тусклая, пустая комната.

Я могла бы поклясться, что это «что-то» находилось в нескольких метрах от меня, но я не заметила ничего, что могло бы подтвердить мои догадки. Единственным доказательством были мои ощущения, являющиеся, вполне вероятно, плодом воображения, успокаиваемые лишь приятным прикосновением к флакончику с моим любимым ядом.

Глава 4

Существо

Разве она не восхитительна?

Алина Лис, что за пикантная картина предстала предо мной!

Её густые чёрные волосы были беспорядочно раскиданы по шёлковым простыням. Судя по всему, она не могла лежать спокойно и не ворочаться всю ночь. А что, если она кожей чувствовала присутствие некоего хищника, забравшегося в её уютное гнёздышко?

Умная девочка, но не слишком.

Я просто наблюдал, пообещав себе, что буду вести себя хорошо. Только в этот раз. У меня ещё будет время с ней поиграть. Мой голод только усилился с тех пор, как я расправился со своей последней жертвой, словно готовясь ко встрече с ней.

Я был джентльменом. Мне нравилось сначала познакомиться со своей добычей поближе, прежде чем расправиться с ней. Я делал это лишь из вежливости. Я так старался сегодня, следя за каждым её движением. К тому же я провёл своё собственное расследование, узнав много интересного о моей новой милой игрушке.

Я заслужил награду, особенно учитывая то, какие расстояния способна пройти эта девушка за день. По крайней мере, я точно знал, что при такой физической активности кровообращение у неё должно было быть просто отличным. Я не представлял себе и половины того, что узнал о своей будущей трапезе. Мисс Лис всё время куда-то спешила, и смысл некоторых её действий был мне непонятен. Распорядок её дня включал в себя так много своеобразных ритуалов. Хотя аптека – это, конечно, интересно. Я предположил, что она была владелицей, так как ключей от входной двери, кроме как у неё, больше ни у кого не было.

Я уже давно не выслеживал никого стоящего. Я всегда обычно сначала знакомился со своей жертвой поближе, чтобы потом забрать у неё, погубить жизнь, которая так отчаянно билась в молодом теле. Я буду сильно разочарован, если, приложив столько усилий, её тело окажется безвкусным. И всё же, переводя разговор на другую тему, я почти забыл, какое это волнительное ощущение – преследовать кого бы то ни было. Я бы сказал, что время было потрачено с пользой. Изучить её распорядок дня, её жизнь, её запах. Словно она уже принадлежала мне. Бедняжка просто ещё не знала этого.

Вид спящей девушки манил меня вперёд, подталкивая ближе к кровати. Лакомство, предназначенное лишь для меня.

Красота её была такой, будто чьи-то руки с помощью волшебного жезла превратили грубую кору дерева в изящные узоры и изгибы, словно духи древности поведали ей свои многовековые тайны. Не говоря уже о её… уникальном цвете волос. Словно кто-то нарочно рассыпал рафинированный сахар поверх угольной пыли. Случайная и единственная в своём роде, слишком ценная, чтобы тратить время впустую.

Она зашуршала под одеялом и повернулась в другую сторону.

Чувствовала ли она, как близко я был?

Достаточно близко, чтобы попробовать кусочек.

Осторожно приподняв шелковистую ткань постельного белья, я надеялся увидеть, что она скрывала под своим унылым покрывалом. Но каково было моё разочарование, когда я убедился, что на ней была надета ночная рубашка, хотя, может, это было и к лучшему.

Всему своё время.

Обнажённое тело не было для меня загадкой, но увидеть обнажённой именно эту девушку казалось мне непростительным грехом. Изысканные лакомства следует есть медленно, наслаждаясь каждым кусочком. Поспешишь – людей насмешишь. Её волосы распущенными локонами струились по бледной коже до самых бёдер, словно рисуя карту тех мест, к которым я хотел прикоснуться. Я мог видеть лишь очертания её силуэта, поскольку ткань ночной рубашки плавно обтягивала его. Почему-то мне казалось, что я делаю что-то запретное, оскверняю её личное пространство.

Я наклонил голову в сторону, подняв простыни подальше от её тела, подглядывая, но в то же время не желая потревожить её. Если бы только она повернулась ко мне лицом. Мне так хотелось увидеть больше. Но она будто целенаправленно закрывалась от моего взгляда. Ладно, пусть будет по-твоему, но только сегодня.

Её аромат словно дразнил меня.

Я опустился на колени рядом с кроватью, мои глаза были прикованы к завораживающей картинке передо мной. Мои пальцы осторожно убрали волосы с её шеи.

Я не в силах сдержаться. Кто я такой, чтобы лишать себя простых жизненных удовольствий?

Наклонившись ближе, я зарылся носом в её волосы и намотал тёмный локон на палец. Когда я в очередной раз вдохнул этот аромат, мои чувства словно пустились в пляс. Она пахла чёрной вишней, горьким миндалём и ликёром. Присутствовали и небольшие нотки чего-то ещё, что слегка обжигало мою слизистую. О, я не сомневался, что она сведёт меня с ума.

Она словно околдовала меня своими чарами, память о ней навсегда запечатлелась в моём сознании. В конце концов, очень важно знать добычу как свои пять пальцев, уметь предупреждать каждый её шаг. Я был совсем не против узнать эту жертву поближе, когда придёт время.

Но когда речь шла о ней, тут всё было не так просто. Это сводящее с ума ощущение, которое я уже испытывал ранее. Ничем не сдерживаемое, мощное, девственное. Капля этой сладости могла свести с ума любого от голода и желания.

Ей повезло, что я нашёл её первым.

Любой другой сразу же овладел бы ей, если бы узнал поближе.

«Ах… как мило», – пробормотал я, зарываясь лицом в ложбинку её шеи.

Я не ошибался, когда говорил, что она редкий экземпляр. Может и можно было, конечно, найти кого-то с той же группой крови, как у неё, но всё остальное делало её уникальной. Её можно было сравнить с редким экзотическим фруктом.

Мне нравилось не ошибаться.

Её кровь добавляла пикантные нотки всему этому.

Она выглядела такой соблазнительной, её хрупкая шея словно приглашала меня вкусить сладость этой нежной кожи. Я мог бы перекусить её пополам безо всяких усилий.

Я поднял глаза и посмотрел на её лицо. Оно казалось таким умиротворённым, таким спокойным. Как у спящего лебедя, закутанного в тьму ночи, уверенного в том, что он находится в безопасности от ужасов, которые поджидают рядом. Она казалась беспомощной, невинной.

Мне было физически больно стоять рядом и не иметь возможности дотронуться до неё.

Мои клыки дрожали, подёргиваясь от предвкушения, умоляя вонзиться в её нежную плоть. Оставить следы на этой девственной коже было бы высшим афродизиаком. То же самое чувство мучило меня и прошлой ночью и не позволило насладиться моим предыдущим ужином. Я знал, что утром она видела в газете то, что я сделал. Я хотел, чтобы она знала, что это был я.

Я встал на колени, пытаясь устроиться поудобнее. Из моего горла вырвался низкий возбуждённый щелчок, когда я подвинулся, заставляя свои зубы стучать от озноба. Выражение её лица, когда она увидела изображение в газете, заставило меня дрожать от волнения. Мне было интересно, сделает ли она такое лицо снова для меня. Я не смог удержаться от того, чтобы не напеть любимую песню, вспомнив об этом. Всё это так возбуждающе действовало на меня. Почему она не спросила обо мне? Даже не упомянула об этом полиции.

Как нехорошо.

Она была очень проницательной. Я был уверен, что её первым действием станет позвонить в полицейский участок или в газету.

Что ты задумала? Почему не захотела играть?

Было обидно потратить столько сил на преодоление всех трудностей только для того, чтобы в результате она проигнорировала меня. Я не понимал, почему она так поступила. Возможно, мне следовало оставить намёки и действовать наверняка. В другой ситуации я не стал бы утруждать себя лишними усилиями, но она просто свела меня с ума. Игнорировать её было никак невозможно и я искренне не понимал, как она, в свою очередь, была способна не обращать внимания на меня.

«Я с нетерпением жду следующей встречи с тобой, маленькая тень», – прошептал я ей на ухо, заправляя за него прядь волос. После этого я исчез, давая ей возможность отдохнуть. Я подарил ей одну ночь перед тем, как начать наши маленькие игры.

Глава 5

Алина

Кровь, повсюду кровь

Я стою на четвереньках в густой, липкой жидкости, глядя вниз на своё отражение.

Почему её так много? Неужели это моя собственная кровь?

Я поднимаю глаза. Впереди темнота, я стою в луже алого цвета, скорее напоминающей бассейн, чем лужу. Моё тело полностью в крови. Струйки крови текут по моим глазам, делая моё зрение красным и размытым. Как бы сильно я ни тёрла лицо, оно не очищается. Такое ощущение, что чем больше я тру, тем больше крови стекает вниз.

«Ах… как мило».

Говорит размытая фигура вдалеке. Такое чувство, что я нахожусь под водой и слышу этот голос. Я моргаю и судорожно пытаюсь прочистить глаза, чтобы разглядеть, кто здесь со мной.

Это чья-то высокая фигура, стоящая ко мне спиной, кровь капает на точёные мышцы. Человек больше напоминает скульптуру, высеченную из камня. Если бы он сказал мне, что он сам Люцифер, я бы ему поверила. В нём мало человеческого, словно это мифическое существо, которому не ведомы проблемы простых смертных.

Он поворачивает голову, чтобы посмотреть на меня. Знакомая ухмылка в сочетании с мёртвенно-бледными глазами, отражающими мой собственный взгляд.

Когда уголки его губ приподнимаются, из горла доносится хищный щелчок, словно это демон, вышедший из самого ада. Он здесь для того, чтобы мучить меня.

Я отшатываюсь назад, моё зрение снова затуманивается. Всё, что я вижу, – это хищный отблеск его глаз в слабом свете, когда он приближается ко мне.

«Я с нетерпением жду следующей встречи с тобой, маленькая тень».

Внезапный приступ сердцебиения вырвал меня из сновидений и вернул в реальность.

– Это потому, что ты всё время работаешь вместо того, чтобы развлечься со мной, – недовольно проворчала Фиби, постукивая пальцами по ободку своей чашки.

– Дело не в этом. Я просто плохо спала последние несколько дней. А работа расслабляет меня.

– Работа расслабляет тебя? Пожалуйста, ты когда-нибудь слышала, чтобы хоть один нормальный человек сказал это всерьёз?

– Я серьёзно! – рассмеялась я, но выражение лица Фиби говорило о том, что она мне не поверила.

Мы решили встретиться у Фиби дома для утреннего сеанса сплетен, так как шёл дождь, и выйти на улицу не представляло никакой возможности.

– Может, ты не спишь, потому что по улицам бегает убийца? Я уверена, что ты читала статью о новых жертвах, – пробормотала Фиби.

– Каких новых жертвах? – я нетерпеливо протянула руку. – Покажи мне.

Она дала мне свежую газету, в которой говорилось о двух телах, обнаруженных в порту. На картинке были изображены их бледные лица, неподвижные тела лежали на тусклых булыжниках, куда их вытащили из воды.

Примечательно, что обе девушки были похожи друг на друга, хотя в газете говорилось, что они не родственницы и даже не были знакомы друг с другом. Но факт оставался фактом: у них был один и тот же тип внешности.

Несмотря на их затуманенные глаза, было видно, что они светлого цвета. Тёмные мокрые волосы беспорядочно налипли на лица.

Самое примечательное, что кожа на левой стороне их лиц была аккуратно содрана от глаз до бровей. Обнажённые мышцы и аккуратные края ран говорили о том, что всё это было сделано тщательно, методично.

Я прекрасно знала, кто это сделал, тем не менее всё это заставило меня задуматься о том, какая необходимость была в таком театральном эффекте.

Это было послание для меня. Поверьте мне, оно было получено. Хотя такой способ обратить на себя внимание казался мне, как минимум, отвратительным.

Должно быть, отвращение отразилось на моём лице, так как Фиби выхватила газету из моих рук.

– Довольно ужасов на сегодня!

В моей голове проносились мысли о всевозможных вариантах. Придёт ли он за мной в тот день? На следующий? Через две недели? Я почувствовала огромное облегчение от того, что он до сих пор не объявился, поскольку я вовсе не жаждала такого общения. Я надеялась, что это была всего лишь угроза. Если же нет, то даже полиция будет не в силах ему помочь, даже в самом кошмарном сне он не представлял себе, на что я была способна, если он не перестанет меня преследовать.

Тем не менее, я должна была быть готова к любому сценарию, который он выберет. Было невозможно предугадать, каков будет его следующий шаг, но у меня было ощущение, что убить меня было бы для него слишком просто, учитывая хищные вкусы этого существа. Потратив столько усилий на то, чтобы послание дошло до меня, было бы неразумно покончить со мной так быстро.

После того как я попрощалась с Фиби, я отправилась сначала на рынок, а потом в аптеку. Пузырьки и кусочки металла звенели в моём рюкзаке по дороге домой. Я не боялась темноты, тем не менее, я вовсе не собиралась специально подвергать себя опасности, для чего в тот день закрыла магазин пораньше.

Вернувшись домой, я сразу вывалила содержимое своего рюкзака на кухонный стол. Поскольку я так и не смогла решить, что именно мне было нужно, я принесла с собой всего понемногу. Маленькие, странной формы флаконы разных цветов были рассыпаны по деревянной столешнице. Некоторые из них были прозрачными, и внутри можно было разглядеть разноцветную жидкость. Другие – из тёмно-коричневого тонированного стекла, предназначенные для более светочувствительных растворов из моей коллекции. Я забыла наклеить на них этикетки, так что для нас обоих станет сюрпризом тот момент, когда я решу их использовать. На стол посыпались и другие предметы: например, металлический шприц, остро заточенные ножницы для шитья и складывающееся в несколько раз лезвие парикмахера. Ножи у меня имелись и дома, хотя лишнее оружие никогда не помешает.

Признаться, я почти с упоением представляла себе, чем именно буду защищаться, если он нападёт на меня.

В своём воображении я рисовала наш поединок. Удивится ли он, узнав, что венцом его охоты станет его смерть? Я представляла себе, какое выражение появится на его лице, когда он поймёт, что я не так уж и беззащитна. Как мне покончить с ним, быстро или медленно? Это навело меня на мысль, что мне следовало принести верёвку из теплицы на случай, если мне придётся тащить его.

Поверхность стеклянных флаконов была прохладной на ощупь, я медленно перебирала их, не зная, какой взять первым. Кончики моих пальцев имели лёгкий красный оттенок, так как я часто забывала использовать перчатки, когда принималась за изучение любимых растений. Одна из многих моих плохих привычек.

Фиби всегда ругала меня и даже пыталась не раз лечить своими собственными средствами, состоящими из говяжьего жира и других мазей, помогающих снять раздражение. К счастью, в моду вошли перчатки, и уже никто не мог видеть моих рук, по крайней мере до тех пор, пока тенденции не изменятся.

Я не возражала. На то, чтобы привести руки в такой плачевный вид, ушло немало часов работы. Это был своего рода признак того, что я чего-то добилась в жизни. Мой отец всегда повторял, что отсутствие следов на руках говорило лишь об отсутствии целей в жизни. Скорее всего, он не хотел, чтобы мой будущий муж был бездельником, но я решила для себя, что это принцип, которого я бы тоже хотела придерживаться.

В конце концов я смогла отвлечься от безделушек и переключить своё внимание на более важные задачи на эту ночь. Я проверила все окна и двери, чтобы убедиться в том, что они были заперты. Я даже захлопнула ставни.

Возможно, это было перебором, но ситуация того стоила. Я знала, на что он был способен, хотя его несчастная душа не могла знать, на что была способна я.

Ножи и острые предметы были спрятаны между подушками и другими местами. Удовлетворённая собственной работой, я решила принять ванну, чувствуя себя в безопасности. Я сомневалась, что кто-то мог забраться ко мне этой ночью, но на всякий случай позаботилась о том, чтобы устроить ему достойную встречу.

Час или два я провела в горячей ванне, расслабляясь и давая возможность отдохнуть своему уставшему телу, затем облачилась в мягкую ночную рубашку и принялась расчёсывать волосы. Заплетя длинные пряди, я скрутила их в низкий пучок, закрепив его кое-чем особенным.

В шпильку, поддерживающую причёску, была вставлена игла, пропитанная ядом Bitis arietans, широко известной под названием африканской гадюки. Мне только недавно его прислали. Я всегда старалась включить эту невидимую для чужого глаза деталь в свою причёску, дабы обезопасить себя, особенно в те дни, когда я знала, что мне предстоял вечерний выход. Сегодня я впервые почувствовала необходимость данного вида самозащиты в собственном доме.

Моё отражение показало мне уверенную улыбку сквозь запотевшее стекло зеркала, прежде чем я накинула на себя чёрный шёлковый халат. Я очень любила этот предмет домашнего гардероба, вышитый цветами чертополоха, плечи, рукава и подол которого были расшиты фиолетовой нитью.

Спать мне не хотелось вовсе, поэтому я решила посвятить время себе. Чем-нибудь заняться.

Я вошла в гостиную, напевая неизвестную мелодию. Я всегда считала эту комнату своей любимой. Здесь был большой камин, на верхней части которого были высечены из камня древние сцены. Зловещие фигуры двигались в мерцающем свете огня, оживая, чтобы рассказать свою историю. Не было необходимости включать газовые лампы, так как камин давал достаточно тепла. Оставалось не больше получаса до того, как яркое пламя сведётся к бледным уголькам.

Но сцена домашнего уюта была бы неполной без стакана шотландского виски из коллекции мистера Астона.

Я аккуратно вставила пластинку в проигрыватель и подвела иглу к нужной записи. Запись ожила и превратилась в вальс. Это была прекрасная инструментальная композиция, идеально подходящая для тёмного и дождливого вечера.

Пока звучала музыка, я поднесла к губам бокал и немного отпила из него виски, покачиваясь в такт струнным инструментам. Я сделала театральный реверанс, пересекая прихожую, и направилась в столовую.

Я рассмеялась.

Это выглядело так по-детски! Но что-то было в этих простых удовольствиях.

Войдя на кухню, я заметила миску с фруктами, стоящую посреди столешницы.

Апельсины. Причём довольно много. Они были дорогими, но стоили каждой потраченной на них копейки. Что-то такое было в цитрусовых фруктах. Наверное, больше всего мне нравилась эта кислинка в послевкусии. Лучше всего было оставить их на потом, когда алкоголь поможет мне расслабиться.

Ещё много разных мыслей роилось у меня в голове, пока я напивалась до чёртиков.

В какой-то момент по дому раздался шорох – я как раз заканчивала чистить спелые фрукты. Я вскрикнула и хлопнула ножом по столу, как раз рядом с тем местом, где лежала тарелка с фруктами.

Может, я и могла защититься от убийц, но от мелких вредителей у меня получалось не очень.

Я зажгла свечу и взяла в руку подсвечник. Лишь две вещи могли издавать такой звук – либо существо, которое я слышала прошлой ночью, либо горящее полено в камине.

Я снова пересекла прихожую, вошла в гостиную и уставилась на огромный камин. Однако на тот момент все поленья уже догорели и превратились в пепел. Я увидела лишь горстку тлеющих углей, не представляющих собой повода для беспокойства. Я раздражённо цокнула и наклонилась, осматривая кучу пепла с помощью единственной свечи.

К тому моменту темнота полностью поглотила внешний мир, ночь сменилась ранним утром. Весь дом превратился в тени.

Потеряв интерес к сгоревшей куче пепла, я плотнее затянула пояс на халате. И тут замерцало всеми бликами пламя свечи, танцуя в дрожащем воске. Я просто стояла и смотрела на него, как вдруг моё тело затрепетало, возвещая о присутствии чего-то или кого-то позади меня.

Глаза.

Дуновением ветра погасла свеча, я услышала лишь приглушённое шипение, возвестившее о том, что пламя потухло.

Я вскрикнула, быстро поворачиваясь и роняя подсвечник. Он упал, ударившись об пол, пролив то, что осталось от расплавленного воска.

Проигрыватель скрипнул, когда игла сошла с дорожки, что смутно напомнило звук, который я сама издала за мгновение до этого.

Наконец, в полной темноте и абсолютной тишине, я стала ждать.

Казалось, я осталась без воздуха или мои лёгкие перестали работать. Я задыхалась, и у меня кружилась голова. Я напоминала летучую мышь, пытающуюся вслепую и без эхолокации ориентироваться в пространстве.

Меня окутал табачный аромат: такой, какой бывает в бочках с выдержанным виски, в коробке с экзотическими сигарами и у мужчин с плохой репутацией.

В послевкусии ощущались нотки ежевики и лаврового листа.

– Какой сладкий звук ты издала…

Ровный голос прорезал воздух, словно раскалённый нож кусок масла, прежде чем прожечь деревянную столешницу.

Я вся напряглась, окаменев от загадочного голоса, обращённого ко мне. Я решила, что лучше не отвечать, чтобы дать себе дополнительное время собраться с мыслями.

– Не будь невоспитанной. К тебе пришёл гость. Какая хозяйка игнорирует гостя дважды? – он хмыкнул, и его шаги послышались совсем рядом со мной.

– Гость – это сильно сказано, – насмешливо заметила я. – В любом случае, в твоих же интересах прекратить это детское преследование, если ты хочешь, чтобы твоя нервная система не пострадала.

– О-о-о, – в его голосе я услышала наглую ухмылку, – она не только говорит, но ещё и кусается.

– Уверена, что ты из тех психопатов, которым это нравится, – усмехнулась я.

Где-то послышалось хихиканье, затем оно перетекло в зловещий хищный щелчок, похожий на урчание в пасти крокодила.

Волоски на моей шее не просто встали дыбом, а захотели вырваться из кутикулы и убежать подальше. Я каждой клеткой чувствовала дикое желание бросить своё собственное тело и со всех ног бежать прочь от стоящего передо мной существа.

Я двинулась на середину комнаты, вглядываясь в темноту в поисках движущихся теней.

– Кто ты? – спросила я, осторожно выставив руки перед собой, чтобы случайно не задеть мебель.

– Я тот, кем ты хочешь, чтобы я был, – его голос послышался рядом с моим ухом. – Решай сама, я разрешаю тебе это сделать в последний раз, прежде чем я поглощу тебя.

Чья-то рука опустилась на мои бёдра, словно мелкие иголки защекотали сзади мою шею. Это ощущение заставило меня подпрыгнуть, мне вдруг стало нестерпимо жарко от чего-то, в чём мне было даже стыдно признаться.

– Довольно дерзко с твоей стороны думать, что я позволю тебе зайти так далеко, – я старалась, чтобы мой голос звучал ровно.

– Не стоит начинать отношения со лжи, моя дорогая тень, – он вздохнул. – Ты очень скоро поймёшь, насколько мы с тобой похожи. Именно поэтому я уверен, что тебе интересно посмотреть, как далеко я могу зайти.

– Похожи? Ты не способен вызвать у меня ничего, кроме отвращения. Я до сих пор так и не поняла, человек ты или дьявол.

– Я не тот и не другой, – он рассмеялся, и что-то влажное скользнуло вниз по боковой поверхности моей шеи.

Я обернулась и яростно вытерла мокрое пятно с кожи.

– Ах ты, дьявол! – крикнула я, схватив с чайного столика оловянную вазу и швырнув её через всю комнату. Она ударилась о стену и с грохотом упала на пол.

Низкое рычание эхом прокатилось по комнате. Невозможно было понять, откуда оно исходило, что ещё больше запутывало меня.

– Если ты хочешь, чтобы я был дьяволом, тогда как насчёт пари?

– Я не люблю азартные игры.

– Пусть не на деньги, но ты ежедневно играешь в азартные игры, ставя на что-то другое.

– Игра не является азартной, если я заранее знаю, что выиграю.

– Ты уверена? – он сделал паузу. – В том, что выиграешь?

– Конечно, уверена. Я всегда выигрываю.

– Тогда в чём проблема? Уступи мне и согласись.

Его голос кружил вокруг меня в темноте, словно змея, обвивающаяся вокруг своей добычи, перед тем как задушить её.

Я видела лишь высокую чёрную тень, которая постоянно двигалась, мелькая перед окнами.

– Если ты успеешь добраться до своей спальни до того, как я тебя поймаю, – кто-то дёрнул меня за волосы, чья-то рука коснулась моей, – тогда, так и быть, я не трону тебя этой ночью, – он потянул за рукав моего халата, словно изучая свой приз перед победой.

– А если нет?

Мой вопрос был встречен лишь усмешкой.

– Я дам тебе возможность стартовать раньше, как знак моей доброй воли, – его слова прозвучали тошнотворно сладко, медленно и соблазнительно.

Мои ноги пришли в движение раньше, чем я успела подумать.

До арки было всего несколько шагов, я бросилась к лестнице, слыша его шаги совсем близко от меня.

Я преодолела лишь половину пути до лестницы, как вдруг почувствовала резкую боль в щиколотке.

Было физически невозможно, чтобы у меня было какое-либо преимущество, он слишком быстро меня догонял.

Вот ведь лжец!

У меня вырвался стон, когда я потянулась за своей шпилькой для волос. Моё тело дёрнулось, когда я упала, повернувшись к нему лицом. Я вонзила иглу в стоящее передо мной существо. Его лицо освещал лунный свет, льющийся из круглого окна над входом.

Мелькнули ангельски светлые волосы, и эти бледные, мёртвые глаза уставились на меня. Последнее, что я увидела, было то, как моя игла рассекла его щёку, прежде чем мой затылок ударился об острую ступеньку лестницы.

Глава 6

Существо

– Хорошо, а что ей нравится? – спросила пухленькая цветочница.

– Вообще-то я надеялся, что вы сами сможете мне в этом помочь, – ещё не заживший порез на моей щеке причинил мне боль, когда я улыбнулся. – Если я не ошибаюсь, она ваша постоянная клиентка.

– О! Конечно, я буду рада вам помочь! – она просияла. – Как её зовут?

– Алина Лис, – ответил я. Это имя слишком хорошо звучало на моих губах. У меня просто слюнки текли от его вкуса на моём языке.

– Ах да, она довольно необычная девушка, – хозяйка цветочного магазина кивнула. – Вам повезло, что я слишком хорошо знаю её вкус. Подождите, пожалуйста, минуту, пока я приберусь в подсобном помещении.

Я сжал ладони вместе в умоляющем жесте и вздохнул.

– Вас сам Бог послал мне.

Полная женщина ушла в подсобку, и я позволил своей улыбке исчезнуть, как только она скрылась из виду.

Рана на моём лице заживала медленнее, чем обычно, но тем не менее заживала. Поначалу я был удивлён, не понимая, зачем Алине вооружаться всего лишь иглой. Это было слишком просто и неинтересно. Только через несколько дней я понял, что она пыталась меня отравить.

Поверьте мне, я совершенно серьёзно говорю, что от этой женщины у меня в животе порхали бабочки. Хотя, возможно, это просто было внутреннее кровотечение. В любом случае, она меня очаровала.

– Мистер Форбс! Пожалуйста, следуйте за мной – думаю, вам будет проще выбрать самому. Я не могу вынести их все в целях безопасности! – крикнула женщина.

Я критически поднял бровь, но послушался и, минуя прилавок, вошёл в подсобное помещение.

– Всё, что стоит вдоль левой стены, – это то, что она мне заказала перед своим возвращением домой. Пожалуйста, не трогайте их, я снова уберу их, как только вы выберете. Когда закончите, крикните мне!

Она жестом указала на полку, после чего звон колокольчика на двери возвестил о приходе клиента.

Увидев столько цветов, всё постепенно стало обретать смысл.

Каждое растение на этой полке было способно убить любого среднестатистического мужчину в хорошей физической форме.

Могла ли она быть ответственной за все эти внезапные отравления мужчин и вайперов? Я начинал думать, что да, что у неё, должно быть, припрятано гораздо больше козырей в рукаве, чем я предполагал вначале.

Я отщипнул стебель паслёна, стоящего в вазе, и покрутил его между пальцами. Оглядываясь назад, я вдруг увидел, что во всём этом был некий смысл. Специалист по ботанике, аптекарь, смертельные экзотические растения и ядовитые иглы. У неё была определённая цель и небольшое состояние для её осуществления. Кусочки пазла начинали вставать на свои места. На самом деле, единственное, что это меняло, так это то, что с этого момента мне придётся быть немного настойчивее.

Я усмехнулся про себя и машинально провёл сорванным стеблем по порезу на щеке. Она, скорее всего, думала, что убила меня! Я мог представить себе её облегчение, когда она проснулась этим утром. Но ещё веселее будет, когда я опять её увижу. Как же приятно будет увидеть её смятение и разрушить её эго. Возможно, она даже поставит под сомнение свои способности отравительницы, когда увидит, что яд не подействовал.

Я ещё никогда так не наслаждался охотой, как сейчас.

– Сэр! Я же просила вас не трогать растения! У вас будет раздражение на коже! Бедная Алина тоже всегда пропускает мимо ушей мои советы! – отругала меня хозяйка магазина, вырывая растение у меня из рук.

– Простите меня. Я только хотел посмотреть его поближе, – сказал я. – Мне кажется, вы лучше знаете её вкус. Здесь слишком много растений, чтобы можно было выбрать. Может, вы сможете подсказать мне что-нибудь?

– Да, конечно! Просто скажите мне, сколько…

– Чем больше, тем лучше. Позвоните мне, когда всё подготовите. Я пришлю кого-нибудь за ними, – я достал из кармана визитную карточку и протянул ей, проходя мимо.

Куча идей роились в моей голове теперь, когда я открыл для себя смертоносную натуру Алины. Это дало мне некую творческую свободу, поскольку я знал, что мою игрушку будет не так-то легко сломать.

Я заметил, что Алинино утро каждый день начиналось более-менее одинаково. У неё был строгий распорядок дня.

Сначала она собиралась на завтрак, хотя ела не так уж много, несмотря на довольно необычный выбор ресторанов. Я предположил, что она делала это, по большей части, для своей подруги, Фиби Астон. Несмотря на то, что социальный круг, в котором они вращались, был довольно узкий, их тесная связь поразила меня.

Как бы то ни было, они всегда начинали с завтрака, редко пропуская свои встречи. Я принял решение о своих дальнейших действиях в тот момент, когда она ударилась головой об эту ступеньку.

Я был рад, что не съел её тогда, иначе я бы рассердился на себя за то, что упустил возможность поиграть с ней в дальнейшем.

Хотя я без сомнения считал Алину очень умной девушкой, её недостатком было то, что она страдала особым видом зацикленности, который я редко встречал в ком бы то ни было. Как только она открывала книгу, она словно исчезала, – оставалась лишь оболочка человека. Несколько раз я чуть не столкнулся с ней. Проходя мимо неё на рынке, я один раз даже задел её своим плечом. Она просто извинилась и пошла дальше.

Я повторюсь: она извинилась и даже не посмотрела в мою сторону.

Она ни разу не подняла свои ледяные глаза от пахнущих типографской краской страниц. Единственное, что она сделала помимо чтения, – это откусила яблоко после того, как пробормотала свои извинения. На самом деле это действовало мне на нервы. Я даже хотел сбросить её с моста, но решил, что она больше расстроится из-за того, что намокнет книга, чем из-за того, что увидит меня.

Большую часть дня она проводила в магазине, занимаясь бог знает чем в подсобном помещении. Несмотря на то, что я никогда особо не интересовался наукой, всё это дорогое оборудование в задней комнате выглядело очень впечатляюще. Оно было не новым, но достаточно замысловатым, чтобы понять, что на него потрачено немало денег. Она была профессионалом, хоть и использовала подручные средства для самозащиты.

Обычно я мог наблюдать за ней из подсобки, так как она всегда была занята обслуживанием клиентов в главном зале. Она думала, что у неё сломался дверной замок, но это всего лишь я держал дверь приоткрытой, чтобы было удобно наблюдать за ней в её любимом уголке. Я всегда был там. Даже когда она заходила в подсобку, чтобы взять что-нибудь, я наблюдал за ней, спрятавшись за дверью.

Она была настолько поглощена своей работой, что даже не допускала мысли, что кто-то мог пробраться внутрь, была настолько уверена в своих силах, что даже её инстинкт перестал предостерегать её от опасности, скрывающейся в темноте. Она была слишком самоуверенной.

После работы всё шло своим чередом, хотя, как правило, она всегда оказывалась дома до восьми тридцати вечера.

Сегодня она кому-то позвонила. Это только подтвердило мои подозрения, что она – избавительница, поскольку звонок был в публичный дом в порту.

Я держался на безопасном расстоянии, следуя за её тёмной фигурой, проскользнувшей в заднюю часть таверны. Там она заговорила с какой-то женщиной. Свет изнутри таверны освещал неухоженные светлые пряди её собеседницы.

Алина протянула ей небольшой мешочек, наполненный флаконами разного размера, – она была изобретательна в использовании старых флаконов из-под духов. Я мог только представить, какие ужасы таили в себе эти изящные пузырьки. Похоже, она выбирала мужчин, которые казались ей неприятными, что было вполне объяснимо, зная, как много представителей моего пола внезапно умирали от неизвестных болезней. На самом деле все думали, что это была попытка навредить престижу борделя, что было забавно, учитывая, что ответственной за всё это оказалась хрупкая и наивная девушка.

Как и каждый вечер до этого, она отправилась домой после того, как закончила свои дела. Каждый её шаг имел определенную цель, не оставляя места отдыху или удовольствиям. Даже дома она изучала бумаги или проводила свои собственные эксперименты. Немногие удовольствия, которые она себе позволяла, заключались в выпивке или принятии ванны, причём она имела отвратительную привычку засыпать прямо в воде. Я не винил её за это. Такой режим свалит с ног даже простого наблюдателя.

Я сидел на табурете, наблюдая за тем, как её голова медленно наклонялась к фарфоровому бортику ванны. Её влажные волосы выделялись, прилипнув к абсолютно белой поверхности.

Нет, я не видел, как она раздевалась.

Я ждал, пока она погрузится в воду.

Ещё не пришло время увидеть её в обнажённом виде. Я хотел дождаться идеального момента, чтобы насладиться тем, как она будет корчиться, как мышь, под моим сапогом.

Я был здесь лишь в качестве простого наблюдателя, как в ту первую ночь, когда я любовался тем, как она спала. Меня поражало, насколько часто она подвергала себя опасности.

Мой локоть упирался в колено, ладонь подпирала подбородок. Я теребил лезвие парикмахера, которое она оставила на том месте, где я сидел, то открывая, то закрывая его в такт своим мыслям. Умиротворённое выражение её лица не наводило на мысль, что она могла представлять угрозу.

Я хотел было оставить её наедине, но побоялся, что она утонет и отправится на тот свет раньше, чем я сам смогу оказать ей эту услугу. Тогда все мои усилия будут потрачены впустую.

Я встал и подошёл к краю ванны, глядя вниз на волосы, перекинутые через бортик. Швы на её голове соединяли вместе неровные края раны, которые всё ещё были приподняты и слегка распухли после наших предыдущих забав. Я осторожно убрал от раны её волосы, стараясь не потревожить спящую девушку, больше напоминающую львицу, когда речь шла о её жизни. Это рана оказалась больше, чем я думал, и я едва не поморщился от её вида.

Какие же всё-таки хрупкие эти люди!

Глава 7

Алина

С той ночи прошла уже неделя, но я помнила её так, будто это было вчера.

Или, по крайней мере, мне казалось, что это было вчера. Прошла уже неделя или целых две? День или несколько? Я старалась не утруждать себя подсчётами, пока восстанавливалась после сотрясения мозга. Если мне было сложно правильно отмерять дозы лекарств, то что тогда говорить о подсчёте дней!

Хотела бы я сказать, что это никак не отразилось на моей уверенности в себе, что я оставалась такой же сильной и бесстрашной перед всем, что бы ни преподнесла мне жизнь. Но, по правде говоря, всё произошедшее заставило меня усомниться в своих возможностях. Никогда в жизни я не была так близка к смерти, и я вовсе не хотела повторения подобного опыта.

Свет из большого круглого окна светил мне прямо в лицо тем ужасным утром. Открыв глаза, я увидела, что мои волосы прилипли к лицу, покрытые старой запёкшейся кровью. На деревянной ступеньке лестницы осталось багровое пятно, несмотря на все мои попытки отмыть её. Этот след на полу был единственным признаком того, что той ночью что-то произошло. В остальном всё было, как всегда, без единого следа вторжения или устроенного беспорядка. Даже ваза, которую я бросила, была аккуратно поставлена обратно на стол с букетом красных маков внутри. Постыдное напоминание о том, что я оставалась жива только потому, что он позволил мне это.

Единственная причина, по которой я не заявила на него в полицию, заключалась в том, что я точно знала: этот человек не сможет долго прожить после той ночи. Яд, скорее всего, убил его за день, от него ещё не было придумано противоядия. По крайней мере, легкодоступного.

Фиби знала только, что я напилась и упала, что звучало вполне правдоподобно. Если бы она узнала, что произошло на самом деле, она бы не оставила меня одну до конца жизни. Она каждый день навещала меня, приходя поболтать утром, чтобы убедиться, что я отдыхала.

У Фиби выработалась привычка надолго задерживаться в гостях. Она всё время хотела быть со мной, даже приходила в аптеку и притворялась, что интересуется растениями, чтобы развлечь меня. Это было, конечно, приятно, но когда она находилась рядом, я не могла общаться со своими особыми клиентами. Её непрекращающаяся болтовня начинала действовать мне на нервы.

– Я слышала, Эдит получила приглашение на маскарад. Видимо, в наши дни туда пускают кого угодно, – пролепетала Фиби, пытаясь заполнить свою скуку сплетнями.

– Да? А кто это? – спросила я рассеянно, побуждая её продолжить разговор, пока я проводила инвентаризацию полок. Я делала заметки о том, какие товары заканчивались на складе, поднимаясь по настенной лестнице, шаг за шагом, пока не оказалась на уровне самой высокой полки.

В это время Фиби разглагольствовала о происшествиях, любовных треугольниках и прочих несущественных историях, которые она ещё не успела выкинуть из головы.

– Через несколько дней я устраиваю вечеринку в ботаническом саду. Это будет небольшое мероприятие в узком кругу. Это как раз по твоей части со всеми твоими… растительными штуками, – неловко сказала она и жестом указала на стену перед собой, не зная, как продолжить. Она сдвинулась с места, разглядывая бутылки на стенах и ковыряя ногти.

– Тебе не обязательно оставаться со мной. Я обещаю, что со мной будет всё в порядке, – я ободряюще улыбнулась ей.

– Как я могу быть уверена в том, что ты не упадёшь с этой лестницы? Или в подсобке со всеми этими опасными инструментами? Или…

– Фиби, я в порядке, – я наклонилась к ней и протянула мизинец. – Я тебе обещаю.

Она бросила на меня растерянный взгляд, прежде чем уступить, взявшись за мой мизинец своим.

– Пожалуйста, позови меня, что бы ни случилось, даже если ты просто замёрзнешь. Хорошо? – попросила она.

Кивнув, я сжала наши мизинцы, прежде чем отпустить.

Она нерешительно ушла от меня, когда в магазин вошла очередная клиентка. Я взяла стакан с верхней полки и наклонилась, чтобы передать его покупательнице, дав инструкции по использованию, прежде чем вернуться к инвентаризации.

Кончик карандаша был зажат между моими зубами, пока я размышляла, стоило ли приготовить больше флаконов разной вместимости для того или иного средства.

В этот момент раздался звонок в дверь, и атмосфера в магазине сразу стала удушливой. У меня на затылке волосы встали дыбом, а моя ещё не зажившая рана на голове неприятно запульсировала.

Нет. Этого не может быть.

Пока эти мысли проносились в моей голове, в воздухе раздавались непрекращающиеся щелчки, вибрация от которых отдавалась в моих барабанных перепонках.

– У тебя случайно нет ничего от змеиного яда? – спросил прохладный голос.

Я уставилась на полку. В голове проносились все возможные варианты того, как он смог выжить. И каждый последующий казался невероятнее предыдущего.

– Обычно перед тем, как укусить, змея честно предупреждает о том, что любого контакта с ней лучше избежать, – я сладко улыбнулась, глядя вниз через плечо со своего места на лестнице.

Я осознала, что это был первый раз, когда я полностью со всех ракурсов видела своего преследователя.

Белокурый мужчина невинно наклонил ко мне голову, хотя любой святой сказал бы с уверенностью, что невинности в этом было мало, и что стоящий передо мной человек полностью погряз в грехе. Те же серые глаза смотрели на меня с неким подобием обожания.

Боже, помоги мне справиться с тем, что замышляет этот человек, что бы это ни было!

Зачем кого-то обманывать? Он превзошёл все мои ожидания. Назвать его красавцем было бы слишком просто. Каждый волосок на теле этого мужчины был создан для искушения, для охоты. Его острая линия подбородка и мускулистое тело словно сошли с картины знаменитого художника, а вовсе не состояли из плоти и крови. Его волосы были аккуратно уложены набок и сочетались с идеально сшитым по фигуре костюмом. Я почти завидовала одежде, облегающей его тело, хотя больше всего я завидовала кашне на его шее, которую я бы с удовольствием обняла своими руками.

Он приблизился к полкам, осторожно проведя пальцем по бесчисленным бутылкам, изучая маленькие этикетки, затем неторопливо наклонился, чтобы взглянуть на нижнюю полку.

Как высокомерно он держал себя и как комфортно ему было в моём магазине! Типично для мужчины.

– Ты знаешь, почему мангуст почти всегда выходит победителем в поединке со змеёй? – спросил он, не удосужившись даже взглянуть на меня, когда подкрался поближе. – Змея считает, что её укус – самый надёжный способ убийства, ведь у неё нет причин считать иначе, – он положил руку на край лестницы, когда наконец-то добрался до меня. – Единственная проблема в том, что змея никогда не узнает, что на мангуста не действует её смертельный яд и что у него, в свою очередь, выработался вкус к плоти соперника, – он наклонил голову, заставив меня посмотреть ему в глаза.

– Не будь глупцом. Ты же мужчина, а не мангуст, – усмехнулась я.

– Опять же, я не являюсь ни тем, ни другим, но я уже понял, что метафоры сложно понять людям научного склада ума, – он ухмыльнулся, прислонившись к полке и наблюдая за мной.

Мои каблуки ударили об пол, когда я спустилась с лестницы.

Меня насторожило то, каким высоким он казался теперь, когда я увидела его средь бела дня – не меньше метра девяносто. Я была немного обескуражена, так как обычно я была выше или такого же роста с окружающими меня мужчинами.

Должно быть, именно так чувствовала себя Фиби, вынужденная всё это время вытягивать шею, глядя на меня.

Его лицо не дрогнуло, пока я изучала его. Кровь прилила к моим щекам, когда я поняла, что, возможно, слишком надолго задержалась на нём взглядом.

Я повернулась на каблуках, словно невзначай оказываясь по ту сторону деревянного прилавка.

– Ты выглядишь разочарованной. Это причиняет мне боль, – насмешливо заметил он, театрально схватившись за сердце, а затем упёрся локтями в прилавок. Хотя его поведение и могло показаться игривым, взгляд его глаз был чисто плотским, выражавшим лишь одно желание. – Я думал, мы неплохо провели время вместе.

– Как ты смог прийти сюда? – спросила я, суетливо перебирая ящики и их содержимое.

– А почему бы мне не прийти, дорогая?

– Яд.

– Всё моё тело состоит из яда, – он рассмеялся. – Или же мне просто повезло.

– Я не верю в удачу.

– Есть много вещей, в которые ты не веришь, хотя следовало бы.

Он наклонился ближе. Рука в перчатке потянулась к моей голове.

Я отдёрнула его руку, и на его лице появилось выражение некоего подобия жалости ко мне, словно он ухаживал за раненым животным.

– Расслабься. Я даже отсюда чувствую, как ты волнуешься. Я просто хотел ещё раз полюбоваться результатом своей работы.

– Я не знаю, кем ты себя возомнил, но, клянусь, я раздавлю тебя, когда ты в следующий раз поднимешь на меня руку, – мне потребовалась вся моя энергия, чтобы не отвести от него взгляда, каждая клетка моего тела горела как искра, высеченная из камня тёмной ночью.

Его взгляд оставался напряжённым, в нём было что-то сверхъестественное, что заставляло моё тело кричать о том, что мне следовало как можно скорее уйти, убежать и спрятаться подальше.

Моя угроза лишь заставила его улыбнуться ещё шире.

– Звучит как приглашение на свидание.

– Что?

– Ты прекрасно меня слышала, – он подмигнул, протягивая мне визитную карточку.

– Я пыталась тебя убить, а ты воспринимаешь это как флирт? – я приподняла бровь, повертела бумажку и уставилась на надпись:

«Сайлас Форбс.

Промышленно-нефтяная компания Астор».

Имя звучало знакомо. Скорее всего, я уже не раз слышала его на различных мероприятиях и из уст сплетников. Я не удивилась бы, узнав, что я слышала его от Фиби раньше, хотя признаться по чести, я редко обращала внимание на её слова.

Конечно, этот ублюдок купался в деньгах. Как ещё он мог позволить себе быть таким безрассудным?

– Мистер Форбс, – я изучала визитную карточку.

– Сайлас, – поправил он. – Если мы и впредь хотим быть друзьями, я бы предпочёл, чтобы ты не обращалась ко мне как к незнакомцу. – Он подпёр голову рукой.

– С чего ты взял, что я хочу быть твоей подругой?

– А ты довольно любопытное создание. Я знаю, что ты сама хочешь этого. Разве тебе не интересно получить ответы на свои вопросы?

Я подняла брови в насмешливом удивлении.

– О, конечно! Я устрою тебе чаепитие у себя дома с печеньем, если только ты не убьёшь меня до этого! Очень разумно. Ты считаешь меня идиоткой?

– Совсем наоборот, но я знаю, что твоё любопытство не даст тебе покоя до тех пор, пока твой разум не будет удовлетворён.

Я сменила тему.

– Ты обманул меня.

– Извини?

– Наше пари в прошлый раз, когда мы разговаривали. Ты сказал, что дашь мне дополнительное время в знак доброй воли.

– А если я передумал и решил лишить тебя преимущества? – он склонил голову набок. – Я ничего не могу с этим поделать. Нельзя злиться на борзую за то, что она преследует свою жертву.

– Опять эта твоя любовь к животным, – я закатила глаза и бросила визитку в ящик для всяких мелочей, захлопнув его. – Если бы ты был животным, ты был бы паразитом.

– Надеюсь, в следующий раз ты наденешь что-нибудь поприличнее. Мне нравится, когда к моему блюду прилагается милый лёгкий гарнир, – он проигнорировал мою предыдущую колкость.

Я прикусила язык и отвернулась, заставляя себя сосредоточиться на чём-то другом, а не на нём. Он и так раздражал меня. Может быть, если я буду его игнорировать, он исчезнет, как привидение.

Его шаги стихли, а затем раздался хлопок входной двери. Его присутствие было всепроникающим, приносящим удушливую атмосферу в любое место, где бы он ни находился. Его аромат оставался даже после его ухода, как сильный одеколон.

С одной стороны, его присутствие заставляло меня нервничать, но, с другой, оно заставляло меня с нетерпением ждать следующей встречи. Я бы солгала, если бы сказала, что его уход не разочаровал меня.

Мне хотелось содрать с его лица это самодовольное выражение, когда я наконец найду способ навсегда избавиться от него. В кои-то веки у меня появился достойный подопытный, но изучение его было сопряжено с некоторыми трудностями.

Большая часть моей работы не предполагала преследований, нападений или возможности самозащиты. Яд никогда до этого не подводил меня. Я поклялась самой себе, что в ближайшие дни, недели, месяцы я обязательно докажу, как сильно он ошибался в своих заключениях, сколько бы времени ни потребовалось на то, чтобы подчинить его своей воле.

Все мужчины одинаковы. Просто этот оказался устойчивым к таким вещам. Хотя, по сути, он ничем не отличался от остальных. Все они так или иначе в конце концов сдаются и подчиняются моей воле.

Дззззиинннь.

Я подняла глаза от книги и посмотрела на дверь. Я услышала шорох, а затем лязг металлического ящика для писем, когда щель захлопнулась. Что-то проскользнуло внутрь ящика.

Аккуратно положив книгу на чайный столик, я положила ручку посередине, чтобы пометить то место, где я остановилась.

Когда я заглянула в ящик, то увидела там экземпляр журнала для юных леди, но ничего такого, ради чего стоило бы звонить в колокольчик.

Отперев дверь, я выглянула наружу и заметила на ступеньке маленькую прямоугольную коробочку.

Осторожно взяв коробку, я поставила её на стол. Я неловко села напротив – вид коробки смущал меня, так как я не ожидала никаких посылок.

Коробка была завёрнута в дорогую бумагу и создавала впечатление подарка. Фиби обязательно предупредила бы меня, если бы что-то послала мне, так что оставался всего один возможный отправитель. Единственным моим знакомым, который мог бы пойти на это, был мистер Форбс.

Открыть мне её или нет? А что, если я сделаю вид, что ничего не получила, и выброшу коробку в мусорное ведро? Ещё не поздно это сделать.

Спустя несколько мгновений, решившись пойти наперекор здравому смыслу, я развернула бумагу, обнаружив внутри бархатный футляр.

Господи, я начинала думать, что он был гораздо больше заинтересован в том, чтобы ухаживать за мной, нежели в том, чтобы убить меня.

Открыв футляр, я увидела одно из самых красивых жемчужных изделий, которые я когда-либо видела.

Полупарюра[3] представляла собой чокер, полностью состоящий из нитей жемчуга. Нити были изогнуты и собраны в розетки с золотой застёжкой сзади. Украшение было довольно плотным, так как состояло из нескольких нитей, уложенных вместе горизонтально. Когда я рассмотрела его поближе, то заметила, что это украшение отличалось от остальных.

Обычно они делались из конского волоса, тонкого, но достаточно прочного, чтобы удержать самые нежные жемчужины. Но этот волос казался более тонким, к тому же чёрный цвет был странным выбором для нанизывания на него белого жемчуга.

В коробке была записка:

«Я хотел было использовать волосы моей последней жертвы, чтобы нанизать на них жемчужины, но подумал, что твои тоже прекрасно подойдут для этой задачи. Это придаст украшению более личный штрих.

Сайлас».

Когда я осознала смысл написанного, я почувствовала, как желчь начала подкатывать к горлу.

Я бросила ожерелье и выбежала из комнаты, очистив свой желудок от всего съеденного и выпитого за день, помимо липового чая.

Он просто дьявол. Я была уверена в этом.

Жгучая, горячая ярость нарастала в моей груди, заставляя холодеть пальцы рук и ног, когда кровь приливала к сердцу. Что я сделала, чтобы в наказание заслужить своего личного демона?

Глава 8

Алина

Я так сильно сжала рукоятку ножа, что у меня даже побелели костяшки пальцев.

Вышагивая по комнате, я снова взглянула на часы.

Был час ночи, с нашей последней встречи прошло ровно тринадцать часов.

Спать этой ночью я точно не собиралась. Каждый звук, каждый шорох, который издавал дом, заставлял меня нервничать. Я ждала, что вот-вот что-то случится. Интуиция подсказывала мне, что приближалось что-то нехорошее.

Этот лжец обещал меня навестить. Мне нечасто приходилось сталкиваться с вопросами, на которые я не знала ответа, и тот факт, что этот человек каким-то образом остался жив, беспокоил меня. Мне нужно было узнать, что же произошло. Это было лишь вопросом времени. Я обязательно узнаю это и смогу наконец успокоиться.

Я не знала, когда именно он придёт, я лишь знала, что он придёт. И тогда мы с ним, словно пара танцоров, опять начнём играть в кошки-мышки, смертельную игру, в которой мне было необходимо победить. У меня просто не было другого выхода. Если со мной что-то случится, кто возьмёт на себя защиту бедных женщин от таких, как он? Он не заслуживал оставаться в живых, в отличие от тех девушек, которых он погубил. У каждой из них была своя жизнь, семья, амбиции, а он лишил их всего этого.

Мои руки и ноги были холодными, зато тело стало липким от пота и адреналина, заставляющего пульсировать моё уставшее сердце. Со всё ещё зажатым в кулаке ножом, я медленно поднимала и опускала руки, словно дирижёр, приказывая себе набирать воздух в лёгкие и выпускать его.

Я добавила в ванну побольше мыла и сушёной лаванды. Ни одно растение, каким бы сильным оно ни было, не смогло бы меня успокоить, и всё же прилагаемые мной усилия были достойны восхищения.

Нож я на всякий случай положила на деревянный табурет рядом с ванной.

Когда я опустилась в ванну, горячая вода слегка обожгла мою кожу, заставляя кровь бежать быстрее. Я застонала, опустившись в воду по шею. Внутри меня что-то щёлкало от напряжения, словно лёд, который трещит в стакане с водой, когда начинает таять. Наслаждение горячей водой было бы более полным, не будь я готова сорваться в любой момент и бежать. Как бы мне ни нравилось часами лежать в ванне, в данной ситуации я не могла себе позволить потратить столько времени впустую.

Несмотря на все усилия, моё тело предало меня. Не прошло и нескольких минут, как мой разум поплыл, и я погрузилась в пустоту.

Глухой стук пронзил моё сердце, когда я очнулась. Хлёсткий удар от внезапного пробуждения вызвал неприятное головокружение. Я перевела взгляд с закрытой двери на часы на стене.

Три часа ночи.

Какая же ты идиотка, Алина!

Я взяла нож с табуретки и опустила его в воду, очищая от оставшейся грязи.

Несмотря на всё моё желание остаться незамеченной в таком виде, я не была уверена, что мне предоставится возможность выбора.

Последняя встреча с ним, признаться, заставила меня усомниться в том, что я смогу справиться с этой ситуацией без помощи какого-нибудь химического препарата. Может быть, если я буду вести себя тихо, он пройдёт мимо? Свеча уже догорела, и я сидела, затаив дыхание. Он никак не мог знать, что я была в ванной. Я подумала, что, возможно, у меня было в запасе ещё несколько минут.

Тяжёлый звук сапог эхом разнёсся по коридору, старый деревянный пол стонал под каждым шагом. Чем ближе они подходили, тем больше замедлялось моё дыхание. Шаг за шагом, топ, топ, топ.

Чтобы заглушить своё дыхание, я закрыла рот рукой. Шаги зазвучали совсем близко, и ручка в ванную комнату начала медленно поворачиваться.

Глубоко вдохнув, я погрузилась под воду, надеясь, что, увидя пустую ванную, он пойдёт дальше. Сейчас было самое время проверить, как долго я смогу не дышать под водой. Я попыталась расслабиться, экономя кислород, который у меня ещё оставался, когда в комнате послышались приглушённые шаги.

Я зажмурилась в ожидании. Кажется, я даже уловила свой тоненький внутренний голос, который начал тихо молиться. Тишина под водой была оглушительной. Мои лёгкие болели, крича о том, что мне был срочно нужен воздух.

Ещё чуть-чуть.

Внезапно резкая боль от того, что кто-то дёрнул меня за волосы, заставила меня вдохнуть, но вместо столь необходимого воздуха мои лёгкие встретили воду. Мою голову выдернули из воды, и я впилась ногтями в руку, которая пыталась вытянуть меня на поверхность.

Я выплюнула воду и встретила знакомый свирепый взгляд.

– Ты хотела испортить мне удовольствие, покончив с собой ещё до того, как мы начнём играть? – спросил он, присев около ванной. – Это не очень честно с твоей стороны, – его глаза опустились к мыльным пузырям, закрывающим мою грудь.

Я плюнула ему в лицо.

Это лишь заставило его крепче сжать мою руку.

– Не трать слишком много энергии. Погоня доставляет удовольствие, только если ты действительно пытаешься убежать, дорогая.

– Ты тварь, – прорычала я.

– Ну-ну, это определение ближе, чем твои предыдущие предположения! – дикая ухмылка в сочетании с безумным взглядом его глаз быстро промелькнула передо мной. В любой другой ситуации я бы сказала, что он влюбился, но тут, скорее всего, это было дикое желание убить меня.

Он притянул меня за волосы ближе к своему лицу.

– Итак, давай начнём, хорошо? Повторим некоторые основные правила, – сказал он, внезапно отпустив меня, отчего я снова упала в воду. Мой преследователь встал, разгладил складки на своём тёмном пальто и отошёл от ванной.

– Вставай. Позволь мне взглянуть на тебя.

– Это несправедливо. Ты, в отличие от меня, полностью одет, – я обняла себя за плечи и опустилась ещё глубже в воду. Мои пальцы теребили рукоять ножа, который лежал на дне ванны у меня под ногами.

– Алина, не заставляй меня повторять дважды, – выражение его лица стало холодным. Ничто в его тоне не намекало на то, что он пошутил.

– В следующий раз я не буду таким вежливым.

Я сделала последний вдох, пытаясь потянуть время, чтобы отсрочить судьбу, с которой мне предстояло встретиться в ближайшее время.

Прежде чем боязливо подняться на ноги, я спрятала нож за спиной. Мои волосы густыми мокрыми прядями спадали вниз, удачно прикрывая мою грудь. Я неловко скрестила ноги. Сцена была довольно откровенной. Мыльные пузыри скользили по моей фигуре и падали обратно в воду. Свободной рукой я пыталась прикрыть свои интимные места.

Какой во всём этом смысл? Унижение? Садизм? И то и другое вместе?

Он позволил мне так стоять целую минуту, не говоря ни слова. Его глаза изучали моё тело мучительно медленно. Я же не могла заставить себя даже поднять на него свои. Я лишь представляла себе голодную ухмылку на его лице. А может, я просто боялась увидеть блеск победы, удовлетворения в его глазах.

Может, это было неким извращённым способом показать, кто из нас был главным? Чтобы сломить мою волю ещё до того, как начнётся самое интересное?

Мои щёки сделались пунцовыми, горячими на ощупь. Возможно, это было из-за недостатка сна, но я чувствовала себя так, будто миллион маленьких жучков ползали по моей коже.

Наконец он заговорил.

– Тебе нравятся игры? Давай сыграем в одну из них. Ты спрячешься, а я буду тебя искать, – он придвинулся ближе.

– Каковы правила игры? – спросила я, дрожа от холода, поскольку ледяной воздух свободно проникал внутрь сквозь трещину в окне.

– Ты должна спрятаться и сидеть так до рассвета. До восхода солнца осталось всего три часа, – он улыбнулся, придвигаясь ко мне до тех пор, пока он не оказался всего в метре от меня.

– Ты убьёшь меня?

– Нет.

– Тогда какая тебе от этого выгода?

– Я получу возможность полакомиться тобой, – холодно ответил он, склонив голову набок, когда его взгляд устремился ниже, наблюдая, как я дрожу перед ним. – Тебе страшно?

– Мне холодно, – прошипела я стиснутыми зубами, сжимаясь, чтобы закрыть ему обзор.

– Ты будешь так же дрожать, когда я тебя поймаю? Или тебя возбудит мысль оказаться подо мной и позволить мне отыметь тебя всеми способами?

Я взмахнула ножом, целясь ему прямо в грудь.

Моё запястье ударилось о рукоятку ножа, его пальцы сжались вокруг неё.

Его лицо ни разу не дрогнуло, в глазах зажёгся злобный огонь, словно отблеск лесного пожара.

– Я всё думал, когда же моя маленькая змейка выпустит свой яд? – он позволил мне вогнать наконечник ножа глубоко в его плечо, потом ещё и ещё.

Белая рубашка под тёмным плащом стала мокрой и потемнела от раны.

Как он всё ещё мог стоять на ногах?

Он хрустнул шеей, словно пытаясь её размять, и наклонился ниже. Что-то изменилось. Кровь прилила к белкам его глаз, заполняя их тьмой, пока не остался лишь ореол серебристой радужки, окружённой морем черноты.

– Наша игра начинается сейчас, – он повис надо мной. Влажный раздвоенный язык медленно скользил по моим губам.

Мои глаза расширились от ужаса при виде этого странного существа передо мной.

Мой шок как рукой сняло, когда он быстро вытащил нож из своего плеча. Я нырнула под его руку и выскочила из комнаты. Времени на осмысление увиденного не было. Это выходило за рамки того, к чему я была готова. Эта игра не могла быть честной, и он это знал.

Я легко передвигалась по лабиринту комнат, стараясь не прикасаться к дверям и пропускать известные мне скрипучие панели пола. Мне удалось схватить на бегу халат, который я бросила на стул, чтобы спасти хоть какие-то остатки своего достоинства.

Его шаги были слышны по всему дому, но в какой-то момент он словно замер, пытаясь услышать меня, надеясь, что я совершу роковую ошибку и выдам себя.

Было трудно быстро двигаться, не создавая шума. Найти надёжное укрытие было нелегко, к тому же оно не могло быть настолько очевидным, как обычный платяной шкаф. Игра в прятки могла оказаться сложнее, чем я предполагала.

Моим оружием стала острая кочерга из камина в гостевой комнате. Первым местом для укрытия, которое пришло мне в голову, было спрятаться под кроватью, скрытой тканевой отделкой.

Неподалёку слышались хруст, стук и грохот. Знакомый щёлкающий звук тоже раздавался время от времени.

Всё происходящее начинало обретать определённый смысл. Было какое-то странное утешение в том, что мои методы вовсе не ошибочны. Я просто никогда не задумывалась о том, что он мог быть не человеком, я бы назвала себя истеричкой, если бы это пришло мне в голову.

Все живые виды часто подвергаются мутациям, хотя я никогда не думала, что их могло быть так много в одном организме, а уж в человеке тем более. Его тяжёлые ботинки медленно двинулись в комнату, переступая с пятки на носок.

Он осторожно подошёл к шторам, отодвинув их в сторону, словно ожидая найти там что-то, кроме недавно поднятой пыли. Затем распахнулись дверцы шкафа, и последовала долгая пауза, пока он заглядывал внутрь, похоже, отвлёкшись на мою одежду.

– Твой запах просто сводит с ума, – сказал он вслух. – Подозреваю, что на вкус ты будешь как смесь жимолости и корицы, когда я наконец прорвусь сквозь твоё холодное спокойствие, – он практически застонал и скрылся из виду.

Я перестала его видеть и больше не слышала его движений. Учитывая то, что я знала на данный момент, я задавалась вопросом, стоило ли воспринимать его угрозы съесть меня буквально.

Внезапно чьи-то руки обхватили мои лодыжки и стремительно выдернули меня на открытое пространство.

Крик боли вырвался из моего горла, прежде чем я успела повернуться и ударить его по голове чугунной кочергой. Удар был настолько сильным, что он откатился в сторону, дав мне возможность отдышаться.

Когда я вскочила на ноги, раздался резкий треск на уровне моей лодыжки, словно что-то переехало её.

Я издала ещё один вопль, когда меня снова повалили на землю.

Его пальцы впились в мою ногу, перевернув меня на спину, и он потащил меня по деревянному полу. Дерево неприятно тёрлось о мою кожу, несмотря на шёлковый халат.

– Это было просто великолепно! Я так горжусь, что ты смогла достойно ответить мне, – насмехаясь, он прижал ботинком мою грудь, пытаясь обездвижить меня, вырвал кочергу из моих рук и зашвырнул в другой конец комнаты.

Всё внутри меня заныло, когда я увидела, как она ударилась об пол далеко от меня.

Моё сердце, и так запыхавшееся от бега, бешено колотилось под тяжестью его тела.

Его чёрные глаза впились в меня, словно пытаясь прожечь насквозь, пока мои ногти пытались процарапать его ногу.

– Я убью тебя, – выдохнула я, ударяя его по ноге. Моя грудь вздымалась и опускалась из последних сил, пока я пыталась вырваться из-под его тяжёлого тела.

– Ты всё сказала?

– Ты не можешь меня съесть. Люди заметят, что меня нет, и начнут меня искать, – сказала я, задыхаясь. – Я совсем невкусная. Я долгое время подвергалась воздействию слишком большого количества токсинов. Посмотри! – взмолилась я, протягивая руку с раздвинутыми пальцами, чтобы показать покрасневшую от слишком долгого прибывания наедине с ядовитыми растениями кожу.

– Ха-ха-ха! – на его лицо наползла самодовольная ухмылка. – Ты что, правда подумала, что я тебя съем в прямом смысле этого слова? Наверное, в каком-то смысле так и будет, но вовсе не так, как ты думаешь, – он покачал головой. – Человеческое мясо слишком жилистое. Оно застревает у меня в зубах, – сказал он честно, открыв рот, чтобы показать два ряда длинных тонких клыков на верхней челюсти.

Я растерянно моргнула, пытаясь рационально осмыслить увиденное. Я попыталась наклониться, чтобы рассмотреть его поближе, но его ботинок всё ещё удерживал меня на месте.

– Ну что? Этого достаточно, чтобы убедить такого неверующего Фому, как ты? – он рассмеялся. Его клыки внезапно исчезли. Он отступил назад и поднял меня на руки.

– Подожди…

Проигнорировав мою мольбу, он уселся на стул в углу и притянул меня к себе. Его ноги широко раздвинулись, заставляя мои собственные раскрыться ещё шире, когда я села на него верхом.

– Я одержал честную и справедливую победу, – он окинул меня наглым взглядом.

– Как ты можешь называть это честным? – огрызнулась я, с трудом сохраняя зрительный контакт в состоянии паники.

В голове всё ещё мелькали образы клыков, языка, глаз. Как только мне казалось, что я всё понимаю, тем меньше смысла в этом было, по крайней мере, когда я пыталась себе представить все возможные виды живых существ, от которых он мог произойти.

– Не волнуйся. В награду за твою смелость я позабочусь о том, чтобы доставить тебе удовольствие, – промурлыкал он мне на ухо.

Его руки скользнули по моим бёдрам и обхватили мою талию. Благодаря его мускулистому телосложению я чувствовала себя очень хрупкой в его объятиях. Одно сжатие – и мой позвоночник затрещал бы.

По моей шее пробежал тёплый влажный жар. Его раздвоенный язык скользнул по моей коже и защекотал мочку уха. В ухе раздался слишком знакомый щелчок, но я так и не решила для себя, хороший это знак или плохой. Звук казался таким неоднозначным, когда он раздавался рядом с моим ухом, как будто две тональности сливались друг с другом, словно пара влюблённых.

Я старалась уклониться от его прикосновений, голова кружилась от адреналинового кайфа.

Он дотронулся до моей шеи, дыша на мою кожу.

Я вздрогнула, ожидая укуса, но его не последовало.

Подожди, он что…?

– Остановись! – я толкнула его в грудь и откинулась назад. Кровь, прилившая к моим щекам, была, наверное, заметна даже при тусклом свете. Я поплотнее запахнула халат на талии, осознавая своё довольно бесстыдное положение.

– Что? Я могу сразу перейти к делу, если тебе так больше нравится, – предложил он, и его пальцы впились в мои бока.

Я вздрогнула.

Он вовсе не собирался меня отпускать.

Если у меня не было другого выбора, кроме как подчиниться ему, то я собиралась, по крайней мере, извлечь из этого какую-то выгоду.

Я осторожно наклонилась, позволяя своим рукам скользить по его груди.

Несмотря на мои прежние предрассудки, где-то там определённо билось сердце. Оно было невероятно быстрым. Посчитав удары, я поняла, что оно должно было отбивать около трёхсот ударов в минуту. Я понимала, что это было абсолютно невозможно, но не будем забывать, что всего час назад я узнала, что мой преследователь был довольно необычным существом. Всё это показалось бы мне гораздо более захватывающим, если бы мой подопытный не горел желанием овладеть мной.

Когда мои руки поползли выше, я нерешительно провела пальцем по его нижней губе, боясь, что он меня укусит.

– Открой рот, – мои губы приблизились, когда я опустила палец вниз, чтобы приоткрыть его нижнюю губу.

Он милостиво подчинился, внимательно следя за каждым моим движением, словно ожидая подвоха, который вынудит его укусить меня.

Мои указательный и средний пальцы проталкивались сквозь его губы, его язык танцевал вокруг них.

И тут он разделился, образовав две независимо движущиеся половинки. Они были гибкими и слаженными, когда его язык двигался вдоль моих пальцев. Существо издало низкий стон, обсасывая их.

Я инстинктивно согнула пальцы, заставив его челюсть открыться.

– Где ты их прячешь? – спросила я, наклонив голову в сторону, чтобы получше рассмотреть его рот. Другой рукой я попыталась откинуть его голову назад.

Существо отпрянуло от меня и схватило меня за запястья.

– Ради Бога, что ты делаешь? – на его лице читалось искреннее удивление.

– Не впутывай сюда Бога. Покажи мне, где ты прячешь свои зубы? Ты не можешь просто подразнить меня и ожидать, что я не буду задавать вопросов, – я выдернула свои запястья из его хватки. – В прошлый раз ты пообещал мне дать все ответы. Ты мне это должен.

Теперь он смотрел на меня так, словно это я была сумасшедшей. Его брови нахмурились.

– Хорошо, но больше никаких пальцев.

Он слегка наклонил голову назад и открыл для меня рот.

Вот бы он всегда был таким послушным!

Оба ряда мелких клыков аккуратно располагались в верхней части его рта, чем-то напоминая змеиные. Он выпятил их вперёд, вровень с большими волчьими клыками, и, если не присматриваться, они полностью совпадали с его человеческими зубами. У него во рту также были две пары длинных смертоносных игл, хотя крайняя пара была короче и толще. Он не сводил с меня глаз, ожидая моей реакции.

– У тебя есть передние и задние вспомогательные клыки. Как будто что-то среднее между гадюкой и ужом, – взволнованно проговорила я, проводя пальцем по более крупной игле и не в силах скрыть улыбки, пока мои мысли метались от одной теории к другой. – Тебе есть чем ещё меня удивить? – с любопытством прошептала я.

Он с серьёзным выражением изучал моё лицо, ища хоть какой-то намёк на шутку.

– Почему ты так смотришь на меня? – мой взгляд переместился на него, анализируя его в ответ.

Низкое рычание вибрировало в его груди.

Это ещё что такое?

Столь характерная для него дерзость словно потеряла свою силу и уступила место смирению.

Я вдохнула глоток воздуха, не заметив, что до этого я боялась даже дышать. Или, может, это был не страх, а смутное беспокойство. Я стыдливо отвела взгляд, сомневаясь в том, что удовлетворение моего любопытства было самым мудрым решением в данной ситуации.

Он изучал меня своими серебристыми зрачками. Казалось, что если я сделаю резкое движение, он схватит меня и съест, что вовсе не выходило за рамки возможного. Зная, как сильно этот человек любил говорить, его молчание казалось мне неестественным.

Его руки переместились с моих бёдер и прошлись по моей талии. В какой-то момент он оказался совсем рядом с моей шеей, наслаждаясь достигнутой близостью.

Мои руки легли на его широкие плечи, в то время как его оказались в опасной близости от моей груди.

Моё тело напряглось.

Он не отпускал меня. Любое сопротивление заставляло его прижимать меня к себе ещё крепче.

Почему моё тело казалось таким разгорячённым?

– Я не могу, – хрипло сказала я, отстраняясь.

Он схватил меня за волосы, откинув их назад, чтобы обнажить шею.

Я дрожала в его объятиях, дрожала от страха – хотя в основном, конечно, от стыда.

Моё тело сотрясалось от нервного напряжения, отбирая у меня последние оставшиеся силы. К моему удивлению, он не укусил меня своими ужасающими зубами, лишь впился губами в мою кожу, словно упиваясь ею, предвкушая, что будет дальше.

Сайлас оставил мягкий поцелуй на моей пульсирующей артерии, такой нежный, словно он был моим любовником.

Затем тепло его губ опустилось к моей груди, заставляя меня наклониться вперёд, когда он сильнее схватил меня за волосы. От него исходило хищное урчание, когда он покусывал и посасывал чувствительную кожу, раздвигая ткань моего халата по мере своего продвижения.

Он зажал мой сосок между зубами, и я резко вздохнула.

Из его уст вырвался звук, который можно было интерпретировать как глубокое мурлыканье.

От этого звука мой живот напрягся от нетерпения.

Эти звуки были для меня или из-за меня?

Другая его рука прошлась по моему животу, прокладывая себе путь ниже.

– Нет! – взвизгнула я, и моя рука вырвалась, впиваясь ногтями в рану на его плече.

Он даже не вздрогнул, когда я его оцарапала. Его бровь забавно изогнулась, когда он наклонился и провёл языком по боковой поверхности моей груди.

Я прикусила губу, но он даже не дал мне времени на раздумья, а сразу начал целовать меня, оставляя влажные следы на пути к моим ключицам. Я изгибалась в его объятиях, пока его руки и губы исследовали моё тело, оставляя грубые следы на моей бледной плоти.

Его хозяйские прикосновения заставляли меня чувствовать то, в чём мне было даже стыдно признаться. Щипки и укусы были оставлены по всему моему телу, он словно помечал меня – его извращённый способ заявить о своих правах на добычу. Он трогал меня везде, где только мог, продвигаясь на ощупь, пытаясь найти то, что заставило бы меня дёрнуться, хотя он и не пытался опускаться ниже. Он словно приберегал лучшее напоследок.

Моё сердце сжалось. Возможно, это было остаточное возбуждение от мысли, что я могла умереть – или от мысли, что я могла стать игрушкой в руках такого опасного и смертоносного существа. В любом случае, я была, мягко говоря, польщена. Я не верила в рай, но точно знала, что не попаду туда с теми мыслями, которые роились у меня в голове. Мне было интересно, когда же он просто покончит с этим, просто вонзит зубы в мою шею и положит конец моим страданиям на земле.

– Где ты витаешь? – прошептал он, прижимаясь к моей шее. – Ты как будто отключилась. Я чувствую это.

– В аду, – честно призналась я, с трудом удерживая глаза открытыми.

Это вызвало у него одобрительный смех.

– Что ж, это справедливо, – он вздохнул, оставляя поцелуи на моём лице, поглаживая кожу и посасывая мою шею.

Я не помню, что было дальше, потому что в какой-то момент моё сознание погрузилось в темноту, поддаваясь изнеможению.

Глава 9

Существо

Никакие слова не могли бы описать её в тот момент.

Мне доставляло физическую боль трогать губами её плоть, не чувствуя при этом должного вкуса. Слабые звуки, которые она издавала, насыщали меня гораздо больше, чем её стоны. Я хотел поглощать её до тех пор, пока от неё ничего не останется, пока она не превратится в трясущееся жалкое месиво в моих руках.

В качестве альтернативы я хотел оградить её от всего остального мира и держать в своей комнате, как домашнее животное.

Было много всевозможных способов пленить такое существо, как я, и Алина преуспела во всём, что только могло прийти мне в голову. Было приятно видеть её в таком состоянии: её кожа покраснела от смущения, стыда и возбуждения. Мои губы рисовали узоры на её теле, как на холсте, с гордостью сообщая о каждом своём намерении, чтобы она знала, что её ждало впереди. Даже её кожа была сладкой на вкус, именно такой, как я себе представлял, и даже больше.

Когда я отпустил её волосы, она попятилась назад. Если бы моя рука не обхватила её за талию, она бы упала на пол.

Она заснула.

Как же это разозлило меня.

Голова Алины вяло ударялась о моё плечо, когда я тянул её вперёд. Её умиротворённое лицо освещалось лишь лунным светом из окна, поверженное тело рухнуло в мои объятия. Я мог бы забрать её тогда, но по какой-то непонятной причине не сделал этого.

Образ, представший передо мной, надолго останется в моей памяти, если я позволю ему это. Он почти заставил меня забыть о той обиде, которую я почувствовал, когда она уснула.

Ночь была слишком короткой. Я жалел, что у меня больше не оставалось времени. Как ужасно несправедливо.

Я взял её на руки и направился с ней в спальню – моё самое любимое место во всём городе.

Её жилое пространство было настолько знакомо мне, что я мог мысленно описать каждый предмет в комнате. Я знал, где она хранила свою расчёску, в какой ящик убирала чулки, как прятала четырёхдюймовое лезвие парикмахера под левую подушку, а также то, что она, на всякий случай, хранила мышьяк в боковом ящике.

Я уложил её на мягкие шелковистые простыни. Сегодня я вёл себя с ней мягче, но был приятно удивлён тем, что она боролась со мной, а не просто пыталась оказывать сопротивление. Я это имел в виду, когда сказал, что горжусь ею, как учитель, который восхищается своей ученицей. Конечно, с каждым разом она будет становиться только свирепее, когда я буду гореть от желания испытать на ней все идеи, приходящие мне в голову. Будет поистине удивительным увидеть, как далеко я смогу заставить её зайти, прежде чем она рассыплется.

Я хотел контролировать каждое движение её тела.

Каждый изгиб, напряжение или разрядку. Каждый толчок и рывок. Каждую каплю крови или слёз.

Никаких исключений.

Вся она должна была принадлежать мне.

Но на сегодняшний вечер она заслужила немного покоя.

Я вдыхал густой дым от сигареты, наполняя им мои лёгкие, а затем выпускал его обратно.

Корабли лениво покачивались в гавани, освещаемые лишь уличными фонарями и блуждающими то тут, то там, огнями. Изредка раздавался звон колоколов и, казалось, корпуса кораблей начинали плавно покачиваться, пробуждаясь ото сна. Сегодня ночью – или, правильнее сказать, сегодня утром? – было холодно. Оставался ещё час царствования темноты, прежде чем встанет солнце и прогонит своим теплом густой туман.

Голод действовал на меня больше, чем я хотел это признавать. С каждой минутой я становился всё более раздражённым.

О чём, чёрт возьми, я думал?

Я должен был насытиться Алиной, когда у меня была такая возможность. Заставить её выкрикивать моё имя и умолять меня остановиться! Или умолять меня продолжать? И то, и другое сняло бы остроту голода, который крепко держал меня в своих объятиях. Всё, чего я добился, пока что разочаровывало меня. Я фантазировал о том, какой она могла бы быть на вкус, если бы я впился зубами в её кожу несколько часов назад. Ничто не могло сравниться даже с её запахом.

Её духи полностью пропитали мой нос, но этот аромат быстро рассеивался, словно сон, который хотелось поскорее забыть.

Как она могла спокойно спать, когда ей грозила неминуемая опасность? Вот загадка!

И эти глаза, полные любопытства: то, как она смотрела на меня.

Она дразнила меня.

Никто ещё не пытался засунуть пальцы мне в рот, никто ещё не рассматривал меня, как подопытного кролика. Какая-то часть меня хотела, чтобы она продолжала, чтобы исследовала моё тело так же, как я хотел исследовать её. Я был готов показать ей всего себя, как на ладони. Испугается ли она, если я решу полностью раскрыться перед ней? Или же её возбудит моя нечеловеческая сущность?

Первое правило хищника: не привязываться к добыче. Но что я мог поделать? У меня тоже имелись недостатки. Она совершенно не боялась опасности, скорее, наоборот, жаждала исследовать меня, подстёгиваемая своим любопытством. Это завораживало меня. Одно дело – её испуг, и совсем другое – то, что я чувствовал, находясь с ней, то, как она изучала меня, словно научный работник, препарирующий лягушку. Казалось, она даже обрадовалась тому, что я не был обычным человеком.

Возможно, я изначально неправильно подошёл к этому вопросу.

Что ей нравилось? Редко можно было встретить такого человека, который бы так высоко ценил природу и всех её существ. Может быть, она действительно смогла бы понять меня. Я не знал, волноваться мне или возбуждаться от её тяги к науке, особенно в том случае, если я не смогу удержать её рядом.

Но я должен был её удержать. Она была слишком небезразлична мне, чтобы просто оставить её в покое. В погоне за новыми открытиями она могла угодить не в те руки. Я никак не мог этого допустить.

От мыслей о том, что чужие руки будут ласкать то, что принадлежало мне, у меня волосы на голове вставали дыбом. Она была моим лакомством. Я заслужил её.

Стоп.

Я слишком разволновался.

Сосредоточься. Пора поохотиться.

Я высосал из сигареты всё, что мог, и втоптал её в грязь.

Несколько простолюдинов спешили в этот ранний час на свою работу. Совсем недалеко я заприметил темноволосую девушку, только что опорожнившую ведро с сомнительной жидкостью на улице возле таверны.

Схватить её не составило особого труда. Её тело было лёгким, как пёрышко. Зажав ей рот рукой, я потащил её в переулок.

Дрожа от предвкушения, я наконец вонзил в неё зубы. Тепло наполнило мой рот, и, одолеваемый жадностью, я стал кусать её ещё сильнее, желая поскорее насытиться. Она вскрикнула, когда первый ряд клыков пронзил её горло. Когда второй ряд вонзился в её плоть, яд расслабил её мышцы, и кровь быстрее потекла из её ослабевшего тела.

Она оказалась совершенно безвкусной, как хлеб, выпеченный без соли. Варёное мясо без приправ. Чёрствое печенье, оставленное на открытом воздухе на ночь. Мутная жидкость текла ко мне в рот до тех пор, пока я не осушил всё тело.

Я заставил себя оторваться от мёртвой девушки, пытаясь представить себе, что это была моя дорогая тень. Когда я закрывал глаза, я представлял себе сладкую пряность, захлестнувшую мои чувства, её густые, чёрные, как смоль, волосы, пропущенные между моих пальцев, эти голубые глаза, расширенные от ужаса…

Мой желудок скрутило, и я поморщился от боли. Еда не доставила мне удовольствия, несмотря на то, что я был дико голоден. Я сильнее сжал челюсти, в разочаровании раздирая чужую плоть, после чего бросил тело на землю.

Когда я закончил, моя добыча упала, как мешок с мукой, глухо ударившись о землю.

Я выплюнул из своего желудка всю только что выпитую кровь, наблюдая, как она впитывается в гравий.

Ещё одна напрасная трата времени, как и три предыдущих раза.

Мысль об Алине словно делала всё остальное безвкусным, вымывая все вкусовые качества и насыщение из всего, что я пытался употребить в пищу. Должно быть, так чувствовал себя Тантал[4] – только я находился немного дальше от своего плода.

Она просто околдовала меня, проклятая ведьма!

Сколько бы я ни говорил себе, что она была всего лишь добычей, я знал, что обманываю себя. Всё слишком быстро изменилось, моё помешательство зашло слишком далеко.

Пока что требовалось добыть пропитание. Я буду стараться всю ночь, если это понадобится. Нужно было просто запастись терпением.

Глава 10

Алина

Моё тело болело так, словно я провела ночь на каменном полу.

Приподнявшись в кровати, я осмотрела красные и фиолетовые синяки на своей коже. Одни были результатом погони, другие – последствием прожорливости этого существа. Помимо синяков, от плеча до поясницы виднелись характерные следы царапин. Даже ткань моего постельного белья в соприкосновении с кожей вызывала у меня неприятное жжение.

– Вот мерзавец, – проворчала я, свесив ноги с кровати. Надавив на лодыжку, я поняла, что её тоже можно было добавить в список нанесённых мне повреждений, так как я, по всей видимости, неудачно подвернула её во время борьбы. Это, конечно, неудобно, но жить можно.

На тумбочке лежал стебель паслена.

Зачем он оставляет мне все эти подарки?

Рядом с цветком лежал носовой платок. С одной стороны белая ткань окрасилась в алый цвет.

Развернув шёлк, я увидела аккуратно лежавший там отрезанный палец.

Мой нос сморщился от исходившего от него запаха. Я была уверена, что в скором времени все газеты напишут о владелице этой части тела. Но в тот день я запретила себе ломать над этим голову, поскольку у меня накопилось много работы, вследствие чего палец был незамедлительно выброшен в туалет.

Этот подарок напомнил мне о коте, который жил у меня когда-то и любил каждое утро приносить мне мёртвых зверушек в знак уважения.

Какой бы забавной ни казалась сложившаяся ситуация, сейчас мне было не до нездоровых привычек Существа, потому что в тот день у меня и без него дел хватало.

Мы с Фиби хотели подобрать платья для вечеринки, которую она собиралась устроить в ботаническом саду, хотя мне казалось, что как вечеринка, так и платья были задуманы лишь для того, чтобы доставить удовольствие мне.

Я дотронулась до синяка на груди, и в памяти всплыл его тяжёлый ботинок. Я всё ещё ощущала запах его кожи. Следы ночной битвы были заметны практически на всём моём теле.

И тут меня словно обдало жаром, когда я вдруг вспомнила о том, как повела себя во время нашей с ним встречи, как я играла своими пальцами у него во рту. Господи, какой стыд! Если бы только я могла отключить эту раздражающую импульсивную часть моего мозга, если бы только могла! И всё же было нечто, что оправдывало меня. Как часто кому-то удаётся так близко подобраться к совершенно новому виду живых существ? Мне хотелось узнать о нём побольше.

Платье, которое я выбрала для сегодняшней прогулки, кроме того, что было чёрного траурного цвета, ещё и имело высокий воротничок, чтобы скрыть свежие синяки на шее. Если не брать во внимание эту деталь, всё остальное вполне вписывалось в мой повседневный стиль одежды. Я потёрла ладонью больное место, поморщившись от неприятных ощущений. Несмотря на то, что наши с ним игры не зашли дальше обычных ласк, он вёл себя со мной слишком грубо, в чём не было никакой необходимости.

– Какое тебе больше нравится? Розовое или голубое? – спросила Фиби. Она смотрела на меня через плечо в то время, как мастерица показывала нам ткани.

– А почему бы тебе не выбрать более оригинальный цвет? Мятный или приглушённо зелёный с оттенками серого? – устало предложила я.

– Ты права, я совсем забыла, что эта вечеринка предполагает разные оттенки зелёного, – пробормотала она, бросив на швею красноречивый взгляд, поймав который, проворная мастерица скрылась в подсобке в поисках новых тканей.

– У тебя красные опухшие глаза. Ты всё ещё плохо спишь? – Фиби поднялась на носочки и взяла в руки моё лицо, осматривая каждый сантиметр. Она не могла не заметить вскоре яркий фиолетово-чёрный синяк, выглядывающий из-под моего воротника.

– Алина Катарзина Лис! Это ещё что такое? – пискнула она, нервно сжимая моё лицо. К этому моменту покраснели не только мои глаза.

– Ничего! Ничего! – попыталась я успокоить её.

– Я чувствую себя преданной. Оказывается, ты исчезла из общества, чтобы полностью посвятить своё время амурным делам и скрыла это от меня! Это очень обидно! – сказала она с притворным разочарованием.

Её задорное настроение как рукой сняло, когда прозвенел колокольчик, возвещая о приходе нового клиента. Увидев, кто это был, её улыбка исчезла, уступив место неудовольствию. Перемена в её поведении была так разительна, как первые зимние заморозки, которых никто не ждал.

Я нахмурилась и повернулась, чтобы посмотреть, кто мог вызвать такую странную реакцию у моей подруги. Так хорошо знакомая мне дьявольская ухмылка появилась на лице стоящего передо мной посетителя.

– Всевышний явно благоволит ко мне сегодня, поставив тебя на моём пути, – сказало Существо, входя в магазин. Его тон был таким тошнотворно сладким, что я почувствовала, что ещё немного – и меня вырвет. В руке он держал уже знакомую мне потемневшую от крови рубашку.

– Мистер Форбс… – начала было я.

– Сайлас, – напомнил он мне, его взгляд переметнулся к Фиби.

– Здравствуйте, Сайлас, – кивнула Фиби с натянутой улыбкой, не в силах скрыть своё отвращение. – Что привело вас в эту швейную мастерскую? Что-то случилось с вашим мастером? – холодно спросила она.

– Сегодня воскресенье, мисс Астон. Приличия ради я не мог себе позволить просить этого доброго самаритянина выйти на работу в выходной день! – ответил он с ноткой сарказма в голосе.

Похоже, между этими двумя что-то было?..

– Кроме того, какая-то тварь проела мою рубашку, – сказал он, держа её в руках. Большая чёрная дыра зияла на плече в том месте, где рубашку проткнул мой нож. Когда я наконец оторвала от неё глаза, он смотрел на меня.

– Скорее всего, это было насекомое или, может быть, хищное животное? – В ответ он лишь рассмеялся, после чего положил рубашку на стойку. Подмастерье быстро её убрал.

– Что ж, как всегда, был рад вас видеть, мисс Астон, – он язвительно попрощался с Фиби, а потом повернулся ко мне. – Алина, – моё имя незаметно слетело с его языка, когда он поднёс мою руку к губам, чтобы поцеловать ушибленную костяшку. Его глаза, не отрываясь, смотрели на меня.

После минутной паузы, во время которой он нежно провёл большим пальцем по моей коже, уголок его губ едва заметно изогнулся, после чего он попрощался и вышел на улицу.

Пока я смотрела ему вслед, зелёные глаза Фиби в буквальном смысле слова прожгли дырку на моём лице.

Повернувшись к ней с озорной улыбкой на губах, я наткнулась на разъярённое лицо своей лучшей подруги.

Мои плечи напряглись, и я смогла лишь стыдливо улыбнуться в ответ, вытирая руку о платье в том месте, где он до неё дотронулся.

– Пожалуйста, только не говори мне…

– Нет, это не…

– Кто угодно, только не он, Алина! – отругала она, хлопнув меня по плечу своими перчатками. – Обещай мне, что будешь держаться от него подальше, – выражение её лица оставалось суровым.

– Я пыталась, поверь мне. Он как голодная собака, идущая на запах мяса, – проворчала я, почёсывая шею. – Между нами не произошло ничего особенного, – я не могла поделиться с ней подробностями нашей встречи, иначе она бы подумала, что я сошла с ума. Я вовсе не собиралась её тревожить. Она всё равно не смогла бы понять эту нездоровую игру, в которую я ввязалась. К счастью, её волнения по этому поводу скоро улягутся. Мне просто нужно было немного времени, чтобы избавиться от него.

Фиби подозрительно перемещала свой взгляд от моего лица к синяку на моей шее.

– Мэм! Ваши ткани! – я почувствовала огромное облегчение, когда швея заговорила, протягивая Фиби несколько видов шёлковой ткани на выбор. Когда она вновь оказалась в своей стихии, витающее в воздухе напряжение начало медленно рассеиваться.

Острый укол ревности внезапно пронзил моё сердце.

Неужели он зациклился на мне только для того, чтобы отомстить Фиби за какую-то давно забытую интрижку? Он следил за мной, изучал мою жизнь. Я бы не удивилась, если бы он знал о моей близкой дружбе с Астонами. Она никогда не упоминала о нём, хотя меня долго не было в городе, и я вполне могла не узнать об их отношениях. Хотя, с другой стороны, зная, какой открытой и общительной была Фиби, я была уверена, что она непременно упомянула бы, если бы какой-то мужчина вошёл в её жизнь. К тому же я подозревала, что она не ведала о его… истинной природе, иначе на сегодняшний день об этом знали бы все на несколько миль вокруг. Это заставило меня почувствовать, что мои отношения с существом были чем-то особенным.

Если бы я узнала, что он посмел хоть пальцем тронуть мою подругу, я бы вырвала его сердце и поместила его в стеклянную банку на своём столе, сделав из неё отличное пресс-папье.

Фиби купила мне несколько новых платьев. Она убедила меня остановить свой выбор на тёмно-красном и тёмно-синем вечерних нарядах. Она любезно предложила доставить их ко мне домой, чтобы мне не пришлось носить их с собой весь день.

На рынке было довольно многолюдно, так как день выдался тёплым, и солнечные лучи то и дело пробивались сквозь бегущие по небу облака. Мне было немного жарко в чёрном платье, но, к сожалению, не оставалось ничего другого, кроме как терпеть. Моя шея пестрела от ссадин, полученных накануне вечером. Синяки делались всё заметнее по мере того, как проходило время, так что я купила несколько составляющих для специального масла от ушибов.

С корзиной в руках я пробежалась глазами по списку, зажатому между пальцами. Апельсины, лилии, незабудки, вишни, касторовое масло, уксус и дождевые черви, хотя до этого я уже собрала достаточно червей в парке.

Чьё-то тело, внезапно прижавшееся к моей спине, едва не заставило меня выронить корзину из рук. Это был не кто иной, как Существо, наклонившееся к моему уху.

– Ты сегодня пахнешь вишней. Ты надушилась специально для меня?

– Может, ты заболел и поэтому чувствуешь запах вишни? Возможно, яд, пусть поздно, но всё же подействовал на тебя, – усмехнулась я, не желая обращать на него внимания.

– Знаешь, тот порез, который ты оставила мне в подарок, зажил довольно быстро. Ты не думала посвятить свою жизнь косметологии? – пошутил он, протягивая руку, чтобы вырвать список из моих пальцев. Держа его на вытянутой руке, он делал вид, что изучает мой почерк.

– Мерзкая букашка! – я подняла голову и тут же ударилась о его грудь.

– Весьма… необычный список. Тебе уже говорили, что ты крайне необычная девушка, или предполагается, что ты об этом уже знаешь? – он опустил голову вниз, глядя на меня.

Поднявшись на цыпочки, я выхватила список у него из рук и отошла подальше.

– Ты всегда кажешься такой разочарованной, когда видишь меня, – он вздохнул. – Это потому, что ты всё ещё надеешься, что одно из твоих колдовских зелий сработает? Не хочу тебя расстраивать, но если уж нож не смог меня убить, то тем более не смогут самодельные настойки.

– Почему ты не выбросил эту рубашку? Она же испорчена. Ты мог бы купить себе тысячу других, – я всё ещё находилась в шоке от нашей утренней встречи.

– Потому что это шедевр, сделанный руками моей дорогой тени. Я не могу позволить себе выбросить такое произведение искусства! – поддразнил он. – Кроме того, тогда мне пришлось бы признать, что я тебя преследую. Я бы ни за что на свете не поставил под угрозу наши с тобой встречи, – сладко сказал он, шагая рядом со мной.

Мы вместе направились к цветочному магазину миссис Колдуэлл, вернее, направилась я, а он семенил за мной следом.

– Алина! Да что же это! Мистер Форбс! – взволнованно сказала миссис Колдуэлл, смахивая с прилавка несколько листиков и нервно улыбаясь. – Что привело сюда вас обоих сегодня?

Существо открыло было рот, чтобы заговорить, но я оказалась проворнее.

– Я хотела забрать свой заказ и купить ещё парочку растений, – быстро проговорила я, протягивая ей свой список. Как неловко, что уже столько человек видели нас вместе. Я знала, что на следующий день Фиби съест меня по телефону. В наше время слухи распространялись быстрее паровоза. Чем чаще его будут видеть со мной, тем больше возникнет подозрений на мой счёт, когда я брошу его безжизненное тело в ту же гавань, где он обычно оставлял своих жертв.

Миссис Колдуэлл достала из-за прилавка тонкий деревянный ящик и поставила его передо мной. Затем она посмотрела на нас.

– Как я понимаю, они ей понравились? – её взгляд упал на Существо.

– Можно и так сказать, – он одарил её фальшивой милой улыбкой.

– Миссис Колдуэлл, у меня есть ещё одна просьба к вам. Не могли бы вы проверить, не осталось ли в подсобном помещении стеблей ежевики? – спросила я, пытаясь скрыть своё недовольство.

– О да, конечно, я сейчас посмотрю, – она кивнула, повернулась и скользнула в глубину своего магазина.

Я быстро повернулась к Существу.

– Какого чёрта ты делаешь? – прорычала я сквозь стиснутые зубы, ткнув пальцем ему в грудь.

– Неужели это такое ужасное преступление – купить тебе цветы? – он попытался изобразить из себя дурачка. Я была уверена, что в его прогнивших мозгах таилось множество плохих мыслей, о которых я предпочла бы не знать.

Миссис Колдуэлл вернулась с моим заказом, и я осторожно положила распустившиеся цветы в закрытую корзину, приоткрыв крышку так, чтобы они могли дышать. Когда я собиралась взять коробку, он выхватил её у меня из рук.

– Тебе не следует нагружать себя тяжестью! Вместо этого тебе нужно больше отдыхать! – сказал он покровительственным тоном.

Если бы мой взгляд был стрелой, она бы уже пронзила его голову.

С самой милой улыбкой я пожелала своему флористу хорошего дня.

Когда мы вышли на улицу, я выхватила коробку у него из рук.

– Больше никогда так не делай, если не хочешь, чтобы я добавила мышьяка в твой виски, – прорычала я. Он мог сколько угодно унижать меня наедине, но делать это на публике – всё равно что играть с огнём.

– Серьёзно? Я бы с удовольствием посмотрел, как ты это делаешь, – он понизил голос. – Как ты себе это представляешь, моя дорогая тень?

Со сладкой ухмылкой я встала на цыпочки и прошептала ему на ухо:

– Ты сам позволишь мне это сделать. Более того, ты будешь умолять меня об этом, потому что мы оба знаем, что ты не можешь даже мысли допустить быть вдали от меня. Разве не так?

Он уставился на меня.

– Возможно, – он наклонился ко мне. – Позволь мне хотя бы поймать кэб для тебя. Нельзя, чтобы ты перенапрягалась, как прошлой ночью.

Моё лицо приняло своё обычное стоическое выражение, и я не спеша принялась изучать его реакцию. Наконец я сделала шаг назад.

Он воспринял это как знак перемирия и махнул рукой проезжающему мимо кучеру.

Я никак не могла понять, чего именно он добивался. Учитывая то, что произошло прошлой ночью, сейчас он вёл себя слишком учтиво, можно даже сказать, дружелюбно. Я заметила, что его взгляд задержался на моей шее. Несмотря на его слова о моём нежелании видеть его, теперь он сам казался разочарованным тем, что так и не смог насладиться результатом своих подвигов на моём теле. Я бы даже осмелилась сказать, что он был раздражён.

Сайлас помог мне сесть в экипаж, поддерживая меня за руку, после чего наклонился к ней вроде бы с намерением поцеловать. Но тут я заметила его клыки и их явное намерение укусить меня за палец.

Я резко отдёрнула руку.

– Ты просто изверг, – прошипела я, пытаясь закрыть дверцу.

– Ты делаешь меня таким, – он пожал плечами.

– Не обманывай самого себя. Ты всегда такой.

Экипаж тронулся, и его силуэт исчез, как только мы проехали мимо.

Глава 11

Существо

Я уже начал подумывать, что она решила поселиться в этом своём магазине. Любой нормальный человек уже давно ушёл бы домой. Официально прошло три часа пятьдесят две минуты с момента закрытия магазина, а она до сих пор так и не вышла из недр своей пещеры. С каждым днём она задерживалась там всё дольше. Иногда я садился на стул в закрытом кафе напротив и ждал, когда наконец смогу проводить её домой.

Это ухаживание слишком затянулось.

Я встал со своего места, собираясь нанести ей визит через заднюю дверь магазина, когда увидел, как она выплывает из своей берлоги.

А вот и ты.

Привлечённый звоном ключей, я видел, как она заперла дверь, а потом подёргала её для верности.

Я зашагал было по знакомому пути, но вскоре обнаружил, что она пошла не в ту сторону. Обернувшись, я увидел, что она шла в противоположном направлении.

Это не дорога к твоему дому, маленькая тень.

Я зашагал быстрее, чтобы догнать её. Желая остаться незамеченным, я шёл по другой стороне улицы. В руке у неё был блокнот, голова опущена и погружена в записи. Ко мне в сердце начала закрадываться тревога, поскольку к тому моменту я мог пересчитать по пальцам одной руки все места, которые она обычно посещала, и этого места в списке не было.

Должно быть, весь путь занял около получаса, и, лишь оказавшись на месте, я увидел, что речь шла о моём собственном доме.

Она казалась совсем миниатюрной на фоне большого величественного особняка. Он вполне мог бы сойти за музей, принимая во внимание его размеры и несметное количество вещей, которые я коллекционировал на протяжении нескольких веков.

Она на минуту вернулась в действительность, чтобы что-то записать в блокноте.

Что ты задумала, маленькая воровка?

Сделав несколько шагов вперёд, Алина огляделась вокруг, ища способ попасть внутрь. Пройдя вдоль боковой стороны дома, она увидела дверь служебного входа. Она была заперта, но я мысленно сделал себе пометку, что впредь буду оставлять её открытой. Я был совсем не прочь обнаружить среди ночи одиноко бродящую по дому Алину.

Я надеялся, что она попытается постучать и открыть дверь, но, похоже, это не входило в её планы на сегодняшний вечер. Через какое-то время она отошла от дома и зашагала в том направлении, куда должна была пойти с самого начала. Мой подбородок непроизвольно дёрнулся. Какой смысл был в том, чтобы проделывать весь этот путь, если она собиралась просто постоять и всё?

Глава 12

Алина

На тот момент в моей лаборатории находилось более двадцати стеклянных пробирок – каждая была вставлена в соответствующую подставку. В некоторые пробирки я добавила воду в определённой пропорции, другие были опытными образцами, а третьи дополнительными, на случай порчи первых двух. Я никак не могла решить, какой именно яд я хотела сделать, поэтому мне показалось весьма неплохим выходом из положения приготовить все яды, которые я знала. Пополнить запасы никогда не помешает, к тому же мне ещё предстояло выяснить, какой именно яд подойдёт в этом конкретном случае.

Вполне возможно, что я перестаралась с таким количеством растений. Хотя у меня и было достаточно времени, чтобы классифицировать их, я явно не успевала поработать с каждым из них индивидуально.

Прозвенели часы. Я дёрнула рукой и нечаянно поставила кляксу на бумаге.

Пробило два часа дня.

В этой суматохе я чуть было не забыла о вечеринке Фиби в ботаническом саду. Она убьёт меня, если я опять опоздаю. Я и так отменила нашу утреннюю встречу, ссылаясь на то, что мне было нужно время на подготовку к празднику.

Вот это вечеринка так вечеринка! Если бы всегда было так весело, я бы ни одной не пропустила.

Местом для проведения этого суарэ был выбран ботанический сад, а точнее, великолепная цветочная оранжерея внутри сада. Я буквально прыгала от счастья, словно ребёнок, которого первый раз привели в зоопарк. Моя грудь не переставала вздыматься от порхающих внутри бабочек, мои глаза с жадностью впитывали окружающую меня обстановку и, возможно, впервые за последние несколько недель я чувствовала себя по-настоящему счастливой.

Стеклянный купол над нами был составлен из замысловатых панелей. Просвечивающееся небо из голубого постепенно становилось розовым, а затем красным, словно кто-то невидимой рукой рисовал картину на стёклах оранжереи. Это был мой личный райский уголок. Кусочек неба на земле.

Самые редкие цветы, деревья и кустарники украшали величественную стеклянную крепость. Птицы порхали по своей небесной резиденции, щебеча от восторга. Я почувствовала зависть к бедным созданиям, когда на минуту представила себя пернатой, живущей в этом зелёном раю. О, я бы всё отдала, чтобы хоть ненадолго превратиться в одну из них.

Вечернее платье алого цвета, которое Фиби выбрала для меня, буквально светилось в отблесках вечернего неба и мягко падающего света фонарей. Она одолжила мне несколько рубинов в тон платья, поскольку сама я никогда не была заинтересована в том, чтобы хранить фамильные драгоценности. Единственным украшением в моём доме было жемчужное ожерелье, подаренное мне Существом.

Я нигде не видела своей рыжеволосой подруги, хотя и предполагала, что она, словно маленькая пчёлка, будет занята весь вечер, жужжа то тут, то там. Это меня более чем устраивало, поскольку давало время хоть немного расслабиться. Хотя обычно пребывание в большой толпе вызывало у меня тошноту, сейчас это было вполне терпимо, поскольку я находилась в своей стихии.

Один цветок вскоре привлёк моё внимание: у него был длинный зелёный стебель, торчащий в воздухе. Его красота словно влекла меня к себе, умоляя рассмотреть поближе. Латунная табличка гласила: «Трупный цветок (Amorphophallus Titanum)».

– Он великолепен, не правда ли? – раздался рядом со мной глубокий голос с русским акцентом.

Взглянув направо, я увидела молодого человека, зачарованно смотревшего на странный экземпляр перед нами. Его мягкие янтарные глаза были полны любопытства и удивления.

Я вполне могла понять его состояние, особенно находясь в таком месте, как это.

Поймав мой взгляд, он неловко вжал плечи, что выглядело довольно странно, учитывая его мускулистое тело и смазливое лицо, на котором выделялась скромная улыбка и ямочки, особенно когда он поправлял оправу своих проволочных очков. На вид ему было около двадцати пяти лет, где-то года на два старше меня, и одет он был в строгий коричневый костюм.

– Виктор Каськов, – он вежливо протянул мне руку, его акцент был милым и приятным.

Я приподняла бровь, что могло лишь означать смесь удивления и скептицизма. Неужели мужчина хотел пожать мне руку на равных?

С опаской я взяла её и осторожно сжала.

– Алина Лис…

– Я знаю! Прошу прощения. Я должен был сразу признаться, что являюсь поклонником вашего творчества, – его глаза напряжённо смотрели на меня, словно стараясь заглянуть поглубже. Я почувствовала себя неловко. – Ваша статья о влиянии багульника на нервную систему паразитов была просто восхитительной. Как вам пришло в голову использовать именно это растение в качестве объекта исследования? Его довольно редко можно найти в наших краях, – он наклонил голову, изучая меня. Пара чёрных локонов красиво спадала на его лицо.

Его реакция казалась мне явным преувеличением. Я не привыкла к тому, чтобы мужчины воспринимали всерьёз то, что я пишу.

– Я ознакомился с вашей работой во время путешествий с отцом. Он увлекается такими вещами, – я обратила внимание на то, что его рука всё ещё сжимала мою. – Это так необычно! Женщина, увлекающаяся наукой и приключениями? Это редкое явление в наше время, – он ещё раз сжал мою руку, и только затем выпустил её. – Вы уже видели выставку цветов-хищников в этих садах?

– Я не знала, что тут есть такая выставка. Мне бы следовало почаще бывать тут, – я так и просияла от подобного предложения.

Место, где располагалась выставка хищных и ядовитых растений, находилось довольно обособленно от основной зоны вечеринки. Я даже не была уверена, что нам был разрешён вход туда. Закрытая оранжерея находилась в другом крыле сада.

Вдоль дорожки были посажены цветы Живокости (Larkspur), высотой около метра с небольшим, голубого, розового, фиолетового и белого цвета. Цветы наперстянки напоминали одностороннюю или многостороннюю кисточку, их маленькие трубчатые цветки раскрывались не сразу, а постепенно. Среди других цветов был паслен, боровая матка, олеандр, трутовик и другие экзотические растения, которых я никогда раньше не видела. По краям висели кувшинки, мухоловки и другие их липкие собратья, хотя надо сказать, что кровожадная флора никогда меня особо не интересовала.

Некоторое время мы исследовали цветы вместе. Никто из нас не следил за временем. Этот уголок был чем-то вроде моего маленького рая вдали от шума и суеты, который ждал за дверями. Мы прекрасно провели время, делясь друг с другом своими знаниями в области ботаники, разыскивая таблички или пытаясь угадать названия растений. Дело не обошлось и без «заимствования» одного или двух черенков под зорким оком Виктора, следящего за тем, чтобы нас никто не застукал на месте преступления. Я даже сняла перчатки, чтобы уберечь их от грязи, пока возилась с землёй.

– Вы знаете, как разводить все эти цветы? Некоторые из них я даже никогда раньше не видела, – я сжимала в руке маленькие веточки растений, словно они были хрустальными. Мы с ним сидели на скамейке перед одним из искусственно созданных прудов.

– Возможно, у меня имеется пара заметок на эту тему. К тому же, я мог бы отправить вам ещё несколько по почте с условием, что позже вы сможете их мне вернуть, – он ухмыльнулся.

В его компании было так уютно и спокойно. Мне хотелось почаще испытывать это ощущение.

– Я должна их вернуть? Как это жестоко с вашей стороны, – пошутила я, пряча драгоценные страницы в сумочку.

– Ваши руки… – он внезапно схватил меня за руку. – Простите. Я должен был сам срезать корешки. Соприкосновение с ними вызвало раздражение на вашей коже, – обеспокоенно сказал он, глядя на мои покрасневшие кончики пальцев. Я не могла сказать ему, что это вовсе не из-за пары корешков, а из-за всех растений, изучением которых я занималась незадолго до вечеринки, но его беспокойство, признаться, заставило меня покраснеть. Неужели я стала такой стыдливой? Да ещё рядом с мужчиной?

– Не стоит волноваться из-за этого. У меня просто чувствительная кожа, – заверила я его, убирая руку, которая уже начинала скучать по его нежным прикосновениям. – Я… мне пора возвращаться, – быстро сказала я.

– Конечно. Не смею больше злоупотреблять вашим временем, – улыбнулся Виктор. – Не ждите меня. Я ещё побуду здесь некоторое время. Светские рауты – не моя стихия. – Он действительно понимал меня.

Я кивнула ему.

– Что ж, спасибо за вашу компанию.

– Вам я всегда буду готов уделить время. Правда, – он подмигнул мне.

С этими словами я удалилась, оставив его наедине с прекрасными видами и тяжёлыми чувствами. Пока я продвигалась сквозь гудящую толпу, я рассматривала растения вдоль тропинки. Я присела и достала из рукава лезвие, чтобы отрезать несколько стеблей для своей коллекции. У меня было такое чувство, что я краду драгоценности из музея, хотя я сомневалась, что кто-то будет против.

Постояв ещё немного и полюбовавшись своими новыми экземплярами, я спрятала их в клатч и осмотрела толпу.

В самом центре стоял разъярённый человек. Мне потребовалась всего минута, чтобы понять, кто это был.

Голова Существа метнулась в мою сторону, выражение его лица было злым, словно я специально пряталась от него. Он быстро пробирался сквозь толпу по направлению ко мне.

В моей голове зазвучали сигналы тревоги, и я быстро двинулась в обратном направлении, желая как можно скорее покинуть многолюдную зону. Я то и дело натыкалась на людей, отклоняясь от своего пути.

«Двигайся!» – шептала я самой себе.

В дальней части оранжереи находилась дверь с табличкой «Посторонним вход воспрещён».

Я бросилась к ней – дверь уже почти закрылась за мной, когда кто-то дёрнул её на себя и только потом захлопнул. Злодей вошёл следом за мной.

– Куда это ты собралась? – он щёлкнул замком на двери.

– Догадайся, – ответила я спокойно. Мы находились в так называемом рассаднике. Это было небольшое помещение, стены и потолок которого были полностью сделаны из старого грязного стекла. На деревянных полках в беспорядке стояли небольшие плантаторы со всевозможными саженцами. По крайней мере, тут было гораздо тише, чем в центральной части. Мой взгляд скользнул по маленьким растениям, отметив парочку тех, которые мне хотелось бы взять.

– Посмотри на меня, – Существо шагнуло ко мне. – Давай пока не будем отвлекаться. – Его слова были полны сарказма, смешанного с раздражением.

– Чего ты от меня хочешь? Неужели я не могу провести хоть одну ночь в своё удовольствие?

– Я позволил тебе провести несколько ночей в своё удовольствие, – он шагнул вперёд. Я твёрдо стояла на месте. Я не боялась его.

– Так я и поверила, что ты не следил за мной всё это время. Ты хоть когда-нибудь берёшь выходной? Или, может, у тебя появилась новая игрушка?

– Мы уже прошли этот этап, моя милая тень, – он захихикал, нависая надо мной, словно виселица. Он провёл одной рукой по моему лицу, а другой дотронулся до моего сжатого кулака. – Тебе повезло, что ты такая аппетитная. Обычно я не позволяю своей добыче так долго себя дразнить.

Его палец прошёлся по моей щеке, а затем потянулся к моей нижней губе.

Мои зубы сжались на его пальце.

Он вскрикнул от боли, а я, воспользовавшись положением, бросилась к двери, но он успел схватить меня за шею свободной рукой.

– Алина, – он неодобрительно щёлкнул языком. – Что мы поняли о бегстве?

– Найди себе другую жертву, – я выплюнула его кровь изо рта.

В горле появилось жжение, заставившее меня извиваться в его руках. Охватившее меня пронизывающее ощущение становилось всё сильнее. Словно чья-то рука сомкнулась вокруг моего горла, в то время как меня насильно кормили горячими углями.

Моё дыхание участилось, и я закашлялась. Отчаянный стон вырвался из моей груди, когда я поняла, что кашель не помогал мне прочистить горло. Во рту появился горький металлический привкус.

Существо развернуло меня лицом к себе.

– Что я тебе сказал? – он наклонил голову в сторону. – Разве я не предупреждал тебя, что состою из яда? Я был уверен, что ты воспримешь эти слова всерьёз.

Мои глаза заслезились, а пальцы ухватились за его рубашку от чистого отчаяния. Ещё один вздох был сделан напрасно. Жжение было настолько невыносимым, словно я проглотила раскалённые угли и пыталась выплюнуть их обратно, отчего они разгорались ещё сильнее.

Что это было?

Признаться, будучи сама сведущей в области ядов, я никогда не думала, что окажусь на месте своих жертв. За последние несколько недель я приготовила немало новых образцов. Надо признать, в том, что мне предстояло пожинать плоды собственных занятий, присутствовала некая доля романтики.

Он приблизил своё лицо к моему, и моё тело инстинктивно воспротивилось этой близости.

– Ты мне доверяешь? – прошептал он мне прямо в губы.

– Нет! – мой голос сорвался и перешёл в рыдания. Мои глаза затуманились от слёз, и я ещё крепче схватилась за него, чтобы успокоить головокружение. Воздух перекрывал доступ к моим лёгким, я едва могла дышать.

– Найди в себе силы довериться мне, хотя бы в этот раз, – прошептал он.

Сайлас взял моё лицо в свои руки и притянул к себе. Его губы коснулись моих, и я почувствовала, как его язык проник внутрь моего рта. Поцелуй был нежным, несмотря на его прожорливость. Я решила не отвечать ему на поцелуй, но тут жжение начало медленно рассеиваться. Инстинкт выживания заставил меня открыть рот, чтобы вдохнуть побольше воздуха, и он, не теряя времени, воспользовался этой возможностью. Я вскрикнула, когда мой рот раскрылся шире, и наш поцелуй стал ещё глубже.

Существо подхватило меня и подсадило на верстак, садовые инструменты со звоном покатились по земле.

У меня перехватило дыхание от резкого движения, наши губы лишь слегка соприкасались друг с другом. Если бы в помещении было темно, то от напряжения, возникшего между нами, наши тела уже начали бы выделять статическое электричество, способное вызвать вспышки света. Мои руки тряслись от пережитого шока.

Он чуть не убил меня. Опять. И виновата в этом была я, хоть мне и хотелось, чтобы это была полностью его вина. Отравительница, которая отравила саму себя. Я словно могла видеть эту надпись на надгробном камне.

Он был настолько великодушен, что дал мне перевести дух. Как же это унизительно.

Мне не нужно было смотреть на него, чтобы знать, что он будет спокойно стоять и наблюдать, как румянец начинал возвращаться на моё лицо.

– Знаешь, а тебе идут синие губы, – его взгляд переместился с моих губ на мои глаза. – Я могу понять, почему ты любишь отправлять людей на тот свет именно таким способом.

У меня сердце ушло в пятки, и неприятно засосало под ложечкой, когда я поняла, в каком незавидном положении я находилась.

Существо возвышалось надо мной, голодное и ждущее. Его бёдра были зажаты между моих ног, его руки пытались успокоить мою дрожь.

Это мог быть выброс адреналина или моё собственное долгое воздержание. Я не знаю, как это объяснить. Словно разряд волной пронёсся по моему телу. Почему он действовал на меня столь возбуждающе?

– Что за мысли роятся в твоей головке? – его зрачки были сужены. Воздух вокруг него был пропитан такой же опасностью, какую таит в себе штиль перед бурей.

– Нет… никаких мыслей, – пробормотала я, отказываясь смотреть на него.

– Ты выглядишь грустной.

– Так оно и есть.

– О, тогда нам надо это исправить, верно? – он наклонился и нежно прикусил моё ухо, прижимаясь своим телом к моему. Мои волосы выбились из аккуратного пучка, когда его пальцы запутались в чёрных прядях. Он задрал моё платье, обнажив мои ноги и используя свои бёдра как барьер, мешающий им сомкнуться.

– Стой… – мои слова оборвались прежде, чем Сайлас прикоснулся губами к моей шее около подбородка. Холодная, обтянутая кожей рука забралась под платье и поползла вверх по бедру. Я попыталась сжать ноги, но он не позволил мне этого сделать.

– Будь хорошей девочкой, – дышал он мне в шею. – Я пытаюсь быть милым. Позволь мне доставить тебе удовольствие.

Моя кожа словно горела в тех местах, где он дышал, прикасался, целовал. Все мысли о морали и этике ускользали, выходя из-под контроля. Он был словно магнит, притягивающий меня к себе.

Несмотря на всю мою ненависть к нему за те чувства, которые он пробуждал во мне, я прекрасно отдавала себе отчёт в том, что он мог позволить себе всё, чего бы ни захотел. Но на что ему сдалась я? Почему он так упорно преследовал именно ту, которая хотела его убить?

– Помнишь свои ощущения, когда мой язык целовал твои пальцы в ту ночь? – спросил он, прижимаясь к моей шее и ставя ещё один засос над одним из почти заживших синяков.

Я кивнула и смущённо отвернулась.

В ответ он отстранился.

Я разочарованно опустила глаза и увидела его широкие плечи у себя между ног. Мои глаза расширились от удивления, но это влажное и тёплое ощущение было таким приятным, что я не сразу отреагировала.

– Нет! – я попыталась было высвободиться, но он был быстрее и обхватил мои бёдра так, что мои ноги легли на его плечи. Он притянул меня ближе к краю стола. Его язык нежно прикоснулся к моим половым губам, словно дразня меня, пока я не почувствовала, как всё моё тело начало пульсировать в предвкушении и подёргиваться от любого неосторожного движения. Он провёл языком по коже вокруг моего клитора. Его пальцы теребили резинку моих шёлковых чулок в то время, как его внимание было полностью сосредоточено у меня между бёдрами.

– Хватит! – я схватила его за волосы и дёрнула его голову кверху. Его теперь уже чёрные глаза смотрели на меня сквозь светлые ресницы, прежде чем его лицо снова скрылось под платьем, игнорируя мои протесты.

Длинный язык игриво танцевал между моими ногами, а затем нежно продвинулся вперёд, словно прося разрешения войти.

Я так сильно прикусила губу, что ещё чуть-чуть, и из неё пошла бы кровь. Хотя, возможно, ему даже понравилось бы это. Мне становилось всё труднее подавить стоны, которые так и норовили вырваться из моего горла. Что мешало мне сказать «нет»? Всякий раз, когда я думала вырваться из его объятий, меня отвлекало ощущение его языка, дразнящего меня. Моя рука всё ещё сжимала в кулаке его волосы, но я не знала, чего я хотела больше: оттолкнуть его или, наоборот, притянуть к себе.

Постепенно его язык продвигался всё дальше и дальше, до тех пор, пока его губы не стали обсасывать окружающую моё влагалище область, вызывая у меня волны удовольствия.

Для меня все эти ощущения были в новинку. Признаюсь, что, хоть я и пыталась несколько раз получить удовольствие от мужчин, но это даже близко не стояло к тому, что я чувствовала сейчас. Жар и напряжение, постепенно нараставшие внизу моего живота, оставили меня буквально без воздуха. В маленькой стеклянной комнате вокруг нас начали запотевать окна.

Его рот вибрировал на моей коже, когда из его горла вырвался низкий щелчок.

Я откинулась на стол, отпустив его волосы, не в состоянии больше противиться захлёстывающему меня блаженству.

Он поднялся, мои ноги всё ещё лежали у него на плечах, но сейчас мы могли полностью видеть друг друга. Он смотрел на меня сверху вниз, лаская меня между бёдер, играя рукой с моим клитором.

Мои щёки стали пунцовыми от смущения и от того, что кровь прилила к моей голове, находясь в таком положении. Мои ногти впились в поверхность стола, отчаянно пытаясь найти хоть что-то, за что можно было ухватиться.

Я бросила на него мимолётный взгляд. Дать ему почувствовать надо мной власть означало дать ему повод думать, что победа была на его стороне.

– О, если это не самый прекрасный вид, – он провёл языком по влажной коже, – то тогда я просто не понимаю значения этого слова.

Не теряя ни минуты, он снова просунул в меня свой дьявольский язык, проникая глубже, чем я могла даже мечтать. Я вскрикнула, полностью выгнув спину. Он задыхался, двигая языком, продвигая его вперёд и изгибая, чтобы попасть в то запретное место, которое далеко не всем удавалось найти. – Сайлас! – прохрипела я, плотно закрывая глаза, пока он двигался внутри меня.

Услышав своё имя, он физически напрягался, в то время как его движения становились всё более быстрыми.

Я не могла больше терпеть. В животе стало так тесно, что я была готова взорваться. Разрядка наступала стремительно. Волну, нахлынувшую на меня, было уже не остановить.

Оргазм пронёсся по моему телу с такой силой, что, клянусь, даже Сайлас почувствовал, как тот заставил всю меня пульсировать, сжимаясь вокруг его языка. Он прокатывался через меня волнами, с каждым разом всё менее интенсивными, пока не отпустил моё тело, унеся с собой всё оставшееся напряжение.

Моё тело обмякло, но сердце всё ещё настолько учащённо билось в груди, что она, не переставая, поднималась и опускалась. Корсет, в свою очередь, тоже нисколько не помогал мне восстановить дыхание. Наконец, он поднялся, облизнув в ответ губы.

– Знаешь, на вкус ты ещё лучше, чем я себе представлял, – он ухмыльнулся. – К тому же все эти прекрасные звуки сделали этот момент незабываемым, – поддразнил он меня.

– Я… убью… тебя, – выдохнула я, откинув голову на стол. Мне было необходимо закрыть глаза на минуту.

Что же я натворила?

– Это что, способ отблагодарить меня? – он опустил мои ноги, возвращая меня в сидячее положение. Мои бёдра всё ещё дрожали. – Если ты позволила мне поиграть с собой, то почему бы не дать мне возможность попробовать тебя несколько по-другому?

– Мне нужно вернуться обратно…

– К чему такая спешка? – спросил он, наклонившись. – Почему бы нам не остаться здесь на всю ночь? – он прижался ко мне своими бёдрами, намекая на продолжение.

Омерзительно.

– Даже не мечтай об этом.

– Я спас тебе жизнь и попробовал на вкус твои сладкие губы сегодня ночью. Всё может случиться.

Я опустила взгляд в смущении. В гневе и спешке я оттолкнулась от стола.

– Красный цвет тебе идёт, – сказал он. – Особенно когда кровь приливает к твоему лицу.

Он рассмеялся, но к тому времени я уже вышла за дверь. Я попыталась поправить причёску и взяла ленту, чтобы завязать её вокруг пучка. Мой вид был довольно жалок в этот момент.

Дрожащими руками я судорожно перебирала ленту, пытаясь завязать её, и сама не заметила, как столкнулась с чьей-то твёрдой грудью.

– Мисс Лис! – прошелестел надо мной нервный голос. – Мне так жаль, я не должен быть оставлять вас одну… – Виктор положил свои руки мне на плечи, глядя на меня сверху вниз своими прекрасными карими глазами. Его лицо приняло озабоченный вид, когда он увидел меня в таком состоянии. – Вы в порядке? Неважно выглядите, – добавил он.

– Да-да, всё в порядке. Мне просто был нужен перерыв! – нервно воскликнула я, страстно желая оказаться как можно дальше от злосчастной комнаты, мои ноги всё ещё дрожали. – Как насчёт того, чтобы потанцевать? Да! Давайте потанцуем!

Он держал меня за руку, пока мы двигались по пешеходным дорожкам по направлению к основному месту проведения мероприятия. Медленная успокаивающая музыка наполняла помещение, а слабый свет привносил гармонию. Солнце уже давно село, и несколько звёзд блестели на тёмном небе по ту сторону стеклянного купола.

Лучше всего было находиться в окружении людей, так как я не хотела ни о чём думать до конца ночи. Я взяла с подноса бокал шампанского и залпом выпила прохладную жидкость.

Виктор недоумённо посмотрел на меня, когда я потащила его за собой.

Мы присоединились к толпе на танцплощадке, и я вцепилась в своего спутника, словно он был спасательным кругом на тонущем корабле.

– Мисс Лис, вы уверены, что всё в порядке? – прошептал он, положив одну руку мне на талию, а другой сжав мои пальцы.

– Да! Всё просто отлично! – я выдавила из себя улыбку, кокетливо заглядывая ему через плечо, чувствуя себя так легко, словно я могла взлететь в любой момент.

Он не стал больше настаивать, и лишь мягко притянул моё тело к себе, ободряюще сжав мою руку. Этот жест немного успокоил меня. По крайней мере, Сайлас не посмеет устраивать сцену на глазах у всех. Не здесь. Я положила голову на грудь Виктору, и он в ответ упёрся подбородком в мою.

– Мисс Лис…

– Алина. Пожалуйста, зови меня просто Алина, – пробормотала я в лацкан его костюма.

– Алина, – поправил он себя, играя со звучанием моего имени на своём языке. – Хочешь, чтобы я проводил тебя домой?

– Да, пожалуйста.

Дверь открылась, издав громкий щелчок, и я оглянулась на Виктора.

Он стоял на нижней ступеньке и смотрел на мой дом. Его глубокие глаза словно хотели запомнить все детали, вбирая их в себя. Своим любопытством и тем, как он изучал всё вокруг, он напоминал мне саму себя.

– Хочешь зайти? – предложила я, открывая перед ним дверь пошире.

Он сделал вид, что размышляет об этом, несколько раз коснувшись подбородка.

– Я не знаю… Это действительно трудное решение. А что, если ты окажешься ведьмой?

– В жизни есть вещи и похуже: например, инопланетные существа, – я подмигнула ему.

Он засунул руки в карманы, бросив робкий взгляд на свои ботинки.

– Как бы мне ни хотелось остаться, но, к сожалению, надо идти. Я вообще редко выхожу из дома так поздно.

– Как хочешь, – я пожала плечами. – Позвони мне как-нибудь, ладно?

– Я могу сделать для тебя кое-что получше, – он озорно улыбнулся. – Я пришлю тебе бумаги, которые ты просила.

– Договорились, но при условии, что ты отправишь себя вместе с ними.

– Посмотрим, что я смогу сделать. – он рассмеялся.

На этом мы с ним попрощались.

Глава 13

Алина

Один за другим я отщипывала одиночные стебли ландышей, которые тянулись длинной дорожкой по всему дому. На зелёные стебли аккуратным жемчугом были нанизаны хрупкие белые цветы в форме крошечных колокольчиков. Я считала совершенно непродуктивным подыгрывать больным играм моего Существа, которое, в свою очередь, нисколько не сомневалось в том, что я не стану выбрасывать прекрасные цветы.

Когда я проснулась тем утром, тропинка из ландышей начиналась у моей кровати, бежала по коридору, спускалась по лестнице и, наконец, заканчивалась на кухне.

Яркие лучи, падающие в комнату из окна, осветили маленькие пылинки, словно ожившие при моём появлении. Яркая полоса света солнечной дорожкой протянулась по полу и столу, где лежала куча загадочных волокон.

На первый взгляд в ней не было ничего особенного. Издалека это выглядело как куча шерсти, брошенная на стол. По мере приближения шерсть постепенно превращалась в тонкие волоски, сплеталась в цветы и листья, которые, в свою очередь, складывались в венок. Некоторые волоски были окрашены в красный цвет неаккуратными пятнами, которые были, скорее всего, последствием того, что случилось с их несчастными владельцами.

В центре венка лежала крыса. Она лежала на спине, в её брюшке была вырезана аккуратная латинская буква Y. Головы у крысы не было. Все внутренности были на своих местах, только сердце было приколото над тем местом, где должна была быть голова. В записке не было необходимости. Я и так знала, кто прислал мне всё это.

С одной стороны, я не могла не признать, что его креативность была выше всяких похвал, но с другой, я знала, что это великолепие без колебаний пойдёт на обед птицам.

Я осторожно подняла венок из волос. Тонкие пряди всё ещё не утратили жирной текстуры кожи головы своих прошлых владельцев. Я почувствовала это, держа волосы в своих руках. Я вырвала крысиное сердце и положила его обратно в тушку, осторожно погладив маленькое тельце, и только затем вышла на улицу через заднюю дверь.

Когда я вышла на задний двор, на улице стояла предрассветная тишина, нарушаемая лишь редким кваканьем лягушек в саду.

Единственное, что я оставила себе от столь необычного подарка, – это цветы. Остальное я отдала своим подругам-воронам. Я бросила тушку в траву, и птицы с энтузиазмом приступили к трапезе.

Возле теплицы я повесила венок на кормушку для птиц, надеясь, что пернатые мастера гнёзд смогут использовать его лучше, чем я. В последнее время Существо дарило мне довольно сложные подарки. Каждый раз, когда он оставлял мне что-то, я пыталась найти этому хоть какое-то применение, если это было возможно. Но с тушками животных всё обстояло иначе. Лучше всего было закопать их под клумбой, чтобы их съели черви.

Хорошо хоть эти подарки не требовали особой уборки после себя, так как у меня не было горничной. Но даже если бы она и была, я в любом случае не смогла бы попросить её убирать мёртвые конечности.

– Он дал тебе понять, что ты ему нравишься? – спросила Фиби, сидя рядом со мной на диване и обхватив руками колени.

Мы устроились перед камином с хрустальными бокалами в руках.

– Нет, хотя я была бы не против, если бы он это сделал, – я покраснела, сделав робкий глоток вина.

– Обожаю, когда такое случается! Я всё-таки должна была стать свахой. У меня ощущение, что на моих вечеринках каждый находит себе пару, – она хихикнула. – Скоро ли я смогу опять увидеть вас обоих?

– Я не знаю. Он обещал прислать мне какие-то бумаги. Я надеюсь, что он не забудет положить в посылку свою визитную карточку, – я пожала плечами, допивая свой бокал и протягивая его Фиби.

– Это так интересно! Мы можем договориться и пойти вместе в музей, на ярмарку или, может быть, на спектакль? – затараторила она, поднимая графин и наливая мне ещё вина.

– Звучит заманчиво, – улыбнулась я. – А как насчёт тебя? У тебя кто-то появился?

– Всё по-старому. Я боюсь, что никогда не найду кого-то достойного себя, а быть с человеком скучным и неинтересным я не хочу, – она сделала паузу, на её лице появилось лукавое выражение. – Хотя никто не лишит меня удовольствия продолжать испытывать мужчин на прочность.

– Ты скоро разоришь их всех своими дорогостоящими вечеринками и винными погребами.

– Разве не для этого нужен мужчина?

Я пожала плечами и накрыла нас одеялом, придвинувшись ближе к Фиби, чтобы мы могли удобно разместиться под ним.

– Ты куришь? – спросила Фиби.

Я покачала головой.

– Иногда, но я уже давно этим не баловалась. Мне не нравится вкус табака.

– Хм… – она взяла мою косу и поднесла её к своему носу. Затем она наклонилась к моей шее и вдохнула, сморщившись. – Пахнет дымом.

– Странно, – я приподняла бровь, тоже нюхая волосы. – Последний раз я принимала ванну два дня назад. Скорее всего, в этом виновата прогулка.

– Я так и подумала. Не могу представить тебя курящей, хотя пьющей всякую дрянь – да, – она рассмеялась.

– Точно, – мои губы растянулись в короткой улыбке, когда я заметила, что всё ещё сжимала косу руками.

– Как насчёт того, чтобы помыться прямо сейчас? Я тебе помогу! Пошли! – она сбросила ноги с дивана, заставляя меня идти за собой.

– Зачем? Я завтра сама вымоюсь!

– Так мы вспомним старые добрые времена!

– Нам было по пять лет! Скорее всего, ванна не выдержит нас обеих.

Её хватка не ослабла, Фиби протащила меня весь остаток пути до ванной. Больше всего я скучала по ночам, которые мы проводили вдвоём. Ближе Фиби у меня никого не было, как, собственно, и у неё, мы почти всё время были вместе. Но так было раньше. Мне было интересно, чем она занималась, пока я была в отъезде. Я думала, что за время моего отсутствия у неё появятся ещё друзья. В каком-то смысле я испытала облегчение от того, что мы смогли так легко вернуться к тому, на чём остановились.

– Похоже, ты сегодня скупила весь рынок, – прокомментировала она, поставив свой напиток на пол и взяв в руки перевёрнутый букет лилий, сушившийся на двери.

– Мне сделали скидку, и я не смогла отказаться, – соврала я, поворачиваясь к керамической ванной.

Я не сразу включила воду, но, повернув кран, вода странно зашипела, указывая на то, что в ванной что-то было.

Крысы. Две, нет, три дюжины крысиных тушек были свалены на дно ванны. Все они были вскрыты, как и предыдущая. Напор воды сталкивал их друг с другом, они барахтались и покачивались в отвратительной алой жидкости.

Я отпрянула в ужасе и зажала рот рукой.

– Тебе помочь подержать волосы?

– Нет! Нет, Фиби, – поспешно выдохнула я. – Просто… не могла бы ты сбегать и принести мне имбиря?

– Ты уверена, что я… – она шагнула ко мне.

– Нет! Быстрее! Пожалуйста, беги за ним скорее! – крикнула я.

Она выскочила за дверь, отправившись на поиски имбиря, которого у меня не было.

Наклонившись над ванной, я в гневе ухватилась за её край. Всё, хватит! Если меня он и мог заставить играть в свои дурацкие игры, травмировать мою дорогую Фиби я ему не позволю. Она была очень чувствительной, он не мог вести себя с ней так жестоко. По крайней мере, вороны будут сегодня счастливы.

Я распахнула окно над ванной, выходящее на задний двор. Было удобнее впустить птиц внутрь, чем собирать и выносить мышей на улицу.

Но вместо ворон посреди сада стоял Он.

Он был молчалив и лишь ухмылялся, засунув руки в карманы.

Я с отвращением отвернулась от окна.

Выходя, я заперла за собой дверь. Я завтра подумаю, что со всем этим делать.

– Мне уже лучше! – крикнула я Фиби, быстро сбегая по лестнице и направляясь к задней двери, чтобы проверить замки.

Когда я выглянула в окно, снаружи уже никого не было.

Глава 14

Существо

Сегодня она металась, как маленький муравей, готовивший себя к чему-то особенному.

Обычно её распорядок дня не блистал особым разнообразием, но сегодняшний день явно отличался от остальных. Возможно, мои дары вдохновили её на то, чтобы что-то изменить в своей повседневной рутине.

Я притаился в тени её коридора, наблюдая за ней, пока она перемещалась по спальне. Сквозь слегка приоткрытую дверь я видел её фигуру, трепещущую в отблеске свечей.

Она не включила газовые лампы – явный признак того, что не собиралась надолго задерживаться дома.

Я стоял, прижавшись к стене рядом с дверью. При свете свечей моя маленькая тень начала сбрасывать с себя слои одежды.

Она долго боролась с парой пуговиц на спине своего высокого декольте, в то время как я боролся с желанием помочь ей побыстрее раздеться. Наконец, когда с пуговицами было покончено, она приступила к остальной части своего гардероба. Алина выскользнула из платья, оставшись в нижнем белье. Прозрачный белый корсет и нижняя юбка скрывали от любопытных глаз её наготу. Едва она приподняла юбку для того, чтобы поправить подвязки и завязать небольшой мешочек, я увидел чёрные хлопковые чулки. Закалывая волосы, она воткнула в них знакомую мне иголку.

Для меня?

Она облачилась в то, что я называл её рабочим нарядом, – шерстяную юбку для прогулок и простую блузку. Последним элементом одежды была пара грязных сапог.

Это были её прогулочные сапоги. Должно быть, ей предстояло работать. Обычно она брала с собой портфель для того, чтобы иметь возможность разносить заказы, но сегодня она шла налегке. Мне было интересно узнать, с кем она собиралась встретиться. Закончив одеваться, Алина распахнула дверь и вышла на улицу.

Она опять была чем-то взволнована. Бедняжка.

Этот путь по извилистым улочкам был мне явно знаком.

Она шла по направлению к моему дому.

Я внимательно следил за тем, как она приблизилась к нему, снова осматривая фасад. В этот раз я оставил заднюю дверь незапертой, но Алина уже имела свой план, как попасть в дом. Я увидел, как она присела и открыла окно подвала, проскользнув внутрь.

Наконец-то ход конём.

Я всё время спрашивал себя, как долго она позволит мне играть с ней, прежде чем нанесёт ответный удар.

Обойдя здание сбоку, я забрался на каменный выступ, чтобы заглянуть в окно. Она быстро перемещалась, роясь в моих вещах в поисках идеального места для ловушки.

Я напоминал самому себе охотника на крупную дичь в её естественной среде обитания: как когда ты наблюдаешь за животными из укромного места, а они об этом даже не догадываются.

Через некоторое время она дошла до моего кабинета. Упрямая девушка оставила дверь открытой, так что мне было хорошо видно, как она вылила один из своих пузырьков в мой графин для вина.

Как это дерзко с её стороны. Думаю, пора сделать ответный ход и «вернуться домой».

Подойдя к входной двери, я медленно повернул ключ в замке, чтобы дать ей время на подготовку. Когда я переступил порог, меня встретил тёплый свет моего дома.

Для места, где я проводил меньше всего времени, он был довольно просторным. Я использовал его в основном для проведения вечеринок и встреч с друзьями, но в остальном этот дом был похож на лабиринт. Если бы не прислуга, большинство комнат были бы покрыты толстым слоем пыли. Сразу от входной двери открывался просторный холл и две лестницы по бокам, которые соединялись посередине, образуя небольшой балкон. Слева от меня была гостиная, а справа – личный кабинет. Прямо передо мной был коридор, ведущий к комнатам, которые обычно пустовали.

Я заметил лёгкое движение за углом и сопровождающий его звук шагов.

Как это кокетливо!

Я бросил ключи на маленький столик рядом со входом. Они громко звякнули, ударившись о дерево.

Послышалось тихое шарканье.

У меня не было никакой особой цели, пока я бродил по дому. Я неспешно переступал с ноги на ногу, играя в детскую игру «тепло или холодно».

Едва ступив в длинный коридор, ведущий к комнатам на втором этаже, я уловил слабый аромат.

Глубокий стрекочущий звук в моей груди означал приятное лёгкое возбуждение от предвкушения победы. Я осторожно последовал за ней, контролируя себя, чтобы не найти её слишком быстро: пусть думает, что преимущество на её стороне. Я слышал, как она осторожно двигалась по сообщающимся между собой комнатам по левую сторону коридора.

Чётко следуя за ароматом, я миновал одну из гостиных и вошёл в смежную с ней комнату.

Из-под одной из дверей промелькнула короткая тень.

Вот ты где!

По мере того, как я продвигался по коридору, аромат с каждым разом становился всё сильнее, пока я не добрался до комнаты, в которой она пряталась. Я не стал заходить внутрь. Алина стояла за дверью с другой стороны. Я прислонился к дереву и бесшумно вдохнул. Я чувствовал запах её страха – пот, выступивший на шее, жар, который, несомненно, обжигал её щёки.

Торопиться в такой момент было бы непростительной глупостью. Я так долго ждал хоть каких-то шагов с её стороны. Окна на втором этаже были закрыты, так что рано или поздно ей всё равно пришлось бы выйти из своего укрытия.

Я отошёл от двери, прошёл по коридору и остановился в другом конце.

Ничего, я подожду.

Мне потребовалось взять в кулак всю свою силу воли, чтобы подавить непроизвольный щелчок, который хотел вырваться у меня из горла. Это причинило мне боль, но ожидание того стоило.

Прошло ровно двадцать минут, прежде чем Алина успокоила своё сердце настолько, чтобы сделать следующий шаг. Я чувствовал каждый удар её пульса, бьющегося в венах. Адреналин вносил пикантный оттенок в уже знакомый мне аромат.

Моя тень осторожно выскользнула из комнаты, повернув голову в другую сторону – в противоположный конец коридора, туда, где был тупик. Только после этого она повернулась ко мне.

Выражение её лица заставило меня сглотнуть слюну. Эти голубые глаза сузились при виде меня. Вспышка ужаса промелькнула в тонких чертах, прежде чем её разум начал лихорадочно соображать, что же делать дальше, не оставляя на её лице и тени того страха, который буквально пронзил её пару секунд назад.

Что ты будешь делать теперь, когда тебя поймали с поличным? На этот раз ты сама сделала первый шаг. Поэтому тебе придётся извинить меня за то, что я сделаю дальше.

Низкий хор вибрировал в моём горле и уходил в грудную полость, становясь более голодным и жаждущим.

Вместо того, чтобы запаниковать, она выпрямилась и переместилась на середину коридора, полностью оказавшись на виду.

Прятаться бессмысленно. Каким будет твой следующий шаг?

Стоя на пороге комнаты, её глаза внимательно осмотрели меня с ног до головы, оценивая свои варианты отступления. Их было крайне мало, я бы даже сказал – ни одного.

Вытащив руку из кармана, я посмотрел на часы на своём запястье.

Меня не интересовало время, но я был уверен, что для неё эти минуты были похожи на вечность. Я чувствовал, как каждое мгновение, проведённое в тишине, её всё больше охватывал страх, несмотря на то что она всячески пыталась это скрыть. Я дам ей ещё пять минут, а потом приступлю к атаке.

– Три минуты двадцать шесть секунд, – сказала она.

Я посмотрел в её сторону.

– Столько времени прошло, – уточнила она.

– Я понял.

– Сколько ещё нам тут стоять?

– Думаю, с самого начала было ясно, что я ждал следующего шага с твоей стороны. Это ведь твоя игра, дорогая.

– Не называй меня так.

– Душенька?

– Нет.

– Упрямица, – я прищёлкнул языком, засовывая руку обратно в карман своих брюк. – Так каков будет твой следующий шаг?

За время нашего разговора она распустила волосы, что означало только одно: иголки.

Она прошмыгнула в одну из дверей. Я предположил, что она попытает счастья сбежать через смежные комнаты.

Пусть она была изворотливой, зато я был быстрым.

Ударом ноги я распахнул третью дверь, врезав ей по девушке, которая упала назад, не успев выйти.

– Я устал от этой игры, – я шагнул к лежащему на полу телу. Алина сжимала в руке ту самую иглу. Меня охватила ностальгия, когда я вспомнил, как она пыталась отравить меня.

– Не лги. Ты любишь игры, – усмехнулась она.

– Конечно, но я бы предпочёл, чтобы в следующий раз ты лучше продумывала свои шаги, – я улыбнулся и шагнул ближе.

Она отшатнулась назад, но я наступил ей на юбку и наклонился над ней.

– Давай сыграем в новую игру, но на этот раз предлагаю я.

Она сбросила с себя сапог, и я схватил её за лодыжку.

Алина взмахнула рукой и воткнула иглу в мою икру.

Я резко выкрутил её ногу. Раздавшийся вопль лишь ещё больше раззадорил меня, заставляя продолжать.

– Думаю, нам пора выпить. Ты ведь любишь пить, не так ли? – я выдернул иглу из своей ноги и отбросил её в сторону.

Она не ответила, её плечи напряглись.

– Молчание – знак согласия, – я ухмыльнулся, а затем резко потащил её по полу, держа за лодыжку.

– Нет! – она не переставала трепыхаться и брыкаться. Было несколько попыток ухватиться за мебель, углы, дверной проём, всё, что только можно. Она даже вцепилась в ковёр, и следы её ногтей виднелись повсюду вплоть до самого моего кабинета.

– Отпусти меня! – кричала она. – Я буду кричать!

– Ты не у себя дома. Единственный, для кого ты будешь кричать, – это я.

Я протащил её через большие двойные двери. У высокого арочного окна стоял резной письменный стол, вокруг – книжные шкафы во всю стену. В целом это был обычный кабинет, которым я никогда не пользовался.

Однако сегодня он пригодится.

Я втолкнул её внутрь, оставив двери открытыми – возможный путь к отступлению. Единственная проблема заключалась в том, что он был вне пределов её досягаемости.

Алина вздрогнула и бросила на меня испепеляющий взгляд, огонь в её глазах мог сравниться лишь с самой рекой Флегетон в царстве Аида.

– Расслабься. Это всего лишь напиток, – невинно сказал я, отходя к угловому столику, чтобы наполнить два бокала. Чего бы она ни подмешала в мой декантер, оно не имело запаха, но я был уверен, что она расскажет мне, что это такое, если я немного надавлю на неё. Я вернулся к ней, облокотившись на переднюю часть стола. Алина всё так же лежала на полу.

Какое послушание.

Я поднёс свой бокал к губам и вдохнул обжигающий аромат, затем искоса посмотрел на неё.

– Дамы вперёд. Согласно правилам этикета, гости должны испить свой напиток первыми.

Я протянул ей бокал, но она покачала головой.

– Алина Лис отказывается выпить? Должно быть, предложенный напиток не в её вкусе? – я бросил на неё взгляд, полный напускного беспокойства.

– Я не в настроении пить.

– Скажи мне, Алина, ты подмешала яда в мой бурбон?

– Нет.

– Алина, – предупредил я, – не лги мне.

– Ты обижаешь меня своим недоверием, – игриво ответила она.

Я наклонился вперёд, возвышаясь над её хрупкой фигурой.

– Ты даёшь мне слово?

– Я даю тебе слово.

– И чем же ты готова поклясться?

– Богом.

– Нет, это должно быть что-то, что тебе небезразлично, – я с любопытством наклонил голову. – Как насчёт твоей жизни?

Её губы сжались в тонкую линию.

Наконец ты у меня в руках.

– Давай проверим эту теорию, – моя улыбка стала ещё шире. Я откинул голову назад и позволил отравленному напитку заполнить мой рот. Я проглотил жидкость, чтобы почувствовать вкус. Затем я посмотрел на неё сверху вниз.

Её глаза смягчились и смотрели с нескрываемой радостью – я бы даже сказал, с надеждой, которую она уже столько раз демонстрировала раньше. Это проявление любопытства всегда затмевало собой всё остальное, возможно даже, это было её единственной искренней чертой характера.

Я схватил её за лицо. Подушечки моих пальцев надавили на её щеки, заставив открыть рот, её руки, в свою очередь, обхватили моё запястье, впиваясь ногтями в кожу. Я сжал её лицо сильнее, заставляя разжать губы.

Затем я влил жидкость прямо ей в рот, прикрывая его рукой, чтобы она не смогла выплюнуть её обратно.

– Теперь глотай, – сказал я, наклоняясь ближе, и мой голос сделался тише.

Я почувствовал на своей руке её тёплое дыхание.

Её глаза покраснели от подступивших к горлу слёз. Мне хотелось бы думать, что это от страха, но я прекрасно знал, что это от того, что алкоголь тем больше обжигал ей глотку, чем дольше она держала его во рту.

– Что? Это не яд, верно? Тогда к чему весь этот спектакль? – спросил я, медленно убирая руку от её рта.

Она ничего не ответила.

Мне было искренне интересно, что она сделает дальше. Покончит ли со всем этим в ту же минуту или продолжит подвергать себя пыткам с моей стороны?

Ещё через мгновение она открыла рот и выплюнула спиртное, слегка поперхнувшись, так что оно испачкало переднюю часть её юбки и рубашку. Она несколько раз сплюнула на пол, пытаясь избавиться от ощущения онемения во рту.

– Так я и думал, – вздохнул я, обводя её взглядом.

Её белая блузка стала прозрачной от влаги, позволяя рассмотреть её грудь, плотно прижатую к блузке корсетом. На мой взгляд было совершенно неприемлемым одно то, что она вообще что-то носила под блузкой.

– И что мне с тобой делать, а? – спросил я. – Как насчёт ещё одной игры? Я дам тебе второй шанс на искупление своих грехов.

– Я больше не играю.

– К сожалению, это уже от тебя не зависит, – я хмыкнул. Моё воображение рисовало кучу различных вариантов.

– Вставай.

Глава 15

Алина

В его глазах было что-то зловещее. Какая-то дьявольская идея пришла ему в голову.

Я медленно поднялась на ноги.

– Локти и ладони должны быть на столе, – промурлыкало Существо, наклонив голову.

– Зачем мне это делать?

– Разве ты не хочешь выйти отсюда?

Дыхание получилось более сбивчивым, чем мне хотелось бы, но я заставила своё тело подчиниться. Я перегнулась через письменный стол, прижав локти и ладони к тёмному дереву. Я могла сосредоточить внимание лишь на замысловатых деталях, вырезанных на поверхности.

Мокрая ткань прилипла к моей груди и бёдрам, напоминая, насколько моя кожа была липкой и холодной. Порезы и царапины начинали щипать каждый раз, когда их касалась пропитанная спиртом ткань.

Мои ноги дрожали. Возможно, это было от предвкушения, а может, от кайфа, который давала погоня. Я бы назвала это чем угодно, только не страхом, хотя и он, конечно, присутствовал.

Существо встало у противоположной стороны стола.

– Если ты поднимешь хоть один локоть или ладонь, – начал он, заправляя несколько волос мне за ухо, – я убью тебя. Ты меня поняла?

– Что я получу за это? – я оскалилась, мои ладони дрожали, стуча о стол.

– Приз заключается в том, что я дам тебе возможность самой выбрать, когда тебе умереть, и я, со своей стороны, обещаю исполнить это быстро. Имей в виду, что эта привилегия доступна лишь избранным, – ласково заметил он. – Помни, ладони и локти, – он постучал по дереву стола дважды, после чего повернулся и вышел, оставив меня одну.

Склонённую над его столом.

Дрожащую и одинокую.

Ночь ползла медленно, словно улитка по виноградной лозе.

Забрезжил рассвет. Я отказалась от попыток удержаться на ногах. Ничего страшного, если я просто положу голову на стол. С тяжёлыми веками я наконец позволила себе немного отдохнуть, и страх перед демоном, находящимся где-то в доме, постепенно улетучился из моей головы.

– Доброе утро, – прошептал мне на ухо низкий голос, прозвучавший так, словно Сайлас ещё не до конца проснулся. Он эхом отдавался в моей голове, пока Существо говорило со мной. Мои глаза открылись только после того, как его руки легли на мои бёдра.

– Что ты делаешь? – я наклонила голову, чтобы заглянуть через плечо.

– Я веду себя вежливо. Разве ты не говоришь «доброе утро», когда встаёшь?

– Ты прекрасно понимаешь, о чём я.

– О-о-о, – я услышала самодовольство в его тоне. – Ты имеешь в виду это? – его руки двинулись ниже, чтобы задрать мою юбку.

– Ты мерзкий паразит! – я задыхалась, ёрзая на месте. Внезапно моё сердце подпрыгнуло, когда я поняла, что чуть не убрала руки со стола. Я посмотрела на существо через плечо. – Ты снова жульничаешь.

– Если я правильно помню, было только одно правило, – он наклонился и прижался ко мне. Сайлас положил руку между моих бёдер, нежно играя с краем одного из моих чулок.

Я хотела сжать кулаки, но это означало бы нарушить правило. Он играл со мной, надеясь, что я пошевелюсь.

Он не посмеет ничего сделать. Он мог ласкать меня сколько угодно, я не собиралась двигаться.

Его пальцы двинулись выше по моему бедру, ища лазейку в моём нижнем белье, оставляя мягкие следы на чувствительной коже.

Я вздрогнула, но не двинулась с места.

– Я заставляю тебя нервничать? – спросил он, глубоко дыша, зарываясь лицом в мои волосы.

– Я не нервничаю, – устало сказала я.

Его вторая рука собрала волосы на моём затылке, оттягивая голову назад, чтобы иметь возможность дотянуться до моего уха.

– О, моя дорогая Алина… Я хочу делать с тобой такие ужасные, отвратительные вещи. Надеюсь, ты знаешь это.

Его горячее дыхание щекотало мочку моего уха, а язык, вытягиваясь, лизнул мою щёку, вероятно, чтобы почувствовать вкус липкого бурбона, оставшегося с прошлой ночи.

– Я не боюсь тебя.

– Обманщица, – прошептал он. – Я чувствую, как ты трепещешь подо мной.

– Мне просто холодно. Ты потратил впустую отличный напиток.

– Ты сама виновата, не надо было выплёвывать его. Проглотила бы, и тогда не оказалась бы в таком положении, – он нежно посасывал мою шею. – Интересно, какая ты на вкус, когда боишься? Сколько ещё ты будешь заставлять меня ждать, жестокая девчонка?

– Вечность – что бы это слово ни значило для тебя.

– Очень хорошо, – он вздохнул, отпустил меня и отступил назад. Я снова его увидела, когда он подошёл к противоположному краю стола и откинулся на спинку кресла с кожаной обивкой. Свет, падающий из окна, освещал его фигуру и делал её похожей на видение с небес, хотя я знала, что в данном случае внешность обманчива. Сайлас молча наблюдал за мной, подставив ладонь под щёку, – точно так же, как он это делал, когда сидел у меня в ванной. Он хотел посмотреть на мою реакцию, но на этот раз я не доставлю ему такого удовольствия.

Я опять положила голову на стол и закрыла глаза, чтобы ещё немного отдохнуть. Ему придётся насильно оторвать меня от стола, если он хотел, чтобы я двинулась. Терпение было одной из моих добродетелей. Вопрос был только в том, на сколько его хватит.

Глава 16

Существо

Я ещё никогда не встречал такой упрямой женщины.

Опершись на дверной косяк, я стукнул ногой об пол, сверяясь с часами. Она провела в одном и том же положении не менее двенадцати часов. Несмотря на её унылый и мрачный вид, я боялся, что на этот раз она действительно могла победить.

Всё это было неправильно. Она не прилагала никаких усилий со своей стороны. Почему она не могла просто играть в игры, как было задумано с самого начала? Тогда всё это не зашло бы так далеко.

По какой-то причине, когда несколько часов назад я пригрозил убить её, у меня во рту появился противный привкус, слова эти словно бы так и оставались на языке.

Когда я представлял себе, как мои руки лишают её жизни, отрывают куски её плоти, освобождая её от костей, это не принесло мне того удовольствия, которое я ожидал. Понимание этого буквально лишило меня дара речи. Я ничего не почувствовал, несмотря на то что я столько раз представлял это себе в воображении.

Я начинал понимать, что моя одержимость ею была вызвана вовсе не желанием попробовать на вкус её плоть. Её живость, упрямство, острый язык и дерзость – вот чего я жаждал. Её презрение к опасности, то, как она стремилась ко мне, сама того не замечая, наш нездоровый флирт – вот чего я ждал больше всего. Как бы хороша она ни была на вкус, бездыханное тело не могло подарить мне всех тех эмоций, которые мне дарила она живая.

Когда я смотрел на неё с порога, она уже не стояла, а просто лежала на столе, поджав колени. Я начал перебирать в памяти, говорил ли я ей что-нибудь про необходимость стоять, но так и не смог ничего вспомнить.

Я подошёл к ней, наклонился и заглянул ей в лицо. У неё было спокойное умиротворённое выражение, как у кладбищенской статуи. Должно быть, я порядочно вымотал её, если ей было удобно отдыхать в таком положении.

Я наклонился, прикоснувшись лбом к её голове и вдыхая аромат её волос. Для меня не имело значения, что от неё несло алкоголем, как от пьяницы, выброшенного из таверны ранним утром. Мне казалось это забавным, даже можно сказать, комичным, учитывая её собственные привычки. Отойдя, я почувствовал, что к спиртному примешивался ещё какой-то запах.

Я прищурил глаза и отошёл на пару шагов назад, чтобы получше разглядеть пол. Было явно что-то не так с ковром. Под стулом, на котором сидела девушка, появилось тёмное пятно. Я мог бы принять его за тень, если бы не находился достаточно близко, чтобы увидеть, что это было на самом деле.

Она описалась.

Вот проказница.

– Алина! – крикнул я.

Она вздрогнула, проснувшись. Её зрачки сузились, когда они посмотрели на меня, сделав её глаза неправдоподобно голубыми на фоне красного цвета её усталых глаз.

– Что? – её голос треснул.

– Убирайся.

– Нет.

– Игра окончена. Иди домой.

Она всё ещё сомневалась, подняв на меня бровь.

– Я серьёзно. У меня пропал аппетит, – прорычал я, выходя из кабинета и направляясь к служебной двери. Я открыл дверь громким щелчком и распахнул её настежь. Я ждал и ждал, но она не приходила.

– Алина! – снова крикнул я. – Я ведь могу и передумать!

По-прежнему никакого ответа.

– Ради всего ужасного, – проворчал я и рванул обратно в коридор, но к тому времени, как я вернулся, её и след простыл. Затем я услышал, как хлопнула задняя дверь.

Вот шалунья.

Глава 17

Алина

Я вовсе не считала себя суеверной.

На могиле моего отца росли маленькие цветы.

Говорят, что если ты был хорошим человеком, то на твоей могиле расцветут цветы. Если же ты был плохим, то там будут расти лишь сорняки.

Я же считала, что это сказка, которую рассказывают люди, дабы было легче перенести потерю.

Моё тело болело как никогда. Я вся буквально разваливалась на части. Я была вся в синяках, как старых, так и свежих, то тут, то там виднелись царапины, – результат встреч с этим животным, называющим себя мужчиной. Вдобавок к физической боли, у меня онемели мышцы от долгих часов, проведённых в скрюченном положении над столом и не имея возможности двигаться. Мне до сих пор не верилось, что я была всё ещё жива, что смогла несколько раз избежать смерти при столь странных или даже загадочных обстоятельствах.

Я опустилась на колени перед могилой отца. Даже его надгробие было таким же устрашающим и внушительным, как и он сам. Это был высокий тёмный резной могильный камень, сделанный из гранита. В центре камня располагалась посмертная маска отца. Даже в состоянии покоя он был суров и сосредоточен. Я выучила каждую складку на его лице после того, как его не стало. Мне казалось ужасно несправедливым, что могилы отца и матери находились не вместе, но такова была их собственная воля, поскольку они не сошлись во мнении по поводу места их последнего упокоения.

«Яцек Александр Лис

Апрель 1845 – Январь 1889

Лучше синица в руке, чем журавль в небе»

Это была его любимая поговорка. Он так часто повторял мне эту фразу, что, читая её на камне, я словно слышала его голос. Отец часто произносил её, говоря о моих амбициях. Он постоянно предупреждал меня, что никогда не нужно брать на себя слишком много ответственности, критикуя мои идеи за их грандиозность, расплывчатость и недостижимость.

– Я знаю, что ты рад меня видеть, не так ли, отец?

Я вздрогнула, словно ожидая ответа. Я знала, что, увидя меня сейчас, он был бы сильно разочарован. Прошло уже больше года с тех пор, как я видела его в последний раз на похоронах, ещё до того, как я уехала в деревню.

– Прости, что так долго не приходила к тебе. Слишком много всего произошло с тех пор, как я вернулась в город.

Следующий час мы с ним провели за разговорами. Он был единственным человеком, которому я могла рассказать абсолютно всё, ведь мёртвые редко выносят суждения. Общение с ним успокаивало меня, хотя мои излияния среди могил выглядели довольно жалко. Так или иначе, покойники были единственными, кто мог понять мои проблемы.

– Мы с Фиби по-прежнему дружим. Сейчас я живу в старом городском доме. У меня появились новые друзья и парочка врагов. Ты всегда говорил, что любовь и ненависть идут рука об руку. Такова природа, я знаю, хотя мне и непонятно, чем я заслужила это, – я рассмеялась, ковыряя покрасневшие кончики пальцев. – Прежде чем ты спросишь – я ещё не замужем.

Я глубоко вздохнула, к моему горлу подступили слёзы.

– Я кое-что обнаружила, – начала говорить я, сорвав с могилы цветок и покрутив его стебель между пальцами. – Мне кажется, это стоит того, чтобы провести научные исследования. Извлечь полезные сведения. Это новое существо. Оно… завораживает. Я никогда не видела ничего подобного, – я сглотнула, глаза заслезились. – Мне бы так хотелось, чтобы ты был здесь, со мной. Я не знаю, смогу ли я справиться с этим в одиночку. Ты для меня был моей «Александрийской библиотекой», которая сгорела дотла, когда ты покинул меня. Сейчас я даже не уверена в том, что я знаю и чего нет. Такое ощущение, что чем больше я узнаю нового, тем меньше всего знаю. Ненавижу это ощущение, – пробормотала я, откидывая голову назад, словно умоляя слёзы уйти обратно и снова впитаться в глазницы.

Над нами низко нависла пасмурная сетка облаков. С серых просторов начали падать густые капли дождя. Сначала несколько, потом всё больше и больше. Не успела я опомниться, как уже вся промокла. Это был необычный дождь, капли были тяжелее и крупнее, чем всегда. Согласно ещё одному поверью, если, находясь на кладбище, начинается дождь, то где-то близко бродит смерть. Хотя смерть и так всегда была моим верным союзником, словно бродячая кошка, мурлыкающая у дверей моего дома в поисках пропитания.

Я наконец встала на ноги, мои колени болели от долгого сидения. Кровь вновь прилила к моим ногам, приятно покалывая.

– Обещаю, я вернусь, когда будет хорошая погода, – сказала я, бросая цветок на землю.

Дождь напомнил мне о том, что с каждым днём стремительно холодало. Осень скоро закончится, уступив место зиме. Постепенно холод проник под мою чёрную одежду, и меня начал сотрясать озноб.

Идя по тропинке, я увидела, как несколько сорок устроились на ночлег, а одна или две кошки пробежали мимо меня к могилам в поисках укрытия. Из-под земли поднимался туман, закручивался клубами и стелился по брусчатке, словно невесомая вуаль. Скорее всего, надвигалась буря: даже вороны сидели молча, нахохлившись на ветвях деревьев.

Если не считать дождя, кладбище было удивительно красивым местом. Столетия тайн, укрытых поросшим плющом, так и останутся навсегда неразгаданными в своих склепах. Это кладбище напоминало дендрарий из-за большого количества деревьев, росших над могилами. При жизни мой отец всегда приходил сюда в поисках новых видов растений, так как было не так-то просто найти подобное место в черте города.

Высокие статуи с жалостью смотрели мне вслед, когда я проходила мимо. Глаза ангелов всегда казались суровыми, несмотря на их изящные формы. Они словно осуждали меня, смотрели на меня свысока. Вот почему я всегда предпочитала статуи собак, лошадей и одной спящей дамы, видящей вечные сны на вершине могилы.

Идя вдоль тёмной пешеходной дорожки, сквозь густой туман я услышала низкие, гармонирующие друг с другом щелчки. Словно вспышки света на небе, они быстро заполняли собой всё пространство кладбища.

Только не сейчас!

Двигаясь по пешеходной дорожке через крытый мост на кладбище, я быстро спряталась под плющом, свисавшим над забытыми катакомбами. В небе гремел гром, от которого слегка вибрировали стены. Деревья с каждым разом шумели всё больше, их кроны при соприкосновении друг с другом шелестели, трещали и гудели.

Если бы щелчков было больше, я бы просто не услышала их среди звуков начинающейся грозы, но я не стала ждать, чтобы проверить это. Под мостом находился путь в катакомбы, над которыми росло кедровое дерево. Это был подземный коридор, огибающий дерево, вокруг которого было много разных дверей, ведущих в гробницы, а также несколько лестниц, уводящих на верхний уровень и разделяющих круглое строение на части.

Вдоль дорожки росли кустарники декоративного борщевика, явно нуждающиеся в уходе. Это было высокое растение с маленькими плодами, чем-то напоминающими оливки, аккуратно расположенными ближе к середине кустарника. Края листьев загибались в тугие шипы.

Я вырвала одно из этих растений, поранив при этом руки. За неимением ничего другого для самозащиты, в крайнем случае сойдёт и это.

Под мостом послышались шаги, и я побежала вверх по лестнице, желая оказаться на более высокой площадке, не обращая внимания на ледяной ветер, обжигающий мою кожу. Влажная ткань моего траурного платья неприятно липла к коже, отбирая последнее тепло.

Я присела и аккуратно выглянула, как раз чтобы увидеть приближающееся по дорожке Существо. Послышалось ещё несколько щелчков, когда он проходил подо мной. В отчаянии он ударил кулаком по стене, угрюмо ворча себе под нос, а затем провёл рукой по мокрым от дождя волосам.

Но тут я, как назло, облокотилась на возвышающийся рядом бугорок, и с его края посыпалась грязь, приземлившись прямо на его плечо.

Он вскинул голову, и мы оба на мгновение замерли, словно находясь под дулом пистолета. В этот момент небо озарила молния, и в его глазах отразился мой собственный взгляд, прекрасно передающий то напряжение, которое испытывал и он сам.

Магия момента была нарушена, когда Сайлас быстро двинулся к лестнице.

Споткнувшись, я побежала в сторону высоких, похожих на дома, могил, разбросанных по кладбищу, словно миниатюрный город. Все двери были заперты, но я упрямо дёргала за каждую ручку, отчаянно пытаясь найти хоть одну открытую. Я бежала через надгробия, перепрыгивая с могилы на могилу, боковым зрением следя за приближением Существа. Я забралась на поросшие мхом саркофаги, поднимаясь всё выше по крутому склону, прежде чем добралась до следующей площадки.

Я остановилась на перекрёстке. Моё горло горело от нехватки воздуха, вынужденная передышка принесла мне лишь небольшое облегчение. Толпа надгробных статуй повсюду окружала меня, словно это были присяжные на суде, палач же был уже где-то близко позади. Мокрые пряди волос больно хлестали меня по лицу каждый раз, когда я поворачивалась, вглядываясь в черноту каждой из тропинок. Ни одна дорога не казалась мне лучше другой, все они были одинаково тёмными и неизвестными, так как дождь превращал всё вокруг в черноту.

И тут очередная вспышка молнии подсказала мне, по какому пути точно не стоило идти. Свет озарил высокую фигуру в центре, приближающуюся с расчётливой уверенностью, которая могла исходить только от кого-то по-настоящему хладнокровного, готового убить.

Таким образом, одно я знала наверняка: ту дорогу, по которой шёл он, я не выберу точно.

Я срезала путь через участок с могилами. Я бежала, ничего не видя перед собой, опрокидывая небольшие надгробия и не обращая внимания на потревоженные моими сапогами души.

В какой-то момент я потеряла его из виду, но, приблизившись к большой могиле, заметила скульптуру в виде двух сомкнутых рук над входом в склеп, где было написано: «До скорой встречи!» Я едва успела коснуться дверной ручки.

Меня вдруг с силой толкнули вперёд, дверь оказалась незапертой, и я буквально ввалилась внутрь, но не одна. Меня крепко держали чьи-то сильные руки. Как смогла, я вытащила из сумки колючее растение и быстро приставила острой стороной к его горлу, сначала убедившись, что он не мог меня укусить.

Он зашипел на меня, обнажая клыки с такой жестокостью и злостью, что у меня не осталось никаких сомнений в том, что его угрозы убить меня вполне могли быть искренними и что при удобном случае он сделает это, не раздумывая. Это был настоящий хищник. Я не должна была ждать от него ничего человеческого. Более того, я была бы просто дурой, если бы верила в то, что он был способен на какие-то чувства.

Я со всей силы воткнула в него колючую ветвь кустарника. Чёрная кровь потекла из его кожи, когда он нажал на ветвь, пытаясь вытащить её. Я подняла колено и ударила его, отбрасывая назад, чтобы дать себе хоть какой-то шанс встать на ноги, но он снова перешёл в наступление.

Я замахнулась, и колючий стебель полоснул его по лицу, порезав кожу, но он даже не обратил на это внимание.

Его глаза потемнели и уставились на меня, он снова сделал выпад, схватил меня за шею и отбросил назад.

Падая, я стукнулась коленом о край каменного саркофага. Воспользовавшись моментом, Существо с силой прижало меня к нему, и моя голова ударилась о камень с такой силой, что в моих лёгких совсем не осталось воздуха.

Задыхаясь, я впилась ногтями в его запястье. Моё сердце было готово вырваться из груди и предпринять свой собственный путь к спасению. Он усилил хватку, прижав меня к плите под собой.

Я снова сделала попытку поднять колено, но он раздвинул мои ноги, твёрдо расположившись между ними.

– Отпусти! – я попыталась закричать, но он так сильно сжал мне горло, что я едва могла открыть рот.

Тогда он свободной рукой задрал мне платье, закинув мою ногу через плечо.

– Нет! – закричала я. Мои глаза расширились, и я начала бороться с ним, хватаясь за всё, что попадалось мне под руку. Слёзы полились из моих глаз. Это был первый раз, когда я по-настоящему его испугалась. Я больше не могла защищаться. Он собирался убить меня, а у меня не оставалось сил на то, чтобы помешать ему.

Сайлас скользнул рукой по моей шее, заставляя её вытянуться, тем самым полностью подчиняя меня себе. Он находился достаточно близко, чтобы я могла видеть, как он двигал клыками при виде моей пульсирующей кожи. Он дрожал, как бешеный зверь, готовый разорвать всё, что попадётся ему под руку.

– Сайлас! – моя мольба прозвучала как нечто среднее между криком и всхлипом, я никак не могла решить, как я хотела умереть: сражаясь до последнего или моля о пощаде.

Он остановился, его дрожащее тело устало нависло надо мной, а взгляд устремился к моей шее. С его мокрых волос капала вода, оставляя следы на моём лице, смешиваясь с солёными слезами.

Услышав, как я выкрикиваю его имя, в нём словно что-то лопнуло, но он никак не мог решить, что он при этом почувствовал. Выражение его лица было ужасающим. То ли это была ярость, то ли разочарование, или, может, внутренняя борьба – что бы это ни было, казалось, он не собирался больше терпеть меня.

– Повтори это ещё раз.

– С – Сайлас… – я тяжело сглотнула, в горле образовался комок.

– Не так, – его голос задрожал.

– Пожалуйста, не надо… – выдавила я из себя. Горячие слёзы текли по моему лицу и попадали в уши, но я всё ещё сохраняла суровое выражение лица.

Он придвинулся вплотную, наши носы почти соприкасались. Он смотрел на меня, как на незнакомку, словно не узнавая меня в таком состоянии.

– Ещё раз, – сказал он, его голос был низким.

– Я ненавижу тебя, – мой голос треснул, а горло начало болеть от волнения и давления его пальцев.

– Ещё раз, – потребовал он, зарываясь лицом в ложбинку моей шеи, плотнее прижимаясь бёдрами к моим ногам и позволяя своим длинным, похожим на иглы зубам прикасаться к моей коже.

– Сайлас, – задыхалась я, – не надо, пожалуйста, я ещё не готова.

Это и есть конец, не так ли?

Он раздражённо постукивал головой о камень рядом со мной.

– Я не могу этого сделать, – вздохнул он, позволяя моей ноге соскользнуть со своего плеча.

Он откинулся назад, изучая моё жалкое состояние. Когда он отпустил мою шею, кровь снова прилила к ней, и я застонала, с облегчением вдохнув наконец влажный воздух. Я закрыла глаза и откашлялась. Я жадно глотала кислород, несмотря на боль в горле, и ждала, что будет дальше. Но ничего не произошло. Существо словно растворилось, и сразу стало легче дышать.

Когда я наконец открыла глаза, вокруг было пусто. Лишь ленивое хлопанье металлических дверей да бушующая непогода напоминали о том, что только что произошло под сводами склепа. Рядом со мной не было ни души, белокурого дьявола и след простыл.

Глава 18

Алина

– Я проспала. Нет, Фиби, пожалуйста, успокойся. Я просто слишком много выпила. Мне было нехорошо. Я обещаю, что всё в порядке! – я крепко сжимала телефон, пытаясь её успокоить, прислонившись к стене.

– Не обманывай меня! Я звонила и звонила, пока не поняла, что тебя не было дома! – плакала она. – Я уже собиралась заявить в полицию, думая, что с тобой что-то случилось!

– Фиби, всё в порядке. Говорю тебе, со мной всё хорошо. Сначала я долго была в гостях у одного человека. А вчера я ездила к отцу. Я просто потеряла счёт времени.

Она громко вздохнула и снова напряглась, когда я упомянула о том, что была не одна. Напряжение повисло между нами даже через телефонную трубку.

– Хочешь приехать ко мне? Мне бы пригодился твой совет, – предложила я.

– Совет? Насчёт чего? – я смогла вызвать её интерес.

– Я… мм… – я сделала минутную паузу. – Мне нечего надеть.

– Я буду у тебя через полчаса, – не теряя времени, она с треском повесила трубку. Обычно не требовалось особых усилий, чтобы убедить Фиби приехать в гости, особенно если речь шла о выборе одежды.

Я прислонилась головой к стене рядом с телефоном, испустив долгий прерывистый вздох. Сегодня день будет долгим. Я чувствовала это.

Большую часть утра я провела, оттирая кожу, – не столько из-за того, что чувствовала себя отвратительно, сколько потому, что отравленный виски, который он заставил меня принять в ту ночь, спровоцировал розовую сыпь, которая появилась на следующий день. Я надела самое лёгкое и не вызывающее зуда платье, которое только смогла найти, – одно из шёлковых платьев Фиби чайного цвета, которое она забыла в этом доме. Мягкая ткань приятно действовала на мою раздражённую кожу, успокаивая её, словно после полученного ожога.

Мой план не просто провалился, он взорвался у меня на глазах как плохо упакованный порох. Этому существу даже не пришлось прикладывать особых усилий, все унижения, которым он меня подверг, были вызваны моей собственной непредусмотрительностью. Он слишком быстро меня нашёл. Должно быть, он заметил, как я забралась в его дом, и вполне возможно, как я добавила яд в его графин.

Какая самодеятельность.

Он был в ярости, когда приказал мне уйти. Это заставило меня улыбнуться, зная, что я, по крайней мере, доставила ему неудобства. Он мог поймать меня, но в итоге я победила. Я всё ещё была жива.

Моя улыбка померкла, как только я поняла, что, скорее всего, он придёт за мной в ближайшее время. Он определённо дал мне это понять на кладбище. Мой единственный вопрос заключался в том, почему он не прикончил меня прямо там. Возможно, он больше не захочет играть со мной. Хорошо, что Фиби приедет ко мне. Может быть, я даже предложу ей остаться у меня на ночь.

Звонок в дверь заставил меня вздрогнуть.

Фиби не могла приехать так быстро. Я была готова поклясться, что она только что повесила трубку!

Я открыла дверь и увидела высокую фигуру, держащую в руках стопку книг и небольшой рюкзачок.

Мой милый Виктор, как ужасно невовремя ты приехал.

– Я подумал, что лучше всего привезти их самому, так как это книги, выданные по абонементу, но никак не мог решить, какие именно тебе понадобятся, поэтому я привёз их все. Тут есть как книги, так и отдельные статьи, – Виктор застенчиво заглянул за оправу своих тонких очков. – Извини, мне следовало позвонить тебе заранее, но, к сожалению, у меня нет твоей визитной карточки.

– Да нет, не волнуйся, всё в полном порядке. Заходи, пожалуйста, – быстро сказала я, заглядывая вперёд в поисках ещё каких-нибудь неожиданных посетителей. К счастью, больше никого не было.

– Ну и дом! Внутри он кажется ещё больше, – прокомментировал он, балансируя с книгами в руках и поглядывая на слуховое окно над лестницей.

– Это не мой дом, – ответила я, закрывая за ним дверь. – Одна моя хорошая подруга разрешила мне здесь пожить.

– У тебя такие богатые подруги, что у них есть лишние дома? – поддразнил он меня.

– Знаю, всё это звучит довольно легкомысленно, – я почесала раздражённую кожу на своих ладонях. – Давай я помогу тебе. Пойдём. – я взяла несколько книг в свои руки и повела его в сторону гостиной.

Стены комнаты были заставлены книжными полками, а в углу стояла передвижная лестница, с помощью которой можно было дотянуться до самого верха.

– Можешь положить всё на чайный столик, если хочешь, – велела я, усаживаясь с книгами и осматривая корешки на предмет названий и номеров томов.

– Вряд ли все эти книги принадлежат твоей подруге, верно?

– Нет, это моя коллекция. Большая часть досталась мне от отца, – сказала я, не отрывая взгляда от бумаг, пока он не сел рядом со мной на маленький диванчик.

Он потянулся к своему ранцу и достал три непереплетённых листа толщиной в несколько дюймов.

Я ахнула, когда он протянул их мне, и внимательно прочитала названия. Это были статьи в современных журналах по ботанике, в которых подробно описывались новые виды флоры, справочники и прочая информация, связанная с природными токсинами. Единственным подарком, который мог бы сравниться с этим, были бы три дюжины апельсинов.

– Ну как, эти статьи подойдут? – спросил он, оглянувшись, чтобы посмотреть, какую из них я читаю.

– Они просто замечательные! – я была так тронута, что обхватила его руками за шею и сжала в крепких объятиях. – Спасибо, Виктор.

Его руки на секунду замешкались, потянулись к моей талии и застыли около неё, прежде чем он позволил себе обнять меня в ответ.

Замок входной двери щёлкнул, и дверь распахнулась.

– Итак, у меня есть несколько вариантов, хотя выбор цветов не столь велик, как мне бы хотелось… – взбалмошная рыжая девушка вихрем влетела в дом, воспользовавшись запасным ключом, и заглянула в гостиную. – О, я помешала? – она многозначительно пошевелила бровями, глядя на меня.

– Вовсе нет, Фиби, – я покраснела и убрала руки от Виктора, разглаживая юбку, прежде чем подняться со своего места. – Знакомься, это Виктор! Тот самый, с которым я познакомилась в ботаническом саду…

– Да, конечно! Я так и поняла, что это тот самый Виктор, – Фиби рассмеялась и протянула ему руку. – Фиби Астон, рада знакомству.

Он поднялся, чтобы поздороваться, смотря на неё сверху вниз из-за своего высокого роста, взял её руку и пожал её.

– Очень приятно! Если тебе когда-нибудь понадобится новое место для проведения мероприятий, у меня есть связи среди кураторов музеев, если вдруг тебе интересно!

– Конечно, интересно! Вот, возьми мою визитную карточку, – она пошарила в своём клатче, прежде чем протянуть ему румяно-розовую карточку со своим именем и номером телефона.

Он кивнул и взял карточку, сунув её в карман пиджака, а затем слегка похлопал по ней.

– Я позвоню тебе, когда найду подходящий вариант.

Фиби посмотрела мимо него на меня, приподняв бровь.

– У тебя, должно быть, действительно не осталось одежды, раз ты первый раз в жизни надела на себя что-то светлое.

– Я могу оставить вас наедине – похоже, вам есть о чём поговорить, – Виктор потёр затылок.

– Нет! Останься! – я улыбнулась. – Всем вместе веселее! Предыдущие дни показались мне слишком длинными. Хорошо чувствовать себя не одной, – сказала я, хоть и не призналась в том, что мне было страшно. Мне были необходимы свидетели. Существо беспокоило меня только тогда, когда я была одна, редко появляясь в присутствии других. Возможно, он уже был где-то поблизости, ожидая, когда все уйдут.

– Кофе немного подгорел. Надеюсь, тебе нравится чёрный, – сказала я, подойдя к Виктору и ставя чашку на стол.

Повсюду была разбросана одежда: на полу, на спинке дивана, на стульях; всё было завалено, пока мы решили выпить кофе и немного покритиковать Фиби.

– Наоборот, кофе как раз такой, как мне нравится. Честно, я предпочитаю тёмный! – акцент Виктора делался сильнее, когда он был пьян. Он поднёс чашку ко рту и с наслаждением выпил содержимое, причмокивая губами. – Отлично! Не волнуйся, кофе просто восхитительный!

Виктор уговорил нас выпить водки вместо ликёра. На нём выпитое никак не сказалось, мы же с Фиби сидели с покрасневшими лицами и глупо хихикали, как две школьницы, бесцельно перебирая одежду.

Я посмеялась над ним и подошла к Фиби, которая протягивала мне очередное платье.

– Как тебе это?

– Виктор, как тебе голубое? – спросила я, повернувшись к нему и прижимая платье к телу.

– Тебе подходит любой цвет, – он вздохнул и откинулся на спинку диванчика, свесив с него свои длинные ноги.

– Это неправда, – укорила его Фиби. – Я не знаю никого, кому, например, пошёл бы оранжевый цвет.

Я закатила глаза и вернула ей платье.

Когда я повернулась, казалось, темнота заполнила коридор. Она была настолько поглощающей и всеобъемлющей, что мне потребовалось несколько секунд, чтобы привыкнуть к ней глазами.

Вот тогда-то я и увидела его – безошибочно узнаваемый силуэт у кухонного окна на противоположной стороне коридора. Я была права, когда говорила, что он не проявляет активности, когда приходят люди, но теперь, зная, что он здесь, я не могла позволить никому уйти.

Я всё ещё сердилась на своё Существо.

– Покажи мне, пожалуйста, вот это, – я лениво указала на красное платье.

– Красное? Ты уверена? – пробормотала Фиби.

– Почему бы и нет? Я готова рискнуть, – пошутила я. – Виктор?

Услышав своё имя, Виктор вскочил, как щенок, весь внимание.

Он с любопытством наблюдал за происходящим, и в его взгляде читалось то же восхищение, с которым он любовался растениями в ботаническом саду. Он смотрел на меня так же. Это было совершенно новое ощущение – знать, что я нравлюсь сразу двум мужчинам, хотя я была уверена, что позже получу выговор от одного из них.

Фиби прижимала к моему телу красное платье, пытаясь понять, как оно будет на мне смотреться, прежде чем решить, стоило ли дать мне его примерить.

– Тебе нравится красное? – спросила я Виктора.

Он не сводил глаз с моего лица, даже не удосужившись взглянуть на платье.

– Ты в нём просто восхитительна, – ответил он просто.

– Ты даже не посмотрел.

– А мне и не нужно, – он ухмыльнулся.

– Наглец, – я вскинула на него бровь и бросила взгляд в коридор: знакомого мне призрака уже не было видно. Победная улыбка расплылась на моём лице, когда я снова повернулась к Виктору и Фиби. – Оставайтесь на ночь у меня. А то, не дай Бог, я опять упаду и ударюсь обо что-то головой.

– Я и так собиралась остаться тут, с твоего разрешения или без него, – Фиби рассмеялась, взяв в руки моё предыдущее платье и протягивая его мне.

– Тогда, наверное, мне пора? – спросил Виктор.

– Нет, ты тоже останешься здесь. Кто, кроме тебя, сможет донести меня до моей спальни на третьем этаже? Явно не Фиби, – пошутила я.

– Боюсь, это будет выглядеть несколько неподобающе, но я уверен, что Фиби сильнее, чем кажется. Она легко справится с этой задачей, – он рассмеялся, вставая с дивана и потягиваясь. – Я, пожалуй, пойду… Я позвоню тебе утром, чтобы узнать, как ты себя чувствуешь.

Я не помню, как он ушёл, но помню, как Фиби закрыла за ним дверь. Мы остались вдвоём. Спотыкаясь, мы кое-как добрались до моей спальни.

Когда я упала на кровать, у меня ужасно кружилась голова.

Фиби откинула простыни и нырнула ко мне в постель.

– Ну как? – хмыкнула Фиби, перекатываясь на живот рядом со мной. – Он тебе нравится?

– Может быть, – я закатила на неё глаза. – Я ещё не решила.

– Почему ты сомневаешься?

Я пожала плечами.

– Это было бы нечестно. Есть кто-то ещё.

Уголки её губ дрогнули.

– Кто он?

– Никто.

– Кто это, Алина?

– Я же говорю, никто.

– Я очень надеюсь, что это не тот, чьё имя начинается на букву С.

– Может быть. Какая тебе разница? – я подняла голову и повернулась на бок, чтобы встретиться с ней взглядом.

Её тонкие брови сошлись на переносице.

– Я не хочу, чтобы тебе сделали больно, вот и всё, – сказала она, нежно касаясь моей щеки, проведя пальцем сначала по моим тёмным ресницам, а затем по светлым.

– Тебе не о чем беспокоиться. Я могу справиться с любым мужчиной, который встретится на моём пути.

Она кротко улыбнулась и обняла меня, положив голову мне на грудь.

Я замолчала, тронутая её жестом. Должно быть, это эмоции от выпитого спиртного. Я обняла её в ответ, положив подбородок ей на макушку.

Моя милая Фиби, ты слишком сильно за меня переживаешь.

Я никак не могла уснуть. Моя кожа горела при каждом соприкосновении с простынёй. Как жаль, что я не могла снять с себя кожу и постирать её, как испачканное платье.

Единственный вариант, о котором я могла думать, – это снова набрать ванну.

В воде было как в раю. Я опускалась всё ниже, пока вода не стала доходить до моего подбородка. Как она приятно ласкала мои раны! Зачем искать ещё какое-то утешение, если можно лечь и понежиться в ванне? В голове гудело. Мне следовало пить больше воды и меньше спиртного.

Я легла на бортик ванны. Ухватившись за край и прислонив голову к рукам, я спрятала лицо, чтобы немного прийти в себя. Лежа на боку, я свернулась калачиком. Тусклый свет от свечи напрягал мои глаза, несмотря на то что она давала лишь слабый отблеск.

Должно быть, я задремала, то проваливаясь в сон, то просыпаясь, так как непрекращающиеся приступы тошноты то и дело заставляли меня вздрагивать.

Чья-то рука отвела мои волосы от лица. Меня чуть не вырвало, и я застонала. Фиби, должно быть, услышала меня.

– Я в порядке… Иди спать. Я в порядке, просто… – я снова согнула колени, стараясь дышать глубоко, не открывая глаз.

«Дыши глубоко. Всё пройдёт. Ты в порядке», – нараспев повторяла я про себя.

Успокаивающие пальцы провели по моим волосам, нежно лаская кожу головы. Мои волосы были собраны назад и уложены на край ванной, подальше от воды на случай, если меня всё-таки вырвет.

– Пожалуйста, уходи. Я не хочу, чтобы ты тоже заболела, если вдруг мне снова станет плохо. Мы больше не будем пить водку, – хныкала я, прижимаясь лбом к прохладной поверхности ванны. – Хм-м… как приятно, – прошептала я.

Расслабившись от прикосновения, я откинулась на ладонь, ласкавшую мою кожу головы. Я обожала, когда мне делали массаж этой части тела.

Затем покалывание прекратилось, и мои волосы были положены обратно на бортик.

За звуком удаляющихся шагов последовал сильный запах дыма и металла. Он ударил по моему носу, словно лошадь своим задним копытом.

Я открыла глаза. Рядом не было ни души, но запах остался.

Я медленно повернулась. Вода в ванной была густого алого цвета.

Я нерешительно подняла глаза. На противоположном конце ванны лежала девушка. Её влажные волосы прилипли к лицу и свисали с бортика, её руки были погружены в воду, и в них был зажат мокрый клочок бумаги. С её тонкой шеи в воду капала кровь.

От сырости чернила расплылись и потекли, расширяясь, как вены.

«Красный тебе к лицу.

С.»

Я тяжело сглотнула, не в силах сосредоточиться ни на чём, кроме листка бумаги, наблюдая, как слова постепенно сливались в единое целое, пока не превратились в неразборчивые кляксы.

Жуткий стрекочущий звук эхом прокатился по дому, словно зовя меня в темноту, хотя я знала, что он вовсе не ожидал, что я отвечу на этот зов.

Глава 19

Алина

Хрясь!

Я с размаху опустила топор, воткнув его в пень.

В отличие от Фиби, я не видела необходимости нанимать целый штат прислуги, чтобы поддерживать дом в чистоте и порядке. Когда единственным жильцом была я сама, то постоянно видеть в доме кого-то чужого сильно напрягало. Я всё привыкла делать своими руками. Отец даже как-то разрешил мне самой колоть дрова, пока учил, как содержать наш домик в деревне. К тому же мне всего лишь нужно было заготовить несколько небольших поленьев для печи, так как те, что я купила, подходили скорее для большого камина.

Ещё одна особенность отсутствия персонала заключалась в том, что никто не задавал тебе лишних вопросов, когда тебе приходилось добавлять более специфические задачи в список повседневных дел.

Хрясь!

Я с размаху опустила топор на руку в том месте, где находился локоть, раздробив конечность.

Раньше он никогда не оставлял мне в подарок чьё-то тело. Хоронить его целиком было довольно затруднительно. А вот отдельные части можно было прикопать в качестве удобрения к моим гортензиям. Однако прежде чем заняться садоводством, я положила порубленные члены на землю, чтобы летавшие поблизости вороны смогли выбрать себе куски получше. Закопать оставшиеся части я смогу и после.

Осенний воздух был отличным средством против пота, выступившего у меня на шее и лбу.

В животе защемило, и я использовала топор, чтобы опереться на рукоять. Я подозревала, что скоро должны были начаться месячные, почему-то на несколько дней раньше срока, скорее всего от стресса, вызванного назойливостью некоей личности. Неудивительно, что я была такой мрачной. Боль усиливалась, когда мне было холодно, что было едва ли не хуже, чем короткие пульсирующие приступы в моей матке.

После того, как щепки были уложены в дровяной ящик в сенях, я взвалила топор на плечо, и поплелась обратно в дом. Мои сапоги были мокрыми от травы и оставляли следы на полу, но у меня слишком сильно кружилась голова, чтобы обращать на это внимание. Я совершила большую ошибку, надев блузку белого цвета для такого занятия, и теперь она была вся в грязи. Слава богу, что хоть юбка была чёрная. Мне бы не хотелось испачкать сразу всю одежду. Уборка на сегодня была закончена. Стиркой я займусь позже. Мои мышцы болели от желания принять горячую ванну, чем я и собиралась заняться без промедления.

Каждый шаг вверх по лестнице давался мне с таким трудом, словно я привязала к ногам стопудовые гири. Я даже могу поклясться, что слышала, как скрипели мои суставы во время подъёма. В конце коридора на втором этаже я заметила чью-то тень, явно поджидающую меня.

Почему именно сегодня?

Как посмел он появиться здесь после устроенной сцены в его доме, приступа гнева на кладбище, да ещё ко всему прочему оставив мне тело, от которого я должна была избавиться, как могла. Я не позволю ему испортить мне момент, который я хотела посвятить самой себе.

Осторожно ступая, я взяла в руки топор.

Хрясь!

Лезвие врезалось в деревянную стену рядом с его головой перед тем, как я свернула за угол.

Его глаза широко раскрылись от удивления. Неужели я действительно застала неуловимое Существо врасплох? Он посмотрел на топор, а затем снова на меня. На его лице читалось неподдельное изумление.

– Выходи за меня замуж, – выдохнул он.

– Убирайся отсюда! – заорала я, выдёргивая топор из стены и стряхивая с себя сыпавшиеся с него щепки.

– Не могу, когда ты так игрива со мной, – он отступил на несколько шагов, но потом остановился, словно дразня меня.

Я снова запустила в него топором, но тот был слишком тяжёлым, а Существо – слишком быстрым, поэтому я промахнулась.

Я замахнулась в третий раз. Он увернулся, прежде чем лезвие успело раскроить его самодовольную мину.

– О, теперь ты действительно дразнишь меня, – он ухватился за рукоятку, торчащую в стене между нами, и ударил меня головой по лицу.

Я почувствовала ужасную боль и отпустила топор, упав и сильно ударившись головой об пол.

Когда я подняла глаза, он держал топор прямо надо мной.

Я сжалась и закрыла лицо руками.

Хрясь!

Но за этим звуком не последовало никакой боли.

Я медленно опустила руки, увидев, что топор воткнулся в пол слева от меня.

Он смотрел на меня, ожидая, когда я наконец пойму, что он не убил меня.

– Я знаю, что такое достойный поединок. Знаешь, я думал, что ты из тех женщин, которым для выполнения любой физической работы требуется мужчина. Приятно узнать, что ты даже умеешь драться, – он прошёл мимо и присел рядом с моей головой. Опустившись на колени, он дотронулся рукой до моего лба, вытирая кровь из небольшого пореза, который я получила от удара.

– Это было довольно глупо, – я подняла на него глаза.

Он слизал кровь со своего пальца.

– Это стоило головной боли, – он застонал. – Сайлас, один. Алина, ноль, – он нарисовал пальцами нулевую фигуру.

Следующий день ничем не отличался от предыдущего.

Я пронеслась по коридору, поскользнувшись на ковре, прежде чем снова набрать темп.

Сайлас тоже не отставал, его ботинки шлёпали позади меня по скрипучему паркету.

Проходя мимо письменного стола, я схватила ручку с металлическим наконечником – единственный предмет, который я могла использовать в качестве оружия. Всё лучше, чем надеяться на свои кулаки.

Каблуки моих прогулочных ботинок сильно ударялись о пол. Было слишком поздно, чтобы вести себя тихо. Мы уже оставили позади молчаливую часть нашего поединка несколько часов назад. И за всё это время он меня ещё ни разу не поймал. Я перепрыгнула сразу через несколько ступенек, чтобы побыстрее оказаться внизу.

Внезапно меня резко схватили за волосы, потянув назад за кожу головы.

О нет!

Сайлас намотал мою косу на свою руку и сильно дёрнул за неё.

Я закричала, столкнувшись с ним.

– Сайлас, два. Алина, н…

– Один! – крикнула я и проткнула кончиком ручки его бедро, хоть ненадолго избавляясь от его хватки.

Я не была уверена, что именно означал последовавший за этим животный выкрик: боль или возбуждение. В тот момент мне было некогда задумываться об этом.

Спустившись ещё ниже и перепрыгивая через перила, я побежала к задней двери, ведущей в сад. Я была уже на полпути к теплице, когда кто-то с силой повалил меня на землю.

От удара мы прокатились несколько метров по траве, запутавшись друг в друге, ни на секунду не переставая царапаться и кусаться.

Единственный раз, когда мы с ним смогли перевести дух, был, когда я запустила ему в шею ржавым садовым совком.

Всё, что ему пришло в голову сделать в ответ, – это обездвижить меня, усевшись на меня верхом.

Наконец наступил такой момент, когда мы уже не знали, что делать дальше.

Пар от нашего дыхания сливался в единое целое, а затем растворялся в воздухе.

Сайлас выглядел злым, но, по крайней мере, уставшим.

Я была благодарна ему за это, так как сама изнемогала от усталости после стольких часов противостояния.

– Когда… ты наконец признаешь… что я не уступлю? – вздохнула я, мои красные пальцы обхватили рукоятку лопаты, прижимая её к его коже.

– Уступишь, – устало выдохнул он. Переведя дыхание, он откинулся назад, упёршись руками в бока, глядя на меня сверху вниз, словно решая, что нам делать дальше. Из-за пасмурного света эти жестокие серые глаза казались ещё ярче и расчётливее.

На этой неделе мне предстояло видеть эти глаза каждый день и единственное, что меня успокаивало, – это надежда на то, что совсем скоро я увижу их в последний раз на серебряном блюдечке с голубой каёмочкой.

Он впечатал меня грудью в стену коридора возле моей комнаты, раздвинув мои ноги своим ботинком.

– Что у нас тут? – он прижался ко мне бёдрами, одной рукой крепко обхватив сзади мою шею.

Сегодня он застал меня во время переодевания.

На мне была лишь тонкая белая нижняя юбка и лиф-чехол без рукавов, что выглядело несколько более откровенно, чем мне бы хотелось, поскольку мне было некуда спрятаться от его изучающего взгляда.

Сайлас приподнял сзади мою юбку, уставившись на голую кожу. Вдруг он схватил меня за ягодицы и сжал.

Я вздрогнула от его прикосновения. Горячая струйка побежала по моей ноге.

– О, я чувствую себя так, будто только что нашёл дорогу в Эльдорадо, – сладко прошептал он. – Теперь всё это начинает иметь определённый смысл. Почему ты не сказала мне, что у тебя дни малинового варенья? – он вёл себя глупо, по-детски.

Не будь таким инфантильным.

Он позволил капле соскользнуть по моей ноге и коснуться пола, слившись с красным персидским ковром.

– Ах, как нехорошо с моей стороны преследовать тебя в таком состоянии! – прозвенел его голос у меня над ухом. – Но для начала, если хочешь получить удовольствие, выплюни то, что у тебя во рту, – потребовал он, протягивая ко мне руку в перчатке.

Я бросила на него испепеляющий взгляд, а затем медленно выплюнула маленький стеклянный пузырёк в его ладонь.

– Я так и знал, что там что-то есть. Это была бы не ты, если бы тебе в голову не пришла одна из твоих штучек, – поддразнил он, прежде чем засунуть пузырёк в карман и снять зубами перчатку.

– Что ты делаешь? – спросила я, упираясь ладонями в стену, но он схватил меня за шею и прижал мою щёку к обоям.

– Пытаюсь быть джентльменом, конечно же, – тихо прошептал он мне на ухо, приподнимая ткань моей юбки и тем самым обнажая меня спереди. Его пальцы нежно ласкали мою попу, прежде чем углубиться в мою интимную зону.

– Нет! Сейчас же прекрати это! – суетилась я.

Его указательный палец мягко надавил на вход в моё влагалище.

Моё дыхание сбилось, и я снова прижалась к его груди. Это животное прикасалось ко мне в самый неудачный момент. Почему он решил, что это облегчит моё недомогание?

Его палец легко проскользнул внутрь, смазанный свежей кровью.

– Сайлас, пожалуйста, вытащи его, – умоляла я, всё моё тело напряглось от дискомфорта, как внутри, так и снаружи.

Он добавил второй палец и нежно двигал ими внутри, упираясь в набухшие стенки влагалища.

Моё тело резко вздрогнуло, а голова откинулась назад.

– Вот так. Впусти меня, – прошептал он мне в плечо, нежно покрывая его поцелуями, в то время как его пальцы медленно двигались внутри меня.

Я бы никогда в этом не призналась, но мне было хорошо, очень хорошо.

Все болезненные ощущения словно исчезали от его прикосновений. Хотя сама идея казалась немыслимой и сама по себе вызывала дискомфорт, эндорфины творили чудеса с болью в животе, словно освобождая его от напряжения, с которым я не знала, как справиться, если бы не отвар пассифлоры.

– Отвратительно, – я не смогла сдержать вздоха, когда он начал двигаться быстрее.

– Ты? Никогда, – сладко произнёс он мне на ухо, его дыхание обожгло мою шею.

Он ускорил темп. Всё внутри меня было таким чувствительным, словно ждало именно этой разрядки.

Моя голова откинулась на его плечо, и я испустила стон, не в силах сосредоточиться на том, чего я хотела: убить его или сдаться ему в плен.

Он отступил назад, ведя меня за собой в обратном направлении, пока его спина не упёрлась в противоположную стену коридора. Его вторая рука обхватила мою грудь, и он прижал меня к себе. Он дотронулся пальцами до какого-то места внутри меня, которое умоляло о большем.

– Да, там, – чуть не задохнулась я, хватаясь за его запястье, пока его пальцы ласкали мои внутренности.

– Там? – повторил он, но начал двигаться медленнее.

Я застонала и нахмурилась, глядя на него.

Его самодовольное лицо смотрело на меня сверху вниз, прежде чем он зарылся лицом в мои волосы, наслаждаясь моим возбуждением.

– Закончи то, что начал, – попросила я, мои ногти впились в его руку, а бёдра пульсировали в его хватке.

– Если это то, чего желает её высочество… – он неслышно рассмеялся.

Сайлас изгибал свои пальцы, методичные поглаживания заставляли знакомый узел всё туже затягиваться в ямке моего живота, попадая в то самое место, о котором я его умоляла.

Облегчение и удовольствие мало-помалу притупили пульсирующую боль, пока я вообще не забыла о её существовании. Всё, на чём я могла сосредоточиться, – это на его пальцах внутри меня и тех ощущениях, которые он мне дарил.

По мере приближения к тому, что должно было стать моей сладкой разрядкой, я прикусила нижнюю губу, не желая доставлять ему удовольствие от стона, готового вырваться из моего горла, когда оргазм волной прокатился по моему телу.

Его грудь плавно подрагивала, пока я вся таяла в его объятиях. Затем он вытащил свои пальцы, окрашенные в алый цвет.

– В чью пользу счёт? Или это ничья? – он хмыкнул, облизывая свои пальцы.

– Как гадко! – я скорчила гримасу, проигнорировав его вопрос.

– Кровь есть кровь, – он ухмыльнулся. – От тебя я готов принять всё, что ты мне дашь, – всё, что угодно.

Эта игра начинала мне надоедать. Она поглощала всё моё время и энергию, днём и ночью.

На этот раз он загнал меня на чердак.

Я стояла на маленьком балконе с ножом в руке. Это было единственное, чем я ещё не запустила в него в ту ночь.

Его высокая фигура появилась в дверном проёме, и он быстро прыгнул вперёд.

Я приставила нож к своему горлу.

Он практически застыл на месте, остолбенев от увиденного.

– Что ты делаешь?

– Заканчиваю эту игру.

– Ты блефуешь.

– Ты уверен в этом? – я провела кончиком по ложбинке между грудей, слегка надавливая на кожу, чтобы выпустить тонкую струйку крови.

– Прекрати… – он подался вперёд.

Я сделала шаг назад, ударилась о низкие перила и пошатнулась.

Сильные руки грубо оттащили меня от края, прижав к своему телу, хотя теперь кончик моего ножа находился под его подбородком, дразня его кожу.

– Какой у нас счёт? – я надавила лезвием на его кожу.

– Пять-восемь, твоя взяла, – пробормотал он.

– Сдавайся, или я сброшусь с крыши, когда ты не будешь смотреть.

– Я сдаюсь, – быстро проговорил он.

Удовлетворённая улыбка заиграла в уголках моих губ.

– Теперь, наконец, ты уберёшь его? – он приподнял бровь, бросив взгляд на нож.

Я неохотно убрала его, и он отпустил меня.

– Может, тебе уже надоело бороться со мной? Хочешь попробовать что-нибудь новое? – спросил он, облокотившись на перила рядом со мной и доставая фляжку.

– Я устала от тебя, – просто ответила я, глядя на неё, пока он пил.

– Отметим это? – он протянул флягу мне.

Всю неделю он держал меня в таком напряжении, что у меня не было ни минуты даже на сон, не говоря уже о выпивке. Я взяла фляжку из его рук и сделала несколько глотков, прежде чем вернуть её обратно. От волнения мой живот свело судорогой, как будто кто-то ударил по нему кулаком. Можно было бы предположить, что виной всему был Сайлас, но он ни разу не поднял на меня руку во время наших маленьких игр, и чем больше я об этом думала, тем более странным это казалось. Единственное, чего он хотел, – это преследовать меня, ловить, отпускать и повторять всё с начала.

– Знаешь, если бы ты просто сдалась, я бы сейчас поклонялся тебе, а не гонялся за тобой, – прошептал он мне на ухо. – Хотя меня очень возбуждает, когда ты строишь из себя недотрогу.

– Я не играю, – категорично заявила я. – Я не доверяю тебе. В тебе нет ничего хорошего. С чего ты взял, что я буду по доброй воле развлекать такого садиста, как ты?

– Совсем ничего? – невинно спросил он. – Ты женщина учёная. Разве тебе не льстит, что некое высшее существо хочет обладать тобой?

– Высшее? – бросила я вызов. – Если я правильно помню, это я победила.

– Потому что я позволил тебе, – простодушно заявил он.

– Так вот что это было на кладбище? Ты позволил мне победить? Или ты просто пожалел меня?

Он замолчал, выражение его лица было бесстрастным, но я видела, как напряглось его тело.

Как интересно. Неужели я вижу раскаяние на его лице? Если это так, то после этого меня действительно уже ничем не удивить.

Глава 20

Существо

Сегодня я нашёл её в теплице.

Хруст гравия под моими ботинками выдал моё местоположение ещё до того, как я подошёл к ней.

– Сайлас, теплица стеклянная. Я тебя прекрасно вижу.

– А я и не прятался.

Я врал: я прятался. Просто я думал, что она не обратит на меня внимания. Повернув за угол, я как бы невзначай прислонился к дверному проёму.

Оранжерея была небольшой, что вовсе не мешало разместить внутри неё огромное количество растений. Коллекция была впечатляющей, но я знал, что лучше ни к чему не подходить слишком близко.

Алина сидела в углу этой светлой стеклянной комнаты, держа книгу в миниатюрных ручках. Сегодня она была одета во всё белое. Это платье было менее приталенным, чем её обычный чопорный наряд, с декольте, позволяющим наслаждаться её прекрасной шеей и этой бледной кожей, краснеющей при малейшем изменении температуры. На фоне светлого наряда её глаза вспыхивали невероятно голубым цветом, словно я смотрел на лёд, покрывающий озеро, только ещё более холодного оттенка. Мне захотелось стать на время художником и запечатлеть этот образ, это прекрасное видение, чтобы убедиться в том, что это не плод моего больного воображения.

Она стала бы самым прекрасным моим наваждением, которое уже и так заполнял собой каждый уголок моего сознания.

Её проворные пальцы перевернули еще одну страницу. Во рту она держала незажжённую сигарету.

– Знаешь, самая приятная часть курения – это когда ты зажигаешь сигарету, – я осторожно приблизился к ней, хотя, судя по всему, она была не в настроении убегать от меня этим утром. Я стоял достаточно близко, чтобы уловить её запах, не замутнённый адреналином и кровью.

Она пахла чёрной вишней и цианидом.

– У меня закончились спички, – просто сказала она, перелистывая страницу.

– Так вот почему ты не спешишь убежать от меня? Ты рассчитывала на мою помощь?

– Да, – она наклонилась ко мне с сигаретой во рту, не отрывая глаз от книги. Я потянулся в карман и достал свою механическую зажигалку, затем щёлкнул колёсиком, чтобы зажечь пламя.

Она наконец-то оторвала внимание от литературы и наклонилась ко мне, пыхтя сигаретой. Было легко влюбиться в эти обманчивые губы – такие мягкие, но скрывающие острый как лезвие язычок.

Моё желание разорвать её на части угасало с каждым днём, чем дольше я преследовал её, но я был уверен, что её желание препарировать меня и проанализировать мои внутренности, наоборот, с каждым разом только росло.

Когда она отошла, я взял ещё один стул, чтобы сесть на безопасном расстоянии и тоже зажечь сигарету (когда-нибудь курение загонит меня в гроб).

Утренний воздух обжигал мне лицо, контрастируя с горьким дымом. Неудивительно, что ей нравилось тут находиться. Вокруг порхали птицы, а капли росы медленно стекали по стёклам теплицы, придавая этому скромному рабочему месту мягкое сияние.

Я хотел было заговорить с ней, но она словно околдовала меня – эта девушка, погружённая в книгу, с одной стороны, достаточно уверенная в себе, чтобы не встать и не пуститься бежать, но, с другой, достаточно умная, чтобы знать, что у неё припрятано немало сюрпризов на всякий случай.

Сдерживая свои низменные порывы, я решил оставить её в покое, чтобы хоть раз полюбоваться ею в открытую.

Глава 21

Алина

– Смотри, она похожа на тебя, – Виктор указал на чучело пёстрой лисицы, стоящее в свирепой позе с широко раскрытой пастью. Шерсть у неё была тёмного цвета, а сквозь подшёрсток проглядывали рыжие волоски. То тут, то там, на шкуре животного просматривались белые пятна.

– А эта похожа на тебя, – я указала на четырёхглазую личинку жука, законсервированную в банке с этанолом.

Он нахмурился.

– Ну, лисёнок показался мне довольно милым.

– А кто сказал, что я не нахожу жука тоже милым? – я одарила его насмешливой улыбкой и продолжила свою экскурсию по музею.

Виктор предложил мне посмотреть временную выставку диковинок, которая путешествовала по Европе. Меня потрясли искусно сделанные экспонаты, хотя я не была до конца уверена, что все они были настоящими: экзотические и домашние животные со всеми своими патологиями и уникальностью были гордо выставлены на всеобщее обозрение.

Больше всего мне понравился двуглавый телёнок. Он был очень красивый. Его положили таким образом, чтобы он выглядел как при рождении: с закрытыми глазами и свернувшись калачиком. Каким же он казался спокойным. Я даже боялась заговорить громче, чтобы не разбудить его ненароком.

Виктора больше заинтересовала та часть, где были выставлены участки спинного хребта разных цветов. Он учился на ортопеда и сейчас изучал человеческий позвоночник. Было так мило наблюдать за ним, за тем, как его глаза загорались при ближайшем рассмотрении позвонков – коричневых, белых, чёрных, даже зелёных. Я даже боялась спросить, откуда у них столько материала, но смотрители утверждали, что всё осталось от трупов, используемых для науки и образования. Поверила я им или нет, это был уже другой вопрос. В любом случае, кости были тут, и их можно было увидеть.

Моё внимание привлекла длинная стеклянная витрина. Там было три полки с аккуратно сложенными в ряд черепами, различающимися по форме, размеру и чертам лица. Я внимательно рассмотрела каждый из них, пока не дошла до одного особенно странного экземпляра.

Челюсти его были открыты, и внутри было два клыка: один, побольше, был хорошо виден, а другой, поменьше, был прижат к верхней полости рта.

Так что, вполне возможно, что все эти экспонаты были и правда настоящими.

– На что ты смотришь? – Виктор положил подбородок мне на плечо, словно пытаясь смотреть на всё с моей точки зрения.

Мой взгляд переместился с черепа на наше отражение в стекле. Я наклонила голову, коснувшись его своим виском.

– Как ты думаешь, он настоящий? – спросила я.

– Не знаю, но я бы не стал давать голову на отсечение.

– Как ты думаешь, что-то подобное может существовать?

– Какой смысл в том, чтобы гадать?

– Интересно, как, по-твоему, такой необычный человек мог жить, оставаясь незамеченным?

– Как и многие другие существа – у всех на виду, наверное, – на этот раз он посмотрел мне в лицо, а не на моё отражение в витрине.

– Возможно, – пробормотала я, отходя, чтобы продолжить путь.

Чем глубже я погружалась в размышления, тем меньше меня начинала интересовать экспозиция. Исходя из того, что я видела до сих пор, как яд, так и противоядие могли сосуществовать в одном теле. Я смогла в этом убедиться на собственном опыте на вечеринке в Ботаническом саду. Мне в голову пришла идея, довольно нелепая и опасная, но, если я хотела воплотить её в жизнь, мне бы понадобилась помощь двух человек.

– Виктор, у тебя есть знакомые в области флеботомии?

– Возможно. А что?

– Мне могут понадобиться некоторые инструменты.

Глава 23

Алина

Громкий стук в дверь разнёсся по дому, резко выдернув меня из мира снов. Мои зажмуренные глаза открылись, зрение с трудом прояснилось.

– О Господи, ну кто, ради всего святого, мог встать в такую рань? – проворчала я, отбрасывая простыни и натягивая на себя халат.

Солнце едва взошло, всё было ещё в тумане, пока я спускалась в холл. К тому времени, как я ухватилась за холодную металлическую ручку двери, под ногами образовалась небольшая липкая лужа. Моё лицо исказилось от отвращения, и я уставилась на пол.

Из-под двери медленно вытекала багровая лужа. Красная жидкость постепенно ползла вверх по моей ночной рубашке и халату, впитываясь в волокна ткани. Желчь поднялась у меня в горле и отступила только после того, как я сделала несколько глубоких вдохов.

Потребовалось немало усилий, чтобы открыть дверь. По какой-то причине она была тяжелее, чем обычно.

Выглянув наружу, я увидела тело девушки. В голову был воткнут толстый металлический шип, другой конец которого был крепко вбит в деревянную дверь.

Тело принадлежало невысокой женщине около тридцати лет с вьющимися светлыми волосами. Её бледные глаза были украшены знакомым зелёным пигментом.

Я поднесла руку ко рту и захлопнула дверь. Когда я навалилась на неё всем весом своего тела, мои колени предали меня, и я медленно сползла на пол.

Я не могла дышать. Я, наверное, уже никогда не смогу дышать.

Моя грудная клетка была готова взорваться от нехватки воздуха. Я сказала самой себе, что о ядах уже не стоило беспокоиться, поскольку собиралась умереть от удушья. Я же предупреждала её не рисковать, чтобы не окончить вот так нелепо свои дни прибитой к моей двери!

Осознание этого поразило меня, словно приступ головной боли во время похмелья. Хотя мои яды и унесли множество жизней, я никогда не сталкивалась напрямую с последствиями своих экспериментов. Я почти никогда не оставалась поблизости, чтобы убедиться в том, что мои яды работали, потому что не было причин сомневаться в их эффективности. Чаще всего мою работу выполняли чужие руки, моё зелье уплывало к тому, кто за него платил. Возможно, в этом и заключалась моя ошибка, но сейчас это не имело значения. Единственный раз, когда я увидела плод своего труда, был несчастным случаем, и тот человек действительно заслужил всё, что с ним случилось.

Полиция приехала только через сорок пять минут, опоздав, на мой взгляд, по крайней мере, на полчаса.

Я бы вообще не стала привлекать сюда силы правопорядка, если бы подброшенное мне тело не находилось на всеобщем обозрении. Но в этой ситуации у меня не было выбора. Если бы я попыталась скрыть это, я бы вызвала массу ненужных вопросов.

Я потратила всё утро на бесконечные вопросы полицейских и предоставление посильной помощи в идентификации тела. Никто бы не опознал её, если бы не я. Настороженные взгляды следователя и его помощников заставляли меня чувствовать себя неуютно, словно они знали, что частично в этом была моя вина. Их обвиняющие глаза внимательно изучали меня, пока я отвечала на вопросы.

У тебя паранойя. Дыши глубже, вдох-выдох.

Мне пришлось позвонить Фиби и, не вдаваясь в подробности, объяснить ситуацию, по мере возможности щадя её нервы. Но она, в любом случае, была настолько потрясена случившимся, что не позволила мне самой взять кэб, настояв на том, чтобы прислать за мной свой. Она сказала, что он будет меня ждать возле магазина через час или два. Всю следующую неделю я решила провести у неё дома в качестве меры предосторожности.

Зачем ему понадобилось устраивать нечто подобное у меня на пороге? Он хотел поставить меня в затруднительное положение? Или это был извращённый способ привлечь моё внимание? Я не удивилась бы, если бы это было очередным проявлением его инфантильного поведения.

Когда я увижу его в следующий раз, я точно воткну нож ему в грудь!

Невинная женщина была убита по моей вине, потому что я, сама того не желая, навлекла на неё беду.

Дом Фиби оказался не менее мрачным, чем мой собственный или магазин. День был серым и скучным, но терпеть его оставалось уже недолго. Говорят, что время – вор, но я считаю, что это иллюзия.

Как бы ты ни старалась остановить его, как бы ни пыталась привязать к себе, оно всегда ускользает сквозь пальцы.

Моя подруга пыталась как-то отвлечь меня, предлагая апельсины и прочие приятности, но ничто не могло заставить меня забыть о своей вине. Несмотря на то, что думала Фиби, даже самые изысканные сладости не могли заполнить во мне эту пустоту. Меня словно окутал густой туман, от которого я никак не могла очнуться. Единственное, что я видела перед глазами, – это лужу крови, растекающуюся у меня под ногами. Сколько я себя ни тёрла, ни один скраб не мог избавить меня от этой мерзкой липкости, пропитавшей всю мою кожу.

Солнце закатилось за горизонт, как делало каждый день, и я вернулась к своей всегдашней привычке – сидеть в обнимку с алкоголем. Тёплые объятия спиртного были единственным, что могло хоть как-то успокоить мои расшатанные нервы.

Резкий звонок телефона заставил меня вздрогнуть. Я облокотилась на ручку кресла, массируя виски, пока Фиби пошла ответить.

– Как ты нашёл… – она сделала паузу, слушая голос в трубке. – Зачем мне говорить тебе об этом? Она… Нет… – Фиби хмыкнула и повернулась ко мне, прижимая телефон к груди, – Алина, это тебя.

Мои брови сжались, когда я поднялась со стула, держа стакан крепче, пока я приближалась. Я прижала телефон к уху.

– Алло? – пробормотала я.

– Вижу, ты очень рада услышать мой голос? – Сайлас рассмеялся через шуршащий наушник.

– Отстань от меня, – я икнула, подавшись плечами вперёд, когда я повернулась спиной к Фиби. Я чувствовала на себе её взгляд, даже когда она вышла в гостиную, чтобы дать мне возможность поговорить наедине. Я слишком хорошо знала свою подругу, чтобы не сомневаться в том, что она будет подслушивать наш разговор.

– Любезна, как всегда, – заметил он. – Почему ты не у себя дома? Мы играем в прятки, да?

– Играем в прятки? Напоминаю, что это ты пригвоздил труп к моей двери, – прошептала я как можно тише, сжимая рукой телефонную трубку.

– Хм… нет, ты ошибаешься, я бы обязательно запомнил этот момент. Как жаль, что я сам не додумался этого сделать.

Мои ноги похолодели, трясущаяся рука, сжимающая телефон, онемела, поскольку кровь отхлынула от моих конечностей, а сердце ушло в пятки от страха.

– Ты хочешь сказать, что это был не ты?

– Нет. Хотя, вспоминая твоё маленькое хобби отправлять людей на тот свет, меня это ничуть не удивляет.

– Никто не знает, что это я.

– Это ты так думаешь. Если на меня твои штучки не подействовали, наверняка были и другие жертвы, которые тоже случайно остались в живых, – сказал он тоном, в котором слышалась не забота, а скорее желание поддеть меня. Хоть это и было неприятно слышать, но, к сожалению, он был прав. – Не кори себя за это.

– Я не корю. Я просто думаю, – пробормотала я, допивая свой напиток.

– Как насчёт того, чтобы приехать ко мне домой?

– Уже полночь.

– Раньше это тебя не останавливало.

– Хочешь устроить мне ловушку?

– А что? Хочешь поиграть? Я могу придумать какую-нибудь игру, если таково твоё желание…

– Я приеду, но не для игр. Мне нужно обсудить с тобой одно дело.

– Дело?

– Предложение.

– М-м-м? – я почувствовала ухмылку в его голосе даже сквозь телефон. – Считай, что я заинтригован.

– Никаких фокусов, – предупредила я, положила трубку и повернулась обратно к Фиби. – Я скоро вернусь.

– Ты уходишь? Куда? – спросила она с паникой в голосе. – Уже поздно. Лучше останься здесь.

– У меня есть кое-какие дела. Я вернусь до рассвета.

– Алина! – она схватила меня за запястье. – Чего он хотел?

– Он просто беспокоился, – я выдернула запястье.

Она последовала за мной, пока я спешила к входной двери, набрасывая по дороге куртку.

– Алина, – повторила она, её тонкая бровь дёрнулась, а выражение лица исказилось в обеспокоенной гримасе.

Я приподняла бровь, ожидая очередной мольбы.

Она на мгновение отвела глаза в сторону.

– Просто… пожалуйста, будь осторожна. Хорошо?

– Разве я когда-нибудь бываю не осторожна? – усмехнулась я. – Ты слишком много волнуешься. Я вернусь раньше, чем ты успеешь соскучиться.

Казалось неестественным подойти к его парадной двери и просто позвонить в звонок, как любой цивилизованный человек. Никакого дыма и зеркал, ни кинжалов в руках, ни ловушек. Простое скромное объявление о своём прибытии. Хотя, похоже, он специально оставил дверь открытой для меня.

Внушительное деревянное полотно скрипнуло, когда я его толкнула. В доме было довольно темно, лишь несколько зажжённых газовых ламп вдоль стен и мягкий льющийся свет из его кабинета.

Дверь мягко закрылась за мной, и я направилась к кабинету, чья полоска света указывала мне направление.

Несмотря на ужасные воспоминания об этом месте, мне хотелось оказаться здесь ещё раз при других обстоятельствах. Его коллекция книг намного превосходила мою собственную, к чему я питала острую зависть. Чтобы прочитать их все, понадобится целая вечность, и я с радостью заперлась бы в этих четырёх стенах, чтобы начать уже сейчас.

Существа нигде не было видно, но, как ни странно, у меня было приятное ощущение, что мне рады в этом доме. Однако вместе со спокойствием появилось маленькое щемящее чувство ужаса в глубине моего живота. В конце концов, я уже привыкла бегать от него и защищаться. Я прекрасно отдавала себе отчёт в том, что мой план был глупым или, в лучшем случае, необдуманным. Но неординарные проблемы требовали радикальных решений.

Мои пальцы начали перебирать корешки книг. По меньшей мере двадцать рядов полок поднимались к высоким потолкам. Казалось маловероятным, что к верхним рядам вообще когда-нибудь прикасались, судя по тонкому слою пыли на обложках на уровне глаз.

Поэзия занимала нижние полки. Некоторые книги по истории, философии и праву располагались чуть выше. Многие из них, судя по всему, были первопечатными изданиями, поэтому я старалась не прикасаться к ним, боясь повредить хрупкие переплёты.

– Если ты не собираешься покушаться на мою жизнь сегодня вечером, я, так и быть, позволю тебе взять почитать одну из них.

Я взглянула на Сайласа через плечо, одарив его грустным взглядом.

Сайлас прислонился к дверному проёму, где, скорее всего, стоял уже несколько минут, наблюдая за мной. Он выглядел довольно небрежно: на рубашке были расстёгнуты несколько пуговиц, а рукава закатаны по локоть. Отойдя от стены, он подошёл к другому концу книжной полки, провёл пальцем по нескольким корешкам и затем взял один из томов. После этого он направился ко мне, пролистывая первые несколько страниц, чтобы убедиться, что это именно та книга, которую он хотел взять, и протянул её мне.

– Думаю, она тебе понравится.

Я бросила на него недоверчивый взгляд, прежде чем взять книгу из его рук.

– «Страх и трепет», – прочитала я название. – Это шутка?

– Это философия, – он ухмыльнулся. – На мой взгляд, ты похожа на экзистенциалиста.

Я открыла книгу, страницы зашуршали, когда я начала их пролистывать. Если это был чёрный юмор, то я его не поняла. Я захлопнула книгу и обратила внимание на новый декор на полу перед его письменным столом.

– Новый ковёр? – я приподняла бровь.

– Да, – он скорчил гримасу, проходя мимо меня к своему графину. – Я бы предложил тебе выпить, но я ещё не допил до конца твой самодельный коктейль.

– Почему ты просто не вылил его?

Он пожал плечами и налил себе стакан.

– У него приятный привкус. Немного пощипывает горло.

Сайлас сделал глоток и двинулся к своему столу, усевшись сверху и ожидая, когда я, наконец, расскажу о цели своего визита. Выражение его лица было несколько сдержанным.

– Ты сегодня выбрала красный, – прокомментировал он.

Он был прав. Я накрасила губы ярким гранатовым блеском. Мне пришлось сдерживать себя, чтобы не смазать его ненароком.

– Это не для тебя.

– Тогда для кого? – в его тоне чувствовалось лёгкое самодовольство.

– Для себя, – ответила я.

– Если ты так считаешь, пусть будет так, – он пожал плечами. – В данный момент меня больше интересует некое предложение, о котором ты упомянула по телефону.

– Не волнуйся, это довольно скромное предложение, – я неохотно оторвалась от книжной полки и направилась к середине комнаты.

– Думаю, мне нужно его сначала услышать, чтобы самому сделать выводы, – он потягивал яд из своего бокала, в то время как его поразительные бледные глаза неспешно следили за мной через отражение в стекле.

Я вдавила большой палец в ладонь, ёрзая на месте. Почему мне было так неловко спрашивать его об этом?

– Ты сказал, что «не можешь этого сделать», – начала я. – На кладбище.

– Я так сказал?

– Да, это было последнее, что ты сказал мне в тот день.

– Тебе лучше знать, – он уставился на меня. – И что же?

– Ты собирался меня съесть.

– Я никогда этого не говорил.

– Судя по тому, как дёргаются твои зубы, я вынуждена с тобой не согласиться, – я шагнула ближе. – Я не злюсь на тебя. Я понимаю, что это инстинкт, с которым ты не можешь справиться.

– Вы называете меня животным, мисс Лис?

– У меня для тебя припасены имена и похуже, но тем не менее, – продолжила я, остановившись перед ним, наши глаза находились на одном уровне. – Я готова предложить тебе сделку.

Он начал издавать более слабый вариант своих хищных щелчков, которые звучали приглушённо, словно он хотел всеми силами скрыть от меня тот факт, что я вызвала его интерес – или его аппетит.

– Я хочу обменять, – твёрдо сказала я. – Твою кровь на свою.

– Ты хочешь… мою кровь?

– Да, я хочу изучить тебя, – откровенно призналась я.

– И почему ты думаешь, что я позволю тебе это сделать?

– Потому что ты голоден. Ты плохо питаешься.

Его брови нахмурились.

– Глупости, – он сел прямее.

– Я провела много ночей, гадая, почему ты такой изнурённый. Я думала, что с едой у тебя всё в порядке, учитывая количество трупов, которые ты оставляешь после себя, но всё изменилось после той сцены на кладбище. Только тогда я увидела, насколько ты действительно истощён. Ты дрожал. Каждая клетка твоего тела хотела убить меня, но ты не сделал этого, – я сделала паузу на мгновение, тщательно обдумывая свои следующие слова. – Тогда ты сказал, что не можешь этого сделать, и это заставило меня задуматься: что тебя останавливает? Почему ты ведёшь себя так, будто тебе нужно специальное разрешение?

– Мне не нужно никакого разрешения.

– Тогда почему я до сих пор жива?

– От напряжения кровь густеет.

– Лжец, – я ткнула пальцем ему в грудь. – Кровь не густеет. Просто ты не только хочешь почувствовать её вкус, но и получить от этого удовольствие.

Он отвёл взгляд, отказываясь отвечать, словно упрямый ребенок.

– Пожалуйста, скажи, если я не права. Или ты вдруг изменился? Что случилось с желанием убить меня и использовать для своих нужд? Неужели у тебя появилось сердце так же быстро, как заживают раны, оставленные мной на твоём теле?

Он не хотел смотреть на меня.

– Отвечай, гадкий обманщик! – я толкнула его в грудь обеими руками. – Почему ты вдруг передумал? – крикнула я.

Он схватил меня за запястья и дёрнул за них, наши носы почти соприкоснулись. Его напряжённые мышцы, его сжатая челюсть, каждое невысказанное слово – мне хотелось трясти его и трясти, пока он не скажет мне правду.

– Почему ты до сих пор не убил меня? – спросила я дрожащим голосом. – Почему ты сомневаешься?

– Ты спрашиваешь так, будто надеешься, что я это сделаю, – его глаза опасно сузились, и я почувствовала вибрацию в его груди. Он изо всех сил сдерживался, я даже испугалась, что он вот-вот взорвётся. – Может, ты не прочь умереть в том случае, если я смогу подтвердить твою правоту.

Моя грудь быстро поднималась и опускалась, несмотря на мои попытки казаться спокойной. Разговаривать становилось всё труднее, учитывая нашу близость – не стоит забывать, что я находилась так близко от него, что он в любой момент мог укусить меня, словно дикий зверь, не в силах совладать со своим инстинктом.

– Хочешь знать, почему я до сих пор не убил тебя? У меня во рту пересыхает, когда я думаю о том, чтобы убить тебя. Сначала я ничего не мог понять, и это обескураживало меня долгое время. Каждый раз у меня начинало бешено колотиться сердце при одной мысли о том, чтобы погубить что-то столь божественное, как ты, – когда он снова посмотрел на меня, темнота в его глазах исчезла. На смену ей пришла боль. – Без тебя мир был бы другим. Сначала я просто хотел слышать, как ты посвящаешь свои жестокие слова только мне. Мне было всё равно, кричишь ли ты на меня, вопишь, просто говоришь… лишь бы это всё было для меня. Вскоре я уже не хотел, чтобы ты вообще когда-либо покидала меня. Когда тебя не было рядом, я представлял тебя в своём воображении, как прекрасную музу, о которой мечтает любой мужчина. Хочешь знать, чего я действительно хочу? Я хочу тебя, Алина. Всю тебя. Каждый волосок на твоей голове, каждую слезинку, смех и крик, вырывающиеся из твоих нежных голосовых связок, – всё это должно быть моим.

Это был один из тех редких моментов, когда я не знала, что ответить на это. Кипящая злость внутри меня смешалась с чем-то ещё, в чём я не хотела признаваться.

– Ты жестокое, злое животное, Сайлас Форбс, – выдохнула я.

– Ты задала мне вопрос, я ответил на него, – его рука метнулась вверх и обхватила моё лицо, сжимая его. – Я хочу попробовать на вкус каждое ядовитое слово, произнесённое твоими губами.

– Ты просто голоден, – пробурчала я. – Ты думаешь, что хочешь меня, но на самом деле ты просто хочешь есть. И это абсолютно нормально. Просто не нужно убеждать себя в том, что это нечто большее, – я вырвалась из его хватки и отступила назад. – Соглашайся на моё предложение или забудь обо мне. Только дав своё согласие, ты сможешь продолжать видеть меня.

– Как часто?

– Что?

– Как часто я смогу видеть тебя? На поставленном тобой условии, разумеется, – он встал из-за стола.

Я отступила ещё дальше.

– Раз в неделю.

– Каждый день, – он продвинулся вперёд.

– Два раза в неделю, – ещё один шаг назад.

– Четыре.

– Три. Моя психика не вынесет, если придётся видеть тебя чаще, – моя спина ударилась о стену.

– Так и быть, три раза, – наклонившись, он положил руку на стену рядом с моей головой. – Как часто ты будешь выделять мне порцию крови?

– Сдав кровь, ты получишь кровь. В моей лаборатории.

Он уставился в потолок, как бы обдумывая это, и вздохнул, когда закончил взвешивать варианты.

– Где мне подписать?

Я сглотнула комок, образовавшийся в горле, и отвела взгляд.

– Неужели ты настолько мне доверяешь, что для тебя достаточно одного лишь рукопожатия? – он приподнял бровь. – До бизнесвумен тебе ещё далеко.

– Я бы предпочла обойтись без документального освидетельствования нашей довольно необычной сделки, – пробормотала я себе под нос.

– Раз уж ты считаешь меня дьяволом, как насчёт того, чтобы заключить сделку соответствующим образом? – он ухмыльнулся, наклонившись ко мне ещё ближе. Если бы я вздрогнула, наши губы могли бы соприкоснуться.

– Нет.

– Позволь мне хотя бы одно простое удовольствие, – простонал он.

Он снова схватил моё лицо и притянул меня к себе, заставив меня вздрогнуть. Наконец он придвинулся вплотную ко мне и прильнул своими губами к моим.

Несмотря на то, что Сайлас был властным и дерзким в обычной жизни, его поцелуй был мягким, а приторный аромат дыма и ежевики добавлял ту дополнительную остроту, которая заставляла меня забывать обо всём на свете. Он был таким же опьяняющим, как хороший бурбон.

Когда я открыла рот, чтобы вдохнуть глоток воздуха, он воспользовался этой возможностью и нежно провёл языком по моей нижней губе, умоляя пустить его внутрь.

Одной рукой он взял меня за лицо, чтобы притянуть к себе, а другой обхватил мою талию, словно боясь, что я убегу, как это часто бывало.

Из меня вырвался тихий стон. Этот звук только подбодрил его, когда он расстегнул моё пальто и позволил ему соскользнуть с моих плеч. Он расстегнул пуговицы на блузке, обнажив мою шею.

– Помада была приятным штрихом. В следующий раз сделай мне ещё какой-нибудь сюрприз, – он взял мою нижнюю губу в рот и начал нежно посасывать её. Его дьявольский язык стёр красный оттенок со своих губ, глядя куда-то вдаль, словно пытаясь расшифровать вкус. – Цианид? Серьёзно? – он хмыкнул, глядя на меня в поисках ответа.

– По крайней мере, согласись, что моё упорство достойно восхищения! – я пожала плечами.

– У тебя много восхитительных качеств, – прошептал он, снова целуя меня, посасывая и покусывая мои губы, словно желая большего. – Мне нравится твой аромат. Я хочу больше, – его язык двигался у меня во рту, а прикосновения губ к моей шее становились всё более жадными.

– Я хочу услышать, как ты умоляешь меня, – вздохнула я. – Желательно на коленях.

– Зачем мне умолять, если я могу заставить тебя растаять от одного лишь прикосновения языком у тебя между ног?

Я достала из рукава небольшое лезвие.

Он настороженно посмотрел на меня.

Я провела им по ладони, и из образовавшейся ранки пошла кровь.

– Считай это небольшим авансом.

Его ноги подкосились, грудь прижалась к моей нижней части живота, а глаза неподвижно смотрели на мою руку. Когда он потянулся к ней, я его аккуратно отстранила.

– Не-а! Как мы просим об одолжениях? – мне явно нравился образ, представший передо мной. Кровь стекала с моей руки по локтю и капала на пол, пока я держала её на расстоянии от его рта.

Его челюсть дёргалась с каждой растраченной драгоценной каплей.

– Умоляй меня, – повторила я.

Его взгляд пылал, неотрывно следя за моими движениями.

Было забавно наблюдать за всем происходящим. Зная обо всём этом раньше, мне было бы гораздо веселее в его компании. Приручить зверя в общем-то несложно, если ты держишь его награду на расстоянии вытянутой руки.

– Если сравнить твои животные инстинкты с собачьими, – промурлыкала я, – то единственное, чего тебе не хватает, – это начать лаять.

К моему удивлению, его руки скользнули по моим ногам и забрались под юбку, он ласково прикоснулся к моему животу. Он упёрся подбородком в мою грудь, глядя на меня снизу вверх.

– Пожалуйста, – его слова скатились с языка словно мёд, но в его голосе слышалась ядовитая нотка. Внутри него нарастала злость. Я чувствовала, как из него сыпались искры, когда я тёрлась о его нервы, словно кусок кремня.

Это было поистине удивительное зрелище!

Я поднесла свою окровавленную руку ближе к его лицу, чтобы он мог видеть капли, которые стекали на мою ладонь, прежде чем упасть на пол.

Он наклонился и провёл по ней своим длинным языком.

До этого момента я ни разу не видела, насколько длинным он был, что объясняло многие ощущения от предыдущих встреч. Боль от пореза постепенно утихала, кожа покалывала от прикосновения его языка, словно в его слюне присутствовало какое-то анестезирующее вещество.

Его глаза потемнели, и только полумесяц серебристо-голубого цвета смотрел на меня из окна. Моя теория заключалась в том, что у таких существ, как он, кровь приливала к глазам, когда они видели добычу или какие-то другие стимулы, чтобы помочь им лучше видеть во время охоты. У меня живот свело судорогой от одной только мысли о том, что каждый раз, когда он прижимал меня к себе, в нём просыпался этот инстинкт охотника.

Он взял мою руку в свою, прижимая её к себе, словно я собиралась отнять её прежде, чем он закончит наслаждаться ею. Он жадно сосал ранку, пока небольшое покалывание не привело к онемению всей руки. Когда он наконец отодвинулся от меня, я увидела, что он с силой сжимал клыки, с трудом удерживаясь от того, чтобы не пустить их в ход.

– Самообладание тебя украшает, – сказала я. Его глаза раздражённо сверкнули.

Я провела окровавленной рукой по своей груди, тёплая и вязкая жидкость потекла вниз по моему телу.

Встав, Сайлас приподнял меня за бёдра, прижав к стене. Он провёл языком по моей груди, подразнивая сосок и убирая все следы красноты.

Довольное мурлыканье вырвалось из моего горла, когда я обвила руками его шею.

– Видишь, что происходит, когда ты говоришь «пожалуйста»? – дразнила его я, дёргая за волосы и заставляя смотреть на меня.

– Позволь мне напиться твоей крови, – прошептал он.

– Ты только что это сделал…

– Нет, я хочу попробовать здесь, – сказал он, прижимаясь к моей шее, оставляя на коже мягкий укус.

– Ты пока не заслужил этого.

– Как жестоко, – он издал прерывистый вздох, словно размышляя, стоило ли вообще тратить на меня столько сил.

Наше дыхание стало единым, а наши тела плотно прижались друг к другу. Верно было то, что мы старались не замечать того чувства, которое возникло между нами. Оно было настолько опьяняющим, что нам обоим потребовалось время, чтобы собраться с мыслями.

Спустя некоторое время я заговорила:

– Зачем мы всё это делаем, Сайлас?

– А зачем мы вообще что-то делаем? – прошептал он мне в шею, крепко обхватывая меня и упираясь в неё лбом.

Видеть какое-либо проявление нежности от такого существа, как он, было странно, особенно для такого недоверчивого человека, как я.

Глава 23

Алина

Вечером того дня у меня была назначена встреча со старым другом моего отца, доктором Уильямом Хейсом. Он работал профессором в Королевском колледже, а в свободное время консультировал в больнице. Необычный человек, если не сказать больше.

Его высокая и долговязая фигура была видна издалека и напоминала пугало, устрашающее парковых голубей. Он сидел на складном стуле за одним из металлических столов, аккуратно разворачивая обёртку конфеты.

– Доктор Хейс, – поздоровалась я с ним.

– Алина! Как приятно видеть тебя снова! – он просиял и встал, чтобы обнять меня. – Расскажи, над чем ты сейчас работаешь?

– Так, ничего особенного, – я села напротив него.

– Хочешь ириску? – спросил он, предлагая мне аккуратно завёрнутую конфету. Я покачала головой. – Я всегда держу несколько штук для детей в клинике. Так анализы крови протекают немного легче, – он вздохнул.

– Я хотела вас кое о чём спросить, – начала я, не зная, как объяснить ситуацию. – Я работаю над противоядием от нового вида яда.

– Какого яда? Что именно ты пытаешься излечить?

– Противоядие от токсичного вида крови. У меня есть образец этой крови и аналог, который её нейтрализует. Есть ли способ воспроизвести его, но катализировать так, чтобы он сам расшифровал и нейтрализовал структуру токсического вещества?

– Может быть, особенно если у тебя есть образец аналога, – уверенно сказал он. – Где ты взяла его?

– Это неважно. Но у меня есть другой вопрос, – я нервно потёрла ладонь. – Как вы думаете, возможно ли чисто гипотетически, чтобы тело человека являлось полностью ядовитым? Как, например, некоторые растения, которые ядовиты от цветка до корня?

– Гипотетически возможно всё, – резко ответил он, – но я чувствую, что ты чего-то недоговариваешь.

– Да нет, скорее всего, всё это и правда звучит немного странно, когда я говорю об этом таким образом, – пробормотала я. – В любом случае, возможно ли мне воспользоваться одним из лабораторных кабинетов на время? Он мне понадобится всего на несколько часов в неделю, только и всего.

Он ничего не ответил, словно мысленно сверяясь с расписанием.

– Скорее всего, я смогу найти для тебя подходящий вариант. Но позволь мне сначала посмотреть расписание, как только я вернусь в свой офис. Я позвоню тебе, если найду какую-нибудь лабораторию, пустующую в определённые часы, хорошо?

– Да, конечно! Это было бы здорово, – улыбнулась я. – Позвоните мне, пожалуйста, если найдёте какой-нибудь вариант. Мне подойдёт любой.

– Разумеется, для маленькой девочки Яцека всё, что угодно, – он похлопал меня по руке, прежде чем сделать паузу. – А теперь скажи мне честно, как у тебя дела?

Я тяжело сглотнула и опустила взгляд, выдав в ответ неуверенный смешок.

– Большую часть дней более или менее, но бывают моменты, когда меня накрывает ощущение пустоты, которую он оставил после себя. – ответила я, сжимая его руку в ответ.

– Ты ведь сказала бы мне, если бы тебе что-то понадобилось, верно? Что бы это ни было…

– Конечно, – соврала я. Бровь профессора подозрительно взметнулась вверх, но он не стал настаивать.

– Хорошо, – он попытался изобразить натянутую улыбку, что значило очень много, учитывая, что профессор был человеком суровым, чем-то напоминающим церковнослужителя.

– Алина? – раздался голос со знакомым акцентом позади меня.

Глаза доктора Хейса переместились с меня на мужчину, стоящего в дверях.

Я повернулась и улыбнулась ему.

– Виктор! Какое приятное совпадение. Как ты поживаешь?

– Я в порядке. Но что ты делаешь здесь с моим преподавателем? – он рассмеялся.

Я подошла, чтобы крепко обнять его.

– Разве вы не должны быть на занятии в это время? – доктор Хейс вопросительно поднял бровь.

Виктор нахально ухмыльнулся, прежде чем пожать плечами.

– Возможно. Но, в своё оправдание могу сказать, что я, по крайней мере, пропускаю не ваш урок, – он оглянулся на меня. – Кроме того, я как раз шёл к тебе, Алина, – он протянул мне чёрный кожаный саквояж.

– Ты принёс мне его! – я задохнулась от счастья, наклонившись поближе, чтобы он мог открыть сумку и показать мне её содержимое.

– Я одолжил оборудование в лаборатории, так что, пожалуйста, принеси его обратно в целости и сохранности, – он нервно взглянул на доктора Хейса.

– Не смотрите на меня. Я не отвечаю за инвентаризацию, – доктор Хейс пожал плечами, встал и застегнул пиджак. Его высокая фигура возвышалась над нами обоими. – Мне пора идти. Я скоро сообщу тебе о свободных часах в лаборатории, – обратился он ко мне, а затем повернулся к Виктору. – А с вами, молодой человек, я надеюсь, мы увидимся на лекции завтра? Или вы планируете пропустить и её?

– Нет, я обязательно приду, – Виктор смущённо улыбнулся.

– Хорошего вам дня, – сказал доктор Хейс. Он обнял меня на прощание, надел на голову шляпу, а затем вышел из кабинета. Идя по улице, он своим видом распугал всех голубей, спокойно гуляющих по площади.

– Откуда ты знаешь профессора Хейса? – Виктор закрыл саквояж и застегнул его.

– Он был другом моего отца, – сказала я. – Обычно именно он одалживает мне разные статьи и книги.

– А, тогда я вижу, что у меня есть конкуренты? – пошутил он.

– Да, у меня выстроилась целая очередь из мужчин, которые спят и видят, чтобы снабдить меня информацией, касающейся теории микробов или о том, имеет ли эволюционная теория хоть какой-то вес в современном обществе, – я закатила глаза. – Пройдёшься со мной?

– С удовольствием, – он протянул мне руку.

Я совсем не спешила домой, несмотря на то что на улице становилось прохладно. Благодаря приятной компании я чувствовала себя очень уютно.

– Что ты вообще собираешься делать с этой штуковиной?

– Я встретила человека со странной кровью. Хочу изучить её, – честно призналась я ему. – Я очень рада, что у меня появился добровольный подопытный.

– Полагаю, этот добрый самаритянин согласен на то, чтобы ты испытала на нём эту машину. Да поможет тебе Господь, – сказал он язвительно. – Хочешь, я покажу тебе, как пользоваться аппаратом? Не хочу, чтобы ты зря мучила бедного человека.

– Это твой способ напроситься ко мне в партнёры по лабораторным экспериментам? – усмехнулась я.

– Я буду рад помочь, но писаниной будешь заниматься ты.

– Договорились.

– А это больно?

– Возможно. Есть только один способ узнать это. Если ты собираешься использовать этот аппарат на других людях, сначала нужно опробовать его на самой себе, – объяснил Виктор.

– Можно я тебя тоже уколю? – нервно пошутила я, уставившись на длинную изогнутую иглу в его руках.

– В качестве награды, может быть, я позволю тебе, – он ухмыльнулся, завязывая жгут вокруг моего бицепса.

– Как это любезно с твоей стороны, – я села на своё место за кухонным столом.

Аппарат для переливания крови представлял собой высокий измерительный цилиндр с широким основанием для поддержания равновесия. У основания были закреплены две длинные трубки с длинными изогнутыми иглами на концах. Ручные насосы для извлечения и переливания крови, расположенные сбоку, были специально сжаты для того, чтобы пошёл процесс перекачивания крови от одного человека к другому. Мы выбрали именно этот способ, поскольку для меня так было проще всего дозировать и осуществлять забор плазмы.

– Готова? – он посмотрел на меня из-за оправы своих очков, расположив иглу у изгиба моей руки.

– Угу, – пробормотала я, не в силах отвести взгляд.

Он осторожно ввёл иглу. Я не сводила глаз с моей руки, наблюдая за тем, как пульсируют вены, стянутые жгутом, и чувствуя резкую боль в руке.

Я вздрогнула, сжав колено Виктора, наблюдая за тем, как игла входит внутрь.

– Тебе не нужно смотреть.

– Нужно. Как ещё я смогу научиться?

– Хорошо, – он покрутил циферблат на аппарате, прежде чем сжать насос. Кровь потекла по запотевшей трубке и заполнила стакан примерно на пять миллилитров. Виктор слегка надавил большим пальцем на то место, где была вставлена игла, и вынул её. – Видишь? Все просто, – он продолжал нажимать пальцем на рану, прежде чем протереть её салфеткой.

– Я ожидала большего от этой штуковины, – я рассмеялась, глядя вниз на его руку, держащую мою. Мне вдруг стало очень жарко и нехорошо. В следующий момент я почувствовала тошноту.

– Алина? Ты побледнела…

Я бросилась к раковине и опустила туда голову, почувствовав позыв к рвоте.

Виктор уже был позади меня, быстро закатывая мои рукава и собирая мои волосы на затылке, чтобы меня не вырвало прямо на них.

– Вот почему врачи обычно рекомендуют пациентам не смотреть. – он попытался разрядить обстановку. – Это просто адреналин.

– Ага, – простонала я. Я почувствовала, что жар начал потихоньку отпускать меня, и в следующее мгновение меня прошиб холодный пот. Я нависла над раковиной и дрожала, пытаясь понять, осталось ли что-то ещё у меня в желудке или нет.

– Как насчёт того, чтобы сделать перерыв? – он убрал пряди волос с моего лица и заглянул через плечо, чтобы проверить, как я себя чувствую. Его рука коснулась моей шеи.

Я кивнула, боясь, что меня снова вырвет, если я открою рот.

– Как ты себя чувствуешь? – Виктор измерил мне температуру с помощью куска ткани, который положил мне на лоб.

– Тебе не стоит так переживать за меня, – пробормотала я, лёжа на диване с книгой в руках. Я подняла взгляд от страницы.

– Ты меня напугала. Я думал, ты упадёшь в обморок, – Виктор сел на пол у другого конца дивана. Он поправил подушку под моими ногами, после чего снова уселся, взяв в руки блокнот.

– Я вовсе не больна. Не стоит так волноваться, – я рассмеялась, похлопав ногой по его затылку.

– Ты – единственная, ради кого стоит поволноваться, – он улыбнулся, делая тонкие карандашные штрихи в своём блокноте. Я вдруг поняла, что он вовсе не записывал туда свои наблюдения.

– Что ты делаешь? – я вложила ленточку между страницами своей книги, чтобы отметить, на чём я остановилась, и наклонилась к нему.

– Ничего важного, – он заслонил от меня бумагу и отвернулся.

– Дай сюда! – я подкралась и вырвала её из его рук.

Взглянув на набросок, я увидела, что это был нарисованный углём портрет читающей женщины. Я могла только предположить, что это была я сама. Он даже смог запечатлеть мои черты. Мне казалось, что я впервые увидела себя со стороны.

– Я думала, что я выгляжу более угрюмой, когда никто на меня не смотрит, – пошутила я.

– Ты выглядишь угрюмой, когда на тебя смотрят, – он забрал у меня блокнот обратно.

– Я не знала, что ты умеешь рисовать, – я легла на живот и стала наблюдать через плечо за его набросками.

– Я много чего умею. Я уже долгие годы занимаюсь искусством в перерывах между учебой. Мне быстро наскучивает та информация, которая не является для меня новой, – сказал Виктор. – Ведь чем больше времени проводишь в разных университетах, тем больше информации повторяется.

– Чем ты ещё занимаешься?

– Всем, чем только могу. Мне всегда говорили, что у меня талант. – он улыбнулся через плечо. – Но больше всего мне нравятся театр и живопись. Чем ещё может заняться человек, у которого куча свободного времени?

– Ты как-то сказал, что у тебя душа старика. Хотя на вид тебе не больше двадцати пяти, – я наклонила голову в его сторону.

– Мне как-то сказали нечто подобное, когда я однажды позировал для будущих иллюстраторов, – он усмехнулся, перевернув страницу своего блокнота и начав делать новый набросок. В следующее мгновение он нарисовал милого зверька, чем-то похожего на хорька.

– Кто это?

– Соболь. Их много водится у меня дома. Из них получаются отличные мягкие шубки.

– Какой ужас! – вырвалось у меня.

– Это правда. Все животные, которых нельзя оставить в качестве домашнего скота, обычно идут на шкурки, – Виктор искусно нарисовал глаза-бусинки у животного.

– Ты никогда не рассказывал о своём доме, – на этот раз я посмотрела на него, а не на рисунок. – Какой он? Есть ли у тебя семья?

– Я родом из небольшой деревни, – начал рассказывать он. – Я мало что могу рассказать. Это холодное и труднодоступное место.

– Что привело тебя в город?

– Бизнес. Я приехал из-за работы.

– Ты одновременно работаешь и учишься? Что-то вроде стажировки?

– В каком-то смысле, да.

– Думаю, нам стоит посетить ту часть музея, которая посвящена изобразительному искусству в следующий раз, когда у тебя будет свободный день. Уверена, тебя это вдохновит, – я подставила руку под голову. Он казался таким непреклонным, когда был сосредоточен, зато его рука была лёгкой и расслабленной, когда он делал наброски.

Он перевернул страницу и посмотрел на меня со своего места на полу.

– Почему ты так смотришь на меня?

– Музеи уже не вдохновляют меня так, как раньше. Я видел все картины, которые там есть. Для меня это уже не ново.

– В музее выставлены тысячи произведений искусства, – я вздёрнула бровь. – Вряд ли ты видел их все.

– Может быть, – он пожал плечами. – Но зачем мне куда-то идти, чтобы посмотреть на шедевры живописи, когда у меня есть один прямо перед глазами?

Я ухмыльнулась и запустила диванной подушкой ему в голову.

Он рассмеялся, поправил очки и продолжил рисовать.

Я изучала его, лёжа. Его рука проворно двигалась по бумаге. Он держал карандаш крепко и умело. Несколько раз он менял карандаши, растушёвывая набросок пальцем и подтирая ластиком те части рисунка, которые, с его точки зрения, получались не очень хорошо.

– Что у тебя получилось? Покажи мне!

Виктор повернул блокнот ко мне, и я осторожно поднесла его к глазам. Я снова увидела на бумаге знакомое лицо. Возможно, я была самовлюблённой дурочкой, поскольку мне доставляло удовольствие всё это внимание к своей персоне, хотя, с другой стороны, что плохого в том, чтобы любить саму себя?

– Если ты будешь продолжать так красиво рисовать меня, люди могут действительно подумать, что я милая девушка.

– Ты и правда милая, – он улыбнулся. – Не знаю, почему ты о себе такого плохого мнения.

– Это потому, что ты меня ещё плохо знаешь.

– Мне кажется, я тебя уже достаточно хорошо знаю, раз я решил провести в твоей компании свой единственный выходной вечер, сначала обучая тебя забору крови и помогая преодолеть последствия этого, а потом используя тебя в качестве своей музы, – он откинулся, приложив руки к затылку.

Он сказал «вечер».

О Господи, уже поздний вечер.

Я быстро села и взглянула на часы на стене. Была почти половина восьмого.

– Извини. Я не знала, что уже так поздно, – поспешно сказала я, больше волнуясь о том, чтобы он ненароком не пересёкся с другим моим поклонником. Я боялась даже представить себе, что произойдёт, если моё Существо застанет другого мужчину у меня дома. Я бы голову дала на отсечение, что он не стал бы сдерживать свой гнев. Наверняка Виктору не поздоровилось бы.

– Ничего страшного, – он встал, устало передёрнув плечами. – Ты что, обычно идёшь спать вместе с солнцем?

– Нет, я просто вспомнила, что мне рано вставать. Мне предстоит завтра с утра работа в лаборатории. Ты будешь свободен в среду?

– Я могу освободиться, если ты попросишь меня об этом, – он подмигнул мне, собирая свой рюкзак.

– Возможно, к среде у меня уже появятся образцы. Я дам тебе знать, как у меня будут успехи с анализом крови, – я проводила его до двери, стараясь не выдать своего волнения. – Тогда до пяти часов в среду, договорились?

– Договорились, – ответил он. – Я не забуду.

– Отлично! – я улыбнулась, наклоняясь, чтобы крепко обнять его. – Спокойной ночи, Виктор.

Я проследила взглядом, как он спустился по ступенькам моего дома, слабо освещённого фонарями, и зашагал по улице, удаляясь и постепенно превращаясь в небольшую тень.

Я заперла дверь, со вздохом вернулась обратно в гостиную и плюхнулась на диван. Виктор забыл свой блокнот на чайном столике. Открыв его, я уставилась на последний набросок. У меня явно был кризис личности. Я начинала узнавать себя, только если хмурила лоб. Подойдя к книжной полке, я положила набросок так, чтобы он оказался у меня на уровне глаз. Отступив назад, я наклонила голову, любуясь новым произведением искусства. Кто знает, возможно, это было первое из многих. Я никогда не коллекционировала картины, но, может, мне стоило начать это делать?

Глава 24

Алина

Это была плохая идея.

Моя грудь сжималась всё больше, угрожая раздавить рёбра по мере того, как приближался назначенный для нашей встречи час.

Тиканье часов лишь усиливало моё беспокойство вместо того, чтобы как-то облегчить его. Каждый раз, когда я смотрела на них, мне казалось, что прошло меньше времени, чем должно было. Стрелка часов вяло ползла к цифре три, ещё медленнее, чем твердеющая патока.

Было ли ошибкой заключать сделку с таким нечистым духом, как он? В нём было нечто демоническое, угрожающее. Было бы абсурдно ожидать, что существо поведёт себя честно и выполнит условия сделки. Моё слово значило так же мало, как и его, и он уже немало раз доказал мне это, буквально оставив меня с носом.

В данной ситуации мне казалось, что мне не угрожала опасность, потому что у меня на руках был козырь, которым я могла воспользоваться в любой момент. Я верила в то, что заключение сделки прошло довольно удачно, учитывая, что он мог спокойно прирезать меня прямо тогда, у себя дома.

Я вся покраснела, вспоминая наш с ним обмен, наше менее чем формальное «рукопожатие», скрепившее уговор. Я потёрла лицо, пытаясь вернуть нормальный цвет своим щекам.

Моя губа распухла от того, что я кусала её всё утро, думая о его призрачном присутствии в моей жизни.

Нет, только не он. Никогда. Не позволяй себе думать о нём.

Я зажмурилась, когда прозвенел звонок.

– Ты опаздываешь, – я захлопнула ящик стола, отмахиваясь от своих предыдущих мыслей.

Сайлас остановился в дверях, сверяясь с часами на запястье.

– Сейчас ровно три часа ночи.

– Прийти вовремя – значит опоздать, – я не могла не ухмыльнуться.

– Что ты сделала с моей несговорчивой Алиной? Хорошо, что я тебя знаю, иначе я мог бы подумать, что ты с нетерпением ждала моего визита, – он сказал это с ноткой сарказма в голосе. – Ещё немного, и я начну верить в Бога!

– Как всегда, очень остроумно! Запри дверь и переверни табличку. У нас впереди много работы, – распорядилась я.

– Не могу поверить, что сегодня твоё внимание будет полностью принадлежать мне! Должно быть, я действительно особенный, – он щёлкнул задвижкой и осторожно перевернул деревянную табличку, ознаменовав этим начало нашего первого медосмотра.

– Это что-то новенькое, – он нахмурился, уставившись на аппарат для переливания крови, который стоял на рабочем столе.

– Да, я чуть позже тебе покажу.

– А как насчёт ужина?

– Позже, – повторила я, поставив перед собой всё, что нам могло понадобиться, прежде чем приступить к делу. – Сними пальто и закатай рукава по локоть.

– Ты не теряешь времени зря, расторопна, как всегда, – он сбросил пальто и аккуратно положил его на свободное место.

– Не стесняйся и устраивайся поудобнее. Реши сам, как ты хочешь, стоя или сидя, – я взяла стетоскоп и свою рабочую тетрадь.

Сайлас предпочёл прислониться к столу, скрестив руки перед собой и наблюдая за происходящим. Он выглядел спокойным, но в его взгляде сквозила настороженность, когда он глядел на множество инструментов, которые, должно быть, были ему незнакомы.

Я вставила оливы стетоскопа в ухо и жестом попросила его разжать руки, что он неохотно сделал, ухватившись ими за край стола. Я приложила стетоскоп к хлопчатобумажной рубашке, прекрасно осознавая, как она прилегала к его телу. Его сердце билось так же быстро, как и в прошлый раз, невозможно быстро. Я считала удары, следя за тиканьем часов на своём запястье. В среднем его сердце отбивало двести тридцать ударов в минуту, исходя из таблицы значений.

Выдернув оливы из ушей, я записала число.

– Доктор, как у меня дела на данный момент? – он наклонился, чтобы посмотреть, что я написала.

– Ужасно. С такими показателями ты уже должен лежать в могиле, – сказала я без обиняков, – но это мы уже и так знали.

– Верно, – он пожал плечами.

Мы провели все типичные диагностические процедуры: кровяное давление, рефлексы, и закончили осмотром его рта, который меня интересовал больше всего.

– Открой рот пошире, – я взяла стеклянную пробирку и палочку.

– Для чего это нужно? – он посмотрел на мою палочку.

– Чтобы собрать слюну, – хмыкнула я. – Просто открой рот.

Он вздохнул и повиновался.

Я надавила стеклянной палочкой на его язык и заглянула внутрь.

Его язык дёрнулся, и две независимо движущиеся половинки изогнулись в дискомфорте. Удивительно, как его язык выглядел нормальным, пока он не заставлял половинки двигаться отдельно друг от друга. Если не присматриваться, было невозможно увидеть эту его особенность.

Я обхватила его челюсть и раскрыла её пошире, рассматривая верхнюю часть рта. Свет из маленького окна позволил мне как следует разглядеть её. Его клыки были аккуратно сложены, хотя я могла видеть мышцы у основания, которые позволяли им выгибаться вперёд. Я также смогла увидеть некое подобие отверстий по краям его рта.

– Что это такое? – я ткнула в них палочкой.

Он вздрогнул, и я удивилась такой чувствительности. В следующий момент он оттолкнул мою руку.

– Это для улучшения обоняния, – Сайлас скорчил гримасу.

– Как вомероназальный орган у змей?

Он посмотрел на меня, ничего не ответив, не понимая даже, о чём я говорила.

Я быстро вернулась к своему шкафу, перебирая многочисленные баночки и скляночки. Я взяла стоящую в глубине шкафа банку и отошла в другой конец комнаты.

Сайлас уставился на меня, раздосадованный тем, что я ничего ему не объясняла.

– Скажи мне, что ты чувствуешь и на каком расстоянии можешь обычно улавливать запахи, – спросила я, вытаскивая пробку из банки. – Сейчас чувствуешь что-нибудь?

– Нет, – ответил он.

Я сделала два шага вперёд. – Сейчас?

– Нет ещё.

Я начала медленно приближаться к нему.

– Скажи мне, когда почувствуешь что-нибудь, и я остановлюсь.

Он молчал.

Я придвигалась всё ближе и ближе, пока наконец не столкнулась с ним. Я подняла банку к его носу.

– Совсем ничего не чувствуешь?

– Миндаль. Я почувствовал его запах ещё шесть шагов назад.

– Почему ты ничего не сказал мне?

– Я хотел, чтобы ты подошла поближе, – он ухмыльнулся, наклонившись ко мне. – Мы уже закончили?

– Заигрывание со мной является частью твоего плана по саботажу процесса медосмотра?

– Очень ценное наблюдение.

– Ещё немного, и тогда ты сможешь получить свою награду, – я взяла стеклянный пузырёк с кусочком ткани, играющим роль крышки.

Его глаза сузились, прежде чем перевести взгляд на меня.

– Для чего это?

– Для сбора яда. У тебя есть как минимум один набор ядовитых клыков, верно?

– Допустим, – благоразумно ответил он.

– Обещаю, мы почти закончили на сегодня, – умоляюще сказала я ему.

Он хмыкнул и снова открыл рот, выставив вперёд клыки. Они подрагивали, словно мечтая вонзиться во что-нибудь. Было такое ощущение, что они обладали собственным разумом.

Я наклонилась ближе, коснувшись его грудью, поднесла флакончик к самым коротким, крайним клыкам. Когда змееподобный зуб вонзился в ткань, яд брызнул сам собой, постепенно замедляясь до капли. Жидкость имела золотистый оттенок, как разбавленный водой янтарь.

Каждая мышца в его теле была напряжена, но мне не нужно было это видеть, чтобы понять, что ему было неприятно.

Его глаза были закрыты, и он выглядел слегка взволнованным. Было ли ему некомфортно? Неужели его рот был настолько чувствительным?

Закончив, я потянулась за пробкой, чтобы закупорить флакон.

– Вот так, уже почти всё, – я взяла жгут.

– Ага, тебе легко говорить, – прорычал он, проводя языком по зубам, прежде чем откинуть их назад.

Мне было приятно, что вся эта процедура доставляла ему некий дискомфорт. На мой взгляд, это было справедливо.

Сайлас выглядел мрачным и уставшим. Возможно, это была карма за то, что я сама не спала уже несколько недель. Его взгляд был прикован к стене, словно он сомневался в правильности своего решения.

Я присела рядом с ним на край стола. Два стеклянных контейнера, вместимостью до пятисот миллилитров жидкости, были аккуратно положены рядом с аппаратом.

– Дай мне свою руку, – я щёлкнула пальцами и протянула руку.

Он закатал рукав чуть выше, протягивая мне свою мускулистую руку. На ней просматривались несколько вен, так что мне не составило труда найти одну из них.

Я затянула жгут вокруг его бицепса, слегка сдавливая вены, чтобы они образовали чёткий рисунок. Я поднесла его руку к глазам, чтобы получше рассмотреть их.

У Виктора всё выглядело так просто, а я даже не знала, как подступиться к этой процедуре, хотя и была уверена, что в конце концов у меня тоже всё получится.

Сайлас настороженно следил за моими движениями, но у него не было другого выбора, кроме как довериться мне. Если хорошо подумать, то он вполне мог бы сорваться, ткни я его иглой не туда. Стоило лишь вспомнить о том, как он вёл себя с теми бедными девушками на реке.

Длинная изогнутая игла вошла в вену на сгибе его руки, протыкая кожу. Когда я сжимала насос, жидкость выходила чёрного цвета. Не знаю, было ли виной этому освещение, или его кровь действительно была чёрной, но я внимательно изучала её, пока она вяло ползла к стеклянному цилиндру.

– Получилось, – я даже прикусила губу от волнения.

– Ты что, делаешь это впервые? – он в ужасе поднял на меня глаза. – Ты используешь меня в качестве подопытной крысы?

– Мне казалось, я очень ясно выразилась, когда сказала, что собираюсь изучать тебя, – сладко ответила я. – Кроме того, он научил меня сегодня вечером, как это делать.

– Он? – его глаза сузились.

– Да, он, Виктор. Мой напарник по лаборатории, – я ткнула пальцем в его грудь. – Если ты убьёшь его, то нарушишь этим нашу сделку. Мне нужна его помощь. Пообещай, что не станешь его убивать.

Он что-то пробормотал себе под нос.

– Я хочу услышать, как ты это скажешь, Сайлас, – я не сводила с него глаз.

Он отвёл взгляд.

– Сайлас! – я надавила на иглу.

– Хорошо! – прошипел он. – Я не сделаю этого.

– Не сделаешь чего?

– Я не буду его убивать.

– Ни причинять ему вреда?

– Я не буду ни причинять ему вреда, ни убивать его.

– Я рада, что мы с тобой пришли к согласию, – на моём лице появилась лучезарная улыбка, что только разъярило его.

Так же, как сделал ранее Виктор, я сначала немного надавила на иглу, прежде чем вытащить её.

Я взяла аппарат и опорожнила его в стеклянную пробирку. Затем подписала её чёрным восковым карандашом.

– Что ты делаешь? – спросил он, снимая жгут с руки.

Я повернула пробирку к нему.

На ней было нацарапано: «Существо. Образец № 1».

– Ты же не хочешь, чтобы твою кровь перепутали с кровью другого человека, верно? – я взяла лоскуток марли и протёрла ей прокол на его руке, зажав затем это место его свободной рукой. – А теперь просто дай мне протереть этот аппарат, и я смогу использовать его на себе…

– Не подноси эту штуку к себе, – он схватил меня за запястье. – Я прекрасно могу обойтись без неё.

– Не спеши, – я сверкнула глазами. – Я не доверяю тебе и не верю, что ты возьмёшь у меня столько же крови, а не больше.

Он посмотрел на пробирку со своей кровью, потом снова на меня.

– Я прекрасно могу отмерить такое же количество в своей голове.

– Именно поэтому я и не доверяю, – огрызнулась я, пытаясь вырвать у него своё запястье.

– Если мы собираемся видеться чаще, то не лучше ли использовать наше время, чтобы научиться верить друг другу? – он ухмыльнулся, и я услышала знакомые щелчки в его горле, когда встретилась с ним глазами. – Позволь мне доказать тебе это. Позволь мне выпить немного твоей крови.

– А как же яд? – нервно спросила я.

– Это не такой яд, как ты думаешь, – он ухмыльнулся. – Было бы ошибкой не использовать его.

– Я не хочу, чтобы ты его использовал, – твёрдо заявила я ему.

– Доверься мне, – попросил он, притягивая меня к себе и меняя нас местами. Сайлас прижал меня к краю стола, бросая тень, нависая и крепко держа моё запястье в своей руке.

Последний раз, когда он попросил меня об этом, он спас мне жизнь. Несмотря на это, я вовсе не чувствовала себя в безопасности. Я пожала плечами, чувствуя, как щёки залил румянец. Он опять попросил у меня разрешения. Уже одно это способствовало моему желанию довериться ему, пусть и не до конца. Я судорожно сглотнула и кивнула, давая ему своё благословение.

Его глаза следили за моим запястьем, изучая вены точно так же, как я перед этим изучала его собственные. Его клыки то и дело мелькали передо мной, он трепетал при виде моей плоти. Он был весь как на ладони, в отличие от обычных мужчин в такой ситуации. Находясь рядом, можно было довольно легко сказать, какой он и о чём думает, и, скорее всего, даже предсказать, что произойдёт дальше. Он был как животное, простым, искренним и честным.

Сайлас наклонился и быстро впился зубами в моё запястье, не давая мне времени зациклиться на боли.

– Ай, Сайлас! – я вздрогнула, и в следующее мгновение он укусил меня сильнее, отчего мои колени слегка подкосились, но он ловко обхватил мою талию рукой, чтобы не дать мне упасть. Я смотрела, как подрагивал его кадык каждый раз, когда он медленно сглатывал, чувствуя, как как его слюна попадает на мою кожу. Затем я вся словно онемела. Сначала я почувствовала покалывание в руке, а потом я вообще перестала чувствовать боль, лишь давление в местах проколов.

Появилось ещё одно ощущение, кроме отсутствия боли – что-то вроде наслаждения. Это было трудно описать, хотя я была уверена, что это было нечто вроде анестезии, вещества, воздействующего на нервы таким образом, что тебе начинало казаться, что пережитое тобою было совсем не болезненно, а наоборот, даже приятно.

Его глаза снова закрылись, но лёгкая складка между бровями говорила о том, что он пытался сосредоточиться. Неужели он действительно следил за количеством выпиваемой крови? Я вздохнула, стараясь взять себя в руки и не позволить панике взять над собой верх, как в прошлый раз.

Он издал стон, прижавшись к моей коже. Я почувствовала ещё большее давление на запястье и задрожала. Затем он отстранился и пылко лизнул мою рану. Он медленно скользил языком по проколам, словно желая задержаться ещё на несколько мгновений, прежде чем ему придётся отпустить меня. Всё это выглядело так, будто он подумывал о том, чтобы продлить нашу сделку просто даже ради того, чтобы попробовать на вкус мою кровь ещё раз. Красный оттенок на его губах был стёрт языком.

Вздохнув, он прислонился щекой к моей ладони, глядя на меня сверху вниз. Его кожа была тёплой от моих прикосновений, хотя я плохо её чувствовала сквозь онемение моей руки.

– Что? – нахмурилась я.

– Мне что, нельзя на тебя посмотреть? – он повернулся к моей руке. – Знаешь, я словно продегустировал тебя сейчас.

– Что ты имеешь в виду? – я приподняла бровь.

– Твой вкус, он необычный. Словно ешь мёд.

– Что?

– Ты – Медовый Гость.

– Ты говоришь очень непонятно.

– Это такой тип крови, мутация, – сказал он. – Это значит, что ты очень сладкая. Слаще, чем обычно, – он хихикнул.

– Спасибо… – пробормотала я, выдёргивая своё запястье из его руки.

– Люди обычно готовы заплатить большие деньги за такую кровь, как у тебя, – сказал он, переместив свою руку, которой он обнимал меня за талию, повыше.

– Это правда? – я прижалась к его груди. – Хочешь сказать, что тебе нужно более усердно трудиться, чтобы заслужить на неё право?

– Не будь жестокой, – он засмеялся, целуя меня в шею и притягивая ещё ближе к себе. – Давай уедем куда-нибудь, сбежим из этой твоей маленькой пещеры.

– Мне нужно работать.

– Ты когда-нибудь отдыхаешь?

– Ты начинаешь говорить как Фи…

– Не бери в голову, – он отстранился, закатив глаза.

Похоже, я чем-то задела его.

Я быстро отстранилась, чтобы собрать свои вещи. Я всё ещё плохо чувствовала свою руку, было нелегко двигать ею, хотя я всё же умудрилась подхватить большую часть вещей, чтобы отнести их на дальний угловой стол.

Я не смотрела на него, но знала, что он не сводил с меня глаз. Его взгляд буравил мою шею. Я думала, что он что-нибудь скажет, но когда я было повернулась в его сторону, его уже не было.

– Не за что, невоспитанный дух, – проворчала я.

При тусклом освещении кровь в стакане напоминала густые чернила. Она медленно растекалась по бутылке, когда я наклоняла её. Меня будоражило при одной мысли обо всех экспериментах, которые я смогу провести. Какой из них станет первым? Что я из этого получу? Какими ещё свойствами обладает его кровь? Почему она чёрная? Я едва сдерживала своё волнение.

У меня в голове было столько разных мыслей, что я физически не успевала их все записывать. Я зафиксировала дату и примерное время проведения анализа. Я всю ночь просидела, мечтая и продумывая свои дальнейшие действия, ни разу не сомкнув глаз, пока наконец рассвет не забрезжил сквозь ночной туман, и утренний свет не начал проникать в окна моего магазина.

Глава 25

Алина

Университетская лаборатория имела всё, о чём я мечтала. В ней царил типичный творческий беспорядок, шкафы из тёмного дерева восхитительно сочетались с латунными инструментами, причём некоторые из них я никогда раньше не видела. Здесь было около дюжины деревянных столов со стеллажами, разделяющими их на две половины, на которых хранилось множество баночек и инструментов. Всё было разложено по ящикам или лежало на столах: пипетки, шприцы, стеклянная посуда, зонды и ватные диски. Более крупные инструменты были разбросаны по всем поверхностям, некоторые лежали на своих местах на стене, а некоторые валялись на столе, оставшись от предыдущих студентов. Я почувствовала себя вором, подглядывающим за кем-то в окно, следящим без разрешения за чужими экспериментами. Казалось, что время остановилось после того, как студенты покинули лабораторию в последний раз.

Сегодня она была пустынна и полностью принадлежала мне.

– Это напоминает мне тот момент, когда мы с Яцеком пробрались сюда, будучи студентами, – доктор Хейс усмехнулся. – Хотя мы, в отличие от тебя, хотели сюда попасть для того, чтобы устроить шутку с поджиганием.

– Странно слышать истории о том, что мой отец мог шутить, – я улыбнулась. – Хотя для меня навсегда останется загадкой желание мужчин играть с огнём.

– И не говори! – он пожал плечами, прислонившись к одной из парт и засунув руки в карманы. – Тебе придётся каждый раз приносить всё с собой, а после забирать. С технической точки зрения тебе нельзя здесь находиться, поэтому ты не можешь ничего оставлять.

– Конечно, без проблем. В какие дни я смогу приезжать?

– По понедельникам и пятницам с трёх часов дня, по средам с пяти.

– Отлично, – пробормотала я, отвлекаясь на дальнюю стену, уставленную стеклянными и деревянными шкафами. Разнообразие всевозможных предметов в этом волшебном месте превосходило все мои самые смелые мечты, оставляя меня одновременно заинтригованной и ошеломлённой.

Открыв дверь на самом верху лестничного пролёта, мы попали на прекрасную смотровую площадку, с которой вся лаборатория была видна как на ладони. Внизу прямо под нами стоял стол профессора, на котором доктор Хейс разложил работы, написанные студентами. Он сделал небольшой перерыв в проставлении оценок, чтобы провести для меня экскурсию по помещению.

– Здесь ты найдёшь всё, что тебе может понадобиться. Стандартные инструменты будут на рабочем столе. Ты можешь работать на любом свободном месте, только обязательно простерилизуй его потом, – инструктировал меня он.

Я кивнула, заглядывая сквозь стекло в шкаф. Все химикаты, которые только можно было себе представить, были выложены в алфавитном порядке, заполняя шкаф сверху донизу. Как и в ботаническом саду, я могла часами сидеть и любоваться на них.

Дверь в смотровую щёлкнула, и в проём просунулось знакомое лицо.

– Алина! Как тебе аппарат? – Виктор ухмыльнулся и бросился вниз по лестнице, чтобы оказаться лицом к лицу с доктором Хейсом.

– С-смотрите, кто пришёл, – доктор Хейс слишком долго вытягивал букву «с».

– Вы запамятовали, как меня зовут? – глаза Виктора сузились, глядя на профессора. – Я знаю, что я не выделяюсь среди студентов на ваших занятиях, но, тем не менее, вы должны знать моё имя.

– Конечно, знаю, – доктор Хейс прищурился на него. На минуту между ними воцарилось молчание.

– Виктор, – Виктор приподнял бровь. – Меня зовут Виктор.

– Точно, Виктор, – медленно произнёс доктор Хейс, собираясь сесть за стол в передней части комнаты. – Как я мог забыть?

– Ничего страшного! – Виктор снова повернулся ко мне. – Ну и как? Как всё прошло?

– Всё сработало именно так, как было задумано. Спасибо, – я смущённо улыбнулась, нервно потирая перевязанное запястье.

– Что случилось? – его глаза наполнились беспокойством, когда он выхватил мою руку и потянул её вверх.

– Ничего! Ничего не случилось. Я просто попыталась использовать аппарат на себе для тренировки, – соврала я.

– Я могу показать тебе ещё раз, если хочешь.

– Нет! Не волнуйся! – я отдёрнула запястье. – Но у меня есть образцы, на которые можно посмотреть. Присоединишься ко мне?

– Чьи образцы?

– Э-э-э, животного.

– Ты звучишь не слишком убедительно.

– Я пока не знаю. Это нечто новое, – я прочистила горло.

Я водрузила свой ранец на один из верстаков и извлекла оттуда несколько пробирок с пробками, содержащих образцы крови. Потянувшись за последним образцом яда на дне сумки, я не могла оторвать от него глаз. Не знаю, почему я сомневалась, но в глубине души тонкий внутренний голос убеждал меня оставить этот образец при себе, уверяя меня, что никому, кроме меня, не нужно об этом знать. Кроме того, этот яд был наименее смертоносным из всех образцов. Главное было протестировать кровь, ради которой и затевалось всё это.

– Образец обладает странными свойствами. Кровь чёрного цвета, густая и, похоже, отравлена чем-то, что не является бактериальной инфекцией, – объяснила я, сосредоточившись на пробирках.

– И что ты собираешься с этим делать? – спросил Виктор. Он нахмурил брови, поднимая одну из стеклянных колб и наблюдая за движением жидкости.

– Я хочу посмотреть, как она работает, фракционировать её и понять, смогу ли я использовать её отдельные компоненты. Я хочу получить ещё один образец, но слюна этого существа нейтрализует яд при контакте. Сначала мне нужно узнать, насколько он смертоносен, – прислонившись к столу, я наблюдала, как Виктор изучал странную жидкость.

– Значит, это яд и противоядие «в одном флаконе»?

– Может быть. Возможно, мне придётся постепенно подбирать количество, у меня уже есть некоторые предположения о возможных соединениях в растворе. Затем, скорее всего, я подберу смертельную дозу. Я могла бы принести своих собственных крыс для опытов, – пробормотала я, прогоняя все варианты в своей голове. В конце концов, мне нужно было просто поиграть с кровью и посмотреть, что из этого получится.

– Это твой эксперимент. Просто дай мне знать, чем тебе помочь. Я могу ориентироваться в этой лаборатории с закрытыми глазами.

– Пожалуйста, лучше с открытыми! – доктор Хейс поднялся со своего места за столом, его глаза не отрывались от бумаги, на которой он делал пометки ручкой.

Мы с Виктором лукаво подмигнули друг другу, прежде чем собрать образцы.

Глава 26

Алина

– Помнишь, как в детстве мы с тобой загнали в дом около дюжины крыс? – Фиби потягивала свой чай без сахара, сидя на краю дивана, и толкала меня ногой, чтобы привлечь моё внимание.

– Кажется, мы запихнули их в латунную ванну на третьем этаже или что-то в этом духе? – я оттолкнула её ногу. Мы развалились на диване, согреваемые огнём из камина в её поместье. Было здорово, что мы жили так близко друг от друга, я очень любила свою подругу и не могла долго не видеть её. Наши дома были всего в нескольких минутах езды.

– Да. Я помню только, что это было явно где-то наверху, потому что мы буквально слетели вниз по лестнице, когда наши домочадцы их обнаружили, – она рассмеялась.

– Я не могла понять, как возможно, что им понадобилось целых три дня, чтобы найти их. Я до сих пор не могу забыть крика твоей гувернантки, – я думала, что чайник выкипел на плите или что-то в этом духе, – я покачала головой. – По сколько же нам было лет? Где-то по пять, верно?

– Или шесть, – Фиби хихикнула. – Странно, что нас не укусила ни одна из этих тварей. Бедным существам приходилось терпеть наши издевательства.

– Да уж, наше маленькое семейство крыс.

– В те времена находиться дома было веселее, – Фиби вздохнула. – Сейчас же это больше похоже на мучение. Особенно когда мужчины с каждым годом становятся всё скучнее и скучнее.

– Да ладно тебе, быть скучным не так уж и плохо, особенно если наши дети пойдут характером в нас с тобой, – пошутила я. – Не могу даже представить себе, какие они будут устраивать заварушки.

– Лучше не думать об этом, – она покачала головой. – Кстати говоря, – она придвинулась ближе и поставила свою чашку с чаем на стол, – расскажи мне о своём свидании в лаборатории.

– Это было не свидание! – я даже покраснела. – Но было здорово. Мы отлично провели время. Я попросила Виктора быть моим партнёром по экспериментам.

– И что он на это ответил? – спросила она, вслушиваясь в каждое моё слово.

– Он согласился, – я не смогла сдержать улыбки на своём лице. – Он будет мне помогать с проектом, над которым я работаю.

– Я, кажется, уже слышу марш Мендельсона! – ухмыльнулась она. – Может, мы как-нибудь сходим повеселиться все вместе, когда у меня появится молодой человек? О, как это было бы здорово! Пожалуйста, скажи «да»!

– Конечно, – я зевнула. – Уверена, мы вчетвером найдём, чем заняться.

– У меня уже есть некоторые идеи на этот счёт, – она усмехнулась, но заметила мою усталость. – Ты всё ещё плохо спишь по ночам?

– Нет, и это самое странное. Я ложусь рано, но либо не могу заснуть, либо просыпаюсь среди ночи и долго лежу в кровати, – я вздохнула.

– Давай попробуем кое-что, – внезапно сказала она и помчалась в другую комнату.

Фиби была из тех людей, которым нравилось играть в медсестру, несмотря на некоторую неопытность во всём, что касается медицины. Она старалась сделать так, чтобы каждый чувствовал себя хорошо, всем помогала. Она всегда была очень мила и приятна в общении, иногда даже во вред самой себе.

– Мне прописали это от зубной боли, – она принесла какую-то бутылочку и протянула её мне. – Сделай глоток микстуры. У неё довольно приятный вкус. Я предпочитаю её остальным лекарствам. Считается, что она помогает от всего, в том числе и от бессонницы.

– Ах да, я знаю, – пробормотала я, сделав несколько долгих глотков, прежде чем вернуть ей пузырёк. Аромат микстуры был сладким и землистым, с горьковатым послевкусием, которое клокотало в задней части моего горла. Я только надеялась, что лекарство подействует довольно быстро, чтобы я смогла забыть о нём.

Мои пальцы хаотично перебирали длинные пряди волос. Проходя мимо кухонного стола, я схватила апельсин и с удовольствием принялась очищать его от кожуры, пока шла обратно в комнату для гостей. По пути наверх я захватила журнал, который одолжил мне доктор Хейс, – публикацию о теории микробов.

Было интересно размышлять о маленьких, похожих на жучков, частицах, которые могут разрушать разные органы, подобно токсину. Это было отнюдь не ново, но мой интерес вызывали различные гипотезы исследователей, которые над этим работали. Доктор Хейс сказал, что нужно вернуть журнал через несколько дней, так что у меня было совсем немного времени, чтобы насладиться им.

Засунув журнал под мышку, я продолжила свой путь наверх в гостевую комнату с половинкой очищенного апельсина в руке.

В гостевой комнате был самый красивый эркер с просторной зоной отдыха. Этот уголок был идеальным для чтения. Я удобно устроилась, продолжая чистить свой фрукт и бросая кожуру на боковой столик рядом со свечой. Когда я откусила очередной кусочек апельсина, в уголке моего глаза вдруг отразилось красное мерцание.

Моё сердце снова забилось с бешеной скоростью так, что даже начало отдаваться в ушах. Оно болело с каждым ударом. Я больше не могла не обращать внимания на свой внутренний голос, кричащий о том, что я находилась в опасности. Было очевидно, что уединения в моей жизни больше не предвидится. Куда бы я ни пошла, он всегда будет где-то поблизости.

– Ты собирался сидеть молча до тех пор, пока я тебя не замечу? – спросила я, неохотно отвлекаясь от своего фрукта.

Пламя от сигареты на мгновение ярко вспыхнуло, а затем снова угасло. Прежде чем усесться в кресло в углу, он выпустил из носа облако дыма.

– Ты долго не замечала меня, – он загасил сигарету, бросив её в декоративную вазу на столике.

В его глазах отразился красный отблеск, похожий на кошачий, когда этот хищник смотрит на тебя в темноте. Это могло показаться зловещим, если бы меня это не завораживало. Чем больше я наблюдала за ним, тем больше мне хотелось препарировать его как лягушку и изучить все его внутренности. Вскрыть его грудную полость и вытащить все органы, пронумеровав их, дойдя до семьдесят восьмого, если, конечно, у него не было ничего лишнего.

Наши с ним вкусы совпадали – он всегда был одет во всё чёрное. Хотя я полагаю, что это было скорее сделано для того, чтобы слиться с покровом ночи. На нём была простая чёрная рубашка с расстёгнутыми наверху пуговицами и закатанными до локтя рукавами. Только сейчас я заметила, что у него на руках и кистях, а также на шее были красные пятна, словно он не так давно с кем-то подрался.

– Ты выглядишь отвратительно, – я отщипнула ещё одну дольку апельсина. – Должно быть, это очень утомительно – преследовать меня каждую ночь…

– Прекрати! – его голос прорезал комнату. Мы находились в противоположных концах, но он звучал чётко и жёстко, его пальцы в раздражении сжали переносицу.

Он был чем-то обеспокоен.

Злой блеск закрался в мои глаза, когда я поняла, что мы наконец поменялись местами. Что-то случилось, и теперь он нуждался во мне. Иначе зачем бы он пришёл ко мне как нормальный человек – точнее, более нормальный, чем обычно? Кажется, удача начала улыбаться мне!

– Сегодня я хочу большее количество, – он взял сигарету и сделал ещё одну длинную затяжку, откинув голову назад, затем медленно, с наслаждением, выпустил дым в тёмный потолок.

– Почему ты уверен в том, что я дам тебе больше?

– Потому что я так сказал.

Я громко рассмеялась.

– Quid pro quo – услуга за услугу, – предложил он.

– Ага… И ты считаешь, что игра стоит свеч? – я встала со своего места у окна.

Я могла выторговать у него всё, что хотела. Он не станет меня убивать. Он бы уже давно сделал это, если бы хотел. Если, играя в эти странные игры, я добьюсь своего, то я не прочь сыграть. Он сам как-то сказал, что ему нравится быть со мной, но в этот момент причина его визита была в другом: он был голоден. Не знаю, как у него обстояли дела с охотой в последнее время, попала ли ему в сети какая-нибудь жертва или нет, но его жёсткий тон говорил об одном: о том, что он явно не насытился.

Я подошла к нему поближе, его глаза медленно следили за мной, пока я не встала около него.

– Чего ты хочешь от меня?

– Я голоден.

– Глядя на тебя, я бы сказала, что ты недавно ел, – я скрестила руки на груди.

– Мне нужна именно ты, – в его словах прозвучала нотка раздражения. – Того, что ты дала мне в прошлый раз, недостаточно.

Моё дыхание участилось.

– Это нужда или желание?

– Нужда. Кроме тебя, меня ничто не насыщает, – усмехнулся он, проведя свободной рукой по своим светлым волосам и смахнув остатки крови. Закончив, он выбросил сигарету в вазу.

– А что, если я скажу «нет»? Ты умрёшь от голода? – я рассмеялась.

Он внезапно встал, заставив меня попятиться назад.

– Тебе лучше не знать, что бывает, когда меня доводят до предела, – этот низкий первобытный щелчок исходил из глубины его груди. – Ты уже имела возможность познакомиться с моим творчеством, не так ли? Или мне напомнить тебе, на что я способен и подбросить в твой дом ещё парочку сувениров? А может, показать тебе прямо сейчас, каким я становлюсь, когда голоден?

Я отступила, но он шагнул ближе. Он продолжал идти на меня, пока я не оказалась у окна и не упала на сиденье, ударившись ногами о его край. Я вздрогнула, и мои глаза расширились от ужаса при воспоминании о том, что произошло на кладбище.

Существо склонилось надо мной, положив руки на подушки по обе стороны от меня.

– Ты очень способная, Алина. Я верю, что ты сделаешь правильный выбор, – прошептал он, когда белки его глаз наполнились чернотой. Он поднёс руку к основанию моей шеи, чтобы притянуть меня к себе. Я услышала глубокий вздох, прежде чем он сделал паузу и наклонился ко мне. – Это будет больно только секунду…

– Никаких укусов, – я резко толкнула его.

Мышцы на его челюсти дёрнулись.

– Постой, – продолжала я, – я предлагаю тебе меняться.

Его бровь дёрнулась.

– Меняться?

– Да. Ты же сам сказал quid pro quo, не так ли?

– Да.

– Будь хорошим мальчиком. Тогда, возможно, ты получишь небольшую порцию, – я ухмыльнулась.

Он колебался всего минуту. Его хитрые глаза всматривались в моё лицо в поисках хоть какого-то намёка на подвох.

– Договорились, – наконец сказал он, и его тело задрожало. Дрожь была едва заметной.

Скорее всего, это была плохая идея. Я никак не могла избавиться от назойливого ощущения, что это будет большой ошибкой с моей стороны, но либо я использую свой шанс сейчас, либо никогда. Он был голоден, раздражён и импульсивен. Просто идеальное сочетание, чтобы манипулировать им.

Я похлопала по месту на подушках рядом со мной, приглашая его сесть рядом.

Он так и сделал, прислонившись к противоположному краю стены. Свет свечи отражал его резкие черты, заставляя тени плясать по его лицу.

Я тоже прислонилась к стене и прищурилась.

Кровь на его предплечье была красной: соответственно, она была не его собственной. Мои брови взлетели вверх от разочарования.

Неужели он всегда такой беспардонный? Почему он не может питаться цивилизованно, как мы делали это в лаборатории? Скорее всего, его просто не волновали эти мелочи. Или, возможно, он не мог преодолеть свой инстинкт.

– Знаешь, нет необходимости в твоей дурацкой игре. Я готова повторить наш опыт. Я вовсе не против хорошей сделки, – я попыталась найти в его лице хоть какой-то ответ.

– Кто бы мог сказать, что наступит такой момент, что ты захочешь заключать со мной сделки. Разве ты не считала меня дьяволом несколько недель назад? Существом? Ты вдруг резко изменила своё мнение на мой счёт? – его глаза были то ли тёмными, то ли просто усталыми.

– Может, я сама – дьявол, – я подползла ближе. – Я могу быть такой же опасной, как и ты, но только в честном поединке.

– Охотно верю! Ты девушка талантливая, хоть многого и не знаешь.

– Я скоро это исправлю, – хмыкнула я. – Я хочу знать больше.

– Что именно тебе рассказать? Спрашивай, я для тебя – открытая книга, – он вздохнул, прислонившись спиной к стене.

– Ты уже родился таким?

– Да, но не все рождаются такими, – ответил он. – А почему ты убиваешь людей?

– Я отравляю мужчин, склонных к насилию, – сурово поправила я его. – Поэтому не смей сравнивать себя со мной.

– Ты считаешь меня жестоким?

– Сайлас, ты пьёшь кровь других людей. Естественно, я считаю тебя жестоким, – я неодобрительно покачала головой. – Что ты имел в виду, говоря, что не все рождаются такими?

– Некоторые уже рождаются такими, а некоторые становятся со временем. Это немного сложно объяснить, – он пожал плечами.

– А ты попробуй! – я придвинулась ближе, чтобы прислониться к той же стороне уголка, что и он.

– Я, например, родился таким. Два чистокровных вайпера могут зачать ребёнка, но это довольно сложно…

– Вайперы?

– Да, одно из менее оскорбительных названий для нас на протяжении веков, – уточнил он. – В любом случае, хотя зачать ребёнка сложно, усилия того стоят, ведь мы живём до тех пор, пока не умрём от голода или пока нам не отрубят голову, – продолжал он. – Те же, которые становятся вайперами, физически более слабые. Чтобы понять это, нужно знать, как ведёт себя кровь, когда яд начинает проникать в организм. Действуя, яд искажает, видоизменяет каждый орган человека. Продолжительность жизни видоизменённого человека обычно сокращается вдвое, так как ему не дано природой перерабатывать яд.

– Значит, я могу стать одним из вас, если умру после того, как ты меня укусишь? – я посмотрела вниз на своё перевязанное запястье.

– Если бы ты умерла в течение шести часов после укуса, – объяснил он, – то да, ты бы превратилась в вайпера, но твои органы никогда не смогут видоизмениться.

– Что ты имеешь в виду?

– Ты – то, что мы называем Медовым Гостем.

– Ты упомянул об этом, но я так и не поняла, что это значит.

– Гости – это просто побочный продукт диверсификации нашего вида. Именно поэтому их кровь самая богатая, самая устойчивая. Технически ты просто находишься в латентном состоянии. Поэтому мы считаем, что в какой-то момент эта случайная мутация сделала возможной эволюцию нашего вида.

– В латентном состоянии?

– У Гостя есть все составляющие. Но организм воспринимает их просто как дополнительные органы – не помню, как они называются.

– Рудиментарные органы, – быстро ответила я, мои глаза расширились от удивления. – То есть ты хочешь сказать, что яд заставляет тело под воздействием адреналина распознать эти дополнительные органы перед смертью?

– Звучит верно. Я не знаю многих технических тонкостей, но да. Тебя было бы внешне не отличить от того, кто родился таким, как я, если бы ты обратилась в вайпера.

– У меня нет лишних зубов, – заметила я.

Он приблизился ко мне и наклонил мой подбородок к себе.

– Открой. Я покажу тебе.

Кровь прилила к моему лицу, когда я вспомнила, как он несколько раз сжимал мой подбородок, но я решила рискнуть. Сейчас было самое время, чтобы попрактиковаться в доверии.

Он положил подушечку большого пальца на верхнюю полость моего рта и слегка надавил.

– Ай… – пробормотала я, обхватив его палец.

– Чувствуешь это? – он подвёл мою руку к тому месту, на которое надавил.

Я провела по нему пальцем, ощутив выступающую часть в верхней полости рта. Я кивнула.

– Они там, – он убрал палец от моего рта.

– Это у всех так, – я нахмурилась.

Он усмехнулся и покачал головой.

– Вряд ли ты рассматривала чей-то рот, если так говоришь, – поддразнил он меня.

– Надо было получше рассмотреть твой, – проворчала я.

– Ты так и не ответила на мой вопрос, – вдруг вспомнил Сайлас. – С чего вдруг ты стала избавительницей? Уверен, что не многие на вопрос, кем они хотят стать, говорят родителям, что мечта всей их жизни – убивать других людей.

– Мой отец научил меня практически всему, что я знаю, хотя я сомневаюсь, что он мог предположить, каким образом я буду использовать эти знания, – я потёрла затылок и прислонилась спиной к стене, устраиваясь поудобнее. Наши плечи соприкасались, пока мы сидели рядом друг с другом в уютном уголке. Возможно, некоторое время назад я бы испугалась его присутствия, но сейчас всё изменилось. Он был как потрескивающий огонь. Опасный и дарящий тепло одновременно.

– И всё же, что именно заставило тебя пойти по этой стезе? – с любопытством спросил он, наблюдая за мной.

– Я не помню, когда я начала. Я уже долгое время занимаюсь этим, – вздохнула я. – Это началось как безобидная игра. Соседские дети постоянно дразнили мою любимую подругу Фиби. Бедное дитя! Она не умела постоять за себя. Всегда боялась сделать первый шаг. Ребята дергали её за волосы и ставили подножки на улице. И вот однажды я втайне взяла несколько химикатов с отцовского рабочего стола. Я не знала толком, для чего они нужны и как ими пользоваться. Я даже ещё не умела читать. Я только хотела заставить этих мальчишек съесть что-то отвратительное: я подмешала химикаты им в полдник в школе, – я вздрогнула, вспомнив это.

– И что случилось дальше? – его глаза были полны любопытства, хотя и смотрели на меня с напряжением.

– Двое мальчиков заболели. Один протянул ноги, – я сглотнула.

– Ты убила его, – это был не вопрос.

– Да. Но я не хотела этого. Это был один из немногих несчастных случаев в моей жизни, – мой голос стал тихим, словно моё подсознание просило меня замолчать.

– Что заставило тебя снова пойти на это?

– Люди нуждались в моей помощи. Сначала это были друзья, потом друзья друзей, и в итоге ко мне начали обращаться незнакомые люди.

– Ты когда-нибудь делала это для себя, а не для других?

– Я не решалась помогать самой себе, пока не стало слишком поздно, и я совершила ошибку. Ошибку, которую мне уже не исправить, и которая будет висеть надо мной всю жизнь как дамоклов меч.

– Это разъедает тебя изнутри? – спросил он, и в его тоне не было даже намёка на юмор.

– Каждый день, как муравьи, роющие туннели, – только иногда я думаю, когда же они наконец прогрызут насквозь мою нервную систему, и я перестану чувствовать эту ужасную пустоту… – я обхватила руками свои колени.

Он вздохнул и обнял меня за плечи, притянув к себе и ласково положив свою голову на мою.

– На свете есть люди гораздо хуже тебя. Например, я сам. Может, это послужит тебе утешением.

– Нет, но в любом случае спасибо тебе, – прошептала я.

– А Фиби знает об этом?

– Я никогда не рассказывала ей. Она думает, что это была небесная кара, – я положила голову ему на плечо.

Он не просил меня играть какую-то роль в ту ночь. Ни роль жертвы, ни роль его трофея. Он не просил меня быть сильной или умной. Он просто был со мной. Мне уже давно ни с кем не было так уютно. Как иронично, что единственный мужчина, который мог исцелить такую раненую душу, как моя, был самым худшим из всех, кого я знала.

На следующее утро я проснулась, свернувшись калачиком в уголке, накрывшись шерстяным одеялом. Рядом со мной никого не было. Единственным доказательством его ночного присутствия был тяжёлый аромат сушёного лаврового листа, пропитавший мои волосы, и ещё цветок олеандра за ухом.

Глава 27

Алина

– Вот ты где, мой аленький цветочек! Ты прячешься от меня? – промурлыкал Сайлас, проходя в подсобное помещение.

– Единственное, от чего я хотела бы спрятаться, – это от уборки, – пробормотала я, стоя у раковины и пытаясь отчистить некоторые из своих инструментов. Она была полна мензурок, колб, палочек для перемешивания, чашек Петри[5] и других вещей, которые я использовала для опытов и ещё не успела помыть.

Сайлас подошёл ко мне, рассматривая инструменты и делая вид, что он чисто случайно оказался у меня на работе.

Меня не обманешь, Существо.

Он подошёл ко мне сзади и схватился руками за раковину по обе стороны от меня, заглядывая через плечо, чтобы увидеть её содержимое.

– Что это? – усмехнулся он.

– Мои инструменты.

– И что же ты с ними делала, чтобы привести их в такой плачевный вид?

– Они лежат с того времени, когда мне пришлось расчленить тело, которое ты оставил мне в подарок в моей ванной. Бедная девушка, она лежала там, словно выброшенная тряпка! – я закатила глаза, прижимаясь к нему спиной. Затем я, словно невзначай, поднесла одну из длинных пил для костей к его щеке.

Я забыла перечислить содержимое второй половины раковины, где лежали старые, использованные лезвия пил, предназначенные изначально для нужд мясника, но используемые, скорее всего, для расчленения водоплавающих и крупных охотничьих птиц. Что было сложено в первую половину раковины, я уже рассказала. Среди всякой всячины там ещё лежали антикварные инструменты, которые мой отец хранил для ампутаций: киянки, кюретажные ложки, щипцы для костей, большие ножницы и скальпели.

– Ты должен купить мне новое лезвие. Это уже ни на что не годится после распиливания тела, – я опустила инструмент обратно в раковину.

– Беру свои слова обратно. Возможно, это мне придётся прятаться от тебя, – Сайлас отодвинулся от меня и опёрся на стол. – Каким пыткам ты подвергнешь меня сегодня?

– Сегодня только образцы – никаких пыток.

– Ну-у, это неинтересно! – он разочарованно вздохнул.

– Ну извини, что я не придумала ничего более жестокого.

– Так и быть, я прощаю тебя, – ответил он с небольшой ухмылкой.

Я взяла несколько свежевымытых колб и села рядом с аппаратом.

Сайлас уже начал закатывать рукав, зная, что произойдёт дальше.

– На этот раз мне понадобится ещё один образец, – сказала я, затягивая жгут вокруг его руки и прощупывая вены, чтобы найти ту, в которую можно было воткнуть иглу.

– Да? – он приподнял бровь. – Это означает, что я получу от тебя взамен большее количество крови?

– Нет.

– И ты считаешь это справедливым?

– Я не говорила, что это справедливо, но верно и то, что я не дам тебе больше крови за обычный образец слюны, – я закатила глаза.

– Открой рот. Я могу дать тебе немного прямо сейчас.

– Сайлас, – предупредила я, бросая на него взгляд в тот момент, когда я вводила иглу в вену, настраивая аппарат, чтобы он высасывал кровь.

– Как ещё ты хочешь получить мою слюну?

– Желательно в стаканчике, – я протянула руку и передала ему стеклянный пузырёк.

– Это не так волнительно, как моё первое предложение.

– Ты можешь помочь? Хоть раз? – устало спросила я.

Он что-то пробормотал, но тут меня отвлёк звон магазинного колокольчика.

– Ты не запер дверь, когда входил? – я вытащила иглу из его руки и приложила ватку.

– Наверное, я был так взволнован встречей с тобой, что забыл об этом, – насмешливо ответил он.

– Посиди здесь. Я ещё не закончила.

– Я голоден, – прошипел он нетерпеливо. – Куда ты идёшь?

– Принимать посетителей.

– И сколько времени это займёт?

– Откуда мне знать: минуту, несколько часов, весь день – если бы ты просто запер дверь, мне бы не пришлось ни на кого отвлекаться.

Сказав это, я впустила клиентов. Я оставила дверь в подсобку приоткрытой, чтобы услышать, если он вдруг попытается заняться чем-нибудь неположенным. Я встала у высокой деревянной столешницы, которая тянулась через всю комнату. В шкафу, стоящем передо мной, было, наверное, больше сотни ящиков. Я так и не удосужилась их пересчитать за всё это время. Зато я чётко знала, где и что храню.

– У вас есть что-нибудь от болей в желудке? – спросила женщина, пришедшая со своим спутником.

– Кроме имбиря, есть ещё несколько лекарств, которые я могу прописать. Не могли бы вы описать мне свою боль?

Пока я внимательно слушала рассказ своей клиентки, моё внимание привлёк шорох. Посмотрев вниз, я увидела Сайласа, сидящего у меня между ног, опираясь спиной на ящики шкафа напротив меня. Он наклонился вперёд только для того, чтобы исчезнуть под моей юбкой.

– Что-то случилось? – спросила посетительница.

– Нет! Прошу прощения – мне показалось, что я увидела крысу, – я врезала Сайласу коленом по лицу, пока он продолжал сидеть внизу. – Пожалуйста, продолжайте.

– Это началось несколько дней назад… – клиентка начала рассказывать мне историю своей болезни, не имеющую отношения к её болям в желудке. С Сайласом между ног было трудно на чём-либо сосредоточиться. Он начал облизывать и посасывать кожу вокруг моих бёдер, продвигаясь вверх, но пока не приближаясь к моему интимному месту.

– А боль? – мой голос дрожал. – Есть ли какие-то конкретные ощущения, которые вы можете мне описать, чтобы я могла вам что-то прописать?

– Иголки, это похоже на иголки, – объяснила она.

И тут он сделал это. Он вонзил свои клыки в моё бедро, пронзая плоть и удерживая мои ноги на месте.

– Ой! – простонала я. – А вы пробовали успокоительные настойки? Ваши симптомы похожи на невралгию, – я тяжело сглотнула.

– Мисс Лис, с вами всё в порядке?

– Э-э-э, да, я в порядке, просто глубоко задумалась о возможной причине вашего недуга, – я слабо улыбнулась. Сайлас укусил сильнее, и я прикусила губу, наконец-то почувствовав волну онемения в ноге от яда. Почему это было так приятно? Но силы постепенно покидали меня.

– Вы побледнели, – обеспокоенно заметила спутница. – Может, нам лучше зайти попозже?

– Да, это… скорее всего, хорошая идея. Вы не могли бы перевернуть табличку, когда будете уходить? Должно быть, у меня начинается предобморочное состояние.

– Да, конечно! Мы заглянем сюда завтра. Отдыхайте! – женщина странно посмотрела на своего спутника, прежде чем они покинули магазин.

Когда прозвенел колокольчик, мои колени окончательно подкосились, и я упала на пол, прижавшись спиной к шкафу на другой стороне узкого прохода за прилавком.

Сайлас последовал за мной, и животный щелчок заставил его рот вибрировать на моей коже, присасываясь к моему бедру, в то время как мои ноги дрожали в его хватке.

Я задрала юбку и увидела его злые глаза, недовольные тем, что я лишила его спасительной темноты.

– Какого чёрта ты делаешь? – спросила я, но в ответ он лишь сильнее прижал мои бёдра к себе, заставив меня прислониться к ящикам шкафа. Я заметила, как кровь начала капать с его губ, пока он питался.

Резкий шлепок заставил его отцепиться от моего бедра. Ранки от клыков на моей ноге стали больше, и из них закапала кровь, пачкая моё нижнее бельё.

– Ну и вид у тебя, – хмыкнул он, облизывая рану, пытаясь остановить кровотечение и слизывая языком кровавый след на ноге.

– Убирайся отсюда! – огрызнулась я.

– Я ещё не закончил, – он сверкнул на меня глазами.

– Почему с тобой всё так сложно? – я оттолкнула его и попыталась встать.

– Потому что я знаю твой секрет: тебе нравится, когда тебя ласкают там, глубоко, – поддразнил он, тоже поднимаясь на ноги.

– Кретин!

– Стерва!

– До следующей недели!

– Нет, мы встретимся раньше! Помнишь наш уговор? Каждые три дня… – он подмигнул мне.

– Ты прав, – проворчала я про себя. – А сейчас уходи, у меня…

– Работа, которую нужно сделать, – закончил он за меня. – Я знаю.

Глава 28

Алина

Двадцать стеклянных пробирок аккуратно стояли в соответствующих деревянных подставках, разбросанные по всей лаборатории. В некоторые из них была добавлена вода в разных пропорциях, какие-то были контрольными образцами, а другие – на всякий случай.

Пойманные утром крысы копались и перебирали лапками в своих клетках. Каждое животное сидело отдельно.

Чистыми шприцами я ввела каждой крысе по одному контрольному образцу и по три разбавленных, затем добавила ещё по одному концентрированному. Инъекции были сделаны, как и положено, между лопатками животных. Всего было пятнадцать крыс.

Я быстро записала свои наблюдения и время инъекций. Позже я собиралась посмотреть результат опыта.

– А что, если добавить меньше раствора Б и попробовать взять больший объём крови? – спросил доктор Хейс.

– Мы уже пробовали делать это. Но мне не понравился результат. Хотя на самом деле мне кажется, что этот вариант тоже вряд ли принесёт желаемый эффект, – ответила я, наблюдая за тем, как половина кровяных клеток лопались под микроскопом. Последние несколько тестов не показали никаких достоверных результатов, кроме того, что кровь изменила свой состав.

– Ты уже добавила катализатор? – спросил Виктор, склонившись над моим плечом.

– Да, это шестидесятипроцентный раствор, – пробормотала я, придвигая микроскоп ближе и внимательно наблюдая за клетками.

Один за другим в лабораторию начали заходить студенты, неся книги, оборудование и сумки – верный признак того, что наше время вышло.

– Как насчёт перерыва? – предложил доктор Хейс. – Вы уже несколько часов тут сидите. Мне кажется, что мы вполне можем прерваться на некоторое время.

– Думаю, вы правы, – я вздохнула, отодвинула микроскоп и закрыла блокнот. – Я хочу что-нибудь выпить.

– В этом я могу тебе помочь, – доктор Хейс рассмеялся.

– На следующий день мы с Яцеком сказали декану, что в лаборатории, должно быть, завелись грызуны, которые устроили в ней беспорядок и чуть не сожгли её, – доктор Хейс рассмеялся, наливая себе ещё бурбона.

– Пожалуйста, скажите мне, что декан не поверил ни единому вашему слову, – Виктор отпил несколько глотков из своего стакана.

– На самом деле, очень легко поджечь что-либо, – я пожала плечами, потягивая жидкость медового цвета.

Доктор Хейс угостил нас бурбоном, припрятанным в нижнем ящике стола. Я чувствовала себя очень уютно и непринуждённо, сидя в его кабинете и разговаривая о всяких банальных вещах. Это напомнило мне о том времени, когда мой отец приглашал к нам домой своих знакомых, а я стояла и слушала все их бредни о работе. Много раз там присутствовал и сам доктор Хейс. Я очень скучала по той лёгкой атмосфере, по общению коллег, а не по глупой светской беседе. Если в первом случае я могла расслабиться и наслаждаться общением, то во втором я постоянно находилась в напряжении, что очень утомляло. Сидя с доктором Хейсом и Виктором, я ощущала тепло внутри и причиной этому было вовсе не спиртное.

– Алина? – Виктор толкнул меня в плечо. Мы с ним сидели на стульях перед столом, за которым восседал доктор Хейс.

– Хм? – я посмотрела вниз на его руку, затем на его лицо.

– Ты в порядке?

– Да, просто ностальгия. Иногда бывает, воспоминания нахлынут, и я в них теряюсь, – я допила свой стакан.

– Извини, пожалуйста! Я иногда забываю, что его больше нет, – доктор Хейс виновато улыбнулся. – Иногда, когда происходит что-то важное, я первым делом думаю о том, чтобы написать об этом твоему отцу. И только потом вспоминаю о том, что не могу этого сделать.

– Через несколько месяцев после его смерти, – начала я, – я всё ещё готовила завтрак для двоих, пока до меня наконец не дошло, что я делала слишком большое количество для одной себя.

– Он бы очень гордился тобой, Алина, – сказал доктор Хейс.

– Я не уверена. Вы же знаете, что он был не особо щедрым на проявление чувств, – я рассмеялась, прежде чем почувствовала руку Виктора на своём плече: он хотел приободрить меня.

– Прости мою дерзость, но как он умер? – спросил Виктор.

Доктор Хейс напрягся и посмотрел в мою сторону. Я не понимала, почему все старались обойти стороной эту тему, словно я начинала реветь всякий раз, когда речь заходила о моём отце.

– Несчастный случай в лаборатории, – просто ответила я. – Его ассистент был довольно неуклюжим. Отец умер от неосторожного обращения с химикатами.

– Как жаль, особенно когда дело касается опытного химика, – Виктор наклонил голову. – А полиция сказала, что это был за химикат?

– Не знаю, я не захотела читать заключение о вскрытии.

– Ясно, – Виктор мягко сжал моё плечо. – Что ж, тогда не забивай себе голову всякой ерундой. Тебе есть чем гордиться.

Я пожала плечами и поставила свой стакан на стол, двумя пальцами подтолкнув его к доктору Хейсу. Он налил мне ещё виски, и мы все молча выпили.

– За разные мысли и всевозможные варианты, – пробормотала я, лениво подняла бокал, а затем пригубила бурбон, наслаждаясь жжением в горле. Мужчины последовали моему примеру.

– Каким будет твой следующий шаг в эксперименте? – спросил Виктор. – Ты уже долго работаешь, не покладая рук.

– Не знаю. Я надеялась, что смогу найти ответы на свои вопросы в процессе работы.

– Что бы ты ни решила, дай мне знать, если тебе понадобится больше времени. Новый семестр начнётся уже через месяц, – сказал доктор Хейс.

– Я знаю, – пробормотала я.

Всё шло хорошо, пока не наступил конец недели.

Запах гнили ударил мне в нос, как только я вошла в лабораторию Королевского колледжа. Я прекрасно знала, что это был за запах. Моих бедных крыс, пойманных накануне, постигла та же участь, что и всех предыдущих. То, что случилось в оранжерее, повторялось уже в течение нескольких недель, пока я тестировала кровь на крысах. Неважно, какую я использовала формулу или дозировку, любой опыт всегда заканчивался одинаково.

Моя рука потёрла переднюю часть горла, вспоминая то жжение, которое я пережила тогда на собственном опыте.

Крысиные тушки были вздуты, а их глаза выглядели так, будто их накачали жидкостью до того, как до них добрались мухи. Всех испытуемых, получивших кровь, постигла одна и та же участь.

Моё лицо исказилось, когда я бросила одну из тушек в мусорное ведро, одновременно зажав тряпкой рот и нос, тщетно пытаясь заглушить этот мерзкий запах. Одну клетку я очистила, осталось всего четырнадцать.

Понаблюдав за одной из крыс повнимательнее, я поняла, что даже те крысы, которые не получили крови, были в таком же состоянии. Должно быть, происходило какое-то перекрёстное заражение.

Сегодня весь день лаборатория была свободна. Хотя я и пыталась убедить себя в том, что время было потрачено с пользой, но это было не так. Я сидела в помещении и пялилась в стену, разглядывая образцы или игнорируя груду металлических инструментов, ожидающих своей очереди на помывку в раковине. Я даже не смогла закончить чистку оставшихся клеток из-за подавленного настроения.

Я закрыла руками лицо.

Возьми себя в руки!

Я прижала ладони к глазницам, ища хоть какое-то облегчение от мигрени, вызванной моим волнением.

– Алина, у меня тут… О Боже! – Виктор ворвался в лабораторию, но, едва почувствовав запах, был вынужден прислониться к перилам смотрового балкона, чтобы удержаться на ногах.

– Я знаю, я знаю, – простонала я, вскидывая руки вверх. – Они все умерли! Я дала им всего лишь каплю! Одну каплю!

– Это ужасно, – пробормотал он, спускаясь по ступенькам и подходя к клеткам, прикрывая рот носовым платком, который он достал из куртки.

– Я ничего не понимаю. Основываясь на моих вычислениях смертельной дозы, от того, что дала им я, им должно было просто стать плохо. Я собиралась затем проверить на них возможные противоядия, чтобы узнать, выживут они после этого или нет, – я нахмурилась. – Всё это бессмысленно.

– Я не знаю, чем тебе помочь, – он вздохнул. – Может, результат будет всегда одним и тем же, независимо от дозы?

– Я буду продолжать над этим работать. Пока больше никаких крыс, – я вздохнула, поднимая одну из клеток, чтобы рассмотреть поближе маленькое тельце.

Что-то было не так. Я не знала, в чём ошибка, но ни один из моих выводов или расчётов не совпадал с результатами. Я сама всё просчитала, а потом даже попросила Виктора и доктора Хейса проверить правильность моих расчётов. Соответственно, всё должно было идти по плану. Так что же я упустила?

Глава 29

Алина

Моя спина болела так, словно я провела ночь в зарослях терновника. Я открыла глаза, но моё тело всё ещё находилось в дрёме. Лёжа на кровати, я моргнула и вдруг почувствовала сильную мигрень, а перед глазами пошла рябь.

Через некоторое время моя голова начала постепенно проясняться, и комната вернула свои очертания. Оцепенение спало, и я смогла начать двигаться.

Когда я села, сильная боль пронзила мою спину так, что я даже издала громкий стон.

Боковым зрением я заметила какую-то тень.

Я увидела, что дверь в коридор была широко распахнута. За ней не было ничего, кроме темноты. Суть моего замешательства была в том, что я всегда запирала дверь в свою комнату на ночь по одной простой причине – избежать визита нежданных гостей.

– Сайлас? – позвала я.

На мгновение наступила тишина. Это было даже хуже, чем если бы он ответил.

– Я знаю, что ты там, – сказала я в тёмную пустоту.

Одна, затем две светящиеся точки появились в темноте.

– Почему ты не можешь просто появиться днём? Желательно в то время, когда я не сплю?

Одна из этих точек опустилась, словно кто-то наклонил голову. Затем этот кто-то снова выпрямился, начиная медленно отдаляться. Точки стали уменьшаться, отступая в темноту.

– Сайлас! – крикнула я, вскакивая с кровати и спотыкаясь. Ещё никогда моё тело так не болело после плохо проведённой ночи. Голова слегка пульсировала от каждого шага. – Куда ты идёшь?

Я шла за ним следом по коридору, пока не дошла до конца – дверь была приоткрыта.

От волнения у меня даже свело желудок. В доме ещё никогда не было так тихо. Воздух был тяжёлым, почти как в первый раз, когда меня посетило моё Существо. И всё же что-то было не так, как тогда, – по-другому. На этот раз атмосфера, царившая в доме, казалась мне незнакомой, таившей в себе некую угрозу.

За дверью оказалась совершенно пустая комната.

Пронзительный скрип петель подтвердил, что ею давно не пользовались, а дерево при этом словно плакало от того, что к нему прикоснулись спустя столько времени. Мебели в комнате было мало, только всё самое необходимое, и ещё было зеркало, задрапированное тканью. На стенах в тех местах, где когда-то висели рамы, остались лишь призрачные следы. Все эти детали казались незначительными рядом с необычным предметом, стоящим посередине комнаты.

Лунный свет, играющий роль прожектора в темноте, освещал обычный деревянный стул. Я бы рассмотрела его получше, но у меня не получилось сфокусироваться из-за сильной головной боли. Очертания – это всё, что я пока смогла разглядеть.

Протерев глаза, я заметила, как под стулом начинала расплываться небольшая лужица.

Как только мои глаза немного привыкли, я увидела источник этой необычной влаги.

На стуле покоились чьи-то руки, целых пять штук.

Но владельцев этих конечностей нигде не было видно.

Каждая из них была аккуратно положена на подушку и опиралась на спинку стула. Кровь пропитала обивку и начала капать на пол. На пальцах каждой руки красовалось по несколько фамильных колец.

Желудок свело, и меня чуть было не вырвало прямо на пол у входной двери. То, что делало Существо, никак нельзя было назвать романтичным. Мне бы хотелось, чтобы он дарил мне цветы и приглашал на свидания. Я боялась, что не дотяну до того момента, когда ему наконец надоест оставлять мне свои отвратительные подарки.

Мои гортензии приобрели розовый оттенок от всех тел, которые мне пришлось захоронить под ними за всё это время. Вороны, естественно, тоже поживились мертвечиной, но они оставили после себя кусочки для личинок, и мне пришлось проследить за тем, чтобы все они остались глубоко закопанными.

Я притоптала ногами почву, чтобы убедиться, что не осталось никаких следов, и природа шла своим чередом.

Скоро земля замёрзнет, и об этом можно будет не беспокоиться.

Кстати, о беспокойстве: сегодня был важный день. Мне хотелось взять свежие образцы, поэтому я пригласила Сайласа в университетскую лабораторию. Несмотря на то, что он сразу согласился, его ворчливый голос действовал мне на нервы.

Я не знала, с чем именно была связана моя нервозность: с тем, что я собиралась официально появиться с ним на публике, или с тем, что он, несомненно, пересечётся с Виктором. Я не испытывала особой привязанности ни к одному из них, но моя ситуация была в некотором смысле уникальной: скорее всего, я разочарую одного из мужчин или даже сразу обоих, просто представив их друг другу. Возможность того, что эти двое могли поладить, конечно, существовала, но была маловероятна, учитывая характер моего золотоволосого Существа. Независимо от того, к чему приведёт это знакомство, они оба были мне нужны, если я хотела продолжать свои исследования.

Глава 30

Существо

– Ты сделала первый шаг к выходу из своей пещеры! – я уставился на большой арочный проём, который вёл во внутренний двор.

Здание университета, построенное в греческом стиле, впечатляло, возвышаясь над площадью. Я не видел кампус Королевского колледжа с момента его создания, хотя он служил идеальным местом для укрытия тел, когда его построили много лет назад.

– Старые образцы уже ни на что не годятся, поэтому было логичнее привезти тебя сюда, – тихо сказала Алина. Она сутулилась, из-за чего казалась ниже ростом и слабее.

Она вцепилась в ремень рюкзака и покрутила его в руках. Если она будет продолжать в том же духе, складка между бровями на её лице станет постоянной.

Я шагнул к ней, и её голова уткнулась мне в грудь.

– Ты словно витаешь где-то.

– Я просто думаю, вот и всё, – пробормотала она, пытаясь обойти меня.

– И это отвлекает тебя, – я снова преградил ей путь.

Она испустила тяжёлый вздох и наклонила ко мне подбородок, напрягая челюсть.

– Ты… в порядке? – спросил я, чувствуя фальшь в своих словах. То, как я спросил её о самочувствии, показалось мне ужасно неестественным. Мне захотелось забрать свои слова обратно. Однако я сделал над собой усилие, чтобы вести себя хорошо и быть добрым.

Горький вкус сказанного того стоил, так как её глаза смягчились, и в них появилось некоторое замешательство и даже любопытство. Любая перемена в её настроении, не считая гнева, была победой в моём понимании.

– Я в порядке, если не считать рук, которые мне пришлось захоронить сегодня утром, – она бросила взгляд в мою сторону, проходя мимо.

– Ага, – кивнул я, делая вид, что понимаю, о чём идёт речь, хотя это было не так. Я уже смирился с тем, что никогда не смогу понять все её причуды.

Громкое эхо разнеслось по коридорам, когда по ним пробежались суетливые студенты. Мы, должно быть, приехали в перерыве между занятиями, потому что было слишком много шума. Чем дальше мы продвигались в здание, тем сильнее ощущались стресс и отчаяние.

Все смотрели на нас, когда мы проходили мимо. Повсюду слышался шёпот.

При обычных обстоятельствах я бы сказал, что они смотрят на меня, но я знал, что это не так. Они смотрели на неё.

Алина была не из тех, кто уклонялся от взглядов. Мне нравилось, что она не стеснялась оказаться в центре внимания. Оставалась, конечно, вероятность того, что она страдала той самой пресловутой близорукостью и не замечала любопытных взглядов, преследующих её. Куда бы она ни входила, она сразу привлекала к себе внимание. Её прекрасное лицо было лишь частью её природной красоты. Воздух вокруг неё казался накалённым. Она была расчётлива, как хищная птица. Даже смешно вспоминать, как я назвал её оленёнком, когда впервые встретил. Мы оба знали, что описать её как девушку кроткую или хрупкую стало бы ужасной ошибкой.

Наконец мы добрались до лаборатории. Она была пуста, если не считать нескольких студентов, собирающих остатки своих вещей с рабочего стола. По короткой лестнице мы спустились со смотровой площадки на основной этаж. Лаборатория была именно тем местом, где, как я ожидал, Алина должна была проводить своё свободное время. Пространство казалось намного светлее за счёт больших окон и гораздо оживлённее, чем её «пещера».

– Боюсь даже спросить, для какого типа экспериментов тебе могут понадобиться какие-то из этих инструментов, – пробормотал я, крутя циферблат на одном из приборов. Они больше походили на приспособления для пыток, от одной мысли о которых у меня кровь приливала к жилам.

– Мне просто нужны свежие образцы, – сухо повторила она, прежде чем открыть свой журнал и сделать заметки.

Казалось, сегодня она была менее взволнована экспериментами, но вовсе не по моей вине. Её аромат был не таким сладостным, как раньше, а скорее, каким-то пресным. Словно сладкий чай разбавили водой. Я не мог до конца оценить её бледность, но мне показалось, что сегодня она была менее румяной.

Я почувствовал, как у меня защемило в животе. Мой аппетит был достаточно раздразнён для одного утра. Я достал сигарету и щёлкнул зажигалкой, чтобы поджечь её. Табак был единственным, что меня сдерживало. Без него я не был уверен, что смогу держать себя в руках и не укусить кого-нибудь.

– Сайлас! – отругала меня Алина. Я нахмурился и опёрся на край стола.

– Что? – пробормотал я, держа сигарету в зубах.

– Здесь нельзя курить! Мы находимся в лаборатории. Тут много легковоспламеняющихся веществ, поэтому нельзя просто так зажигать огонь.

Я поднял руки в знак капитуляции и вытащил сигарету изо рта, собираясь засунуть её в маленькую стеклянную посудину.

– Нет! Эти склянки только что помыли! – её челюсть сжалась, когда она оторвала глаза от своих записей, чтобы посмотреть на меня.

Я прищурился и начал сыпать пепел на пол, хотя её глаза говорили мне, что это было плохой идеей.

Я резко выдохнул от раздражения, открыл рот и положил сигарету на язык, прежде чем нагнуться над мусорным ведром.

– Могу я выбросить её в мусорное ведро, или это особое научное ведро, которое нужно держать в чистоте?

Она закатила глаза и вернулась к своей задаче.

– Бери быстрее свои образцы. Благодаря тебе я только что остался без завтрака, – проворчал я, присаживаясь рядом с ней на один из табуретов.

– Руку, – Алина потянулась к моей руке, не глядя на меня.

– Пожалуйста, Сайлас. Спасибо, Сайлас. Как дела, Сайлас? Ты сегодня отлично выглядишь, Сайлас, – поддразнил я её, закатывая рукав и кладя свою руку на её ладонь.

Прикосновения Алины всегда были холодными. Не поймите меня неправильно, это было приятное ощущение, но мне казалось, что я был слишком горячим по сравнению с ней. После приёма пищи мне становилось ещё жарче. Её же пальцы на моей коже были как лёд, как приятный бальзам для моих потрёпанных нервов. Я часто представлял, как её пальцы прикасались к тем местам на моём теле, которые следовало охладить, но старался держать эти образы при себе.

Она не теряла времени даром, словно трудолюбивая маленькая пчёлка. Жгут был завязан и обмотан вокруг моей руки, и её длинные проворные пальцы в следующий миг ввели изогнутую иглу мне под кожу. Эта часть была самой волнительной, потому что я знал, что после этого меня будут кормить. С каждым разом её руки работали всё быстрее.

– Смотри, я принёс тебе подарок, – я поспешно достал из кармана фляжку и поставил её на стол.

– Я не хочу пить сейчас – возможно, я попрошу её у тебя позже, – её взгляд остановился на моей руке и на аппарате, хотя я заметил, как уголки её губ слегка дрогнули.

– Я бы тоже, конечно, хотел, чтобы это был ликёр. Но нет, это всего лишь слюна, – я одарил её своей самой наглой ухмылкой.

Она посмотрела сначала на меня, а потом на фляжку.

– Ты наполнил целую флягу своей слюной?

– Это единственное, что было у меня под рукой. Ты попросила меня в прошлый раз дать слюны, а я вместо этого укусил тебя без спроса. Поэтому я решил подарить тебе образец, который ты просила. Теперь мы квиты.

– Не тебе решать, когда мы квиты, – она оторвала от меня взгляд и подняла полную флягу. – Но так уж и быть, мы квиты, – пробормотала она.

У меня почти получилось удивить её, ведь было не так легко наполнить целую флягу. Признаться, это была самая странная вещь, которую я ей когда-либо дарил, что, само по себе, говорило о многом. Разница была в том, что она действительно хотела получить эту слюну.

Она вытащила иглу из моей руки и продезинфицировала ранку. Мой желудок вздрагивал от каждого её прикосновения – но это в основном потому, что я был голоден. Очень голоден. Я вообще перестал есть что-либо с того момента, как вонзил первый раз в неё свои зубы. Она была единственной, кого я хотел…

– Алина!

Кто это ещё такой, чёрт возьми?

Высокий темноволосый мужчина в дурацких проволочных очках бросился вниз по лестнице, радуясь, как ребёнок, при виде моей тени.

Она улыбнулась ему. Вся такая яркая и полная жизни. Я даже смог разглядеть небольшой оттенок розовой пудры на щеках цвета слоновой кости. Только сейчас я понял, как мало её знал. Во время наших встреч она всегда вела себя как снежная королева.

Глядя на неё, я чувствовал, как внутри меня что-то защёлкало, хотя, может, это трещали зубы от силы, с какой я сжал свою челюсть.

Я ненавидел это ощущение.

Мне захотелось раздавить её в своей ладони, как жука, и смотреть, как постепенно угасает её жизнь.

Мужчина приблизился к нам. Его тело напряглось, тёмные глаза пристально смотрели на меня.

– Сайлас, это Виктор! Помнишь, я рассказывала тебе о нём, – сказала она, бросая на меня предупреждающий взгляд, словно говоря: «Тот, кого я просила тебя не убивать!»

Кровь прильнула к моему лицу, заглушив всё остальное. Я чувствовал себя быком, перед которым трясли красной тряпкой.

– Да, я помню, – я встал и обошёл стол, протягивая ему руку. – Сайлас Форбс.

– Виктор Каськов, – он крепко сжал мою руку.

Мистер Каськов был примерно одного со мной роста, наши глаза находились на одном уровне. Его манера поведения была вполне дружелюбной, но у меня волосы вставали дыбом от одного лишь зрительного контакта. Может, это было несправедливо, но я уже возненавидел его. Его энергетическое поле не совпадало с моим. Его запах был металлическим, как мокрая латунь, и мой запах тёплого дерева и пряной кожи пытался перебить его. Что она нашла в этом дураке?

Алина подхватила аппарат и перенесла его в заднюю часть лаборатории, подальше от нас двоих. Оставить нас наедине было явной ошибкой.

– Откуда вы знаете мисс Лис? – спросил Виктор, облокотившись на противоположный стол и наблюдая за мной так, словно я был вором, которого он собирался поймать с поличным. Несмотря на то, что вначале он выглядел сердечным и дружелюбным, сейчас его тон недвусмысленно говорил о том, что он считал меня своим соперником.

– Я за ней ухаживаю, – ответил я, следя глазами за Алиной.

– Значит, она…

– Моя невеста, – категорично заявил я, оглядывая его. – К чему все эти вопросы?

Виктор насмешливо хмыкнул.

– К тому, что я знаю, что это ложь. Алина не интересуется мужчинами. От слова «совсем». Если бы вы хорошо её знали, то вам было бы это известно, – он рассмеялся, сверкнув на меня улыбкой с ямочками. – Так откуда вы её знаете?

– Нельзя винить мужчину за то, что он до последнего лелеет надежду покорить нравящуюся ему женщину, – ответил я ему. – Хорошо, мы с ней просто вращаемся в одних и тех же кругах.

– Это уже больше похоже на правду.

– Даже в этом случае у меня больше шансов, чем у вас.

– Вы уверены в этом?

– Я нисколько не сомневаюсь.

– Посмотрим.

Наш разговор был прерван появлением Алины, на этот раз с блокнотом и без каких бы то ни было пыточных приспособлений. Она выглядела нездоровой. Вокруг глаз была краснота, как будто она их только что терла.

– Что привело вас сюда? – его русский акцент прорвался сквозь мои мысли. Его надменный тон бил по моим барабанным перепонкам.

– Алина сказала мне, что она проводит исследования, в которых я могу принять участие, – я вежливо улыбнулся, но не смог сдержать небольшой усмешки. – Не в пример своему отцу, я люблю делать крупные ставки. Фармацевтика в наше время почти так же востребована, как и недвижимость.

– Рад это слышать, – Виктор слишком старался быть любезным со мной, что доставляло мне внутреннее наслаждение. – Ты, должно быть, с нетерпением ждёшь начала опыта, – он посмотрел на Алину, его глаза скользили по ней.

Не смотри на то, что тебе не принадлежит, парень.

– Да, всё это очень волнительно, – сказала она, перестав наблюдать за нами. Она закрыла глаза и прижала руку к глазу.

– Алина? – я наклонился к ней. – Что с тобой?

– Просто болит голова, – пролепетала она, её тело внезапно напряглось.

– Алина! – крикнул Виктор, когда её колени подкосились.

Я обхватил её руками и медленно опустил на пол, пока её тело яростно содрогалось. Её кожа побледнела и приобрела жёлтый оттенок, а глаза закатились. Я держал её голову на коленях, пока Виктор переворачивал её на бок. Приглушённые звуки доносились из её рта, её голова дёргалась с такой силой, что было заметно, как пульсируют вены на её шее.

– У неё приступ эпилепсии, – быстро сказал Виктор. – Не двигайтесь, я позову доктора Хейса.

Когда он ушёл, её спазмы начали постепенно замедляться. Приступ продолжался всего около тридцати секунд, которые мне показались вечностью. Почувствовав, как напряглось её тело в моих объятиях, я понял, насколько крепко я её держал.

Алина вскоре перестала двигаться, её дыхание нормализовалось. Как будто ничего не произошло, она мирно спала.

Я посмотрел на неё: её щёки вновь приобрели розовый цвет, синева губ исчезла, и теперь она дышала ровно. Единственное, что всё ещё дрожало, были мои руки. Я поднял одну, чтобы осмотреть её. Она слегка подёргивалась, что казалось таким же непроизвольным, как и щелчки в моём горле.

Я вытер холодный пот с её лба, убрал прилипшие к щеке волосы, наблюдая за тем, как она возвращалась к жизни. Возможно, мне стоило перестать шутить с ней на тему о том, что она призрак, иначе она могла и вправду стать им, чтобы сбежать от меня.

– Я не прощу тебя, если ты умрёшь без моего разрешения, – прошептал я. Я сказал это в шутку, прекрасно отдавая себе отчёт в том, что это было правдой.

Глава 31

Алина

Моя комната. Я вижу свою комнату.

Невидимая сила удерживает меня на месте, словно тяжёлое одеяло.

Мои глаза широко открыты, и я вижу кресло в углу комнаты.

Главное, дыши.

Колючая дрожь пронзает мой позвоночник, и жуткий сквозняк захлёстывает мои чувства. Единственное, что я могу сделать, – это ждать, когда всё закончится.

Главное, дыши.

Это чувство беспомощности, когда твой разум играет с тобой. Единственное, что меня беспокоит, – это то, что некоторые тени в углу могут быть реальными.

Эти приступы становятся всё более частыми. Всё, что я могу сделать, – это надеяться на то, что они быстро пройдут.

Каждое утро я просыпаюсь, чувствуя себя хуже, чем вчера. И так каждый день.

Моё тело отчаянно хочет, чтобы я не спала.

Оно словно предупреждает меня, что, если я закрою глаза, то случится что-то плохое.

В последнее время, сколько бы времени я ни проводила вдали от Сайласа, я чувствовала себя с каждым днём всё более измотанной. Каждую ночь меня мучил сонный паралич, что делало невозможным нормальный отдых. Казалось, когда Существо не приходило ко мне, моё тело знало об этом и брало на себя роль моего мучителя.

Дикая боль непрерывно простреливала мою голову, превращая в страшный сон как моменты бодрствования, так и сна. Ночи были настолько тяжёлыми, что наутро у меня болела даже поясница.

Я обычно всегда покупала свежие продукты и цветы на рынке, что действовало на меня успокаивающе, но сейчас у меня так пульсировало в голове, что окружающий мир казался слишком ярким, а окружающие меня люди – слишком медленными. Я потёрла пальцами сначала брови, а потом правую сторону лица, надеясь хоть этим как-то облегчить боль. Я опёрлась на край ящика с овощами, когда меня накрыла волна тошноты. На затылке выступил холодный пот, лицо болело, и я чувствовала сильную слабость во всём теле.

Кто-то притянул меня к себе, и я прислонилась к знакомой фигуре.

Черника и копчёные лавровые листья. На этот раз не было никаких остроумных замечаний – просто рука, обнимающая меня за талию.

– Что ты делаешь? Обычно в это время ты уже в магазине, – Сайлас нахмурился. – Я прождал тебя там несколько часов. Где ты была?

– О-о-о, извини меня. Если бы я знала, что ты горел желанием увидеть меня, я бы поторопилась! – я стиснула зубы, чувствуя некоторую неловкость.

Он преградил мне путь и взял меня за подбородок, чтобы осмотреть меня. Рука в перчатке обхватила правую сторону моего лица, закрывая его от света.

Я облокотилась на его руку, наблюдая за ним сквозь отблеск белых ресниц на неприкрытом глазу.

– Знаешь, твои необычные ресницы и правда подчёркивают лёд в твоих глазах, когда ты раздражена, – поддразнил он, но, сказав это, он напрягся, и его глаза подозрительно сузились.

– Что?

– С кем ты встречалась? – его голос был холодным. – Ты виделась с ним?

– Что ты имеешь в виду?

– Ты самая умная женщина, которую я когда-либо встречал. Не притворяйся дурочкой, – он потянул меня прочь от шумной толпы в тихий переулок между двумя магазинами.

Когда он отпустил меня, моё тело прижалось к стене.

– У меня нет на это времени.

– Он повсюду. Этот запах, – он прищурился на меня. – Вот чем ты занимаешься, когда мы не видимся?

– Даже если бы это было правдой, я не принадлежу тебе, – я стиснула зубы, массируя виски. Этот разговор вызвал у меня резкое желание начать биться головой об стену. Что угодно, лишь бы уйти от боли. Я закрыла глаза, пытаясь расслабиться.

Предательство – вот как бы я описала выражение его лица, но я знала, что для этого прежде всего нужно иметь сердце. Моя грудь горела. Я не знала, что именно, по его мнению, я сделала, но я видела, что что-то беспокоило его настолько, что он решил, будто я перешла какую-то невидимую границу.

Как бы мне ни хотелось отомстить ему и сказать, что я переспала с каждым мужчиной, вращающимся в его социальном кругу, я была слишком слаба даже чтобы питаться, как нормальный человек. Всё это говорило о том, что мы действительно уже давно не виделись.

Когда я снова открыла глаза, он исчез, не сказав ни слова.

Какой всё-таки невоспитанный человек.

Эта ночь ничем не отличалась от остальных. Боль не оставляла меня ни на секунду. С каждым часом она становилось всё сильнее, не давая мне покоя в темноте моей комнаты. Мне стало немного легче лишь с заходом солнца, когда мои глаза смогли наконец отдохнуть в темноте.

У меня никак не получалось найти удобную позу. Ничто не помогало снять напряжение. Подушки казались мне слишком мягкими или слишком жёсткими. Простыни были невыносимо горячими и прилипали к моей влажной коже. Мокрые от пота волосы прилипли к телу.

У меня было такое ощущение, словно моя кровать падала куда-то вниз, я ещё сильнее вжалась лицом в подушку.

У меня были гости.

Его аромат будоражил мои чувства и вызывал во мне тошноту.

Моя рука ухватилась за лезвие парикмахера под подушкой.

Сайлас убрал часть мокрых волос с моего лица, мои глаза оставались при этом закрытыми.

– Я слышу, как бьётся твоё сердце, так что хватит притворяться спящей, – прошептал он мне на ухо.

Я взглянула на него.

– Если ты можешь притворяться джентльменом, то я вполне могу притвориться спящей.

– Твои слова остры, как лезвие ножа! – он насмешливо стукнул себя в грудь. – Моё сердце принадлежит тебе, ты можешь делать с ним всё, что захочешь! Даже использовать как мишень для метания дротиков!

– Обязательно устраивать драму? Не ты случайно питаешься плотью и преследуешь меня, как животное по всему дому?

– Что ты имеешь в виду? – задыхался он. – Это же романтично! – выражение его лица потемнело, когда он подошёл ближе. Он бросил на меня озадаченный взгляд. – Почему от тебя так пахнет? – его нос сморщился от отвращения.

– Как так? – мои слова оборвались, когда он резко схватил меня за лицо и повернул к себе.

Я машинально отмахнулась от него рукой, в которой было зажато лезвие, порезав при этом подушку. Лезвие резануло его по плечу, прежде чем он отбросил его, порезав себе руку. Бритва звякнула о деревянный пол, когда он схватил обе мои руки и поднял их над головой.

– Отстань от меня!

– Это он? – крикнул он мне, его глаза потемнели.

– Кто? – я задыхалась, пытаясь отстранить его, но он был гораздо сильнее меня. У меня помутилось зрение от внезапного приступа головной боли, в то время как его размытая фигура нависла надо мной.

– Не лги мне, – его голос звучал напряжённым. – Я чувствую чужой запах на тебе. Это тот напарник по лаборатории? Ты с кем-то ещё познакомилась? Может быть, парень из таверны?

Как же утомительно, когда мужчина считает тебя своей собственностью.

Я плюнула ему в лицо, отчего он замер, отпустив одну из моих рук, чтобы вытереть его.

– Знаешь, я старался хорошо себя вести с тобой. Я думал, мы пытаемся лучше узнать друг друга. Как жаль, – сказал он, понизив голос, схватив меня за руку и выдернув с кровати. – Но если ты хочешь, чтобы наши отношения были основаны на сделке, то так тому и быть. С этого момента ты позволишь мне кормиться в обмен на то, что я не буду насильно высасывать у тебя кровь, – он толкнул меня вперёд, подальше от кровати.

Его слова резанули меня и заставили меня задрожать.

– Я слишком плохо себя чувствую, чтобы ты питался от меня, – я потёрла запястья.

Я предпочитала его таким, как раньше. Эта перемена меня пугала. Пульсирующая боль внутри моего черепа заставила меня схватиться за правую сторону головы, издав ужасный стон.

– Это твоя проблема, – прошипел он. – Ну же, Алина! Куда делась вся эта твоя смелость и бойкость? – он кружил вокруг меня, дразня.

– Я хочу воды, – прохрипела я, не отрывая от него взгляда. У меня не было сил на его глупые игры. Я хотела, чтобы он ушёл. – Мне также нужны бинты, если мне придётся стать средством пропитания для тебя, – я сверкнула на него глазами.

– Отлично, тогда принеси их, – он махнул на меня рукой, достал из кармана свежую сигарету и уселся в кресло в углу. – Полагаю, мне не нужно повторять тебе, что будет, если ты сбежишь, верно? – пробормотал он с сигаретой в зубах, пытаясь поджечь её. В мерцающем пламени отразились его резкие черты лица.

Кивнув, я уверенно двинулась прочь из комнаты – мне становилось легче дышать по мере того, как я удалялась от него. Я никак не могла понять, почему он постоянно упоминал другого мужчину. Хотя мне, конечно, хотелось иметь поддержку кого-то разумного, кто бы не являлся психопатом, но на данный момент у меня никого не было. Я была очень замкнутой, и он должен был уже это знать. Именно это казалось мне таким странным. С тех пор, как со мной случился обморок, я даже в лаборатории не была, что уж говорить о том, чтобы увидеться с Виктором. Всё моё общение с ним сводилось к телефонным звонкам.

На кухне было совсем темно, туда не проникал даже слабый свет от уличных фонарей, поскольку я ещё вечером закрыла ставни. Я зажгла свечу и поставила её на стол, чтобы найти бинты в ящиках. Чисто инстинктивно я почувствовала опасность. Быстро окинув взглядом шприцы и ножи, лежавшие в ящике, я обхватила пальцами рукоятку длинного ножа для разделки мяса. Возможно, у Сайласа закончилось терпение, и он решил просто прикончить меня здесь. Всё в моем теле словно просило меня не обращать внимание на чью-ту тень в углу.

Что-то было не так. Я чувствовала, что что-то угрожало мне.

Тошнотворно-сладкий запах окружил меня, напомнив о том, как я впервые почувствовала запах бальзамирующей жидкости в лаборатории. У меня волосы встали дыбом, а сердце готово было выпрыгнуть из груди от страха. Я повернула голову, словно ища источник своего напряжения. Две точки голубого света смотрели на меня из-за угла, но это было совсем не моё Существо.

Если я побегу, будет ли это «нечто» преследовать меня?

Признаться, моей первой мыслью было бежать к Сайласу, который тоже был опасным существом, но я хотя бы знала, чего от него можно было ждать. Должно быть, поэтому ему показалось, что он учуял на мне чужой запах, потому что кто-то ещё был здесь. Вопрос – как давно он здесь находился?

Я медленно закрыла ящик, держа в руках нож и шприц и стараясь быть незаметной для твари на кухне. Очень трудно передвигаться, когда ты пытаешься делать это незаметно и не выдать своего волнения.

Пульсирующая боль в голове и сильное сердцебиение, отдающее в ушах, делали невозможной попытку сосредоточиться на чём-либо ещё. У меня потемнело в глазах и чуть было не вырвало. Я находилась в безвыходной ситуации. Что лучше: умереть от руки неизвестной твари, поселившейся в моём доме, или от руки хищника, поджидавшего меня наверху? Я чувствовала себя так, словно должна была выбрать между двумя мясниками, мечтающими меня зарезать. Вопрос был в том, у кого из них острее нож.

Я начала медленно подниматься по лестнице. Какая скорость считается нормальной? Может, я шла слишком медленно или, наоборот, слишком быстро? Уголком глаза я заметила, что тень начала двигаться, вырисовываясь в проёме кухни. Когда я поднялась, фигура Сайласа появилась наверху второго лестничного пролёта. Я остановилась.

– Я думал, ты сбежала. А оказывается, ты просто решила превратиться в ленивца. Где же та бодрость, которую ты демонстрировала с нашей первой встречи? Я думал, кровавое пятно на лестнице подстегнёт тебя и заставит идти быстрее! – пошутил он, бросив голодный взгляд в мою сторону.

– Я… я ничего не помню, – дрожащим голосом сказала я. Я вся была как комок нервов. – Ты, должно быть, с кем-то меня путаешь.

Он выглядел обиженным на мои слова.

– Ты хочешь сказать, что ты прекрасно помнишь биноминальную номенклатуру каждого растения, но не помнишь нашу первую ночь? Из тебя получается плохой романтик, Алина, – жестоко сказал он.

Как я могла дать ему понять, что происходило, не выдав себя? В мои планы не входило умереть сегодня ночью, поэтому я возложила на Сайласа всю свою надежду.

Я заставила себя улыбнуться.

– Сайлас, любовь моя, как насчёт того, чтобы пойти спать? Я очень устала. Ты, наверное, тоже, – я попыталась сделать глубокий вдох, но у меня ничего не получилось, паника полностью овладела моей волей.

Должно быть, в его голове зазвенели сигналы тревоги, и его холодное выражение лица приняло настораживающий вид.

Из всех качеств, которыми я бы хотела, чтобы он обладал, на первом месте в этот момент находилась телепатия.

– У нас обоих был длинный день. Может, нам с тобой стоит провести какое-то время вместе? Только ты и я, – я незаметно показала ему глазами на кухню, а потом снова посмотрела на него.

В этот момент на кухне раздался сильный грохот.

Глаза Сайласа метнулись в сторону звука, а затем медленно вернулись ко мне. Я не знаю, о чём он подумал, но, судя по выражению его лица, это что-то не могло быть хорошим.

Когда мы вошли на кухню, она была пуста, а по полу были разбросаны осколки винного бокала. Мы стояли молча, даже не взглянув в сторону друг друга.

Молчание было мучительным. До конца ночи не было произнесено ни слова.

Сайлас отказался оставлять меня одну. С той ночи он, как хвост, повсюду следовал за мной, не покидая ни на минуту.

Что было хуже – не спать, боясь неизвестности, или не спать, зная, что за каждым моим шагом открыто наблюдали? Ради всего святого, я даже не могла помыться наедине.

Если бы не мои протесты, он бы следил за тем, как я сплю, сидя на кровати. Как будто я была ребёнком, которого нельзя оставить без присмотра. Это бесило меня и заставляло ненавидеть его ещё сильнее.

Куда бы я ни пошла, мой верный пёс везде следовал за мной.

Он отходил на определённое расстояние, когда я общалась с покупателями в магазине, но это было единственное уединение, которое мне было дозволено. Я решила, что он делал это лишь для того, чтобы не дать повода для слухов, но было уже поздно. Он всегда был со мной, поэтому, естественно, люди начинали шептаться, завидя нас. Всякий раз, когда появлялся новый слух о наших отношениях, я вполне могла рассчитывать на то, что Фиби незамедлительно расскажет мне о нём по телефону или в магазине. К сожалению, с ней мне тоже не позволяли часто видеться. Сайлас всё время придумывал всё новые и новые отговорки, чтобы свести наше общение к телефонным звонкам или, в крайнем случае, она могла забежать ненадолго ко мне в аптеку.

– Нет, я же уже говорила тебе, что всё в порядке. Мне поручили секретное задание, поэтому я не могу тебе ничего рассказать, – лгала я, держась поближе к телефону на стене.

Сайлас стоял в углу и смотрел в окно, его нога нервно дёргалась, пока я болтала с Фиби.

– Я же говорила тебе, что он нехороший человек, – увещевала меня Фиби сквозь помехи. – Его не раз уличали в грязных делишках. Мне плевать, насколько он хорош в постели. Он того не стоит!

– Откуда ты знаешь, каков он в постели? – пошутила я, хотя мне было любопытно услышать её ответ.

– Алина! Ну что ты говоришь! У меня ничего с ним такого не было! Хотя в другом смысле у нас было несколько неприятных встреч. Я всегда та, кому люди жалуются на него! – объяснила она. – Я никогда не понимала, почему девушки постоянно липнут к этому дьяволу, как мухи на мёд! У него же совсем нет совести!

– Я всё поняла, не продолжай, – я оглянулась на Сайласа. Он стоял, погружённый в свои мысли, роящиеся в этой его белокурой голове. – Мы с тобой могли бы поехать за город на выходные. Что скажешь?

Глаза Сайласа уставились на меня, когда он услышал мои слова.

– Тебе не придётся просить меня дважды! – пискнула Фиби. – Может, отправимся в Сассекс?

– Да, мы можем пригласить кого-нибудь, устроить вечеринку в узком кругу! Небольшой праздник, где можно расслабиться и повеселиться, – предложила я, словно пытаясь убедить Сайласа, что всё будет хорошо и что я буду окружена людьми. Не то чтобы мне нужно было его разрешение, но это был скорее мой способ сохранять с ним некоторую дистанцию.

– Я возьму организацию на себя. Я позвоню тебе примерно через час и расскажу все подробности. Билеты на поезд тоже за мной. О, это будет так здорово! – в полном восторге Фиби повесила трубку.

– Не думаю, что это хорошая идея, – сказал Сайлас из угла.

– Почему бы и нет? Я уеду подальше от города, от своего ещё одного неуловимого преследователя, там будет множество свидетелей и любимая подруга, которая будет за мной присматривать. Что может быть лучше?

– Я не оставлю тебя одну.

– Ты не можешь ничего сделать, – парировала я. – Знаешь, ты мне уже столько раз угрожал со дня нашей первой встречи! Единственное, что я получила от наших столкновений, – это сотрясение мозга и кучу синяков по всему телу, но ведь ты так до сих пор и не убил меня! – я рассмеялась. – Ну и липовый же ты хищник!

– Ты что, самоубийца, чтобы говорить мне такие вещи? – его бровь приподнялась. – Я, конечно, знал, что ты сумасшедшая, когда решил тебя преследовать, но никогда не думал, что всё настолько серьёзно.

– Я вовсе не собиралась бросать тебе вызов, но, тем не менее, это подводит меня к мысли, что ты не сможешь остановить меня, хоть я и верю, что ты будешь находиться в тени, независимо от того, попрошу я тебя оставить меня в покое или нет, – я улыбнулась ему, прежде чем моя улыбка исчезла. Моя голова всё ещё болела, как и последние несколько недель, но уже не так сильно. Я закрыла глаза и потёрла лицо, повернувшись, чтобы уйти.

– Куда ты идёшь? – он попытался двинуться мне навстречу, но я прошла мимо.

– За лекарством, – это всё, что я пробормотала, шагая к кухне. – Я знаю, что тебе тяжело расставаться со мной, но я вернусь через минуту, так что ты вполне можешь отпустить меня одну.

– Не могу, любовь моя, – он ответил колкостью на колкость, в его тоне появились ядовитые нотки.

Мои плечи напряглись от смущения и стыда. Я тоже вспомнила этот момент в своём доме.

Его явно развеселила моя реакция.

Несмотря на то, что снова наступила ночь, у меня дома было светло как никогда. Сайлас включил все газовые лампы и расставил их так, чтобы ни один уголок не оставался без света. Я думала, что это скорее для его собственного спокойствия, чем для моего.

На кухне я порылась в шкафу и достала банку с волчковыми побегами. Они выглядели как маленькие белые цветочки, несмотря на то, что являлись разновидностью грибов и обладали чрезвычайно мощными болеутоляющими свойствами. Обычно я делала из них отвар раз в несколько лет. К моему ужасу, этого количества было недостаточно даже для того, чтобы послужить обезболивающим для маленькой мыши.

Прислонившись к стойке, я осторожно надавила ладонями на глазницы.

Сайлас подошёл ко мне.

– Что опять случилось?

– Лекарства закончились, – я вздохнула, потерпев поражение. Такими темпами я никогда не избавлюсь от этого вечного упадка сил.

Ироничнее всего было то, что последние несколько недель я не употребляла ни капли спиртного из-за боли. Как всё это несправедливо!

– Почему бы нам не попробовать чего-нибудь ещё? – он провёл пальцем по моему плечу.

– Боюсь, ласки не помогут от мигрени, – категорично заявила я, продолжая давить на глаза.

– Ты никогда не узнаешь, если не попробуешь, – он пожал плечами. – Я имел в виду нечто другое, но, может, нам стоит попробовать и это, чтобы уж точно вылечить тебя.

Я отняла руки от головы и уставилась на него, приподняв бровь, чтобы попросить его рассказать о своей задумке. Он, конечно, был несносным, но моё нынешнее состояние не позволяло мне быть придирчивой к возможным обезболивающим средствам.

Он коснулся моего подбородка и приподнял его, его губы оказались над моими.

Моё тело вздрогнуло от его прикосновения. Независимо от нашей истории, я никогда не могла предугадать, как он поведёт себя со мной, грубо или ласково. Он был непредсказуем, как переменчивый ветер. Хотя он и не мог убить меня, но вполне мог причинить мне боль, если я разозлю его. Чем больше я узнавала о том, на что он был готов ради выполнения своих целей, тем больше я его боялась. По мере того, как рос мой страх, росло и моё желание держать его на расстоянии.

Не самый мудрый инстинкт, должна признаться. Мне следовало выяснить его намерения, если я хотела использовать ситуацию в свою пользу.

Его язык высунулся изо рта, и я инстинктивно отстранилась. Он сильнее схватил меня за лицо.

– У тебя ведь болит голова, верно? Давай я попробую поиграть на этом, – он ухмыльнулся, два раздвоённых кончика его языка смешно подёргивались.

Принять его предложение было бы не самым безумным поступком из всех, которые я совершила до сих пор. Если уж на то пошло, то почему бы и не попробовать – хотя уступить этому означало ранить моё самолюбие. Не было ничего необычного в том, что если он смог спасти меня от отравления, то сможет вылечить и эту мигрень. Я неохотно наклонилась к нему.

– Открой рот, – большим пальцем он оттянул вниз мою губу.

Я нерешительно поддалась.

Он слился со мной в поцелуе. Пока его рука придерживала мою голову, он провёл своим влажным языком по моим губам, словно прося разрешения войти.

Я поморщилась от влаги и вытерла её.

– Пососи его, – он наклонил ко мне голову.

– Что?

– Мой язык, пососи его, – он широко ухмыльнулся. – Помнишь, как ты укусила меня?

– О, я прекрасно помню об этом, – я даже оскалилась.

– Как же ещё ты сможешь почувствовать облегчение? Я также могу просто плюнуть в тебя…

– Не нужно. Давай попробуем первый способ.

Это был странный метод. Я бы предпочла, чтобы он просто плюнул в чашку.

Он наклонился ко мне, высунув изо рта свой длинный язык, два раздвоенных конца которого загибались книзу и свисали над моими губами.

Я почувствовала, как стыдливый румянец появился на моём лице, когда я открыла рот.

Когда я приподнялась на носочках, чтобы взять его язык в рот, он рывком выдернул его из моей досягаемости.

– Дурочка, зачем ты тянешь время?

Я ударила его в грудь.

– Нет, я просто хотела подольше посмотреть на тебя в таком состоянии, – красивая ухмылка украсила его лицо. Он снова предложил мне свой язык.

Я неохотно наклонилась и взяла его в рот, нежно посасывая.

Тут Сайлас издал какой-то звук.

Это был стон?

Я изучала его реакцию сквозь ресницы – его внимание было посвящено только мне.

Он сильнее прижал меня к себе и наклонился, позволяя мне вобрать в себя язык ещё больше.

Наши языки беспокойно сталкивались друг с другом. Я снова присосалась к его языку, нежно прикусывая его, когда он оказывался слишком близко к задней стенке моего горла.

Он выглядел смущённым от этих движений.

Я ненавидела его за то, что он был прав, говоря, что его слюна – чудодейственное средство от мигрени. Я чувствовала, как боль притупляется с каждой минутой. По мере того, как мой разум прояснялся, я всё больше задумывалась о его нежной реакции.

Может быть, рот этих существ был более чувствительным, потому что это было единственное место, где хранилось противоядие от их собственного яда? Это открытие не могло оставить меня равнодушной.

Я отстранилась, и его язык выскользнул из моего рта, вернувшись к себе.

– Пойдём. Я хочу кое-что увидеть, – я потянула его за руку.

Проведя его в гостиную, я остановилась перед камином. В нём потрескивал небольшой огонь, освещая наши фигуры.

– Ложись, – потребовала я, указывая на пол.

– Даже и не подумаю, – упрямо ответил он.

Я наклонилась, играя с краем его рубашки.

– Ты хочешь, чтобы я силой заставила тебя? Давай же, встань на колени, Сайлас.

Его глаза расширились от удивления моим требованием, затем он медленно подчинился. Выражение его лица было заинтригованным. Мне нравилось видеть его таким. Он сел передо мной на колени.

Я провела большим пальцем по его нижней губе, прежде чем оттопырить уголок рта. Затем я приблизила своё лицо, склонившись над ним.

– Открой, – вздохнула я.

Он наклонился, чтобы поцеловать меня, и прижал мою руку к своей щеке. Не нужно было быть искусным переводчиком, чтобы понять, как сильно он этого хотел и как сильно сдерживал себя, когда наши губы встретились.

Я начала исследовать своим языком его рот. Его язык игриво сплёлся с моим, прося большего.

Когда наш поцелуй стал глубже, я обхватила его шею руками и опустилась к нему на колени. Сайлас, в свою очередь, сел на пятки.

Я чувствовала, как он изнемогал от желания, несмотря на свою обычную сдержанность. Мне было приятно осознавать, что я могу заставить такое существо, как он, делать всё, что я захочу, подчинить его себе без единого слова.

Он снова разомкнул наши губы, чтобы посмотреть на меня. Я знала, что он хотел что-то сказать, но с трудом подбирал слова. Он наклонился, чтобы продолжить поцелуй, но я толкнула его в грудь.

– Я чего-то хочу.

– Чего угодно, – вздохнул он, его руки скользнули по моей спине.

– Я хочу увидеть больше.

Он изучал меня.

– Значит ли это, что мы можем попробовать что-то ещё? Раз уж ты так стремишься к открытиям сегодня… – он уже стаскивал с меня платье.

Учитывая его слова, я не была уверена, что ещё он хотел бы попробовать. До этого я ещё не видела ничего дальше его предплечий. Представив его без одежды, я испытала некоторое волнение. Я была не против увидеть больше, исключительно в образовательных целях, естественно.

Даже вспоминая о том, как грубо он вёл себя со мной в прошлом, мне было интересно, каким он становился, когда направлял эту агрессию в более приятное русло.

Я поняла, что он, вероятно, уловил моё возбуждение, когда облизнул губы. Его рука обхватила моё лицо, а затем переместилась на шею, толкнув меня вперёд таким образом, что я легла на него сверху. Его губы жадно оттягивали и покусывали мои.

Прижимаясь к его бёдрам, я задыхалась. Я чувствовала, как сильно он был возбуждён. Судя по выпуклости, моё тело не испытывало ничего подобного до того дня, когда он решил использовать на мне эту штуку.

Мои руки потянулись к его рубашке, расстёгивая её на ходу. Он поднял глаза и начал целовать меня, оставляя отметины на моей шее, вдоль горла, а затем между грудей. Вскоре рубашка соскользнула с его мускулистого торса. Я провела по нему руками, исследуя неизведанную территорию, считывая его рельефные мышцы, словно слепой, который использует азбуку Брайля для чтения.

Из его уст вырвался глубокий, низкий щёлкающий звук. В этот момент я не была уверена, было ли это невербальное общение – ласка или инстинкт хищника. Возможно, это было последствием любого стимула, вызывающего возбуждение, например, как кошки используют мяуканье или шипение для общения друг с другом, или как летучие мыши щёлкают в ночи.

Я опустилась на пол между его ног. Когда я начала расстёгивать его брюки, он схватил меня за руку. Вместо того, чтобы позволить мне продолжать, он просто уставился на меня. Почему он выглядел таким обеспокоенным?

– Ты всё время отказывала мне во всём. Ты уверена, что хочешь этого? – он смотрел на моё выражение лица, тщательно анализируя его.

– Мне любопытно, – прошептала я. – Чего ты боишься?

Он сделал дрожащий вдох и провёл пальцем по моим бровям, прежде чем дотронуться до моего лица.

– Я боюсь, что не смогу остановиться.

Не знаю, было ли это признание искренним, но я, по крайней мере, уловила хоть какое-то проявление уязвимости с его стороны. Мысль о том, что кто-то может желать меня до такой степени, заставила моё сердце подпрыгнуть.

Я проигнорировала его и наклонилась вниз, стягивая с него брюки и работая над его нижним бельем.

Когда я вытащила его член, он практически выскочил мне навстречу. Тут я поняла, почему он нервничал.

Его колебания были вызваны не формой и не обхватом, хотя в этом отношении он превосходил всё, что я могла себе представить. Это было действительно поразительно. Я боялась даже мысленно обозначить его, потому что, признаться, я ещё никогда не видела ничего настолько… длинного. Логично было предположить, что он не человек. Это было бы единственным объяснением той картины, что предстала передо мной.

Я прикусила губу и подняла на него глаза.

Он всё ещё наблюдал за мной и ждал реакции – любой реакции с моей стороны. Неужели и правда ему было не всё равно, что я думала?

Я снова опустила глаза на его длинный член и нежно прикоснулась к нему пальцами. Какой он был, всё-таки, необыкновенный. Я была, мягко говоря, потрясена, хотя и считала, что, скорее всего, для любой женщины было бы пыткой, если бы эта штука оказалась у неё внутри.

Я наклонилась и прижалась губами к головке, нежно проведя языком по самому кончику. Он вздрогнул, и я увидела, как он моргнул, выходя из транса.

Я провела рукой по всей длине его мужского достоинства, а затем осторожно попробовала его на вкус. Влажная жидкость уже стекала с его кончика. Вкус смешивался во рту со слюной, пока я лизала его, а затем, наконец, я взяла кончик его члена в рот.

Он хмыкнул, и его голова упала набок, наблюдая за моей работой. Издаваемых им звуков было достаточно для того, чтобы я почувствовала, как у меня всё напряглось внизу живота. Он протолкнул своё достоинство глубже в мой рот, касаясь задней стенки горла, и почти вызывая рвотный позыв.

Сайлас вздрогнул от того, что я сильно сглотнула, но потом снова расслабился.

Почему он такой пугливый?

Я вытащила его член изо рта, позволив слюне собраться на головке, а затем смазала ей оставшуюся часть. Присмотревшись, я увидела, что что-то было не так. Сайлас физически напрягся, когда увидел, куда был направлен мой взгляд.

Вдоль нижней стороны его мужского достоинства, ближе к основанию, я увидела некий узор. Он выглядел как три треугольные формы, расположенные друг на друге, длиной в полдюйма каждая.

Так же как его клыки во рту, под основанием члена у него были сложенные шипы. Они почти идеально сливались с его кожей, за исключением чёрного уголка на острие, как маленькие колючки дикобраза. В сложенном виде их было сложно заметить. Я даже не почувствовала их, когда прикасалась к нему.

– Что это? – я провела по ним пальцем.

– Я не собирался ими пользоваться, – он снова вздрогнул.

– Но что это такое?

– Я же говорю, я ими не пользуюсь, – он отвёл взгляд. – Я не хотел, чтобы ты думала, что я пущу их в ход…

– Для чего они служат? – спросила я снова. – Не заставляй меня повторять свой вопрос ещё раз, – я внимательно посмотрела на него.

– Они для… – пробормотал он что-то, чего я не смогла расслышать.

– Я ничего не поняла.

– Для спаривания, – он продолжал отводить глаза. Это был первый раз, когда я видела, как он покраснел.

– Ты хочешь сказать, что у тебя есть шипы? – злая ухмылка появилась на моём лице. – Как у кота?

– Не знаю, – он сверкнул на меня глазами. – Сколько я себя помню, они всегда были.

Признаться, эта его особенность заставила меня задуматься, на что ещё было способно его тело во время спаривания. Я знала, что у некоторых млекопитающих имеются подобные шипы, которые не дают самке убежать до завершения процесса совокупления. Шипы впиваются в плоть самок. Теперь мне было очень любопытно узнать, как смогли приспособиться самки его вида, чтобы терпеть подобную жестокость.

Спаривание. Это слово словно отправляло меня назад в первобытное время.

Я вернулась в прежнее положение, обхватив ртом его член.

Он вздохнул и схватил меня за волосы, но на этот раз оттянул мою голову.

– Разве тебя это не беспокоит? – спросил он, и было видно, как он волновался. Его дыхание участилось, его грудь быстро поднималась и опускалась.

– Ты удивительный! – улыбнулась я, снова обхватывая губами его член.

Его хватка на моих волосах ослабла, когда он издал ещё один тихий стон, смакуя каждое ощущение. Даже когда его кончик упирался в заднюю стенку моего горла, он всё равно входил лишь наполовину.

Я попыталась обхватить его целиком, двигая головой вверх-вниз.

Я исследовала языком гладкую солёную поверхность. Я подняла на него глаза, но он не смотрел на меня. Его глаза были закрыты, а голова откинута назад. Его бёдра повторяли мои движения, пока я ласкала его языком.

Наш темп ускорился, и его толчки в мой рот стали более грубыми, более резкими. Его член упёрся в верхнюю полость моего рта, прежде чем проскользнуть в горло.

Я чуть не задохнулась, когда он поторопил меня, собрав мои волосы на затылке, чтобы они не мешали мне.

Внезапно я почувствовала, как тёплый поток полился в мой рот.

Он тут же отпустил меня.

– Прости, прости меня. – он запаниковал, быстро садясь.

Я сплюнула на пол и откашлялась. Затем посмотрела вниз на его член. Те самые шипы теперь торчали наружу, как колючки, предположительно для того, чтобы удержать его внутри той, в чьей вагине он находился. Они дрожали, выгибаясь, словно расстроенные тем, что им не удавалось ни за что зацепиться и выполнить своё единственное предназначение. Я увидела, что с шипов тоже что-то капало – жидкость янтарного цвета, смешанная с его спермой.

– Там тоже есть яд?

– Это обезболивающее. Они впрыскивают в другое тело средство от боли, я думаю, – быстро сказал он, чувствуя, как в моей голове назревало всё больше вопросов. – На самом деле я не знаю подробностей. Знаю только, что они похожи на те, что у меня в зубах, – признался он.

– Какой предусмотрительный! – я подползла к нему, чтобы оказаться с ним лицом к лицу. – А что ещё ты можешь делать?

Он бросил на меня раздражённый взгляд.

– Ничего такого, о чём тебе стоило бы беспокоиться.

– Представь, если бы мы с тобой занялись сексом, – я сделала соответствующую гримасу, – разве шипы не были тем, о чём мне следовало знать заранее?

– Я уже говорил тебе, что никогда не пользовался ими, – он сверкнул глазами. – Каким бы жестоким я тебе ни казался, я бы никогда не причинил боль другому человеку.

– А не человеку? – спросила я.

– Я берегу шипы для кого-то особенного, – с издёвкой в голосе сказал Сайлас, натягивая брюки и застёгивая их.

Я вздохнула и положила голову ему на плечо, глядя на угасающий огонь в камине.

Пока мы сидели, кончики его пальцев скользили вверх и вниз по моей спине.

Снова появилось это тёплое чувство. Мне казалось совершенно неестественным испытывать такое к человеку, способному убить тебя. Возможно, именно опасность придавала глубины и остроты этому чувству. Или же это было связано с какой-то странной химией, существовавшей между нами, но я никогда ещё не встречала такого интересного мужчину. Логичным объяснением было бы то, что он не был обычным мужчиной, он не был даже человеком – наверное, поэтому он так притягивал меня, ведь обычно меня было нелегко удовлетворить или развлечь подобным образом.

– Так сколько тебе лет?

– Я думал, что женщины никогда не спрашивают о возрасте, – Сайлас рассмеялся, проводя пальцами по моим волосам, пока я грелась в тёплой воде, сидя у него между ног и прислонившись спиной к его груди.

– Не думаю, что эти правила распространяются на тех, кому за сотню лет, или, по крайней мере, это то, что я поняла, когда ты заговорил об эпидемии чумы, – я посмотрела на него через плечо, сдувая горсть мыльной пены ему в лицо.

Он закатил глаза и собрал мои волосы в руки, начав медленно заплетать их в косу.

– Ты умеешь плести косы?

– Конечно, умею. У меня есть сёстры.

Мои глаза расширились от удивления.

– Так есть ещё такие же существа, как ты?

– Они совсем не похожи на меня, но я помню, как меня учили в юности, а потом я сам учил одну из младших сестёр.

– Как это мило! – я усмехнулась. – Не могу представить тебя в роли старшего брата.

– Я старший из отпрысков своего отца.

– Ты общаешься с сёстрами?

– Только с одной из них. Остальные разбрелись по всему миру, я уже давно ничего о них не знаю.

– Ты познакомишь меня с ней?

– А почему ты разговариваешь с могилой своего отца? Я думал, ты не веришь в сверхъестественное, – он резко сменил тему.

– Я считала невозможным существование таких, как ты, на Земле, но вот ты здесь, – ответила я, потирая кожу над ключицей. – Ранее ты говорил, что ты родился естественным путём, верно?

– Да, – медленно ответил он, любопытствуя, куда я клоню своим вопросом.

– Колючки, – начала я. – Играют ли они какую-то роль? Ты так и не объяснил мне процесс спаривания.

– Я и не думал, что мне придётся это делать, – он усмехнулся, перекинул косу через плечо и обхватил руками мою талии. – Шипы предназначены для того, чтобы удерживать тебя на месте, – сказал он, прижимаясь к моей шее.

– Гипотетически, если бы мы с тобой…

– Нет. Вайперы и люди не могут иметь потомство друг с другом.

– О-о-о, – пробормотала я, прислонившись к нему спиной и наблюдая за его руками.

– Но, – продолжал он, – если бы ты обратилась, то в этом случае это было бы возможно. Только потому, что ты Гость.

– Понятно, – я провела пальцами по его предплечьям.

Сайлас замолчал, дав мне время ассимилировать новую информацию, а затем принялся гладить руками мою спину, массируя мои напряжённые мышцы. Он опустился к моей пояснице и надавил на неё.

Я вскрикнула и тряхнула головой в его сторону.

– Какого чёрта ты делаешь? – прорычала я.

Он удивлённо посмотрел на меня и поднял руки.

– Я ничего не сделал! – нахмурился он, затем осторожно провёл руками по пятну. Моя кожа вздрогнула от прикосновения. – У тебя есть рана, о которой я не в курсе?

– Не знаю. Это место болит уже несколько недель.

Он нагнул моё тело вперёд, чтобы поближе рассмотреть его. Его тело напряглось, когда он провёл руками по моему позвоночнику.

– Что? – я оглянулась через плечо.

Он взял со столика маленькое зеркальце и направил его на пятно на моей спине, чтобы я могла его видеть.

Вдоль моего позвоночника виднелись два вертикальных прокола, которые всё ещё болели, словно их только недавно сделали.

У меня кровь застыла в жилах, и я бросила на него обвиняющий взгляд, но Сайлас выглядел таким же удивлённым, как и я, его взгляд был прикован к моей спине.

Это мне сделал не он.

– Ты уезжаешь завтра. Я могу проводить тебя до дома мисс Астон, – он положил зеркало на столик, прежде чем выйти из ванны. – Ты как можно раньше сядешь с ней на поезд и уедешь. Я куплю билеты на самый ранний поезд для вас обеих, – он обернул полотенце вокруг своей талии, оставив меня в ещё большем замешательстве, чем до этого.

Глава 32

Существо

У меня не было сомнений в том, кто именно питался Алиной. Только один вайпер, о котором я знал, предпочитал питаться спинномозговой жидкостью. Я думал, что у него были дела поважнее, чем играть с моей тенью.

Человек по имени Люка Новиков, Ликвидатор.

Это была его подпись. Она стала известна после того, как у него появилась привычка проверять на вкус тех, за исчезновение которых ему платили большие деньги. Это имя часто фигурировало в платёжной ведомости моего отца.

Не только его методы были жестокими и мучительными по своей природе, но даже само упоминание имени какого-либо человека в его книгах означало, что смерть его близка, и она отнюдь не будет быстрой. Я был не в курсе, что мой отец нанял его для поиска избавительницы, но подозревал, что это было единственным объяснением того, что он положил глаз на Алину.

Люка знал, что делать и неумолимо приближал дату выполнения заказа.

Это объясняло его запах на ней. Он питался ею во сне в течение нескольких дней, может быть, даже недель.

Люка был безумцем. Отчасти он был ответственен за многие злодеяния. Люка всегда был окружён развратными людьми, стоящими у власти, нашёптывая им на ухо разные кровавые идеи. Он использовал их безумие, чтобы прокормить себя на протяжении десятилетий. Многие старшие вайперы брали Люку под своё покровительство, натравливая его на тех, кто им не нравился, до тех пор, пока он в конце концов не обращался против своих меценатов или не находил себе нового хозяина. Каждый раз, когда он оказывался на улице, он вселял панику в тех, кто его знал, поскольку никому не дано было знать, на что он был способен на этот раз, и кого ему было поручено ликвидировать. Я слышал, что он даже не утруждал себя тем, чтобы использовать свой яд на своих жертвах, – жестокий и бессмысленный акт насилия.

Как я мог допустить такое? Именно поэтому мне следовало оставаться в тесном контакте с моей маленькой протеже. Она, скорее всего, возненавидит меня за это, но что ещё мне оставалось делать, если она не могла представить и половины того, что этот человек мог с ней сделать, прежде чем передать её моему отцу. Преднамеренное и в то же время случайное отравление людей в коммуне не будет воспринято легкомысленно.

Моя талантливая Алина, если бы ты только знала, насколько хорошую работу ты проделала.

Тревога усиливалась с каждым тиканьем моих часов. Поезд прибыл на станцию. Я успел заметить свою черноволосую богиню, стоящую на платформе.

Совсем нетрудно было увидеть человека, который выглядел так, будто он всегда в трауре, особенно того, у кого такое уникальное лицо. Мне всегда было интересно, почему Алина так одевается. Это выглядело жутко и довольно странно, но я находил это очаровательным. Моя любимая тень, всегда прячущаяся от мира в самых интересных уголках, куда никто не удосуживался заглянуть.

Она была похожа на комету, появляющуюся раз в сто лет, яростную, яркую и разрушительную для всего, что попадалось на её пути. От этого мне только больше хотелось спрятать её подальше от всех. Увезти куда-нибудь, где она могла бы продолжать подпитывать своё любопытство, где её бы никто не осуждал, где я мог бы спокойно любоваться этими необыкновенно выразительными глазами.

На ней был тёмно-синий прогулочный костюм с чёрной меховой отделкой на рукавах и воротнике. Шапка была отделана таким же чёрным мехом. К тому же, сегодня она решила надеть изумрудные серьги. Она стояла и разговаривала с болтушкой Фиби, которая, признаюсь, мне не слишком нравилась.

Фиби была одета во что-то розовое. Я не стал особо присматриваться. Я был не в состоянии перестать пожирать глазами Алину, следя за каждым её шагом, когда она входила в вагон поезда.

Я занял место через вагон от них, чтобы быть рядом, но в то же время сохранять дистанцию. Хоть я и сказал, что оставлю её в покое, но я и не думал выпускать её из виду. Никогда.

Они сидели за одним из столиков у окна, друг напротив друга.

Хотя я сел за углом, я выбрал место в конце ряда, чтобы видеть их обеих. По крайней мере, я мог наблюдать за ними на расстоянии. Алина сидела ко мне спиной, болтая со своей общительной спутницей.

В какой-то момент наши с Фиби глаза встретились. Я нахально помахал ей рукой, прежде чем она снова перевела свой взгляд на Алину. Она не собиралась выдавать моего присутствия. Её желание защитить от меня свою подругу забавляло меня. Казалось, мы оба боготворили и оберегали одно и то же хрупкое создание.

Глава 33

Алина

– Новый дом? – мои глаза обшарили большой кирпичный загородный дом.

– Относительно новый. Отец купил его год назад. Ему хотелось сменить обстановку, – Фиби сделала паузу. – Это недалеко от вашего семейного коттеджа, не так ли? – спросила она, но прикусила губу, понимая, что не стоило затрагивать больную тему.

– Да, довольно близко, минут тридцать, не больше.

Я прекрасно отдавала себе отчёт в том, насколько близко мы сейчас находились от моего загородного дома. Я провела целый год в этом прекрасном месте. Именно сюда я решила убежать от мира, от косых взглядов, которые, я была уверена, на меня будут бросать.

– Тогда давай устраиваться, – она улыбнулась, приказав своим лакеям внести наши чемоданы, и взяв меня под руку.

Поместье Кольдор было поистине завораживающим. Огромные окна с готическим переплётом, как в соборах, тянулись от пола до потолка. Это было старое здание, но его красота хранила множество историй о его постройке и мастерстве архитектора. Это был старый английский дом, чья архитектура изобиловала историческими деталями. Здесь, проходя по величественным залам, было трудно не почувствовать себя королевской персоной. В задней части дома находился великолепный зимний сад со стеклянным холлом, который вёл в большую круглую комнату с зелёным витражным куполом. Комфортная мебель украшала комнату, делая её идеальным местом для отдыха, независимо от времени года. Обивка была приглушённо зелёного цвета с добавлением серого, в тон цвета окон. Повсюду были расставлены растения в горшках. Я могла бы жить здесь вечно, если бы Фиби позволила мне это.

– С тобой всё в порядке? Ты же знаешь, что можешь сказать мне, если тебе что-то не нравится, – голос Фиби выдернул меня из моих мыслей.

– Да, всё хорошо. А почему мне должно что-то не нравиться? – я бросила на неё усталый взгляд.

– Странно, ты всегда много работаешь, но я никогда ещё не видела тебя такой измождённой, – её изящные брови сошлись на переносице. – Это из-за Сайласа? Он не оставляет тебя в покое?

– Нет! Нет, всё в порядке. Я просто плохо сплю – вот и всё. Думаю, я немного приболела, – успокоила я её.

Мы не спеша пообедали и прогулялись по саду. На небольшом полуострове, окружённом искусственным прудом, стояла красивая беседка. Множество ивовых деревьев и высоких цветов окружали территорию. Для полной идиллии не хватало только парочки плавающих лебедей.

Друзья Фиби прибыли около полудня. Ближе к вечеру мы все собрались в уютном зимнем саду. Среди гостей были как знакомые мне лица, так и люди, которых я никогда не видела. Я решила пока что просто присесть на диван и понаблюдать за всеми. Фоновые звуки и шум звучащих голосов идеально подходили для того, чтобы погрузиться в собственные мысли. Фиби была в углу, занятая охмурением какого-то бедного красавчика, так что, похоже, ночь была в моём распоряжении.

– Для человека, который не любит вечеринки, ты слишком часто на них ходишь! – очаровательный акцент прорезался сквозь окружающие меня голоса.

Виктор подошёл ко мне вместе с двумя молодыми людьми и плюхнулся рядом на канапе. Его спутники заняли два свободных кресла напротив нас.

– Я не знала, что встречу тебя тут, – я устало улыбнулась. – Как ты тут оказался?

– О, я просто решил составить компанию своим друзьям, – он жестом указал на своих спутников. – Знакомься: это Николай и Борис.

Я подняла свой бокал, приветствуя их.

– Очень приятно с вами познакомиться. Вы учитесь вместе с Виктором?

Николай бросил мимолётный взгляд на Виктора, после чего снова посмотрел на меня.

– Да, мы с ним давно знакомы. Настолько, чтобы с полной уверенностью заявить, что этого парня учёба уж точно не интересует, – пошутил он. Похоже, у обоих мужчин были схожие с Виктором акценты.

– Что у вас с лицом? – резко спросил Борис, откинувшись в кресле с кривой усмешкой.

– Борис… – в тоне Виктора прозвучало предупреждение, а затем он сказал что-то по-русски.

Я стиснула зубы.

– Ничего особенного. Это полиоз. Он влияет на пигмент волос и кожи, – ответила я без обиняков, делая медленный глоток своего напитка.

Виктор снова что-то сказал ему по-русски, и Борис рассмеялся, роняя какие-то комментарии, которые я не поняла, пока его голова не наклонилась ко мне.

– Это заразно?

– Странно, я думала, что студент медицинского факультета может сам ответить на этот вопрос, – я сжала челюсть. – Вы уверены, что это Виктор злостный прогульщик?

Я повернулась к Николаю. Он пытался сдержать смех, а потом наклонил голову к своему собеседнику, как бы спрашивая: «Неужели ты допустишь, чтобы тебя унизила какая-то девчонка?»

Переведя взгляд на Виктора, я увидела, что в его лице что-то изменилось. Он выглядел так, словно Борис находился на тонком, быстро ломающемся льду.

Борис встал, не утруждая себя продолжением разговора.

– Я, пожалуй, пойду утешу его, пока он заливает свои раны бурбоном, – вздохнул Николай. – Было приятно с вами познакомиться, – он тепло улыбнулся мне, а затем вежливо кивнул Виктору.

– Мне очень жаль. Ты же знаешь, какими могут быть некоторые мужчины, – успокоил меня Виктор, опираясь рукой на спинку дивана позади меня. – Что привело тебя в такую даль?

– Просто решила убежать подальше от суеты, только и всего, – я пожала плечами, осматривая жидкость в своём бокале, наклонив его. – Приятно видеть знакомое лицо.

– Я рад, что могу хоть немного скрасить тебе вечер, – он наклонился, пока мы наблюдали за людьми.

Патефон напевал мелодию, а ропот голосов оживлял ночь. Повсюду раздавались звуки звенящих бокалов и смех.

Потолок с каждым мгновением всё больше привлекал моё внимание. Даже через витражное стекло из-за отсутствия светового загрязнения было легко разглядеть звезды. Это было прекрасно и напоминало мне о времени, проведённом в одиночестве. Я почувствовала, как защемило в груди и как сжалось моё сердце, когда воспоминания подобно гирям нависли на нём. Я провела слишком много ночей, глядя на небо и разговаривая с чёрной бездной ночи, чтобы скоротать время.

Глаза Виктора были устремлены на меня.

Он смотрел на меня сквозь опущенные ресницы, затем наклонился и поцеловал меня. Его прикосновение было очень нежным.

Я, не задумываясь, растворилась в нём, наслаждаясь его мягкими губами.

Он ненадолго отстранился и провёл большим пальцем по моим ресницам, а затем по моему лицу.

– Ты так прекрасна, когда смотришь на вселенную. Интересно, каково это, когда на тебя смотрят с таким обожанием, как ты на небо, – прошептал он мне в губы.

– Виктор, я… – моё сердце просто разрывалось от его слов, зная, что я никогда не смогу ответить ему взаимностью. Почему мне казалось, что я предаю Сайласа, даже просто слушая признание Виктора? – Я не могу, – прошептала я.

Его янтарные глаза посмотрели на меня с болью, но он кивнул, словно зная мои причины.

– Я знаю, – он отстранился. – Но я должен был сказать тебе об этом, – он вздохнул, поднимаясь с дивана. – Желаю тебе хорошо провести этот вечер. Через несколько дней я уезжаю в город. Мы ещё увидимся?

– Я буду здесь, – я снова покраснела, потому что он опять посмотрел на меня с грустной улыбкой. – У нас с тобой ещё осталась пара незаконченных дел в лаборатории.

Он поднёс мою руку к своим губам, прощаясь со мной. Виктор на мгновение задержался, казалось, смакуя любой контакт со мной.

– Тогда до скорой встречи.

Он оставил меня на диване, поглощённую своими и без того спутанными мыслями.

Чувство вины, тоска и одиночество окружали меня, словно призраки, вцепившиеся в мою душу. Что, если я позволяла Сайласу разрушить что-то прекрасное, что могло произойти, но не произошло? Мои чувства к обоим были совершенно разными, но я ничего не могла поделать с этой пустотой в груди. Единственное, чего я хотела в тот момент, – это заполнить её чем-то, предпочтительно сладким забвением, который мог мне дать только виски.

Глава 34

Алина

Хрустящего утреннего воздуха было достаточно, чтобы пробудить меня ото сна. Тонкая пелена тумана осела на вершине пруда и простиралась до линии деревьев над полем, ожидая солнца, чтобы прогнать его. Небо было мягкого сине-фиолетового оттенка, несколько порхающих птиц быстро пересекли поле. Было слышно, как чёрные дрозды будили своим криком лесных собратьев. Это место, казавшееся мне райским уголком, было полно магии.

– Давай сходим попозже в город, купим что-нибудь сладкое. Я знаю одну отличную уютную кондитерскую… – Фиби болтала почти так же, как и чёрные дрозды, сжимая мою руку.

– Обожаю сладости! – я глубоко вдохнула свежий воздух, наслаждаясь ароматами приближающейся осени.

– Как прошла ночь? Я видела, что ты находилась в отличной компании на диване, – она ухмыльнулась, похоже, довольная тем, что я была занята чем-то ещё, кроме как сидеть в углу и дуться в одиночестве.

Моё сердце снова захотело выпрыгнуть из груди. Я пыталась ни о чём не думать. Мне нужно было забыть обоих мужчин, прежде чем я смогла бы рационально объяснить те чувства, которые я испытывала к кому-либо из них.

– Мне не хочется говорить об этом, если ты не возражаешь.

– Подожди, что случилось? Я что-то неправильно поняла? – она почувствовала неловкость за свои слова. – Я думала, ты…

– Виктор поцеловал меня, а я сказала ему, что он меня не интересует.

– Но он как раз в твоём вкусе! Почему ты ему отказала? – задыхалась Фиби. – Он изучает медицину. Он увлекается всеми этими странными научными штучками. Я познакомилась с ним на вечеринке в ботаническом саду! Он был такой милый, так искал тебя! Это же твой прекрасный принц!

– Что ты сказала? – мои глаза сузились от удивления.

– Он искал тебя…

– Нет, раньше.

– Я встретила его на вечеринке в саду?

– Я думала, ты была с ним знакома до этого. Разве не ты пригласила его?

Она обеспокоенно посмотрела на меня и ответила:

– Нет, я предположила, что это был кто-то из твоих знакомых, раз он знал твоё имя и сказал, что должен был встретиться с тобой там.

– Фиби, я познакомилась с ним в тот же день, что и ты, – я нахмурилась.

– Может, он просто фанат твоего творчества?

– Может быть. Он говорил, что читал мои статьи, – я вздохнула. – Мне очень жаль, Фиби. Я не хотела тебя напугать. Наверное, у меня какая-то мания преследования, – я нервно рассмеялась и направилась с ней вниз, к беседке.

Цветы по краю пруда были увядшими. Я на мгновение остановилась, чтобы посмотреть на них, и тут заметила в прозрачной воде разводы чернильного оттенка.

Мой взгляд устремился дальше к кустам, и я увидела два бледных глаза, которые смотрели на меня. Звук, который вырвался у меня, должно быть, мало походил на человеческий – я даже не могу вспомнить, как именно я закричала. Первым моим инстинктивным прорывом было схватить Фиби и закрыть ей глаза, оттеснив её подальше от кромки воды.

– Не смотри, не смотри туда, – мой голос дрожал, когда она пыталась убрать мою руку от своих глаз.

В пруду была голова.

Голова Бориса.

После этого открытия утро было безнадёжно испорчено. Гости постепенно просыпались после пьянки. По мере того, как новость переходила из уст в уста, среди присутствующих появлялись подозрительные взгляды. Серьёзность произошедшего висела в воздухе, как туман за окном. Фиби, вернувшись в дом, сразу заперлась в своей комнате. Я понимала, насколько всё это было тяжело для неё. Жаль, я не успела быстрее закрыть ей глаза и избавить её от этого образа. Что толку от такой подруги как я, если я даже не могу уберечь её от ужасов, которые преследуют меня?

Был только один человек, который обладал достаточной смелостью, чтобы сделать это, но в данный момент я была слишком сердита на него. Особенно после того, как он совсем не деликатным способом показал мне, что он не спускает с меня глаз. Было ли это предупреждением с его стороны? Видел ли он, что произошло между мной и Виктором? Я очень надеялась на то, что он не видел этой сцены, особенно учитывая то, что Виктор всё ещё был жив, а не составлял компанию своему другу в пруду.

Закрывшись в комнате, я попыталась успокоиться, заставляя себя дышать глубже и меряя пол шагами. Я сильно вспотела, несмотря на то что на мне было надето лишь тонкое шёлковое платье. Я убрала волосы в пучок, чтобы было не так жарко.

Бросив взгляд в зеркало, я увидела грустное отражение самой себя. Холодная синева моих глаз была слишком бледной, я выглядела так, будто слишком много повидала за своё короткое время пребывания на земле. Я больше не узнавала себя. Так много всего произошло с тех пор, как я вернулась в город. Я даже подумала, не лучше ли мне было остаться в деревне. Может, это было эгоистично с моей стороны – вернуться в цивилизацию. Я представляла опасность для всех окружающих.

К вечеру того же дня напряжение так и не ослабло. Моя депрессия медленно трансформировалась в нечто новое: ярость. Я же совершенно ясно дала ему понять, что он должен был оставить меня в покое ради моего собственного психического благополучия. Казалось, он был твёрдо настроен на то, чтобы я никогда не знала покоя.

Часть этой ярости была направлена на меня. Я чувствовала себя ужасно из-за того, что поддалась на ухаживания Виктора и поцеловала его, хотя и задавалась вопросом, а не могло ли всё быть по-другому между нами, не появись Сайлас в моей жизни. Такой типичный, скучный, здоровый роман. Нечто вяло текущее, стабильная жизнь. Но в то же время я знала, что не смогла бы долго выдержать спокойную размеренную жизнь, особенно теперь, когда я знала, как это было захватывающе – быть с Сайласом. Каким бы навязчивым и пугающим он ни был, он пробуждал что-то глубоко внутри меня, и я не могла не обращать на это внимания. Возможно, я просто пристрастилась к адреналиновому кайфу.

Мой ужин остыл. Как бы мне ни хотелось есть, но аппетит пропал. Моё разочарование от сложившейся ситуации закончилось слезами, когда я встала из-за переполненного стола. Я была причиной слишком многих невинных смертей. В этот момент я задалась вопросом, приблизится ли когда-нибудь количество невинных жертв к количеству тех, которые я считала виновными и собственноручно отправила на небеса.

Я старалась подавить наворачивающиеся слёзы, пока не оказалась за надёжно запертой дверью спальни. Я толкнула её и упёрлась лбом в дерево, затем всхлипнула, пытаясь взять себя в руки, постучав лбом о дверь.

– Ты прекрасна, когда злишься, – прошептал Сайлас мне в шею.

Внутри меня что-то зашевелилось, словно щёлкнул смычок скрипки, когда давление стало невыносимым. Я повернулась и отвесила ему звонкую пощёчину. Должно быть, я не рассчитала свою силу, потому что он споткнулся после того, как громкая затрещина приземлилась на его щёку.

– Ты хуже всех умеешь следовать указаниям! Даже ребёнок умеет лучше контролировать себя, чем ты! – выругалась я.

– Я могу объяснить…

– Что тут объяснять? Ты не можешь просто брать и убивать каждого, кто оскорбляет меня! Если бы ты решил отправить на тот свет каждого мужчину, когда-либо обидевшего меня подобно Борису, то, наверное, половина мужчин, с которыми я встречалась в своей жизни, уже плавала бы в Темзе!

– Я никому не позволю разговаривать с тобой в подобном тоне, – его глаза сузились. – Разве он не заслужил такой участи?

– Я вполне могла справиться с ним сама. Если бы я хотела его смерти, я бы сама убила его, – я потёрла виски, чтобы не довести себя до мигрени. – Ты забыл, кто я такая? Ты подвергаешь меня ненужной опасности, пытаясь устроить всё за моей спиной. С каких это пор ты решил, что я не в состоянии справиться со своими проблемами?

Сайлас придвинулся ближе ко мне.

– Ты можешь справиться сама, говоришь? Ты так в этом уверена? Потому что, если мне не изменяет память, ты слишком часто попадаешь в неприятности, – он навис надо мной, воздух между нами был плотным. – Я помню, какой беззащитной ты выглядела, когда плакала на ступеньках, умоляя меня спасти тебя от монстра на твоей кухне.

Я открыла рот, не находя нужных слов, чтобы бросить их ему в ответ. В тот момент я чувствовала одно лишь презрение.

Он вздохнул и покачал головой.

– Нет, я вовсе не это хотел сказать.

– Думаю, ты уже сказал достаточно, – вздохнула я. – Уходи.

– Нет.

– Сайлас, я буду кричать.

– Не будешь.

Я глубоко вдохнула, и он быстро зажал мне рот рукой, заглушая крик, готовый сорваться с моих губ, вызванный каждой каплей гнева, которую я держала в себе.

– Ради всего святого, Алина! – он оттащил меня от двери и толкнул на кровать с такой силой, что я ударилась об изголовье.

– Отстань от меня! – закричала я на него, карабкаясь вверх, пока моя спина не оказалась прижатой к стене. Я схватилась за пульсирующий затылок, пытаясь унять колотящуюся боль. Подавляя слёзы, я старалась не показывать, что мне было больно или что он меня напугал.

– Ты закончила? – устало спросил он меня.

– А ты?

– Зависит от тебя. Ты всё ещё злишься?

– Конечно, да.

– Тогда нет, я ещё не закончил, – он подполз поближе ко мне.

Моя нога вытянулась, чтобы пнуть его, но он поймал её на лету, заставив опуститься обратно. Его тело возвышалось надо мной, когда я лежала под ним.

Обычно он пытался успокоить меня с помощью ласки, поцелуев или прикосновений. Но не в этот раз. Сейчас он лёг и притянул меня в самые тёплые объятия, которые кто-либо дарил моему телу.

У меня перехватило дыхание, когда его руки обхватили меня, одна рука легла мне на спину, а другая удерживала моё лицо в ложбинке его шеи. Дрожь охватила моё тело, пока я пыталась убедить себя не плакать.

Не распускай слюни – не делай этого у него на глазах.

Молчание злило меня ещё больше, но я не могла не поддаться его обаянию. Он действовал на меня опьяняюще, словно дурман. Моя голова зарылась ещё глубже в его шею, его сильные руки обхватили меня. Пока они ласкали мою голову, приглаживая мои волосы назад, его подбородок покоился на моей макушке. Наверное, так чувствует себя муха, попавшая в сети венериной мухоловки, которая постепенно превращает мелкое существо в пищу для растения.

– Я не выношу, когда ты плачешь, – тихо сказал он. – Этот запах обжигает мне нос.

От этого замечания мои губы растянулись в мимолётную улыбку, но я больше не могла сдерживаться. Слёзы хлынули так же быстро, как менялись мои чувства.

Он отстранился и посмотрел на меня сверху вниз, большим пальцем вытирая влагу с моего лица.

– Я люблю твои глаза, даже когда они красные от слёз, – он провёл рукой по моей щеке. – Я никогда не видел, чтобы кто-то смотрел на такое убожество, как я, и оставался в полном восторге, – прошептал он, прижимаясь ко мне своим лбом. – Поэтому я всегда буду любить их. Мне бы так хотелось забраться в твою голову и иметь возможность видеть мир таким, каким его видишь ты.

Потребовалось много времени, чтобы осмыслить его слова. Они настолько меня потрясли, что я не знала, как на них реагировать.

– Сайлас…

– Я не знал страха, пока не встретил тебя, Алина, – перебил он меня. – Ты отдаёшь себе отчёт в том, каково мне было видеть тебя на той лестнице и гадать, что могло напугать тебя настолько, что ты попросила о помощи меня, последнего человека на этой земле, к которому ты бы обратилась за ней?

Боль в его голосе выдавала его отчаяние, он умолял меня понять его.

– Я понял, что больше всего меня напугала не ты, – наконец прошептал он мне в губы, глядя на меня сквозь ресницы. – Меня испугало то, что станет со мной без тебя.

Неужели он говорил это серьёзно?

Я смотрела на мир с бесконечным благоговением и романтизмом, но никогда не задумывалась о том, что кто-то мог смотреть на меня так же, быть чьей-то далёкой звездой, умоляющей, чтобы её исследовали. Неужели кто-то мог наслаждаться, собирая по кусочкам мою сущность? Я почувствовала, как на глаза снова навернулись слёзы. Это было слишком для меня.

– Я хочу домой, – мой голос сорвался на плач, несмотря на все мои усилия сохранять спокойствие. – Пожалуйста, отвези меня домой, Сайлас.

– Ш-ш-ш, тихо, – он притянул меня к себе ещё крепче, словно я собиралась выскользнуть, если он отпустит меня. – Ты просто должна побыть здесь немного, пока я разберусь со всем. Хорошо? Потом я отвезу тебя туда, куда ты попросишь, – мягко сказал он, накрыл нас одеялом и крепко прижал меня к себе.

Я была словно укутана в кокон. Его дымный запах стал скорее утешением, чем предупреждением. Эти нотки ежевики и лавра окутывали меня, успокаивая. Его объятия больше не казались хищными, хотя каждая клетка моего мозга говорила, что я не должна была расслабляться. Его присутствие должно было меня пугать, вызывать во мне желание убить его, но это желание исчезало каждый раз, когда он заключал меня в свои объятия. Никто никогда не убивал ради меня, и я не могла сердиться за этот жест. Неважно, что говорила мне моя этика, я находила это романтичным. Однако мне не нравилось, что он всё решал за меня. Я бы предпочла сама делать грязную работу.

Я не знала, спал ли он вообще в ту ночь. Всё, что я знала, – это то, что он не отходил от меня ни на шаг.

Ничто другое не имело значения.

Глава 35

Существо

Быть с ней всю ночь, пока она лежала в моих объятиях, казалось неправдоподобным. Иногда она начинала двигаться, и я думал положить её аккуратно на кровать и убежать, но потом вспоминал, что в этот раз я имел право быть там с ней. Она была в моих объятиях, потому что сама хотела этого.

Когда она наорала на меня вчера, у меня сжалось сердце и защемило в груди. Мне было неприятно видеть её в таком состоянии, хотя до этого я много раз специально выводил её из себя. Всё случившееся в её доме до того подействовало на неё, что бедная девушка потеряла над собой контроль. С каждым днём она всё больше нервничала. Не было сомнений, что её психика пострадала. Я сначала подумал было, что загородный воздух подействует на неё расслабляюще, но в результате эта поездка привела к тому, что её состояние ухудшилось ещё больше. Атмосфера вокруг неё была тяжёлой, более напряжённой, чем обычно.

Ей было необходимо побыть одной. Мне следовало увезти её подальше. Общение не шло ей на пользу. Алине нужно было такое место, где она могла бы расслабиться.

Когда в то утро я наконец смог оставить её одну, другие гости уже проснулись, и группа джентльменов разбрелась по гостиной, попивая утренний чай и пытаясь избавиться от похмелья. В частности, моё внимание привлекла одна темноволосая фигура, сидящая на диване.

– Тут занято? – это было скорее предупреждение о том, что я собирался сесть рядом, чем вопрос. Меня вовсе не интересовало разрешение этого дурака.

Я занял место напротив нашего темноволосого знакомого.

– Теперь да, – сказал Виктор с натянутой улыбкой. – Что привело тебя на этот конкретный диван?

– Как что, я решил составить тебе компанию! – заметил я с сарказмом.

– Ты допоздна провалялся в постели?

– Да нет, просто покидать покои леди слишком рано было бы неприлично. К тому же я решил принести ей завтрак в постель, – я улыбнулся. – Вижу, тебе не так повезло сегодня ночью, и ты провёл её в одиночестве?

– Ты слишком остроумен для человека, который только что проснулся, – он проигнорировал мой предыдущий комментарий, потягивая свой чай, и посмотрел на непереплетённую стопку бумаг у себя на коленях.

– А кто сказал, что я спал? – ухмыльнулся я. – Некоторые из нас довольно весело проводят свои ночи.

– Она тоже весело провела время, или тебе нравится овладевать ею, пока она спит? – его глаза метнулись в мою сторону.

– Это то, чем ты себя утешаешь? Такое своеобразное лекарство для раненого достоинства? – я невинно улыбнулся.

– Следи за своим языком, ты и так стоишь на тонком льду.

– Извини, что ты имеешь в виду?

– Неважно, – улыбка вернулась на его лицо, когда он протянул мне стопку бумаг, которые он исписал своими комментариями. – Передай их Алине, когда вернёшься обратно в комнату, хорошо? – он встал и игриво похлопал меня по щеке, после чего вышел из помещения.

Что это было? Тонкий лёд? Что он имел в виду?

Бумаги в моей руке выглядели как отчёт по лабораторной работе. Это совсем не то, что я привык читать для развлечения, но затем я увидел её имя на первой странице рядом с его именем. Это было неприятное напоминание о том, что мне было запрещено убивать его, как бы он меня ни бесил. Я мог лишь надеяться, что Алина скоро устанет от него, и он отойдёт на второй план. Она была похожа на кошку, играющую с клубком ниток, пока ей не надоест, и она не переключит своё внимание на что-то другое. Виктор ничем не отличался от клубка ниток. Она наверняка забудет о нём, как только закончит свои исследования.

Глава 36

Алина

Извилистые тропы поместья Кольдор хранили в себе одни из самых прекрасных пейзажей. Они прорезали бесконечные поля, которые осенью сменяли полевые цветы на золотую траву. Дороги, ведущие в лес, пролегали через ручьи с возвышающимися по берегу деревьями, и идеально подходили для очищения разума. В конце дня закатные лучи солнца всегда придавали листьям золотой оттенок. На другой стороне лесистой местности пролегала главная дорога, ведущая в город.

Старый английский городок выглядел словно застывшим во времени, со всеми своими магазинчиками, трактирами и рынком. Он казался совершенно необычным. Даже в самый оживлённый период здесь было тише, чем на моём любимом рынке в Лондоне.

Мы с Фиби приехали сюда верхом на лошадях. Мы выбрали для этого идеальный неторопливый день, омрачаемый, пожалуй, лишь охотой на лис, запланированной на более поздний час. Мы подумали, что было бы неплохо провести время вдали от толпы. Между нами установилась какая-то неловкость с тех пор, как мы обнаружили голову Бориса. Я заставила Сайласа пообещать мне, что больше не будет никаких сюрпризов с его стороны, не будь на то крайней необходимости. Я предупредила его, что заболею, если он будет продолжать оставлять мне мертвецов. Он неохотно согласился.

Хотя Фиби об этом не знала, Сайлас решил остаться в поместье вместе со мной. Как говорится, всегда легче попросить прощения, чем разрешения, и Фиби было необязательно знать, зачем он на самом деле был там.

Я сказала, что ему не следовало находиться слишком близко от меня, если мы хотели держаться в тени. Повышенное внимание было излишним, пока мы не выясним, кто меня преследовал. Хоть Сайлас и не хотел оставлять меня одну, но ему, так или иначе, нужно было дать мне немного пространства, чтобы не распускать лишние слухи. Их и так уже было много с тех пор, как он не отходил от меня ни на шаг в городе.

До сих пор Фиби рассказывала мне, что люди думали, будто бы мы заключили брак по расчёту, потому что я якобы от него забеременела, либо я была ведьмой, потому что такой мужчина, как он, не мог иметь дела с женщиной, у которой нетрадиционные взгляды на жизнь и высшее образование. Все эти сплетни казались нам довольно забавными и служили для развлечения. Фиби уже не так сердилась на меня из-за всего этого, поскольку я уверяла её, что наши отношения были сугубо профессиональными.

Хотя наши с Сайласом взаимоотношения были сложными, я вдруг поняла, что с каждым разом начинала всё лучше относиться к нему, особенно после предыдущего вечера. К сожалению, я успела узнать все его достоинства и недостатки и пока что была не способна не испытывать некоторую неприязнь к нему. Мне, конечно, хотелось думать, что моё присутствие в его жизни хоть как-то смягчило его, но я старалась не питать напрасных иллюзий.

Он был мне нужен, нравилось мне это или нет. Я знала, что он далеко не всё мне рассказывал. Что-то волновало его, заставляло беспокоиться. Его навязчивость из развлечения превратилась в необходимость. И почему я всегда привлекаю к себе самых странных мужчин?

– Знаешь, когда мы вернёмся в город, состоится торжественный праздничный ужин. Мой отец собирается передать часть своей коллекции в музей для новой выставки, – возбуждённо болтала Фиби. – Я бы очень хотела, чтобы ты пришла! Там будут присутствовать все сотрудники музея. Я уверена, что отец сможет порекомендовать тебя, если ты заведёшь полезные контакты. Придут многие мужчины из отдела естественных наук, – она сдвинула брови в мою сторону.

Я закатила глаза, поправляя поводья своей лошади.

– Я пойду, но совсем не ради этого, – я подтолкнула лошадь пяткой в бок, чтобы она ускорилась.

– Разве ты не хочешь с кем-нибудь познакомиться? Представь себе, как вы вместе любуетесь на закат, болтая о жуках или о том, что вы, учёные, обычно используете в качестве темы для светской беседы! – Фиби рассмеялась, толкая свою лошадь вперёд, чтобы догнать меня.

– Есть более важные вещи, чем мужчины, за которыми стоит бегать. Мужчин на свете много, и найти их несложно. Иногда даже бывает такое, что они сами находят тебя.

Она покачала головой, пока мы ехали по тропинке, приближаясь к поместью.

Мужчины готовили лошадей к охоте и играли в поло на заднем дворе.

Я заметила копну золотых волос на коричневом жеребце – он мчался к мячу и, достигнув его, так сильно ударил по нему клюшкой, что его тело чуть не выскочило из седла. Мяч ударился о сетку. Раздались радостные возгласы и крики, когда Сайлас дёрнул поводья и обернулся. Он заметил меня вдалеке и улыбнулся, прежде чем обвести взглядом остальных игроков.

В этот момент я почувствовала на себе взгляд Фиби.

– Что? – я робко улыбнулась.

– Значит, сугубо профессиональные? – она приподняла бровь.

– Да, сугубо профессиональные, – попыталась я заверить её.

– Я не знала, что он внесён в список гостей, – сказала Фиби сквозь стиснутые зубы, – и это при том, что я лично его составила. Или я что-то упустила?

– Сайлас сказал, что он приехал с Джонатаном, который работает на одном из предприятий твоего отца, – соврала я.

Она сделала вид, будто допускала такую возможность, хотя на самом деле ни на секунду не поверила мне.

Я неохотно взглянула на воду, не желая больше видеть ничьих глаз, смотрящих на меня из глубины.

Чай для дам подали в беседке. Это был прекрасный день для чаепития на свежем воздухе и неторопливого времяпрепровождения. Я смотрела в чашку на жидкость коричневатого цвета, двигая ложкой и перемешивая остатки листьев на дне.

– Это правда? – раздался голос рядом со мной.

Словно очнувшись, я подняла голову, чтобы встретиться со множеством глаз, устремлённых на меня и ожидающих ответа.

– Извините. Я задумалась и прослушала. О чём вы меня спросили?

– Сайлас Форбс, – пискнула одна брюнетка. – Он действительно такой, как о нём говорят?

– А что о нём говорят? – я отпила глоток из своей чашки.

– Говорят, что он весьма хорош в… постели, – она ухмыльнулась, а остальные присоединились к её нахальному хихиканью.

На моём лице появилось напряжённое выражение.

– Я ничего об этом не знаю. Нас с мистером Форбсом связывают чисто профессиональные отношения, – я поставила свою чашку и неловко посмотрела на Фиби, которая сделала вид, будто не замечает меня.

– И чем же конкретно вы с ним занимаетесь? Профессиональным сексом? – дерзко поддразнила меня одна женщина.

– Кларисса! – огрызнулась Фиби. – Как это пошло! Я считала тебя умным человеком, а, оказывается, ты всего лишь дурочка, которая не видит дальше собственного носа. Как там говорится? «Выглядит как утка, крякает как утка»? Какая же ты предсказуемая, – прошипела она. Я готова была поклясться, что её язык по своей остроте мог сравниться с самым острым ножом мясника.

– Мы просто шутим, Фиби, – другая девушка вздохнула.

– Не притворяйся, что твой вопрос был совершенно безобидным, – усмехнулась Фиби.

За столом воцарилось молчание, все переглядывались между собой.

– Если ты хочешь верить слухам, то я не буду тебе мешать, – наконец заговорила я, поднявшись со своего места, чтобы уйти.

Мимоходом я положила руку на плечо Клариссы и, слегка наклонившись, прикоснулась губами к её уху.

– Можешь оскорблять меня сколько угодно, но это не изменит того факта, что такой мужчина, как он, предпочитает для себя более интересную женщину, чем ты, – я злорадно улыбнулась и направилась обратно в дом, оставляя их наедине.

Наверное, было не слишком разумно подпитывать слухи о нас с Сайласом, хотя, с другой стороны, я не могла помешать их распространению. Подумаешь, одной сплетней больше! Никто не знал наверняка, какой из них верить. Кто-то, например, распространил слух, что мы с ним начали встречаться, хотя это была вовсе не я.

Тёплый свет мягко освещал гостиную, высокие окна, казалось, были разукрашены мазками дождя, льющегося по стеклу. Этот звук убаюкивал меня, пока я сидела в одиночестве в шезлонге. Я не видела Фиби со времени чаепития. Я была уверена, что она была обижена на меня. В помещении всё время находились люди, пили, разговаривали, постоянно бросая на меня косые взгляды.

Всё это вдруг изменилось, когда высокая фи-гура двинулась сквозь толпу, усаживаясь рядом со мной.

– Скажи мне, почему такая красивая девушка, как ты, сидит одна? Это неправильно, на мой взгляд, – игриво прошептал Сайлас.

Окружающие украдкой бросали на нас любопытные взгляды, но я могла смотреть только на него.

– Я подумала, что таким образом все сохранят свою голову на месте, – язвительно сказала я, чокаясь с ним бокалом, прежде чем вылить остатки скотча в своё горло. – Люди избегают меня как чумы.

– О, это потому, что я сказал им, что ты вынашиваешь моё демоническое отродье, и что мы тайно помолвлены, – он ухмыльнулся.

– Значит, ты тоже слышал эти слухи?

– Конечно! Я сам являюсь виновником парочки из них. Я не мог упустить такой шанс, – пошутил он. – Я был бы не прочь, если бы половина из них оказалась правдой.

– Мне нравится та сплетня, где говорится, что я ведьма. По-моему, она самая убедительная из всех. Ведьма я, владелица аптеки? Люди сошли с ума? Дьявол в человеческом обличье, который ходит за мной по пятам, как мой личный прихвостень? Что-то в этом определённо есть.

– Ну, ты меня и правда околдовала, – он рассмеялся. – У тебя остались ещё какие-нибудь фокусы? Какое-нибудь из твоих особых зелий, которое ты ещё не опробовала?

– Продолжай издеваться, и, возможно, я приготовлю одно специально для тебя. Опять.

– Мне нравятся твои яды. Я их распробовал, – Сайлас наклонился ближе к моему уху. – Это не единственное, что я распробовал.

– Разве нам не следует соблюдать приличия?

– Ты прекрасно знаешь, что соблюдать приличия – не мой конёк, – он положил свою руку позади меня, чтобы опереться на спинку дивана. – Как насчёт того, чтобы пойти куда-нибудь в более интимное место?

– Люди заметят, – пробормотала я себе под нос. – Заговорят о нас.

– Они уже говорят! Одним слухом больше, одним меньше, какая разница?

– Ты предлагаешь нам не скрывать наших отношений?

– Почему бы и нет?

– Ты не думаешь, что это плохо скажется на твоей репутации?

– Ты умна, искусна в убийстве и необыкновенно красива. Я думаю, что как раз от связи с тобой моя родословная только выиграет.

– Очень остроумно, – усмехнулась я. – Будь осторожен, а то ведь я могу и поверить.

Он откинулся на сиденье, разглядывая мельтешащих вокруг людей.

– Знаешь, раньше я никогда не чувствовал необходимости быть с кем-то. Человек такой хрупкий и зависимый, – он не сводил глаз с толпы. – Многие, такие как я, как мой отец, часто используют людей в качестве домашних питомцев. Особенно таких миловидных, как ты.

Я следила за его уверенным выражением лица, но он не смотрел в мою сторону, пока говорил. Затем он взял меня за руку и встал, потянув за собой в другой конец комнаты.

– Я всегда думал, что бессмысленно обладать чем-то столь хрупким – чем-то, что может сломаться, если ты используешь его не по назначению. Я не мог понять, зачем тратить столько сил, если необходимую для пропитания жертву можно найти везде, а потом просто избавиться от неё. Это не проблема, – Сайлас вытащил меня за дверь, и мы направились к пруду, подальше от посторонних глаз. – Теперь же я наконец понял, что значит стать одержимым кем-то, быть преданным кому-то настолько, что хотеть только одного: спрятать этого человека подальше от остальных, чтобы никто больше не мог посягать на него.

В его взгляде было что-то такое, что заставило меня поверить его словам. Я наблюдала за тем, как в нём разгоралась одержимость мной с того самого момента, как мы познакомились. Я знала, на что он мог пойти из-за меня, но вопрос был в том, как далеко он быть готов зайти ради меня?

– Зачем ты мне всё это говоришь? – мой голос звучал напряжённо.

На траве начал образовываться иней, пока мы прогуливались по кромке пруда. Зимний сад светился ярким оранжевым цветом на фоне тёмно-синей ночи.

– На всякий случай, чтобы ты не сомневалась в этом, – Сайлас посмотрел на меня сквозь ангельские светлые ресницы, провёл пальцем по моей руке, прежде чем переплести наши пальцы. – Я хочу всю тебя, а не только твою кровь. Я хочу каждый кусочек плоти, который цепляется за твои кости, и даже больше. Я хочу владеть каждым взглядом твоих прекрасных глаз. Каждый волосок на твоей голове принадлежит мне, и ни одна частичка твоего тела не будет тронута чужими руками.

– Я не принадлежу тебе, – напомнила я ему.

Когда я это сказала, на его губах появилась ухмылка, словно это был вызов. Плотское выражение украсило его необычное лицо.

– Если ты в это веришь, то, возможно, ты всё-таки не такая умная, Алина, – плавно произнёс он, беря мою руку и поднимая её, чтобы покружить меня. Он перекрестил её на моей груди и прижал меня к себе, а другой рукой обхватил мою талию. До нас доносились приглушённые звуки музыки из дома. Его дыхание веером пробежалось по моей шее, когда он нежно поцеловал мою кожу, покачиваясь вместе со мной и лаская моё тело.

Его одержимость мной оказалась хуже, чем я думала. Я предположила, что причиной тому была моя якобы особая кровь, о которой он говорил, но сейчас я поняла, что всё было гораздо хуже. Он никогда не оставит меня в покое. Ему было всё равно, узнает ли об этом весь свет. Это означало отрезать меня от общества. Если запугивание не поможет, он без колебаний оставит у моей двери части тел тех, кто попытается покуситься на то, что он считал своим.

– Это ты – глупец, если думаешь, что я могу принадлежать кому-то, – я высвободилась из его объятий, но он притянул меня обратно. Он обхватил меня руками, крепко сжав.

– Это ты сейчас так говоришь, но придёт время, когда я спрошу тебя, и ты ответишь «да», – он притянул меня к себе так, что наши носы соприкоснулись.

– Ну и фантазии у тебя, – я приподняла бровь. – Боюсь, им не суждено сбыться.

Он хихикнул и нежно, даже можно сказать, любовно, погладил меня по щеке.

– Мы сожжём этот мост, когда доберёмся до него, моя тень.

Глава 37

Алина

– Я вижу, тебе понравилась выпечка? – Фиби хмыкнула.

– Ты же знаешь, я обожаю всё, что содержит цитрусовые, – я ела уже четвёртое пирожное за это утро.

Завтрак для гостей был накрыт на свежем воздухе.

Уставившись на пирожное, я задумалась, и моя улыбка рассеялась, как пламя на мокром фитиле. Как же много энергии уходило на то, чтобы просто выглядеть счастливой, а не быть ей на самом деле. Тяжесть моего положения лишала меня аппетита и портила настроение каждый раз, когда я вспоминала об этом. Это ощущение всегда приходило внезапно.

– Ты взгрустнула? – спросила Фиби, заметив моё настроение.

– Немного, – ответила я.

Мне повезло, что Фиби понимала мои настроения, словно она могла читать меня быстрее, чем свои таблоиды. Как светской львице, ей приходилось постоянно упражняться в этом занятии.

Брюнетка Кларисса, с которой мне пришлось пообщаться пару дней назад, бросила взгляд в нашу сторону и злобно зашепталась с другими дебютантками. Такие молодые и легковозбудимые. Но их нельзя было в этом винить. Я сама была такой же несколько лет назад. Девушки расположились у пруда на покрывале для пикника, держа над собой свои зонтики от солнца. Даже не будучи искусной в чтении человеческих душ, я видела, что я ей не нравилась и что через пару дней возникнет парочка новых неприятных слухов.

Я не видела Сайласа со вчерашнего вечера, что было довольно странно, потому что обычно он давал о себе знать с самого утра. Все эти разговоры об одержимости прошлой ночью, его самоуверенность была просто невыносимой. Неужели он никогда не сможет вести себя как нормальный человек?

Мои размышления прервал стук копыт, следом подъехал экипаж ко входу в поместье. Я взглянула на Фиби, но она тоже удивлённо смотрела на него, похоже, никого не ожидая.

В этот момент открылась дверца, и из неё вышел знакомый блондин и стал рассматривать собравшихся девушек. Эти серые глаза наконец-то остановились на мне, вызвав улыбку, когда он приблизился.

– Астон, – Сайлас поздоровался с Фиби, при этом его глаза неотрывно смотрели на меня. – Алина, у нас с тобой назначена встреча.

Я растерянно посмотрела на Фиби, и она ответила мне тем же, а её лицо приняло обеспокоенное выражение.

– Какая встреча? – я снова посмотрела на Сайласа, его тень заслоняла утреннее солнце.

– Та, которую ты не захочешь пропустить, – он протянул мне руку в перчатке.

– Почему ты должен похищать моих подруг всякий раз, когда тебе становится скучно? – проворчала Фиби, сделав глоток чая и посмотрев на Сайласа поверх ободка своей чашки.

– Похищать? Ты читаешь слишком много романов, – он закатил на неё глаза. – Я верну её тебе потом… может быть.

Я взяла его за руку и встала.

– А как же мои вещи?

– Они тебе не понадобятся. Я распоряжусь, чтобы их доставили обратно в Лондон, – ответил он и повёл меня прочь от Фиби.

Мы с Фиби обменялись неуверенными взглядами, прежде чем увидели, что остальные гости уставились на нас. Я знала, что к моему возвращению слухи об этом разлетятся по всему городу.

Он вежливым жестом попросил меня войти в экипаж, а затем последовал моему примеру. Кучер надёжно закрыл дверь, прежде чем кэб рванул вперёд.

Мы сидели друг напротив друга и молчали.

Сидения были выполнены из чёрной кожи с красной окантовкой. Снаружи кэб был традиционного чёрного цвета с золотыми деталями. Мне еще ни разу не доводилось ездить в столь дорогом экипаже, но я бы сто раз предпочла проехать несколько миль в дамском седле, чем сесть вместе с ним в один кэб. Хотя было уже поздно раскаиваться.

– Куда мы едем?

– Ты задаёшь слишком много вопросов, – он откинулся назад. – Ведёшь себя так, словно я тебя похищаю. А ведь я просто хочу доставить тебе удовольствие.

– Ты? Доставить удовольствие мне? – рассмеялась я. – Ты никогда ничего не делаешь без личной выгоды.

– Ты права, – Сайлас постучал ботинком об пол кабины. – Я просто пытаюсь избавить тебя от дурацких вечеринок и пустых разговоров о диетах, которыми, насколько я знаю, ты ужасно наслаждаешься, и побыть с тобой наедине, – сладко сказал он.

– Сегодня у наших птичек появился новый повод для сплетен. Ты же знал, что этих девиц хлебом не корми, только дай посплетничать, – оскалилась я, нервно ковыряя ногти.

– Это часть плана, – он ухмыльнулся. – Я же говорил тебе, что хочу, чтобы все узнали о наших отношениях, хочешь ты этого или нет.

И, если знаешь, что для тебя хорошо, ты будешь играть свою роль.

– Почему все твои признания звучат как угрозы? – я уставилась в окно на проплывающие мимо пейзажи.

Сайлас на мгновение сделал паузу, словно обдумывая мой вопрос. Молчание продолжалось некоторое время. Возможно, он не нашёлся что ответить мне, так как весь остаток пути мы просто смотрели в окно, лишь время от времени бросая украдкой осторожные взгляды друг на друга.

После длительного путешествия мы подъехали к какому-то особняку. Чем ближе мы подъезжали, тем больше он напоминал мне замок. Сбоку стояло много экипажей, запряжённых лошадьми. Мы подъехали к дому, наш кэб остановился, и дверь открылась.

Сайлас вышел первым и протянул мне руку.

Я неохотно взяла её и оглядела стоящее передо мной строение. С каждым разом оно всё меньше походило на дом и всё больше – на крепость.

Сайлас тщетно пытался скрыть самодовольство на своём лице.

Что он задумал?

Когда мы подошли к высокому входу, какой-то человек сверился со списком, прежде чем пропустить нас внутрь. Здесь были, в основном, мужчины, которые всё время суетились, разговаривали, перелистывали бумаги и показывали на многочисленные витрины, выставленные в коридоре. В некоторых комнатах проходили презентации со зрителями. Тут присутствовали и женщины, но обязательно в сопровождении мужчин, стоявших неподалёку.

Радостное возбуждение затмило на некоторое время всё прежнее отвращение к нему.

Сайлас привёл меня на закрытую выставку.

– Зачем? – я повернулась к нему.

Его глаза были прикованы ко мне ещё до того, как я посмотрела в его сторону, внимательно следя за каждым моим движением.

– У тебя появляется особый огонёк в глазах, когда ты смотришь на что-то, что тебе интересно. Мне хотелось снова его увидеть, – он пожал плечами. – Твоё место здесь, а не в душном доме, в окружении людей, которые совсем не понимают тебя.

Кровь прилила к моим щекам. В его голосе не было и намёка на насмешку или сарказм. Я поняла, что он говорил искренне.

Глава 38

Существо

Люди толпились вокруг различных экспозиций, расположенных в доме. Все внимательно слушали друг друга и с жадностью впитывали каждое сказанное слово. Небольшие механические модели последних изобретений, а также патенты на них демонстрировались и выставлялись на продажу перед многочисленными посетителями. В таких местах, как это, бизнес и наука обычно шли рука об руку.

И хотя всё это было очень увлекательно, ничто не могло оторвать меня от изучения моей тени. Я никогда не видел её такой оживлённой. Как будто жизнь снова вернулась к ней после её недавней депрессии. Казалось, что все предыдущие мысли покинули её голову, и в этот момент её мозг просто бурлил от количества вопросов, возникающих быстрее, чем ответов на них. Эти прекрасные голубые глаза выглядели так, будто хотели одним махом поглотить всю новую информацию и не могли этого сделать. Это напомнило мне о том, как она смотрела на меня той ночью, когда хотела узнать, куда прятались мои клыки. Я готов был поклясться, что, позволь я ей это, она, не задумываясь, препарировала бы меня прямо там. Вот почему я всё время хотел быть рядом с ней.

– Алина! – знакомый русский акцент прорезался сквозь толпу.

Только не он…

Она повернула голову, чтобы посмотреть, кто её звал. Её губы расплылись в широкой улыбке, и её рука выскользнула из моей.

Я повернулся и увидел Виктора. Его янтарные глаза смотрели мягко и дружелюбно, пока не заметили меня. В этот момент зловещий блеск сверкнул в них, а затем исчез так же быстро, как и появился, и Виктор снова перевёл взгляд на мою дорогую тень. Он крепко обнял её, на его лице появилась ухмылка, когда он посмотрел на меня через её плечо.

Я сотру это самодовольное выражение с твоего лица. Смеётся тот, кто смеётся последним.

– Если бы я знал, что ты приедешь, я бы подготовился к этому: выписал бы все презентации, которые тебе было бы интересно посетить, – сладко заговорил он с ней, завлекая её знакомой речью. – Ты уже видела некоторые из новых патентов в разделе фармацевтики?

– Мы только что приехали! – взволнованно сказала Алина, а затем оглянулась на меня, и на её лице появилось обеспокоенное выражение, когда она заметила мою гримасу. – Сайлас был достаточно любезен, чтобы сопровождать меня, – неловко добавила она, вернувшись ко мне.

Хорошая девочка.

– Не хочешь ли ты присоединиться к нам, Виктор?

Только не это!

– Конечно! – Виктор улыбнулся, взяв её под руку с другой стороны.

– Чем больше компания, тем веселее вместе, – я выдавил из себя жалкую улыбку, но мой взгляд оставался прикованным к Виктору.

Когда мы добрались до помещения, посвящённого биологии, я заметил несколько рисунков различных растений и несколько бутылок, выставленных в ряд в одной из витрин. Недалеко от нас стояла группа безвкусно одетых мужчин, ведущих углублённую беседу о каких-то чертежах и держащих в руках краски.

– Алина, ты пока пройдись сама. Я, пожалуй, немного задержусь тут, – сказал я ей, взяв брошюру со стола у входа в комнату и вложив её ей в руку. Затем я легко подтолкнул её вперёд. Она раздражённо посмотрела на меня, но вскоре её внимание привлекло множество заманчивых экспонатов.

Виктор направился было за ней, но я схватил его за руку и потянул к стене, подальше от толпы.

– Оставь её в покое, – предупредил я его.

– Что с тобой? Боишься, что она может исчезнуть вместе со мной, если ты потеряешь её из виду? – поддразнил меня Виктор, прислонившись к стене, пока его глаза следили за ней.

– Я полностью уверен в её способности ориентироваться в толпе и не быть похищенной своим жутким приятелем.

– Похищенной? Я собирался вежливо попросить её пойти со мной. Если у тебя комплекс неполноценности, то у меня нет, – усмехнулся он. – Я могу быть довольно обаятельным, когда нужно.

– Отталкивающим, скорее.

– Я понимаю, что ты злишься. Но не нужно срывать злость на ней. Мы просто работаем вместе, нравится тебе это или нет.

– Что ты вообще изучаешь? – пробормотал я. – Мне трудно поверить в то, что ты студент.

– Я знаю, что я не похож на типичного студентика, – Виктор рассмеялся, – но, тем не менее, я изучаю ортопедию.

Я поднял на него бровь.

– Костно-мышечная система. Хотя я нахожу своё призвание в позвоночнике, – его взгляд впился в меня, и когда он сделал паузу, дьявольская ухмылка появилась на его лице. – Спинномозговая жидкость почти так же ценна для организма, как и кровь.

Это он. Это Люка.

Я резко отошёл от него, протискиваясь сквозь толпу, пока не нашёл свою тень, разговаривающую с кем-то на тему растений. Даже если бы мне пришлось прервать их разговор, я не хотел, чтобы она находилась здесь ещё хотя бы минуту. Если бы я только знал, что опасность была так близка, несмотря на все мои усилия отдалить её от тех, кто разыскивал избавительницу!

– Алина, нам пора, – я схватил её за руку и потянул сквозь толпу к выходу.

– Что с тобой? Необязательно быть таким грубым, – она сверкнула на меня глазами.

– Прости, пожалуйста. Ничего не могу с собой поделать, – рассеянно пробормотал я.

Через плечо я смог заметить третье звено нашей маленькой цепочки. Эти тёмные глаза следили за нами сквозь толпу из угла комнаты, хотя в них не было выражения презрения. Он приподнял бровь, а затем насмешливо посмотрел на свои часы. Затем Люка Новиков отвернулся и исчез в толпе.

Я затащил Алину в первый же припаркованный у входа экипаж.

– Я думала, мы проведём здесь больше времени, – пожаловалась она.

Я достал из кармана пальто прямоугольную деревянную коробку и протянул ей, что заставило её полностью потерять нить разговора.

– Открой её, – попросил я.

Как же нежно держали коробку её изящные пальчики! Она слегка заколебалась, возможно, вспомнив, какие «подарки» я оставлял ей раньше. Хотя для меня настоящим подарком всегда была её реакция на них.

Шкатулка была всего двенадцать дюймов в длину и сделана из тёмного дерева. Мне пришлось обратиться за услугой к известному мастеру, но я знал, что ничто другое ей не понравится.

Она осторожно открыла её. Около восьми небольших флаконов, наполненных жидкостью, были аккуратно разложены на бархатном дне коробки.

– Что это?

– Восемь самых смертоносных ядов, которые когда-либо знал этот мир, – ответил я ей. – У меня есть полезные друзья. Я подумал, может, они пригодятся тебе в твоих исследованиях, – я наклонился к ней, и, сидя в экипаже, мы стали разглядывать содержимое коробки.

Она выглядела так, словно я подарил ей кольцо и опустился на колено, чтобы попросить её руки. Её нежные пальчики с благоговением перебирали флаконы. Что-то в её глазах подсказывало мне, что она наслаждалась этим моментом. Ничто не могло нарушить её сосредоточенности. Алина закрыла коробку и прижала её к груди.

– Скажи кучеру другой адрес. Я хочу кое-что попробовать, – хитрая ухмылка появилась на её лице, пока мысли вихрем проносились у неё в голове.

Назовите меня дураком, если хотите, но я был безнадёжно влюблён в эту женщину.

– Тебе не придётся просить меня дважды, – сказал я, постучав в стенку кэба, чтобы изменить адрес.

Глава 39

Алина

– Пожалуйста! Попробуй его! Ты же сказал, что ты устойчив к ядам. Я просто хочу, чтобы ты рассказал мне, какие ощущения он в тебе вызовет, каков он на вкус? – ныла я.

– Я вовсе не предполагал, что ты захочешь тестировать яды на мне. Мне казалось, что мы уже прошли этот этап, – простонал Сайлас.

Несколько металлических ложек лежали на чайном столике, пока мы сидели на полу. Я предварительно положила подушки и старые меховые одеяла, чтобы нам было теплее, пока мы лежали у потрескивающего камина. Мы приехали в загородный домик моей семьи. Он был не таким уж маленьким: около десяти комнат. Несмотря на то, что он находился далековато, это было самое близкое место, куда мы могли направиться. Большинство предметов мебели, а также зеркала были завешаны простынями. Это навевало неприятные воспоминания, хотя все призраки прошлого исчезли теперь, когда я была не одна.

Я протянула ему ложку.

– Ты сказал, что это не убьёт тебя, тогда чего ты боишься?

– Знаешь, мне начинает казаться, что это уже начинает переходить все границы, – он закатил глаза.

– Не будь таким инфантильным! Попробуй! – я нахмурилась, прижимая кончик ложки к его рту.

Он неохотно открыл рот, и я запихнула её внутрь.

Держа наготове ручку, я ждала его реакцию.

Его лицо исказилось, и он шлёпнул языком по верхней полости рта.

– На вкус словно… гвозди.

– Гвозди? Ты имеешь в виду боль или металлический вкус?

– И то, и другое, – он скорчил гримасу. – Напомни мне, чтобы я никогда не позволял тебе готовить мне еду.

Сайлас сделал глоток моего виски, чтобы запить неприятный вкус.

– Я прекрасно готовлю! Просто не раздражай меня, и я не буду добавлять цианид в пищу, – я закончила записывать свои заметки и взяла следующую ложку. – Теперь выпей вот этот.

– Мы уже попробовали четыре типа, – запротестовал он.

– Не противься, – я сверкнула глазами. – Ты же согласился быть моим подопытным, – сказала я резко, затем наклонилась и соблазнительно прошептала ему на ухо:

– А теперь открой ротик.

Он вздохнул и наклонился вперёд, беря ложку в рот и проглатывая содержимое. Сайлас зажмурил глаза и поморщился от отвращения.

– Если Бог есть, я не хочу знать, зачем он создал такую гадость, – он поперхнулся, пригубив остатки моего скотча, чтобы избавиться от вкуса яда.

– Ты выпил весь мой виски! – проворчала я. – А теперь расскажи мне, каков этот яд на вкус.

– Как гниющая плоть, оставленная на улице в жару.

– Как ты думаешь, я могла бы… – я на мгновение запнулась, обдумывая, как сформулировать свою просьбу.

– Могла бы что? – Сайлас положил локти на колени и подпёр обеими руками голову. Его глаза следили за тем, что я писала.

– Я хочу больше образцов, – сказала я прямо.

– Ты можешь высосать меня, как пиявку. Мне от этого ничего не будет.

– Нет, не образцы крови, – продолжила я. – Другие образцы.

– О, пожалуйста, продолжай, – он ухмыльнулся. – Я могу дать тебе несколько прямо сейчас, – лёгкий щёлкающий звук начал исходить от него. Сайлас буквально мурлыкал.

Я бросила на него предупреждающий взгляд.

– Не остроумно, – пробормотала я. – Но, тем не менее, мне нужны образцы с твоих… других клыков.

– М-м-м, в прошлый раз ты щедро вознаградила меня за то, что я позволил тебе наблюдать за ними, если я правильно помню, – он начал играть с рукавом моей сорочки.

– Верно! Вполне возможно, что я готова повторить это, если ты честно выполнишь свою часть уговора, – я отложила ручку в сторону. – Или же мы с тобой могли бы заключить ещё одну сделку.

– Я весь внимание.

– Ты мне говорил, что ты хочешь всю меня, а не только мою кровь, – начала я, повернувшись к нему, чтобы оценить его реакцию. – Я согласна при условии, что взамен получу то же самое.

Это лишь заставило его наглую ухмылку стать ещё шире.

– Что ты предлагаешь?

– Моё тело в обмен на твоё, – заявила я. – Я смогу взять любой образец, какой только захочу. Плоть, кровь и любую органическую материю, которую я попрошу. Никаких исключений. Таким образом, нам не придётся постоянно торговаться.

Он наклонился поближе, пока я говорила.

– И когда ты предлагаешь начать выполнять эту сделку?

Мои слова застряли в горле, не желая выходить.

– Прямо сейчас, – вздохнула я.

Я ждала его реакции, но кровь, прилившая к его глазам, свидетельствовала о том, что он был не против согласиться.

Он выдернул мои ноги из-под себя, и я рухнула в кучу из меха и подушек.

На нём были только брюки, и в тёплом свете пламени на его худощавом теле вырисовывалась каждая мышца. Он был сложён так, как и должен быть сложён любой хищник. В нём чувствовалась сила, которой он обладал, но которую никогда не использовал на мне в полной мере. Иногда я задавалась вопросом, как ему удавалось сдерживаться.

Он раздвинул мои ноги и провёл тканью по моим бёдрам, затем по животу, груди и, наконец, голове.

– Ты уверена, что хочешь этого? – он посмотрел мне в глаза.

Я кивнула.

– Нет, – он расстегнул свои брюки и сбросил ихс себя. Обнажив свой устрашающий член, он сжал его в руке, поглаживая. Сайлас смотрел на меня, словно ожидая, что я буду протестовать. – Я хочу услышать, как ты это скажешь. Ты хочешь меня?

– Да, – я сглотнула, не зная, на чём сосредоточиться.

Он наклонился ещё ниже и начал ласкать языком мои бёдра, а я приподнялась на локтях, чтобы наблюдать за ним. Он лизал и сосал меня, двигая рукой по всей длине своего достоинства так, что казалось, что он смаковал этот момент.

– Я думала, ты собираешься подпитаться от меня, – я вздрогнула.

– Я собираюсь, – пробормотал он между моих ног, глядя на меня сверху вниз. – Но ты сказала, что я могу получить всё, и именно это я и намерен сделать.

У меня в груди всё сжалась от его слов. Он переместился выше и стал осыпать меня поцелуями вдоль живота, между грудей, затем подобрался к шее, посасывая мою кожу, прежде чем приблизиться к моим губам. Его руки исследовали моё тело, не оставляя без внимания ни один участок.

Я обняла его, ощущая тепло, исходящее от его тела, а также другое тепло между моих ног.

Он просунул в меня свой палец, осторожно проталкивая его внутрь, пробуя, насколько я уже увлажнилась.

Он поцеловал меня так нежно, так ласково, что я могла лишь ответить ему тем же. Я провела языком по его губам, игриво покусывая их. Время от времени я позволяла своему языку подразнивать верхнюю полость его рта, проводя им по спрятанным там клыкам. От его жадных прикосновений у меня между ног уже всё было влажным.

Он застонал и добавил второй палец, тем самым заставляя мою спину выгнуться. Сначала он медленно двигал ими внутри меня, а затем увеличил темп и интенсивность. Сайлас смотрел на меня из-под полуопущенных ресниц, продлевая наш поцелуй, а другой рукой поглаживал себя.

Медленно он ввёл третий палец, аккуратно раздвигая мои губы, чтобы убедиться, что я смогу выдержать что-то более толстое. Я вздрогнула от такого дополнения, но обхватила его шею руками, прижимая к себе. Когда он неожиданно убрал пальцы, я не смогла удержаться от разочарованного стона.

– Не забегай вперёд, – Сайлас поцеловал моё плечо. – Если только ты не хочешь, чтобы я что-то тебе повредил.

– Не льсти себе, – прошептала я, почти надеясь на то, что он всё же попытается это сделать.

Он прижался кончиком своего члена ко мне, подготавливаясь.

Я опустила глаза, чтобы посмотреть, но он схватил меня за лицо и заставил посмотреть на него.

– Не смотри туда. Будет больнее, если ты посмотришь, – он быстро сомкнул наши губы, медленно входя внутрь.

Мой вскрик был заглушён его ртом. Я извивалась под ним, его руки обхватили мою талию, впиваясь пальцами в мою кожу.

– Сайлас… – это было всё, что я смогла произнести. Ни одна связная мысль не приходила мне в голову.

Он проталкивался вперёд, пока полностью не вошёл в меня. Я почувствовала сильную боль. Слёзы навернулись на мои глаза, и я откинула голову назад. Я никогда ещё не чувствовала внутри себя ничего настолько большого. Тепло мало способствовало тому, чтобы ослабить моё напряжение. Моё тело пыталось приспособиться к таким размерам, я даже боялась пошевелиться. Вопреки его совету, я посмотрела вниз. Он ещё даже не был полностью внутри.

Боже правый, как это можно терпеть?

Я не была уверена, что смогу выдержать это, даже если захочу. Мне стало легче, когда я вспомнила об опасных шипах на нижней стороне основания его члена. Мне стало понятно, почему Сайлас не мог использовать их против кого-либо. Я не думала, что он сможет дотянуться до них, даже если попытается.

После долгой паузы, чтобы дать мне привыкнуть, он вышел из меня, а затем снова уверенно вошёл.

Моё дыхание сбилось в стон, когда я спрятала лицо у него на шее.

– Расслабься, – его голос напрягся, когда он задвигал бёдрами, медленно вытаскивая свой член, прежде чем снова войти внутрь.

– Мне больно, – тихо заплакала я, мои ноги дрожали.

– Я знаю, – успокаивал он меня. – Выпусти своё напряжение, поплачь немного.

Сайлас увеличил темп. Влага, выделяемая его членом, позволяла ему двигаться с большей лёгкостью.

По мере его толчков я чувствовала, что постепенно начинала привыкать к его размерам, позволяя ему погружаться глубже, хотя боль не отпускала. Но я не жаловалась. Я обнаружила, что боль была частью того, что делало это ощущение таким сильным.

Я легла на спину и ухватилась за край мехового одеяла под собой, когда он опустился на меня. Сайлас целовал и посасывал мою шею, оставляя нежные следы на коже. Словно спрашивая разрешения, его глаза выжидающе смотрели на меня.

– Пожалуйста… – взмолилась я.

Услышав мои мольбы, он выпустил вперёд свои клыки, нависнув над пульсирующей точкой на моей шее. То ли он колебался, то ли ему было трудно делать и то и другое одновременно.

– Пожалуйста, Сайлас, – умоляла я его. – Укуси меня.

Ощущение игл, пронзающих мою кожу, было быстрым и острым. Я вскрикнула от боли.

Боль была сильнее, чем я думала. Мои вены словно горели, сопровождаемые ощущением длинных колющих зубов, глубоко вонзившихся в мою плоть.

Когда он питался, из его горла вырывалось низкое рычание. Кровь хлынула из меня. Моё тело содрогнулось, находясь в шоке от боли, охватившей мою шею. Его челюсть сжалась. Я открыла рот, не зная, закричать мне или застонать.

Волна чего-то необычного захлестнула меня, когда он нажал на мою кожу сильнее. Это не было похоже на онемение после воздействия алкоголя на свежую рану, за которым следует пыл пьяного бреда. Ничто не могло сравниться с тем кайфом, который я получила от укуса. Боль медленно отступала от моей шеи, но зато всё остальное я чувствовала сильнее, чем когда-либо.

Его толчки становились всё яростнее, отдаваясь в позвоночнике каждый раз, когда он проникал в меня.

Слёзы текли по моему лицу от чистого экстаза. Все моё тело переполняла дрожь.

Сайлас отпустил мою шею, кровь стекала по его подбородку, пока он вылизывал рану. Затем мы с ним поменялись местами. Он с силой притянул мои бёдра вниз, войдя в меня ещё глубже.

Я вскрикнула и откинула голову назад, выпрямляясь, впиваясь ногтями в его плечи, мои бёдра тёрлись о него. Я словно гналась за кайфом, желая полностью погрузиться в него, утонуть в нём. Я жаждала полностью ощущать его в себе, всё глубже и глубже. Не успела я опомниться, как он полностью вошёл внутрь меня.

– Что ты чувствуешь? – спросил он. – Опиши мне свои ощущения.

– Г-горячо, – заикалась я. – Я вся горю.

– Что ещё? – пробормотал он мне на ухо, снова заставляя опуститься ниже.

Я испустила стон, полный желания, проводя ногтями по его коже.

– Только не говори мне, что тебе больно. Я знаю, что это совсем не то, что ты чувствуешь в данный момент, – промурлыкал он.

Я открыла было рот, но не смогла выдать никакого ответа. Было достаточно сложно формулировать мысли. Было жестоко с его стороны просить меня думать в такой момент. Я прижалась лбом к его лбу, сдаваясь в бесплодных попытках найти свой голос.

Он позволил себе выскользнуть, приподняв меня и поставив на четвереньки. Он дотронулся до меня кончиком своего члена, но оставался совершенно неподвижным.

– Попроси меня об этом.

Я посмотрела на него через плечо и опустила своё тело так, что моё лицо коснулось земли, а мои бёдра снова потянулись к нему.

Но он снова отстранился.

– Не-е-ет! Ты лучше всех должна знать, как следует просить о чём-то, – он ухмыльнулся. – Я хочу услышать, как ты меня умоляешь сделать это.

– Пожалуйста, – просила я его. – Пожалуйста, я хочу, чтобы ты вошёл в меня. Мне так пусто без тебя, – унижалась я, смотря на него. – Я хочу потерять голос к тому времени, когда закончу выкрикивать твоё имя.

В его глазах появился нездоровый блеск. Он ждал этого, чтобы увидеть меня, как кошку во время течки. Именно это он имел в виду, когда говорил, что хочет обладать мной. Последним сдался мой разум, когда он заставлял меня сходить с ума от желания. Но мне было всё равно, лишь бы он сделал то, чего я так жаждала.

Он не стал больше сдерживаться и вошёл в меня целиком. Положение, в котором он находился, позволяло ему проникнуть глубже, чем я считала возможным, чему также способствовало моё расслабленное состояние.

Я вздрогнула и схватилась за меховое одеяло, лежащее на земле передо мной, словно желая спастись от той силы, с которой он двигался во мне, спрашивая себя, останутся ли синяки во влагалище. Его мускулистое тело возвышалось надо мной, превращая меня в лепёшку на полу.

Я испугалась, что его прожорливость заставит меня растаять не только в этом месте.

Он снова и снова дотрагивался до этого глубокого, потаённого места, пока моё тело не онемело от удовольствия. Я забыла обо всём на свете. Каждый толчок, прикосновение и захват, каждое ощущение заставляло меня ещё больше терять рассудок. Звуки, которые вырывались из моего рта, удивляли меня, ведь я никогда в жизни не слышала ничего подобного.

Он перевернул меня, обвив мои ноги вокруг своей талии. Его лицо выглядело взволнованным, но решительным. Я не могла поверить в то, что он всё ещё сдерживал себя.

Я не могла допустить этого.

Мои бёдра вжались в него, и я застонала, открыв рот, чтобы что-то сказать, но единственное, что мне удалось выкрикнуть, было его имя.

Его движения становились всё грубее, голоднее и отчаяннее. Он был близок к развязке.

Я чувствовала это.

Его член вошёл в меня полностью, до самого конца. Ухмылка скользнула по моим губам, когда я задвигала бёдрами навстречу его движениям. Мои глаза встретились с его глазами, умоляя его о большем.

– Не смотри на меня так, – сказал он, задыхаясь, его кожа блестела от пота. – Я не смогу остановиться.

Я одарила его пьяной улыбкой, кайфуя от яда и похоти.

– Тогда не останавливайся, – простонала я, встретившись с ним взглядом. Я сжала рукой одну из своих грудей, а другой стала трогать себя над тем местом, куда он проникал.

Его дыхание участилось, и он толкнулся сильнее, приподнимая мои бёдра, чтобы проникнуть глубже.

– Сайлас! – вскрикнула я, обхватив ногами его тело и зажмурив глаза. Он, в свою очередь, наклонился и обхватил руками мою талию.

Одним последним толчком он вошёл в меня так далеко, как только мог, прижимая к себе, чтобы я не могла вырваться.

Острая боль пронзила внутреннюю стенку моего влагалища.

– Остановись! – инстинктивно закричала я, но боль исчезла так же быстро, как и появилась. Всё, что я чувствовала, – это периодическая пульсация его члена и ощущение того, что из него вытекает горячая сперма.

Моё дыхание участилось, моя энергия была на исходе, наша грудь поднималась и опускалась, ударяясь друг о друга.

Его объятия стали крепче, когда он спрятал лицо в моей шее.

– Ты…

– Прости, – прошептал он, целуя кожу на моём плече, а затем на шее, в то время как его пальцы перебирали мои волосы и удерживали меня на месте, крепко вдавливая его бёдра в мои.

– Ты сказал, что не будешь, – вздохнула я.

– Я солгал, – негромко ответил он.

– Почему?

– Потому что ты моя, – щелчок расцвёл в его горле, как мурлыканье, а его член всё ещё пульсировал у меня внутри. Он откинул голову, чтобы встретиться со мной взглядом. Воздух вокруг нас был пьянящим. У меня кружилась голова.

Мне было трудно удерживать зрительный контакт. Он схватил меня за лицо и заставил посмотреть на него.

– Ты сказал, что они предназначены для твоей…

– Избранницы, – закончил он, дотронувшись до меня своей головой.

– Но я…

– Теперь ты моя избранница, – Сайлас удовлетворённо хмыкнул.

– С каких пор?

– С тех пор, как я так решил.

– И когда же это случилось?

– В тот момент, когда ты попыталась отравить меня. В первый раз. Думаю, это справедливо.

– Ты серьёзно говорил мне про кровное родство?

– Разве я похож на шутника? – он хихикнул. – Как бы мне ни хотелось создать с тобой семью, мы оба знаем, что с научной точки зрения это невозможно.

– Тогда в чём смысл такого жеста?

– Чтобы твоё тело знало своё место.

Мы поменялись местами, так что сейчас я лежала на нём сверху, мои бёдра все еще прижимались к нему, ожидая, когда его шипы отпустят мою кожу. Я посмотрела вниз и увидела несколько красных капель, смешавшихся со спермой, которая вытекала наружу.

– Что я говорил о том, чтобы не смотреть вниз? – Сайлас схватил меня за подбородок.

– Когда они вновь уберутся?

– Минут через тридцать. Может, через час.

– Один час? Неудивительно, что ты никогда ими не пользуешься. Кто захочет лежать с тобой неподвижно целый час?

Чем больше я думала о боли, тем быстрее рассеивались воспоминания о ней, сменяясь сильным возбуждением.

Сайлас натянул на нас одно из меховых одеял и прижал меня к себе. Огонь потрескивал в камине, постепенно угасая.

Был ли он безумен? Может быть, поэтому он всё время просил у меня разрешения? Несмотря ни на что, я чувствовала себя польщённой. Наверное, для такого существа как он, которое всю свою жизнь не проявляло никакого интереса к мирским отношениям, было довольно унизительно хотеть быть со мной, женщиной, которая неоднократно пыталась его убить. Может быть, именно поэтому я ему и понравилась. Я не могла этого понять. Всё, на чём я могла сосредоточиться в этот момент, – это на тепле его тела и на его руках, обнимающих меня за талию, пока я растворялась в сладости ночи.

Я сидела в эркере своей старой спальни и в открытое окно любовалась палисадником. Длинная грунтовая аллея с тонкими деревцами по обе стороны от неё тонула в тумане. В воздухе пахло снегом, чувствовалось, как стремительно приближалась зима. В моей оранжерее, скорее всего, уже погибли все цветы, так же, как и розовые гортензии.

– О чём ты думаешь в этот предрассветный час? – прошептал глубокий сонный голос Сайласа, который тихо проскользнул вслед за мной в эркер и обхватил меня сзади руками.

– Обо всём.

– Надеюсь, призраки не нарушают твоё уединение?

– Только один.

– Ты случайно не меня имеешь в виду?

– К сожалению, нет.

– Расскажи мне.

– Я провела здесь целый год в одиночестве, – сказала я ему. – Это навевает неприятные воспоминания.

– Это здесь произошёл тот несчастный случай?

Я посмотрела на него через плечо усталыми глазами.

– Что ты имеешь в виду?

– Ты говорила, что совершила ошибку. Ту, которая постоянно преследует тебя. Не нужно быть гением, чтобы понять, что это случилось именно тут.

– Почему ты так решил?

– Потому что ты всегда наказываешь себя, когда поступаешь неправильно и знаешь это. Я не раз наблюдал, как ты это делаешь. Твоё изгнание было твоим способом наказать саму себя.

– Неправда.

– Мне ты можешь врать, сколько захочешь, но, пожалуйста, не надо обманывать саму себя, – пробормотал он, заправляя несколько свободных прядей волос мне за ухо. Сайлас откинулся на спинку стула, обняв меня, а я примостилась у него между ног. Он сладко поцеловал меня в шею.

– Расскажи мне об этом.

– Это была ошибка. Я выбрала неподходящее время, – я ковырялась в ногтях.

– Говори прямо, – он положил свои ладони поверх моих рук и переплёл наши пальцы, чтобы хоть немного успокоить моё волнение.

– Я отравила помощника своего отца, – я колебалась.

– Зачем ты это сделала?

– Иссак жил с нами, пока мой отец занимался здесь своими исследованиями. Это место расположено близко к Оксфорду, где он работал в то время. Они вместе изучали что-то новое. Отец не любил много рассказывать об этом, – начала я, и Сайлас не стал перебивать.

– Я спала наверху, Иссак занимал свободную комнату, а отец – свою, – я сглотнула. – Я слишком долго медлила и поздно проявила инициативу. Была слишком наивной, недостаточно бдительной. Должна была раньше всё понять. Не знаю, почему этого не сделала. Наверное, зря проснулась в ту ночь. Я почти уверена в том, что всем было бы лучше, если бы я ничего не почувствовала, – мой голос дрогнул.

– Алина, – голос Сайласа прозвучал совсем рядом со мной. – Что он тебе сделал?

– Я проснулась. Я не стала рассказывать отцу, хотя, наверное, надо было сделать это. Я даже не знаю, поверил бы он мне. Я пыталась убедить себя в том, что это был всего лишь сон, плод моего воображения, и, возможно, неосознанно хотела этого…

Сайлас развернул меня к себе, обхватив моё лицо обеими руками, чтобы видеть мои глаза, которые, должно быть, были покрасневшими и стеклянными.

– Он посмел прикоснуться к тебе?

– Он изнасиловал меня в ту ночь, пока я спала, и в предыдущую тоже. Кто знает, сколько это продолжалось! – я дрожала в объятиях Сайласа. – Я подсыпала мышьяка ему в вино, – всхлипнула я.

– Тихо… не плачь о нём, – прошептал он, целуя каждую слезинку, которая скатывалась по моей щеке.

Сайлас притянул меня в крепкие объятия так, что я оказалась у него на коленях. Мне было нелегко успокоить дыхание. Грудь сдавливало всякий раз, когда я пыталась сделать вдох. Самые тёплые объятия самого холодного существа, которое я знала, были моим единственным утешением.

– Ты сделала то, что должна была сделать, – твёрдо сказал Сайлас, целуя меня в макушку. – Не думай, что ты совершила что-то плохое, было необходимо избавиться от него.

Я кивнула, обхватывая его шею руками и зарываясь лицом в его грудь, чтобы скрыть свой стыд. Его слова звучали ободряюще, но они не смогли поколебать глубокую депрессию и ненависть, которую я чувствовала к самой себе за то, что я сделала, и к чему привёл мой выбор впоследствии.

Глава 40

Алина

Всё своё свободное время я проводила в университетской лаборатории, и мне уже даже было стыдно от того, что я практически не выходила оттуда.

Именно поэтому я решила провести несколько опытов у себя в подсобном помещении. Сайлас уговорил меня заниматься исследованиями в магазине. Я подумала, что, по сути, в университете мне были нужны лишь Виктор и доктор Хейс, соответственно, я могла спокойно провести пару опытов в аптеке.

Сайлас настоял на том, чтобы я на время переехала в его поместье, пока не миновала опасность. Поэтому я практически жила в лаборатории, а иногда даже засыпала, сидя за столом, чтобы с утра пораньше продолжать работать.

Я не помнила, когда в последний раз принимала посетителей, полностью превратившись в отшельника. Это вынужденное одиночество позволило мне провести огромное количество опытов, используя все те образцы, которыми меня постоянно снабжал Сайлас. Работая без устали, я практически забыла про внешний мир.

Из своих записей я сделала вывод, что в задних клыках таких существ, как он, содержалось обезболивающее, мышечный релаксант и афродизическое средство.

Его кровь была похожа на змеиный яд, который вызывает жжение и отёки, хотя я это и так уже знала по собственному опыту.

Я также исследовала золотистую жидкость из его… других клыков – его шипов. Из того, что знал сам Сайлас, и из моего опыта той ночью, эта жидкость обладала теми же свойствами, что и его слюна.

Когда я испытывала её на самках жаб, они откладывали яйца на следующий же день. И так было каждый раз. Я протестировала жидкость на десяти жабах. Это был мощный гормон, и моя теория о том, что он служил для стимуляции репродуктивной функции оказалась верной. Сначала я было заволновалась, но потом вспомнила, что Сайлас говорил мне, что оплодотворение было возможно только между двумя особями одного вида. Поэтому, насколько я знала, в этом смысле я была в безопасности.

Мои щёки запылали, когда я вспомнила о той ночи. Я даже облокотилась о стол и вжала голову в плечи в смущении, словно кто-то мог осудить меня за это.

Избранница.

Почему мне было так стыдно вспоминать об этом, если я столько всего узнала о его биологической специфике? Каждый раз, когда я находила новое применение химическим веществам в его организме, я приходила в смятение. Мне хотелось узнать больше. Я проводила опыт за опытом, пока не забыла обо всём на свете. Я едва успела оправиться от той ночи, так как из-за боли мне было неудобно сидеть.

Глубоко вздохнув, я выпрямилась и снова начала рассматривать свой образец. Я протестировала его на крови, чтобы посмотреть, как он работает. После очистки он нейтрализовал большую часть крови и даже расщепил её. Реакция была нестабильной, поэтому результаты варьировались от медленного разрушения до того, что клетки крови полностью лопались. Это вернуло мне веру в свои силы, несмотря на огорчительные результаты теста, полученные в университетской лаборатории.

В моём сердце зарождались противоречия из-за приготовления яда для таких, как он. Я даже не потрудилась спросить его мнения на этот счёт, потому что я и сама толком не знала, как я к этому относилась. В одном я была уверена: я точно не стала бы пробовать его на нём. Я бы, скорее всего, использовала самого Сайласа для достижения своих целей. Хотя, судя по всему, у меня был ещё один тайный поклонник, о котором следовало побеспокоиться. Вспомнив об этом, я опять почувствовала боль в нижнем отделе позвоночника. Меня приводило в бешенство простое осознание того, что некто забирал у меня нечто более ценное, чем золото: мою независимость, и, к сожалению, не в первый раз.

Я не собиралась этого терпеть, именно поэтому мне следовало хорошо подготовиться к следующему визиту этой тени. Если ещё кто-нибудь посмеет тронуть меня хоть пальцем, он сильно пожалеет об этом, потому что я не побоюсь отрубить ему целую руку. На этот раз я не буду колебаться. Сайлас должен будет простить меня за те зверства, которые я собиралась обрушить на его род. В конце концов, именно благодаря ему я смогу это сделать.

У меня болело всё тело, а не только места проколов.

Я смешала образцы жидкости с шипов и зубов и перегоняла их до тех пор, пока не получила хотя бы одну пробирку с чистым ядом. При попадании на неё лучей солнца янтарная жидкость оставляла золотистые отблески на столе. Я прикусила нижнюю губу, переключившись на более интересные мысли о его использовании. До тех пор, пока яд не будет научно проверен, я не знала, можно ли было использовать его в медицинских или оздоровительных целях. Если бы я была достаточно смелой, я бы испытала его на самой себе.

Я взяла чистую иглу и жгут из одного из ящиков и села перед маленькой стеклянной пробиркой на столе. Большим пальцем я откупорила пробку и погрузила шприц в яд, медленно вбирая содержимое в стеклянный цилиндр. Осмотрев жидкость, я закатала рукав и приготовилась. В шприце было всего пятнадцать миллилитров, что, по моим расчётам, соответствовало количеству, которое я приняла в ту ночь, хотя эта жидкость была более концентрированной.

Постучав по стеклу и выпустив несколько капель с кончика, я вставила иглу в руку, медленно прокалывая вену. Мной вновь начало овладевать это чувство оцепенения по мере того, как жидкость проникала в мою кожу. Я откинулась назад в кресле и устало положила шприц на стойку.

Моё тело и разум были лёгкими, как пыльца на летнем ветерке, мысли исчезали так же быстро, как и появлялись, словно вспышки чувств. Я как будто лежала на цветочном поле в жаркий солнечный день и наблюдала за движением облаков по небу, слушая мягкий шелест травы на ветру. Можно ли было считать это гармонией? Я была так счастлива, что не пожалела бы, даже если бы эти моменты оказались последними в моей жизни. На самом деле, находись я на краю обрыва, я бы прыгнула с него только ради того, чтобы убедиться, что это последнее, что я чувствую.

Звонок телефона в магазине резко вернул меня к реальности.

Я медленно поднялась – цвета стали немного ярче, а мир двигался медленнее, пока я шла к телефону. Когда я подняла руку, чтобы взять трубку, то увидела, что моя ладонь слегка подрагивала от слабого отблеска солнечных лучей вокруг неё.

– Алло, – тихо сказала я.

– С тобой всё в порядке? Ты вернулась в город? Где ты? Я хочу увидеть тебя сегодня вечером, – прощебетал в телефонную трубку мелодичный голос Фиби.

– Я в магазине. У меня появилось внезапное вдохновение, – ответила я. – Я пока живу не дома.

– Тогда где же ты живёшь, если не у себя и не у меня?

– Я временно живу у Сайласа, – медленно произнесла я.

– У Сайласа. – Это был не вопрос, а скорее констатация факта.

Находясь в своём мире, я больше ничего не сказала, и между нами повисла длинная пауза.

Затем она повесила трубку.

Глава 41

Алина

– Какой смысл приносить еду, если ты всё равно ничего не ешь? – пробормотала я, откусив кусок от одного из сэндвичей, пока я делала записи в тетради.

– Я не чувствую вкуса еды, – прокомментировал Сайлас, глядя на парк и затягиваясь сигаретой. – Я мог бы съесть это, но это было бы на вкус как сырой рис.

– Тогда почему ты куришь? Или пьёшь?

– Я могу чувствовать вкус только жжёного или горького. Например, кофе, ликёра и тому подобное, – он поднял сигарету, делая на ней акцент. – О, ещё мяса. Чем сырее, тем лучше.

Я опустила взгляд на свою книгу, обдумывая его ответ. В тот день мы решили пойти вместе в парк. Раз уже все обо всём знали, не было необходимости скрывать наши отношения. Я любила свою лабораторию, но иногда мне там становилось слишком душно.

На нас постоянно смотрели, даже если пытались скрыть это. Многие приветствовали нас: с некоторыми Сайлас был знаком, но остальных ни он, ни я до этого никогда не видели. Иногда я забывала, что Сайлас был своего рода знаменитостью, являясь основателем собственной компании и используя своё богатство для филантропических и деловых целей. Не говоря уже о том, что он считался одним из самых привлекательных холостяков в нашем социальном круге.

Хотя обычно я гуляла по парку вместе с Фиби, которая любила всё розовое, в этот момент, находясь с Сайласом, я поняла, что у нас с ним были одинаковые предпочтения в одежде.

Мы взяли с собой одеяло и корзинку для пикника, полную всякой вкуснятины. Он сидел, вытянув и скрестив перед собой ноги. Одет он был во всё чёрное с высоким воротником, застёгивающимся сбоку.

Также на нём были круглые тонированные очки, чтобы защитить светлые глаза от редкого лондонского солнца.

Мы разложили одеяло в тени, так что я могла прекрасно обходиться без зонтика. В этот день я надела чёрный прогулочный костюм с высоким горлышком, который, собственно говоря, ничем не отличался от того, что я обычно носила, так что я даже не вспомнила о новых отметинах на шее.

Теперь же, подумав об этом, я поняла, что мы выглядели как братья-близнецы – как же это раздражало!

– Неужели тебе обязательно было надевать чёрное? – проворчала я, разглядывая его одежду.

– Конечно. Как ещё мы убедим окружающих нас детей, что мы привидения, бродящие по парку? – он закатил глаза и откинулся на локти. – Мне кажется глупой вся эта суматоха вокруг различных цветов в одежде.

– Что ты имеешь в виду?

– На мой взгляд, слишком много внимания уделяется разным оттенкам. По-моему, все они выглядят одинаково.

– Могу я тебя кое о чём спросить? – я прищурилась, глядя на него.

– Конечно.

– Как, по-твоему, мои книги одного цвета? – я взяла в руки две книги.

– Да.

Одна книга была пурпурного, а другая – оранжевого цвета.

– Так ты дальтоник? – весело спросила я его.

– Нет, – пробормотал он, уставившись на книги. – Может быть. Я не знаю.

Когда он прищурился, кровь наполнила белки его глаз, и они потемнели.

– А… нет, они разного цвета.

– Приток крови к глазам помогает тебе лучше видеть?

– Да, я вижу чётче, больше текстур и могу различать больше цветов.

– А как ты обычно различаешь цвета?

– Практика плюс типичные цвета или оттенки, о которых обычно говорят люди. К тому же, большую часть времени мои чувства обострены, и это не считая периода охоты. Но, на мой взгляд, слишком много цветов и текстур вызывает одну лишь головную боль.

– Справедливо, – я кивнула, записывая что-то на полях книги.

– Quid pro quo, услуга за услугу, – заговорил Сайлас.

Я недоверчиво приподняла бровь, но затем кивнула в знак согласия.

– Твой отец, – начал он. – Ты избегаешь этой темы всякий раз, когда кто-то её поднимает.

Я напряглась, линии пера в моей книге стали более агрессивными.

– Потому что тут нечего рассказывать.

– Как он умер?

– Его работа была постоянно сопряжена с опасностью. Расскажи мне лучше о вашей социальной структуре. Вы стайные животные или индивидуумы?

– И то, и другое. В чём заключалась опасность его работы?

– Он был химиком. Не знаю, наверное, прикоснулся к чему-то, к чему не должен был прикасаться, – ответила я. – Как вы можете быть и тем, и другим одновременно?

– У нас есть Гнездо, Логово, а иногда мы просто держимся сами по себе. Кто как хочет, – он сделал ещё одну затяжку дыма. – Ты видела, как он умер?

– Да! – я даже поперхнулась, вытащила сигарету у него изо рта и сама затянулась, после чего резко отбросила её в сторону, так как она обожгла кончики моих пальцев. – Хватит о нём говорить, пожалуйста, – вздохнула я.

Сайлас долго смотрел на меня. Казалось, он собирался что-то сказать, но в последний момент решил промолчать.

– В чём разница между Логовом и Гнездом? – спросила я, не отрывая взгляда от своей книги.

– Социальный класс и деньги, – загадочно ответил он.

– Это не ответ, – я сверкнула глазами.

– Логово – это некое подобие трактира. Еда, место для сна, всё, что нужно небогатому человеку, – он посмотрел на меня поверх оправы своих тонированных очков. – Обычно они предназначены для обращённых и тех, кто родился в бедной семье. Общины, живущие там, должны прилагать много усилий, чтобы поддерживать эти заведения в рабочем состоянии. Там можно встретить самых неуправляемых и неорганизованных людей.

– Кто такие обращённые?

– Люди, отравленные ядом. Я тебе уже об этом рассказывал, дорогая, – проворчал он. – Гнёзда – это тоже что-то вроде этого, только они больше похожи на закрытые эксклюзивные клубы, куда допускаются только выходцы из высших классов. И это при том, что попасть туда можно только по специальному приглашению.

– То есть разница заключается в том, богат ты или беден?

– Не всегда, но обычно получается именно так, – он пожал плечами. – Обычно Гнёздами управляют семьи, которые знают друг друга в течение многих поколений. Они объединяются и делятся прибылью только со своим небольшим окружением. Гнездо – это как ярлык для связанных между собой семей, живущих в одном поместье.

– А у тебя есть Гнездо?

– Да.

– Где оно находится? Какие туда входят семьи?

– Этого я тебе сказать не могу, – он рассмеялся. – Не могу и делаю это для твоей же безопасности.

– Что они держат в таких местах?

– Таких милашек, как ты, – поддразнил меня Сайлас.

– Я серьёзно.

– Я тоже. Там хранят Гостей. Обладать хорошей коллекцией – обязательное условие, – его глаза пробежались по мне. – На самом деле, я удивлён, что до тебя не добрались раньше.

– Отвези меня в такое место, – я захлопнула книгу. – Я хочу увидеть это своими глазами.

– Куда, в Логово? – ему показалась комичной даже сама мысль об этом.

– Да, и в Гнездо.

– Твоя нога не ступит ни в одно их этих мест. Ты слышишь меня? Забудь об этом, – предупредил он.

– Не говори со мной так, будто я маленький ребёнок. Я сама могу решать, что мне делать, – я указала на него ручкой, в то время как пыталась зажать книгу под мышкой.

– Алина, – Сайлас схватил меня за руку. – Пообещай мне, что ты не пойдёшь туда.

Я что-то нехотя пробормотала, выдёргивая руку из его хватки.

Портовые улочки были, как обычно, мрачными и тёмными. Практически ни один день здесь не обходился без происшествий, краткие заметки о которых то и дело мелькали в ежедневных газетах. Мне показалось вполне логичным, что именно здесь должно было располагаться Логово. Это было типичное место для поиска жертв. Я уже давно подозревала, что одна из этих дыр в подворотнях могла быть именно тем местом, которое я искала. Я сузила круг поиска до близлежащих к гавани переулков, не слишком далеко от борделя.

Пусть земля вам будет пухом, ночные бабочки.

Судя по газетам, большинство тел были найдены недалеко отсюда. Никто даже не удосужился выяснить причины их смерти, так как жертвами обычно становились женщины, ведущие беспорядочную жизнь. Пока они дарили свои услуги, мужчины постоянно искали их общества, но как только с ними что-то случалось, все сразу же забывали об их существовании.

Я подошла к тому месту, где должен был находиться один из входов, а на противоположной стороне здания был другой. Снаружи маячили какие-то фигуры, которые вышли подышать свежим воздухом и покурить. Я была одета в одежду рабочего класса – простую блузку с длинными рукавами и коричневую юбку. Так как эта юбка сидела на мне чуть выше талии, снизу прекрасно просматривались мои ботинки, что было не совсем уместно в данной ситуации.

Я накрасила лаком для обуви ресницы и брови, чтобы скрыть белые волоски, которые могли бы выдать меня. Волосы я оставила распущенными. Я чувствовала себя настолько уязвимо и неловко, как если бы вышла на улицу в домашней одежде.

Пройдя мимо нескольких силуэтов, маячивших в темноте, я постучала в деревянную дверь, и она со скрипом открылась. Шум, доносившийся изнутри, заполнил переулок так же, как и тусклый красный свет.

– Что привело тебя сюда? – спросил меня хрипловатый голос.

– Я… Гость? Я Гость, – неубедительно ответила я.

– Похоже, ты не очень в этом уверена, малышка.

– Это… это мой первый раз, – я понизила голос. – Пожалуйста, впустите меня, – мой голос задрожал, когда я взглянула на фигуры, маячившие в переулке.

Дверь открылась пошире, давая мне возможность протиснуться внутрь.

– Спасибо, – вздохнула я. Напряжение вокруг меня сгущалось по мере того, как я продвигалась всё дальше и дальше. Коридор был очень узкий и тесный, в нём располагалось множество комнат, вход в которые прикрывался лишь тонкой занавеской.

Идя вперёд, я успела украдкой увидеть движение и фрагменты сцен в некоторых комнатах. В одной из них я заметила сидящую на стуле женщину, вокруг которой расположились трое, четверо или, может, пятеро мужчин, которые прижимались к ней и высасывали её кровь. В тусклом свете было трудно разглядеть детали. В других комнатах я мельком увидела нескольких человек, попыхивающих курительными трубками, вокруг которых лежали кучей тела убитых девушек. Это было гораздо хуже того, что бы я ожидала увидеть даже в борделе. Царившая тут антисанитария и невозможность заявить об этом во всеуслышание повергли меня в шок, хотя, может, меня это так ужасало лишь потому, что я сама не потребляла человеческую плоть для выживания.

В самом центре здания находилась огромная комната, в середине которой было отведено место для гостиной. На площадке стоял великолепный диван, на котором возлежала группа людей. По бокам располагались лестницы, ведущие к смотровой площадке. Это место выглядело так, словно изначально оно было задумано как некое подобие театра, переоборудованное впоследствии под что-то другое.

Полуобнажённые девушки со свежей кровью, стекающей по их груди, ходили по площадке, словно проститутки в поисках потенциальных клиентов. Из одежды на них были лишь чулки и корсет, которые использовались скорее для украшения, чем в практических целях. Далеко не все стремились уединиться во время так называемого кормления: то тут, то там сидели парочки, явно заигрывающие друг с другом. Все сиденья были заняты вайперами и Гостями. Повсюду слышался смех, возгласы пьяных мужчин и чавканье.

Я чувствовала себя как муха, сидящая на стене и наблюдающая за всем происходящим. Я машинально потрогала свою шею и удивилась тому, что в кои-то веки почувствовала собственную кожу. Блузка, которую я выбрала, не имела высокого воротника и обнажала мою грудь. Я поняла, как сильно мне недоставало моих «доспехов», одежды, которая защищала и скрывала меня от чужих глаз, которая заставляла людей отворачиваться в другую сторону, когда они видели меня.

Несмотря на то, что в этом месте царил хаос, атмосфера была вполне позитивной. Здесь не было необходимости что-либо скрывать, и все участники вели себя так, словно были членами закрытого клуба. Все выглядели абсолютно расслабленными.

Тут я переключила своё внимание на то, что разворачивалось у подножия площадки. Что-то происходило там, в гостиной.

Мужчины свистнули одной из дефилирующих девушек, затем обменялись друг с другом какими-то невнятными словами, после чего женщина опустилась на колени. У неё был явно нездоровый вид. Она была бледной, худой, и в её глазах присутствовал какой-то мёртвый блеск, от которого у меня по спине пробежал холодок. Трое мужчин столпились вокруг, окружив её, как охотничьи собаки.

Эта ситуация постепенно завладела вниманием всех зрителей, которые молча наблюдали за происходящим, словно зная, что сейчас произойдёт. Никто не выглядел обеспокоенным. Это больше походило на приглушение голосов в зале перед началом представления.

Трое мужчин бросились было к женщине, но их от меня заслонили, когда чья-то рука закрыла мне глаза, и кто-то с силой потянул меня назад.

Женский крик резко оборвался, после чего послышался глухой звук падения. Затем я услышала звуки разрываемого на части тела.

Я запаниковала, пытаясь вырваться, поэтому вцепилась ногтями в руку, закрывающую мне глаза. Я вся дрожала от доносившихся снизу звуков.

– Не смотри, – прошептал Сайлас мне на ухо, крепко прижимая меня к своей груди. – Вот почему ты не можешь отправляться в такие ужасные места без меня, – он положил голову мне на плечо. – Я просто святой по сравнению с теми, кто посещает подобные заведения.

– Дай мне посмотреть, – прошептала я. – Я хочу знать.

Душераздирающие звуки продолжались, но окружающие, казалось, потеряли к ним всякий интерес.

После того как шум утих, воцарился обычный гул толпы. Рука Сайласа опустилась, позволяя мне увидеть происходящее.

Я оказалась неподготовлена к подобному зрелищу. Это напомнило мне процесс анатомического вскрытия на медицинском факультете, с той лишь разницей, что до этого я видела его лишь на иллюстрациях в книгах.

Тело женщины было разорвано на части, грудная клетка открыта, а плоть кусками валялась около тела, словно лепестки у цветка. Голова лежала рядом. Тело напоминало открытую челюсть, устремлённую к потолку. Внутри же было пусто. Всё её нутро было пусто.

Я хотела верить в то, что она умерла, не почувствовав боли, но выражение её разбитого лица говорило об обратном. По неестественно изогнутой шее было понятно, что её не просто сломали.

– Алина, посмотри на меня, – шептал Сайлас мне в волосы, но мои глаза оставались приклеенными к тому месту на полу. Я словно окаменела, в животе заурчало, а мысли разбрелись кто куда.

Если так развлекались превращённые, то я даже мысленно побоялась себе представить, каким пыткам готовы были подвергнуть меня обитатели Гнезда в случае обнаружения. А что, если они все узнают, кто я такая? Сайлас говорил, что мой яд уже получил печальную известность в этих кругах. Что произойдёт, когда они обо всём узнают? Меня сильно затрясло, пальцы рук и ног онемели от охватившей меня паники.

Острые зубы впились в мою шею, и я вздрогнула, вцепившись ногтями в руку Сайлас, которая обнимала меня за талию.

– Ай, Сайл… – он укусил сильнее, и я вскрикнула.

Он стал питаться более агрессивно, а его вторая рука запуталась в моих волосах, оттягивая мою голову в сторону, чтобы иметь лучший доступ. Это вызвало у меня стон, и моё тело перестало дрожать, его яд успокоил мои нервы. Должно быть, он почувствовал мою панику и испугался, что я могла устроить здесь сцену.

Он отпустил мою шею и лизнул место укуса.

– Дай мне знать, когда ты захочешь уйти отсюда.

Существо

Возможно, однажды я пойму, зачем она всё-таки отправилась туда.

Она выглядела так, будто ещё немного, и она потеряет сознание или её вырвет, и это при том, что она уже привыкла к моим издевательствам.

Я обнимал её, пока её дыхание не выровнялось. Она хотела увидеть эту мерзость на полу внизу, чтобы доказать самой себе свою правоту. Не было никаких сомнений в том, что она будет использовать это как козырь против всего, что она считала несправедливым.

Чем больше я узнавал о ней, тем больше понимал, что она считала своей задачей спасти мир. Её жёсткий распорядок и добродетельность служили для того, чтобы мучить себя в наказание за то, что она где-то не сделала больше, за то, что не смогла сделать лучше.

Когда-нибудь она поймёт, что, сколько бы она ни старалась, она не сможет спасти всех бедных овечек и победить волка, наказать его за прожорливость. Нравилось ей это или нет, но это была другая сторона естественного порядка, которым она так дорожила.

Я облизал губы и стёр остатки её вкуса. Казалось, это успокоило её, но по её отрешённому взгляду я понял, что этого будет недостаточно, чтобы вывести ее из этой спирали.

– Дай мне знать, когда ты посчитаешь, что уже достаточно увидела, – осторожно сказал я.

– Я никогда не буду так считать, – прошептала она едва слышно. – Никогда не будет достаточно.

Я посмотрел на сцену внизу, где убирали тело, соскребая остатки с деревянного пола. Кровь придавала тёмному пятну матовый блеск.

– Тогда я сделаю это за тебя, – я вздохнул, подхватил её на руки и пошёл к заднему входу. Её голова покоилась на моей груди, девушка не издавала ни звука. Я надеялся, что то, что я позволил ей ускользнуть и увидеть это место, отучит её от таких экскурсий в одиночку, но всё оказалось гораздо хуже, чем я предполагал.

Глава 42

Алина

Я не помнила, когда в последний раз ела.

Через несколько дней, испытав яд на себе, я заметила, что мой аппетит уменьшился. Я будто разочаровалась в самой себе, вернувшись в реальность, словно почувствовала, что делать что-либо было бесполезно. Ничто уже не приносило мне удовлетворения.

С другой стороны, моя кожа стала более мягкой, тело более отдохнувшим, а ломота и боли в спине прошли. Это можно было использовать в поистине замечательных целях, и это было единственное, что мотивировало меня продолжать свои исследования. Разве не иронично, что такое мерзкое существо могло выделять нечто, облегчающее боль других людей?

Уже скоро я смогу возобновить выполнение специальных заказов для постоянных клиентов. В целом, казалось, что моя жизнь начинала налаживаться.

Даже обои приобретали новые оттенки каждый раз, когда я смотрела на стену, пытаясь заснуть. Я обнаружила, что каждую ночь я делала заметки во сне только для того, чтобы быстро проснуться и записать эти мысли на бумагу, пока я не забыла.

Неизвестно, сколько ночей я провела в поместье Сайласа. Потерять счёт дням оказалось побочным эффектом от принятия яда в такой концентрированной форме. Но даже несмотря на этот небольшой недостаток, было большим облегчением чувствовать себя отдельно от своего тела, пассивной, как стоячая вода в реке.

Прогулки по саду Сайласа были лучшим способом справиться со своим волнением. Холодный воздух обдувал мою кожу и щипал лицо. Полуночная роса просачивалась сквозь ткань платья, а мои руки не находили себе другого занятия, кроме чистки ногтей. Цветов в саду не было, но деревья бросали уютную тень, под которой можно было спрятаться. Каждый раз, когда предрассветные часы заставали меня в саду, я всё больше смирялась с тем, что Морфей не имел намерения посетить меня в ближайшее время.

Внезапно треск патефона прорезал воздух, и из окна гостиной донеслась тихая мелодия вальса. Когда я повернулась, в окне горел свет – оно было открыто, позволяя музыке неторопливо проникать на задний двор. Тёплый свет, льющийся из комнаты, освещал весь двор. Мягкая игра на пианино в сочетании с подъёмами и спадами темпа вальса пришлись как нельзя кстати в тот момент. Танец – вот идеальный способ описать это состояние.

Чья-то рука легла на мою талию, и моё Существо закружилось вокруг меня.

Рука Сайласа коснулась моей щеки, его большой палец гладил мою кожу. Его глаза были мягкими и спокойными. Это спокойствие напоминало мне лес перед сильным дождём: с одной стороны безмятежность, а с другой – предупреждение об опасности для тех, кто знал, что последует дальше.

Я ненадолго прильнула к его руке, но тут же отстранилась, чтобы покружиться вокруг него, но он отказался поворачиваться ко мне спиной, следя за моими движениями.

Он подошёл ближе, коснулся нижней части моей руки, желая выпрямить её, и нежно взял мою ладонь. Другая его рука лежала на моей талии.

Наши пальцы нежно переплелись. Они так идеально подходили друг другу, словно были высечены из одного и того же камня. Если бы несколько месяцев назад я спросила себя, могли ли эти руки быть такими нежными, я бы ответила, что это абсолютно невозможно.

Мы двигались в темпе вальса, кружась в свете, падающего из окна и освещающего сад.

Сайлас великолепно танцевал, и я была уверена, что у него за плечами были долгие годы практики. Его движения вместе с моими были настолько плавными, что, казалось, мы могли бы продолжать так вечно, перетекая из одного движения в другое.

Он наклонялся ко мне всё больше, словно хотел быть ближе, притягивая мою талию к себе, пока между нами не осталось свободного места, и наш танец уже не мог продолжаться. Его тяга к близости пересиливала его желание продолжать, словно для него было немыслимым делать и то и другое одновременно.

Я наклонилась к нему. Наши ледяные дыхания смешались, пока мы оставались стоять неподвижно, наслаждаясь каждой секундой.

В этот момент мы перестали быть самими собой. Я не была дочерью химика, специалистом по ботанике и убийцей. Он не был вайпером, каннибалом и человеком.

Я встала на носочки, чтобы достать до его губ и сладко поцеловать его. Он издал тихий звук, смакуя поцелуй так же, как и я. Его руки обхватили меня за талию, я же положила свои на его плечи, запутывая пальцы в его мягких золотистых прядях.

Если бы он был конфетой, боюсь, я была бы не в силах насладиться ей как следует, а эгоистично поглотила бы её, не оставив ни кусочка на потом. В тот момент я чувствовала только потребность обладать им.

Существо

Это был первый раз, когда она меня поцеловала. По-настоящему поцеловала.

До этого момента я не понимал, что именно я всегда делал первый шаг. Это был момент, которым я наслаждался, надеясь запомнить каждую деталь. Я почувствовал покалывание вдоль моей кожи головы, когда она вплела свои пальцы в мои волосы.

Я хотел большего, чем просто быть с ней рядом. Я хотел, чтобы она забралась ко мне под кожу и сделала мою грудную клетку своим домом, чтобы моё сердце билось лишь для неё. Каждый удар его был предназначен для моей дорогой тени, моей избранницы, моей Алины.

Мои руки заскользили вверх по её спине, по аккуратным пуговицам вдоль декольте, вытаскивая их из петель одну за другой. Я сгорал от нетерпения, но одна вещь, которую она определённо воспитала во мне, – это терпение.

Она откинулась назад и потянула меня на себя, заставив опустить её на землю. Вкус её губ был таким сладким, таким живым по сравнению с моим. Она представляла собой всё то, что мне так хотелось научиться любить. Больше всего мне нравился аромат спелой вишни или запах горького миндаля, который, как я вскоре узнал, был запахом цианида, а также аромат пыльцы прекрасных цветов, растущих в саду. Теперь же это был вкус её имени на моём языке или моего – на её.

Её руки высвободились из моих волос, и она издала низкий стон, когда я полакомился её ртом, нежно прикусывая её нижнюю губу, прервавшись лишь для того, чтобы отдышаться. Её изящные пальчики нетерпеливо теребили пуговицы моей рубашки.

Я спустил платье с её плеч, обнажив грудь, а затем начал ласкать её руками. Мне так нравилось, что её груди идеально умещались на моих ладонях. Казалось, они созданы лишь для моих прикосновений. Её тело было словно предназначено для того, чтобы его держали мои руки, чтобы я один владел ею. Если бы я был мастером и вылепил её из глины, я бы боялся прикоснуться к ней снова, опасаясь испортить то совершенство, которое я создал, – скорее всего, именно это чувствовал Бог, когда создавал её, если он вообще существует. Я был влюблён. Алина заставила меня понять, почему люди верят в такие вещи, как любовь.

Я был слишком нетерпелив, чтобы ждать, пока она меня разденет. Алина успела расстегнуть лишь несколько пуговиц, прежде чем я отстранился, стягивая с неё платье. Она прижала к себе колени, пытаясь закрыться от меня.

Я расстегнул брюки и провёл рукой по своему члену. Я больше не мог отказывать себе в том, что она сама хотела подарить мне, лёжа передо мной во всей красе и стыдливо прикрывая грудь руками.

– Нет, – умолял я. – Я хочу видеть тебя целиком.

– Мне холодно, – прошептала она, но я знал, что дело в другом.

– Тогда позволь мне согреть тебя, – я раздвинул её бёдра и наклонился, чтобы поцеловать её там, расположившись между её длинными ногами. Я аккуратно ввёл в неё кончик своего члена, чувствуя, как жар начинал заполнять всё моё существо.

Она вздрогнула, но потом снова расслабилась и положила руки на траву.

Я взял их и вытянул над головой, держа своей рукой. Другой я поставил одну из её ног на моё бедро и опустился ниже, погружаясь в неё ещё глубже.

– Сайлас, – дрожащим голосом произнесла она. Её тело дрожало под моими прикосновениями, когда я начал двигаться.

– Скажи это ещё раз, – дышал я ей в щёку, оставляя дорожку из поцелуев на её лице, а затем следуя вниз к шее, чтобы обхватить губами её кожу.

– Сайлас! – крикнула она мне в ухо. Вибрация моего имени была похожа на мёд в её горле и на сладкие сливки на моих губах, когда я сосал её чувствительную кожу.

Я задрожал, погрузившись в неё, чувствуя, как её тепло заполняет меня и возбуждает. Я опускался всё ниже, пока не заполнил её полностью. Пока я жив, я буду единственным мужчиной в её жизни. Мой член пульсировал, отдаваясь единственной задаче, – доставить ей удовольствие.

– Алина, – прошептал я, – скажи мне, чего ты хочешь, – я ускорил темп, зарываясь в неё так глубоко, насколько она позволяла.

– Я… хочу тебя, – выдохнула она, не в силах сосредоточиться на разговоре по мере того, как мои толчки стали более сильными. Она выгибала бёдра вверх, пытаясь двигаться в такт со мной.

– Я и так твой, – я обхватил её рукой, удерживая её бедра, в то время как мои движения становились всё более требовательными. Её кожа блестела в темноте, как лунный свет. Капли росы рассыпались по её полуночным волосам, как звёзды по небосводу. Её синие глаза смотрели лишь на меня, она была моим миром, моей жизнью.

Я отпустил её руки и положил свои ей на бёдра. Я сел на пятки, любуясь её телом, тем, как я ритмично входил и выходил из неё. Она принадлежала мне. Вся она до капли.

Если я и хотел претендовать на что-то бесценное, то для меня им была прекрасная девушка, лежащая передо мной.

– Алина, – задыхался я, звуки её стонов наполняли мои чувства пьянящей остротой, заставляя меня жаждать всё больше и больше, пока это не стало бы смертельной дозой для меня.

Она вцепилась пальцами в траву. Её длинный торс выгнулся дугой, когда я поднял её бедра выше, присев на колени, проталкиваясь так глубоко, как только мог. В этот раз она расслабилась достаточно, чтобы я смог полностью овладеть ею, но я знал, что долго не продержусь.

Она внезапно приподнялась и поцеловала меня, оттолкнув назад, чтобы уложить на землю, расположившись сверху на моих бёдрах.

Она грубо прикусила мою губу, оставив небольшую ранку. Я не позволил ей разомкнуть наши губы, чтобы не допустить того, что случилось в ботаническом саду. Мой язык скользнул сначала по порезу на моей губе, а затем по её собственной.

Она ритмично двигалась на мне, отчаянно пытаясь ввести мой член глубже, чтобы получить как можно больше удовольствия. Она застонала мне в рот, прежде чем я отстранился, желая услышать это.

От этих сладких звуков мне было трудно сдерживаться. Я ждал, пока она кончит, и позволил ей делать со мной всё, что она хотела. Я бы и так отдал ей всё на свете: тело, разум и душу, если бы она у меня была. Я целиком и полностью принадлежал ей.

Я опёрся на локоть, положив одну руку на её бедро, зачарованный её движениями. Если бы она позволила мне, я бы поклонялся ей каждый день на протяжении всей оставшейся жизни. Её тело уверенно поднималось, когда она двигала бёдрами, её руки лежали на моей груди. Я старался не шевелиться, не желая нарушать её ритм. Она закрыла глаза и наклонила голову в сторону, подавшись вперёд.

– Алина… я больше не могу, – задыхался я, неуловимо двигая бёдрами в такт её ритму.

– Тогда не сдерживайся, – прошептала она, наклоняясь вперёд к моей груди и игриво покусывая мою шею.

У меня было её разрешение.

Я перевернул её и положил одну ногу себе на плечо, а другую оставил между ног, затем склонился над ней, когда она лежала на боку в траве. Нежно взял её за лицо, повернув его к себе.

– Ты моя, – прошептал я ей в губы, и улыбнулся, войдя в неё так глубоко, как только мог. – Ты никогда не избавишься от меня.

Голубые глаза умоляюще смотрели на меня.

Вот так. Именно так тебе нравится.

Я задыхался, наблюдая за ней. Из-за силы моих толчков мне было трудно удерживать её лицо, поэтому я схватил её за волосы и прижал руки к траве по обе стороны от неё. С каждым разом я всё дальше входил в неё, заставляя её принимать меня целиком.

Сдерживаться было уже бесполезно, так как я достиг оргазма, и шипы вонзились в её плоть.

Она вздрогнула, когда они пронзили её. Мне не доставляло радости знать, что это причиняло ей боль, но было так приятно быть внутри неё. Всё моё тело страстно желало погрузиться в неё. Я не только чувствовал, как пульсирует мой член, но и ощущал, как шипы впиваются в неё, наполняя её ядом.

Она издала звук, похожий на хныканье. Я попытался успокоить её, целуя её горячую кожу, холодный ночной воздух сильно контрастировал с жаром, исходящим от наших тел. Её нога соскользнула с моего плеча и легла мне на спину, притягивая меня к себе.

Я не думал, что когда-нибудь смогу желать кого-то так сильно, как желал её. И голод тут был ни при чём. Ни один физический голод не мог сравниться с моим желанием быть рядом с ней, видеть её. Я бы предпочёл умереть, нежели чем расстаться с ней. Я был полностью, патологически зависим от неё.

Глава 43

Алина

Я была близка к разгадке. Ближе, чем когда-либо.

Наш визит в Логово позволил мне по-новому взглянуть на то, с чем я имела дело. Импульсивные, жестокие, грязные твари, не контролирующие себя и не имеющие места в обществе. Они были настолько неестественны, что ярлык «превращённые» подходил им как нельзя кстати. Хотя Сайлас настаивал на том, что между превращёнными и истинно рождёнными была разница, я в это не верила. Я считала, что у одних просто было больше времени на то, чтобы усовершенствовать своё ремесло.

Моя рабочая гипотеза заключалась в том, что в глубине души они все были одинаковыми. Я представляла, что молодые вайперы и превращённые имели схожий уровень контроля над своими импульсами. Эта теория имела смысл при условии, что и те, и другие были одинаково неконтролируемыми в раннем возрасте, но по мере взросления молодые вайперы, по крайней мере, имели привилегию наставничества в этих Гнёздах, о которых говорил Сайлас.

Я почувствовала облегчение, вспомнив, как он говорил, что его виду было очень тяжело зачать потомство. Это была единственная причина, по которой они, должно быть, не были так распространены, как могли бы. Я составила много списков семей, сгруппировав их по регионам и придерживаясь семей богатых и не имеющих дурной славы. Только так, по моему мнению, они могли существовать втайне от остальных людей. Если их жизнь в основном протекала в Гнёздах, то было довольно легко выжить, не привлекая к себе особого внимания.

Это привело меня к вопросу о Медовых Гостях. Ведь в основном благодаря им вайперы утоляли голод «цивилизованным образом», если, конечно, речь не шла об очередном Сайласе, который оставлял после себя трупы забавы ради.

Затем была другая тень, которая следила за каждым моим шагом, некий тёмный призрак, который стоял тогда на моей кухне, питался от меня, а я даже не подозревала об этом. Самым неприятным был сонный паралич, хотя я не была уверена, что он не стал побочным эффектом от принятия мной яда, пока то существо высасывало из меня спинную жидкость. Должно быть, он был не «превращённым», а, скорее, кем-то вроде Сайласа, который привык выходить сухим из воды, не вызывая подозрений.

Волосы на моём затылке встали дыбом, и я попыталась стереть это неприятное ощущение. Перелистывая страницы тетради, я делала пометки и составляла гипотетические реакции на свой новый яд. Я должна была удостовериться, что на этот раз он действительно работал, ради себя самой и ради всех тех, кто мог столкнуться с этой «ошибкой» природы.

– Мне кажется, что когда я тебя вижу, в большинстве случаев ты либо погружена в очередную книгу, либо в бокал с виски, – над моим ухом зазвенел очаровательный смех. Виктор опустился на стул напротив меня за библиотечным столом.

– Ты ослепнешь, если будешь так продолжать, – он щёлкнул настольной лампой, стоящей рядом с нами на длинном столе. Недавно в библиотеке установили дюжину таких ламп. Я даже не подумала включить её, так как пришла сюда, когда на улице было ещё светло.

– Спасибо, – я взглянула на него краем глаза.

– Над чем сейчас трудится твой светлый ум? Химия? – он опёрся локтями на стол и наклонился вперёд, упираясь подбородком в руку.

– Да, просто работаю над небольшим проектом, – я постучала ручкой по бумаге. – Ты случайно не разбираешься в химических реакциях?

– Я могу постараться помочь тебе, – Виктор нерешительно пожал плечами, подвинул к себе мой блокнот и выхватил ручку из моей руки. Он изучал его в течение минуты, прежде чем посмотреть на меня поверх оправы своих очков. – Всё ещё работаешь над поиском противоядия?

– Да.

– Химическое соединение нестабильное, – заметил он. – В этом случае, противоядие вызовет более сильную реакцию, чем просто разобьет его на части. Оно уничтожит не только яд, но, возможно, и всю окружающую материю. Что ты пытаешься с этим сделать?

– Именно это, – прямо сказала я.

– То есть ты хочешь создать противоядие?

– Я хочу рассмотреть все варианты, – объяснила я.

Он кивнул с улыбкой на лице, словно его это забавляло.

– Что?

– Ничего, просто восхищаюсь твоим умом, – он пожал плечами. – Ты уже проводила опыты с этим соединением?

– Кое-что да. Просто оно ещё не закончено, – я придвинула к себе блокнот и отобрала у него ручку.

– А что будет, когда оно будет закончено? – его голос утратил любопытство. Он звучал скорее как вызов.

– Я не знаю, – честно ответила я, закрывая книгу и записи, прежде чем встать. – Ты больше не живёшь в своём городском доме? – неожиданно спросил он. – Я как-то зашёл к тебе, чтобы передать несколько книг, но заметил, что никто уже давно не проверял твой почтовый ящик, он просто ломится от писем.

– Нет, я там делаю небольшой ремонт, – соврала я. – Поэтому я временно живу у друга.

– У друга, – повторил он, позволив словам повиснуть. Я знала, что он хотел расспросить меня, но был слишком вежлив и не стал давить на меня.

– Да, может быть, я вернусь через неделю или две. Я не знаю точно, сколько времени займёт ремонт.

– Понятно, – он сделал паузу. – Так где я могу оставить для тебя бумаги?

– Я пока не знаю – будет лучше, если ты прибережёшь их или, если сможешь, занеси их, пожалуйста, в магазин на этой неделе.

– Ты пойдёшь на праздничный ужин через несколько дней?

– Даст Бог, пойду, да, – я закатила глаза. – Фиби хочет, чтобы я пришла. Она любит выгуливать меня как породистую гончую.

Он хихикнул над моим замечанием.

– Она хорошая подруга. Даже если бывает немного утомительна. Из того, что я видел, она желает тебе только лучшего.

– У неё действительно необычный способ проявлять свою любовь.

– Такая любовь обычно всегда самая чистая.

– Я бы не стала заходить так далеко, чтобы с уверенностью утверждать это.

– Ладно, давай я провожу тебя домой, – Виктор встал и протянул мне руку.

– Не думаю, что это хорошая идея.

– Почему нет?

– Я просто…

– Это из-за него? – в его тоне прозвучал ядовитый оттенок.

Я колебалась с ответом, но он уже сделал свои выводы.

– Не волнуйся, я всё понимаю, – он кивнул. – Это просто проявление воспитания, не более того. Позволь мне проводить тебя до дома. Если с тобой что-то случится, я этого себе не прощу.

Его слова взволновали меня, прозвучав несколько угрожающе. Может, я услышала нотку ревности или горечи от того, что я встречалась с Сайласом. Что бы это ни было, оно ускользало из моей головы быстрее, чем возникало.

Глава 44

Алина

Я провела весь вечер и всё последующее утро, изучая яд. Я корректировала формулы и проводила опыт за опытом, пока не выглянуло солнце. В конце концов я уговорила Виктора вызвать мне кэб до магазина, решив не ехать домой к Сайласу во избежание возможного столкновения. Работы было слишком много, и мне хотелось хоть немного продвинуться в своих исследованиях, пока были свежи идеи в голове.

Я дошла до того, что добавила в полученный раствор немного крови, в результате чего большинство клеток разрушилось вследствие химической реакции. Полученный результат был далеко не идеален и довольно нестабилен, но этого было пока достаточно для тех целей, для которых он предназначался. Иногда раствор разрушал все клетки крови, в остальных случаях они просто сворачивались. Любая реакция была лучше, чем ничего.

У меня в сумочке было пять маленьких флаконов. Я могла бы испытать их, появись моя вторая тень сегодня вечером.

В животе запорхали бабочки, когда я начала фантазировать о том, что наконец-то буду чувствовать себя в безопасности рядом с одним из этих существ. Теперь преимущество было на моей стороне.

– Алина! – позвал меня высокий голос, оторвав от глубоких размышлений.

С ручкой в руке, словно собираясь что-то отметить в книге, я подняла глаза на рыжеволосую нимфу, стоящую передо мной.

– Ты не пришла в магазин, а ведь у нас была назначена примерка платьев! – Фиби остановилась перед столиком в кафе, за которым я сидела. – Не вздумай больше так делать! Ты даже не потрудилась позвонить мне сегодня утром! То, что у тебя появилась новая красивая игрушка, с которой можно развлекаться, не означает, что ты можешь игнорировать свою лучшую подругу!

– Я забыла про время, – объяснила я, глядя на стоящую передо мной взбалмошную девушку. Я посмотрела на циферблат маленьких часов на своём запястье. – У нас есть ещё тридцать минут в запасе.

– Да! Но мы так и не погуляли с тобой сегодня!

– Давай пройдёмся сейчас!

– Это не одно и то же! – она вскинула руки вверх, разочарованная. – Давай просто пойдём в магазин, и всё. У нас осталось мало времени, – она торопливо подняла меня и потащила прочь, подхватив на бегу мою книгу.

– Что на тебя нашло, Фиби?

– Гораздо более важно ответить на вопрос – кто в тебя вселился?

– Это нечестно! – огрызнулась я. – И вообще, это не твоё дело.

– Алина! – в её голосе прозвучал укор, Фиби остановилась посреди дороги, чтобы посмотреть мне в глаза. – Ты позволила какому-то мужчине полностью отрезать тебя от жизни, которую ты сама с таким трудом выстроила вокруг себя. Четыре месяца назад ты бы назвала меня сумасшедшей, если бы я сказала тебе, что такое вообще возможно! – она ткнула уголком книги мне в грудь.

Я никогда не видела её такой обиженной.

– Фиби…

– Нет! Даже не обращайся ко мне! – Фиби повысила голос, и проходящие мимо люди удивлённо посмотрели в нашу сторону.

Мы молча смотрели друг на друга. Грудь Фиби вздымалась от волнения.

Я медленно обхватила её руками, крепко прижав к себе и положив голову на её макушку.

Её тело было напряжено, но слегка поддалось, когда она положила голову мне на грудь.

– Прости меня, – тихо прошептала я ей. – Я бы никогда не бросила тебя, и мне искренне жаль, что это выглядело именно так.

Она молчала, а это означало, что она ждала какого-то продолжения с моей стороны.

– Я выпала из общества вовсе не из-за Сайласа. Я даже не вижусь с ним, пока я работаю, – сказала я ей. – Я исследую что-то важное. Что-то новое. Это поможет многим людям, – я отодвинулась, чтобы обнять её за плечи на расстоянии вытянутой руки. – Это моя вина, что я замкнулась в себе. Обещаю, что больше не буду этого делать.

Она что-то пробормотала себе под нос, после чего неохотно кивнула.

Я поняла, что она простила меня.

– А как тебе платье алого цвета? – спросила Фиби, глядя на меня поверх подиума. Швея сборила и подкалывала тёмно-зелёное платье в тех местах, которые нужно было подшить.

– Не будет ли это слишком броско смотреться?

– Так в этом всё и дело! Это же торжественное мероприятие. Это самый подходящий момент, чтобы пощеголять смелыми моделями и яркими цветами!

– А как насчёт тебя? Ты собираешься надеть что-то, кроме розового? – я изогнула бровь дугой.

– Я надену жёлтое платье в этот раз! – она сверкнула глазами.

Я сошла с небольшого подиума и посмотрела на себя в зеркало. Мне нравилось, как тёмно-зелёный цвет подчёркивал мои глаза. Это был единственный цвет, в котором я чувствовала себя комфортно, кроме чёрного, разумеется, который я не могла надеть в этот раз, поскольку такой мрачный оттенок был бы неподходящим для праздничного мероприятия. Раньше меня бы это не волновало, но теперь я совершенно отчётливо понимала, что мне следовало слиться с толпой, а не выделяться из неё. Ничто так не бросается в глаза, как траурная одежда.

– Скажи мне, что именно вывело тебя из себя раньше? Почему ты так не любишь Сайласа? – неожиданно спросила я, обращаясь к её отражению в зеркале.

– Почему обычно людям не нравится кто-то, кто выделяется из общей серой массы? Я просто устала от того, что он постоянно ввязывается туда, куда не следует, – пробормотала она, и румянец заиграл на её светлых щеках.

В детстве Фиби не позволяли иметь много друзей, поэтому даже когда она выросла, круг её близких знакомых оставался таким же узким. У неё оставалась только я, когда дело доходило до общения с людьми, которые не были её кровными родственниками. Нам разрешили дружить только из-за делового партнёрства наших отцов, вследствие чего мне приходилось часто бывать в их поместье.

Я почувствовала укол вины в груди, когда поняла, что она могла подумать, будто я бросила её. Я понимала, какую ненависть она питала к любому, кто пытался увести меня у неё. Её беспокойство становилось тем естественнее, чем больше я думала об этом.

– Сегодня вечером будет весело. Мы можем заехать и забрать платья после чаепития. Как ты на это смотришь?

Она ухмыльнулась и кивнула.

– Звучит неплохо.

Все приготовления к торжеству были завершены у Фиби дома. Мы решили поехать на праздник вместе, и она одолжила мне несколько ювелирных украшений для этого случая.

Моё платье имело квадратный вырез и не имело рукавов. Силуэт был притален, идеально подходя к моей высокой фигуре, и облегал все изгибы, подчёркивая талию и бёдра. Изумрудная ткань была украшена небольшими вкраплениями чёрного и золотого цветов по всему силуэту и, в особенности, подолу. Сзади был тонкий шлейф, который можно было, при необходимости, пристегнуть к задней части платья, что позволяло ткани складываться и драпироваться до самого пола. Я надела чёрные перчатки в тон, и Фиби одолжила мне изумрудное ожерелье и подходящие к нему серьги. В этот раз я собрала волосы в высокую причёску, удлиняя таким образом свою и без того длинную шею и фигуру. Я немного сомневалась из-за следов от укусов, но они уже достаточно зажили и не были слишком заметны под бархатной лентой, аккуратно завязанной сзади.

Наряд Фиби был, мягко говоря, намного ярче моего. Это было платье тёплого жёлтого цвета с таким же квадратным вырезом, как и у меня. Рукава были длинными, а спереди было множество пуговиц. Жёлтая ткань спускалась книзу рюшами и драпировалась по бокам, обнажая лавандового цвета нижнюю юбку, которая доходила до пола. Отделка жёлтого шлейфа идеально сочеталась с нежно-фиолетовым цветом юбки. Это было великолепное модное платье, которое ей очень шло. Жёлтый цвет красиво дополнял её клубничного оттенка волосы. В качестве украшений Фиби выбрала для себя золотые серьги с аметистами. В данный момент она поправляла свои белые перчатки.

– Из какого каталога это платье? – я обвела её взглядом, чтобы убедиться, что из её причёски не выбилось ни одного лишнего волоска.

– Я выбрала несколько моделей и попросила портниху их скомбинировать, – Фиби сияла от счастья. – Тебе нравится?

– Да, очень яркий наряд, очень в твоём духе, – я улыбнулась. – Как, по-твоему, мы готовы?

– Думаю, да! – она пожала плечами, надевая пальто, прежде чем передать мне моё.

Я набросила на себя пальто чёрного цвета и последовала за ней к двери. Перед выходом я остановилась, прихватив с вешалки маленький клатч, в котором я хранила нож и косметику – главные атрибуты для торжественного выхода.

Глава 45

Существо

Вполне вероятно, что наличие такого количества ценных вещей в одном помещении могло стать своего рода проблемой. Но я полагаю, что никто не подумал об этом, когда организовывал этот цирк.

Повсюду было столько картин и произведений искусства, что их стоимость исчислялась миллионами, но не было даже минимальной преграды, которая могла бы оградить все эти вещи от шаловливых рук любопытных гостей.

Музей закрыл большинство комнат и ограничил мероприятие только одним крылом, но мне всё равно было непонятно, как можно было настолько доверять всем этим людям только потому, что те заплатили за выставляемые там произведения искусств. Единственным положительным моментом этой слишком претенциозной выставки был бесплатный ликёр.

Я сделал длинный глоток из своего бокала. Жидкость обожгла моё горло, хотя я смог почувствовать перечные нотки виски. Подобные мероприятия казались мне смертельно скучными. Я не понимал, зачем отец настоял на том, чтобы я пришёл сюда. Он не одобрял моего постоянного отсутствия в Гнезде, поэтому посещение этого легкомысленного мероприятия было меньшим, что я мог сделать, чтобы отвязаться от него. Я с нетерпением ждал следующего семейного собрания.

Сквозь шум прорезался густой русский акцент.

– Ты же знаешь, что тебе следует больше улыбаться. Иначе ты отпугнёшь от себя всю потенциальную еду.

Я посмотрел в его сторону. Сам неуловимый Ликвидатор решил побаловать нас своим появлением на празднике.

– Похоже, в наши дни даже на закрытые мероприятия пускают кого попало, – усмехнулся я, снова обращая внимание на толпу; гостей с каждым разом прибывало всё больше и больше.

– Неужели ты не можешь насладиться хотя бы одним вечером и не быть таким угрюмым? – Люка изучал проходящую мимо группу девушек, опустив оправу своих очков, после чего снял их и спрятал в карман жилета. – Столько симпатичных маленьких закусок. Как ты думаешь, они становятся вкуснее, выпив ликёру?

– Люка, – сказал я предупреждающим тоном.

– Вообще-то, мне больше нравится Виктор, – он сверкнул глазами, в которых промелькнула искра безумия. Без этих уродливых очков янтарь придавал им красноватый оттенок при попадании света. – Это будет звучать особенно приятно, когда моё имя слетит с прекрасных губ твоей протеже.

Моя рука сделала резкий выпад и схватила его за горло, впившись пальцами в его кожу.

– Только тронь её, и я обещаю тебе, что твой труп никогда не найдут.

– О, какой ты смешной! Твой отец никогда не говорил мне, что у тебя такое забавное чувство юмора, – он ухмыльнулся. – Но, боюсь, ты опоздал со своими угрозами. Кроме того, она так восхитительна! – Виктор рассмеялся, наклоняясь всё ближе. – К тому же, я не получал столько удовольствия с тех пор, как… – он погладил себя по подбородку, делая вид, что задумался. – Наверное, с 1476 года.

– Я оторву тебе руки, если ты приблизишься к ней, – пригрозил я.

Люка взял мой бокал с барной стойки.

– Можешь взять их себе на память, – он выпил залпом всю оставшуюся жидкость, а затем поставил бокал на барную стойку, подвинув его бармену. – Они мне не понадобятся, чтобы сделать то, что я задумал.

Он вырвался из моей хватки и подмигнул, прежде чем исчезнуть в толпе.

Я провёл рукой по волосам, желая вырвать их с корнем, чтобы хоть как-то усмирить пылающую внутри ярость. Судя по тому, как он мне отвечал, у меня было мало времени. Я смог на время оградить её от него, находясь поблизости, заставляя её быть со мной или отвлекая её сбором образцов, в результате чего она была полностью погружена в работу. Ей повезло, что у неё был я, правда, потому что ничто не помешало бы ему выпотрошить её в ту же минуту, когда бы она вышла из своего тщательно продуманного графика.

Я просканировал толпу, потеряв его из виду. Вместо этого мой взгляд упал на другую темноволосую фигуру. Моя прекрасная тень красовалась в дорогом изумрудного цвета платье рядом с этой болтливой дурой.

Она что, смерти её захотела?

Я протиснулся мимо тел людей, потеряв Алину из виду.

Яркое жёлтое пятно двигалось сквозь толпу. Я схватил Фиби за руку и потащил за собой с такой силой, что подумал, что я наверняка ей что-то сломал, судя по тому, как она на меня уставилась.

– Ты всегда должен быть таким грубым? – Фиби прошипела на меня, царапая когтями мою руку.

– Какого чёрта здесь делает Алина? – это был не столько вопрос, сколько требование разъяснить мне, что тут происходило.

– Я пригласила её. Зачем ещё ей здесь быть?

– Здесь Ликвидатор, – начал я.

– Да! Я слышала, что он в городе. Я тоже кое-что знаю, как видишь, – она закатила глаза. – Он здесь из-за избавителя. Вот почему отец вызвал нас домой. Надеюсь, он преподнесёт ему достойный урок.

– Фиби, – мой голос напрягся, когда я ущипнул себя за переносицу, – Алина и есть та самая избавительница. Как ты можешь быть настолько слепой?

Её лицо побледнело так, что ещё немного, и она упала бы в обморок.

– Я не…

– Подумала? Ты не подумала? О да, я прекрасно знаю, что думать не входит в число твоих достоинств, – насмешливо ответил я. – Как ты могла не знать, что она всё это время готовила яды в своей лавке?

– Я не виновата, что она ничего мне не рассказывает, особенно сейчас, когда она так занята тобой! – прорычала она, ткнув пальцем мне в грудь. – Ты мог бы мне сказать об этом!

– Я думал, ты знаешь! – повысил я на неё голос. – Может, она бы рассказала тебе, если бы ты, в свою очередь, была с ней честна!

– Она бы меня возненавидела.

– Она не простит ни тебя, ни меня, если Люка доберётся до неё первым, – я сделал паузу, чтобы оглядеться. – Кстати, где она?

Фиби огляделась по сторонам, кусая губу, но не смогла никого увидеть сквозь толпу.

– Если ты найдешь её раньше меня, отвези её к себе домой и не выпускай её оттуда, – приказал я, отпуская её руку, чтобы протиснуться сквозь толпу людей, судорожно ища глазами тёмно-зелёную ткань.

Глава 46

Алина

– Похоже, судьба постоянно сталкивает нас друг с другом, – пробормотал Виктор. – Люблю такие приятные совпадения.

– Ах, я не верю в совпадения, – я сделала глоток из своего бокала, отступив в угол.

Весь вечер ко мне то и дело подходили незнакомые мне люди, которые явно знали меня. Задаваемые мне вопросы касались, в основном, моей личной жизни, а не работы. Поэтому мне было приятно увидеть хоть кого-то, кто не станет допрашивать меня.

– А стоило бы. Никогда не знаешь, что будет дальше, – он пожал плечами.

– Где твои очки?

– Я подумал, что они не подходят к сегодняшнему образу, – Виктор взял меня под руку. – Пойдём со мной. Сайлас попросил меня привести тебя.

– Привести? – я нахмурилась, услышав его странную формулировку, но всё равно последовала за ним. – Почему бы ему самому не прийти за мной?

– Потому что он слишком высокого о себе мнения и нуждается в том, чтобы за него всё делали другие, конечно же, – он ухмыльнулся.

Виктор повёл меня в другое крыло, где находились средневековые образцы спален, принадлежавших некоторым важным личностям, чьи имена пестрели в исторических текстах.

– Знаешь, а тебе повезло, – Виктор выдернул мою руку из своей и повернулся ко мне. Он взял меня за руки и повёл через закрытое крыло, идя ко мне лицом, чтобы не прерывать зрительного контакта.

– Почему ты так решил?

– Ты собираешься прожить свою жизнь в комфорте, а это больше, чем могут себе позволить многие, – он вздохнул. – Большинство всё отдали бы за такую жизнь, а многие были бы даже готовы убить за неё.

– Что ты имеешь в виду? – прошептала я. – Слухи о моих романтических похождениях?

Виктор наклонил голову в мою сторону.

– О нет, но я уверен, что он будет считать тебя прекрасным Гостем, если когда-нибудь решит вернуться в родной дом, – злая ухмылка расползлась по его лицу. В его глазах горел такой яростный огонь, что стоящий передо мной человек стал почти неузнаваемым.

Когда его ухмылка начала расползаться по всему лицу, я увидела ряд длинных зубов.

В этот момент всё в моей голове встало на свои места. Его никогда не интересовала я. Он проводил меня домой в ту первую ночь, только чтобы узнать, где я живу. Именно поэтому в течение нескольких недель после этого я испытывала такую сильную боль. Этот монстр незаметно пробрался в мой дом, а я практически отблагодарила его за это, пригласив снова.

– Виктор… – произнесла я, в моём голосе прозвучал намёк на панику, но тут он схватил меня ещё сильнее.

– Это действительно звучит очень хорошо, когда ты произносишь моё имя, – он наклонился ближе, прижимая меня к стене. – Но это не совсем верно. Меня зовут Люка, и я бы предпочёл услышать, как ты выкрикиваешь моё настоящее имя.

Мои глаза расширились, когда он закрыл рукой мой рот.

– Слушай меня внимательно, дорогая, – он наклонился ближе. – Сейчас тебе будет больно. Если ты закричишь, я позабочусь о том, чтобы было ещё больнее, – прошептал он, и его клыки обнажились. Они выглядели иначе, чем у Сайласа. Оба набора были довольно длинными и толстыми, словно оживший кошмар.

Прежде чем я успела среагировать, два набора жаждущих крови игл вонзились в моё плечо.

Я вскрикнула, вцепившись в его руку, и тут жгучая боль пронзила всё моё тело. Но онемения за ней не последовало, просто мои мышцы и сознание угасали, отказывая. Последнее, что я помню, – это ощущение зубов, вгрызающихся в мою плоть, когда всё вокруг потемнело.

Глава 47

Алина

Покачиваясь в экипаже и подскакивая на кочках, я постепенно начинала приходить в себя. Когда я наконец открыла глаза, я ничего не увидела. Волокна шерсти скреблись о моё лицо и попадали в рот. На мою голову был накинут капюшон, но я не чувствовала на себе никакой другой одежды.

Верёвки стягивали мои запястья и локти за спиной, а также колени и лодыжки. Теперь я была точно уверена, что с меня сняли одежду. Тяжёлый ботинок упирался мне в бедро, пока я лежала на боку.

Неужели он использует меня как подставку для ног?

Экипаж остановился, встряхнув моё тело, я захныкала из-за боли в плече. Вместе с болью пришло осознание всего случившегося, и я окончательно пришла в себя.

Как только открылась дверь, меня обдало холодным воздухом. Давление сапог прекратилось лишь тогда, когда чьи-то руки схватили меня за верёвки и подняли в воздух. Я дрожала, не переставая, пока меня несли куда-то на руках.

– Добро пожаловать в реальный мир из царства снов, – раздался сквозь шерсть приглушённый голос Люки.

Я хотела бы придумать какой-нибудь остроумный ответ, но у меня не было на это сил.

Я будто находилась в каком-то лихорадочном забытье, словно была парализована.

Не успели мы войти внутрь, как мне в нос ударил тошнотворно-сладкий запах цветов, от которого я вздрогнула. Он был слишком приторным, настолько, словно пытался скрыть какой-то другой запах.

– Только попробуй что-то предпринять, и я тебя брошу на пол, – пригрозил Люка.

Он понёс меня вверх по лестнице. Я насчитала тридцать пять ступенек, затем площадка, потом ещё двадцать пять ступенек. Он толкнул какую-то дверь бедром, вошёл и захлопнул её за нами.

Я повернула голову, отчаянно пытаясь хоть что-то рассмотреть. Люка отпустил меня, и моя спина ударилась о пол с сильным стуком.

– Адское отродье! – воскликнула я, моё тело напряглось. Из меня вышибли весь воздух, когда я приземлилась на свои связанные сзади руки.

– Адское или нет, будет зависеть только от тебя, – Люка сорвал шерстяное покрывало с моей головы.

Потребовалась секунда, чтобы мои глаза сфокусировались на нависшей надо тёмной мной фигуре. Я вскинула голову, но он поставил сапог мне на грудь.

– Доброе утро, – ласково сказал Люка. – Добро пожаловать в Гнездо.

Я отказалась отвечать ему.

Он наклонился, схватил меня за лицо и заставил втянуть щёки.

– Я сказал «доброе утро». Что говорят в ответ воспитанные люди?

Я молча уставилась на него.

– Алина, – его тон был ехидно-сладким. – Я не думаю, что ты хочешь, чтобы я занялся твоей дрессировкой. Обычно это не заканчивается хорошо.

– Я тебе не собака, мерзавец!

– Неправильный ответ, – он поднял свой ботинок и приблизил его к моему травмированному плечу, надавив на него.

Я вскрикнула от боли, слёзы подступили к глазам.

– Давай попробуем ещё раз. Доброе утро, Алина! – с энтузиазмом произнёс он, в выражении его лица читалось плотское наслаждение.

– Доброе… утро, – с трудом выдохнула я.

– Хорошая девочка, – он снял сапог и невинно наклонил ко мне голову. – О, не унывай, малышка. Скоро ты привыкнешь к тому, как здесь всё устроено, – сказал он, после чего дверь распахнулась.

Три служанки впорхнули внутрь с мисками и свежим бельём.

Он потянулся вниз и достал из пояса нож, подставив его под одну из верёвок.

– Я вознагражу тебя, развязав, но мне не составит труда снова тебя связать, если ты будешь плохо себя вести, – предупредил он.

Я неохотно кивнула.

Он разрезал верёвки, и они соскользнули с моих конечностей. Люка поднял меня и сел на край кровати, поставив меня между своих ног.

– Освободи меня.

– Это для твоей собственной безопасности и безопасности других. Я должен убедиться, что ты не причинишь вреда персоналу, ты, одичавшая тварь, – он хмыкнул, игриво потрепав меня по носу.

Сказать, что в тот момент я выглядела поникшей – значит не сказать ничего. Люка рассмеялся и поставил меня так, что моя спина оказалась прижата к его груди, а лицо повёрнуто к служанкам.

Они вооружились влажными салфетками, чтобы протереть моё тело и привести меня в порядок. Миска с молочной жидкостью стояла в стороне. Она пахла ванилью и имела увлажняющий эффект, что сразу ощутила моя кожа. У одной из служанок была какая-то мазь, которую она нанесла на мою кожу после того, как другие её протёрли. Я посмотрела на свою руку и попыталась определить маслянистую субстанцию. Она имела цветочный аромат. Закончив процедуру омывания, две горничные ушли, а одна осталась, наклонилась и достала что-то, что со звоном упало в стоящую перед ней коробку. Она потянулась к коробке и вытащила то, что выглядело как золотой ошейник.

Мои глаза округлились, и я попыталась встать, но Люка схватил меня за талию и усадил обратно.

– Отпусти меня! – крикнула я, поворачиваясь и ударяя его по лицу.

Он схватил меня за запястье и сильно сжал.

– Что мы только что говорили о том, как нужно себя вести?

Его хватка испугала меня, и мой взгляд метнулся к служанке, которая принесла несколько металлических предметов.

– Это что, возврат в Средневековье? – прорычала я.

– О, не воспринимай это так. Считай это просто украшением.

Служанка защёлкнула плоский ошейник на моей шее. Металл был блестящего золотого цвета, по верху шли острые узоры в виде королевской лилии. Ошейник был сделан таким образом, чтобы не позволять мне опустить голову слишком низко, не врезаясь в кожу. Он выполнял скорее декоративную функцию и должен был обеспечить лёгкую фиксацию на шее. Спереди на ошейнике была петля, словно предназначенная для того, чтобы закрепить на нём поводок. Когда служанка закончила, то передала ключ Люке, после чего собрала свои вещи и вышла, оставив нас одних.

Я чувствовала его голодные глаза на себе, поэтому старалась не смотреть на него.

– Ты не можешь вечно злиться на меня. Я твой единственный друг здесь, – вздохнул он, прижимаясь к синякам от проколов на моём плече.

– Ты обманул меня.

– Обманул? О нет, ты, наверное, путаешь меня с кем-то ещё, – проворчал он в ответ. – Я действительно имел в виду всё, что сказал тебе. Может ли он сказать о себе то же самое?

Я нервно ковырялась в ногтях, не уверенная в том, что смогу ответить на этот вопрос честно. Если Люка смог одурачить меня, я не сомневалась в том, что Сайлас тоже не был искренен со мной.

– Я сказал тебе правду, – прошептал он, его пальцы ощупывали переднюю часть моих бёдер.

– Ты притворился студентом, чтобы подобраться ко мне поближе, узнал о том, чем я занимаюсь, и всё это лишь для того, чтобы в конце концов предать меня, – я пристально посмотрела на него. – По-твоему, это значит «быть честным»?

– Как я уже сказал, я не лгал тебе, – простодушно объяснил он. – Когда-то я действительно был студентом, а врачом я стал ещё до того, как медицину стали изучать в университетах, – он взял мою руку в свою и стал изучать покрасневшие кончики пальцев. – Так что можешь себе представить, что мне было несложно собрать воедино, кто ты, хотя, признаю, я не ожидал, что ты окажешься женщиной.

Я с отвращением отдёрнула руку.

– Тебе никогда ничего не угрожало. Ты за всю свою жизнь никогда не была в опасности, – категорично заявил он. – Мистер Астор – или, полагаю, ты знаешь его как мистера Астона, – держал тебя в тайне. Представь его удивление, когда я сказал ему, что печально известной избавительницей, за которой он охотился, оказалась его скрытая жемчужина.

– Что ты имеешь в виду? – мой голос дрогнул.

– Твоя маленькая подружка ничего не сказала тебе? – рассмеялся он. – Я чувствую себя кем-то особенным, имея возможность рассказать тебе обо всём.

– Рассказать что?

– Мистер Астон держал тебя так близко все эти годы, потому что знал, что ты – Гость. Как ты думаешь, почему его дочери разрешалось иметь только одну единственную подругу? Неужели ты наивно полагаешь, что такая светская бабочка, как она, не могла иметь других друзей в детстве, исходя из своих личных предпочтений? Но она умоляла о единственном друге. Так что сложившаяся ситуация была идеальной, чтобы присматривать за тобой.

– Это не может быть правдой. Мы с ней вместе росли. Мы одного возраста. Она не может быть одной из вас, – практически вырвалось у меня. – Ты лжёшь.

– Это потому, что мы так же рождаемся и растём, но так получилось, что процесс нашего старения обычно останавливается в двадцать пять лет, – он рассмеялся. – Фиби – его младший ребёнок.

– Младший?

– Ну да, ты хорошо знакома и с его старшим сыном.

Моя бровь приподнялась в ожидании продолжения.

– Златовласый парень тоже ничего не сказал тебе? Ха-ха, сегодня явно не твой день, не так ли? – Люка покачал головой.

По мере того, как в моей голове собирались воедино части головоломки, я внутренне наказывала себя за то, что была так слепа. То, что я считала простым соперничеством и неприязнью, на самом деле было типичными взаимоотношениями брата и сестры. Их знакомство друг с другом было как никогда логичным. Как я могла не заметить их подшучивания друг над другом?

Это объясняло её недовольство тем, что мы с ним проводили так много времени вместе.

Они оба знали и ничего мне не сказали.

– Она не могла знать, что так получится, – я попыталась хоть как-то оправдать Фиби.

– Она нет, зато он знал, – Люка чертил маленькие круги по моей руке. – Он знал, кто я такой, ещё с выставки.

Всё внутри меня перевернулось и защемило. Я чувствовала, как гнев поднимался во мне с каждым новым откровением. Каждое воспоминание выглядело по-другому теперь, когда я всё узнала, выставляя всё в новом свете. Почему все всё скрыли от меня, словно я ребёнок, нуждающийся в защите? Я вполне могла сама защитить себя, если бы заранее знала все эти детали. Теперь же они были бесполезны.

Люка снял меня со своих коленей.

– Ну что ж! На этом мои обязанности на сегодня исчерпаны. Сегодня ты останешься здесь – тебе скоро принесут еду, – объяснил он, оглянувшись на меня перед тем, как выйти за дверь. – Добро пожаловать в твой новый дом, – прощебетал он, после чего закрыл дверь и запер её на ключ.

Оставшись в комнате одна, я наконец-то смогла осмотреться. Это помещение больше подходило для избалованного питомца, чем для человека. Мебели было очень мало: небольшая тахта стояла у большого окна, которое вряд ли можно было открыть. Кроме этого, здесь была кровать со множеством подушек на ней, сложенные шерстяные одеяла были аккуратно разложены на тахте. Во всей комнате не было ничего, даже отдалённо напоминающего зеркало.

Стены были пустыми и серыми, в некоторых местах краска потрескалась, что свидетельствовало об их запущенном состоянии. Это было нечто вроде выбранной наобум тюрьмы.

Я стыдливо подошла к окну и выглянула наружу, где увидела поле, окружавшее участок до самой линии деревьев. Люка вышел с кем-то через парадную дверь, закуривая. Я узнала во втором мужчине Николая, его предполагаемого друга. Люка заметил меня краем глаза и невинно помахал мне рукой, после чего вернулся к своему разговору.

Моё лицо исказилось от отвращения, когда я увидела его, поэтому я поспешно отвернулась от окна. Схватив шерстяное одеяло с кушетки, я закуталась в него. Я попыталась вспомнить, что же произошло. Где была моя одежда? Мне нужна была моя сумочка, в которой лежал яд. Неизвестно, что они задумали, поэтому я не могла себе позволить долго оставаться безоружной.

Я заползла на кровать и уставилась на маленькие трещинки в краске, пытаясь думать.

Что есть реальность? Что я теперь знаю?

Настоящее имя Виктора было Люка. Люка был психопатом по найму. Сайлас и Фиби были родными братом и сестрой. Фиби всё это время была вайпером, хотя и была молода. Меня добавили в коллекцию Гостей в Гнезде. Я находилась в Гнезде, где-то за городом. Скорее всего, в одном из владений мистера Астона, который также являлся их отцом. Мистер Астон тоже готовил меня к этой участи, то ли из милосердия, то ли по злому умыслу.

Я застонала и схватилась за пульсирующую голову. Для меня всё это было слишком сложно, но я изо всех сил старалась разложить всё по полочкам в своей голове, прежде чем мне пришлось бы столкнуться с этими существами лицом к лицу.

Единственное, что меня успокаивало, – это уверенность в том, что они не собирались меня убивать, исходя из слов самого Люки, хотя это вовсе не означало, что они не будут издеваться надо мной по очереди. Хуже всего было то, что все те, кто, как я надеялась вначале, стали бы меня искать, вряд ли вообще когда-нибудь придут за мной.

Все, кого я знала, обманули меня.

Я больше не доверяла ни одному из этих людей.

Хотя моя ситуация была довольно сложной, матрас оказался добротным, поэтому я проспала всю ночь лучше, чем могла себе представить вначале. Я заснула сразу после того, как меня оставили одну, и не проснулась до следующего утра, погрузившись в сон, позволив депрессии полностью овладеть собой и высосать из меня всю энергию. Было бесполезно игнорировать это чувство беспомощности. Фитиль моей воображаемой свечи потух, и воск больше не горел. Так что я решила использовать эту возможность, чтобы отдохнуть.

Пока я тихо лежала, служанки то и дело входили и выходили, чтобы забрать подносы с едой, которую я оставила нетронутой. Я ни разу не двинулась со своего места на кровати, и меня никто не беспокоил.

Вдруг острое жало впилось в моё раненое плечо, и я вздрогнула, схватив чью-то бледную руку.

Она вскрикнула от резкого движения.

– Фиби, – мои глаза расширились от удивления.

– Алина…

– Что ты наделала? – моё выражение лица болезненно исказилось.

Она избегала моего взгляда.

Я дёрнула её за руку, чтобы притянуть к себе.

– Ты меня слышишь? – крикнула я.

Она выглядела жалко. Как нашкодившая собака, которую поймали с поличным. Неужели она была настолько слаба, чтобы позволить им делать нечто подобное? После всего, что я для неё сделала, она не смогла найти в себе силы довериться мне, сказать мне правду? Эмоции кипели во мне, но я почти не чувствовала сочувствия к ней. Я ещё крепче сжала её запястье.

– Т-ты делаешь мне больно, – сдавленно сказала она.

– Отлично. Ты это заслужила, – усмехнулась я. – Раз уж ты настолько была уверена в себе, в своей способности защитить меня, что даже не предупредила о реальной опасности, то теперь ты поможешь мне выбраться отсюда, – мои слова резанули по ней, словно лезвие ножа.

Я чувствовала, как она старалась сдерживаться.

– Я не могу, – прошептала она, с трудом глядя на меня.

– Что значит «не можешь»?» – прошипела я на неё, садясь в кровати.

– Я не знаю, как это сделать. Они следят за мной, подслушивают, – тихо сказала она и посмотрела на меня с сочувствием.

– Мне нужно, чтобы ты нашла и принесла мой клатч, – я наклонилась поближе и прошептала это ей на ухо.

– Неужели ты беспокоишься о каком-то клатче в такой момент?

– Нет, просто у меня в нём кое-что лежит. Маленькие стеклянные пузырьки длиной в полдюйма, – проинструктировала я, показывая ей примерный размер пальцами.

– Ладно, хорошо. Я попробую. Я не знаю, куда они его засунули…

– Разберись, – огрызнулась я, резко отпуская её запястье.

– Алина, – начала она, – я не единственная, кто хранил секреты!

– Неужели ты думаешь, что я прощу Сайласа и не всажу нож ему в сердце, когда увижу его в следующий раз? Даже не сомневайся в этом!

– Я имела в виду вовсе не его, – она нахмурилась. – Почему ты не сказала мне, что ты и есть знаменитая отравительница?

– По той же причине, по которой ты скрыла от меня, что ты одна из этих тварей. Или то, что Сайлас – твой брат!

– Сводный брат, – поправила она. Её глаза увидели след от укуса на моём плече. – Я могла бы тебе помочь.

– Ты поможешь мне сейчас. Это меньшее, что ты можешь для меня сделать.

Она хотела было опротестовать мои слова, но не стала. Напряжение между нами можно было резать ножом.

– Почему ты не рассказала мне? Неужели ты совсем мне не доверяешь? – спросила я.

– Алина, я не знала.

– Мы знаем друг друга с младенчества. Тебе никогда не приходило в голову рассказать мне обо всём?

– Мне сказали, что ты бросишь меня, если я это сделаю. Отец всегда говорил, что это для твоей же безопасности, – её губы дрожали. – Он сказал, что если я расскажу тебе, они причинят тебе боль, и это будет полностью моя вина. А когда мы выросли, было уже слишком поздно.

– Я бы всё равно выслушала тебя.

– Я знаю, – Фиби вздохнула. – Но ты была слишком важна для меня, я не хотела рисковать потерять тебя. Я думала, что никому не причиняю вреда, держа эту маленькую тайну в себе, – она взяла мои руки в свои. – Ты должна понять меня, из-за Сайласа мне не разрешалось иметь друзей за пределами Гнезда – я даже никогда не жила тут долго. Я умоляла отца позволить мне иметь хотя бы одну подругу, и он разрешил мне видеться с тобой. Я не могла тебя потерять. Ты – это всё, что у меня есть.

Я прочитала подтверждение этому в её глазах, но её стыд был слишком велик, он вытеснил собой всё, что она хотела сказать мне. Я обняла её, и она ответила мне тем же. Мокрые слёзы капали на моё плечо в то время, как Фиби сопела.

– Мне так жаль, Алина. Это не должно было так закончиться.

– Я знаю, я верю тебе, – мягко сказала я, крепко обнимая её. – Мы выберемся отсюда вместе. Начнём всё сначала. Уедем далеко, – было невозможно на неё злиться. Я бы не призналась в этом вслух, но мы хранили свои секреты по схожим причинам. Всё, что я делала, было направлено на защиту Фиби и таких, как она, на восстановление добра в этом мире.

Через некоторое время она тихо встала и отпустила меня.

– Я вернусь, как только узнаю, где твои вещи. Постарайся… не привлекать пока к себе внимания, – Фиби подошла к двери. Она оглянулась на меня, после чего бесшумно закрыла за собой дверь.

Сон больше не шёл ко мне. Снова ковыряясь в ногтях, я попыталась составить некий план в своей голове. Моим единственным оружием был яд, в эффективности которого я не была до конца уверена. Неужели мне придётся отравить всех, чтобы выбраться из этой дыры? Сможет ли Фиби устроить наш побег? Мне нужно было думать, но это было нелегко на голодный желудок, и мне не оставалось ничего другого, кроме как задействовать остатки адреналина в своём организме.

Я становилась всё более раздражённой. Я только начинала отходить от нового вида «самолечения», для которого, возможно, выбрала не самое подходящее время, но кто мог предвидеть, что всё так случится? Знай я всё это заранее, поступила бы по-другому.

Глава 48

Алина

С каждым днём стены давили на меня всё сильнее и сильнее.

Я могла поклясться, что комната была больше в тот день, когда меня привезли сюда. С тех пор прошло семь дней. Казалось, что кто-то специально передвигал стены на дюйм каждый раз, когда я закрывала глаза. Прошла целая неделя с тех пор, как я в последний раз видела чьё-то знакомое лицо. Компанию мне составляли только служанки, которым потребовалось несколько дней, чтобы осмелиться заговорить со мной.

В течение дня моя жизнь протекала между тремя помещениями – спальней, небольшой комнатой, выполняющей роль столовой, и ванной комнатой. В то утро мне подали на завтрак гранат, ягоды, выдержанный сыр, печенье и несколько яиц.

Я всё ещё была без одежды.

– Так, значит, ты говоришь, что Гость прислуживает добровольно? – я ела гранат, одновременно потирая покрасневшую от ошейника кожу на шее.

– Да! К Гостям обычно обращаются, когда нужен кто-то для обслуживания Гнезда или отдельного человека. Им очень хорошо платят, и их жизнь здесь вполне комфортна, – ответила служанка.

– Тогда почему меня держат насильно? – я с интересом смотрела на светловолосую девушку, сидящую напротив меня.

– К сожалению, на этот вопрос я не могу ответить. Не из-за нежелания, а просто потому, что я сама не знаю. Это довольно необычная ситуация.

Она была достаточно мила, чтобы составить мне компанию за едой, когда я просила её об этом. Все служанки казались немного невежественными в отношении большинства происходящих событий. Девушка словно вычитывала из справочника, как отвечать на определённые вопросы.

– Почему я никого не видела? Прошла уже целая неделя.

– Нам сказали, что мы не имеем права никого к вам пускать, пока вы лечитесь и привыкаете к распорядку дня, – эта фраза тоже прозвучала как хорошо отрепетированная.

Я кивнула, словно говоря ей, что она меня убедила.

– У меня пропал аппетит. Я хочу вернуться обратно в комнату, – я улыбнулась, сжав в ладони маленький сырный нож и незаметно положив его на колени.

После того, как меня проводили обратно в комнату и плотно закрыли за собой дверь, я сунула нож в наволочку. Мне стало немного легче от осознания того, что я не была совсем беспомощна, хотя я знала, что они держат меня здесь взаперти ради моей и их безопасности.

Судя по тому, что я узнала от служанок, у Гостей и вайперов было строгое расписание. Обычно звенел обеденный колокольчик, чтобы сообщить, когда вайперам разрешалось испить кровь у Гостей, и если хотя бы один из последних был изувечен, последствием могло стать изгнание из Гнезда или даже потеря пальца или двух, в зависимости от степени нанесённого повреждения.

Мне стало легче от осознания того, что несмотря на то, что я всё ещё оставалась взаперти, мой титул Гостя означал, что я обладала своего рода некими привилегиями в отношении защиты.

Последствия от принятия яда, который я протестировала на самой себе, давно прошли, но всё ещё оставалось неприятное ощущение медленного погружения в пустоту. До этого я никогда не задумывалась о том, страдала ли я сама от некоего подобия зависимости от химических веществ. Жизнь была жестокой.

Я бросилась на кровать и зарылась лицом в подушки. Пух заглушил крик отчаяния, вырвавшийся у меня из горла. Всё, что я могла делать, – это следовать распорядку дня, каким бы бессмысленным он ни казался. Я была заперта в четырёх стенах на неопределённое время, в вечном ожидании, когда в следующий раз меня накормят и искупают.

Резкий звук прорезал воздух и заставил меня вернуться в реальность.

– Добро пожаловать обратно в страну живых! – прощебетал Люка.

Он взял деревянный стул и со скрежетом протащил его по полу в угол.

– Ты не должен здесь находиться, – я быстро села. – Я знаю, что тебе запрещено приходить ко мне. Мне сказали об этом горничные.

– Ты серьёзно? – он не обращал на меня внимания, изучая расположение стула. В руке он держал тонкий плетёный кнут для верховой езды. Люка взмахнул им, со свистом рассекая воздух. После этого он стал рассматривать плоский кожаный выступ на конце.

– Ты не можешь питаться мной. Ты даже не можешь прикоснуться ко мне без разрешения. Я теперь Гость, верно? Ты можешь лишиться пальца из-за меня.

– И кто же, по-твоему, отвечает за приведение в исполнение наказаний, а? – он повернулся, чтобы встать лицом ко мне. Я заметила, что его наряд тоже походил на верховой костюм. Высокие, блестящие кожаные сапоги, тёмные брюки и свободная рубашка.

– Ты пытаешься обмануть меня?

– С чего ты взяла, что я хочу обмануть тебя? Пришло время для урока.

– Какого урока?

– Ну, скажем, ты немного права, утверждая, что ты – Гость, но проблема в том, что ты ещё и наша пленница. Пленница, над которой можно немного… поиздеваться, – Люка ухмыльнулся.

– Ты просто больной. Как ты можешь улыбаться, говоря такие вещи?

– Потому что для меня это станет развлечением, чего нельзя сказать о тебе, – он придвинулся к краю кровати, упёрся коленом в край матраса и медленно пополз ко мне.

– Ты просто садист.

– Ты так говоришь, словно мне должно быть стыдно за это, – медленно произнёс он. Его движения замерли на мгновение, после чего он сделал резкий выпад.

Я выхватила лезвие из-под подушки и, спотыкаясь, резанула его по щеке, откатившись на противоположную сторону кровати.

Он застыл на месте, проведя пальцем по свежему порезу. Кровь стекала тонкой струйкой на его руку. По его лицу поползла медленная ухмылка, прежде чем его глаза устремились на меня, сузившись в поисках добычи.

– Принимаемые тобою решения сегодня не могут быть более опасными и восхитительными одновременно!

Он снова сделал выпад, перемахнул через кровать на другую сторону и схватил меня за воротник, в результате чего острие подлокотника впилось в мою челюсть.

– Люка, не надо…

– Слишком поздно для этого, – он сверкнул глазами, оттаскивая меня в угол, туда, где стояло кресло.

Раздался тихий щелчок, после чего давление на моей шее ослабло, и ошейник с лязгом упал на пол. Я взглянула на него сквозь ресницы, потирая шею.

– Не питай напрасных иллюзий, – сказал он категорично. – Мне нужно, чтобы ты сосредоточилась на одном упражнении. Я не хочу, чтобы ты тратила свои силы на что-либо, кроме поставленной задачи.

– Что ты имеешь в виду?

Он поднял с пола банку и высыпал её содержимое рядом со стулом. Сотни рисовых зёрен рассыпались по полу, имитируя звук тихого дождя. Я подозревала, что этот звук станет единственным приятным моментом в этом занятии.

– Встань на колени.

– На колени?

– Да, Алина, ты правильно меня услышала. На колени, на рис, – проинструктировал меня Люка.

Я посмотрела вниз на рис, рассыпанный по полу. Что всё это значило?

Прежде чем я успела подумать, Люка толкнул меня, и я упала на шероховатую поверхность.

Я вскрикнула, содрогаясь от шока, вызванного этим движением. Маленькие крупинки под воздействием моего веса впились в кожу.

Люка обошёл меня и сел на стул. В таком положении я стояла спиной к нему. У него же был хороший вид: с того места, где он сидел, отлично просматривался мой боковой профиль. Он положил свою длинную плётку на колени, наблюдая за мной.

– Встань на колени и выпрямись, – приказал он, слегка постучав концом кнута по моей спине.

Встав на колени, я почувствовала, как рис заскрипел о костлявые части моих ног. Я слегка споткнулась и упала на руки.

Хлоп!

Тут он больно ударил меня плёткой по руке, и я вздрогнула, оторвавшись от земли.

– Я сказал стоять прямо, а не наклоняться ни вперёд, ни назад, – он озорно наклонил голову в мою сторону. Казалось, что он специально ждал, когда я что-то сделаю не так, и не рассказывал мне правил – мне приходилось выяснять их по ходу дела.

– Ты не можешь брать и наказывать меня, если я не знаю, чего ты от меня хочешь, – процедила я сквозь зубы, смотря на стену вместо того, чтобы смотреть на него.

– Я дал тебе довольно чёткие инструкции.

Я старалась стоять на коленях как можно прямее, но из-за риса было трудно не дрогнуть. Я слегка откинулась назад, чтобы скорректировать своё положение на грубой поверхности.

Хлоп!

Люка больно хлестнул меня сзади по бёдрам, вызвав у меня вопль возмущения. Я чувствовала, как начало болеть то место, куда попала плеть.

То же самое происходило каждый раз, когда я слишком сильно наклонялась вперёд.

Хлоп! Хлоп!

Как только я начинала двигаться, он сразу же бил меня по задней или передней части моих бёдер, чтобы держать меня прямо. Когда я смотрела вниз на свои ноги, я видела, как в местах его ударов появлялись красные полосы, которые оставались на коже рубцами.

Через некоторое время у меня начало получаться делать так, как он хотел. Я держала себя прямо, неподвижно, спокойно. Если я просто концентрировалась взглядом на стене и позволяла себе ни о чём не думать, я забывала о впивающейся в кожу, обжигающей боли. Контроль над дыханием имел первостепенное значение, когда я пыталась отключиться от всего остального. Люка перестал бить меня кнутом. Ему было нечего делать, пока он снова не решил изменить правила.

Хотя я добилась того, что он перестал хлестать меня плёткой, это нисколько не умерило пульсирующей боли у меня в голове. Боль была единственным, на чём я могла сосредоточиться и не утратить внимания на своей осанке, что грозило незамедлительным наказанием.

У меня начала кружиться голова. Вскоре я уже не могла это игнорировать, но вместе с болью пришло и другое чувство. Моё тело словно компенсировало ситуацию, посылая эндорфины. Боль и онемение нарастали небольшими порциями и становились тем интенсивнее, чем дольше я стояла. Во время первой половины пытки во мне, возможно, действовал адреналин, но теперь его не осталось, и я не могла уже отличить боль от всего остального.

– У тебя хорошо получается, Алина, – похвалил меня Люка.

Я посмотрела на него. Он расплывался и исчезал из поля моего зрения, мои глаза словно остекленели. Я не могла заставить себя заговорить. Это нарушило бы мою сосредоточенность.

– Ты хочешь встать с риса? – спросил он почти ласково.

Я медленно кивнула.

– Как мы обычно просим о чём-то? – промурлыкал Люка, после чего встал со своего места и обошёл меня спереди, опускаясь на колени прямо напротив моего лица. Его конский хлыст нежно прошёлся по красным отметинам на моих бёдрах, заставив мою кожу вздрогнуть от прикосновений.

– Пожалуйста, – едва выдавила я из себя задыхающимся голосом.

– Пожалуйста что? – спросил он, наклонив голову, словно был чем-то озадачен.

Я отчаянно хотела пошевелиться.

– Пожалуйста, позволь мне встать с риса, – мой голос задрожал.

– Ты считаешь, что ты заслужила это?

– Да, – я кивнула. – Пожалуйста, я сделала всё, о чём ты просил!

– Не всё, – Люка усмехнулся. – Я вознагражу тебя, но ты пока останешься стоять на рисе.

– Нет! – вздрогнула я. – Пожалуйста, я сделаю всё, что ты захочешь. Только позволь мне встать!

– Это очень опасные слова, Алина, – предупредил он, вставая и обходя меня сзади. – Я попрошу тебя ещё кое о чём, и тогда ты сможешь встать.

– О чём угодно, – я задрожала, руки сжались на бёдрах.

Я услышала, как два колена опустились на пол, а затем он толкнул меня вперёд.

Мой голос дрогнул, когда ладони ударились о покрытый рисом деревянный пол.

– Люка? – мой голос дрожал. – Чего ты хочешь?

Тёплый твёрдый предмет прижался к моим ногам, двигаясь между бёдер ровными дразнящими поглаживаниями.

– Нет… – вырвалось у меня.

Он наклонился вперёд и положил свои руки поверх моих, нависнув надо мной сзади.

Всё моё тело ослабло и дрожало, как загнанное в ловушку животное.

– Впусти меня, – прошептал он мне на ухо. – Разве ты не хочешь получить свою награду за хорошее поведение?

Я задрожала ещё сильнее, голова вдруг стала странно лёгкой, и я смогла сосредоточиться только на рассыпанному по полу рисе под моими руками.

Он провёл языком по моей шее, похоже, наслаждаясь вкусом пота и эндорфинов, которые бешено скакали по моему телу.

– Обещай… что это последнее, – вздохнула я.

– Это последнее, обещаю, – сказал он, прижимаясь к моей вульве.

– Скажи мне, когда ты будешь готова.

Я кивнула, тяжело сглатывая. Тепло его рук, рис, царапающий мои колени, его мягкие губы, целующие мою кожу, – всё это было слишком для меня.

– Нет, я хочу, чтобы ты это сказала, – попросил Люка, понизив голос и поглаживая моё плечо в том месте, где ранее оставил свой след.

– Я… я готова.

– К чему?

– К твоему члену, – задохнулась я. – Пожалуйста, просто вставь его и всё.

– Хорошая девочка, – в его словах ощущался голод по тому, что он собирался со мной сделать.

Он рывком подался вперёд и вошёл в меня. Сладострастие, исходящее от него, и ощущение его члена внутри показались мне цветочками по сравнению с той болью, которую мне пришлось вытерпеть в течение последующих минут, показавшихся мне вечностью.

Я сжала руки в кулаки, но он переплёл свои пальцы с моими, сжав их ещё крепче. Это было слишком интимно. Это было неправильно. Я зарыдала бы от облегчения в объятиях любого, кто мог бы прекратить это действо.

Мягкие поцелуи рассыпались по моей шее. Их нежность заставляла мою кожу вздрагивать и краснеть. Мои локти подкосились, и я опустилась грудью на землю, выпустив свои пальцы из руки Люки, пытаясь опереться на них.

Он захихикал и наклонился вперёд, проведя руками по моему позвоночнику, положив затем одну руку на мою шею, а другую – на талию, в то время как сам он двигался во мне, сотрясая моё тело каждый раз, когда он входил в меня глубже. Мои колени и грудь скребли по полу, зёрна впивались в кожу.

– Что ты чувствуешь, Алина? Это так, как ты себе представляла, или ты с нетерпением ждала чего-то другого? – поддразнил он меня.

Я покачала головой, отказываясь отвечать.

Его рука, лежащая у основания моей шеи, плавно переместилась вперёд, пальцы коснулись затылка, а затем, взяв в кулак волосы, дёрнули меня вверх, пока моя спина не коснулась его груди.

– Я задал тебе вопрос, – прошептал он. – Но раз уж ты не хочешь произносить свой ответ вслух, позволь мне сделать это за тебя.

Он положил вторую руку мне на талию, чтобы затем упереться ею в нижнюю часть моего живота.

– Ты сейчас ненавидишь саму себя, потому что знаешь, что тебе приятно. Ты чувствуешь меня глубоко внутри, – он надавил на мой живот, проталкиваясь ещё глубже. – Самое ужасное заключается в том, что ты хочешь, чтобы я находился тут, в твоем лоне, а ты бы умоляла меня спариться с тобой, погрузиться в тебя до конца. Но ты слишком упряма, чтобы позволить этой мысли выразиться в виде мольбы на твоих сладких губах, – задыхался он, двигаясь всё быстрее и всё глубже.

Я вскрикнула, мои ногти впились в его бёдра, пока он трахал меня, как какое-то животное.

Он потянул меня за волосы, прижавшись своей щекой к моей.

– О, Алина… ты такая мягкая. Твоя плоть такая податливая и сладкая, внутри и снаружи. Мне доставляет огромное удовольствие видеть, как ты страдаешь, – стонал он, покусывая мою шею, грубо надавливая на мой живот, откидываясь на колени и заставляя меня сесть на него, пока он пульсировал, наполняя меня своим семенем.

Меня трясло хуже, чем когда-либо в жизни. Слёзы бесконечно падали из моих глаз, но я не осмеливалась издать ни звука. Когда я посмотрела вниз, то увидела, как его шипы упираются в мои бёдра, желая оказаться внутри, но находясь вне досягаемости от моей плоти. Меня немного успокаивало то, что он хотя бы избавил меня от этой боли и смущения, но я тут же почувствовала себя виноватой за то, что мои мысли могли служить оправданием ему после всего, что он сделал со мной.

Он отпустил меня, и я соскользнула с его коленей, когда он закончил.

Я свернулась калачиком на полу, умирая от стыда за то, что я получила хоть немного удовольствия от произошедшего. Я чувствовала себя так, словно моё тело больше не принадлежало мне. Каждая моя клетка чувствовала себя отвратительно и одновременно вибрировала от возбуждения. Я не могла этого вынести. Я чувствовала себя виноватой.

– Какое прекрасное зрелище, – его руки обвились вокруг меня, когда он прижал моё обмякшее тело к своей груди. Люка донёс нас до кровати и устроился у изголовья. Теперь он был нежен со мной, возвращая в моей памяти то знакомое чувство, которое я испытывала, когда была рядом с… Виктором. Было ощущение, что этот человек, некогда бывший моим другом, умер, что он никогда не был настоящим, но остался в моей памяти. В моей голове пронеслось ощущение, что Люка убил Виктора, заставляя меня скучать по нему ещё больше. Но моё тело не знало этого, что ещё сильнее запутывало ситуацию.

Я тупо смотрела вниз на обтрёпанный кусок нитки на одеяле, пока Люка… лизал меня?

Он согнул мою ногу, облизывая красные порезы и царапины на моих коленях, обезболивая мои раны. Он нежно поцеловал мои ладони, прежде чем лизнуть вдоль порезов, раздражая мою кожу. Странно, но, кажется, он находил утешение в этом действии, когда прижимал меня к себе.

Моя голова упиралась в его грудь. Я словно пробежала марафон, полностью вымотанная психически и физически. Моему телу не хватало сил даже на то, чтобы дрожать, трепетать или отстраняться от его прикосновений.

Я даже не обратила внимание на скрип двери, когда она открылась. Всё, чего мне сейчас хотелось, – это закрыть глаза, что я и сделала.

– О-о-о, ты немного опоздал, чтобы присоединиться к нам, но, может быть, в следующий раз?

Последовала долгая пауза, хотя я и без слов знала, кто только что вошёл в комнату. От этого мне захотелось зарыться поглубже в матрас, словно это был зыбучий песок, отягощённый моим унижением.

– У тебя есть… ровно тридцать секунд… чтобы всё объяснить, – слова прозвучали настолько болезненно, будто Сайлас пытался изо всех сил сдержать свою ярость, которая, словно поток ревущей реки, была готова снести всё на своём пути.

– Я обучал нового питомца, конечно же. Мы отлично провели время, правда, Алина?

Я покачала головой, и меня обдало жаром.

– Двадцать секунд…

– Не будь глупцом, Сайлас. Мы оба знаем, что ты и пальцем меня не тронешь, пока у меня в руках твоя драгоценная тень. Один щелчок моего запястья по её шее, и её не станет, – сказал Люка таким бодрым тоном, словно рассказывал легкомысленную шутку. Затем он пересадил меня к себе на колени так, что моя спина оказалась прижатой к его груди.

Я зажмурила глаза, когда он раздвинул мои ноги в стороны, чтобы показать Сайласу, что он только что сделал. Я задрожала, когда горячая сперма потекла у меня между ног. Всё, что мне удалось, – это хныкнуть, а затем я закрыла рот руками, чтобы заглушить всхлип.

– Жду тебя в саду через десять минут.

– Звучит как свидание, – промурлыкал Люка.

В воздухе повисло густое напряжение, когда слова иссякли. Либо им было больше нечего сказать, либо они не хотели говорить этого при мне. Казалось, прошла целая вечность. Я хотела остаться одна, хотела, чтобы они оба оставили меня в покое, а не использовали в качестве разменной монеты для своих идиотских игр.

Моё желание исполнилось: мой разум погрузился во тьму, не помня даже, как захлопнулась дверь. Я снова уснула.

Глава 49

Существо

Перед моими глазами промелькнули все давно забытые способы пыток. Отрезать ему пальцы или член – этого было бы недостаточно, чтобы насытить ту ярость, которую я почувствовал, увидев, что он с ней сделал.

Моя бедная Алина была вынуждена терпеть это чудовище. Я скривился от отвращения при воспоминании о том, как смешались их запахи, наполняя комнату и обжигая мой нос и горло, словно хлорка.

Я хотел найти способ заставить его медленно прочувствовать свою собственную смерть, – совсем как Прометей, когда хищная птица поедала его внутренности каждый день его жалких вечных страданий, которые он называл жизнью.

Как бы жестоко я ни представлял себе смерть Люки, это меня не удовлетворяло. Ничто не успокаивало меня. Я был словно бык, реагирующий на красную тряпку, и так будет до тех пор, пока моя ярость не выплеснется в реальность.

– Всё это довольно романтично. Ты уверен, что не флиртуешь со мной? – поддразнил меня Люка, выходя в сад из-за аккуратно подстриженной живой изгороди.

Мой кулак уже встретился с его лицом, и я услышал треск от перелома то ли его челюсти, то ли моей костяшки. Я был слишком зол, чтобы различать что-либо. Двигался, подчинённый инстинкту.

Я снова замахнулся, но он поднял руки так, что мой кулак пришёлся по его предплечьям.

– Вижу, ты уже завёлся, – Люка рассмеялся.

– Я собираюсь вырвать все конечности из твоего тела и избить тебя ими, – прорычал я. – Ты слышишь меня? Я позабочусь о том, чтобы ты был жив лишь настолько, чтобы чувствовать всё, что я с тобой буду делать.

– Как меня это возбуждает! Такие игры в моём вкусе! – он ухмыльнулся. – С какой стати тебе так беспокоиться о ней? Она может быть нашим общим питомцем, как ты думаешь?

– Она никакой не питомец, – шипел я, хватая его за горло и прижимая к изгороди. Я мог бы просто дёрнуть его за голову и оторвать её прямо здесь, обильно полив сад его кровью.

– Не-а, – он неодобрительно щёлкнул языком. Он схватил меня за запястья и сжал. – Ты забыл о том, кто ты, Сайлас, – он отдёрнул мои руки от своей шеи и грубо оттолкнул меня. – Неужели ты так переживаешь из-за обычной добычи?

– Ты бы не трахнул её, если бы в самом деле думал о ней, как об обычной добыче, – бросил я ему в лицо.

– Ты прав. Я, конечно, успел привязаться к нашей маленькой птичке, но я не настолько глуп, чтобы спариваться с ней, – усмехнулся он. – О чём ты думал? О том, что вы с ней будете жить долго и счастливо? О том, что она будет кормить тебя завтраком по утрам и ужином, когда ты будешь возвращаться с работы домой?

– Конечно, нет, но в ней есть внутренний потенциал, делающий её благороднее нас с тобой и придающий ей силы, чтобы двигаться вперёд, несмотря ни на что. Я знаю, что ты тоже это прекрасно видишь, – я кружил вокруг него, а он повторял мои движения. – Её кровь гораздо более ценная, чем всё то, что отец прятал здесь. Представляешь, какой она станет, если обратится?

– Возможно, но с какой целью? Всем давно известно, что ты хочешь править Гнездом вместо отца. Ты планировал начать своё правление вместе с ней? – весело спросил он. – Хочешь начать всё с нуля?

– Не притворяйся, что ты испытываешь преданность моему отцу. Когда кто-то предлагает тебе деньги, ты следуешь за ним, забывая обо всём на свете, – я усмехнулся, снова сделав выпад и врезав кулаком ему в живот.

Он схватил меня за плечи и повалил назад. Мы боролись, катаясь по аккуратно подстриженной траве, приминая газон и отбрасывая во все стороны комки грязи.

– Даже если это и правда, то к тебе я тем более не испытываю никакой преданности, – Люка схватил меня за волосы и укусил в шею.

Я зашипел и оскалил клыки, пытаясь укусить его в ответ, но он держал меня на расстоянии вытянутой руки.

Я поцарапал его, но он укусил меня за руку и снова пнул.

Укусы, царапины, пинки – мы собирались разорвать друг друга на части. Ни одно из этих действий ни к чему не привело из-за равного соотношения наших сил и энергии. В конце концов мы стояли друг напротив друга избитые и окровавленные. Солнце к тому времени уже скрылось за горизонтом. Всё, что мы могли делать, – это смотреть друг на друга и изучать раны от ударов, которыми мы обменялись. Мы сидели в тишине на противоположных сторонах сада, окружённые трепещущей от прохладного ветерка листвой, и ни у кого из нас не было сил продолжать эту бесполезную борьбу.

– Я сделаю так, что ты никогда не узнаешь покоя, – пообещал я.

– Я даже не знаю, что это такое, – ответил Люка.

В то утро я навестил её, но она ещё не пришла в сознание настолько, чтобы заметить это. Я никогда ещё не видел её такой подавленной, такой отрешённой. Даже в состоянии покоя она выглядела так, будто с ней случилось что-то ужасное, будто что-то сломалось внутри неё. Служанки говорили, что она отказывалась от пищи, и это было похоже на правду, судя по мертвенно-бледному цвету её кожи. Нежно-розовый оттенок её губ и щёк стал бледным и тусклым. Это место убивало её. Мне нужен был способ вытащить её отсюда, но Люка не спускал с меня глаз, словно ждал повода, чтобы разорвать меня, так же, как и я его.

Я сидел на краю её кровати, любуясь тем, как мягкий утренний свет проникал в окно, медленно перемещаясь по полу. Мне было достаточно просто видеть её, знать, что она была жива и скоро поправится, хотя правда была в том, что она медленно угасала в этом месте, которому она не принадлежала. Она не должна была тут находиться.

Я провёл пальцами по её волосам, лёжа рядом. Она не просыпалась, но я чувствовал её дыхание. Люка сделал с ней что-то такое, что истощило её настолько, что она погрузилась в глубокий сон.

Я дорожил любым моментом, проведённым с ней, даже таким. Вполне возможно, когда-нибудь мы сможем оглянуться назад и поздравить друг друга с тем, что мы смогли преодолеть всё это. Мне хотелось уехать куда-нибудь далеко-далеко, где нас никто никогда не найдёт, и мы сможем спокойно прожить с ней всю оставшуюся жизнь. Эти годы станут для меня самыми счастливыми.

Ещё немного и Люка заметил бы моё отсутствие. Мне следовало скорее вернуться назад.

– Скоро всё это закончится, я обещаю тебе, – прошептал я, нежно обнимая её лицо, прежде чем поцеловать в лоб. – Потерпи ещё немного, совсем немного… Я им всем отомщу.

На нижних этажах Гнезда было очень душно. Каждый день напоминал праздник, столько народу кружило повсюду. Все были одеты в светлые дорогие одежды, создавая впечатление чистоты и опрятности, несмотря на нездоровую реальность этой общины. Разве не лицемерно, что пока ты щеголяешь в воскресном костюме, у тебя между зубов застревают кусочки человеческого мяса?

В каждом углу стояли цветы, на столах красовались замысловатые экспозиции, в коридорах и у дверей – вазы. Всё это служило лишь для того, чтобы скрыть металлический запах крови.

Но на самом деле запах тут был ещё ужаснее, чем просто зловоние телесной жидкости. Кроме того, у обитателей Гнезда не было никакой необходимости поддерживать видимость чего-то. Было бессмысленно притворяться вежливыми существами.

Слуги суетились, готовя еду, хотя большая её часть предназначалась не для вайперов. Помимо крови, что давали Гости, вайперы потребляли и другие блюда. Человеческое мясо играло немаловажную роль, хотя Гости считались основным лакомством. Я подозревал, что на всей территории поместья содержалось около двадцати девушек.

Дом был светлым, с большим количеством кремовых и светлых цветов. Это придавало ему ощущение стерильной чистоты.

В этом Гнезде когда-то проживало около двадцати семей, включая мою собственную, хотя на данный момент тут оставался только мой отец. Какими бы современными ни казались ему Гнёзда, их можно было сравнить с дворцами эпохи романтизма. Возможно, мне бы больше понравилась идея Гнезда, не будь оно таким консервативным. Его обитатели притворялись, что их отношение к Гостям справедливое и либеральное, а на самом деле просто закрывали глаза на жестокость моего отца. Трусы. Все якобы были на одной стороне, но единственная сторона, которую они принимали, была их собственная.

Я вошёл на кухню, намереваясь сварить чашку кофе, но темноволосый дикарь опередил меня и первым занял помещение.

– Сайлас! Неужели вся эта грубая возня прошлой ночью нагуляла тебе аппетит? – Люка ухмыльнулся, и его покрытое синяками лицо привнесло краткий миг радости в мою горькую реальность.

– Да, сделай одолжение, подвинься, – пробормотал я, вставая рядом с ним, чтобы налить немного кофе из стоящей на столешнице кофеварки. Каждый раз, когда я двигал рукой, у меня болели все царапины и укусы, которые он оставил на моём плече.

– Как ты нашёл её сегодня утром? – он ухмыльнулся. – Ты заметил все те красивые отметины, которые я на ней оставил? Если бы ты видел её! Она была великолепна.

– Ещё одно слово о ней, и я отрежу твой язык.

– А что ты вставишь мне в рот вместо него? – он повысил голос, заставив несколько находящихся на кухне глаз скользнуть в нашу сторону.

– Замолчи, – прошипел я, толкая его в грудь.

Некоторые другие вайперы настороженно посмотрели в нашу сторону.

– Осторожно – у тебя здесь нет сторонников. Тебя окружают одни из самых старых вайперов, которых ты когда-либо знал. Не советую давать им лишний повод для того, чтобы избавиться от тебя, – Люка поднял руки в знак капитуляции.

Я отступил и вернулся к своей чашке кофе, прислонился к стойке и начал потягивать горячую жидкость. Сосредоточиться на горьком вкусе было проще, чем пытаться допросить Люку, когда на нас смотрело столько глаз. Он был в безопасности, пока Гнездо было цело.

– Когда вернётся мой отец?

– Возможно, через две недели, – Люка пожал плечами, прислонившись к стойке рядом со мной. – А что? Боишься встречи с папочкой?

– Нет, – просто ответил я, погрузившись в размышления.

– Уверен, он будет в восторге, узнав, что его сын переспал с самой избавительницей, которая, к тому же, является ещё и Гостем. Это наверняка добавит тебе очков в его глазах, – саркастически заметил он.

– Не может же он ожидать, что я буду следить за тем, кого он считает своей собственностью, а кого нет.

– Нет, конечно, но теперь понятно, почему ты не нашёл её раньше, – Люка рассмеялся. – Скорее всего, он спрятал её подальше, чтобы защитить от тебя.

– Чушь!

– Он спрятал её у всех на виду, рядом с твоей прекрасной сестрой.

– Ещё раз упомянешь одну из них, и я без колебаний устрою скандал, – мой взгляд метнулся к нему. – Фиби – вне зоны доступа. Отец оторвёт тебе голову, если ты будешь вмешиваться в дела его любимицы.

– Я уверен, что «его величество» всё поймёт. Может, он даже отдаст её мне в награду, если я убью тебя прямо сейчас.

– Ей не нравятся такие как ты, – сказал я прямо. – Ты не получишь столько радости от завоевания, как тебе может показаться сейчас.

– Странно, я думал, что ты совсем не навещаешь свою младшую сестрёнку, поскольку ты за всё это время не заметил эту драгоценность, именуемую её подругой.

– Это неправда. Я хорошо знаю свою сестру и часто навещаю её, когда она одна. Она запретила мне посещать свои вечеринки, потому что ей не нравилось, что я «соблазняю её гостей», как она говорила. Кроме того, очень легко не заметить такую тень, как Алина, поскольку она вообще редко посещает подобные мероприятия.

– Ты думал, что у твоей сестры нет друзей?

– Я знал, что у неё есть одна подруга, – я вздохнул. – Но сестра специально скрывала её от меня. От скольких мужчин Фиби избавилась, потому что они просто чем-то расстроили её подругу? Моей сестре потребовались годы, чтобы отказаться от привычки вмешиваться в личную жизнь Алины. Они похожи друг на друга гораздо больше, чем им хотелось бы. Я слишком поздно узнал, что Алина была той самой подругой.

– Жаль, что она понравилась вам обоим.

Я закатил на это глаза и отошёл. Не было смысла позволять ему издеваться надо мной. Он лишь провоцировал, рассчитывая на любой конфликт, лишь бы у него был повод выпотрошить меня. У меня появился новый план, как выбраться из этой передряги, и как для этого можно было использовать Люку.

Глава 50

Алина

Распорядок дня тут был настолько однообразным, что я почти совсем перестала различать дни.

Прошла уже неделя или всего несколько дней? Единственное, что менялось каждый день, было меню. Всё остальное повторялось: мытьё, умывание, мытьё, умывание и так далее.

Они по-прежнему позволяли мне находиться только на втором этаже. Иногда я слышала людей внизу. До меня доносились звуки праздника, шутки, чоканье бокалов, еда, танцы, музыка.

Наверное, так чувствовали себя медведи в спячке. Дни были однообразными и скучными, и не было ничего, что могло бы хоть немного разогнать скуку. Единственное, что можно было делать, – это спать.

Они не позволяли мне держать при себе никаких предметов. Ничего, что могло бы развеселить меня. Я просто ждала, когда кто-нибудь заглянет ко мне в комнату, хотя это случалось довольно редко. Это было похоже на рулетку. Повезёт ли мне в следующий раз, и ко мне придёт Фиби, кто-либо из обслуживающего персонала, или удача отвернётся от меня, и меня снова будет мучить очередной вайпер?

Каждую ночь, когда я лежала, свернувшись калачиком на кровати, ничто не предвещало изменений в рутине. Тихая дрейфующая ночь, мои мысли и сны шли рука об руку, пока не начинали сливаться воедино. Время от времени мне снились сны о том, что мне удавалось сбежать, что я бегу по этому широкому полю, ветер развевает мои волосы, а мои ноги сами несут меня к свободе.

Потом я обычно просыпалась, начинала плакать и снова засыпала. Всё это длилось уже много ночей.

Среди моей дремоты кровать прогибалась то на одну, то на другую сторону.

Руки – одна пара – нет, две.

Когда я лежала на боку, два тела сжимали меня между собой.

Я чувствовала чьи-то губы против своих, мягкие и знакомые. Я отвечала на поцелуй, зная, что это был Сайлас. Он был таким реальным, таким тёплым рядом со мной. Кончики его пальцев оставляли горячие следы на моей коже, заставляя меня дрожать.

Тело позади меня не могло быть никем иным, кроме как Люкой. Мягкие завитки его волос щекотали мне шею, когда он целовал мою кожу, позволяя своей нижней губе тянуться, когда он переходил к моему плечу. Был ли это сон? Или я просто надеялась на то, что это всего лишь сон?

Сайлас перемещался от моих губ вниз, к моей груди, нежно брал мой сосок между зубами, а затем обхватывал его губами. Меня словно било электрическим током, когда он прикусывал меня.

Руки Люки обвивались вокруг моей талии, прижимая мои бёдра к себе, в то время как он сосал мою шею. Его рука тянулась вниз и касалась моих ног. В этот момент Сайлас обычно шипел на Люку.

Однажды я открыла глаза. Оказалось, что это был совсем не сон.

С каждым мгновением их прикосновения становились всё более грубыми и собственническими. Это было похоже на то, что они оба боролись за одну и ту же территорию, а я застряла посередине. Их руки отмечали, что принадлежит каждому из них.

– Прекратите… – едва успела я произнести это слово шёпотом, как Люка вонзил свои клыки в моё плечо.

Моё тело пронзила дикая боль. Словно он не обладал ядом, необходимым для онемения, или же просто не хотел его использовать.

Зная о его садистских наклонностях, я больше склонялась ко второму варианту.

Я моргнула, отгоняя помутнение зрения, и уставилась на Сайласа.

Как ты мог допустить такое?

– Мне очень жаль, – Сайлас обхватил руками моё лицо, и на его чертах появилось жалостливое выражение. Затем его похожие на иглы зубы пронзили другое плечо, давая мне некоторое облегчение от укуса Люки.

Я издала жалкий звук, похожий на скулёж котёнка, раны которого клюют вороны. Чувствовать себя совершенно беспомощной и находящейся во власти не одной, а сразу двух тварей было достаточно, чтобы из моих глаз полились слёзы. Моё положение с каждым днём становилось всё хуже и хуже.

– Оставьте меня в покое, – закричала я, хотя слёз у меня больше не было. Я и так проплакала несколько дней, находясь в полном одиночестве в своей тюремной камере. Я попыталась сесть.

Челюсти Люки сжались сильнее, когда его руки обхватили меня.

Они позволили мне сесть, один спереди, другой сзади, но не освободили меня от своей смертельной хватки. Я сглотнула и уставилась в потолок. Трещины и вмятины были едва заметны на фоне яичного цвета краски, которая пыталась их скрыть.

Я попыталась прикрыть руками свою обнажённую грудь.

Ничто больше не принадлежало мне. Ни моё тело, ни мои слова. Я попыталась свернуться калачиком, но они не позволили мне этого.

Рука Люки в какой-то момент оказалась слишком близко к Сайласу. Он отстранился от меня только для того, чтобы оскалить свои окровавленные дёргающиеся клыки на Люку и зашипел. Люка отпустил мою шею, чтобы прошипеть в ответ, заставив меня вздрогнуть.

Их жадные руки схватили меня и держали между собой, пока они опустошали меня. У меня потемнело в глазах, моё зрение сузилось, пока я не погрузилась в черноту, – но где-то далеко я всё ещё слышала звуки, издаваемые двумя монстрами, чувствовала их зубы во мне, их руки на мне.

Я проснулась в то утро в своей маленькой комнате, пока горничные суетились вокруг меня, пытаясь собрать по кусочкам. Эта суета вокруг тел Гостей приобрела для меня особый смысл, когда я подумала о том, как больной или раненый скот мог навредить здоровью потребителя. Теперь я начинала понимать, что Гости были незаменимы, а это означало, что у меня были рычаги влияния на этих двух животных. Судя по тому, что я могла сказать о правилах в этом Гнезде, кормление было скорее привилегией, а не правом. Именно поэтому два вайпера скрывали меня от остальных. Для кого они меня берегли?

Почему все прислуживающие девушки выглядели такими взволнованными? Они были шокированы тем, что я пришла в себя. Когда я попыталась сесть, служанки кинулись ко мне и потребовали, чтобы я оставалась неподвижной.

Я поднесла руку к плечу и вздрогнула. Кожа на них казалась такой нежной.

То, что произошло накануне, снова нахлынуло на меня. Я почувствовала, как моё лицо стало горячим от гнева и смущения. Эти эгоистичные твари.

Скрип двери вернул моё внимание на землю.

– Я ведь не помешал, правда? – в комнату вошёл пожилой мужчина, высокий и долговязый, как пугало.

Мне захотелось заплакать.

– Доктор Хейс? – прошептала я.

– Ах, Алина, хотел бы я сказать, что рад снова видеть тебя, – неловкая улыбка появилась на его лице. – Оставьте нас одних, – приказал он служанкам, и они все вышли.

– Вы знали, – упрекнула я его. – Вы обо всём знали и не сказали мне.

– Пожалуйста, держи себя в руках. Я знаю, что для тебя это очень нелегко, – он пододвинул табуретку и сел у моей кровати. – Я слышал, что у тебя была тяжёлая ночь.

Я проигнорировала его.

– Почему вы не предупредили меня? Почему ничего не рассказали мне?

– Я пытался навести тебя на эту мысль, но ты слишком упряма, – заявил он с важным видом. – Я даже пытался испортить твой маленький эксперимент. Ты сама виновата в том, что оказалась здесь. Твоё любопытство погубило тебя, – он оскалился, прежде чем отодвинуть мои волосы, чтобы посмотреть на шею. – Я вижу, что тебе устроили радушный приём.

– Вы такой же мерзавец, как и они, – я оттолкнула его руку. – Вы добровольно работаете на них.

– Они платят мне за то, что я слежу за тем, чтобы источник их пищи не испытывал боли, не получал травм и был здоровым, – объяснил он, игнорируя мои протесты и проверяя другую сторону моей шеи. – Мне любопытно узнать, что ты понимаешь под словом «жестокость»?

– Они насильно привезли меня сюда.

– Ты единственная такая, Алина, – доктор Хейс вздохнул, придвинулся ближе и подготовил стетоскоп. – Все остальные Гости здесь по собственной воли, потому что сами так решили, – объяснил он, положив холодную часть своего прибора мне на грудь. – Тебе следовало остановиться и перестать вершить правосудие над людьми с того момента, когда Люка прибил тело той женщины к твоей двери, – продолжил он. – А сейчас сделай вдох и выдох, – продолжал он.

Я выполнила его просьбу.

– Алина? – раздался тоненький голосок из дверного проёма. – О, прошу прощения. Я не знала, что осмотр ещё не закончился, – смущённо промямлила рыжеволосая нимфа.

– Не нужно извинений. Мы уже закончили, – доктор Хейс выдернул стетоскоп из ушей, завернул его и убрал в свой чёрный ридикюль. – Присматривай за ней. Не оставляй её наедине с посетителями. Лучше всего, чтобы при ней постоянно находилась служанка, – он поднялся со своего места.

– Не нужно. Я сама буду присматривать за ней, – Фиби неловко улыбнулась ему, и он ушёл, закрыв за собой дверь.

– Ты нашла его? – я прочистила ноющее горло, потирая от волнения лицо.

– Да, – прошептала она, подойдя ко мне и вложив в мою руку небольшой пузырёк.

– А где остальные?

– Я их спрятала. Я решила дать тебе один на всякий случай, – Фиби взяла меня за руку. – Что мы будем делать дальше?

– Я не знаю.

– Не знаешь? Что значит «не знаешь»? Я думала, у тебя есть план! – надавила она на мою руку, тревожно сжимая её.

– Я ещё не задумывалась над этим. Всё, что я знаю, это то, что мне в любом случае придётся использовать яд. Ты узнаешь, когда я это сделаю, – я перевела взгляд с пузырька на руку, которую она сжимала. – У нас будет лишь один шанс, чтобы убежать, что сопряжено с определённой опасностью для нас обеих. Я предлагаю составить план. Ты же у нас хороший планировщик.

– Я не знаю, с чего начать.

– Придумай. Если ты можешь организовывать балы и всякие торжественные мероприятия, то сможешь составить план побега и для нас. Выбери любое место, где мы сможем спрятаться, лишь бы подальше отсюда.

– Хорошо, – мягко сказала она. Меня чуть не стошнило от этого обеспокоенного выражения на её лице. Смогу ли я выбраться отсюда? Я надеялась, что Фиби не подведёт и придумает хороший план на тот день, когда придёт время.

Глава 51

Алина

Знать, что на тебя смотрят, как на домашнего питомца, было ещё хуже, чем одиночество.

Мы спустились по лестнице и увидели, как несколько мужчин в повседневной одежде и женщин в красивых платьях сидели за столиками и развлекались в общей гостиной. Их голоса затихли, когда вошла я. Когда я взглянула на них, их глаза сияли хищным блеском. Мужчины и женщины смотрели на меня так, словно я была цирковым животным, за просмотр которого они заплатили немалые деньги. Мне понадобилась вся сила воли, чтобы не наорать на них, поскольку я и без того была раздражена.

Единственной положительной стороной всего этого было то, что мне наконец было позволено одеться. Мне выдали простое белое платье, оставив при этом унизительный золотой ошейник.

Прежде чем меня усадили в кресло в углу, я уже мысленно провела инвентаризацию винных бутылок, разбросанных по гостиной. Я также обратила внимание сразу на двух знакомых существ передо мной. Они оба были крайне удивлены тем, что я находилась внизу, и, вероятно, задавались вопросом, что я такого сделала, чтобы убедить служанок выпустить меня из моей маленькой аккуратной клетки.

При взгляде на них моя кожа начинала зудеть. Мне срочно нужно было чем-то занять себя. Я с тоской посмотрела на других людей, которые пили и смеялись друг с другом на этом случайном собрании. Нерешительно я пробралась к небольшому декоративному столику, на котором лежали небольшие кусочки фруктов и сыров, приготовленные для Гостей.

Остальные Гости были одеты в такие же белые платья, но без декоративных элементов на шее.

Я уставилась на разложенные фрукты, отщипнула кусочек яблока и осмотрела его.

– Хочешь что-нибудь покрепче? – передо мной появилась рука с бокалом.

Я медленно взяла стакан и посмотрела на мужчину рядом со мной, который был никем иным, как Сайласом.

– Думаешь, моё прощение можно купить спиртным? – усмехнулась я. Я чувствовала, как мой лоб начал подёргиваться от злости, которую я на него затаила. Я снова начинала ненавидеть его. Его эгоизм и желание насытиться побеждало всё остальное.

– Возможно, – его глаза пробежались по мне, оценивая ущерб, нанесённый прошлой ночью.

– О, большое спасибо за то, что ты спросил меня о моём самочувствии! Мне гораздо лучше, ведь доктор наложил на меня швы после того, как два диких зверя напали на меня в моей собственной постели! Это так любезно и по-джентльменски с твоей стороны, что ты беспокоишься обо мне, – сказала я с сарказмом, отвернувшись от него, чтобы посмотреть на происходящее в гостиной.

– Алина, – начал он.

– Я ненавижу тебя, Сайлас. Я просто хочу, чтобы ты знал это на будущее, – я залпом опорожнила бокал фруктового вина и только после этого смогла снова начать дышать.

– Я знаю, что ты сейчас чувствуешь! – Сайлас наклонился ко мне. – Люка позволил мне находиться в комнате только в его присутствии.

– А ты не думал, что, может, тебе необязательно было находиться там? – я мотнула головой в его сторону. – Ты не думал о том, что если бы ты не был таким эгоистом, меня бы здесь не было? – я повысила голос.

– Алина, пожалуйста, не повышай …

– Что? Мой голос? Мы теперь боимся общественного мнения? Как когда-то я боялась, что меня увидят с тобой? – заорала я на него.

Уголком глаза я заметила приближающегося Люку.

– Нет! – закричала я и запустила бокалом ему в голову, но Люка успел вовремя отодвинуться, так что стеклянный фужер разбился о стену позади него.

Гости салона посмотрели на нас и зашептались. Как они смели делать вид, что удивлены? Почему никто из них не поспешил помочь мне? Почему их не насторожило, что избитая и покрытая синяками женщина с ошейником была заперта наверху?

– Достаточно, – негромко произнёс Люка, схватив меня за руку.

– Прошу прощения за этот маленький инцидент! Ничего не произошло! – обратился Сайлас к собравшимся, хватая меня за другую руку.

Эти двое потащили меня в заднюю часть поместья и вывели в сад.

Сад выглядел как лабиринт из высоких живых изгородей. Это было совершенно уединённое место, чтобы разорвать этих двоих в клочья.

– Что? Неужели вам неловко? Как, по-вашему, должна чувствовать себя я, когда со мной обращаются как со скотом в неволе? – крикнула я, вырывая руки из их хватки и отступая назад. Я стояла посреди травы, а два существа настороженно смотрели на меня.

– Алина, в Гнезде полно очень старых, очень сильных вайперов, которые без колебаний расправятся с тобой, если ты переступишь черту. Если бы нас там не было, ещё неизвестно, что бы они с тобой сделали, – спокойно сказал Сайлас, шагнув ко мне.

– Если бы тебя здесь не было, то и меня бы здесь не было! Видишь, как всё просто? Вы оба являетесь источником всех моих проблем.

– Ну, технически я здесь только потому, что ты травила ядом членов Гнезда, – поправил меня Люка. – Ты здесь, потому что это было лучше, чем просто взять и убить тебя.

– Ты не можешь вот так выходить из себя и набрасываться на всех. Они могут подумать, что ты одичала. Если Гость становится опасным, от него избавляются, и всё, – выругался Сайлас. – Ты должна сотрудничать с нами.

– Как прошлой ночью? Ты такое сотрудничество имеешь в виду? Я доверяла тебе, а ты чуть не убил меня, слишком долго питаясь мной! – я плюнула в них. – Вы оба дураки.

– Еда того стоила, – ухмыльнулся Люка.

– Спасибо за помощь, – огрызнулся на него Сайлас.

Я их просто терпеть не могла. Одно их присутствие действовало мне на нервы. Я сделала глубокий вдох и испустила самый душераздирающий крик, который только мог вырваться из моего горла.

Сайлас бросился ко мне и зажал мне рот рукой.

– Иди и успокой членов Гнезда. Я разберусь с этим сам, – проинструктировал Сайлас Люку и потащил меня в лабиринт.

Я билась, сопротивляясь его хватке, тянула и кусала его руку, пока он не отпустил меня, прижав к колючей изгороди.

– Алина, я не смогу тебе помочь, если ты и дальше будешь так себя вести, – умолял он.

– Как так? Как загнанное животное? – я посмотрела на него.

В его глазах было что-то искреннее. Словно он и правда переживал за меня. Но я больше не доверяла этому взгляду.

– Мне нужно больше времени. Пожалуйста, просто доверься мне, – прошептал он, прислонив свою голову к моей.

– Сколько ещё времени? Скольким ещё пыткам ты подвергнешь меня, пока я буду ждать, когда же придёт мой златовласый рыцарь и освободит меня? – передразнила я его. – Ты позволишь Люке снова трахнуть меня? Или кормиться от меня, пока ты будешь сидеть рука об руку и думать, что же делать дальше? Мне надоело ждать!

– Это всё не так просто.

– Для тебя – может быть, – насмешливо ответила я. – Я сама выберусь из этого ада, и когда я это сделаю, я больше никогда не захочу тебя видеть!

– Ты не можешь так говорить!

– О, конечно, могу! – я рассмеялась. – Я покончу с собой, если это будет единственным способом сбежать из этого ужасного места и от тебя.

– Ты не сделаешь этого.

– Я сделаю всё, что потребуется, – я отстранилась от него. – Ты меня знаешь.

Он дёрнул меня за руку.

– Ты говоришь такие вещи только потому, что злишься на меня.

– Освободи меня, ты, дьявольское отродье! – закричала я на него. – Я не позволю какому-то отвратительному существу указывать мне, что я могу, а чего нет, учитывая то, что ты держишь меня здесь взаперти.

– Ты сама не знаешь, что говоришь! – его челюсть сжалась. – Скажи мне, что ты пошутила.

– Мне бы давно следовало препарировать тебя и передать твоё тело в музей в качестве экспоната, – прорычала я. – Все бы аплодировали мне за то, что я смогла избавить общество от подобного монстра. Мир, в свою очередь, стал бы ярче, если бы тебя не стало. Именно в этом и заключается моя ошибка, Сайлас, – в том, что я пожалела тебя.

Боль в его глазах была такой сильной, какой я ещё никогда не видела. Раньше я фантазировала о том, как бы он выглядел, если бы я вонзила клинок ему в сердце. Это было бы сделано как для его блага, так и для моего собственного. Мы просто не могли существовать вместе, пока я ставила своей целью уничтожить этих существ, которые, несомненно, были ошибкой природы. Наша с ним связь была ошибкой природы. Если я выберусь отсюда живой, мне следует разорвать все отношения с этим миром.

Глава 52

Алина

– Алина, проснись, – прошептала Фиби, нежно касаясь моего лица.

Я застонала и перевернулась в кровати, обхватив руками её тёплое тело, когда она легла рядом со мной. Она выгнала служанку и решила сама остаться в комнате, чтобы избежать новых несчастных случаев при кормлении.

– Ты в порядке? – она положила голову мне на грудь.

– Пока да, – пробормотала я, потираясь лицом о мягкую подушку.

– Ты напоминаешь едва оживший труп, – Фиби стянула с меня простыню и осмотрела.

– Думаю, это самый большой комплимент, который ты сделала мне за все двадцать лет знакомства, – я слабо рассмеялась.

Я ещё не видела своего отражения, хотя и была уверена, что Фиби нисколько не преувеличивала. Усталая, измученная, больная, с синяками и незаживающими ранами на теле. Я многое перенесла за последние несколько месяцев. Это был последний рубеж. Я чувствовала это.

– Тебя просят спуститься вниз сегодня вечером, – Фиби провела пальцем по синяку на моём плече. – Думаю, нам не найти более подходящего момента для побега. Все будут пьяны и заняты кормлением.

– Если ты так говоришь, так тому и быть, – сказала я, глядя на её обеспокоенное лицо. – С нами всё будет в порядке. Не смотри на меня так, – я попыталась утешить её, хотя сама совсем не была уверена в успехе нашей операции.

На этот раз всем был предложен широкий ассортимент фруктов и разноцветных овощей: нарезанный гранат и ягоды, варёный сладкий картофель и зелень. На столе стояли две тарелки с мясом: на одной была лимонная пикша, а на другой – нарезанное кусочками красное мясо. Мне показалось, что я попала в рай. Затем мой взгляд остановился на груде аппетитных апельсинов в миске. Только сейчас я поняла, почему девушки не хотели покидать это место. Это действительно был рай, если ты приходила сюда по собственному желанию. На середине стола стоял большой графин с красным вином.

Наконец-то было чем расслабить себя немного.

До этого момента я не отдавала себе отчёта в том, насколько была голодна. Прежде чем приступить к приёму пищи, я налила щедрую порцию вина в бокал. Вокруг меня было столько еды, что я никак не могла решить, с чего мне начать, но, подумав, решила остановиться на красном мясе и вине. Апельсины я решила оставить на потом. Я быстро выпила вино, и у меня с непривычки закружилась голова. Однако настроение моё заметно улучшилось. В целом, моё тело было расслаблено. Я выспалась и была готова покинуть это ужасное место.

Мой взгляд медленно опустился на напиток глубокого фиолетового цвета в моём кубке. Вино разжижало кровь. Я поняла, что всё, что стояло перед нами, было предназначено для увеличения объёма крови.

Я схватила со стола несколько очищенных апельсиновых долек. Покалывание в задней части шеи предупредило меня о том, что за мной наблюдали.

Я обернулась и увидела позади себя Сайласа с тремя Гостьями вокруг него, но его глаза были обращены только на меня. В глазах этих девушек была такая ненависть к нему, что они мне сразу понравились.

На каждой его ноге сидело по гостье, а третья устроилась между ног, касаясь его груди. Они ластились к нему, словно умоляя укусить их.

По мере того, как передо мной разворачивалась эта сцена, я начала задаваться вопросом, к чему он всё это устроил. Может, он хотел заставить меня ревновать?

Он одарил меня хитрой ухмылкой, прежде чем обратить своё внимание на одну из девушек, сидящих у него на коленях. Он схватил её за шею и заставил обнажить её для него. Он облизнул губы и посмотрел в мою сторону, не отрывая от меня глаз, пока впивался в неё зубами.

Она задыхалась и прижималась к нему.

Зачем всё это?

Я посмотрела на другой конец комнаты и увидела другого своего поклонника, который наблюдал за всем этим, медленно потягивая вино из бокала.

Ну что ж, играть так играть.

Я схватила со стола миску с вишнями и отошла в другой конец комнаты.

– Тут не занято? – сладко спросила я Люку.

– Зависит от тебя. Ты сегодня припрятала что-нибудь острое и колющее? – он оглядел меня с ног до головы, а потом с любопытством посмотрел на мою миску с фруктами. Затем его глаза вернулись ко мне.

– Буду считать твой ответ за приглашение присоединиться к тебе, – я хмыкнула, усаживаясь к нему на колени.

Люка внимательно посмотрел на меня, а затем перевёл взгляд на Сайласа в другом конце комнаты.

– Что ты задумала?

– Давай не будем притворяться, что тебя волнует ответ на этот вопрос, пока я даю тебе что-то взамен, – я зубами отщипнула вишню от черенка. Ягоды были очень сладкими и без косточек, что придавало им ещё больше вкуса.

– Ты меня раскусила! – он рассмеялся. – Вижу, ты жаждешь внимания публики?

– Тебя это смущает? – я отправила ещё одну вишенку в рот.

– Совсем наоборот, – Люка наклонился ко мне и подцепил зубами вишенку из моего рта, просунул свой змеиный язык внутрь, а затем начал катать маленький красный фрукт между нашими языками.

Я чувствовала на себе испепеляющий взгляд голубых глаз, находящихся в другом конце комнаты. Сайлас не умел притворяться. Но ему некого было винить. Он сам начал всё это.

Если бы я могла подтолкнуть этих двоих к тому, чтобы вцепиться друг другу в глотки, я бы убила двух зайцев одним выстрелом и избавилась бы от них обоих. Мне просто нужно было ещё немного потерпеть.

Люка негромко захихикал, выхватил у меня вишню, прожевал её и взглянул на Сайласа. Увидев выражение его лица, он расхохотался.

– Ты была права. Гораздо веселее, когда у тебя есть заинтересованная аудитория.

– Я вообще редко ошибаюсь, – прошептала я, игриво покусывая мочку его уха.

– Не наглей, – предупредил он, снова посмотрев на меня сверху вниз. – Ты играешь с огнём!

– Какое удовольствие быть пленником, если ты не можешь немного поиграть со своими стражниками? – невинно спросила я.

– Дело в том, что, если один из нас может оставить от тебя мокрое место, представь себе, что же тогда сделают двое, – ответил он. Его глаза опасно сузились, глядя на меня, но он сохранил красивую ухмылку на лице.

Я проигнорировала его, положив в рот ещё одну вишенку и просканировав глазами комнату. Сайласа нигде не было. Соскользнув с колен Люки, я выхватила из его рук бокал с вином и отпила из него.

– Я плохо реагирую на угрозы, – пробормотала я. – Поэтому всегда стараюсь избегать опасных мест.

К счастью для себя я заметила Фиби, которая стояла у небольшого коктейль-бара, повернувшись ко мне спиной.

– Фиби! – прошептала я, подходя к ней и разворачивая её к себе.

Она вздрогнула, и мои глаза расширились от удивления.

На её шее были красные следы, а также несколько синяков, которые исчезали под подолом её розового платья.

– Он всё знает, – выпалила Фиби, её глаза покраснели. – Он нашёл остальные образцы, – она изо всех сил пыталась сдерживать рыдания.

– Ш-ш-ш, – я обняла её, прижав её голову к своей груди. Уголком глаза я увидела приближающегося к нам Люку. Я быстро повернулась к Фиби.

Пока моё лицо было закрыто, я вытащила из рукава маленький полудюймовый пузырёк, который она дала мне раньше и поднесла его к губам.

– Разве это не трогательно?

Я повернула шею, чтобы увидеть Люку, стоящего над нами.

– Ты знаешь правила, – предупредил Сайлас, прислонившись ко входу в гостиную.

– Не притворяйтесь, что вас вдруг начали волновать правила, мистер Форбс, – насмешливо произнёс Люка.

Я закрыла глаза. Мне было необходимо закрыть их хотя бы на минуту, прижаться к Фиби. Я не решалась отпустить её, наслаждаясь ароматом её духов, мягкостью её волос и теплом её тела. Неизвестно было, увижу ли я её ещё когда-нибудь.

– Иди сюда! – Люка грубо дёрнул меня за руку в сторону другой комнаты, усадив на диван с отделкой из красного дерева. – А ты садись туда! Ты знаешь правила – по одному за раз, – обратился он к Сайласу.

Сайлас сел напротив нас. Фиби крутилась возле двери.

Все остальные присутствующие были слишком увлечены своими Гостями, чтобы заметить что-либо вокруг себя, хотя я подозревала, что такого рода потасовки были чем-то обыденным на вечеринках с алкоголем и кровью.

– Ты была плохой девочкой, не так ли? – Люка притянул меня к себе на колени, расположив мои ноги по обе стороны от его бёдер.

Я молча смотрела на него.

– Ты что, язык проглотила? – он начал накручивать на палец прядь моих волос. – Несколько минут назад ты заигрывала со мной, а сейчас не хочешь даже разговаривать? Что изменилось за это время?

Я отвернулась от него.

– Очень жаль. А я-то думал, что мы в кои-то веки смогли наконец найти общий язык. Скажи мне, как насчёт того, чтобы поделиться своей маленькой тайной с нашими друзьями? – он взглянул при этом на Сайласа. – Она рассказала тебе о том, что же всё-таки произошло тогда в её загородном поместье?

Я промолчала, хотя и бросила взгляд в сторону Сайласа. Он выглядел заинтригованным, но его лицо выражало что-то ещё. Может, презрение? Ревность? Что-то похуже?

– Да, – сказал Сайлас.

– Даже то, что касается её отца?

Сайлас промолчал.

– Эх, и почему всегда именно мне выпадает честь рассказывать о чём-то плохом? – Люка сморщился. – Что именно было написано в отчёте о вскрытии твоего отца? Мышьяк?

Мои глаза гневно сверкнули на Люку. Мне нужно было держать себя в руках. Просто подождать ещё немного. Моя нижняя губа задрожала, и я покачала головой.

– Было довольно любопытно узнать, что ты сама отравила своего отца и его помощника. Ты что, ревновала, что твой отец относился к нему как к сыну? – поддразнил Люка. – Твоя запись в дневнике, сделанная в тот день, тоже весьма интересна. «Тридцать пять часов, двадцать девять минут и пятнадцать секунд». Я не могу поверить, что ты отследила, сколько времени понадобилось твоему собственному отцу, чтобы умереть! Это признак нездоровой психики!

Я уставилась вдаль, но успела заметить выражение лица Фиби. Её лицо просто окаменело и застыло в таком состоянии. Я ещё никогда не видела её такой. Что касается Сайласа, я боялась даже посмотреть на него.

– Играть с ядами было не очень умно с твоей стороны, не так ли? Ты поступила крайне неосторожно, Алина. Хотя я предполагаю, что это была ошибка дилетантки, – он рассмеялся. – Кстати, я нашёл твою маленькую коллекцию. Твоя подруга спрятала её не в самом надёжном месте, – пока он допрашивал, его глаза были устремлены на меня. – Скажи мне… кого из нас ты собиралась отравить первым? Меня или Сайласа?

Я почувствовала, как мною овладел гнев, как слёзы затуманили моё зрение.

– О, не надо строить из себя жертву. Ты должна быть мне благодарна за то, что я до сих пор не свернул эту твою милую шейку после такой выходки, – он улыбнулся, задирая моё платье и расстёгивая свои брюки.

– Люка! – крикнул Сайлас, поднимаясь. – Хватит!

– Нет, нет! Стой там, где стоишь! – Люка схватил меня за шею, притянув ближе к своей груди.

Я едва заметно покачала головой в сторону Сайласа, и наши взгляды встретились.

Тут он вспомнил, что за всё это время я не открыла рта.

– Эй! – выругался Люка и схватил меня за лицо, заставляя снова посмотреть на него, в его глазах горел огонь, а его улыбка демонстрировала смертоносные клыки вместо зубов. – Не смотри на него! Смотри на меня!

Сайлас нерешительно сел обратно, нервно поглядывая на меня.

– Мне следует обучиться твоим методам, Алина. Ты делаешь так, что он слушается тебя, – самодовольно сказал Люка, ослабляя свою хватку. – Итак, на чём мы остановились?

Он задрал повыше юбку моего платья, обнажив некоторые из оставшихся от ударов розгами синяков на моих бёдрах. Всё это было отвратительной демонстрацией, призванной разозлить Сайласа, потому что Люка знал, что сам он в безопасности, прикрываясь моим телом как щитом.

Его жажда власти над другими была его погибелью. Именно поэтому он идеально подходил для того, что я задумала.

Я наклонилась вперёд, осторожно зажав ткань его рубашки между пальцами. Мои губы робко дотронулись до его груди, поднялись вверх до его горла и затем поцеловали в изгиб шеи.

– Так мне нравится гораздо больше! – он оскалился, считая, что одержал надо мной победу. Я знала, что его внимание было сосредоточено на Сайласе. Я могла предположить, что боль, которую он причинял ему, заводила его больше, чем я сама, сидящая на его коленях.

Какой же он предсказуемый!

Я стиснула зубы вокруг бокала, отчего он с треском разлетелся на кусочки у меня во рту.

– Что это было?

Я впилась зубами в его шею, позволяя стеклу и яду смешаться со свежей раной, которую я только что ему нанесла. Я сжала челюсти сильнее, и его кровь наполнила мой рот.

Он издал чисто звериный вопль, толкнув меня на пол и содрав при этом кусок кожи.

Я с шумом выпустила воздух из лёгких, пытаясь восстановить дыхание и выплёвывая осколки стекла и кожи, в то время как с моих губ капала чёрная кровь.

Люка издал истошный вопль, больше напоминающий звериный, чем человеческий. Он бросился на меня, но тут тело Сайласа врезалось в него с размаха, они оба обнажили зубы и яростно начали рвать друг друга.

Жжение во рту говорило о том, что у меня оставалось мало времени. Моё горло сжималось, а дыхание всё больше затруднялось, пока я пыталась сосредоточиться и успокоить свою пульсирующую голову.

В суматохе нас окружили другие посетители, в основном толпившиеся вокруг двух существ, дерущихся в центре комнаты.

Последнее, что я увидела, пока меня тащили по полу, – это силуэты двух вайперов, наносящих друг другу удары. Лицо Люки пылало. Его глаза были наполнены кровью, которая стекала по его щекам, а кожа вокруг моего укуса отмирала и становилась красной по мере того, как яд распространялся по его лицу. До этого момента я не задумывалась, как пахнет горящая плоть, но узнав это, я уже никогда не смогу забыть этот запах.

Не знаю, было ли это от недостатка воздуха в моём мозгу, от принятого яда или от удовлетворения тем, что он наконец подействовал, но я ощущала пьянящую радость, что это умирающее чудовище, возможно, станет моим последним шедевром.

Глава 53

Алина

Неизвестно, что стало с этими двумя существами, и в данный момент для меня это не имеет особого значения. Они являются моим прошлым, которое я оставила позади. Я очень надеюсь на то, что смерть пришла за ними обоими.

С каждой затяжкой тлеющий кончик сигареты разгорался всё сильнее, пока я стояла и наблюдала за тем, как наш корабль отчаливал от пристани.

В моих руках была зажата смятая бумажка с моим новым пунктом назначения:

«Уайт Стар Лайн.

Маршрут Ливерпуль – Нью-Йорк»

Мы ехали в Нью-Йорк, чтобы начать всё с начала.

По крайней мере настолько, насколько это возможно после всего, что нам пришлось пережить. У меня появилась новая цель в жизни. У меня были не только новые планы, но и готовый яд, который ещё нужно было совершенствовать.

Я очень надеялась на то, что Сайлас был уверен в моей гибели. Так было лучше для нас обоих. Почувствует ли он себя преданным, если узнает, что я выжила? Предательство. Хотела бы я знать, был ли он способен чувствовать хотя бы это после всех этих месяцев.

– Пойдём внутрь? – спросила меня Фиби, подходя ко мне с задней стороны палубы и закутываясь в шерстяную шаль.

Я вздохнула и откинула голову назад, позволяя дыму втянуться в лёгкие, наблюдая за тем, как он постепенно исчезал в сером небе, даря мне взамен белые крупинки на ресницах.

– Да… – я вздохнула и выбросила сигарету за борт. – Пойдём.

Земля, которую мы оставляли позади, начала постепенно уменьшаться, а вскоре совсем слилась с водой, исчезнув вместе с воспоминаниями о моей прежней жизни.

Было хорошо исчезнуть на некоторое время.

Я держала свой путь на запад.

КОНЕЦ ПЕРВОЙ КНИГИ

Примечания

1

Кинк (от англ. слова kinky – «странный», «извращённый») – это широкий термин, которым принято называть нетрадиционные сексуальные и чувственные практики, которые применяют по взаимному согласию. (Здесь и далее примеч. перев.)

2

Джулия Тофана – отравительница и самая известная представительница целого клана итальянских убийц, создавших знаменитый яд Aqua Tofana.

3

Парюра (фр. parure – убор, украшение) – набор ювелирных украшений, подобранных по качеству и виду камней, по материалу или по единству художественного решения. Виды: малая парюра (полупарюра) и большая парюра (полная парюра).

4

Тантал – в греческой мифологии царь Лидии. В наказание за гордыню боги обрекли его на вечные муки: стоя по горло в воде под веткой с плодами, он не мог утолить жажду и голод.

5

Чашка Петри – прозрачный лабораторный сосуд в форме невысокого плоского цилиндра, закрываемого прозрачной крышкой подобной формы, но несколько большего диаметра.

Content

И. В. Офелия
Отравительница

Примечания автора

Кинки

Пролог

Глава 1 Алина

Глава 2 Существо

Глава 3 Алина

Глава 4 Существо

Глава 5 Алина

Глава 6 Существо

Глава 7 Алина

Глава 8 Алина

Глава 9 Существо

Глава 10 Алина

Глава 11 Существо

Глава 12 Алина

Глава 13 Алина

Глава 14 Существо

Глава 15 Алина

Глава 16 Существо

Глава 17 Алина

Глава 18 Алина

Глава 19 Алина

Глава 20 Существо

Глава 21 Алина

Глава 23 Алина

Глава 23 Алина

Глава 24 Алина

Глава 25 Алина

Глава 26 Алина

Глава 27 Алина

Глава 28 Алина

Глава 29 Алина

Глава 30 Существо

Глава 31 Алина

Глава 32 Существо

Глава 33 Алина

Глава 34 Алина

Глава 35 Существо

Глава 36 Алина

Глава 37 Алина

Глава 38 Существо

Глава 39 Алина

Глава 40 Алина

Глава 41 Алина

Глава 42 Алина

Глава 43 Алина

Глава 44 Алина

Глава 45 Существо

Глава 46 Алина

Глава 47 Алина

Глава 48 Алина

Глава 49 Существо

Глава 50 Алина

Глава 51 Алина

Глава 52 Алина

Глава 53 Алина

Примечания