Стратег из ниоткуда

Введение

Крепость Южный Заслон на выжженных землях,

учебный центр Теократии (Ордена Порядка)

Кромешную тьму и тишину зала без окон нарушил лёгкий скрип открывшейся массивной двери и хлынувший из коридора яркий свет. В дверном проёме, согнувшись в глубочайшем поклоне, застыла бритая наголо худощавая фигура в тёмно-синей мантии до пола, расшитой золотыми восьмиконечными звёздами — эмблемами Ордена Порядка. Синий цвет мантии означал служителя высокого ранга, а чёрно-красная татуировка крылатого дракона на лысине вошедшего отмечала его принадлежность к узкому кругу магистров, приближённых к главе Ордена. Входить в зал магистр не стал, не без оснований опасаясь гнева Владыки, обычно занимающегося в этом отрезанном от раздражающих факторов подземном зале медитацией, духовными практиками, а то и тренировками боевых навыков, и всегда крайне негативно реагирующего на прерывание его занятий.

— Мой верный Андреас! — глубокий и сильный голос раздался откуда-то сверху, и осмелившийся приподнять голову магистр обнаружил своего господина левитирующим в воздухе практически под самым потолком высоченного зала.

Сейчас глава Ордена Порядка выглядел как обнажённый мужчина средних лет — невероятно крупный, темноволосый, загорелый до черноты и мускулистый настолько, что таких перекачанных людей попросту не бывает. Но всё-таки он оставался сейчас человеком, и вздох облегчения невольно сорвался с губ магистра Андреаса. Гораздо хуже было бы, если бы Владыка находился в облике дикого хищного зверя или даже необузданного дракона, тогда никакая конструктивная беседа с ним была бы невозможна, и задачей магистра стало бы скорее закрывать двери и бежать в отчаянной попытке спасти свою жизнь.

— Я ощущаю странные колебания магического фона, — продолжил тем временем глава Ордена Порядка, открыв веки и продемонстрировав светящиеся от переполняющей их энергии золотые глаза. — Что происходит, Андреас?

— Мой господин, — магистр сделал шаг вперёд и закрыл за собой плотные звуконепроницаемые двери, — наши дозорные маги фиксируют характерные изменения астрального поля и магического фона. Творится заклинание высокого ранга. Пробивается ткань пространства, кто-то пытается провести на Элату существ других миров.

— Демоническое вторжение? — насторожился Владыка, и в его золотого цвета глазах стали проскальзывать опасные алые всполохи, напоминающие пламя дракона.

— Нет. Совершенно точно нет, — поспешил успокоить опасного собеседника магистр. — Наши дозорные маги определили творимое заклинание. Это массовый призыв героев. Волшба творится очень далеко, примерно в трёх тысячах милях от нас на северо-востоке материка Элату.

— Интересно, кто осмелился? — глава Ордена Порядка взмахнул руками и плавно опустился на пол.

Накинул на плечи чёрный халат, запахнулся и обвязался поясом, прикрывая наготу, после чего подошёл к стене. По щелчку пальцев Владыки по всему залу зажглись яркие магические светильники, а плотная штора, ранее скрывавшая большой участок стены, послушно отъехала в сторону, открыв составленную из разноцветных драгоценных камней огромную карту материка. Сразу же бросалось в глаза, что очертания побережий Элату были перенесены на карту с высокой точностью — со всеми бухтами, большими и малыми островами, дельтами рек и фьордами. Настолько же тщательно и достоверно были отображены заселенные людьми равнины севера и северо-востока, крупные судоходные реки, а также холмы в центральной и восточной части материка со всеми городами и крупными посёлками, границами королевств и даже стратегическими мостами через широкие реки. Искусный мастер регулярно вносил обновления в эту стратегическую карту, на основе предоставляемых картографами новых сведений меняя цвет камней и обозначая изменение границ или появление новых городов.

Однако не везде на карте сохранялась такая точность. Самый юг материка был окрашен преимущественно в серый и лишь местами в чёрный, отмечая точки труднейших и крайне кровавых битв семивековой давности с прорвавшейся в привычный мир армией Короля Демонов. Тогда применяемая обеими сторонами запретная магия высоких порядков стирала само пространство и заражала скверной целые регионы, и последствия того магического безумия ощущались до сих пор. Уже семь веков прошло с того времени, когда лишь ценой невероятных усилий и колоссальных потерь людям и другим обитающим на Элату разумным расам удалось отразить демоническое вторжение, однако и поныне обширные южные территории и центральные земли за горным Хребтом Владык были заражены опасной скверной и пропитаны тёмной магией.

Проживание людей в тех краях было невозможным, как и вообще долгое пребывание в этих мрачных, выжженных когда-то до состояния пепла искажённых землях. Жуткие искажённые твари, целые легионы нежити, порождения извращённой магии и воздействующее на психику людей давление, усиливающееся с каждым пройденным шагом, делали исследовательские экспедиции на выжженные земли крайне сложным и опасным мероприятием. Что творилось сейчас в глуби этих запретных территорий, не представлял никто, а потому на карте главы Ордена Порядка эти места были попросту закрашены серым, обозначавшим неизвестность.

Хотя и на других участках карты хватало серых неисследованных территорий, информация о которых либо полностью отсутствовала, либо была составлена на основании слухов и других ненадёжных источников, а потому требовала подтверждения. Бескрайние топи северо-западного полуострова, кишащие нечистью и опасными гадами. Запретный вот уже многие столетия для людей эльфийский Лес Вечного Короля площадью в четверть миллиона квадратных миль. Протянувшийся на тысячу миль с севера на юг материка Хребет Владык с его высоченными снежными пиками и обитающими там смертельно опасными драконами.

Однако самым крупным серым пятном на карте, занимающим едва ли не треть всего континента, были пустынные и холмистые территории бесчисленных кланов орков, великанов и троллей, ни на мгновение не прекращающих кровавую грызню меж собой. Эти кочевые и дикие расы были неспокойными соседями, и периодически стычки на границах с людьми случались, однако до полномасштабной войны дело всё же не доходило. Орков и прочих чужеродцев земли людей не особо интересовали, да и не было ни у одного из сотен разрозненных орочьих кланов боевой мощи сравниться с полноценной армией человеческого королевства. Люди же тоже не стремились к экспансии в данном направлении и старались поддерживать с буйными и многочисленными соседями хрупкий мир и вести взаимовыгодную торговлю, нежели воевать. Да, несмотря на заманчивость обширных, пригодных для проживания людей территорий, вот уже тысячу лет военные стратеги, императоры и короли людей дружно сходились во мнении, что вторгаться в центральную заселённую чужеродцами область нецелесообразно и даже опасно, поскольку слишком велик был риск сплотить в борьбе против внешнего врага ранее разрозненные и грызущиеся меж собой кланы.

— И где именно происходит вызов героев? — поинтересовался глава Ордена Порядка у своего приближённого, на что магистр Андреас, сам весьма искусный в магии, взмахнул кистью правой руки и подсветил жёлтым контуром область на северо-востоке материка.

— Где-то здесь, Владыка. Точнее сказать пока не получается, так как маги-призыватели искусно блокируют все наши поисковые заклинания.

Глава Ордена осмотрел попавшую внутрь контура зону и кивнул.

— Так значит, королевства Восточной Империи или вольные города… Да, эти действительно могут начать призыв героев, поскольку безрассудства и амбиций у правителей востока хватает, как и опытных магов под их началом. Но почему вдруг массовый призыв? Из жадности или скудоумия? А может они знают что-то, чего не знаем мы, и готовятся к большой войне?

Вопрос был скорее риторическим, а потому бритоголовый магистр промолчал, не смея своими глупыми ответами или неуместными репликами помешать размышлениям Владыки. А между тем, глава Ордена Порядка продолжил размышлять вслух.

— Так почему же массовый призыв? Ведь такое заклинание в разы сложнее для магов, творится намного дольше и гораздо затратнее по ресурсам. Обычно хватает и одного призванного героя, поскольку каждый из них уже сам по себе является оружием сокрушительной силы, если его суметь сохранить, отточить и правильно настроить, указав на друзей и врагов. Да что говорить, я сам тому наглядный пример! Семь веков назад я был слаб, наивен и слеп, словно новорожденный щенок, абсолютно не ориентируясь в новом для себя мире. Меня обучали и тренировали, дали новую цель в жизни и направили на войну с демонами, как и многих других призванных тогда героев. Когда же вторжение Короля Демонов было отражено, надобность в пришлых героях отпала, и тех немногих из нас, кто сумел выжить, попытались приструнить. Вот только такое опасное оружие легко выходит из-под контроля, и призванные герои рано или позже перестают подчиняться тем, кто ошибочно считал их лишь послушными инструментами войны и политики. Я не позволил ни подчинить себя, ни уничтожить, и сам прорвался к вершинам власти вместо тех наивных глупцов, которые полагали себя моими хозяевами!

Вспомнив прошлое и выговорившись, Владыка обратил взор своих золотых глаз на склонившегося в покорном поклоне магистра, ожидающего распоряжений.

— Андреас, ты прекрасно знаешь моё негативное отношение к призыву героев. Допускать их в наш мир нельзя ни в коем случае, поскольку они рушат состоявшийся баланс сил и несут лишь хаос и смерть! Я научился сдерживать свою бьющую через край силу, но и то в гневе способен творить страшные вещи. Так что передай мой приказ магам-дозорным: заклинание массового призыва пресечь, не жалея для этого кристаллов маны и волшебных амулетов! Нашим же агентам в восточных королевствах выявить тех чужаков, кто всё же сумел просочиться в Элату в результате этого опасного инцидента, и уничтожить их всех до единого до того, как они наберутся сил и освоятся в новом для себя мире!

* * *

Наблюдающий с высокого балкончика за ходом магического призыва король Анзуар Четвёртый Си-Маори мрачнел всё сильнее. Внизу на первом этаже магической башни неотвратимо тускнела и гасла выложенная из магических камней огромная пентаграмма, усиленная бесчисленными защитными рунами и дополненная специальными элементами, призванными стабилизировать проход между мирами и обезопасить его от внешних воздействий. Такая же выполненная из магических кристаллов сложная магическая фигура на потолке большого зала, ещё утром жизнерадостно светившаяся ярко-голубым от переполняющей её энергии, сейчас совсем почернела и с хрустом трескалась, местами даже обсыпаясь. Образующие большой круг опытные маги призыва падали один за другим без сил и сознания, а некоторые и вовсе без признаков жизни, и некому уже было восполнять свободные места в этой живой цепи, поскольку все находившиеся в запасе маги и даже едва обученные волшбе адепты, способные лишь подкачивать энергией более опытных товарищей, были уже пущены в дело и истратили свои силы.

Вместе с пентаграммой на потолке и живой цепью волшебников рушились грандиозные планы, которым немолодой король скромного государства Ларнея, входящего в состав Восточной Империи, посвятил без малого сорок лет своей жизни. Ещё будучи юным и скромным третьим принцем, стоящим весьма далеко в очереди претендентов на трон Ларнеи, во время королевской отцовской охоты по глухим малообитаемым местам родного королевства Анзуар отстал от кавалькады всадников. Виной тому была и неопытная лошадь, испугавшаяся шипастого крысоволка и понёсшая невесть куда, и недостаточный опыт самого принца как наездника, а может было в том прямое вмешательство богов мира Элату, всё может быть. Но закончилась та безумная скачка по густому дикому лесу тем, что лошадь не заметила внезапно появившейся перед ней трещины в земле, провалилась в неё обеими передними ногами и рухнула, покатившись через голову. Принц не успел соскочить и уже мысленно попрощался было с жизнью, но к своему огромному удивлению выжил и даже не настолько уж сильно ушибся. Лошадь правда сломала обе передние ноги, так что животное наследнику трона пришлось прирезать, чтоб не мучилось.

Но главное открытие ждало юного Анзуара дальше, когда принц осмотрел расщелину, ставшую причиной его падения и смерти лошади. Обе стенки глубокого провала были сплошь покрыты светящимися голубыми кристаллами, некоторые из которых по своему размеру выглядели весьма крупными. Третий принц видел уже такие у придворного волшебника и потому сразу сообразил, что нашёл он природные кристаллы магии — весьма редкие и дорогие, использующиеся во всевозможных амулетах, кольцах и жезлах, а также необходимые для призыва магических зверей, элементалей и… героев из других миров.

Сообщать о своей находке ни правящему отцу, ни многочисленным братьям, ни кому-либо ещё третий принц королевства Ларнея не стал, поскольку уже тогда в его молодой голове зародился грандиозный ПЛАН обретения великого могущества. Годы ушли на подготовку и расчистку дороги к трону. Нет, марать душу отцеубийством Анзуару Си-Маори не пришлось, поскольку отец и так был серьёзно болен, и спустя три весны самостоятельно отправился на встречу с предками по Роду. Но вот двум севшим на трон старшим братьям, как и младшей сестре, начавшей было свою собственную опасную политическую игру, пришлось уйти из жизни раньше срока. Далее требовались знания, нужные связи, время и опытные маги, способные осуществить массовый призыв героев. А ещё одобрение сюзерена — бессмертного и практически всемогущего Императора Восточной Империи Валентайна Си-Анори, без помощи и согласия которого столь сложное мероприятие скромному и небогатому королевству Ларнея было не провернуть.

Одобрение Императора стоило дорого. Очень дорого. Одиннадцать сундуков высококачественных магических кристаллов и ещё столько же сундуков серебряных монет. Плюс три призванных из другого мира героя, которых специальный наблюдатель Императора — присутствующий тут же в зале Архимаг столичной Академии Волшебства — должен был отобрать лично их числа тех людей, кто появится внутри пентаграммы. Архимаг прибыл из столицы Восточной Империи, тысячелетнего града Ульхейма, только вчера вечером. Ворчливый седой старик сразу же лично проверил правильность начертания всех магических символов на полу и потолке зала призыва, кое-где подправил мелкие неточности и даже внёс какие-то собственные дополнительные элементы защиты, но вот помогать в сотворении сложного заклинания отказался наотрез, хотя его великие силы очень бы пригодились для успешного завершения долгого и энергозатратного процесса.

С треском обвалилась выложенная на потолке магическая фигура, вниз посыпалась каменная крошка вперемешку с осколками магических кристаллов. Последние ещё стоявшие на ногах маги попадали без сил, одновременно с этим окончательно погасла и пентаграмма. Внутри неё так никто и не появился… Крах заветной мечты всей жизни? Король Анзуар Четвёртый, ещё вчера видевший себя великими покорителем соседних королевств и даже в самых тайных мечтах грезивший о большой короне Восточной Империи, готов был с досады выть в голос и рвать на своей седой голове и без того немногочисленные волосы. Тем удивительнее было услышать спокойный голос посланника Императора:

— Заклинание массового призыва героев прошло успешно. В наш мир переместились как минимум три дюжины людей другого мира. Скорее даже чуть больше, порядка сорока.

— Да? И где же они? — король во все глаза смотрел на пустую тёмную пентаграмму на полу зала призыва.

В ответ Архимаг неторопливо достал из своего чемоданчика миниатюрный серебряный прибор, напоминающий морской секстант для ориентирования по звёздам, повертел свой необычный инструмент и проговорил спокойно.

— Точка выхода из пространственного туннеля находится примерно в трёхстах милях к северо-востоку отсюда. Перебить заклинание призыва чужие маги не смогли, как ни пытались — всё-таки моя защита сработала на «отлично», но вот конечную точку перемещения им всё же удалось сдвинуть.

Король задумался с открытым от волнения ртом, силясь припомнить карту собственного королевства и окрестных земель. Что там было-то на северо-востоке? Вассальное баронство Эймус… Вольный город Бражников… Королевство Трёх Братьев… Нет, всё не то — эти соседи были совсем небольшими и располагались гораздо ближе трёхсот миль. Дальше же находились лишь совсем мелкие охотничьи и пастушьи посёлки в приграничной зоне, не признающие никаких законов, и… Лес Вечного Короля эльфов?

— Ты хочешь сказать, старик, что МОИ герои достались вшивым эльфам⁈ И это ты называешь успехом⁈ — король Анзуар Четвёртый не сдержал эмоций и повысил голос на официального посланника Императора.

О чём сразу же пожалел, поскольку грозный Архимаг нахмурил густые брови, сложил свой инструмент обратно в чемоданчик и проговорил холодно, собираясь покидать башню призыва.

— Свою работу я сделал, и сделал хорошо. И теперь твоя забота, зазнавшийся правитель крохотного королевства, выполнить данное великому Императору обещание. Три призванных героя из тех сорока, что попали в наш мир. Как ты будешь договариваться с эльфами, не моё дело. Но чтобы к началу осени все трое стояли перед троном бессмертного Валентайна Си-Анори, иначе трон Ларнеи перейдёт к более исполнительному монарху, твой же пустой череп я стану использовать как шкатулку для алхимических порошков!

Глава первая

Катаклизм масштаба улицы

Свет в квартире погас в тот момент, когда я выключил компьютерную игру и собирался было, в кои-то веки, зайти в личный кабинет на сайте школы и скачать тестовые задачи к предстоящему вскоре экзамену по математике за девятый класс. Не, ну что за закон подлости⁈ Только-только решил делом заняться! Не то, чтобы я сильно страшился школьного экзамена, поскольку математику в любых её проявлениях всегда любил, и давалась она мне очень легко, но до экзамена оставалось всего три дня, и потренироваться в решении задачек не помешало бы. С раздражением я смотрел на чёрный экран перед собой. Вот же невезуха! Не хотелось бы из-за внезапной аварии на городской электростанции или обрыва проводов получить пересдачу на важном госэкзамене и вместо заслуженных летних каникул до самой осени зубрить бесчисленные теоремы, тригонометрические формулы и прочую лабуду, которые никогда больше в жизни школьнику и не понадобятся.

— Тимка, сходи пробки проверь! — требовательный голос старшей сестры раздался из ванной — видимо, Надька купалась или в очередной раз перекрашивала волосы, когда пропал свет. В таком виде сестра за пределы квартиры явно не пойдёт, так что я, ворча себе под нос и нацепив очки, без которых видел окружающий мир не совсем чётко, поплёлся на лестничную площадку.

Открыл входную дверь и прошёл в общую тёмную прихожую на четыре квартиры. Света не оказалось и тут, как что я вышел на лестничную площадку и уставился на электрический щиток. Все рубильники находились в состоянии «включено», и в соседних квартирах тоже, так что проблема со светом похоже не ограничивалась лишь нашим этажом, а была более обширной: во всём подъезде многоквартирного шестнадцатиэтажного дома, а может и во всём районе. Эту версию подтверждали и недовольные голоса соседей с других этажей, тоже выбравшихся из своих квартир из-за внезапно отключившегося электричества. Что ж, так даже лучше — если авария масштабная, коммунальная служба быстрее направит ремонтную бригаду всё исправить. Я уже собирался было возвращаться обратно в квартиру, как вдруг моё внимание привлёк визгливо-истеричный старушечий голос откуда-то с нижних этажей:

— Вы в окно гляньте! Свят, свят! Что делается-то?

— Соседи! В окна посмотрите! Охренеть!!! — через пару секунд начал вторить ей откровенно перепуганный мужской голос. — И куда нужно звонить в таком случае? В полицию? В службу спасения? Или сразу в администрацию президента?

Интересно, что они увидели такого невероятного? Я поспешил в квартиру и направился на кухню — штор на окнах там не было, да и идти к этому окну было ближе всего. Остановился возле своей сестры Надежды, уже вылезшей из ванной и в тёплом банном халате на мокрое тело и с полотенцем на голове во все глаза рассматривающей открывшуюся перед нами невероятную картину.

Ближайшая жилая многоэтажка стояла, как и прежде, но вот всё остальное дальше… попросту исчезло, и нашему с сестрой взору открывался бескрайний лес! Точнее даже Лес — именно так, с большой буквы, поскольку только так возможно было описать высоченную стену плотно стоящих сосен, образующих простирающееся до самого горизонта тёмно-зелёное хвойное море. Вот только… обычных ли для наших краёв сосен? Смущала и непривычного кроваво-красного цвета кора, и изумрудная хвоя до половины высоты деревьев, да и ниже по стволу ещё несколько колец веток, что было совершенно уж нехарактерным ни для сосен, ни для кедров, ни вообще для других известных мне хвойных. К тому же некоторые особо колоритные экземпляры достигали высоты нашего четырнадцатого этажа, да и в среднем уровень верхушек деревьев был никак не ниже девятого, а то и десятого этажа. Рядом с нашим домом внезапно вырос целый лес деревьев-исполинов!

— Что это, Тимка? Куда пропал автобусный парк? — голос сестры дрожал от испуга и волнения, она едва не плакала сейчас от переживания. — Где далёкие трубы теплоэлектростанции на противоположной стороне реки? Да и сама река куда подевалась?

— Надька, я бы спросил совсем другое: где сейчас наши родители?

Мой вопрос был вполне напрашивающимся, поскольку мать с отцом работали на электростанции за рекой, которая неожиданно исчезла вместе со значительной частью города. Глаза сестры после моих слов расширились от ужаса, она метнулась в свою комнату за мобильником. Я же, хоть и переживал о судьбе родителей не меньше сестры, решил сперва посмотреть, что же происходит в других направлениях. Прошёл в свою комнату, затем на балкон, после чего в родительскую спальню, и увиденная в целом картина лишь подтвердила первоначальную мысль о случившемся невероятном катаклизме.

Целый город пропал! Осталось лишь три ближайших здания по нашей улице, аккуратно вырезанных из привычного мира вместе с небольшой территорией и перекинутых в дремучий первобытный Лес. Асфальтовое шоссе за последней многоэтажкой резко обрывалось, словно срезанное ножом. Провода на идущей со стороны реки высоковольтной линии провисали. От школы, в которой я учился, остался лишь кусок стадиона и футбольного поля, все остальные же строения непонятным образом исчезли!

— Не могу дозвониться до матери. И номер Глеба тоже не отвечает… — подошедшая ко мне Надя уже не сдерживала слёз, и они ручьями катились по щекам перепуганной сестры.

Я недовольно скривился и припомнил, что Глебом звали ухажёра сестры — высоченного рыжеволосого парня лет двадцати от роду, местного дебоширу и забияку, сколотившего вокруг себя шайку из пяти-шести таких же хулиганов. У меня с этой молодёжной бандой отношения откровенно не заладились, имели место в прошлом неприятные стычки. Кто-то наивно полагает, что очкариков хулиганы не трогают, мол «впадлу с такими слабаками связываться». Ага, как же! Может, где-то в других далёких городах такое правило и соблюдается, но Глебу и его прихвостням оно совершенно точно знакомо не было.

Нельзя сказать, что я не пытался сопротивляться этому хулиганью. Пытался, и не раз. Как правило, дело заканчивалось разбитым носом и очками. Я даже как-то года четыре назад после очередной неприятной стычки пришёл в городскую секцию дзюдо, чтобы меня там научили постоять за себя. Но пожилой усатый тренер, оценив мой высоченный рост, длинные ноги и худосочное телосложение, дал дельный совет лучше заниматься в секции бегунов или прыжками в высоту, где с такими природными данными у меня будут отличные результаты. Что я и сделал, серьёзно занявшись бегом, и даже несколько раз с тех пор на городских соревнованиях занимал призовые места. В уличных драках это нисколько не помогало, но всё же какая-то выносливость и спортивная форма у меня появились вместе с уверенностью. Да и в любой момент я мог просто дать дёру, и никто из более старших и сильных подростков с их прокуренными лёгкими меня уже не мог догнать.

Впрочем, в последнее время местные хулиганы меня не трогали, поскольку их главарь стал приударять за моей старшей сестрой. Собственно, перед вечерним свиданием с ним Надька как раз и прихорашивалась в ванной в тот момент, когда пропал свет. В личные дела сестры я не лез, хоть и не одобрял её выбор избранника, да и не послушалась бы она меня. Надежда была старше меня на четыре года, заканчивала второй курс института и считала себя совершенно взрослой, а потому советы «несмышлёныша», ещё даже не закончившего школу, просто пропустила бы мимо ушей.

Вслед за сестрой я тоже проверил свой телефон. Глухо, мобильник вообще не видел сети.Значит, связь не работает. Света нет. Воды (я проверил) в кране тоже не было, да и вообще непонятно, где теперь в новых условиях брать воду. Мелькнула здравая мысль, и я поспешил в ванную, скорее заткнув пробку, пока мыльная вода после купания сестры не успела слиться. Теперь хотя бы технической воды немного осталось — унитаз смыть или вещи отстирать от грязи. Газ на кухонной плите загорелся, но не успел я обрадоваться, как огоньки конфорки стали слабеть, меркнуть и через пару минут совсем пропали. Выходит, газа тоже нет. Теперь, даже если достать хранящиеся в холодильнике замороженные продукты, приготовить их попросту не на чем. А вскоре ведь разморозившаяся еда ещё и испортится без электричества…

* * *

Сидеть в квартире и выслушивать нытье сестры сил никаких не было, так что я оделся и вышел на лестничную площадку. Несколькими этажами ниже шумно спорили и переругивались соседи. Другая небольшая компания мужиков собиралась подняться на плоскую крышу нашей шестнадцатиэтажки, чтобы оттуда с большей высоты рассмотреть окрестности и, вполне возможно, увидеть вдали что-нибудь интересное. Как минимум, реку или озеро, которые стали бы спасением в нашей ситуации и закрыли бы на будущее вопрос с пресной водой. А в идеале другие оказавшиеся посреди леса дома нашего города, с которыми возможно будет наладить связь и договориться о совместном преодолении неожиданных трудностей.

Я тоже пошёл с этой группой мужиков на крышу, поскольку задачу сориентироваться на новом месте считал сейчас самой важной. Ключа от замка двери технического чердачного этажа ни у кого не нашлось, но неопрятного вида мужик в грязной футболе, растянутых трениках и тапочках на босу ногу прихватил с собой ломик. Он профессионально буквально за пару секунд выломал навесной замок вместе с дужками, и все мы прошли выше. На пыльном и тёмном техническом этаже я раньше не был, и хотя мужиков сразу же заинтересовали трубы и какие-то расширительные баки системы отопления, где возможно сохранилась вода, я сразу же прошёл выше к лесенке на крышу.

Вид сверху несильно-то и отличался от того, что я наблюдал с четырнадцатого этажа. Такой же плотный, чужой и ощущающийся опасным Лес до самого горизонта. Крупные чёрные птицы, неспешно описывающие широкие круги над зелёным морем. Голубое небо с привычным солнцем, никаких даже самых маленьких облачков до самого горизонта. Ветер же ощущался совсем тёплым, даже горячим, что говорило скорее о середине лета, нежели о конце весны, как должно было быть по календарю. Вскоре ко мне присоединились и остальные мужчины, уже убедившиеся, что вода в баках на чердаке имеется, но грязная техническая, требующая очистки и кипячения.

— Смотрите, — пожилой сосед с тринадцатого этажа, кажется его звали Виктор Васильевич, и он являлся коллегой моих родителей по работе, указал куда-то вдаль, как раз в сторону слепящего солнца. — Вроде там какой-то просвет в деревьях. Поле или возможно озеро. А может даже посёлок.

— Да, есть что-то такое, — подтвердил неопрятный тип с ломиком, прищурившись и загораживая ладонью глаза от слепящего солнца. — Но далековато от нас, километра четыре навскидку.

— Плохо видно, не разобрать ни фига… — пробурчал третий участник похода на крышу — бородатый и красномордый мужчина крепкого телосложения, и после его слов вокруг сразу же пахнуло перегаром. — Эх, бинокль бы сюда…

Я сообщил собравшимся соседям, что у меня имеется дома бинокль, но правда маленький театральный.

— Сойдёт и такой! Тащи скорее, малец! — воодушевился этот похмельный тип, и я пулей метнулся обратно в квартиру.

Бинокль пришлось поискать по ящикам, но в конце концов я его обнаружил в самой глуби собственного стола, заваленным школьными тетрадями и альбомами с моими старыми рисунками. Да, пробовал одно время заниматься живописью, но быстро охладел к этой затее. Мне больше нравилось рисовать схемы необычных устройств и карты вымышленных фантастических миров, нежели пейзажи или натюрморты, как того требовали в кружке рисования. Да и всё это удобнее было делать на компьютере в соответствующих программах, нежели по старинке с карандашом или кисточкой в руках. Я вернулся к поджидающим меня на крыше мужикам, на бегу расстёгивая футляр с биноклем.

— Да, есть просвет среди деревьев, — подтвердил Виктор Васильевич, подкручивая колёсико миниатюрного бинокля и подстраивая оптику. — И кажется даже отблески воды там виднеются. Хорошо бы сходить туда как можно скорее. Да и в целом ближайший лес нужно осмотреть.

При этих словах он почему-то смотрел на меня, похоже предлагая именно мне как самому молодому идти в разведку на неисследованную территорию. Я даже растерялся. Ну какой из меня разведчик или следопыт? Без очков я уже с десяти шагов вместо человека вижу лишь смазанные контуры, ли́ца же людей вообще не могу различать. К тому же подобный поход в неисследованную чащу подразумевает определённые навыки и хотя бы умение ориентироваться в лесу, я же уже через двести шагов потеряюсь и не найду обратную дорогу.

К счастью, ничего говорить в своё оправдание не пришлось. Помятый мужик с ломиком, опасно перегнувшись через парапет, сообщил, что внизу во дворе собирается народ, и предложил всем нам тоже присоединиться к этому стихийному собранию.

— Топать вниз столько этажей без лифта? — подобная перспектива пожилого Виктора Васильевича явно не вдохновляла.

Впрочем, пусть и с ворчанием, старик всё же согласился, что на столь важном собрании присутствовать необходимо, чтобы понять, сколько людей сохранилось, их общее настроение и дальнейшие планы, а то и самому предложить полезные для выживания общества идеи. Я вернул себе бинокль и поспешил в квартиру. Предупредил сестру, что весь народ собирается внизу на детской площадке, сам же спешно тоже стал готовиться.

Признаться, меня реально испугала перспектива того, что меня действительно могут отправить одного в жутковатый неизвестный лес. Так что я прихватил отцовский компас, чтобы определять направление и суметь вернуться обратно к своему дому. В школьный зелёно-оранжевый рюкзак положил небольшой термос, наполнив его оставшейся в чайнике ещё достаточно тёплой водой и засыпав туда пару пакетиков растворимого кофе. Закинул полбатона хлеба и невскрытую пачку сосисок. Сунул в карман газовую зажигалку, предварительно убедившись, что она работает. На всякий случай, за неимением ничего более подходящего, прихватил с кухни самый крупный и внушающий уважение нож для разделки мяса, обернув его плотной бумагой и старой драной футболкой, чтобы лезвие не прорезало ткань моего рюкзака. Закрыл двери квартиры на ключ и поспешил вниз по лестнице.

* * *

На детской площадке собралось уже человек тридцать из нашего и двух соседних жилых домов, и люди всё подходили. Было шумно, многие хотели высказаться или упорно задавали откровенно бестолковые и одинаковые вопросы о судьбе каких-то своих пропавших родственников. Даже мне, несовершеннолетнему подростку, и то было предельно понятно, что никто из присутствующих знать ничего не может о судьбе людей, не оказавшихся в момент катаклизма в трёх ближайших высотных домах, тем не менее, такие вопросы задавали с завидной регулярностью.

Спонтанное собрание вёл участковый как единственный оставшийся представитель власти. Сильно немолодой уже мужчина с заметной проседью, которому вскоре пора было на пенсию, но почему-то все мои знакомые и соседи, да и родители тоже, звали участкового исключительно по имени «Андрей», более младшие же «дядя Андрей». Причём дело было вовсе не в неуважении к представителю службы правопорядка, а скорее наоборот. Участкового уважали за честность и принципиальность, да и за готовность всегда выслушать и прийти на помощь. Жил он тут казалось всегда, и даже до постройки нынешних многоэтажек старый дом его семьи находился где-то в этих краях, так что старики знали его ещё совсем босоногим юнцом, и обращение «Андрей» за участковым прочно закрепилось. Примерно моего роста метр девяносто, худой и жилистый, загорелый до черноты независимо от времени года. Крепкие руки, сломанный нос, узкое, чуть вытянутое лицо с внимательными глубоко посаженными глазами каре-зеленого цвета. Знал дядя Андрей на своём участке абсолютно всех и регулярно проводил обходы квартир, иногда по приглашению заходя в гости и за чашкой чая подолгу беседуя с жильцами.

Сейчас дядя Андрей выглядел непривычно серьёзным, постоянно призывая визгливых женщин к порядку и внимательно слушая рассказ только что вернувшегося из леса незнакомого мне мужика, который демонстрировал странные тёмно-зелёные ягоды размером с вишню, сросшиеся вместе по четыре в виде четырёхлепесткового клевера, а также фиолетовые грибы с белыми полосками на шляпках и на тонюсеньких ножках. Нужно ли говорить, что ничего подобного в нашем лесу отродясь не водилось, а потому находки заставляли серьёзно задуматься. К тому же первопроходец принёс срезанный с дерева кусок красной коры, который сейчас передавался из рук в руки, вызывая вопросы и недоумение. Шершавый и твёрдый, и при этом совсем тонюсенький, по фактуре он напоминал скорее змеиную кожу, нежели древесную кору.

— Что ж, будем исходить из предположения, что мы оказались вовсе не на Земле, — резюмировал участковый, и собравшиеся вокруг закивали. — Об этом говорят и случай с Алиной, и принесённые находки.

Что такое «случай с Алиной», мне было непонятно — видимо, эту историю успели обсудить до моего появления тут на собрании. Но остальные соседи не спрашивали и только кивали, так что и я промолчал.

— А ещё мой радиоприёмник на батарейках не ловит вообще никаких станций, хотя я все частоты прокрутил, — вставил реплику лысоватый дедок, которого я частенько видел во дворе дома или копающимся в стареньком мотоцикле, или ухаживающим за цветочными клумбами.

Участковый кивнул, повысил голос на шумную группу соседей, призывая их к тишине, и снова перевёл взгляд на нашего первопроходца, похоже собирающегося что-то сообщить.

— Не знаю, как и сказать… — смутился и замялся этот загорелый парень в камуфляжной одежде и выцветшей тельняшке под ней, — но в лесу меня постоянно не отпускало неприятное чувство, будто за мной кто-то следит. Как ни осматривался, никого среди деревьев так и не смог разглядеть, но он был, я в этом абсолютно уверен! Причём совершенно точно то был не дикий зверь и не моё разыгравшееся воображение. Кто-то разумный внимательно следил за моими действиями, не показываясь на глаза. Не знаю откуда, но я в этом абсолютно уверен!

Дядя Андрей нахмурился и недовольно покачал головой.

— Если мы тут не одни посреди леса, то приоритетность задач сильно меняется.

— Это точно! — согласился успевший спуститься даже раньше меня немолодой Виктор Васильевич. — Вода, продукты, помощь двум оказавшимся с нами неходячим старикам… всё это обождёт, поскольку сперва требуется обеспечить безопасность поселения. Всех нужно переселить в один дом, вокруг которого соорудить высокую ограду!

Эти слова вызвали целый шквал возмущения собравшихся. Бросать привычные квартиры и куда-то переселяться лишь из-за того, что «кому-то что причудилось в лесу» никто не желал. Руководитель собрания сразу же уловил это недовольство коллектива и проговорил строго.

— Прежде чем предпринимать настолько решительные шаги, хорошо бы всё же удостовериться в наличии соседей. Так что тебе, Петруха, — участковый посмотрел на первооткрывателя, принесшего трофеи из леса и сообщившего о таинственно наблюдателе, — нужно будет снова сходить на то место и поискать чужие следы. Возьмёшь с собой двух парней покрепче для силовой поддержки. А ещё… у тебя ведь сохранилось дома незарегистрированное ружьё?

Загорелый крепкий парень в тельняшке аж задохнулся от возмущения.

— Андрей, мы сто раз уже обсуждали с тобой эту старую тему! Тогда три года назад в компании браконьеров я оказался совершенно случайно и к незаконной охоте никакого отношения не имею!

Вот только на участкового это показное возмущение никакого эффекта не возымело. Он пропустил все эмоциональные слова Петрухи мимо ушей и снова повторил свой вопрос насчёт ружья. Парень в камуфляжном охотничьем костюме помолчал несколько секунд… и вдруг неожиданно признался.

— Ну да, есть ружьё. Спрятано в гараже под полом, — он указал на гараж-ракушку в соседнем дворе на самом краю привычного нам мира. — Принести?

— Да, принеси, и все патроны тоже тащи. И вообще всем, у кого имеется огнестрельное оружие, даже нелегальное, советую его достать и приготовить на всякий случай. Обещаю, я не стану задавать никаких вопросов насчёт неучтённых «стволов».

Неожиданно для законопослушного участкового, но видимо ситуация вынуждала, так что спорить никто не стал. Я заметил, как сосед в растянутых трениках и с ломиком в руках, поколебавшись несколько секунд, направился к нашему подъезду. Надеюсь, что за припрятанной «волыной», а не обчищать квартиры, пока все жильцы собрались тут на улице.

Обсуждение же перешло на другие важные темы. Выступил Виктор Васильевич, сообщив собравшимся об увиденном вдалеке, километрах в четырёх от нас, большом озере. После него немолодая женщина предложила собрать из неработающих холодильников все скоропортящиеся продукты и сложить в подвале, где достаточно прохладно, и где еда по такой жаре сохранится намного дольше. Затем участковый стал опрашивать продавщиц продуктового магазина, интересуясь хранящимися крупами и вообще запасом продуктов.

Мне передали синюю гелевую ручку и вырванный из тетради листок в клеточку, предлагая вписать своё имя в составляемый список обитателей. Передо мной записались уже тридцать пять человек, так что я тоже внёс свои ФИО и поставил порядковый номер тридцать шесть. Собирался передать листок и ручку сестре, которая буквально только что стояла у меня за спиной, однако выяснил, что Надька предпочла моему обществу компанию рыжего Глеба и его бандитского вида приятелей. Посчитала, что с ними шансов уцелеть новом мире у неё будет побольше? Что ж, одёргивать старшую сестру я не стал и передал листок с ручкой тучной продавщице из магазина.

И тут… сперва я обратил внимание на то, что привычные уже шум и гам почему-то стали стихать, а люди один за другим оборачиваться к лесу, причём застывающие выражения удивления и страха на их лицах не предвещали ничего хорошего. Я тоже обернулся и застыл, как и остальные. Со стороны леса с красными соснами неторопливо и осторожно приближалась большая группа фигур в серых и зелёных маскировочных плащах и накинутых на головы капюшонах. Шли незнакомцы широкой цепью, словно окружая нас полукольцом и отрезая от леса, причём у многих в руках я видел сверкающие на солнце изогнутые клинки или готовые к применению боевые луки.

Глава вторая

Длинноухое зло

Что делать? В растерянности я поглядывал на собравшихся вокруг более взрослых мужчин и женщин, но они лишь напряжённо молчали, во все глаза наблюдая за неспешным приближением вооружённых незнакомцев. Кое-кто из людей начал медленно пятиться, похоже собираясь дать дёру. У некоторых других наоборот, словно по волшебству, в руках появлялись ножи, бейсбольные биты и кастеты. Эти похоже собирались драться за свои дома и близких. Наконец, наш участковый, не убирая ладони от кобуры с пистолетом, проговорил негромко, но вполне уверенно.

— Вот и ответ, одни ли мы в этом диком лесу. Никому не бежать! Но и не провоцируем чужаков, уберите ножи. Ведём себя спокойно, никакой паники. Узнаем, чего хотят от нас соседи.

Вроде разумные слова. Хотя, на мой личный взгляд, намерения полутора десятков незнакомцев были однозначно агрессивными. Они открыто демонстрировали оружие и приближались к нам, даже не попытавшись предварительно пообщаться издали или выслать парламентёра. Причём шли они уже по нашей, «земной» территории, перенесённой в другой мир вместе с домами. Тем удивительнее для меня стал поступок родной сестры. Надежда, вырвавшись из рук пытавшегося было остановить её Глеба, побежала вперёд с радостными криками.

— Да чего тут бояться? Это же эльфы! Понимаете, эльфы! Они хорошие и нам помогут!

Эльфы⁈ Я ещё раз пробежался взглядом по хмурым напряжённым лицам чужаков. Что-то не видел я у них длинных заострённых ушей, характерных для эльфийской расы. Хотя… вон у тех двоих крайних с откинутыми назад капюшонами действительно из-под светлых волос проглядывали непривычно большие по человеческим меркам уши. Но даже если это действительно эльфы, разве значило это, что они неопасные?

Сестра всегда была большой фанаткой Дж.Р. Р. Толкиена и его книг, и гордые свободолюбивые эльфы, в полной гармонии с природой столетиями проживающие в самой глуби простирающихся от горизонта до горизонта древних лесов и распевающие там возле вечерних костров свои весёлые песенки, были её излюбленной темой для разговоров. Надежда полагала цивилизацию эльфов эталоном бережного и правильного обращения с природой, к которому должны стремиться и люди. По мнению сестры, эльфы жили в дружбе и симбиозе с животными, не убивая их и вообще никогда не употребляя мяса, как модные нынче веганы. На мои вполне логичные вопросы «а зачем эльфам тогда луки?» и «на кого охотятся эльфийские лучники, славящиеся своей непревзойдённой точностью?» сестра внятного ответа дать не могла и всегда старалась сменить неудобную тему.

Признаться, её восхищения и даже преклонения перед эльфами я никогда не разделял, поскольку читал не только Толкиена, но и других авторов, у которых эльфы далеко не всегда изображаются настолько уж безобидными и добродушными, всегда готовыми прийти людям на помощь. И того же пана Анджея Сапковского скоя’таэли — лесной народ, аналог эльфов в мире «Ведьмака», людей ненавидели и поубивали бы всех поголовно от дряхлых стариков до крохотных младенцев, если бы получили такую возможность. У некоторых других авторов эльфы вообще изображались расистами и фашистами, убивающими случайно забредших к ним в лес людей с особой жестокостью и садизмом. Так что я окликнул сестру и попросил быть осторожнее с незнакомцами, даже если они действительно эльфы.

И… словно в воду глядел.

Произошедшее дальше я увидел словно в сильно замедленной съёмке. Надежда пробежала уже почти половину расстояния до цепочки чужаков, когда один из них — чуть более высокий и в расшитом серебристыми узорами сером плаще, поднял руку с изогнутым большим луком. Фактически не целясь, он спустил тетиву. Я открыл было рот в предупреждающем крике, но не успел. Стрела с чмокающим звуком насквозь пробила шею моей сестры и застряла — с одной стороны торчал окровавленный широкий наконечник, с другой жёлто-красно-чёрное оперение.

Я запоздало заорал от ужаса. Впрочем, не только я, многие закричали в этот момент. А между тем, другие эльфы также начали стрелять по собравшимся на детской площадке растерянным мирным людям. В шаге от меня рухнула пожилая женщина, в её седой голове ровно промеж глаз торчала стрела с ярким оперением. Попытавшаяся было спастись бегством девчонка-школьница с косичками упала со стрелой промеж лопаток. Сам я замер в странном оцепенении, с расширенными от ужаса глазами наблюдая за творящимся вокруг адом, при этом не в силах пошевелить и пальцем. Вывел меня из ступора грубый рывок за плечо и крик рыжего Глеба прямо в ухо.

— Дрыщ, твой сестре уже не помочь. Нужно самим спасаться. Бежим!!!

Да, главарь местных хулиганов действительно постоянно обзывал меня «дрыщом» из-за тощей комплекции, но сейчас я нисколько не обиделся и даже в какой-то мере был признателен ему за то, что выдернул меня из несвоевременного и опасного состояния зависания. В последний раз взглянув на сестру, в двадцати шагах от меня опустившуюся на колени и безуспешно пытающуюся пальцами зажать обильно хлещущую из пробитой шеи кровь, развернулся и бросился бежать.

Вокруг царила паника. Люди повсюду кричали и один за другим падали замертво. Кто-то бежал, другие наоборот сражались. Так, участковый дядя Андрей опустился на одно колено и, прикрыв левый глаз, вёл стрельбу из пистолета по цепочке врагов. Где-то вдалеке оглушительно ухнуло ружьё, породив многократное эхо среди высотных зданий — похоже, тот браконьер в тельняшке всё же успел достать оружие из своего гаража. Стоявший чуть поодаль от остальных непримечательный мужичок из соседнего дома развёл руки в стороны и… исчез, бесследно растворившись в воздухе! Незнакомая мне молодая женщина с осветлёнными волосами и вовсе творила что-то странное — широко расставив ноги, вытянула обе руки в сторону эльфов, и с её ладоней сорвался огненный шар, с гулом отправившись в полёт. Магия??? Откуда такие способности у моих соседей⁈ Но всё это я замечал как бы мельком, поскольку сам со всех ног нёсся подальше от страшного места.

Паника — состояние очень заразное и неконтролируемое, и поддавшись ей, в тот момент я вообще не мог мыслить здраво. Да, струсил. Мог ведь достать из рюкзака нож и встать рядом с немногочисленными защитниками. Мог побежать к раненой истекающей кровью сестре, чтобы попытаться спасти единственного родного человека в этом неизвестном мире. Скорее всего, меня бы тоже в этих случаях подстрелили, но так я хотя бы попробовал сделать что-то героическое. Но вместо этого я просто бежал, причём не думая куда и вообще мало что соображая в этот момент.

Вроде бежал я сперва за Глебом и за другими членами его молодёжной банды, мчавшимися меж рядов высаженных кустов. Но когда отвлёкся на упавшую рядом женщину, в спине которой торчало аж две пёстрые стрелы, то не заметил, куда парни всей толпой свернули. Предположил, что за угол ближайшей многоэтажки, но когда добежал до того места, то ни Глеба, ни других ребят поблизости не обнаружил. Зато увидел далеко впереди ещё одну большую группу выходящих из леса эльфов-лучников. Наши три высотных дома действительно окружали со всех сторон!

Я резко свернул и стал обегать многоэтажку со стороны гаражей, как вдруг ощутил сильный удар в спину. В меня попали⁈ Обернувшись, всего в каких-то пятнадцати шагах от себя увидел самодовольно ухмыляющегося эльфа, до этого скрытого от меня гаражами. Причём этот эльф не был похож на всех остальных виденных мною ранее. В светлой, практически белой, короткой накидке поверх роскошных белоснежных одежд. С разноцветными перьями, вставленными в причёску светлых волос. С двумя короткими клинками в ножнах на поясе. С резным белым луком в руках, на холёных пальцах которых сверкали кольца с яркими самоцветами. И что совсем уж отличало этого эльфа от сородичей, его длинные острые уши располагались практически горизонтально, а не торчком, как у других. Когда наши взгляды встретились, странный белый эльф весело засмеялся, заметив животный страх в моих глазах, и снова положил стрелу на тетиву белого лука.

Несмотря на шум в голове и застилающее сознание состояние паники, я всё же догадался в последний момент резко упасть на землю и перекатиться. Это меня спасло — стрела прошла выше! Я расслышал раздражённый возглас этого самодовольного бледного стрелка, резко вскочил и, петляя словно заяц, бросился в спасительный лес.

* * *

Мчался я, как никогда в жизни. Красные толстенные сосны лишь успевали мелькать справа и слева. По спине текло что-то горячее, но боли я не ощущал и вскоре сообразил, что это льётся кофе из разбитого термоса. Эту версию подтверждал и звон осколков в рюкзаке на каждом моём шаге. Постепенно я начал успокаиваться и думать головой, а не поддаваться ненужным и опасным сейчас эмоциям.

Куда я бегу? А главное зачем? Ведь все знакомые мне люди остались где-то позади, и именно туда мне стоит вернуться, чтобы помочь выжившим. Да и сестре, если она всё ещё жива, очень требуется моя помощь. Надька конечно дура, и сама во-многом виновата в произошедшем, но ближе человека у меня всё равно нет. А если сестре уже не помочь, то нужно побольше разузнать про её убийц, чтобы выследить этих поганых эльфов и отомстить им в будущем!

По ощущениям, успел я отбежать уже километра на полтора-два и потому предполагал, что давно оказался в безопасности. Но когда решил остановиться и отдышаться, буквально на расстоянии локтя от моей головы в красный древесный ствол со стуком вонзилась стрела с жёлто-красно-чёрным оперением! Такой же раскраски, какая ранила в шею мою родную сестру. Резко обернувшись, я обнаружил того самого бледного эльфа всего шагах в семидесяти от себя. Этот длинноухий гад решил меня преследовать! Причём передвигался он по лесу практически с такой же скоростью, с какой и я, да ещё и успевал в меня постреливать!

Передышка явно отменялась, я бросился бежать дальше. Началась бесконечная гонка со смертью. Я бежал, бежал, бежал, уже фактически падая без сил, но когда оглядывался, каждый раз замечал за собой назойливого преследователя, отстающего всего на пятьдесят-семьдесят шагов. В какой-то момент с меня слетели очки, вот только времени останавливаться и искать их в слое старой сухой хвои совершенно не было. Плохо без очков, но тут главное было вообще уцелеть!!!

Ещё пару раз стрелы пролетали мимо, но мне было предельно ясно, что бесконечно долго такая удача продолжаться не может. И вот откуда у этого эльфа столько сил? Сам-то я понятно четыре года занимался бегом. Обычно выступал в соревнованиях на средних дистанциях четыреста — восемьсот метров, хотя и кроссы километров на пять-восемь по пересечённой местности тренер нам тоже периодически устраивал для прокачки выносливости, причём и в дождь, и в зной, и даже однажды в мороз по снегу. Если бы не те изнурительные тренировки, я был бы уже давно мёртв, поскольку никаких шансов справиться с вооружённым и явно не самым простым противником у меня не было изначально.

Так, Тимка, что-то не так! Я мысленно одёрнул себя, ни на секунду не прекращая при этом перебирать ногами. Солнце же было справа. Так какого хрена оно вдруг стало светить мне прямо в лицо сквозь кроны высоченных деревьев? Я что, бегаю кругами? И вообще, если подумать, как я собираюсь скрыться от преследователя в лесу, где кроме однообразных красных стволов нет ни кустов, ни даже малейшего подлеска, в котором можно спрятаться, и видит эльф меня на огромном расстоянии?

Я по привычке прищурился, чтобы без очков попытаться разглядеть хоть что-нибудь вдали. И вдруг осознал странную, совершенно невероятную истину: я почему-то нормально вижу! Как это возможно с моим обычным зрением минус четыре с половиной? А может это бонус такой от нового мира? Кто-то вон из соседей исчезать научился, кто-то магией пользоваться, а я вот зрение исправил? Или это просто временное улучшение из-за сильного волнения и повышенной физической нагрузки, такое действительно иногда бывает. Как-бы то ни было я заметно приободрился, воспользовался случаем и осмотрелся, изучая лес вдали.

И обнаружил то, что меня воодушевило ещё сильнее: достаточно далеко по ходу моего движения в однообразном лесу из высоченных и прямых красных стволов всё же появлялась какая-то зелень. Кусты, а может сосновый молодняк. В любом случае, там можно будет укрыться от глаз остроухого наблюдателя и сменить направление движения, постаравшись уйти от погони. Но для начала требовалось увеличить дистанцию от этого назойливого преследователя, чтобы он не заметил моего манёвра. Тем более что белый эльф, очень на то похоже, наконец-то начал выдыхаться и стал постепенно отставать. И тогда я поднажал, без остатка тратя последние силы, словно на финишном рывке в напряжённом спортивном соревновании!

Это оказались действительно кусты. Густые, колючие, жёсткие. Я влетел в них на полном ходу, начав продираться меж веток и при этом стараясь по возможности издавать поменьше шума. По ощущениям, преодолел полосу кустарника шириной метров тридцать, как вдруг… неожиданно оказался на топком низком берегу небольшой лесной речки шириной всего метров двенадцать-пятнадцать, но при этом весьма глубокой — я сделал в холодную воду лишь шаг, но уже погрузился фактически по пояс. И что же мне дальше делать? Переплывать это неожиданное препятствие, теряя драгоценное время и рискуя повторить смерть комдива Василия Ивановича Чапаева, подстреленного в момент переправы через реку? Или остаться на этом берегу, просто убравшись в сторону и попробовав запутать следы?

С противоположной стороны речки сплошной стеной также произрастали кусты, но зато берег там был более высоким и сухим. Я остановился и задумался, заодно прислушался. Вскоре позади послышался треск веток — длинноухий гад с отставанием в минуту тоже достиг кустов и попробовал продраться сквозь колючки, но быстро остановился и развернулся. Похоже, красавчику не захотел рвать его роскошные белые одежды, и он стал искать обходной путь. Ну хоть какая-то передышка!

* * *

Я всё же перешёл оказавшуюся не настолько уж глубокой речку, раздевшись догола и держа одежду и рюкзак высоко над головой. Затем снова оделся, вынул торчащую из рюкзака стрелу с жёлто-красно-чёрным оперением, действительно разбившую мне термос, и прихватил с собой, обернув вместе с ножом в старую футболку. После чего, стараясь не шуметь, двинулся по высокому сухому берегу по направлению течения лесной речки.

Вскоре выяснил, что на самом деле, если приноровиться и не спешить, то идти сквозь полосу кустов не настолько уж и трудно. Почти всегда можно пройти меж колючих растений, не задев их, в крайнем случае проползти. Я преодолел уже метров четыреста, убравшись достаточно далеко от последней точки, где видел меня назойливый длинноухий стрелок, и потратил на этот трудный участок примерно час времени. А затем обнаружил то, что полностью изменило мои планы — ствол одной из гигантских красных сосен сильно накренился, и лишь соседние деревья не давали исполину упасть. Это была природная лестница наверх, которой можно воспользоваться, чтобы с высоты осмотреть окрестности. А заодно можно будет попробовать перемещаться поверху, не оставляя следов на земле, поскольку ветки этих странных неземных сосен густо переплетались. Решено, лезу наверх!

Что я тут же и проделал, с неожиданным даже для себя проворством вскарабкавшись по наклонённому стволу до нижнего кольца веток этой странной неземной сосны. Затем перебрался дальше на соседнее дерево, где и засел на удобной развилке толстых ветвей, укрытой со всех сторон длинной и густой зелёной хвоей. Достал прихваченный из дома маленький бинокль и подкрутил колёсико, настраивая резкость. Итак, где я очутился?

Прежде всего, поискал вдалеке три знакомых высотных дома. Обнаружил их достаточно далеко от меня, километрах в четырёх или даже пяти. Причём соседняя с «моей» многоэтажка прочему-то горела, густой чёрный дым поднимался над её плоской крышей. Подкрутив бинокль на максимальную резкость, заметил там высоко в синем небе огромное количество крупных чёрных птиц — местные падальщики видели добычу, но при этом не спешили спускаться на землю. Видимо, атаковавшие людей эльфы ещё никуда не убрались и своим присутствием отпугивали падальщиков. Значит, и мне пока возвращаться домой не стоит. Достав компас, определил направление до многоэтажек. Не знаю уж, насколько привычному земному инструменту можно было доверять в этом новом мире, но высотные дома находились на северо-востоке от моего укрытия.

А что на других направлениях? Я повернулся на запад и почти сразу увидел то самое озеро, которое обсуждали мужики на крыше шестнадцатиэтажки. Действительно большое и чистое, до него было совсем недалеко, менее полукилометра. Если бы я продолжил путь вдоль лесной речки, то как раз и вышел бы к озеру. Вот только в той стороне виднелись какие-то постройки на самом берегу и прямо на деревьях, заметил я и вытащенные на берег лодки, возле которых суетились эльфы. По-видимому, там возле озера находился эльфийский посёлок, этим и объяснялась та оперативность, с которой местные длинноухие прибыли к невесть откуда появившимся на их территориях людям. Нет, мне туда во вражескую деревню однозначно не нужно!

Приятной новостью стало хотя бы то, что земной компас почти не врал, и направление на запад в целом совпало с клонящимся к закату солнцем, уже совсем скоро собирающимся коснуться горизонта огромного Леса. Теперь оставалось понять, куда же мне двигаться дальше. Я неторопливо развернулся и… едва не рухнул с большой высоты от неожиданности и испуга, поскольку на такой же высоченной красной сосне обнаружил длинноухого наблюдателя!!! Причём до него было буквально сто пятьдесят метров!!! Эльф в маскировочной серо-зелёной накидке притаился в густой тени и наблюдал за горящей вдали многоэтажкой. Мне дико повезло, что смотрел он в противоположную сторону и потому не заметил моего подъёма на высоченное дерево по голому ничем не прикрытому стволу. Так или иначе, требовалось срочно сменить свою позицию и укрыться за толстым стволом красной сосны.

Я переместился и перевёл дух. И что дальше делать? Пока враг находится там на своём наблюдательном посту, фактически я был скован по рукам и ногам. Ни спуститься обратно к реке, ни перелезть на другое дерево или подняться повыше. Оставалось лишь ждать и надеяться, что эльфу надоест сидеть на дереве, и с наступлением темноты длинноухий дозорный всё же покинет свой пост. После чего убираться отсюда как можно скорее и дальше!!!

* * *

— Эренион, твой отец будет сильно недоволен. И я тоже недоволен, поскольку не понимаю твоего решения атаковать чужаков.

Суровый длинноухий воин имел полное право выказывать своё раздражение младому принцу в белых одеждах, поскольку воспитывал того с пелёнок, обучая урокам мужества, искусству стрельбы, бою на мечах и выживанию в лесу. Но сейчас старый наставник не угадал с моментом для чтения нотаций, и длинноухий эльф в белых одеждах резко развернулся, глаза его пылали гневом, а на щеках и лбу были видны свежие глубокие царапины.

— Эти люди вероломно проникли в запретный Лес Вечного Короля и уже хотя бы за это заслужили смерть!

— Насколько я видел, эти люди были растеряны и сами не понимали, где находятся, — не согласился наставник принца. — Они были напуганы и не проявляли никакой агрессии. И желали говорить, а вовсе не воевать.

— Не воевать??? — вскипел Эренион и указал на четыре завёрнутых в скорбные саваны тела, которые женщины в тёмных одеждах готовили к огненному погребению, а эльфы-мужчины подносили всё новые и новые связки веток для большого костра. — Эти, как ты говоришь, «растерянные и напуганные» люди убили четырёх моих воинов, и ещё семерых ранили! Не слишком ли много для «не проявляющих никакой агрессии»⁈

Наставник понял, что полез со своими нравоучениями совершенно несвоевременно, и зашёл с другой стороны.

— Соглашусь, принц, проникших в священный лес людей нужно уничтожать безо всякой жалости. Но всё же можно было действовать хитрее — сперва разузнать про них побольше, вступить в переговоры, заслужить доверие. А потом уже отравить всех разом или прирезать ночью, когда уснут!

— Это так. Но если, как многие здесь полагают, это действительно были призванные в наш мир герои, то четверо погибших — не настолько уж высокая цена за их устранение. Уверен, отец согласится с такой оценкой.

— Эренион, я бы сейчас думал не о мёртвых, а о живых. Наши разведчики нашли на месте сражения вот этот лист бумаги, — воин продемонстрировал принцу тетрадный листок в клеточку. — Письмена совершенно незнакомые, но смысл написанного, полагаю, понятен. Тем более, что я своими собственными глазами видел, как чужаки один за другим записывались на этом клочке бумаги. Это список людей, оказавшихся в Лесу Вечного Короля. Тридцать девять имён. Обнаружили же мы тридцать два тела. И ещё над одной раненой человеческой девушкой корпит сейчас Разговаривающая с Лесом. Уж не знаю, зачем травница решила спасать пленницу, и выживет ли раненая, но она могла бы многое прояснить. В любом случае, остаются как минимум шестеро, кто бродит ещё по округе.

— Троих видели на берегу Хрустального Озера рыбаки клана Звонкой Сойки, — скривившись, ответил принц, словно необходимость общения с эльфами другого клана вызывала у него приступ острой зубной боли. — Высокий рыжий парень и ещё двое с ним. Они угнали лодку от рыбацкого причала и уплыли на противоположный берег. Эти троицу ищут воины Звонкой Сойки. Там был и четвёртый, но он в лодку не поместился, и эти трое людей скинули его в воду. Возможно, он утонул, хотя тело пока не нашли.

— Ну а тот, который тебя так разукрасил? — беззлобно усмехнулся наставник, указав на свежие царапины на лице молодого принца.

— Этот… — Эренион дотронулся до щеки и поморщился от боли, — был долговязый и очень шустрый. Хоть он и серьёзно ранен стрелой в спину и потерял много крови, но сумел убежать от меня и укрылся в колючих кустах на берегу Гнилого Ручья. Соваться в те заросли в сумерках — не самая умная идея, поскольку там в воде ядовитых змей больше, чем рыбы. В любом случае, этот длинный никуда не денется. Он лишился своих стёкол для зрения, какие используют люди, и фактически слеп! — принц вытащил из напоясного кошеля и продемонстрировал наставнику очки с поломанной оправой и раздавленными сапогом линзами. — К тому же я приказал расставить дозорных вокруг густых зарослей, мышь не проскользнёт. Так что ночь обождём, а утром прочешем все эти колючие кусты и найдём мерзавца! Также, уверен, вскоре поймают и угнавшую лодку троицу, и найдут тело утопленника. Так что все нормально!

— Но остаётся ещё один, — напомнил опытный воин молодому принцу. — И князь явно спросит с тебя, если число предоставленных ему на обозрение тел не сойдётся со списком. Поскольку пришлых героев нужно убивать сразу, иначе потом они могут стать огромной проблемой!

Глава третья

Темные пути

Вечерело. Солнце коснулось края далёкого Леса и, практически не задерживаясь, быстро нырнуло за горизонт. Прислонившись спиной к шершавому и чуть тёплому красному стволу, я сидел на толстенной сосновой ветке на высоте примерно восьмого этажа. Отмахивался от всё более многочисленных и назойливых с наступлением сумерек местных комаров, и мысленно ругал себя за то, что не догадался при выходе из квартиры прихватить нормальную куртку или хотя бы рубаху с длинными рукавами. Уже сейчас вся моя шея, лоб и руки были покрыты зудящими укусами, и потому мне даже страшно было представить, что со мной будет ночью, когда это кровососущее воинство ещё увеличится в численности и совсем осмелеет. Радовало лишь то, что многочисленные укусы насекомых хоть и досаждали, но всё же не вызывали сильной аллергической реакции.

Изредка крайне осторожно выглядывая из своего укрытия, через бинокль я посматривал на вражеского дозорного. Некрупный эльф в маскировочном плаще соорудил из наломанных тонких сосновых веток что-то вроде лежака, или скорее насеста, и устроился там с относительным комфортом, положив перед собой лук и несколько пёстрых стрел. Мой враг натёр руки какой-то мазью, видимо для защиты от кровососущих гадов, и даже нацепил под капюшон на лицо мелкую сетку, так что комары ему нисколько не досаждали. Совершенно непохоже было, что эльф собирается в ближайшее время спускаться со своего наблюдательного пункта, и даже наоборот его приготовления говорили скорее о намерении сидеть так всю ночь.

На другой берег речки в моём направлении наблюдатель поглядывал нечасто, больше акцентируя своё внимание на далёком зареве пожара или текущей далеко внизу чёрной воде, но всё же особо расслабляться мне не стоило. Тем более, что изредка откуда-то из леса доносился странный не то свист, не то короткая птичья трель, на что длинноухий дозорный сразу же отвечал такими же резкими звуками, после чего трель повторялась ещё пять или шесть раз из различных мест вдоль лесной реки. Выходило, что мой враг тут не один. Эльфы плотно обложили место, где засекли меня в последний раз, и не собирались выпускать живым.

Когда я в очередной раз выглянул из-за древесного ствола, даже через бинокль уже с некоторым трудом различив противника в наступающей темноте, эльф-дозорный ужинал. Он откинул с лица противомоскитную сетку, разложил перед собой на насесте чистый платок, достал из сумки что-то, сильно напоминающее обычные бутерброды, и даже поставил в ногах небольшую флягу. Причём похоже внутри фляги находилась не обычная родниковая вода, а что-то сильно крепче, поскольку после каждого глоточка дозорный морщился, занюхивал рукавом и скорее закусывал.

Вот же гад! От такого зрелища мой желудок недовольным урчанием напомнил, что я не ел с самого утра. Впрочем, небольшой запас еды у меня имелся, так что я достал из школьного рюкзака полбатона хлеба и пачку сырых сосисок. И даже не стал уподобляться дикарям, а нарезал хлеб на бутерброды своим «страшным» кухонным ножом и положил внутрь каждых двух кусочков по паре сырых, разрезанных вдоль сосисок. Благодать! Запивать правда было нечем — термос действительно разбился, и кофе не осталось ни капли, так что пришлось мне осколки выкинуть, а ужин уминать всухомятку.

Я неторопливо ужинал, заодно прокручивая в голове свои возможные дальнейшие действия, как вдруг обнаружил, что на этом дереве не один! Крохотный пушистый зверёк с пышным хвостиком спускался по стволу откуда-то сверху, похоже привлечённый запахом еды. Светлой окраски — бледно-рыжий или может песочного цвета, в темноте точнее сказать было сложно. Совсем миниатюрный, даже меньше белки, он цеплялся коготками за древесную кору и забавно принюхивался, водя головой из стороны в сторону. Меня, слишком огромного для его крохотных размеров, лесной зверёк то ли не замечал, то ли не воспринимал как опасность. Он даже запрыгнул мне на плечо, после чего, царапая мне кожу своими острыми коготками, стал спускаться по футболке к манящим бутербродам.

— Ешь, глупышка! — проговорил я негромко и, отломив кусочек хлеба, протянул зверьку.

Человеческая речь и тянущаяся рука крохотного древолаза на секунду насторожили. Впрочем, именно что на секунду, после истечения которой мой неожиданный гость, полностью игнорируя предлагаемый ему хлеб, продолжил путь к открытой упаковке сосисок.

— Так ты у нас, получается, хищный? — я помог гостю, достав из пластиковой пачки одну из остававшихся там сосисок и даже разрезал её пополам, чтобы зверьку было удобнее держать.

Так мы и ужинали. Я уплетал бутерброды, а сидящий у меня на животе дикий зверёк ловко и быстро обтачивал половинку сосиски своими крохотными зубками. Наступил период странного умиротворения. В этот момент я даже временно позабыл обо всех своих тревогах: переносе в незнакомый мир, пропавших родителях, раненой или даже погибшей сестре, преследующих меня злобных эльфах, и даже комары, казалось, не настолько уж надоедали. К тому же окончательно стемнело, и на небо высыпали россыпи очень ярких звёзд. Было очень красиво!

— А ты, оказывается, светишься! — проговорил я в восхищении, поскольку шёрстка моего неожиданного гостя действительно всё ярче и ярче начинала подсвечиваться светло-голубым. Голубые точки светились также на кончиках ушей зверька и носике, и целая строчка голубых точек тянулась по спинке от головы и до кончика хвостика.

Я оторвал взгляд от странного светящегося древолаза и… замер в немом восхищении. Весь лес вокруг меня светился!!! Красноватые ореолы отмечали древесные стволы и ветви, мириады разноцветных огоньков обозначали иглы хвои и ночных насекомых. В чёрной воде подо мной и на берегу извивались тоненькие ленты змей или речных угрей. Даже комары вокруг меня светились! Вот это да! Я смотрел на это великолепие, даже приоткрыв рот от восхищения, и не мог налюбоваться невиданным зрелищем.

К реальности меня вернул и нарушил волшебную идиллию резкий далёкий свист эльфийского дозорного, на который наблюдатель на противоположном берегу реки сразу же ответил таким же условленным свистом. Далее стали доноситься и другие отклики, причём один из них… раздался совсем-совсем рядом!!! По первоначальным ощущениям мне даже показалось, что свистят вообще с моего дерева откуда-то чуть ниже. Хотя почти сразу я сообразил, что эльф находится всё же на соседней сосне и карабкается наверх по наклонённому стволу. Оттуда, я это сам недавно выяснил, имелся только один дальнейший путь: по веткам на соседнее дерево к моему укрытию, так что стычка с врагом была неминуема!

Сердце гулко застучало в груди, ноздри стали раздуваться, нагоняя воздух в лёгкие и насыщая кровь кислородом. Я осторожно перенёс мирно кушающего зверька со своего живота на ветку и тихо встал, крепко сжимая в руке кухонный нож для разделки мяса. Главное напасть неожиданно и не дать вражескому лазутчику закричать, чтобы он не вызвал подмогу. А вот и мой враг! На фоне яркого ночного неба показалась тёмная фигура в капюшоне. Эльф ловко перебежал по ветке до моего дерева и сперва остановился в полуприсевшем положении, затем выпрямился и развернулся посмотреть на далекое зарево пожара. Время действовать!

Я осторожно вышел из своего укрытия, сделал пару тихих шагов и со всего размаху всадил врагу нож в спину! При этом уже через полсекунды ладонью левой руки зажал противнику рот, не дав заорать и призвать подмогу. Вытащил из раны нож и ударил снова! И снова! И ещё раз! Потом и вовсе расчётливо полоснул врага острым лезвием по горлу, после чего крепко держал отчаянно дёргающееся тело, пока оно не прекратило сопротивление и не обмякло. Наконец, я отпустил врага.

Я тяжело дышал и не мог успокоиться. Руки сплошь были покрыты чужой горячей кровью и дрожали, футболка у меня на груди также обильно пропиталась кровью, даже лицо было забрызгано. Но я победил, и это главное!!! Несмотря на сильнейшее волнение, у меня хватило сообразительности прихватить оказавшееся на удивление лёгким тело и оттащить с открытого места, где его мог заметить наблюдатель на противоположном берегу. Я отволок мёртвого противника за древесный ствол и присел рядом. В этот момент меня переполняло чувство гордости. Ещё бы — мой первый убитый враг!

Итак, кого я только что убил? Красная сосна, немного пригасившая своё свечение во время кровавой стычки на ветвях, снова стала разгораться ярче, так что я сумел рассмотреть трофей. То, что враг был заметно легче меня и намного ниже ростом, фактически на две головы, я понял фактически сразу ещё в момент драки. Но… девушка? Да, однозначно женские черты лица. И платье под маскировочным плащом вместо брюк и рубахи, как у всех ранее виденным мною эльфов. Небольшие жемчужные серёжки-висюльки на длинных эльфийских ушах были лишь дополнительным доказательством, окончательно развеивающим последние сомнения. Признаться, такого расклада я совершенно не ожидал и потому растерялся. Вся моя гордость за первую победу над врагом моментально испарилась, уступив место досаде и даже отчасти стыду. Тоже мне герой, справился со слабой девушкой… даже девчонкой, если судить по совсем юным чертам лица!

Впрочем, я всё же постарался не накручивать себя и не истязать самобичеванием. Эта девушка была явным врагом! Причём, вооружённым врагом, если судить по длинному ножу на её поясе, а также луку и колчану со стрелами за спиной. Да и состояла она в племени, безжалостно убивавшем знакомых мне беззащитных людей, которые ничего эльфам плохого не сделали. И эта противница убила бы меня самого без малейших колебаний, если бы я ей дал такую возможность. Вроде всё верно, но… я всё равно не мог успокоить свою совесть. И теперь мне было предельно ясно одно: если раньше я ещё мог тешить себя наивными иллюзиями, что могу сдаться на милость обложивших меня преследователей, и эльфы возможно меня пощадят и оставят в живых, то после убийства их соплеменницы такой возможности совершенно точно не осталось.

* * *

Нож мёртвой девчонки я, кстати, снял с её пояса и перевесил к себе на ремень. Отличный нож с крепкой шершавой рукоятью и стопором, не позволяющим порезаться самому при ударах, и искривлённым острейшим лезвием длиной сантиметров двадцать, это уже было настоящее серьёзное оружие, в отличие от неудобного и гнущегося кухонного ножа. К тому же к оружию имелись прекрасные ножны из тёмного опалённого над пламенем дерева, и со шнурком, за который их можно было крепить. Снял я с убитой эльфийки и обнаруженную под окровавленным плащом небольшую сумку, хотя внутри оказалось мало что интересного: набор воткнутых в кусочек кожи иголок, мотки разноцветных ниток, какие-то небольшие обрезки и узкие полоски кожи, пара острейших стальных наконечников для стрел и цветные перья. Скорее всего, это был ремонтный набор лучницы для восстановления повреждённых стрел и латания одежды, но я прихватил его с собой.

А вот лёгкий плащ-накидку пришлось с сожалением оставить, хотя дополнительная защита от кровососущих летающих насекомых мне крайне требовалась. Вот только я не смог пересилить себя и заворачиваться в пропитанную кровью и многократно продырявленную одежду. Лук девчонке я тоже оставил, как и колчан со стрелами, поскольку абсолютно не умел таким оружием пользоваться. Жемчужные серёжки и кожаные сапожки маленького размера меня не интересовали, как и в целом женская одежда, хотя в процессе обыска и лутания тела я всё же не мог не обратить внимания, что девушки-эльфы никакого нижнего белья под платьем не носят. Впрочем, некрофилией я никогда не страдал, и потому никаких эмоций по поводу своего открытия не испытал. Гораздо важнее для меня было определиться, что делать дальше? Ведь совершенно ясно было, что девчонку станут искать, причём очень скоро, когда она не ответит на условный свист. Самому пытаться изобразить эту короткую, но хитрую птичью трель, я даже пробовать не собирался, поскольку однозначно у меня не получилось бы. Оставалось бежать как можно скорее с этого места.

Я вернулся по ветке за своим рюкзаком и обнаружил, что мой новый пушистый знакомый никуда не делся. Крохотный зверёк уже успел «заточить» половину сосиски и теперь сидел довольный на моём рюкзаке, чистил светящуюся шёрстку и умывался. При моём появлении странный гость принюхался, почувствовал видимо запах крови, и от его благодушного настроения не осталось и следа. Маленький древолаз издал целую серию недовольных писков, словно попрекая меня за содеянное.

— Да, сам не рад, — ответил я этому неразумному зверьку, словно он мог меня понять. — Но по-другому было нельзя, иначе бы меня самого убили…

Я осторожно протянул руку, переставил зверька с моих вещей на ветку и закинул рюкзак за спину. Снова последовала серия недовольных писков, после чего крохотный знакомый быстро поскакал от меня прочь по ветке сосны. Вот и закончилось наше короткое знакомство. Хотя… отбежав метра на три, светящийся зверь остановился, обернулся на меня и снова пискнул. А поскольку я тупил, абсолютно не понимая его намерений, крохотный древолаз вернулся ко мне. Совсем чуть-чуть, не до крови, прикусил мне ногу, пискнул и снова отбежал на три метра и обернулся.

— Ты предлагаешь мне идти за тобой? — не поверил я, но всё же двинулся по данной ветке, хотя ранее намеревался лезть выше, где крона была гуще, и возможных переходов между соседними деревьями было побольше.

Зверёк убедился, что я следую за ним, и отбежал ещё шагов на пять по толстой ветке, после чего снова остановился и обернулся. Он однозначно предлагал мне идти за ним! Видимо, своим крошечным мозгом маленький древолаз всё же сообразил, что верзила-человек попал в беду и нуждается в помощи, а потому предлагал мне что-то. Очень надеюсь, что он не вёл к своему маленькому дуплу или гнезду, где сам обычно прятался от опасности, поскольку для меня, понятное дело, это был не вариант спасения. Но нет, мы перебрались на соседнюю сосну, за ней на следующую, и всё дальше, и дальше. Окончательно убедившись, что я за ним послушно следую, светящийся зверёк уже не останавливался и не оборачивался, а просто скакал по веткам вперёд всё быстрее, я даже за ним не всегда поспевал.

Бесконечные ветви, прыжки на метр-полтора на соседние деревья, резкие повороты и бег в другую сторону, иногда даже казалось, что в противоположном направлении. Очень надеюсь, что мы всё же куда-то смещались, а не носились в одной области по кругу. Ориентироваться было совершенно невозможно — кроме незнакомых звёзд и бесчисленных разноцветных огоньков, многие из которых тоже двигались и шевелились, никаких ориентиров у меня не было. Компас тут бы не помог, да и не увидел бы я его стрелку в темноте.

Сколько мы так бежали? Понятия не имею. Единственным инструментом, по которому я мог бы определить время, служил мобильник в заднем кармане джинсов. Вот только доставать его не было никакой возможности — всё моё внимание сейчас было приковано к мельтешащей далеко впереди россыпи голубых точек, обозначавшей в ночи моего крохотного знакомого, которого я боялся окончательно потерять. К тому же условия для любопытства были, мягко говоря, неподходящими — оступиться и сорваться вниз с огромной высоты сейчас было проще простого, да и привлекать к себе ненужное внимание светящимся экраном телефона тоже стало бы огромной ошибкой.

— Стоп, давай немного передохнём! — просил я неоднократно у своего маленького поводыря, но зверёк меня не понимал или не считал возможным сейчас останавливаться.

А между тем, в середине ночи в нашем бесконечном забеге тёмными опасными путями сквозь кроны деревьев что-то изменилось. Я понял это по ускорившемуся светящемуся зверьку впереди, начавшему выражать обеспокоенность более резкими поворотами и ещё меньшей заботой о моём комфорте и благополучии. Да и маршруты мой поводырь перестал выбирать подходящие для человека — так, ветки иногда становились совсем уж тонкими, опасно раскачивающимися под ногами, да и прыжки до других деревьев мне приходилось иногда совершать по два, а то и по три метра! В эти моменты я мысленно благодарил судьбу за то, что никогда не страдал ни боязнью высоты, ни боязнью темноты, поскольку в противном случае тут было не пройти.

В какой-то момент краем глаза я заметил какое-то движение сбоку, и сразу понял причину такой спешки и риска. Меня, оказывается, преследовали! В ночной темноте и привычной уже россыпи разноцветных лесных огоньков быстро двигалось более яркое размазанное пятно — кто-то шустро перемещался по соседним веткам! Самого ночного преследователя я не видел, лишь шлейф от его шагов, вызванный беспокойством светящихся обитателей Леса, так что оставалось загадкой, хищный ли зверь то был или посланный в погоню за мной эльф, но встречаться с этим существом мне решительно не хотелось. Пришлось поднажать, хотя устал я уже безмерно, к тому же к «забитым» ногам и горящим от напряжения лёгким добавилась сильнейшая жажда. Следующие минут пятнадцать стали самым трудным периодом во всей этой дикой безумной ночи. Я бежал, прыгал, едва удерживая равновесие, и снова бежал…

Наконец, всё закончилось. Мой преследователь, кем бы он ни был, понял бесперспективность дальнейшей погони и резко отстал. Однако прошло ещё минут десять-пятнадцать, прежде чем уставший не менее моего крохотный зверёк остановился. Я тоже остановился вместе с ним, тяжело дыша и мечтая в этот момент лишь о глотке чистой пресной воды — горло саднило так, что казалось, что я наелся песка.

— А ты молодец! — похвалил я своего крохотного проводника и сам испугался своего голоса, настолько он был скрипящим, безжизненным и сухим.

Достав из рюкзака вторую половину сосиски, я вручил её голубоватому зверьку. И потом полчаса, а может даже целый час, терпеливо сидел рядом на ветке и ждал, пока древолаз, смакующий редкое для себя угощение, наконец-то насытится. Затем после отдыха наш путь продолжился, и вскоре я с огромнейшим удивлением увидел впереди слегка розовеющее на востоке небо — наступало утро. Это сколько же я бежал⁈ Лесные огоньки стали постепенно меркнуть, да и мой знакомый зверёк сменил свой волшебный светящийся наряд на невзрачный светло-песочный. А затем закончился и сам Лес. Нет, деревья впереди ещё оставались, и весьма много, но то были уже обычные хвойные и лиственные представители растительного царства, каких полно и на моей родной Земле. Волшебство закончилось.

— Ты чего? — удивился я, когда древолаз выбрал покосившийся ствол, начал спускаться по нему и остановился как вкопанный буквально в метре от земли.

Я подошёл и осторожно протянул к своему провожатому руку с кусочком последней сосиски, но лесной зверёк испуганно отшатнулся, не позволив до себя дотронуться даже ради угощения. И даже отбежал от меня на несколько прыжков вверх по стволу, остановился и с подозрением продолжил смотреть на меня.

— Понятно. Ты своё дело сделал, и дальше предлагаешь мне идти самому?

В ответ короткий писк — по-видимому, я угадал. Очень жаль было расставаться с таким умным зверьком, которого я хотел бы видеть своим ручным питомцем, но по-видимому его место было в волшебном Лесу среди сородичей, а не с человеком. Что ж, свою награду он честно заслужил, и я оставил угощение на стволе, сам же отошёл. Древолаз еду подобрал и вместе с ней умчался наверх в густую листву. Мне же оставалось лишь двигаться дальше.

* * *

Утро проявлялось всё активнее, краски становились всё ярче, солнце нового дня вот-вот должно было взойти над горизонтом. Устал я, как никогда в жизни, и мне безумно хотелось спать. Я механически передвигал ноги, словно сомнамбула, и если бы не сильнейшая жажда, вынуждающая двигаться дальше в поисках источника воды, я бы рухнул прямо тут в траву и уснул. Но вода была где-то совсем рядом, я чувствовал это. Ощущал влагу своей сухой кожей. Вдыхал ноздрями сырой туманный воздух, какой бывает лишь возле источника влаги. Мне казалось, что даже слышу негромкое журчание. Решил даже, что это наваждение, и я теряю рассудок из-за обезвоживания, но нет, вскоре через кусты и заросли высокой травы действительно вышел к небольшому озерцу.

Вода!!!

Я припал к ней губами и пил с такой жадностью, словно стремился осушить этот небольшой лесной водоём. Да, я прекрасно знаю, что так не делается, и после сильной жажды полагается пить воду крохотными глоточками, однако ничего не мог с собой поделать.

— Здравствуй, человек! Откуда ты здесь в этих безлюдных местах?

Негромкий и спокойный женский голос раздался совсем рядом, и я даже подпрыгнул от неожиданности. Резко отпрянул от воды и осмотрелся, положив ладонь на рукоять нового ножа. Со мной заговорила… мне даже захотелось протереть глаза руками, чтобы убедиться, что это не сон и не мираж… русалка!!! Зеленоволосая девушка метрах в пяти от меня высунулась из озера лишь по плечи, но её длинный подвижный хвост был прекрасно виден в прозрачной воде.

— И тебе здравия, водная красавица… — проговорил я, при этом стараясь не слишком сильно удивляться тому, что понимаю речь волшебного существа другого мира и могу на этом языке разговаривать.

— Ты так забавно шарахнулся от меня, парень! — звонко рассмеялась русалка, нырнула и подплыла ближе к берегу. — Разве я настолько уж страшная и уродливая? А мне наоборот говорили, что я красивая! — Теперь она уже наполовину высунулась из воды, продемонстрировав вполне себе человеческие обнажённые женские груди. Небольшие, но очень даже симпатичные. — И ты можешь подойти их потрогать, разрешаю!

— Никогда не видел тебе подобных, потому и настолько сильная реакция была. Извини, если случайно обидел. Да, согласен, ты очень красивая.

Я действительно подошёл ближе. Нет, ничего трогать и щупать у русалки не стал, как она ни соблазняла меня это сделать, демонстрируя и выпячивая свой «товар». Просто уселся рядом на берегу и с наслаждением вытянул усталые ноги. Чем похоже окончательно сбил речную деву с толку.

— А ты меня похоже совсем не боишься, — заметила русалка.

— А тебя надо бояться? — я устало и равнодушно посмотрел на свою мокрую собеседницу. — Сама же вроде только что говорила, что совсем нестрашная. Просто первые сутки ещё не прошли, как очутился в этом новом для себя мире, и потому я тут ещё мало что знаю.

— Так ты призванный герой? — русалка совсем смутилась и перестала пытаться меня соблазнять. — Тогда всё понятно. Ну вообще-то на будущее знай, парень, что все русалки хищные и не против сожрать неосторожного человека. Но я сейчас совсем не голодная и больше дурачилась, чем действительно охотилась на тебя. А ещё от тебя пахнет кровью, это признаться сильно пугает…

— Эльфы охотились за мной в бескрайнем лесу и очень пытались меня убить. Так что мне пришлось, как ни хотел, тоже начать их убивать… — я продемонстрировал речной деве свой трофейный нож.

— Тогда совсем хорошо, что я была не голодная, — нервно сглотнула подступивший к горлу ком русалка, с явной опаской посматривая на меня и на оружие у меня на поясе. — Кстати, меня Лерея зовут. И сразу говорю, что я людей не убивала ни разу! Да, ела человечину при случае, когда дохляков находила в воде, или когда другие мои сородичи удачно охотились. Но сама ни разу!

Похоже, она меня на полном серьёзе боялась. Забавно, поскольку сам я абсолютно не желал русалке зла и не рассматривал как врага, даже если она и соврала насчёт «ни разу». Однако в словах Лереи меня заинтересовало совсем другое.

— Так ты говоришь, что тут неподалёку живут люди?

— А где вас нет? — как-то грустно усмехнулась речная хищница. — На морском побережье с другой стороны залива вообще целый город с каменными домами и огромным портом!

Я уточнил расстояние и погрустнел. День пути только до морского залива, который ещё непонятно как потом переплывать из-за обилия в солёной воде хищных акул-людоедов и тех же русалок. С этого же берега места были дикие малолюдные. Деревушка имелась не так далеко в лесу, но вот сама Лерея, понятное дело, в ней ни разу не бывала. Но вроде достаточно недалеко от реки, раз люди оттуда к реке ходили за водой и речными травами. Ну и дом старого рыбака стоял не так далеко ниже по течению, при этом русалка указывала вполне себе человеческой рукой на восток в сторону восходящего солнца.

— Этот дом стоит пустой, — объяснила Лерея, — так что если тебе негде жить, можешь там поселиться, никто слова не скажет. Да и если ты действительно призванный в наш мир герой, для тебя это самый лучший вариант. Осмотришься, привыкнешь, осторожно на людей других издали посмотришь. Чтобы потом не так сильно среди них выделяться. Потому как пришлых героев… знаешь ли… слишком многие хотят найти среди местных людей и убить. Это даже нам, русалкам, известно!

(Выбор читателями сделан практически единогласно, так что путь героя на ближайшее время определён: идём в дом рыбака и осторожно узнаём информацию о новом мире, не форсируя встречу с другими людьми)

Глава четвертая

Дом рыбака

Надо было точнее спрашивать у русалки про «совсем рядом ниже по течению», поскольку дом рыбака пришлось искать, и искать долго. При этом заблудиться я не особо страшился, поскольку надёжным ориентиром служила небольшая речушка-переплюйка, вдоль топкого берега которой я и шёл. Эта речка больше напоминала сперва обычный лесной ручей, так что у меня даже возникли определённые вопросы, как достаточно крупная русалка, длина которой с учётом хвоста составляла порядка трёх метров, по нему перемещалась. Впрочем, совсем мелкой и узкой речушка была лишь поначалу, затем же впитывала в себя другие ручьи и притоки, причудливо вихляла и даже в одном месте потерялась было в огромном болоте, но в итоге вырвалась из леса на заросшую высокими травами открытую местность и с весёлым журчанием побежала по камням, иногда вливаясь в небольшие, но весьма глубокие озерца.

В одном из них я, уж как смог, отстирал футболку от крови, после чего продолжил путь навстречу поднявшемуся над горизонтом солнцу. Прилив сил, который ощутил после утоления жажды и первой встречи с разумным существом, с которым возможно было мирно общаться, постепенно прошёл, так что я неторопливо брёл по берегу, всё сильнее зевая, и уже потерял было всякую надежду найти обещанное пустующее жилище, когда всё-таки наткнулся на него аж километрах в восьми восточнее того крохотного лесного озерца, в котором повстречал Лерею.

Точнее, сперва я заметил старый плетень, ограждающий заросший сорной травой небольшой сад, а в нём несколько деревьев с узкими тёмно-синими плодами. Затем едва различимую выложенную плоскими камнями дорожку на вязком болотистом берегу. Старые развешенные на просушку сети и покосившийся деревянный каркас с обрывками тонкой ткани, которая когда-то видимо защищала эту сушилку рыбы от мух и прочей летающей мерзости. Рассохшуюся лодку у самой воды. Туалет типа «деревенский сортир» с вырванной и валяющейся тут же на земле дверцей. И лишь потом, осматриваясь в поисках дома, заметил меж деревьев косой деревянный навес, густо поросший мхом, саманную стену с крохотным окошком без остекления, и понял что передо мной как раз и есть обещанный «дом рыбака».

Небогато, прямо скажем. Признаться, я ожидал увидеть что-то более капитальное и уютное, но как говорится, выбирать не приходилось. Открыл незапертую скрипучую дверь и, наклонив голову в слишком низком для себя проходе, прошёл внутрь своего нового жилища. К моему большому удивлению, внутри оказалось не так уж паршиво. Не «пять звёзд», конечно, но всё же в моём распоряжении оказались две небольшие комнатки. Кухня с выложенной из кирпича дровяной печкой, разделочным столом и даже полкой глиняной посуды и всякой утвари. И спальня с крепким самодельным комодом для одежды с выдвижными ящиками, открытым пустым сундуком в углу, а также набитым сеном лежаком, от которого пахло сыростью и гнилью.

Сойдёт! Правда стоять в полный рост в новом жилище не получалось, и приходилось слегка пригибаться, но это была сущая ерунда. Я спрятал разрядившийся мобильник, бинокль и компас в ящик комода, где уже до этого лежали какие-то старые тряпки, туда же положил отмытый от крови кухонный нож. Ещё раз осмотрел дом и даже обошёл его вокруг, после чего, не разуваясь, завалился на лежак и из-за дикой накопившейся усталости моментально провалился в глубокий сон.

* * *

Не знаю, сколько я проспал, но разбудил меня какой-то тихий странный звук. Сперва вроде топот быстрых маленьких ножек, затем повторяющееся непонятное кряхтение. Я открыл глаза и даже сразу присел на лежаке, поскольку открывшаяся мне картина оказалась уж очень необычной и даже сказочной. Возле моего брошенного на пол зелёно-оранжевого рюкзака возилось и кряхтело, аж высунув от усердия язык и безуспешно пытаясь разобраться с устройством запирающей молнии, непонятное существо — вроде и человек, но всё же не совсем. Небольшое, едва ли по колено мне ростом, в грязной одежде непонятного уже цвета и заросшее волосами настолько, как изображают разве что жертв кораблекрушения, пробывших десяток лет на необитаемом острове.

Существо мгновенно повернулось ко мне, стоило мне пошевелиться, и теперь смотрело на меня огромными от удивления глазищами, растерянно хлопая ими с частотой пару раз в секунду. Впрочем, со стороны наверное я выглядел абсолютно так же, поскольку был совершенно сбит с толку. Кто это? Домовой что ли? А между тем, странный человечек оставил так и не поддавшийся ему рюкзак и шустро побежал на кухню, я расслышал лишь быстрый топот, а потом гулкий удар, как будто захлопнули крышку подвала. Я встал с кровати и осторожно заглянул на кухню. Поискал взглядом и действительно обнаружил в досках пола квадратную крышку, которую раньше не замечал. Так у меня, оказывается, есть погреб?

Нет, спускаться вниз и проверять, что делает там этот странный человечек, я не стал. Если это действительно был мифический домовой, то с таким лучше дружить и мирно соседствовать, а не ссориться. Пусть успокоится в своём подземном укрытии и поймёт, что я не опасный и не излишне любопытный, а там, глядишь, и привыкнет постепенно к новому постояльцу. Если же это не был сказочный домовой, то… я даже не представлял, с кем или чем столкнулся, и уж точно в таком случае не стоило лезть в его тёмное логово. Поэтому вместо поиска пугливого соседа я вышел из домика во двор.

Стояла середина дня, солнце нещадно припекало. Я разделся по пояс, чтобы дать своей бледной после зимнего сезона коже немного загореть. Обошёл участок, исследуя территорию. Относительно сухое пространство оказалось небольшим, шагов пятьдесят от реки в ширину и где-то двести в длину по берегу, а дальше снова начиналась вязкая грязь. Также, кроме расположенного отдельно сада, в моём распоряжении оказался крохотный огород возле самого дома, вот только он зарос сорняками по пояс, и ничего из знакомых годящихся в пищу культурных растений я в нём не обнаружил.

А между тем, желудок всё активнее напоминал, что хорошо бы подкрепиться, вот только у меня совсем не осталось захваченной из дома еды. Не беда! Я видел какие-то плоды на деревьях в ближайшем саду. Да и рыба, судя по всему, в местной речушке водилась, раз уж тут обосновался рыбак. Так что для начала я прихватил с кухни глубокую глиняную миску и пошёл собирать урожай, а потом решил заняться рыбалкой.

* * *

Синие плоды оказались кислыми и вязали рот, словно неспелая хурма. Но в целом были съедобными, освежали и позволяли заглушить голод, так что я нарвал их полную тарелку и принёс домой. Перекусил немного, после чего стал разбираться, как тут вообще ловят рыбу. Никаких удочек в доме или крохотном сарайчике с инструментами, обнаруженном дальше по берегу, я не нашёл. Сетями никогда в жизни не пользовался и в целом имел достаточно смутное представление о том, как их нужно ставить. Но ситуация вынуждала экспериментировать, так что я снял ещё прежним жильцом невесть когда разложенную для просушки сеть, сложил её покомпактнее, разделся до трусов и полез в воду. Очень скоро выяснилось, что нужны какие-нибудь подпорки, чтобы сеть не перекручивалась, и её не сносило течением, так что я занялся их изготовлением. За этим занятием меня и застала вынырнувшая из воды в паре шагов от меня Лерея.

— И снова привет, человек! Смотрю, ты времени не теряешь и уже обживаешься на новом месте. Кстати, не спросила при первой встрече твоего имени, так может сейчас его скажешь?

Я представился, не прекращая строгать острым эльфийским ножом очередную прямую палку.

— Как-как, Тимиофией? — русалка страшно исковеркала моё имя, а потом признала, что звучит оно весьма необычно для этих мест.

До меня тоже уже дошло, что это может стать проблемой, если не хочу выделяться среди местного населения. А потому я поинтересовался у своей речной знакомой, какие вообще человеческие мужские имена тут распространены?

— Жрий, Подхват, Денька-Толстяк, Сипух, — начала перечислять речная дева, но меня все предложенные имена не впечатлили. — А рыбака старого, что тут в домике до тебя жил, звали Альвар. Если за глаза, то Альвар Вредный или Альвар Старый Пердун. Ну или Альвар Рыбак, если при нём.

Альвар? Ничем не лучше и не хуже других имён, но хотя бы запомнить его было достаточно легко. Я решил, что при встрече с людьми назовусь Альваром Младшим или Альваром Тощим, дальним родственником жившего тут рыбака. И придумаю какую-нибудь историю, объясняющую моё появление в этих краях.

— А что с ним стало? — полюбопытствовал я, и русалка честно призналась, что её сородичи старого рыбака сожрали в наказание за упрямство.

Мол, тысячу раз говорили ему не ставить сети выше по ручью, так как там у речного народа своего рода «ясли», где совсем юные русалки, у которых жабры ещё не совсем сформировались, только учатся плавать вдали от морских акул и прочей опасности. Вот только упрямый старик пропускал уговоры мимо ушей и продолжал делать всё по-своему, что едва не закончилось трагедией. Винелла — совсем юная племянница Лереи, запуталась ночью в рыболовной сети и лишь чудом не задохнулась, не имея возможности всплыть и глотнуть воздуха. За это русалки подстерегли Альвара Вредного, когда тот пришёл утром проверять сети, порвали на куски и сожрали.

Мда, вот даже не знаешь, с какой стороны можно огрести неприятностей… Я указал на разложенную на берегу сеть и поинтересовался у Лереи, где эту снасть разрешено ставить, чтобы она не мешала русалкам, и мне не повторить печальную судьбу своего предшественника. Оказалось, что особых ограничений нет — ставь, где хочешь ниже по течению от некого «верного камня», который «не заметить невозможно». Вот только тут возле самого моего домика рыбы, по словам водной жительницы, практически и не было. Поэтому ставить сети русалка советовала ниже слияния этой протоки с неким «бурным ручьём», где река уже становилась полноводной. А ещё лучше бить рыбу острогой на перекате, тем более что сейчас начинался нерест, и целые косяки рыбы шли вверх по рекам со стороны моря.

— Если хочешь, могу помочь тебе сегодня рыбачить, — предложила моя новая хвостатая подружка. — Я буду загонять косяки в расставленные сети, так что без улова не останешься. Но только в обмен на тайти! — Лерея указала на тарелку узких кислых слив, которую я вынес и поставил рядом с собой на берегу, чтобы перекусывать в процессе работы. — Они очень вкусные, но вот растут высоко на деревьях, где нам русалкам их не достать.

Так эти фрукты называются тайти? Буду знать. Конечно же, я согласился. Закончил изготовление последнего шеста для крепления сетей, и моя первая рыбалка в новом мире началась!

* * *

И это называется «рыбы почти нет»? Как говорилось в одном популярном фильме девяностых «кто-то слишком много кушает, в смысле зажрался»! Я смотрел на полную улова сеть, вытащить которую смог с большим трудом, и то лишь при помощи Лареи. Сразу же отсортировал и отпустил всю мелочь, уточнил на всякий случай насчёт съедобности остального улова и получил обнадёживающий ответ русалки, что любую речную рыбу в этих краях есть можно. Отлично!

До самого заката я чистил рыбу, потрошил и пересыпал крупной солью из обнаруженного на кухне мешка. Какую-то часть развешивал на крюки в подправленной сушильне, прорехи в марлевой ткани на которой я наскоро заштопал нитками из эльфийского ремонтного набора. Остальное сразу жарил на прутиках над разведённым на берегу костерком. Лерея всё это время находилась рядом в воде, подсказывала названия незнакомых мне рыб, облизывалась из-за манящего аромата от готовящегося ужина и отвечала на мои вопросы об этом мире.

Прежде всего, меня интересовал вопрос, как я вообще понимаю русалку? Ответ Лереи о том, что она «умеет разговаривать на языке людей» показался мне откровенно странным. По-видимому, о существовании множества самых различных языков у человеческой расы речная дева даже не догадывалась. Что ж, буду исходить из предположения, что распространённый язык тут один, и я его каким-то образом понимаю.

Далее последовали вопросы о призванных героях, каким Лерея назвала меня при первой встрече. Что русалке вообще о таких известно? А также кто этих самых героев выслеживает, почему-то стремясь убить? Ответ речной девы был долгим, однако изобиловал абсолютно фантастическими нелепицами, способными вызывать у здравомыслящего человека лишь смех. Так, о далёкой родине призванных людей русалка не знала вообще ничего, и все её предположения имели очень мало общего с истиной. Все же сведения Лереи о героях в этом мире основывались преимущественно на сказках и пересказываемых водными сородичами байках, истинность которых тоже вызывала большие сомнения. Ну и на редких случаях личного общения с другими людьми, которые хищную русалку справедливо опасались, но всё же издалека с безопасного расстояния общались с полуголой водной девой.

Один немолодой философ из города Кирея, расположенного на противоположном берегу ближайшего морского залива, так и вовсе специально искал встреч с русалками, поскольку составлял научный трактат о природе, и его интересовал водный мир с его обитателями. Из бесед с тем мудрецом Лерея и подчерпнула многие свои знания о мире, хотя закончилась та история трагически — учёного мужа, после множества вечерних бесед с русалками потерявшего осторожность и подошедшего слишком близко к берегу, сородичи Лереи сумели схватить и утянуть под воду. Показательный пример, что при общении с нечистью расслабляться никогда нельзя, и я принял это к сведению.

Со слов же Лареи выходило, что мир, в который я перенёсся, называется Элата, и призыв героев тут является достаточно распространённым событием. Не повседневным, но минимум пару раз в год кто-нибудь всё же прибегал к заклинанию призыва. Людей других миров призывали короли и императоры, желая заполучить в свои армии сильных и уникальных бойцов. Призывали мудрецы и звездочёты, желавшие с помощью пришельцев расширить свои познания об окружающем мире. Однажды героя и вовсе призвали могучие драконы, желавшие с помощью такого беспристрастного арбитра разрешить какой-то собственный принципиальный спор. Так что случившееся со мной и моими соседями происшествие уникальным для мира Элаты не было, и мне нужно было исходить из факта, что я — очередной, невесть какой уже по счёту, зачем-то призванный в этот мир герой.

Историй призванных героев Лерея знала немало, но все их объединяло одно: поначалу чужаки были крайне слабыми и вообще не ориентировались в новом мире. Такими очень легко было манипулировать, чем сотворившие призыв бессовестно пользовались, фактически с нуля прописывая попавшим в незнакомый мир чужакам систему жизненных ценностей, указывая на друзей и врагов, прививая новые привычки и обучая принятым здесь правилам.

Зачем всё это было нужно? Ответ на этот вопрос на самом деле простой и напрашивающийся: власть, сила, богатства. Призванные герои были послушными инструментами для достижения всех этих целей, ведь если слабый поначалу герой выживал, то со временем становился всё сильнее и сильнее, и не существовало предела, который остановил бы его рост. Как именно это происходило, Лерея не знала, но факт оставался фактом: призванные в мир Элаты чужаки добивались невероятных высот в магических искусствах и боевом мастерстве, и каждый такой герой со временем один стоил сотни умелых воинов, а то и целой армии.

Что, естественно, многим не нравилось, особенно ближайшим соседям того государства, где был осуществлён призыв. Поэтому соседи обычно стремились найти и уничтожить это призванное «живое оружие» до того, как оно сориентируется в новом мире, обучится, наберётся сил, и его натравят на них. Так что, по сути, моими врагами являлись все соседние государства, правители которых могли искать меня и желать устранить. Ещё Лерея упомянула некую загадочную «теократию», тайные агенты которой проникли повсюду, разыскивали и убивали всех призванных в Элату чужаков без разбора, будь то демоны или люди.

Признаться, беседа с русалкой оставила у меня больше вопросов, чем ответов. Почему вокруг после призыва оказались враждебно настроенные эльфы? Что ещё за загадочная «теократия», которую упомянула русалка? Где те правители или могущественные маги, что призвали меня в этот мир? Следует ли мне их искать, чтобы заручиться их защитой и поддержкой, или наоборот лучше затаиться, слиться с местным населением и не выдавать свою чужую природу? Второй путь выглядел более разумным, хотя и труднореализуемым, поскольку я совершенно ничего не знал об обитающих тут людях, и выдать меня могла любая мелочь.

К этому моменту первая порция рыбы уже была пожарена на костре, так что я пригласил русалку к ужину на траве, и Лерея действительно выползла на берег, впервые позволив полностью рассмотреть себя. Необычное оказалось существо, с удивительно гармоничным и я бы даже сказал красивым переходом женского тела в длинный и сильный рыбий хвост. Длинные зелёного цвета волосы, симпатичное лицо, аккуратные груди, да и всё ниже женское тоже присутствовало. Мне даже захотелось изобразить водную красавицу на бумаге, о чём я и сообщил, чем вызывал довольный смех русалки, оценившей изысканный комплимент.

— Ты очень странный, Тимьиофий. Но интересный! Обещаю, что я тебя не съем. И родственников по стае тоже попрошу на тебя не охотиться.

Я поблагодарил русалку за добрые слова и сразу же попросил в дальнейшем звать меня «Альваром Младшим» — именно такое имя я выбрал себе в новом мире. В процессе ужина и сопутствующей беседы я продолжил задавать бесчисленные вопросы об окружающем мире. В частности, спросил Лерею про маленького заросшего человечка, который обитает в домике рыбака и своим топотом мешает мне спать. И вот тут русалка меня удивила.

— Это Хельмут — древний и весьма могучий хобгоблин, домовой по-вашему. Не знаю, откуда он пришёл, но поселился тут у реки ещё при прошлом хозяине дома — нашёл-таки общий язык со старым пердуном. После смерти Альвара Вредного домовой не ушёл и охраняет это место от воров. Но разве можешь ты его видеть?

В смысле? Почему вдруг я не должен видеть этого хобгоблина, который топает в моём доме и роется в моих вещах?

— Так Хельмут всё-таки нечисть, как и я сама, — объяснила русалка, забавно дуя при этом на слишком горячий для неё кусок рыбы. — Люди нас видят лишь тогда, когда мы сами этого хотим.

— Но я же вижу тебя!

— Я специально открылась перед тобой там у озера, и ты меня заметил. Да и сейчас я позволяю себя видеть, так что это другое. А Хельмут к тому же ещё и сильная нечисть, способная на многое, и его защитные чары не должны были позволить тебе видеть домового. Впрочем… ты же рассказывал, что и лесных духов видел в эльфийском лесу?

Да, я уже успел рассказать Лерее о своих ночных мытарствах, причём русалка убеждала меня, что вовсе не простой зверёк явился вчера вечером ко мне на угощение, а один из лесных духов, которыми наполнен волшебный эльфийский Лес Вечного Короля. И вывел светящийся древолаз меня из леса вовсе не ради угощения, а как раз потому, что посчитал неправильным человеку находиться на запретной территории, куда людям вход закрыт. И если я вернусь обратно к лесному озеру, то не найду поблизости ни деревьев-исполинов с красной «змеиной» корой, ни того наклонённого ствола, по которому спустился на землю. Будет лишь обычный лес c обычными деревьями, дальше на запад постепенно переходящий в заросшие кустами холмы, а затем и вовсе отвесные скалы. Потому как Лес Вечного Короля на самом деле расположен куда западнее и севернее этих мест. Как минимум в пяти днях пути и за труднопреодолимой горной грядой, и потому Лерея не понимала, как я вообще смог переместиться оттуда в эти края всего за одну ночь.

Заканчивали ужин мы уже поздним вечером в темноте и договорились встретиться завтра днём на речных перекатах. Лерея поблагодарила меня за вкусное угощение и, прихватив с моего разрешения ещё пару шпажек жареной рыбы, уплыла вниз по реке, держа редкий для водного племени деликатес в руке высоко над водой. Я же, вяло отмахиваясь от активизировавшихся к ночи комаров, поплёлся в свой новый дом. Оставил для домового угощение возле люка в погреб и, зевая во весь рот, отправился спать.

* * *

— Отец, ты звал меня? — эльфийский принц в белых одеждах, чьи досадные царапины на лице уже практически зажили, остановился в трёх шагах позади высокой длинноухой фигуры, с увитой плющом беседки на высоком дереве задумчиво рассматривающей лунную дорожку на хрустальном озере.

— Меня вызывает Вечный Король… — не оборачиваясь, несколько невпопад ответил глава Рода Красной Змеи. Немного помолчал и продолжил. — А ведь сейчас не день равноденствия. И не сбор старших князей эльфийских Родов. И потому на ум мне приходит единственное объяснение: Вечному Королю уже доложили о событиях в Красном Змеином лесу, и наш правитель желает получить полную информацию об этом происшествии из уст самого главы Рода. Сын мой Эренион, так что мне говорить мудрому королю, который не приемлет недомолвок, а неправду чует моментально?

Эренион недовольно поморщился. Вчера он действовал на эмоциях и в большой спешке, надеясь быстро и тихо решить проблему со вторгшимися в священный Лес людьми. Тогда он и подумать не мог, что информация об этом досадном инциденте может выйти за территории кланов, входящих в Род Красной Змеи. К сожалению, это действительно оказались призванные человеческие герои, и быстро перебить нарушителей не получилось. Не получилось окончательно решить проблему даже через полтора дня, несмотря на все задействованные отряды и даже привлечение соседей. Хуже того, досадный промах принца скрыть было уже невозможно, поскольку информация о просочившихся в священный Лес людях успела распространиться далеко за пределы союзных и даже дружественных кланов, а теперь, как выяснилось, достигла даже ушей самого Вечного Короля. А потому оставалось лишь сказать правду.

— Отец, из тридцати девяти вторгшихся в священный Лес нарушителей на данный момент убито тридцать два. Двое преступников пойманы живыми и ждут справедливой казни. Это раненая в шею девушка с необычными розовыми волосами и схваченный на берегу Хрустального Озера молодой крепкий парень, брошенный своими. Обоих нарушителей казнят в ночь полнолуния через трое суток. К тому времени преступники уже успеют рассказать нашим дознавателям всё, что знают, и даже чего не знают. Разговаривающая с Лесом сперва просила сохранить человеческой девушке жизнь и даже подлечила её, но после известия о гибели прошлой ночью племянницы Альдены Ловкой Белки резко передумала и сама передала раненую палачам.

— Остаётся ещё пять нарушителей… — проговорил князь, не позволив сыну за потоком слов скрыть самое важное.

— Трое людей заблокированы на речных островах севернее Водопада Радуги, — поспешил заверить Эренион, — и им оттуда уже не уйти живыми. Я послал в погоню шестьдесят лучших разведчиков и охотников нашего Рода. К тому же к охоте на людей присоединился Род Водной Черепахи, у которого эти преступники убили двух мирных собирателей жемчуга. Причём девушку-ныряльщицу перед смертью эти мерзавцы опорочили, так что соседи настроены крайне решительно, и лёгкой смерти преступники не получат.

— Хорошо… — князь наконец-то повернулся лицом к сыну. — Но где ещё двое?

— Одного днём несколько раз видели у сгоревшей каменной башни людей. Этот человек научился становиться невидимым, потому наивно полагает себя неуловимым и словно специально дразнит нас. Что ж, будет ему хороший урок этой ночью, когда наши охотники применят чары ночного зрения и призовут на помощь стаи лесных хищников. Но вот последний…

Тут Эренион тяжело вздохнул и вынужден был признаться отцу, что именно этот высокий долговязый парень с тёмными волосами, которого он сам лично преследовал и даже серьёзно ранил, и убил ночью юную Альдену Ловкую Белку. После чего каким-то непонятным образом выскользнул из кольца оцепления у Гнилого Ручья, и все поиски не дали никакого результата, хотя охотники дважды днём прочесали кусты и окружающий лес. Но самое плохое, что принц понятия не имел, где сейчас этот преступник может находиться.

— Теперь я знаю, что говорить Вечному Королю, — ответил старший князь после того, как сын закончил свою речь и покорно опустил голову, ожидая заслуженной отцовской взбучки. — Тебя я не осуждаю, сын, хотя лучше было всё же дождаться моего возвращения с охоты. Что же до долговязого убийцы, то им я займусь лично. Этот вор из жадности допустил огромную ошибку, прихватив с собой магический нож Альдены Ловкой Белки. Тот самый нож, что я лично прошлой весной вручил талантливой девушке за победу в состязании детей. Вещица эта уникальная и очень приметная, так что я смогу отследить её по магическому шлейфу, и преступнику не уйти от возмездия!

Глава пятая

В окружении нечисти

Спал я плохо. Мешали комары, противным зудящим облаком окружившие мой лежак и не позволявшие ни на секунду расслабиться. Я даже вынужден был напялить на себя обнаруженную в комоде плотную парусиновую куртку старого рыбака, чтобы прикрыть свои голые руки. Остальные же вещи прежнего жильца пробовал использовать в качестве покрывала, но все эти защитные меры давали очень слабый эффект. Когда же в итоге всё-таки провалился в дрёму, начали сниться кошмары про умирающих вокруг соседей, мельтешащих повсюду эльфов, горящий дом и умоляющую о помощи истекающую кровью сестру. Проснулся я с расширенными от ужаса глазами и больше так и не смог уснуть, так что первые признаки рассвета в крохотном оконце воспринял за счастье, прекратившее наконец-то бесконечную ночную пытку.

Вышел во двор ещё до восхода солнца и в утреннем тумане занялся делами. Повесил нормально дверь на туалетной кабинке. Поправил в сушилке и протёр рыбу, обильно покрытую утренней росой, и решил, что в будущем её нужно будет на ночь убирать. Наколол дров и занялся прополкой огорода от сорняков, но понял, что с ног валюсь от усталости, и нужно всё же идти отсыпаться. Странно, но утром это сделать оказалось намного легче, и уснул я моментально без каких-либо неприятных сновидений.

И снова, просто дежавю, разбудил меня топот носящихся по комнате маленьких ножек. Да что б тебя, неугомонный Хельмут! Дал бы человеку поспать… Рано утром я первым делом проверил, но домовой мои подарки не тронул, и тарелка с кусками жаренной рыбы и кислыми плодами возле спуска в подвал так и осталась стоять нетронутой. Молнию на своём рюкзаке я тоже специально расстегнул, чтобы дать Хельмуту удовлетворить своё любопытство и больше не лезть в мои вещи. Ну что тебе ещё нужно⁈

Я открыл глаза и действительно увидел крохотного заросшего волосами человечка в грязной одежде, испуганно мечущегося по комнатам. Хельмут залез в сундук, потом попробовал спрятаться в моём рюкзаке, но все эти укрытия домового чем-то не устроили, и он продолжил бестолково метаться из угла в угол. Не знаю, что там говорила русалка насчёт его защитных чар, отводящих людям глаза, но я маленького хобгоблина прекрасно видел. Впрочем, вовсе не меня он похоже боялся. Но тогда кого?

Не обращая внимания на суетящегося под ногами мелкого домового, я встал с лежака, взял в руки эльфийский нож и предельно осторожно выглянул в окно. И… с криками побежал во двор, поскольку сушилку для рыбы, которую я вчера с большим трудом восстановил, беспардонно рвал клювом и когтями крупный чёрный ворон, пытающийся добраться до развешенных внутри вкусностей. Подбежал к этому наглому разбойнику, громко ругаясь и размахивая руками, но птица меня совершенно не испугалась. Я же невольно остановился, поскольку изначально неверно оценил размеры ворона, на самом деле оказавшегося примерно с откормленного индюка. Да и блеск его чёрных глаз, уже переключившихся с рыбы на человека, мне тоже сильно не понравился, как и посетившее меня невыносимо-острое чувство тревоги…

— Попросил бы по-хорошему… — понизил я голос до нормального, поскольку уже совершенно не уверен был в своей способности справиться с пернатым вором, а скорее даже наоборот. — Ну захотел поесть, что я, рыбы бы не дал соседу? Зачем имущество-то моё портить⁈

Крупный нахальный ворон продолжал изучать меня своими чёрными глазами-пуговицами, не улетая, но и не атакуя. Пользуясь этим хрупким затишьем, я осторожно задом отступил в дом. Взял полный поднос жареной рыбы, оставшийся после вчерашних посиделок с русалкой, и с ним в руках снова вышел во двор.

— Угощайся! — я поставил поднос на траву и тут же отошёл. — А если больше нравится сырая рыба, а не жареная, то к вечеру будет. Но мою сушилку не надо рвать!

Я отвернулся и пошёл обратно в дом, даже не оглядываясь и фактически подставляя свою уязвимую спину, если опасный хищник всё же решит атаковать. Но нет, странный ворон-переросток меня отпустил, ощущение опасности отхлынуло. За спиной я лишь услышал одиночный взмах крыльев — птица вспорхнула и перелетела к оставленному подносу. Ну хоть так… Я вернулся в дом, закрыл двери и проговорил залезшему на сундук и стоявшему на цыпочках домовому, испуганно одним глазком посматривающему в окошко.

— Не бойся, Хельмут, он тебя не тронет. Но вообще-то, насколько слышал, это именно твоя работа отпугивать воров. Почему тогда я должен этим заниматься?

Домовой посмотрел на меня как на идиота, но ничего не сказал. Он вообще пока что не произнёс ни слова за всё время нашего знакомства, лишь пыхтел и сопел иногда. Так и не дождавшись ответа, я вернулся на лежанку и продолжил отсыпаться.

* * *

Терпеть запах сырости и гнили от собственного лежака мне надоело, так что я вынес набитый прелым сеном тюфяк во двор, чтобы хорошенько просушить. День снова обещал быть ясным и жарким, так что погода способствовала этим планам. Хотя в душе я всё же понимал, что одной просушкой тут не ограничиться, и придётся полностью менять сгнившую набивку. Поэтому взял из сарайчика старую косу и прошёлся по берегу, расчистив дорожки и заодно собрав небольшой стог сена, который сложил в тени возле дома на просушку.

Оставленный на берегу поднос оказался полностью чистым — утренний ворон, а может и другая какая живность, сожрали всё, не оставив на блюде даже мелких косточек. Экие вы прожоры! Но хоть сушилка для рыбы стояла нетронутой, и на том спасибо. Вот только еды у меня совершенно не осталось, так что снова придётся рыбачить. Я помнил своё обещание встретиться с Лереей днём на речных перекатах ниже по течению. Так что разделся по пояс, напялил найденную в доме соломенную шляпу с широкими краями и прихватил острогу старого рыбака — длинную и достаточно тяжёлую палку с несколькими вбитыми в неё гвоздями, кое-как зазубренными и уже заржавевшими. И отправился искать эти самые «перекаты».

Который уже раз я допускал одну и ту же ошибку, не уточняя расстояние до указанного места. То, что русалке казалось совсем-совсем близким, находилось почти в часе ходьбы от домика рыбака, так что прибыл я к перекатам уже во второй половине дня. Река тут была мелкая и быстрая, с шумом и бурунами катящаяся по камням, и идущую на нерест рыбу в прозрачной воде действительно было хорошо видно. Я разулся, закатал брючины выше коленей, вошёл в воду и попробовал такой активный способ рыбалки. И… понял, что просто создан для него! Мой рост позволял прекрасно видеть на несколько шагов вокруг, ноги уверенно держали тело в бурном потоке, а длинные руки с острогой дотягивались практически до любой добычи. Очень скоро я приноровился, и горка улова на берегу стала быстро расти.

За этим занятием меня и застала русалка… или наверное русал, так как существо явно было мужского пола. Точнее, увидел я сперва лишь торчащую из воды бритую наголо голову, но водный обитатель заметил моё внимание и вылез на обточенный водой валун посреди реки фактически целиком. Он оказался заметно крупнее и сильнее Лереи, и теперь у меня ни осталось вопроса, как русалки способны справиться с человеком, а тем более порвать на куски. Этот бы точно смог.

— Ты действительно способен нас видеть. Так ты и есть тот человек, которого сестра вчера повстречала? — уточнил крупный парень с сильным мускулистым торсом, переходящим в рыбий хвост.

— Если твою сестру зовут Лерея, то да, это я, — ответил я, предусмотрительно скорее выходя на берег, чтобы не оказаться в воде рядом с незнакомым хищным существом-людоедом.

Хвостатый парень лишь весело усмехнулся, наблюдая за моими предосторожностями, и заверил, что его я могу не опасаться.

— Меня зовут Данте. Я обещал сестре тебя не трогать, так что расслабься. И вообще никто из нашей стаи тебя не обидит, а других наяд в этой реке и нет. Наоборот, я с деловым предложением. С нас ловить рыбу, с тебя её жарить. Половину оставляешь себе, половину возвращаешь нам. Будешь всегда сыт и с уловом, человек! А ещё мы готовы у тебя покупать тайти за речной жемчуг. Что скажешь?

Неожиданное и весьма интересное предложение от нечисти. Я подумал несколько секунд и ответил, что согласен. Хотел уточнить детали сделки, да и вообще поговорить с новым знакомым, вот только брат Лереи оказался совсем необщительным и сразу же после моего согласия просто кивнул и ушёл под воду. В принципе, можно было на этом и заканчивать свою не то рыбалку, не то охоту, поскольку улов соседи мне уже обещали. Вот только я не настолько пока ещё доверял коварным русалкам, чтобы рисковать остаться без ужина. Да и появился у меня какой-то азарт после первых успехов, так что я продолжил бегать с острогой по скользким камням, одну за другой выкидывая на берег трепещущихся полосатых фиолетово-чёрных рыбин, по характерному жировому плавнику возле хвоста похоже относящихся к семейству лососевых.

* * *

Лишь где-то через час я посчитал рыбалку на сегодня законченной. Напоследок искупался в чистой воде, предварительно убедившись в отсутствии поблизости Данте и ему подобных. Потом сушил на горячих камнях промокшие всё-таки джинсы, загорал и просто радовался жизни. Затем связал два тяжёлых кукана рыбы, повесил их на свою острогу и, положив орудие лова себе на плечи, в отличном настроении пошёл обратно к домику старого рыбака. По дороге размышлял, стал ли я сильнее за этот день, или призванные герои прокачиваются в этом мире как-то по-другому? Да и как вообще возможно замерить боевой потенциал призванного героя, чтобы однозначно говорить, что он становится сильнее и опаснее? Наверное, существовали в этом мире какие-то способы, и хорошо было бы поскорее узнать про них.

За своими размышлениями я не сразу и заметил, что за мной внимательно наблюдают двое детей, вышедших из леса с плетёными корзинками и сейчас молча стоявших с приоткрытыми от удивления ртами. Босоногий темноволосый мальчишка лет восьми в коротких штанишках. И видимо его сестра на пару годков старше в полинялом голубоватом платьице, тоже загорелая, босоногая и со смешными косичками. По видимому, чужаков в данной местности дети не видели никогда, а потому их удивление было неподдельным. Не меньшим, чем у меня самого, совершенно не ожидавшего никого встретить на уже знакомой обратной дороге.

Я мысленно отругал себя за беспечность, поскольку надетые на мне сейчас джинсы и кроссовки были далеко не лучшей одеждой для первого знакомства с людьми в этом магическом средневековом мире. Вот же блин, «палюсь» как человек совершенно из другого мира! Оставалось лишь надеяться, что детишки не слишком внимательно будут рассматривать мою одежду, особенно если отвлечь их разговором. Вот только стоило лишь мне сделать шаг в их сторону, как брат с сестрой моментально отступили и развернулись, готовые дать дёру.

— Вы же местные, так ведь? — прокричал я издали первый вопрос, и дети всё же остановились, в нерешительности переглядываясь. — До вашей деревни далеко?

Но они оба лишь молчали и хлопали глазами. Неужели не понимают мою речь? Или просто боятся?

— Я Альвар Тощий, племянник жившего тут у реки старого рыбака. Перебрался из города в ваши края, живу сейчас в старом доме дяди. За садом ухаживаю, рыбу вон ловлю, — я указал на свой сегодняшний улов. — Вот и спрашиваю вас, может кому в вашей деревне нужна рыба? Я бы принёс свежей или сушёной столько, сколько нужно. Продал или обменял бы на что-нибудь.

Ответила мне девчонка, видимо как старшая и более смелая.

— До деревни недалеко. Большое болото обойти, через сухую балку перелезть, и уже будут видны дома.

Я поблагодарил девчонку за ответ, отцепил от связки одну крупную рыбину и, прекрасно понимая что подойти ближе пугливые дети не позволят, оставил подарок на траве.

— Мамке отдадите, чтобы вкусный ужин вам сегодня сделала. И скажите всем соседям, что завтра рыбак к ним прийдёт свой улов продавать.

Развернулся и пошёл было дальше, но меня окликнул мелкий пацан.

— Дядя, скажи, а не страшно тебе у реки жить? Нечисть же там повсюду, так наш батька говорит. И лешие, и кикиморы, и русалки, и дриады лесные. Да и зверей опасных у реки тоже много.

— Ну какой я тебе «дядя»? — возмутился я. — Такой же пацан лишь чуток постарше тебя самого. А то, что длинный такой, ну таким уж я вырос. А у реки жить мне не страшно, так как я смелый. Да и привык уже.

«С людьми гораздо страшнее» — мысленно добавил я про себя. — «С нечистью хотя бы нашёл общий язык, а вот как с людьми из деревни пройдёт знакомство, даже не представляю. Уж слишком мало я пока что знаю про эти края, и потому слишком легко вычислить во мне чужака».

Неизвестность действительно пугала, и будь моя воля, просидел бы сперва в домике у реки неделю-другую, осторожно осматриваясь и вызнавая информацию об окружающем мире. Но после этой неожиданной встречи идти в деревню всё же было необходимо, поскольку крайне подозрительным бы выглядело желание нового поселившегося на реке рыбака сторониться соседей.

* * *

Огромный чёрный ворон поджидал меня прямо на сушилке для рыбы. Не портил сушилку и не рвался к её содержимому, а просто терпеливо ждал моего возвращения с рыбалки. Неужели понял мои слова о том, что вечером принесу ему свежий улов? Всё может быть, кто же знает этих зверей в магическом мире. Может, как и тот крохотный светящийся зверёк в эльфийском лесу, этот ворон был кем-то большим, чем просто птицей, не зря ведь Хельмут его так опасался? Я сразу положил отдельно на траву две крупные рыбины для чёрной птицы, и огромный ворон, схватив добычу когтями и громко хлопая крыльями, улетел с ней куда-то за реку.

Для чистки же остального улова я вынес с кухни разделочный столик и поставил чурбак в качестве стула, поскольку так работать было намного удобнее, чем на траве. Уселся на берегу, взял в руки нож и приступил к чистке. Откуда-то вскоре появился кот, причём самый обычный серо-полосатый — видимо, человеческая деревня располагалась не так уж далеко, и он пришёл оттуда. Матёрый, старый, с рваным ухом. Скорее всего, кот знал это место ещё по предыдущему рыбаку, который животное подкармливал, и периодически с тех пор наведывался. Меня котяра абсолютно не боялся, даже позволил себя погладить, не прекращая при этом жрать рыбью требуху.

За чисткой рыбы меня и застала русалка Лерея, приплывшая к домику рыбака в компании совсем ещё юной своей племянницы Винеллы и ещё одной своей хвостатой подруги, которая не представилась и почти сразу уплыла. Кот при виде речных жительниц зашипел, надулся словно шар и испуганно убежал, хотя русалки притащили тяжёлый невод, полный трепыхающегося ещё живого улова.

— Вот, Альвар, как договаривались. С тебя пожарить половину. А это за фрукты, — Лерея протянула на своей совсем человеческой ладошке три небольшие перламутровые жемчужины.

Ёпрст… Только сейчас до меня дошло, в какую авантюру я ввязался, заключив сделку с русалками. Да тут только потрошить рыбу до полуночи, а потом ещё жарить невесть сколько времени. И так ведь придётся корпеть каждый день! Нет, совсем не так я представлял себе жизнь героя в волшебном мире, вовсе не в роли повара для русалок, работающего бесплатно фактически за еду!

К счастью, хвостатые девчонки мне помогли, с готовностью согласившись очищать принесённую рыбу от чешуи и вычищать внутренности. Причём проделывали это русалки с таким мастерством, аккуратностью и скоростью, даже молоденькая Винелла, что японские повара рыбных ресторанов обзавидовались бы. При этом нож для разделки рыбы у Лереи нашёлся свой, сделанный из речной раковины, её же племянница от кухонного инструмента вообще отказалась и работала лишь руками и зубами.

Пока не стемнело, я сходил в сад за фруктами, после чего занялся готовкой на костре, при этом болтая с двумя жизнерадостными общительными русалками и подкармливая их рыбой с костра. Заодно воспользовался возможностью и постарался вызнать у Лереи как можно больше информации о человеческом городе у морского залива, проживающих там людях, названиях ближайших королевств, именах правителей, принятых тут религиях и всём прочем. Интересовался всем этим я вовсе не из праздного любопытства. Завтра в деревне мне предстоял тяжёлый экзамен, от которого зависело моё будущее, а возможно даже что и жизнь. Эх, лучше бы я действительно сдавал математику, как собирался…

* * *

— Вот они, князь! — длинноухий охотник со старым косым шрамом через всю щёку указал на трёх связанных и основательно избитых пленников, валяющихся на дне рыбачьего баркаса. — Попытались в вечернем тумане уйти с острова на лодке, но мы их вовремя засекли. Вот этот рыжий оказал отчаянное сопротивление, остальные же двое сразу сдались.

Глава Рода Водной Черепахи с интересом осмотрел избитых пленников, на которых просто живого места не осталось. Глаза воина оказались только у одного из троих — того самого высоченного рыжего, который искалечил при поимке двух опытных охотников. Этот готов был отчаянно драться за свою жизнь и убивать пленителей, если ему предоставится хоть малейшая возможность. Остальные же выглядели просто испуганными жалкими трусами, недостойными жизни.

— Ну и кто из вас троих надругался над Водной Лилией? — сурово спросил князь, переводя взгляд серых внимательных глаз поочерёдно с одного на другого пленника.

Ответом ему было молчание. Впрочем, совсем неудивительно, когда эти люди видели в эльфах смертельных врагов и полагали себя уже обречёнными. Никто бы в таких условиях не признался и не выдал товарища, даже если тот и поступил как последний мерзавец. Нет, тут нужно было подходить несколько другим путём. Тут требовалась надежда, чтобы расколоть единство этой троицы и вызнать правду.

— Давайте я вам объясню, люди из другого мира, — терпеливо проговорил длинноухий князь, присаживаясь на борт баркаса. — Тот из вас троих, кто опорочил невинную деву, умрёт лютой смертью. Причём умирать он будет очень долго, много-много дней, за время которых сотни раз успеет проклясть себя за краткие мгновения сладострастия и насилия над слабой девушкой. Но вот у других есть шанс выжить. Интересно?

Люди промолчали, но по их лицам эльф понял, что двое очень внимательно его слушают. Третий, по видимому, был насильник, который уже понимал, что ненадёжные приятели его выдадут.

— С территорий, подконтрольных монахам Урси, через длинную цепочку посредников я получил предложение выкупить одного из призванных героев, странной волею богов мира Элаты оказавшихся в Лесу Вечного Короля. За его жалкую жизнь люди готовы заплатить не только деньгами, но и кое-чем, что для меня гораздо важнее золота. Этого призванного героя ждёт долгий и трудный путь возвышения, годы интенсивных тренировок в изолированном от остального мира монастыре, откуда выйдет он уже великим мастером, способным бросить вызов лучшим бойцам Западной и Восточной Империй. Но выкупят монахи только одного из вас, больше им не требуется. И отправить монахам я решил того из вас, кто первым укажет на насильника. Другого же, кто не успеет этого сказать, ждёт смерть за то, что вторгся в запретный для людей Лес Ве…

— Я укажу на насильника! — даже не дав князю договорить, истерично завизжал один из связанных пленников и указал на своего соседа. — Вот этот Вадим, он изнасиловал длинноухую девку! А рыжий Глеб ту ныряльщицу убил, так как она визжала, несмотря на все наши уговоры, и могла нас выдать. Я успел! Теперь я буду жить и стану великим!

Мудрый эльф не ошибся в своём первоначальном подозрении, и заговоривший преступник лишь подтвердил его предположение. Князь отошёл и коротко кивнул, подавая знак стоящим возле пленников охранникам. Сверкнул кривой серебристый клинок, и отсечённая голова напрасно радовавшегося парня покатилась по доскам, улыбаясь и оставляя кровавый след. Указанного же насильника эльфы подхватили под руки и поволокли куда-то в темноту, не обращая никакого внимания на его крики и мольбы. Перед князем остался только один связанный человек — тот самый молчаливый рыжий верзила с глазами бойца.

— Должно быть ты удивлён, человек? — проговорил эльф, и впервые рыжий пленник отреагировал на его вопрос, молча кивнув. — Ты убил девушку моего Рода, но именно за это ты будешь жить. Для эльфа честь важнее жизни, а ты избавил одну из моих подданых и весь мой Род от несмываемого позора. Тоже самое я собираюсь сделать и с эльфами, попавшими в плен к людям более ста семидесяти лет назад во время закончившегося катастрофой военного Похода Наследника. Видишь ли, призванный герой, бессмертие — не всегда благо, и несколько эльфов моего Рода Водной Черепахи до сих пор томятся в неволе у людей. Мы долго искали пропавших соплеменников и нашли их на территориях Урси. Рабские ошейники подавляют волю эльфов и не позволяют им покончить с собой. Но ты послужишь выкупом, и пропавшие братья и сёстры вернутся в Лес Вечного Короля, где быстрая смерть избавит их от долгого полуторавекового позора. Так что собирайся, человек, тебе предстоит долгий путь до монастырей Хребта Владык, в которых лучшие учителя Элаты обучают боевым искусствам!

Глава шестая

Легализация в новом мире

И от Хельмута, оказывается, может быть польза. Прошлым вечером, когда я приполз домой смертельно уставшим, домовой поставил на окно плошку с рыбьим жиром, в которую накрошил каких-то грибов и воткнул фитиль из скрученных ниток. Он же сам и поджёг фитиль присвоенной без спроса хозяйской зажигалкой, в работе которой самостоятельно разобрался, после чего сотенное комариное воинство, уже предвкушавшее было очередную ночь с человеком, осыпалось на пол. Я настолько был впечатлён помощью домового, что не стал высказывать за воровство зажигалки и даже поставил Хельмуту новую порцию угощения.

И вот в отличном настроении, загрузившись куканами рыбы из вчерашнего улова, я направился искать расположенную «где-то поблизости» деревню. При этом старательно приоделся, чтобы полностью соответствовать образу небогатого рыбака. Выцветшая парусиновая куртка со слишком короткими для меня рукавами. Холщовые очень короткие штаны длиной лишь чуть ниже коленей, также из комода прежнего обитателя домика. Штаны пришлось отстирывать и ушивать в поясе, и всё равно они на мне болтались, но ремень из своих джинсов я всё же не рискнул надевать. На голове соломенная шляпа, через плечо небольшая тканевая сумка эльфийской лучницы, достаточно неброская, чтобы не вызывать вопросов. Босоногий и загоревший до красноты, я шагал по лесу напрямик в предполагаемом направлении, не став делать часовой крюк до речных перекатов, откуда встреченная вчера девочка показывала мне дорогу.

Несколько напрягало шагать по лесу босиком, поскольку острых веток, как и ядовитых змей, тут хватало. Но вот другой обуви, кроме ярких кроссовок, у меня не нашлось, а надевать их было всё равно что идти с плакатом «Люди, я пришелец из другого мира!!!». Да, вчера я ходил на рыбалку в кроссовках, и потому была опасность, что дети-грибники могли их увидеть. Но я успокаивал себя тем, что расстояние было велико, да и шёл я тогда по высокой траве, так что мою обувь детишки скорее всего не рассмотрели.

Я преодолел топкий участок возле своего дома и выбрался на сухую возвышенность. Вокруг был древесный молодняк и кусты, но я взобрался повыше, сумел осмотреться и вроде как различил впереди лёгкий дымок. Похоже, шёл я в верном направлении, и деревушка находилась прямо по курсу. Так, стоп! Мне не понравилось замеченное краем глаза движение меж деревьев. Я резко повернулся… и встретился взглядом с достаточно крупным и однозначно хищным существом. Было оно тёмно-серым в чёрную полоску, с длинным голым хвостом и размерами соответствовало собаке породы лабрадор или ретривер. Вот только, в отличие от этих добродушных друзей человека, интересовалось оно мной явно не с целью поиграть в мячик, а плотоядно щерило полную острых зубов пасть.

Вот и нашёл я неприятности на ровном месте… Эх, нужно было всё же слушаться ту девчонку и идти в обход, пусть и теряя на этом целый час. Из оружия, как назло, при мне имелся лишь короткий эльфийский нож в сумке — далеко не лучший выбор против опасного зубастого хищника, против которого больше подошла бы рогатина или та же острога. Тем не менее, нож я всё же достал и продемонстрировал полосатому «крысоволку». Я даже положил на землю пару крупных рыбин, надеясь таким образом откупиться от опасного зверя. Но нет, хоть подношение зубастая тварь и заметила, но справедливо посчитала, что рыба никуда не денется, а сперва нужно заняться вкусным человеком. Но что самое поганое, к первой твари присоединилась и вторая, тихо вышедшая из кустов. А за ней и третья. Да сколько же вас тут⁈

Плохо, что все деревца поблизости были хиленькими тонкими, на такие не залезешь и не укроешься от опасности. Три твари же начали окружать меня, обходя с разных сторон, так что похоже драка с крысоволками становилась неизбежной. Я осмотрелся и сквозь кусты заметил неподалёку небольшое чистое пространство. Уж если и принимать неравный бой, то лучше там на полянке. Двинулся в выбранном направлении, не сводя с опасных хищников взгляда и не позволяя им зайти мне за спину. Я был готов дорого продать свою жизнь, но… мои противники вдруг остановились, а потом трусливо опустили морды, поджали хвосты и стали отступать. Что происходит???

Лишь когда надо мной пронеслась тень, я сообразил, что над полянкой на очень низкой высоте кружит огромный чёрный ворон. Похоже даже тот самый, которого я вчера подкармливал. Неужели крысоволки его испугались⁈ Их же трое, а он один. Да и размерами каждый крысоволк превосходил птицу вдвое. Тем не менее, твари предпочли довольствоваться оставленной мною рыбой, но не ввязываться в стычку с этой странной чёрной птицей, которую боялся даже Хельмут. Я низко поклонился, благодаря ворона за спасение, и оставил на поляне самую крупную из всех рыбин, килограмма на три как минимум, после чего поскорее двинулся дальше к уже видимой вдали деревне.

* * *

Некрупный посёлок, домов двадцать всего. Огороды, сады, вдалеке на склоне холма похоже общее на всех поле, на котором созревали какие-то злаки, и трудились селяне. Причём местные меня уже встречали. Человек десять, преимущественно женщины. Две молоденькие девушки так и вовсе специально принарядились к появлению в их деревушке незнакомого парня, надев праздничные платья и украшения, и даже подкрасив брови и щёки. Заметил я и давешнего пацана — он показывал на меня рукой и что-то активно говорил соседям.

Я подошёл ближе к собравшейся группе и низко в пояс поклонился.

— Мир вам и благополучия, соседи! Вот пришёл с вами знакомиться. Я — Альвар Длинный, племянник старого рыбака, что жил на реке неподалёку от вас.

— То, что ты Длинный, сразу видно! — прокомментировала толстая немолодая тётка, и все собравшиеся засмеялись.

Я действительно выделялся среди этих людей. Деревенские мужики тут ростом были не выше метра шестидесяти, женщины же и того ниже, так что я со своими метр девяносто смотрелся на их фоне словно одинокий колос, оставшийся на поле среди покошенной пшеницы. Я тоже посмеялся над словами пухлой женщины, нисколько не обидевшись.

— И все городские такие длинные и тощие? — поинтересовался седой скрюченный дедок, из всех зубов у которого осталась лишь пара на нижней челюсти.

— Нет, отец, даже в большом городе Кирее я выделялся своим ростом. Что же до моей худобы… так ведь в городе и живётся совсем небогато. Досыта разве что стражники едят, да вельможи. Остальные же перебиваются кто как может.

Мои слова заинтересовали и даже удивили селян. Судя по всему, они полагали далёкий и полумифический город на берегу моря чуть ли не раем на земле, где всего вдоволь. Пришлось их разочаровывать. Я рассказал придуманную ещё вчера легенду, что после смерти родителей с младых лет жил у дядьки в лавке башмачника и обучался его ремеслу. Жили небогато, а зачастую и вовсе впроголодь, впрочем, как и большинство соседей. Близость моря совсем не кормила, поскольку на ловлю рыбы требовалось получать патент у городских властей, а стоил он дорого. Но даже те соседи, кто всё же рыбачил, вовсе не купались в деньгах, поскольку подати и налоги отнимали почти всё. За браконьерскую же ловлю рыбы в Кирее вешали. Причём это было правдой, русалка Лерея мне об этом рассказывала.

Далее я рассказал селянам слезливую историю о том, как сидел на набережной с самыми грустными мыслями о будущем. Моё обучение у дяди заканчивалось, и родственник уже дал понять, что впредь кормить «дармоеда» не собирается, и мне нужно жить самостоятельно. Придётся видимо открывать свою собственную башмачную лавку, вот только на какие шиши? Разрешение властей, патент, да и само помещение стоили денег, причём немалых. Да и в не настолько уж крупном городе Кирее хватало уже имеющихся башмачников, которые и так грызлись меж собой за немногочисленных клиентов. Зачем в городе ещё одна такая же лавка?

И тут, когда я совсем уже было скис и подумывал не то наняться в матросы на первый попавшийся корабль, не то вообще утопиться, из воды вынырнула русалка. Их там вообще много в заливе у города водится, и русалки часто показываются на глаза, пытаясь соблазнить мужиков и утащить под воду. Обычно я с ними не общался, но тут… настроение было выговориться и рассказать о своих печалях неважно кому, а русалка была подходящим слушателем. И вот в процессе рассказа я упомянул своего дядю Альвара Рыбака, который давным-давно вот так же ушёл из города в поисках лучшей жизни. Лерея же, именно так звали ту русалку, вдруг ответила, что знает такого человека, который построил домик у реки на другом берегу. Сказала, что после смерти дяди дом стоит заброшенным, и предложила помочь мне туда добраться через залив, полный акул и других русалок. Всё это очень напоминало коварную ловушку, но мне, признаться, было всё равно. Так что я сел в старую утлую лодку без вёсел, а Лерея и её подруги стали толкать её через залив.

Лишь возле самого противоположного берега игривые русалки всё же не удержались и перевернули лодку, искупав меня в солёной воде. И даже напугали всерьёз, когда хватали за одежду, тянули вниз на глубину и не давали всплывать. Но мне повезло, так как русалки оказались сытыми и таким образом лишь дурачились. Мокрый словно мышь, я выбрался на берег и побрёл в указанную Лереей сторону. И действительно нашёл дом рыбака, в котором и поселился.

Чем более фантастичной выглядела история, в которой немногочисленные правдивые факты густо замешивались на сказках, тем легче в неё верилось. Селяне меня слушали, аж открыв рты от удивления, испуганно ахали и хватались за сердце в напряжённых моментах рассказа. Затем меня дружно жалели, подбадривали и говорили, что хорошему рыбаку всегда найдётся место. Особенно актуален рыбак был сейчас, когда сухое лето, в котором нормальных дождей не было с середины цветня, почти не дало грибов. За ягодами же приходилось лезть вглубь болот и собирать при этом целые группы селян с вилами и топорами, чтобы не было соблазна у кикимор и хищных вервов нападать на детей и женщин. По-видимому, сомнений в моей искренности у собравшихся не возникло никаких, и селяне меня приняли.

— Что-то не вижу у тебя оберега на шее. Какому богу ты молился, парень? — вопрос принадлежал тому самому беззубому старику и, к счастью, к такому каверзному вопросу я вчера хорошо подготовился.

— В прибрежном городе Кирее почти все чтят морского бога Нилуса, даже те, чьи профессии не связаны с морем. Дядька мой башмачник тоже молился Нилусу, и меня приучал так делать. Оберег с защитой морского бога я носил, но русалки, когда расшалились, сорвали нитку с медальоном с моей шеи. Причём не только оберег с меня сняли. Башмаки сорвали. Даже штаны под водой стянули. И не отдали вещи потом. Лишь смеялись и говорили, что это «плата за извоз по морю». Так мне и пришлось идти по берегу босиком и с голым задом.

— Жаль, что я к реке не ходила в тот день, — засмеялась толстуха. — Хоть поглядела бы, какие они городские.

Две молоденькие девушки ничего не сказали, но обе синхронно густо покраснели, видимо что-то излишне реалистично себе представив. Я же продолжил.

— К счастью, в домике дяди нашлись старые штаны, пусть и слишком короткие для меня. А то даже не знал бы, как срам прикрыть. И я вот думаю после такого случая, ну что за бог такой бессильный Нилус, раз его же подданые морские девки могут срывать защиту? От чего тогда его оберег вообще спасает?

Собравшиеся селяне закивали, соглашаясь. Очень ловко мне удалось переключить тему, поскольку следующие минуть десять соседи активно спорили меж собой. Сошлись два примерно равных по численности лагеря: сторонников Живицы и сторонников Мары, или Мораны. Первая являлась местной богиней жизни и урожая, вторая же её небесной сестрой богиней смерти и опустошения. Отвечали обе сестры примерно за одно и тоже, пусть и несколько разными способами. Живица могла подарить жизнь и хороший урожай, Мара же сохранить усердно молящимся сторонникам жизнь и урожай, не став насылать болезни и бедствия.

— Зайди ко мне в дом, рыбачок. Дам тебе оберег Живицы, а заодно и штаны нормальные подыщу из тех, что от мужа остались, — предложила темноволосая деревенская женщина лет тридцати.

— Ишь что удумала, распутница! — моментально возмутилась её пышногрудая розовощёкая соседка. — Да откуда у тебя могут взяться штаны на такую каланчу? Муж-то твой Мякич на две головы ниже ростом был, и ноги у него на целый локоть короче. А шить ты вообще никогда не умела!

— Это я то не умела? А сама-то, сама! При живом муже чужих парней в дом тащишь!

Темноволосая ответила нецензурно и полезла на соседку с кулаками, насилу собравшиеся селяне её оттащили. Чтобы не допустить ссоры и драки из-за такого пустяка, я встал меж ругающихся женщин и предложил собравшимся сперва разобраться с принесённой рыбой, а потом уже решать, кто способен сшить мне одежду, и какой оберег лучше.

Помогло. Весь улов селяне разобрали в две минуты, предложив мне взамен за рыбу муку, моток крепкой бечёвки, свежеиспечённый хлеб, новенькие сандалии на деревянной подошве, вкусный домашний обед прямо сегодня с некой «хорошей брагой из прошлогодних грибов» и полную корзину болотной кислицы. Также я стал обладателем одной серебряной и шести медных монет, которые сложил в сумку. С минуту поразмыслив, в качестве швеи я выбрал розовощёкую полную женщину лет двадцати пяти — у той хотя бы ткань дома имелась, да и соседи подтвердили, что она замужем и действительно шьёт одежду, так что визит в её дом означал просто пошив новых брюк, а не что-то другое совсем мало связанное с портным ремеслом.

* * *

— Зайди-ка ко мне в дом, парень! — невысокий и толстый мужичок в чуть лучшей одежде, чем у остальных виденных мной селян, подстерёг меня при выходе из дома портнихи, где мне сшили новые брюки и угостили обедом с чаркой вонючего самогона.

Этого селянина я видел впервые, но по уверенному виду почти сразу догадался, что передо мной глава деревни. Он же сам, как выяснилось, уже неплохо знал обо мне — видимо, соседи пересказали во всех подробностях мою историю.

— Значит, из Киреи приплыл? — спросил он по дороге к большой избе в центре деревни. — И ты племянник старого Альвара Рыбака, которого два года назад русалки сожрали?

Я подтвердил, не очень понимая, к чему вообще эти ненужные вопросы, если глава деревни и так всё знает. Прошёл за ним в дом, и мужик закрыл за собой плотную дверь. Цыкнул на шумных расшалившихся ребятишек, велев им играть на улице, и повернулся ко мне.

— Всё ты складно говорил, парень. Только вот старый Альвар не из Киреи к нам пришёл, да и никогда не бывал он в том городе. И не слышал я никогда от старого рыбака про его братьев или сестёр, хотя много с ним общался. Так что покажи-ка ты мне свою бирку, парень, на которой сказано, что ты житель вольного города Кирея.

Бирку? Какую ещё бирку? Признаться, в первый раз я слышал о существовании каких-либо документов в этом мире. По-видимому, растерянность очень красноречиво отобразилась на моём лице, поскольку внимательно наблюдавший за моей реакцией мужичок довольно усмехнулся и продолжил.

— Так и знал, что нет у тебя никакой бирки. Беглый? Впрочем, неважно. Справлю я тебе документы, комар носа не подточит. Будет сказано в новой бирке, что ты уже два года живёшь здесь в Сухом Луге. Этого срока достаточно, чтобы ты считался нашим жителем и вольным гражданином королевства Брена, так что кем бы ни был твой прежний хозяин, от него ты, считай, получил вольную.

Звучало слишком хорошо, чтобы быть правдой. Излишне наивным я никогда не был, а потому понимал, что за «просто так» никто помогать чужаку не станет. И действительно, тут же прозвучала цена.

— С тебя двадцать серебрушек за мою доброту. Долг вернёшь целиком и деньгами, до праздника осеннего равноденствия. А до полной выплаты с тебя каждый день по связке свежей рыбы. Усёк? Вот и отлично. Думаю, мы друг друга поняли. И да, меня зовут Демид, и я тут в Сухом Луге главный, самим бароном Освальдом Кровавым поставленный наместник. Так что если мне что понадобится от тебя, парень, ты должен расшибиться, но сделать, иначе ждут тебя очень большие проблемы. Усёк? Вот и славно. Бирка твоя будет готова уже завтра, но получишь ты её на руки лишь после того, как полностью рассчитаешься со мной. Всё, ступай. И завтра жду от тебя свежую рыбу!

* * *

Охренеть, мной манипулирует и даже поставил на счётчик какой-то малограмотный деревенский староста! Послать бы его в известном всем направлении и просто уйти, благо мир огромный, и найти меня ушлый Демид никогда не сможет. С другой стороны, и исправные документы, позволяющие легализоваться в новом мире и больше не опасаться многочисленных врагов и агентов, разыскивающих призванных героев, заполучить мне очень хотелось. А двадцать серебрушек, если так подумать, не настолько уж и большая сумма. Дней за десять-двенадцать, думаю, наберу. Да и жемчужины, что дала мне вчера Ларнея, тоже можно будет продать, что ускорит процесс сбора необходимой суммы. После чего можно будет сорваться с места и отправиться куда глаза глядят уже с «правильной биркой», и никто не увидит во мне человека из иного мира.

С этими размышлениями я возвращался из деревни длинным путём через сухую балку и вокруг болота, поскольку второй раз встречаться с опасными крысоволками мне что-то не хотелось. Я нёс в руках достаточно тяжёлую сумку с мукой и корзину ягод, был рассеян и погружён в свои мысли, но всё же почувствовал лёгкое прикосновение к эльфийской сумочке за спиной. Резко обернулся и… и вот кого меньше всего ожидал увидеть в качестве вора, так это сухонькое существо в платьице из коры и листьев, больше всего напоминающее болотную корягу или заросший пенёк. Неведомая воровка похоже тоже не ожидала, что я её почувствую, а тем более увижу, а потому на секунду растерялась. Я же выпустил пакет с мукой и крепко схватил невысокое существо за сухонькую руку, напоминающую ветку дерева.

— И кто тут у нас? — строго спросил я, не отпуская дёргающуюся и пытающуюся вырваться нечисть.

Существо подёргалось-подёргалось и обмякло, признавая поражение.

— Кирен-на я. Кикимора местн-ная.

— Да? И с каких это пор кикиморы стали воровать вещи у мирных путников?

— Н-не вещи. Хлеба очен-нь захотелось. Чувствовала, что он-н в сумке. И решилась н-на кражу.

Я отпустил кикимору, раскрыл сумку и отломил краюху ароматного свежего хлеба.

— На, держи! Но вообще-то если так кушать хотелось, то могла бы прийти к моему речному домику и честно отработать еду. Там работы столько, что я просто зашиваюсь без помощников.

— Н-нельзя туда. Там домовой. Хельмут. Он-н очень сильн-ный и н-не пускает н-никого в свои владен-ния.

В который уже раз я слышал от самой разной нечисти, что Хельмут — очень сильный домовой. И Лерея это говорила, и её мелкая сестра Винелла подтверждала. Почему же тогда он так панически боится крупного ворона? Я спросил это у Кирены. Кикимора состроила круглые глаза и ответила, что «хозяина рощи все звери, люди и нелюди страшатся, так как большой ворон тут самый главный». О как! Это стоило принять к сведению и выстраивать с хозяином рощи добрососедские отношения. Что же до домового…

— Давай так, Кирена. С Хельмутом я поговорю. Может он и сильный домовой, но слишком уж он возгордился от своей важности и сам ни хрена не делает ни по дому, ни во дворе. Срач в доме развёл, запустил себя и ходит в таком рванье, что мне за него просто стыдно! И если Хельмут согласится на толковую помощницу, будешь у меня работать. С меня кров и еда, с тебя же верно служить мне как хозяину, работать и защищать участок.

— Работать могу. Защищать н-не могу, н-нет у мен-ня для этого сил и храбрости. Н-но я что-н-нибудь придумаю, хозяин-н!!!

* * *

Вечером того же дня я сидел во дворе, наблюдая за тем, как две русалки проворно чистят гору притащенной рыбы, а сухонькая кикимора жарит её на костре, внимательно следя за шпажками и вовремя переворачивая. За моей спиной стоял высокий и крепкий древень — ещё один обитатель местных лесов, какая-то не самая распространённая разновидность нечисти, высотой метра четыре и похожая на поломанный бурей дуб. Молчаливый, угрюмый и по словам Кирены очень сильный, именно его кикимора и предложила вместо себя на роль охранника участка, способного отогнать крысоволков и других случайно забредших к человеку хищников. Домовой в отстиранной уже кикиморой одежде и с неровно подстриженной бородой участия в работе не принимал, но внимательно наблюдал из окошка за хозяйством и иногда важно кивал.

Я же размышлял, вертя в пальцах необычную восьмиугольную серебряную монету с круглым отверстием посредине. Впервые у меня зародились сомнения, а нужно ли вообще куда-то уходить с этого места, с каждым днём становящегося всё более уютным и обжитым? Уже сейчас тут стало возможным наладить производство, прокармливающее меня и всех участвующих пищей и поставляющее излишки на обмен и продажу в соседнюю деревню. А если нанять ещё с дюжину русалок и кикимор? А если к тому же познакомиться с купцами, по словам деревенских изредка посещающими Сухой Луг? И поставлять им не только дешёвую и скоропортящуюся сырую рыбу, но и сушёную, вяленую, копчёную, которую можно сбывать далеко? А если к той рыбе добавить ещё ягоды, сушёные грибы и жемчуг? А если со временем самому заняться торговлей безо всяких посредников? Да тут такую торговую империю можно отгрохать, которая целый регион может охватить!

И на пути всех этих грандиозных планов стоял лишь Демид — староста крохотной деревушки Сухой Луг на двадцать домов, который единственный из всех жителей заподозрил неладное в моей истории. В возможность выплатить долг я нисколько не сомневался, вот только ограничится ли шантажист двадцатью серебряными монетами? Особенно если увидит, как я разовьюсь, и в мои руки потекут серьёзные деньги. Все известные мне связанные с шантажом истории учили, что поддайся нажиму и заплати лишь раз, и всё! Преступники с тебя уже никогда не слезут, но снова и снова будут требовать выплат и повышая при этом суммы.

Так может… нет человека — нет проблемы? Эту известную фразу ошибочно приписывают Иосифу Сталину, хотя в действительности усатый советский вождь никогда её не произносил. Но она очень точно описывала складывающуюся ситуацию с деревенским старостой. Да, совершенно не мой метод, и я бы предпочёл решить вопрос другим способом. Но если другого выбора не останется… и только после того, как у меня появится «нормальная бирка», легализующая моё пребывание в этом мире… В общем, над этим стоило серьёзно поразмыслить!

(выбор читателями сделан, история повернёт в выбранном направлении)

Глава седьмая

Все хорошее кончается

По тому, как Вечный Король местом встречи выбрал излишне официальный и холодный зал приёмов, а не летнюю веранду с ярким солнцем и поющими птицами, на которой обычно привечал старинных друзей, глава Рода Красной Змеи догадался, что не ошибся в своих предположениях, и речь сейчас зайдёт о самом остром и неприятном: случившемся на днях массовом прорыве людей в запретный Лес. Также эту версию подтверждало наличие многочисленной и подчёркнуто бдительной охраны, не спускающей пальцев с уже наложенных на тетивы стрел, и сразу трёх опытных советников-магов, проверяющих искренность собеседника и готовых при случае быстро нейтрализовать замышляющего что-либо недоброе против бессмертного короля. Совсем не так Вечный Король обычно встречал своего старинного приятеля, с которым знаком был уже более девяти веков и вместе прошёл множество военных кампаний, и это однозначно настораживало. Неужели правитель подозревает его Род Красной Змеи в массовом призыве героев в священный Лес, что было равносильно измене?

А потому, сразу же после максимально официального и почтительного приветствия, не вставая с одного колена и не дожидаясь собственно вопросов короля, глава Рода начал излагать известные факты. Неожиданно случился массовый призыв людей прямо вглубь священного Леса. Тридцать девять призванных героев, способных сотворить немало бед. Эта новость застала князя на ежегодной традиционной охоте на магических оленей с серебряными рогами, так что пришлось ему бросать любимую супругу, младшего сына и спутников по охоте из числа вассальных семей, и спешить в лес Красной Змеи, где и произошло вторжение. К моменту его появления проблема была уже более-менее решена старшим сыном Эренионом Красным Змеем, который организовал атаку на нарушителей. Тридцать два преступника были убиты на месте. Двое попытались скрыться в Лесу на территориях Красной Змеи, но были обнаружены и взяты в плен в течение следующих двух суток. Ещё одного нарушителя задержали охотники союзного Рода Водной Черепахи и вчера передали главе Красной Змеи для расправы. Также поступала информация, что троих людей бойцы Водной Черепахи заблокировали на речных островах…

— Их судьба мне известна, друг мой Велениор, — остановил доклад князя Вечный Король. — Один нарушитель убит. Второй подвергнут долгой мучительной казни и мало чем сейчас отличается от мёртвого. По поводу третьего человека этим утром у меня была обстоятельная беседа с главой Рода Водной Черепахи. Мне не понравился выбор князя, решившего обменяться пленниками с людьми, хоть я и понимаю его мотивы.

— Дочь? — предположил глава Рода Красной Змеи, медленно поднимая голову и даже не пытаясь скрывать своего облегчения от того, что могущественный король снова назвал его другом.

Охрана Вечного Короля также уже расслабилась и убрала ладони от рукоятей клинков, а наложенные на тетивы стрелы переложила обратно в колчаны.

— Да. За того призванного героя князь Водной Черепахи выкупил младшую дочь, попавшую в плен во время организованного моим сыном злосчастного военного похода. Элаизу встретят в родном клане с полагающимися молодой княжне почестями и устроят праздничный пир в честь её возвращения. По завершении которого девушка примет яд, чтобы снять с Рода Водной Черепахи висящий вот уже более полутора веков позор.

Да, это была огромная проблема соседей, из-за которой Род Водной Черепахи, некогда считавшийся одним из самых многочисленных и сильных, потерял былое влияние и величие. Вот уже сто семьдесят лет дух-хранитель союзного Рода был серьёзно ослаблен из-за попадания группы эльфов, в том числе родной дочери князя, в плен к коварным людям. Дух Водной Черепахи не давал положенных благословений и даже наоборот насылал бедствия, из-за чего погибал урожай, не спорились дела у ремесленников, и плохо ловилась рыба. Но что гораздо хуже, хирели все без исключения кланы и семьи, входящие в Род Водной Черепахи, и здоровые младенцы в них почти не рождались. Висящее на Роде проклятие снять было конечно важно, вот только отпускать ради этого человека, нарушившего древние законы и вторгшегося в священный Лес?

Глава Рода Красной Змеи недовольно покачал головой. Он сам был отцом двух сыновей и дочери, и отчасти понимал боль соседа. Но отпусти одного нарушителя границ, и в священный Лес Вечного Короля сунутся десятки, а за ними и тысячи людей. А людишки как саранча или мерзкие домашние тараканы — отпусти одного живым, и потом от паразитов не избавишься. И то былое бедствие с недовольным духом будет казаться мелким и незначительным в сравнении с НАСТОЯЩИМИ ПРОБЛЕМАМИ, когда запылают границы, и молодые эльфы будут гибнуть тысячами в кровавой войне с жестокими, коварными, а главное более многочисленными людьми.

— Мне тоже не нравится выбор князя Водной Черепахи, — словно прочитав мысли собеседника, повторил свои слова бессмертный король. — Но я всё же понимаю его непростое положение, а потому не стал накладывать взыскание за самоуправство. Обвинение Красной Змеи в призыве героев-людей, которое получил от нескольких недолюбливающих вас эльфийских Родов, также снимаю. Насколько вижу, Велениор, ты по-прежнему верен мне, не рвёшься сместить меня с трона и не задумал бунта. Твоего сына я также попрекать не стану, хотя подсчёт людей не сходится, из чего я делаю вывод, что одного призванного героя Род Красной Змеи всё же упустил. Так ведь?

Глава Рода снова склонил голову и проговорил с досадой в голосе.

— Это так, мой король. Бегает тот человек уж слишком быстро, это ещё мой сын отметил, а к сегодняшнему дню и вовсе выбрался за границы Леса. Но за ним высланы опытные убийцы, которые отслеживают нарушителя по находящемуся при нём магическому предмету и преступника не упустят.

— Буду в это верить, Велениор. Осенью на празднике равноденствия расскажешь мне о том, как прошла охота за человеком. Пока же от тебя попрошу передать мне троих схваченных героев. Причём живыми и невредимыми, — последние слова король даже отдельно выделил голосом, поскольку от славящегося жёстким нравом князя Красной Змеи стало бы принести только головы этих людей или изувеченные обрубки без рук и ног. — Мне любопытно на них взглянуть и может даже побеседовать. На этом всё, друг мой. Я узнал всё, что хотел услышать, так что не задерживаю тебя. До встречи осенью!

Едва за князем Красной Змеи закрылись двери, бессмертный король позволил себе расслабиться и откинулся на резную спинку трона из живого дерева, с благодарностью приняв от слуги чашу с разбавленным вином. Однако вскоре маг-советник, молчавший всю встречу, всё же рискнул нарушить покой правителя.

— Мой король, вы не сказали гостю, что планируете продать этих троих пойманных людей.

— Князю Велениору вовсе не обязательно знать о дальнейшей судьбе троих нарушителей. Но настолько роскошное предложение от людей поступает нечасто, а залежи ценных магических кристаллов в моём Лесу, к большому сожалению, не обнаружены. Не знаю уж, зачем королю скромной Ларнеи потребовались призванные герои в количестве сразу троих, и откуда у него такие богатства, но десяти сундукам магических кристаллов я найду достойное применение. Это будет и усиление духов леса, и патрулирующие границу магические существа, и поддержка охранных заклинаний, и создание артефактов нашими ремесленниками…

— Да и мне магические кристаллы также требуются для экспериментов… — подключился к беседе второй стоящий у трона эльф-волшебник, дерзнув даже перебить своего господина на полуслове.

— Вот-вот! — согласился Вечный Король, нисколько не рассердившись. — Но вообще, признаюсь, во время беседы с Велениором я с трудом сдерживался, чтобы не оторвать голову этому дуболому, не видящему дальше собственного носа! Духи Леса преподнесли нам невиданный доселе дар: сразу тридцать девять призванных героев оказались на наших территориях! Это же колоссальная по своей мощи и разрушительности сила, способная после каких-то недолгих десяти-пятнадцати лет тренировок сокрушить любую из Империй людей! А Род Красной Змеи не только не присвоил эту силу себе, о чём нашёптывали мне их недруги, но вообще взял и спустил щедрый подарок судьбы в выгребную яму!

— Но ни дух Красной Змеи, ни другие духи волшебного Леса не признали бы чужаков и не стали бы делиться с ними своими силами! — высказала своё мнение третья присутствующая на совещании волшебница — безумно красивая вечно молодая девушка в живой мантии из цветов.

— Ты так уверена, советница? — с сомнением покачал головой мудрый король, который в вопросах общения с лесными духами разбирался куда лучше своих подчинённых, поскольку сам возглавлял сильнейший Род Зелёного Дракона и за сотни лет сотрудничества с духовным покровителем и защитником научился прекрасно понимать его. — За неполные три дня пройти путь от леса Красной Змеи до границы эльфийских территорий невозможно, если только тебе не помогают лесные духи. Да и у наших соседей из Западной Империи люди отошли от веры в богов и поклоняются духам-защитникам Древних Родов, а те духи отвечают людям своими благословениями. Так что, полагаю, призванных в священный Лес людей духи бы не отвергли, а наоборот наделили бы своими благами. Могучие же герои, в свою очередь, усилили бы приютившие их Рода. Впрочем, это можно будет вскоре проверить…

* * *

После первых дней опасности, неопределённости и хаоса в новом мире наступил период странного спокойствия и умиротворения. Дни потекли тихие и похожие один на другой, словно капли воды. Я просыпался с первыми лучами солнца и кормил сырой рыбой уже терпеливо поджидающего меня во дворе огромного ворона. Поправлял рыбу в сушилке, затем лез в реку и проверял сеть, после чего давал задание на день уже вылезшей к тому моменту из подвала кикиморе — прополоть огород, натаскать чистой воды в бочку, постирать одежду или собрать корзину ягод на болотах. Сам час-другой работал во дворе, после чего собирал связки рыбы и шёл в деревню.

Там продавал, а точнее обменивал рыбу на нужные мне товары, поскольку практически все находившиеся на руках у небогатых селян монеты уже успели перекочевать ко мне. Три серебряных и горсть медных. Мне стало понятно условие хитрого старосты Демида отдать долг обязательно целиком — двадцати серебряных монет в небогатой деревушке Сухой Луг попросту не было, а потому глава деревни рассчитывал получать свежую рыбу от меня чуть ли не вечно.

Впрочем, я не особо расстроился, поскольку рассчитывал рано или позже застать периодически посещающих Сухой Луг купцов, у которых и надеялся получить недостающие для выкупа «правильной бирки» монеты. Пока же знакомился и налаживал отношения с селянами, обновил свой гардероб, закупился необходимой мне в большом количестве солью и другими товарами, да и в целом радовался спокойной жизни. У деревенского кузнеца заказал нормальный наконечник для остроги взамен того ржавого убожества из погнутых гвоздей, которым до этого пользовался. Что интересно, заказ мастер делал не сам, а передал своей дочке — розовощёкой и крепкой девушке по имени Варья, которая с лёгкостью гнула подковы своими сильными руками.

Вышло отменно — острое, волнообразное и при этом зазубренное лезвие длиной сантиметров тридцать, которое отлично насадилось на древко и плотно сидело, не шатаясь. Я в тот же день бил рыбу на речных перекатах уже своим новым оружием и оценил все его преимущества. А на следующий день, решившись и взяв с собой подмогу в виде охранника-древня, пошёл на тот холм, где ранее меня сильно напугали и едва не сожрали крысоволки, или вервы по местному.

Не знаю, то ли я действительно стал сильнее и увереннее, то ли сказывалось присутствие болотного монстра на моей стороне, но за крысоволками пришлось изрядно побегать, поскольку они меня откровенно боялись. И если бы не помощь наблюдавшего с высоты за моей охотой ворона, который в итоге пронзительными криками и разрядами молний погнал-таки хищников на меня, я бы бегал за добычей весь день без какого-либо результата. А так два быстрых укола в грудь, и два крысоволка корчились у моих ног, третьего же задушил вовремя подключившийся к битве древень. Шкуры с вервов я снял, хоть это оказалось очень непросто и крайне долго с непривычки, и теперь они сушились у меня во дворе на деревянных распорках. Мясо же поделили древень с вороном, а после них остатки добрали многочисленные падальщики. Теперь прямая дорога от домика до деревни была открыта, и время в пути сократилось как минимум втрое.

Что интересно, в тот же вечер мой уединённый домик рыбака посетила молоденькая и весьма симпатичная сельская девушка по имени Януся — одна из тех двух принарядившихся красавиц, которые встречали меня в первый день. При этом вела себя Януся странно и совершенно неестественно — хоть и очень сильно стеснялась, но всё порывалась снять платье и затащить меня в домик на тюфяк, набивку в котором я только вчера заменил на свежую из подсушенного сена. Опыта общения с девушками именно в таком их игривом состоянии у меня пока что не было никакого, но всё же в моём понимании совершено не так должна была вести себя скромная деревенская красавица на первом свидании, и эта фальшь с излишним напором настораживала и отпугивала.

Возможно, я бы и поддался в итоге, тем более что Януся была достаточно миловидной и весьма напористой. Но вот присутствие поблизости русалок Лереи и Винеллы, которые из реки с расстояния всего трёх шагов наблюдали за этим необычным представлением и давали мне советы один другого пошлее, как-то не способствовало возбуждению и уединению. Что интересно, человеческая девушка русалок не видела и не слышала, как не видела и домового в дверях домика, и огромного чёрного ворона на крыше сушилки для рыбы. Но я-то всю эту нечисть видел! И в столь неподходящий момент чужое присутствие в непосредственной близости напрягало и сбивало с настроя.

Закончилось всё достаточно предсказуемо — примчался отец Януси вместе с двумя её старшими братьями, причём все трое были злыми и с дрекольем в руках. Я еле успел дать указание опасному древню пропустить незваных гостей, иначе могло случиться непоправимое. По-видимому, увиденное троицу прибывших удивило и расстроило, поскольку Януся всё ещё находилась при одежде, да и молодой рыбак вовсе не тискал в домике на койке «пропавшую невесть куда дочку и сестру», а был занят сооружением во дворе коптильни для рыбы. Прибывшие извинились и увели «непутёвую». Проследившая за ними кикимора Кирена мне потом рассказывала, что на обратной дороге к деревне родственники попрекали расстроенную и едва не плачущую девушку за то, что не справилась с простейшим заданием и не охомутала перспективного парня. Русалки же потом обидно хохотали весь вечер и обсуждали случившееся вместе с приплывшими на шум хвостатыми подругами. Лерея так и вовсе глумилась больше всех и предлагала мне свои услуги, когда «наберусь-таки смелости сблизиться с женщиной». Я старался не обращать внимания на их подначки, хотя конечно насмешки над моей неопытностью и задевали.

* * *

И вот на пятый или на шестой день (без календаря тут сбиться было весьма легко, особенно при одинаковых, похожих друг на друга днях) я снова пришёл в деревню с очередной партией рыбы. И сразу же обратил внимание на запряжённую двумя кобылками большую крытую повозку возле домика старосты Демида. Неужели долгожданные купцы прибыли? Я поскорее избавился от половины улова, передав рыбу постоянным покупателям, и поспешил в дом старосты.

В сенях меня встретил угрюмый незнакомый мужчина в плотной кожаной куртке, поверх которой для большей защиты ещё и была надета кольчужная безрукавка. Длинный меч в ножнах на поясе не оставлял сомнений в том, что вижу перед собой я вовсе не сельского труженика. Охранник купеческого обоза? Вооружённый мужчина смерил меня недовольным взглядом, однако пропустил в дом.

Староста деревни вместе с ещё одним вооружённым незнакомцем в кольчуге сидели за обеденным столом, на котором вместо еды была разложена целая гора кожаных квитков с непонятными выжжеными на них письменами. При моём появлении Демид явно обрадовался и, покопавшись в груде кожаных бирок размером с игральные карты, вытащил одну из них и протянул собеседнику за столом.

— Вот! Про этого парня я и говорил. Зовут Альвар Длинный. Рыбак, причём неплохой, живёт тут у нас в деревне уже два или три года. Единственный родственник погиб пару лет назад.

Усатый мужчина обернулся и осмотрел меня, затем отдельно принесённую мною рыбу.

— Рыбак значит… Подходит… Только щуплый он у вас какой-то. Хилый совсем, одни кожа да кости…

Староста тут же засуетился и затараторил, словно вооружённый незнакомец мог передумать.

— Зато проворный. Один живёт на реке. Сирота. Жены нет. Детей нет. Как раз то, что вам нужно!

Мне эта реклама от коварного Демида совершенно не понравилась. То, что вижу тут в доме старосты вовсе не посетивших деревню купцов, я уже сообразил. Но тогда кого? Явно ведь и не пришедших по мою душу агентов таинственной теократии — тех бы Демид не стал убеждать, что живу я тут в деревне уже несколько лет, а наоборот выдал бы ради денег. Работорговцы? Похитители людей для какой-то мрачной секты? Так и не прийдя ни к какому умозаключению, я положил принесённую связку рыбы на лавку и попытался тихо уйти.

Не тут-то было!

— А ну стой! — усатый мужчина резко вскочил с лавки и угрожающе потянулся за клинком.

Приезжий усатый дядька оказался весьма высоким, может и чуть ниже меня ростом, но практически на голову выше всех виденных мной деревенских мужиков. Одновременно с его криком открылась входная дверь, и в дом вбежал тот охранник, что ранее стоял в прихожей. И хоть я послушно остановился и не пытался никуда убегать, охранник без каких-либо предупреждений со всего размаха ударил меня кулаком в живот, а затем и второй раз ещё сильнее и болезненнее, отчего я согнулся пополам. Острогу, на которой принёс связки рыбы, у меня сразу же отобрали, как сняли и эльфийскую сумку. Обнаруженный в ней отличный эльфийский нож усатый мерзавец сразу же присвоил себе со словами «не положено тебе там оружие». Зато жалкие несколько серебряных и медных монеток, пару секунд поколебавшись, грабитель всё же положил обратно в сумку, да и саму сумку повесил мне на шею. Признаться, я совершенно перестал понимать, что происходит.

А между тем, охранник болезненно заломил мне руку за спину и, наклонив мою голову низко к земле, повёл на выход, контролируя каждое моё движение. Я лишь успел заметить, как усатый забрал со стола Демида кожаную бирку с информацией обо мне и со словами «всё, это последний третий» также направился следом на выход. Во дворе меня бесцеремонно швырнули головой вперёд в крытую повозку, отчего я даже растянулся на слое соломы на полу, после чего за спиной с грохотом закрылась дверь, и лязгнул запор.

Что за похищение человека среди бела дня⁈ Морщась от запаха соломы, провонявшей мочой и испражнениями, я приподнял голову и увидел рядом с собой ещё двоих. Неопрятного немолодого деревенского пьянчугу, которого до этого дня видел лишь пару раз издали вечно валяющимся на земле. А также румяную крепкую дочь кузнеца по имени Варья, которая изготовила мне новую острогу. Именно Варья помогла мне встать и спросила участливо.

— Значит, третьим призванным в королевскую армию Брены стал ты, Альвар Длинный?

Так вот оно что! Эти вооружённые уроды, совершенно не спрашивая моего на то согласия, записали меня в рекруты!!! Но Демид-то какой сволочью оказался! Знал ведь староста прекрасно, что я не местный, но посчитал лучшим вариантом спихнуть пришлого, нежели расставаться со знакомым жителем деревни. Про пьяницу, который и сейчас был абсолютно никакой и едва ли понимал, где находится, тоже было понятно — от него Демид постарался избавиться при первом удобном случае. Но вот каким боком сюда в повозку попала молодая и мастеровитая девушка, дочка кузнеца?

— А я доброволец! — с гордостью в голосе ответила Варья на мой вопрос. — Сама так решила ещё давно. Пять старших братьев у меня, и все семейные. Как таким в армию идти? Случись чего, кто кормить их детей будет? Я же не замужем, да и мир хочу повидать. Не всю же жизнь в одной крохотной деревне с кузнечным молотом простоять? Отец понял меня и благословил. Мать против была, но я не послушалась и всё равно убежала. Силы во мне как у трёх здоровых мужиков, что и доказала вербовщику, который сперва не хотел меня брать. Так что поеду вместе с вами в тренировочный лагерь, а оттуда на войну! Не терпится показать себя в бою!

Меж тем усатый похититель крикнул что-то неразборчивое своему напарнику и, судя по всему, полез на козлы управляться с лошадьми. Повозка медленно тронулась и покатила куда-то, скрипя колёсами и увозя меня в неизвестность. Рядом сопел, не просыпаясь, помятый деревенский пьянчужка. Сидящая напротив меня Варья эмоционально с восторгом рассказывала, как добьётся боевой славы и признания за свои ратные подвиги, и как через пять лет непременно вернётся в Сухой Луг в чине как минимум сотника, а то и полутысячника, причём обязательно с сундуком трофеев. Я же угрюмо молчал, безумно жалея о потерянном доме и хозяйстве, которое только-только стало налаживаться, и пытался найти в своём нынешнем положении хоть что-либо позитивное.

Например то, что непростую задачу легализоваться в этом мире я всё-таки выполнил. И даже наверняка перевыполнил, поскольку мою «правильную бирку» усатый дядька прихватил с собой. И теперь, куда бы нас в итоге ни привезли вербовщики, для всех окружающих я буду рыбак Альвар Длинный из непримечательной деревушки Сухой Луг, и вообще никто не заподозрит во мне чужака из другого мира. Так что какие бы там злобные агенты теократии и охотники за головами ни искали призванных героев, мне они больше не были страшны. Что же до армейского лагеря… я крайне слабо представлял, что меня там ждёт, но всё же надеялся, что всё будет не настолько уж плохо. Я обязательно переживу и муштру, и суровые тренировки, и возможные издевательства старослужащих. Зато пойму изнутри, что представляет из себя армия в магическом мире, а такую полезную информацию пришлому человеку по-другому и не получить. А ещё я научусь нормально обращаться с принятым здесь оружием и стану сильнее, как и подобает призванному в этот мир герою!

Глава восьмая

Теперь ты в армии!

Сквозь крохотное окошко возле самой крыши фургона, забранное решёткой, несмотря на свои миниатюрные размеры, виден был лишь однообразный лес, да временами кусочки синего неба. Куда мы едем? Хотя бы в какую сторону? Смогу ли я вернуться обратно, если мне всё же посчастливится сбежать от похитителей? Хотя, если подумать, то дорог, по которым способна проехать настолько большая повозка, в данной малонаселённой местности совсем немного, так что наверное сориентируюсь…

В какой-то момент я заметил, что плетущуюся по лесной дороге повозку сопровождает по воздуху громадная чёрная птица, с высоты наблюдая за нами. Расстояние было очень уж большим, так что уверенности у меня не было, но кажется, видел я именно ворона. Возможно, даже того самого прикормленного мной. Но даже если это было и так, снижаться и вмешиваться в дела людей птица не стала, а вскоре высоченные деревья заслонили небо, после чего чёрная точка пропала. Что ж, хоть информацию хозяин рощи передаст другой нечисти, ведь общаются же они как-то, так что Хельмут с Киреной и русалками будут знать, что их молодого кормильца увезли.

Я отошёл от окошка, уселся на вонючую подстилку и постарался отрешиться от происходящего. Ехали мы долго, по ощущениям часа три как минимум. Но в какой-то момент повозка резко остановилась, после чего лязгнул засов, и задняя дверца отворилась. В проёме показался тот самый злобный усатый мужик, который разговаривал со старостой Демидом. Он оглядел нашу троицу недовольным взглядом, не спуская при этом ладони с рукояти клинка на поясе, и велел всем сидеть тихо. Пока я хлопал глазами, привыкая к яркому свету после полутьмы фургона, к нам закинули ещё троих «добровольцев». После чего дверь снова с грохотом закрылась, и повозка продолжила свой путь.

Двое новеньких оказались внешне схожими меж собой и явно были братьями, даже близнецами. Обоим лет по семнадцать-восемнадцать, темноволосые и загорелые до черноты. Невысокие, но физически весьма крепкие, с мозолистыми сильными руками, привыкшими к нелёгкому сельскому труду. Оба босоногие и в очень старой латаной-перелатанной одежде — рубахах и штанах с простыми бечёвками вместо нормальных поясов. Они молча уселись на вонючую солому напротив меня, не выражая абсолютно никаких эмоций от того, что попали в нашу повозку. Зато вот третий — самый юный и мелкий в красной рубахе с порванным воротом, неплохих брюках и даже хороших новых сапогах — истерил и ревел навзрыд, грязными ладонями размазывая слёзы по щекам. Он ругался непечатными словами и проклинал судьбу за то, что так глупо попался на воровстве, из-за чего именно его староста деревни и отдал приехавшим сволочам.

Сволочам? Сперва я решил, что это просто очередное ругательство, сорвавшееся с уст светловолосого четырнадцатилетнего пацана. Но это слово повторялось в его речи снова и снова, и я сообразил, что употреблял он его именно в первоначальном значении, появившемся задолго до того, как слово «сволочь» стало бранным. Сволочь — была такая профессия в стародавние времена, и её название происходило от слова волочить, в смысле тащить. Такие люди хитростью и уговорами, подлостью и спаиванием до бессознательного состояния, а зачастую просто грубой силой, отлавливали молодых людей в деревнях и на улицах городов, и волокли в армейские вербовочные пункты, где сдавали за деньги.

— Как ваша деревня называется? — задал я вопрос новеньким, поскольку просто сидеть под нытьё вороватого малолетки быстро надоело.

Близнецы переглянулись, и один из них густым басом, больше подходящим взрослому сорокалетнему мужику, а не этому юнцу с едва начавшей расти щетиной и хиленькими усиками, ответил про «Рыжее Заболотье». При этих словах неожиданно открыл глаза пьянчужка, до этого вообще ни на что не реагировавший. Он осмотрел повозку и сидящих в ней мутными глазами, с кряхтением присел и проговорил хриплым простуженным голосом.

— Значит, Заболотье уже проехали… Осталось лишь свернуть к Русалочьему Кладбищу и там забрать людей. А потом прямиком на пункт сбора. К вечеру прибудем. И если не слишком поздно приедем, то может даже ужином накормят.

Он встал на нетвёрдых ногах и, не обращая внимания на находящуюся среди нас девушку, справил малую нужду на сено в углу повозки.

— Мужик, ты уже был в армии? — догадался один из близнецов.

— Ага, — подтвердил забулдыга, подтягивая штаны. — И даже два раза. Сейчас третий. Впервые попал в пятнадцать лет. Тогда наш прошлый дурак-король Альфонс Четвёртый вовсю чудил, разругался со всеми, и портовый город Кирея решил отсоединиться от Брены. Король возмутился, срочно набрал войско, и в армию тогда гребли вообще всех. Не по два-три с деревни, как сейчас, а половину всех подходящих по возрасту мужчин требовали от сельских старост. Меня тогда прямо от плуга оторвали по весне. А соседа моего Гильмешку Рыжего так и вовсе со свадебной гулянки забрали под локотки, даже не дали ему с молодой женой покувыркаться.

Деревенский алкаш тяжело вздохнул и уселся обратно на сено. Помолчал с минуту и продолжил рассказывать.

— Обещали нам тогда короткий поход для усмирения одного непокорного города. Щедрые выплаты сулили и богатые трофеи. А в итоге что вышло, сами знаете. Восьмилетняя война против трёх сильных королевств. Потрепали нас тогда знатно, конечно. Как вспомню, до сих пор дрожь берёт! Вернулся домой лишь через восемь долгих лет. Без денег. Хромой на правую ногу. Рука дважды сломана. Всю спину мне тогда сожгли, когда кислотным дождём наши позиции маги накрыли. Но хотя бы живым вернулся, мало кому так повезло из соседей. Друг мой лучший Гильмешка Рыжий так и остался под стенами Киреи в братской могиле…

Я сидел, ловя каждое слово и впитывая новую для себя информацию. Оказывается, в этой местности не так уж давно была затяжная восьмилетняя война, про которую «все знают». И Кирея у морского залива, похоже, добилась своего и вышла-таки из состава королевства Брена, раз уж сейчас являлась вольным портовым городом. Получается, что согласно своей же рассказанной селянам легенде, я для них должен был быть фактически иностранцем? Интересно, если бы Демид не сделал мне новую бирку, заграбастали бы меня местные сволочи в армию?

— Но как же так⁈ — не поверила и даже возмутилась тем временем наивная Варья. — Мне вербовщик обещал, что только пять лет, и ни днём больше, после чего отпустят домой!

— А ты слушай больше этих сволочей, — горько усмехнулся ветеран, показав рот с половиной оставшихся в нём зубов, — они и не такое наплетут, лишь бы в лагерь армейский тебя заманить. Им то что? Привезли дурачка куда нужно, сдали и получили за него денежки, а что там дальше с ним будет уже не их забота.

— А если сбежать? — задал прямой вопрос внимательно прислушивающийся к беседе и даже прекративший рыдать светловолосый паренёк.

— Ну попробуй… — пожал плечами бывалый солдат. — Только знай, что таких как ты насильно притащенных в лагере будет несколько сотен, и охрана там лютая. На первый раз за попытку побега изобьют тебя палками да кнутами до полусмерти. Так, что шкура слезет со всей спины, и рёбра будут видны, и встать ты потом не сможешь несколько седьмиц. А если не усвоишь урок с первого раза, то во второй раз церемониться уже не станут и повесят в назидание остальным. Хотя всегда находятся те, кто не учится на своих и чужих ошибках, так что виселица у плаца никогда не пустует.

Все новички молчали, потрясённые рассказом деревенского пьянчуги. Помятый же мужик, которого кстати звали Альваром, как и меня, вот только Альваром Везучим, помолчав какое-то время, продолжил рассказ о своём армейском опыте.

— Во второй раз забрали меня в армию в двадцать семь. И сразу там же в тренировочным лагере десятником назначили как бывалого. Только дурное это дело идти в командиры и головой отвечать за таких как вы идиотов. Один сбежал по дороге из учебного лагеря, едва оружие получил. Поймали его, конечно, и повесили у дороги на корм воронам. Второй сам повесился. Третий самогона где-то раздобыл и упился вусмерть. А мне потом отвечать перед начальством пришлось за то, что не доглядел. Разжаловали обратно в простые солдаты, и хорошо хоть самого не повесили. В общем, мой вам всем совет: не рвитесь в командиры! Мороки много, а выгод никаких. Денег разве что обещают чуть больше, но кто из простой солдатни вообще видел эти деньги во время войны? За все годы в армии лишь два или три раза монеты от начальства нам перепадали, и то совсем по чуть-чуть, только лишь бы мы с голодухи не померли.

Потрясённая такими откровениями Варья открыла было рот, но так и закрыла, ничего не сказав. Похоже, мечта девушки о сундуке монет таяла просто на глазах. Рассказчик же горько усмехнулся и решил напоследок всё-таки приободрить совсем уж скисших попутчиков.

— Но вообще на второй раз в армии было попроще. В самое пекло мы не попали, просидели три года в дальней крепости Алатырь-Кала в скалах на границе с Королевством Трёх Братьев. Молодой принц Альфонс, который ещё королем тогда не был, но отца свихнувшегося уже сменил, всё боялся, что враги на нас с тыла нападут, пока основная армия воюет где-то далеко. А соседи сами нас боялись, так что всё тихо на границе было. Разве что голодно. Про наш дальний гарнизон все походу забыли, так что обозы с провиантом не каждую седьмицу приходили. Но это всё равно лучше, чем штурмовать крепости под градом стрел и гибнуть от вражеских заклятий. Потом нас сменили, и мы вернулись в тренировочный лагерь, а затем и вовсе столицу охраняли. Отъелись, отдохнули, а там уже и война закончилась. Выдали мне на руки одиннадцать серебрушек и отпустили домой. В бирке же моей выжгли метку, что нахожусь я в резерве и должен быть призван в королевское войско при следующей войне. Дома же за то время, пока отсутствовал, и мать умерла, и у хаты крыша обвалилась, и от хозяйства ничего не осталось. Да и кому я вообще нужен был в деревне со своими застарелыми болячками и шрамами, когда здоровых и молодых мужиков хватает? Вот я и запил с тоски. Но теперь хоть снова королю пригожусь!

Я не сдержал грустного смешка. Одиннадцать серебряных монет за пять лет королевской ратной службы… А до этого ни шиша награды и куча ранений за восемь лет трудной и опасной военной кампании… Ну такой себе размен, на мой взгляд, и Альвар Везучий своё прозвище едва ли оправдывал. Признаться, после рассказа сельского пьянчужки сбежать из тренировочного армейского лагеря мне захотелось пуще прежнего. Вот только подготовиться к побегу нужно было со всей тщательностью, чтобы не истекать потом кровью после жестокой экзекуции и не качаться на ветру на виселице.

* * *

— Подъезжаем, — по каким-то только ему понятным приметам объявил бывалый ветеран, выглянув в решётчатое окошко. — И даже на ужин кажись успеваем. Но мой вам совет, салаги, будьте очень осторожны тут в лагере. Отморозков и ворья здесь хватает, особенно тех, которых из тюрем выпустили. Так что берегите ценные вещи и ни с кем старайтесь не цапаться, даже если вас задирают. А на твоём месте, Варья, в одиночку я бы даже в сортир не ходил, поскольку насильников тут тоже хватает.

— Пусть только попробуют! — нахмурилась и угрожающе сжала кулаки дочь кузнеца, вот только в тоне девушки я всё же уловил оттенок неуверенности. И потому решился.

— Варья, давай держаться вместе! Будем заступаться друг за дружку и не давать в обиду.

Девушка тут же с готовностью согласилась. Несмотря на всю свою показную храбрость, она явно страшилась предстоящих трудностей и была рада любой поддержке.

— Кто ещё с нами?

Я оглядел сидящих в повозке, но все лишь опускали глаза. Четверо присоединившихся позже всех в деревушке со странным названием Русалочье Кладбище и вовсе заявили, что у них «уже есть своя компания». Даже близнецы из Рыжего Заболотья отказались, хотя на них, признаться, я рассчитывал более всего. Воришка тоже отказался. Как и мой тёзка Альвар, которого проблемы новичков вообще не волновали. Все они меня совершенно не знали, видели перед собой лишь слабого тощего парня и не хотели вписываться за меня и получать дополнительные проблемы на свои головы. И тут повозка наконец-то остановилась, задняя дверь с лязгом открылась.

Вооружённые дубинками и короткими копьями солдаты в одинаковых бело-синих нагрудниках окружили нашу повозку, их было не менее дюжины. Все напряжённые, готовые немедленно действовать — видимо, случаи неповиновения и попытки бегства насильно притащенных в лагерь тут были обычным делом. Старший из охранников получил из рук усатого гада стопку кожаных бирок, дважды пересчитал их количество, после чего сверился с числом прибывших внутри повозки.

— Десять, — объявил он громко своим подчинённым, а затем ещё дополнительно прокричал это количество лучникам на вышке. После чего обратился уже к нам, прибывшим. — Выходите по одному! Если у кого есть оружие, лучше сдайте сразу, иначе пятьдесят плетей.

Я спрыгнул на землю самым первым и стоял, широко расставив руки, позволяя охранникам меня ощупать в поисках припрятанного под одеждой оружия и проверить тощую сумку. Медные монеты перед самым лагерем я специально оставил в сумке, поскольку потерять их было не жалко, но вот три серебрушки и пять крохотных жемчужин спрятал в правом ботинке под стопой и меж пальцев ног. И эти лохи-охранники мои настоящие ценности не заметили, хоть и обыскали меня. Медь же в сумке сразу обнаружили, и один из охранников, думая что этого никто не видит, пару монеток зажал у себя в кулаке. Ладно, хрен с ним, я не стал поднимать шум из-за такого пустяка.

Пока проверяли других прибывших, я осмотрелся. Огороженная высоченным в два моих роста забором обширная территория где-то двести на двести метров, на которой ровными бесконечными рядами стояли старые бараки и одинаковые армейские палатки. Лишь в самом центре лагеря располагался более высокий и роскошный шатёр, над которым развевалось на ветру знамя с синим извивающимся водным драконом на фоне вертикальных голубых и белых полосок. Интересно, это и есть флаг королевства Брена, в армию которого я угодил? Я постеснялся задавать этот вопрос, чтобы не выдать своего абсолютного незнания. Тем более что тут можно было ошибиться, поскольку под большим флагом реял ещё один поменьше — с таким же синим длинным ящером, но уже на фоне бело-малиновых полосок.

Пока шёл обыск прибывших, старший охранник отсчитал привёзшему нас усатому вербовщику положенные монеты. По две серебрушки за человека, недорого же здесь в королевстве ценилась человеческая жизнь. Сельский пьянчужка Альвар Везучий спрыгнул из повозки самым последним. По-деловому осмотрелся, оглядывая явно хорошо знакомое ему место, как вдруг внезапно повернулся к одному из охранников с копьями, что окружали нашу повозку.

— Гияр, ты что ли⁈ Какими судьбами ты в лагере? Ты же вроде домой тогда двинулся после окончания войны, как и я!

— Альвар Везучий? — копейщик заулыбался щербатым ртом и бросился к старому знакомому, широко расставив руки.

Старинные приятели крепко обнялись, и после обмена вопросами о жизни наш сельский ветеран указал на большую палатку в центре лагеря.

— А это ещё что за новости? Кого демоны в армейский лагерь принесли?

— Говори потише, если не хочешь неприятностей! — цыкнул на него охранник и испуганно заозирался на своих товарищей. — Это святая Стелла прибыла присматривать бойцов в свой личный отряд. Ну помнишь наверное, та самая героиня из другого мира, которую король Альфонс Пятый призвал перед прошлой войной? Тогда Стелла совсем юной девчонкой ещё была и нисколько не помогла нам в прошлой войне. Зато сейчас обучилась магии паладинов, натренировалась работе с мечом и стала такой могучей, что даже против аристократов древних королевских династий, говорят, может выстоять в поединке. Многие тут Стеллу боготворят и считают посланницей богов, которая принесёт всем нам победу. Вот только характер у неё…

Гияр снова заозирался, словно ожидая немедленного наказания за свои слова. Обнаружил, что я внимательно прислушиваюсь к приватному разговору старых приятелей, засмущался и резко сменил тему.

— А вообще заболтался я с тобой, работать нужно. Ты, чертяка везучий, как бирку твою проверят, топай сразу к интенданту и получай обмундирование. А потом к нам в палатку ветеранов первой сотни, там тебя примут. Остальные же ужинать, — он неопределённо махнул рукой куда-то на ряды внешне одинаковых палаток, — а потом на распределение.

* * *

Тут в лагере есть призванный герой, а точнее героиня? Вот бы взглянуть на эту «святую» хотя бы одним глазком, а ещё лучше понаблюдать за её тренировками! Или поговорить с теми, кто крутится возле этой самой героини — прислугой или помощниками, порасспрашивать об их госпоже. Может тогда и получилось бы мне вызнать, как призванные в этот мир герои становятся сильнее. Только бы вот не выдать себя случайно своим странным интересом к такой необычной теме…

Именно эти мысли занимали меня за ужином. Нужно отметить, что кормили тут в тренировочном лагере достаточно неплохо. Пусть на ужин и была пресная каша, хлеб и несладкий компот, но зато порции оказались огромными, так что наелся я досыта. Варья за обеденным столом находилась рядом со мной. Дочь кузнеца заметно нервничала из-за обилия вокруг незнакомцев, некоторые из которых действительно проявляли к девушке повышенный интерес и пытались познакомиться, но всё же рамок приличия никто из новобранцев не нарушил, так что всё прошло без эксцессов.

А вот перед распределением уже мне самому пришлось изрядно понервничать. Случилось это после того, как я выяснил у солдат, которые уже прошли распределение, как этот процесс вообще происходит. В одной из центральных палаток, оказывается, находились вечно всем недовольный армейский сотник, пожилой маг и писарь. Именно писарь всем входящим новобранцам предлагал положить ладонь на лежащий посреди стола плоский магический кристалл. Далее каким-то непонятным образом при такой процедуре проверяющие видели способности человека, и на основании этого принимали решение, куда новобранца лучше направить.

Казалось бы, ничего страшного, наоборот необычно и интересно. Но проблема состояла в том, что такой метод, как я быстро выяснил, использовался заодно и для выявления иностранных шпионов, демонов в человеческом обличии, а также призванных героев. У всех таких навыки и характеристики заметно отличались от обычных, ожидаемых от только что набранных в армию новичков. Демоны имели врождённые способности к определённым видам магии, несвойственным человеку. Шпионов выдавало хорошее владение оружием и какие-то специфические умения, совершенно ненужные обычным селянам и ремесленникам. Призванные же герои имели божественное благословение, отчего их показатели также очень сильно отличались от обычных.

Всё, я попался? Я шёл на распределение, как на эшафот. Даже всерьёз подумывал над тем, чтобы затеять драку. Пусть наказание кнутом и лазарет, но таким способом я бы избежал распределения и своего раскрытия. Но может оно и к лучшему? Пусть меня определят как героя из другого мира, окружат заботой и вниманием, найдут лучших учителей и наставников? Та же «святая» Стелла вон проживала с целой группой слуг и личных охранников в отдельном шатре, и все носились с ней словно с драгоценной китайской вазой.

В общем, я так и ни пришёл ни к какому решению, когда настала моя очередь проходить процедуру распределения. В армейской палатке меня действительно встретил угрюмый сотник, изрядно задолбавшийся уже под конец дня и в открытую прикладывающийся к фляге. Обещанного мага почему-то не было — видимо, старик уже ушёл отдыхать. А вот писарь действительно присутствовал, и в нём я сразу распознал опасность. Невзрачный на первый взгляд третьесортный чиновник в простенькой серой рясе, словно у послушника низкого ранга какой-то религии. Но вот его хитрые внимательные глазки, неожиданно дорогие кольца на пальцах, позолоченный эфес клинка в ножнах на поясе, а главное обилие непонятных разложенных на столе возле чернильницы амулетов настораживали.

Кто-то из королевской секретной службы? Контрразведчик? Или как раз агент «теократии», которыми меня так пугала русалка Лерея? Так или иначе, я решил вести себя с этим «писарем» предельно осторожно. Назвал себя и стоял, ожидая дальнейших распоряжений.

— Ладонь правой руки положи на жёлтый камень на столе, — скучающим монотонным голосом проговорил писарь после того, как в груде кожаных бирок на столе нашёл мою. А потом запоздало уточнил, знаю ли я вообще, какая рука у меня правая, а какая левая — видимо, не все новобранцы разбирались в этом примитивном вроде вопросе.

Я молча кивнул и положил ладонь на плоскую грань крупного жёлтого кристалла. Странный писарь скосил взгляд на стеклянный шар на столе, в котором засверкали какие-то разноцветные искорки, и долго молчал. После чего взял в руки мою бирку и внимательно изучил её, даже на оборот зачем-то взглянул, хотя там вроде никакой информации и не было выжжено.

— Любопытно… — проговорил он где-то через минуту, и у меня от таких его слов чуть сердце не остановилось.

— Что там? — заинтересовался полусонный сотник, и писарь с усмешкой прокомментировал.

— Сила хуже некуда. Ловкость ниже средней. Неплохая выносливость. Но вот интеллект на уровне «Изумительно!».

— Может, потенциально способный маг? — предположил военный, зевая и снова прикладываясь к фляге.

— Нет, я сразу это проверил. Во всех магических направлениях полный ноль, ни малейших способностей. Просто умный… рыбак. Оказывается, и такое бывает. Из навыков же хорошее владение древковым оружием и неплохое ножом. Остальное в зачаточном состоянии.

— Что же ты такой умный и сволочам попался? — глумливо рассмеялся сотник, рассматривая меня словно диковинную зверушку, и его напарник тоже захихикал.

Я ничего не ответил и терпеливо ждал, пока писарь, изредка обмакивая перо в чернильницу, внесёт мои данные в громадный пухлый гроссбух, в котором и до моего уже имелись сотни и тысячи имён призванных на военную службу новобранцев. Эх, выкрасть бы эту книгу и спалить, чтобы не осталось записи о моём поступлении в королевскую армию. А потом утащить и свою бирку, после чего с чистыми документами уйти свободным человеком куда глаза глядят. Эх, мечты, мечты…

— Шестой отряд. Лёгкая пехота, копьё, — вынес свой вердикт сотник, когда писарь закончил свою работу. — Только молись всем богам, парень, чтобы у тебя хватило силы таскать пехотный щит — он вообще-то весьма тяжёлый.

— А если не хватит? — сразу же уточнил я. — Отправите обратно домой?

— Шутник! — расхохотался уже изрядно наклюкавшийся под вечер сотник. — Коль не хватит силы, будешь стоять в строю без пехотного щита. Только вот таких вражеские лучники выбивают сразу, так что выживешь ли ты в бою — очень большой вопрос. Всё, свободен. Следующий!

Я вышел из палатки с самыми противоречивыми чувствами. Меня не вычислили как призванного героя, и это наверное хорошо. Но вот какого, извиняюсь, хера у меня вообще не оказалось геройских навыков??? Ни там магии уникальной и особо сильной, ни владения оружием на уровне великого мастера. Вообще ничего из того, чем обладают все находящиеся в этом мире герои! Боги, ау, где вы там⁈ Ваша недоработка, однако!

* * *

Что за ерунда? Эториас Безжалостный, командир небольшого отряда эльфийских убийц «Лесная Месть», ещё раз проверил показания магического компаса, поскольку в первый раз результаты показались ему откровенно ошибочными. Нет, всё верно. Его цель — приговорённый Родом Красной Змеи к смерти человек, несколько суток находившийся на одном месте, за прошедший день изрядно сместился в сторону. И это когда до точки оставалось менее двухсот полётов стрелы, и Эториас рассчитывал уже завтра к вечеру, ну в крайнем случае будущей ночью, нанести свой визит ничего не подозревающей жертве!

Эльф подошёл ближе к костерку, на котором его товарищи по отряду готовили ужин, и развернул нарисованную от руки шпионами карту человеческих королевств. Схематическую, очень неполную и не всегда точную, но всё же позволяющую более-менее ориентироваться на территориях, где эльфов не очень-то привечали. Двести пятьдесят полётов стрелы на юго-запад. Это куда же понесло обречённого человека? Раньше выродок прятался где-то на побережье неподалёку от портового города Кирея. Сейчас же он направился не то на территорию соседнего королевства Брена, не то ещё дальше к Королевству Трёх Братьев, непонятно. И расстояние меж ним и мстителями стало ещё большим, чем прошлым вечером.

Эториас Безжалостный убрал карту и присел возле костра. Ничего на самом деле не изменилось. Пусть человек и получил дополнительный день отсрочки смертного приговора, но от справедливого возмездия он всё равно не уйдёт. Всех, кого приговорили к смерти лесные эльфы, рано или поздно умирают. А тут ещё и ориентир имеется надёжный в виде эльфийского магического ножа у человека, так что сколько бы тот выродок ни петлял и ни путал следы, убийцы из «Лесной Мести» его всё равно видят и непременно догонят!

Глава девятая

Святая героиня Стелла

Самый примитивный и дешёвый стёганый доспех? Два слоя грубой ткани, внутри которых набит войлок? Я с большим сомнением смотрел на нагрудник, выданный мне пожилым усатым интендантом. Ну ладно ещё сандалии на ремешках вместо нормальных сапог. Пусть дешёвые брюки из некрашеной парусины без каких-либо защитных наколенников, кожаных накладок или полос металла для большей защиты ног бойца. Плотная и тёплая нательная рубаха с длинными рукавами. Вот к рубахе, кстати, у меня претензий особо не было, разве что её ткань была весьма колючей и могла раздражать кожу, да и в жару носить её будет конечно тяжко. Но вот набитая войлоком безрукавка вместо нормальной кольчуги или чего покрепче? Мне сложно было представить, от чего такой доспех вообще способен защитить.

Уж точно не от стрел и колющего оружия вроде копий и кинжалов — они эту ткань прошьют, даже и не заметив. Рубящие удары мечом безрукавка может и смягчит чуть-чуть, но тоже не остановит. Про удары дробящим оружием вроде палицы или тяжёлого молота и говорить не приходится — если по тебе таким ультимативным оружием попали, то сам виноват, и тут уж никакой доспех не спасёт. Так что если нарисованный краской на груди моего стёганого доспеха герб в виде синего дракона на бело-голубом фоне не обладал каким-то магическим останавливающим эффектом, то получалось, что мой торс абсолютно беззащитен для любого оружия. Руки также не защищены, как и ноги. Да и на голову интендант выдал мне вовсе не нормальный металлический шлем, какие имелись на складе, а лишь плотную кожаную шапочку, не закрывающую не только лицо, но даже уши.

К счастью, мне полагался щит. Деревянный и круглый из сбитых или склеенных досок, по ободу обшитый тонкой металлической лентой. Закрывал щит всю грудь целиком и частично нижнюю часть тела, весил всего килограмма три, так что носить его на левой руке я мог, совершено не уставая. Смущала разве что его малая толщина. Сантиметр древесины, может полтора. Не фанера, конечно, но очень близко к этому. Один, максимум два отражённых удара, и такой щит расколется. Я читал, что в средневековье пехотные щиты для большей прочности обивали буйволовой кожей, и даже иногда в несколько слоёв, но лёгкой пехоте королевства Брена такая роскошь похоже не полагалась. В мире, где цена нового рекрута взамен выбывшего составляла всего две серебрушки, с экипировкой дешёвой лёгкой пехоты совершенно не заморачивались.

При этом старик-интендант ещё и ругался на меня, что такие длинные верзилы идут в армию, совершенно не думая о том, что одежды для них на складе не найти. Как будто это я по собственному желанию припёрся сюда в лагерь и был виновен в том, что ему пришлось изрядно полазить по штабелям ящиков, пока он нашёл-таки боле-менее подходящие мне по размеру брюки и рубаху!

И вот уже в строю из полусотни таких же бедолаг лёгкой пехоты шестого отряда я стоял на плацу под палящим солнцем. Никакого оружия старослужащие наставники нам не выдали, да и вообще не объяснили, зачем мы жаримся на самом солнцепёке, и что должны будем тут делать. Ветераны лишь орали на новобранцев, раздавали тумаки и удары дубинками по любому поводу и без повода, да пытались построить необразованных селян по росту и заставить стоять смирно на указанном месте. Со мной вопросов не было никаких — с моими метром девяносто, на целую голову выше среднего здесь роста, меня сразу поставили самым первым в шеренге слева, и следующие полчаса я тупо стоял, ожидая пока разберутся с остальными и приучат их к порядку. Наконец, неотёсанные селяне построились и даже стояли, не расходясь и не разговаривая, и только после этого к нам вышел наш командир.

И тут я не удержался от удивлённого возгласа и даже получил за это затрещину от стоявшего рядом старослужащего, поскольку командовать шестым отрядом назначили знакомого мне Альвара Везучего. Вот только вчерашнего деревенского забулдыгу было не узнать — его отмыли, побрили и подстригли, а армейская экипировка сидела на нём как влитая. Причём полусотеннику полагался уже вполне приличный доспех из прочной дублёной кожи, даже с наплечниками, поверх которого имелась ещё и кольчужная безрукавка с дополнительными металлическими бляхами на груди для большей защиты. Металлический остроконечный шлем с прорезями для глаз, закрывающий верхнюю половину лица. Кожаные брюки с наколенниками. Высокие сапоги. Короткий меч в ножнах на поясе. На командиров уровнем выше десятника в армии Брены уже не скупились, их ценили и старались сохранить.

— Итак, салаги, слушайте меня! — даже голос у деревенского пьяницы изменился и стал уверенным, даже властным.

Альвар Везучий представился новобранцам и объявил, что следующие десять дней мы проведём здесь в тренировочном лагере, где опытные наставники будут учить нас перестроениям в бою, владению коротким копьём и щитом, а также научат метать дротики. Дело лёгкой пехоты — держать строй в две шеренги с поднятыми щитами и вытянутыми вперёд копьями, прикрывая стоящих позади нас лучников. Затем при приближении шеренг врага нужно будет вести обстрел наступающих дротиками, после чего принять первый удар и постараться при этом удержать строй. Потом медленно с сохранением порядка отходить туда, куда прикажут командиры, открывая путь нашей коннице или закованным в броню бойцам тяжёлой пехоты.

Каждому солдату-копейщику, кроме одноручного копья длиной в пять локтей и пяти дротиков в специальном чехле на спине, полагался также длинный нож. Но по словам опытного ветерана, если уж строй рассыпался, и дело дошло до поножовщины, то мы — уже трупы, поскольку лёгкие копейщики неминуемо погибнут в сражении с любым противником. Его же задача как командира до такой аховой ситуации дело не доводить.

После чего в компании трёх угрюмых помощников с дубинками, назначенных десятниками нашего шестого отряда, Альвар Везучий прошёлся перед строем, внимательно рассматривая притихших новобранцев. Некоторым делал замечания по поводу болтающейся одежды или сальных патл на голове, в которых он якобы даже видел вшей. Всех таких полусотенник направлял к армейскому цирюльнику, чтобы тот обрил солдата наголо. Возле меня ставший неимоверно важным «односельчанин» остановился и с интересом осмотрел смачный фингал у меня под левым глазом.

— Всё-таки не послушался ты меня и влез в неприятности, — беззлобно усмехнулся бывший забулдыга.

— Так точно! — я постарался отвечать громко и чётко, глядя вперёд мимо командира, как видел в фильмах про армию. — Вечером у палатки защитил знакомую девушку, к которой пристали трое. Мерзавцы получили хороший урок и не ушли без травм и синяков.

Моя манера так отвечать сильно удивила полусотенника. Он поперхнулся на полуслове и даже похоже забыл, о чём хотел мне сказать. Оглянувшись на своих помощников, командир шестого отряда усмехнулся и едва слышно проговорил им присматривать за мной. Мол, парень из его родной деревни и находился там на хорошем счету, так что если «косяков» за Альваром Длинным к окончанию обучения больше не будет, сделать четвёртым десятником. Громко же выстроившимся новобранцам командир озвучил совсем другое.

— Ты поступил конечно правильно, Альвар Длинный, как и полагается смелому парню. Но здесь такое не приветствуется. На первый раз, учитывая смягчающие обстоятельства, за драку в лагере ограничусь штрафными работами. Три вечера после ужина и до ночного отбоя будешь чистить выгребные ямы. Но вот если влезешь в драку снова, получишь пятьдесят плетей! К тому же Варья попала во второй отряд тяжёлой пехоты, и ваши с ней пути через несколько дней разойдутся. Подумай сам, стоит ли ломать себе жизнь из-за девушки, с которой ты, скорее всего, больше не увидишься?

Полусотенник собирался ещё что-то сказать, но тут со стороны рядов палаток раздался резкий зов сигнального рожка. Командир отряда и его помощники моментально обернулись, прислушиваясь к этим малоприятным прерывистым звукам. Один из помощников предположил.

— Что-то случилось. Наверное, кто-то из новеньких попытался сбежать и попался. Зовут вообще все отряды в центр лагеря. Похоже, будет публичное наказание.

— Или гонец прибыл в лагерь со срочным сообщением, — озвучил альтернативную версию сам командир, необычно серьёзный в этот момент. — Если так, то война кажись началась раньше, чем наш король её планировал…

* * *

Правы оказались оба ветерана. На высоком деревянном помосте возле виселицы и скамьи для телесных наказаний на коленях и со связанными за спиной руками стоял зарёванный белобрысый пацан. И хоть сейчас его красную рубаху сменил стёганый доспех с гербом, а новенькие сапоги заменили простенькие сандалии, я его моментально узнал. Тот самый, который ранее попался на воровстве в деревушке Рыжее Заболотье и ехал вместе со мной в повозке.

— Говорят, он утром проник в штабную палатку и попытался сундук с казной вскрыть, — подслушал я шёпот одного из стоящих неподалёку старослужащих из чужого отряда, по секрету сообщавшему Альвару Везучему причину всеобщего собрания.

— Если так, то попал малец… — покачал головой наш командир. — Не повесят, учитывая малый возраст, но вот шкуру плетьми точно попортят. Да и командиру его тоже достанется за то, что недоглядел.

Рядом с проштрафившимся мальчишкой стояли пара крепких охранников-мордоворотов и уже знакомый мне сотник — тот самый, который вчера определил меня в шестой отряд лёгкой пехоты. Несмотря на то, что вокруг собрался уже фактически весь лагерь, эта троица чего-то выжидала и при этом заметно нервничала. Наконец, с противоположной от меня стороны эшафота началось непонятное волнение, новобранцы и опытные ветераны поспешно расступались, пропуская кого-то важного.

В сопровождении четвёрки крепких телохранителей в чёрных тяжёлых доспехах на помост вбежала молодая и очень красивая девушка на вид лет восемнадцати-двадцати. Правильный овал лица, зелёные глаза. Светло-рыжие, практически золотого цвета волосы, забранные в «конский хвост» на затылке. Роскошный рыцарский доспех — серебристый, с выгравированными на нём золотыми узорами. Длинный меч с вычурной рукоятью в ножнах на поясе. Алый длинный плащ до земли, на котором вышит рыцарский щит с вертикальными белыми и бордовыми полосами, поверх которого изображён синий морской дракон. Мне не требовалось подсказки, чтобы сообразить, кого я вижу на помосте, хотя восторженный благоговейный шёпот собравшихся солдат всё равно слышался со всех сторон.

— Святая! Паладин Стелла! Призванная героиня! Наша богиня победы!

Усатый сотник с нижайшим поклоном передал девушке-паладину какой-то свиток и начал было что-то ей объяснять, но Стелла даже не стала его дослушивать.

— Это совершенно неважно. Он виновен в воровстве и попытке побега из королевской армии во время войны, и только это имеет значение!

Девушка смяла вручённый ей свиток, даже не развернув его и не ознакомившись с содержимым, и швырнула на помост. А дальше… я вообще не понял, как это произошло, но в руке Стеллы внезапно появился сияющий золотым свечением меч, а отрубленная голова пацанёнка, стоявшего до этого на коленях в семи или даже восьми шагах от девушки, шмякнулась на помост. В наступившей после этого абсолютной тишине даже слышно было, как вслед за головой через пару секунд на доски рухнуло и обезглавленное тело. Совершившая же казнь Стелла осмотрела свой сверкающий клинок, обнаружила на нём пятна крови и с омерзением швырнула испачканное оружие стоящему возле неё телохранителю в эбонитово-чёрных латах.

— Хорошенько протереть! И заново переточить!

После чего девушка-паладин снова повернулась к старому сотнику и поинтересовалась, где десятник наказанного за воровство и попытку побега новобранца. Вскоре на помост притащили едва стоящего от страха на ногах солдата. Он блеял что-то невнятное в своё оправдание, но суровая героиня не стала его слушать.

— Раз ты не приглядываешь за своими подчинёнными, и они творят что хотят, то глаза свои по назначению ты не используешь. А значит, они тебе не нужны. Будет хорошим уроком на будущее. Лишить его левого глаза!

Четверо могучих телохранителей Стеллы тут же схватили и потащили верещащего упирающегося бойца к лавке для телесных наказаний. Повалили его на спину, заломили руки и зафиксировали голову. В руках одного из четвёрки палачей появился узкий стилет. Истошный крик прокатился по лагерю, извещая всех собравшихся вокруг эшафота о том, что воля госпожи исполнена. Вот только суровую девушку-паладина увиденное не удовлетворило.

— Я же велела лишить левого глаза, а не правого!

Снова крик ужаса и боли, от которого у меня даже мурашки побежали по телу. Ослеплённого на оба глаза воющего от страха бывшего десятника утащили куда-то. Стелла же перевела взгляд своих пронзительных зелёных глаз на собравшуюся вокруг эшафота притихшую сейчас в ужасе толпу солдат.

— Кто-то может сказать, что я поступаю слишком сурово. Но в условиях войны по-другому нельзя! Да, я не оговорилась. Знайте же все, что началась война!!! Войско королевства Тильзир перешло границу и вторглось в Неопалимую Рощу, наступая к городу Плавня. Наш король Альфонс Пятый прислал гонца с требованием выступать немедленно. Пять полных сотен пойдут к столице на соединение с королевской армией. Ещё две сотни король велел направить на усиление границы с Королевством Трёх Братьев — эти мерзкие колдуны-некроманты могут воспользоваться моментом и напасть, пока основная наша армия бьётся с главным врагом. И хотя я мечтала сражаться бок о бок с королём, но приказы не обсуждаются, так что эти две сотни я поведу лично. В две идущие со мной сотни войдут второй и двенадцатый отряды тяжёлой пехоты, одиннадцатый отряд лучников, вспомогательные части обоза и шестой отряд копейщиков. Выступаем завтра на рассвете! Командиров перечисленных подразделений жду в своём шатре. Остальные, хватит уже стоять без дела и глазеть на меня, возвращайтесь к своим делам!

* * *

Наш командир Альвар Везучий вернулся с совещания в шатре «святой» мрачнее тучи. На комментарий помощника-десятника Пиньки Шестипалого, что дескать им снова повезло отсидеться на далёкой границе в стороне от основной заварушки, полусотенник ответил раздражённо, не скрывая своего недовольства.

— С такой рьяной командиршей спокойно отсидеться нам точно не получится. Святая Стелла рвётся в бой, желая доказать королю свою полезность и мастерство. Так что заварушки в любом случае не избежать. Даже если Королевство Трёх Братьев и не замышляет ничего недоброго, мы сами в этом случае перейдём границу и постараемся внезапной атакой взять Тёмный Бастион на дальнем конце ущелья. Святая сама так сказала.

— Но… — изумлённый десятник оглянулся на отдыхающую в тени палаток после усердной тренировки полусотню лёгкой пехоты, представляющую сейчас весьма жалкое зрелище. — Какими силами? Ты же своими глазами видел крепость некромантов, Альвар! Там каменные стены в полсотни локтей высоты! Куча башен со стрелками, да и маги там всегда дежурят. Взять такое с наскока никому не под силу!

Я лежал совсем рядом на траве и прекрасно слышал этот разговор ветеранов, причём был полностью согласен с десятником Пинькой Шестипалым. Пусть даже усиленные гарнизоном граничной крепости, приданной сотней тяжёлой пехоты и тремя десятками лучников, наше воинство едва ли было способно с ходу взять чужую крепость, а тем более вести полноценную её осаду. Похоже, наш командир был того же мнения, однако помнил печальную участь тех, кто вызвал недовольство суровой «святой», и потому ничего не ответил. Лишь велел троим своим подручным «гонять сегодня селян до седьмого пота, чтобы потом нам всем вместо пота не умыться кровью».

И в этот бесконечный жаркий день десятники похоже задались целью доконать нас, новобранцев, бесконечной муштрой, перестроениями в одну и две шеренги с поднятыми щитами, а также быстрыми перебежками из конца в конец тренировочной площадки с тяжеленными валунами в руках. Боевые копья нам не выдали, их заменяли простые деревянные шесты, да и метание дротиков мы сегодня не тренировали, но и без того солдаты вокруг меня один за другим падали от изнеможения или тепловых ударов. А в какой-то момент эта участь не миновала и меня. Мир вокруг поплыл, в глазах потемнело…

Очнулся я от того, что бородатый армейский лекарь льёт холодную воду мне на лицо. Я открыл рот, закашлялся от попавшей в горло воды и постарался рукой отстранить медика, но тот велел мне лежать смирно.

— Полежи тут в тенёчке, сынок, остынь. Сейчас ещё эликсир выносливости тебе дам, чтобы силы скорее восстановились, и совсем хорошо станет. А то гоняют вас сегодня наставники по такой жарище, совершенно не жалея. У вас-то, копейщиков, ещё более-менее терпимо, а вот бойцы тяжёлой пехоты просто варятся заживо в своей чешуе из металла, не успеваем откачивать. У двоих и вовсе сердце не выдержало, а ведь день ещё только до середины дошёл…

Лекарь велел мне приоткрыть рот и влил туда содержимое одного из множества пузырьков своей объёмной сумки. Терпкий слегка горьковатый вкус, это оказался какой-то отвар на травах. Но зато «вштырило» меня от него конкретно! Силы не просто вернулись, они переполняли меня! На несколько мгновений даже показалось, что я могу свернуть горы! И пусть такая эйфория длилась совсем недолго, и вскоре прошла, но зато я понял, что снова готов встать в строй и продолжить тренировки. Но когда попросил лекаря дать мне ещё один фиал про запас, чтобы его снова не вызывали, когда я свалюсь от усталости, то получил решительный отказ.

— Не положено! Вот станет плохо, тогда и получишь следующий пузырёк. А если с травмой какой серьёзной обратишься, выдам целебное зелье. Но «про запас» солдатам эликсиры выдавать запрещено. А то много вас таких падких на дармовщину!

На дармовщину? Так может дело в этом? Целебные эликсиры мне бы точно не помешали в будущем, так что я попробовал подойти к лекарю с другой стороны.

— А скажи мне, отец, могу я купить у тебя нужные зелья?

Для доказательства серьёзности своих намерений я даже вытащил из тайника, который организовал в подкладке своего стёганого нагрудника, и продемонстрировал пять речных жемчужин.

— По одной жемчужине за фиал. Мне нужно три лечебных и два восстанавливающих силы. И не бойся, отец, не скажу никому, даже если меня будут пытать. И спрячу всё в сумке, где их никто не найдёт. Зато может живым вернусь домой после войны!

Последние мои слова определили выбор старика. Он вытащил и положил в высокую траву пять небольших фиалов — три с бледно-красным содержимым, два с коричнево-оранжевым.

— Случись что, боец, ты их нашёл в траве, и я тут совершенно ни при чём! — предупредил меня лекарь, а потом, немного подумав, добавил. — Но если интересно, у меня также имеются противоядия. Вас-то, насколько слышал, на границу с Королевством Трёх Братьев посылают. А их маги уж очень любят ядовитый туман и прочие мерзости насылать. Но противоядия выйдут дороже!

Я сторговался на три серебряные монеты и всю свою медь за фиал универсального противоядия. Мгновенно от серьёзного отравления такое средство не вылечит, и слабость может сохраняться ещё несколько дней, но если попаду под эффект ядовитого заклинания, то ласты всё же не склею. Я спрятал фиалы в эльфийскую сумку, переложив их вещами, чтобы флаконы не побились и не звенели. И пусть я потратил все свои монеты и жемчуг, но был очень доволен покупками, которые пусть немного, но всё же увеличили мой шанс выжить на этой чужой и непонятной войне!

* * *

Вечером после ужина, как мне и было велено командиром, я пошёл отрабатывать наложенное наказание и направился искать те самые выгребные ямы, которые мне было приказано чистить. Ближайшую к палаткам шестого отряда совсем недавно кто-то опорожнил до меня, и работы тут не было, так что я двинулся к центру лагеря. Большую часть палаток уже свернули, в остальных же готовились ко сну отправляющиеся завтра утром вместе с нами лучники и бойцы тяжёлой пехоты. Без происшествий я прошёл дальше, прошёл эшафот с пустующей виселицей и, сам того не желая, стал свидетелем вечерней тренировки с мечом девушки-паладина.

На большой квадратной площадке, огороженной горящими факелами, молнией металась молоденькая девушка с распущенными светло-рыжими волосами. Сейчас я бы не дал ей больше шестнадцати, хотя днём суровая и беспощадная Стелла выглядела года на три-четыре старше. Тяжёлую рыцарскую броню на ней сменил свободный охотничий костюм, меч же в руках героини другого мира порхал словно живой и при этом сверкал, оставляя в воздухе шлейф золотистого свечения. И насколько же быстро эта паладин двигалась! Расстояние метров в пятнадцать преодолевала рывком менее чем за секунду, мои глаза не всегда поспевали отслеживать её стремительные перемещения!

Четвёрка верных телохранителей призванной героини также была тут. Угрюмые мордовороты в неизменных чёрных доспехах находились за пределами площадки и внимательно следили за тренировкой. Причём один из них изредка давал героине советы и даже поправлял её, и тогда святая Стелла останавливалась и кивала, прислушиваясь к словам своего помощника!

Умом я понимал, что находиться тут нельзя, и нужно скорее отходить, пока меня не заметили. Но… не мог уйти, залюбовавшись невиданным доселе зрелищем. И сама мечница, и её отточенные движения, были прекрасны. Я так и стоял столбом, потеряв счёт времени и позабыв о поручении командира, и… в какой-то момент Стелла меня заметила!

Миг, и девушка-паладин оказалась возле меня, преодолев более семидесяти метров разделявшего нас расстояния. Её сверкающий меч замер возле моей шеи, я даже почувствовал исходящий от него жар.

— Кто ты? Отвечай! — строго потребовала от меня вернувшая привычный образ жестокой стервы «святая».

Сперва заплетающимся языком, но быстро собравшись, я начал говорить.

— Альвар Длинный я. Ваш подчинённый. Копейщик лёгкой пехоты из шестого отряда. За провинность был направлен командиром на вечерние работы по лагерю. Я просто шёл мимо и… — тяжело вздохнув, я честно признался. — Увидел ваш танец с мечом, госпожа, и залюбовался. Вот это искусство! Я о таком даже не слышал! Вот бы и мне когда-нибудь в будущем достичь хотя бы десятой части такого мастерства!

Чистая правда, подслащённая капелькой лести. При этом говорить комплименты по поводу незаурядной внешности самой девушки я всё же поостерегся, посчитав такое откровенным перебором. И так, зная вспыльчивый характер призванной героини, жизнь моя висела сейчас на волоске, и не нужно было ещё сильнее усугублять и без того критическую ситуацию.

— Ты не врёшь… — объявила Стелла после долгой паузы, похоже сама удивившись такому, и наконец-то убрала меч от моей шеи. — Ты не агент врага и действительно просто шёл мимо. Ну тогда иди куда шёл, выполняй порученные работы по лагерю. А лучше… ложись-ка ты спать, солдат! Ты и так еле на ногах стоишь, а завтра предстоит очень трудный день. Командиру же своему скажи, что я отменила твоё взыскание!

Глава десятая

Дорога к южной границе

— Так это не меня, а тебя должны были назвать везучим! — поразился бывалый командир утром, когда я честно рассказал ему о вчерашней встрече с призванной героиней и снятом с меня взыскании. — Помешать тренировке святой! Да за меньшее призванная героиня, поговаривают, приказывала запороть провинившихся до смерти. Да и мальчишку вчера за попытку кражи она наказала излишне сурово. Не было там никакой попытки побега из лагеря, а перепуганный пацан лишь попробовал удрать от появившихся в штабной палатке караульных. Но раз уж удача на твоей стороне, долговязый, быть тебе пятым десятником под моим началом! Сегодня на утреннем построении объявлю это. Только не забудь наплечники десятника, да нормальный шлем перед этим получить у интенданта. А то дальше такой возможности не будет — сразу после построения выступаем в поход, а в дороге госпожа Стелла может придраться из-за неподобающей формы, оно тебе надо?

Меня уже на второй день армейской службы делают десятником⁈ Несколько неожиданно, хотя вариант отказаться от такого, на первый взгляд, весьма сомнительного повышения я даже не рассматривал. Да, командир в этом мире головой отвечает за все провинности подчинённых, что конечно серьёзный минус. Но у десятника и броня чуть покрепче, что улучшит мой шанс выживания, и положенная после окончания военной кампании выплата солиднее. Но главным в моём решении было всё же не это. Под моим командованием появятся бойцы, и в этом я, считающий себя экспертом всевозможных компьютерных стратегий, видел шанс проявить себя и пойти на дальнейшее повышение: до полусотника или сотника. А там уже и возможности развернуться с моим талантом будут куда больше, да и сотников в армии уже уважают и ценят, и стараются сохранить живыми.

Четвёртым десятником для своей полусотни Альвар Везучий ещё вчера вечером назначил стоявшего в противоположном от меня конце шеренги мускулистого и невысокого крепыша Гамара Кузнеца, своими квадратными пропорциями больше напоминавшего горного дварфа, нежели человека. Гамар ещё перед ночным отбоем отобрал для своего десятка людей из тех оставшихся, кто не приглянулись трём бывалым десятникам — старинным армейским знакомым нашего командира. Так что мне достались самые остатки. Полубольные доходяги, один хромоногий парень с неровно сросшейся после перелома костью на лодыжке, два седеющих бородатых мужика возрастом близком к старости, да тринадцатилетний юнец, невесть каким боком вообще попавший в армию королевства.

Тем не менее, к своей работе десятника я подошёл максимально ответственно и сразу же после объявления о моём назначении отвёл «своих» бойцов в сторону от остальных. Прежде всего, представился сам и познакомился с другими. Хромого парня-увальня звали Тимуром, и я едва не «спалился», неосторожно пошутив насчёт легендарного завоевателя Тамерлана, тоже отличавшегося хромотой, что не помешало ему захватить в моём мире треть Азии. Даже потомки великого Чингисхана вынуждены были считаться с новым властителем и в виде единственного за всю многовековую историю исключения разрешили Тимуру и его потомкам править, признав их власть над Центральной Азией.

Малолетнего обритого наголо паренька звали Витор Подхват, и он жил беспризорником на улицах столицы королевства — крупном и богатом городе Иль-Брена. Работал где попало, если выпадала такая возможность, если же нет, то подворовывал. Когда в первый раз попал в тюрьму за кражу, познакомился там с профессиональными ворами и даже сделал себе на плечо татуировку Гильдии Воров: два сцепленных меж собой кольца. Паренёк с нескрываемой гордостью продемонстрировал мне этот знак. Я лишь усмехнулся, поскольку в моём мире два кольца означали всего лишь свадьбу, а не что-то криминальное, но я не стал комментировать и прерывать рассказ словоохотливого парнишки. Витор же поведал, что когда столичные стражники в очередной раз поймали его на мелкой краже, то посчитали уже достаточно взрослым и вместо третьей отсидки в городской тюрьме направили в армию. И пацану тут… понравилось! Кормили как на убой, выдали приличную одежду, было где жить и спать, так что Витор даже подумывал над тем, чтобы бросить своё криминальное ремесло и после окончания службы стать стражником или податься в солдаты-наёмники.

Невысокого щуплого мужичонку с хитрыми бегающими глазками звали Арон, был он городским разнорабочим из столицы королевства, и загребли его в армию за долги. За эти два дня я уже наслышался подобных историй и знал, что попавших в рекруты за долги в военном лагере немало. Да, в Восточной Империи такое являлось обычным делом. На территориях Урси должников продавали в рабство вместе со всей семьёй, так же поступали с должниками и в Западной Империи. Но вот в королевствах Восточной Империи, где волею судьбы я и оказался, рабство людей находилось под запретом, по крайней мере официально, и должников отправляли в армию. Хотя я уже слышал, что в южных королевствах на границах с дикими племенами орков этот закон не особо-то соблюдался. Да и на эльфов и прочих чужеродцев запрет не распространялся, так что невольников в Восточной Империи также хватало.

Остальные семеро моих бойцов были совсем невыразительными — взглянешь и тут же забудешь. Хилые, старые, апатичные, полубольные и побритые наглого из-за вшей. Единственным их желанием было, чтобы тяготы армейской службы поскорее закончились. Признаться, это настроение мне не понравилось сразу, в том числе из-за услышанных вчера от некоторых рассуждений на тему «можно ведь сбежать по дороге на войну». Тем не менее, я постарался не выдать своих негативных чувств к подчинённым и всячески подбадривал их. И сразу же предупредил хитрого Арона и всех остальных, пересказав им то, что сам ранее услышал от нашего командира.

Что предстоит нам трёхдневный переход к южной границе королевства к расположенной в горной местности небольшой крепости Алтын-Кала, где и будет проходить наша дальнейшая служба. Идти мы будем сперва по дикому опасному лесу, а затем по холмистой голой местности, причём шагать все эти дни придётся быстро и долго. Оружие нам сейчас выдадут, и мы действительно покинем пределы хорошо охраняемого лагеря, но вот во время марша стеречь нас будут особо рьяно, особенно в первый день при движении по лесу. Каждый раз на этом участке пути какие-нибудь новобранцы пытаются убежать, но их неизменно ловят и вешают. К тому же с нами поедет святая Стелла, обладающая магией обнаружения и способная перемещаться очень быстро, так что шансов сбежать нет абсолютно никаких. У призванной героини просто руки чешутся провести показательную казнь кого-нибудь из беглецов, и я очень рассчитываю, что этими беглецами окажетесь не вы. Потому как мне как десятнику вовсе не хочется лишаться глаза из-за безрассудных действий подчинённых, и я тоже буду за всеми вами приглядывать.

Надеюсь, моя речь подействовала. По крайней мере, мужики задумались над моими словами и откровенных глупостей совершать были не должны.

* * *

Копьё как копьё, ничего необычного. Заострённый листообразный металлический наконечник на ошкуренной и обожжённой над костром деревянной палке двухметровой длины. Вместе с копьём мне выдали пять тонких лёгких метательных дротиков, пустой бурдюк для воды, запасную более плотную рубаху «на холодное время года», чистые тряпки «перевязать рану, если чего», а также котомку с сухарями и полосками сушёного мяса.

Имелись у меня вопросы насчёт «холодного времени года» — хватит ли обычной плотной рубахи для защиты от морозов, и вообще насколько сурова зима в этих краях? Но я вовремя прикусил язык, поскольку таким интересом мог выдать себя как пришельца из иного мира. Поэтому уступил место следующему бойцу, и пока остальные новобранцы получали оружие и всё необходимое, пошёл на расположенную совсем рядом тренировочную площадку. Там покрутил полученное копьё, определил центр тяжести и баланс, сделал им несколько пробных уколов в ростовую мишень и остался более-менее доволен. Сражаться и убивать им было возможно. Укрепить бы конечно дополнительно древко возле наконечника, чтобы его не могли перерубить мечом или топором, но такие изыски тут в дешёвой легкой пехоте были не приняты. Ничего, этим я и сам мог заняться на привалах или уже в конечной точке маршрута.

А вот дротики меня заинтересовали. Тоненькие примерно метровой длины палки с тяжёлым весьма острым наконечником, летели они при броске всегда остриём вперёд и даже более-менее туда, куда я хотел. Кольчужный, а тем более пластинчатый, металлический доспех такой дротик не пробьёт, но вот стёганую безрукавку при достаточно сильном броске прошьёт однозначно. При попадании же в плоть войдёт очень глубоко, и извлечь его потом будет крайне проблематично из-за стреловидной формы наконечника.

Ко мне подошла Варья, хотя дочь кузнеца было и не узнать в её новом наряде. Металлический остроконечный шлем, длинная кожаная куртка до колен, спереди и сзади обшитая металлическими чешуйками. Крепкий пояс, высокие кожаные сапоги, но главное тяжеленный двуручный молот через плечо — таким если уж суметь как следует размахнуться и ударить, то противника не спасут ни щит, ни полные рыцарские латы!

— Ты уже стал десятником, Альвар Длинный! — восхитилась моя знакомая, сразу определив моё новое звание по характерной форме. — Ничего, я тоже однажды обязательно стану десятником. И даже выше поднимусь! И хорошо, что мы идём вместе, так как ты станешь свидетелем моих ратных подвигов!

Ого! Вот это настрой у дочери кузнеца! Мне бы таких в мой десяток вместо апатичной унылой серой массы.

— Не обижают тебя? — поинтересовался я у Варьи, на что девушка лишь весело рассмеялась. — Ты же знаешь, меня только тронь, получишь в ответ! К тому же со мной во втором отряде два брата-близнеца Арен и Орен из деревни Рыжее Заболотье. Помнишь их, с нами вместе ехали в повозке? Так вот, они всегда рядом и охраняют меня словно родные братья, никому не дают ко мне подойти.

Мне хотелось подольше поболтать со знакомой, но нам пришлось прервать общение, поскольку прокатившийся по лагерю звук сигнального рожка оповестил о том, что отряды должны уже строиться и готовиться к выступлению. Варья пожелала мне удачи и поспешила в свой второй отряд. Я же подобрал дротики, побежал и занял своё место в шестом отряде лёгкой пехоты. Из всех бойцов в колонне мы шли замыкающими — и сотня тяжёлой пехоты шла впереди, и лучники, да и телеги обоза тоже катились перед нами.

— Эх, придётся нам в пыли по такой жарище тащиться… — прокомментировал такое построение колонны наш командир. — Но нет худа без добра. Святая Стелла не захочет плестись сзади в пыли, а поскачет впереди вместе со своим слугами, так что нам тут позади будет гораздо спокойнее!

* * *

Снова сигнальный рожок, и наша колонна двинулась в путь. Три одинаковых по сути бесконечно долгих дня, во время которых мы шагали от рассвета и до заката лишь с небольшим перерывом на обед и отдых в середине дня. Сперва топали в жару и пыль, и благо дорога почти всё время шла через густой тенистый лес, иначе мы бы просто сгорели на солнце. За весь этот день мы встретили лишь пару небольших посёлков, обитатели которых при появлении королевских солдат почему-то разбегались и прятались в лесу. Совсем не такую реакцию я ожидал увидеть от местного населения при виде отправляющейся на войну собственной армии. Пусть и не хлеб-соль, но хотя бы пожелания удачи и возвращения с победой, ну и махание платочками вслед уходящим в боевой поход солдатам. Не любили тут армию, эх не любили. И видимо имелись на то причины…

На второй день лес стал редеть, а вскоре и вовсе закончился. Начались луга и возделанные поля, да и количество поселений заметно увеличилось. Впрочем, реакция населения на появление солдат была по-прежнему настороженная — матери звали находящихся на улице детей, спешили в дома и закрывали окна ставнями. Небо же, столько дней изнурявшее меня солнцем, начало хмуриться и затянулось тучами. Однако не успел я порадоваться передышке после жары, как пошёл дождь. И этот дождь с вечера второго дня не прекращался ни на минуту, быстро превратив дорогу в жидкое месиво, в котором вязли лошади, и застревали телеги. Нам же, солдатам, приходилось их постоянно вытаскивать, так что вскоре я уже с ностальгией вспоминал солнечную погоду.

Беглецы действительно были, и даже четверо. Трое попробовали скрыться в первый день при движении армейской колонны по лесу, ещё один попытался уйти из походного лагеря на вторую ночь. Всех их ловили в течение часа сопровождавшие нашу колонну верховые охранники и тут же, не церемонясь, вешали на ближайших деревьях. К счастью, все мои бойцы остались в строю, так что телесное наказание десятнику за побег подчинённого меня миновало. А вот Гамар Кузнец — четвёртый наш десятник, получил двойную норму плетей за два побега подчинённых, и теперь лежал в телеге без сознания с разодранной до рёбер спиной, а сопровождающий колонну армейский лекарь пытался сохранить крепышу жизнь.

Да, меня такая незавидная участь миновала. Но проблема возникла совершенно иного плана — хромоногий Тимур не мог поддерживать высокий темп армейской колонны и отставал, что вызывало нарекания верховых охранников. Сперва я разгрузил бойца, переложив его сумки и оружие на других, но это несильно-то помогло, так что пришлось мне идти на поклон к сопровождавшим обоз «тыловикам» и просить их везти одного отстающего копейщика на телеге. Взамен с меня потребовали троих солдат каждый вечер для уборки в лагере и в помощь готовящим обед для всего нашего воинства поварам. Я согласился, хоть это решение и было воспринято крайне негативно сразу девятью из десяти моих солдат, и так сильно уставших после долгого дневного перехода.

Тимур был согласен быть одним из дежурных, но вот для определения двух других мы кидали жребий, вытаскивая короткие соломинки среди длинных, и я участвовал наравне с остальными. И даже отдежурил в первый вечер вместе с простыми бойцами, что несколько уменьшило негатив солдат моего десятка и восстановило мой авторитет.

Пустые разговоры во время марша наш командир не очень-то приветствовал, особенно если поблизости находились верховые охранники или слуги «святой». Но зато перед ночным отбоем наевшиеся до отвала и отдыхающие бойцы вволю болтали у костра, рассказывая истории из своей жизни или просто пересказывая байки. Я больше молчал и, словно губка, впитывал новую для себя информацию. И к концу трёхдневного похода уже более-менее понимал, что представляет из себя королевство Брена и его соседи, какие в нашем королевстве имеются города, и каково разделение на баронства, какие аристократические рода там правят, и какие в них приняты порядки.

Сам я тоже рассказывал о себе, когда солдаты этого требовали, но старался всё же обойтись без упоминания приморского города Кирея, русалок, кикимор и прочих небылиц, которые не вязались с информацией из моей бирки. Просто одинокий небогатый рыбак, поселившийся в домике дяди у реки и продающий улов ближайшим соседям. Обычная жизнь, неинтересная и скучная, и «давайте послушаем кого-нибудь другого с более интересной историей». И то ли я стал лучше ориентироваться в этом мире, то ли просто слушатели мне достались совсем простые и необразованные, но за все эти дни я ни разу не прокололся даже на самой мелочи и не заставил усомниться в своей легенде.

* * *

Тем более удивительным и тревожным для меня стал вызов в походный шатёр святой. Произошло это во время обеденного привала на третий день. Мы с бойцами только-только соорудили укрытие из натянутого на колья полотнища ткани от непрекращающегося вот уже сутки дождя, и расселись под этим хлипким навесом, чтобы пообедать, как вдруг ко мне подошёл командир Альвар Везучий. Обычно бравый полусотник был необычно бледным и растерянным. Срывающимся от волнения голосом бывалый ветеран объявил, что мной зачем-то интересуется призванная героиня и вызывает к себе.

Тысячи мыслей в этот момент замельтешили в моей голове, одна другой тревожнее. Я не мог понять, где прокололся, да и прокололся ли вообще, но вариант срочно бежать куда глаза глядят тоже рассматривал. Хотя всё же отказался от него и решил идти в палатку девушки-паладина. Отдал свои копьё и нож на хранение хромому Тимуру и, тяжело вздохнув, побежал под дождём к виднеющемуся вдали сквозь пелену водных брызг большому шатру. Меня остановили при входе уже знакомые мордовороты в тёмных глухих доспехах, наскоро обыскали и только после этого разрешили пройти к их хозяйке.

Девушка с влажными после дождя золотыми волосами сейчас вместо доспехов была одета в тёмно-синее платье и, заложив ногу за ногу, сидела в раскладном кресле с пиалой горячего вина в руке. Перед Стеллой на небольшом круглом столике находилась целая россыпь кожаных бирок с выжженными на них письменами, но одна из них лежала отдельно. Моя бирка, я сразу узнал её. Похоже, что-то в моей биографии «святую» насторожило, и призванная героиня решила сама во всём разобраться. Волнение у меня просто зашкаливало, но я всё же прошёл вперёд и почтительно опустился перед могучей командиршей на одно колено.

Леди Стелла смерила меня удивлённым взглядом и прокомментировала мою оплошность.

— Знак почтения, принятый у древних династий обеих Империй. Разве ты принадлежишь к аристократическому роду, Альвар Длинный?

— Вовсе нет, госпожа, — ответил я, не поднимая головы. — Я простой рыбак, жил в деревне и этикету не обучен. Поэтому понятия не имею, как положено выражать должное почтение благородной леди. Но совершенно точно нельзя стоять в присутствии сидящей госпожи, я в этом абсолютно уверен.

— Это точно, — согласилась девушка, отпивая вино маленькими глоточками и похоже нисколько не обидевшись на моё неправильное повеление, — стоять простолюдину действительно не полагается. И я тебя вспомнила. Это ведь ты три дня назад наблюдал за моей вечерней тренировкой!

— Да, госпожа, — я постарался склониться ещё ниже. — Вы тогда были снисходительны, сняли с меня взыскание и отправили спать.

Девушка усмехнулась, поставила пиалу на стол и вместо неё взяла в руки мою бирку.

— К твоему десятку, Альвар Длинный, у охранников колонны меньше всего претензий. Ты сумел привить неотёсанным мужланам должную дисциплину, несмотря на свой молодой возраст и отсутствие боевого опыта. Как у тебя это получилось?

Вот те раз… В моём десятке действительно не было ни одного серьёзного «косяка» за весь путь. Ни попыток побега, ни крамольных бесед, ни воровства, мы даже никогда не заставляли себя ждать излишне долгими сборами, чем постоянно грешили другие отряды. Но слишком хорошо — это тоже, оказывается, плохо, поскольку вызывает подозрение у командиров. В ответ на трудный вопрос я лишь пожал плечами.

— Не могу знать, госпожа. Разве что я ни разу не избивал подчинённых и всегда делил с ними тяготы службы, не требуя для себя особых привилегий и исключений. Бойцы приняли меня и считают своим.

— Любопытный подход к воспитанию дисциплины. Да и ты сам тоже необычный. Такая правильная речь у простого селянина, такой высокий интеллект… Скажи, ты грамотен, Альвар?

— Никак нет, госпожа. Возможности не было научиться читать и писать. Но считать я умею.

— Понятно… — похоже, мой честный ответ призванную героиню всё же разочаровал. — Впрочем, я позвала тебя по другому поводу. Как ты наверняка уже знаешь, этим вечером мы прибываем в крепость Алатырь-Кала, стоящую на границе с вражеским Королевством Трёх Братьев.

Я молча кивнул, не понимая пока, к чему клонит призванная героиня. Впрочем, девушка вскоре объяснила.

— Противник пока не знает, что к небольшому гарнизону нашей крепости вскоре прибудет подкрепление. По данным разведки, враг держит со своей стороны в граничном бастионе весьма скромные силы: пятнадцать-двадцать бойцов, среди которых один маг. Если внезапно атаковать, можно захватить вражеский бастион, и выбить нас оттуда противник уже потом не сможет. Контроль над единственным проходом в горах перейдёт к нам, и тем самым мы обезопасим королевство Брена от вторжения с юга. Вот только сведения разведки могли устареть, а я не хочу ошибиться. И именно тебе, умный десятник и опытный охотник, я хочу доверить важное дело: под покровом ночи подобраться как можно ближе к вражеским укреплениям и сосчитать силы противника. А ещё лучше захватить живьём кого-нибудь из патрульных вражеской армии и притащить к нам в крепость, чтобы я могла его допросить.

Подозреваю, что спрашивать «а почему именно я?», а тем более поправлять девушку-паладина, сообщая что я рыбак, а вовсе не охотник, в данной ситуации было бессмысленно. «Святая» так решила, перебрав личные карточки имеющихся в её распоряжении бойцов, и этого было достаточно. Но всё же, прекрасно при этом помня о непростом нраве собеседницы, я рискнул высказать определённые сомнения.

— Госпожа, я вас понял и готов рискнуть. Но не всполошится ли враг, если один из его солдат не вернётся с патрулирования? Тогда все усилия будут напрасны, и враг будет находиться наготове. А то и успеет послать за подмогой.

— Не успеет, — с ходу отмела мои опасения девушка-паладин. — От граничного Тёмного Бастиона до ближайшего города Королевства Трёх Братьев путь весьма неблизкий, так что подкрепление в любом случае опоздает. К тому же мы знаем, что с дисциплиной во вражеском форте не всё гладко, и солдаты оттуда иногда бегут. Один такой перебежчик недавно пересёк границу и сдался нашим солдатам, оттуда и большая часть сведений о враге. Так что пропажа ещё одного бойца никого не удивит, и беглеца просто объявят в розыск.

На мой взгляд, всё описанное выглядело слишком гладким и именно потому очень напоминало ловушку. Предатель, подозрительно вовремя перед ожидающейся вскоре войной переметнувшийся к соседям и рассказавший о слабости пограничного гарнизона. Противник, ничего не делающий для усиления границы, несмотря на угрозу войны. Мизерный даже для мирного времени гарнизон в пятнадцать-двадцать человек, неспособный отразить любую более-менее серьёзную атаку. Подозрительно, правда? Но я видел горящие от предвкушения битвы глаза девушки-паладина и понимал, что никакие мои слова её не остановят и лишь настроят вспыльчивую героиню против меня.

— Госпожа, я готов. Когда выдвигаться?

— Сегодня вечером, когда наше войско войдёт в крепость Алтын-Кала. Отоспись до этого в повозке, поскольку ближайшей ночью тебе будет не до сна, а силы потребуются. Если требуется, возьми одного-двух бойцов себе в помощь, но отвечать за успех задания всё равно будешь ты. И ещё… — девушка подала знак, и молчаливая служанка тут же принесла ей странный металлический обруч. — Я тебе верю, Альвар, но ставки слишком высоки, и не хочу ошибиться. Поэтому на задание ты пойдёшь в магическом ошейнике, подавляющем волю. Если ты вздумаешь сбежать к врагу, попытаешься снять его или не вернёшься к следующему утру, ошейник убьёт тебя. Помни об этом!

* * *

Эториас Безжалостный неторопливо допил своё пиво (и как только люди могут употреблять такую мерзость?), расплатился с юной разносчицей и со скучающим видом направился к лестнице на второй этаж постоялого двора. Нужный ему человек поселился где-то там в одной из комнат, и руководитель эльфийского отряда убийц даже видел этим вечером свою жертву. Действительно высокий и темноволосый мужчина, пусть и не настолько молодой, каким его описывали. Но магический кинжал находился при человеке — эльф даже видел ножны на поясе мерзкого убийцы, так что ошибки быть не могло.

Свободных эльфов из Леса Вечного Короля не очень-то привечали на территориях людей. Впрочем, и не останавливали, поскольку войны с ними сейчас не было. Так что Эториаса Безжалостного беспрепятственно пропустили в город Плавни королевства Брена, когда он назвался странствующим купцом, прибывшим из Леса Вечного Короля по торговым вопросам. Пришлось правда оплатить комнату в этой дыре с названием «Последний Приют», в которую привёл его магический компас, чтобы не вызывать подозрений и приблизиться к жертве. Обилие людей вокруг раздражало лесного эльфа, а чуткое обоняние прирождённого охотника терзала исходящая от людей вонь. Но оставалось потерпеть совсем чуть-чуть, и многодневная охота будет завершена.

На втором этаже Эториас Безжалостный даже не заглянул в свой оплаченный номер. Предварительно убедившись, что никто не видит, он достал из сумки магический компас и медленно пошёл по коридору. Возле одной из дверей стрелка компаса повернулась, расстояние же показывало всего три шага. Нужный человек находится здесь! Ждать ночи и потом тихо взламывать замок на двери не было ни сил, ни терпения, так что руководитель отряда убийц «Месть Леса» просто постучался. Открывший ему мужчина не успел даже удивиться, когда острая сталь вошла ему прямо в сердце. Войдя в чужой номер и закрыв за собой дверь, эльф профессионально обыскал жертву. Обнаружился кошелёк с тремя десятками серебряных монет. Солидная по всем меркам сумма, позволяющая безбедно жить целый сезон. Но искал убийца вовсе не монеты, так что кошелёк брать не стал, поскольку он вовсе не вор. Где магический нож?

Нож обнаружился на столе — в свете свечи убитый мужчина, оказывается, кромсал им высушенные стебли дурман-травы, нарезая их в мелкое крошево, собираясь кинуть в небольшую жаровню и отрешиться в наркотическом сне. Какое же омерзительное применение изготовленному лучшими мастерами редкому и светлому клинку! Эльф вытер магический нож об одежду жертвы, убрал в ножны и сунул себе в сумку. Всё! Больше Эториаса Безжалостного в этом суетливом человеческом городе-муравейнике ничего не задерживало. И хотя для уменьшения подозрений стоило бы наверное дождаться утра в своём номере, а только после этого уходить, сама мысль о необходимости находиться в этой грязи и вони дольше необходимого была нестерпимой для лесного эльфа.

Так что переночует в лесу за пределами города в компании поджидающих его верных друзей из отряда, и завтра они всей группой двинутся обратно в священный Лес. Вернут нож князю Рода Красной Змеи, доложат об успешном устранении мерзавца и получат причитающуюся награду. Очередная месть Леса свершилась. А то, что он наверняка вызвал подозрения, и убийство человека припишут странствующему эльфу-торговцу, даже лучше. Пусть людишки знают, что всех, кого приговорили к смерти лесные эльфы, рано или поздно умирают!

Глава одиннадцатая

Ты назначен быть героем

Из шатра леди Стеллы я вышел растерянным и погружённым в свои мысли. Я лишь четвёртый день в армии, толком даже занятий с боевым копьём у нашего отряда ещё не было, не говоря уже об обучении использованию метательных дротиков, а меня посылают на опасную миссию? Да кого я вообще смогу одолеть с моими навыками⁈ Ну и сложная скалистая местность там мне вообще незнакома. Что я смогу понять в вечерних сумерках, а тем более ночью в темноте?

К тому же девушка-паладин даже не заикнулась о награде, направив меня на опасное задание, как само собой разумеющееся. Я слишком мало пока что знал об этом мире, чтобы понять, положено ли здесь так, и бойцы вообще не имеют права отказаться? Или это сумасбродство конкретно молодой и неопытной леди Стеллы, которой плевать на своих подчинённых? Призванная героиня ведь действительно смотрела на меня как на мусор под ногами, и моя жизнь для неё вообще ничего не значила. Ярким примером тому был ошейник подавления воли, который Стелла обещала на меня надеть вечером перед миссией. Тоже неожиданная заморочка. Какая коварная магия сокрыта в такой вещи, я понятия не имел. Как и не знал, смогу ли вообще рассуждать здраво с таким предметом на шее, но явно ничего хорошего такой «позорный хомут» мне не сулил.

Ну и напоследок ещё один вопрос, на самом деле архиважнейший: идти ли мне на задание одному или взять с собою напарников? Толпой то, понятное дело, и сражаться гораздо проще, и в плен захватить врага тоже. Вот только и пробравшуюся на его территорию группу врагу будет заметить намного проще, нежели одного разведчика. Взятый пленный то, понятное дело, гораздо лучше будет в плане получения нашей стороной достоверной информации. Но ведь полученное задание возможно было выполнить простой разведкой и подсчётом противников, без непосредственного контакта с врагом, и такое лучше проделывать в одиночку. А самое главное, если кто из моих напарников вздумает раствориться в ночи и дезертировать из армии, мне же потом отвечать за него головой!

Так ничего и не решив по поводу группы, я нашёл командира своей полусотни и рассказал Альвару Везучему о выданном мне «святой» непростом задании. Глаза бывалого ветерана аж полезли на лоб от удивления. Судя по всему, лишь присутствие поблизости других бойцов удержало полусотника от использования богатого арсенала бранных слов в адрес сумасбродной девчонки, возомнившей себя опытной командующей и вершительницей человеческих судеб. И пока ветеран пыхтел, собираясь с мыслями, я поинтересовался.

— Скажи мне, командир, а неужели из крепости Алатырь-Кала нельзя было направить разведчиков? Они-то ведь там все давно уже служат и местность выучили, как свои пять пальцев. Знают вражеские укрепления, и где там дозорные сидят, ну и все маршруты вражеских патрулей. Зачем же тогда посылать в разведку вообще постороннего?

Очень похоже, что самый напрашивающийся ответ «потому что Стелла — дура!!!» крутился у полусотника на языке, однако начальник всё же сдержался. И ответил совсем другое.

— Видишь ли, долговязый, гарнизон крепости подчиняется какому-то другому командиру. Скорее всего, одному из множества сыновей барона Тимона Осторожного, которому те земли принадлежат. Задействовать чужих бойцов наша бравая командирша не в праве, да и не доверяет им святая, наверное. Просто слухи нехорошие насчёт барона ходили ещё в позапрошлую войну. Двух дочерей он перед самой войной тогда выдал замуж в Королевство Трёх Братьев, и за это враги его земли не тронули. Везде в королевстве восьмилетняя война полыхала, много посёлков вороги спалили, нашу деревню Сухой Луг аж трижды грабили да жгли, а на землях барона Тимона Осторожного царили тишина и мир. Подозрительно как-то! Да и в прошлую войну Королевство Трёх Братьев тоже не перешло границу…

— Погоди, командир. Ты хочешь сказать, что с нами в крепости будут солдаты, которым нельзя доверять?

— Я такого не говорил, — строго поправил меня Альвар Везучий. — Это просто слухи, а верить им или нет, сам решай. Но вот тебе мой совет насчёт порученного задания: ни в какие передряги не лезь и к вражеской крепости не приближайся, а заберись на любую скалу, откуда вид на Тёмный Бастион открывается. И оттуда с безопасного расстояния понаблюдай за противником. Сколько костров они зажгут вечером во дворе для готовки ужина солдат, сколько окон в крепости к ночи загорится, сколько дозорных будет на башнях. Всё точно подсчитай и под утро вернись с докладом к нашей неугомонной командирше. И если врагов окажется больше, нежели пятнадцать-двадцать, как святая Стелла нам говорила, значит дело тут нечисто. И наша атака на Тёмный Бастион отменится!

Неплохой вроде совет от бывало ветерана, вот только от него за версту веяло желанием сохранить собственную шкуру, отсидеться по-тихому в крепости и не участвовать в опасном штурме вражеского бастиона. К тому же я сильно сомневался, что призванную героиню столь халтурная разведка удовлетворит. Леди Стелла ведь чётко сказала мне «подобраться как можно ближе к укреплениям». А это значит, осмотр с далёкой скалы тут никак не подойдёт.

Именно это насчёт необходимости подкрасться ближе я и ответил начальнику. И сразу поинтересовался, найдётся ли для меня незаметная в ночи одежда или хотя бы длинный плащ? Серого или чёрного цвета, потому как мой контрастный жилет в бело-голубую полоску даже в сумерках и в дождь виден со ста шагов. Не говоря уже про светлую рубаху и штаны, которые совершенно точно не подходят для секретной ночной операции.

— Всё-таки думаешь лезть на рожон… — недовольно покачал головой бывалый полусотник и, неожиданно повысив голос, принялся меня отчитывать. — Ты вроде умный, говорят, но на самом деле такой дурак! Неужели ты думаешь, что молодая командирша оценит твои старания и риск, и возьмёт в свои приближённые? Как бы не так! У святой героини даже слуги из знатных семей — вон, целая четвёрка рыцарей её охраняет! Так что забудь, не нужен ты ей! Или тебе эта рыжая ведьма в сердце запала, раз ты ради неё расшибиться в лепёшку готов? Тогда вообще выкинь из головы такие опасные мысли! Она благородная дама, а ты простой рыбак. Если хоть обмолвишься при ней о своих чувствах, святая прикажет тебя до смерти запороть! К тому же король нынешний Альфонс Пятый, поговаривают, к призванной героине неровно дышит и во всём ей потакает. Так зачем ей неотёсанный простолюдин из села?

Признаться, я даже опешил от такого потока неожиданных, а главное совершенно неоправданных обвинений.

— Причём здесь это, командир? И в мыслях у меня не было становиться слугой у леди Стеллы, а тем более пробовать залезть к ней в постель. Понимаю, что за такое простолюдинов сразу вешают, если слух пойдёт. Но разве тебе самому хочется участвовать завтра в атаке на врага, численность которого ты точно не знаешь? Мы пойдём против пятнадцати, а на деле их окажется сто, а то и полтысячи, оно тебе надо⁈

Полусотник после моих слов задумался. Потом отрицательно помотал головой и признался, что погибать так по дурости не хочет. Особенно сейчас, когда жизнь после чёрной полосы стала налаживаться, и его сделали уважаемым командиром. И выплатить на сей раз по окончанию войны обещали аж три золотых. Да за такие огроменные деньжищи он всю нашу деревню Сухой Луг сможет купить и жену найдёт самую-самую, которая и хозяйство будет держать, и детишек нарожает.

— Вот и я тоже не хочу по дурости погибать в бестолковой атаке, и потому хочу подобраться поближе, чтобы точно узнать о враге. Так найдётся ли для меня тёмная одежда? И пара толковых напарников из других десятков, потому как из моих и выбирать-то некого — одни калеки да убогие. Разве что пацана мелкого Витора Подхвата могу взять — он бывший вор и привык действовать бесшумно в потёмках. Да и не сбежит он, в отличие от всех остальных.

— Напарника из других десятков не обещаю, но поговорю с обозниками, и одежда нормальная найдётся. Для тебя и малолетнего вора. Но сейчас мой тебе приказ, десятник Альвар Длинный: пообедай и сразу ложись отсыпаться в телегу, потому как силы тебе ночью понадобятся!

* * *

Так вот ты какая, крепость Алатырь-Кала! Я взобрался на стену возле закрытых сейчас массивных ворот и с семиметровой высоты сквозь пелену непрекращающегося дождя осматривал окрестности. Крепость закрывала северный выход из мрачного и узкого горного ущелья, дугой высоких и крепких каменных стен протянувшись от высоких отвесных скал с правого фланга до непроходимой глубокой расщелины слева, на самом краю которой высилась дозорная башня. Ещё две охранные башни находились возле ворот и защищали их. С противоположной северной стороны стены крепости были пониже и потоньше, ворота попроще, да и охранных башен тут вообще не имелось — явно атаки с этой стороны не ожидалось.

Небольшой внутренний двор с казармой, рассчитанной где-то на пятьдесят постоянно проживающих в ней бойцов. Отдельные строения оружейного арсенала и продовольственного склада. Ну и центральное строение-цитадель, в которой вместе с личными слугами проживал начальник крепости — молодой рыцарь Арес Кучерявый, третий по старшинству сын барона Тимона Осторожного. Именно он со своим личным небольшим отрядом в тридцать ратников и охранял граничную крепость Алатырь-Кала.

Несмотря на моё изначальное предубеждение насчёт ненадёжности местного командира, Арес Кучерявый произвёл на меня положительное впечатление. Это был крепкий темноволосый парень лет двадцати, с ранних лет приученный отцом к ратному делу. В кольчужной рубахе до самых колен и с длинным мечом в ножнах у пояса, который находился там явно не в качестве украшения. Простой и открытый, он с откровенной радостью и даже облегчением встретил подкрепление, а уж при появлении девушки-паладина и вовсе просветлел лицом, опустился на одно колено и рассыпался в бесчисленных комплиментах по поводу её незаурядной внешности.

Также молодой рыцарь извинился, что встретил гостью не в подобающей случаю парадной одежде с гербом рода, поскольку не был заранее извещён о прибытии столь важной персоны из столицы. Но обещал загладить свою вину, устроив сегодня вечером праздничный ужин в честь призванной героини. Естественно, столь важную гостью начальник крепости собирался поселить в центральной цитадели, и ради такого готов был потесниться и освободить весь второй этаж.

Может, звёзд с неба местный командир и не хватал, и по части боевых умений безнадёжно уступал призванной героине и четвёрке её телохранителей, но дело своё знал неплохо, и вверенную крепость содержал в порядке. Я в этом сразу же убедился, обойдя внутреннюю территорию, всю южную стену и даже взобравшись на дозорную левую вышку. Везде на стенах видел запасы тяжёлых камней и факелов, в башнях заготовленные бесчисленные пучки стрел, а в бочках набранную воду на случай тушения пожаров. Крепость была готова к отражению штурма, а сейчас, когда гарнизон был усилен, и вовсе представляла из себя надёжное препятствие на пути врага.

И пока солдаты ставили палатки, поскольку всех прибывших местная казарма вместить не могла, я поймал одного из пробегавших бойцов гарнизона и расспросил о противнике. Ну что сказать? Особых поползновений с той стороны никогда не было, хотя в самом ущелье и на скалах дозорные нередко замечали группы вражеских разведчиков.

— Особенно они любят вон туда вкарабкиваться, — боец указал на отвесную скалу с правого фланга, с которой открывался прекрасный обзор на нашу крепость, и даже наверное был виден внутренний двор. — Эту скалу мы зовём Орлиным Глазом, потому как орлы там гнездятся, и оттуда всё видно.

Да, отличная смотровая точка. На месте врага я бы вообще организовал там постоянный пост наблюдения. Я расспросил, как туда возможно взобраться, и боец подробно объяснил путь из ущелья. Однако сразу предупредил, что даже в сухую погоду путь туда непростой, а уж в дождь по мокрым камням и вовсе шею можно себе свернуть. Тем не менее, скала Орлиный Глаз меня очень заинтересовала. Если вражеские наблюдатели находились там эти вечером, то непременно видели прибытие в крепость Алатырь-Кала подкрепления и даже во всех подробностях сосчитали наше воинство. Так что неожиданной наша завтрашняя атака для врага точно не станет, и вопрос оставался лишь в том, каким силами обладает неприятель?

Тут меня стал звать чёрный рыцарь, один из четвёрки угрюмых телохранителей «святой», так что пришлось спускаться с дозорной вышки во двор.

— Вот! — этот мордоворот вытащил из кожаного мешка толстый и тяжёлый металлический обруч. — Он уже заряжен магией и взведён. Если не вернёшься к рассвету, попробуешь снять его или отойдёшь от крепости дальше десяти тысяч шагов, ошейник тебя сразу убьёт. Это на всякий случай предупреждаю, обычно все в таких смирными становятся и не думают ни о каком побеге.

После этих слов предупреждения мордоворот защёлкнул металлический обод на моей шее и, сразу же потеряв ко мне всякий интерес, поспешил вернуться к своей хозяйке. Я же прислушался к своим ощущениям. Тяжёлый. Не давит, но непривычно и крайне обидно носить такую вещь. И вроде как ошейник ощущался слегка тёплым и покалывал кожу. Что же до «подчинения», то никаких изменений я что-то не почувствовал. Голова соображала нормально, мысли о побеге или причинении вреда подлой «святой» тоже ошейник не блокировал. Может он и не работает вовсе? Но проверять это я всё же не собирался.

* * *

Третьего в мою группу полусотенник Альвар Везучий так и не нашёл, но вот два тёмных длинных плаща мне и с готовностью отправившемуся вместе со мной мальчишке Витору Подхвату всё же выдал. В вечерних сумерках и под непрекращающимся дождём нас выпустили за ворота, после чего массивные створки поспешили закрыть. Насколько я знал, после пропажи сразу двух патрулей ещё седьмиц пять назад бойцы местного гарнизона не рисковали ходить в сторону ущелья, а уж ночью за ворота они так и вовсе никогда не выбирались. Так что сведения о противнике были устаревшими как минимум дней на сорок, а то и того более. И если бы не перебежчик из Королевства Трёх Братьев, две седьмицы назад сам пришедший со стороны ущелья и постучавшийся в ворота, о ситуации в Тёмном Бастионе и вовсе ничего не было бы известно.

— Так что мы будем делать, Альвар? — поинтересовался мой юный напарник, воспринявший предложение вместе отправиться на ночное задание с большой радостью. — Подкрадёмся к вражеской крепости?

— Не совсем. Сперва мы действительно пойдём по ущелью и посмотрим, не припасено ли врагом там сюрпризов вроде скрытых ям с кольями и прочих ловушек. Может и на крепость издали посмотрим. Но потом свернём на обсыпавшийся склон справа и будем карабкаться по мокрым камням всё выше и выше. Где-то там проходит тропка, которой вражеские дозорные регулярно пользуются. Попробуем их подстеречь, оглушить и связать. Если же не найдём тропинку и никого не встретим, полезем вон туда на Орлиный Глаз, — я указал на высоченную тёмную скалу, возвышающуюся над всеми остальными. — Там постоянно кто-то сидит, так что врага мы точно найдём. Но вот сможем ли туда вскарабкаться в темноте и в дождь, не зная правильной дороги…

Витор взглянул на скалу, задрав голову, у него даже кожаный шлем слетел.

— Высоко…

— Высоко, — подтвердил я. — Так что путь на Орлиный Глаз оставим напоследок. А сейчас давай лучше подумаем о другом: как оглушить противника, не убив его при этом, если мы врага всё же встретим. Ты, когда с ворами общался, может слышал от них про способы оглушить одинокого ночного путника? Свинчатка там или кистень самодельный?

К сожалению, мальчишка в таком деле ничем помочь не мог. Он «специализировался» на срезании кошелей у ротозеев, ну и немного разбирался в отмычках и замках, но вот грабежом и вооружённым разбоем на столичных улочках Иль-Брены никогда не занимался. Пришлось мне подсказывать самому и при этом надеяться, что моя легенда «мирного рыбака» после такого не развеется.

— Присмотри округлый камень размером чуть меньше кулака. Вот примерно такой, — я наклонился и подобрал подходящий булыжник. — Достань кусок ткани, что нам выдали для перевязки ран. Заверни в него камень и завяжи узлом. Остаток ткани скрути в плотный жгут. Вот так. Такое оружие называется в разных местах по-разному — среди военных «кистень», в тюрьмах «калямба». Сооружается из подручных средств и очень быстро. Но если такой штукой размахнуться и попасть противнику по руке, то его кости сломаются, и нож он держать больше не сможет. Если по голове, то череп пробьёшь. Очень надеюсь, что враги будут всё же в шлемах, иначе мы их попросту поубиваем…

— Альвар, ты где такому научился? — как я и опасался, такие мои знания показались напарнику странными для мирного рыбака.

Пришлось врать и говорить «про рассказы отца, который в молодости одно время находился среди лихих разбойников и грабил путников, пока не женился и не остепенился». Тем же самым я объяснил необходимость вымазать лицо, кисти рук, да и тряпичный кистень тоже, в саже — я специально перед опасным ночным выходом набрал её из дымохода на кухне и завернул в лист лопуха. Как две чёрные тени мы двинулись дальше в ущелье, и мой напарник аж поскуливал от нетерпения и желания применить новые знания на практике.

* * *

К Тёмному Бастиону мы близко подходить не стали и, посмотрев на далёкие огоньки в ночи, тихо отошли. Противника же увидели глубоко за полночь, когда взобрались на скалы и долгое время ходили там в поисках тропы, рискуя в темноте оступиться, сорваться с большой высоты или сломать ноги в бесчисленных трещинах. Наконец, встретили в одном месте воткнутую меж камней метровой длины палку с белой тряпкой — видимо, это была одна из вешек, отмечавших правильный путь. Именно возле отметки я и приказал затаиться и ждать. Наконец, мой напарник, сильно к тому времени замёрзший и растерявший весь свой изначальный энтузиазм, указал на огонёк вдали. Огонёк приближался.

— Сюда идут. Прячемся! — я указал на большой камень.

Вскоре показались двое. В плащах и капюшонах, один с ярким фонарём в руках. Они брели в ночи сквозь дождь, и вскоре я даже расслышал брюзжание более высокого.

— Осторожно, господин волшебник. Камни осыпаются. Тут ноги сломать, как нефиг делать. И понесло же вас в ночь и такую непогоду на Орлиный Глаз… Нет бы утра дождаться!

— Сам знаешь, я человек подневольный. Что барон приказал, то и вынужден делать. Поверь, я бы тоже в постели сейчас с большей охотой валялся, а не тащился по этим склизким камням. Но дозорный прислал птицу с сообщением, и его слова необходимо проверить. Посмотреть своими глазами, кто там со стороны Брены припёрся…

Они прошли всего в двух шагах от нашего укрытия, не заметив две притаившиеся за камнем чёрные фигуры. Я же крепко придерживал за плечо готового вскочить пацана, чтобы он не сорвался раньше времени. Пусть враги пройдут, чтобы мы оказались за их спинами.

— Теперь пора, — шепнул я едва слышно. — Ты бей высокого по голове, я же постараюсь выключить мага.

Мы встали и осторожно на корточках двинулись следом, сокращая расстояние до идущих неторопливо и предельно осторожно врагов. Я выбрал себе более низкого мага. Вот только носит ли он шлем? Под его капюшоном это было непонятно. Не убить бы ненароком столь ценную добычу… И в последний момент, когда мой напарник уже встал и выпрямился для атаки, я решил бить врага по правому плечу. Кистень свистнул, и я чётко расслышал чавкающий звук удара и хруст. Рядом Витор уже звезданул кистенём высокого по голове, отчего послышался металлический звук. К сожалению, сил у пацанёнка не хватило оглушить взрослого крепкого дядьку, так что тот лишь пошатнулся от удара по шлему, вскрикнул и потянулся за мечом.

Нет, так дело не пойдёт! Я бросил вопящего от боли волшебника и переключился на второго противника. Мой удар кистенём оказался более сильным и точным, тяжёлый камень прилетел мечнику прямо в лицо, раздробив кости носа. Враг охнул и рухнул на колени, зажимая ладонями окровавленное лицо. Ещё удар кистенём по голове, а затем ещё один…

— Двоих мы не дотащим! — скомандовал я напарнику. — Так что ты займись магом, а я разберусь с этим.

Я добивал врага, у которого вся голова уже была разбита и представляла из себя кровавое месиво, как вдруг услышал окрик «берегись!» от своего напарника и резко развернулся. Маг бормотал какие-то непонятные слова, протянув в мою сторону здоровую левую руку. С его пальцев сорвалась яркая огненная стрела, ударила меня прямо в грудь и… бесследно с шипением растворилась в мокрой от дождя накидке, не причинив мне никакого вреда. Я в растерянности простоял пару секунд, ожидая неминуемой боли или даже возможной смерти, но ничего такого не случилось. Судя по удивлённому выражению на лице вражеского мага, вовсе не на такой пшик он рассчитывал, когда творил боевое заклятье.

Так или иначе, сотворить повторное заклинание я ему не позволил, а подошёл и с размаха подло пнул ногой в самое чувствительное для всех мужчин место. Волшебник исключением из правила не стал и согнулся пополам, воя от боли. Вместе с напарником мы повалили его на камни, заломили обе руки за спину и принялись связывать.

— Вы ещё пожалеете об этом! — грозил нам поверженный противник и бормотал не то проклятия, не то заклинания, но я заткнул ему рот кляпом из той же ткани, в которой ранее был завёрнут камень.

— А с этим что будем делать? — задал вопрос Витор Подхват, когда мы закончили связывать раненого волшебника.

Вместо ответа я сходил за копьём, которое оставил за большим камнем у вешки, вернулся и попросту добил врага ударом в самое сердце, чтобы тот больше не мучился. И только после этого, когда азарт боя прошёл, и волна вспрыснутого в кровь адреналина схлынула, на меня накатила чёрная усталость. Без сил я опустился на камни и постарался успокоить трясущиеся руки. Я только что убил человека!!!

— Обыщи обоих, — проговорил я негромко, когда отдышался и немного успокоился. — А затем поможешь мне дотащить труп до вон большой трещины, где тело не найдут до скончания времён.

— Ого, да тут деньги! — восхитился паренек, когда обыскал обездвиженного мага. — Серебро, целая горсть!

— Потом поделим поровну, когда вернёмся в крепость, — пообещал я. — Ещё есть что интересное?

— Нож кривой. Еда в свёртке в сумке мертвеца. Меч в ножнах. Кольцо у волшебника на пальце. Вот, сапоги почти новые…

— Покажи мне сапоги! — потребовал я и сразу же примерил обувку.

В самый раз, и действительно совсем новые.

— В них пойду! А если наш командир придерётся, подтвердишь, что я сандалии свои порвал, когда лазил по этим камням.

— Конечно, Альвар! Ты вообще крутой, хорошо придумал с этой засадой! Теперь обратно идём?

— Да. Просунь копьё под локти нашего пленника, потащим его так вдвоём. И нужно поторапливаться, а то уже небо на востоке розовеет, а мне что-то совсем не хочется помирать от своего ошейника подчинения!

После этих моих слов пленный маг замычал, похоже предлагая свою помощь в освобождении от ошейника, но я не стал вытаскивать его кляп. Не хватало мне ещё сделки с врагом, за которую «святая» Стелла меня потом точно повесит!

(выбор читателями сделан, и бой предстоит кровавый)

Глава двенадцатая

Перед боем

Император Восточной Империи могущественный и бессмертный Валентайн Си-Анори, в жилах которого текла кровь древних драконов-правителей, с самого утра был мрачен и задумчив. Не радовала его ни установившаяся после затяжных дождей прекрасная безоблачная погода, в последние летние деньки решившая осчастливить тысячелетний град Ульхейм ярким солнцем. Ни изысканный завтрак, которым очень тонко чувствующий настроение правителя дворцовый повар постарался удивить властителя. Ни даже весть о рождении здорового и сильного правнука, которому придворные астрологи уже предсказали долгую и счастливую жизнь.

Причиной хандры Императора была проведенная с супругой ночь. А точнее то, что его восьмая по счёту жена Улиана, мать любимейшей из всех его одиннадцати дочерей принцессы Андромеды Си-Анори, больше не могла скрывать признаки увядания. Как ни пыталась Императрица молодиться, прибегая ко всё более сильной лечебной магии и услугам лучших алхимиков, доставлявших редчайшие и безумно дорогие косметические средства из самых дальних уголков Элаты, возраст женщины всё равно брал своё. Сто восемьдесят три года. Для обычного человека такое было вообще немыслимо, и даже для славящихся более долгой жизнью представителей древних династий весьма солидно, и слабая человеческая природа супруги брала своё, несмотря на все предпринимаемые ею ухищрения. Пройдёт ещё несколько лет, и женщине придётся скрывать своё дряхлое морщинистое лицо под вуалью, а руки под перчатками, и всё больше сторониться людских глаз. Фу! Валентайн Си-Анори даже помотал головой, отгоняя столь мерзкую привидевшуюся ему картину.

Недопустимо для Императора показываться перед подданными в компании дряхлой старухи, в которую неумолимо будет превращаться приглянувшаяся Валентайну на балу сто шестьдесят лет назад юная, воздушная и прекраснейшая из всех человеческих девушек. Тогда ради столь редкой красавицы из вассального древнего рода Император даже раньше срока отказался от седьмой жены Индиги, хоть та была ещё полна сил и здоровья. Отвергнутая супруга, мать троих его прекрасных детей, не понимала причины столь резкого охлаждения к ней Императора. Задавала бесконечные вопросы, обещала загладить какую-то свою промашку и на коленях умоляла дать ей шанс исправиться. Но потомок драконов был неумолим, пусть ему и стоило немалых усилий заставить женщину принять быстродействующий яд, чтобы освободить место возле Императора. И вот его восьмая супруга вслед за семью своими предшественницами тоже подошла к этой последней черте. Умом бессмертный правитель великой Империи понимал, что однажды такое должно было случиться, вот только на сердце всё равно было тяжко из-за предстоящего вскоре крайне непростого разговора с по-прежнему любимой супругой…

Самому Валентайну старость не грозила, и любой незнающий человек сказал бы, что видит крепкого сорокалетнего мужчину с длинными огненно-рыжими волосами, густыми рыжими бровями и пронзительными, проникающими в самое сердце глазами, в любую секунду готовыми вспыхнуть огнём всепожирающей ярости. Сколько ему лет, Император и сам точно не знал, да и записей о своём рождении в учётных книгах дворца не нашёл — предыдущий правитель, его неграмотный отец из расы драконидов, не считал нужным вести учёт своих бесчисленных детей от великого множества наложниц и случайно встреченных красоток. Но при этом вот уже более шести веков сам Валентайн правил Восточной Империей, силой лишив власти засидевшегося на троне отца, и все эти шесть веков он оставался физически и духовно крепким, как и положено потомку древних бессмертных драконов. Вот только в бессмертии есть и свои минусы, поскольку дорогие тебе люди, как и самые верные друзья, неизбежно однажды уходят…

Деликатный стук в дверь прервал горькие думы правителя. В рабочий кабинет с традиционным утренним докладом вошёл личный секретарь правителя с толстенной стопкой документов на ознакомление и подпись. Лучший выпускник столичного Университета Наук позапрошлого года Амир Си-Лори, которого Императору посоветовал ректор как «толкового и старательного парнишку», к тому же выходца из древней династии Си-Лори, который «проживёт достаточно долго и заменит ушедшего после двухсот лет службы предыдущего секретаря». Вот уж кто наоборот стеснялся своего слишком молодого и «несолидного» для своей высокой должности возраста в тридцать два года, а потому отращивал бороду и искусственно подкрашивал волосы на висках в седину — по мнению молодого секретаря, это должно было придавать ему важности среди других слуг ближнего круга Императора.

— Что-нибудь срочное? — недовольно поинтересовался властитель, сейчас не имеющий никакого настроения разбираться с государственными делами.

— Да в принципе ничего такого нет… — секретарь за два года службы уже научился чувствовать настроение господина, а потому даже не стал класть пачку документов на стол, решив заняться бумажной волокитой в другой раз. — Мне зайти вечером? Или лучше уже завтра?

Император поднял голову, посмотрел на слугу, тащившегося по бесконечно-длинной винтовой лестнице в этот кабинет на самом верхнем этаже центральной дворцовой башни, и предложил ограничиться сегодня только самым важным и максимально коротко.

— Могу совсем кратко. Урожай в большинстве провинций ожидается хорошим. Налоги платятся исправно. Вассалы на побережье решили снова сцепиться — королевства Брена и Тильзир начали уже третью за последние семнадцать лет войну меж собой.

— Опять за серебряный рудник в Неопалимой Роще? — слегка заинтересовавшись, поднял бровь Валентайн Си-Анори, и молодой секретарь кивнул.

— Да, повелитель. Никак этот рудник не даёт королям покоя. Единственный источник серебра во всей прибрежной области, и кто его контролирует, тот и чеканит монеты. Ну а больше из новостей, кажется…

Амир Си-Лори бегло полистал принесённые бумаги и, подумав, вытащил один листок из стопки.

— Хотя… Вот эта новость может заинтересовать вас, повелитель. В столице Западной Империи граде Ормуз прошла традиционная церемония признания детей из чистых линий. Четыре молодые наложницы представили Императору пятерых первенцев. Двух девочек и мальчика Император Кельнмиир одобрил и приказал внести в списки чистых линий. Ещё двух своих детей забраковал. Согласно традициям, матери тут же в присутствии Императора их умертвили.

Поскольку Император Валентайн никак не отреагировал на эту новость, молодой секретарь рискнул высказать своё собственное отношение.

— Вся эта система чистых линий, умерщвление младенцев и право первой ночи для Кельнмиира кажутся мне противоестественной мерзостью! Ведь все эти юные девы чистых линий, которых Император выбирает, его же собственные родные дочери, внучки и правнучки. Это же инцест, причём инцест во множестве поколений подряд!

Забавно было видеть проявление чувств и личного мнения у слуги, далеко не каждый дерзнёт их показать в присутствии Императора. И потому Валентайн Си-Анори ответил, вступив в беседу и поправив слугу.

— Не все эти наложницы родные дочери Кельнмиира. У некоторых другие родители из чистых линий древних династий. Хотя все они прямые потомки Императора Запада в каком-то поколении, так или иначе. Нам не понять чужих традиций, парень, так что и не нам судить, что правильно у них на западе, а что нет. Их закон гласит, что к каждой деве из древних династий по достижению ею возраста шестнадцати лет один раз в жизни может прийти Император. Это считается величайшей честью как для самой девушки, так и для всей её династии. Очень и очень немногие из сотен и тысяч прелестниц удостаиваются такой чести, и только лишь подходящие под строгие каноны красоты, утверждённые правителем ещё много веков назад. Девушки должны быть непорочными, стройными, не слишком высокого роста, белокурыми и с красными зрачками.

— Вампирами, одним словом, как и сам Кельнмиир, — не удержался и вставил свою реплику секретарь, не скрывая брезгливости, но Император снова его поправил.

— Кельнмиир был высшим вампиром лет шестьсот-семьсот назад, когда вместе со своей родной сестрой Гвиневрой наводил ужас на человеческие города. С той поры много воды утекло, и сейчас Кельнмиир — нечто большее, нежели вампир. Может быть, он новый бог нашего мира? Сил и могущества Императору Запада не занимать, да и его методы простым смертным не понять. Он творит историю, создавая из своих детей идеальную расу, которая в будущем, очень даже возможно, будет править всем континентом.

— Но как же неизбежное при близкородственных связях вырождение… — попытался было блеснуть университетскими знаниями секретарь, на что Император Востока лишь расхохотался.

— Вырождение? В Западной Империи о таком похоже не слышали. Уже сейчас все представители чистой линии нечеловечески быстры и сильны, имеют врождённую склонность к магии и невероятную регенерацию. Ты знаешь, Амир, как проводится испытание детей чистой линии? Нет? Очень зря! Потому как младенцу отрубают руки и ноги, и смотрят, выживет ли он. Действительно чистые справляются с болью и кровопотерей, и заново буквально на глазах отращивают утерянные конечности. Тех же, кто не смог этого сделать, матери добивают из милосердия, чтобы их дети не мучились.

Амир Си-Лори молчал, потрясённый новой информацией, которую в университете на лекциях о нравах соседей им не рассказывали. Император же, наконец-то приободрившись после утренней хандры, продолжил просвещать своего молодого слугу.

— Конечно, не всё так просто, и контроль за чистотой линии в Западной Империи осуществляется очень строгий. Явные признаки расы вампиров Кельнмиир не приемлет, такие дети убиваются ещё в младенчестве. Как не допускаются в чистых линиях и признаки эльфийской расы, хотя в крови древних династий Западной Империи эльфийская кровь присутствует, что даёт их королям долгую жизнь. Кельнмиир вот уже четыреста лет придерживается одному ему понятных стандартов и делает из своих детей нечто большее, чем просто сильных, стремительных и долгоживущих. Но вот какую цель Император Запада преследует, не знает точно никто. Может, он действительно создаёт новую расу? Или пытается возродить сестру Гвиневру, прозванную «погибелью человечества» за кровожадность и неумеренность, но в итоге убитую героями людей? Или он оттачивает и совершенствует живое оружие, выстоять против которого не сможет никто из соседей? Ведь даже призванные герои, как правило, не могут справиться с бойцами чистых линий. И кстати про героев… Помнится, правитель Ларнеи обещал прислать мне троих ещё до наступления осени. Осталось всего четыре дня. Надеюсь, он на задумал меня обмануть?

— Повелитель, я помню про это обещание вассала, — подтвердил секретарь, низко поклонившись, — и держу ситуацию под постоянным контролем. Насколько мне известно, с массовым призывом возникли сложности, и герои возникли в Лесу Вечного Короля эльфов. Добиться какой-либо информации от длинноухих непросто, но вроде как три призванных героя сейчас гостят у правителя эльфов и вскоре будут отправлены в нашу столицу. Король Ларнеи Анзуар Четвёртый клянётся, что делает всё возможное для выполнения своей части сделки, но всё же просит об отсрочке в несколько дней, так как путь от Леса Вечного Короля до града Урхельма неблизкий, и повозка с героями может не успеть.

— Никаких поблажек! — рявкнул Император, и его в глазах засверкали огоньки драконьей ярости, а тело стало меняться, покрываясь чешуёй. — Он подписался под условиями сделки, а мы предоставили королю ресурсы и людей, в том числе даже ректора столичной Академии Волшебства. Так что если к концу последнего дня лета я не увижу троих героев, голова этого недотёпы будет торчать на пике у ворот моего дворца! Пусть все подданные знают, каково это нарушить данное дракону обещание!!!

* * *

Снилась мне леди Стелла. Сперва в длинной ночной сорочке до пола, с растрёпанными после сна светло-золотыми волосами и ощутимо попахивающая вином — видимо, вчерашний пир в честь её прибытия в крепость Алатырь-Кала затянулся до глубокой ночи. Да, было такое, и именно в таком виде призванная героиня спустилась ко мне по лестнице, когда я доставил в цитадель ценного пленника. Затем в моих сновидениях одежды на красавице и вовсе не осталась, да и сама Стелла повела себя очень игриво… К сожалению, досмотреть интересный сон мне не позволили — полусотник грубо растолкал меня и велел строить свой десяток во дворе крепости.

Как же так? А заслуженный отдых? Мы с малолетним вором Витором лишь на рассвете дотащили упирающегося и оказавшегося весьма тяжёлым пленного мага к воротам крепости и сдали на руки слугам призванной героини, которые сразу же вызвали хозяйку. Кстати, девушка-паладин вообще забыла про мой ошейник подавления и едва не выставила меня в нём во двор, так что пришлось мне очень деликатно напомнить героине об этой «маленькой проблемке».

— А! Сейчас снимут. Кельвин, принеси ключ! — обратилась Стелла к одному из четвёрки всюду сопровождающих её телохранителей, даже ночью не снимающих свои доспехи и не расстающихся с оружием.

И пока рыцарь ходил на второй этаж за каким-то «ключом», девушка поинтересовалась моими ощущениями в контролирующем разум ошейнике. Ответить ли ей честно, что никаких изменений я не заметил, и магия подчинения похоже не работает? Но тогда в следующий раз, если такое случится, обруч настроят уже правильно, и мне будет хуже. А потому я ответил по-другому.

— Очень неприятно и хочется поскорее избавиться. Голова как будто после попойки, трудно соображать, мысли еле-еле ворочаются.

— Ага, так и должно быть! — довольно засмеялась девчонка. — Значит, я всё-таки правильно разобралась, как эта магическая вещь работает, а то у меня это первый такой опыт.

Тут спустился охранник и принёс массивный перстень с крупным красным кристаллом в оправе, возможно даже настоящим рубином. Даже не надевая перстень на палец, мордоворот коснулся красным камнем замка на моей шее, и обруч сам собою расстегнулся, после чего его ошейник получилось снять. Меня тут же отправили отсыпаться, не выдав вообще никакой награды за выполнение опасного задания и даже банально не поблагодарив. Уже в дверях я расслышал, как Стелла приказала телохранителям тащить связанного пленника на второй этаж, где она «пообщается с ним, как следует».

И вот, зевая на ходу, я по-быстрому оделся, вылез из палатки и встал в строй копейщиков лёгкой пехоты. Солнце только-только показалось над горизонтом, так что удалось мне поспать от силы пару часов, но командиров это нисколько не волновало. Мой напарник по ночной миссии Витор щеголял с трофейным мечом на поясе, но тоже зевал во весь рот и, как и другие собравшиеся во дворе солдаты, обсуждал сколоченную утром виселицу в центре двора. На которой покачивалось на ветру повешенное тело знакомого мне вражеского мага. Так вот чем закончился его разговор со «святой» Стеллой… Весьма показательный пример, как в этом мире обращаются с пленными — ни о какой гуманности к ним и Женевской конвенции тут однозначно не слышали.

Сама призванная героиня тоже находилась во дворе. Причём, в отличие от моего красочного сна, девушка снова была в сверкающих латных доспехах и приняла обычный свой образ злющей стервы. Она беседовала о чём-то с комендантом крепости, хмурясь и очень эмоционально жестикулируя при этом, показывая рукой то на уходящее в сторону врага ущелье, то на скалу Орлиный Глаз. Молодой же сын барона Арес Кучерявый просто кивал и кажется про себя молча молился, чтобы недовольство девушки-паладина его миновало. Наконец, «святая» закончила разговор с комендантом крепости и, убедившись, что солдаты построены и самым внимательным образом её слушают, обратилась к собравшимся во дворе бойцам.

Суть её пламенной речи сводилось к тому, что сегодня — знаменательный день, который позволит проявить всем нам храбрость и стойкость. Свежие сведения о противнике говорят, что в Тёмный Бастион недавно пришло подкрепление врага — порядка сотни копейщиков лёгкой пехоты и десяток лучников. Да, врагов уже не пятнадцать, как можно было надеяться, но всё ещё намного меньше нас. И этим шансом необходимо пользоваться! Сегодня мы захватим вражеский бастион и закрепимся там до того, как из Королевства Трёх Братьев подтянутся дополнительные войска.

На нашей стороне будет и двукратное численное превосходство, и наличие закованных в броню берсеркеров тяжёлой пехоты, и поддержка благоволящего к «святой» бога войны. К тому же в этой атаке к нам присоединится гарнизон крепости рыцаря Ареса Кучерявого, так что победа обязательно будет за нами! И хотя бой обещает быть непростым и кровавым, в качестве награды за нашу храбрость призванная героиня Стелла отдаёт вражеский бастион нам на разграбление — все продовольственные запасы, вся хранящаяся там казна и все ценности достанутся нам, простым солдатам!

Нужно сказать, что мотивировать призванная героиня умела, и с окончанием её пламенной речи дружный восторженный рёв бойцов известил окрестные скалы о том, что армия королевства Брена к выступлению готова. Тяжёлые ворота крепости открылись, и дружными рядами бойцы двинулись в горное ущелье. Последние ряды несли несколько длинных осадных лестниц — единственный наш способ преодолеть высокие стены вражеской крепости. Признаться, такая поспешность с выступлением и откровенно слабая подготовленность меня напугала. Но когда я поинтересовался мнением полусотника обо всём происходящем, необычно угрюмый сегодня Альвар Везучий лишь цыкнул на меня. Потом, оглядевшись и убедившись, что никого из слуг «святой» поблизости нет, проговорил едва слышно.

— Не нравится мне всё это, долговязый. Вот нутром чувствую, что всё сегодня пойдёт наперекосяк! К тому же дозорные видели сегодня с утра вражеских разведчиков на Орлином Глазе. Так что и повешенного волшебника враги наверняка рассмотрели, и всю нашу подготовку, и потому наша атака неожиданной для противника не станет.

Тут внимание Альвара Везучего привлекли шум и крики впереди, командир резко прервал беседу со мной и зычным голосом приказал всем десяткам остановиться. После нас остановились и идущие следом бойцы тяжёлой пехоты, и лучники, и даже едущие верхом за войском леди Стелла и четвёрка её верных рыцарей. Причиной тревоги оказались вернувшиеся разведчики из бойцов гарнизона крепости, посланные с рассветом в горное ущелье. Все они хором сообщали, что враг открыл ворота Тёмного Бастиона и колонной движется в нашу сторону. Впереди идёт сотня копейщиков лёгкой пехоты, за ними две дюжины лучников, последними едут верховой командир в доспехах рыцаря и пара его оруженосцев-помощников.

— Всё в точности, как и рассказал перед смертью пленный маг, — сразу воодушевился наш полусотник Альвар Везучий, моментально позабыв свои предчувствия и сомнения. — Судя по всему, вражеский командир бросил в эту атаку все имеющиеся у него силы. Впрочем, наша командирша поступила так же. Так что разобьём врага в ущелье и возьмём оставленную без защитников крепость!

Судя по всему, призванная героиня решила так же, поскольку отдала приказ всему нашему воинству возобновить движение по ущелью и даже ускориться. Но если начальники воодушевились, я же наоборот встревожился ещё сильнее, поскольку перестал понимать происходящее. Командир противников явно знает, что нас в два раза больше. Тем не менее, почему-то не стал отсиживаться за крепкими и высокими стенами Тёмного Бастиона, где имел все возможности отразить штурм и дождаться подкрепления, а пошёл нам навстречу. Зачем? Не совсем же он безмозглый кретин? Допустим, собственных солдат ему не жалко, но неужели инстинкт самосохранения у него напрочь отсутствует? Ведь призванная героиня уже наглядно продемонстрировала, как поступает с пленными. И теперь та же незавидная участь, что захваченного мага, ждала и его командира!

Вся моя интуиция и весь мой жизненный опыт просто кричали в этот момент, что здесь что-то нечисто, и враг задумал какую-то хитрость. На месте призванной героини я бы вообще остановил атаку, отозвал бойцов обратно в крепость и провёл дополнительную разведку ущелья. И прежде всего, отвесных скал на самом узком участке горного ущелья, поскольку именно там напрашивалось разместить отряд бойцов. Ведь даже десяток-другой врагов, поливающих нас сверху стрелами и осыпающих градом тяжёлых камней, мог нанести нашей стороне очень серьёзные потери и нарушить управляемость войском, что склонило бы чашу весов в бою. Но когда я об этом лишь заикнулся, Альвар Везучий даже слушать меня не захотел.

— Ты в своём уме, рыбак? Противника надо бить, раз уж представилась такая возможность, а не отступать!

А дальше все разговоры закончились, поскольку впереди в ущелье показались наши враги. Шли они молча и уверенно, причём бойцы все как один были в металлических чешуйчатых доспехах и опять же металлических шлемах. Первый ряд со стандартными копьями и прямоугольными ростовыми щитами, на которых красовались эмблемы в виде трёх золотых корон на зелёном фоне. Следующие две шеренги вражеских копейщиков щитов вообще не имели, зато несли копья большей длины — раза в полтора длиннее наших. Послышался многократно усиленный эхом далёкий звук рожка командира, и вражеские копейщики остановились, тремя шеренгами по тридцать бойцов полностью преградив ущелье в узком месте и предлагая нам атаковать.

Глава тринадцатая

Голова на блюде

Даже на мой совершенно неискушённый взгляд подготовка у бойцов противника была куда лучше нашей, не говоря уже об экипировке. Солдаты моего десятка не смогли бы вот так красиво идти, сохраняя строй на неровной местности и чеканя при этом шаг, а затем мгновенно остановиться по сигналу командира. Да и чешуйчатые доспехи у каждого, укреплённые металлом ростовые щиты, шлемы, мечи и хорошие сапоги… Это ведь точно не наспех набранное из селян ополчение дешёвой лёгкой пехоты, какое представляли из себя мы, и которое также ожидали встретить. А хорошо тренированные бойцы, может даже опытные ветераны. И пусть не тяжёлая панцирная пехота в непробиваемых доспехах, но уж точно не лёгкая, а скорее нечто среднее между этими двумя крайностями.

Пожалуй, я погорячился в своей первоначальной оценке, что у врага вообще нет шансов на победу в сражении. Есть, ещё как есть! И теперь самый главный вопрос: как вообще подобраться к этому колючему ежу, закрывшемуся щитами и ощетинившемуся тремя рядами копий? Я очень надеялся, что призванная героиня знает способ вскрыть глухую оборону противника, а то и сама продемонстрирует нам сейчас свои впечатляющие умения владения мечом и выбьет несколько бойцов первого ряда. Этого было бы уже достаточным для уверенной победы и даже разгрома врага, поскольку наши лучники тотчас бы уничтожили не прикрытых щитами и совершенно беззащитных бойцов второго и третьего рядов. А в брешь хлынули бы берсеркеры тяжёлой пехоты, заходя в спины направившим длинные копья в другую сторону врагам и уничтожая их, что называется «в одну калитку», и шинкуя беспомощных в ближнем бою лучников.

Но вместо этого… леди Стелла отдала приказ бойцам лёгкой пехоты наступать. Чего⁈ Девчонка в своём уме⁈ Мы ведь все просто бессмысленно поляжем сейчас в этой атаке! Судя по всему, наш опытный командир Альвар Везучий тоже это прекрасно понял, поскольку голос полусотника дрогнул. Но ослушаться призванной героини ветеран всё же не посмел и, откашлявшись, начал отдавать команды.

— Перестраиваемся! Слева идёт первый десяток. По центру второй, третий и четвёртый, строимся в три ряда. Пятый десяток идёт крайним справа. Как только стена щитов врага в центре будет пробита, первый и пятый десятки смещаются к центру и помогают!

Вот оно что… Ветеран попробовал сконцентрировать не такие уж большие имеющие у него силы по центру в надежде хоть там проделать брешь в стене щитов, чтобы подошедшие следом за нами бойцы тяжёлой пехоты развили успех и прорвали-таки оборону… Ну так себе план, конечно. Лучше, чем вообще никакого, вот только в способность тридцати наших копейщиков справиться с тридцатью вражескими я что-то сомневался. И поскольку никаких особых распоряжений моему десятку не было, начал отдавать команды сам.

— Бойцы, на расстоянии двадцати шагов от противника по моей команде дружно останавливаемся и достаём дротики! Кидать будем только по моему сигналу и все вместе. Ещё десять шагов. Пять. Стоять! Приготовились к броску. Залп!!!

Слабо. Очень слабо. Многие вообще не докинули. Из тех же двух или трёх дротиков, что долетели-таки до врага, практически все отскочили от щитов. Лишь мой застрял в древесине, да и то толку от этого не было абсолютно никакого. У нас всё-таки не римские метательные пилумы весом почти в пять килограммов, которые при попадании могли или расколоть щит, или настолько его утяжелить после нескольких попаданий, что противник был уже неспособен его держать и вынужден был отбросить.

— Ещё пять шагов вперёд! Готовим дротики. Залп!!!

Теперь лишь седой дедок не докинул. Остальные же дротики долетели, причём кто-то даже умудрился ранить в ногу вражеского копейщика, и тот опустился на одно колено. Слева послышались ругань, звуки глухих ударов и крики боли — там ряды бойцов двух армий сошлись врукопашную. Мне хватило одного беглого взгляда, чтобы понять, насколько там всё плохо. Но дальше я старался не отвлекаться на происходящее даже совсем рядом на соседнем участке, поскольку у меня хватало собственных забот.

— Залп!!! Залп!!!

И если третий не принёс никакого результата, то вот на четвёртый раз кто-то (возможно даже я сам, так как понять это было непросто среди одновременно летящих дротиков) умудрился попасть врагу прямо в лицо. Тяжело раненый противник заорал, выронил щит с копьём и обеими руками схватился за голову.

— Все кидаем в дыру в стене щитов. Залп!!!

Вот теперь результат появился! Уже и так раненый противник получил ещё два попадания в шею и грудь, после чего упал лицом вниз, похоже окончательно убитый. Более того, стоявший непосредственно за ним вражеский боец получил попадание в правое плечо и теперь вопил от боли, выронив своё копьё и безуспешно пытаясь левой рукой извлечь из тела причиняющее страдание зазубренное остриё. Его отстранил в сторону вражеский боец третьей линии и сам занял освободившееся место. Он с тоской посмотрел на валяющийся впереди щит, придавленный телом мёртвого товарища, но выходить из строя и пробовать подбирать его не стал. И совершенно зря, поскольку буквально через три секунды копейщик уже упал, истыканный стрелами словно дикобраз — наши лучники своего шанса не упустили.

К сожалению, развить успех мы не успели — дротиков у нас не осталось, да и вражеские копейщики справа и слева чуть сместились, сомкнув ряды, после чего брешь в стене щитов была закрыта. Но может атака в центре была более удачной? Я повернул голову… и лучше бы этого не делал, поскольку увиденная картина меня шокировала. Целая гора мёртвых тел перед непоколебимой стеной щитов, ещё несколько наших бойцов корчились на копьях, насквозь пронзённые. Выжившие спешно отступали, а некоторые так и вовсе побросали свои щиты и бросились наутёк.

О как… Показательно… Наши лучники очередной свой залп дали по отступающим трусам, и те попадали замертво. Тут я даже был солидарен с командиршей, поскольку паника — состояние очень заразительное, и малодушных нужно устранять до того, как они поделились трусостью с остальными. Мои бойцы стояли неподвижно шагах в двадцати от противника, сохраняя строй. Но вот дюжины полторы бойцов лёгкой пехоты из чужих десятков бестолково метались на поле брани, совершенно потерянные. Впереди их ждала смерть от врага, позади смерть от своих, справа-слева возвышались отвесные скалы. Десятников же, способных отдать приказ и выдернуть вчерашних селян из состояния ужаса и полной прострации, в живых похоже уже не осталось, а у четвёртого десятка его и не было в бою изначально, поскольку их командир Гамар Кузнец всё ещё отлёживался в лазарете после устроенной ему «святой» жестокой порки. Пришлось мне срочно вмешиваться, чтобы банально спасти обречённых людей.

— Четвёртый десяток, стройтесь вторым рядом за моими бойцами!

Этот многострадальный «десяток» состоял сейчас лишь из четырёх человек, так что как боевое подразделение потерял своё значение и сохранился чисто формально. Да и состояние других десятков было ненамного лучшим.

— Все остальные бойцы лёгкой пехоты, кто не видит своего командира, тоже становитесь в мой строй!

Растерянные копейщики сразу же ободрились и побежали в нашу сторону. Мой отряд вырос в численности до восемнадцати-двадцати бойцов, ещё несколько солдат предпочли примкнуть к группе на левом фланге, командование над которой после гибели десятника перехватил полусотник Альвар Везучий. Получилось два Альвара слева и справа, и пустота в центре…

Позади раздалось мерзкое гудение сигнального рожка кого-то из спутников призванной героини. Я пока что без подсказки вообще не понимал значения этих немелодичных звуков, а потому напрягся, предполагая, что нас снова посылают в самоубийственную атаку.

Хотя… Я уже увидел способ прорвать стену щитов, и уязвимостью такого построения врага как раз и были их длинные копья. Если сократить дистанцию до предельно близкой — например, пригнуться и фактически на карачках проскочить до самой стены щитов, то копейщики уже ничего не могли с тобой поделать из-за чрезмерно длинного у них оружия. Да и широкие щиты закрывали обзор, особенно бойцам второго-третьего рядов, так что подобравшиеся в упор смельчаки могли безнаказанно бить врагов снизу по ногам, выводя из строя. Конечно, такая тактика требовала предварительной отработки на тренировках и лучше подходила для низкорослых и шустрых солдат, но я уже готов был отдать такой приказ.

К счастью, не потребовалось. Сигнал рожка предназначался вовсе не нам, а бойцам тяжёлой пехоты, и именно их сотня двинулась вперёд. Сумбурно и без какого-либо построения, они сперва пошли, а затем и вовсе побежали в атаку на врага, подбадривая себя криками и сотрясая оружием. И вот тут это и произошло…

Ещё перед боем я предполагал, что на скалах могут скрываться «неучтённые» враги и даже предлагал провести дополнительную разведку. И как в воду глядел! Правда, вниз полетели вовсе не стрелы и даже не тяжёлые камни, а какие-то керамические горшки, которые при ударе о землю разбивались, содержащаяся же в них алхимическая смесь вспыхивала ярким пламенем, застилая пространство вокруг густым жёлто-зелёным дымом. Я не сразу понял происходящее, а когда сообразил, то волосы на голове у меня зашевелились от осознания постигшей наше воинство катастрофы. Хлор ли там выделялся или какой другой ядовитый газ, но итог всё равно был один: оказавшиеся в клубах дыма солдаты тяжёлой пехоты после вдыхания зелёных клубов прекращали свой бег, роняли оружие и падали на колени, судорожно кашляя, словно пытаясь выдавить наружу свои лёгкие, после чего затихали навеки. Крики боли, ужаса, сверху же со скал всё это сопровождалось гомерическим хохотом — вражеский алхимик, или кто там скрывался вместе со своими помощниками, радовался массовой гибели и мучениям солдат королевства Брена.

Причём под удар «оружия массового поражения» попали не только берсеркеры тяжёлой пехоты, но и бойцы гарнизона крепости, и лучники, и даже леди Стелла с четвёркой своих конных рыцарей. Впрочем, призванная героиня в этом случае оказалась самой сообразительной и, соскочив с обречённой бьющейся в агонии лошади, быстрым перемещением отступила назад за границу ядовитого облака. Секундой позже этот же трюк повторили три из четверых телохранителей «святой», причём один из них ещё и вынес потерявшего сознание молодого коменданта крепости. Отступить смогли и некоторые из бойцов тяжёлой пехоты, в основном из самых задних рядов, но основная масса атакующих уже устилала своими телами камни горного ущелья или дёргалась в предсмертной агонии.

Снова звуки рожка, но на сей раз с противоположной стороны — это командир вражеских копейщиков отдал приказ своей почти не понёсшей потерь сотне наступать. Закованные в металл бойцы выровняли ряды, направили на нас копья и медленно пошли вперёд, гоня немногочисленную выжившую пехоту королевства Брена прямиком в плотные жёлто-зелёные клубы яда.

— Бойцы, отступаем! — отдал я приказ и сам подал пример, шаг за шагом отходя от приближающейся смерти и при этом спешно расстёгивая напоясную сумку. — Все ищем в своих сумках тряпицы, которые нам выдали для перевязывания ран. Складываем ткань в несколько слоёв и смачиваем водой из походных фляг. У самой границы дыма нужно будет сделать очень глубокий вдох и закрыть тканью лицо, прежде всего нос и глаза. После чего бежать сквозь ядовитый туман, не дыша при этом, сколько хватит сил. Все поняли? Все готовы? Тогда побежали!!!

Сам я легко задержал дыхание и пробежал эти злосчастные пятьдесят или около того метров ядовитой смерти. При этом, правда, споткнулся о чьё-то бездыханное тело и едва не упал, однако выровнялся и добежал. Возле меня стали собираться и другие справившиеся с задачей бойцы — красные и тяжело дышащие, но вполне себе живые и даже не потерявшие своих щитов с копьями. Хотя добежали не все. Самый старый в моём десятке дедок и ещё какой-то немолодой боец из чужого отряда рухнули буквально за пять шагов до спасительной черты и схватились за горла, но сразу несколько добровольцев даже без моего напоминания кинулись в ядовитое облако и вытащили кашляющих кровью бойцов.

Я бегло осмотрел спасённых. Жить будут, и даже вскоре оклемаются, так что тратить на них единственное бесценное противоядие не стал. Построил воинство и недовольно покачал головой, поскольку одного из моего десятка всё же не хватало — бритого наголо дистрофичного горожанина из города Плавни, который до этого постоянно кашлял и видимо имел серьёзные проблемы с лёгкими. В критический момент «дыхалки» ему и не хватило. Но это было минимальной потерей в сложившейся смертельно-опасной ситуации, и не думаю, что «святая» могла иметь ко мне какие-то претензии из-за этого.

— Строимся лицом в сторону врага! — приказал я бойцам, поскольку не время сейчас было расслабляться. — Поднять щиты! Вражеские лучники сейчас начнут обстрел! Вот так строем шаг за шагом организованно отходим назад к своим.

Действительно, хоть вражеские копейщики и остановились, не решившись последовать нашему примеру и соваться в ядовитое облако, но вот лучники подошли совсем близко и готовились к стрельбе. В мой щит воткнулось сразу две стрелы, причём вторая пробила тонкую древесину и на несколько сантиметров вошла мне в левую руку в районе локтя. Чёрт!!! Нести щит на повреждённой руке было тяжело и больно, но я лишь сжимал зубы и терпел, поскольку обстрел не прекращался.

Слева от меня застонал и опустился на одно колено хромоногий Тимур, и я немедленно приказал строю остановиться.

— Отходи в задний ряд, Тимур. Поддержите там раненого и помогите ему идти! А ты, — я указал на незнакомого солдата из чужого десятка, — займи пустое место в первом ряду!

Все мои команды выполнялись подчинёнными моментально и без малейших пререканий — похоже, мой авторитет как командира, который сумел вытащить бойцов из когтей смерти, сейчас был на запредельной высоте. Вот так организованно шаг за шагом мы отодвинулись метров на двести, после чего обстрел резко прекратился, поскольку лучники перестали по нам доставать. Ещё в сотне шагах дальше собралась небольшая группа выживших из других отрядов, и именно к ним мы сразу же направились.

Я осмотрел сохранившиеся на нашей стороне силы и сокрушённо покачал головой. Негусто, прямо скажем… Дюжина бойцов тяжёлой пехоты, среди которых не осталось их бравого усатого сотника, а из всех десятников выжил только один. Зато с огромным облегчением я видел среди уцелевших дочку кузнеца Варью. А также одного из двух близнецов из деревни Заболотье, сейчас опустившегося на колени и беспрестанно воющего — видимо, его брату не столь повезло. Из лучников сохранилось всего пять. Из бойцов Ареса Кучерявого осталось менее дюжины.

Самым последним, хрипя и кашляя кровью, к группе выживших доковылял Альвар Везучий — единственный уцелевший из группы лёгкой пехоты, действовавшей с левого фланга. Шлем на голове командира отсутствовал, щит был расколот, а накидка на груди с эмблемой синего дракона пропиталась кровью, причиной же хромоты была вонзившаяся в левую ногу в районе колена вражеская стрела. Но бывший деревенский забулдыга снова выжил, в очередной раз доказав свою везучесть, и это было главное! Я расщедрился на лечебный эликсир из своих достаточно скромных запасов, и только после этого Альвар Везучий немного пришёл в себя и узнал меня.

— Ты уцелел, долговязый… Это хорошо… — полусотник осмотрелся и задал вполне напрашивающийся вопрос. — А где наша бравая дева-командир?

Сразу несколько бойцов ответили, что леди Стелла в компании трёх её телохранителей поспешила уйти в крепость Алатырь-Кала, причём они унесли и находящегося без сознания коменданта Ареса. Даже так? Девушка-паладин бросила своё воинство на произвол судьбы и поспешила сама удрать? Я конечно мало знал об этом мире, но подозревал, что так делать здесь всё же не положено. И пока боец моего десятка хитрый Арон оказывал мне первую помощь, извлекая из руки совсем неглубоко засевший наконечник и перевязывая рану, я задал вопрос Альвару Везучему как намного более опытному и старшему по званию.

— Что будем делать, командир?

— Как что? — ветеран закашлялся и скривился от боли в груди. — Отходить, конечно, и залечивать раны. И уже самим готовиться к отражению штурма. Так как ситуация переменилась, и нас стало много меньше, чем врагов. Да ещё и подкрепление к противнику должно вскоре прийти, как говорили, так что ситуация станет совсем аховой.

— А не стоит ли перед отступлением в Алатырь-Калу направить солдат вверх по склону поискать того мерзавца, что со скал швырялся в нас ядом?

Командир посмотрел на меня, словно на сумасшедшего, и тихим шёпотом, чтобы другие бойцы нас не услышали, задал вполне логичный вопрос, все ли солдаты вернутся после такой разведки, и готов ли я головой отвечать за их побег перед «святой», которая и так на взводе из-за неудачи в бою? Секунду подумав над его словами, я отказался от идеи искать вражеского алхимика, поскольку вовсе не был уверен, что подавленные поражением и гибелью товарищей бойцы не разбегутся.

— Возвращаемся в крепость! — скомандовал полусотник и, с трудом откашлявшись, самостоятельно встал, отказавшись от помощи других бойцов. Посмотрел на залитое ядовитым туманом ущелье и проговорил едва слышно. — Врагов мы пережили. А теперь пережить бы нам встречу с нашей собственной командиршей…

* * *

Признаться, я посчитал слова полусотника излишне пессимистичными — уж чего-чего, а у «святой» едва ли могли возникнуть к выжившим бойцам лёгкой пехоты какие-либо претензии. Мы рисковали жизнями в бою, и вовсе не наша вина была в том, что неопытная начальница неверно оценила силы, с треском проиграла свою первую большую битву и поставила под угрозу порученное королём задание охраны границы.

Вот только, как вскоре выяснилось, леди Стелла виновницей поражения себя не считала и похоже искала козла отпущения, на которого можно было свалить всю ответственность за случившийся провал. Первым в цитадель крепости был вызван Альвар Везучий, и вернулся после беседы со «святой» полусотник злющим словно чёрт. Впрочем, крепкие слова по отношению к сумасбродной девчонке осторожный ветеран всё же придержал и лишь посоветовал мне готовиться к крайне непростому разговору, поскольку следующим после допроса десятника тяжёлой пехоты призванная героиня захочет увидеть меня. Альвар Везучий советовал мне нарочно выпячивать своё ранение в руку, поскольку только полученные им самим ранения позволили полусотнику избежать расправы.

Действительно, не прошло и получаса, как в мою палатку явился закованный в чёрные доспехи телохранитель «святой», велел мне оставить всё оружие и следовать за ним в центральное здание крепости. Леди Стелла в платье небесно-голубого цвета сидела за уставленным всевозможными яствами обеденным столом, и компанию ей составлял бледный после перенесённого утром отравления комендант крепости Арес Кучерявый. Хотя, вполне возможно, причиной такого бледного вида мужчины была вовсе не слабость после отравления, а отрубленная голова в самом центре стола на высоком подносе для фруктов. Причём я сразу опознал её, поскольку голова принадлежала десятнику тяжёлой пехоты, чья очередь отчитываться была передо мной, и чьи ответы «святую» похоже не удовлетворили.

Я привычно опустился на одно колено перед призванной героиней, чем вызвал сильное недоумение сына барона. Тот удивлённо вскинув брови и посмотрел на свою соседку, но сама же леди Стелла объяснила мою промашку.

— Он деревенщина, никакого понятия о манерах. Впрочем, это даже забавно. Но скажи мне, Альвар Длинный, как так получилось, что ни сам ты не пострадал, ни твой десяток не понёс потерь в то время, когда многие мои бойцы храбро сражались и погибли?

— И многих ли врагов убили эти «храбро сражавшиеся бойцы»? — вопросом на вопрос ответил я, подняв голову и посмотрев «святой» прямо в глаза. И поскольку леди Стелла опешила от такой моей двойной наглости и ничего не ответила, сам же и продолжил. — Насколько я видел, ни одного противника они не убили. Зато на моём правом фланге, несмотря на трёхкратное численное преимущество врага, мы сумели пробить стену щитов и убили двоих врагов, ещё двоих ранили. И это не пустые слова, тому найдётся множество свидетелей. Что же до отсутствия потерь, то вас неверно информировали, госпожа. И мой десяток потерял бойца, и сам я во время битвы был ранен в руку, — в доказательство своих слов я закатал рукав и показал пропитанную кровью повязку.

Наступило долгое молчание, которое нарушил вступивший в разговор сын барона.

— А ещё твой командир рассказал, что ты откуда-то ещё до боя заранее знал о вражеской засаде и потому был готов к применению бомб с ядовитой смесью.

Ах ты, Альвар Везучий! Какая же ты сволочь, оказывается! Решил спасти свою собственную шкуру за счёт моей, обвинив меня во всех грехах и выставив чуть ли не пособником врага! Впрочем, я очень постарался, чтобы эмоции не отобразились на моём лице, и ответил спокойным тоном.

— Не «знал», а просто в разговоре с командиром предположил, что наш враг вовсе не случайно встал именно в этом узком месте ущелья. Сказал, что тут по обеим сторонам высокие скалы, на которых могут прятаться ещё вражеские бойцы. Предложил провести разведку местности, но полусотник меня и слушать не захотел. Назвал меня рыбаком, который ничего не смыслит в военном деле, и предложил заткнуться с моими глупыми идеями. Когда же враг использовал яд, я поступил так, как всегда поступают, когда нужно пройти мимо смердящей разложившейся туши зверя — закрыл нос куском мокрой ткани и поскорее отошёл подальше. И всем своим бойцам велел сделать так же.

Арес Кучерявый перевёл вопросительный взгляд на Стеллу, и призванная героиня нехотя подтвердила.

— Странно, но он не врёт… И наказывать его не за что. Действительно умный и догадливый десятник, далеко пойдёт, если выживет на этой войне. Всё Альвар Длинный, у меня к тебе вопросов больше нет. Иди отдыхай. И восполни потери в своём десятке за счёт тех бойцов, которые потеряли своих командиров.

Я поклонился, встал и, стараясь не смотреть на отрезанную голову на столе, поспешил покинуть цитадель. Во внутреннем дворе крепости меня уже поджидал Альвар Везучий.

— Ты это… не держи на меня зла, тёзка, если наговорил что лишнее… Просто «святая» была сильно не в духе, и я прямо чувствовал, что голова моя вот-вот может слететь с плеч. Ты же умный и всё равно бы выкрутился. А так меня просто разжаловали в десятники, поскольку бойцов до полусотни всё равно не хватает, да и на второй десяток едва-едва наскреблось. Но я не только по этому поводу ждал тебя, долговязый. Иди за мной!

Следом за Альваром Везучим я поднялся на правую сторожевую башню, охраняющую ворота. Оттуда ветеран долго смотрел на оставленное нами горное ущелье, а потом сообщил причину своей тревоги.

— Снова дозорные заметили вражеского наблюдателя на Орлином Глазе. Осматривают нашу крепость. Прикидывают. Готовятся.

— Думаешь, к врагу уже подошло подкрепление? — заинтересовался я, поскольку сил одной имеющейся у врага сотни явно не хватало для штурма Алатырь-Калы с её гарнизоном из сорока сохранившихся защитников, тремя рыцарями и призванной героиней.

— Да какая вообще разница, прибыло ли подкрепление или нет. Ты лучше скажи, долговязый, сколько наших бойцов сегодня полегло?

Неожиданное переключение темы. Я пожал плечами и постарался прикинуть. После чего ответил, что подсчитать точно сложно, но где-то сто семьдесят — сто восемьдесят бойцов мы сегодня потеряли.

— Вот и я про то же… Много. Даже очень много… Так что ждём их визит сегодня ближе к ночи, когда яд в ущелье развеется, и вражеские некроманты закончат подготовку к атаке!

* * *

Вражеская атака на пару дней откладывается, поскольку у автора юбилей ))

Глава четырнадцатая

Мара взошла

Проживший великое множество веков глава Рода Водной Черепахи в праздничных одеждах, золотом венце на золотистых волосах и с кубком лёгкого вина стоял на берегу ночного озера. Мудрый эльф молчал и задумчиво глядел на чёрную воду, в которой отражались цветные праздничные фонари посёлка и огоньки порхающих лесных духов, слышал за спиной музыку и песни беззаботно веселящейся молодёжи, но при этом на душе у него не было даже оттенка того праздника, который отмечали его подданные. Наоборот, князь был растерян, сбит с толку и даже шокирован, поскольку происходившее этим вечером было абсолютно неправильным и не вписывалось в привычную давно устоявшуюся картину мира!

Весь его древний и могущественный Род Водной Черепахи, а это тысячи и тысячи эльфийских семей, долго и старательно готовился к сегодняшнему празднику. Девушки шили нарядные платья, повязывали яркие ленты для украшения посёлка и собирали букеты из самых редких и прекрасных лесных цветов. Заготовщики притаскивали полные корзины ягод и грибов. Лучшие охотники Рода возвращались с ценной добычей, которую берегли в заповедных местах Леса специально для таких вот торжественных случаев. Хозяюшки несколько дней не отходили от печей, чтобы большой общий стол сегодня ломился от угощений.

Повод для такого великого праздника действительно имелся самый что ни есть подходящий: младшая дочь князя красавица Элаиза вернулась домой после ста семидесяти лет пребывания в плену у людей, и дух-хранитель их древнего Рода — обитающая в бездонном озере огромная Водная Черепаха, наконец-то готова была сменить гнев на милость и успокоиться. Это означало, что в семьях снова будут рождаться здоровые дети, урожай не станет постоянно гибнуть от засухи или наоборот проливных дождей, а косяки рыбы не уйдут на другой конец озера на территории соседей. Всё должно было вскоре наладиться и стать как прежде, а затяжная чёрная полоса в истории древнего Рода наконец-то закончиться.

Сейчас, оглядываясь назад на сто семьдесят лет на первопричину всех бед, глава Рода вообще не понимал, как дал тогда своё отцовское согласие и отпустил юную княжну Элаизу в организованный сыном Вечного Короля военный поход. Совершенно непонятно, на что подросший наследник правителя тогда рассчитывал, да и задумывался ли он вообще над этим вопросом или просто хотел доказать отцу, что и кроме него в Лесу имеются и другие видные достойные эльфы. Обычный по сути конфликт родителя с подросшим ребёнком, разве что усиленный тем, что править бессмертный отец собирался вечно, а потому места для удовлетворения амбиций наследнику эльфийского трона не хватало. И не только ему одному. В армию наследника с большой охотой вступали молодые эльфы, желающие прославиться на военном поприще, а то и получить новые земли для поселения отдельно от родителей. Поскольку даже обширные территории Леса Вечного Короля давно были поделены между девяносто шестью эльфийскими Родами, и хорошей земли на всех не хватало.

Вот только шесть тысяч ушедших с наследником лесных жителей, никогда до этого не покидавших границ Леса Вечного Короля и абсолютно неприспособленных к жизни на равнинах — ничтожно мало против объединённой мощи Восточной Империи, которую эльфы тогда раздразнили своим нападением! Империя Востока состоит из более чем тридцати человеческих королевств, примерно такого же количества сильных герцогств, и это не считая великого множества независимых графств, баронств, вольных городов и прочих политических образований, в конечном счёте так или иначе подчиняющихся императору-дракону Валентайну. И когда все эти бесчисленные люди после стольких лет междоусобной грызни сплотились против общего врага, они выставили армию, которую история Элаты не знала со смутных времён вторжения орд демонов!

Тот злосчастный Поход Наследника изначально был обречён на неудачу, сейчас князь Водной Черепахи это отчётливо понимал. Но видимо сто семьдесят лет назад нашло на эльфийские Рода какое-то массовое помутнение, раз мудрые князья в упор не замечали очевидного. Да и наследник, чьё имя с тех пор стало навеки проклятым, и произносить его считалось крайне дурным тоном, похоже действительно обладал невероятным даром убеждения, раз уж сумел собрать в эльфийских кланах шеститысячную армию, вместе с которой в боевой поход отправилось немало эльфов из знати, и даже младших князей. Юная княжна Элаиза тоже поддалась всеобщему безумию и вслед за наследником Вечного Короля ушла на войну.

И ведь началось всё для эльфов достаточно неплохо! Внезапно появившаяся на территориях людей эльфийская армия без малейшего сопротивления захватила ближайший человеческий город Нижнее Лесовье и сожгла его вместе со всеми жителями, а заодно спалила несколько соседних людских деревень. Наследник заявлял, что те люди поселились на древних землях эльфов и за это подлежат безжалостному истреблению все от мала до велика. Изначально на этом карательный поход планировалось закончить, раз уж исторические земли были освобождены от чужаков, и заявленные цели достигнуты. Но быстрый и лёгкий успех вскружил бойцам головы, так что в поисках боевой славы эльфийская армия покинула покрытую лесом территорию и двинулась дальше на равнины.

После чего… всё закончилось настолько быстро, что даже битвы как таковой и не случилось. Появившаяся словно ниоткуда многотысячная конница людей, впереди которой скакали бронированные рыцари под чёрно-золотыми стягами с изображением дракона, застигла эльфийскую армию прямо на марше. И прошлась тяжёлым катком по эльфийской пехоте и лучникам, втоптав в грязь цвет девяноста шести эльфийских Родов Священного Леса. По рассказам очень немногочисленных выживших, разведки как таковой у армии наследника не было, и врага заметили слишком поздно, а потому командиры даже не успели перестроить воинство из походных колонн в боевые порядки. Вследствие чего получилось вовсе не сражение, а самая настоящая бойня.

Там, где прошлась лавина тяжёлой конницы людей, от эльфийской армии остались только кровавые ошмётки тел и вдавленные в землю обломки позолоченных доспехов. После чего всадники лёгкой конницы с весёлым улюлюканьем гонялись по бескрайним лугам за разбегающимися в панике одиночками, соревнуясь меж собой в удали и наперегонки срубая длинноухие головы. Впрочем, убивали люди не всех. Девушек из лесной армии не убивали, а ловили арканами, после чего насиловали прямо на месте и везли на невольничьи рынки, так как бессмертные длинноухие рабыни у людей всегда ценились высоко. И хотя в Восточной Империи рабство находилось под запретом, этот закон на эльфов никогда и не распространялся.

Что стало с сыном Бессмертного Короля, так и осталось загадкой. Скорее всего, наследник погиб при атаке конницы людей, и его неопознанное тело было сожжено вместе с трупами тысяч других эльфов. Официально правитель эльфов озвучил подданным именно такую версию, хотя слухи ходили, что Вечный Король долгие годы тайно искал пропавшего сына. Но даже если сын короля и каким-то чудом спасся в той кровавой бойне, то он предпочёл не возвращаться в Священный Лес. А может и тихо покончил с жизнью, так как жить после такого несмываемого позора было невозможно. Да, Поход Наследника закончился военным разгромом и самой настоящей катастрофой, поскольку серьёзно подорвал силу Священного Леса. Ничто так не ослабляет и не гневит духов-защитников Родов, как понесённое унижение, а его пленные эльфы хлебнули с лихвой, что напрямую отразилось и на их духовных покровителях.

Сто семьдесят долгих лет рабства, издевательств, побоев и унижений… Глава Рода Водной Черепахи, с очень большим трудом нашедший информацию о потерянной дочери, нисколько не сомневался, что княжна Элаиза после такого многолетнего ада будет несказанно рада освобождению и возможности наконец-то уйти из жизни, чтобы своей смертью смыть позор со всего Рода Водной Черепахи. Но сегодня во время праздника неожиданно выяснилось, что потерянная дочь… вовсе не считала себя пленницей!!! Да, сперва длинноухой девушке действительно пришлось несладко, и натерпелась княжна сполна и от солдат, и от работорговцев, и от купивших её хозяев. Но люди живут совсем недолго, в отличие от эльфов, и красивую эльфийку-рабыню очередной приобретший её хозяин ещё более века назад освободил от рабского ошейника, сделав Элаизу свободной.

Вот только возвращаться домой в Священный Лес вольная эльфийка не захотела, потому как… вышла замуж. Сперва за своего освободителя, а после его смерти за старшего сына важного чиновника государства Урси — какого-то известного в тех далёких краях воина по имени Мурат, вставшего на путь возвышения и посвятившего жизнь боевым искусствам и духовным практикам. Эта новость ударила в сердце эльфийского князя даже больнее, чем та, что дочь давно могла вернуться самостоятельно, и никто её оказывается силой не удерживал. В далёком краю Элаиза родила человеческому мужу троих детей, была счастлива с ним в браке и совершенно не думала о возвращении к отцу, все эти годы её безуспешно искавшему!!! Лишь весть о том, что князь Рода Водной Черепахи отыскал её, приглашает посетить родные края и даже оплатит дальнюю дорогу и сопровождающую группу телохранителей, заставила блудную дочь приехать в гости.

Именно что «приехать в гости» на очень небольшой срок, после чего эльфийка собиралась вернуться к семье и человеческому мужу. Которого похоже искренне любила и даже очень им гордилась, все уши отцу за этот день прожужжав, насколько же её Мурат хорош. По словам дочери, тот к неполным сорока годам достиг уже шестой ступени возвышения, что гарантировало мужчине безупречное здоровье и долгую по человеческим меркам жизнь. Шестой ранг означал и хороший оклад бойцу государства Урси, вполне достаточный для содержания небольшого дворца с полусотней слуг. При этом Мурат ежедневно подолгу тренировался и готовился лет через пять-семь штурмовать седьмой ранг, а настолько умелые бойцы даже на территориях Урси являлись большой редкостью. Потенциально это открывало перед мужем эльфийки большие возможности для продвижения по государственной службе и даже получение собственного надела земли с несколькими посёлками селян.

С нескрываемой любовью рассказывала Элаиза и про троих своих детей-полуэльфов, о своём желании родить четвёртого, и даже обмолвилась о том, что деду стоило бы повидаться с внуками. Вот тут уже князь, для которого сама мысль о существовании у него отпрысков с кровью чужаков была невыносимой, не сдержался и прервал речь дочери, поскольку и так подданые уже стали коситься на прибывшую издали княжну из-за её крамольных речей. Отведя Элаизу в сторонку подальше от остальных празднующих, глава Рода честно признался дочери, зачем потратил столько времени и усилий на возвращение пленницы в Священный Лес, и почему ей тут так рады остальные эльфы.

Для молодой княжны это стало шоком. Сама Элаиза давно даже мысленно уже не относила себя к Роду Водной Черепахи, признав на чужбине других богов, которых почитали её человеческие мужья. И уж тем более эльфийка не считала себя виновницей тех несчастий, что случились с остальными в далёком Лесу за время её отсутствия. От идеи добровольно выпить быстрый и надёжный яд, дабы снять с эльфийского Рода Водной Черепахи висящее над ним проклятие, княжна категорически отказалась. Причём в крайне бестактной форме, наговорив отцу кучу резких слов и даже назвав маньяком, пытающимся убить собственного ребёнка.

Нет, поднимать руку на дочь эльфийский князь не стал, и уж тем более не стал убийцей собственного по-прежнему любимого ребёнка. Так что главе Рода не оставалось ничего другого, кроме как вместе с непокорной дочерью идти на берег лесного озера и вызывать дух Водной Черепахи, чтобы тот разрешил их принципиальный спор. Если мудрая черепаха посчитает княжну правой, то после общения с ней наедине вдали от берегов вернётся с живой и невредимой эльфийкой на берег. В таком случае князь обещал беспрепятственно выпустить дочь из своих владений и даже снабдить надёжным эскортом, а также подарками для мужа и внуков. И даже подумать об ответном своём визите в гости в далёкое и загадочное государство Урси. Если же правда окажется на стороне отца, то… черепаха вернётся на берег одна, и вопрос решится сам собой.

Колоссальных размеров черепаха, чей пустой панцирь мог бы послужить домом сразу для нескольких эльфийских семей, вскоре действительно приплыла из тёмных глубин. Элаиза, удивительно прекрасная сегодня в своём праздничном светлом платье, бесстрашно взошла водному гиганту на спину и отправилась с ним в плавание на середину большого озера. И как ни напрягал эльфийский князь свои зоркие глаза, вскоре он уже не мог различать белый силуэт дочери на фоне чёрной воды. Так что главе Рода Водной Черепахи оставалось лишь задумчиво стоять на берегу с кубком вина в дрожащей от волнения руке и ждать решения, которое примет беспристрастный и мудрый дух-защитник Рода…

* * *

На следующую ночь противник так и не появился, хоть мы ждали его и готовились, и простояли до полуночи на стенах с зажжёнными факелами, замерзая на холодном ветру под мелким занудным дождём. Не появились из горного ущелья враги и на следующий день, и даже ещё на следующий, что было даже несколько странным. При этом наши дозорные постоянно фиксировали вражеских наблюдателей на Орлином Глазе, так что о наших силах противник был прекрасно осведомлён и знал, что гарнизон крепости Алатырь-Кала состоит сейчас менее чем из полусотни защитников.

Не показывалась бойцам и леди Стелла. За все эти дни я лишь пару раз мельком видел призванную героиню в окнах второго этажа цитадели — девушка с умеренным любопытством сквозь щель в раздвинутых плотных шторах наблюдала за тренировками моего десятка. Слуги поговаривали, что «святая» тяжело переживает досадное военное поражение, но прежде всего гибель одного из четвёрки самых приближённых рыцарей. Сир Кельвин находился с призванной героиней с самых первых дней её появления в новом мире и стал для девушки не просто телохранителем, но наставником, советчиком и надёжным другом, который как никто другой понимал леди Стеллу, находил слова утешения и поддержки при неудачах, и без колебаний готов был ради неё отдать жизнь. Что, собственно, в итоге и случилось.

Практически не появлялся на людях и комендант крепости Арес Кучерявый, больше времени уделяя дорогой гостье, нежели собственным солдатам и слугам. Но когда я поинтересовался у бывалого ветерана Альвара Везучего, не мог ли возникнуть между разнополыми господами взаимный романтический интерес, объясняющий такое их затворничество вдвоём, мой бывший командир лишь состроил недовольную рожу и замотал головой.

— Исключено! Сам король Альфонс Пятый питает к призванной героине нежные чувства, а наша командирша не настолько тупа, чтобы променять столь выгодную партию на третьего сына захудалого барона без денег, дружины и перспектив.

Но раз уж Стелла и комендант Арес самоустранились от управления солдатами крепости, и никакие другие начальники надо мною не стояли, эти два дня передышки я потратил на занятия со своим десятком. Вакантную позицию взамен выбывшего бойца заполнил сильным и крепким Задором Увальнем из расформированного первого отряда, причём мне пришлось отбиваться от предложений других бойцов лёгкой пехоты, которые все как один также хотели попасть именно ко мне.

Получив наконец-то полный карт-бланш на управление подразделением, я мог позволить себе экспериментировать и проверять различные идеи. Мы отрабатывали слаженность и работу копьями, метание дротиков и сход «стенка на стенку» с десятком Альвара Везучего. Пробовали противостоять и натиску солдат тяжёлой пехоты, с готовностью присоединявшихся к нашим тренировкам, и построение «черепахой» для укрытия от обстрела лучников, и много что ещё. Тренировались до седьмого пота с раннего утра и до захода солнца, но никто из бойцов не роптал. И под конец второго дня тренировок я наконец-то стал видеть зачатки той дисциплины и слаженности, которых хотел добиться у своих бойцов. Ещё не опытные ветераны, но уже и не тот наспех собранный сброд, какой представляло моё воинство в далёком тренировочном лагере.

При этом я опробовал на тренировках и пришедшую в реальном бою идею с проникновением небольших юрких бойцов вплотную к стене вражеских щитов. Не то, чтобы тактика совсем не работала, но при не закрывающих обзор небольших круглых щитах у копейщиков, таких как наши, эти смельчаки «гибли» практически сразу, фактически не успев ничего сделать. Видимо подобная тактика предназначалась для других условий, так что я не расстроился и просто принял это к сведению.

Кроме тренировок на площадке внутреннего двора крепости, готовились мы и к отражению штурма. Я лично проверил запасы дротиков, стрел, камней и смоляных факелов на стенах, а также указал каждому «своему» бойцу его место на стенах и охранных башнях. И даже вместе с Альваром Везучим и группой охраняющих нас на случай внезапного нападения копейщиков вечером второго дня вышел за ворота, чтобы осмотреть снаружи наши укрепления и попробовать представить себя на месте наших противников.

Как ни крути, но другого пути, кроме как через горное ущелье, к крепости Алатырь-Кала не было. Скалы с обеих сторон были крутыми и сложными для преодоления, так что не то что пронести тяжёлый груз или проехать верховому, но даже пешему налегке пройти там было непросто. Да, имелась какая-то тропка на Орлиный Глаз, которой пользовались разведчики врага, но идиотами наши противники вовсе не были, так что я даже пробовать не стал повторно устраивать на этой горной тропинке засаду — мы скорее бы потеряли и без того немногочисленных людей, чем что-либо бы приобрели.

И поскольку неровная гористая местность в самом ущелье исключала подвоз по нему тяжёлой осадной техники вроде катапульт, возимых больших таранов, требушетов или осадных башен, вариантов проникнуть в нашу крепость я видел всего два. Или достаточно длинные, как минимум семиметровой длины, лестницы, с помощью которых враг мог попробовать взобраться на стены. Или толстенные и укреплённые металлическими полосами, но всё же деревянные ворота, которые враг мог попробовать пробить переносным тараном или попросту при достаточном количестве времени прорубить топорами.

И если помешать врагу принести лестницы мы никак не могли, и разве что могли заготовить длинные шесты, которыми защитники станут откидывать лестницы от стен, то вот не дать сломать ворота крепости мы вполне могли, и именно этим вопросом я и предлагал Альвару Везучему заняться. Выкопанный перед воротами глубокий ров серьёзно осложнит штурмующим задачу и не позволит поднести таран. А если ещё и соломы в достаточном количестве заранее накидать в ров и пропитать маслом, а при штурме кинуть вниз факел, то огненный вал надёжно оградит нас от врагов и заодно спалит всех вражеских солдат, которые по неосторожности решат в этот ров спуститься.

Бывалый ветеран с подозрением посмотрел на меня после такого предложения и задал напрашивающийся вопрос, откуда у меня такие познания в военном деле, и точно ли я простой сельский рыбак? Сам он про требушеты и не слышал никогда, а осадные башни видел лишь раз в позапрошлую войну, так что совсем не ожидал, что зелёному новобранцу про такое известно. Эх, снова «палюсь» как герой из другого мира. Пришлось снова врать про «рассказы отца», благо проверить эту информацию собеседник никак не мог.

— Интересный у тебя был отец, долговязый. И лесным татем он успел побывать, и в серьёзной королевской армии послужить. Может лет пятнадцать назад я даже встречал его во время осады Врат Бездны, где осадные башни применялись.

— Ну так что? — поспешил я поскорее сменить скользкую тему. — Будем спрашивать разрешение у призванной героини выкопать ров перед воротами?

— Да чего святую лишний раз беспокоить-то? — откровенно испугался ветеран, похоже припомнив свой предыдущий разговор с сумасбродной девицей, едва не оставивший его без головы. — Ей похоже всё равно, что мы делаем. Как и коменданту. Так что мы с тобой, долговязый, сейчас тут самые старшие по званию и сами имеем право решать такие вопросы. И нам стоит поторопиться с приготовлением! — Альвар Везучий указал на что-то за моей спиной.

Я резко обернулся и не сразу сообразил, что десятник имеет в виду. А потом увидел, как над горами поднимается луна. Непривычно мелкая и какого-то необычного оранжевого цвета, вот только вплоть до сегодняшнего вечера я вообще луны в этом мире ни разу не видел и даже предполагал, что её тут попросту нет.

— Мара взошла, — прокомментировал Альвар Везучий и сделал пальцами жест-оберег, который как я уже знал, в этом мире предназначался отвести беду. — Теперь проклятое ночное светило сорок дней непрерывно будет висеть на небосводе. Время колдунов и некромантов, в этот период их мерзкая магия обретают самую-самую силу. И особенно они сильны в первую ночь, когда Мара только показалась на небе. А я-то всё гадал, почему враг медлит с атакой! Видимо, слишком много наших бойцов полегло в прошлом бою, и у вражеских магов не хватало сил всех мертвецов поднять. Но сегодня это произойдёт, мёртвое воинство восстанет и пойдёт на штурм крепости Алатырь-Кала. Нас ждёт очень трудная ночь, долговязый!

Глава пятнадцатая

Ужасы некромантии

— Они иду-у-ут!!! — истошный крик дежурящего бойца с правой башни у ворот лишь на пару мгновений опередил звук сигнального рожка его напарника с высоченной дозорной вышки.

— Началось… — хмуро проговорил Альвар Везучий, по-быстрому прикончив остатки позднего ужина, надел шлем и вышел из обеденного шатра во двор строить свой неполный десяток лёгкой пехоты.

Я тоже не стал отказываться от ужина, тем более что только сел за стол. Мёртвое воинство показалось в прямой видимости, это где-то метров шестьсот от ворот крепости. Это означало, что минут пять времени у меня имеется, чтобы слегка прибить голод после насыщенного тренировками и физическим трудом дня. Да, прекрасно знаю, что перед дракой наполнять желудок не рекомендуется, вот только и впроголодь сражаться весьма сомнительное удовольствие, тем более что отражение атаки могло затянуться до утра, а то и дольше.

К тому же повар сегодня не пожалел припасов для готовящихся к бою бойцов, и в щедрых по объёму порциях овощной похлёбки с крупой даже присутствовали куски варёного мяса. Лошадка девушки-паладина хоть и выбралась из облака ядовитого газа и самостоятельно доковыляла до крепости, но не перенесла последствий отравления. Два дня животное лежало в лёжку и отказывалось от еды, а сегодня вдруг забилось в конвульсиях и скончалось. Для меня это было странным, но хозяйка даже не вышла во двор попрощаться со своим верным ездовым животным. То ли сердце призванной героини очерствело, и такие «мелочи» девушку совершенно не волновали. То ли наоборот молодая командующая была излишне эмоциональной и, зная об этой своей слабости, ручьями слёз боялась уронить свой авторитет среди бойцов.

Но вот смерть кобылы была воспринята защитниками крепости как добрый знак. Большинство парней тут были деревенскими и прекрасно понимали, что ценному мясу пропасть никто не даст, так что следующие пару-тройку дней обычный наш армейский рацион будет увеличен. Собственно, так и случилось — лошадь по-быстрому разделали, шкуру повесили сушиться под навесом, а куски мяса отнесли на первый этаж цитадели, где располагалась общая кухня. Я слегка утолил голод и тоже вышел во двор, с удовлетворением обнаружив, что моё подразделение уже самостоятельно построилось и ждёт приказов командира.

— Альвар, мертвяки идут, как ты и говорил, — сообщил Арон, безуспешно стараясь сдержать дрожь в голосе. Остальные бойцы дружно закивали, подтверждая информацию сослуживца.

Собственно, атака нежити неожиданной не стала, поскольку дующий со стороны ущелья ветер уже минут сорок доносил до нас всё усиливающийся смрад разложения. Поэтому и земляные работы вне крепости сегодня закончились в рекордные сроки — солдаты прекрасно понимали, что к ним уже движется ходячая смерть, так что мотыги и лопаты в привычных к тяжёлому труду руках просто мелькали, дробя и откидывая непростой скальный грунт. Сам я тоже не отлынивал и работал наравне со всеми, и сейчас обе мои ладони саднили из-за мозолей, натёртых шершавым неошкуренным черенком лопаты. Скряга-лекарь на такую мелочь дефицитное зелье лечения не выделил, да и мне тоже было жаль тратить свои скромные запасы снадобий, так что я просто обмотал кисти рук чистыми тряпицами и в таком виде собирался сражаться.

Видя, что бойцы ждут реакции командира на весть о начале атаки, и желая поднять дух встревоженных солдат, я довольно усмехнулся и потёр руки.

— Что ж, пусть идут, а то мы их уже заждались! Третьи сутки ждём атаки, по ночам дежурим на стенах и нормально не высыпаемся. Совсем наш враг совесть потерял так опаздывать!

Бойцы заулыбались, послышались даже одиночные смешки — раз командир находит время на еду и шутки, значит всё не так уж и плохо! Совсем же защитники перестали тревожиться за исход сражения, когда на крыльце цитадели в сопровождении тройки рыцарей показалась леди Стелла в роскошных серебристых доспехах. Что ни говори, но авторитет призванной героини остался на высоте, несмотря на недавний разгром нашей армии. К тому же борьба с нежитью и демонами, насколько я понимал этот мир, входила в прямую обязанность всех паладинов, так что отстояться в сторонке на этот раз наша командирша не могла и должна была помочь.

И тут же, едва осмотрев выстроившееся во дворе немногочисленное воинство, девчонка принялась отдавать приказы, совершенно не считаясь с тем, что мы уже давно без неё распределили позиции на стенах и охранных башнях.

— Альвар Везучий, на правый фланг! Отвечаешь за стену от ворот и до дозорной вышки! Альвар Длинный, на левый фланг. Головой отвечаешь за свой участок! Лучники, в обе башни у ворот! Туда же слуги и бойцы Ареса. Тяжёлая пехота, с вас держать ворота. Я же с тремя рыцарями займу мостик над воротами.

В целом достаточно разумное распределение сил, хотя нас с Альваром Везучим призванная героиня всё же поменяла местами относительно тех позиций, к которым мы два дня готовились. Да и дюжина бойцов тяжёлой пехоты, на мой личный взгляд, лучше бы приносила пользу на стенах, кидая во врага заготовленные тяжёлые камни и не давая поставить осадные лестницы, чем прохлаждалась внизу в ожидании, пробьёт ли противник ворота.

Но оспаривать распоряжения «святой» я всё же не посмел и, пожелав бойцам удачи, велел набирать побольше смолистых факелов из заготовленной во дворе связки, зажигать по одному от моего и идти на стены. Нет, стоять с факелами тёмной ночью и не только не видеть дальше собственного носа, но и представлять из себя прекрасные мишени для вражеских лучников, мы конечно не собирались. Просто ещё пару дней назад мы с Альваром Везучим выяснили, что ночью со стены крайне плохо видно, что происходит там снизу, так что противника необходимо было подсветить.

В минуту бойцы распределились по всей стене крепости и заняли позиции. Вонь тут наверху стояла совсем уж невыносимая, так что я даже прикрыл нижнюю часть лица повязкой, чтобы хоть немного защититься от смрада. Многие бойцы вслед за мной повторили такие же приготовления. Дышать стало чуть легче, вот только по-прежнему ни черта не было видно. И как только дозорные сумели что-то рассмотреть вдали в такой темноте? А может они ориентировались на звук? Бряцание металла и шаркающие звуки со стороны ущелья я тоже слышал вполне отчётливо.

— Кидаем факелы! — скомандовал я, когда внизу возле стены мне почудилось какое-то шевеление.

Вниз дружно полетели огни, россыпью костров на земле подсветив окрестности. С другого фланга обороны десяток Альвара Везучего тоже повторил наши действия, покидав далеко вперёд зажжённые факелы. Там справа враги сразу же попали в зону света. Много, не менее полусотни. Причём, насколько я смог увидеть в этом неверном колеблющемся свете, некоторые фигуры заходили к крепости слишком уж справа и попросту падали в глубокую расщелину, естественным природным препятствием ограждавшую крепость Алатырь-Кала от гряды скал дальше Орлиного Глаза.

За эти дни я хорошо рассмотрел ту расщелину, уходящую от самых стен крепости куда-то в бесконечную даль. Отвесные стены, по которым не вскарабкаться без серьёзного альпинистского снаряжения. Глубина поначалу метров пятнадцать, но затем ещё больше увеличивалась, так что выбраться из расщелины упавшим туда существам было практически невозможно, если они не убьются ещё при падении. Впрочем, через несколько секунд мне стало не до рассматривания чужих зон ответственности, поскольку и на моём левом фланге тоже появились вышедшие из темноты мрачные шатающиеся фигуры. Они то подволакивали ноги и еле двигались, то неожиданно бросались вперёд неестественным рывком, но после нескольких быстрых шагов снова практически останавливались.

Я с интересом рассмотрел необычного противника. Действительно зомби, словно в фильмах ужасов. Причём наши же бывшие солдаты, многие даже сохранили щиты с эмблемами синего дракона королевства Брена. Практически все мертвяки оказались без глаз — вороньё успело попировать на месте сражения, когда ядовитые клубы рассеялись. К тому же на коже многих мертвецов были уже заметны следы разложения, неудивительные после трёх прошедших летних дней. И действительно, как я сразу подметил, зомби передвигались спонтанными рывками, словно получая команды от кого-то и сразу же останавливаясь после их выполнения. Некроманту трудно управляться с таким большим количеством нежити, и он едва держит контроль над своим мёртвым воинством? Интересно, интересно! Найти бы этого кукловода и устранить поскорее, после чего мёртвое воинство полностью потеряет организацию и разбредётся кто куда!

Итак, против нас сто семьдесят оживших зомби, вооружённых холодным оружием и прущих вперёд напролом, абсолютно не страшась второй раз погибнуть. Я хотел было сообщить солдатам, что тут на стенах мы находимся в безопасности, но заметил среди множества зомби солдат-лучников, а затем и группу, несущую длинную осадную лестницу. Чёрт, просто отсидеться на стенах нам не дадут…

Наши немногочисленные лучники с обеих башен у ворот дали залп, затем почти сразу ещё один, но только зря потратили стрелы, поскольку даже с пронзёнными головами зомби продолжали шагать вперёд. Попавший в одного из мертвяков камень сбил его с ног, но уже через пару секунд неживой боец снова поднялся на ноги и двинулся дальше, как ни в чём не бывало.

— И как же нам их убивать, Альвар? — обратился ко мне Герундий — самый старый боец моего десятка, тот самый дедок, которого бойцы вытащили из ядовитого облака.

Кстати, он единственный из всех солдат крепости оказался образованным и даже когда-то в молодости помогал купцу в торговой лавке вести книгу учёта. Дедок был очень благодарен нам всем за спасение и даже пообещал учить всех желающих грамоте, и я единственный из всех бойцов выразил заинтересованность. Правда, времени пока что не было провести хотя бы одно занятие, постоянно какие-то неотложные дела мешали. Но я всё же наделся, что после этого боя, если мы оба с Герундием выживем, время на учёбу наконец-то появится, и я постепенно закрою этот досадный пробел в своём образовании.

Ответить на вопрос старика я не успел, поскольку по моему шлему с металлическим лязгом вскользь черканула стрела, на пару секунд меня оглушив. Я резко присел, преодолев черноту в глазах и головокружение. И очень вовремя, поскольку над моей головой просвистело ещё две стрелы. Точные какие попались мертвецы! А ещё они похоже специально выцеливали десятника среди множества других целей. Я спрятался за каменный «зуб» на крепостной стене и велел бойцам быть осторожными и особо не высовываться в амбразуры, так как мёртвым лучникам даже полная темнота вокруг и отсутствие у них глаз совершенно не мешали вести прицельную стрельбу.

— Да (вырезано цензурой)! Так бы вы стреляли, когда живыми были! — в десяти шагах от меня ругнулся хитрый Арон, которому стрела разорвала левое ухо, и бойцу потребовалась помощь остановить обильно льющуюся кровь. — Тогда бы мы прошлый бой не проиграли и не сидели бы тут на стенах, изображая из себя мишени!

Впрочем, вскоре нам стало не до разговоров, поскольку на крепостную стену меж каменных зубцов со стуком опустился верх лестницы — мертвяки пошли на штурм. Я сам лично схватил заготовленный на стене специально для такого случая длинный шест, оставшийся от разобранных ставших «лишними» палаток для размещения бойцов, подцепил выпирающий над стеной полуметровый конец и с силой оттолкнул его, опрокинув лестницу. К сожалению, это было лишь временной мерой, поскольку уже через минуту лестница появилась снова, и её снова пришлось скидывать. Кстати, неудобно это оказалось проделывать просто шестом, и по-хорошему на его конце нужно было закрепить рогатину или хотя бы прибить поперечную перекладину.

— Оставь, Альвар, пусть залезут на стену! — властный женский голос раздался за моей спиной, когда я в пятый или шестой уже раз собирался откинуть снова и снова появляющуюся лестницу.

Я обернулся. На крепостной стене на моём участке обороны стояла призванная героиня Стелла с пылающим мечом в руках. Я уважительно поклонился и отошёл в сторону, предоставив возможность девушке-паладину делать свою работу. Ух, красиво-то как! У первого показавшегося наверху лестницы зомби голова отделилась от туловища, причём я даже не увидел взмаха меча, настолько быстро сработала девчонка. Но самое главное и голова, и тело, вспыхнули жарким пламенем, буквально в считанные секунды превратившись в пепел. Так вот как работает магический меч призванной героини!

Та же участь постигла и второго попытавшегося подняться по лестнице зомби, а затем и третьего. Четвёртый чуть задержался, но тоже через минуту был пронзён мечом девушки-паладина, загорелся и обратился в прах. После чего уже сама Стелла вдруг пошатнулась, захрипела и даже подняла забрало шлема, чтобы отдышаться в своём глухом доспехе. Подбежавшие рыцари поддержали едва не теряющую сознание девушку, один протянул «святой» восстанавливающий силы эликсир. Появившегося в это время на лестнице пятого зомби я встретил пинком сапога в голову, отчего тот не удержался и упал, попутно свалив и следующего лезущего за ним.

— Парни, не стойте столбами, помогайте! — я указал подбежавшим бойцам лёгкой пехоты на лестницу и предложил затянуть её наверх на стену, чтобы лишить нашего противника этого осадного инструмента.

Сказано-сделано, и мы всей толпой затащили лестницу наверх. Одного прицепившегося к ней зомби пронзили множеством копий, обезоружили и попытались сжечь факелами, но не тут-то было! Его плоть лишь шипела, чернела от огня, но ни в какую не желала загораться. Подошедшая героиня пронзила мёртвое тело своим мечом, снова вспыхнувшим волшебным огнём, и тварь наконец-то обратилась в пепел. Вот только и самой Стелле снова потребовалась поддержка её телохранителей — похоже, умения паладинов требовали очень много энергии.

— Им конца-края не видно… — едва не плача, пожаловалась «святая» троим своим помощникам, совершенно не обращая внимания на собравшихся вокруг неё простых солдат. — А у меня силы уже на исходе, хотя бой только-только начался!

— Госпожа, вы слишком долго держите пылающий меч активированным, — ответил с поклоном один из тройки внешне одинаковых рыцарей. — Сразу после атаки волшебное пламя нужно гасить, чтобы поберечь силы.

Тут я не сдержался и прокомментировал происходящее.

— Бить зомби поодиночке слишком долго и накладно. Нужно найти и убить того некроманта, который всю эту нежить контролирует.

— Не пори чушь, Альвар! Знай своё место и не лезь со своими неуместными советами, когда сам в теме ничего не смыслишь! — неожиданно резко огрызнулась девчонка, и я поспешил склониться в низком поклоне, чтобы раздражение «святой» не обрушилось на меня.

Призванная героиня помолчала, с крайне недовольным выражением лица наблюдая за осмелившимся давать ей советы неотёсанным деревенским парнем, но потом всё же успокоилась и даже снизошла до ответа.

— Ни один некромант не способен напрямую контролировать полторы сотни мертвяков, если он только не Архимаг. Но Архимагов в Королевстве Трёх Братьев нет, это известно совершенно точно. Поэтому или магов у врага несколько. Или зомби управляются не напрямую, а через сильную нежить-посредника, которую и контролирует сам некромант. Я эту сильную нежить ощущаю поблизости и именно на неё охочусь. Не останется этого посредника, и все многочисленные зомби снова станут просто безмозглой массой, жаждущей лишь крови и бросающейся на первое оказавшееся поблизости живое существо.

О как! Я извинился за своё невежество и неуместные советы, и инцидент был окончательно исчерпан. Леди Стелла вместе со своей угрюмой охраной направилась обратно к крепостным воротам, возле которых наблюдалась подозрительная активность врага, собравшегося большой толпой возле выкопанного только сегодня рва. Я же приказал бойцам снова зажечь факелы и обновить огни у стен, поскольку предыдущие уже стали догорать.

Наступило временное затишье. Дальнейших попыток прорыва на моём участке противник не предпринимал и новых осадных лестниц не подносил, так что делать нам с бойцами какое-то время было совершенно нечего. На правом фланге Альвар Везучий тоже успешно отбился, причём даже без помощи призванной героини, так что после первых минут активности в битве за крепость возникла пауза. Мёртвые лучники расстреляли весь свой запас стрел и теперь бестолково бродили вдоль стен. Другие зомби толпились на краю расщелины и возле выкопанного рва, но ничего не предпринимали и в заготовленную для них глубокую яму почему-то не падали.

По-видимому, к этому нужно было их подтолкнуть, показав интересную приманку. И потому я, рискуя снова вызвать недовольство «святой», покинул свой участок стены и направился на мостик над воротами меж двух сторожевых башен, на котором сейчас находилась призванная героиня.

— Госпожа, дозвольте молвить слово, — попросил я, опустившись на одно колено — неверный жест уважения, но другого я не знал, да и леди Стелла к таким моим «выкидонам» уже похоже привыкла.

— Это снова ты, Альвар Длинный… — недовольно проговорила призванная героиня, но затем всё же позволила высказаться.

— Госпожа, враг явно что-то замышляет и чего-то ждёт. Возможно, они ждут инструменты, чтобы закопать яму перед воротами, а потом притащить таран. Или может несут горшки с ядовитой смесью, которой начнут нас закидывать. В любом случае этим планам нужно помешать, убрав эту сотенную толпу зомби, что столпилась перед нашими воротами.

— И как же, по-твоему, это можно сделать? — действительно заинтересовалась девушка.

— Нужно показать этой голодной толпе мертвецов приманку, за которой они пойдут. Можно слегка приоткрыть ворота и подразнить их. Или можно спустить с этого мостика человека, обвязанного поперёк туловища верёвкой. Если что, я даже готов этой приманкой выступить. Вы только успейте меня поднять повыше, когда голодные зомби на меня кинутся. А когда эти мертвяки попадают в яму, поджигайте сложенные внизу пропитанные маслом солому и ветки, и пусть вся эта нечисть горит ясным пламенем!

Леди Стелла задумалась над моими словами и даже в ожидании совета оглянулась на своих сопровождающих.

— Можно попробовать, — сквозь шлем глухо произнёс один из рыцарей, что определило и ответ девушки.

— Хорошо, Альвар. Для начала приоткроем ворота. Но если нежить на это не клюнет, будь готов выступить приманкой!

К счастью для меня, первый план сработал! Едва створку тяжёлых ворот приоткрыли на локоть, как столпившиеся на противоположной стороне ямы мертвяки дружно двинулись вперёд, массово начав падать в заготовленную для них ловушку. Пожалуй, зомби оказалось даже слишком много, так что последние уже попросту не поместились в выкопанный ров и шли по головам предыдущих. Ворота защитники тут же закрыли, тяжеленный запорный брус опустили, а в наполненную шевелящейся нежитью яму один из тройки рыцарей запустил огненный шар, прочитав вытащенный из сумки магический свиток.

И как же хорошо всё загорелось! Запах палёной плоти даже перебил вонь разложения, которой до этого казалось пропитались сами стены крепости и окрестные скалы. Пять минут, и количество наших врагов сократилось как минимум втрое. Причём в огненную ловушку бестолково шли новые и новые зомби, и казалось победа будет полной. Но вдруг оставшиеся мертвяки остановились, явно получив неслышимую нами команду, дружно развернулись и начали отходить. Победа? Враг отступает?

Но тут леди Стелла всех нас удивила, истошно заверещав «вот он!!!», и при этом указывая рукой куда-то в темноту. Не успел никто отреагировать, как девушка прямо с мостика с семиметровой высоты сиганула вниз через огненный ров, причём в руке призванной героини ещё в воздухе загорелся пылающий меч. Как девушка-паладин не разбилась после падения с такой высоты, да ещё и в тяжёлых латных доспехах, не знаю. Но приземлилась леди Стелла удачно и сразу же, полностью игнорируя снующих вокруг зомби, побежала куда-то в темноту. Вскоре лишь огненный меч отмечал местоположение призванной героини, явно за кем-то гонящейся и быстро удаляющейся от крепости.

Трое её телохранителей сперва растерялись и бестолково заметались на мостике, постоянно поглядывая вниз. Но повторять безрассудный прыжок госпожи всё же не стали и наперебой стали орать во всю глотку, чтобы им скорее открыли ворота крепости. На это ушла почти минута, так как охранникам ворот снова пришлось снимать все запоры и убирать установленные распорки, за это время даже огонёк меча святой уже перестал быть виден отсюда из крепости. Слабоумие и отвага, характерная для паладинов?

Выручать героиню, безрассудно кинувшуюся в одиночку против целой армии, кроме тройки её верных охранников кинулся фактически весь десяток тяжёлой пехоты и даже многие из слуг. Порывались бежать и мои подчинённые, но я и комендант крепости Арес остановили их, поскольку нежить снаружи снова оживилась — подозреваю, что вражеский некромант увидел возможность изменить ход неудачного боя и стал разворачивать мёртвое воинство обратно к крепости.

Ворота мы держали чуть приоткрытыми, чтобы в любой момент их захлопнуть перед мертвецами или вражеской армией копейщиков, если та неожиданно покажется. Прошло несколько томительных минут, и дружный выдох облегчения раздался со стен, когда вдали в ущелье снова показался огонь пламенеющего меча. Леди Стелла возвращалась с триумфом, ещё издали демонстрируя отрезанную голову сира Кельвина — четвёртого своего телохранителя, погибшего в предыдущем бою. Именно этот мёртвый рыцарь, как вскоре выяснилось, был поднят вражеским некромантом и руководил многочисленной армией нежити, передвигаясь вдали от битвы на мёртвом скакуне. И именно его так выслеживала девушка-паладин, не упустившая возможность догнать свою цель, когда мёртвый рыцарь неосторожно приблизился к крепости.

Бойцы дружно радовались этой великой победе, прославляли призванную героиню и выражали надежду, что больше такой многочисленной армии нежити под стенами крепости мы не увидим, так что держать оборону станет проще.

И только я молчал, вдали от всех сокрушённо качая головой. Из более чем двух десятков людей, побежавших спасать невесть куда спонтанно умчавшуюся «святую», в крепость вернулись лишь трое рыцарей и четвёрка солдат тяжёлой пехоты. Одной из вернувшихся была Варья, при этом дочь кузнеца была мертвецки-бледной, стискивала зубы от боли и неловко пыталась левой рукой перемотать правое предплечье, порванное просто в мясо бесчисленными укусами зомби. Так что защитников в крепости Алатырь-Кала после «удачной охоты» леди Стеллы осталось в полтора раза меньше, чем было до битвы, всего две полные дюжины.

Признаться, такая динамика удручала и даже пугала. За три дня боёв под командованием сумасбродной героини от изначальной армии королевства Брена в двести сорок бойцов осталась лишь десятая часть. И что-то мне подсказывало, что на этом наши неприятности ещё не закончились. У противника же кроме уже виденной нами сотни тренированных копейщиков и полусотни сохранившихся зомби вскоре появится вызванное подкрепление. И сколько мы тогда продержимся при настолько катастрофическом соотношении сил? Ещё одну атаку отобьём или две? В возможность же победы я уже нисколько не верил. Не при такой сумасбродной командирше, которая даже из победы в бою способна сотворить поражение.

Умирать за чужое для меня королевство ужас как не хотелось. Так что самое время было серьёзно подумать, хочу ли и дальше я оставаться здесь в обречённой крепости, или всё же наступил момент делать ноги, пока не стало слишком поздно?

Глава шестнадцатая

Тяжелые дни в осаде

— Это и есть призванные герои? — Император Валентайн Си-Анори с балкона высоченной дворцовой башни с откровенным скепсисом рассматривал троих ожидающих во внутреннем дворике посетителей.

И хотя советник Амир Си-Лори с глубочайшим поклоном подтвердил, правитель Империи Востока всё же с сомнением покачал головой, украшенной гривой огненно-рыжих волос. Призванных героев императору-дракону доводилось видеть в своей долгой жизни, причём даже немало, и все они разительно отличались от унылого и забитого местного населения, страшащегося лишний раз головы поднять в присутствии знати. Гордый профиль, уверенный взгляд, хитрый или алчный блеск в глазах, но главное исходящее от героев ощущение собственного превосходства над всеми остальными.

Чего стоил хотя бы тот герой-драконоборец, не успевший появиться в новом мире, но уже бросивший императору-дракону вызов! Поединок тогда по понятным причинам не состоялся, так как это была бы казнь, а не дуэль, и по велению Императора был отложен на сто лет, когда призванный герой наберётся сил. Жаль, что того храбреца уже через седьмицу заколол стилетом во сне пробравшийся в тренировочный лагерь агент Теократии. Не то, чтобы даже через сто лет герой мог сравнится силой с Валентайном Си-Анори, но всё же была в нём и храбрость, и толика безрассудства, и внутренний стержень, которые отличали его от обычных людей.

Или та совсем юная девчонка, призванная пять лет назад в королевстве Брена. Как же её звали-то… А! Стелла! Малявка, у которой даже женские дни ещё ни разу не случались, но уже уверенная в собственной исключительности и непогрешимости настолько, что она осмелилась спорить с ним — самим Императором! Присутствовавшие при том разговоре слуги едва не попадали в обморок от страха, но Валентайна такое поведение призванной героини нисколько не рассердило, и даже наоборот насмешило. Подумаешь, получила она благословение бога войны Дракера при перенесении в мир Элаты, вместе с впечатляющими умениями мечника и жреческой магией паладинов. Многие сильные бойцы этого добиваются годами упорных тренировок и не считают чем-то из ряда вон выходящим, но сколько пафоса в той малявке было!

Но там хоть забавно было, тут же два абсолютно невзрачных мужчины. Ни тебе рельефной мускулатуры, ни устойчивой магической ауры, ни хотя бы запоминающейся внешности. Унылые скучные серости. Увидишь таких и сразу забудешь. Причём один из двоих был почти что стариком, судя по седине в волосах и залысине на макушке. Такой умрёт скорее, чем успеет обучиться чему-то толковому. Второй же достаточно молодой, ещё и двадцати лет нет, и мог бы быть перспективным. Но вот тупое выражение его физиономии, не обезображенной гримасой интеллекта, а также трясущиеся от волнения и страха руки… Тьфу, а не герой!

Но вот третья в их группе — стоящая отдельно от парней симпатичная молоденькая девушка с отчётливой аурой волшебницы, Императора всё же заинтересовала.

— Кто она? Расскажи всё, что сумел выяснить.

Секретарь снова поклонился, вытащил из принесённой папки лист бумаги и принялся бегло зачитывать.

— Все сведения получены от её знакомых, поскольку расспросить саму девушку по определённым причинам не получилось. Зовут Надежда. Возраст примерно девятнадцать-двадцать лет. Родителей не осталось, брат погиб при нападении эльфов, про других родственников ничего не написано. Попала в плен к эльфам в самый же первый день появления в мире Элаты и была приговорена к смерти за проникновение в Священный Лес. Но затем помилована и даже вместе с двумя другими героями приглашена на аудиенцию к Бессмертному Королю эльфов. Насколько удалось выяснить, длинноухий правитель вёл с призванными героями какие-то странные малопонятные беседы об источниках силы и могущества, после которых раздал каждому по свече и повёл к стражу Священного Леса — обитающему в тёмной пещере под корнями гигантского дерева зелёному дракону-патриарху.

— Бессмертный Король попробовал включить призванных героев в свой Род! — моментально догадался Император, слышавший о подобных церемониях представления новичков духам-защитникам. — Любой Род усиливается, когда в его ряды вливаются новые члены. Новички же, в свою очередь, получают благословение духа-защитника вместе с какими-то уникальными умениями, так что это обоюдовыгодная сделка. Вот только никогда не слышал, чтобы людей когда-либо принимали духи эльфийских Родов. Это же против всех устоявшихся традиций! Очень даже любопытно, получилось ли в итоге у Бессмертного Короля такое провернуть, или дух зелёного дракона всё же отверг чужаков?

Секретарь промолчал, да и не требовал риторический вопрос правителя какого-либо ответа. Амир Си-Лори лишь после паузы дополнил описание тем, что у заинтересовавшей Императора девушки подтверждён магический талант в лекарском мастерстве, а также не вызывают никаких сомнений способности к магии света, остальные же её навыки пока что под вопросом.

— Значит, потенциально эта Надежда — умелый светлый лекарь. Что ж, полезная для Империи героиня, и её навыки необходимо развивать. Вот только меня смущают розовые волосы этой девушки. Такой цвет совсем нехарактерен для людей, или я чего-то не знаю?

— Действительно нехарактерен, владыка. И насколько я успел выяснить, в том мире, откуда герои были призваны, розовых волос у людей также не бывает. Красавица перекрасила волосы, но после переноса в мир Элаты этот цвет закрепился навсегда и стал настоящим. Так что эта девушка в своём роде уникальна.

— Забавно… И личико у неё миловидное… — Император на минуту задумался, а потом задал совершенно неожиданный вопрос, сколько призванные герои способны прожить?

Секретарь неопределённо пожал плечами, а потом ответил осторожно, что продолжительность жизни призванных героев, похоже, зависит от силы, которую они обретут. Кто-то не доживает и до ста лет, если совсем не занимается своим развитием. Другие же, кто активно участвует в битвах, исследовании опасных территорий мира Элаты или научных изысканиях, живут в несколько раз дольше. Отличившийся же в войне против Короля Демонов глава Теократии, тоже по сути человек и призванный герой, живёт уже семьсот лет и, очень на то похоже, вообще никогда не собирается стариться и дряхлеть.

— Ну это уже перебор, — весело рассмеялся Валентайн, — за семьсот лет постоянного развития героиня настолько усилится, что даже меня будет способна подвинуть с трона! Да и супруга за столько лет совместной жизни надоест правителю настолько, что ему самому уже захочется её придушить… Впрочем, до этого пока что очень далеко, и решения я не принял. Хотя девчонка меня заинтересовала, не скрою. Пригласи её сюда ко мне для приватной беседы наедине.

— Мой Император, — слуга снова низко поклонился, — вот с беседой могут возникнуть сложности. Дело в том, что Надежда не способна говорить. Эльфийская стрела пробила ей гортань, перерубила трахею и повредила голосовые связки. И хотя рану эльфы потом излечили, но девушка вынуждена носить воротник на платье всё время поднятым, чтобы скрыть оставшийся после ранения неприглядный шрам на шее.

— Даже так? — император задумчиво забарабанил пальцами по перилам и снова принялся рассуждать вслух. — Шрам опытные лекари могут убрать, это совсем несложно. Но вот голосовые связки восстанавливать ей не нужно, и даже не говорите призванной героине о такой возможности. Может, со временем она сама найдёт способ излечиться. Хотя то, что девушка молчит, даже хорошо — это своего рода её изюминка. Направь Надежду обучаться в столичную Академию Магии на факультет фармацевтики и лекарского дела. Сегодня первый день осени, новый учебный год, так что девушка как раз успела вовремя. Поговори с ректором от моего имени, оплати обучение и проследи, чтобы призванная героиня ни в чём не нуждалась.

Секретарь поклонился, но потом всё же рискнул возразить своему господину.

— Владыка, но будет ли прогрессировать девушка, если окажется в настолько комфортных и расслабляющих условиях? Призванным героям ведь нужны трудности и опасности, только тогда их навыки растут и усиливаются.

Валентайн Си-Анори перевёл взгляд своих глаз с чёрными вертикальными зрачками со стоящей во внутреннем дворике дворца троицы на своего слугу. Помолчал несколько секунд, а потом усмехнулся и даже одобрительно хлопнул секретаря по плечу, отчего тот даже присел и принялся растирать место ушиба.

— А вот сейчас ты дело говоришь, парень! Именно так и поступим! Никто в Академии Магии не должен знать, что у них обучается призванная из другого мира героиня. Саму Надежду тоже предупреди, что она жива лишь до тех пор, пока никто не раскрыл её тайну. Это для её же собственного блага и безопасности! Во всей Академии Магии разве что только ректор будет в курсе, но я сам с ним лично поговорю и проинструктирую. Для всех же остальных она — безродная немая сирота, из жалости и странного цвета волос получившая место среди учащихся. Никаких поблажек, пусть всего добивается сама! А ещё нескольких других учеников нужно подговорить, или лучше даже заплатить им, чтобы они постоянно измывались над немой однокурсницей и превратили её жизнь в постоянный кошмар. Устроим призванной героине идеальные условия для роста!

Секретарь подтвердил, что всё понял, и сделает всё в самом лучшем виде. После чего поинтересовался у Императора, как поступить с двумя другими героями?

— Они неинтересны и меня разочаровали. Мне лень с ними возиться, так что отправь их обратно королю Ларнеи. Он так жаждал получить героев из другого мира, так пусть сам с ними и возится! Тренирует их, оберегает от убийц, ищет редкие алхимические снадобья и демонические ядра для их усиления. В сопроводительном же послании напиши, что я весьма доволен тем, что король Ларнеи выполнил данное дракону обещание, так что два героя из другого мира — моя ему императорская награда!

* * *

В следующие пару дней крепость Алатырь-Кала можно было брать голыми руками, и очень хорошо, что наш противник об этом не знал. Отравленное неизвестным ядом мясо околевшей кобылы, как очень скоро выяснилось, являлось непригодной пищей для солдат, и с серьёзным расстройством желудка, сильным жаром и недомоганием слегли практически все поголовно. Единственный наш армейский лекарь, сам скошенный подобным недугом, валялся на лежанке в санитарной палатке, громко стонал и помочь остальным страждущим ничем не мог. Болезнь миновала разве что «святую», троицу её телохранителей и коменданта крепости — благородные господа питались отдельно от простой солдатни, и падаль непонятного качества в их рацион не входила.

Но даже девушка-паладин, обычно витающая где-то в облаках и слабо понимающая проблемы своих подчинённых, заметила общее плохое самочувствие находящихся в крепости солдат. Согласилась на моё предложение снова поставить многочисленные палатки во внутреннем дворе, чтобы имитировать прибытие к защитникам большого подкрепления. И выставлять по вечерам в сумерках, когда вражеские наблюдатели с Орлиного Глаза уже не могут распознать обман, на стены крепости многочисленные манекены в доспехах пехоты королевства Брена, со щитами и копьями.

Но главное, в кои-то веки, призванная героиня прислушалась к моим словам и направила одного из своих рыцарей к королю Альфонсу Пятому с просьбой о направлении в Алатырь-Калу дополнительных солдат. Также в письме «святая» просила прислать хотя бы одного мага, имеющего талант в стихии огня. И нормального лекаря, а не того имеющегося у нас шарлатана, который даже сам себя не может вылечить от простейших недугов. Рыцарь в тёмных латах забрал последнюю имевшуюся в крепости лошадь и умчался на север, пообещав госпоже вернуться через два-три дня.

Необходимость в толковом лекаре девушке-паладину сообщил я, но на самом деле это была просьба, или даже скорее мольба, раненой дочери кузнеца. Искусанное голодными зомби плечо Варьи распухло, почернело и выглядело всё хуже и хуже с каждым часом. Правая рука девушки уже почти не слушалась, пальцы распухли и не сгибались. Хуже того, воспаление перекинулось уже с руки на шею и грудь. Нет, обратиться от укусов в зомби моя знакомая по посёлку не страшилась, но в мире, где об антибиотиках даже не слышали, любое воспаление, а тем более такое серьёзное, грозило человеку гибелью.

— Пыталась помочь в бою Орену, — горько усмехалась Варья, несмотря на боль, пытаясь улыбаться. — Он не смог поднять оружие на своего обратившегося в зомби брата-близнеца и пытался с ним говорить, а Арен вместо слов вцепился брату зубами в горло. Боялась зацепить друга и пробовала оттащить мертвяка, хотя нужно было сразу молотом снести ему башку. Дура! В результате и Орена не спасла, и сама пострадала. Но ничего, я сильная и справлюсь с ранением. И ещё стану сотником, вот увидишь! Богиня Живица поможет!

Пальцами здоровой левой руки сельская девушка судорожно, до побелевших костяшек, постоянно сжимала висящий на шее оберег богини. Я говорил подруге слова ободрения и заверял, что всё с ней будет хорошо, хотя мы оба с Варьей прекрасно знали, что это всё неправда, и её рана смертельна. Армейский лекарь, лишь мельком взглянув на раненую, даже отказался её лечить. Лишь заметил, что если бы искусанную руку сразу ампутировали, то жизнь девушке удалось бы спасти, а так уже поздно…

Нельзя сказать, что я ничего не делал для спасения своей подруги. Делал. И раны ей промывал чистой водой, и повязки менял, и помогал дойти до туалета во дворе, и выдал Варье два зелья лечения вместе с единственным имеющимся противоядием. Но все мои манипуляции не помогали, и больной становилось всё хуже. Тут действительно требовался хороший опытный лекарь, обладающий специфической магией. И оставалось надеяться, что такой лекарь действительно появится вместе с прибывшим в крепость подкреплением.

* * *

Несмотря на плохое самочувствие, без дела защитники крепости всё же не сидели. Особенно на второй после боя день, когда многим стало полегче. Кроме установки вышеупомянутых палаток и манекенов, мы расчистили от костей и мусора «противозомбячий» ров у ворот. И даже вырыли ещё две глубокие канавы чуть дальше, призванные остановить мёртвое воинство ещё на подступах к воротам крепости.

Моё предложение организовать дополнительно ещё и преграду для врагов в виде рядов из сотен заточенных кольев, врытых в землю под наклоном, комендантом Аресом было отклонено, поскольку добыть столько древесины тут в скалистой безлесной местности представлялось труднореализуемой задачей. Открывать же северные ворота и посылать бойцов за древесиной в далёкий лес, через который наше воинство проходило по пути к Алатырь-Кале, категорически запретила леди Стелла, не без оснований опасающаяся, что бойцы попросту дезертируют.

Почему враги не нападают? Этот вопрос волновал всех. И частично ответ был получен вечером второго дня, когда посланная в горное ущелье команда из бойцов Альвара Везучего вернулась не с пустыми руками, а привела сразу троих пленных. Вообще-то задачей моего тёзки было забрать трупы, оставшиеся в ущелье после «удачной охоты» призванной героини. Да, негоже было оставлять тела бойцов, когда в стане врага имеется маг-некромант, и все твои павшие союзники вскоре обратят оружие против тебя. Но, как выяснилось, мертвецы интересовали и противника. Вот только рисковать опытными бойцами и посылать их в ущелье, по которому ещё бродили потерявшие контроль одиночные зомби, командир врагов не стал. И вместо бойцов за ценными телами в горное ущелье с противоположной стороны была направлена группа простых селян. По-видимому, добровольно соглашаться на такую самоубийственно-опасную работу деревенские мужики не захотели, а потому на шее у каждого из троицы крепился ошейник подчинения.

Я наконец-то своими глазами увидел, как эти ошейники должны работать при правильной настройке. Селяне смотрели на мир потухшими глазами. Передвигались механически, словно заводные куклы. А главное не выражали никаких эмоций и послушно выполняли всё, что им говорят. Сама леди Стелла заинтересовалась и вышла во двор допросить необычных пленников, причём девушка была в нарядном платье и при дорогих украшениях, и от «святой» ощутимо попахивало вином. Впрочем, вином разило и от коменданта крепости Ареса Кучерявого, а парень нарядился в парадные одежды с гербами баронского рода — похоже, притащившие пленных солдаты прервали совместный праздничный ужин этой парочки.

Селяне послушно отвечали на вопросы призванной героини, даже не пытаясь юлить. Да, их послали в ущелье вынести мёртвые тела своих и чужих бойцов. Да, маг-некромант оживляет мертвяков и ставит их в строй, готовя армию для нового штурма. Да, виденные нами копейщики, об которых «убилось» наше войско — это профессиональные солдаты из личной дружины короля Альберта, одного из трёх соправителей чужого государства. Эти копейщики в ходе недавнего ночного штурма шли второй волной вслед за зомби, но понесли ощутимые потери, когда мертвяки вышли из-под контроля и стали бросаться на всё, что движется. По-видимому, именно этими потерями и объяснялась странная пассивность врага. Впрочем, в Тёмном Бастионе всё ещё оставалось полным-полно солдат, причём недавно прибыло целое войско, так что даже палатки все не поместились в крепостном дворе, и их ставили за стенами.

Также эти подчинённые селяне сообщили крайне любопытную информацию, что вместе с недавним подкреплением прибыли и многочисленные подводы, на которых в Тёмный Бастион доставили ошкуренные длиннющие и тяжеленные брёвна, доски и канаты для сбора каких-то непонятных, но явно весьма больших конструкций. Всё это сейчас по частям в разобранном виде вражеские солдаты перетаскивали куда-то в горы поближе к нашей крепости. Туда же несли и тяжеленные ящики с обложенными соломой керамическими горшками, причём эти ящики противник нёс с особой осторожностью. Напрашивался ответ, что враг строил катапульты или требушеты где-то в скалах неподалёку и собирался обстреливать нашу крепость. Потому и не посылал бойцов на штурм прямо сейчас, предпочитая взять Алатырь-Калу после того, как защитники полягут от яда или чего-то иного не менее убойного.

После допроса леди Стелла удивила меня, да и наверное всех остальных собравшихся во дворе солдат, показав неожиданное для суровой героини милосердие и не став убивать пленников. Призванная героиня громогласно объявила, что не воюет с мирным населением, и приказала отпустить селян на все четыре стороны, предварительно сняв с них ошейники подчинения, чтобы те не убили мужиков, когда те вовремя не вернутся к хозяевам. Телохранитель леди Стеллы принёс перстень-ключ, и тот… сработал, открыв металлические ободы!!! Признаться, я был сильно удивлён. Это что же получается? У всех таких магических ошейников подчинения одинаковые ключи? Интересно, интересно…

Освобождённые же селяне нерешительно переминались с ноги на ногу и не знали, что им делать. Вернуться к родным семьям они похоже не могли, идти же в чужое для них государство тоже не спешили. И когда я предложил им помочь нашим похоронным командам выносить из ущелья тела, но уже добровольно без магического принуждения, мужики почесали затылки… и согласились.

Всего к ночи на носилках из ущелья было вынесено порядка тридцати тел — и наши ребята, и солдаты королевства Трёх Братьев, и даже какой-то покусанный зомби полуэльф в экипировке десятника чужой армии. Всех мертвецов хорошо было бы сжечь на погребальном костре, чтобы вражеские некроманты не могли воспользоваться телами и поднять из них зомби, вот только возникала проблема с достаточным количеством дров для такого большого костра. И потому временно по приказу коменданта крепости Ареса тела перенесли в глубокий подвал под цитаделью, где в холоде они сохранились бы намного дольше.

Мы как раз занимались этим скорбным делом, когда уже фактически в темноте в крепость Алатырь-Кала вернулся посланный к королю рыцарь. Почему-то один без войска, магов и лекарей, за которыми его посылали. Ничего объяснять встречающим его бойцам рыцарь не стал, лишь раздражённо швырнул поводья слуге-конюху и с каким-то свёртком под мышкой направился к своей госпоже.

* * *

На следующий же день с самого раннего утра начался обстрел. Мы не сразу сообразили, что происходит, а потому непонятно откуда донёсшийся усиленный эхом грохот и вспышки пламени далеко в скалах лишь разбудили спавших солдат и вызвали пересуды дозорных на вышках. Но вражеские корректировщики, по-видимому засевшие на Орлином Глазе, сообщили расчётам катапульт результаты первых залпов, и противник подкорректировал прицел своих дальнобойных орудий.

Следующие горшки с гремучей смесью разбились в ущелье шагах двухстах от стен Алатырь-Калы, а потом и вовсе стали взрываться в непосредственной близости от ворот. К полудню же враг настолько пристрелялся, что снаряды один за другим ложились точно за стены крепости. Весь палаточный лагерь пылал жарким пламенем, горели хозяйственные постройки, конюшня и склад амуниции. Каменные здания цитадели и казармы, как и охранные башни, огонь пока что не брал, однако лишь вопросом времени было, когда запылают их деревянные крыши, или когда противник перейдёт с огненных снарядов на отравляющие.

Среди защитников были и погибшие, и раненые, и обожжённые. Бойцы пережидали обстрел, укрывшись на первых этажах охранных башен и казармы, и настроение у всех было, прямо скажем, упадническое. Обещанное подкрепление что-то запаздывало, ответить врагу мы ничем не могли, и при таком обстреле держаться наш немногочисленный гарнизон мог совсем недолго.

В это время буквально у меня на глазах умерла Варья. Умерла она тихо, без стонов и мучений, до этого попросив меня до последнего крепко держать её за здоровую левую руку. Рука у девушки была горячей и пульсирующей, а по лицу катились крупные капли пота. Дышала дочь кузнеца неровно и с хрипом, а буквально за минуту до того, как сердце у неё остановилось, Варья открыла глаза, встретилась со мной взглядом и проговорила едва слышно.

— Так я и не поймала птицу удачи… И не стала сотником… Не хочу становиться зомби… Только не так! Живица не примет такой… Альвар, спрячь моё тело от них, очень тебя прошу! А ты сам должен выжить… Выживи! Отнеси мой браслет матери с отцом… И передай им… передай… от меня… что я…

Что именно нужно передать родителям, сказать Варья уже не успела. Пульс у неё пропал, взгляд остекленел. Я закрыл девушке веки, снял с её руки связанный из разноцветных ниток браслет и переложил к себе в сумку. После чего отнёс тело Варьи в подвал цитадели к остальным телам. И сидел там в едва освещённой крохотной лучиной комнате смерти, обхватив голову руками и мысленно прикидывая, выдержим ли мы ещё один такой же жуткий день, и как мало защитников должно остаться в живых, чтобы упёртая командующая отдала приказ отступать. Мысли были тягостными, на душе у меня было горько. И тем удивительнее было услышать рядом с собой радостный знакомый голосок.

— Хозяин-н, как же трудн-но было тебя н-найти!

Кирена⁈ Я открыл глаза и повернул голову. Действительно, рядом со мной в полутьме стояла знакомая кикимора в платьице из коры и с лукошком ягод в тоненьких ручках-палочках.

— Как ты здесь оказалась?

— Просто пришла. Мы все там беспокоились, куда пропал н-наш человек-рыбак. И домовой Хельмут н-направил мен-ня искать тебя. Хозяин-н рощи мудрый ворон-н рассказал, что тебя увезли в повозке, и я пошла к тебе с подарками от русалок. Я всё-таки н-нечисть, и хозяин-на чувствую издалека, так что просто шла и шла к тебе. Три д-н-ня шла. Вот! — Кирена достала несколько завёрнутых в широкие листья рыбин. — Лерея просила тебе передать. Русалка говорит, просушились как н-надо! А ягоды это я сама н-набрала. Тебе в подарок, хозяин-н!

У меня даже слёзы умиления выступили на глазах. Моя нечисть про меня не забыла!!! Я хотел было ответить кикиморе, от всего сердца поблагодарив за заботу, но… замер с приоткрытым ртом, поскольку совсем рядом за стеной, буквально в метре от меня, послышались приглушённые голоса. Там находилась ещё одна комната подвального этажа, прочная дверь в которую всё время на моей памяти была заперта. Голоса раздавались как раз из-за двери.

— … этот коридор заканчивается скрытой дверцей на самом дне расщелины. Пойдёшь по ней дальше и миль через восемь увидишь обсыпавшийся склон. Там есть возможность выбраться наверх на равнину, и дорога в форт Берг проходит совсем рядом, так что уже завтра к полудню будешь там. Твоего слова святой должно хватить, чтобы они направили нам подкрепление.

— Пошли со мной, Арес! Крепость обречена и долго не продержится. Если не прямо этой ночью, то уже завтра враги будут здесь, так что никакая помощь уже не успеет. Тебя убьют, если останешься!

— Мне нельзя уходить, любимая! Отец меня убьёт за потерю Алатырь-Калы, и наследства мне не видать, как своих ушей. А если не отец, так король. Ему ведь точно не понравится, что какой-то мелкий дворянчик из приграничья увёл его возлюбленную.

— Не говори так, Арес! Альфонс ни разу не говорил мне о своих чувствах. Лишь делал подарки и заботился, но лишь как об оружии, которое нужно держать в остроте. Если бы король ценил меня и любил, то прислал бы войско мне на помощь. А вместо этого Альфонс передал лишь плащ-невидимку и письмо с приказом скорее уходить из обречённой крепости. Так что уйдём вместе!

— Стелла, любимая, я очень хотел бы пойти с тобой, но… так нельзя! Моё место здесь. И я буду держать крепость столько, сколько смогу, чтобы дать тебе уйти.

Я сидел ни жив ни мёртв, прекрасно понимая, что услышал то, чего слышать не должен был ни при каких обстоятельствах. Если меня обнаружат сейчас, я точно труп! Сердце гулко стучало в груди от волнения и страха. Лишь бы только они прошли мимо! Но сегодня был исключительно неудачный день. Старая дверь, которую я полагал крепко запертой, беззвучно отворилась, и яркий свет фонаря, который несла «святая» в своей руке, осветил комнату с мёртвыми телами. А также меня самого, прижавшегося к стене и держащего у груди плетёное лукошко с ягодами…

Глава семнадцатая

Бастион Сен-Жерве

Следом за девушкой-паладином в комнату смерти вошёл молодой комендант крепости, а затем и вся тройка телохранителей «святой». Появлению последних я особенно удивился, поскольку не ожидал, что леди Стелла может вести крамольную беседу со своим любовником в присутствии приставленных к ней королём рыцарей. Это что же получается? Они вовсе не королю уже преданы, а своей новой хозяйке? Так или иначе, вошедшие меня сразу же обнаружили.

— Что ты тут делаешь, Альвар? — от неожиданности призванная героиня вздрогнула и положила ладонь на рукоять меча.

Я указал на завёрнутое в походный плащ тело мёртвой Варьи и постарался отвечать спокойным тоном, хотя сердце в этот момент у меня едва не выпрыгивало из груди от волнения.

— Отнёс погибшую подругу к остальным павшим защитникам крепости, после чего скорбел и молился.

«Святая» оглядела ряды мертвецов, затем посмотрела на меня, при этом надолго задержав взгляд на корзинке в моих руках, и задала самый важный из вопросов.

— Слышал нашу с Аресом беседу?

Я прекрасно понимал, что участь моя героиней уже решена, и оставлять возможного свидетеля компрометирующего разговора леди Стелла в любом случае не собирается, что бы я ей ни ответил. Тем не менее, врать и юлить не стал, ответив предельно честно.

— Да, госпожа. Последние несколько фраз я невольно услышал.

— Ну и как считаешь, кто из нас двоих с Аресом прав? — во время произнесения этой фразы призванная героиня достала меч из ножен, и клинок тут же по всей длине вспыхнул ярким огнём. Судя по всему, жить мне оставалось несколько секунд.

Страшно было как никогда в жизни. Но ещё сильнее, чем страх, меня сжигали досада и злость на самого себя. За то, что я — по сути такой же призванный герой, как и эта ужасная «святая», настолько беспомощен и ничего не могу сделать для собственного спасения. Ни убежать, ни тем более победить в бою таких невероятно сильных противников я не мог. Оставалось лишь умереть с гордо поднятой головой.

— Вы оба неправы! — я с вызовом посмотрел девушке-паладину прямо в глаза. — Вы отчаялись и не видите иной возможности, кроме как позорно убежать или погибнуть. А между тем крепость Алатырь-Кала ещё можно спасти!

— Поясни свои слова, — проговорила «святая» после продолжительной паузы и опустила руку с мечом, уже занесённую было для удара.

Похоже, немедленную мою казнь удалось ненадолго отложить. Я шумно выдохнул и принялся быстро-быстро говорить, стараясь успеть донести свои идеи до настроенных весьма скептически собеседников. Говорил я о том, что ворота крепки, стены высоки, и даже оставшимся небольшим гарнизоном штурм Алатырь-Калы возможно отразить, и опасность представляют разве что непрерывно обстреливающие нашу крепость катапульты. Не останется их, и ситуация снова станет контролируемой, и крепость возможно будет удерживать ещё много дней вплоть до подхода к защитникам подкрепления.

А между тем, уничтожить катапульты не так уж и сложно. Расположены они тут поблизости на скалах, и к ним из ущелья наверняка ведёт хорошо заметная, протоптанная десятками и сотнями ног тропа. А самое важное, что там же возле орудий находятся и снаряды с гремучей смесью. Разбить один глиняный горшок со взрывчаткой, и сдетонируют все остальные ящики, что породит взрыв такой мощности, что уничтожит и катапульты, и все обслуживающие их расчёты. После чего в стане врага наступит полный хаос, и никакого штурма ближайшие дни можно будет не опасаться, так что леди Стелла успеет съездить в ближайший союзный форт Берг и привести оттуда подкрепление.

Я прекрасно понимал, что окончательно выпал из образа неграмотного сельского рыбака, который в принципе не может знать таких терминов, как «взрывчатка», «хаос», «детонация» или «мощность». Но по-другому в данной ситуации было нельзя, а так я хоть сумел заинтересовать слушателей, и они меня хотя бы не убивали. Наконец, мою эмоциональную речь прокомментировал один из тройки телохранителей призванной героини.

— Это задача для смертника, дорога в один конец. Потому как при взрыве посланный на задание боец тоже неминуемо погибнет.

— Вовсе нет! — горячо возразил я. — Горшок с гремучей смесью можно метнуть из-за укрытия, самому же спрятаться и пережить взрыв. Или разбить камнем издалека. Или соорудить фитиль. Да, в любом случае будет опасно, но шанс уцелеть наверняка всё же остаётся. И я даже сам готов рискнуть, потому как это всяко лучше, чем сидеть тут в крепости и ждать, когда такой же снаряд прилетит тебе прямо на голову.

О том, что это однозначно лучше, чем быть прирезанным сумасбродной героиней, в подвыпившем состоянии оказавшейся слабой на передок и позволившей лишние вольности молодому аристократу, которые вынуждена теперь скрывать, убирая свидетелей, говорить я не стал. Но все присутствующие, думаю, всё прекрасно поняли. Стелла долго молчала, размышляя. Наконец, пылающий меч в её руке погас.

— Допустим, ты меня заинтересовал. Вот только как ты собираешься проникнуть во вражеский лагерь? Там ведь наверняка полно охраны!

— В том кусочке разговора, который я услышал, было про некий плащ-невидимку, который призванной героине прислал король. В таком можно будет незаметно пройти любую охрану. И после выполнения миссии так же незаметно для противника вернуться обратно в крепость Алатырь-Кала.

После таких моих слов думала леди Стелла гораздо дольше — видимо, магическая вещь была весьма ценной, и расставаться с подарком короля даже на небольшое время призванная героиня не хотела. И после нескольких минут напряжённого размышления вместо оглашения решения девушка-паладин неожиданно спросила про корзинку ягод у меня в руках.

— Знакомая кикимора принесла подарок от себя и русалок. До службы в армии я ведь всё-таки был рыбаком, жил на природе вдалеке от других людей и со всевозможной нечистью постоянно сталкивался. Вот и подружился с некоторыми речными и болотными жителями.

Сын барона недоверчиво хмыкнул и посмотрел на леди Стеллу в ожидании опровержения моих слов, но девушка ответила другое.

— Как ни странно, Альвар Длинный не врёт, и это действительно подарок от кикиморы. Я даже ощущаю присутствие этой мелкой нечисти прямо тут в комнате. Впрочем, для людей кикимора не опасна, так что пусть живёт. Хорошо, боец, ты получишь магический плащ для выполнения миссии. Но, сам понимаешь, вещь эта очень ценная, так что я надену на тебя и ошейник подчинения. На всякий случай, чтобы у тебя не возникло мыслей убежать или переметнуться к врагу. И как вернёшься с задания, по дороге к форту Берг поговорим о твоих странностях. А то сдаётся мне, Альвар Длинный, что ты многое недоговариваешь о своём прошлом.

— Как вам будет угодно, госпожа, — я низко в пояс поклонился «святой», чтобы скрыть лезущую на лицо довольную ухмылку.

Почему я вызвался добровольцем на столь самоубийственное задание? На ум приходит разве что следующая аналогия. В романе Александра Дюма «Три Мушкетёра» есть момент, когда после казни жены Атос заключает с драгунами пари, в котором обязуется вместе со своими верными друзьями позавтракать в бастионе Сен-Жерве на глазах у всей неприятельской армии. И на справедливый упрёк Портоса, что их там всех убьют, отвечает: «Нас ещё вернее убьют, если мы не пойдем туда». Как нельзя более точно описана моя ситуация!

* * *

Перед уходом леди Стелла неожиданно шагнула к телу Варьи и откинула прикрывающую лицо ткань. Долго смотрела на мёртвую девушку, даже после смерти сжимающую оберег почитаемой ею при жизни богини Живицы. А потом вдруг зажгла свой огненный меч и запалила тело, которое неожиданно ярко вспыхнуло, буквально на глазах обращаясь в прах.

— Твоя подруга не станет зомби, чем бы вся эта история ни закончилась. Богиня Живица с радостью примет её в своих небесных чертогах, да и бог войны Дракер будет к ней благосклонен. А вот тебя, Альвар Длинный, жду вскоре у южных ворот. И начинай уже молиться всем богам и демонам, чтобы твоя самоубийственная миссия увенчалась успехом!

— Страшн-ная женщин-на! — прокомментировала ситуацию Кирена, когда за группой дворян закрылась дверь. — Она отмечен-на зн-наком богов, и от неё буквальн-но веет смертью. Эта девушка-рыцарь даже посильн-нее будет ворон-на хозяин-на рощи!

Всё это время кикимора простояла незамеченной в паре шагов от меня, дрожа от страха и похоже уже не веря, что уцелеет. Я же заинтересовался словами нечисти и перевёл взгляд с погребального костра на свою необычную подружку.

— Скажи, Кирена, а на мне этого «знака богов» ты не видишь?

— Н-нет, хозяин-н. Ты обычн-ный человек, как и все. А та девушка особен-ная!

— Неудивительно, ведь она всё-таки призванная героиня…

Я даже не знал, печалиться ли мне или наоборот радоваться оттого, что никаких уникальных умений у меня нет, и даже нечисть не видит во мне призванного героя. Быть обычным человеком безусловно спокойнее. Но как же временами мне не хватало «супергеройских» способностей!

Во дворе крепости я пересёкся с Альваром Везучим, ведущим обожжённого бойца своего десятка к армейскому лекарю. Рассказал ему о смерти нашей односельчанки Варьи, а также о том, что меня вновь посылают за ворота на ночь глядя с самоубийственным заданием — на этот раз заставить замолчать вражеские катапульты.

— А я ведь предупреждал тебя, долговязый, что не стоит выделяться из толпы! — армейский ветеран сегодня был зол и раздражён, что меня совсем не удивляло при творящемся вокруг огненном кошмаре. — Если один раз показал господам свою полезность, то они с тебя уже не слезут до самой твоей смерти. Что ж, удачи тебе в твоём безнадёжном деле! — бывший деревенский алкоголик похлопал меня по плечу. — Но если не получится выжить, я твой десяток себе возьму. Тебе вообще очень повезло с бойцами — у твоих выучка получше, да и с дисциплиной никаких проблем нет.

Я хотел было ответить, что никакого везения тут и в помине нет, и всё дело в способности десятника найти правильный подход к своим бойцам, но показавшиеся во дворе телохранители призванной героини поманили меня рукой, так что пришлось заканчивать разговор. Так это и есть описанный в сказках плащ-невидимка? Я с некоторым сомнением рассматривал выданную мне чёрным угрюмым рыцарем короткую накидку с капюшоном. Надел её поверх кожаной брони, не накидывая пока что на голову капюшон, и осмотрелся. Телохранители леди Стеллы меня по-прежнему прекрасно видели.

— Возвращайся до рассвета, иначе ошейник тебя убьёт, — начал инструктировать меня один из рыцарей, проверяя при этом крепление металлического обода у меня на шее. — Также обруч немедленно убьёт тебя, если попробуешь заговорить с врагами или удалишься от крепости далее десяти тысяч шагов. Всё понял? Тогда иди!

Он весьма грубо вытолкал меня в узкую щель слегка приоткрытых ворот, и мне не оставалось ничего иного, кроме как удалиться. Стараясь походить на виденных мною раньше селян в ошейниках подчинения, я шагал механически и не выражал никаких эмоций, обогнул «противозомбячий» ров у крепостных ворот и двинулся в сторону горного ущелья. Отошёл шагов на пятьдесят и натянул капюшон на голову, с интересом ожидая необычного результата.

Странно. Ничего не изменилось. Я по-прежнему видел свои руки, ноги и всё остальное. Мой магический плащ не работает? Или нужно его как-то активировать — ну там произнести кодовые слова или сделать что-то иное, чего мне забыли сообщить? Но как же в таком случае я пройду через всю вражескую охрану? Я развернулся и поспешил обратно к крепости, пока её ворота ещё не закрыли.

Снаружи за воротами стояли два чёрных телохранителя «святой». Они всматривались вдаль, силясь что-либо разглядеть в наступающих сумерках, и негромко переговаривались меж собой.

— Как думаешь, у этого длинного получится остановить катапульты?

— Не знаю. Да и какая разница? Наша задача лишь забрать плащ и скрутить шею этому молокососу, который задумал шантажировать хозяйку. А что там с крепостью дальше станется, не наше с тобой дело. Так что ждём возвращения этого смертника, а потом уходим через потайной ход.

— Ну, в общем-то да, Вальдез. Вот только объясни мне, зачем нам вообще спускаться в эту мерзкую расщелину с ходячими мертвецами? Если на судьбу крепости хозяйке плевать, так почему бы не выйти просто через северные ворота?

— Балбесом ты был, Эндрю, балбесом и остался. Если наблюдатели с Орлиного Глаза заметят отход святой героини и поймут, что сильных защитников в крепости не осталось, то враги с ходу захватят Алатырь-Калу. А мы без лошадей потом не уйдём от конной погони, и придётся драться. Оно тебе надо?

Услышал я достаточно. А заодно и выяснил экспериментальным путём, что плащ-невидимка всё же работает. А потому, не став встревать в беседу двух преданных псов «святой» и доказывать им, что у меня и в мыслях не было шантажировать их хозяйку, я тихо развернулся и пошёл в сторону горного ущелья.

* * *

И что же мне теперь делать в сложившейся ситуации? До этого после выполнения задания я честно собирался вернуться в крепость, пусть там меня и ожидал непростой разговор с призванной героиней, результатом которого вполне могло стать моё разоблачение. Но сейчас, конечно же, это стало недопустимым вариантом. Да и сами цели моей вылазки тоже резко поменялись. Вражеские катапульты по-прежнему были важны, но приоритетной задачей становилось избавиться от рабского обруча у меня на шее, который в любую секунду мог меня убить. Как это сделать? Например, найдя вражеского командира, посылающего сельских мужиков в ущелье в таких ошейниках подчинения. Если ключ-перстень леди Стеллы подошёл для снятия с них ошейников, значит и ключ врага подойдёт для снятия моего!

Оставалось лишь понять, где скрывается вражеский командир. Предположений было два: или он находится в Тёмном Бастионе, откуда управляет войсками, или переместился поближе к нашей крепости, где с окрестных скал руководит обстрелом Алатырь-Калы. Для начала я решил проверить второй вариант как более близкий.

Обсыпавшийся склон справа, по которому в прошлый раз мы с малолетним воришкой Витором-Подхватом взобрались наверх и добыли ценного пленника, я нашёл без особого труда, несмотря на наступающую ночь и опускающийся на скалы туман. Отмеченную вешками тропу наверху я также вскоре отыскал. А затем мне и вовсе повезло — я услышал вдалеке голоса и вскоре обнаружил четвёрку вражеских солдат, с явным трудом и обильным матерком тащивших окованный металлом тяжеленный ящик. Я пристроился за ними шагах в пятнадцати позади, с интересом прислушиваясь к разговорам.

Настроение у вражеских солдат было препаршивое. Причиной тому было и скверное питание, и сырая холодная погода, и разлагающиеся на ходу жутко смердящие зомби в военном лагере, что в сумме уже привело к множеству заболевших и грозило настоящей эпидемией в Тёмном Бастионе. Не добавлял оптимизма бойцам и разлад между командирами, приведший вчера к дуэли между дворянами и увечью одного из сотников. Зомби тоже не вызывали доверия у солдат, поскольку в любой момент нежить могла выйти из-под контроля и накинуться на живых. Ещё вражеские бойцы регулярно причитали, что «противнику хорошо, у них есть призванная жутко сильная героиня, которая одна стоит целой армии», и насколько я понял, совершенно не верили в возможность военной победы над гарнизоном крепости Алатырь-Кала, полагая его многочисленным и сильным.

Я шёл за этими солдатами и поражался, как вражеская армия ещё не рассыпалась при таких многочисленных проблемах и близкой к нулевой морали. И этого врага мы боялись⁈ Да тут похоже не хватало лишь достаточно сильного толчка, чтобы вся их армейская машина развалилась под грузом накопившихся проблем. И моя ночная вылазка, если она завершится успехом и приведёт к уничтожению катапульт, вполне могла послужить тем самым толчком, который развалит неустойчивый карточный домик армии Королевства Трёх Братьев.

Вражеские солдаты знали дорогу и, ориентируясь по вешкам и одним им понятым приметам, даже в темноте и тумане уверенно огибали опасные трещины и осыпающиеся участки. Я какое-то время следовал за ними, пока наконец не увидел вдали огни небольшого лагеря, к которому и направился в невидимости.

* * *

Хмм… Неплохо, неплохо. Три катапульты, установленные на плоском ровном участке скалы. Четыре палатки, одна из которых была вдвое выше и шире остальных. Костёр в центре лагеря, на котором солдаты варили в большом котле что-то не слишком ароматно пахнущее — кажется, куски павшей и уже успевшей конкретно завонять лошади. Ну да, мы тоже в крепости такое проходили и потому знаем, чем заканчивается такой «ужин». Сейчас все осадные орудия молчали, поскольку закончились снаряды, но расчёты собирались вернуться к стрельбе после ужина, а пока что лишь вскрыли принесённый ящик и ознакомились с содержимым.

— Снова те тонкостенные, взрывающиеся прямо в руках, — прокомментировал усатый седой солдат, недовольно качая головой. — Осторожнее их кладите в чаши, а то будет как утром.

Что тут случилось утром, догадаться было совсем несложно по четвёртой катапульте, от которой осталась лишь груда обгорелых брёвен. Я даже подошёл и рассмотрел её, как и четыре скорбных свежих холмика рядом. И не поленились же солдаты долбить твёрдый скальный грунт, чтобы похоронить своих товарищей! Наконец, обойдя весь небольшой лагерь, я заглянул в самый просторный из шатров, предназначенный явно для какого-то командира.

Руководил здешним лагерем, как выяснилось, сильно немолодой бородатый маг, который уже готовился ко сну и раздевался, меняя тёмно-фиолетовую мантию с золотыми звёздами на тёплую и смешную ночную рубаху с вышитыми на ней яркими птичками и цветами. Старик аккуратно сложил одежду и убрал в сундук, туда же спрятал кольца и украшения. Запер сундук ключом на три оборота, сам же ключ на цепочке повесил себе на шею. После чего приставил к спинке кровати длинный резной посох, рядом же на полу возле койки поставил ночную вазу. Я позволил магу лечь в постель и надеть ночной колпак, после чего подошёл к столику, на котором старик оставил гореть небольшую лампу-ночник.

Ничего похожего на перстень-ключ, отпирающий ошейники подчинения, на небольшом раскладном столике я не обнаружил. Если такой у мага и имелся, то старик его наверное убрал в сундук вместе с другими ценными вещами. И что же мне теперь делать? Ждать, пока волшебник уснёт, а потом пытаться аккуратно снять с его шеи цепочку с ключом от сундука? По-видимому, ничего другого не оставалось. Но тут, когда я уж было собрался терпеливо ждать, старик вдруг заохал и произнёс негромко «Тьфу ты, лекарство выпить забыл!», после чего полез отпирать сундук.

Я подошёл ближе и вместе со старым магом ознакомился с содержимым ящика. Есть! Бинго! Перстень-ключ я опознал сразу же и с трудом удержался, чтобы не похитить его прямо на глазах у хозяина. Но всё же дождался, когда старик отвернётся к столику налить воды из кувшина в стакан, взял заветный ключ и вместе с ним направился к выходу. Может волшебник и заметил неожиданно при полном безветрии колыхнувшие полы палатки, но это было уже неважно. Я отошёл подальше в темноту и наконец-то снял раздражающий меня опасный ошейник подчинения.

Первая часть плана успешно выполнена! Оставалось теперь лишь конкретно пошуметь тут в лагере, чтобы вызвать суматоху, и я уже даже придумал, как это можно сделать. Вернулся, заглянул в другие палатки и в одной из них обнаружил мирно спящего и похрапывающего бородатого мужика в форме десятника вражеской армии. То, что нужно! Я защёлкнул ему на шее обруч, после чего размашистой оплеухой разбудил. Капюшон плаща-невидимки при этом снял, чтобы порабощённый противник меня видел.

— Возьми топор, — я указал на стоящий у входа в палатку инструмент, — выйди наружу и начни один за другим разбивать горшки в ящике возле катапульт. При этом молчи и никого не слушай. Выполняй!

Бородатый увалень послушно вскочил с лежанки, схватил мозолистой ручищей топор, выбрался из палатки и решительно зашагал к ящику со взрывающимися снарядами. Ёпрст!!! Я не ожидал от десятника такой прыти и запоздало сообразил, что сам нахожусь в опасной близости от ящика со снарядами.

Как же я рванул!!! Спринтеры на стометровке так не выкладываются, как бежал я, стремясь спасти свою жизнь! Прошло секунды четыре, может пять, и я удалился метров на тридцать, после чего ярчайшая вспышка озарила ночное небо, а сами скалы, казалось, пошатнулись. Буквально в полуметре от моей головы пролетело тяжеленное бревно, лишь каким-то чудом не зацепив меня. Взрывной волны при этом, что удивительно, то ли не было вовсе, то ли я её почему-то пропустил. Тем не менее, на ногах я не удержался и упал, болезненно рассадив ладони об острые камни, а от грохота взрыва на какое-то время оглох. Когда же более-менее пришёл в себя, поднялся с земли и оглянулся, от вражеского лагеря не осталось даже камня на камне! Ни катапульт, ни палаток, ни тел, ни даже следа от костра, всё смело страшнейшим взрывом!

Рядом со мной неожиданно оказалась Кирена, причём от платья на кикиморе остались лишь жалкие обрывки. Нечисть разевала рот и что-то говорила, но я далеко не сразу избавился от звона в ушах и смог понять её вопрос.

— Хозяин-н, что это вообще было⁈ — спрашивала моя служанка.

— Это завершающий аккорд моего пребывания в армии королевства Брена, — ответил я крохотной девушке, запоздало засмущавшейся своего потрёпанного вида и стыдливо опустившей голову. — Возвращаться обратно в крепость Алатырь-Кала я не стану, так как не хочу лишиться головы из-за сумасбродной девицы лёгкого поведения. Пусть все они считают меня погибшим. Мы же с тобой давай вместе поищем способ спуститься к расщелине, откуда выберемся на равнину и пойдём обратно к нашему дому!

Глава восемнадцатая

Смерть пришла

Решение уходить может показаться кому-то странным, но возможности оставаться дальше в армии королевства Брена я не видел. И дело тут вовсе не в бедственном положении гарнизона крепости — тут-то после совершенной мною диверсии ситуация как раз должна была стабилизироваться, осаду можно было выдерживать ещё долго и даже снова перейти в атаку после подхода дополнительных сил. Да и друзья за время службы у меня появились в Алатырь-Кале, с которыми расставаться было откровенно жаль. Но умирать из-за того, что невольно узнал про неприглядные дела «святой», отплатившей королю Брены за всевозможную поддержку и тёплое отношение наставлением ему рогов… Нет уж!

Другой вопрос почему именно домой в Сухой Луг. С другой стороны, а куда ещё? Не в лесу же скрываться всю оставшуюся жизнь. Искать погибшего на опасном задании бойца-смертника никто из армейских командиров не станет, так что со стороны властей ко мне никакого интереса не будет. Но вот без «правильной бирки» на всей территории Восточной Империи я снова становился изгоем-нелегалом, а дома хотя бы знал, как этот нужный документ получить. Прохиндей-староста после всего случившегося побоится выдавать меня властям, иначе неизбежно вскроется его нелегальная деятельность по изготовлению фальшивых бирок. Да и вряд ли Демид станет требовать неподъёмных денег за «дубликат» или совершенно новые документы на другое имя. Соседи же по деревне будут лишь знать, что солдат вернулся с далёкой войны живым-здоровым, а что там было на границе, они понятия не будут иметь. Да и нормальные люди живут в Сухом Луге и меня не выдадут, даже если что и заподозрят. Так что возвращаюсь домой, снова буду общаться с нечистью и строить торговую империю!

Вот только бродить в ночи по незнакомым опасным скалам с обсыпающимися камнями и бесчисленными провалами под ногами оказалось крайне неудачной и рискованной затеей. После того, как я едва не сломал ногу, оступившись на шатком валуне и вызвав настоящий камнепад, я даже подумывал отложить поиск дороги на утро. Но тут нам с Киреной повезло. На поднятый мною шум откуда-то из неприметной щели вылезло сгорбленное существо высотой человеку по пояс. Серая кожа, босые лапы, рваньё вместо одежды, огромные глаза. Оно подслеповато щурилось в свете звёзд и совершенно без опаски смотрело на человека, как вдруг сообразило, что я его тоже вижу. Гоблин ли это был, кобольд или может кто ещё, но он явно собирался убегать. И пока он не скрылся, я тихим спокойным голосом спросил про безопасный путь вниз в расщелину, пообещав расплатиться ягодами и рыбой. Горная нечисть долго хлопала глазами, а потом кивнула, соглашаясь на сделку.

— Потребуй клятвы, что он тебя не обманет! — посоветовала кикимора Кирена, сама являющаяся нечистью и лучше меня понимающая, как с такими вести дела.

Кобольд, а это действительно оказался полумифический подгорный житель, с явной неохотой согласился произнести слова клятвы, так что у меня даже закралось подозрение, что изначально он хотел меня обмануть и завести в какую-то ловушку. Скрипучий голос я едва разобрал, но всё же клятва была произнесена. После чего кобольд повёл меня по скалам, затем заставил втискиваться в узкую тёмную щель между валунами, а потом предложил ползти по низкому лазу, уходящему круто вниз. Было очень неудобно там лезть и откровенно страшно, ведь я понимал, что обратно подняться не смогу, а если застряну, то никто до скончания времён не найдёт мои останки.

Тем не менее, нечисть не обманула, и минут через сорок я уже стоял по колено в воде на дне глубокой расщелины, рассматривая вертикальные отвесные стены с двух сторон и звёздное небо высоко над головой. Я тоже выполнил свою часть сделки, отдав кобольду лукошко с ягодами и почти всю принесённую Киреной рыбу, после чего зашагал вдаль по камням, идя по течению небольшой горной речки. Обещанный через восемь миль подъём, про который я узнал из подслушанного разговора, нашёл лишь на рассвете, когда небо над головой уже стало светлеть. Подняться по скользкому крутому склону на поверхность оказалось тоже непростым испытанием, и я дважды скатывался вниз, набивая синяки и ссадины. Но всё же в итоге справился и совершенно без сил вывалился на ровную поверхность, с умилением рассматривая зелёную траву, розовеющее на востоке небо и далёкий лес на горизонте. Прощайте неприветливые скалы на границе между двумя королевствами, я снова вернулся в привычную мне местность!

* * *

Идея зайти в форт Берг посетила меня спонтанно на следующий вечер. До этого днём я отоспался в шалаше, сооружённом в лесу в стороне от наезженной дороги, затем пообедал рыбой и пожаренной над костром зайчатиной. И хотя в свете дня моё тело в движении всё же было слегка заметно, как подсказала кикимора, но выглядело оно полупрозрачным и со смазанными контурами, и сразу же исчезало, стоило мне замереть. Поэтому лесные звери и птицы меня не замечали, так что охота в плаще-невидимке на лесную дичь оказалась настолько лёгкой, что представлялась мне даже «читерством».

Я соорудил импровизированное копьё, примотав бечёвкой нож к выстроганной прямой палке, и за неполный час добыл зайца, какую-то похожую на глухаря крупную чёрно-фиолетовую птицу и даже молодого иглоспина. Встретил во время охоты и стаю хищников, похожих на поджарых полосатых волков с роскошными шкурами. Долго размышлял и присматривался, ходя вокруг, но всё же не рискнул с ними связываться даже в невидимости, поскольку моё присутствие звери чуяли, водили носами и шевелили ушами, пытаясь определить положение человека.

Кирена во время моего отдыха и затем охоты стояла на стрёме, внимательно наблюдая за дорогой. И по словам кикиморы, за весь день там не прошло ни одного путника. Это было очень странно. Вообще-то я предполагал, что с рассветом призванная героиня отправится в форт Берг просить подкрепление для находящейся в непростом положении крепости Алатырь-Кала. Неужели «святая» посчитала, что раз вражеские катапульты замолчали, то и проблем больше нет, и гарнизон справится имеющимися силами? Если так, то она сильно ошибалась. В крепости у меня остались друзья, и я не хотел, чтобы они погибли из-за дурости и самонадеянности командирши. А потому, раз леди Стелла не направилась за помощью, я решил это сделать за неё.

Про форт Берг я много слышал за последние дни. Этот форт представлял из себя небольшой ограждённый частоколом острог, занявший выгодное положение в излучине быстрой и широкой реки. Не полноценная крепость, какой являлась та же Алатырь-Кала, но всё же вполне защищённое место, где потрёпанные подразделения королевства могли укрыться от преследования врага, восполнить потери и залечить раны, а обозники снабжения провести ночь в безопасности от разбойников. Гарнизон форта был достаточно небольшим, что-то около полусотни бойцов, но даже такого количества вполне хватало для спасения расположенной южнее Алатырь-Калы, если мне удастся уговорить их прийти на помощь. Я шёл по дороге, нисколько не скрываясь, и даже заранее стал махать руками, чтобы привлечь внимание дозорных на охранных вышках.

— Гонец из крепости Алатырь-Кала! — объявил я, когда с меня потребовали остановиться и назвать себя. — Мне срочно нужно к вашему командиру!

Вышедший из ворот полусонный охранник никаких вопросов не задавал и даже не стал меня обыскивать. Лишь глянул мне за спину на дорогу, словно желая убедиться, что я не привёл на хвосте вражескую армию, и указал на отдельное двухэтажное строение во дворе. Караульный у крыльца тоже пропустил меня без малейших вопросов, что было совсем уж удивительным при положенной во время войны недоверчивости к незнакомцам. А если бы я был вражеским убийцей-ассасином, посланным устранить коменданта стратегически важного форта? Так или иначе, я взбежал по ступенькам на второй этаж и остановился в нерешительности в заполненном народом зале армейской столовой, не зная что дальше делать и куда идти.

— Что с-стоишь? Д-докладывай с чем прибыл, — вырвал меня из ступора немолодой слегка заикающийся голос, и я развернулся.

За ближайшим столом в компании седовласого мага в красной мантии и старухи в жреческих одеяниях служительницы Живицы ужинал бывалый ветеран с лихо закрученными усами. Броня сотника армии королевства Брена сидела на нём так естественно, словно усач в ней родился. Я подошёл ближе и начал было представляться, но сотник меня перебил.

— Да знаю я п-прекрасно, кто ты такой. Сам в уч-чебном лагере распределил т-тебя в лёгкую пехоту.

Только после этих слов я его вспомнил. Да, точно! Именно этот сотник и проверял меня в палатке в компании странного писаря, только тогда он был сильно пьян и не так заметно заикался.

— С какими ты вестями, боец? — поинтересовалась жрица, при этом сверля меня глазами и похоже что-то проверяя своей тайной магией.

Я коротко изложил причину своего появления. Мол, послан за подкреплением, поскольку ситуация на границе угрожающая, и крепость Алатырь-Кала может вскоре пасть. После этих моих слов зал армейской столовой, до этого полный всевозможных звуков, моментально затих. Стало даже слышно, как муха бьётся в слюдяное окошко, пытаясь вылететь на улицу.

— Как такое может быть? — откровенно не поверил мне сотник. — Вас в крепости двести с лишним человек, а у противника менее двух дюжин. К тому же у вас святая Стелла с четвёркой умелых королевских рыцарей. Вы никак не можете проиграть!

Рассказывать про нелепые распоряжения неопытной командующей я не стал, не желая настраивать против себя людей, видевших в «святой» надежду королевства. И постарался объяснить сложившуюся тяжёлую ситуацию по-другому.

— Разведка грубо ошиблась, и врагов оказалось во много раз больше, — пояснил я, сокрушённо качая головой. — На самом деле врагов столько, что все их палатки даже не помещаются в Тёмном Бастионе. К тому же против нас элита Королевства Трёх Братьев, личная дружина короля Альберта. А также маги некроманты, которые всех убитых солдат поднимают и ставят в строй. За восемь дней боёв мы понесли тяжелейшие потери, и из двухсот пятидесяти бойцов в строю осталось лишь семнадцать. Погиб также сир Кельвин — один из четвёрки рыцарей святой героини. Он был поднят вражеским некромантом и даже возглавлял атаку нежити на нашу крепость. И потому меня послали за помощью…

— Кто именно послал? — прицепилась к моим словам въедливая старуха. — Есть у тебя письмо от святой или перстень с печаткой героини?

Я открыл было рот, судорожно пытаясь придумать какое-либо оправдание, но тут комендант форта решительно встал из-за стола, осмотрел притихший зал и проговорил строго.

— Так, парень, д-давай о ситуации на границе поговорим без лишних ушей. Идём в мой кабинет. Вы двое, — он указал на мага и жрицу, — тоже будете п-присутствовать.

О, дошла-таки серьёзность положения! Сумел-таки я их расшевелить! И тут, когда я уж было обрадовался и мысленно начал готовиться к обстоятельному разговору, раздался крик сидящего возле окна солдата.

— Смотрите, конники въехали в ворота форта! И с ними святая Стелла!

* * *

Ёпрст… На такой расклад я совершенно не рассчитывал и теперь стоял, безмолвно разевая и закрывая рот. Вот и зачем, спрашивается, я решил помочь армии королевства и припёрся сюда, когда по сути являюсь «мертвецом» по мнению призванной героини⁈ А между тем, взгляды всех присутствующих сконцентрировались на мне.

— М-мне нужно срочно поговорить с г-госпожой! — выдавил я, сам от волнения начав заикаться, и побежал к лестнице, на ходу надевая плащ-невидимку.

Я с ходу проскочил открытую дверь внизу, миновал охранника и своими глазами увидел леди Стеллу в полном боевом облачении, разве что без шлема, слезающую с угольно-чёрного жеребца и небрежно бросающую поводья подбежавшему конюху. Тройка её преданных телохранителей тоже находилась рядом, причём все они за этот день раздобыли где-то коней. Видимо, именно поиском лошадок и объяснялась их задержка.

Нужно срочно уходить! Это я прекрасно понимал, а потому со всех ног кинулся к воротам острога, пока охранники не успели ещё их закрыть. Заметил, что кто-то из находящихся во дворе бойцов гарнизона произнёс что-то «святой», и та моментально встрепенулась.

— И как выглядел мой гонец?

— Темноволосый и очень высокий, одет в форму десятника лёгкой пехоты.

Леди Стелла переменилась в лице, и в её руках словно по волшебству возник пылающий меч.

— Где он сейчас? — поинтересовалась героиня голосом, от которого настолько веяло ужасом и смертью, что её собеседник даже невольно отшатнулся и рухнул на колени, закрыв голову руками.

Я не расслышал ответа бойца, но вот следующие слова призванной героини прекрасно слышал.

— Это предатель, который зарезал коменданта крепости доблестного Ареса Кучерявого, а потом открыл ворота, чтобы впустить вражескую армию. Из-за него Алатырь-Кала пала этим утром!

Что??? От волнения я даже споткнулся и едва не упал. Крепость пала, и эта подлая стерва именно меня решила обвинить в военном поражении! Да ещё и приписала мне убийство коменданта Ареса, хотя сама же наверняка и убрала своего любовника, чтобы не оставлять в живых опасного свидетеля! Тем временем девушка-паладин потребовала немедленно закрыть двери столовой и выставить вокруг здания плотное оцепление. Ворота острога также запереть. А также неважно где, но найти охотничьих собак, вервоф или всё равно кого, лишь бы звери были способны идти по следу. Дальше я уже не слышал, потому как выскочил за ворота острога и припустил со всех ног, стремясь убраться как можно дальше от этого страшного, едва не ставшего смертельной ловушкой места.

Остановился я лишь километров через восемь-десять, до этого явно обновив свои личные рекорды по бегу на длинные дистанции. Сошёл с дороги и ещё где-то с час шёл быстрым шагом, пока не наткнулся на небольшой ручеёк. Там снял сапоги и побрёл вниз по течению, ругая себя за необдуманные действия, повлекшие тяжёлые последствия. Хотел помочь друзьям, вроде благое дело, но в результате попал в серьёзные неприятности. Все мои прежние планы летели коту под хвост. Если раньше я предполагал, что никого в королевстве больше не интересую, и мне дадут спокойно жить в глубинке, то теперь отчётливо понимал, что искать меня будут все от мала до велика, особенно если про моё «предательство» раструбят по всему королевству, и за мою голову назначат серьёзную награду. Тем важнее было спешить в Сухой Луг, чтобы добраться туда раньше слухов и королевских вестников. Там встретиться со старостой Демидом, угрозами или посулами получить новую бирку на другое имя, после чего покинуть королевство Брена, раствориться в Восточной Империи и навсегда забыть об этом кошмаре.

* * *

Сказать-то легко, но вот выполнить это оказалось гораздо сложнее. Я не знал карты местности, совершенно не ориентировался в сети дорог, а также не мог прочесть надписи на дорожных указателях, которые изредка мне встречались. Вот же идиот! Судьба давала мне шанс научиться грамоте в крепости Алатырь-Кала и подсовывала учителя, я же за все эти дни так и не нашёл времени на уроки со старым Герундием. И теперь расплачивался за свою тупость, лень и желание бескорыстно помочь ближним.

Кирена тоже ничем помочь мне не могла, поскольку не знала дорогу до дома. Это было странно, но кикимора действительно ощущала лишь направление на хозяина, но не до мест, в которых родилась и прожила всю жизнь. На мой логичный вопрос, как она собиралась возвращаться к домовому Хемулю после того, как вручит мне подарок, нечисть лишь виновато улыбалась и пожимала плечиками. У меня сложилось полное впечатление, что о возвращении кикимора и вовсе не думала.

Иногда я спрашивал дорогу у встречных местных, но про крохотные деревушки с названиями Сухой Луг, Русалочье Кладбище и Рыжее Заболотье, через которые проезжала повозка «сволочей», никто из них не слышал. Никто также не знал, где находится тренировочный армейский лагерь. Так что я изрядно поплутал по королевству Брена и даже случайно на третий день вышел к крупному городу Плавни. Там шли боевые действия, и армия короля Альфонса Пятого стояла лагерем, удерживая стратегическую переправу через реку. Я смог издалека осмотреть лагерь и примерно оценить численность основного королевского войска. Где-то порядка двух тысяч бойцов, из которых триста были верховыми. Не так уж много, на самом деле. Ранее я предполагал, что королевства тут в новом для меня мире воюют куда большим числом солдат. Но в любом случае я уже навоевался и на новую войну не стремился, а потому поспешил развернуться и удалиться.

В целом, несмотря на некоторую хаотичность, я всё же двигался по направлению на восток. Этот путь мне указывали люди, когда спрашивал дорогу к побережью и вольному городу Кирея, расположенному у морского залива. В тот залив впадала речка, на берегу которой располагался мой дом, так что и залив, и вольный город Кирея служили для меня общим ориентиром. Естественно, все собеседники видели на мне военную форму королевства Брена и сразу после ответа на мой вопрос интересовались ситуацией на войне. И вот тут уж я не молчал и высказывал всё, что накипело на душе! Леди Стелла решила испортить мне репутацию и обвинить во всех грехах? Ну так пусть получает «ответку»!

Рассказывал я о бездарности призванной героини как полководца, сдавшей крепость Алатырь-Кала врагу. О её беспричинной жестокости, постоянном пьянстве, неблагодарности и подлости. Но главное о распутстве той, которую наш добрый король Альфонс Пятый полагал образцом для подражания и своей невестой. Меня слушали, открыв рты от изумления. Все эти истории, вне всякого сомнения, передавались дальше, так что в итоге должны были распространиться по всему королевству. Я очень надеялся, что сумею испортить жизнь призванной героине и ухудшить отношение к ней короля. Наверняка в итоге все эти порочащие истории дойдут и до ушей самой «святой», заставив Стеллу серьёзно понервничать. Что ж, она сама виновата в их появлении! Нечего было обижать честного бойца, который делал за неё всю опасную работу!

* * *

В знакомые места я прибыл лишь вечером пятого дня. Не сворачивая к Сухому Лугу, решил для начала посетить свой домик рыбака, чтобы припрятать компрометирующие меня предметы: яркий рюкзак из другого мира, мобильник и театральный бинокль. Именно о них, оставленных в ящике комода, я думал все последние дни. Если эти вещи из другого мира обнаружат разыскивающие меня недруги, то сразу определят во мне призванного героя, после чего кроме прислужников «святой» за мной будет гоняться вся Восточная Империя, да ещё и Орден Порядка. И почему я сразу же по прибытию не сжёг их или не утопил в речке⁈

Вот хорошо знакомая тропа, вот запущенный садик с фруктовыми деревьями, сейчас за кустами покажется моя неказистая избушка. Я вышел… и остановился в нерешительности, разглядывая груду почерневших брёвен на месте домика, сожжённые хозяйственные постройки и разрушенную сушилку для рыбы. Даже старую рассохшуюся лодку, непригодную к использованию, кто-то не поленился порубить и поджечь.

— И какая тварь всё это сделала??? — мой крик гнева и отчаяния прокатился по округе.

Я подошёл ближе и обнаружил домового Хельмута, роющегося в золе с совершенно убитым видом. От его стиранной и починенной кикиморой одежды остались лишь грязные прожжённые тряпки, а роскошная борода, которой домовой очень гордился, обгорела и не скрывала ожоги на лице и шее. На все мои расспросы домовой не отвечал, лишь печально качал головой и тоскливо мычал.

— Домовой не может жить без дома, — подсказала мне кикимора, хлюпая носом от жалости к своему приятелю. — Хельмут быстро теряет силы и вскоре вообще развеется без следа.

Даже так? Домового было искренне жаль. При всей своей нелюдимости и скрытности, Хельмут всё же следил за порядком и в моё отсутствие командовал остальной нечистью. Тут из реки показалась молоденькая русалка Винелла, а через минуту к ней присоединилась и Лерея. Речные девы и поведали мне, что тут произошло.

Оказывается, вчера примерно в полдень к моему рыбацкому домику прискакала группа всадников: рыцарь в тёмных доспехах верхом на статном рыжем жеребце, а с ним пятеро или шестеро слуг. Они окружили дом и принялись звать Альвара Длинного, а когда им никто не ответил, попытались войти внутрь. Отпор им дал домовой, а также охраняющий участок огромный древень, который даже сумел стянуть одного из слуг с седла и разорвал надвое своими сильными корявыми лапищами.

К сожалению, это всё, что смогли сделать мои защитники. Древня рыцарь одолел огненной магией и порубил двуручным мечом, но поскольку войти в дом так и не сумел из-за поставленного Хельмутом магического барьера, запустил в окно огненный шар, отчего изба запылала. На этом погромщики не успокоились и разрушили на берегу всё, что попалось им на глаза. После чего забрали тело своего товарища и ускакали по берегу реки на восток. Всё это русалка Лерея видела своими собственными глазами, но не рискнула вмешиваться, чтобы самой не попасть под горячую руку обладающего магией страшного рыцаря.

Вот теперь всё мне стало понятно. По-видимому, мой дом посетил кто-то из слуг «святой», причём был он крайне зол на меня. А поскольку точно знал, где находится дом Альвара Длинного в этих глухих малонаселённых краях, то значит в Сухом Луге уже побывал и успел поговорить с местными. После такого соваться в деревню было однозначно опасно. С другой стороны, это случилось ещё вчера, так что группа моих недругов наверняка уже убралась из деревни, да и вообще из этих мест. Кроме того, я дал умирающей Варье обещание вернуть её браслет семье, так что посетить родню храброй девушки попросту был обязан.

— Хельмут! — я привлёк внимание роющегося в обгорелых обломках домового и показал ему свою широко расстёгнутую сумку. — Негоже домовому оставаться без жилища, так что пойдём со мной! Обещаю, что найду тебе новый дом, где ты снова сможешь быть хозяином!

Но Хельмут, хоть и заинтересовался, всё равно стоял в нерешительности и хлопал глазами. Лишь когда его попросила кикимора, а затем и русалки пообещали навещать его на новом месте, домовой нерешительно подошёл, заглянул в сумку и с кряхтением туда залез. Кирена на мой вопрос, останется ли она здесь в привычных болотах, или уйдёт со мной, не колебалась ни секунды и ответила, что поскольку я её хозяин, она пойдёт за мной. Я попрощался с русалками и, пока не стало совсем темно, поспешил в соседнюю деревню.

* * *

Мда… Первое изменение, которое сразу же бросилось мне в глаза в Сухом Луге, это повешенное на дереве у дороги тело старосты Демида. Получается, слуги «святой» раскопали-таки историю о моей фальшивой бирке и наказали виновного на свой лад. Прохиндея, отправившего меня на войну, нисколько не было жаль, но всё же староста был единственным, кто мог изготовить для меня новую бирку. Получается, зря я на это рассчитывал?

Уже в потёмках, чтобы никто из соседей по деревне этого не видел, я осторожно постучался в окно дома кузнеца. Задерживаться не планировал и сразу после рассказа о гибели Варьи думал двинуться дальше, чтобы не навлекать беду на добрых людей. Но по-быстрому не получилось. Хоть и принёс я скорбную весть, и проживающие прекрасно знали, что ночной гость находится в розыске, приняли меня с большим радушием. Предложили ужин, угостили чаркой самогона, затем ещё одной. Я же рассказывал обо всём случившемся и не мог остановиться.

От повозки «сволочей» и мечтах Варьи о блестящей военной карьере, военном лагере и распределении в разные рода войск, до событий последних дней обороны Алатырь-Калы и смерти храброй девушки у меня на руках. Я передал разноцветный браслет матери, сидевшей за столом в чёрном платке, и женщина в слезах благодарила меня. Даже не заметил, когда в избе кузнеца стало тесно от народа, но кажется все соседи собрались тут и слушали тяжёлый и полный трагизма рассказ вернувшегося с войны бойца. Упрёков ко мне не было, а вот братья Варьи рвали на себе рубахи от горя и сожалели, что вместо них на проклятую войну ушла единственная их сестра, которой жить бы ещё и жить.

Мне предлагали остаться и поселиться в деревне, многие готовы были даже пустить меня в свой дом, но я категорически отказывался, поскольку не желал навлекать беду на соседей. Всё шло к тому, что я переночую у кузнеца, а завтра на рассвете уйду в поисках лучшей, а главное более спокойной жизни. Но тут…

Разговоры и шум как-то резко смолкли, свет потускнел, люди замерли, а из всех звуков осталось только испуганное поскуливание домового у меня в сумке. В избу вошла женщина. Не молодая и не старая, темноволосая и весьма высокого роста, с правильными точёными чертами лица. Полы её длинного фиолетового платья практически касались досок пола, отчего казалось, что женщина не идёт, а плывёт по воздуху. Хотя может она действительно летела, а не шла? Потому как не бывает полупрозрачных женщин, а она была именно такой. А самое пугающее, что я её сразу же узнал.

Мара, она же Морана. Богиня смерти этого мира, у меня на шее на простой вощёной нити даже висел её оберег. Не обращая никакого внимания на всех остальных находящихся в избе людей, богиня смерти приблизилась ко мне и протянула руку. Почему-то отказать ей было невозможно, и я послушно протянул руку в ответ. Холодные крепкие пальцы ухватили мою кисть, и сердце моё остановилось. Всё также молча женщина развернулась и повела меня на выход из избы. Не было ни страха, ни сожаления, ни обиды, не осталось вообще никаких человеческих чувств. Я просто откуда-то знал, что кто-то очень сильный и ненавидящий меня заказал мою смерть, и потому я умер.

Глава девятнадцатая

Неправильный герой

Правитель Западной Империи могущественный высший вампир Кельнмиир находился в прекрасном настроении. Заканчивался финальный четвёртый день испытания детей из списка чистых линий, а все девять участников до сих пор оставались живы! Пятеро мальчишек и четверо девчонок возрастом от шести до семи лет, вся одежда которых состояла лишь из набедренных повязок, а оружия им не было выдано вовсе, продолжали свой бег к финишу и вполне успевали уложиться в оговорённый правилами срок. Не убил их ни лютый холод, царящий в пустыне Даре-Морт по ночам, ни испепеляющий зной в дневное время, ни полное отсутствие воды все эти четыре дня. Даже неожиданный ураган, пронёсшийся вчера по пустыне, не сократил количество участников, хотя ветер дул с такой неимоверной силой и нёс столько крупного колючего песка, что способен был сдирать плоть с костей.

Ураган правилами испытания не был предусмотрен, а потому некоторые из слуг Императора и родителей детей предлагали перенести ставший излишнее суровым экзамен на другое время. Но Кельнмиир был непреклонен и настоял на продолжении. И даже не дал испытуемым никаких поблажек, хоть юные участники и потеряли один день из четырёх, проведя его в самостоятельно сооружённых примитивных укрытиях, в которых прятались от разгула стихии. И мудрый Император оказался прав! Все испытуемые во время урагана выжили, а затем продолжили путь ещё быстрее, стремясь наверстать упущенное время. Первая группа из трёх детей уже показалась на гребне последней песчаной дюны, другие отставали от лидеров совсем немного и также успевали завершить забег через знойную и полную всевозможных опасностей пустыню до полуночи.

«Испытание пустыней Даре-Морт» являлось традиционным для Западной Империи и проводилось столько, сколько существовала сама империя, а это как минимум полторы тысячи лет. Сперва испытание было своего рода «божественным судом» для приговорённых к смерти отбросов общества. Убийцы и пираты, клятвопреступники и насильники, бунтари и предатели вместо вполне заслуженной ими казни на плахе или виселице получали по небольшому бурдюку пресной воды и примитивному каменному или бронзовому ножу. После чего выбрасывались с тюремной галеры за борт в прямой видимости от побережья в море, в котором водилось немало всевозможных хищных тварей. Всех преступников ставили в известность, что корабль обогнёт полуостров Даре-Морт и будет до полуночи седьмого дня ждать на северном берегу у приметной видимой издалека скалы, и все успевшие к сроку получат полную амнистию, несмотря на любую тяжесть совершённых ими преступлений.

До берега добирались почти все, разве что кто-то слишком уж прогневил богов или не умел плавать. Но вот триста миль раскалённой безводной пустыни способны были доконать даже самых сильных и выносливых. Обитающие же в этих местах хищные твари, с наступлением темноты выкапывающиеся из-под песка и вылезающие изо всех щелей в скалах, заставляли преступников позабыть о ночном отдыхе. Голод, жажда, недосып и смертельная усталость… Выживали лишь считанные единицы из многих тысяч приговорённых преступников, так что «испытание пустыней» считалось скорее способом долгой и мучительной казни, нежели возможностью спасения.

С тех пор мало что изменилось, и преступников по-прежнему высаживали на безжизненное побережье. Но вот уже три столетия пустыня Даре-Морт каждые два года также становилась и своего рода полигоном, на котором Император Кельнмиир проверял своих детей и прочих прямых потомков на соответствие высоким стандартам чистых линий. Сам Кельнмиир в детстве, как и его сестра-близнец Гвиневра, когда-то были приговорены к «испытанию пустыней» за убийство соседского мальчишки и выпивание его крови. Судившие голодных детей жрецы предполагали, что солнце неминуемо убьёт двух юных вампирят, а потому не хотели марать руки их кровью. Но дети не только выжили в экстремальных условиях, но и показали невиданный доселе результат, преодолев триста миль смертельно-опасной пустыни менее чем за трое суток.

Да, солнце действительно губительно для вампиров, но только для низших, мало чем отличающихся от обычной тупой нежити. Кельнмиир же с сестрой Гвиневрой были высшими вампирами, для которых солнечные ожоги неприятны и причиняют боль, но всё это вполне возможно вытерпеть. Со временем же организм высшего вампира и вовсе адаптируется к солнечным лучам, особенно если приучать себя к ним с раннего детства, и никаких негативных эффектов ясным днём больше не ощущает. Так что судившие близнецов жрецы тысячу раз пожалели о своём милосердии, когда два высших вампира не только выжили, но окрепли и стали той грозной силой, которая кровавой волной перемещалась из королевства в королевство, казня священников и заставляя простой люд усомниться в силе богов Элаты. В итоге власть жрецов пала на всём западе материка, церкви были разрушены или стояли пустыми, а «величайшего в истории воина Кельнмиира» короли запада признали своим новым Императором.

Идея использовать пустыню Дара-Морт для отбраковки слабого потомства пришла Императору примерно через полтора века правления, когда этот вопрос стоял очень остро. Сначала всё было очень непросто, пришлось преодолевать сильнейшее сопротивление знати и даже открытые бунты, когда первое время дети чистых линий действительно массово гибли во время «испытания пустыней». Сгорали на солнце. Сходили с ума от недосыпа и усталости. Погибали от зубов и когтей хищников. Банально сбивались с пути в однообразной пустыне Даре-Морт и не успевали в срок на спасительный корабль. Но лучшие выживали и давали здоровых детей, закрепляя в длинной цепочке потомков полезные качества. Доля тех, кто справился с заданием, стала постепенно расти. И когда спустя годы выживших стало слишком много, Император ужесточил требования.

Четыре дня, а не семь. Никакой воды с собой, поскольку представитель чистой линии должен уметь терпеть жажду даже полную седьмицу, а не какие-то жалкие четыре дня. Если же по каким-то причинам терпеть не получается, то пустыня вовсе не безжизненна, какой кажется на первый взгляд. Гривастые ночные волки, большие осторожные тушканы, ядовитые змеи и ночные громадные насекомые снуют повсюду. Их тела содержат необходимую для жизни влагу, и шестилетний ребёнок чистой линии уже вполне способен её добывать. Только никакого оружия с собой, иначе теряется весь смысл испытания, и проверка на выносливость превращается в банальную охоту. Снова было много споров, а некоторые советники даже утверждали, что выполнить новые требования невозможно. На что всем скептикам Кельнмиир неизменно отвечал, что он и его сестра справились с таким испытанием всего за три дня, причём без воды и оружия, которых вампирятам добрые люди «забыли» выдать. И было им тогда с Гвиневрой всего по пять лет.

Доля выживших в усложнённом испытании детей стала постепенно расти, и вот впервые за последний век с заданием справлялись вообще все. Первая тройка уставших измождённых детей уже добежала до финишной пристани, после чего сразу же прямо с пирса принялась пить солёную морскую воду. Ни Император, ни его слуги, победителей не останавливали, хотя на корабле было достаточно и еды, и нормальной пресной воды. Такая мелочь, как морская вода, истинных представителей чистых линий убить не могла, а все трое детей только что убедительно доказали всем судьям, что по праву являются потомками самого Кельнмиира.

Советник услужливо подсказал Императору Запада имена первых справившихся с испытанием.

— Агат Ур-Стори, возраст семь лет, четвёртый сын градоначальника Ормуза и девы чистой линии Элоизы Ур-Стори. Принц Бертран Ур-Лайт, семь лет, второй сын девы чистой линии Вероники Ур-Лайт от правителя королевства Махне. И Клио Ур-Вайетт, ваша родная дочь от девы чистой линии Капитолины Ур-Вайетт. Ей всего пять лет, но в виде исключения и по особой просьбе матери девочка уже в таком возрасте была допущена к испытанию.

Да, эту чумазую белокурую девчонку, принимающую сейчас поздравления гордой и счастливой матери, Кельнмиир прекрасно помнил. Ещё на первом испытании на регенерацию, проводимом у детей чистых линий в возрасте до года, малышка Клио поразила всех, с удивительной лёгкостью и скоростью отрастив утерянные конечности, а потом попытавшись атаковать подошедшего к ней Кельнмиира и впившись зубками ему в руку. Даже на фоне остальных детей чистых линий Клио Ур-Вайетт выделялась своими выдающимися способностями, а потому ей было позволено участвовать в испытании пустыней, с которым пятилетняя девчонка отлично справилась!

Пожалуй, эта малышка ближе всех остальных его потомков приблизилась к идеалу женщины, каким Император считал свою сестру Гвиневру. Только Клио в пятилетнем возрасте была способна творить то, что показывала его сестра-близнец. Да и чертами лица Клио Ур-Вайетт, как и в целом пропорциями тела, очень напоминала правителю Запада его сестру в раннем детстве. Когда-то давно оракул столичного города Ормуз предсказал безутешному правителю Кельнмииру, что его сестра однажды в будущем возродится. Так может это и есть новая реинкарнация его сестры? Или Гвиневра возродится в его дочери от Клио, когда перспективная малышка подрастёт до шестнадцати лет? Или во внучке? В любом случае, Кельнмиир чувствовал, что находится на верном пути в своих попытках возрождения сестры, и новые поколения чистых линий всё ближе и ближе подходят к тому недостижимому идеалу, который отложился в памяти Императора.

Но тут… благодушная улыбка моментально исчезла с лица бессмертного Кельнмиира, поскольку в мире Элаты только что случилось что-то страшное. Весь огромный мир содрогнулся. Не в физическом смысле, никаких землетрясений на самом деле не произошло, но вот все способные к магии существа Элаты ощутили сильнейшее колебание магического фона. Где-то было произнесено заклинание высшего порядка, способное расшевелить даже обычно пассивных богов. Причём ощущения от этого далёкого могущественного заклятия показались Кельнмииру до боли знакомым. Такое уже случалось на его памяти и вызывало самые негативные воспоминания. Да, точно! Именно это он чувствовал четыре века назад, когда потерял свою любимую сестру Гвиневру.

— Мой Император, что происходит? — обратился к Кельнмииру один из встревоженных судей, с борта парусника с помощью заклинаний удаленного видения следивших за ходом испытания детей. Сильный маг, пусть и обычный человек, он тоже ощутил происходящую в мире неправильность, вот только жизненного опыта у смертного мужчины не хватило для понимания своих ощущений.

— Кто-то призвал в наш мир Морану, приказав богине смерти забрать чью-то жизнь, — объяснил Кельнмиир, спешно доставая многочисленные амулеты, активируя защитные чары и одно за другим запуская поисковые заклинания. — Произнесено высшее заклинание святой магии. И произошло это где-то очень далеко на востоке… вскоре смогу сказать точнее, где именно… Заказали богине смерти вовсе не меня, а кого-то другого… Хотя Морана со мной и не справилась бы уже…

Слова Императора услышали многие, и по собравшейся на палубе толпе прокатился вал вопросов и удивлённых комментариев.

— Заклинание высшей магии… Быть такого не может… Разве способен кто в Восточной Империи на такое? Разве что сам бессмертный император-дракон Валентайн Си-Анори…

Пришлось Императору Запада поднять руку, пресекая пустую болтовню и призывая к тишине.

— Нет, Валентайн Си-Анори совершенно точно тут ни при чём. По своей природе Император Востока драконид и не владеет святой магией. Тут же явно работал человек, и круг потенциальных заклинателей очень узкий. На такое сильное волшебство способен разве что кто-то из высших жрецов церкви или очень сильный призванный герой. Кто именно это сделал, мы вскоре выясним. Но возникает гораздо более важный вопрос: кого устранили таким жутким способом?

Советники закивали, дружно соглашаясь, что этот вопрос не менее важен, чем личность заклинателя. Какая страшная угроза появилась в Восточной Империи, если для её устранения потребовалась магия столь высокого порядка? Именно таким «ультимативным» заклинанием семьсот лет назад будущий глава Теократии изгнал Владыку Демонов, заплатив за активацию страшного заклятья принесением в жертву всех своих друзей по отряду героев. Причём то была добровольная жертва — храбрецы сами предложили свои жизни в качестве оплаты призыва Мораны. Да, чужую жизнь можно было забрать только ценой других жизней, отданных добровольно.

— Ещё подобным заклинанием убили Ожога, могучего дракона Хребта Владык, разорявшего территории Урси, — напомнил собравшимся один из мудрецов, но Кельнмиир снова поднял руку, пресекая посторонние разговоры.

— Главное лишь то, что четыре века назад такой же святой магией высшего порядка отчаявшийся герой вычеркнул из мира Элаты мою сестру Гвиневру, в качестве оплаты за призыв богини смерти отдав свою собственную жизнь. Для меня это личный вопрос, поскольку я уже четыреста лет пытаюсь разобраться, как именно это заклинание работает, куда пропадают те, на кого заклятие обрушилось, и можно ли с ними как-то связаться. А потому посылайте на восток наших лучших агентов, не жалейте денег на посулы и подкуп, ищите и копайте! Я хочу знать о случившемся инциденте всё!

* * *

Как долго я шёл за богиней смерти, державшей меня крепко за руку, не знаю. Время вообще казалось остановилось, и после выхода из дома кузнеца окружающего мира я вообще не замечал. Не было тревог, не осталось вообще никаких мыслей, в голове и на душе была лишь пустота. Но в какой-то момент я вдруг понял, что мы пришли, и с интересом осмотрелся.

Небольшая комната, или скорее рабочий кабинет, судя по стеллажам книг вдоль всех стен, массивному столу и толстенным стопкам исписанных бумаг на нём. Развалившаяся в глубоком кожаном кресле возле стола длинноволосая брюнетка с бледной кожей красила ногти ярким оранжевым лаком, но при появлении богини смерти испуганно вздрогнула и моментально сгребла косметический набор и небольшое зеркальце в ящик стола. Морана недовольно покачала головой и щёлкнула пальцами, после чего кричаще-алое платье на её помощнице сменилось на скорбный тёмный наряд, а вся косметика с лица девушки исчезла, как и нанесённый на ногти лак.

— Разберись с ним! — строго приказала богиня смерти, достаточно грубо подтолкнув меня к столу. — Безобразие какое! Меня срочно вызвали, заплатив за призыв положенную цену, а потому я пришла за этим смертным. Но как его забрать, если его нет в списке живых⁈ Твоя недоработка, так что исправляй!

Рассерженная Морана резко развернулась и ушла неведомо каким образом, так как в комнате не было никаких дверей. Темноволосая же девушка осталась сидеть в кресле пришибленная и похоже сильно напуганная. Любой бы на её месте испугался, когда тебя отчитывает сама богиня смерти! Я не знал, кто эта молоденькая брюнетка, за какие прегрешения попала сюда и вынуждена прислуживать Моране, в любую секунду ожидая собственной смерти, но мне эту симпатичную девушку даже стало немного жаль.

— Вали всё на меня! — предложил я незнакомке. — Мол, незаконно пробрался в мир Элаты, чем нарушил весь принятый у вас учёт душ. Не прошёл положенную регистрацию, не получил вид на жительство в новом мире… или что тут у вас принято? Вот пусть меня и наказывают, а ты тут совершенно не при чём!

Девушка удивлённо посмотрела на меня, но потом в самых уголках её губ появилась улыбка.

— Смертный, тебя и так уже наказали, забрав жизнь. Что с тебя ещё взять? Но всё равно спасибо за неожиданную заботу. А теперь давай посмотрим, кто ты у нас…

Брюнетка положила руку с аккуратными ухоженными пальчиками на хрустальный шар перед собой, и внутри прозрачной сферы замелькали какие-то непонятные разноцветные огоньки. Девушка несколько секунд всматривалась в мелькающие образы, после чего перевела на меня удивлённый взгляд и указала на непонятно когда появившееся кресло напротив себя.

— По всему выходит, что в своём мире ты давно пропал без вести. Есть в списке родившихся, но тебя нет ни в списке умерших, ни в списке живых. Так что давай садись и сам рассказывай, как очутился в мире Элаты.

Я послушно уселся напротив красавицы, скромно положив руки на колени. Скрывать мне было нечего, да и не получилось бы наверное, так что я принялся говорить, без утайки рассказывая о проявлении на территории больных на голову эльфов, которые сразу же атаковали и попытались меня убить.

— Снова эта история с некорректным массовым призывом… — раздражённо покачала головой собеседница, встала из-за стола и взяла с одной из книжных полок большой фолиант с красной кожаной обложкой. — Там было столько разной магии накручено, и столько сил вмешалось в призыв, что отследить вас всех было попросту нереально. Не моя была вина, хотя мне всё равно влетело от богини за ту сумбурную историю. Но вообще-то я предполагала, что со всеми призванными героями уже разобралась… А! Вот похоже ты! — девушка прекратила листать страницы книги и несколько раз перевела взгляд то на меня, то на строчки текста. — Тимофей, я правильно понимаю? Хотя тут написано, что ты погиб в Лесу Вечного Короля эльфов.

Я молча кивнул, с интересом ожидая продолжения. Девушка же вызвала перед собой в воздухе светящийся экран и пробежалась кончиками пальцев по непонятным мерцающим символам, быстро изменяя текст.

— Всё, наконец-то разобралась, — незнакомка развеяла экран, посмотрела на книгу в своих руках, удовлетворённо кивнула и поставила фолиант на место. После чего перевела взгляд своих пронзительных чёрных глаз на меня. — Так ты у нас, оказывается, Альвар Длинный. Странно.

— И что тут странного? — заинтересовался я, на что собеседница усмехнулась.

— У меня сказано, что ты умный. Но раз ты такой умный, то как вообще умудрился так нелепо подставиться? Ушёл ведь красиво из крепости Алатырь-Кала, для всех знакомых умер, а при этом ещё и унёс редчайший плащ невидимости, каких во всей Элате лишь четыре. Мог жить дальше в тишине и покое. Мог сменить имя и стать лучшим вором во всей империи. Много чего мог. Но вместе этого зачем-то попёрся в форт Берг. На что ты вообще рассчитывал? Неужели не понимал, что после такого неизбежно раскроешь себя? Даже если бы тебя там не узнали, всё равно устное описание «гонца» бы осталось, и тебя бы моментально вычислили с твоей-то характерной внешностью!

Я молчал, опустив голову, поскольку упрёки сотрудницы офиса смерти были вполне заслуженными. Захотел друзей спасти? Ну так нужно было придумать что-то умное, тем более что и плащ-невидимка у меня для этого имелся, с которым многое становилось возможным. А не соваться так глупо в форт, после чего моя спокойная жизнь закончилась, а затем и вообще жизнь в целом. Брюнетка же не останавливалась и продолжала меня отчитывать.

— Затем больше. Зачем тебе понадобилось порочить честь призванной героини и распускать про неё слухи?

— Не слухи, а только лишь правду! — не утерпел и попробовал оправдаться я, но мой довод услышан не был.

— Это неважно. Ты сильно расстроил и напугал призванную героиню. Девушка-паладин конкретно психанула, раз даже пожертвовала десятью годами собственной жизни и одним из фанатиков-приближённых, чтобы призвать к тебе смерть. Неужели тебя не учили, Тимофей, что бесить героев опасно, так как они могут выйти из себя и в таком состоянии сотворить то, что в обычных условиях им не под силу⁈

Меня такому никто никогда не учил, да и не знал я ничего про призванных героев до попадания в мир Элаты. Хотя мог бы наверное и сам догадаться, что «святая» Стелла просто так обиду не простит и постарается отомстить. Впрочем, какая уже разница… Я посмотрел на отчитывающую меня красотку.

— Извини, сразу не спросил, но как тебя зовут?

Девушка замолчала на полуслове, удивлённо посмотрела на меня и поинтересовалась, зачем мне вообще знать её имя, когда мы уже почти закончили общение и вскоре расстанемся навсегда.

— Редко когда встречаешь такую умную и при этом ещё и настолько красивую девушку. Тяжело наверное тут у Мораны работать?

Собеседница окончательно смутилась и после некоторой паузы ответила, что работать у богини смерти не слишком сложно, хотя всё же однообразно и очень скучно. А потом неожиданно призналась, что её зовут Мелисента.

— Только никаких сокращений вроде «Мила» или «Мелиса»! — строго предупредила меня красавица. — Мелиса по-эльфийски вообще означает «глупа как корова», а моё имя Мелисента означает «отрада для глаз». Согласись, есть разница!

Откуда-то и до её слов я это знал, хотя эльфийский язык никогда не учил. Странно, конечно. Может, так несколько криво проявились мои «геройские» способности, положенные всем перенесённым в другой мир людям?

— И давно ты тут работаешь? — продолжил я необычную беседу, тем более что скучающая сотрудница офиса смерти явно была не против поболтать со мной.

— Всю свою жизнь, — прозвучал странный ответ.

— А скажи мне, Мелисента, вот ты недавно упоминала «некорректный массовый призыв». Неужели кроме меня ещё тогда кто-то спасся?

Мысли мои, как нетрудно было догадаться, были о родной сестре Надежде, которую я тогда оставил истекающей кровью. Мало конечно шансов, но вдруг…

— Формально ты тоже лишился жизни, Тимофей, — напомнила мне собеседница, но потом неожиданно дала ответ на мой вопрос. — Да, несколько твоих знакомых уцелело. Но вот кто именно, и где они сейчас, сказать не могу. Морана ещё не дала указаний, что с тобой делать. Вдруг богиня смерти решит тебя вернуть обратно? Тогда эта секретная информация помешает твоей жизни.

Вот это новость! Моё сердце аж затрепетало от волнения. Оказывается, меня вполне ещё могут вернуть обратно в мир живых! Многое хотелось ещё спросить у Мелисенты, но тут в кабинете неожиданно возникла Морана, причём на лице богини смерти почему-то была надета золотая маска.

— В мир Эрафии вызывают, что-то там у них стряслось. Ты с этим-то разобралась? — богиня смерти указала кивком на меня.

— Да, разобралась. Все документы о жизни уже подправила.

— Вот и отлично. Распредели его сама, дочь, я спешу. Всё, скоро буду! — с этими словами женщина в фиолетовом платье бесследно растворилась в воздухе.

Я же сидел в кресле, переваривая свалившуюся на меня шокирующую информацию. Эта молоденькая темноволосая девчонка, с которой я так по-простому панибратски общался, дочь самой богини смерти??? И именно она сейчас будет решать мою судьбу! По-видимому, изумление отразилось на моём лице, так как Мелисента с весёлой усмешкой спросила.

— Удивлён? Или ты полагал, что моя мать недостаточно красива и женственна, чтобы заслужить чью-то любовь и завести ребёнка?

— Что ты, и в мыслях такого не было! Просто сейчас сбит с толку, сгораю от стыда и не знаю, как теперь себя вести. Я ведь общался с тобой совершенно по-простому, как с красивой девчонкой, и не предполагал, кто передо мной!

— А кто я была по твоему мнению?

Я неуверенно пожал плечами, а потом ответил про неупокоенную душу погибшей неземной красоты принцессы, которая службой у богини смерти отрабатывает какие-то свои давние грехи.

— Скажешь тоже… — Мелисента хихикнула и почему-то смущённо покраснела. — Зачем душам что-то отрабатывать? После смерти идёт новый виток жизни, и моя мать следит, чтобы этот вечный круг никогда не останавливался. Я же помогаю ей по мере сил. Ой! А что это у тебя в сумке?

Это тяжело вздохнул и заскулил от испуга домовой Хельмут, про которого я, признаться, совсем забыл. Я объяснил собеседнице, кого протащил в чертоги смерти, и даже предложил показать, но Мелисента отказалась.

— Мать не разрешает мне завести тут даже котёнка, не то что поселить нечисть. Она вообще против присутствия любого живого существа в этом месте. Разве что цветы иногда приносит, чтобы порадовать меня. И не банальные ромашки-лютики, а что-то действительно интересное и каждый раз другое. Но эти цветы всегда срезанные и как бы уже не совсем живые, что не нарушает правила этого места.

— Если встречу цветы, достойные твой красоты, то обязательно доставлю их тебе! — пообещал я, и девушка довольно заулыбалась.

— Спасибо, конечно, только как ты выполнишь своё обещание? Ты забудешь обо мне, как только покинешь эту комнату. Да и как ты сумеешь попасть ко мне, живые проникнуть сюда не могут! Но что-то мы заболтались с тобой, Альвар Длинный. Тебе пора уходить. В награду за приятную беседу дам тебе право выбора. Есть предпочтения, куда хочешь попасть? Родиться в семье короля? Или может бессмертным эльфом желаешь стать?

Снова начинать жизнь с неразумного младенца и пачкать пелёнки… Я недовольно скривился, представив перспективу ходить под себя ещё год как минимум. Да и терять память о сестре, оставшихся в далёком мире родителях, как и о самой Мелисенте, очень уж не хотелось.

— Если уж ты дала мне право выбора, то возможно ли вернуться в этом же теле на то же место, откуда твоя мать меня забрала?

Мелисента активировала хрустальный шар на столе и долго наблюдала за мельтешением огоньков, после чего подняла глаза на меня.

— Тело сохранить можно, как и все воспоминания. Но вот в то же место и время вернуть не могу. Во-первых, время тут течёт по-другому, и пока мы тут разговариваем, в мире Элаты прошло уже полгода. Во-вторых, матери честно заплатили за то, чтобы она тебя забрала. Ты же не хочешь выставить богиню смерти мошенницей? Да и вряд ли тебе стоит возвращаться в края, где тебя объявили предателем, сразу опознают, быстро найдут и убьют. Однако я тебя услышала, Альвар Длинный. И кажется нашла отличный для тебя вариант, который позволит раскрыться твоим способностям. Остались формальности. Следующие десять лет ты не можешь появиться в королевстве Берг, да и вообще избегай контактов с призванной героиней Стеллой. Считаю это справедливым условием. Затем герою положены три начальных навыка и ценный предмет. Впрочем… свои навыки ты уже выбрал самостоятельно, да и плащ-невидимка сойдёт за редкий предмет. Так что в путь! И не забудь про цветы для меня, если вдруг будешь умирать!

Не было ни вспышки, ни произнесения заклинаний, ничего необычного. Просто комната с книгами и черноволосая девушка вдруг исчезли, а я обнаружил себя лежащим на залитом кровью холодном каменном алтаре. Вокруг валялись туши принесённых в жертву животных, а надо мной склонилась донельзя удивлённая зелёная и клыкастая морда шамана-орка…

Глава двадцатая

Проблемы желтой рыбы

— Какого хЫра? — немолодой шаман задрал клыкастую морду вверх и посмотрел в пасмурное дождливое небо, словно требуя от тёмных туч объяснения. — Я просил дать подсказку, как племени Жёлтой Рыбы жить дальше, а не тощего человека! Зачем он мне? Его мяса не хватит, чтобы накормить всех голодных даже один раз!

Говорил орк на своём родном наречии — гортанном, с обилием глухих и шипящих звуков. Этот язык не имел ничего общего с принятым в Восточной Империи, из которой богиня смерти меня выдернула, тем не менее, орка я почему-то прекрасно понял. Как и то, что видит он во мне лишь кусок диетического мяса, а не полезную для его племени личность. Вот это я попал! Ну спасибо, Мелисента, удружила…

— Стоп, стоп! — поспешил я вмешаться в происходящее и присел на алтаре, спустив ноги и брезгливо смахнув на землю разложенные на камне тушки мелких животных. — Слышь, зелёное чучело в перьях, ты к кому вообще взывал?

Орк явно не ожидал, что человек его поймёт, а тем более заговорит с ним, и удивлённо захлопал глазами. После чего всё же признался, что приносил он жертвы Хыру, духу-защитнику племени Жёлтой Рыбы. Огромному электрическому угрю, обитающему в глубоком озере на севере отсюда. И у него же просил совета.

— Ну ты и балда… — кажется, я уже придумал, как строить беседу с этим клыкастым любителем человеческого мяса. — Ты с твоим корявым произношением что-то напутал в своём воззвании и вместо рыбы побеспокоил саму богиню смерти! Если бы жертв принесено не было, ты бы уже умер в страшных мучениях. Но подарков хватило умилостивить строгую богиню. Морана ответила на твой призыв и прислала меня разобраться с проблемами твоего племени. Так что давай по-быстрому вводи меня в курс дела. Кто ты? И что тут у вас приключилось?

Шаман задумчиво почесал пятернёй лысую башку, прикрытую капюшоном, украшенным листьями, кусочками древесной коры и яркими перьями, и принялся говорить. Орка звали Дереш, и он являлся единственным шаманом в небольшом племени Жёлтой Рыбы из примерно полусотни орков. Причём полсотни по меркам орков, с их сильнейшей раздробленностью, было вполне достаточным, и племя с таким количеством жителей считалось бы авторитетным и сильным. Вот только крепких воинов после двух подряд проигранных недавно сражений в племени Жёлтой Рыбы осталось всего пять, что было критически мало и не хватало для защиты земель и самого поселения.

А потому, чтобы вообще не сгинуть, племя Жёлтой Рыбы в конце осени вынуждено было покинуть насиженные места у берега Бездонного озера, в котором и обитал упомянутый ранее Хыр, и уйти западнее. Тут же на новом месте не хватало всего — ни плодородной земли для посадки весной злаков и овощей, ни зверья для охоты и добычи шкур, ни древесины или камня для возведения капитальных построек. А потому племя ютилось в походных шатрах, не очень-то приспособленных к жизни в суровое зимнее время, и всё время ожидало нападения более сильных и многочисленных соседей. Которые уже не раз посылали разведчиков, присматривались издалека и облизывались на женщин и малолетних детей, в войнах между орочьими племенами являющихся основным и самым желанным трофеем. Их захватывали и включали в состав племени, усиливая его, а вот взрослых мужчин и подростков-мальчиков как правило убивали.

И потому с середины зимы племя Жёлтой Рыбы находилось фактически «на чемоданах», сложив ценные вещи в котомки и мешки, в любой момент готовясь сорваться с места и бежать куда глаза глядят. Ни вождь Дых Белый Зуб, ни шаман Дереш Угрюмый не видели способа переломить печально складывающуюся ситуацию. Парни-юнцы в племени имелись, и даже числом аж тринадцать, вот только до их взросления и становления крупными свирепыми воинами-орками должно было пройти ещё несколько лет, а такого времени соседи племени Жёлтой Рыбы явно не собирались давать, намереваясь напасть гораздо раньше. И самое поганое, что хоть в племени и имелся хороший кузнец, и ему даже соорудили временную кузницу, но нигде поблизости не нашлось месторождений железа, даже самых плохоньких. А потому ни ковать новое оружие, ни делать инструменты для селян кузнец не мог и разве что помогал чинить уже имеющееся.

Сам же Дереш Угрюмый являлся шаманом племени. Эта профессия у орков подразумевала «многозадачность» — шаман должен был лечить раненых и заболевших, помогать свирепым воинам в бою своей магией и настраивать их перед битвой, а в мирное время помогать советами вождю и всем обратившимся оркам. А также общаться с духами, прося у них советы и благословения, чем Дереш и занимался в тот момент, когда на алтаре появился я. Единственный ученик Дереша погиб зимой от голода и болезней, так что даже передать свои знания немолодому шаману было некому, и случись что с ним самим, племя и вовсе оставалось беззащитным без магической и лекарской поддержки.

Пока Дереш рассказывал, я осмотрелся по сторонам, ну и самого орка тоже рассмотрел во всех деталях. Шаман оказался на полголовы выше меня ростом и практически вдвое шире в плечах. С могучими ручищами толщиной в мою ногу, и пальцами каждый с толстую сардельку. Если бы орк захотел, то с лёгкостью разорвал бы моё тело надвое. Причём это был шаман, профессия которого никак не была связана с грубой силой. И потому мне даже страшно было представить, какими же тут должны быть бойцы?

Вся одежда шамана состояла из кожаной безрукавки и коротких брюк, ну и растоптанных огромных сандалий на ремешках. Накидка поверх всего этого служила скорее декоративным элементом, указывающим на принадлежность к профессии шамана, и от холода никак не спасала. А между тем, воздух тут был весьма прохладным, лишь ненамного выше температуры замерзания воды, да и земля не успела ещё прогреться после зимы. Я даже в куртке и плаще мёрз, а вот Дерешу на сырость и холод было похоже плевать. У орков отличная врождённая защита от холода? Буду знать.

Несмотря на крупные размеры и клыкастую пасть, никакой агрессии от шамана я не ощущал, и даже наоборот чувствовал с его стороны некоторую робость. После моего эффектного появления на камне-алтаре и слов о богине смерти Дереш меня похоже побаивался. Наконец, закончив свой долгий рассказ о злоключениях племени Жёлтой Рыбы, шаман осторожно поинтересовался, кто я вообще такой, раз богиня смерти прислала меня оркам на помощь?

— Альвар Длинный. Может ты даже слышал моё имя, полгода назад оно гремело в королевстве Брена.

Шаман нахмурил лоб, подумал несколько секунд, но потом всё же отрицательно помотал башкой. Что ж, это было даже хорошо, и я сразу успокоился. Гораздо хуже было бы, если бы за прошедшие в мире Элаты полгода даже до орков докатилась распускаемая пособниками «святой» клевета о моём «предательстве» и «убийстве коменданта крепости». А так можно было начинать новую жизнь с чистого листа и говорить шаману что угодно.

— Ну я… как бы тебе доступнее объяснить… что-то вроде скорой помощи или службы спасения. Посланник богов. Мотаюсь по их воле по разным королевствам и территориям, где взывали о помощи. Предыдущее задание у меня было в Восточной Империи, там я защищал крепость Алатырь-Кала от многочисленных и коварных врагов-некромантов. Перед этим обучал нечисть торговле и сосуществованию с людьми. Ещё раньше в эльфийском Лесу Вечного Короля была кровавая работёнка. А перед тем даже в другом мире успел побывать. В общем, много где был, и много что повидал. Так что, думаю, правлюсь и с вашей бедой!

— Хлипкий ты какой-то для посланника богов… — с сомнением покачал башкой могучий орк, во все глаза рассматривая меня. — Нам ведь нужен могучий воин, который бы отомстил соседям и вернул племени Жёлтой Рыбы наши исконные земли. А ты не боец.

— Если бы богиня смерти желала устроить тут кровавую резню, то прислала бы вместо меня кого-то другого. Ту же «святую» Стеллу, например, которая только мечом и умеет махать. Но Морана похоже решила, что проблему можно решить умом, а не силой, а в таком вопросе я как раз и есть самый лучший специалист! В целом, вашу ситуацию я уже понял. Про то, что соседи согнали вас с хороших земель, ты рассказал. Но мне нужны подробности. Где вы раньше жили? Какие тут обитают соседи? Их численность? Где тот рудник с железом, который нужно вернуть?

— Да зачем рассказывать? — шаман указал рукой на высокий холм в паре километров от плоского камня, превращённого в импровизированный алтарь. — Полезли на самый верх. Сам увидишь своими собственными глазами!

— Да разве что увидишь в такую погоду? — удивился я, поскольку из-за низких туч даже вершины холма не было видно, не то что с него окрестности.

Но шаман меня успокоил и заверил, что «Хыр пообещал, что дождь скоро кончится, а тучи разойдутся».

* * *

Дорога много времени не заняла. Разве что в одном месте мы по совету Дереша спрятались в кустах, на которых и листьев-то толком ещё не было после зимы, и пропустили стадо крупных животных, напомнивших мне ископаемых в моём мире шерстистых носорогов. Зверей было десятка полтора. Впереди шёл огромный и свирепый самец-вожак массой тонны три как минимум, морду которого украшал шикарный рог метровой длины, а всё тело было покрыто густой и длинной чёрной шерстью. За ним следовали несколько самцов поменьше. После чего десяток самок бдительно оберегал троих совсем небольших детёнышей, держащихся в центре стада. И последним с большим запозданием брёл ещё один крупный самец, шкура которого была вовсе не чёрной, а серебристой — видимо совсем уже старый и подслеповатый, этот носорог больше ориентировался на слух и постоянно шевелил ушами. Но вот рог его впечатлял, он был даже длиннее и массивнее, чем у вожака!

— А ты говорил, что зверья для охоты у вас нет! — упрекнул я шамана, на что Дереш попросил меня говорить тише, поскольку дугары обладают отменным слухом и отвратительным характером, нападая на всё, что встретят на своём пути. Бегают быстро и упорно преследуют, даже если нарушитель уже отступил. И особенно вспыльчивы они как раз сейчас ранней весной, когда стадо охраняет малышей.

— Прочную шкуру дугара трудно пробить даже самым острым ятаганом, — продолжил объяснять шаман, когда звери удалились на безопасное расстояние, — да ещё и густой мех мешает нанести рану. И охотник, неосторожно рискнувший атаковать одного из дугаров, будет иметь потом дело со всем стадом. Так что, хоть мяса и ходит много, но не для нас эта добыча!

Не для нас? Я с сомнением покачал головой, поскольку навскидку сразу же придумал пару-тройку способов завалить столь крупного и агрессивного зверя, который послушно побежит за охотником туда, куда охотник его поведёт. Но ничего объяснять шаману пока что не стал и продолжил за ним путь. Но вот и вершина высокого холма. Хыр не обманул, и за время нашего пути действительно распогодилось. Тучи разошлись, выглянуло робкое весеннее солнышко, и с холма открылся отменный вид на каменистую равнину внизу, по ранней весне преимущественно серо-рыжую, лишь с редкими очагами зеленых перезимовавших растений.

— Вон Бездонное озеро, и там у узкой песчаной косы даже можно рассмотреть постройки, — указал мне шаман на прежнее место обитания племени Жёлтой Рыбы. — Сейчас на нашем месте поселилась Белая Рыба, самое сильное и многочисленное из всех поклоняющихся Хыру племён. У них полторы сотни орков в племени, из которых более сорока бойцов!

До большого озера было километров пятнадцать как минимум. И если песчаный мыс я ещё мог разглядеть, хотя и с большим трудом, то вот никаких построек на нём с такого огромного расстояния, конечно же, не видел. Но поверил Дарешу на слово, что постройки там действительно имеются.

— А вон то что? — указал я на гряду снежных гор ещё дальше на самом горизонте. — Неужели Хребет Владык?

Про этот величественный горный хребет, протянувшийся в центре материка от Внутреннего моря на севере и до искажённых магией земель на самом-самом юге, я неоднократно слышал, но даже не думал, что когда-либо увижу его своими собственными глазами. Насколько я знал, только в Хребте Владык встречались горы со снежными шапками, во всех же остальных местах Элаты горы были куда ниже и скромнее.

— Да, это он, — подтвердил немолодой орк. — Северные отроги Хребта Владык, основная же горная гряда находится гораздо южнее, и вот там уже высятся настоящие горы-исполины, не чета этим! Я бывал в тех краях не раз, особенно по молодости. И сера там встречается у Огненной горы, и железа вдоволь, и медь есть, и горный кварц. Но вот обитающие в тех горах драконы не позволяют ничего добывать и даже простых путников бывает гоняют, хотя это по настроению. Обычно же если прийти к ним с почтением, представиться и вежливо попросить право прохода по их горам, то драконы пропускают. Но вот если сунуться без разрешения, то карают нарушителей очень жестоко!

— Понятно… — я перевёл взгляд севернее и указал на поднимающийся из-за холма лёгкий дымок. — Стоянка твоего племени?

— Нет, Альвар, это Синяя Рыба. Откололись пару лет назад от Чёрной Рыбы и живут самостоятельно. Небольшой клан, всего сорок орков, но бойцов у них больше, чем у нас. Именно разведчики Синей Рыбы в последнее время следят за нашей стоянкой и явно что-то замышляют. Думаю, что ещё до начала лета они нападут, когда подгадают удобный момент, и наши воины будут разделены.

О как! Получается, самый лёгкий из врагов, с которого и нужно начинать возвращение территорий? Сходить бы только сперва на разведку и посмотреть своими собственными глазами, что там, да как у Синей Рыбы. С плащом-невидимкой сделать это возможно будет без малейших проблем.

— С восточной стороны я увидел всё, что меня интересовало. Теперь давай сместимся вон к тем камням, — я указал на северо-западный склон холма. — Посмотрим, что расположено там.

С северной стороны оказался лес, преимущественно хвойный, густым ковром покрывающий холмы и уходящий в неведомую даль до самого горизонта. Охотилось племя Жёлтой Рыбы преимущественно в этом лесу, хотя в последнее время там случались опасные стычки с Синей Рыбой, а также с патрулями появившихся в конце зимы эльфов, которые без каких-либо на то законных оснований самовольно объявили самые интересные в плане охоты места севернее Стылого ручья своими территориями.

Западнее же территории Хыра заканчивались, и обитающие там орки поклонялись кто Мудрому Филину, кто Белому Оленю. Войны между разными кланами орков бывали особенно кровавыми, поскольку втягивали все поклоняющиеся разным духам-защитникам племена, и потому случались крайне редко. Обычно племена орков кочевали внутри территорий, подконтрольных тому или иному духу-защитнику, и «за границу» не лезли. А ещё, по словам шамана, где-то дальше на северо-западе проходила наезженная дорога, и там жили люди. С людьми орки старались не конфликтовать, поскольку и без того внутренних проблем хватало. Да и люди тоже не сильно-то лезли на чужие территории, опасаясь объединить против себя многочисленных и буйных орков. Так что между этими двумя большими народами в целом сохранялся настороженный мир, хотя мелкие стычки на спорных территориях всё же иногда имели место.

Мы с шаманом сходили ещё взглянули на южную сторону, хотя в целом диспозиция мне уже стала ясна, и я даже понял, что мне следует делать на этом новом месте. И, пожалуй, сменил своё первоначальное мнение и был полностью согласен с Мелисентой, пообещавшей, что моим способностям найдётся отличное применение. Тут действительно было где разгуляться талантам стратега! И посёлок отстроить серьёзный, и обеспечить его едой, а также всеми необходимыми материалами, и правильный баланс воинов-ремесленников-земледельцев соблюсти, чтобы племя ни в чём не нуждалось и развивалось гармонично. Может, торговлю какую начать с соседними кланами и племенами или даже людьми, выменивая излишки товаров на необходимое племени Жёлтой Рыбы.

Но главным и самым первостепенным было решить проблему агрессивных соседей, разбив разрозненные племена одно за другим и подчинив их себе. Благо традиции орков позволяли победителям забирать себе ремесленников, женщин и малолетних детей. Так что моей задачей становилось выстоять в самом начале, заставить меня уважать соплеменников-орков, а также приучить вождя и воинов прислушиваться к моим советам. Затем собрать армию из того, что имеется в наличии, обучить её, экипировать, привить дисциплину вместе с уверенностью в собственных силах. После чего показать всем соседям-оркам, что ситуация поменялась, и племя Жёлтой Рыбы уже не жалкие гонимые всеми неудачники, а грозная сила, которая вскоре обязательно займёт все окрестные территории!

— Я всё посмотрел, Дереш. Веди меня в свой лагерь. Настало время мне знакомиться с вождём и остальными жителями посёлка!

* * *

Одного взгляда на стоянку Жёлтой Рыбы мне было достаточно, чтобы понять, насколько же неудачно выбрано место. Высокий холм, с которого я ранее обозревал окрестности, половину дня закрывал солнце, а потому ни о каком нормальном земледелии тут возле стоянки речи не шло, и женщины-орки зря копались в своих огородиках, рыхля мотыгами неподатливую землю и готовя её к посевным работам. Что именно орки собираются сажать в самом начале весны, я понятия не имел, но видимо культуры, не боящиеся заморозков. Потому как из-за постоянной тени тут было заметно холоднее, чем в других посещённых мной сегодня местах, а к ночи, скорее всего, и вовсе температура падала ниже нуля по Цельсию.

Близость небольшого звонкого ручья, текущего со склона холма прямо через посёлок, с одной стороны, давала племени воду. С другой же стороны, в это промозглое время года добавляла сырости, что наверняка приводило к простудам и болезням у детей. К тому же в таком скромном водном источнике не водилось никакой рыбы, а к летнему сезону ручей и вовсе похоже пересыхал. Так что поливать свои огороды, даже если на них что и проклюнется, летом орки Жёлтой Рыбы будут не в состоянии, и урожай погибнет.

К тому же никакой даже самой примитивной ограды я не видел ни от диких зверей, ни от набегов агрессивных соседей. Держать оборону тут в поселении было абсолютно невозможно, и видно было, что в случае атаки племя Жёлтой Рыбы собирается улепётывать со всех ног, а не сражаться. Всё это я сразу же высказал шаману, а затем и подошедшему вождю, донельзя удивлённому тому, что Дереш привёл в орочий посёлок какого-то человека.

— Это так, человек. Племя Жёлтой Рыбы тут лишь временно и не станет умирать в бессмысленной попытке защитить не самое удачное для поселения место. Моя самая главная задача как вождя — это сохранить будущее племени, его детей и молодёжь. А земля, пожитки и шатры это дело наживное и совершенно не стоят того, чтобы за них погибать.

Нужно сказать, что вождь Дых Белый Зуб мне сразу понравился. Это оказался вовсе не тупой громила, захвативший власть по праву сильного, какого я ожидал увидеть в племени орков. А правитель, уважаемый членами племени не столько за внушительные мускулы (которые впрочем имелись), а за мудрость и заботу о каждом жителе. Вождь прекрасно осознавал, в какой трудной ситуации оказалось его племя, и не строил напрасных иллюзий. Он внимательно выслушал шамана, затем меня самого, после чего указал на крайний из ряда шатров.

— Поселишься там, Альвар Длинный, дом всё равно с зимы пустует. Вечером за общим ужином, когда все соберутся, представлю тебя племени. Пока же пройдись по посёлку, познакомься и поговори с жителями. И к вечеру жду от тебя рассказа, что ты можешь сделать для племени, и что тебе для этого нужно.

Всего полдня на придумывание плана спасения, над которым безуспешно бились вождь с шаманом как минимум с прошлой осени? Круто, однако. Впрочем, спорить я не стал и пообещал справиться. Заглянул в свой шатёр и сокрушённо покачал головой, поскольку обстановка внутри оказалась более чем спартанская. Голый земляной пол, никакой даже самой примитивной мебели, лишь возле одной из стенок имелась лежанка из сухого сена. Небольшой запас дров и след от кострища в самом центре шатра — огонь тут разводили прямо внутри жилища, на этом костре готовили, этим же костром обогревались, дым же выходил сквозь дыру в потолке.

Закрыв полог шатра и убедившись, что никто из соседей не подсматривает, я расстегнул сумку и выпустил домового.

— Хельмут, прекрасно понимаю, что тут не хоромы, но пока это наш с тобой общий дом. Постараюсь как можно скорее подыскать для нас жилище посолиднее, но пока следи за хозяйством и порядком тут.

Домовой осмотрелся и тяжело вздохнул. После чего поднял с пола несколько хворостин, соорудил из них небольшой веник и принялся за уборку. Что удивительно, несмотря на свой недовольный вид и следы от ожогов на лице, Хельмут уже не выглядел умирающим, каким я его застал возле сгоревшего домика рыбака.

— Постараюсь найти тут в округе помощников для тебя, — пообещал я, сам очень на это надеясь. — Да и Кирена снова меня чувствует в этом мире, так что уже наверняка выдвинулась к нам. Путь кикиморе предстоит неблизкий, но рано или поздно твоя подружка нас обязательно найдёт!

Оставив домового убираться, сам я прошёлся по орочьему лагерю, всюду встречая настороженные недоверчивые морды. Посмотрел на женщин, шьющих из шкур и кожи одежду для малышей. Спросил, как они выделывают шкуры, и что им для этого требуется. Затем посетил кузницу и познакомился с одноногим орком-кузнецом по имени Ярых, ниже колена у которого на правой ноге был деревянный протез. Кузнец предсказуемо посетовал на отсутствие железа, даже минимального его количества, из-за чего сейчас он не мог изготавливать не то что обычные для воинов-орков ятаганы и тяжёлые топоры, но даже не столь затратные по металлу наконечники для копий и стрел.

Во время беседы с кузнецом я обратил внимание на большой тяжёлый арбалет, висящий на стене кузни, и спросил про него.

— Ах это… Трофей давней стычки с отрядом людей. Давно это было, лет пятнадцать уже назад. Пылился без дела, поскольку непривычное для орка оружие, а выкинуть было жалко. Но как ногу потерял, попробовал стрелять из арбалета и приноровился. Даже понравилось такое оружие!

— Сможешь изготовить таких же ещё штуки три, а лучше пять? — моментально заинтересовался я, на что Ярых ответил с кривой усмешкой, что если я обеспечу поставки металла для его кузницы, то он не только арбалеты мне сделает, сколько потребуется, но вообще в задницу поцелует.

— Это совершенно лишнее! — поспешил отказаться я, но вот насчёт решения проблемы с металлом обещал что-нибудь придумать.

* * *

К вечеру племя Жёлтой Рыбы собралось в полном составе у большого костра в центре поселения, и вождь Дых Белый Зуб представил меня тем оркам, кто ещё не был со мной знаком.

— И зачем нам человек? Человек ведь слаб и во всём уступает орку! Так какого (вырезано цензурой) он тут нужен? — тут же послышались возмущённые голоса орков, особенно старался при этом горланить сын вождя Дубых Крепкий, который являлся главой охотников племени, насколько я успел понять.

Вообще настроение у охотников сегодня было прескверным, поскольку вернулись из северного леса они с пустыми руками. При этом с возмущением и обилием бранных слов рассказывали о наглых эльфах, отобравших у охотников-орков добытого ими матёрого кайпи. Причём зверь был добыт южнее Стылого ручья, который сами же эльфы ранее объявили границей своих территорий, а потому претендовать на добычу длинноухие права не имели. Однако претендовали, и эльфов было гораздо больше, а потому Дубых и остальные охотники вынуждены были уступить. Из-за этого похлёбка сегодня была пустой без мяса, что тоже не добавляла оркам настроения.

Отвечать на звучащие упрёки вызвался я сам. Подождал, пока возмущённые крики немного стихнут, и начал говорить спокойным голосом.

— Человек слабее орка, это знают все. Если человек в бою встретится один-на-один с воином-орком, то проиграет. Если человек не призванный герой, не великий маг и мастер-мечник, конечно. Но если в бою встретятся десять человек и десять орков, то тут уже непонятно, кто победит. Шансы равные. А вот сто людей сомнут сто орков, даже особо их не заметив и практически не понеся при этом потерь. Почему так? Вы не задумывались об этом?

Наступило молчание, мой вопрос заставил орков серьёзно задуматься. Наконец, чей-то робкий голос предположил про магию.

— Ну да. И эта «магия» называется дисциплиной, тактикой, боевыми формациями и построениями. Это именно то, что отличает бойцов людей от орков — сильных, но диких и необузданных, сражающихся каждый сам по себе и пытающихся победить лишь грубой силой и яростью. Вот сейчас племя Жёлтой Рыбы оказалось в ситуации, когда за счёт одной лишь силы соседей не победить, поскольку у них банально больше воинов. И потому я начну обучать вас секретной «магии» людей, которая позволит победить всех соседей.

— Что тебе для этого нужно, Альвар Длинный? — вождь племени задал самый важный из вопросов.

К нему я готовился, а потому не раздумывал ни секунды.

— Я насчитал в племени Жёлтой Рыбы тринадцать парней-подростков, не годящихся пока что на роль свирепых взрослых воинов, но вполне подходящих для обучения людской «магии». Мне нужно десять из них. Я сделаю из этих юнцов элиту, храбростью и мастерством которой даже умелые воины племени будут восхищаться. Уже завтра к вечеру мы с ними добудем дугара, что решит проблему племени с пищей на ближайшие дни и даст крепкую кожу, необходимую для пошива доспехов для этих юнцов. Через седьмицу мы поможем запустить кузницу, и одноногий Ярых снова сможет приступить к ковке орудия и инструментов. Ещё до начала лета разобьём Синюю Рыбу. К осени же из всех племён, поклоняющихся Хыру, останется лишь племя Жёлтой Рыбы. Вернувшееся снова на прежние благодатные места у Бездонного озера и усилившееся настолько, что никакие кланы орков-оленей, филинов и прочей ерунды даже косо будут бояться смотреть в нашу сторону. Не говоря уже про эльфов — ушастые вообще резко вспомнят, что территории у Стылого ручья им не принадлежат и уйдут на север. Всё это обязательно будет! От вас же прошу дать мне десять выбранных мною подростков и потом не мешать, даже если мои методы обучения будут казаться кому-то странными или неправильными.

Я высказал всё, что желал сказать, и теперь с волнением ожидал реакции собравшихся у костра членов племени. Орки долго молчали, несколько шокированные потоком слов, громкими обещаниями и открывшимися перспективами. Потом затянувшееся молчание нарушил сам вождь Дых Белый Зуб.

— Хорошо, Альвар Длинный, ты сумел меня заинтересовать. Ты получишь десять молодых орков для обучения людскому методу ведения войны. Также обещаю, что никто из членов племени Жёлтой Рыбы не станет вмешиваться и критиковать тебя, даже если твои методы будут казаться спорными. Но если завтра к вечеру дугар не будет добыт, или к лету племя Синей Рыбы не будет истреблено, то не обессудь, но ты лишишься головы.

— Согласен на такие условия! — объявил я, поклонился вождю и встал, направившись в свой шатёр и не забыв прихватить остатки похлёбки для домового.

Завтра предстоял очень важный день, и к нему требовалось подготовиться. И прежде всего, хорошенько выспаться, поскольку я не спал фактически вторые сутки.

Глава двадцать первая

Первый триумф

Как же холодно тут ночью! Причём это уже весной, по меркам моего мира примерно в середине марта, а потому мне даже страшно было представить, что творилось тут в середине зимы, когда повсюду, по рассказам шамана, лежал снег по колено, а бегущий через посёлок ручей замёрз. Шатёр из шкур, кое-как натянутых на шаткий деревянный каркас, плохо защищал от холодного ветра, сквозящего изо всех щелей. Дыра-дымоход в центре купола тоже не добавляла тепла, как и холодный земляной пол. Я спал в куртке и всей одежде, да ещё и зарывался в тощий слой сена своей лежанки, и то стучал зубами от холода и постоянно был вынужден вставать подкидывать веток и щепы в небольшой костерок в центре шатра. К счастью, во второй половине ночи меня у огня сменил домовой Хельмут, так что я смог-таки уснуть.

Вылез из своего домика с первыми лучами рассвета, причём такой я оказался не один. Практически все обитатели стоянки Жёлтой Рыбы к этому моменту уже проснулись и занялись привычными делами. Я поговорил с соседями, узнал от них о разведчиках Синей Рыбы, этой ночью подошедших совсем близко и буквально с расстояния ста шагов рассматривавших спящий лагерь чужого племени. Заметил и спугнул врагов случайно вышедший из шатра один из ремесленников-орков, которого ночью мучила бессонница. И хотя чужие разведчики сразу же скрылись, не причинив никакого вреда, этот тревожный эпизод стал далеко не первым в целой цепочке провокаций и вызывающего поведения соседей, а потому всё меньше и меньше сомнений оставалось в том, что племя Синей Рыбы замышляет нападение. Вот только впервые вражеские разведчики подошли столь близко, а потому сейчас охотники во главе с сыном вождя Дубыхом Крепким шли по их следу, желая догнать и покарать наглых нарушителей.

Я с благодарностью принял из трясущихся рук дряхлой морщинистой орчихи огромную керамическую пиалу горячего травяного чая, который эта женщина готовила на всех в центре лагеря. Обжигающий напиток прокатился по пищеводу, прогоняя остатки сонливости, разогревая организм и придавая заряд бодрости. Как раз то, что мне было нужно!

— Человек, ты построже будь сегодня с моим внуком Хуго, а то сорванец растёт ещё тот! — дала мне наказ эта древняя старуха. — Несмотря на малый рост, бойкий растёт парнишка. Где бы что ни случилось, к этому явно приложил руку Хуго. Уже сейчас верховодит всеми шалопаями. Весь в отца пошёл, тот тоже лидером по натуре был, несмотря на невысокий рост.

Я поговорил со старухой, каким-то чудом пережившей суровую зиму и вынужденный переезд на новое место стоянки. Вообще-то в голодное время орки не церемонятся со стариками и выгоняют из племени лишние рты, а бывает даже съедают их. Но последнее характерно для совсем уж диких племён, живущих гораздо южнее, тут же на северной границе орочьих земель каннибализм являлся крайне редким явлением. Но в войнах племён старики тоже никого не интересовали — ни победителей, которые предпочитали в качестве добычи забирать малолетних детей и женщин детородного возраста, ни тем более проигравших, которым и без лишней обузы приходилось несладко. Но старуху, которую звали Фелна, из племени Жёлтой Рыбы на мороз не выгнали, хотя зимой орки и жили впроголодь, экономя последние крохи припасов.

Причиной её оставления были вовсе не милосердие или жалость, таких слов в лексиконе орков не имелось в принципе. Просто Фелна оставалась полезной для племени, несмотря на свои преклонные годы. Старуха разбиралась в лечебных травах и сладких кореньях, могла моментально отличить съедобный гриб от ядовитого, помогала шаману в изготовлении мазей и снадобий. А ещё знала тысячи сказок и историй, которые рассказывала членам племени после общего ужина. В мире, где не существовало театра, кино, телевидения, компьютерных игр и других привычных для нас видов развлечения, такие рассказываемые у костра истории служили одним из очень немногих способов досуга для уставших тружеников и охранников.

Также Фелна служила хранительницей традиций орков, знала тонкости всех ритуалов и могла давать советы вождю или шаману, если те не были в чём-то уверены. Ну и ещё одной ролью старухи, весьма актуальной в племени с очень ограниченным числом жителей и полным отсутствием какого-либо учёта браков и рождения детей, было то, что Фелна помнила родство всех членов племени и помогала избежать нежелательных близкородственных связей.

Много что успела мне поведать Фелна, пока тринадцать подростков, не сильно-то горящих желанием куда-либо идти, а тем более тренироваться в такую холодную погоду, да ещё и под командованием непонятного им человека, собирались в центре поселения. Меня же в рассказах старухи особенно привлекла информация о ядах, и я даже попросил изготовить надёжное убойное средство, которое пригодилось бы и на охоте, и на войне, да и подмешать в общий котёл враждебного племени. Всё это, по словам Фелны, было возможно, но «только летом, когда появятся нужные грибы и ягоды». Пока же мне приходилось обходиться тем, что имеется.

Наконец, все тринадцать орков-подростков собрались, и я пошёл знакомиться со своим новым воинством, попросив всех остальных жителей посёлка отойти подальше и не мешать.

— Прежде всего, давайте выясним, который из вас Хуго, — обратился я к переминающимся с ноги на ногу крупным по человеческим меркам парням, несмотря на свой несовершеннолетний возраст уже нисколько не уступающим мне в росте, а по мышечной массе и вовсе серьёзно меня превосходящим. — Жители посёлка фактически все как один рекомендовали именно Хуго в качестве моего помощника и правой руки. Говорили, что столь талантливый лидер не каждое поколение рождается, да и вообще расхваливали так, что мне даже интересно стало взглянуть на такого героя.

Вперёд вытолкнули сильно смущающегося паренька, самого молодого и низкорослого. Рост метр семьдесят пять, для пятнадцатилетнего орка он считался чуть ли не карликом. Я обошёл его кругом, демонстративно скептически осматривая кандидата в лидеры, но всё же вручил ему белую повязку из тех обрезков ткани, что давали нам в армии Брены для перевязывания ран.

— Видимо, есть что-то в тебе такое, что не сразу бросается в глаза, раз соседи настолько дружно тебя нахваливали. Посмотрим. Повяжи ленту на голову как знак того, что ты мой заместитель и командир над остальными парнями.

Я прямо увидел, как выпрямился от гордости и расправил плечи этот паренёк, чья самооценка только что серьёзно повысилась. Хуго готов был рвать на себе жилы, чтобы доказать всем окружающим, что в нём нисколько не ошиблись, и он действительно достоин быть лидером. Зато остальные парни явно затаили сейчас обиду, а потому я поспешил продолжить.

— Сегодня я выберу из вас ещё одного своего помощника. Свою левую руку, который также получит право командовать над остальными. Так что у всех вас будет шанс проявить себя. К ближайшей же осени, это я вам точно обещаю, каждый из бойцов моего отряда будет считаться героем племени, а сказания о ваших умениях и ратных подвигах будут рассказываться у костров не только Жёлтой Рыбы, но всех окрестных племён. Самые красивые девушки в очередь будут выстраиваться и бегать за вами, лишь бы вы только взглянули на них.

— Что, и за Фыхом девчонки будут бегать? — с усмешкой спросил один из парней, и все дружно засмеялись, посматривая при этом на крупного клыкастого парня с «заячьей губой».

И остальные орки, на мой человеческий взгляд, красавчиками вовсе не были, но Фых с его кривой верхней губой и сломанным расплющенным носом выглядел форменный уродцем. Видимо, за внешность парня регулярно дразнили, и это было для него крайне болезненной темой. Вот и сейчас молодой орк едва сдерживался, чтобы не наброситься с кулаками на обидчиков. Я подошёл к нему и ободряюще похлопал по плечу.

— Если ты станешь героем племени, Фых, никакую из девушек не остановит твоя кривая губа. К тому же, не знаю как тут у орков, но человеческие лекари такой дефект исправить могут. Вопрос лишь как их найти, договориться с ними и собрать нужную сумму денег на лечение. Но в этом я готов тебе помочь. Так что старайся на моих занятиях, выполняй распоряжения, и однажды ты станешь красавцем!

После этого я отошёл от приободренного Фыха и обратился ко всем собравшимся парням.

— Всех моих бойцов ждёт великое будущее, если будете стараться на тренировках. Вот только вас слишком много. Я просил от племени дать десять парней, вас же прислали тринадцать. Трое лишних. Так что сегодня в процессе занятия мы выясним, кто эти трое слабаков, которые не соответствуют высокому уровню героев-орков и должны вернуться к материнским юбкам, возле которых им пока самое место. Все меня услышали и поняли? Готовы к занятию? Тогда раздеваемся по пояс. Да, ёпрст, Фых! «По пояс» значит снять всю одежду выше пояса, а не ниже! Теперь каждый пусть возьмёт по самому тяжёлому валуну из ручья, который только сможет поднять. Проверю заодно вашу силу. Ну а теперь побежали с этими каменюками на вершину вот этого высокого холма!

Первого хитрожопого лентяя я отсеял почти сразу. Этот крупный мускулистый парень, думая что я этого не вижу, выбросил по пути на вершину тяжёлый валун, который взял поначалу, и заменил его на меньший и гораздо более лёгкий камень. Под глумливое улюлюканье остальных мошенник был вынужден покинуть группу. Зато остальные старались изо всех сил! Даже Хуго, хоть и являлся самым мелким в группе, прибежал к вершине одним из первых, да и принесённый им камень лично я бы не смог даже поднять. Бег, отжимания, тренировка с тяжестью, борьба, приседания, снова бег, короткий отдых, борьба и снова бег с утяжелением… Тела орков блестели от пота, все мои ученики тяжело дышали, но никто из парней даже не заикнулся об отдыхе или снижении нагрузки.

В ходе этой первой долгой и утомительной тренировки я выяснил для себя две важные вещи. Во-первых, люди бегают гораздо лучше орков. По крайней мере я уж точно мог бежать и быстрее, и дольше, да и прыгал намного дальше. Так что случись мне нарваться на вражеских разведчиков или воинов, убежать от них я смогу всегда. Во-вторых, по части грубой физической силы орки настолько превосходят людей, что даже сравнивать эти две расы было некорректно. К тем валунам, которые с лёгкостью поднимали мои ученики, я не решался даже подходить, настолько они выглядели неподъёмными для человека. Наконец я сам, также занимавшийся наравне со всеми и изрядно уставший, объявил о перерыве в занятиях.

— Молодцы! Я даже в растерянности, потому как никого из вас не могу отсеять, все справляются достойно. Но вот второго своего помощника я всё же выбрал. Моей левой рукой станет Уаж!

Раздались вполне искренние поздравления от остальных членов группы, поскольку этого очень крупного и, пусть несколько медлительного, но зато очень усердного и исполнительного парня в посёлке уважали. Внушительными мышцами Уаж также выделялся на фоне остальных занимающихся, и тот огромный валун, который парень притащил на вершину холма и с которым потом занимался, другие орки могли разве что чуть приподнять.

Я сам лично повязал белую повязку на лоб гордого новоиспечённого командира, поздравил его «с повышением», после чего объявил всем, что сейчас будет перерыв на обед, и они могут вернуться в посёлок. Но затем после еды жду всех снова здесь на вершине холма, и пусть они принесут с собой топоры, мотыги и лопаты, так как во второй половине занятия мы будем охотиться на огромных и опасных дугаров!

* * *

Пасущееся далеко внизу на солнечном южном склоне стадо я заметил ещё во время утренней тренировки. Это была та самая группа шерстистых носорогов, которую мы с шаманом Дерешом Угрюмым встретили вчера, я определил это по трём детёнышам и седому самцу-патриарху, пасшемуся отдельно от остального стада. Ещё вчера я навскидку придумал несколько способов охоты на таких опасных гигантов, с которыми орки не рисковали связываться. Собственно, заново изобретать велосипед тут не требовалось, и вполне годились те приёмы, которые наши далёкие предки использовали для охоты на крупных животных.

Прежде всего, это яма-ловушка с острыми кольями на дне. Выкопать и оборудовать такую было совсем несложно и недолго при наличии группы из дюжины сильных и усердных помощников. Тут, конечно, возникал другой вопрос — как заманить в эту яму добычу? Но тут уж я надеялся что-нибудь придумать. В конце концов, самому выступить приманкой, вызвать на себя агрессию дугаров и поманить стадо за собой, в любой момент готовясь уйти в невидимость, если ситуация станет совсем уж критической.

Второй пришедший мне на ум способ заключался в использовании также охотничьей ловушки, но совершенно иного типа — своего рода клети из прочных врытых в землю брёвен или растущих плотно деревьев, в которую можно заманить животное, дверь-проход за ним закрыть, а самому уйти меж прочных «прутьев», слишком узких для огромного носорога. Такая ловушка позволяла поймать животное живьём, что было интересно в свете услышанной вчера от шамана истории, что в некоторых орочьих племенах дугаров приручают и используют как ездовых животных. Также для охоты на дугаров можно было использовать затяжные петли из прочных канатов, капканы, много что ещё… но я решил не усложнять, а использовать проверенную веками яму с кольями.

С «обеденного перерыва» вернулись не все мои подопечные. Молодой клыкастый парень, который поутру глумился над уродом Фыхом, пожаловался родителям, что наставник-человек сошёл с ума, гоняет группу до седьмого пота, а теперь и вовсе решил всех молодых орков убить, направив на охоту на смертельно-опасных дугаров. Родители этого труса на занятия не отпустили и оставили сидеть дома. Но за исключением этой единственной потери, остальные одиннадцать парней вернулись и притащили с собой необходимые инструменты.

Я указал выбранное для ямы-ловушки место и разделил группу. Поскольку мы уже не находились на вершине холма, откуда открывался отличный обзор на все стороны света, и можно было не опасаться внезапного нападения хищников или вражеских воинов, Хуго стоял на карауле и осматривал местность на наличие опасностей. Остальных же я разделил на две группы по пять парней — одна группа копала яму, вторая рубила и затачивала прочные колья, а также набирала веток для маскировки ловушки. На все приготовления ушло примерно часа четыре, после чего я велел парням отойти на вершину холма и оттуда с высоты наблюдать, ни в коем случае не вмешиваясь. Сам же надел плащ-невидимку, не накидывая пока что на голову капюшон, и направился к стаду дугаров.

Своей жертвой я выбрал подслеповатого седого самца, блаженно греющегося на солнышке отдельно от всех остальных сородичей. Я обогнул основное стадо по широкой дуге, чтобы ненароком не привлечь внимание животных, и начал осторожно подходить к матёрому зверю. Вроде шагал я медленно и даже бесшумно, однако седой самец ещё издали меня обнаружил и принялся широко и шумно раздувать ноздри, а также водить ушами. Я запоздало сообразил, что ветер дует на зверя с моей стороны, и меня похоже выдаёт запах пота, особенно сильный после многочасовой утренней тренировки и долгого утомительного махания мотыгой в яме. Что ж, раз зверь меня обнаружил, пытаться действовать скрытно никакого смысла больше не было.

— Да, да, я пришёл по твою душу, — проговорил я негромко, чтобы только седой самец мог меня услышать.

Дугар меня действительно услышал и развернулся на голос. Помотал огромной рогатой башкой, пытаясь рассмотреть наглого человека своими подслеповатыми глазами, после чего шаг за шагом начал медленно двигаться в мою сторону. При этом остальные дугары никакого внимания на происходящее возле престарелого сородича не обратили и продолжили блаженно греться или рвать зелёные ветки. Именно то, что нужно! Я повёл старого самца за собой, выдерживая дистанцию и иногда голосом подправляя его направление, если мой преследователь сбивался с курса.

Пару раз старый носорог останавливался и похоже намеревался вернуться обратно к стаду, но в такие моменты я начинал действовать активнее — громко топал или шаркал ногами, повышал голос, даже швырялся в зверя камнями. И лишь когда мы удалились от стада на приличное расстояние, я совсем перестал скрываться и уже вовсю покрикивал на дугара, а в конце перед самой ловушкой и вовсе рискнул подойти в упор к почему-то остановившемуся зверю и пнул его ногой по морде. Этого хватило, чтобы взбешённый носорог взревел и бросился на наглого обидчика. Я еле увернулся и поскорее отбежал, но затем снова продолжил дразнить зверя.

Наконец я остановился на противоположном краю замаскированной ямы и громко крикнул. Дугар, до этого потерявший было меня и решивший возвращаться, моментально развернулся и решительно бросился на голос. Разложенные поверх ямы ветки не выдержали груза многотонного тела, и… вой боли старого самца прокатился по долине, когда сразу десять острых кольев вошли в брюхо огромного животного. Я подошёл ближе и убедился, что выбраться из ловушки умирающий зверь уже не сможет. Затем с тревогой обернулся и посмотрел на оставшееся стадо, но там встревоженный воем самец-вожак наоборот спешно отводил своё семейство подальше от опасного места. Отлично! У меня всё получилось! И даже мантию-невидимку не пришлось использовать!

Ко мне с вершины холма спустились молодые орки, дружно восхищаясь моей храбростью и наперебой рассказывая, насколько же они переживали за своего наставника во время охоты. Мой авторитет в глазах парней резко вырос, и все дружно хотели завтра продолжать занятия с человеком. Очень довольный собой, я присел на край ямы и свесил туда ноги. Посмотрел на постепенно затихающего, но ещё изредка подёргивающегося в предсмертной агонии дугара и проговорил негромко.

— Хуго, предоставляю тебе честь добить такого шикарного зверя. Вбей ему острый кол в основание шеи и прекрати мучения. Остальные же, зовите жителей посёлка. Пусть снимут шкуру и разделают зверя на мясо. Сегодня вечером, как я вчера и обещал, в племени Жёлтой Рыбы будет отменный ужин!

* * *

Всего один день прошёл, но насколько же изменилось ко мне отношение обитателей поселения Жёлтой Рыбы! Вчера для членов племени я был невесть откуда взявшимся человеком-чужаком, к которому относились очень настороженно. Сегодня вечером те же самые орки со мной уже общались, как с лучшим другом, меня поздравляли, а некоторые даже восхваляли. Объяснение таким разительным переменам было совсем простое: мяса с крупного дугара было снято столько, что его хватило бы полусотенному племени на две или даже три седьмицы, если бы его удалось сохранить столько времени. А потому орки решили, что начавшаяся ещё в середине осени чёрная полоса в жизни племени наконец-то закончилась с появлением у них человека, и начались хорошие времена.

Про хранение мяса я отметил вовсе не случайно. Дело в том, что из всех способов сохранения портящихся продуктов орки знали лишь помещение в ледник в зимнее время года или засолку. Льда в это время года уже не осталось, с солью же был сильнейший дефицит, как и со многими другими необходимыми для жизни товарами. Соль выменивали при случае у соседей-орков, которые вели торговлю с людьми. Ещё какая-то часть поступала из племён с юго-запада, где по слухам имелось пересохшее озеро, где эту соль и добывали. В любом случае, достать соль было крайне проблематично, а потому мой рассказ о копчении мяса или рыбы для вкуса и лучшего хранения был воспринят орками с большим энтузиазмом, и ремесленники уже завтра намеревались построить коптильню.

Стоило мне лишь заикнуться о том, что ночью было холодно, как нашлась и целая гора сена для лежанки, и несколько шкур, чтобы ими укрываться. А когда я признался, что из всех видов оружия лучше всего владею копьём, нашлось даже копьё для меня. Плохонькое правда, с дрянным наконечником и слишком тяжёлое для использования человеком, но это было всяко лучше чем ничего.

Подошёл ко мне после ужина даже сам вождь племени Дых Белый Зуб. Для начала поздравил с удачной охотой и сохранением головы. А потом задал странный вопрос, претендую ли я на рог дугара, который по закону полагается главному охотнику, больше остальных сделавшему для добычи ценного зверя. Я сперва думал отказаться, поскольку не видел в таком трофее никакого смысла, но потом всё же поинтересовался у вождя и присоединившегося к нашей беседе шамана, зачем этот рог вообще нужен. И резко изменил своё решение, поскольку выяснил, что из твёрдого и прочного словно сталь рога дугара орки не только вырезают всякие декоративные безделушки, но и делают самые лучшие свои клинки, а также наконечники копий, нисколько не уступающие творениям самых искусных кузнецов эльфов или людей. Я объявил, что в таком случае часть рога мне нужна, и я хотел бы сделать из неё наконечник копья, форму которого сам нарисую мастеру. На остальной же материал совершенно не претендую, и он может пойти в качестве оплаты мастеру за труд.

Подходили ко мне и «мои» ребята из отряда, которые сегодня купались в славе среди соплеменников. Сперва Фых привёл свою мать, и немолодая орчиха интересовалась, сколько могут стоить услуги человеческого лекаря, который исправит неровную верхнюю губу её сына. Ответа я не знал, но пообещал при первой же возможности, как только встречу людей и заведу с ними знакомство, прояснить этот вопрос. Ради счастья сына женщина была готова на всё и даже намекнула, что у неё в тайнике припрятано что-то крайне ценное, что возьмёт любой человеческий маг.

Потом побеседовать с наставником пришла целая группа орочьей молодёжи, и Хуго признался, что в первый раз с прошлой осени наелся сегодня досыта. Потому как, тут парень осмотрелся и убедился, что наш разговор посторонние не подслушивают, криволапый Дубых Крепкий вообще ничего не смыслит в охоте и его сделали главой охотников лишь из-за того, что он сын вождя. Сегодня, кстати, охотники снова вернулись ни с чем — и вражеских разведчиков из племени Синей Рыбы упустили, и никакого зверя за весь день не добыли. Так что если бы не наш успех, сидело бы племя вновь голодное.

— А чем займёмся завтра, Альвар? — полюбопытствовал громко один из парней, и я внезапно обнаружил, что все голоса вокруг стихли, и собравшиеся возле костра орки ждут моего ответа.

Вообще-то сначала я намеревался ответить, что завтра будет самый обычный день — тренировка утром, потом обед, затем снова тренировка. Но понял, что вовсе не такого скучного ответа ждут от меня орки племени Жёлтой Рыбы, увидевшие во мне надежду на улучшение своей жизни. И ответил совсем другое.

— С утра и до полудня будет тренировка, но потом вы все отправитесь отдыхать и отсыпаться до самой темноты. Потому как завтра ночью у нас в планах налёт на вражескую кузницу, а к этой опасной операции нужно подходить со всей серьёзностью!

Глава двадцать вторая

Ночной налет

Приближённый к Владыке магистр Ордена Порядка сир Андреас Анте находился в своём рабочем кабинете в Южном Заслоне и разбирал поступившие донесения от агентов, сеть которых оплела всю Элату. Большинство сообщений были ни о чём, и бритоголовый магистр уже в который раз подумывал о необходимости назначения помощника, который отфильтровывал бы весь мусор и передавал ему лишь действительно важную информацию.

Казалось бы, за чем дело стало? Грамотных людей в Ордене Порядка хватает, и каждый из них посчитает за честь столь ответственную работу. Проблема возникала в упорстве Владыки, очень щепетильно и осторожно подходившему к выбору слуг, посвящённых в тайны его могучей организации. Списки агентов, дворцовые интрижки в обеих могучих Империях, военные планы королевств, тайные договорённости Ордена с отдельными правителями и аристократами… Малейший прокол или утечка, и полетели бы головы, в том числе коронованные, а вся создаваемая веками сеть могла рассыпаться, вместе с влиянием Ордена Порядка и получаемым им от Империй и монахов Урси потоком монет и рекрутов.

Сам Андреас, как он однажды узнал, долгих семь лет проходил всевозможные хитрые проверки на лояльность и порядочность, прежде чем Владыка одобрил его кандидатуру на роль своего приближённого помощника. Когда ему сбривали волосы и делали татуировку дракона на лысине, указывающую на привилегированное положение при Владыке, Андреас был счастлив и горд. Вот только обратной стороной медали стало то, что уважаемому магистру и весьма сильному волшебнику пришлось самому стать тем «фильтром», передающим наверх Владыке только действительно важные новости, и лично разбирать поток донесений, хотя по большей части в них содержался недостойный внимания шлак.

Так, видный горожанин королевства Узмир Западной Империи, пойманный женой на измене, обвинил соседку в совращении с использованием демонической магии и назвал её суккубом. На северо-западе Урси дремучие селяне сожгли на костре целую семью тифлингов, посчитав их демонами, хотя у тифлингов имелись все разрешительные документы от властей. В столице Восточной Империи тысячелетнем граде Ульхейме необычного розоватого оттенка волосы немой девушки-лекаря послужили причиной её проверки жрецами Живицы на принадлежность к демонической расе. В королевстве Айтар Западной Империи внедрённый шпион в который уже раз сообщал, что вышел на след призванного героя, и просил выдать ему ещё денег «на продолжение расследования», а по сути на опохмел…

Впрочем, среди потока бесполезной информации встречались и действительно важные письма. Так, агент с юго-восточных территорий Урси сообщал, что за горным Рыжим озером практически на самой границе искажённых земель вот уже четыре седьмицы наблюдается необычно высокая магическая активность, характерная для присутствия могучего магического зверя или демона высокого ранга. Сообщение было тревожным, и с данной проблемой требовалось разобраться как можно скорее, выяснив источник магического возмущения. Хорошо если это просто могучий зверь из проклятых земель на юге забрёл к горячему озеру. Такое сильное чудовище не станет долго находиться в местах, где для его существования недостаточно маны в окружающем пространстве, и вскоре уйдёт обратно в земли, куда люди вот уже семь веков заходить не могут. Но если причиной магического возмущения стал демон?

Каждый демон высокого ранга одним уже фактом своего присутствия рвёт ткань пространства и ослабляет хрупкую астральную преграду, отделяющую привычный мир Элаты от жуткого и агрессивного мира Владыки Демонов. Если проблему оперативно не решить, через полгода-год в месте обитания сильного демона возникает пробой в пространстве, через который отдельные демонические сущности смогут просачиваться в мир людей. Пробой будет постепенно шириться, непрошенных гостей будет становиться всё больше. И когда опасных тварей «на этой стороне» накопится слишком много, а обычно для этого требуется ещё года три-четыре, у находящихся в Элате демонов хватает магических сил открыть устойчивые врата между мирами.

Это ещё не катастрофа, но уже очень близкое к ней состояние. Поток кровожадных монстров потечёт из врат, захватывая окрестные территории и образуя всё новые и новые пробои пространства, которые со временем также будут становиться вратами в иной мир. На последнем этапе, когда врат в различных регионах материка станет достаточно, начнётся полномасштабное вторжение, и вот это будет уже катастрофой мирового масштаба. Легионы демонов, возглавляемые могучими на уровне полубогов и фактически неуничтожимыми генералами, начнут свой кровавый марш по миру Элаты, уничтожая всё живое. А в глуби захваченных земель появится и сам Владыка Демонов, бессмертное сосредоточие всего зла…

В прошлый раз такое случилось семь веков назад, и люди выстояли лишь чудом, а треть материка Элаты с тех пор стала непригодной для жизни. Именно тогда и появился Орден Порядка, главной своей миссией объявивший недопущение повторения тех страшных и кровавых событий. Второй по важности задачей Ордена стало истребление ужасных тварей, лезущих из заражённых скверной земель. Ну а третьей постепенная очистка искажённых демонической магией территорий и возвращение их людям, а также другим разумным расам. Поправка про «другие расы» возникла в уставе Ордена в расчёте на поддержку благого начинания от гордых эльфов, диких орков, скрытных дварфов или возможно других менее распространённых народов Элаты, поскольку людям в одиночку тянуть такое тяжкое бремя оказалось весьма накладно. Но насколько магистр Андреас знал, за все эти прошедшие века от инородцев не поступило ни единой монетки, не говоря уже о добровольцах в ряды Ордена.

Сделав себе в рабочем дневнике пометку послать группу разведки к Рыжему озеру, магистр перешёл к следующему донесению. Вчитался в текст сообщения от купца редкостями из королевства Яхин Восточной Империи, на самом деле являющегося внедрённым агентом Ордена, и… сдвинув стопку непрочитанных листов на край стола, плюхнул перед собой тяжёлую пухлую папку, в которой была собрана вся информация о случившемся прошлым летом инциденте. Массовый призыв героев — событие для Элаты весьма неординарное, и приказ устранить всех прибывших в новый мир вторженцев глава Ордена отдал тогда предельно однозначный. И если за прошедшие полгода Владыка ни разу не напомнил о своём приказе, это вовсе не значило, что он о нём забыл.

Однозначно не забыл и однажды обязательно поинтересуется исполнением. А вот похвастаться успехами в этом деле магистр Андреас не мог. Нет, кое-что было конечно сделано за эти полгода, и общую картину случившегося более-менее удалось восстановить. Неудачный призыв героев в королевстве Ларнея, попадание группы людей в самую чащу эльфийского Леса Вечного Короля, многочисленные жертвы… На этом, собственно, успехи агентов Ордена и заканчивались, разве что ими ещё было выяснено, что «кто-то из героев похоже всё же выжил». Но вот сколько людей уцелело, и где они скрываются, так и оставалось тайной для Ордена Порядка вплоть до сегодняшнего дня. Магистр Андреас снова перевёл взгляд на текст поступившего от ценного информатора сообщения.

Торговцу, славящегося способностью добывать даже крайне редкие алхимические и магические ингредиенты, практически одновременно поступило сразу три заказа на демонические ядра. Из королевства Ларнея просили «мелкие слабые, едва-едва окрашенные, в количестве восьми-десяти штук» и «парочку чуть более сильных, слабо окрашенных в жёлтый цвет». Из королевства Брены той же Восточной Империи просили «три средних камня, окраска насыщенная оранжевая ближе к красной». Третий заказ на мелкие и слабые демонические ядра поступил из Академии Магии столичного града Ульхейма, и его можно было списать на научную работу студентов-алхимиков, которым добываемые с магических зверей и демонов ингредиенты требуются для усиления эффекта зелий. Но вот первые два заказа были предельно однозначными!

Демонические ядра для усиления способностей и продвижения «по пути возвышения» используют лишь монахи Урси и призванные из других миров герои, для всех же остальных людей эти камни смертельны. Путь возвышения в обеих Империях не практикуют, так что вариант с монахами отпадал. Тем более что в сообщении от информатора прозвучали знакомые названия королевств. В Ларнее как раз и прошёл массовый призыв героев. Выходит, амбициозный и упёртый правитель Анзуар Четвёртый Си-Маори всё-таки добился желаемого и заполучил сразу нескольких героев, если судить по объёму заказа. Причём его герои уже достигли предела развития силы «естественным» путём, раз королю потребовались столь специфические ингредиенты. Ну да, примерно через полгода упорных тренировок у героев как раз и должен наступать первый «барьер», препятствующий дальнейшему их усилению.

Про королевство Брена магистр Андреас тоже был прекрасно наслышан, и название этого небольшого государства не раз за последние годы звучало в стенах Южного Заслона. Лет пять или шесть назад, когда правителю Империи Валентайну Си-Анори король Брены представлял призванную из другого мира юную девчонку-мечницу, император-дракон как бы невзначай повернулся к присутствовавшему на том приёме старому герцогу Кенвийскому и произнёс едва слышно: «Я очень рассержусь, если с этой забавной девочкой что-либо случится».

Эти негромкие слова, сказанные за три тысячи миль от территорий Ордена Порядка, имели в стенах Южного Заслона эффект разорвавшейся алхимической бомбы. Всё дело в том, что герцог Кенвийский долгие годы являлся тайным агентом Ордена при дворе Императора Востока, и ценность добываемой стариком информации переоценить было невозможно. Все эти годы считалось, что о тайной жизни старого аристократа Император ничего не знает. Однако внезапно выяснилось, что Император всё прекрасно знал, и слова Валентайна Си-Анори однозначно являлись предупреждением для Ордена Порядка, который славился убийством не только демонов, но и призванных героев.

Предупреждение было услышано и принято. Ссориться с Восточной Империей, являющейся основным поставщиком рекрутов и финансов для нужд Ордена Порядка, Владыка не пожелал и под страхом смерти категорически запретил агентам вредить указанной девчонке. А потому «святую Стеллу», как вскоре стали называть ту призванную героиню, агенты Ордена обходили стороной и демонстративно не замечали её проделки. Даже когда полгода назад эта «забавная маленькая девочка» переполошила весь континент, применив сильнейшее из святых заклятий для устранения оскорбившего её простолюдина, запрет снят не был, и Стелла осталась неприкасаемой, Владыка это ещё раз подтвердил.

Магистр Андреас покачал головой. Выходит, леди Стелла уже доросла до поглощения оранжевых демонических ядер. Быстро же девчонка прогрессирует! Что ж, раз героиня остаётся под охраной Владыки, отправившаяся к Рыжему озеру группа разведчиков Ордена заодно с основной миссией добудет для леди Стеллы и демонические ядра. Там у озера как раз обитают твари «оранжевого» уровня, и опытные бойцы Ордена с ними смогут справиться.

Но если призванную в Брене героиню трогать было по-прежнему запрещено, то вот насчёт королевства Ларнея никаких запретов от Владыки не поступало. А это означало, что жить героям при короле Анзуаре Четвёртом оставалось совсем недолго — до тех пор, пока местные агенты не выяснят, где монарх их прячет и тренирует. Ну и на всякий случай стоило послать ещё и пронырливого человечка в Академию Магии тысячелетнего града Ульхейма проверить, что за студенты-алхимики там занимаются зельеварением с применением столь редких и дорогостоящих ингредиентов.

* * *

Вторая ночь в орочьем лагере далась мне намного легче первой. Я уже знал, что мне предстоит, а потому заранее заготовил целую гору веток, щепы и дров для костра, и велел домовому не экономить на обогреве нашего общего с ним жилища. Соорудил пышную лежанку из сена и укрылся целой кипой тёплых шкур. К тому же Хельмут днём зря времени не терял и законопатил мхом и сеном большую часть щелей, так что сквозняки по шатру больше не гуляли. И хотя ночь выдалась даже более холодной, чем предыдущая, и поутру на земле лежал иней, я неплохо выспался в относительном тепле и с рассветом чувствовал себя превосходно.

Старуха Фелна угостила меня традиционным утренним чаем и поблагодарила за внука, поскольку таким целеустремлённым и важным своего сорванца никогда прежде не видела. Я пообещал поблажек её внуку Хуго не давать, несмотря на его невысокий рост, и гонять наравне с остальными более крупными его товарищами. После чего прошёлся по просыпающемуся лагерю, здороваясь с жителями. Осмотрел растянутую на сколоченной громадной раме серебристую шкуру дугара, с внутренней стороны которой (так называемой мездры) две немолодые орчихи кропотливо соскабливали скребками остатки мяса и подкожного жира. При этом женщины спорили, высохнет ли шкура на воздухе по такому холоду, или лучше разрезать её на части, растянуть на распорках и занести в дом в тепло. Я в вопросах выделки шкур совершенно не разбирался и вмешиваться в их профессиональный спор не стал.

Зато долго и обстоятельно общался с ремесленником, взявшимся изготовить для меня наконечник копья из твёрдого и прочного рога дугара. Если уж мне выпал столь редкий и качественный материал, я хотел потратить его с максимальной пользой и сделать действительно хорошее оружие. Не примитивное копьё, а лучше глефу или нагинату, предназначенную не только для колющих, но и рубящих ударов — полуметровой длины острейшее плоское лезвие, прочно закреплённое на древке длиною локтей в пять. Пришлось долго объяснять мастеру свои «хотелки» и даже рисовать эскизы сперва палкой на песке, а затем углём на растянутой шкуре. Рассказывать о пропорциях, размере и назначении оружия. И доказывать недоверчивому орку, что такое древковое орудие действительно существует, а не является плодом моих фантазий.

Орк-ремесленник долго задумчиво чесал свою лысую башку мозолистой рукой, но вроде понял задание и заверил меня, что всё сделает, вот только такая сложная работа с трудно поддающимся обработке рогом займёт где-то две седьмицы. За которые мне нужно будет отыскать и надлежащее древко для столь роскошного оружия, поскольку обычная древесина для такой цели не подойдёт. Тут требовался прямой без дефектов и сучков ствол молодого железного дерева или белый янут, вот только найти такую древесину возможно было лишь в северном лесу за Стылым ручьём, за который эльфы орков перестали пускать ещё с середины зимы. Я принял задачу к сведению и пообещал мастеру отыскать нужный материал.

* * *

И вот наступило второе моё занятие с молодёжью орков. Несмотря на промозглую погоду и мелкую противную морось, явились все одиннадцать подростков, причём никто из них не роптал из-за необходимости раздеться выше пояса и мёрзнуть на холодном ветру. После вчерашнего охотничьего триумфа мой авторитет находился на высоте, и слушались меня занимающиеся беспрекословно. А потому основной моей задачей было развить первоначальный успех и доказать всему племени Жёлтой Рыбы, что та вчерашняя удача была вовсе не случайной, и Альвар Длинный — именно тот, кто изменит их жизнь к лучшему.

Я сразу отметил построившимся оркам, что нас по-прежнему на одного больше, чем требуется, и самый слабый по итогам сегодняшнего дня будет отчислен. Впрочем, тут же заметил, что если справляться с упражнениями будут все, я поговорю с вождём и попрошу расширить доверенный мне отряд до одиннадцати бойцов. Такая информация парней немного успокоила, но всё равно старались все совершенно искренне, не филоня и выполняя все мои распоряжения.

Это занятие я посвятил тренировкам выносливости, бегу с утяжелением, а также исследованию территории. После получасовой разминки мы обежали вокруг высокого холма, но так и не встретили ту стаю дугаров, от которой вчера я отбил престарелого самца. Это поднимало вопрос, чем племя Жёлтой Рыбы будет питаться, когда принесённое мясо закончится, а потому я повёл группу вниз по ручью до виднеющегося вдалеке на востоке озера. Рыба в нём водилась, это я сразу же определил по расходящимся кругам на поверхности и многочисленным чайкам. Оставалось лишь придумать, как эту самую рыбу тут ловить. Ни крючков, ни лески, ни сетей у меня не имелось, так что над задачей нужно было поломать голову.

Можно было построить на мелководье запутанный лабиринт из камней, в центре которого положить пахучую приманку — такой способ рыбной ловли издревле применяли рыболовы Южной Америки. Или вырыть на берегу яму, соединив её с основным озером узкой протокой, и в эту яму класть приманку. Также можно было сплести из лозы ловушки-верши. В общем, способы имелись, вот только заниматься этим в любом случае стоило не сегодня, поскольку на этот день у меня имелись совершенно иные планы.

Я продолжил исследование территорий племени Жёлтой Рыбы и со своей группой сбегал до самых границ северного леса. Мрачный и густой, он выглядел неприветливым и опасным. Кое-где там ещё лежал снег, хотя в других местах он уже давно растаял. По рассказам охотников, зверей в северном лесу водилось немало, в том числе смертельно-опасных. Поэтому далеко вглубь заходить мы не стали, опасаясь не только хищников, но и нежелательных встреч с эльфами или орками враждебного племени Синей Рыбы. Поэтому вернулись к холму и продолжили занятия примерно до полудня, после чего я отпустил молодых орков по домам, велев отсыпаться, отъедаться и готовиться к непростой и опасной ночной операции.

Сам же я прислушался к своим ощущениям и с удивлением обнаружил, что совсем не устал после многочасовой тренировки. И хотя мышцы плечевого пояса немного побаливали после силовых упражнений, но это была сущая ерунда. Дома в родном мире такая тренировка свалила бы меня до конца дня, да и на следующий день я ходил бы враскорячку. Сейчас же чувствовал себя нормально. Неужели я становлюсь сильнее, как и положено призванному герою?

Поэтому я резко поменял свои планы на сегодня. Если ранее я думал тоже уйти отсыпаться и готовиться к ночному налёту на вражескую кузницу, то сейчас решил предварительно самостоятельно сходить на север к далёкому Бездонному озеру, в котором обитал мифический угорь Хыр, которому местные орки поклонялись. Идти туда было далеко, километров пятнадцать, но именно там на месте прежней стоянки племени Жёлтой Рыбы осталась кузница и все запасы железа, которые орки бросили при спешном отступлении. Я решил убедиться, что этот металл всё ещё остался там возле плавильни и кузни, прежде чем вести туда своих подопечных на рискованную ночную операцию. При этом попасться на глаза вражеским дозорным я не опасался, поскольку сразу же, как только отдалился от территорий Жёлтой Рыбы, надел плащ-невидимку и пошёл дальше в скрытном состоянии.

Путь занял два часа, и я снова с удивлением понял, что не особо-то и устал. Никаких патрулей и дозорных чужих кланов по дороге не встретил, хотя в самом лагере Белой Рыбы кипела жизнь, слышался визг пилы, а над домиками поднимались струйки дыма. Судя по количеству жилых строений, племя Белой Рыбы превосходило нынешнее моё более чем втрое. Серьёзный противник. Я бы даже сказал «главный местный босс», сражение с которым прямо сейчас привело бы к однозначному поражению. Кузница находилась в стороне от основного поселения, метрах в двухстах за частоколом, и хотя сейчас днём в ней работали орки, была определённая надежда, что ночью она не входит в зону ответственности дозорных. Хорошо если так, поскольку это сильно упрощало мою ночную задачу.

В невидимом состоянии я прошёлся в пяти шагах от занятых работой закопчённых кузнецов, закаливающих выкованные кривые мечи-ятаганы, и осмотрелся. Железо действительно обнаружилось на указанном одноногим Ярыхом месте под деревянным покосившимся навесом на самом берегу Бездонного озера. Причём металла тут оказалось слишком много, гораздо больше тех «десяти-двенадцати чушек», про которые говорил мне Ярых. Судя по всему, племя Белой Рыбы переплавило всю железную руду, обнаруженную в захваченных трофеях, поскольку ящики для руды стояли пустыми, да ещё и свои припасы железа тоже похоже перенесло поближе к новому месту поселения.

Я взял один брусок металла и взвесил на руке. Тяжёлый, зараза, килограммов десять как минимум. Спрятал его в сумку и прикинул возможную добычу. Под навесом от дождя хранилось примерно сотня таких металлических чушек, это тонна железа. Унести такое мы не смогли бы при всём желании, даже если загрузить всех моих подопечных до предела. Вот только и оставлять стратегический металл и без того сильному противнику тоже не хотелось, а потому я отошёл от кузницы и занялся поиском поблизости какого-нибудь тайника, в который можно будет перенести ценный груз. А также продумыванию плана, как отвести от скромного и слабого племени Жёлтой Рыбы гнев более многочисленных и сильных соседей, которые вскоре обнаружат пропажу железа и будут крайне обозлены.

* * *

Никаких часов у меня не было, да и не совсем понятно было, как течёт время в этом мире. Но по внутренним ощущениям вернулся я в лагерь где-то часам к пяти вечера, отдал ремесленникам пару несложных распоряжений и даже успел немного поспать перед ночной операцией. Сама же ночная вылазка на территорию соседей прошла без сучка без задоринки. Мы вышли уже в темноте, предварительно измазав лицо, морды и одежду сажей, а также проверив, что ничто у нас не гремит, не шуршит и не скрипит. Уже знакомым мне маршрутом к полуночи прибыли на место операции, где я велел оркам залечь и ждать.

Сходил сам в одиночку на разведку и убедился, что кузница действительно пустует и не охраняется. После чего, пока основная группа под командованием Хуго занималась перетаскиванием металлических чушек в указанной мной укромное место меж камней на холме, я с огромным Уажем, уродом Фыхом и ещё одним крупным орком по имени Дыш занялся отведением от племени Жёлтой Рыбы подозрений.

Загрузив троих самых крупных орков моего отряда металлом так, что они едва могли переставлять лапы, я заставил их пройти с полкилометра по берегу озера, чтобы они оставили чёткий след, ведущий на восток в сторону лагеря Чёрной Рыбы — второго по силе и численности племени, находящегося в состоянии перманентной вялотекущей войны с Белой Рыбой. Сам я старательно шёл исключительно по камням и густой траве, чтобы не оставлять нехарактерных для орков следов, и лишь изредка раскидывал «оброненные ворами» металлические чушки. Наконец, посчитав дело сделанным, мы вернулись к остальным членам группы, уже закончившим расхищение склада.

— Всё, загружайтесь металлом и идите домой! Мне ещё пара дел тут осталось сделать, после чего я вас догоню.

Клыкастые парни молча кивнули и принялись собираться в обратную дорогу. Я же вернулся к кузнице и в пустом хранилище металла оставил вырезанную из дерева небольшую фигурку рыбки, окрашенной в чёрный цвет. Вторую такую же положил внутри лагеря Белой Рыбы на пороге самого крупного их строения — скорее всего, дома вождя. Последнюю третью чёрную рыбку положил у ног спящего орка-охранника, который по идее должен был стеречь ворота лагеря, но решил вздремнуть на посту. У этого ротозея я даже вытащил из ножен на поясе очень неплохой широкий нож с резной костяной рукояткой и взял себе. Двуручный топор орка я тоже забрал, но вещь оказалась неудобной и страшно тяжёлой, так что я просто зашвырнул топор в воду озера. Побежал за своими и вскоре догнал основную группу, медленно бредущую домой с тяжёлыми полными железных чушек сумками.

— Вы все огромные молодцы! Сделали великое дело, которое позволит племени усилиться и подготовиться к успешной войне. Знаю, что вы сильно устали, да и дорога к лагерю ещё предстоит неблизкая, но времени до атаки Синей Рыбы осталось совсем мало, так что утром жду всех на очередной тренировке. Да, я обязательно попрошу вождя Дыха Белого Зуба, чтобы всех одиннадцать оставил в моём отряде!

Я ожидал возможного роптания из-за тренировки завтра после утомительной ночной операции, или даже открытого возражения, но все одиннадцать парней-орков, устало передвигающих лапы в ночи, лишь счастливо улыбались, весьма довольные собой и своим лихим командиром-человеком. В этот момент я окончательно понял, что всё делаю правильно, и с такими ребятами всё задуманное у меня обязательно получится!

Глава двадцать третья

Два таких разных пленника

Маленькая шалость с чёрными рыбками в разорённом хранилище и «случайно» оставленные расхитителями следы принесли плоды, и восток территорий «рыбьих» племён запылал. Причём запылал он не только в фигуральном смысле. Следующей ночью, когда мы с молодыми орками отправились за оставленным в тайнике железом, то видели невероятных размеров погребальный костёр возле стоянки племени Белой Рыбы, языки пламени в котором взмывали выше деревьев. Моя «правая рука» Хуго при виде такого огромного костра даже предположил, что погиб как минимум старший сын и наследник главы племени, а то и сам вождь Белой Рыбы. Рядовых воинов-орков тоже, подозреваю, полегло немало в жестокой сече, раз уж даже до вождя, обычно находящегося позади своих бойцов, добрались вражеские берсеркеры. Но их противникам тоже крепко досталось, и густой чёрный дым на месте стоянки Чёрной Рыбы за Бездонным озером мы наблюдали ещё днём.

Что ж, два сильнейших племени орков в этих краях сцепились меж собой и серьёзно ослабили друг друга, и это было нам только на руку. Теперь нужно было пользоваться ситуацией и укреплять племя Жёлтой Рыбы, чтобы однажды оно смогло бросить вызов двум лидерам в борьбе за доминирование в данном регионе. Для этого требовались бойцы и оружие. И если подготовкой первых занимался я, то вот за ковку оружия после доставки первой же партии металла с большим энтузиазмом взялся одноногий кузнец Ярых. Первоочерёдной его задачей было собрать для нашего воинства ещё несколько арбалетов по примеру того, что висел на стене его кузни. После чего перейти на арбалетные болты, затем наконечники для копий, а потом и традиционные кривые ятаганы орков. Благо железа теперь стало достаточно для всех наших «хотелок».

Чтобы вынести весь металл из тайника, нам потребовалось три ночные ходки. Дважды я сам возглавлял отряд добытчиков, но в третий раз орки пошли без меня под командованием малыша Хуго, поскольку у меня появилось новое важное задание. Дело в том, что кто-то очень наглый и проворный вот уже трое суток подряд воровал рыбу, попадающуюся в сплетённые из лозы верши. Мы успели лишь собрать первый улов (кстати весьма неплохой) вечером после установки вершей, после чего весь второй и третий дни ловушки на рыбу орки племени находили пустыми. И если поначалу отсутствие улова можно было списать на случайность или неподходящую погоду, то на третий день вор всё же оставил следы на мокром после дождя песке. Очень небольшие узкие ступни с растопыренными пальцами, не знавшими никогда обуви. Мы вместе с шаманом и охотниками осматривали и обсуждали эти странные следы, но так и не смогли определить оставившее их существо

Явно вором был не орк, так как у этой расы даже дети имели более крупные лапы. Едва ли эльф или человек, поскольку в такую холодную погоду представители этих рас босиком не ходили, да и люди в этом диком краю являлись нечастыми гостями. И не дикий неразумный зверь, уж больно ловко он управлялся с рыболовными снастями. Но тогда кто? Опустошал вор закинутые в озеро верши дважды в сутки, но в светлое врем поймать или хотя бы увидеть его не получалось. Так что я оделся потеплее, накинув специально для меня сшитую меховую безрукавку, а также меховые поножи поверх кожаных сапог, нарукавники и перчатки. Накрылся поверх всего этого плащом-невидимкой и с флягой горячего чая, боевым копьём и дубинкой уселся караулить вора в дозоре на берегу.

Ждать пришлось не так уж и долго. Едва стемнело, как обычные звуки природы неожиданно стихли, но вот со стороны леса послышалось тихое покашливание, а затем ритмичный плеск чьих-то шагов по воде. Невысокая фигура ростом по пояс человеку брела в сгущающемся тумане по мелководью, периодически останавливаясь и осматриваясь, причём больше похоже ожидая опасности со стороны озера, нежели берега. Сперва я решил, что вижу кикимору, но потом всё же понял свою ошибку. Леший! «Царь» всей лесной нечисти, которого все остальные откровенно побаивались. Про такую сильную и опасную разновидность нечисти Кирена и знакомые русалки мне рассказывали, так что я узнал приближающееся существо по описанию. Лохматый и упитанный, в меховой грязной накидке, с сильными длинными ручищами и янтарно-жёлтыми огромными глазами. При этом молодой и наглый, беспардонно ворующий у орков Жёлтой Рыбы их добычу, хотя более старые и осторожные лешие столь открыто в конфликт с разумными расами не вступали и старались держаться в самой чаще вдали от поселений.

Вор подошёл к месту установки плетёных вершей, осмотрелся и деловито выбрался на берег ко вбитым колышкам, натянутые верёвки от которых уходили на глубину. И принялся тянуть за одну из верёвок, вытаскивая из воды рыболовную снасть. Я постепенно пришёл в себя от первоначальной робости при виде столь грозного противника и подкрался поближе.

Удара дубинкой по темечку вороватая нечисть не ожидала и без чувств осела на песок. Я осмотрел свою неожиданную добычу, при этом раздумывая, что с такой вообще делать. Нет, добивать лешего ударом копья в сердце или голову не стал, вместо этого крепко связал ему запястья и лодыжки той самой верёвкой, которой крепилась рыбацкая снасть. После чего, уже не скрываясь, снял свой капюшон, собрал хворост и разжёг на берегу костёр, потому как ночью возле озера было сыро и холодно, и я мёрз даже в утеплённой одежде. Когда костёр разгорелся, я похлопал вора-неудачника по щекам, приводя в чувство.

— Леший? — на всякий случай уточнил я, чтобы убедиться в своей правоте, на что пленник молча кивнул.

Ничего больше объяснять я не стал, как и вести с пленником разговор, и продолжил свою работу. Леший же подёргался, проверив прочность пут, после чего затих и со всё большим беспокойством наблюдал за моими приготовлениями. Я же вбил в землю у костра две высокие рогульки, а сейчас выстругивал длинную прочную палку, перед этим измерив её длину и сравнив с телом лешего. Янтарные глаза лешего раскрывались всё шире и шире от страха. Наконец, связанный пленник не выдержал и спросил срывающимся от волнения голосом.

— Человек… ты это… чего удумал? Меня есть нельзя! Я несъедобный!

— Я и не собираюсь тебя есть, — ответил я спокойным голосом, но не успел леший немного успокоиться, как добавил. — По крайней мере, есть сам. С тебя меня интересует только демоническое ядро, которое находится внутри каждой необычной твари, будь то магический зверь, демон или нечисть. Ценятся такие ядра высоко всякими магам и стоят дорого. Вырежу твоё ядро, а остальную тушку засмолю над костром. Мне знакомые русалки подсказали секрет, что на подгорелые тушки леших ловятся самые крупные и вкусные сомы. Хочу проверить.

Леший снова начал биться, отчаянно пробуя разорвать верёвку, потом завыл от бессилия и взмолился.

— Ну так ведь нельзя, человек! Я — всё-таки нечисть, а не наживка на рыбу. Да и убивать за мелкое воровство это… совсем не по человечески, люди так не поступают! Ну брал я твою рыбу, сознаюсь и каюсь. Больше так не буду, честное-пречестное слово! Готов оплатить всё, что взял, в тройном размере. Ягодами и грибами, как сезон начнётся. Или услугой какой. Только пощади!

Я остановился с острым ножом в руке и сделал вид, что задумался. Потом уточнил у перепуганного едва не до потери сознания пленника, знает ли он, где тут поблизости растут молодые побеги железного дерева или какой то «белый янут»?

— Знаю. Всё знаю! И подскажу, и покажу! — обрадовался пленник и попросил его развязать.

Ага, спешу и падаю! Верить нечисти на слово нельзя ни в коем случае, это мне знакомая нечисть как раз и объясняла. Но вот данную клятву нечисть почему-то нарушить не может, и потому я предложил воришке два варианта клятвы на выбор. Или он клянётся мне в верности и будет во всём подчиняться, и тогда не только останется жив, но и всегда будет обеспечен теплом, кровом и едой. Причём хорошей едой, не просто сырой рыбой, а приготовленной пищей, жареной, варёной и копчёной. Или он может поклясться не нападать и не замышлять недоброе против меня и моих друзей, и выполнить три задания, после чего получит свободу и сможет жить, как раньше. Если же такие варианты его не устраивают, то я приступаю к разделке его тушки.

Конечно, я блефовал и убивать столь редкую нечисть не собирался, желая лишь попугать и отвадить от рыболовных снастей. Но леший этого знать не мог. Он долго думал, поглядывая на нанизанные на палочки и посыпанные пряными травами рыбёшки, которые я раскладывал над костром для прожарки, глотал капающие на песок слюни, но… всё же выбрал второй вариант. Три услуги взамен на свободу. Признаться, я был разочарован, поскольку заполучить сильного лешего в подчинённые очень хотел, но всё же постарался не подать вида, что расстроен.

— Хорошо. Тогда сразу первая из услуг. Дождёшься меня завтра во второй половине дня у входа в северный лес, — я даже указал рукой направление, чтобы леший ничего не перепутал, — и проводишь к молодым деревцам железного древа в обход всяких патрулей эльфов и прочих нежелательных встреч. Одну рыбу из улова можешь взять с собой, — я как раз вытащил верши и перекладывал остатки добычи в корзину. — Но больше тут на берегу не показывайся!

* * *

Очередное занятие с молодёжью орков я впервые посвятил отработке приёмов работы с оружием. Не с боевыми копьями и клинками пока что, но деревянными мечами и длинными палками, созданными по образцам настоящего оружия. Молодые орки старались изо всех сил, всё увереннее и чётче выполняя перестроения в две и одну шеренги, поднимая сколоченные из досок щиты и закрываясь ими от «стрел». Мы отрабатывали быстрые рывки вперёд всем строем и фальшивые отступления, кололи и рубили манекены из соломы, строились в круг как копьями наружу, так и внутрь, много что отрабатывали. При этом я поражался энтузиазму и готовности учиться зеленокожих парней. Были бы у меня настолько воодушевлённые и желающие тренироваться бойцы в Алатырь-Кале, мы бы может и не сдали врагу крепость.

Но поражался я не только молодым оркам, но и самому себе. То, что стал я сильнее и выносливее, давно уже понял. Но откуда у меня такие мастерские навыки владения копьём? Помнится, на войне полгода назад я впервые взял в руки подобное оружие и едва мог с ним обращаться. Сейчас же колол в нужные места манекена чуть ли не с закрытыми глазами, крутил тяжёлое древко в руках и вокруг талии с такой лёгкостью и мастерством, словно занимался этим всю свою жизнь. Орки смотрели на меня с восхищением в глазах и не переставали удивляться моему мастерству, силясь повторить за мной демонстрируемые приёмы. Неужели искусное владение древковым оружием и есть один из трёх «геройских» навыков, которые обещала мне дочь богини смерти Мелисента?

Было очень похоже на то. Но тогда возникал логичный вопрос — какими же ещё двумя уникальными «геройскими» умениями я обладаю? На ум сразу приходило общение с нечистью, умение её видеть и понимать. Обычные люди ведь нечисть видеть не могут, так что это явно был второй уникальный навык. Но вот насчёт третьего своего умения уверенности у меня не было. Необычно высокий интеллект? Ну так это мои исходные данные в новом мире, в ущерб той же силе или ловкости. Умение понимать эльфийский язык? Но разве не все призванные из других миров герои каким-то непонятным образом понимают «местных аборигенов», а возник я именно что на территории эльфов. Так что вопрос насчёт третьего навыка остался, как ни ломал я над ним голову.

Завершив занятие и отпустив разгорячённых очень довольных собой парней по домам, я вернулся к западному озеру, желая искупаться в ледяной воде и смыть с себя грязь вместе с запахом пота. Простыть и заболеть я уже не особо страшился, потому как ежедневные занятия на природе в любую погоду давали плоды, и кроме физической силы с выносливостью постепенно росла и устойчивость к холоду. Нет, ходить босиком по снегу я конечно не мог, но уже не так сильно мёрз по ночам и отлично высыпался, хотя временами температура падала до отрицательных значений. Не мешал мне холодный воздух и во время утренних тренировок, так что недолгое купание в студёной воде точно не могло меня свалить.

Вода действительно была терпимой и смывала усталость вместе с потом. Расстраивало лишь отсутствие у меня шампуня, геля для душа или хотя бы элементарного мыла, без которых качественно отмываться не получалось. Не видел мыла я и в деревне Сухой Луг, и во время службы в армии. Было очень похоже на то, что мыла в этом мире или нет вовсе, или оно является роскошью лишь для самых влиятельных и богатых. Впрочем, моих школьных знаний вполне хватало, чтобы понять, что мыло — всего лишь продукт, образующийся при перемешивании золы с любым растопленным животным жиром, так что стать основоположником мыловарения в этом мире я вполне мог. Пожалуй, именно мыло и должно было стать первым товаром, которым орки Жёлтой Рыбы станут торговать с соседями. Но это в будущем, для начала же этим самым оркам нужно было элементарно выжить в окружении более многочисленных и сильных племён.

Знакомый леший ждал меня на границе леса и сразу же предупредил, что сейчас неподалёку находится несколько охотников-эльфов, выслеживающих крупную добычу. Эльфов леший откровенно не любил, о чём сразу же мне сообщил. Нет, остороухие нечисть не видели, как и обычные люди, и напрямую навредить лешему не могли. Но в любом лесу, в котором поселялись эльфы, начинала расти сила и численность всевозможных лесных духов, а вот они уже нечисть видели, не любили и изгоняли из своих владений.

Присутствие эльфов ломало все мои планы, поскольку искать в чаще и рубить твёрдые как металл стволы железных деревьев для древка будущего копья в таких условиях не получилось бы. Впрочем, я решил выбить клин клином и привлечь к данной работе самих эльфов.

— Леший, расскажи мне об этих длинноухих охотниках. Много их? Группами или поодиночке? И самое главное дальше они Стылого ручья и охотятся на своих территориях, или объявленную границу всё же пересекли?

Леший прислушался к скрипу деревьев, пению птиц и другим только ему понятным звукам, и через минуту ответил мне, что эльфов порядка полудюжины, идут они группой, и все уже пересекли Стылый ручей. Но что было более для меня интересно, один из охотников отошёл очень далеко от остальных товарищей и похоже решил охотиться в одиночку.

— Вот он мне и нужен. Веди меня к нему, только очень тихо! — приказал я лешему и надел капюшон плаща-невидимки.

Идти оказалось не так уж далеко, менее километра. И хотя старался я шагать тихо, не наступая на сухие ветки и не издавая никакого шума, длинноухий охотник меня всё же каким-то образом засёк. Когда я обнаружил на лесной полянке невысокую фигуру в маскировочном серо-чёрном плаще с капюшоном, эльф держал в руках лук с уже наложенной на тетиву стрелой, присел и вглядывался в лес за моей спиной.

— Как я его обойду, ты немного пошуми, чтобы привлечь внимание эльфа, — едва слышно одними губами прошептал я и вышел на лесную полянку, готовя трофейный орочий нож.

Будь сейчас тёплое время года, проделать такое бы не получилось, и сминаемая трава выдавала бы меня. Но сейчас ранней весной шёл я незаметно для противника. Обошёл его со спины и приготовился к нападению. Леший не подвёл и очень вовремя с треском сломал ветку, после чего длинноухий охотник, фактически не целясь, выстелил на звук. Я же шагнул ближе и приставил к его горлу острый нож.

— Один громкий звук или резкое движение, и ты труп! Брось на землю лук. Затем сумку. Теперь очень медленно расстегни пояс и также брось его на землю.

Невысокий эльф, мелка дрожа от волнения и страха, послушно выполнял мои приказы. Я отпихнул подальше брошенное им оружие, а затем велел охотнику медленно опуститься на колени и завести руки назад. Пленник на пару секунд заколебался, не желая выполнять столь унизительный приказ, но острый нож возле горла всё же убедил его не делать глупых необдуманных поступков. Я попросил подошедшего лешего развязать эльфийскую сумку и поискать там что-либо типа верёвки или кожаных ремешков. Моток верёвки действительно нашёлся. Я сложил эльфу руки за спиной так, чтобы кисти рук лежали на локтях противоположных, и надёжно обмотал их верёвкой.

— Теперь можешь встать и развернуться, — разрешил я пленнику, сам снимая капюшон и проявляясь из невидимости. — Давай поговорим. Но снова напоминаю, всего один громкий звук, и я тебя не пощажу.

Охотник встал и медленно развернулся, показывая лицо. Твою же мать… снова моим противником оказалась молоденькая эльфийка! И если бы она попыталась сопротивляться, я рисковал повторить свой кровавый поступок самого первого дня, за который мне до сих пор было стыдно перед самим собой. Видимо, бурные эмоции отразились у меня на лице, потому как пленница усмехнулась и заговорила.

— Не любишь эльфов, человек?

Скрывать мне было нечего, так что ответил я честно.

— Эльфы убили мою родную сестру, так что мне совершенно не за что вас любить. Впрочем, моя ненависть относится не ко всем эльфам, а только лишь определённого клана…

— А я ведь тебя знаю, парень, — не дав мне договорить, на полуслове перебила меня эльфийка. — Это ты бегаешь по утрам на холме с группой орков. Мы тебя давно приметили и вот уже несколько дней спорим, что нашлось у человека общего с этими дикими кровожадными чудовищами.

— Меня зовут Альвар Длинный, запомни это имя. И эти, как ты их называешь «кровожадные чудовища», дали мне кров и еду. Фактически приняли меня в своё племя и доверили воспитание молодёжи. Пока что я не видел со стороны орков агрессии и кровожадности, так что поаккуратнее с обидными словами, остроухая. Мне вообще плевать на отношение эльфов с орками, и что вы там не поделили давным-давно. Но сейчас ты нарушила границу племени Жёлтой Рыбы, в котором я состою. Мой долг задержать нарушителя и доставить его на суд племени. Поэтому давай определимся — ты сама пойдёшь и при этом не будешь пытаться убегать, или тебя оглушить дубиной и понести на плече?

Эльфийка на прямой вопрос не ответила и долго рассматривала меня, а также проявившегося лешего. А потом спросила, чего ей ждать от суда орков?

— Ты никого из членов моего племени не убила, так что тебя отпустят сразу после выплаты штрафа за нарушение границы. И я даже могу сказать, что от твоих сородичей-эльфов попросят за твоё освобождение. Добыть такого же матёрого кайпи, какого твои соплеменники незаконно отобрали у охотников племени Жёлтой Рыбы. Затем принести ровный без сучков и изъянов ствол железного дерева или белого янута длиной как минимум шесть локтей. Ну и небольшой мешок соли.

— И это всё??? — даже не поверила своим длинным ушам эльфийка. — Недорого же ценится моя жизнь в твоих глазах, человек!

— Ещё ответить лично мне на два вопроса. Первый: какой из Родов эльфов использует вот такие стрелы, — тут я развязал свою сумку и достал обломок стрелы с необычным жёлто-красно-чёрным оперением, который хранил с самого первого своего дня в новом мире. — И второй вопрос: как тебя зовут, охотница? А то сразу не спросил, а теперь даже как-то неудобно.

Пленница долго молчала, о чём-то размышляя и беззвучно шевеля губами, но потом призналась, что не знает ответа на мой первый вопрос.

— Могу лишь сказать, что это какой-то из Родов бескрайнего Леса Вечного Короля, судя по нитке на древке и раскраске оперения. Но мой Род Речной Крысы несколько веков назад покинул священный Лес и переселился южнее, а старшие не учили нас цветам Родов тех далёких мест.

— Не такой уж тот Лес Вечного Короля и бескрайний, — махнул я рукой беззаботно, чем крайне удивил собеседницу. — Я сумел его пересечь, хоть эльфы и пытались меня убить. Но раз ты не можешь ответить на первый мой вопрос, ответь хотя бы на второй.

— Меня зовут Диасса Ловкая Лань. Но ты мне солгал, человек. Выйти живым из Леса Вечного Короля абсолютно невозможно для такого как ты!

— Диасса, что на древнем языке означает «лунная дорожка на воде»? Какое красивое имя! Оно тебе идёт. Что же до обвинения во лжи, ты можешь мне не верить, однако я действительно сделал это. Прошёл Лес Вечного Короля с запада на восток, обманув всех охранников и уйдя от всех преследователей. Вы, эльфы, вообще излишне самоуверенны и считаете свои способности непревзойдёнными. Однако, сама видишь, именно я поймал тебя в лесу, а не наоборот. И жива ты до сих пор лишь потому, что лично я против тебя ничего не имею. Более того, ты мне даже симпатична, Диасса. И потому даже если твои сородичи откажутся платить выкуп за твоё освобождение, лично я буду уговаривать вождя племени Жёлтой Рыбы, чтобы тебя отпустили живой. И даже знаешь… я развяжу твои руки и верну твоё оружие, если пообещаешь не делать глупостей.

— Ты очень странный, человек по имени Альвар! — эльфийка растёрла освобождённые от пут запястья, повесила обратно пояс с ножнами и смерила меня долгим оценивающим взглядом. — Охотишься в паре с лешим, живёшь среди орков, а рассказываешь и вовсе удивительные вещи. Могу тебя успокоить, человек, убегать я не стану, и мои сородичи заплатят выкуп. Клянусь честью Рода Речной Крысы! Как я уже говорила, стою я намного дороже тех мешка соли, куска дерева и тушки лесного зверя, что ты за меня просишь. Ответа на твой первый вопрос я действительно не знаю, но его может знать мой отец или кто-то из старших, кто помнит времена в Лесу Вечного Короля. А потому я сама готова сходить и передать эльфам твои требования, а затем обещаю прийти в лагерь орков Жёлтой Рыбы и послушно ждать прибытия сородичей и выкупа за мою жизнь, не пытаясь при этом никуда сбежать. Уверена, моему отцу самому захочется увидеть столь необычного человека!

Когда гордая эльфийка ушла, беззвучно растворившись в вечернем лесу, ко мне подошёл леший.

— Ты это… Альвар Длинный… Впервые вижу, чтобы… это… зарвавшихся эльфов ставили на место! Во! Ты заслужил моё уважение, человек! И если твоё предложение насчёт еды и крова ещё в силе… так это… я передумал и готов служить тебе!

Глава двадцать четвертая

Наказание самоуверенных соседей

За своей соплеменницей эльфы действительно пришли этим же вечером, причём сразу четверо. Двое вооружённых до зубов высоких длинноухих воинов тащили массивную тушу какого-то бронированного ящера, подвешенную за ноги на прочной жерди. Ещё один воин с видимым трудом нёс большой тяжёлый мешок, видимо с солью. И позади этой троицы бойцов в одинаковых чешуйчатых доспехах неторопливо и с достоинством шагал четвёртый эльф, без какого-либо видимого оружия и брони, но опираясь при ходьбе на длинный и прямой посох черного цвета.

Друид? Или может какой-то эльфийский чародей? Понять это было сложно, но зато с первого же взгляда можно бы определить, что именно этот четвёртый является старшим в группе. Причём старшим не по возрасту, хотя скорее всего и по нему тоже, а по силе и положению в своём клане. От этого гордого статного эльфа в серо-зелёном длинном плаще исходила настолько ощутимая аура мощи и величия, что перед ним хотелось склониться в глубочайшем поклоне. Этот эльф явно привык командовать, причём его приказы выполнялись соплеменниками беспрекословно, но при этом и сам был однозначно опасным. Причём опасным настолько, что вполне возможно в одиночку способен был справиться со всем племенем орков Жёлтой Рыбы.

Орки же появление столь необычных гостей откровенно прозевали, в этот момент собравшись вокруг большого костра, ужиная, отдыхая после трудового дня, делясь новостями и слушая занятные истории старухи Фелны. И сейчас хозяева лагеря откровенно растерялись, не понимая, хвататься ли им за оружие, бежать или приглашать гостей к общему котлу. Пришлые гости тоже, признаться, «зависли», когда обнаружили, что их соплеменница вовсе не томится в неволе, не подвергается никаким унижениям и пыткам, а находится на свободе, никаких неудобств не испытывает, да ещё и ужинает вместе со всем лагерем.

Я находился рядом с эльфийской девушкой на ошкуренном бревне, но поспешил встать и выйти вперёд, пока затянувшаяся немая сцена не переросла в кровавый конфликт между соседями. Вождь племени Дых Белый Зуб тоже оправился от первоначального ступора, встал и с поклоном поприветствовал гостей, даже широким жестом предложил им своё место у костра и горячий ужин. Мне пришлось переводить гортанную речь орка для эльфийской делегации, поскольку гости никак не отреагировали на слова вождя и похоже его не поняли. А затем переводить и последовавший отказ прибывших присоединиться к ужину, сказанный в достаточно резкой форме.

Длинноухие воины швырнули перед орочьим вождём тушу ящера и мешок с солью. Эльфийский же командир бросил на землю свой чёрный посох, оказавшийся заказанным мною стволом железного дерева, и нетерпеливо рукой поманил растерявшуюся и стыдливо опускающую глаза Диассу Ловкую Лань. Длинноухая охотница до этого спокойно ужинала рядом со мной, не отказавшись от орочьей еды, но отложила ложку с тарелкой, резко вскочила с бревна и поспешила встать возле своего командира. Эльфийская делегация развернулась и собралась было уходить, но их гордый начальник внезапно остановился и повернулся в мою сторону.

— Ах да, ещё цвета оперения нужно посмотреть. Покажи мне обломок стрелы, человек по имени Альвар Длинный.

Стараясь не показывать своего удивления от того, что важному эльфу оказалось известно моё имя, я поспешно развязал сумку и продемонстрировал обломок стрелы, разбившей когда-то в моём рюкзаке термос. Важный эльф взял обломок, повертел в руках и почти сразу вернул мне.

— Цвета оперения соответствуют Роду Красной Змеи — одному из девяносто шести могучих и многочисленных эльфийских Родов Леса Вечного Короля. Главой этого Рода вот уже тысячу лет является князь Велениор Мудрый Змей, один из очень немногих эльфов, которых Бессмертный Король приблизил к себе и назвал другом. Обширные территории Красной Змеи находятся не в самом центре священного Леса, а ближе к востоку, милях в двухстах от границы. И если ты сумел заполучить такую стрелу, человек, значит действительно заходил очень глубоко в запретный для всех инородцев лес.

О как… Выходит, мою родную сестру и других людей моего мира убил Род Красной Змеи. Я постарался навсегда выжечь в памяти имя своих врагов, чтобы однажды обязательно отомстить. Но тут у меня возник ещё один вопрос.

— А знаешь ли ты, мудрый эльф, как зовут молодого предводителя Рода Красной Змеи в снежно-белых одеждах, высокого, светловолосого и чванливого? Он командовал отрядом лучников, и все остальные бойцы ему беспрекословно подчинялись.

Увы, но ответа на этот вопрос собеседник не знал.

— Твоё нечёткое описание, человек, мне ничего не говорит. Но у Рода Красной Змеи четыре отдельных ветви, управляемых детьми и внуками князя, а также одиннадцать подчинённых вассальных семей. По крайней мере, так было триста лет назад, когда я увёл свой Род Водной Крысы на юг искать новые места для заселения. Командиром лучников мог быть кто угодно из младших князей или даже просто из приближённых к главе Рода опытных разведчиков. В любом случае на твой вопрос я ответил, свою неосторожную племянницу из плена выкупил, так что меня тут больше ничто не задерживает.

Вождь племени Жёлтой Рыбы запоздало задал было вопрос о границе по Стылому ручью, на что гордый эльфийский князь, неожиданно показав неплохое знание орочьего языка, сам без помощи переводчика ответил на этом же гортанном наречии, не скрывая пренебрежения и высокомерия.

— Я не вижу тут силы, с которой имело бы смысл договариваться. Вас слишком мало, и вы слабы. Так что мои эльфы будут охотиться там, где посчитают нужным!

После таких слов эльфы ушли с гордо поднятыми головами, я же стоял, шокированный, и переваривал новую для себя информацию. Могущественный и важный эльф оказался главой целого Рода, фактически князем. По его поведению и облику, в принципе, можно было и раньше догадаться. И пленная эльфийка Диасса Ловкая Лань оказалась его родной племянницей! Выходит, сам того не подозревая, поймал я в лесу не абы кого, а благородную эльфийскую деву, если и не молодую княжну, то очень близкую к этому по статусу…

Жесть, конечно. А я ведь угрожал ей и даже на колени ставил! Хорошо хоть девушка нисколько не пострадала при нашей встрече, и оружие я ей почти сразу вернул. Да и орки обошлись с эльфийской охотницей на редкость гуманно — не посадили в клеть или яму, как у них принято поступать с пленниками, не стали девушку связывать и предоставили свободу передвижения по лагерю, даже ужином накормили. Не будь всего этого, подозреваю, никого в живых тут в лагере Жёлтой Рыбы уже бы не осталось. И действительно выкуп за столь важную девицу назначил я смехотворно малый. Даже наверное оскорбительно малый по мнению Диассы и её сородичей.

* * *

— Так это и есть кайпи? — я с интересом рассматривал принесённую тушу необычного ящера, даже потыкал в неё носком сапога.

— Ну да, кайпи, — подтвердил один из охотников, готовящих верёвки и прочную деревянную раму, чтобы подвесить трёхметровой длины хвостатую тушу для снятия с неё шкуры. — Зимой эти ящеры в спячку впадают, и их выкапывают из застывшей грязи по берегам ручьёв. В начале весны кайпи тоже снулые и неопасные. Но вот в тёплое время это страшная зверюга! Нападает стремительно из засады, укус ядовитый, а шкуру ножом не пробить!

Это точно, шкура у рептилии была сплошь покрыта крупными костяными бляшками и, подозреваю, даже не каждое копьё способно было её пробить, не то что нож. Очень интересно! Я сообщил, что претендую на большой кусок бронированной шкуры, из которого хочу сделать себе нагрудник или даже полноценный доспех. Возражений ни у кого из орков не нашлось — по принятым в племени правилам, трофей принадлежал мне, так что я вправе был делать с ним всё, что захочу.

Зато ко мне возникли претензии иного плана. Вождь Дых Белый Зуб долго озадаченно чесал лысую башку, рассматривал принесённые эльфами подарки и о чём-то совещался с шаманом Дерешом Угрюмым. Потом оба орка подошли ко мне, попросили отойти в сторонку от остальных ушей и сообщили, что не одобряют моих самовольных несогласованных действий, так как опасаются эскалации конфликта с сильными лесными соседями. Просто чудо, что эльфы не расценили похищение племянницы князя за объявление войны, но сейчас охотиться в северном лесу длинноухие оркам Жёлтой Рыбы точно не позволят.

— Ерунда! — отмахнулся я от этих страхов. — Эльфы и без похищения не пускали охотников Дубыха Крепкого в северный лес, сами же продвигались всё дальше, самовольно сдвигая границу своих владений. Причину такого наглого поведения вы сами слышали: «вас слишком мало, чтобы с вами считаться». Так что я лишь указал соседям, что наглеть не стоит, границу нужно соблюдать, и у орков тоже имеются свои интересы. Если не поймут, возьму в плен ещё их охотников, затем ещё. И буду так делать до тех пор, пока эльфы не начнут уважать договорённости о границе. Да и вскоре племя Жёлтой Рыбы станет сильнее, нас станут уважать, так что договариваться с соседями будет проще.

— Всё это так, посланник богини смерти, — тяжело вздохнул клыкастый вождь, — вот только когда наступит это самое «вскоре»? И не перебьют ли наше племя соседи раньше, если мы будем вести себя так вызывающе?

— Вождь, нас убьют гораздо быстрее, если мы и впредь будем вести себя столь беспечно и пропускать незамеченными чужих бойцов к самому лагерю, — указал я Дыху Белому Зубу на промашку дозорных, одновременно оставивших свои посты и пришедших за своими порциями ужина. — Нам очень повезло, что это были эльфы, и они пришли с миром. Будь это враждебное племя Синей Рыбы, мы бы с тобой уже не разговаривали, вождь.

Дых Белый Зуб, сегодня что-то совсем раскисший и сам на себя не похожий, пообещал сурово наказать дозорных за беспечность. После чего я обстоятельно расписал ему и шаману ближайшие планы.

— Война приближается, и избежать её всё равно не удастся. Так что если соседи не нападут, мы сделаем это сами, и я даже точный срок тебе назову. Одноногий кузнец сегодня показал первый собранный им арбалет, и он действительно стреляет как положено. Ещё два арбалета будут готовы через седьмицу. К тому времени броня и нормальные крепкие щиты для моих ребят также уже будут изготовлены. Затем потребуется ещё седьмица, чтобы завершить ковку копий, болтов и ятаганов, да и моё оружие тоже мастер обещает изготовить к тому сроку. Тренировки тоже через две седьмицы закончатся, и мы будем готовы выступать против племени Синей Рыбы. Ранее я обещал тебе, вождь, что вопрос с этими агрессивными соседями решу до начала лета, но всё идёт настолько хорошо, что смогу сделать это намного раньше!

Шаман после моих слов лишь с сомнением покачал головой, однако ничего не сказал по поводу таких оптимистичных планов и сроков. Вождь же заулыбался, показав пожелтевшие клыки, одобряюще похлопал меня по плечу и пожелал удачи. А потом неожиданно сменил тему.

— Мой старший сын Дубых Крепкий за что-то тебя невзлюбил, Альвар. Сегодня он уже в который раз за последние дни подходил ко мне с предложением изгнать тебя из племени или даже убить. Сын считает, что ты приносишь беду его охотникам. Как ты появился, их всё время преследуют неудачи.

Да, проблема действительно имелась, и я тоже знал, что Дубых за что-то меня недолюбливает. С самого первого моего дня появления в племени Жёлтой Рыбы глава охотников смотрел на меня косо и даже однажды, когда никого из орков поблизости не было, пообещал убить меня сразу же, как только станет вождём племени. Эта неприязнь к чужаку-человеку зародилась ещё до того, как я сумел раздобыть для племени огромного дугара, но после той удачной моей охоты с использованием ямы-ловушки эта неприязнь многократно усилилась и переросла в настоящую ненависть.

Причиной возможно была ревность из-за того, что отец-вождь позволял пришлому человеку слишком многое и даже однажды назвал меня своим приёмным сыном, а члены племени с восторгом отзывались обо мне. Или то, что сам Дубых не мог похвастаться успехами в охоте, и в племени Жёлтой Рыбы начали поговаривать о том, что глава охотников не справляется со своими обязанностями, и его нужно заменить кем-то более толковым. Нет, не всегда его орки возвращались с пустыми лапами, вот только и сколь-либо заметных трофеев за эти дни не было. Тех тощих белок, кривоносую цаплю или нескольких прилетевших к озеру после зимы уток, что принесла группа Дубыха, едва хватало для прокорма самих охотников, не говоря уже об остальных членах племени. Так что без мяса огромного дугара, сохранённого в солёном и копчёном виде, и регулярно поставляемой мною рыбы племени орков пришлось бы очень несладко.

Самая же неприятность для главы охотников случилась, когда Дубых Крепкий попытался повторить мой успех и попробовал загнать вернувшихся обратно к холму дугаров в яму-ловушку. Я в тот момент отсутствовал, в компании молодых орков изучая окрестности и особенно направление к лагерю Синей Рыбы, а потому слышал о происшествии лишь со слов членов племени. Рассвирепевший вожак шерстистых носорогов долго гонял самоуверенного охотника по округе и в итоге самого Дубыха загнал в ловушку с кольями, где крупный орк лишь чудом не нанизался на острые жерди, но всё равно достаточно сильно ушибся и подвернул ногу. Апофеозом позора сына вождя стало то, что зверь развернулся задом к яме-ловушке, не став в неё падать, и залил сидящего внизу орка с ног до головы потоком фекалий, после чего с гордым видом удалился. После того случая Дубых фактически перестал выходить из своего шатра, сославшись на повреждённую ногу, и проводил время со своей женой Андеей — одной из очень немногих сохранившихся в племени Жёлтой Рыбы женщин-орчих детородного возраста.

Что ж, я поблагодарил вождя за предостережение и выразил надежду, что его сын однажды изменит ко мне отношение после того, как увидит, что дела в племени пошли на лад. Хотя, признаться, я и сам не верил в такой мирный благоприятный исход…

* * *

За следующие пять дней я ещё трижды ловил одиночных охотников эльфов в северном лесу и приводил в лагерь Жёлтой Рыбы. Диасса Ловкая Лань мне больше не попадалась, но и без племянницы князя «добыча» была богатой. Эльфы не сопротивлялись поимке и покорно сдавали оружие, лишь последний вздумал взбрыкнуть и получил дубиной по голове, так что незадачливого охотника мне потом потребовалось нести. Ещё одну группу из четырёх длинноухих эльфов леший по моему приказу долго водил кругами по лесу, регулярно их пугая, не давая отдыхать и не подпуская к воде. На третий день уставшие и обессилевшие охотники даже рады были сдаться в плен, сами без малейшего напоминания побросали к моим ногам луки и ножи, а затем послушно пошли за человеком и пришедшими вместе со мной молодыми орками.

Леший был в восторге от этой «охоты» на остроухих и даже признался, что его зовут Хрын. До этого нечисть отказывалась называть мне своё имя, суеверно полагая, что после такого человек получит над ней полную власть и даже может приказать совершить самоубийство. Может такие способы контроля нечисти при помощи имени действительно существовали, и опасения Хрына не были беспочвенными, вот только я о них не знал, да и расправляться со столь ценным союзником точно не собирался. Леший тоже заметно успокоился за дни нашего знакомства, с благодарностью принимал от меня жареную рыбу и мясо, но вот в лагерь орков приходить отказывался наотрез, полагая его территорией домового Хельмута.

Вызволять своих эльфов из плена князь Рода Речной Крысы больше не приходил, и вместо главы Рода обычно появлялся кто-либо из старших эльфов в компании сильных грузчиков. Шкуры, выделанная кожа, мясо, соль, хорошая древесина, первые молодые побеги дикой лесной черемши… всё это эльфы целыми корзинами и тюками приносили в лагерь Жёлтой Рыбы, так что орки даже начали шутить, что у них появились постоянные поставщики, и охотники их племени даже не особо-то и нужны.

«Халява» закончилась внезапно, когда в конце седьмицы леший, не скрывая своего удивления, сообщил мне, что вообще не чувствует в северном лесу никаких посторонних охотников. Не осталось групп эльфов не только южнее Стылого ручья, но вообще на двадцать миль в глубину леса. Не появились длинноухие охотники в этом лесу и на следующие день, и на послеследующий, так что у меня зародилось подозрение, что гордому князю надоел постоянный позор его подчинённых, и глава Рода велел охотникам найти другие места для промысла. Или, что тоже было вполне возможно, эльфы начали готовиться к войне с орками, чтобы решить проблему северного леса радикально раз и навсегда.

Мы тоже готовились. Молодые орки тренировались стрельбе из арбалета, и я отобрал из своих парней троих самых способных. Мои подопечные один за другим получали боевые копья, укреплённые металлическими полосами и обитые дублёной кожей ростовые прямоугольные щиты, а также свои первые неказистые доспехи. Прочные кожаные безрукавки, усиленные на груди полосами металла. Кожаные наплечники на правую руку, не прикрытую щитом. Штаны с наколенниками. Перчатки. Сапоги. Шлемы, хотя в их случае мне пришлось столкнуться с серьёзным сопротивлением, поскольку традиции диких орков почему-то предполагали оставлять голову свирепого бойца открытой.

Сам я тоже экипировался. Шикарный и, что самое важное, прочный доспех из чешуи ящера с накладками из серебристого меха на плечах и вокруг шеи. Нарукавники, защищающие руки от запястья по локти. Наколенники. Наголенники. Получил я и свой щит, весьма тяжёлый для меня, но зато прочный. Всё шло к тому, что дней через пять-шесть мы будем готовы к выступлению, но… война случилась раньше.

* * *

Меня разбудил домовой Хельмут, недовольно ворча и таща за руку к выходу из шатра. Я с трудом продрал глаза, встал с лежанки из сена и… обнаружил у приоткрытого полога нервно переминающегося с ноги на ногу лешего. Леший нарушил негласные границы и зашёл на территорию домового⁈ Что-то явно случилось.

— Хозяин, ты… это… — Хрын заметно нервничал, — велел сообщить, если такое произойдёт. Так это… из лагеря орков Синей Рыбы вышла большая группа. Они вооружены, и их много… больше дюжины. С ними ещё этот… как его… вождь. Да! И ещё шаман. Идут сейчас по северному лесу. Могу их задержать. Но… это… надолго не получится… Шаман уж больно сильный и опытный. Общается с лесными духами, они его ведут.

Остатки сна моментально улетучились, я принялся спешно одеваться.

— Да, Хрын, задержи их насколько сможешь. А потом веди к той тропе, где мы пару дней назад следы винторогого оленя с тобой смотрели. Мы с бойцами их там встретим у выхода из леса!

Леший исчез, я же выбежал из шатра и помчался к колотушке в центре лагеря, установленной как раз на случай таких экстренных ситуаций. Со всей силы несколько раз ударил дубиной в подвешенный на перекладине бубен, будя орочий лагерь, и сообщил высыпавшим из палаток соседям весть о приближении вражеской армии. Кто-то из орков сразу начал паниковать и призывал бежать, и пока эти упаднические настроения не захлестнули лагерь, я поспешил объявить.

— Никто никуда не бежит! Вождь, мы с ребятами вполне справимся и своими силами без твоих старших бойцов, но если вы пойдёте за нами, будет лучше. — Тут я повернулся к молодым оркам, под команды сориентировавшегося Хуго уже начавшимся строиться в центре лагеря. — Мы ждали этого момента, и вот он настал! Запомните этот день! Сегодня вы пройдете испытание боем и станете взрослыми орками. Каждый из вас сегодня по традиции получит прозвище, которое пронесёт через всю свою жизнь. Покажите сегодня всё, чему я вас учил, чтобы полученное прозвище было достойным и звучало гордо!

* * *

Вождь племени Синей Рыбы могучий орк Гугеш Буйный спешил и нервничал. Ночь заканчивалась, а вместе с ней и удачное для нападения время. По замыслу вождя его свирепые орки должны были появиться возле спящего лагеря Жёлтой Рыбы перед самым рассветом, когда сон считается самым крепким. Тихо устранить часового, наверняка как обычно беспечно прикорнувшего. После чего ворваться во вражеский лагерь, начав там жечь и крушить всё направо-налево. Убивать вылезающих из шатров перепуганных и не помышляющих ни о каком сопротивлении одиночек-мужчин. Тащить и складывать в мешки всё ценное, что попадает под руку. Хватать и насиловать приглянувшихся девок, пока их не успели присвоить себе другие налётчики… При мыслях о визжащих отчаянно сопротивляющихся девках на клыкастой морде орка сама собой появилась довольная усмешка. Да, это была его любимая часть в нападении на стоянки соседей.

И хотя самостоятельно племя Синей Рыбы подобных боевых операций пока что не проводило, опыт у самого Гугеша Буйного и у его берсеркеров имелся. Его племя Синей Рыбы откололось от крупного и сильного племени Чёрной Рыбы всего пару лет назад, когда Гугеш не поделил власть с престарелым отцом, проиграл тому в ритуальном поединке и ушёл, уведя за собой сторонников. И как выяснилось, очень своевременно он ушёл! Вести о творящемся на востоке кровавом хаосе, когда в большом сражении, а затем и серии спонтанных стычек, сошлись самые сильные племена орков, докатились даже до поселения Синей Рыбы вместе с группой беженцев. Кто знает, если бы Гугеш не поднял тогда бунт против отца, единое племя может и способно было выстоять. Но случилось то, что случилось. Стоянку Чёрной Рыбы враги сожгли, и остатки племени отец увёл выше в горы. Что ж, старик сам виноват в случившемся разгроме. Не нужно было так держаться за власть в его-то немолодые годы, а стоило уступить дорогу повзрослевшему сыну.

Прошедшие после раскола два года племя потратило на обустройство на новом месте. Строительство, охота, полевые работы… Но время пришло, и опытные бойцы заскучали без дела. Разведчики долгое время незаметно следили за соседним племенем Жёлтой Рыбы, сильно ослабленным суровой зимой и вынужденным переездом с предыдущей очень неплохой стоянки у Бездонного озера. Самая подходящая для нападения жертва! Бойцов у Жёлтой Рыбы совсем немного, так что серьёзного сопротивления не ожидалось.

Воины племени в составе Чёрной Рыбы не раз участвовали в подобных набегах на соседей, и задачу знали все. Но в этот раз с самого начала всё пошло наперекосяк. Тропа по лесу, которой охотники племени пользовались не раз, почему-то завела отряд в непроходимое болото. Понадобилась даже помощь старика-шамана, чтобы найти верный путь и вернуться на звериную тропу. Из-за этой досадной задержки было потеряно немало времени, но напасть до рассвета налётчики Синей Рыбы ещё успевали, хотя требовалось уже спешить и бежать вперёд со всех ног. Но когда в однообразном тёмном ночном лесу впереди меж деревьев показался светлый край леса… хищник сам оказался жертвой.

Раздался странный свист, и первая пара бойцов в цепочке со стонами повалилась на землю. Каким-то образом справа и слева от тропы разом зажглись костры, показав непроходимый бурелом с обеих сторон и подсветив растерявшихся налётчиков. Позади вождя с противным стоном упало подрубленное тяжёлое дерево, придавив последних бойцов в цепочке вместе с шаманом племени. А впереди… впереди дорогу преграждала стена из щитов, ощерившаяся острыми копьями.

— Долго же вас ждать пришлось, мы уже заскучали! — послышался откуда-то спереди насмешливый голос, причём произносил эти слова явно не орк.

Человек⁈ Охотники Синей Рыбы рассказывали, что вроде видели издалека странного высокого человека, который в компании молодых орков что-то делал на высоком холме, но сам вождь Гугеш Буйный в эти сказки, признаться, не верил. Что делать человеку в этом диком краю вдали от людских городов? А между тем насмешливый звонкий голос продолжил.

— Вы попались в нашу западню, выхода из которой нет. Теперь у вас только два пути. Сражаться и умереть. Или сложить оружие. Во втором случае наш милосердный вождь Дых Белый Зуб поклялся сохранить жизнь половине ваших бойцов. Я прекрасно знаю, что это не в традициях орков, но мы даём вам шанс выжить и влиться в состав племени Жёлтой Рыбы. Для этого разбейтесь по парам и сразитесь меж собой! Те из вас, кто победят слабых и недостойных, заслужат право на жизнь и сохранят свои семьи, жён, детей и всё имущество.

— Чего вы его слушаете? — очнулся от ступора вождь Синей Рыбы. — В атаку!!!

Его опытные орки с рёвом бросились вперёд по узкой тропе, но… снова раздался противный свист, и ещё трое бойцов упали замертво, двое же повисли на вражеских копьях, дёргаясь в предсмертной агонии. Выжившие поспешно отступили, причём таких у Гугеша осталось совсем мало, едва ли десяток бойцов.

— Так, ты у нас похоже вождь, — стена вражеских щитов раздвинулась, и вперёд на узкую тропу вышел человек в странных доспехах из шкуры речного ящера. — Ты-то мне и нужен!

Странный враг бесстрашно пошёл вперёд прямо на крупного мускулистого вождя, держа в правой руке копьё, а в левой большой щит. Причём столько решимости и уверенности было в облике этого человека, что опытные бойцы Гугеша невольно в страхе попятились, оставив своего вождя одного против этого жуткого противника. Вождь запоздало потянулся за ятаганом на поясе, но кривой украшенный самоцветами меч невовремя застрял в ножнах и ни в какую не хотел вытаскиваться. Момента удара копьём Гугеш даже не заметил, просто его голова вдруг резко откинулась назад, а мир вокруг потемнел. Уже теряя сознание, упавший на землю вождь услышал, как последние выжившие орки Синей Рыбы начали массово бросать своё оружие и сдаваться на милость победителям…

Глава двадцать пятая

Своевременное предупреждение

Очень тяжело и даже больно было смотреть на то, как побеждённые орки Синей Рыбы калечат и убивают друг друга на потеху зрителям, словно римские гладиаторы на арене Колизея. Тяжело вовсе не потому, что мне якобы неприятен был вид крови и трупов, или я не принимал насилие как способ разрешения конфликтов, как кто-нибудь мог подумать. Нет, причина была совсем иной. Тут на окраине леса погибали уже фактически НАШИ бойцы, которых племя Жёлтой Рыбы могло бы включить в свои ряды, сразу кратно увеличив имеющееся у нас сейчас малое количество воинов и решив таким образом главную проблему. Но я сдерживался и не останавливал кровопролитие.

Вождь племени Дых Белый Зуб и так пошёл на очень серьёзные уступки, после долгих уговоров согласившись принять свирепых и кровожадных бойцов чужого племени, чего орки никогда не делали. «Племя — это твоя большая семья, где все свои, и все друг друга знают», его слова. Как и другая сказанная Белым Зубом фраза: «Каждый взрослый мужчина-орк мечтает однажды занять место вождя племени и всегда будет пробовать это сделать, если появится хоть малейший шанс». Да, это так, и отчасти с вождём я был согласен. В свой дом не приводят абы кого незнакомого с улицы, тем более опасного и готового убивать. Потому как слишком велик риск однажды не проснуться, получив ночью удар топором по голове или вечером щепотку отравы в порцию ужина. Или вернуться с охоты и обнаружить, что твоя семья перебита, как и все верные тебе друзья, а какой-то заручившийся поддержкой бойцов пришлый самозванец объявил себя новым вождём.

Но усиливаться племени Жёлтой Рыбы было необходимо, вождь это также понимал. И потому мы сошлись на компромиссе «новых бойцов должно быть не больше, чем уже имеющихся в племени, чтобы новички не слишком наглели». Сейчас, кроме самого вождя Белого Зуба и его сына Дубыха Крепкого, в племени состояло пять взрослых бойцов-орков. И потому не более пяти после всех поединков между сдавшимися налётчиками должно было и остаться. Все мои попытки посчитать и тренирующихся под моим началом юнцов не прокатили, и в настолько принципиальном вопросе вождь остался непреклонен. Разве что двух серьёзно раненых в самом начале сражения и истекающих кровью врагов Дыш Белый Зуб всё же согласился пощадить «под мою ответственность» и решить их судьбу позже.

В лагерь Синей Рыбы мы пришли часа через два. Совсем небольшим оказалось поселение, всего восемь шатров, хотя пространства тут хватало для установки ещё дюжины, и даже больше. Находящееся в излучине широкой реки, так что с трёх сторон лагерь был защищён водой, с четвёртой же орками была выстроена высокая и крепкая ограда из кольев, а потому внезапного нападения жители могли особо не опасаться. Вот только сейчас защитников в посёлке не осталось, и главные ворота стояли раскрытыми настежь, так что наш отряд просто вошёл внутрь без какого-либо сопротивления.

Жителей в лагере обнаружилось совсем немного, не более двадцати пяти, среди которых как минимум половину составляли женщины-орчихи, большинство из которых были беременными или с грудными детьми на руках. Они не разбегались при виде незнакомых воинов, так как у орков не принято было сражаться с женщинами, и они являлись скорее призом победителям, но всё же посматривали на чужих бойцов с настороженностью и даже опаской. Присутствие нескольких мужчин их племени в составе чужого войска явно сбивало женщин с толку, и они не понимали, что происходит.

Я думал, что вождь Жёлтой Рыбы захочет выступить перед новыми соплеменниками, но Дых Белый Зуб неожиданно переложил эту обязанность на меня, заметив, что «у посланника богов язык подвешен лучше, и ему быстрее получится всё объяснить». Что ж, отказываться я не стал, остановил своих молодых бойцов возле ворот и дальше к толпе орков пошёл один.

— Давайте начну с самого главного. Я — Альвар Длинный, посланник богини смерти Мораны, призванный шаманом племени Жёлтой Рыбы. Моя задача убивать врагов племени и помогать друзьям. Ваши прежние лидеры выступили против Жёлтой Рыбы, и потому они мертвы, — я продемонстрировал в высоко поднятой руке две отрезанные орочьи башки: прежнего вождя и шамана. — Но могу вас успокоить. Не будет никакого насилия, убийств и грабежей. Ваше племя влилось в состав Жёлтой Рыбы, так что мы вовсе не враги-захватчики, а ваши соплеменники. И наша обязанность теперь вас защищать, кормить и оберегать, а не грабить. С нами несколько раненых, — я указал на пару носилок из жердей и двух пришедших на своих ногах, но серьёзно пострадавших в дуэлях насмерть орков, — пусть жёны позаботятся о своих мужьях и как можно скорее вернут их в строй, наш шаман поможет с лечением. Ставшие сегодня вдовами женщины пусть сегодня ещё до заката сами выберут себе новых мужей-защитников из холостых мужчин. Все остальные жители должны сегодня помочь племени Жёлтой Рыбы перенести лагерь на это место, здесь и будет проживать объединённое племя. Завтра рано утром всех, кто считает себя способным держать оружие, жду на тренировке. Я всё сказал.

* * *

Я снова самовольничал, без согласования с вождём и шаманом объявив о переселении. Но всё же опровержения моих слов от Белого Зуба не ждал, причём сразу по двум причинам. Во-первых, после утреннего сражения в лесу, когда я вместе с молодыми орками «раскатал» всухую вражеский отряд, глава племени Жёлтой Рыбы был непривычно тихим и задумчивым. Наверняка ведь раздумывал над тем, что раз я так легко справился с восемнадцатью бойцами Синей Рыбы, то и с намного меньшим числом его орков могу справиться. Во-вторых, мы с ним несколько раз обсуждали эту тему и пришли к единому мнению, что лагерь Жёлтой Рыбы у высокого холма расположен крайне неудачно, и его стоит перенести на другое место.

Так почему бы не сюда? Тут и лес был ближе, что для охотников и лесорубов удобно, и полноводная река присутствовала, и имелись уже подготовленные для возделывания поля, да и оборонять такой лагерь в излучине реки было гораздо удобнее. К тому же орки вели полукочевой образ жизни, их шатры легко можно было разобрать и перенести на новое место. Проблема возникала лишь с капитальным зданием кузницы, но кузницу можно было построить заново. Ранее своего кузнеца у Синей Рыбы не имелось, так что одноногому Ярыху прибавится работы, и я даже посоветовал мастеру подыскать себе помощника.

Весь день прошёл за сборами и переездом. Мой шатёр орки также разобрали и перенесли. При этом я объяснил домовому Хельмуту причину суматохи, и со стороны нечисти никаких возражений не последовало. Маленький бородатый человечек сам послушно полез в мою походную сумку, а после на новом месте сразу же с ворчанием принялся проверять собранный заново шатёр и конопатить щели. Но вот неожиданная проблема возникла совсем иного рода. Одна из лишившихся мужа орчих неожиданно именно меня выбрала своим новым партнёром и защитником, и в компании двух едва начавших ходить зеленокожих карапузов заявилась в мой дом с целой горой баулов и мешков. При этом женщина ссылалась на мои же слова, что «вдовы сами могут выбрать среди холостых мужчин», и отказывалась даже слушать какие-либо возражения. Это было настолько неожиданно, что я даже растерялся и пошёл консультироваться с шаманом.

Дереш Угрюмый тоже оказался сбит с толку, поскольку ситуация была крайне нестандартной. Обычно у орков именно мужчина проявлял инициативу в выборе второй половины, и отказы были достаточно редким явлением. Если женщина всё же любила другого и во всеуслышанье сообщала об этом, то следовал поединок между претендентами, и победитель забирал «законный приз». Причём супруга у орка могла быть всего одна, полигамия в их обществе не приветствовалась, как и ухаживание за чужими жёнами. За второе и вовсе следовало изгнание из племени, таким образом замужние женщины были хорошо защищены.

Однако если у взрослой орчихи детородного возраста не оказывалось мужа, она резко теряла в социальном статусе и становилась в своём племени своего рода «ничейной», а точнее «общей», посещать шатёр которой мог любой желающий. Молодые неженатые парни активно этим пользовались, «тренируясь перед семейной жизнью» и удовлетворяя своё ненасытное подростковое либидо, хотя «общих» женщин посещали и женатые орки, и ничего зазорного остальные члены племени в этом не видели. Становиться бесправной игрушкой в руках мужчин никто из женщин не хотел, и поэтому если по какой-либо причине орчиха теряла мужа-защитника, то сразу же старалась найти ему замену. Но чтобы женщина-орчиха выбрала себе человека? Таких случаев шаман припомнить не смог.

— Ты сам заварил эту кашу, Альвар Длинный, так что сам и расхлёбывай! — отказался решать мою проблему раздражённый шаман Дереш Угрюмый, на которого и без того сегодня свалилась уйма забот. — Да и чем тебе орочьи женщины не приглянулись? Не все мужики у нас женатые, к тебе самому пришло счастье, а ты ещё нос воротишь!

Я на пару секунд представил вариант сожительства с этой огромной грудастой бабищей и… помотал головой, прогоняя ужасное видение. Точно не моё. Пришлось лукавить и сообщать зеленокожей клыкастой женщине, что у меня уже имеется невеста. Которой очень не понравится, если возле меня появится другая женщина. Но ещё больше не понравится такое потенциальной тёще, встречаться с которой орчиха совершенно точно не захочет.

— Это мы ещё посмотрим, кто кого не захочет видеть! — не унималась высокая и крепкая мать двоих детей. — Я и прошлого своего мужа в драке отбила у нахальной претендентки. Кто хоть та женщина?

— Её зовут Мелисента, и она дочь смерти. Причём смерти в буквальном смысле, работа у неё такая. Приходит и забирает жизни тех, чьё время пришло. Она и за мной приходила, так я и познакомился с ней и её дочерью.

— Эээ… Я передумала, человек! — тут же поспешила отказаться от идеи стать моей женой клыкастая орчиха. — Вот только день заканчивается, солнце уже садится. Мне срочно нужен другой мужчина!

Женщина со всех ног рванула на выход из моего шатра, но я её окликнул.

— Могу подсказать интересный вариант. Среди молодых орков есть боец Фых по прозвищу Длинное Копьё. Ты его наверняка видела сегодня, у парня заячья губа. И не кривись так. Ну да, красотой парень не блещет, зато крепкий, надёжный и здоровый, носить тебя на руках будет. А своё прозвище он получил за то, что однажды на тренировке приспустил штаны. От такой величины прибора обалдели все! Будет хорошим отцом для твоей двойни, и ещё десяток детей тебе наделает!

Моя несостоявшаяся подруга уточнила, где этот самый Фых Длинное Копьё может сейчас находиться, и пулей умчалась из шатра.

— И да, скажи Фыху, — прокричал я женщине вслед, — что завтра у него выходной по случаю свадьбы, так что одну тренировку может пропустить!

* * *

Вечером у меня состоялся обстоятельный и весьма тяжёлый разговор с вождём племени. Если в общих чертах, то Дыш Белый Зуб полагал мою миссию в его племени успешно завершённой и осторожно намекал на то, что мне пора возвращаться туда, откуда шаман меня призвал. Мол, взрослых и крепких бойцов в племени Жёлтой Рыбы теперь стало уже десять, или даже двенадцать, если разрешить тяжелораненным остаться. Плюс он, весьма ещё недряхлый и знающий, с какой стороны держаться за ятаган. А ещё взрослый сын, очень даже крепкий и способный. К тому же молодая смена подрастает, а это ещё одиннадцать смелых парней, прошедших проверку боем. С таким количеством защитников на племя Жёлтой Рыбы не осмелится напасть ни серьёзно потрёпанное племя Чёрной Рыбы, ни очень скромное и осторожное племя Фиолетовой Рыбы, засевшее в болотах на юге и оттуда на равнину не показывающееся. Да и ослабленное в боях племя Белой Рыбы тоже очень нескоро наберётся сил для новой кровавой авантюры, а потому вождь не видит особого смысла в моём дальнейшем присутствии.

Выходит, недолюбливающий меня Дубых Крепкий своим ежедневным капаньем на мозги всё-таки склонил отца на свою сторону… Да и ещё повлияла эффектная утренняя победа, после которой потрясённый вождь наверняка задумался о крепкости своих собственных позиций в племени… И моя возросшая популярность у орков Жёлтой Рыбы, некоторые из которые даже начали видеть именно меня настоящим главой племени… Вождь наверняка знал про эти настроения, поскольку свои уши и глаза у него имелись везде…

Фактически меня захотели уволить «по собственному желанию». Вот только по доброй воле уходить никуда я не собирался. Я ведь только-только нашёл новый дом и нащупал свой путь в этом мире, ведущий к силе и славе! Нашёл преданных союзников, поверивших в меня, готовых биться под моим командованием и идти за мной туда, куда я их поведу. Что, снова всё бросать и уходить в никуда, как я поступил в обречённой крепости Алатырь-Кала? Нет уж! То было большой ошибкой, сейчас я это отчётливо понимал. Если и уходить тогда было, то только со своим верным десятком копейщиков, который бы мне очень пригодился в будущем. И не для того я возродился после смерти, чтобы снова повторить ту прошлую ошибку и всё терять!

До этого самого дня я был абсолютно лоялен главе племени и послушно выполнял все его распоряжения, даже если считал их неверными и ошибочными. Я был инструктором и одновременно генералом его армии, готовым сражаться против любых врагов племени Жёлтой Рыбы. Я добывал пищу и договаривался с наглыми соседями. Много что делал. Но мою верность и таланты вождь не оценил, пожелав от меня избавиться. Его ошибка! И если на моём пути встал вождь Дых Белый Зуб… значит, у племени Жёлтой Рыбы вскоре будет новый лидер.

Вот только бороться с главой племени я пока что не был готов, сил для открытого бунта не хватало. Даже не все тренирующиеся вместе со мной молодые орки согласились бы пойти против вождя, не говоря уже про взрослых бойцов. Да и остальные члены племени не поняли и не приняли бы человека, если бы он силой сверг вождя и объявил себя новым лидером. А потому нужно было тянуть время, чтобы подготовиться к противостоянию.

Я объявил вождю, что богиня смерти Морана не считает мой контракт выполненным, иначе бы уже забрала меня. Объединение поклоняющихся озёрному духу Хыру орочьих племён не завершено, да и угроза со стороны эльфов никуда не делась. Длинноухие во всеуслышанье отказались соблюдать границу по Стылому ручью и однажды наверняка попробуют получить реванш за все унижения своих охотников. А потому племени я пока нужен и продолжу свою работу.

* * *

На утреннюю тренировку Фых не явился, что было вполне объяснимым. Зато пришли шестеро новых подростков и, что было для меня удивительным, четыре взрослых бойца бывшего племени Синей Рыбы. Один из матёрых орков был серьёзно ранен в левую руку, и она безжизненно болталась у него плетью. Я высоко оценил решимость и готовность тренироваться этого ветерана, но всё же отпустил его домой залечивать раны. С остальными же новичками познакомился, рассказал о себе и о своей главной миссии: сделать из разрозненных и диких орочьих племён единое политическое образование с могучей и дисциплинированной армией, от топота тысяч сапог которых будет дрожать земля, а от рёва боевых труб и грохота барабанов соседи будут ссаться в ужасе и молиться, чтобы взор могучих орков не обратился в их сторону. Только лишь заставив соседей тебя уважать и бояться, можно обеспечить прочный мир и процветание на твоих территориях.

Говорил я долго и красиво, при этом видя, как загораются глаза моих подопечных, представивших величие такого уже не племени и даже не рода, но полноценного государства. В котором орки будут жить не в хлипких юртах и шатрах, а в настоящих каменных домах, передвигаться на повозках по мощёным дорогам, возделывать бескрайние поля до самого горизонта и пасти бесчисленные стада домашних животных. Забудется голод, уйдут в историю распри меж племенами, а армия единого государства будет столь велика и сильна, что ни эльфы, ни люди, ни подгорные дварфы, ни даже демоны с драконами не рискнут посягать на территории орков.

Я заверял слушателей, что всё описанное мной возможно, причём даже не в каком-то эфемерном далёком будущем, а достаточно скоро ещё при нашей жизни. Нужно лишь верить мне, чётко исполнять указания и не лениться на тренировках. Напрямую я этого не говорил, но иносказательно подвёл орков к мысли, что все, кто встанут на пути создания такого великого и счастливого государства, однозначно враги или трусы, что в общем-то одно и тоже, и поступать с ними стоит одинаково.

Нужно ли говорить о том, что после такой яркой «вводной части» на тренировке выкладывались все, даже суровые матёрые орки? Одного из них, огромного мускулистого Фадира Твердолобого, по итогам занятия я назначил главой формирующегося отряда штурмовой тяжёлой пехоты. Задачей которой будет, подойдя за щитами копьеносцев как можно ближе к врагу, яростно броситься в атаку и прорвать строй противников или пробить ворота укрепления и первыми ворваться во вражеский лагерь. В этот отряд штурмовиков я велел Фадиру отбирать только самых крепких и сильных духом. Кстати своё прозвище «Твердолобый» орк получил вовсе не за тугодумие, как можно было предположить, а в молодости получил удар вражеского топора по голове, после которого остался белый хорошо заметный шрам.

* * *

После тренировки я сходил в разведку далеко на юг, изучив подступы к поселению Фиолетовой Рыбы. Трудно будет с ними, и даже очень. Если вчера утром с отрядом Синей Рыбы мы бились на своей территории в удобном месте, которое с лешим заранее нашли и подготовили, то тут на болотных гатях именно мы уже будем чужаками, а племя Фиолетовой Рыбы в роли обороняющихся, хорошо знающих местность и заготовивших для врагов ловушки и сюрпризы. Болотные гати, трясины, редкие кустики, не дающие никакой защиты от вражеских лучников… Я потратил несколько часов на изучение территории, но подобраться близко к чужому лагерю так и не смог, осмотрев его лишь издали. Но хотя бы принёс в свой лагерь попавшуюся на болотах небольшую лань, так что сходил не впустую.

Дома у шатра меня терпеливо дожидались двое подростков, ранее исключённых из группы занимающихся. Причём первый, схитривший с тяжёлым камнем при подъёме на высокий холм, пришёл сам, а вот второй привёл родителей для моральной поддержки.

— Учитель, — крупный высокий орк неожиданно опустился предо мной на колени, — я осознал свою вину, раскаялся и прошу разрешить мне снова заниматься с остальными. Впредь обещаю стараться изо всех сил и в точности выполнять все ваши указания.

— Поднимись немедленно! — рыкнул на него я недовольно. — Гордый орк не должен ни перед кем становиться на колени!

Когда подросток встал и выпрямился, возвышаясь надо мной на целую голову, я продолжил.

— Возьми свой нож и отрежь себе мизинец на левой руке. Докажи, что твоё раскаяние вовсе не пустые слова, и ты действительно готов к трудностям и испытаниям!

Другие присутствующие при этом разговоре орки ахнули и даже отступили на шаг, но бывший ученик не колебался ни секунды. Вытащил нож, растопырил пальцы и одним рубящим ударом отсёк себе мизинец.

— Перевяжи рану, — я протянул стиснувшему зубы от боли, но не издавшему ни звука подростку чистую тряпицу. — Завтра не опаздывай на занятие, так как второго шанса вернуться в строй не будет.

Орк поклонился, поблагодарил меня и убежал. Я же повернулся к побледневшему второму бывшему ученику и его ещё более бледным матери с отцом.

— Всё ещё готов заниматься?

В ответ я получил лишь неуверенное лепетание подростка, на что его отец ткнул сына в спину и сам за него ответил, что тот готов. И даже в качестве доказательства серьёзности намерений готов отрезать себе палец.

— А в реальном бою твои родители тоже будут стоять за спиной, подсказывать верные действия и вытирать тебе сопли? Нет, ты пока не готов, приходи осенью. А вот тебя, мастер-ремесленник, — я повернулся к отцу ребёнка, — рад буду видеть на своих занятиях. Но только после того, как закончишь моё копьё!

— Так… эээ… древко из железного дерева я уже сделал, но вот наконечник уж больно сложный вы заказали… да и материал очень твёрдый…

— Что ты мямлишь словно напуганная девчонка? — настало время уже его клыкастой жене пихать мужа в спину кулаком и приводить в чувство. — Шанс стать гордым воином выпадает лишь раз в жизни, а тебе дали второй шанс! И ты сам говорил мне утром, что ещё пять дней нужно для завершения наконечника, так и скажи учителю Альвару.

Но ремесленник, в юности не взятый в воины из-за невысокого роста и не настолько уж объёмных мускулов, ответил мне совсем другое.

— Я расшибусь, ночами буду работать, но сделаю ваш заказ за два дня, господин Альвар! Клянусь!

Орки ушли, но вот подошедший во время беседы старый шаман Дереш Угрюмый наоборот попросил разговора со мной, только наедине, подальше от любопытных ушей. Заинтригованный, вслед за ним я вышел за ворота поселения и побрёл вдоль берега реки. Старик долго шёл молча, не решаясь начать видимо очень непростой разговор, но в конце концов повернулся ко мне.

— До меня дошли речи, которые ты произносил сегодня перед учениками на тренировке. Из твоих слов выходит, что уходить ни сейчас, как того требует наш вождь, ни после покорения Фиолетовой, Чёрной и Белой Рыбы ты не собираешься. Скажи мне честно, Альвар, это так?

Серьёзный вопрос, и я даже не знал, как на него нужно отвечать. Ведь шаман наверняка передаст мой ответ вождю, а тому правда сильно не понравится. В конце концов, осторожно подбирая слова, я начал говорить.

— Всё идёт слишком хорошо, чтобы бросать начатое дело на половине пути. Синяя Рыбы уже поглощена, а сегодня я осмотрел и лагерь Фиолетовой Рыбы. Будет непросто, нужно ещё две седьмицы на подготовку, но мы справимся, и даже без особых потерь. Про Чёрную Рыбу я тоже узнал от их беженцев. Можно захватить их новый лагерь в горах хоть завтра, там и бойцов-то толком не осталось, да и старый вождь серьёзно ранен и валяется в горячечном бреду. С Белой Рыбой будет сложнее, но после поглощения других более мелких племён сил у нас хватит. Не на прямой штурм укреплённой стены, но взять в осаду лагерь Белой Рыбы мы сможем.

— И что нам даст осада? — не понял шаман. — Там огромное озеро под боком, а это значит вдоволь и воды, и еды. Мы можем простоять под стенами хоть целый год, но Белой Рыбе от этого не будет ни жарко, ни холодно.

— Ты забываешь, шаман, что я не простой человек. Я могу общаться с нечистью, и сегодня встретил тут в реке русалок. Они ещё пугливые и не особо идут на контакт, но рано или поздно станут нашими союзниками, у меня большой опыт общения именно с русалками. Расположенный на косе Бездонного озера лагерь станет ловушкой для племени Белой Рыбы, так как ни воды нормально набрать, ни тем более рыбачить орки не смогут. И вынуждены будут выйти за стены, где их встретят наши воины. Или враги сразу сдадутся. Ну а когда все окрестные племена орков будут объединены под нашим началом, скажи мне, шаман, зачем нам останавливаться?

Поскольку шаман ничего не ответил и лишь задумчиво молчал, я сам продолжил.

— Западнее нас территории Белого Филина и Мудрого Оленя. Я пока очень мало знаю о тех краях, но та территория уже граничит с владениями людей, что означает возможность нормальной торговли, а это любые необходимые для племени товары и ресурсы. Сталь, зерно, лекарства, древесный уголь, ткани, ездовые животные. Всё это вскоре у племени будет. Южнее нас род Водного Духа, там сразу восемь разрозненных и постоянно грызущихся меж собой племён. Посмотрим, может и получится мирно с ними договориться. Если же нет… единое объединённое племя Рыбы к концу осени захватит их поодиночке, ещё сильнее увеличив нашу численность. Кто ещё, эльфы? Вот с ними сложнее, но если всё уже сказанное осуществится, князь остроухих наконец-то увидит силу, с которой «имеет смысл договариваться о границе», а слово эльфы держат. И вот посуди, шаман, всё сказанное мной вполне реально и может быть сделано ещё до наступления холодов. Но наш вождь… нет, я не назову Белого Зуба трусом, но он похоже испугался таких больших открывшихся перед племенем перспектив. Он предпочитает остановиться на малом и ютиться здесь в скромном лагере Синей Рыбы с горсткой бойцов, трясясь при виде соседей.

Старый шаман оглянулся на лагерь, от которого мы отошли уже достаточно далеко, и наконец-то признался, зачем вообще завёл этот разговор.

— Сегодня Дых Белый Зуб вызывал к себе старуху Фелну. До вождя также дошли речи, сказанные тобой перед бойцами на тренировке, и они ему сильно не понравились. Белый Зуб приказал старухе-травнице убить тебя, и сегодня в твоей порции вечерней похлёбки будет яд! Старая Фелна подтвердила, что охотники Дубаха Крепкого принесли ей собранные ими первые весенние грибы, нужные для изготовления надёжного и быстрого яда. Но Фелна очень хорошо к тебе относится, человек, из-за своего внука, которого ты сделал командиром. Старуха пришла ко мне за советом, после чего я решил с тобой поговорить. И ты меня переубедил, посланник богов! Так что отравлен этим вечером будешь не ты, а сам вождь. У него есть сын и наследник Дубах Крепкий, вот только его авторитет в племени очень низкий, и бойцы за ним не пойдут. Ты же, хоть и человек, наоборот очень популярен среди воинов, и они готовы идти за тобой хоть на край света. Так что готовься принять племя Жёлтой Рыбы и повести его в будущее, вождь Альвар!

(конец первой книги)

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN/прокси.

У нас есть Telegram-бот, для использования которого нужно: 1) создать группу, 2) добавить в нее бота по ссылке и 3) сделать его админом с правом на «Анонимность».

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Стратег из ниоткуда

Content

Стратег из ниоткуда

Введение

Глава первая Катаклизм масштаба улицы

Глава вторая Длинноухое зло

Глава третья Темные пути

Глава четвертая Дом рыбака

Глава пятая В окружении нечисти

Глава шестая Легализация в новом мире

Глава седьмая Все хорошее кончается

Глава восьмая Теперь ты в армии!

Глава девятая Святая героиня Стелла

Глава десятая Дорога к южной границе

Глава одиннадцатая Ты назначен быть героем

Глава двенадцатая Перед боем

Глава тринадцатая Голова на блюде

Глава четырнадцатая Мара взошла

Глава пятнадцатая Ужасы некромантии

Глава шестнадцатая Тяжелые дни в осаде

Глава семнадцатая Бастион Сен-Жерве

Глава восемнадцатая Смерть пришла

Глава девятнадцатая Неправильный герой

Глава двадцатая Проблемы желтой рыбы

Глава двадцать первая Первый триумф

Глава двадцать вторая Ночной налет

Глава двадцать третья Два таких разных пленника

Глава двадцать четвертая Наказание самоуверенных соседей

Глава двадцать пятая Своевременное предупреждение

Nota bene