Егерь. Вызов. Книга 3

Глава 1

«Актриса» бесшумно скользила слева.

Красавчик деловито семенил рядом.

Мы всё ещё находились в опасной зоне. Воздух оставался насыщенным магией, под ногами поскрипывал светящийся мох, а гигантские деревья вздымались ввысь, словно готовые обрушиться при малейшем неосторожном движении. Безопасная граница была ещё километрах в двух, но я уже чувствовал её приближение — воздух становился чуть легче с каждым шагом.

Не прошли и полкилометра, как Красавчик замер, прижав уши и втянув воздух. Я сразу остановился — доверял чутью горностая больше собственного. Его маленькое тельце напряглось, как струна, а чёрные глазки-бусинки впились в тёмный подлесок.

Прислушался. Где-то слева, метрах в сорока, что-то крупное пробиралось через заросли. Движения были слишком размеренными, слишком уверенными для простого перемещения.

Самка рыси припала к земле, серебристые глаза сузились до щёлок. Её реакция не оставляла сомнений — она чуяла угрозу. В опасной зоне хищники F-ранга не шутили.

Треск веток, приближаясь, усилился. На тропу выскочила стая — пять Теневых Рысаков, подобных тому, из которого я достал сердце для Афины.

Их чёрная шерсть отливала синевой в призрачном свете мха, а вдоль хребта проходили едва заметные, мерцающие полосы. Глаза горели жёлтым огнём в темноте, а движения были бесшумными и смертоносно грациозными. Ранг F, уровни от одиннадцатого до четырнадцатого. Вожак — матёрая самка с серебристой проседью на морде и шрамами, говорящими о бесчисленных боях. Она остановилась в десяти шагах, изучая нас холодными глазами.

Остальные члены стаи размещались веером, блокируя все пути отступления. Профессионально, без спешки — знали своё дело.

Я замер, оценивая ситуацию. Резкие движения здесь означали бы немедленную атаку. Эти звери не нападали сразу — изучали, определяя степень угрозы.

Самка склонила голову набок, её ноздри раздулись, втягивая запахи. На мне был «аромат» крови медведя и, надо полагать, пота. А рысь… рысь пахла опасной зоной и силой. Сложный коктейль, требующий осмысления.

Один из рысаков — крупный самец с рваным ухом — сделал пробный шаг вперёд. Тест. Проверка реакции. Я медленно потянул за две нити в ядре.

Воздух дрогнул. Справа из небытия материализовалась Афина — воплощение совершенной хищной машины. Она выгнула спину и издала низкое рычание.

— Ррррррррррр.

Слева возник Режиссёр, серебристая шерсть колыхалась от невидимого ветра, а грозовые глаза смотрели с презрительным превосходством разумного хищника. Ветряная рысь медленно обнажила клыки и выпустила когти, демонстрируя готовность к бою с той же неторопливой уверенностью, с какой истинный аристократ вызывает на дуэль.

Эффект был мгновенным. Стая кошачьих отступила на шаг, их уверенность дрогнула. Расклад был не в их пользу, особенно учитывая, что мои питомцы явно не были обычными зверями опасной зоны.

Актриса поднялась во весь рост.

Альфа стаи медленно отступила, не сводя с нас глаз. Умная. Понимала, что схватка будет кровавой для всех сторон, а выгоды никакой. Мы не посягали на их территорию, не охотились на их добычу. Просто проходили мимо.

Напряжение висело в воздухе несколько долгих секунд. Потом самка коротко мяукнула — низко, гортанно, как приказ, — и стая начала отступление. Медленно, сохраняя достоинство, но неуклонно. Рысаки поворачивались боком, демонстрируя презрительное безразличие, словно мы сами по себе исчезли из их мира. Теневые силуэты растворились в подлеске так же бесшумно, как и появились, оставив лишь едва заметные колебания высокой травы.

Я выдохнул. Красавчик на плече расслабился, перестав походить на готовую к бою пружину.

— Вперёд. Нельзя отвлекаться. Осталось немного.

Вскоре мы пересекли границу между опасной и безопасной зоной. Воздух наполнился привычными, честными запахами: прелой листвы, коры берёз, влажной земли после недавнего дождя. Ушло гнетущее чувство, будто за каждым стволом на тебя смотрит невидимый хищник, готовый к прыжку. Плечи сами собой расправились, дыхание стало глубже.

Здесь, в знакомом лесу, снова робко запели обычные, земные птицы -без магических переливов и чуждых трелей. Где-то высоко в кронах стрекотал дятел, отзываясь привычным стуком по коре. Под ногами зашуршала обычная листва, а не её светящиеся, полупрозрачные сородичи, которые хрустели, как стекло. Мох под ногами был привычно упругим, без того странного свечения, что делало каждый шаг в опасной зоне похожим на прогулку по кладбищу.

Я остановился, прислонившись спиной к стволу старой сосны, и закрыл глаза. Вдохнул полной грудью. Пусть этот мир и чужой, но этот лес… этот лес был почти как дома.

И тут же, стоило мне расслабиться, как навалилась усталость. Тело наконец почувствовало безопасность и напомнило о последней неделе. Мышцы ныли, а спина отзывалась тупой болью там, где я неудачно перекатился по камням в ущелье.

Руки слегка дрожали — остаточный адреналин всё ещё бурлил в крови. Во рту пересохло, а желудок противно скрутился от голода. Когда я последний раз ел? Утром, кажется, до встречи с Эрикой.

Актриса шла рядом, её серебристая шкура рябью переливалась в сумерках. При каждом шаге мускулы под шкурой перекатывались, как вода под ветром. Движения плавные, кошачьи, но в каждом шаге читалась натянутая струна настороженности. Уши постоянно поворачивались, улавливая каждый шорох, каждый звук. В её грозовых глазах не было ни преданности, ни благодарности.

Мелкое тельце Красавчика чуть подрагивало — маленький боец тоже выложился на полную. Но его чёрные глазки-бусинки не переставали сверлить темноту, а чуткие ушки ловили каждый подозрительный звук. Бдительность стала второй натурой. В лапках он всё ещё сжимал клубень — нашёл ещё один корень ледяного дыхания из опасной зоны, который почему-то не хотел отдавать, а я и не возражал.

Путь до избы, бывшего жилья Григора, показался короче, чем думал. Или я просто шёл на автомате, не знаю. Ноги сами несли по знакомой тропе, мимо узловатого дуба с расщеплённым грозой стволом, мимо поляны, где я ставил силки на обычных зайцев. Солнце уже цеплялось за верхушки деревьев, оставляя на небе кровавый росчерк.

Вот и знакомая поляна, ручей, тихо журчащий по камням с мелодичным плеском, и сама изба — мой надёжный форт. Окна тёмные, дымка не шла из трубы — оно и понятно, хозяин столько отсутствовал. Всё как и должно быть.

На первый взгляд всё в полном порядке. Дверь на месте, окна целы, ставни прикрыты. Тишина. Только вечерние сверчки начинали свои трели, да где-то вдали ухнула сова.

Но я замер, впитывая звуки. Сверчки стрекотали ровно — значит, никто их не потревожил в последние полчаса. Сова подала голос дважды — охотится, не встревожена. Ветер шелестел листвой без надрыва, спокойно. Лес жил своей обычной жизнью.

Но чутьё, въевшееся в подкорку за десятилетия жизни в тайге, подсказывало: будь начеку. Что-то выбивалось из привычной картины. Слишком тихо? Или, наоборот, слишком шумно? Запах? Я принюхался — знакомые ароматы вечернего леса, прелая листва, влажная земля…

— Осмотрись, — выдохнул я, и Красавчик беззвучной тенью соскользнул с плеча, растворившись в высокой траве. Его белая шкурка мгновенно слилась с бледными стеблями, и лишь изредка можно было заметить едва различимое движение.

Я, вместе со своей стаей, двинулся к тренировочному полигону за сараем.

Не успел сделать и пары шагов за угол, как в сознании вспыхнули образы от Красавчика, переданные через нашу связь.

Воздух. Он пах неправильно. К родным запахам прелой листвы, старого дерева и звериной шерсти примешивался чужой, навязчивый аромат. Сладковатый, цветочный — женские духи, дорогие и знакомые. И ещё один запах, резче и тяжелее — двое мужчин.

Челюсти сами собой сжались. Незваные гости.

Я присел на корточки у самого входа на полигон, изучая землю. Следы не лгут.

Вот он, у самого входа, едва заметный отпечаток в мягкой земле. Маленький, изящный, с острым носком и тонким каблучком. Женский сапожок. Судя по глубине, его хозяйка стояла здесь долго, переминаясь с ноги на ногу — след размазан, земля утоптана. Словно не решалась войти.

Виола. Кто же ещё носит такую обувь в нашей глуши?

А рядом — другие следы. Два комплекта. Глубокие, чёткие отпечатки тяжёлых мужских сапог с подковами на каблуках. Эти двое весили прилично и не стеснялись показывать своё присутствие. Один прошёлся вдоль клеток, заглядывая внутрь — вот его след у дальней стены. Второй остался у входа, словно часовой.

Мастера. Те самые наёмники, что были с Виолой в тот день, когда я показал им Афину. Как там его звали? Вроде Марк? Неважно. Главное — они были здесь, шарили и изучали.

Я проследил их путь. Один из них подходил к каждой клетке, останавливался, наклонялся. Изучал замки? Или находился в поисках чего-то конкретного?

Они приходили, пока меня не было. Искали что-то. Мои секреты и способы приручения? Особенности питомцев? Виола не оставила своих попыток. Зависть и отчаяние, подогретые собственной неуверенностью, толкали её на всё более отчаянные глупости. Она была предсказуема, как молодой волк, идущий по прямой на приманку.

Я медленно выпрямился, отряхивая ладони о штаны. Земля оставила на пальцах влажные следы — значит, они были здесь недавно. Сегодня. Пока я приручал «режиссёра» и проходил через ментальный поединок, эти трое спокойно изучали мои владения.

Изба цела, замки не тронуты — проверил каждый.

Они вынюхивали. Это вызывало глухое раздражение, как от назойливой мухи, которая всё жужжит и жужжит над ухом. Но сейчас было не до них. У меня были более важные дела.

Вспомнились слова Ирмы, сказанные перед моим уходом: «Как вернёшься, сразу к матери. Не задерживайся». Старуха была права, как всегда. Моя главная проблема сейчас не любопытная девчонка с манией величия, а долг и староста Ефим, медленно закручивающий петлю на шее моей семьи.

Я оглянулся на своих питомцев, которые терпеливо ждали меня. Афина лежала, поджав под себя мощные лапы, но уши постоянно поворачивались, отслеживая каждый звук. Серебристая самка рыси замерла в нескольких шагах от неё, её грозовые глаза смотрели на меня с немым вопросом. Режиссёр изучал следы с холодным презрением.

— Всё в порядке, — сказал я скорее себе, чем им. — Просто гости заходили. Незваные, но безвредные. Пока что.

Красавчик вынырнул из травы, неся в зубах веточку какого-то растения — его новую бесполезную находку из безопасной зоны. Вот дурной. Я улыбнулся и погладил его по головке, чувствуя, как напряжение понемногу спадает.

— Пора идти, — сказал, поправляя лямки рюкзака. — Долгая дорога впереди.

Идти пришлось неспешно — я устал до предела, а мои новые питомцы требовали времени на притирку друг к другу.

Рыси шли рядом, их серебристая шерсть мерцала в сумерках. «Режиссёр» держался с царственным достоинством, словно снисходил до общества низших существ. Его сестра двигалась чуть позади, но её походка выдавала постоянную готовность к действию. Красавчик семенил между ними, явно очарованный новыми спутниками.

Афина замыкала небольшую процессию, и я чувствовал исходящее от неё напряжение. Её статус альфа-самки оказался под угрозой, и это её не радовало.

Проблема назревала постепенно. Сначала всё шло мирно — звери изучали друг друга, привыкали к новым запахам. Но минут через тридцать я заметил, как «Режиссёр» стал выбирать лучшие места для отдыха во время коротких привалов. Он садился на самые высокие камни, выбирал самые удобные поляны, словно по праву рождения.

Афина поначалу терпела. Но когда рысь во время очередной остановки небрежно занял место прямо на тропе, заставив кошку обходить его, терпение моей хищницы лопнуло.

Она подошла к нему медленно, держа голову высоко. Её мускулы перекатывались под шкурой, а в жёлтых глазах плясали опасные огоньки.

— Ррррр, — она издала низкое предупреждающее рычание.

«Режиссёр» даже не повернул головы. Лишь слегка подёргал ухом, словно отгоняя назойливую муху. Презрение читалось в каждой линии его тела.

Красавчик, почуявший неладное, отбежал к ногам «Актрисы». Умный зверёк — понял, что лучше не вмешиваться в выяснение отношений между более крупными хищниками.

Афина сделала ещё шаг. Её рычание стало громче, в нём зазвучали хищные нотки. Она выгнула спину, демонстрируя свою мощь.

«Режиссёр» наконец соизволил обратить на неё внимание. Повернул голову с ленивой грацией и посмотрел на кошку так, словно удивился, что домашняя скотина осмелилась издавать звуки в его присутствии.

— Мрррау, — промурчал он почти нежно, но в этом звуке слышался яд.

Афина взъярилась окончательно. Её уши прижались к голове, а хвост заходил из стороны в сторону, как маятник. Она припала к земле, готовясь к прыжку.

— Хватит! — рыкнул я, но звери меня не слушали.

«Актриса» заметалась между ними, жалобно мяукая. Она явно пыталась разнять назревающую драку, но её попытки лишь подливали масла в огонь. «Режиссёр» воспринял заступничество сестры как оскорбление, а Афина — как знак слабости противника.

Кошка прыгнула.

Режиссёр уклонился с такой лёгкостью, словно танцевал. Воздух вокруг него задрожал, и Афина пролетела мимо, врезавшись в ствол берёзы. Она тут же развернулась, готовая к новой атаке.

— Всё! — заорал я и бросился вперёд.

Схватил Афину за загривок в момент, когда она готовилась к новому прыжку. Адреналин придал сил.

— Марш в духовную форму! — приказал я, и Афина, сопротивляясь, растворилась в потоках энергии, втянувшись в моё потоковое ядро.

«Режиссёр» смотрел на это с холодным любопытством, словно наблюдал за дрессировкой в цирке.

— А ты, — я повернулся к рыси, — прекрати корчить из себя царя зверей.

Он поднялся во весь рост. Его серебристые глаза смотрели прямо в мои, и в них читался вызов. Разумный хищник проверял границы дозволенного, испытывал нового вожака.

Я сделал шаг вперёд. Потом ещё один.

«Режиссёр» не отступал, хотя в его позе появилась напряжённость. Его хвост подрагивал, а уши слегка прижались к голове.

Я протянул руку и крепко сжал его морду ладонями, заставляя смотреть мне в глаза.

— Слушай меня внимательно, — сказал тихо, но так, чтобы каждое слово достигло цели. — Здесь альфа — только я. Афина — моя правая рука, она заслужила уважение кровью и болью. Ты — новичок в стае, и будешь вести себя соответственно.

Рысь попытался вырваться, но я крепче сжал его морду. В его глазах вспыхнуло что-то опасное — первобытная ярость хищника, которого принуждают к покорности. Он не сопротивлялся физически, но его взгляд обещал, что этот разговор ещё не окончен.

— Понял? — добавил я, не ослабляя хватки.

Долгая пауза. «Режиссёр» смотрел на меня с той же холодной оценкой, что и в ущелье. Медленно, очень медленно, он моргнул — формальный знак подчинения. Но в его позе не было ни капли раскаяния.

— Пока достаточно, — я отпустил его. — Теперь марш в ядро.

Он исчез в потоках света, но я чувствовал его сдержанное, словно сжатая пружина, присутствие. Вопрос иерархии остался открытым. Он подчинился, потому что был умён, а не потому что признал моё превосходство.

«Актриса» смотрела на меня широко распахнутыми глазами. В них читались растерянность и шок от моего резкого вмешательства. Она явно не ожидала, что я так жёстко поведу себя.

— А ты, — обратился я к ней, не смягчая тона, — запомни: здесь я главный. Твой брат это поймёт, надеюсь, и ты тоже. В моей стае есть только один вожак.

Самка рыси медленно подошла ко мне, но в её движениях читалась не благодарность, а осторожная покорность. Она коснулась моей ноги мордой — формальный жест подчинения, который говорил больше о её связи с братом, чем о какой-либо преданности мне.

Красавчик, решив, что опасность миновала, выбрался из-за её лап и забрался мне на плечо. Он-то уже давно усвоил урок — в стае есть порядок, и его нарушение карается быстро и жёстко.

— Идём дальше, — сказал я, поправляя рюкзак.

Остаток пути прошёл спокойно. «Актриса» шла рядом, время от времени поглядывая на меня с любопытством. Красавчик дремал у меня на плече, изредка почёсывая за ухом. В потоковом ядре я чувствовал присутствие своих духовных зверей — они постепенно успокаивались.

Дорога извивалась между берёз и осин, под ногами шуршала опавшая листва. Воздух стал прохладнее — приближалась ночь. Где-то вдали ухнула сова, а из кустов доносился шорох мелких зверьков.

Знакомые звуки, знакомые запахи. Дом был уже близко.

Чем ближе мы подходили к деревне, тем сильнее холодная рука тревоги сжимала мне кишки. Неделя. Срок истекал через сутки. Я отгонял мысль, что мог ошибиться в расчётах, перепутать дни в этом безумном марафоне. Что, если я опоздал? Картина, как сборщик налогов уводит мать в кандалах, полыхала за веками, заставляя желваки на скулах каменеть.

Потянуло дымом из печных труб, влажной землёй с огородов и прелым сеном. Где-то вдалеке лениво тявкнула собака. Эти звуки казались симфонией после жуткой какофонии ночной опасной зоны, где каждый шорох мог означать смерть.

Огни деревни вспыхнули внезапно — тёплые жёлтые искры в сгущающихся сумерках. Я застыл на опушке, в тени последних деревьев, и долго пил глазами этот вид. Актриса замерла позади, чутко улавливая напряжение хозяина.

Дом Ольги сиротливо прижался к самому краю деревни, его тёмный силуэт с отремонтированной крышей был знаком до последнего бревна. И там, в маленьком окошке, мерцал свет. Я с облегчением выдохнул — не опоздал.

Подошёл к старой калитке, которая жалобно заскрипела, протестуя против вторжения, и шагнул во двор. Актриса скользнула следом.

Двор встретил меня покоем, глубоким миром уставшей за день деревни. Поднялся на крыльцо и постучал — костяшки пальцев гулко ударили по старому дереву.

За дверью послышались торопливые шаги, и через мгновение она распахнулась.

На пороге стояла мать.

Ольга выглядела усталой, но здоровой. Руки слегка дрожали, может от страха, который копился всю неделю? В её глазах сначала промелькнуло недоумение, потом — узнавание, и, наконец, — безграничное облегчение. Она смотрела на меня так, словно не верила собственным глазам.

— Макс… — выдохнула она шёпотом громче любого крика.

Я устало улыбнулся и шагнул за порог. Красавчик тут же подбежал к женщине, ткнувшись влажным носом в подол простого платья. Следом бесшумно вошла Актриса. Её серебристая шерсть отливала синевой в тусклом свете масляной лампы, а глаза холодно осматривали тесную комнату.

Мать ахнула, прижав руки ко рту. Её взгляд метнулся от моего измождённого, покрытого грязью и засохшей кровью лица к огромному незнакомому зверю, а потом снова ко мне. Она не испугалась. В глазах было лишь потрясение и слёзы, хлынувшие горячими, крупными ручьями.

— Сынок… Живой…

Она бросилась ко мне, крепко обняла и… заплакала, утыкаясь лицом в плечо. Худенькие плечи сотрясались от беззвучных всхлипов. Я неуклюже обнял её в ответ, тело Макса помнило это тепло, и оно было невыносимо настоящим.

— Всё в порядке. Я же говорил, что вернусь, — голос охрип, стал едва слышен.

Она отстранилась, провела дрожащей рукой по моей щеке, стирая грязь и оставляя влажный след.

— На кого ты похож… Худой, грязный… А это… та самая? — кивнула на рысь, которая неподвижно, как изваяние, сидела у двери.

— Она, — коротко ответил. — Всё потом. Есть что поесть?

Она тут же засуетилась, вытирая слёзы краем передника.

— Конечно, сынок! Сейчас, всё есть! Картошечка осталась, сальце…

Через несколько минут сидел за столом и с жадностью голодного волка поглощал простую еду — варёную картошку в мундире и тонко нарезанные ломтики солёного сала. Мать сидела напротив, не сводя глаз, и её взгляд был красноречивее любых слов. Красавчик устроился у неё на коленях, и она машинально гладила его мягкую шёрстку, что успокаивало их обоих. «Актриса» так и осталась у двери.

Когда первый, самый страшный голод отступил, откинулся на спинку грубо сколоченного стула, чувствуя, как по телу разливается долгожданное тепло и свинцовая усталость. Я дома. В безопасности. На мгновение захотелось просто закрыть глаза и уснуть прямо здесь, за столом. Но время не ждало. План «Б», который вытачивал в голове всю дорогу назад, был прост и груб. Конфронтация. Сила. Шантаж. И ещё куча вариантов… За что взяться?

Поднял взгляд на мать.

— Ну что? Удалось найти покупателя?

Она кивнула, и в глазах мелькнула слабая надежда.

— Да, сынок. Нашла. Через старые связи… У отца был хороший друг, торговец питомцами, Тимофей. Но он много путешествует по королевству. Я отправила ему весточку, и недавно пришла обратная. Он согласился приехать в деревню и сообщил, если зверь хороший, то заплатит.

Я почувствовал, как напряжение, державшее всю дорогу, начало отпускать. Это — самый худший из возможных вариантов, но пока что — хотя бы так. Неплохая новость.

Человек дела, которого интересует только качество товара, а не деревенские интриги. Идеальный вариант. Возможно получится договориться.

— Но… — продолжила она, и голос дрогнул. — Есть одна проблема.

Я устало усмехнулся про себя, глядя на пляшущий огонёк лампы.

Хех, проблема. Куда уж без них.

* * *

Красавчик устроился на подоконнике, методично умывая белоснежную шёрстку лапкой. Лунный свет, пробивающийся сквозь старые ставни, превращал его в призрачную фигурку из сказки. Время от времени он поднимал голову, чутко прислушиваясь к ночным звукам деревни.

А Актриса сама выбрала себе пост у двери в комнату матери. Просто легла поперёк прохода, как живая преграда, и замерла. Её серебристые уши постоянно поворачивались, улавливая каждый шорох, каждый звук за окнами.

Я не возражал против её инициативы.

Проблема, о которой рассказала мать, оказалась непредсказуемой…

Я потёр глаза кулаками, чувствуя, как усталость накатывает волнами. Голова гудела, мысли путались. Организм требовал отдыха.

Завтра. Обо всём подумаю завтра. Сейчас нужно просто выспаться, а утром с ясной головой решать, что делать с Ефимом.

Но одну вещь хотелось сделать прямо сейчас. Я повернул голову к двери, где неподвижно лежала серебристая тень.

Питомец: Ветряная рысь.

Уровень: 16.

Опыт: 5675/6765

Эволюционный индекс: F.

Характеристики питомца:

Сила: 4

Ловкость: 13

Поток: 21 (основа)

Связь (F, пассивно): Ментальная связь с близнецом. Возможность использовать навыки брата. Расстояние — минимальное. Ресурсы крайне ограничены

Когти Шторма (E): обволакивает собственные когти сжатым воздухом, увеличивая их режущую силу.

Лёгкий шаг (F, доступно): создаёт у своих лап небольшой плотный вихрь.

Свободных очков для распределения: 0.

Шестнадцатый уровень. Один навык идентичный с братом, что неудивительно.

Когти Шторма E… Интересно. Это уже серьёзное оружие. В сочетании с её скоростью и манёвренностью она могла стать смертоносным противником. Хотя в реальном бою я так и не видел, как она пускает в ход когти — вечно избегала прямых схваток, предпочитая роль приманки. Понятное дело, зачем рисковать шкурой, когда они просто испытывали меня, следуя магическому инстинкту.

Любопытная деталь — у неё основная характеристика Поток, а у брата Ловкость. При внешней схожести они дополняли друг друга, как две половинки одного целого. Идеальная охотничья пара.

Веки тяжелели. Строчки перед глазами расплывались, и я не стал сопротивляться наваливающейся дремоте.

Последнее, что мелькнуло в сознании перед погружением в сон — завтра нужно первым делом поговорить с Барутом. Он должен был кое-что сделать. И от этого результата зависят все мои дальнейшие действия.

Красавчик мягко спрыгнул с подоконника и устроился рядом с кроватью, свернувшись белым пушистым клубком. Его размеренное дыхание действовало успокаивающе.

В коридоре тихо шелестнула шерсть — Актриса меняла позу, устраиваясь поудобнее для долгого ночного дежурства.

Глава 2

Солнце уже поднималось над горизонтом, когда я окончательно проснулся. Сон был неспокойный — снились лица незнакомых людей, слышались голоса на чужом языке.

Я сел на краю кровати, потирая виски. В голове ещё звучали обрывки сновидений, но реальность быстро вытеснила их. За окном слышался птичий гомон — обычные воробьи и синицы заканчивали утреннюю перекличку. Где-то вдали замычала корова.

Деревня просыпалась.

Красавчик дремал на подоконнике, белая шёрстка едва поднималась и опускалась в такт дыханию. Иногда его лапки подёргивались — видимо, снились мыши или найденные в лесу коренья.

А вот Актриса так и не сдвинулась с поста у двери в комнату матери. Серебристая тень лежала поперёк прохода, уши слегка подрагивали, улавливая каждый звук за окнами. Даже во сне она оставалась начеку.

Я встал и вышел во двор. У колодца зачерпнул ведро холодной воды, снял рубаху и основательно обмылся с головы до ног. Ледяная вода обжигала кожу, но я методично смывал пот и грязь, растирая тело до красноты. Когда закончил, чувствовал себя человеком.

Скоро должен прийти Барут. Мать ушла за ним с самого раннего утра — я попросил привести его как можно раньше, чтобы было время на манёвр.

Вчера Ольга рассказала о проблеме, и чем больше я думал, тем яснее понимал — ситуация хуже, чем представлялась изначально.

Тимофей, к которому она обратилась, действительно согласился приехать. Более того, он даже прислал ответ, что готов заплатить хорошие деньги за качественного зверя. Но вся проблема в сроках.

Торговец находился в другой части королевства, вел дела с какими-то важными покупателями. Он обещал прибыть, но с нюансом. «Не обещаю быть в установленный срок, могу опоздать на день или два».

У нас же оставались всего сутки.

Сборщик налогов вернётся завтра с самого утра. Если денег не будет — мать уведут. Всё просто, как удар топора.

Вернулся в дом и прошёлся по комнате, обдумывая варианты. Едва узнал про связь Тимофея с отцом, в голове сразу созрела идея. Не продавать рысь напрямую, а выбить аванс — торговец платит сумму долга сейчас, получает гарантию поставок питомцев в будущем. По сути, кредит под залог моих способностей Зверолова. Рискованно, но учитывая старые связи с семьёй, вполне реально. У Тимофея были основания мне доверять. Схема могла выгореть. Теперь же оставалось только сожалеть об упущенной возможности.

Значит, придётся привлекать другие идеи.

Я подошёл к столу, отломил себе краюху хлеба и медленно жевал, обдумывая варианты.

Староста боялся конкуренции, это было очевидно. Моё появление как полноценного Зверолова каким-то образом угрожало ему.

Этот страх можно использовать.

Если я покажу ему силу — не на словах, а на деле — он может пойти на уступки. Дать рассрочку по долгу или найти другие способы решить проблему. В конце концов, староста имел какие-то связи с бароном, так? Мог повлиять на сборщика налогов.

Проблема в том, что Ефим тоже опытный Зверолов. У него есть свои питомцы, свои методы ведения боя, которых я не знаю.

Даже несмотря на слова Эрики и Григора, я всё ещё не знал, какие у старосты питомцы и какова его сила.

Сейчас нужно понять, на что вообще можно рассчитывать.

Я встал и начал ходить по комнате. Нервная энергия требовала выхода, а сидеть на месте становилось невыносимо.

Может быть, стоит рассмотреть совсем радикальные варианты?

Например, прямая угроза Ефиму. Вызвать на дуэль и заставить отступить? Да, может быть, но как крайняя мера. Потому что Ольга действительно должна эти деньги барону, вопрос это не решит.

А может быть… Я на миг усмехнулся. Вообще забыть про дипломатию и действовать как в дикой природе? В тайге выживает сильнейший. Показать всей деревне, кто теперь настоящий хозяин леса.

Но тут же отмёл эту мысль. Я не настолько недальновиден. У меня есть семья, есть люди, которых нужно защищать. Слишком агрессивные действия могли обернуться против Ольги и Ирмы.

Во дворе послышались голоса — знакомый голос матери и мужской, более низкий.

Актриса поднялась со своего поста, встряхнулась и заняла позицию у окна. Её серебристые глаза внимательно следили за происходящим во дворе, уши чутко ловили каждый звук.

Дверь дома открылась, и в комнату вошли мать и Барут. Ольга выглядела взволнованной, на щеках играл румянец — видимо, торопилась. Барут же переступил порог и замер на месте.

На лице парнишки было выражение, которого я раньше не видел.

Потрясение.

Его взгляд был прикован к Актрисе, которая неподвижно сидела у окна. Серебристая шёрстка рыси переливалась в утреннем свете, а её грозовые глаза спокойно изучали незнакомца.

— Это… это… — выдохнул Барут, не сводя глаз с хищницы. — Ого, Макс! Ты действительно поймал стихийного зверя и приручил⁈

Мать стояла рядом с ним, и на её лице тоже читалась гордость. Видимо, за время моего отсутствия в опасной зоне она уже привыкла к мысли, что её сын — не тот слабый пацан, каким был раньше.

— Да, — коротко ответил я, подходя к столу. — Получилось. Садись, Барут. Нам есть о чём поговорить, времени мало.

Он медленно опустился на лавку, всё ещё не отрывая взгляда от рыси. Актриса, в свою очередь, наблюдала за ним с тем же спокойным любопытством, с каким истинные хищники изучают потенциальную добычу.

— Подожди… — Барут покачал головой. — Макс, ты понимаешь, что это значит? Такая тварь может минимум один золотой стоить. Даже опытные Звероловы на них охотятся. Как ты справился?

— Тяжело, — я усмехнулся, усаживаясь напротив.

Мать поставила на стол кувшин со свежей водой и глиняные кружки, затем присела рядом с нами. Красавчик тут же перебрался к ней на колени, устроившись белым пушистым комочком. Её присутствие было мне даже на руку — пусть слышит, что происходит.

— Ну как, ты нашёл лекаря? — сразу перешёл я к делу.

Лицо Барута помрачнело. Он отвёл взгляд от рыси и сосредоточился на мне.

— Нашёл. Мастер своего дела, один из лучших лекарей в округе. Но…

— Но? — напрягся я, уже предчувствуя очередной подвох.

— Он сможет прибыть только завтра утром. У него срочный случай в соседней деревне — эпидемия какой-то детской лихорадки. Говорит, никак не может оставить больных раньше, но завтра на рассвете будет здесь.

Я тяжело вздохнул и откинулся на спинку лавки. Завтра утром. Они сговорились все, что ли?

— Возможно, будет слишком поздно, — пробормотал я, больше для себя.

— Поздно для чего? — нахмурился Барут. — Что всё-таки происходит? Ты говорил, что неделя нормально. Да, чуть задержится, но один день опоздания не сыграет такой роли.

Мать положила руку мне на плечо.

— Сынок, может, не стоит…

— Нет. Пора рассказать.

Я повернулся к Баруту и коротко изложил ситуацию с долгом. Рассказал о сборщике налогов, о требовании выплатить золотой в течение недели, о том, что сегодня истекает последний день.

С каждым моим словом лицо Барута становилось всё мрачнее. Когда я закончил, он несколько секунд молчал, потом резко встал.

— Макс! — в его голосе звучал упрёк. — Почему ты мне ничего не сказал? Я думал, речь идёт только о формальностях с лекарем и твоей хворью, а тут…

— А что бы ты сделал? — спокойно перебил я. — Занял бы столько денег? Я привык сам решать свои проблемы, и у меня была возможность.

Он замер, открыв рот для возражения, но так и не произнёс ни слова. Лишь медленно опустился обратно на лавку. Его плечи поникли.

— Эх, у нас сейчас тоже всё несладко стало за эту неделю. Так что вряд ли занял бы денег…

— О чём это ты? — я нахмурился.

— Отец планировал дать мне стартовый капитал для торговли питомцами — я убедил его, что хочу пойти по стопам деда. Но в последнее время… У нас начались проблемы с поставками, задержки в оплате. Ничего критичного, ничего такого, к чему можно было бы придраться, но…

— Но семье стало туго, — закончил за него я.

— Именно.

Ольга поджала губы, её лицо стало жёстким.

— Это из-за Ефима?

Барут покачал головой.

— Нет. Хотя, не знаю. Отец говорит, что обычные трудности.

Я встал и подошёл к окну, где сидела Актриса. Рысь подняла морду, наши взгляды встретились. В её грозовых глазах читалось спокойное ожидание.

— Барут, спасибо за всё, — сказал я, не оборачиваясь. — Лекарь действительно поможет.

— Макс, он достаточно известен. Его слово много значит. Завтра утром он…

— Завтра утром может быть слишком поздно, — я повернулся к нему. — У меня есть другой план.

Мать и Барут одновременно напряглись, почувствовав изменение в моём тоне.

— Пора нанести визит старосте, — спокойно произнёс я.

— Что? — Ольга медленно встала с лавки, её голос звучал твёрдо. — Ты понимаешь, на что идёшь?

Барут тоже поднялся и нахмурился.

— Послушай, это очень рискованно. Ефим может…

— Может что? — я усмехнулся. — Выгнать меня из деревни? Запретить ловить питомцев? Арестовать? Убить? Нет, хватит с меня этого детского сада. Петлять и увиливать, это в его духе. А я поговорю с ним в лоб и понаблюдаю за реакцией. Пора показать ему рысь.

Я подошёл к матери, встретил её спокойный, но полный тревоги взгляд.

— Слушай, Ефим уже начал активные действия и перешёл черту, когда сыграл на твоём долге. Нужно делать что-то прямо сейчас.

— И что ты планируешь? — её голос был ровным, но я слышал в нём стальные нотки. Она готовилась к худшему, но не собиралась меня отговаривать. Наконец-то научилась доверять моим решениям, это хорошо.

— У меня есть то, чего у него нет.

Я мысленно потянулся к потоковому ядру, почувствовал присутствие Режиссёра. Рысь-самец откликнулся мгновенно — спокойная, холодная уверенность истинного хищника.

Барут шагнул ко мне.

— Макс, подумай дважды. Может стоит подождать до завтра? Лекарь подтвердит, что ты здоров, тогда у тебя будет больше аргументов… Это растопчет авторитет Ефима.

— Времени нет, — отрезал я. — Каждая минута важна. Ефим уже всё просчитал. Не удивлюсь, если сборщик налогов уже сидит на коне и готов выдвигаться. Единственное, на что староста не рассчитывает — что я пойду напролом. Заставлю его понервничать.

Я погладил Актрису по голове. Рысь довольно заурчала, подставляя морду под ладонь.

Ольга выпрямила плечи и кивнула.

— Тогда иди.

Барут всё ещё стоял, явно борясь с внутренними сомнениями.

— Максим, я понимаю — это твоя война. Но если понадобится поддержка…

— Спасибо, — покачал я головой. — Ты и так много сделал, главное всё же приведи лекаря. Увидимся позже.

Красавчик забрался мне на плечо. Актриса поднялась и подошла к двери, ожидая команды.

Я открыл дверь и шагнул на крыльцо. Свежий утренний воздух ударил в лицо. Деревня всё ещё просыпалась для очередного трудового дня.

Спустился с крыльца и направился по главной тропе к центру.

Актриса шла рядом, её лапы бесшумно ступали по утоптанной земле.

Первым нас заметил ребёнок.

Мальчишка лет десяти гнал стадо гусей к пруду. Увидев нас, замер как вкопанный. Гуси, лишившись управления, разбрелись в разные стороны, громко гогоча. Но парнишка этого даже не заметил — он стоял с открытым ртом, пялясь на Актрису.

— Мам! МААААААМ! — заорал он во всё горло. — Смотри, какой зверь!

Из ближайшего дома выскочила женщина в сером переднике. Одним взглядом оценила ситуацию — разбежавшихся гусей, сына-столба и меня с моими питомцами.

Её лицо сначала отразило раздражение, затем удивление, а когда она разглядела Актрису — неприкрытый шок.

— Господи… — прошептала она. — Максим? Это ты?

Я кивнул и продолжил путь, не останавливаясь. Сейчас не время для разговоров. Пусть смотрят, пусть удивляются, мне просто всё равно.

Весть о моём появлении распространялась по деревне быстрее лесного пожара. Из домов выглядывали любопытные лица, люди выходили на крыльца, прекращали работы в огородах.

Я чувствовал на себе десятки удивлённых и настороженных взглядов. Кто-то перешёптывался с соседями, кто-то показывал пальцем. Но никто не решался подойти близко.

— Не может быть, — донёсся приглушённый женский голос из-за забора. — Это же тот больной мальчишка! А что это за зверь с ним? Откуда у него питомец?

— Говорили ведь, что при смерти лежал, — отвечал мужской бас. — А теперь гляди… Как такое возможно? Только изгнали, а сейчас с рысью прогуливается прямо по деревне!

— Отец его тоже зверей ловил… Может, в роду это?

— Да отец понятно! Но парнишка-то совсем зелёный!

Слухи и пересуды кружились вокруг нас. Я не замедлял шага, Актриса невозмутимо шествовала рядом. Красавчик, наоборот, явно наслаждался вниманием — слез с моего плеча, распушил хвост и важно семенил, то и дело поглядывая по сторонам.

Мы миновали мельницу, где мужики грузили мешки с мукой. Работа замерла — все четверо стояли с открытыми ртами, не сводя глаз с моей рыси.

Чем ближе к центру, тем больше становилось народу. Женщины, несущие бельё к речке, торговцы, направляющиеся на рынок, ремесленники — все на мгновение прекращали свои дела, увидев нас.

Возле кузницы собралась небольшая группа людей. Кузнец, здоровенный мужик с руками как булыжники, вышел из мастерской, вытирая потные ладони о кожаный фартук.

— Эй больной! Как ты ухитрился такую рысь поймать?

Толпа притихла, ожидая ответа. Я чувствовал, как десятки глаз впились в меня, ловя каждое слово.

— Научился, — коротко бросил через плечо.

Ропот прокатился по собравшимся. Кто-то ахнул, кто-то покачал головой. Кузнец проводил нас взглядом, всё ещё недоверчиво мотая головой.

— Это не может быть тот самый Максим…

— Ещё недавно еле ходил…

— У неё шерсть шевелится сама! Да это же не шутки, это стихийный зверь. Такого только опытный Зверолов сможет взять!

— Может, он не болел вовсе, а? Иначе как же так-то?

Я усмехнулся про себя. Логика деревенских жителей была простой и понятной — если юнец без опыта смог приручить стихийного зверя, значит, с ним что-то не так.

Прямо перед нами, у колодца, стояла Варя — подружка Виолы. В руках — ведро с водой.

Увидев нас, она замерла. Ведро выскользнуло из рук и с глухим стуком упало на землю, расплескав воду. Девушка даже не заметила — она стояла как статуя, не сводя глаз с Актрисы.

— Макс? — её голос дрожал от удивления.

Я остановился рядом. Варя была неплохой девчонкой — не злой, не завистливой, просто попала под влияние Виолы.

— Это правда ты? Но ты же… Виола говорила, что ты сгинул. А зверь… Как ты сумел? — её голос дрожал от смеси восторга и недоумения. — Это же какой-то стихийный зверь! Откуда⁈

— Из опасной зоны, — ответил я, наблюдая за её реакцией.

Варя ахнула и отступила на шаг. Её глаза расширились от шока.

— Опасная зона? Туда даже староста ходит только с Мастерами! А ты…

— А я вернулся, — просто сказал я.

Девушка медленно покачала головой, всё ещё не веря происходящему.

— Виола будет… — она запнулась, поняв, что сказала лишнее.

— Виола будет что? — уточнил я мягко.

— Ничего, ничего! — Варя замахала руками, краснея. — Просто… она сама мечтает поймать хорошего зверя.

Я двинулся дальше и улыбнулся, на миг представив внучку Ефима в той опасной среде. Девушка осталась стоять у колодца, забыв про разлитую воду и опрокинутое ведро.

Центр деревни приближался. Здесь дома были крупнее, построены из добротного камня, а не из брёвен. Богатый квартал, где жили торговцы, алхимики, мастера ремёсел. И, конечно, староста.

Небольшая группа любопытных следовала за нами на почтительном расстоянии — люди перешёптывались, обсуждали, строили догадки. Я чувствовал их удивлённые взгляды за спиной, слышал обрывки разговоров.

Но это было именно то, что нужно. Пусть вся деревня видит — никакой хвори нет. Есть Зверолов, способный ловить стихийных зверей.

Впереди показались ворота, отделяющие богатый квартал.

В отличие от остальной деревни, где дома лепились друг к другу, словно в поисках тепла, здесь каждое строение занимало солидный участок.

У входа в квартал стояли двое стражников. Обычные парни из деревни, только в кожаных жилетах и с дубинками. При виде меня оба напряглись — о моей болезни они явно знали.

— Стой! — рявкнул один, выставляя руку. — Тебе сюда нельзя, Макс. Ефим приказал, чтобы ты по деревне не шастал. Что ты тут делаешь? Тебя изгнали!

Я остановился в паре шагов от них. Актриса медленно обошла меня и заняла позицию слева. Серебристая шерсть переливалась в свете факелов, а грозовые глаза с холодным спокойствием изучали потенциальных противников.

— Не поверите, а я к старосте, — сказал ровно.

— Да ну? — второй стражник покрепче сжал дубинку. — А он велел тебе в лесу сидеть. Послушай, я сделаю вид, что тебя тут не было. Просто поворачивай обратно, пока хуже не стало.

Стражники переглянулись, явно не зная, как поступить. Приказ старосты был ясен, но появление Актрисы кардинально меняло расклад сил.

Хищница сделала шаг вперёд. Движение было неторопливым, почти ленивым, но оба стражника невольно отступили. Она не рычала, не показывала клыки — просто стояла, и этого хватало. Магический хищник, способный перерезать горло одним ударом когтей.

— Понимаете, — продолжил я, словно ничего не происходило, — дело касается долга моей матери. Думаю, староста захочет об этом поговорить лично.

Первый стражник сглотнул, глядя на рысь.

— Слушай, Макс… мы же тебя знаем с детства. Не создавай проблем. Если тебе нужно передать что-то старосте, скажи нам — мы донесём.

Я покачал головой.

— Ну… Это вы меня знаете с детства, скажем так. Ничего не могу поделать парни, некоторые разговоры ведутся только лично. Мне нужно пройти.

Напряжение в воздухе можно было резать ножом. Стражники понимали — силой они меня не остановят. Но главное — они видели красные татуировки на моих руках.

— Слушай, ну Макс же Зверолов, — неуверенно сказал второй охранник.

— Точно, тогда проходи, — наконец выдохнул первый, отступая в сторону. — Ефим сам велел пропускать Звероловов королевства без препятствий. Он и подумать не мог, что ты сюда сунешься. Но если что случится — мы предупреждали.

Я кивнул и прошёл мимо них. Актриса неторопливо последовала за мной, ни разу не повернув головы в сторону стражников.

Богатый квартал поражал контрастом с остальной деревней. Здесь не было покосившихся заборов и дырявых крыш. Дома стояли добротные, некоторые из качественного леса, с резными наличниками и крепкими фундаментами. У некоторых были небольшие сады с ухоженными клумбами.

Но дом старосты выделялся даже среди этого великолепия.

Двухэтажный особняк из тёмного дуба возвышался над остальными постройками. Перед входом раскинулся мощёный булыжником двор, в центре которого журчал родник, обложенный камнем. Вода тихо переливалась через край, стекая по желобку к огороду.

Железная ограда была украшена коваными розами.

Все это великолепие оплачивалось с торговли питомцами? Странно, с того момента как я попал в этот мир, Ефим ни разу не выходил в лес.

Я прошёл через ворота и остановился во дворе, прислушиваясь. За домом доносились голоса — негромкие, но отчётливые в утренней тишине. Мужские, уверенные, привыкшие к власти.

— … согласен, Ефим, ситуация требует решительных мер, — говорил незнакомый голос. — Барон обеспокоен участившимися нападениями на торговые караваны. Нужны дополнительные звери, поставки слабеют.

— Разумеется, — ответил староста. — Если пока опустить разговор о звероферме, то всё равно. Как я и сказал, для этого потребуются средства. Содержание стражи, снаряжение, эликсиры, провизия… Ловля всё тяжелее даётся.

Я осторожно выглянул за угол. За домом, в тени раскидистой липы, стояла просторная беседка с резными колоннами. Длинный стол был накрыт белоснежной скатертью и уставлен блюдами — жареная птица, свежий хлеб, масло в глиняных горшочках, мёд в хрустальных розетках.

За столом сидели четверо мужчин. Ефим занимал место во главе стола, его красные татуировки тускло поблёскивали в утреннем свете. Напротив него сидел мужчина лет сорока в дорогом камзоле — видимо, представитель барона. Рядом с ним — двое спутников, один из которых заметно выделялся.

На руках этого мужчины горели зелёные татуировки — не бледные, как у обычных Мастеров, а насыщенные, словно изумруды. Узоры извивались от запястий до локтей сложными переплетениями. Опытный боец, прошедший не одну серьёзную битву.

Идеальная ситуация для того, что я задумал.

Изначально планировал прийти к Ефиму один на один, договориться по-тихому — показать силу, но при этом дать ему шанс найти компромисс. Этот день всё-таки нужно было выиграть.

Но присутствие людей барона меняло всё. Ну что ж, поиграем его же оружием.

Я отступил в тень, мысленно обращаясь к Актрисе.

— Время произвести впечатление, малышка.

Рысь подняла голову, её серебристые глаза встретились с моими. В них мелькнуло понимание. Она поднялась, встряхнулась, и её шерсть заколыхалась, словно от невидимого ветра.

Я обошёл дом с парадной стороны и направился к беседке размеренным шагом. Не крался — шёл открыто, уверенно, как человек, который имеет полное право здесь находиться.

Разговор оборвался на полуслове, когда я появился в поле зрения. Все четверо мужчин на миг застыли, и я увидел, как на лице Ефима промелькнула целая гамма эмоций. Сначала удивление, потом раздражение, а когда рысь изящно вышла из-за моей спины…

Чистый, неприкрытый шок.

— Здравствуйте, — сказал я, останавливаясь в паре шагов от стола. — Прошу прощения за вторжение. Не знал, что у вас важная встреча.

Глава 3

Ефим проснулся с ощущением полного торжества.

Лучи солнца просачивались сквозь тяжёлые занавеси его спальни, освещая резную мебель из дорогого дуба и искусно выделанные шкуры редких зверей на полу. Он потянулся в кровати с мягким матрасом — привезённым из самой столицы — и довольно усмехнулся, разглядывая лепной потолок.

Завтра наступит день, которого он ждал больше недели.

Ефим поднялся и подошёл к окну, раздвинув занавеси. Его взгляд скользнул по ухоженному двору, мощёным дорожкам и кованым воротам. Всё это — плод его трудов. Десятилетия кропотливой работы, построения связей, устранения конкурентов. И завтра последняя угроза его власти исчезнет раз и навсегда.

Долговая ловушка, — мысль грела душу лучше утреннего чая. — Простая, изящная, безупречная. Никто не сможет упрекнуть меня в несправедливости. Налоги — дело святое. Лечение больного — благородное. Даже если этот мальчишка как-то обыграет хворь, долг-то остался.

Он прошёл к умывальнику и плеснул себе в лицо прохладной водой из кувшина. Отражение в зеркале радовало. Да, волосы поседели, морщины углубились, но взгляд остался острым. Взгляд человека, который знает цену власти и умеет её удерживать.

Звероловов третьей ступени в королевстве хватало. Но таких как он, умных и дальновидных — немного. Здесь, в этой глуши, он был единственным. Ну, почти единственным. Григор, конечно, формально был сильнее, но тот давно ушёл по своей воле и больше не вмешивался в дела деревни. Мудро поступил, иначе Ефим сгноил бы его. Это ж надо такое выложить совету. Дурная голова с дурными идеями.

Староста надел любимую рубаху — подарок от одного благодарного торговца питомцами — и аккуратно застегнул пуговицы. Неплохую аферу тогда получилось провернуть.

Красные татуировки на его предплечьях пульсировали мягким светом, отзываясь на присутствие спящей в ядре Лесной Фурии. Его гордость, его сила. Зверь третьей ступени, которого он приручил, рискуя жизнью в самом сердце опасной зоны. Александр потащил его туда, в глубину. Ещё один дурак.

А этот мелкий пацан чересчур уж похож на отца, поэтому постоянно напоминал о том дне одним лишь своим присутствием. Правильно сделал Ефим, что изгнал его. Спится слаще, когда не вспоминаешь то досадное недоразумение…

Вот что такое настоящий Зверолов, — подумал Ефим, любуясь узорами на коже. — Не случайная удача, не наследственный талант, а упорный труд, расчёт и готовность идти на риск ради результата.

Спустившись в столовую, он обнаружил накрытый стол. Прислуга — две девчонки из бедного квартала, которые были счастливы получить такое место — уже приготовила завтрак. Свежие булочки с маслом, мёд в хрустальной розетке, травяной чай из редких листьев, которые собирала для него лично старуха Ирма. Жизнь удалась.

Ефим неторопливо намазал булочку, наслаждаясь предвкушением. Через несколько часов к нему приедут люди барона. Обычная встреча по множеству вопросов. Он доложит о стабильной ситуации в деревне, получит одобрение и, возможно, дополнительные полномочия. Если останутся до завтра, то попутно упомянет о прискорбном случае с семьёй должников.

«К сожалению, представитель, семья не смогла выплатить долг в срок. Женщина отправлена на принудительные работы для отработки задолженности. Прискорбно, но закон есть закон».

Никто не станет вникать в детали. Барону нужны деньги и спокойствие в провинции, а не семейные драмы местных жителей. Ефим был идеальным управляющим — результативным и безжалостным. Таких ценят.

Он отхлебнул чай, вспоминая лицо Александра в те далёкие дни, когда тот ещё был жив. Всегда такой самоуверенный, всегда готовый к риску. Лез в самые опасные места, приручал зверей, с которыми другие и связываться не решались. И получал за это славу, восхищение, деньги. Ублюдок.

Но где он теперь? — Ефим усмехнулся, откусывая булочку. — Пусть по иной причине, но в земле. Сам виноват, говорил же, не нужно туда идти… Это Григор его надоумил? Или наоборот? В любом случае, сейчас я сижу в своём доме, управляю деревней и планирую следующие десять лет. Потому что понимаю главное — мало быть сильным, нужно быть умным. Мало поймать зверя, нужно уметь продать его выгодно. Мало обладать талантом, нужно строить систему.

Система. Вот что отличало его от всех этих самонадеянных героев. Ефим не полагался на удачу или врождённые способности. Он создал структуру, которая работала стабильно и приносила прибыль. Контракты с торговцами питомцами, договорённости с алхимиками, связи кое с кем из администрации барона. Сеть, которую не разорвёшь одним удачным уловом или сильным зверем.

И теперь эта система уничтожит последнего отпрыска рода, который когда-то бросал тень на его авторитет.

Мальчишка думал, что сможет повторить путь отца, — Ефим покачал головой. — Наивный. Времена изменились. Теперь важны не только сила и талант, но и связи, и деньги, и понимание правил игры. А правила устанавливаю я.

Максим мог стать сильным Звероловом, спору нет, дело наследственное. Но что толку от силы, если ты остался без крыши над головой и без средств к существованию? Хе-хе. Сила без системы — это просто дорогая игрушка.

Надеюсь ты уже просто сгинул в лесу, парень.

Ефим закончил завтрак и прошёл в кабинет. Массивный стол из красного дерева, кожаные кресла, полки с книгами по зверологии и административными документами. На стене висел портрет покойного барона — того, который назначил его старостой. Давно это было. А мудрый же был человек, умел разбираться в людях.

Он взял с полки толстую книгу и открыл страницу с записями по налогам. Всё аккуратно, по строчкам. Каждая семья, каждый ремесленник, каждый долг. Идеальная система учёта, каждую копейку нужно считать! Барон это ценил.

Семья Максима — отдельная строчка. Недоимки за два года, расходы на лечение «инфекционного больного». Всё обоснованно, всё по закону. Сумма получилась не такая уж внушительная — ровно один золотой. Но простая крестьянка не сможет её выплатить при всём желании. Продала всех питомцев, стараясь вылечить сына, а денег так и не хватило. Там 5 серебряков, тут 15, так за два года сбережения и улетели.

Особенно радовало, как аккуратно всё сложилось. Покойный муж только-только выкупил землю у барона и потратился на новый тренировочный полигон. Теперь этот полигон четыре года стоял заброшенный и зарос бурьяном, хе-хе-хе. А вот все дорогие эликсиры Александра забрал тот чёртов друид крови. Ефим был бы рад забрать их себе, но договор был железный, да и… Страшно было перечить.

Главное, что у их семьи остались одни долги, которые теперь красиво легли на плечи вдовы.

Изящно, — подумал Ефим, проводя пальцем по цифрам. — Александр был хорошим Звероловом, но плохим стратегом. Не думал о будущем семьи, вот и подставился. А я о себе подумал и живой, вот тебе и возмездие, самоуверенный ты сукин сын.

В дверь постучали.

— Войдите, — разрешил Ефим, не поднимая головы от книги.

Вошла одна из служанок — девчонка лет шестнадцати с испуганными глазами.

— Господин староста. К вам приехали гости. Говорят, от барона.

Ефим поднял взгляд. Рановато. Встреча была назначена на полдень, а сейчас едва рассвет начался. Что-то случилось? Но ничего страшного — он всегда готов к приёму важных гостей.

— Проводи их на летнюю кухню, подай вина для таких случаев и завтрак, — велел он. — Скажи, что скоро подойду.

Девчонка кивнула и выскочила из кабинета.

Ефим встал, поправил рубаху и взглянул на себя в зеркало. Представительный вид, уверенная осанка, спокойный взгляд. Образ надёжного управляющего, который держит вверенную ему территорию в железной хватке.

Сегодня хороший день, пора немного намекнуть на создание зверофермы, — подумал он, направляясь к выходу и подсчитывая в голове прибыль.

В груди поднималось тёплое чувство глубокого удовлетворения.

Ефим вышел на заднее крыльцо и направился к летней беседке.

Под просторным навесом за массивным столом сидели трое мужчин. Он сразу узнал того, кого ждал больше всего — представителя барона. Худощавый мужчина лет сорока в дорогом камзоле. Лицо типично чиновничье — внимательные глаза, аккуратно подстриженная борода, привычка слегка прищуриваться при разговоре. На запястье поблёскивали запонки с гербом барона — крылатый лев на красном поле.

Рядом с ним расположился спутник совсем иного склада — мужчина средних лет в практичной куртке охотника. Широкие плечи, шрамы на загорелых руках, зелёные татуировки Мастера насыщенного изумрудного оттенка — такие бывают только у опытных воинов. Глаза холодные, как у человека, которому доводилось убивать не только зверей. Через плечо была переброшена кожаная перевязь с несколькими стеклянными флаконами — эликсиры.

Третий гость молча попивал воду — худощавый мужчина в простой дорожной одежде, державший перед собой бумаги.

— Господин представитель! — Ефим расплылся в самой радушной улыбке, подходя к столу. — Какая приятная неожиданность. Не ждал вас так рано.

— Ефим, — гость поднялся и крепко пожал ему руку. — Решили выехать пораньше, дороги нынче неспокойные. Позвольте представить моих спутников — Мастер Всеволод, — он кивнул на воина, — и писарь Фёдор.

Ефим почтительно поклонился каждому из гостей, мысленно отмечая детали. Телохранитель означал, что барон относится к защите представителя серьёзно, дороги и вправду стали чаще подвергаться нападениям диких зверей из леса. Писарь — что разговор будет официальным, с документальным оформлением решений. Превосходно. Он любил работать с людьми, понимающими важность системы.

— Прошу, чувствуйте себя как дома, — Ефим кивнул. — Погода стоит прекрасная, воздух свежий. К тому же дела лучше обсуждать на природе, подальше от лишних ушей.

Стол уже был накрыт с той тщательностью, которой Ефим гордился. Белоснежная скатерть, серебряные приборы, доставшиеся ещё от прежнего старосты, хрустальные бокалы из столичной мастерской. На блюдах красовались жареная утка с яблоками, свежий хлеб с хрустящей корочкой, выдержанный сыр, липовый мёд и отборные соленья. В центре стола стояла бутыль вина — не самого дорогого, но безупречного качества.

Правильная обстановка — половина успеха, — размышлял Ефим, разливая вино по бокалам. — Люди куда охотнее принимают нужные решения, когда чувствуют уважение к себе.

— Итак, Ефим, — начал представитель, отхлебнув вина и одобрительно кивнув, — барон поручил мне обсудить с тобой несколько вопросов. Для начала хотелось бы узнать о Звероловах. Кто-то переехал? Сколько вас на текущий момент?

— Всё так же, активно работаем двое — я и мой коллега Григорий, — ответил Ефим, тщательно взвешивая каждое слово. — Григорий, правда, предпочитает действовать в одиночку. Опытный мужик, но… скажем так, своенравный.

Пусть считают Григория просто чудаком-одиночкой, — рассуждал Ефим. — Им незачем знать о том, что он под моим контролем. Этого писаря и Мастера я раньше не видел, а представитель слишком близок к барону, чтобы пытаться вилять хвостом.

— Да, ваши результаты действительно впечатляют. Вы вдвоем поставляете хороших зверей, хоть и мало. Но барон доволен качеством, поэтому не требует количество. А что с молодёжью? — спросил представитель. — Может какая-то семья переехала? Или ещё кто?

Ефим на мгновение задумался. Стоит ли упоминать Максима? С одной стороны, это могло произвести хорошее впечатление — мол, растёт достойная смена, но ведь он мог уже погибнуть в опасной зоне? С другой стороны, если он жив и завтра превратится в никого, то тогда придётся объяснять гостям, куда подевался «перспективный кандидат». Но опыт подсказывал — лучше не утаивать.

— Есть один паренёк, — сказал он с осторожностью в голосе. — Сын покойного Зверолова. Недавно у него способности проявились, но… беда в том, что в семье большие долги. Скорее всего, придётся применять стандартные меры взыскания.

— Долги? — нахмурился представитель. — Какие суммы?

— Один золотой. Накопилось по налогам, да и лечение больного обошлось недёшево. У семьи таких денег нет. Парнишка ушёл в опасную зону, дурная голова. Надеялся поймать питомца. Уже второй раз в жизни так делает, недалёкий он, господа. В тот раз заболел, в этот, думаю, что уже сгинул. — Ефим излагал факты ровным тоном, словно речь шла о самой обычной процедуре.

Писарь что-то пометил в своих записях.

— Сколько сейчас простая крестьянская семья зарабатывает? Два, три золотых в год? Да уж, жаль, — заметил Мастер Всеволод. — его отец был хорош, слышал лично от барона. Он вроде даже планировал его сделать старостой, да? Ну да ладно, закон для всех один. Это ведь тот парень с хворью?

— Вот именно, — кивнул Ефим. — Исключения делать нельзя, а то вся система рухнет. Парня жаль, конечно. Безответственный и дурачок. Весь в отца пошёл.

— Закон един для всех. Да и бог с ним, одним Звероловом меньше, другим больше. Теперь к главному, — продолжил представитель. — Участились нападения на караваны в восточных районах. Пока не у вас, но близко. Звери стали агрессивнее.

Ефим сразу же нахмурился, показывая глубокую обеспокоенность.

— Да, торговцы рассказывали. Тревожно. Мои люди пока ничего особенного не докладывают, но патрули усилю немедленно.

— Правильно, — кивнул мастер Всеволод, отламывая кусок хлеба. — Но проблема серьёзнее. Барону нужны дополнительные отряды Мастеров для охраны дорог. А отрядам нужны… питомцы.

Наконец-то добрались до сути, — отметил про себя Ефим, аккуратно разрезая утку. — Всё упирается в зверей. И тут можно хорошо заработать.

— Понятно, — произнёс он задумчиво, — но для нормального отлова, нужно не только охране и местным Мастерам платить. Снаряжение качественное, боевые эликсиры, провизия… А главное — нужны ведь боевые питомцы для барона. А их выращивание — дело долгое и затратное. Ловля дело непростое…

Представитель барона внимательно смотрел на него.

— О чём это ты? Предлагаешь создать производство зверей здесь? У нас хватает звероферм.

— Почему нет? — Ефим подался вперёд, входя во вкус разговора. — У нас для этого всё есть, сколько я уже прошу дать шанс! Опасные зоны рядом богатые, мы с Григорием опытные, связи налажены. Но чтобы серьёзно увеличить поставки качественных питомцев, нужны вложения. Новые вольеры, корма специальные, реагенты редкие для эволюции…

Писарь Фёдор начал записывать основные моменты беседы.

— Давай конкретные цифры, — попросил представитель. — Сколько дополнительных питомцев сможешь поставлять каждый месяц?

Ефим сделал вид, что считает в уме, хотя все расчёты давно были готовы.

— Удвоите затраты — получите вполовину больше зверей. Говорю только о качественных экземплярах, вы ведь знаете, мы поставляем мало. Но нужно будет время. За зверофермами — будущее, ловля устарела.

— Отлично, — одобрил представитель. — Барон ценит людей, которые держат свои территории в порядке и идут в ногу со временем. Да, к качеству ваших зверей особых претензий никогда не было. Я передам барону, думаю, что всё получится, учитывая ситуацию с набегами.

Ефим ощутил, как внутри разливается тёплое чувство полного триумфа. Всё развивалось лучше, чем он мог мечтать. Дополнительное финансирование, безоговорочное одобрение барона, и к завтрашнему утру — окончательное решение проблемы с сыном Александра. Поистине идеальный день.

Беседа плавно перетекла к обсуждению практических деталей — конкретных сроков поставок и требований к качеству зверей. Ефим демонстрировал понимание всех тонкостей торговли питомцами, пытаясь производить сильное впечатление на гостей.

Вот что означает истинный профессионализм. Не случайный врождённый талант, не слепая удача, а многолетний опыт и продуманный системный подход. Максим сможет поразить воображение деревенских простофиль каким-нибудь пойманным зверем, но настоящие серьёзные дела делаются совершенно по-другому.

— … согласен, Ефим, ситуация требует решительных мер, — сказал Мастер Всеволод. — Барон обеспокоен участившимися нападениями на торговые караваны. Нужны дополнительные звери, поставки слабеют.

— Разумеется, — ответил староста. — Если пока опустить разговор о звероферме, то всё равно. Как я и сказал, для этого потребуются средства. Содержание стражи, выплата Мастерам за сопровождение, снаряжение, эликсиры, провизия… Ловля всё тяжелее даётся.

— Да, давайте обсудим как закрыть первичные нужды барона, нам еще много деревень объехать нужно, — кивнул представитель.

И тут Ефим застыл, как подстреленный зверь.

На мгновение его ясный, расчётливый ум отказался воспринимать происходящее. Максим — тот самый наглец, которого он считал почти мёртвым, — стоял у края беседки в паре шагов от стола, прямой, уверенный, с вызывающе спокойной улыбкой.

Как он посмел?

Ярость вспыхнула мгновенно, жгучей волной поднимаясь из глубины души. Все тщательно выстроенные планы, идеальная атмосфера стабильности и контроля — всё это мальчишка разрушил одним своим появлением.

— Здравствуйте, — сказал Максим, поклонившись гостям с безупречной вежливостью. — Прошу прощения за вторжение. Я не знал, что у вас важная встреча.

— Что ты здесь делаешь? — Ефим поднялся из-за стола так резко, что чуть не опрокинул бокал с вином. Голос звучал хрипло, с плохо скрытой яростью. — Ты больной! Как посмел явиться⁈

Гад! Подлый, наглый гад!

Ефим стиснул зубы до боли. Мальчишка специально обратился к гостям, делая их свидетелями происходящего. Теперь нельзя было просто выгнать его, как собаку — это выглядело бы неподобающе в глазах представителей барона. Да и не стоит сейчас распространяться о его мнимой болезни. Весь этот спектакль с хворью Ефим, конечно, срежиссировал сам, но теперь важно было не допустить, чтобы представители барона всерьёз заинтересовались этим наглым щенком! И надо же было ему явиться именно сегодня, когда рядом такие люди!

Всеволод с любопытством посмотрел на юношу, явно оценивая его красные татуировки.

— А это кто? Тот самый? — спросил он, обращаясь к Ефиму.

— Всё верно, — ответил Ефим, стараясь вернуть голосу официальный тон. — Тот самый. К сожалению, у него… проблемы со здоровьем. И с долгами, — он многозначительно посмотрел на парня. — Максим, ты был изгнан. Мы обсуждаем серьёзные дела. Я готов простить тебе подобную глупость в первый и последний раз. Иди домой.

— Понимаю, — кивнул Максим с той же невозмутимостью. — Но раз уж я пришёл, может быть, стоит всё же поговорить? Тем более, что касается это моей семьи и… наших взаимоотношений.

Взаимоотношений?

Ефим почувствовал, как внутри всё сжимается от дурного предчувствия. Что задумал этот щенок? Неужели он настолько безрассуден, что решился на открытое противостояние? Здесь? Сейчас? При свидетелях?

— Слушай, юноша, — вмешался Всеволод, поднимаясь из-за стола и окидывая Максима оценивающим взглядом воина. — Староста сказал, что ты болен. Ты изгнан. Лучше бы тебе послушать и не доводить до гре…

Его слова оборвались на полуслове.

Из-за спины Максима бесшумно вышла Ветряная рысь и уселась рядом с парнем.

Ефим почувствовал, как мир вокруг замедлился. Серебристая шерсть хищницы переливалась в утреннем свете, двигаясь даже в полной неподвижности зверя, словно от невидимого ветра. Грозовые глаза смотрели с холодным спокойствием истинного хищника. Размер, пропорции, магическая аура — всё кричало о том, что это не обычный зверь.

Стихийная рысь!

Но это было только начало шока. Ефим всмотрелся внимательнее, и холод пробежал по позвоночнику. Шерсть зверя была не просто серебристой — она слегка мерцала особенными переливами. Редко, едва заметно и лишь на мгновение, разницу увидит лишь опытный Зверолов. А размер… размер твари был чуть больше обычной ветряной рыси. Чёрт!

Это же Королевская ветряная рысь.

В голове мгновенно всплыли цифры, знания, накопленные за десятилетия работы с питомцами. Королевские — крайне редкие! Один зверь на сотни сородичей. Умнее, сильнее, способные к магии высокого уровня. Сейчас она малыш, но, если её развить, получится очень грозное оружие! За всю свою карьеру Ефим знал лишь о пятерых Звероловах, приручивших такого зверя — некоторые были приручителями из столицы, служившие самому королю.

Ефим быстро бросил взгляд на Всеволода. Тот с интересом рассматривал рысь, но в его глазах не было того потрясения, которое должно было бы появиться при виде Королевской разновидности. Слава богу — для Мастера, даже опытного, эти тонкости были неочевидны. Но Ефим знал, на что смотреть. Очень хорошо!

А этот мальчишка даже не понимает, что у него в руках.

Сердце Ефима колотилось. Если бы представители барона поняли истинную ценность этого зверя, если бы осознали, с каким сокровищем пришёл этот щенок… Максим мгновенно стал бы самым важным Звероловом в округе. Более важным, чем сам староста.

Пятьдесят золотых. Минимум, даже за зверя такого развития. Любой торговец питомцами заплатит пятьдесят золотых без торга, а с торгом и до восьмидесяти может дойти. И это только текущей ступени, не особо развитой. А если бы пятой… Ох, сложно представить.

Ефим чувствовал, как внутри всё рушится. Тщательно выстроенная долговая ловушка превращалась в ничто. Максим мог продать эту рысь и не только расплатиться с долгами, но и получить стартовый капитал для собственного дела. Например, той же зверофермы. Капитал, который позволил бы ему встать вровень с самим Ефимом.

Но дело не только в деньгах.

Хуже было другое. Приручение такого зверя означало, что мальчишка обладал не просто талантом, а исключительными способностями. Как и его мёртвый ублюдок отец. Дьявол, если он сможет приручить ещё нескольких сильных зверей, если начнёт поставлять питомцев торговцам напрямую, минуя систему старосты…

Он разрушит всё. Всё, что я строил столько времени.

Молодой, талантливый Зверолов с сильными питомцами и растущей репутацией. Сын своего отца, которого многие в деревне помнили и уважали. Такой человек мог легко бросить вызов власти старосты.

— Ух, — выдохнул Всеволод, не сводя глаз с рыси. — Это ветряная рысь? Ефим, ты не упомянул, что у юноши есть такой талант.

Мастер встал из-за стола и медленно приблизился к зверю, держа руки так, чтобы тот видел — угрозы нет.

— Красавица, — пробормотал он с неподдельным восхищением. — Давно изловил?

— Вчера, — спокойно ответил Максим и повернулся к Ефиму, изобразив на лице благодарность:

— Применил слова Ефима о том, что «каждый Зверолов должен доказывать свою ценность делом».

Лицо старосты побледнело. Он понял — мальчишка играет с ним. И делает это при свидетелях, от которых зависит его положение.

— Впечатляет, — кивнул Всеволод, возвращаясь к столу. — Такую не каждый Зверолов сумеет приручить в твоём-то возрасте. Ефим, ты говорил о проблемах со здоровьем у юноши. Но человек, способный изловить и приручить такого зверя, вряд ли может быть серьёзно болен.

Всё. Крышка.

Ефим понял, что его ложь о хвори разлетелась в пух и прах. Никто не поверит, что больной, ослабленный человек способен на такие подвиги. Если лить сказочку о том, что парень переносчик, могут возникнуть вопросы. Очень неудобные вопросы.

— Видимо, — сказал он медленно, стараясь сохранить остатки достоинства, — болезнь отступила быстрее, чем ожидалось. Что ж, это… радует.

Каждое слово давалось ему с трудом, словно он жевал битое стекло. Но при свидетелях нельзя было проявлять слабость.

Максим слегка улыбнулся — и в этой улыбке Ефим прочитал понимание. Мальчишка прекрасно знал, что творит. Он пришёл сюда и ловко воспользовался ситуацией.

— Максим… — начал староста осторожно, — я не думал, что ты… то есть, рад видеть тебя живым и здоровым, но…

— О, вот это действительно так. Я полностью здоров, — перебил юноша с раздражающей широкой улыбкой. — Никакой болезни и в помине нет. Завтра приедет лекарь и это подтвердит. Так что могу полноценно служить на благо нашей деревни и барона.

Проклятье! Ефим почувствовал, как внутри всё сжимается от ярости. Весь его спектакль с хворью рушился на глазах!

Мастер кивнул.

— Меня зовут Всеволод, — сказал, не сводя глаз с рыси.

— Рад знакомству, — скромно ответил Максим.

Ефим сжал кулаки под столом, чувствуя, как ногти впиваются в ладони.

— Подскажите, — продолжил юноша, поворачиваясь к представителю барона, — если не ошибаюсь, барон всегда заинтересован в поставках магических питомцев?

— Более чем заинтересован, — удивлённо кивнул чиновник и бросил взгляд на Ефима. — Чем больше, тем лучше.

Ефим видел, как его тщательно выстроенная монополия трещит по швам.

— В таком случае, — сказал Максим, делая паузу для эффекта, — буду рад внести свой вклад. Конечно, при условии, что смогу сосредоточиться на работе Зверолова, а не отвлекаться на… семейные проблемы.

Тишина повисла над столом. Ефим понял — это была угроза. Тонкая, завуалированная, но понятная. Щенок ставил ему условия прямо перед людьми барона.

— О каких проблемах речь? — поинтересовался Всеволод.

— Да так, мелочи, — махнул рукой Максим. — Небольшой долг моей матери. Сроки поджимают, вот и волнуюсь. Но уверен, что староста найдёт разумное решение. Ведь не в интересах деревни терять перспективного Зверолова из-за денежных недоразумений, верно?

Мастер прищурился, явно почувствовав подтекст.

— Ах да… Долг? — переспросил он.

— Да, один золотой.

— Кхм, Ефим, — переспросил Всеволод с удивлением. — Сумма приличная для юнца, но… Парень-то перспективный, ошибся ты в выводах. Я думал, тут серьёзные проблемы.

— Проблемы были, — сказал Максим мягко, поглаживая рысь. — Пока я болел, мать не могла работать в полную силу. Но теперь, когда здоровье восстановлено, а способности Зверолова раскрылись… Думаю, всё наладится. При разумном подходе, конечно.

Ефим сидел, словно на иголках. Каждое слово мальчишки било точно в цель, подрывая его авторитет.

— Максим, — заговорил он осторожно, — возможно, стоит обсудить твою… ситуацию отдельно? После завершения официальной встречи?

— О, нет необходимости, — отмахнулся юноша. — Уверен, что такие опытные люди, как присутствующие здесь, найдут справедливое решение.

Представитель барона кивнул.

— Его светлость весьма заинтересован в развитии перспективных Звероловов. — Он задумчиво посмотрел на Ефима. — А что, если ты покроешь долг юноши? Под рассрочку, конечно. Это было бы мудро.

— Боюсь, это невозможно, — ответил Ефим, стараясь придать голосу разумную твёрдость. — Если я начну покрывать долги одной семьи, завтра ко мне придут все должники деревни. Можно разориться, раздавая по золотому каждому нуждающемуся. Система управления не выживет без строгих правил.

Всеволод медленно кивнул.

— Справедливо. Тогда юноше нужно просто продать своего питомца. Ветряная рысь должна стоить примерно столько же — один золотой, может два.

Превосходно, — мелькнуло в голове Ефима. — Они не понимают истинной ценности зверя. Видят обычную стихийную рысь, а не королевскую разновидность.

Писарь поддакнул, не поднимая взгляда от записей:

— Закон един для всех. Долги нужно отдавать в срок.

— Разумно, — согласился Максим, но Ефим заметил, как в глазах юноши мелькнуло что-то неуловимое. — Значит, продажа питомца. Что ж, если другого выхода нет…

Странно, — подумал Ефим, изучая лицо мальчишки. — Он слишком спокойно принял эти условия. Почти довольно. Словно получил именно то, что хотел.

— Чудесно, что мы нашли решение, — произнёс Максим с лёгким поклоном. — Спасибо за справедливое рассмотрение ситуации. Теперь я точно знаю, как поступить.

Он улыбнулся присутствующим.

— Господа, завтра утром у моего дома будет очень важное событие. Ещё одна проверка лекарем. А сейчас не буду больше отвлекать от важных дел.

Юноша развернулся, чтобы уходить, но на пороге беседки остановился, словно что-то вспомнив.

— Кстати, староста, — сказал он задумчиво, — Ты тоже приходи.

Лицо Ефима стало серым.

— Ты бы лучше озаботился о своём долге, юнец.

— Хорошо, — пожал плечами Максим.

С этими словами он направился к выходу, рысь изящно поднялась и последовала за ним.

Выходя из богатого квартала, мальчишка, наверняка, позволил себе довольную усмешку. Староста получил сразу несколько болезненных ударов.

Представитель барона уже не воспринимал Максима как «проблемного и больного должника».

Тяжёлое молчание повисло над столом. Представитель задумчиво покручивал в руках бокал с вином, Мастер жевал кусок хлеба, но его взгляд был направлен туда, где скрылся юноша с рысью. Писарь что-то записывал — видимо, фиксировал произошедшее.

Проклятье!

Ефим понимал, что нужно что-то сказать. Молчание становилось оглушительным, и каждая секунда работала против него.

— Простите за это… вторжение, — начал он, стараясь вернуть голосу привычную уверенность. — Максим всегда был импульсивным мальчиком. Как и его отец, к сожалению. Не умеет выбирать время и место для разговоров.

— Импульсивным? — Всеволод внимательно посмотрел на старосту. — Мне показалось, что он пришёл вполне подготовленным. Крайне вежливый, да ещё и одарённый парень. И чего хорошему Зверолову с долгом не помочь, а?

— При всём уважении, Всеволод, я ценю вашу позицию, — осторожно ответил Ефим, понимая, что нужно быть деликатнее. — Но управление деревней требует знания множества нюансов, которые не всегда очевидны со стороны. Каждое исключение порождает десять новых просьб… Поверьте моему опыту — система рухнет, если начать делать исключения.

Этот сопляк заставил его так говорить с Всеволодом! Мразь!

— Что касается долга, — продолжил Ефим, стараясь говорить ровно, — то здесь нет никаких личных мотивов. Закон для всех один. Да, возможно, что-то может показаться спорным, но вы многого не знаете. Все основания законны.

— Конечно, — кивнул Всеволод, но в его тоне Ефим уловил что-то неприятное. Не сомнение, но и не прежнее доверие. — Я не причастен к власти. Но причастен к зверям. Но ты прав, закон действительно должен быть един для всех.

Представитель потянулся за кувшином с водой.

— Ефим, — сказал он задумчиво, — Приручить ветряную рысь в одиночку — это серьёзное достижение.

Вот чёрт. Ефим понял, к чему клонит разговор. Они видят в Максиме ценность. Молодого, талантливого Зверолова, который может принести пользу.

— Мы не знаем, как всё было на самом деле, — лениво ответил Ефим. — Он мог купить зверя, или ему помогли. Его отец тоже был «талантлив», знаете ли. И где он сейчас? В земле.

— Ну да, — Всеволод подался вперёд. — Та история с медведицей. Напомни, а что там произошло?

Ефим на мгновение замер. Эта история была его больным местом.

— Александр погиб четыре года назад, — начал он медленно. — Обычно Алая Кость не подходит так близко к деревне, но та медведица… забрела. Александр попытался её приручить, но не справился.

Про медвежат староста решил не напоминать.

Всеволод задумчиво потёр подбородок.

— А сын не повторит ошибки отца?

— Вот о чём и говорю, — Ефим ухватился за соломинку. — Пока что он демонстрирует ту же самонадеянность. Приходит сюда, к вам, не подумав о последствиях. Бросает вызов авторитету старосты на глазах у гостей. Это говорит о незрелости.

— Или о смелости, — заметил Всеволод с лёгкой улыбкой.

Ефим стиснул зубы. Мастер явно симпатизировал мальчишке. Это было плохо. Очень плохо.

— Смелость без разума — безрассудство, — произнёс он. — А безрассудные Звероловы долго не живут. Он нарушил запрет.

— Тем не менее, — вмешался представитель, — такой талант терять жалко. Может быть, нам стоит взглянуть на завтрашнюю проверку на хворь? И если всё в порядке, то помочь? Научить его осторожности и дисциплине? Разве это не твой долг, как главного Зверолова деревни?

Ефим почувствовал, как внутри всё переворачивается. Они предлагали ему наставлять Максима! Того самого ублюдка, которого он хотел уничтожить. Это было издевательство судьбы.

— Я так и сделаю, — сказал он как можно ровнее. — Если болезнь действительно отступила, в чём я сомневаюсь, то я обязательно сообщу вам. А вы можете продолжать дела, угодные барону. Негоже вам задерживаться.

Всеволод отхлебнул вина и посмотрел на Ефима с выражением, которое старосте не понравилось.

— Знаешь, Ефим, — сказал он медленно, — А ты прав. Но сообщи нам, когда узнаешь, что к чему.

Представитель допил воду и поставил кружку на стол.

— Что ж, думаю, нам пора собираться в дорогу, — сказал он, поднимаясь из-за стола. — Спасибо за гостеприимство, Ефим.

— Всегда рад видеть, — сказал он, тоже вставая. — Надеюсь, наши договорённости о расширении поставок питомцев остаются в силе?

— Разумеется, — ответил Всеволод. — Сообщи, как пройдёт проверка. Возможно, можно будет привлечь и Максима.

Эти слова звучали как приговор. Парень своим появлением открыл новые возможности, и теперь система, которую Ефим строил так долго, могла рухнуть.

Он проводил их до ворот, обменялся рукопожатиями и пообещал регулярно докладывать о ситуации.

Ефим медленно вернулся в дом, опустился в кресло и закрыл глаза, пытаясь собраться с мыслями.

Нужно думать. Ситуация сложная, но не безнадёжная. У меня всё ещё есть ресурсы, связи, опыт. Можно найти способ…

Ярость, которую он сдерживал последние полчаса, вырвалась наружу с разрушительной силой.

— ТВОЮ МАТЬ! — рявкнул он и с размаху ударил тростью по полу.

Рукоять болезненно отдала в ладони. Но физическая боль была ничем по сравнению с тем пожаром, что бушевал в его душе.

Этот щенок разрушил почти всё за пять минут!!!

«Перспективный Зверолов». «Талантливый юноша».

Каждое слово жгло, как раскалённое железо.

Как я мог так просчитаться? Как он не сдох в опасной зоне⁈ МРАЗЬ!

Ефим привык контролировать ситуацию. Знать заранее все ходы противника, предугадывать его действия, подготавливать контрмеры. Это было основой его успеха — не гениальность, не удача, а холодный расчёт и информированность.

Но Максим оказался не тем слабым мальчишкой, каким его представлял староста. Он пришёл подготовленным. Чёрт, его поведение совсем не соответствует юнцу! И, что самое страшное, он припёрся с питомцем, который перечёркивал все финансовые ловушки.

Ефим поднял голову и уставился на портрет покойного барона. Старик смотрел с холста серьёзно и строго, словно осуждал за допущенную ошибку.

— Что бы ты сделал на моём месте, а, старая хитрюга? — пробормотал Ефим.

Но портрет молчал.

Староста встал и начал ходить по кабинету, пытаясь упорядочить мысли. Ярость постепенно остывала, уступая место привычному холодному анализу.

Ладно. Максим не беспомощный должник. Нужно менять подход.

Он остановился у окна, глядя на ухоженный сад. Солнце стояло уже высоко — близился полдень. Времени оставалось мало, если он хотел действовать сегодня же.

Мальчишка думает, что выиграл. Что его рысь решает все проблемы. Но он забывает главное — зверя ещё надо продать. А рынок питомцев — штука специфическая.

Ефим медленно улыбнулся, чувствуя, как в голове начинает формироваться новый план.

Королевская ветряная рысь действительно стоила невероятных денег. Но только в том случае, если найдётся покупатель, готовый заплатить справедливую цену. А что, если таких покупателей не окажется? Что, если единственные «заинтересованные лица» предложат смехотворную сумму? Парню некому продать рысь!

Один золотой. Ровно столько, сколько нужно для погашения долга.

Красота этого плана заключалась в его внешней честности. Никто не мешает Максиму продать рысь — стандартная рыночная цена. Бывает.

Выкупить рысь за один золотой, приручить, а потом рассказать о беспечности парня. Староста в любом случае в выигрыше, либо на мать оденут кандалы, либо королевская рысь достанется истинному настоящему Зверолову за бесценок.

Ефим стремительно поднялся в комнату на втором этаже.

В кабинете его уже ждали трое мужчин. Два Мастера — Кирилл и Василий — сидели в креслах у стены, а сборщик налогов стоял у окна, изучая какие-то бумаги. Все трое прибыли ещё вчера вечером по заранее отправленной просьбе старосты. Ефим не хотел, чтобы что-то пошло не так в такой важный день.

— Господа, — Ефим закрыл за собой дверь и прошёл к столу. — Ситуация изменилась. Планы придётся скорректировать.

Кирилл — широкоплечий мужчина лет сорока с жёсткими чертами лица — чуть приподнял бровь. На его руках тускло поблёскивали зелёные татуировки Мастера.

— Что-то случилось? — спросил он ровным тоном.

— Мальчишка оказался хитрее, чем я думал, — Ефим опустился в кресло за столом. — Только что явился сюда с ветряной рысью. При гостях от барона.

Василий подался вперёд.

— Значит, он действительно поймал зверя? Не сдох?

— Не просто поймал. У него Королевская ветряная рысь. Представляете, сколько стоит такой экземпляр?

Сборщик налогов оторвался от бумаг.

— Нам откуда знать, — сказал он с недовольством.

— Именно, — кивнул Ефим. — Неоткуда. Потому что редко про таких зверей говорят. Я как-то пытался изловить одну такую. Не вышло. И теперь у него есть все возможности расплатиться с долгами. Но мы всё равно получим выгоду.

Он встал и подошёл к окну.

— Тебя он уже видел, — староста кивнул на сборщика. — А вот вы двое… Независимо друг от друга заинтересуетесь покупкой рыси. И все предложите одну и ту же цену — один золотой.

Кирилл нахмурился.

— Мальчишка не дурак. Он не согласится продать такого зверя за гроши.

— Такую рысь почти не отличить от обычной стихийной, она ещё не развита, а опыта у него нет. В любом случае, выбора у него не будет, — усмехнулся Ефим. — Ему нужно спасать свою мамашу. Скажете, что в последнее время ветряных рысей стало слишком много, цены упали. Придумайте что-нибудь! Зверь молодой, без опыта — это тоже снижает стоимость.

Василий покачал головой.

— А если он откажется от всех предложений?

— Мне нужна эта рысь, — Ефим повернулся к сборщику налогов, — Продаст он её или нет, ты всё равно придёшь за его матерью сегодня же вечером.

Сборщик нахмурился.

— Досрочное взыскание требует особого обоснования. Барон не любит, когда нарушают установленные правила.

— А барон любит, когда ему недоплачивают налоги? — Ефим достал из стола кошелёк и отсчитал десять серебряных монет. — Сроки поджимают, новые указания от администрации. Придумаешь что-нибудь. К тому же, — он положил монеты на стол, — тебе полагается премия.

Сборщик взял деньги и кивнул.

— Понял. Особые обстоятельства, срочное распоряжение. Семья не выплатила долг в срок — применяем стандартные меры, ночь ничего не решает. Всё по закону.

— Именно так, — Ефим вернулся к столу. — Максим поймёт: либо он продаёт рысь за один золотой прямо сейчас, либо его мать отправляется на принудительные работы уже этим вечером.

Кирилл задумчиво потёр подбородок.

— А что с рысью потом? Она останется у того, кто купит?

— Зачем вам такой дорогой зверь? — Ефим усмехнулся. — Тот, кто её купит, тут же перепродаст мне по справедливой цене. Скажем, за пять золотых. Неплохая прибыль за час работы.

— А ты перепродашь её настоящим торговцам?

— Что я буду делать, не ваше дело. Не забывайте, кто вам платит. Вы всего лишь мелкие сошки закона!

Василий нахмурился, но затем кивнул и спросил:

— Когда начинаем?

— Сейчас! Кирилл, ты идёшь первым, найди его. Скажешь, что услышал о его улове и заинтересовался. Парень пришёл в богатый квартал вместе со зверем, наверняка вся деревня на ушах. Ведёшь себя как серьёзный покупатель — внимательно осматриваешь, хвалишь качества зверя. Потом объясняешь реалии рынка и делаешь предложение.

— А я? — спросил Василий.

— Та же схема, то же предложение.

— Понятно. А если мальчишка попытается торговаться?

— Объясните, что это максимум. Больше никто не даст. У него есть время до вечера на размышления. Как только стемнеет — наш друг, — он кивнул на сборщика, — отправляется за матерью.

Сборщик налогов аккуратно сложил бумаги.

— Всё ясно.

— Так… — Ефим откинулся в кресле. — Это дело требует особой деликатности. Не должно создаваться впечатления, что вы действуете согласованно.

— Разумеется, — кивнул Кирилл. — Мы все случайно узнали о продаже и независимо заинтересовались.

— Отлично. Тогда начинайте. Может быть, и Григория как-то к этому делу подключу.

Мастера поднялись и направились к выходу. Сборщик задержался у стола.

— А что, если представители барона заинтересуются этой историей?

— Они уже уехали, слава богу, — ответил Ефим. — А завтра мне будет что им доложить — талантливый юноша проявил неразумие, продал ценного зверя за бесценок из-за семейных проблем. Печально, но поучительно. Ну или мать отправилась на каторгу. Горевать о нём они не будут, мало что ли Звероловов в королевстве.

— Вообще-то их ценят, — усмехнулся Кирилл.

— Не настолько, чтобы переживать о каком-то молодом неопытном пацане с обычным стихийным зверем. Он совсем юнец, поведётся. Это же не прожённый опытом мужик.

Сборщик кивнул и они вышли, оставив Ефима наедине с мыслями.

Староста вернулся к окну и посмотрел в сторону бедного квартала. План был даже лучше предыдущего. Максим лишится главного преимущества, но формально никто его не обманывает — ему предлагают законную сделку.

Эх, мальчик, — подумал Ефим. — Ты выбрал не того врага. Система сильнее любого таланта. Я закую твою мать в кандалы или заберу рысь. Выбирай любое, ты в проигрыше. И какой бы ты не сделал выбор, использую его против тебя и задавлю как мелкую крысу, гадёныш.

Глава 4

Выходя из богатого квартала, я позволил себе лёгкую усмешку.

План сработал даже лучше, чем я мог надеяться. Изначально собирался поговорить с Ефимом тет-а-тет — показать силу, но дать ему шанс найти компромисс. Долг-то в любом случае нужно было решать.

Но присутствие людей барона стало настоящим подарком судьбы.

Я шёл по узкой тропе, ведущей из богатого квартала в центр деревни, чувствуя на себе удивлённые взгляды прохожих. Актриса неспешно двигалась рядом, Красавчик устроился на моём плече, явно наслаждаясь вниманием.

Что получилось? Во-первых, я публично разрушил ложь Ефима о своей болезни. Не полностью, но всё же. Представители барона своими глазами видели здорового юношу со стихийным зверем.

Во-вторых, староста потерял лицо перед людьми, от которых зависит его положение. Люди барона увидели во мне достаточно ценный актив.

В-третьих, я заручился официальным разрешением на продажу зверей. Мало ли, что мог выкинуть Ефим.

Но кое-что пошло не по плану… Представители барона были верны букве закона, и Ефим ловко сыграл на этом. С рассрочкой не вышло.

— Всё равно хороший ход, малышка, — тихо сказал я, поглаживая Актрису. — Твоё появление стоило тысячи слов, ты во многом помогла.

Рысь повернула голову, встречаясь со мной взглядом. В её грозовых глазах читалось понимание. Она знала, что произошло что-то важное.

Но самое главное — теперь Ефим начнёт нервничать и совершать ошибки. Люди вроде него, привыкшие контролировать ситуацию, плохо переносят неожиданности. А то, что случилось в беседке, было для него катастрофой.

Я намеренно согласился с предложением продать рысь за один-два золотых. Пусть думает, что я просто глупый юнец. Это успокоит его подозрения и даст мне время для манёвра.

Но полагаться только на продажу рыси нельзя, потому что я… Да тут даже объяснять нечего, почему продавать животное не хотелось.

Свернул с главной дороги на узкую мощёную тропинку, ведущую к лавке алхимика Гануса. Ганус считался честным торговцем, который платил справедливую цену за качественные реагенты. Ирма ведь с ним как-то работала.

Но самое главное — он держался особняком и занимался своим делом. По крайней мере, так мне казалось.

Лавка располагалась в небольшом каменном здании с витыми дымоходами на углу улицы. От неё исходил сложный аромат трав, металла и чего-то кислого — верный признак алхимической мастерской. Из труб тянулся тонкий зеленоватый дымок с запахом жжёной серы.

Я остановился у порога, обдумывая подход. В моем рюкзаке лежали трофеи из опасной зоны: рог козла, клыкокорень, корни ледяного дыхания и самое ценное — кристалл из сердца больного медведя. Если их цена окажется достаточно высокой, у меня будет дополнительный источник дохода. Тот самый запасной план.

— Ждите здесь, — мысленно обратился я к питомцам. — Красавчик, следи за обстановкой.

Горностай кивнул и спрыгнул с плеча, устраиваясь у входа между двумя глиняными горшками с какими-то ядовито-зелёными растениями. Актриса легла рядом с дверью, её внимательные глаза следили за редкими прохожими.

Я толкнул тяжёлую дверь, обитую железными полосами, и вошёл в лавку.

Внутри было полутёмно, воздух густой от смеси запахов. Полки вдоль стен ломились от баночек, флаконов и мешочков с реагентами всех цветов радуги. Некоторые светились изнутри слабым светом, другие дымились, третьи покрывались инеем, несмотря на тепло. На потолке сушились пучки трав — обычных и явно магических, с листьями цвета расплавленного серебра или искрящимися стеблями.

В углу тихо булькал перегонный аппарат из меди и стекла — сложная конструкция из трубок, колб и охладителей. Из него по капле стекала прозрачная жидкость в подставленную колбу.

За прилавком, заваленным книгами и инструментами, сидел Ганус. Руки в кожаных перчатках — тёмные пятна на пальцах выдавали алхимика даже на расстоянии.

Он поднял взгляд от толстого фолианта, который изучал, и резко нахмурился.

— Макс? — в его голосе звучала тревога. — Что ты здесь делаешь? Ты же изгнан!

— Как-то так вышло, — просто ответил я, подходя ближе.

Алхимик быстро захлопнул книгу и отложил в сторону, явно нервничая.

— Слушай, парень, — он понизил голос, оглядываясь по сторонам, словно боялся, что кто-то подслушивает, — Не стоит тебе здесь находиться. Люди могут неправильно понять, рассказать, что ты был у меня. Уходи!

— Я не болен, Ганус, — бросил холодно, отмечая его беспокойство.

— Ну и что? — он замялся. — Ты понимаешь, я не могу рисковать. У меня клиенты, репутация… Слушай, приходи через недельку, когда точно будет ясно…

— Я хотел поговорить о реагентах, которые нашёл в опасной зоне.

Достал из сумки клыкокорень и положил на прилавок.

— Макс, ты не слышишь! Я говорю, уходи, — чуть ли не взмолился алхимик.

Чёрт, похоже выбора нет, мне нужны были деньги. Ганус явно не работает со старостой, он просто запуганный ремесленник. А что, если?..

Я быстро достал из рюкзака кристалл и показал алхимику. Тёмно-красный камень размером с куриное яйцо засверкал в свете масляной лампы, отбрасывая кровавые отблески на стены.

Ганус замер на полуслове. Его глаза расширились. Он медленно протянул руку к кристаллу, но остановился, не касаясь.

— Это… это камень порченого сердца! — прошептал он, и вся его осторожность мгновенно испарилась. — Откуда у тебя это⁈

— Из леса, — коротко ответил я, наблюдая за его реакцией. — Я уже говорил.

Алхимик сглотнул, его взгляд метался между кристаллом и моим лицом.

— Садись, садись, — поспешно сказал он, указывая на табурет рядом с прилавком.

Интересно, как быстро изменилось его отношение. Страх резко отступил перед жадностью.

— Не нужно, — покачал я головой.

Ганус осторожно взял кристалл дрожащими руками. В глубине камня что-то медленно пульсировало, как живое сердце.

— Такой камень… — он облизнул губы и вдруг замялся, поворачивая кристалл в руках. — Это не прямой алхимический реагент, понимаешь? Используется как есть, в первозданном виде. Такие камни могут приобретать Звероловы или Мастера третьих и четвёртых ступеней, но и то далеко не все. Не знаю, куда они его используют…

Я достал другие реагенты — те самые клубни с голубыми прожилками, от которых исходил лёгкий холодок.

Глаза алхимика загорелись ещё ярче.

— Корень ледяного дыхания, — выдохнул он. — Отличного качества, свежие! Для охлаждающих зелий нужен и прочее…

Молча показал на лежащую на прилавке траву и достал рог козла.

— Дикий клыкокорень, — пробормотал Ганус, взяв корень в руки. — Помогает лишь от слабых ядов и простой температуры. А рог… дешёвый, для простых мазей годится.

— Сколько за всё?

— Не знаю, может, два золотых?

— Ганус, — сказал я спокойно, — ты меня за дурака держишь?

Алхимик моргнул, изображая непонимание.

— О чём ты, парень?

— О том. Если бы эти реагенты стоили так мало, ты бы не стал рисковать ради разговора со мной. Ты чуть не выгнал меня из лавки, пока не увидел кристалл. А как увидел — сразу усадил на стул.

Лицо Гануса стало кислым.

— Макс, я называю честную цену…

— Честную? — перебил я. — Тогда объясни мне. Всё это можно добыть только в опасной зоне, рискуя жизнью. А ты оцениваешь их как обычный товар с рынка.

Я наклонился ближе к прилавку.

— Если эти реагенты действительно стоят копейки, почему ты так быстро передумал насчёт моей заразной хвори?

Ганус тяжело вздохнул и сжал губы.

— Хорошо, — сказал он тихо. — Ты прав. Эти реагенты могут стоить больше. Не знаю, может чуть больше шести золотых у тебя здесь наберётся.

Чего⁈

— Тогда в чём проблема? — спросил я. — Покупай по справедливой цене!

Ганус посмотрел на меня с горечью.

— Проблема в том, Максим, что я не могу. Ефим запретил всем торговцам иметь с тобой дела ещё когда изгнал. Кто нарушит — многого лишится.

Значит, всё-таки дотянулся.

— И что ты предлагаешь?

— Ничего, — развёл руками алхимик. — Не могу я покупать у тебя! Слишком большой риск.

Я молча собрал все реагенты обратно в сумку. Ещё один путь отрезан. Паутина старосты оказалась шире, чем я думал.

— Тогда зачем было останавливать меня? И оценивать товар? — спросил я, затягивая шнурок рюкзака.

— Ну, — Ганус неловко пожал плечами, — вдруг ты бы согласился на два золотых.

— Да уж, — я поморщился. — С тобой дела иметь себе дороже.

— Следи за языком! — Ганус со злостью ударил ладонью по прилавку.

Снаружи послышалось предостерегающее рычание Актрисы, и алхимик мгновенно сжался.

Ладно, вариантов нет.

— Чёрт с тобой, забирай за свою цену.

— С удовольствием, приходи через пару дней и всё куплю. Сейчас у меня нет даже десяти серебряков. Я вчера закупил много реагентов и трав.

Приплыли…

— Только потратил на тебя время, — пробормотал и пошёл на выход.

— Максим! — окликнул меня Ганус, когда я уже взялся за ручку двери. — Ладно, послушай… Ирма много со мной работала. Я куплю за справедливую цену, но приходи через пару дней и ночью, ладно?

Я молча вышел из лавки. А что ему сказать? Что будет уже поздно?

Красавчик и Актриса тут же присоединились ко мне.

Теперь стало окончательно ясно — у меня закончились варианты. И что тогда остаётся? Только надеяться на лекаря или торговца Тимофея.

А если и они не появятся?

Я ускорил шаг, направляясь домой. Времени оставалось всё меньше.

Вдруг меня окликнул мужской голос:

— Эй, парень! Задержись.

Я обернулся. Ко мне приближался широкоплечий мужчина лет сорока в добротной кожаной куртке. На его предплечьях поблескивали зелёные татуировки Мастера — довольно насыщенные, кстати.

Лицо незнакомца показалось смутно знакомым, но я не мог вспомнить, где его видел. Может Макс в детстве встречал?

— Чего? — коротко спросил я.

Мужчина подошёл ближе, его глаза с неподдельным интересом изучали Актрису. Рысь спокойно сидела рядом со мной, но её уши чуть подрагивали — она чувствовала напряжение.

— Меня зовут Кирилл, — представился он. — Часто бываю в округе. Сегодня трудно было не услышать, что ты поймал стихийного зверя.

Он присел на корточки, внимательно осматривая рысь. Актриса не дрогнула, но я почувствовал, как она готовится к прыжку в случае угрозы и мгновенно успокоил её через нити связи.

— Красавица, — пробормотал Кирилл с восхищением. — Ветряная рысь. Шерсть качественная, пропорции правильные. Скажи, ты её продаёшь?

— А что, купил бы? — уточнил я.

— Более чем, — кивнул он. — Как раз ищу таких зверей для постоянного заказчика. Готов купить прямо сейчас.

— Сколько предлагаешь?

Кирилл поднялся, почесав подбородок в задумчивости.

— Понимаешь, парень, рынок питомцев сейчас не самый стабильный. Ветряных рысей стало появляться больше, цены упали. К тому же твоя зверюга молодая, без боевого опыта. Это снижает стоимость.

Я нахмурился. Что за бред он несёт вообще?

— И сколько же ты готов заплатить за такую «обесценившуюся» рысь? — спросил с лёгкой иронией.

— Один золотой, — сказал он без запинки. — Это очень справедливая цена для молодого зверя в нынешних условиях.

Один золотой. Ровно столько, сколько нужно для погашения долга. Какое удобное совпадение.

— Подумаю, — ответил я, внимательно изучая его лицо. — Может быть, найдутся покупатели, которые оценят её выше.

Кирилл пожал плечами.

— Как знаешь, но я сомневаюсь, что кто-то даст больше. Рынок есть рынок. Подумай, я загляну к тебе домой попозже, чтобы уточнить. Вечерком.

Он развернулся и зашагал прочь, оставив меня в задумчивости. Что-то в этом разговоре меня насторожило. Как-то быстро он нашёл меня, да и слишком точно назвал нужную сумму.

Я направился в сторону дома, погружённый в мрачные размышления.

Чёрт, так много времени провёл в опасной зоне, выслеживая ветряных рысей. Неделя упорной охоты, схватки, наконец — успех. Казалось бы, всё просто. Поймал — продай. Ан нет…

И что теперь? Да, они стоили один-два золотых, но…

Рыси были близнецами. Прожили всю жизнь вместе. Режиссёр доверился мне только потому, что я пообещал защищать их обоих. А Актриса сдалась лишь для того, чтобы остаться с братом.

И теперь я должен разлучить их? Это чистое предательство. Нет, похоже придётся продать сразу двух в одни руки. Так они хотя бы останутся вместе.

У меня было столько планов, и все они рухнули за один день. Договориться с торговцем Тимофеем или дождаться лекаря, который разобьёт ложь о моей болезни — тогда жители перестали бы шарахаться от меня, а ложь Ефима бы вскрылась. Можно было бы найти покупателей, заключить сделки, занять денег у кого-нибудь из зажиточных семей. Лишить «дряблую лису» авторитета, в общем — найти решение! Но завтра это всё не будет иметь смысла, если на Ольгу оденут кандалы.

Третьим козырем были реагенты из опасной зоны. Но Ганус оказался без денег, да ещё и надуть пытался. Впрочем, логика у него железная: зачем платить больше, если можно попытаться надурить?

Всё пошло прахом. Лекарь задерживается, Тимофей вообще не приехать. Рассрочка? Не вышло. Алхимические реагенты? Кроме Гануса их никто не покупает в этой глуши. А даже если бы кто-то и захотел — никто не решится, пока я «заразен».

Дьявол! Неужели остаётся только продать зверей? Афину? У меня не поднимется рука! Красавчика? Тоже.

Ха, классно мыслишь. Будто рысей сможешь?

Чёрт, это будет тяжело. Но когда на кону стоит спокойствие и жизнь матери, даже самый дорогой питомец отходит на второй план. Логика была безжалостной, но понятной.

И всё же… этого так не хотелось делать!

Чёрт, чёрт, чёрт! Должен быть способ! Нужно подумать…

Я уже подходил к своему дому, когда из-за поворота мне навстречу вышел худощавый мужчина с луком за плечом. Лицо казалось смутно знакомым — один из тех типов, которые мелькают на периферии зрения, но в памяти не задерживаются.

— Ты продаешь своего зверя? — спросил он вместо приветствия, приближаясь размеренным шагом охотника.

Мастер — зелёные татуировки на предплечьях выдавали его с головой. Правда, узоры были бледнее, чем у Кирилла.

— А ты кто? — настороженно уточнил я.

— Василий, — представился он с улыбкой, которая не коснулась глаз. — Охотник. Животное у тебя что надо. Не продашь ли?

Второй покупатель за день. Какое удивительное совпадение.

— Смотря какую цену назовёшь, — осторожно бросил я.

Василий приблизился, оценивающе осмотрел Актрису. Рысь встретила его взгляд с царственным равнодушием.

— Зверь хороший, спору нет, — протянул он задумчиво. — Жаль только, что времена неудачные. Раньше за такую красавицу три-четыре золотых получить можно было.

Он вздохнул с показным сожалением.

— Полтора золотых, — сказал Василий без предисловий. — Но с условием.

— Каким?

— Мне нужна гарантия, что зверь здоров. Документ от лекаря или что-то в этом роде. Без этого максимум золотой дам — риск слишком большой.

Другой подход, но результат тот же — я получу ровно сумму долга.

— Понятно, — кивнул я. — Ефима случайно не знаешь?

— Старосту? — он чуть дёрнулся, словно ужаленный. — Естественно, знаю. Кто его не знает? — Голос стал жёстче. — Слушай, парень, хорошие покупатели долго не ждут. Решайся быстрее.

— Чего так торопишь? — я прищурился.

— Время — деньги, — он шагнул ближе, нависая надо мной. — Продавай рысь, пока предлагают. Как раз такая мне нужна.

— Нет, — отрезал я и попытался обойти его, но цепкие пальцы вцепились в мою руку.

— Парень, последний раз говорю — пожалеешь! Продавай!

— Лапы убери, — рука сама потянулась к рукояти ножа. — Я тебе разве что-то должен? Одно слово и тебе глотку перегрызут, мужик.

— Думаешь, у меня зверей нет? — оскалился Василий, но в голосе прозвучала неуверенность.

— А ты думаешь, что у меня один?

Актриса издала низкое, угрожающее рычание. Красавчик на моём плече распушился, превратившись в белый комок ярости. Из потокового ядра я почувствовал готовность Афины материализоваться по первому зову.

Василий быстро отпустил мою руку, сплюнул и отступил.

— Ещё встретимся, вот увидишь, ты не обрадуешься, — бросил он и зашагал прочь, стараясь не оглядываться.

Я прошёл во двор и опустился на старую деревянную лавку у дома. Актриса тут же подошла и села рядом, её серебристые глаза внимательно изучали моё лицо. Красавчик устроился у моих ног, свернувшись белым комочком.

В прошлой жизни мне доводилось продавать собак. Но то были щенки, ещё не привязанные к хозяину.

И что я собираюсь делать?

— Слушай, девочка, — тихо заговорил я, поглаживая рысь по голове. — Мне нужно кое-что обсудить с вами.

Актриса чуть наклонила голову, её уши дрогнули. В потоковом ядре я почувствовал беспокойство Режиссёра — он откликнулся на серьёзность моего тона.

— Возможно… — я сделал паузу, подбирая слова, — мне придётся временно разлучиться с вами обоими. Не навсегда, понимаешь? Просто… на какое-то время.

Реакция была мгновенной. Актриса резко вскинула голову, её глаза расширились. Из потокового ядра ударила волна паники — Режиссёр буквально метался внутри, посылая хаотичные импульсы тревоги.

Рысь издала тихий, но полный отчаяния звук — что-то среднее между скулением и рычанием. Она прижалась ко мне всем телом, её лапы легли мне на колени, а морда уткнулась в грудь.

— Нет, нет, — попытался я успокоить её. — Это не навсегда. Я обещаю…

Но Актриса только сильнее прижалась, её дыхание участилось. В связи с Режиссёром я чувствовал настоящую панику — для них разлука со Звероловом, которому доверились, была немыслимой.

ПРОКЛЯТЬЕ!

Красавчик поднял голову, его тёмные глазки метались между мной и рысью. Даже он понимал, что происходит что-то неправильное.

Режиссёр в ядре забился ещё сильнее, и я почувствовал, как он просит материализоваться, чтобы быть рядом с сестрой.

Но я не хотел рисковать и показывать вторую рысь хоть кому-либо. Брат был моим козырем в рукаве.

— Тише, тише, — шептал я, обнимая дрожащую рысь. — Я всё понял.

Ооооооооооох, да почему так сложно, аж сердце разрывается!

— Ладно-ладно, малышка, дай мне подумать…

Я понимал, что обещания будут звучать пусто. Ветряные рыси не переживут разлуки.

Пока я сидел во дворе, за забором несколько раз прошли любопытные. Кто-то делал вид, что просто гуляет, кто-то «случайно» заглядывал через калитку. Весть о моём возвращении и о рыси явно разлетелась по всей деревне.

Это объясняло, откуда так быстро появились покупатели.

Именно тогда во двор вошёл высокий мужчина. Григорий.

— Макс, — спокойно сказал он. — Хорошо, что ты дома. Хочу с тобой поговорить.

Только тебя не хватало.

— Слушаю, — ответил я.

Григорий окинул взглядом Актрису и слегка кивнул с одобрением.

— Неплохая рысь. Твой отец гордился бы. — Он сделал паузу, словно подбирая слова. — Но скажи мне честно, слухи правдивы? Ты правда собираешься её продавать?

— А что, тоже хочешь купить за один золотой? За последние пару часов все только и хотят, что купить рысь, — не удержался я от сарказма.

Лицо Григория стало серьёзным.

— Значит, уже были предложения, — констатировал он. — Макс, я всегда был добр к тебе, правда ведь? Говорю тебе как старший товарищ.

Он подошёл ближе, понизив голос до доверительного тона.

— Парень, ты же понимаешь, в каком положении оказалась твоя мать? Долг висит, сборщик завтра придёт. Это серьёзные люди, шутить не будут.

Григорий покачал головой с сочувствием.

— А ты два года болел, ничего не знаешь о том, как дела ведутся. Думаешь, что можешь диктовать условия?

Интересно. Он явно считает меня наивным мальчишкой, который ничего не понимает.

— И что посоветуешь?

— Продавай, — сказал Григорий, и в его голосе прозвучала отеческая забота. — Один золотой — это честная цена, Максим. Ты молодой, неопытный, зверь тоже без подготовки. В нынешних условиях больше не получишь. Но это тебе поможет.

Он положил руку мне на плечо.

— Послушай старшего. Я в этом деле давно, знаю, как что работает. У твоей семьи проблемы, а ты упрямишься из-за каких-то амбиций. Это неразумно.

— Просто… — я нахмурился, делая вид, что сомневаюсь, — казалось, что такой зверь должен стоить дороже.

— Должен, да не может, — Григорий покачал головой. — Ты же не в столице живёшь, парень. Здесь покупателей немного, и все они знают друг друга. Честно сказать, Ефим всё держит под контролем.

Он отошёл на шаг, скрестив руки на груди.

— К тому же, Максим, подумай о репутации. Если будешь торговаться и требовать невозможного, слух пойдёт. Потом вообще никто иметь дела не захочет. А я ведь хочу помочь.

— Понимаю, — кивнул я.

— Вот и умница, — одобрительно сказал Григорий. — Спаси мать от беды, это главное. А дальше жизнь наладится. Опыт наберёшься, новых зверей поймаешь. Всё ещё впереди у молодого Зверолова.

Он развернулся к выходу, но у калитки остановился.

— Решай быстрее, Максим. Время не ждёт, а покупатели могут передумать. Не всем нравится иметь дело с… ну, ты понимаешь.

Григорий ушёл, оставив меня наедине со своими мыслями. Все вокруг считали меня неопытным юнцом, который ничего не смыслит в жизни. И пытались этим воспользоваться.

Я остался во дворе, чувствуя, как стены ловушки сжимаются вокруг меня. Ефим создал систему, в которой у меня не было выбора.

Глава 5

Едва Григорий растворился в тени, я заметил, что солнце уже касается макушек деревьев. День подходил к концу. Я переступил порог дома, за мной скользнула серебристая тень Актрисы, а Красавчик соскочил с плеча и стрелой метнулся к Ольге.

Она сидела за столом, перебирая какие-то бумажки. На лице читалась усталость не только от сегодняшнего дня, но от всех этих лет борьбы. Когда Красавчик забрался к ней на колени, она машинально погладила его белую шёрстку, но взгляд остался мрачным.

Актриса подошла к матери и тихо урчала, потираясь о её ногу. Ольга удивлённо посмотрела на рысь, затем осторожно протянула руку. Серебристая хищница позволила себя погладить, и на лице матери мелькнула слабая улыбка.

— Красивая какая, — прошептала она. — И умная. Чувствует, наверное…

Ольга подняла голову и посмотрела на меня. Улыбка тут же исчезла, сменившись напряжённым выражением.

— Сынок, ну как? Что-то вышло?

— С одной стороны — да, с другой — нет, — я сел рядом с ней, чувствуя усталость.

Рассказал ей о встрече в беседке старосты — как представители барона увидели рысь, как Ефим был вынужден публично признать, что хворь, возможно, отступила. О том, что у меня остался один вариант — продать зверя. Ольга слушала внимательно, но в её глазах горел не столько надежда, сколько гнев.

— Значит, ты здоров? Так он сказал? — она сжала кулаки, и я увидел, как побелели её костяшки. — Макс, этот… эта гнида изгнал тебя по своему желанию⁈

Голос её дрожал от ярости.

— Он знал! Знал, что ты здоров, и всё равно…

— Успокойся, — я накрыл её руку своей. — Понимаю, но сейчас нужно думать о том, что делать дальше.

— Что делать⁈ — Ольга резко встала, опрокинув стул. Красавчик испуганно метнулся в сторону. — Я продала всё! Всех отцовских питомцев, инструменты, да чтоб меня!

Актриса тревожно заурчала, чувствуя накал эмоций.

— Послушай, — я встал и обнял её за плечи. — Я понимаю. Но злость не поможет решить проблему с долгом.

— Чёртов долг! — Ольга вырвалась из моих объятий, но голос её дрогнул. — Как же так!

Она опустилась на стул, и я увидел, как её плечи затряслись. Но слёз не было — только сжатые кулаки.

— Если… если меня заберут, — сказала она тихо, но твёрдо, — ты мне пообещай одно.

— Послушай…

— Пообещай! — её глаза встретились с моими, и в них пылал холодный огонь. — Если этот мерзавец разрушит нашу семью, ты не оставишь это просто так.

Что-то горячее поднялось в моей груди. Материнская боль, переплетённая с яростью за несправедливость.

— Обещаю, — хрипло ответил я. — Но я не допущу этого. Барут что-то говорил?

Ольга села обратно, её плечи поникли.

— Ушёл куда-то быстро, сразу после того, как ты ушёл. Сказал только, что скоро вернётся. Лицо было… озабоченное. Господи… — она обессиленно откинулась на спинку стула. — И что же теперь? Меня правда арестуют?

Я посмотрел на её уставшее лицо, на руки, покрытые мозолями от тяжёлой работы. Эта женщина четыре года тянула семью одна, пока я лежал больной. Пахала в полях с утра до ночи, лишь бы прокормить нас.

— Слушай, а торговец Тимофей, он…

— Он писал, что постарается и всё, — вздохнула она.

— А Ирма где? — спросил я.

— Ушла в лес с утра, — Ольга покачала головой. — Заказ важный у неё — собрать редкие травы для богатой семьи из соседней деревни. Сказала, что утром придёт.

— А что, если мы просто уйдём? Прямо сейчас, на пару дней. Я продам реагенты Ганусу чуть позже, заплачу этот долг, и всё.

Ольга замерла.

— Максим… Ты не понимаешь. Этот золотой — он ведь копился годами.

— Что ты имеешь в виду?

— Это не простой налог, сын. Это долг, который накапливался все эти годы, пока ты болел. Лечение, лекарства, отсрочки оплаты… Всё это записывалось, пересчитывалось, оплачивалось…

— То есть?

— Даже если ты заплатишь деньги через пару дней, ничего не изменится. По закону, если долг такой давности не выплачивается в срок, должник обязан отработать всю сумму на каторге. И при этом долг всё равно остаётся за ним — его нужно выплатить дополнительно. Понимаешь? Я должна и отработать, и заплатить.

Я молчал, переваривая информацию. Потом вдруг выпрямился.

— Тогда бежим!

Слова сорвались с губ прежде, чем я успел их обдумать. В голове мелькнула дикая картинка — мы с матерью, рюкзаки за спинами, идём по лесной тропе прочь от этой проклятой деревни.

— Что? — Ольга резко обернулась, стул заскрипел под ней. В её глазах вспыхнуло не просто возмущение — настоящий ужас. — О чём ты вообще говоришь?

— Да просто… — я замялся, видя её реакцию, но упрямо продолжил. — Бросить эту деревню к чёрту и уехать. Начать новую жизнь где-то далеко. У меня есть способности Зверолова, смогу прокормить нас.

— Ты хочешь погубить меня что ли⁈ — она снова вскочила с места так резко, что Красавчик испуганно метнулся в сторону. Словно её ужалили раскалённым железом.

Лицо побелело, губы затряслись. Я даже не ожидал такой бурной реакции.

— Как это погубить? — я растерянно моргнул. — Наоборот, переживаю за тебя. Мы просто…

— Сынок! — голос её дрожал от гнева и отчаяния, чуть ли не срываясь на крик. — Отработать долг — это просто время, тяжёлое, но пройдёт! Я выживу, вернусь домой! А если бежать от королевских долгов…

Она медленно провела дрожащей ладонью по горлу, и этот жест был красноречивее любых слов.

— Измена! Смертный приговор! Охота по всему королевству! Нет места, где можно спрятаться! — её глаза наполнились слезами ярости. — Вот такого умника я воспитала! Хочешь обречь меня на жизнь вечной беглянки? Хочешь, чтобы твою мать поймали и казнили на площади⁈

Ольга отвернулась к окну, я видел, как она сжимает кулаки, пытаясь совладать с эмоциями.

Проклятье! Откуда я мог знать?

— Господи, прости меня. Не подумал…

Похоже в этом мире долги перед короной ставились превыше всего. Неуплата — серьёзное преступление, а бегство от неё — государственная измена. Оно может и логично, учитывая ситуацию с Расколом, с тем, что человечеству приходится выживать. Но я не знал этих законов.

Подошёл к Ольге, её плечи всё ещё вздрагивали. Осторожно обнял сзади, чувствуя, как напряжены её мышцы.

— Прости, сынок. Просто… паника взяла своё.

Её руки накрыли мои, и я почувствовал, как холодны её пальцы. Ольга медленно повернулась в моих объятиях и крепко прижалась ко мне, словно боялась, что я сейчас исчезну.

— Максим, — прошептала она мне в грудь, — Если мы сбежим… нас обоих казнят.

Я крепче обнял её, вдыхая уже знакомый запах её волос — травы, мыла и чего-то неуловимо родного.

За стеклом медленно сгущались сумерки, окрашивая небо в тревожные оттенки красного. Время утекало, как песок сквозь пальцы.

— Рысь… — мать отпрянула и посмотрела мне в глаза, — Ты же продашь её?

Вопрос, которого я боялся больше всего.

— Это очень тяжело… Но ради тебя — конечно. За неё предлагают ровно столько, сколько нужно для долга.

— Тогда что мы обсуждаем? — в голосе Ольги зазвучала сталь. — Продавай немедленно!

— Чёрт, — выдохнул я, и она увидела боль в моих глазах. — Это не так просто! Поэтому я оттягивал этот момент, думал, что найду другое решение. Но уже нет времени, ничего не получилось. Скоро придёт Кирилл, покупатель. Продам ему. А не придёт, есть ещё варианты. Но все они мутные какие-то, чувствую, что что-то не так.

Актриса настороженно следила за нашим разговором.

— Максим, я прожила достаточно, чтобы понимать — всё можно заработать заново. Деньги, репутацию, даже питомцев. Не переживай.

Я тяжело опустился на лавку рядом с матерью, чувствуя, как последние моральные силы покидают меня. Актриса подошла и положила морду мне на колено, её серебристые глаза смотрели с грустью.

— Есть кое-что, что ты должна знать, — сказал я тихо. — О рысях.

Ольга подняла голову.

— О каких… рысях?

Я мысленно потянулся к потоковому ядру, ощущая присутствие Режиссёра. Брат откликнулся мгновенно, и я позволил ему материализоваться.

Воздух рядом со мной замерцал серебристыми искрами, и через мгновение в комнате появилась вторая рысь.

Мать ахнула, отшатнувшись.

— Духовный зверь! Уже? Стой. Их… их двое?

Режиссёр окинул комнату царственным взглядом, затем посмотрел на Ольгу сверху вниз, словно оценивая. В его позе читалось благородное высокомерие.

— Двое, — подтвердил я, поглаживая Актрису. — Брат и сестра. Близнецы. Они всю жизнь были вместе, охотились парой, защищали друг друга.

Режиссёр подошёл к своей сестре и нежно коснулся её морды носом. Актриса тихо заурчала в ответ. Между ними была глубокая, неразрывная связь, которую я чувствовал.

— И ты их разлучишь? — голос матери дрогнул.

Я сжал кулаки.

— Понимаешь, когда поймал брата… Самка сдалась только потому, что не хотела оставаться одна. А он… — я посмотрел на Режиссёра, который смотрел на меня с плохо скрытой тоской. Он понимал, о чём идёт речь.

— … Принял меня как вожака только после того, как понял — я не причиню вреда его сестре. Они доверились мне. А теперь я должен предать это доверие ради денег? Это невозможно принять, хоть головой и понимаю!

Ольга молчала, глядя на рысей. Режиссёр величественно прошёлся по комнате, его движения выражали сдерживаемую ярость. Он был готов сражаться, готов умереть, но не готов смириться с тем, что его владелец может смениться.

— Боже мой, — прошептала мать. — Точь-в-точь как твой отец.

Я удивлённо посмотрел на неё.

— Что ты имеешь в виду?

— Саша всегда говорил, что звери понимают намного больше, чем мы думаем. — Ольга смотрела на рысей, и в её глазах светилась грустная нежность. — Особенно те, кто привязан друг к другу. Он никогда бы не предал такое доверие зверя.

Она протянула руку к Режиссёру. Тот настороженно принюхался, затем позволил ей коснуться своей головы.

Мать посмотрела мне в глаза.

— Я понимаю, как тебе тяжело. Но, сынок… иногда приходится делать болезненный выбор. И наша семья тоже важна.

Режиссёр прислал мне через связь образы — он и Актриса, бегущие по лесу, охотящиеся вместе, спящие бок о бок. А потом — картинку клетки, одиночества и тоски. Его ярость была холодной и отчаянной.

— Знаю, — прошептал я ему. — Знаю…

Морда брата легла мне на колени.

Я сжал кулаки, чувствуя, как в груди сдавливает что-то тяжёлое. Актриса тоже подошла и прижалась к моей ноге, словно пытаясь поддержать.

— Просто… хотелось бы найти другой выход, — выдавил я. — Ефим выиграл, а мне остаётся только подчиниться? Бред.

— Какой ещё выход⁈ — Ольга ударила кулаком по столу. — Он перекрыл тебе все пути!

Она опустилась на стул, внезапно постарев лет на десять.

Я понимал её страх. И мой выбор был очевиден.

— Придётся продать обеих. Хотя бы не разлучу друг с другом.

Она кивнула и снова принялась за бумаги, но руки её дрожали. Красавчик осторожно вернулся к ней на колени.

— В ядро! — резко скомандовал Режиссёру, когда во дворе послышались тяжёлые и уверенные шаги человека, который пришёл по делу.

Стук в дверь прозвучал как приговор.

— Макс, — раздался знакомый голос. — Это Кирилл. Ты дома?

Но точно ли я рассмотрел все варианты? Пожалуй, остался ещё один… Тот, который я откладывал на самый крайний случай.

Взглянул на мать. Она сидела прямо, сжав губы.

— Актриса, — тихо сказал я, — останься тут.

— Что ты удумал? — всполошилась Ольга, но я жестом остановил её.

— Сделаю то, что нужно.

Хищница неохотно отошла к очагу, но продолжала следить за мной напряжённым взглядом. Красавчик спрыгнул с коленей матери и устроился рядом с рысью, а она… лизнула его и посмотрела на меня с такой глубиной, что я прикусил губу.

Поэтому побыстрее открыл дверь и вышел во двор.

Кирилл стоял у ворот. В вечернем свете его зелёные татуировки тускло поблёскивали, а лицо казалось суровым и решительным.

— Ну что, юноша, — сказал он, — надумал продавать?

— Зависит от условий, — ответил, стараясь сохранить спокойный тон. Я уже всё для себя решил, просто не мог понять, что грызёт меня изнутри этой холодной тревогой. Хотелось узнать, в чём конкретно подвох? Где ловушка?

— Условия простые, — Кирилл шагнул ближе. — Один золотой, как и говорил. Деньги у меня с собой.

Он похлопал по кожаному мешочку на поясе, который мелодично звякнул монетами.

— А если я захочу выкупить её обратно? — спросил я. — Скажем, через месяц или два?

Кирилл нахмурился, словно такая мысль ему и в голову не приходила.

— Выкупить? — переспросил он. — Зачем тебе это? Продал — значит, больше не твоё. Так дела не ведутся.

— Просто интересно, — настоял я. — Чисто теоретически.

Мастер помолчал, явно обдумывая ответ.

— Теоретически… — протянул он, — можно было бы обсудить. За подходящую цену, конечно. Скажем, золотых пять.

Пять золотых…

— Понятно, — кивнул я, сжав кулаки. — Значит, продаю за золотой, а выкупаю за пять. Хороша сделочка.

— Сделочка? Ты не понял. — Кирилл рассмеялся. — Парень, плати мне прямо сейчас пять золотых и сможешь выкупить. Считай гарантией, что я не перепродам её.

— Чего? — я опешил. — Ты платишь мне золотой за рысь, а я тебе пять сразу же?

Он сделал ещё шаг вперёд, его голос стал жёстче.

— Слушай, времени у меня немного. Либо соглашайся, либо ищи других покупателей. Только сомневаюсь, что найдёшь за такую цену. Мне уезжать пора.

Я молча смотрел на него, чувствуя, как внутри поднимается холодная ярость. Уж очень давит, чтобы купить питомца.

Закатное солнце окрасило лицо Кирилла в кровавые тона, и что-то в его профиле показалось знакомым. Словно щелчок в памяти — и вдруг всплыла картинка из той ночи, когда сборщик налогов впервые пришёл к нам.

Тёмные силуэты на тропе, приглушённые голоса, осторожные движения людей, которые не хотели быть замеченными. Лица тогда различить было трудно — ночь, да и времени разглядывать не было. Но теперь, при свете заката, я узнал Кирилла. Тот же наклон головы, те же широкие плечи, та же манера стоять, слегка подавшись вперёд.

И Василия тоже — оба стояли рядом с Ефимом в ту ночь, когда планировалась эта долговая ловушка. Значит, вся эта история с «независимыми покупателями» была спектаклем с самого начала. Продуманной операцией, где каждый знал свою роль.

Картина сложилась окончательно. Ефим не просто перекрыл мне все пути — он создал иллюзию выбора. Дал мне поверить, что у меня есть покупатели, что рынок диктует цену, что я сам принимаю решения. А на самом деле все нити вёл он.

Он слишком сильно старается купить рысь и даже не знает, что их две. Тут ТОЧНО дело нечисто.

Внутри что-то щёлкнуло. Будто последняя нить, которая ещё удерживала меня, лопнула с тихим звоном.

Старик, ты решил натравить на меня своих шакалов?

В груди разгорался жар, который я узнавал ещё по прошлой жизни. Холодная, выжигающая всё ярость. Та самая ярость, которая заставляла меня безжалостно добивать диких зверей, не оставляя им ни единого шанса.

Ефим думает, что загнал меня в ловушку? Создал иллюзию выбора?

Всё. С меня хватит.

— Знаешь что, мужик, — сказал я тихо, но отчётливо, чувствуя, как каждое слово пропитывается угрозой. — Катись на хрен.

Мастер моргнул, словно не поверил своим ушам. Его лицо на мгновение застыло в удивлении — видимо, он ожидал покорности от загнанного в угол юнца.

— Что ты сказал?

— Проваливай к чертям собачьим, — повторил я громче. — И передай Ефиму, что его план провалился. Рысь не продаю.

Воздух между нами словно наэлектризовался. Кирилл стоял, открыв рот. Его уверенность дала трещину.

— Ты что, совсем дурак? — он шагнул ко мне вплотную, и я уловил запах его пота, смешанный с кожей и металлом. — Какой ещё Ефим? Твою мать завтра на каторгу потащат! За один золотой ты можешь её спасти, а упрямишься как баран!

Он нависал надо мной, пытаясь задавить массой и ростом.

— Мою мать никто никуда не потащит, — я встретил его взгляд не моргая, и сам удивился тому спокойствию, которое слышал в собственном голосе. — А если кто попытается — пожалеет.

Что-то в моём тоне, в моей позе заставило его инстинкты насторожиться.

— Слушай, парень, ты не понимаешь, с кем связался…

— Это ты не понимаешь, — перебил я его, делая шаг вперёд.

Теперь уже он отступал, и я видел, как в его глазах мелькнуло что-то похожее на неуверенность. Хорошо. Пусть почувствует, каково это — быть загнанным в угол.

— Передай своей старой крысе простую вещь, — продолжил я, и каждое слово отчеканивал как удар молота по наковальне. — Семью мою он не тронет. Если попытается — я его уничтожу.

Сделал ещё шаг, и Кирилл отшатнулся, словно от удара.

— Хватит с меня ваших игр. Я буду вас убивать. Как диких зверей. Вскрывать глотки и отдавать своим зверям на корм, мрази.

РРРРРРРРРРРРРРРРРРАУ!

Из глубины Потокового ядра ударила волна дикой ярости — Афина рычала, не в силах сдержаться.

МММРРРРАУ!

Режиссёр отозвался низким, гортанным звуком одобрения — для него защита сестры была священным долгом, который я только что подтвердил.

Мои последние слова прозвучали так тихо, что их едва можно было расслышать. Но в них было что-то такое, что заставило Кирилла нахмуриться. Возможно, он увидел в моих глазах то, что видели медведи и волки в тайге перед тем, как я нажимал на спусковой крючок. Возможно, почувствовал запах смерти, который всегда витал вокруг настоящих охотников.

— Ты угрожаешь старосте? — выдавил он хрипло.

— Я даю честное слово, — ответил спокойно. — Если завтра утром к маме хоть пальцем прикоснётся твой сборщик налогов, вам придётся меня убить.

Тяжёлая и зловещая тишина повисла во дворе, даже птицы перестали петь, словно чувствуя напряжение в воздухе.

Кирилл смотрел на меня ещё несколько секунд, словно пытаясь понять, блефую я или говорю серьёзно. Потом его лицо исказилось злобной усмешкой, и он издал длинный свист. Пронзительный звук разрезал вечерний воздух.

Я мгновенно напрягся, инстинкты кричали об опасности. Это был подготовленный сигнал.

— Молодец, парень, — усмехнулся Кирилл. — Сам себе могилу выкопал.

Через несколько секунд из-за угла дома показались тёмные силуэты. Сборщик налогов, рядом с ним — Василий с луком в руках, и замыкал процессию сам Ефим, опирающийся на свою трость.

Они двигались неспешно, с видом людей, которые знают, что добыча никуда не денется. На лице сборщика читалась привычная деловитость — для него это была обычная работа.

— Актриса, Красавчик, — мысленно позвал я питомцев. — Ко мне. Сейчас.

Рысь бесшумно выскользнула из дома, её серебристая шерсть сливалась с сумеречными тенями. Красавчик выпрыгнул следом и тут же вскарабкался мне на плечо, его маленькие когти впились в ткань куртки. Ольга появилась на пороге.

Ефим остановился в нескольких шагах от меня, его улыбка была знакомой — приторная и мерзкая.

— Ну вот, Максим, дорогой, — протянул он мягко. — Твоя упрямость дорого обойдётся семье.

Сборщик налогов развернул свиток и начал зачитывать официальным тоном:

— По предписанию службы его королевского величества, гражданка Ольга обязана была погасить задолженность в размере одного золотого до заката солнца сего дня. Поскольку срок уплаты истёк…

— Стойте, — прервал я его. — Какой ещё срок истёк? До завтрашнего утра время!

Сборщик равнодушно посмотрел на меня.

— Долги, выставленные в течение недели, считаются просроченными с момента истечения седьмого дня, независимо от времени суток. Поскольку документы были составлены неделю назад, срок уплаты истёк.

Я перевёл взгляд на Ефима. Его улыбка стала ещё шире.

— Понимаешь, мальчик, — сказал он с притворным сочувствием, — когда ты так резко отказался быть… Разумным. Нельзя же позволять отшельнику появляться в деревне. Нарушать приказы совета.

— Поэтому, — продолжил сборщик, — Ольга подлежит немедленному аресту для отработки долга на каторжных работах сроком на…

— Попробуйте только, — выдавил я сквозь зубы.

— Не делай глупостей, парень, — сказал сборщик спокойно. — Сопротивление представителю барона.

В потоковом ядре Афина металась как в клетке, готовая материализоваться по первому зову. Режиссёр был напряжён до предела, его ярость смешивалась с моей.

— Значит, так… — прошептал я. — Сроки меняешь по ходу дела, лишь бы что? Выкупить рысь? Похоже она не так проста, да?

— Мальчик, — елейно произнёс староста, — ты сам довёл ситуацию до крайности. Мог продать рысь за разумную цену, но упёрся, как баран. Теперь пожинай плоды упрямства.

Ефим постучал тростью по земле.

— Заберите женщину. Аккуратно, но без церемоний.

Кирилл кивнул и направился к дому. Ольга стояла в дверном проёме, выпрямив плечи, с поднятой головой. На её лице не было страха — только холодная решимость.

— Не смей к ней прикасаться, — рыкнул я, делая шаг вперёд.

Василий мгновенно поднял лук, наводя стрелу мне в грудь.

— Стой! — резко скомандовал он. — Ещё шаг — стреляю!

Актриса заурчала низко и угрожающе, её серебристая шерсть встала дыбом. Красавчик напрягся на моём плече, готовый к прыжку.

— Максим, — тихо сказала мать, — не надо. Не губи себя.

Я мысленно потянулся к потоковому ядру, чувствуя, как откликаются Афина и Режиссёр. Кошка уже рвалась в бой — её ярость била через связь горячими волнами. Режиссёр оставался спокойнее, но я ощущал его готовность к мгновенному призыву.

— Девочка, бери того, что справа, — передал я мысленно. — Режиссёр — левого. У них есть духовные звери, будьте готовы к драке. Актриса, ты защити мать.

Афина подтвердила команду коротким импульсом согласия. Режиссёр прислал образ атаки — молниеносный прыжок с использованием воздушных потоков.

Едва я собрался выпускать стаю, как Кирилл вдруг замер. Его голова повернулась в сторону леса.

— Эй, — тихо сказал он Ефиму, — ты слышишь?

Все замерли. В наступающей темноте до нас доносились далёкие звуки — едва различимый стук копыт, звон упряжи, приглушённые голоса.

Ефим нахмурился, вглядываясь в сумерки.

— Откуда едут? — пробормотал он.

Звуки приближались. Стук копыт становился отчётливее, и теперь можно было различить, что всадников минимум трое. Они двигались уверенно, без попыток скрыться.

— Может, свернут? — негромко спросил Василий, но лук не опускал.

Сборщик налогов обернулся к старосте:

— Ефим?

Лицо старосты помрачнело. Это явно не входило в его планы.

— Может мимо, — буркнул он. — Мало ли.

Звук копыт усилился. Всадники явно направлялись именно к нашему дому.

— Проклятье, — выругался Кирилл. — Что теперь делать?

— Ничего не меняется, — отрезал Ефим, но голос его звучал менее уверенно. — Выполняй, что до́лжно.

Василий покрепче сжал лук. Кирилл сделал шаг к матери. Я уже почти выпустил Афину.

Стук копыт раздавался всё громче. Приближающиеся всадники не сворачивали. Они определённо ехали к нам.

И тут из темноты показалось три внушительных силуэта на крупных лошадях.

— И что это тут происходит? — раздался мощный, уверенный и… знакомый голос.

Ефим побледнел. Василий растерянно оглянулся. Кирилл застыл как статуя.

Глава 6

Первым я узнал Всеволода — широкоплечего телохранителя. Рядом с ним восседал тот самый худощавый представитель барона, с которым я утром встречался в беседке Ефима.

— И что это тут происходит? — раздался мощный голос Мастера.

Воздух перед ним замерцал, и моё сердце екнуло. Из его груди вырвался сгусток тёмной энергии, который стремительной молнией пронёсся через двор.

Энергетическая волна врезалась в землю прямо между Кириллом и домом, где стояла мать. Взрыв тени, и из этого мрака материализовался огромный волк.

Чёрный, как бездонная пропасть, с глазами-углями и клыками длиной с мой палец. Зверь был внушительных размеров, его холка возвышалась на уровне груди человека. Шерсть переливалась в лунном свете, будто впитывая саму тьму.

Звериный кодекс: Информация о звере недоступна.

Эволюционный ранг: D.

Уровень зверя: 42.

Волк приземлился в боевой стойке и тут же развернулся к Кириллу.

— ГРАААРРРР.

Губы оскалились, обнажая ряды белоснежных клыков, а глаза вспыхнули красным огнём.

Мастер даже не двинулся с места, но воздух вокруг волка задрожал от едва сдерживаемой ярости хищника. Тёмные сгустки теней начали закручиваться вокруг зверя, словно живые щупальца, искажая очертания его фигуры. От волка исходила магическая аура такой силы, что у меня перехватило дыхание — я чувствовал её кожей, как давление перед грозой. По двору разнёсся запах дикого леса и чего-то первобытного.

Кирилл застыл как вкопанный, его рука замерла на полпути к матери. Волк сделал полшага вперёд, тени вокруг него сгустились ещё больше, превращаясь в подобие крыльев смерти, и земля под его лапами затрещала. В рычании слышалось обещание быстрой и болезненной смерти.

Я сглотнул, понимая, что это совершенно другой уровень. Даже моя Афина в потоковом ядре замерла — её инстинкты кричали о том, что перед нами хищник, способный разорвать её пополам одним движением.

Кирилл побледнел и отшатнулся. Василий выронил лук. Даже сборщик налогов сглотнул, сжав свиток дрожащими руками.

— Так-то лучше, — сказал Всеволод спокойно. — Теперь все могут говорить, не размахивая оружием.

Ефим пришёл в себя первым. Лицо его мгновенно приняло привычную маску радушия, но я заметил, как дрогнули его руки на трости.

— Всеволод, представитель! — он заулыбался так широко, что казалось, сейчас лицо лопнет. — Вы вернулись⁈ Это так неожиданно…

— Мы ехали по тропе, — объяснил Мастер, не убирая волка, — и встретили старого знакомого. Лет шесть назад он продал мне отличного зверя, которого ты видишь перед собой, староста. Он тогда был всего первой ступени, но всё же — Волк Теневого Разреза, редкий экземпляр. И так уж вышло, что я доверяю словам этого человека. Он говорил страшные вещи, представитель даже сначала не поверил и отнекивался, но… Мы решили проверить. Знаешь, Ефим, он рассказал об очень интересном письме, которая одна волевая, на мой взгляд, женщина написала по просьбе сына.

Третий всадник спешился — невысокий, коренастый мужчина лет пятидесяти, в дорожном плаще, покрытом пылью. Его умные глаза быстро окинули двор, задержавшись на луке Василия, на моих питомцах, на застывшем с открытым ртом Ефиме.

— Тимофей! — выдохнула мать, и в её голосе прозвучало такое облегчение, будто она увидела ангела-спасителя.

Ефим заёрзал, постукивая тростью по земле. Его планы рушились на глазах.

— Тут нет ничего особенного, — пробормотал староста, — просто… выполняем работу.

Сборщик налогов неуверенно развернул свиток.

— Это оф-ф-ф-фициальная процедура взыскания д-д-долга. Ольга не смогла…

Тимофей тем временем подошёл к матери, и она схватила его за руку, как утопающий хватается за соломинку.

— Ты успел! А говорил, не сможешь!

— Смог, Ольга, — торговец кивнул, но его внимание было приковано к Актрисе.

Рысь спокойно сидела рядом со мной, но я чувствовал, как она напряглась, готовая к прыжку. Красавчик на моём плече распушился, превратившись в белый комок настороженности.

Тимофей молча смотрел на Актрису, и его дыхание участилось.

— Господи… Это же…

Торговец медленно присел на корточки, не сводя глаз с моего питомца.

— Это Королевская ветряная рысь, — прошептал он с благоговением. — Я видел такую лишь несколько раз в жизни. Серебристая шерсть с таким переливом, эта грация, пропорции…

Тишина во дворе была такой плотной, что слышно было, как потрескивают дрова в доме.

— Что? — выдавил Ефим, и его лицо из розового стало пепельно-серым.

Тимофей поднялся, не отрывая взгляда от рыси.

— Королевская ветряная рысь, — повторил он громче. — Одна из самых редких разновидностей. Я готов заплатить за неё сто золотых.

Сто золотых.

Василий открыл рот, как рыба на суше. Сборщик налогов уронил свиток.

Даже Всеволод присвистнул, а его Волк Теневого Разреза заинтересованно принюхался.

— Сто золотых? — переспросил представитель барона, поворачиваясь к Ефиму. — А ты говорил, что зверь простой и стоит один-два золотых максимум?

Я почувствовал, как по венам разливается холодная ярость. Теперь всё встало на свои места.

— Значит, вот в чём дело, — сказал я тихо, но отчётливо. — Ефим знал истинную цену рыси с самого начала.

Все взгляды обратились ко мне.

— Он прислал своих людей, — я указал на Кирилла и Василия, — чтобы они купили у меня зверя за один золотой. Ровно столько, сколько составляет наш долг. А потом отправил своего прихвостня Григория убедить меня продать её. Удобно, правда?

Тимофей резко обернулся к старосте, и в его глазах вспыхнул гнев.

— Ефим! Ты пытался обмануть мальчика? Завладеть зверем, который стоит целое состояние?

— Это… это недоразумение, — заикался староста, отступая к воротам. — Я не знал… Кто мог подумать…

— Не знал? — голос Тимофея наполнился сталью. — Ты Зверолов третьей ступени с многолетним опытом! Ты не можешь не знать Королевскую рысь!

— Ты на неё даже охотился, — вставил я. — Вот только она убежала от тебя.

Представитель барона подошёл ближе. Его лицо было каменным.

— Ефим, если то, что мы слышим, правда, то это серьёзные обвинения. Попытка мошенничества…

— Я ничего такого не делал! — огрызнулся Ефим. — Это недоразумение! Кирилл и Василий действовали самостоятельно!

Кирилл дёрнулся и поспешно заговорил:

— Мы просто охранники! Нас наняли сопровождать сборщика налогов! Мы ничего не знали про зверя!

— Да, верно! — подхватил Василий. — Мы только выполняли приказы по охране!

— В этом мы ещё разберёмся, — сурово произнёс представитель барона, окидывая их холодным взглядом. — А пока объясни, Ефим, как случилось, что твои «охранники» знали точную сумму долга семьи Максима? И почему сборщик налогов внезапно изменил срок выплаты с утра на вечер?

Мать вцепилась в руку Тимофея.

— Они хотели арестовать меня прямо сейчас, — сказала она холодно. — Говорили, что срок истёк, хотя изначально было до завтрашнего утра.

Представитель барона перевёл взгляд на сборщика налогов.

— Это правда?

Мужчина нервно сглотнул.

— Я… я получил указание от старосты. Он сказал, что есть новое распоряжение…

— Которого не может существовать, — отрезал представитель барона. — Сроки выплаты налогов регламентируются королевскими указами, а не прихотями местного старосты! Кого ты пытаешься обмануть? С каких пор Ефим может отдавать тебе указания⁈

Старик попытался улыбнуться, но получилась жалкая гримаса.

— Господин представитель, всё это недоразумение. Я просто…

— Ты просто пытался украсть зверя стоимостью в сто золотых, — закончил за него Тимофей. — Используя свою власть, чтобы принудить семью к сделке.

— Хоть обман Зверолова и не считается нарушением закона, но то, что ты привлёк сборщика податей, — представитель нахмурился. — Хотя и Зверолов, как мы видим не простой. Барон явно не обрадуется, что такого юнца так давили, пусть и деревенщину. Нужно разобраться. Верно, Мастер?

— Верно, представитель, — Всеволод хмыкнул.

Волк сделал шаг в сторону старосты, и тот отпрянул, побледнев ещё больше.

Со стороны деревни донёсся шум — голоса, топот многих ног и свет факелов, прорезающий сумерки. По главной дороге, ведущей к нашему дому, двигалась толпа людей.

Первыми во двор ворвались запыхавшиеся Барут и Стёпка. Лица у обоих были красными от бега, одежда растрёпана.

— Макс! — крикнул Стёпка, подбегая ко мне. — Мы успели! Барут меня нашёл, рассказал, что происходит, а я как увидел Тимофея, так всё понял. Фух, поднял чуть ли не пол деревни! Пусть все видят!

— Да! — тяжело дыша, добавил Барут. — Слишком важное дело, чтобы решать его без народа.

— Парни… — я аж опешил и крепко пожал им руки.

За ними во двор хлынули жители деревни. Мужчины с факелами, женщины, даже некоторые подростки — все хотели своими глазами увидеть, что происходит. Я насчитал минимум тридцать человек, может больше.

Они образовали вокруг нас кольцо, их лица освещались пляшущими язычками пламени. В толпе я узнал кузнеца, пекаря, нескольких женщин с нашей улицы. Даже старый мельник приковылял, опираясь на палку.

В задних рядах заметил Виолу и Варю. Внучка старосты стояла бледная, её глаза метались между дедом и разъярённой толпой.

— Это правда, что староста хотел обмануть Максима? — громко спросила одна из женщин.

— Кажется я слышал, что зверь стоит целое состояние! — подхватил кто-то из толпы.

— А нам твердили, что парень больной!

Перешёптывания и возмущённые возгласы нарастали как волна. Лица людей постепенно наливались гневом, когда до них доходил смысл происходящего.

Ефим метался взглядом, понимая, что оказался в ловушке. С одной стороны — представители барона, чей гнев уже был очевиден. С другой — толпа односельчан, которая с каждой минутой настраивалась против него всё больше.

— Народ! — попытался он поднять голос, стуча тростью о землю. — Всё это недоразумение! Я действовал в интересах деревни!

— В чьих интересах? — выкрикнул кузнец. — В своих? Как всегда!

— Ты же нам говорил, что Макс заразен! — добавила одна из женщин.

— Как может больной поймать такого зверя⁈ — подхватил кто-то ещё. — Я видел их днём!

— Дедушка, не слушай их! — внезапно выкрикнула Виола, пробиваясь вперёд через толпу. — Они всё врут! Дедушка не мог такого сделать!

Она остановилась рядом с Ефимом, её лицо пылало.

— Максим всех обманывает! — продолжала она. — Он же был болен! Все видели!

Но толпа лишь зашумела громче, и некоторые покачали головами с осуждением.

Тимофей поднял руку, призывая к тишине. Толпа постепенно стихла.

— Люди, — сказал он громко, чтобы все слышали. — Я торговец, двадцать лет имею дело со зверями. Кто-то из вас меня может ещё помнит. Рядом с Максимом — Королевская ветряная рысь. Одна из редчайших разновидностей. И да, я готов заплатить за неё сто золотых монет.

Толпа ахнула. Кто-то присвистнул.

— Сто золотых! — повторил торговец. — А ваш староста пытался купить её через подельников за один золотой. Ровно столько, сколько составляет долг семьи.

— Мерзавец! — выкрикнул кто-то из толпы.

— Вор! — добавил другой голос.

— Лжец и обманщик!

— Нет! — крикнула Виола, её нижняя губа предательски затряслась. — Дед, скажи им, что это неправда!

Всеволод невозмутимо наблюдал за происходящим, а его огромный волк рычал всё громче, чувствуя напряжение в толпе. Зверь явно был готов защитить своего хозяина от любой угрозы.

Представитель барона шагнул вперёд.

— Граждане, — обратился он к толпе, — то, что мы здесь видим, это серьёзное нарушение закона. Попытка мошенничества с использованием своего положения. Но важнее здесь то, что староста специально умалчивал о невероятных возможностях Максима. Поскольку ТАКИЕ Звероловы в королевстве ценятся — это серьёзное нарушение. Мы впервые сталкиваемся с подобным. Барон будет проинформирован обо всём, что здесь происходило.

— И что с ним будет? — крикнул Барут.

— Это решит его светлость, — ответил представитель.

Лицо Ефима стало цвета пепла.

— Всё это ложь! — попытался он в последний раз. — Максим болен! Он опасен для деревни!

— Тогда почему твои люди хотели его зверя купить, если он заразный? — спросил кузнец.

Толпа зашумела ещё громче. Люди требовали ответов, которых у Ефима не было.

Я стоял в центре этого хаоса, чувствуя, как изменилось отношение деревни. Ещё несколько часов назад люди шарахались от меня, как от чумного. Похоже Ефим всем порядком надоел. Я вспомнил своё изгнание и… улыбнулся. Как же непостоянна толпа.

Барут подошёл ко мне ближе.

— Теперь всё будет в порядке, Макс, — тихо сказал он. — Вся деревня видит правду.

Я кивнул, наблюдая, как Ефим всё больше съёживается под натиском обвинений. Его власть рушилась на глазах, а вместе с ней — и вся система, которую он построил для контроля надо мной.

Мастер Всеволод направился прямо к Ефиму. Его лицо было каменным, а в глазах пылал холодный гнев. Представитель барона последовал за ним, и их совместное приближение заставило старосту ещё больше сжаться.

— Ефим, — голос Всеволода был тих, но в нём звучала угроза, — объясни мне, как Зверолов третьей ступени мог не узнать Королевскую ветряную рысь?

Староста нервно облизнул губы, его руки дрожали на трости.

— Я… возможно, ошибся в определении. В сумерках, знаете ли, трудно разглядеть…

— В сумерках? — переспросил представитель барона с недоверием. — Но ведь ты утром видел этого зверя при ярком дневном свете. И тогда утверждал, что он стоит один-два золотых максимум. Ты что… Обманывал даже нас?

Ефим открывал и закрывал рот, как рыба, выброшенная на берег. Он совсем запутался.

— Господа, прошу понять… Я действовал в интересах…

— В чьих интересах? — Всеволод сделал ещё шаг вперёд, нависая над стариком. — В интересах барона, которого ты собирался лишить ценного Зверолова? Лишить такой рыси?

Я почувствовал, как напряжение во дворе достигло предела. Толпа жителей притихла, понимая, что присутствует при чём-то важном.

— Максим, — обратился ко мне представитель барона, — скажи честно, а ты знал, что поймал именно этого зверя?

— Конечно нет, — ответил я без колебаний. — Мне не хватает опыта. А люди старосты пытались купить её именно потому, что он им приказал. Я их узнал. Видел в ночь, когда сборщик налогов впервые дал недельный срок. Они работают сообща.

— Понятно, — Всеволод повернулся к Ефиму, и в его голосе зазвучала сталь. — Ты опытный приручитель. Ты не мог не знать, что перед тобой зверь стоимостью в сто золотых. А значит, ты сознательно пытался его украсть. Решил, что можешь распоряжаться Звероловами королевства, а ещё и их питомцами, старый ты дурак⁈

— Но я… я не думал… — лепетал староста.

— Ты не думал? — представитель барона покачал головой. — Парень в восемнадцать лет поймал зверя, которого ты за всю свою жизнь изловить не смог!

— Завтра прибудет лекарь, — широко улыбнулся Барут. — Я уверен, он скажет, что никакой хвори на Максе не было. Уважаемые господа, Ефим подкупил лекаря, чтобы тот выдумал несуществующую болезнь.

Эти слова прозвучали как приговор.

— Знаешь, что скажет барон, — продолжил представитель, — когда узнает, что его староста пытался загубить такой талант? Что вместо того, чтобы поддержать молодого Зверолова, ты клеветал на него, называя больным? Сколько ты всего тут натворил, Ефим? Похоже не просто так поставлял мало питомцев! Да тут нужно как следует разобраться!

Всеволод усмехнулся, но в этой усмешке не было ни капли веселья.

— Господа, умоляю, — Ефим упал на колени, роняя трость. — Дайте мне шанс всё исправить! Я готов…

— Ты готов? — перебил его Всеволод. — А что ты можешь предложить? Свои редкие поставки? Теперь всё выглядит совсем по-другому.

Старика било мелкой дрожью.

— А этот мальчик, — представитель барона указал на меня, — поймал Королевскую рысь. Как я понял, без помощи, без наставника, практически без опыта. И всё это без затрат на эликсиры и всякую охрану, я так полагаю. Очень-очень серьёзные вопросы к тебе.

Тимофей презрительно рассмеялся, глядя на Ефима. Его смех был холодным, полным того особого презрения, которое успешные люди испытывают к мелким мошенникам.

— Жалкое зрелище, — сказал он, качая головой. — Зверолов третьей ступени на коленях. Ты позоришь само звание приручителя. Да ты в этой деревне как лиса, которая охраняет курятник, не правда ли?

Он развернулся к сборщику налогов, который всё ещё сжимал в руках свиток, и спокойно достал кошелёк.

— Один золотой за долг семьи Ольги. Получай.

Он отсчитал золотую монету и бросил её к ногам сборщика.

— Держи свой долг и убирайся. Больше в этом доме тебе делать нечего.

Сборщик поспешно подобрал монету и, не говоря ни слова, поспешил к выходу.

— Замри на месте, сборщик. Я тебя не отпускал, привык слушаться других, как посмотрю? — как ни в чём не бывало сказал Всеволод, и мужик будто врос в землю.

Мать схватила меня за руку, её глаза наполнились слезами облегчения.

— Всё, сынок, — прошептала она. — Всё…

— За двадцать лет торговли я видел не так уж много Королевских рысей. Их, конечно отлавливают, но лично я видел всего трёх. Двух из них приручили легендарные Звероловы, имена которых знает каждый. И вот теперь третью поймал этот юноша, — Тимофей нахмурился и посмотрел на старосту. — А ты, жалкий червь, пытался её украсть.

Виола смотрела на меня со смесью страха, шока и злости словно впервые осознавая, какую силу я обрёл. Словно это именно я виноват во всём, что происходило с её дедом. Варя дёрнула подругу за рукав, что-то шепча на ухо, но девушка не отрывала от меня взгляда.

Представитель барона кивнул.

— Ладно, Ефим, поехали. — Он бросил презрительный взгляд на старосту. — Пора рассказать его светлости обо всём.

И тут произошло то, чего никто не ожидал.

Ефим медленно поднялся с колен. Его лицо больше не выражало мольбы или отчаяния. Вместо этого на нём застыла маска такой неприкрытой ярости, что даже Виола отшатнулась от деда.

— Значит, так, — прошипел он, его голос стал низким и ядовитым. — Годы… годы я строил свою власть, свою репутацию. А теперь этот выскочка всё разрушил за один день. Вы все — деревенщины. Тупые выродки, даже не понимаете, до чего довели! Не понимаете, как я оберегал вас! Не понимаете, не понимаете, не понимаете! ВЫ НЕ ЗНАЕТЕ МЕНЯ!

Он поднял трость и медленно, угрожающе указал ею на меня.

— Хорошо, мальчишка. Ты доигрался. Остаётся только один путь.

Его глаза горели такой яростью, что даже некоторые жители в толпе отступили.

— Дуэль, — произнёс Ефим тихо, но каждый во дворе услышал эти слова. — Я вызываю тебя на дуэль.

— С радостью, седой, — я лишь сжал кулаки, встречая его взгляд без тени страха.

Лицо Ефима исказилось так, что стало почти неузнаваемым. Жилы на шее вздулись, руки затряслись от ярости.

— НЕ СМЕЙ НАЗЫВАТЬ МЕНЯ ТАК! — взорвался он, и его голос сорвался на визг. — НИКОГДА НЕ НАЗЫВАЙ МЕНЯ «СЕДОЙ»! Во славу короля Алариха, я вызываю тебя на ИСТИННУЮ дуэль!

Эти слова подействовали на толпу как удар молнии. Кто-то ахнул, кто-то попятился. Даже Всеволод резко развернулся к старику, а его лицо исказилось от шока.

— Ты что наделал, безумный старик⁈ — выкрикнул Мастер.

Представитель барона побледнел как мел. По толпе прокатился испуганный гул — люди переглядывались, шептались, многие застыли.

Я почувствовал, как в воздухе повисло что-то нездоровое и зловещее. Словно сама смерть коснулась этого места своим дыханием.

Глава 7

Слова Ефима об Истинной дуэли прозвучали как смертный приговор. Шок от них ударил по толпе физически ощутимой волной. Я видел, как люди отшатывались, словно от вспышки огня, как на лицах проступал животный ужас.

Представитель барона стоял неподвижно несколько секунд, затем тяжело вздохнул и медленно кивнул.

— Я, Николай Остапов, представитель его светлости барона Валентина Красногорского, — произнёс он официальным тоном, который прозвучал как погребальный колокол, — засвидетельствовал вызов на Истинную дуэль во славу короля Алариха.

Каждое слово падало в тишину как камень в пропасть.

Ольга ахнула и схватилась за сердце. Тимофей побледнел, понимая, во что это превратилось. По толпе прокатился приглушённый стон — люди начали переглядываться и шептаться.

— Макс, — прошептала мать, хватая меня за руку. — Истинная дуэль… Боже мой, что он наделал? Этот гад! Моя бы воля, вскрыла бы ему глотку!

В её голосе звучал не только страх — ещё и ярость. Ольга знала, что это значит, и это пугало её. Да что ещё за Истинная дуэль?

Всеволод подошёл ко мне, его лицо было серьёзным как никогда.

— Парень, — сказал он тихо, но я уловил нотки сочувствия в его голосе, — Похоже ты довёл Ефима до отчаяния. Постарайся не сдохнуть.

— Вот так просто? — я усмехнулся.

— Нет, — покачал головой Мастер. — Не просто. Но Истинная дуэль не может быть отклонена. Это древний ритуал.

Отлично. Из огня да в полымя.

Старик всё ещё тяжело дышал после своей вспышки, но в его глазах горел безумный огонёк.

— Так, — Всеволод оглянулся. — Тебе принадлежит право выбора места поединка. Подумай хорошо, парень. От этого может зависеть твоя жизнь.

Выбор места… Мой мозг заработал с лихорадочной скоростью.Местность — это половина успеха любой охоты. Нужно анализировать не эмоциями, а холодным расчётом.

У меня есть рыси стихии воздуха. Их главные преимущества: скорость, манёвренность, способность использовать воздушные потоки. Что им мешает? Замкнутые пространства, препятствия, которые ограничивают движение.

У Ефима… Чёрт, я даже не знал, кого он может выставить, кроме какой-то «Лесной Фурии». Но он опытный Зверолов третьей ступени, значит, его питомцы будут сильными. Возможно, тяжёлыми, полагающимися на грубую силу. Может и не все, но всё-таки…

Открытое пространство. Вот что мне нужно.

— Вон тот Пустырь, — сказал я решительно и указал пальцем. -ближе к опушке безопасной зоны.

Всеволод задумчиво кивнул.

— Понятно.

Ефим злобно усмехнулся.

— Думаешь, открытое место тебе поможет, мальчишка? Ты даже не представляешь, с кем связался.

— Увидим, седой, — ответил я спокойно, намеренно растягивая последнее слово.

Эффект превзошёл ожидания. Лицо Ефима перекосилось от ярости, а руки на трости задрожали. Я запомнил его реакцию и решил проверить.

Николай Остапов поднял руку, привлекая внимание толпы.

— Истинная дуэль состоится на выбранном участке, — объявил он. — Все желающие могут быть свидетелями, но вмешательство в ход поединка карается законом.

Толпа заволновалась. Люди переглядывались, кто-то уходил восвояси, но многие начали медленно двигаться в сторону пустыря. Не хотели пропустить такое событие.

Барут подошёл ко мне и крепко сжал плечо.

— Макс, ты хоть что-то знаешь о дуэли?

— Вот сейчас и расскажете, — я попытался улыбнуться. Вышло криво.

— Как ты сохраняешь такое спокойствие⁈ это же Истинная дуэль! — его голос дрожал. — Там же…

— Да не тяни ты резину!

Всеволод мрачно ответил за Барута:

— Бой до смерти.

Холодок пробежал по спине. Значит, действительно ставки максимальные.

Тимофей подошёл к матери и что-то тихо сказал ей. Ольга кивнула и выпрямила плечи. В её глазах читались страх и боль, но подбородок поднят, а спина прямая. Словно готовилась проводить мужа на войну.

— Макс.

Я подошёл к ней, и она крепко обняла меня. Её руки дрожали, но объятие было сильным, отчаянным. Я почувствовал, как она прижимается ко мне всем телом, словно пытаясь передать мне свою силу. В этот момент что-то тёплое разлилось в моей груди — та же самая защитная ярость, которую я чувствовал к своим питомцам.

— Сынок, ты вернулся из опасной зоны живым, — прошептала она. — И сейчас справишься.

В её голосе не было просьбы — только железная уверенность. Та самая материнская вера, которая способна двигать горы.

— Обещаю, мама, — прошептал я ей в волосы, и это слово впервые само сорвалось с губ. — Всё будет хорошо.

Она отстранилась и посмотрела мне в глаза. На мгновение её лицо дрогнуло, но тут же снова стало твёрдым.

Процессия тронулась с места. Впереди шёл Николай Остапов с факелом, за ним — Всеволод со своим огромным волком. Ефим плёлся следом, опираясь на трость, но в его походке чувствовалась какая-то зловещая решимость.

Я шёл в окружении поддерживающих меня людей — матери, Тимофея, Барута, Стёпки. Актриса молча двигалась рядом, её серебристая шерсть поблёскивала в свете факелов. Красавчик сидел у меня на плече, напряжённо принюхиваясь к ночному воздуху.

За нами текла река людей с факелами. Весь этот ночной ход напоминал похоронную процессию, и мысль о том, чьи именно это могут быть похороны, неприятно царапала сознание.

Пока толпа медленно двигалась к пустырю, мать не отходила от меня ни на шаг.

— Сынок, — заговорила она тихо, чтобы никто не слышал, — ты ведь совсем не знаешь правила Истинной дуэль.

— Только то, что это бой насмерть, — ответил я.

Ольга покосилась на Ефима, который шёл впереди, опираясь на трость, затем придвинулась ближе.

— Это не просто поединок между двумя людьми. В нём участвуют ещё и все питомцы. Полный состав против полного состава.

Тимофей, шедший рядом с нами, угрюмо кивнул.

— Твоя мать права. Ефим может выставить минимум три-четыре зверя. Может и больше. А у тебя всего…

Он замолчал, глядя на Актрису и Красавчика.

— Немного, да, — тихо сказал я.

— Против стаи Зверолова третьей ступени, — Тимофей покачал головой. — Да уж. И не отказаться.

— Я уже знаю, Всеволод сказал.

Мать крепче сжала мою руку.

— Всё из-за татуировок, сынок. Они живые, связаны с магией. Если ты откажешься от принятого вызова, твои звери почувствуют трусость. И тогда…

Она запнулась, словно не решаясь произнести слова вслух.

— Тогда что?

— Твои собственные питомцы либо откажутся тебе подчиняться, либо убьют тебя сами, — мрачно закончил за неё Барут. — Таковы законы магии Раскола. Никто не знает, почему это так работает. Отец рассказывал, как видел одну такую дуэль в Драконьем Камне, где восседает его светлость.

Прекрасно. Магия сама принуждает к бою.

— Но это же несправедливо, — выдавил Стёпка, который шёл с раскрытым ртом и впитывал информацию как губка. — Тогда любой сильный Мастер может просто убить слабого Зверолова. Так получается? Вызвал на дуэль и кранты.

Тимофей задумчиво покачал головой.

— Это возможно, но оглянись в каком мире ты живёшь. Гигантский лес, и лишь три королевства на отшибе. Вы живёте в такой глуши, что ещё даже не нюхали настоящего страха. Ну ладно… Отвечаю на твой вопрос. Вызов с заведомо огромным преимуществом считается бесчестным. Такого дуэлянта после победы могут объявить вне закона, лишить всех прав. Возможно, здесь как раз такой случай, Ефим явно сорвался. Всё зависит от силы, которую дуэлянты покажут. Так что таких глупых вызовов почти не бывает — ведь никто не знает, сколько у соперника духовных питомцев. Риск. Поэтому Николай и обалдел. Да и все остальные тоже. Даже если Ефим победит, возможно не всё для него закончится хорошо.

Он посмотрел на меня оценивающе.

— Ефим рассчитывает на свой опыт и количество питомцев, — продолжал торговец. — Но ты поймал Королевскую рысь в одиночку. Это говорит о незаурядных способностях.

Актриса тихо заурчала, чувствуя моё напряжение. Я погладил её по голове, успокаивая и себя тоже.

— Всё будет хорошо, мам, — сказал я Ольге, видя, как она сжимает губы. — Я же вернулся из опасной зоны, сама сказала.

Она крепко сжала мою руку, но ничего не ответила.

Тимофей добавил:

— Макс, запомни главное — в Истинной дуэли нет запретов. Ловушки, обман, местность, зелья — всё оружие. Единственный закон — победить или умереть.

— Понял, — кивнул я, мысленно просчитывая тактические комбинации своих зверей.

— Господи, Макс! — ошалело выпалил Стёпка. — У тебя же нет ни одного эликсира!

Тимофей тяжело выдохнул, качая головой.

— Парень, я видел таких дуэлей не так уж и мало. И выживал в них тот, кто лучше использовал связь со своими зверями. Не сила решает исход, а понимание между Звероловом и его питомцами. Пользуйся советом.

Это было и вправду полезно. Связь у меня с питомцами была крепкой, особенно после всего, что мы прошли вместе.

Виола всё это время плелась в хвосте процессии, но теперь ускорила шаг и догнала нас. Её лицо было красным от злости.

— Это всё твоя вина! — выкрикнула она, указывая на меня пальцем. — До чего ты довёл деда! Он так старается ради деревни. Надеюсь, он будет убивать тебя медленно!

— Заткнись, девочка, — устало сказал я. — Ты как слепая…

— Нет! — она чуть запнулась. — Ты его довёл! Ты специально…

ШЛЁП!

Звонкий подзатыльник прервал её тираду. Виола ошарашенно обернулась и увидела невысокую сгорбленную фигуру.

— Ирма⁈

Из темноты к нам приближалась бабка. Её серые глаза горели в свете факелов, а морщинистое лицо выражало такую ярость, что даже я невольно удивился.

— Цыц, пигалица! — рыкнула старуха на Виолу. — Рот закрой свой поганый!

Виола потёрла затылок, её губы задрожали.

— Ты не имеешь права меня бить! Я внучка старосты!

— А я бабка Зверолова! — отрезала Ирма. — И если твой дурак-дед вызвал моего внука на Истинную дуэль, то я твою пустую башку уму-разуму поучу!

Ефим услышал голос Ирмы, замедлил шаг и обернулся. Его лицо исказилось новой вспышкой ярости.

— Старая карга! Не смей трогать мою внучку!

— А ты не смей трогать мою семью! — огрызнулась Ирма, размахивая палкой. — Истинная дуэль против юноши! Да ты совсем сбрендил! Может и меня вызовешь? Мигом тебе в задницу Ушканов-то с их иглами понапихаю, дряблая лиса!

Она повернулась к нам, и я увидел в её глазах смесь ярости и беспокойства.

— Вас было сложно не заметить с опушки, — пояснила она, тяжело дыша. — Я собирала травы и увидела, как половина деревни движется к пустырю. Пока к вам пробиралась, услышала про Истинную дуэль. Что за чертовщина тут происходит?

Мать быстро ввела Ирму в курс дела, рассказав о долге, обмане Ефима и вызове на дуэль. С каждым словом лицо старухи мрачнело всё больше.

Пока они говорили, я полностью погрузился в интерфейс Звериного Кодекса. Времени оставалось мало, и мне нужно было использовать каждую возможность для усиления стаи.

Рыси были хорошо прокачены и не имели свободных очков. Красавчика я просто исключил из планов — выставлять горностая против звериной стаи Зверолова третьей ступени равносильно убийству. В лесу его иллюзии работали как отвлекающий манёвр, но на открытой заблокированной арене он станет лёгкой добычей. Здесь нужны клыки и когти. Да и навык иллюзии всё ещё имел достаточное время на восстановление. Истинная дуэль явно не для полезных питомцев.

Но моих рысей катастрофически мало для такого противостояния. Актриса и Режиссёр — мастера скоростных атак и манёвров, созданные для охоты в паре. В лобовом столкновении с превосходящими силами они долго не продержатся.

Ефим наверняка выставит минимум трёх-четырёх питомцев. Среди них точно будет его Лесная фурия Е-ранга. Это основная угроза.

Мне нужен танк. Кто-то, способный выдержать удар фурии и дать рысям время для маневра.

Афина.

Её основная характеристика — Сила. Сейчас её 23, и я не знаю, сколько нужно до следующего порога, но Афина — питомец физический, хищник абсолютной мощи. Глупо добивать ей ловкость до следующего порога. Нет, только сила. Я уже столько рисковал за всё это время здесь — это уже вошло в привычку.

У меня есть одиннадцать своих очков и четыре у Афины.

Я открыл её характеристики и направил туда все четыре её очка.

Ничего не произошло. Значит, порог выше. Начал добавлять свои очки по одному.

28… 29… 30… 31… 32… 33…

И наконец:

Характеристика «Сила» достигла третьего порогового значения 34.

Навык «Невероятная мускулатура» улучшен до ранга E.

Невероятная мускулатура (E, пассивно): ЗНАЧИТЕЛЬНОЕ увеличение мускулатуры и выносливости. Увеличение габаритов.

В потоковом ядре что-то сдвинулось. Мощная волна изменений прокатилась через связь, и я почувствовал, как Афина реагирует на трансформацию. Её дикая радость смешалась с чем-то большим, первобытным. Кошка становилась настоящим орудием войны.

Готова, хозяин, — прислала она яростный образ когтей, рвущих врага на части.

У меня осталось 4 очка. Кому их дать?

Я быстро проанализировал ситуацию. Режиссёр — стратег, его задача — тактическое превосходство. Актриса более подвержена риску прямого боя.

Поэтому быстро направил четыре оставшихся очка в её силу, чтобы получить хоть что-то. Другие параметры порога бы не достигли.

Характеристика «Сила» достигла первого порогового значения 8.

Навык «Связь» улучшен до ранга F+.

Связь (F+, пассивно): Ментальная связь с близнецом. Возможность использовать навыки брата. Расстояние — умеренное. Ресурсы слегка расширены.

Интересно. Их связь стала крепче, Актриса сможет чувствовать действия Режиссёра на большем расстоянии.

Стоп. А минуту…

Я резко остановился, едва не споткнувшись. Мой мозг, видимо, только сейчас полностью осознал.

У Актрисы и Режиссёра по ТРИ навыка!

Три, а не два, как у всех остальных зверей! Как я мог этого сразу не заметить? Настолько устал на той охоте, а потом всё закрутилось в деревне… Да нет же! Я просто привык, что у Афины их три, а у Красавчика аж четыре. Но ведь эволюцию рысей я не проводил!

Чёрт возьми! Так вот что отличает Королевских рысей от обычных! У всех питомцев всегда только два навыка — это незыблемо. Но у них три.

А если моя особенность «Экспериментальная эволюция» может развить питомца до четырёх навыков… То Королевские рыси способны дойти до ПЯТИ⁈

Пять навыков у одного зверя. Такое вообще возможно? Хоть кто-то когда-либо видел подобное? Такие звери существуют⁈

Афина получила мускулатуру благодаря эволюции, но исходно у неё тоже было не больше стандартного.

Навыки прирученных питомцев случайны, но существует ли вообще хоть один Полосатый ядозуб с «мускулатурой»? Ещё столько нужно узнать об этом мире…

— Макс, — Ирма положила морщинистую руку мне на плечо. — Знаю, ты не посрамишь имя моего сына.

Я посмотрел в её серые глаза, увидел там холодную уверенность и кивнул.

Процессия выходила на тёмный пустырь. Открытое пространство было окружено редкими деревьями. В этой полутьме дуэль была бы похожа на слепой танец смерти.

Всеволод окинул площадку оценивающим взглядом и нахмурился.

— Слишком темно.

Он поднял руку, и воздух перед ним замерцал красноватыми искрами. Из груди вырвался сгусток пламенной энергии, который тут же принял форму птицы с огненными крыльями.

Огненный орёл двадцать восьмого уровня взмыл в небо, описал широкий круг над пустырём и завис на высоте. Его пламенные крылья распростёрлись, и весь пустырь озарился ярким светом, словно под солнцем. Тени стали чёткими.

— Вот так получше, — удовлетворённо кивнул Мастер.

— Боже мой! — выдохнул Стёпка, задрав голову к парящей в небе огненной птице. — Макс, ты видишь это чудо? Духовный зверь из пламени! Что сегодня творится! За всю жизнь такого не видал!

— Когда ещё друга на смерть посылают? — усмехнулся я, и парнишка тут же осёкся, бросив на меня мрачный взгляд.

— А знаешь что? Мне даже не страшно за тебя. Оторви этой дряхлой крысе все лапы!

— Ого, — я рассмеялся, чувствуя, как напряжение чуть отпускает. — Да ты настоящий мясник.

— Заслужил, — мрачно буркнул Стёпка, покосившись на Виолу. — Одну его внучку жалко. Оказывается, вообще не врубается, что творится. Макс… Размажь его.

Я хлопнул парнишку по плечу. Странно, но его слова почему-то успокаивали.

Толпа расположилась полукругом у края поля, оставляя дуэлянтам огромное пространство пустыря. Люди перешёптывались, многие с благоговением смотрели на огненного орла. А ещё — держались на почтительном расстоянии. Оно и правильно, если кого заденет…

Ефим медленно направился к центру площадки. Его походка изменилась — исчезла привычная хромота, опора на трость стала чисто символической. И тут я понял, что он никогда не хромал. Всё это было частью его образа.

В центре поля староста остановился и начал методично снимать с себя одежду. Когда он остался в одних портках да поясе, я с удивлением увидел фигуру, которая явно не соответствовала образу немощного старца. Тело было крепким, но с заметными следами возраста — дряблая кожа на животе, седые волосы на груди, морщины на шее. Мышцы всё ещё были заметны под кожей, но уже не такие упругие, как в молодости. Видно было, что Ефим старался поддерживать форму, но годы размеренной деревенской жизни и пристрастие к вину оставили свой отпечаток. Время и образ жизни взяли своё.

Я вспомнил, как он когда-то давно схватил меня за руку. Хватка была железной, пальцы сжимались как тиски. Никогда не стоит недооценивать противника.

Всеволод шагнул на середину поля.

— Дуэлянты! Выберите оружие!

Григорий выступил откуда-то из-за толпы и протянул Ефиму длинное копьё с острым стальным наконечником. Староста принял оружие обеими руками, проверяя баланс и хватку, а свою трость небрежно бросил в траву.

Я крепче сжал рукоять отцовского ножа и вытащил его из ножен. Против копья у меня нет никакого опыта. А достаточно ли его у старосты? Давно ли он последний раз всерьёз сражался сам?

Да и Тимофей говорил правду — Истинную дуэль выигрывают питомцы. Что ж, придётся поднапрячься. Благо хотя бы с ножом умею обращаться.

— Красавчик, — тихо сказал я горностаю, — оставайся со Стёпкой. В этой схватке ты нам не поможешь.

Зверёк тревожно заскулил, его маленькие коготки вцепились в ткань моей куртки. Через ментальную связь я чувствовал его смятение — он хотел остаться, хотел защищать меня.

— Иди родной, не переживай, — я кивнул, и Красавчик неохотно переполз на плечо Стёпки, постоянно оглядываясь на меня испуганными чёрными глазками.

Николай Остапов встал между нами и поднял руку.

— Во славу короля Алариха начинается Истинная дуэль! — прокричал он так, чтобы слышали все. — Правила просты: сражение до смерти одного из дуэлянтов или пока один не сможет продолжать и получит пощаду. Участвуют все питомцы, никаких ограничений. Да благословит сильнейшего сам король!

Он резко опустил руку, и эхо этого жеста прокатилось по ночному воздуху как смертный приговор.

— Начинайте!

Ефим не заставил себя ждать. Его глаза вспыхнули злобным торжеством. Воздух вокруг старосты задрожал, словно от невидимого жара, и из его груди начали вырываться тёмные потоки энергии.

Я видел этот процесс впервые — как призывают всю свою стаю одновременно. Энергетические сгустки рвались из его тела четырьмя чёрными молниями, каждая толщиной с мою руку. Земля под ногами Ефима едва ли не затрещала от магического давления, а от него самого повеяло чем-то хищным.

Первой материализовалась Лесная фурия.

Тёмная энергия взорвалась передо мной ослепительной вспышкой, а когда свет рассеялся, я увидел чудовище истинной магии Раскола. Тело массивного льва, покрытое тёмно-коричневой шерстью с рыжими полосами, переходило в мощные орлиные крылья с широким размахом.

Голова зверя представляла собой жуткую помесь хищной птицы и большой кошки — орлиный клюв, способный перекусить кость, сочетался с львиной мордой и горящими жёлтым огнём глазами. Когти на лапах были длиной с мою ладонь и выглядели острее бритвы.

Информация Звериного Кодекса заблокирована.

Эволюционный ранг: E.

Уровень зверя: 21.

Моё сердце екнуло.

Но Ефим ещё не закончил.

Второй и третий сгустки энергии ударили в землю слева и справа от фурии, материализуясь в двух Звёздных волков. Красные глаза горели голодным огнём, а оскаленные пасти обещали быструю смерть. Когда они двигались, от их лап исходило слабое мерцание, оставляющее едва заметные светящиеся следы на траве.

Звездный волк. Эволюционный индекс — F . Уровень 16.

Звездный волк. Эволюционный индекс — F . Уровень 16.

Последний энергетический поток поднялся высоко в небо и превратился в ветряную сову. Она беззвучно парила над полем боя, её огромные глаза следили за каждым моим движением. Нет, Красавчик точно проиграл бы в скорости, а тут ещё и прямой воздушный враг. Он был бы скорее будет абузой, за которой придётся следить.

Толпа ахнула от такой демонстрации силы. Я слышал перешёптывания зрителей, чувствовал их страх и восхищение.

— Неплохая стая, — пробормотал Всеволод.

Четыре зверя.

Но и у меня была пара козырей.

Актриса выступила вперёд, заняв защитную позицию между мной и армией Ефима. Её серебристая шерсть встала дыбом, превращая рысь в сверкающий комок ярости. В горле зародился низкий, вибрирующий рык. Её мускулы под шкурой напряглись, готовые к молниеносному броску.

— Афина, — мысленно позвал я кошку, чувствуя, как она рвётся из потокового ядра, — пора показать, на что ты способна.

Я потянулся к своему внутреннему источнику энергии и выпустил её.

То, что произошло дальше, превзошло все мои ожидания.

Воздух передо мной буквально взорвался. Энергия не просто истекала — она бурлила, кипела и ревела, словно живое существо, рвущееся на свободу. Потоки света закручивались в спираль, создавая энергетический торнадо высотой в рост человека. В воздухе повис металлический привкус магии.

Молнии сгустились, приобретая очертания огромного хищника. Я видел, как форма кошки материализуется из чистой энергии — сначала костяк, затем мускулатура, потом шерсть и когти. Процесс был завораживающим и пугающим одновременно.

Когда последние вспышки рассеялись, я увидел свою Афину и едва сдержал удивление.

По толпе прокатилась новая волна возгласов — на этот раз изумлённых и восторженных. Люди ахали и показывали пальцами на мою кошку. Даже Всеволод приподнял бровь, а его огромный волк заинтересованно принюхался.

— Невероятно, — прошептал кто-то из толпы.

— Это… Что это за тварь⁈

Девочка… ты опять меня удивила.

Глава 8

Когда последние вспышки рассеялись, я увидел свою Афину и едва удержался на ногах от шока.

Передо мной стояла уже не изящная кошка, которую я знал, а чудовищный хищник размером чуть больше взрослого медведя. Мускулатура перекатывалась под шкурой, как стальные канаты под напряжением. Каждое дыхание отдавалось глухим рычанием натянутых мышц. Голова стала массивнее, челюсти мощнее, а когти… Они выросли до размеров кинжалов, поблёскивая в свете огненного орла.

Но самое поразительное — в её глазах горел тот же разум, та же преданность. Только теперь эта преданность была заключена в тело абсолютного убийцы.

Адреналин ударил в кровь, сердце заколотилось как бешеное.

Афина подняла массивную голову и издала низкий, вибрирующий рык, который прокатился по пустырю как раскат грома. Звук был настолько первобытным, что некоторые зрители инстинктивно отступили ещё дальше. В этом рычании слышалось обещание смерти всем, кто посмеет угрожать её стае.

— Невероятно… — прошептал кто-то из толпы, голос дрожал.

— Что это за чудовище⁈ — выкрикнул другой, не веря своим глазам.

Даже Всеволод приподнял бровь, а его огромный волк заинтересованно принюхался, оценивая новую угрозу.

Ефим на мгновение застыл, лицо исказилось от шока при виде моей кошки. Но он быстро взял себя в руки, глаза сузились до щёлочек.

Четверо против троих. Фурия E-ранга — главная угроза. Волки работают в связке. Действовать быстро!

— Режиссёр! — мысленно зову брата и выпускаю его из потокового ядра.

Вторая вспышка серебристой энергии РАЗРЫВАЕТ воздух рядом с Актрисой. Но если материализация Афины была мощной, то призыв Режиссёра превосходит все мыслимые пределы. Молнии бьют с такой яростной силой, что земля под моими ногами вибрирует, а воздух наполняется металлическим привкусом магии. Энергетические разряды не просто вспыхивают — они РЕВУТ, создавая звук, похожий на рёв разъярённой стихии.

Толпа ахает, люди инстинктивно прикрывают глаза от ослепительного света, который затмевает даже пламя огненного орла Всеволода. Кто-то из зрителей вскрикивает от неожиданности, я слышу шарканье ног — люди отступают от края поля, напуганные мощью происходящего.

Энергетический торнадо закручивается ещё быстрее, серебристые молнии переплетаются в сложную спираль, из которой начинают проступать очертания второго хищника.

Когда последние искры рассеиваются, рядом с Актрисой стоит её брат-близнец.

По толпе прокатывается потрясённый вздох, который быстро нарастает и переходит в гул изумлённых, почти истерических голосов.

— ДВЕ⁈ — кричит кто-то из зрителей, и голос срывается от шока. — У него ДВЕ Королевские рыси⁈

— Это невозможно! — выдыхает женский голос, полный неверия. — Такого не бывает!

— Боже мой, сколько это стоит! — шепчет кто-то ещё.

Возгласы сливаются в хаотичный гул. Люди переглядываются, показывают пальцами, не в силах поверить увиденному. Они качают головами, словно пытаясь прогнать видение.

Всеволод застывает как громом поражённый. Даже его огромный волк замирает и смотрит на поле боя с тем удивлением, которое способны проявить только по-настоящему разумные хищники.

— Парень… — шепчет Мастер, медленно качая головой в полном изумлении. — Сколько это может стоить? Триста золотых? Пятьсот?

Тимофей рядом с толпой стоит с открытым ртом, его лицо выражает смесь восторга и профессионального шока. Как торговец редкими зверями, он лучше других понимает масштаб того, что видит.

Ефим, увидев вторую рысь, буквально шатается на ногах. Весь его торжественный настрой, вся уверенность в победе испаряются в одно мгновение. Кровь стремительно отливает от лица, оставляя мертвенную, пепельную бледность. Копьё начинает заметно дрожать в его руках, а глаза расширяются от ужаса человека, который вдруг понял, что попал в ловушку собственного безумия.

— Не может быть, — хрипло выдавливает староста, и голос предательски срывается на верхней ноте. — ГАД! Откуда у ТЕБЯ… КАК⁈ КАК ТЫ ИХ ПОЙМАЛ⁈

В его вопле слышится не только изумление, но и начинающаяся паника. Весь его расчёт строился на численном превосходстве, а теперь передо мной стоят два хищника стихии, каждый из которых по отдельности представляет смертельную угрозу.

Режиссёр не торопится. Он методично изучает противников, его взгляд скользит от Лесной фурии к волкам, затем поднимается к парящей сове. Я чувствую через нашу связь, как работает его ум — он уже просчитывает варианты, ищет слабые места. Его мускулы напрягаются для предстоящего прыжка, но он ждёт. Стратег не бросается в бой — он выбирает момент.

Актриса рядом с братом принимает боевую стойку, её когти выпускаются, блестя в свете огненного орла. Между рысями проходит едва заметный обмен взглядами — беззвучная координация, которая возможна только между близнецами.

В глазах Режиссёра горит холодная, царственная решимость.

Пульс гремит в ушах. Время замедляется. Каждая секунда растягивается в вечность, заполненную предвкушением кровавой схватки.

Начали…

Я отдаю приказы через ментальную связь, чувствуя, как мои питомцы откликаются мгновенно. Связь между нами — это абсолютное доверие, выкованное в сражениях и охоте.

Мои звери приходят в движение как единый, смертоносный механизм.

Режиссёр взмывает в воздух с лёгкостью, которая противоречит законам физики. Сова замечает угрозу и пытается уйти выше, но рысь быстрее. Два хищника воздуха сходятся в смертельном танце над полем боя, их силуэты чертят узоры смерти на фоне пламенного орла.

Свист рассекаемого воздуха. Щелчок когтей. Крик совы.

РРРР-РРРРР!

Актриса выпускает когти с металлическим звоном и стремительным броском летит на правого волка. Её серебристая шерсть превращается в размытую полосу ртути в воздухе. Звёздный хищник инстинктивно отскакивает влево, но рысь ещё в прыжке разворачивается, её задние лапы отталкиваются от воздуха как от твёрдой поверхности.

ШРАК!

Когти со свистом проходят по боку волка, оставляя три глубокие кровавые борозды на тёмной шерсти. Зверь взвизгивает от боли и ярости, его красные глаза вспыхивают злобным огнём. Капли крови разлетаются по траве.

Афина… Моя огромная кошка несётся на Лесную фурию и левого волка с уверенностью живого танка. Она знает свою мощь. Земля чуть ли не проседает под её тяжёлыми лапами, каждый шаг отдаётся глухим ударом. Фурия расправляет крылья и издаёт пронзительный клёкот вызова.

ВИИИИИЗГ!

Ефим не ждёт — с диким воем несётся на меня, копьё нацелено прямо в грудь. Несмотря на возраст, движется он быстро и уверенно — годы тренировок и ярость дают о себе знать. Его глаза горят безумием загнанного в угол хищника.

Я отшатываюсь назад и активирую «Лёгкий шаг».

Воздушные вихри взрываются под ногами, и я делаю то, что ещё неделю назад казалось невозможным — бегу прямо по воздуху. Один шаг, второй, третий — копьё Ефима проходит там, где секунду назад была моя грудь. Я пробегаю по воздуху метров пять и приземляюсь далеко от старосты, чувствуя, как дрожь от удара о землю проходит по всему телу.

Со стороны толпы доносятся возгласы — то ли восхищённые, то ли испуганные — но я уже их не разбираю. Весь мир сузился до поля боя и рычания зверей.

Ефим разворачивается, его лицо искажено яростью от промаха.

Но моё внимание приковано к схватке питомцев.

Над головой разворачивался смертельный балет.

Режиссёр парил в воздухе, используя «Лёгкий шаг» для мгновенных разворотов и атак. Его серебристая шерсть сверкала в свете огненного орла, когда он описывал немыслимые виражи, преследуя ветряную сову. Хищники воздуха кружили друг вокруг друга в трёхмерном танце смерти.

СВИСТ!

Когти рыси прочертили воздух в сантиметрах от совы. Птица ответила резким пике вниз, её бесшумный полёт превращал её в призрачную тень. Но Режиссёр мгновенно среагировал и создал плотный вихрь, который оттолкнул его вниз с удвоенной скоростью.

На земле Актриса использовала связь с братом во всю силу. Она копировала его технику!

Вокруг сестры закрутились небольшие вихри. Не такие мощные, как у брата, но достаточные, чтобы сбить с толку левого Звёздного волка. Зверь метался, пытаясь достать когтями до неуловимой противницы, но воздушные потоки сбивали его с курса раз за разом.

Но два волка Ефима начали действовать как единое целое.

Правый хищник, тот, что сражался с Актрисой, внезапно отскочил назад. Его глаза вспыхнули ярче, красные огоньки в них разгорелись до размеров факелов. Левый волк мгновенно среагировал — его собственная аура засияла, откликаясь на сигнал товарища.

Оба хищника стали двигаться быстрее, их реакция улучшилась. Они перестали быть двумя отдельными зверями — теперь это был единый двуглавый хищник. Один отвлекал Актрису ложными атаками, второй заходил с фланга. Координация была идеальной, отработанной годами.

Актрисе пришлось отступить, её вихри больше не справлялись.

А тем временем Афина сражалась с настоящим чудовищем.

РРРААААРРР!

Лесная фурия взмыла на два метра вверх, расправив свои могучие крылья. Её орлиная голова наклонилась вниз, жёлтые глаза полыхали охотничьей яростью. Затем она сложила крылья и рухнула прямо на мою кошку всей своей массой.

Афина не стала уворачиваться — она встретила удар в лоб. Её невероятная мускулатура напряглась, как стальные пружины. Когда массивная туша фурии обрушилась на неё, моя кошка даже не сдвинулась с места. Земля под её лапами треснула от удара, но сама Афина выстояла.

Но фурия была не так проста.

Её клюв-кинжал нырнул к горлу кошки, а львиные когти попытались разорвать бока. И тут я увидел, почему Ефим так уверен в своём питомце — панцирная шкура фурии работала как настоящая броня. Когти Афины скользили по ней, оставляя лишь неглубокие царапины на роговых чешуйках.

Кошка взревела от ярости и боли — клюв фурии прорезал кожу на её плече, оставив кровавую борозду.

В это время сова нанесла удар.

Птица взмыла высоко над схваткой и расправила крылья. Воздух вокруг неё закрутился, образуя невидимые воронки.

Мощные нисходящие потоки обрушились на Режиссёра как гигантская невидимая рука. Рысь, находившаяся в прыжке, внезапно потеряла контроль. Вихри под его лапами рассеялись, не выдержав давления сверху.

Режиссёр камнем рухнул вниз!

Сова тут же пошла в пике, её когти нацелились на незащищённую спину падающей рыси.

Моё сердце сжалось.

Но в этот момент я почувствовал, как напрягается наша ментальная связь. Брат, падая, сконцентрировался и выпустил два воздушных лезвия наугад вверх. Серповидные клинки из сжатого воздуха просвистели мимо совы, но заставили её отклониться от атаки.

Режиссёр грохнулся о землю.

На земле ситуация становилась критической. Два волка, усиленные взаимной поддержкой, теснили Актрису. Множественные царапины Афины кровоточили — фурия оказалась опытным и жестоким бойцом.

А сова уже разворачивалась для новой атаки, готовясь снова сбить моих воздушных питомцев на землю.

Ефим не давал мне передышки. Копьё свистело в воздухе, оставляя серебристые полосы в свете огненного орла. Старик оказался опытным бойцом — его техника была отточена годами, но я замечал, что движения чуть медленнее, чем могли бы быть в молодости.

ВЖИХ!

Стальной наконечник вновь метит в меня. Время словно замедлилось — я видел траекторию удара, успевал просчитать, куда отклониться. После эволюции до F-ранга моя реакция стала намного быстрее. Я отшатнулся назад, чувствуя, как металл рассёк воздух перед лицом.

— Стой, падаль! — прорычал Ефим, разворачивая древко для нового удара.

Но моё тело уже двигалось быстрее, чем он мог предположить.

Изучай противника, ищи слабые места, береги силы! У меня нож против копья — преимущество длины на стороне старосты. Но у меня лучше скорость и реакция.

СВИСТ!

Очередной выпад — я успеваю увернуться, даже не используя «Лёгкий шаг». Ефим хмурится, его удары не достигают цели. Я двигаюсь быстрее, чем он рассчитывал.

Ага. Вот слабость. После мощного выпада всегда есть секунда, когда он уязвим, а я успеваю это заметить и использовать.

Старик снова пошёл в атаку, но уже с большей осторожностью.

Выпад в корпус — уклон. Подсечка древком по ногам — прыжок. Новый выпад — отшаг влево, успеваю без магии.

Я экономил силы, используя «Лёгкий шаг» только в критических моментах. А вот Ефим всё больше злился.

— СТОЙ НА МЕСТЕ! — взревел он, нанося особенно мощный удар сверху.

Я активировал «Лёгкий шаг» и скользнул по воздуху вправо. Копьё с треском вонзилось в землю там, где секунду назад была моя голова.

Вот он — момент!

Воздушные вихри под ногами позволили мне мгновенно развернуться и броситься вперёд. Лезвие отцовского ножа глубоко вошло в плечо старосты, прорезая мышцы.

— ААААА! — Ефим взвыл от ярости и боли, кровь хлынула по его руке.

Кажется, я услышал полный ужаса девчачий визг.

Сверху на меня пикировала сова. Я инстинктивно пригнулся — реакция сработала быстрее мысли, её когти прошли над головой, задев волосы. Проклятье! Теперь мне нужно было следить ещё и за воздухом.

Ефим воспользовался моим отвлечением. Его рука метнулась к поясу, откуда он выхватил маленькую склянку с мутной жидкостью. Одним движением сорвал пробку зубами и залпом выпил содержимое.

Эффект был мгновенным.

Движения старосты ускорились раза в полтора. Он обрушил на меня серию выпадов с такой скоростью, что мои рефлексы заработали на пределе — я еле успевал просчитывать траектории ударов. «Лёгкий шаг» пришлось использовать дважды подряд, уходя в воздух от особенно опасных выпадов. Энергии оставалось всё меньше.

А тем временем мои питомцы сражались в отчаянии. От укусов волков у Актрисы не останавливалась кровь, Афина не могла пробить панцирь фурии своими когтями. Режиссёр поднялся с земли, но явно был оглушён падением.

Я не мог координировать их — сова и Ефим не давали мне ни секунды передышки. Нужно было довериться. Дуэль выигрывают звери!

— Режиссёр, — послал я ментальный сигнал, уклоняясь от очередного выпада, — ты стратег. Действуй!

Брат мгновенно откликнулся. Я почувствовал, как его сознание включилось на полную мощность, анализируя поле боя с отрешённостью стратега.

Через ментальную связь пришёл чёткий образ: левый волк, атакуя Актрису в пылу ярости, на секунду оголяет шею. Классическая ошибка хищника — азарт охоты затмил инстинкт самосохранения.

Убить? Мне нужна помощь кошки. — короткий, ясный посыл хищника.

УБИТЬ!

Нить Афины дёрнулась, почувствовав натяжение между мной и Режиссёром. Волна ревнивого протеста прокатилась по связи — кошка не терпела, когда внимание вожака доставалось другим.

Но я обрушил на неё всю жёсткую волю.

ПОДЧИНЯЙСЯ!

Режиссёр взмыл в воздух с дикой скоростью. Его воздушные лезвия прочертили идеальную дугу, нацелившись точно в оголённую шею волка, который атаковал Актрису.

ШРАК! ШРАК!

Два серповидных клинка из сжатого воздуха вонзились в горло хищника. Волк взвизгнул, кровь брызнула фонтаном.

В тот же миг Афина, подчинившись моей воле, рванула с места. Её огромная масса обрушилась на раненого зверя как лавина. Когти-кинжалы нашли уязвимые места между рёбрами, и мощные челюсти сомкнулись на горле.

ХРУСТ!

Актриса, воспользовавшись моментом, отвлекла на себя Лесную фурию стремительным выпадом, но орлиный клюв чудовища прорезал её бок, оставив кровавую борозду.

Левый Звёздный волк испустил последний хрип и обмяк.

Толпа ахнула.

Ефим на мгновение отвлёкся, увидев смерть своего питомца. И этого мгновения мне хватило, чтобы отойти на безопасное расстояние и перевести дух.

— Один есть, седой, — прорычал я, встречая его горящий ненавистью взгляд.

Лицо старосты исказилось такой яростью, что даже сова в воздухе заметалась, чувствуя эмоции хозяина.

Воздух над полем боя сгустился от запаха крови и магии. Звёздный волк лежал неподвижно, его красные глаза потускнели навсегда.

Я не успел даже отдать приказ — Афина сама активировала невидимость. Воздух вокруг неё зарябил, словно от миража, и огромная кошка растворилась в пустоте. Через ментальную связь я чувствовал, как она движется, бесшумно огибая поле боя.

Умная девочка. Знает, что делать.

Когда волки теряют собрата, они либо отступают, либо впадают в слепую ярость. А у магических зверей инстинкты ещё сильнее.

Лесная фурия увидела труп союзника и взмыла в воздух с оглушительным клёкотом. Её жёлтые глаза полыхали безумием, крылья хлопали с бешеной частотой. Чудовище металось в небе, выцеливая жертву.

Состояние дикой ярости. Берсерк.

Правый Звёздный волк увидел труп собрата и взвыл. Его красные глаза вспыхнули ослепительным светом, а по всему телу побежали звёздные искры.

— АУУУУУУУУУ! — прокатилось по пустырю, заставляя зрителей съёживаться. В этом вое звучала первобытная жажда мести.

Зверь потерял контроль.

Он рванул с места прямо на Актрису. Скорость была потрясающей — его тень летела через поле боя, оставляя за собой мерцающий след звёздной пыли.

— Актриса! — мысленно приказал я рыси. — Вихри!

Самка мгновенно откликнулась. Воздушные потоки закрутились вокруг неё, создавая невидимые воронки. Когда бешеный волк прыгнул, пытаясь вцепиться ей в горло, вихри сбили его траекторию — но не полностью.

Мощные челюсти сомкнулись на плече рыси, клыки глубоко вонзились в мышцы. Актриса завыла от боли, чувствуя, как волк трясёт головой, стараясь порвать добычу. Кровь хлынула по серебристой шерсти.

Когти Актрисы мгновенно обволокло сжатым воздухом, превращаясь в Когти Шторма. Она полоснула по морде нападавшего попеременно передними лапами — воздушные лезвия глубоко прорезали кожу на левой скуле и переносице, оставив две параллельные кровавые борозды. Волк взвизгнул от боли и отшатнулся, мотая головой. Кровь заливала ему глаза, слепя и мешая ориентироваться.

Актриса тут же отступила к краю поля, где стоял Ефим, прижимая раненое плечо к боку. Её движения казались хаотичными, словно раненая добыча спасается бегством, но в глазах горел холодный расчёт хищницы.

Ветряная сова, почувствовав угрозу для наземных союзников, стремительно снизилась. Она парила теперь всего в трёх метрах над землёй, готовая поддержать волка своими воздушными потоками.

И волк снова бросился на отступающую Актрису. На этот раз был ещё более неистов — звёздные искры сыпались с его шерсти как падающие звёзды, клыки светились голубоватым огнём, а сова придала ускорение.

Рысь продолжала отступление, всё ближе подводя преследователя к нужной точке.

Режиссёр! Сейчас!

Самец ветряной рыси резко взмыл вверх, уклоняясь от когтей пикирующей Лесной фурии, затем создал направленный поток сжатого воздуха и обрушил его на мчащегося волка.

Невидимый таран ударил зверя сбоку, прямо в момент прыжка. Волк завертелся в воздухе, его конечности растопырились в разные стороны. Он грохнулся на землю, на мгновение потеряв ориентацию.

И тут из пустоты материализовалась Афина. Огромная кошка появилась прямо над поверженным зверем, её пасть была распахнута, обнажая ядовитые клыки длиной с кинжалы.

Зубы вонзились в шею волка с хрустом ломающихся костей. Но главное было не в силе укуса — яд Афины проник в кровь мгновенно.

Волк взвизгнул, его тело забилось в конвульсиях. Звёздные искры по шерсти замерцали хаотично, словно короткое замыкание. Красные глаза потускнели, зрачки расширились.

Через несколько секунд второй Звёздный волк перестал двигаться.

— НЕЕЕЕЕЕТ! НЕТ! НЕТ! НЕТ! ПАДАЛЬ! — взревел Ефим, видя смерть ещё одного питомца.

Толпа зрителей загудела. Кто-то кричал от восторга, кто-то — от ужаса.

Лесная фурия издала такой клёкот ярости, что даже огненный орёл Всеволода дрогнул в воздухе. Её жёлтые глаза полыхали безумием, а клюв приоткрылся, обнажая ряды острых зубов.

И тут я понял свою ошибку.

Чудовище развернулось в воздухе и устремилось не на моих питомцев. Прямо на меня.

СВИИИИИСТ!

Фурия падала с высоты, превратившись в живой снаряд. Орлиные когти нацелились точно на мою грудь.

Чёрт, просчитался…

В берсерке фурия стала не просто сильнее — она стала невероятно быстрой.

Не уклониться.

Глава 9

Время замедлилось.

Мой мозг заработал с лихорадочной скоростью, анализируя траекторию падения. Слишком быстро для обычного уклонения. Слишком точно для простого отката.

Фурия неслась на меня каменной лавиной, когти нацелены прямо в грудь. Ещё мгновение — и всё кончено.

Но…

В ярости зверь становится предсказуемым! Он летит по прямой, не может изменить курс в воздухе.

МРРРРРАУ! — яростно завопил Режиссёр.

Понял, тебя, дружище.

«Лёгкий шаг» — влево!

Воздушные вихри взорвались под ногами, отбрасывая меня в сторону. Но даже с магическим ускорением я понимал — не успеваю!

Смерть неслась следом.

И тут порыв ветра Режиссёра ударил в спину, заставив меня совершить короткий, стремительный рывок.

Когти фурии прошли в сантиметрах от лица, рассекая воздух с металлическим звоном. Но зверь был слишком быстр — его левое крыло всё же задело мне плечо, прорезав кожу.

БАХ!

Фурия врезалась в землю с такой силой, что земля задрожала. Комья грязи разлетелись в разные стороны. Чудовище на мгновение оглохло от собственного удара, мотая массивной головой.

— ПОПАЛСЯ! — завопил Ефим и метнулся ко мне с копьём наизготовку.

Сталь пронзила воздух там, где секунду назад был мой бок. Я перекатился влево, чувствуя, как кровь течёт по рукаву. Ефим развернулся для нового выпада.

В это время над головой разворачивалась воздушная схватка.

Режиссёр кружил вокруг совы, не давая ей спуститься и помочь наземным союзникам. Он был быстрее и манёвреннее, но птица компенсировала это опытом. Каждый раз, когда брат пытался сблизиться, сова обрушивала на него мощные нисходящие потоки воздуха, сбивая с курса.

ВЖИХ! ВЖИХ! ВЖИХ!

Копьё Ефима крутилось в его руках, описывая смертельные дуги. Я уворачивался изо всех сил, но старик был хорош — его техника оттачивалась годами. Один выпад чуть не достал до рёбер, заставив меня активировать «Лёгкий шаг» и отпрыгнуть назад.

Фурия тем временем пришла в себя и снова взлетела. Её жёлтые глаза полыхали уже не просто яростью — там читалось что-то совсем дикое, первобытное. Она потеряла разум окончательно.

И это было моим шансом.

Бешеный зверь атакует по прямой. Он не думает, не хитрит — просто бросается на врага. А значит, его можно перехитрить.

Актриса! Красавчик! Готовьтесь!

Я встал так, чтобы Ефим оказался у меня за спиной, и поднял руки, провоцируя фурию. Я придержал своё самое секретное и незаметное оружие, всем своим видом показывая, что оно и не оружие вовсе. Никто не воспринимал его всерьёз.

Идеально.

Я загнал Ефима куда нужно.

Фурия мгновенно среагировала — расправила крылья и понеслась на меня таранной атакой, сложив крылья для максимальной скорости.

Еще… Ждите… Ждите! СЕЙЧАС!

В тот же миг, как я отдал команду, белый комок сорвался с плеча Стёпки. Красавчик метнулся к ногам Ефима и с яростным писком вцепился острыми зубками в лодыжку.

Одновременно с этим Актриса создала мощный воздушный поток, направленный точно на меня. Невидимая волна сжатого воздуха подхватила и швырнула меня в сторону — прямо на отвлечённого болью старика!

«Лёгкий шаг» усилил рывок. Я пронёсся по воздуху, как выпущенная из лука стрела.

Фурия, потеряв цель, не смогла затормозить. Она на полной скорости врезалась в то место, где я стоял секунду назад, и с оглушительным грохотом вмазалась в землю. На этот раз удар был настолько сильным, что чудовище полностью дезориентировалось.

БАХ!

Ефим не ожидал такого манёвра. Его глаза расширились от шока, когда я материализовался прямо перед ним, а внезапная боль в ноге сбила весь боевой настрой. Копьё дёрнулось вверх, но было уже поздно.

Отцовский нож вошёл в бок старосты между рёбрами. Достаточно, чтобы он взвыл и выронил оружие.

Ефим согнулся пополам, его лицо исказилось от боли. Копьё выскользнуло из ослабевшей хватки и со звоном упало на траву. Кровь сочилась между пальцев, которыми он прижимал рану на боку.

Толпа притихла. Красавчик исчез среди теней, следуя моему приказу покинуть арену.

В воздухе повис запах поражения.

В то же мгновение к нам ринулась Афина. Огромная кошка перемахнула через поле боя парой стремительных прыжков, её мускулы играли под шкурой как стальные канаты. Но Лесная фурия, почувствовав боль хозяина через ментальную связь, мгновенно пришла в себя.

Пронзительный крик ярости разорвал воздух. Чудовище рывком поднялось на лапы, его жёлтые глаза полыхали безумием. Орлиная голова развернулась к приближающейся кошке, клюв раскрылся, обнажая ряды острых зубов.

Два титана сошлись в эпичном противостоянии.

РРРРРРРРРРРРРАУ!

Афина обрушилась на фурию всей своей чудовищной массой. Земля задрожала под ударом их тел. Когти-кинжалы моей кошки впились в панцирную шкуру противника, но роговые чешуйки выдержали — лишь искры посыпались в воздухе.

Фурия ответила ударом клюва, целясь в шею. Афина успела отклонить голову, и орлиное оружие лишь полоснуло по плечу. Затем львиные когти фурии прошлись по боку кошки, прорезав шкуру до мяса.

Два исполинских зверя сцепились намертво, катаясь по земле в смертельных объятиях. Фурия била крыльями, пытаясь подняться в воздух и использовать своё преимущество, но Афина вцепилась в неё мёртвой хваткой. Её невероятная мускулатура напрягалась до предела, удерживая воздушного хищника на земле.

Звуки рвущейся плоти смешались в один кошмарный хор. Кровь обоих зверей разбрызгивалась по траве.

Но панцирная шкура фурии была слишком крепкой. Когти Афины скользили, не причиняя серьёзного вреда. А вот клюв и львиные когти чудовища находили уязвимые места, оставляя всё новые раны на теле кошки.

Тогда Афина пошла на хитрость.

Она резко ослабила хватку и отскочила назад, словно отступая. Фурия тут же взмыла в воздух с торжествующим клёкотом, готовясь к сокрушительной атаке сверху.

И в этот момент Афина растворилась в воздухе.

Невидимость сработала идеально. Фурия металась в небе, тщетно высматривая исчезнувшего противника. Её голова вертелась во все стороны, жёлтые глаза сверкали от ярости и растерянности.

Я чувствовал через связь, как Афина бесшумно обходит зверя снизу, выбирая идеальный момент для решающего удара.

Фурия снизилась, пытаясь почуять запах кошки, и тут невидимый хищник нанёс удар.

Афина материализовалась прямо под фурией и сомкнула мощные челюсти на горле чудовища. Не прокусывая насквозь — просто сжимая с чудовищной силой, перекрывая дыхание и кровоток.

КЛЁ-Ё-Ё-ХХ…

Жалостливый клёкот фурии оборвался на полувздохе. Её крылья судорожно захлопали, но с каждой секундой всё слабее. Огромное тело билось в конвульсиях, пытаясь освободиться от железной хватки.

Но Афина была неумолима. Её увеличенная мускулатура работала как гидравлический пресс — медленно, но неотвратимо сжимая горло противника. Жёлтые глаза фурии постепенно тускнели, движения становились всё более вялыми.

Не убивайте оставшихся зверей! — передал я мысленно. Они лишились контроля своего Зверолова и действовали в одиночку.

Через несколько мучительных секунд могучее чудовище обмякло и перестало сопротивляться. Афина удерживала мёртвую хватку ещё несколько мгновений, убеждаясь, что враг больше не представляет угрозы, затем разжала челюсти.

Фурия рухнула на землю без сознания, её дыхание было едва заметным.

А в это время в воздухе близнецы действовали как единое целое.

Режиссёр создал мощный восходящий поток, который подбросил его вверх с невероятной скоростью. Он оказался выше неё и обрушил вниз два воздушных лезвия одновременно.

Серповидные клинки прошлись по крыльям птицы, и она потеряла контроль над полётом.

Сова камнем рухнула вниз — прямо в лапы поджидавшей её Актрисы. Сестра мягко поймала падающую птицу зубами за шею, не прокусывая, а лишь удерживая.

Бой был окончен. Яд Афины и способность Режиссёра холодно оценивать обстановку поставили точку.

На поле боя воцарилась тишина, нарушаемая лишь тяжёлым дыханием сражавшихся и стонами раненого Ефима.

Я стоял в центре пустыря, тяжело дыша, чувствуя, как адреналин постепенно отпускает. Кровь текла по руке от царапины фурии, но это была лишь поверхностная рана. Живой. Целый. Победил.

Толпа зрителей несколько секунд молчала, поражённая увиденным. Затем взорвалась воплями восторга.

— Он выиграл! Мальчишка выиграл Истинную дуэль!

— Видели, как он летал по воздуху? Это же магия!

— МОЙ ВНУК ПОРВАЛ СРАКУ СТАРОМУ ПЕРДУНУ!

Я не обращал внимания на тонну системных сообщений. Всё потом.

Всеволод медленно подошёл к центру поля, его лицо выражало что-то среднее между восхищением и недоверием.

— Парень, — сказал он, качая головой, — а ты действительно хорош для своего возраста. Переиграл старика с четырьмя питомцами, имея всего трёх.

— У меня тоже четыре, — возразил я, пытаясь отдышаться.

— Твою крыску можно не считать, хоть воспользовался ты ей и неплохо. Рискованный ход, но сработал.

Представитель барона торжественно поднял руку:

— Истинная дуэль завершена!

По толпе прокатилась новая волна ликования.

— Ты убьешь его? — спросил Мастер.

Истинная дуэль завершена. Получено опыта: 15000.

Получен уровень 18.

Я стоял над униженным стариком, который корчился от боли в боку, прижимая руку к ране. Кровь просачивалась между его пальцев, окрашивая траву в тёмные пятна. Но в моих глазах не было триумфа — лишь холодная, звенящая ярость, которая требовала полного, окончательного возмездия.

Взгляд переместился на Лесную фурию, которая лежала почти без сознания, едва дыша после захвата Афины. Затем на трепыхающуюся в зубах Актрисы сову, которая тщетно билась крыльями, пытаясь освободиться.

— Это ещё не всё, — произнёс я так тихо, что слышали лишь те, кто стоял рядом.

В сознании всплыли слова Эрики о «ментальном принуждении» и о том, как она разорвала мою связь с Красавчиком. Тогда это причинило мне невероятную боль.

Идея была жестокой. Беспощадной. И именно поэтому — идеальной.

Я медленно подошёл к обездвиженной фурии. Чудовище едва дышало, его грудь поднималась и опускалась с трудом. Актриса, поняв мой замысел без слов, подошла ко мне, всё ещё удерживая в зубах сову.

— Что ты делаешь? — прохрипел Ефим, приподнимая голову. В его голосе прозвучали нотки страха.

Я опустился на колени и положил руки на головы обоих зверей. Фурия была без сил, сова продолжала слабо трепыхаться, но оба ещё были живы.

— НЕТ! — закричал Ефим, его глаза расширились от ужаса. — НЕ СМЕЙ! ЧТО ТЫ ЗАДУМАЛ⁈

— Ты же всё понимаешь, мразь.

Да. Он понимал.

Я закрыл глаза и сосредоточился, погружаясь в глубины своего сознания туда, где жили ментальные связи с питомцами. Это было похоже на спуск в тёмную пещеру, где каждое движение могло обрушить свод.

Там, в этой ментальной тьме, я нащупал чужие нити — тончайшие струны, которые тянулись от зверей к ядру Ефима. Они пульсировали слабо, еле заметно. Связи были ослаблены поражением их носителя и моей победой, но всё ещё держались.

Эрика была права. Я действительно пойму, когда мне это действительно потребуется.

Пот выступил на лбу. Концентрация требовалась колоссальная. Я осторожно коснулся первой нити — той, что тянулась к фурии. Она дрогнула под моим прикосновением, словно струна под пальцем.

Ефим издал стон агонии.

— ПРЕКРАТИ! — он пытался подползти ко мне, оставляя кровавый след на траве. — ОСТАНОВИСЬ, УМОЛЯЮ!

Но я был неумолим. Вся ярость, все унижения, вся боль, которую он причинил мне и моей семье, сфокусировались в одной цели.

Я потянул.

ТРИИИИИСК!

Ментальная нить лопнула с звуком, который прозвучал не в ушах, а прямо в мозгу. Ефим издал нечеловеческий вопль, хватаясь не за рану в боку, а за голову. Его спина выгнулась дугой, глаза закатились.

— АААААААААА! МОЯ ФУРИЯ! МОЯ ДЕВОЧКА! — рыдал он, понимая, что потерял связь с питомцем навсегда.

Вторая нить — к сове. Она была тоньше, слабее. Я обхватил её ментальными пальцами и рванул без предупреждения.

ТРЕСК!

Ефим завыл так, словно его резали живьём. Его тело билось в конвульсиях на окровавленной траве.

В глазах Лесной фурии на мгновение вспыхнула растерянность, затем — первобытная дикость. Разум зверя остался прежним, но исчезла та невидимая нить, которая связывала её с человеком. Она больше не была питомцем. Она была просто… зверем.

То же самое произошло с совой. Птица перестала трепыхаться и застыла, её большие глаза потускнели от замешательства.

— МАКСИМ! ПРЕКРАТИ, УМОЛЯЮ! — раздался крик Виолы.

Но я не собирался останавливаться.

Пока разум питомцев Ефима был дезориентирован разрывом старых связей, я вторгся в их сознание со всей силой своей воли. Не мягко, как с моими зверями. Жёстко. Властно. Ломая сопротивление грубой силой.

Подчинитесь!

Воля ударила по их разуму как кувалда. Фурия дрогнула, её жёлтые глаза замерцали. Сова издала слабый писк.

ВЫ СЛАБЫ, ВАШ ХОЗЯИН ПАЛ! ПОДЧИНИТЕСЬ МНЕ!

Ментальное давление было чудовищным. Я чувствовал, как что-то трещит в моей собственной голове, но продолжал давить. Их сопротивление рушилось как карточный домик.

И вдруг — щелчок.

Новые нити протянулись от моего разума к освободившимся зверям. Тонкие, но прочные.

Система отреагировала мгновенно:

Внимание! Получена особенность: «Похититель связей».

Получено опыта: 5000.

Внимание ! Питомец приручен.

Внимание! Получено опыта — 5000.

Внимание! Получен уровень 19.

Внимание! Питомец приручен.

Внимание! Получено опыта — 2000.

Ефим лежал на траве, его тело содрогалось от рыданий. Лицо было мокрым от слёз, глаза — красными и опухшими.

— Мои звери… — шептал он, голос срывался. — Мои девочки… Мои волки… ЧТО ТЫ НАДЕЛАЛ⁈

Я поднялся на ноги, чувствуя новые связи в своём разуме. Они были непривычными, чужими, но уже начинали приспосабливаться.

Фурия медленно подняла голову и посмотрела на меня новым взглядом — взглядом подчинённого на хозяина. Сова в зубах Актрисы прекратила сопротивление, и рысь с пренебрежением разжала хватку.

Толпа зрителей замерла в потрясённом молчании.

Всеволод стоял с задумчивым взглядом, его обычная невозмутимость испарилась без следа.

Я повернулся к разбитому старосте.

— Теперь ты знаешь, седой, — сказал я холодно, — что значит потерять всё самое дорогое.

И вдруг он начал смеяться.

Сначала это был тихий хрип, еле различимый среди стонов. Затем звук усилился, превратившись в булькающий хохот, который пробирал до костей своей неестественностью. Ефим закатил голову назад и хохотал, словно услышал самую смешную шутку в своей жизни. Слёзы текли по его щекам, но смех становился всё громче и безумнее.

— Ха-ха-ха-ха! — визжал он, брызжа слюной. — Ты думаешь, что выиграл? Вы думаете, что всё кончено?

— ХАХАХАХАХА! — Ефим попытался подняться, но боль в боку свалила его обратно. Однако смех не прекращался. — Нужно было убить тебя ещё больным! Убить сразу, не дожидаясь! Чтобы ты кончил, как твой отец!

Мир вокруг меня словно замер. Даже шум толпы стих. Холодная ярость, которая бурлила в груди секунду назад, внезапно сменилась ледяным спокойствием.

Я медленно подошёл к старику и присел рядом с ним, глядя прямо в его безумные глаза.

— Ты всё-таки убил его, падаль? — спросил я тихо, так тихо, что кроме Ефима никто не услышал.

И тогда его смех стал ещё громче, ещё безумнее. В этом хохоте слышался триумф проигравшего, у которого остался последний, самый ядовитый козырь.

— О нет! — хрипел он между приступами смеха. — О нет, парень! Не я! НЕ Я!

Он с трудом повернул голову к замершей в напряжении толпе. Его глаза блестели лихорадочным блеском, а на губах играла жуткая улыбка.

— Вы все… — его голос внезапно окреп, обретя силу отчаяния, — ВЫ ВСЕ НИЧЕГО НЕ ЗНАЕТЕ!

Ефим попытался подняться, опираясь на локоть, и его взгляд обвёл всех собравшихся — от Ольги до последнего крестьянина с факелом.

— НУ ТОГДА СЛУШАЙТЕ! — завопил он так громко, что его голос прокатился эхом по пустырю.

Глава 10

Четыре года назад…

— Да пойдём, седой, — усмехнулся Саня, подталкивая Ефима плечом.

Ефим сдержанно кивнул, поправляя ремень.

— Ты знаешь, что я не люблю, когда ты меня так называешь, — проворчал он без особой обиды.

— А что тут поделаешь? — Александр рассмеялся. — Ты же с сединой. Хотя тебе это даже идёт — солидности добавляет.

Они шли по извилистой тропе, ведущей к границе зоны максимальной опасности. Воздух становился всё плотнее, пропитанный запахами мха и той особой, металлической нотой, которая всегда сопровождала места скопления магии. Под ногами похрустывала прошлогодняя листва, а где-то вдалеке раздавались осторожные звуки — шорох крыльев и треск веток под лапами невидимых обитателей леса.

Ефим украдкой поглядел на своего коллегу. Александр шёл легко, уверенно, словно опасная зона была для него родным домом. На поясе покачивался тот самый нож, который потом достанется его сыну. Татуировки Зверолова на его руках переливались ярким свечением.

— Знаешь, — заговорил Александр, перепрыгнув через поваленное дерево, — я вчера окончательно решился. Выкупил нашу землю.

— Да ладно? — уточнил Ефим, осторожно обходя то же препятствие. — Дорого, наверное.

— Все сбережения ушли, это точно. — Александр остановился и обернулся, его лицо светилось энтузиазмом. — Но теперь у меня ещё и настоящий тренировочный полигон! Клетки для разных типов зверей, загоны для отработки приёмов, может быть, даже небольшую библиотеку устрою. Всё по уму, всё как надо.

Ефим молча выслушал его планы, отметив про себя размах задумки. Вот что отличало Александра — эту способность загораться идеями, эту неуёмную энергию, которая заставляла мечтать о невозможном и воплощать мечты в жизнь.

— А семья? — спросил он. — Ольга не против такой траты?

— Оля всегда меня поддерживает, хоть и отказалась стать Мастером. Она понимает — это для детей. Для их будущего. Хочу, чтобы Макс стал сильным Звероловом. Получше меня. А ещё хочу… дочку!

Они снова двинулись в путь, и Ефим слушал, как Саня делится планами. Тот рассказывал о специальных ловушках, которые можно будет изготавливать прямо на полигоне, о разных типах приманок, о семье и о том, как важно учить будущих Звероловов после обряда.

— У тебя-то как дела? — спросил Александр, когда его первый порыв энтузиазма немного поутих. — Как Виола?

Лицо Ефима мгновенно смягчилось при упоминании внучки.

— Растёт, — ответил он с гордостью. — И такая внимательная стала! Вчера принесла мне букет полевых цветов, сама собрала. Говорит: «Дедушка, это тебе, а то ты какой-то грустный.» Представляешь?

— Представляю. — Александр улыбнулся. — Девочки вообще особенные. У них сердце больше, что ли. Поэтому дочь тоже хочу. А как со зверями? Ей это интересно?

— Пока рано говорить, — ответил Ефим, но по его тону было ясно, что он лелеет именно такую надежду. — Но интерес проявляет. Вчера час сидела, наблюдала за моим волком. Всё спрашивала — а почему он так делает, а что он чувствует, а понимает ли он, что я говорю.

— Хорошие задатки, — одобрительно кивнул Александр. — Главное — не принуждать. Сама поймёт нужно ли ей это, когда время придёт.

Ефим кивнул, хотя в глубине души уже строил планы относительно будущего внучки. Если она станет Звероловом, семья обретёт ещё большее влияние в деревне. А если нет — что ж, он будет любить её такой, какая есть. Как же жаль, что её родители были вынуждены отправиться в соседнее королевство.

— Слушай, — неожиданно сказал Александр, останавливаясь у развилки тропы. — А ты не думал старостой стать, а?

— О чём ты? — не сразу сообразил Ефим.

— Ну, скоро выборы будут, это все понимают. — Александр внимательно посмотрел на коллегу. — Ты бы отличным старостой стал.

Ефим покачал головой с некоторым удивлением.

— Да ну! Это же тебе место пророчат, не мне. Весь совет старейшин на тебя смотрит.

— А вот и нет, — возразил Александр, качая головой. — Мне по душе больше лес, не моё это. Да я и моложе тебя лет на двести, тебе и карты в руки.

Они оба расхохотались.

— Серьёзно говорю, — продолжал Александр. — У тебя для этого всё есть. Опыт, мудрость, уважение людей. И главное — ты умеешь думать на перспективу.

Ефим задумался. Неужели Саня действительно считает его достойным такого поста? Он всегда видел себя в тени более яркого таланта товарища, но…

— Может быть, ты и прав, — медленно произнёс он. — Никогда об этом серьёзно не думал, но… да, возможно, я справился бы.

— Конечно справился бы! — горячо воскликнул Александр. — Ох, развернёмся тогда. Я тебе животин буду таскать, а ты с Тимохой сбывать королевству. Как тебе план?

— Пойдёт, — согласился Ефим, хотя и не был до конца уверен в искренности этих слов.

Они двинулись дальше по тропе, не подозревая, о том, что их ждёт.

Ефим почувствовал это раньше, чем увидел — воздух стал иным. Грозным, пропитанным скрытой опасностью.

Упрямство Александра временами граничило с безрассудством. Уже вторую неделю он охотился на лисиц по заказу богача из Драконьего Камня, но ни одна пойманная особь не обладала нужными способностями. Заказчик требовал зверя с редким свойством, а все добытые лисы демонстрировали что угодно — от ценного меха до умения находить воду — только не то, что требовалось.

Сегодня Александр решился зайти глубже.

Они перешли ручей — негласную границу между зоной средней опасности, где ещё действовали какие-то правила, и самыми жёсткими территориями, которые вели к глубинам Хребта Раскола. Ефим покорно следовал, желая поучиться его методам охоты в диких условиях. Теперь он проклинал своё любопытство.

Деревья здесь росли вопреки природе. Стволы изгибались под невозможными углами, словно скрюченные пальцы исполинского хищника.

Кора отливала болезненными оттенками, а листва шептала звуки, чуждые обычному шелесту — скольжение чешуи по камню и сдавленные вздохи неведомых созданий.

Трава светилась неестественным светом и пружинила под ногами, будто что-то живое дышало в глубине земли.

Хуже всего была тяжёлая и давящая тишина полная незримого ожидания. Весь лес словно затаил дыхание перед смертельным прыжком.

Холодок пробежал по спине Ефима. Не от магии — от ощущения сотен невидимых глаз, пристально следящих из каждого тёмного провала между стволами.

— Сашка, — окликнул он напарника, который продолжал идти с прежней лёгкостью, высматривая следы. — Постой…

Александр обернулся, вопросительно приподняв бровь.

— В чём дело?

— Место нехорошее, — признался Ефим, оглядываясь. — Пора возвращаться. Мы уже в зоне максимальной опасности.

Он ждал, что напарник отнесётся к предупреждению серьёзно. Александр обычно прислушивался к его осторожности и опыту. Вместо этого он вдруг рассмеялся — легко и беззаботно, словно услышал забавную шутку.

— Неужели седой струсил? — усмехнулся он, и эти слова больно кольнули. — Брось, Ефим. Ты же сам просился изучить со мной эту территорию, а теперь на попятную? Да и бывал я тут уже. Мы не в самую глубь лезем, только краешком пройдёмся. Здесь шансы найти нужную лису гораздо выше.

Ефим собрался возразить, объяснить разницу между страхом и элементарной осторожностью, но над головами что-то просвистело.

Оба задрали головы. В небе парил Грозовой орёл — тёмные перья с голубоватыми искрами переливались на солнце, размах крыльев поражал воображение. Птица летела стремительно, торопясь по своим делам.

— Красавец, — оценил Александр, не отводя взгляда.

— Быстрый слишком, третьей ступени, — согласился Ефим. — А Грозовые особенно своенравны. Территориальные. Он сейчас…

Яростный клекот прервал его слова. Орёл заметил незваных гостей, резко развернулся и камнем обрушился вниз. Когти нацелились на добычу.

Александр лишь усмехнулся и шагнул навстречу. Не выхватил нож, не принял боевую стойку. Просто поднял руку.

Ефим снова стал свидетелем того, к чему не мог привыкнуть, наблюдая за работой более талантливого товарища. Александр даже не шевельнулся — только посмотрел на пикирующего хищника. От него волнами разлилась невидимая ментальная сила.

Яростный клекот орла сорвался на растерянный писк. Движения в воздухе стали рваными, неуверенными — собственное тело словно перестало слушаться. Птица отчаянно махала крыльями, не в силах сопротивляться — её волю сковал невидимый лёд. Полёт замедлялся с каждой секундой, пока орёл не рухнул в траву, бессильно трепыхаясь. Прижав голову к земле, он дрожал всем телом. Ярость в жёлтых глазах сменилась ужасом.

Ефим молчал, с горечью осознавая разрыв между ними. Он тоже справился бы с орлом — но ценой крови, перьев, рычания фурии и возможных ран. Александр просто начал приручение на расстоянии. Легко и изящно. Проклятый талант.

— Тише, красавец, — мягко проговорил Александр, приближаясь к поверженной птице. — Зла не сделаю. Просто не надо нападать на тех, кто сильнее, а?

Опустившись на колено, он протянул руку к голове орла. Ментальное давление усилилось. Александр пытался подчинить — создать связь, превращающую дикого зверя в питомца. Орёл забился в конвульсиях, гордый дух отчаянно сопротивлялся вторжению. Безмолвный поединок воли — и Ефим видел, как напряглись мышцы на лице Зверолова.

Минута тянулась за минутой. На лбу выступил пот. Наконец, он разочарованно вздохнул и убрал руку.

— Слишком горд, — пробормотал себе под нос, отпуская ментальную хватку. — Не хочу ломать его.

Орёл вскочил с паническим криком. В его взгляде не было уважения — только ужас перед воплощением худшего кошмара. Птица неуклюже подпрыгнула, отчаянно забила крыльями и, набрав высоту, сорвалась с места. Паническое бегство — полная противоположность гордой уверенности, с которой она атаковала мгновения назад.

Александр проводил орла взглядом и усмехнулся без веселья.

— Вот так вот, седой, — сказал он, оборачиваясь к напарнику. Прежняя беззаботность исчезла из голоса. — Ещё один тебе урок. Не все поддаются.

Ефим с трудом заставил себя кивнуть. Он знал о его таланте. Но каждый раз, видя его в деле, он чувствовал, как внутри шевелится холодный червь осознания. Он, Ефим, был хорошим Звероловом. Сильным, опытным, расчётливым. Но Александр был таким, каким Ефим не станет никогда, сколько бы ни тренировался.

— Ты всегда делаешь это так… легко, — выдавил он, не сумев скрыть нотку зависти.

Александр пожал плечами, словно речь шла о самой обычной вещи.

— Не знаю, — равнодушно признался он. — Просто… чувствую их.

— На таком расстоянии? — Ефим покачал головой. — Без боя, без приманки?

— Не завидуй, Ефим, я себе дар не выбирал, — Александр пожал плечами с лёгким превосходством. Он похлопал товарища по плечу. — Ну хватит стоять. Идём дальше, а то до вечера не успеем обойти все интересные места.

Он двинулся вперёд с прежней лёгкостью, а Ефим машинально последовал за ним.

Но что-то изменилось. В самой глубине души, там, где живут мысли, которые стыдно произносить вслух, шевельнулся холодный червь осознания.

Чёртов гений. Ефим никогда таким не станет. Как бы усердно он ни тренировался, как бы много ни изучал, как бы сильно ни старался — между ними всегда будет пропасть, которую не преодолеть.

И впервые за все годы их профессионального сотрудничества Ефим почувствовал не только восхищение способностями коллеги.

Он почувствовал зависть.

Они шли ещё пару минут, когда Александр неожиданно остановился. Его обычная лёгкость куда-то испарилась, взгляд стал серьёзным, задумчивым.

— Знаешь, Ефим, — начал он, оборачиваясь к напарнику, — иногда мне кажется, что мы всё неправильно понимаем.

— О чём ты? — Ефим насторожился.

— О Расколе. О том, что творится в глубинах. — Александр махнул рукой в сторону ещё более тёмных зарослей впереди. — Мы все его боимся, держимся на расстоянии, относимся к нему как к проклятию. А что, если это не так?

Ефим почувствовал, как холодок пробегает по спине. Разговоры о природе Раскола были… неуместными. Опасными.

— Саня, — предостерегающе произнёс он, — о чём ты говоришь?

— О том, что Раскол — это источник всей магии в нашем мире, — продолжал Александр, явно увлёкшись своими мыслями. — Вся сила Звероловов, все способности зверей — всё происходит оттуда. А мы что делаем? Прячемся от него, используем лишь крохи его мощи.

— И правильно делаем, — твёрдо возразил Ефим. — Раскол уничтожил империю, превратил цветущие земли в дикую пустошь. Он несёт только смерть и проклятия. Мы переселились на задворки, когда везде теперь лес!

Александр покачал головой с выражением человека, который видит то, что недоступно другим.

— Ты мыслишь слишком узко, седой. Да, Раскол опасен. Но он же дарует нам силу! Посмотри на меня — откуда, ты думаешь, мой талант? Просто так он не берётся. Всё связано с магией Раскола, с его энергией.

— Эй, — Ефим понизил голос до шёпота, — ты понимаешь, о чём говоришь? За такие речи…

— За такие речи ушёл Григор, — закончил за него Александр. — Я знаю, о чём ты хочешь сказать. И знаешь что? Жаль, что он ушёл. Мужик был единственным, кто понимал меня.

Имя отшельника упало между ними как камень в тихую воду. Ефим невольно оглянулся, словно опасаясь, что их может кто-то подслушать в этой безлюдной чаще.

— Григор был безумцем, — выдавил он. — Он говорил совету то же, что и ты, только ещё и требовал изучать глубинный лес. Не зря совет старейшин отказал ему и поселил на границе.

— Григор мыслитель, — спокойно возразил Александр. — Он задавался правильными вопросами. Почему мы должны бояться источника нашей силы? Чего это короли только самых сильных Звероловов в глубину отправляют, да ближе к Хребту? А на Хребте кто-то вообще бывал⁈ Почему мы не можем изучать его, понимать, использовать во благо?

— Потому что это ведёт к катастрофе! — Ефим не смог сдержать резкости в голосе, он начинал злиться. — Не будь идиотом. Ты слишком самоуверен! Даже не дойдёшь — сдохнешь!

Александр рассмеялся — тем самым лёгким смехом, который всегда бесил Ефима в моменты серьёзных разговоров.

— Да расслабься, седой, — отмахнулся он привычным жестом. — Я не собираюсь лезть к Хребту. Просто хочу понять. У меня есть талант, которого нет у других. Возможно, именно он позволит мне раскрыть секреты, которые другим не под силу.

— Ты… — Ефим попытался найти слова, которые могли бы достучаться до упрямца.

— Послушай, — Александр положил руку ему на плечо, его голос стал тише, увереннее. — Я не говорю о том, чтобы нырнуть в самое сердце Раскола завтра же. Но изучить окраины, понять природу магии, найти способы лучше использовать наши способности — разве это плохо?

Ефим смотрел в горящие энтузиазмом глаза и чувствовал, как внутри него растёт тревога. Этот блеск в глазах, эта уверенность в собственной исключительности — всё это уже начинало злить.

— Представь себе, — продолжал Александр, явно воодушевляясь своими идеями, — что мы сможем узнать об истинной природе связи между Звероловом и питомцем. Что если есть способы усилить эту связь? Что если можно приручать более сильных зверей? Или развивать питомцев до невиданных пределов? А что, если… Скомбинировать стихии, а⁈ Круто же!

— Замолчи! — резко возразил Ефим. — А вдруг ты не справишься. Станешь угрозой для всех нас?

Александр покачал головой с снисходительной улыбкой.

— Ты слишком осторожен, Ефим. Именно поэтому ты останешься хорошим, но заурядным Звероловом, прости. А я… — он посмотрел в глубину леса, туда, где деревья становились всё более причудливыми, а воздух — всё более насыщенным магией. — Я смогу дать нашей деревне такое процветание, о котором мы и мечтать не смели.

Холод в груди Ефима становился всё сильнее. Александр видел себя избранным, способным на то, что недоступно другим. А его, Ефима, считал всего лишь «заурядным».

— Саня, — попытался он ещё раз, — послушай себя. Ты говоришь точно, как Григор перед изгнанием. Эти же идеи, эта же уверенность в собственной исключительности…

— Может быть, — согласился Александр с лёгкостью, которая потрясла Ефима. — Но в отличие от Григора, я не буду действовать, по крайней мере в одиночку. Потому что у меня есть Оля и Максим, которых нужно защищать. У меня есть здравый смысл.

Он снова хлопнул Ефима по плечу, и в этом жесте было что-то покровительственное.

— Не переживай так, седой, это просто разговоры. Но ты же тоже у меня есть, правильно?

Они шли ещё минут десять, когда лес вокруг них начал меняться.

Сначала это были едва заметные детали — странный оттенок коры на отдельных стволах, необычная форма листьев. Но с каждым шагом изменения становились всё более явными и зловещими.

Впереди, сквозь обычную зелень деревьев, вдруг проступило что-то кошмарное — алая полоса, режущая глаз своей неестественностью. По мере приближения стало ясно, что это ручей. Но вместо прозрачной воды по каменному дну текла густая, тёмно-красная жидкость, от которой поднимались зловонные испарения. Запах железа ударил в ноздри так резко, что Ефим едва сдержал позывы к рвоте.

Александр резко остановился, словно налетел на невидимую стену. Его лицо побледнело, а обычная уверенность испарилась без следа.

— Ефим… — выдохнул он. — Неделю назад такого тут не было!

За кровавым потоком расстилался лес-кошмар. Стволы деревьев покрывали тёмно-красные прожилки, пульсирующие в такт невидимому сердцебиению. Каждый удар отдавался глухим звуком, словно вся земля была одним гигантским органом. Листва приобрела цвет запёкшейся крови, а между ветвями свисали что-то похожее на засохшие жилы. В воздухе плыли алые частицы, и каждая, касаясь кожи, слегка обжигала.

Земля за ручьем пульсировала. Буквально дышала. Вязкая, красная, словно живая плоть.

Где-то в глубине этого проклятого места что-то простонало — протяжно и нечеловечески, полное боли и голода.

— Уходим, седой! СЕЙЧАС! — рявкнул Александр, хватая Ефима за рукав.

Но Ефим стоял как зачарованный, завороженно разглядывая пульсирующие узоры на стволах. Ужас сковал его разум — он не мог оторвать взгляд от ожившего кошмара.

— ЕФИМ! — завопил Александр, встряхивая напарника.

И в этот момент из-за древних, поросших мхом валунов им навстречу вышел человек. Или то, что когда-то было человеком.

Его тело покрывала густая сеть ярко-красных татуировок, которые пульсировали и переливались, словно по венам текла жидкая лава. Узоры были сложными и запутанными. Лицо незнакомца оставалось человеческим, но глаза… В них не было ничего, кроме холодной оценки хищника, изучающего добычу.

Он был высоким, худощавым, одетым в простую тёмную одежду. Но от него исходила аура силы, которая заставляла воздух дрожать. Ефим, опытный Зверолов, мгновенно ощутил масштаб угрозы — это было что-то, что находилось за гранью его понимания и возможностей.

Незнакомец остановился чуть поодаль и произнёс одну-единственную фразу голосом, в котором не звучало ни злости, ни угрозы — только констатация факта:

— Зря вы пришли во владения Крови.

У Ефима будто ноги отказали. Владения? Значит, вся эта заражённая территория принадлежит ему? Но как это возможно?

Александр сделал шаг вперёд, и Ефим едва удержался от крика. Неужели этот упрямец собирался…

— Послушай, — начал Зверолов, и его голос звучал на удивление спокойно, — мы не знали, что эта территория занята. Мы можем просто уйти и…

Знаки на теле незнакомца вспыхнули ярче.

— Поздно, — произнёс он тем же безэмоциональным тоном. — Слишком поздно для многого.

Глава 11

Красные татуировки вспыхнули ослепительным алым светом, и из тела друида Крови одновременно вырвались потоки тёмной энергии. Воздух разорвали материализующиеся силуэты — сначала один, затем второй, третий…

Ефим ахнул от ужаса, когда увидел главную угрозу.

Медведица Алой Кости была исполинских размеров. Её тёмно-бурая шкура была разорвана в нескольких местах, и сквозь плоть проступали кости — рёбра, позвоночник, череп — они светились жутким алым светом, словно раскалённое железо. Вдоль хребта и на плечах из-под кожи выпирали острые костяные наросты кровавого оттенка. Когда она рычала её глаза горели тем же адским огнём, что и татуировки хозяина.

Рядом с ней возникли ещё три чудовища: волк с шерстью из жидкого серебра и когтями из чистого льда, птица, похожая на ворона размером с орла, чьи перья отливали металлом и шестилапая рысь с парой дополнительных, немигающих глаз на лбу.

Александр среагировал мгновенно. Вокруг него взорвались вспышки света — он призвал всю свою стаю разом. Серый волк материализовался справа, готовый к прыжку. Ветряная сова взмыла в небо. Боевой кабан зафыркал и опустил голову, выставив вперёд клыки.

— ЕФИМ! — крикнул он, не оборачиваясь. — ВМЕСТЕ!

Ефим заставил себя двинуться. Его руки дрожали, когда он призывал Лесную фурию. Чудовище появилось в вихре тёмной энергии, но даже его внушительные размеры казались жалкими по сравнению с армией друида.

Битва начинается без предупреждения.

Магия разрывает воздух.

Серый волк Александра бросается на шестилапую рысь, но та оказывается быстрее. Дополнительные конечности дают ей невероятную манёвренность. Она уклоняется от прыжка и полосует когтями по боку волка. Тот взвывает, кровь брызжет на траву.

Ефим наблюдает, как его Лесная фурия пытается атаковать ледяного волка сверху. Зверь друида реагирует с жуткой скоростью. Его ледяные когти проходятся по крылу фурии. К ужасу Ефима, даже прочная чешуя не выдерживает. Пластины трескаются, как хрупкое стекло. Клинки из льда прорезают плоть до самой кости. Питомец рушится на землю с пронзительным криком агонии.

— НЕТ! — вопит Ефим и отчаянно отзывает раненое чудовище в потоковое ядро.

В тот же миг металлический ворон обрушивается на него смертоносной стрелой. Ефим бросается на землю. Стальные когти просвистывают над его головой, но всё же полосуют по плечу. Они прорезают кожу до мяса. Он подворачивается на неровном камне. Что-то хрустит. Острая боль пронзает ногу огненным кинжалом.

Ефим корчится от боли и с ужасом смотрит на разворачивающуюся схватку.

Александр сражается как безумный. Ледяной волк набрасывается на Зверолова. Тот встречает хищника с ножом наготове. Он уклоняется от смертоносной пасти и всаживает лезвие между рёбрами. Волк ревёт, но тут же пытается разорвать противнику горло клыками.

Начинается смертельная схватка на расстоянии вытянутой руки. Александр перехватывает нож в левую руку и наносит короткие, точные удары по корпусу зверя. Он старается не дать ему сомкнуть челюсти на своём горле. Волк рычит и хватает воздух. Его когти полосуют куртку и оставляют кровавые царапины на коже.

В момент очередного выпада хищника Александр выпускает рукоять ножа и обеими руками хватает волка за морду. Его пальцы быстро скользят по голове зверя. Касание, ещё касание, ещё одно. С каждым прикосновением его ментальная сила обрушивается на разум противника короткими, но мощными импульсами. Он нащупывает и надрывает тонкие нити связи с хозяином.

Ледяной волк визжит от невыносимой боли в голове. Его движения становятся рваными, несогласованными. Зверь мечется, не понимая, что происходит с его разумом.

— ФУРИС! — рычит Александр и продолжает серию быстрых касаний. Он усиливает ментальное давление с каждым прикосновением.

Кабан слышит своё имя и срывается с места со сверхъестественной скоростью. Его массивное тело мелькает тёмной тенью и влетает в ледяного волка мощным тараном. Грубая сила сталкивается с магическим льдом. Волк отлетает в сторону и кувыркается по земле. Из его туши торчит окровавленный нож. Движения становятся вялыми, связь с друидом даёт трещину.

Тем временем ветряная сова создаёт мощные нисходящие потоки. Она мешает металлическому ворону атаковать с воздуха.

И тут Александр…

Останавливается.

Его питомцы продолжают сражаться и инстинктивно создают вокруг него защитный периметр. Александр закрывает глаза. Вся его ментальная сила, весь его невероятный дар фокусируются в одной точке. Он наносит удар волей. Прямо по друиду.

Ефим корчится от боли на земле и чувствует это как физический толчок. Воздух гудит от невыносимого напряжения. Он видит, как Александр пытается сделать невозможное. Не просто атаковать, а разорвать сами нити связи между друидом и его зверями.

И это производит эффект.

Друид Крови, до этого стоявший неподвижно, впервые шевелится. Его красные глаза сужаются. На безэмоциональном лице проступает удивление. Алые татуировки на его теле вспыхивают в протесте.

Звери друида на мгновение ослабевают. Медведица замирает посреди атаки, её багровые кости тускнеют. Ледяной волк скулит — он умирает от кровопотери. Связь с хозяином ослабевает.

— ПОЧТИ! — хрипит Александр. Кровь хлещет у него из носа от чудовищного напряжения.

Но «почти» недостаточно.

— Интересно, — произносит друид. В его голосе впервые звучит нотка уважения. — Очень интересно.

Он поднимает руку. Алые татуировки полыхают с новой силой. Воздух наполняется металлическим запахом крови.

Ефим замирает от ужаса. Что это?

Полупрозрачные щупальца из жидкой крови тянутся от тела друида к Александру. Они проникают сквозь кожу и оплетают его разум изнутри.

Ответный ментальный удар подобен тарану. Волна чистой воли, смешанная с кровавой магией, обрушивается на Зверолова и сбивает его с ног.

Александр рушится на колени и хватается за голову. Кровь теперь течёт не только из носа, но и из ушей. На коже проступают тонкие красные прожилки. Словно невидимые паразиты прокладывают путь по его венам.

Зверолов разбит и истекает кровью. Из последних сил он поворачивает голову к единственному, кто может ему помочь. Его полный боли и отчаяния взгляд впивается в Ефима.

— ПОМОГИ, СЕДОЙ, ПОЖАЛУЙСТА, ГДЕ ТВОЯ СТАЯ⁈

Ефим видел всё. Он видел, как огромные лапы Медведицы Алой Кости сомкнулись на спине серого волка с хрустом ломающихся костей. Видел, как верный зверь испустил последний вой, а его хозяин вскрикнул от душевной боли разорванной связи. Видел, как от полученных ран захрипел и истёк кровью кабан.

Александр содрогнулся всем телом, теряя своих верных спутников один за другим. Магические связи рвались в его сознании, как натянутые струны, и каждый разрыв отдавался нечеловеческой болью.

Ефим видел, как изнемогает товарищ, как последняя ветряная сова отчаянно кружит над полем боя — единственная из стаи, кто ещё жив. Он видел, что, если действовать сейчас, может получилось бы отступить.

Его разум лихорадочно искал оправдания. Почему он вызвал только фурию? Из-за чего оставил остальных в ядре? Почему он ничего не делает, когда Саня истекает кровью? Страх парализовал не только тело — он словно заморозил саму способность мыслить.

И Ефим не пошевелился.

Раненая нога пульсировала болью, плечо горело. Перед глазами стояла исполинская медведица, и каждая клетка его тела кричала: «БЕГИ! СПАСАЙСЯ!»

Ефим лежал в траве и смотрел, как умирает талантливый Зверолов.

Медведица неторопливо подошла к упавшему Александру. Тот ещё пытался ползти, тянулся к ножу, который выскочил из тела волка после удара кабана. Алые кости на морде чудовища пульсировали, когда она подняла лапу для последнего удара.

— Трус… — выдохнул Александр, когда посмотрел на «седого».

— Саня, нет я… — прошептал Ефим, но даже этот шёпот застрял в горле.

Лапа опустилась.

Хруст. Тишина.

Ветряная сова, потеряв хозяина, заметалась в воздухе, а затем стремительно унеслась прочь.

Друид Крови равнодушно взглянул на труп, затем перевёл взгляд на замершего в ужасе Ефима.

— А он был… талантлив, — констатировал он с холодным любопытством. — Убил моего волка четвёртой ступени. Невероятное мастерство работы со связью. Хорошо, что я встретил его сейчас. В будущем такой Зверолов мог доставить много проблем.

Ефим лежал среди окровавленной травы, глядя на неподвижное тело товарища, и понимал, что самая страшная правда в его жизни — это не то, что он не смог помочь.

Да, он испугался, но ещё…

не захотел помогать.

Друид Крови равнодушно ступил через лужу крови, не глядя на тело Александра. Его движения были неторопливыми, почти небрежными — словно он только что прихлопнул надоедливое насекомое, а не убил сильнейшего Зверолова деревни.

Ефим лежал в траве, не в силах пошевелиться. Боль в ноге отошла на второй план перед всепоглощающим ужасом. Он только что стал свидетелем чего-то, что выходило за рамки его понимания. Александр, с его невероятным талантом, с его уверенностью в собственной силе, был раздавлен как мелкая букашка.

Внезапно Ефим разозлился. Чертов самоуверенный идиот, подставил его! Придурок!

Татуировки на теле чужака пульсировали гипнотическим светом, а его медведица — это чудовище невероятных размеров — покорно стояла рядом, словно послушный пёс.

Ефим видел, как друид медленно подходит к нему.

Каждый его шаг отдавался ударом молота в груди. Алые татуировки пульсировали в такт невидимому сердцебиению, а красные глаза изучали поверженного Зверолова с холодным любопытством хищника.

— Встань, — приказал он негромко.

Ефим попытался подняться, но раненая нога подогнулась. Он застонал, хватаясь за острые камни, пытаясь найти опору. Пот застилал глаза, руки дрожали.

— Встань, — повторил друид тем же безэмоциональным тоном, и в воздухе что-то щёлкнуло.

Ефим еле поднялся, схватив с земли какую-то палку. Боль в ноге стала нестерпимой, но он заставил себя не упасть.

Друид Крови подошёл ближе. Так близко, что Ефим чувствовал исходящий от него жар магии.

— Ты будешь жить, — сказал он, словно объявляя приговор. — Но есть условия.

Ефим кивнул так отчаянно, что у него закружилась голова. Жить. Это единственное, что имело сейчас значение.

— Никогда больше не заходи так глубоко, — продолжил друид. — И следи, чтобы никто из твоих не заходил. Ни один Зверолов из вашей деревни не должен пересекать границу зоны максимальной опасности. Ты… понял?

— Да, — прохрипел Ефим. — Да, понял.

— Если нарушишь — я приду за тобой. И не только за тобой.

Друид замолчал, изучая побледневшее лицо Зверолова, затем добавил почти небрежно:

— За твоей внучкой. Виолой, кажется?

Мир вокруг Ефима покачнулся. Как? Как он мог знать имя Виолы?

— Откуда… — начал он, но голос сорвался.

— Я много что знаю, — равнодушно ответил друид. — Достаточно для того, чтобы найти любого из вас, где бы вы ни прятались.

Упоминание внучки окончательно сломало последние остатки воли Ефима. Виола… Его маленькая принцесса, которая приносила ему цветы и смеялась его шуткам. Если с ней что-то случится по его вине…

— Я всё сделаю, — выдавил он.

Друид кивнул с выражением человека, который получил ожидаемый ответ.

Ефим попытался собрать мысли. Нужно как-то объяснить исчезновение Александра, нужно придумать историю… А ещё — поставки. Барон требовал регулярных поставок магических зверей, а Александр был их главным добытчиком.

— Слушайте, — пробормотал он, заикаясь, — я не знаю, как… То есть, наша деревня поставляет зверей барону, это обязательство… А теперь, когда Саня… когда он…

— Я знаю о ваших поставках, — перебил его друид.

Ефим замер, не смея надеяться.

— Раз в месяц ты будешь приходить на границу. Я буду давать тебе зверей — немного, но такого качества, что никто не подкопается. Твоя репутация не пострадает.

Голос друида стал тише, почти интимным:

— Только помни о своей обязанности. Чтобы никакой ловли. Забирайте себе бесполезную среднюю зону. И рекомендую никому не рассказывать обо мне, старик. Если кто-то нарушит границу…

Он не закончил фразу, но в этом молчании было больше угрозы, чем в любых словах.

— Да, — прошептал Ефим. — Да, я понял. Я буду следить.

Друид Крови окинул его презрительным взглядом — от головы до ног, словно оценивая товар сомнительного качества.

— Он был силён, — произнёс он, кивнув в сторону неподвижного тела Александра. — А ты — трус. А ещё я чувствую зависть.

Слова впились в сознание Ефима как раскалённые иглы. Он знал, что это правда. Знал, что мог помочь, мог попытаться спасти… И не сделал этого.

— И пусть это будет тебе вечной памятью о том, какой ты слабак, — добавил друид, поворачиваясь к уходу.

Он сделал несколько шагов в сторону кровавого ручья, затем остановился и обернулся. На его губах играла едва заметная, жестокая улыбка.

— Кстати, — произнёс он, растягивая слово, — седой…

Прозвище, которое Александр произносил так легко и небрежно, вдруг превратилось в клеймо позора. В напоминание о трусости, предательстве и вечной зависимости от того, кто стал причиной страха.

Друид Крови остановился возле тела Александра и равнодушно толкнул его носком сапога. Безжизненная рука качнулась, пальцы разжались, и из них выпал нож.

— Забирай, — приказал он, не оборачиваясь к Ефиму. — И похорони его достойно. Иначе я приду и сожру твоё сердце.

В его голосе даже не было угрозы, но она и не требовалась.

Ефим закивал так отчаянно, что заболела шея. Он с трудом призвал Лесную фурию из потокового ядра, чувствуя, как раненое чудовище материализуется в вихре тёмной энергии. Крыло всё ещё кровоточило от ран, нанесённых ледяным волком, но фурия покорно опустилась рядом с телом.

Руки дрожали, когда Ефим укладывал безвольное тело Александра на спину своего питомца. Кровь сочилась, оставляя тёмные пятна на перьях и шерсти фурии. Запах железа и смерти ударил в ноздри.

— Помни о наших договорённостях, — донёсся сзади равнодушный голос друида. — И сделай так, чтобы глубинный лес для всех был закрыт навсегда.

Ефим не ответил. Не мог ответить. Он хромал прочь из этого проклятого места, опираясь на раненую фурию, которая несла тело его друга и собственный позор.

С каждым шагом прочь от кровавого ручья тяжесть на душе становилась невыносимее. Не физическая тяжесть тела — хотя раненая нога пылала огнём при каждом движении — а груз осознания того, что он наделал.

Струсил. Предал. Не помог.

Слова крутились в голове бесконечным обвинением.

Он видел, как Александр тянул к нему руку. Слышал его отчаянный крик: «ПОМОГИ, СЕДОЙ, УМОЛЯЮ, ТЫ ЖЕ МОЖЕШЬ!». Или он кричал что-то другое? Неважно. А что он сделал? Лежал в траве, дрожал от страха и смотрел, как Саня умирает.

Мог вызвать всю стаю. Мог атаковать друида с фланга, пока тот был занят Александром. Мог отвлечь медведицу. Мог… мог… мог…

Да, мог! Но не сделал ничего.

Лес вокруг постепенно возвращался к привычному виду. Исчезли алые наросты на стволах, воздух очистился от металлического привкуса крови. Где-то позади, за границей кровавого ручья, остался кошмар, который будет преследовать его до конца дней.

Когда знакомые тропы средней зоны опасности сменились безопасными дорожками окраин, Ефим остановился. Нужно было подумать. Что он скажет в деревне? Как объяснит смерть Александра?

Нападение зверя. Да, медведь. Медведица Алой Кости забрела из глубин к границе безопасной зоны. Саня… чёрт бы его побрал, он в своей самоуверенности решил приручить её детёнышей. Поплатился за наглость. Я еле отбил его и спас.

История складывалась сама собой. Простая, правдоподобная, не требующая лишних объяснений. Все знали о гордыне Александра, о его вере в собственный талант. Никто не станет сомневаться в словах второго по силе Зверолова деревни.

Злость поднималась из самых глубин души, смешиваясь со стыдом и страхом. Проклятый гений! Это всё из-за него! Из-за его безумных идей, из-за его уверенности в том, что ему всё по плечу. Он втянул Ефима в эту бойню, заставил пережить этот ужас, заставил стать свидетелем собственного позора.

А что, если кто-то заподозрит? Что, если зададут неудобные вопросы? Что, если…

Нет. Все прекрасно знали характер Александра. Самонадеянный идиот, который думал, что может приручить любого зверя. На этот раз просто переоценил себя. И поплатился.

А что, если сбежать? Нет, тогда этот друид Крови найдёт его, он обещал. Он требовал держать зону закрытой от Звероловов.

Ефим проследит, чтобы никто ничего не заподозрил. Займёт место Александра как главного Зверолова. Станет старостой и получит абсолютное влияние! Его наработанные связи с новой должностью обрастут властью! И он будет охранять свою тайну любой ценой.

Потому что альтернатива — признание в том, что он трус и предатель — была хуже смерти. А сам Александр этого заслужил. Заслужил за то, что поставил ЕГО в такое положение.

К окраине деревни Ефим добрался на закате. Первыми его увидели дети, игравшие у ручья. Их радостные крики сменились испуганными возгласами, когда они заметили окровавленное тело на его плечах.

Ефим лихорадочно перебирал варианты объяснений.

Медведица Алой Кости — да, это прозвучит убедительно. Все знают, что такие звери смертельно опасны. Скажет, что она забрела к границе безопасной зоны с медвежатами.

А Саня… Тут нужно быть осторожнее. Решил, что сможет приручить детёнышей — вот что он скажет. Поверят, что он переоценил силы и полез к медведице. Да, эта версия сработает.

А если кто-то усомнится… Можно добавить детали про то, как он сам едва унёс ноги. Покажет раны — плечо и нога служат отличным доказательством. Ногу можно будет вылечить, а потом показательно хромать, чтобы не было огромных запросов на питомцев. Да, отлично. Ещё Ефим скажет, что пытался отговорить, но Александр не послушался. Что он сражался до конца, но силы были слишком неравными.

Отлично, целых две удобные версии.

Люди поверят. Они захотят поверить — правда слишком страшна, а его версия логична и понятна.

Никто не усомнится в его словах. Почему бы им сомневаться?

Старый Ефим умер в том проклятом лесу вместе с Александром.

На его месте родился человек, который будет любой ценой защищать свою ложь и власть, построенную на крови Зверолова.

Глава 12

Холодная ярость наполнила меня до краёв. Нож отца плавно поднялся над поверженным телом Ефима, лезвие поймало отблески пламени огненной птицы. Этот старик — не просто враг. Это предатель и трус, который обрёк на смерть лучшего Зверолова деревни.

Ефим заслуживал смерти.

Я видел перед собой не сломленного старика с безумными глазами. Я видел тварь, которую нужно зарубить на корню, пока она не укусила снова. Пока не отравила ещё чью-то жизнь своим ядом зависти и лжи.

— Максим.

Голос прозвучал негромко, но в нём не было ни капли сомнения. Чистый, лишённый эмоций тон остановил меня на мгновение.

Я не опустил нож, но обернулся. Представитель барона стоял в нескольких шагах, его лицо оставалось бесстрастным, словно он обсуждал погоду, а не жизнь и смерть человека.

— Барон будет признателен, если получится допросить его, — сказал Николай тем же спокойным тоном. — Заметь, мы не останавливаем тебя, ты победил Истинную дуэль. Если хочешь убить — так тому и быть.

Всеволод медленно кивнул в знак согласия. Его взгляд скользнул по дрожащему от безумного смеха Ефиму, затем вернулся ко мне.

— Его светлость щедро оценит того, кто предоставил столь ценные сведения о происходящем в лесах, — добавил Мастер размеренно. — Но решение остаётся за тобой, Зверолов.

Я смотрел на Николая, готовый оттолкнуть его и закончить начатое. В моей руке дрожал нож — не от слабости, а от едва сдерживаемой ярости.

— Ты не понимаешь, — прошипел я, не отводя взгляда от Всеволода. — Он опухоль. И трус. Он валялся и смотрел, как человека разрывали на части, и не шевельнул пальцем. Но дело даже не в этом, а в том, что он делал с моей семьёй после.

Всеволод не дрогнул.

— Понимаю, — ответил он всё тем же ровным тоном. — И поэтому говорю — твоё право. Но подумай об информации, которую он может дать.

— Да о чём ты? — Я сделал шаг вперёд, нож снова поднялся. — Он должен сдохнуть!

Ефим внезапно перестал смеяться. Истерический хохот оборвался так же резко, как начался. Он лежал в грязи и смотрел в никуда пустыми, безжизненными глазами.

— Делай что хочешь, — выдавил он севшим голосом. — Мне всё равно.

В этих словах не было ни страха, ни мольбы. Только опустошённость человека, который выплеснул наружу правду, копившуюся в нём столько лет. Сейчас он представлял собой лишь пустую оболочку.

Я смотрел на него и понимал — старик раздавлен. Тайна, которая точила его изнутри все эти годы, наконец вырвалась наружу, и теперь от прежнего Ефима ничего не осталось.

Чувствовал, как всё моё нутро требует крови. Не справедливости — именно крови. Этот человек едва не отправил мать на каторгу.

Зарубить. Здесь и сейчас.

— Максим.

Голос матери прозвучал тихо, но в наступившей напряжённой тишине его услышали все. Она медленно подошла ко мне, её шаги были твёрдыми и уверенными. Лицо Ольги оставалось спокойным, но в глазах горел тот же огонь, что и у меня.

— Сынок, — продолжила она, останавливаясь рядом, — посмотри на меня.

Я нехотя оторвал взгляд от Ефима. Но в глазах матери я увидел не слёзы, не мольбу о пощаде. Лишь понимание и холодную решимость.

— Ты хочешь убить его за отца? — спросила она, кивнув в сторону старосты. — Или просто убить?

— Он просто опухоль, — ответил я.

— Понимаю, — согласилась мать, не отводя взгляда. — Он трус. Предатель. Но не убийца.

Она сделала шаг ближе, её голос стал тише.

— Настоящий убийца твоего отца — тот Друид Крови. Ведь именно он убил моего мужа. Эта тварь лишила нас всего. Ефим ничего не стоит, сынок.

Я почувствовал, как ярость внутри меня начинает меняться. Из слепой жажды справедливости она превращалась в нечто холодное и острое, как лезвие ножа.

— Так что выбирай, — продолжила мать, глядя мне прямо в глаза. — Хочешь просто убить — убивай этого жалкого труса. Он этого заслуживает. Но это не будет местью за отца, не обманывай себя… — она указала в сторону тёмного леса, — настоящий убийца где-то там.

Я смотрел на Ефима и вдруг понял — убийство этого сломленного старика уже ничего не даст. С ним покончено.

— Максим, я буду рада, — тихо добавила мать, — если мой сын отомстит истинному убийце отца. А не просто прикончит предателя, который уже сам себя наказал.

Её слова отрезвили меня.

Она была права. Ярость сменилась холодным расчётом. Мой настоящий враг — не этот жалкий старик. Мой враг — Друид Крови и та сила, что стоит за ним. Я не собирался идти по пути труса. Не собирался сидеть в деревушке и дрожать от страха. Работа с питомцами — единственное, чем хотелось заниматься. И этот Друид Крови запрещает изучать лес?

Чтобы разобраться в том, что на самом деле творится в лесах, мне нужны союзники. Влиятельные союзники. И сейчас представители барона предлагали мне именно это. Пойти им навстречу и отдать Ефима на допрос — это первый шаг к связям, которые так нужны, если я хочу разобраться в этом мире до конца. Прагматичный и единственно верный ход.

Да, Ольга права, истинные враги — где-то в самых глубинах леса. Нет никакого смысла добивать этого трусливого подранка.

Я медленно опустил нож, но не убрал его. Холодная сталь в руке служила последним аргументом.

— Что его ждёт? — спросил, глядя на Всеволода.

Вперёд выступил представитель барона. Его лицо оставалось бесстрастным, но в голосе прозвучал металл.

— Допрос у барона. Затем его светлость решит, — отчеканил Николай Остапов. — Темница или казнь. Но одно могу сказать точно: ему конец.

Этого было достаточно. Я сделал шаг назад, убирая нож в ножны на поясе.

— Тогда он ваш, — сказал я, кивнув на жалкую фигуру в грязи. — Надеюсь, барон оценит мой вклад.

— Без сомнения, — подтвердил Николай. — Его светлость по достоинству оценит жест.

Он шагнул вперёд, и я отметил про себя его выверенные, решительные движения. Этот человек явно привык брать ситуацию под контроль.

— Ефим, — официально произнёс он, — именем его светлости барона Валентина Красногорского ты арестован по подозрению в измене и саботаже интересов короны.

Я наблюдал, как Ефим безжизненно уставился на Николая. Он лежал в грязи, тяжело дыша, и смотрел на всё пустыми, стеклянными глазами. Куда делась вся его надменность? Передо мной валялся лишь сломленный, жалкий старик.

— Его светлости будет крайне интересно лично поговорить с тобой о Друиде Крови, — продолжал Николай Остапов, подходя ближе. — О том, как долго ты скрывал его существование. О том, какие ещё тайны хранят границы опасной зоны.

Всеволод без лишних церемоний поднял поверженного старосту на ноги. Ефим не сопротивлялся — висел как тряпичная кукла. Мастер быстро достал какой-то эликсир и насильно влил в глотку старика. Того слегка дёрнуло, он мотнул головой, но проглотил.

— А то ещё сдохнешь ненароком… — проворчал Мастер.

Я обвёл взглядом толпу. Люди молчали, провожая взглядами человека, который правил ими столько времени. На их лицах смешались шок, облегчение и растерянность. Каждый из них сейчас понимал: эпоха закончилась.

— Дедушка! — пронзительный крик разорвал тишину.

Я увидел, как Виола протиснулась сквозь толпу. Её лицо было искажено яростью и отчаянием. Она бросилась к деду, но местные преградили ей путь.

— ОТПУСТИТЕ ЕГО! — кричала она, пытаясь вырваться. — ОН НИ В ЧЁМ НЕ ВИНОВАТ!

Её взгляд впился в меня, и я ощутил волну чистой, незамутнённой ненависти.

— ТЫ! — прошипела она. — ЭТО ВСЁ ТЫ! ТЫ НАСТРОИЛ ИХ ПРОТИВ НЕГО!

Я выдержал её взгляд, не дрогнув.

— Твой дед рассказал правду, — холодно ответил я. — Всю правду о том, как умер мой отец. Ты сама всё слышала, Виола.

— ЛОЖЬ! — завизжала она, но её голос дрогнул и сорвался. Ярость на её лице начала таять, уступая место растерянности и подступающему ужасу. — Всё ложь… Он бы никогда…

Мастер Всеволод вёл Ефима к лошадям. Старый тиран покорно плёлся за ним, не поднимая головы. Он даже не обернулся на отчаянные крики внучки, словно её уже не существовало в его разрушенном мире.

Увидев это, Виола окончательно сломалась. Её крики превратились в отчаянные, бессильные рыдания.

— Дедушка… не уходи…

Я смотрел на неё, и ненависть, которую я ожидал почувствовать, не пришла. Вместо неё была… жалость. Вся её спесь и высокомерие слетели, и передо мной стояла простая испуганная девчонка, которая в один миг осталась совсем одна. Зверолов без опыта, без семьи, без защиты. Ей было страшно.

— Я НАЙДУ СПОСОБ! — выкрикнула она сквозь слёзы, но это уже не звучало как угроза. Это был крик отчаяния ребёнка, у которого отняли всё. — СЛЫШИШЬ? Я СДЕЛАЮ ВСЁ, ЧТОБЫ ОТОМСТИТЬ ТЕБЕ!

— Мне жаль, Виола.

Её ответ потонул в гуле голосов толпы, которая начала перешёптываться, обсуждая услышанное. Правда о смерти Зверолова, о Друиде Крови, о лжи — всё это им ещё предстояло осмыслить.

Я проводил взглядом удаляющуюся процессию.

Время интриг закончилось.

* * *

Прошла неделя.

Прибывший лекарь без проблем подтвердил, что я полностью здоров и отбыл восвояси. Я узнал, что Барут взял на себя затраты на его услуги — оказывается тех денег, что я дал, не хватало. А он не сказал и заплатил. Конечно, я полностью закрыл долг, хоть парень и пытался отнекиваться. Этот поступок парнишки я оценил.

Следом избавился от питомцев Ефима. Держать рядом зверей этого предателя было отвратительно — каждый взгляд на фурию и сову напоминал о нём, а их воспитание сильно разнилось от моего подхода. К тому же, продажа оказалась выгодной: Тимофей заплатил хорошие деньги. На них я выкупил землю у границы зон, где теперь жил и передал достаточно денег Ирме и Ольге.

Странно, что отшельник так и не объявился за всё это время. Неужели украл ушкана? Смешно даже думать об этом — могучий Зверолов с медведем ранга D ворует у мальчишки дешёвого зверя. Скорее всего, у него были дела поважнее в глубинах леса. Надеюсь, с ним ничего не случилось. После всех историй с Друидом Крови в голову поневоле лезли самые мрачные мысли.

Состоял ли он в той Семёрке, о которой говорила Эрика? Если да, то их организация очень могущественна.

Но сейчас я размышлял о поездке в Драконий Камень. Тимофей обещал показать город и открыть перспективы для торговли. Конечно, я не рассказывал ему о своей способности создавать уникальных питомцев — характер у меня не тот, чтобы карты раньше времени показывать. Но идея создать здесь ферму по разведению питомцев казалась перспективной.

Но и о друидах в глубинах леса не забывал. Именно поэтому мне и нужна была звероферма. Нужна сила, а для силы — опыт. Поскольку опыта требовалось много, нужно было много зверей. Их навыки, тренировки, действия — всё давало плюс и возможность прокачивать уровни. Денег оставалось достаточно, чтобы попробовать вложиться в это дело.

За прошедшие недели мои питомцы заметно окрепли. Красавчик получил немного опыта в битве с Ефимом, но всё же достиг шестнадцатого уровня благодаря постоянному поиску трав и тренировкам, о которых я никогда не забывал. После дуэли Близнецы-рыси получили по два уровня каждый, а Афина выросла аж до шестнадцатого. До моей следующей эволюции оставался всего один уровень — интересно, что откроется? Впереди маячили ещё и реагенты, алхимия, эликсиры. Многое предстояло узнать.

Место старосты занял отец Барута — решение совета оказалось разумным. Я уже переговорил с ним. На вопрос, останусь ли я Звероловом деревни, ответил уклончиво — не хотел привязывать себя намертво. Сказал, что буду стараться помогать с питомцами, а дальше посмотрим. Новый староста мудро не стал ограничивать мою свободу.

Любопытно, что Зверолова Григория никто не тронул — по большому счёту, тот ничего не нарушил и спокойно продолжил ремесло. А вот сборщика и двух его телохранителей увезли вместе с Ефимом.

Барут со Стёпкой загорелись идеей всерьёз заняться торговлей питомцами по всему королевству — ещё одна причина отправиться в Драконий Камень. Именно об этом хотел поговорить со мной Барут, когда я ещё только уходил на охоту за рысью. Он предлагал сотрудничество. А учитывая мои планы… В общем, дел накопилось очень много.

А Виола… Что ж, она просто пропала. Через сутки её уже не могли найти. Позже выяснилось, что она собрала вещи и сгинула в неизвестном направлении. Вместе с Марком, тем самым Мастером, который приходил ко мне выяснить отношения, когда я уходил в опасную зону за рысью.

Сейчас прозрачный воздух звенел осенней свежестью, хотя солнце всё ещё дарило по-летнему щедрое тепло.

Золотые листья, подхваченные игривым ветерком, кружились в воздушном танце, неспешно оседая на двор перед домом Ольги. Лес сохранял летнюю зелень, но багрянец уже прокладывал первые дерзкие мазки по его кронам. За массивным столом, который мы с Барутом выволокли из дома, собралась моя новая настоящая семья — та, что обрелась в эти бурные дни испытаний.

Ольга смеялась так звонко и беззаботно, словно годы тревог растворились без следа. Исчезла привычная складка между бровей, разгладились морщинки беспокойства. Рассказывая Тимофею историю из молодости, она размахивала руками и прыскала от собственных слов.

— Ну и представь, — говорила мать, утирая слёзы смеха, — продал Саша как-то полезного бурундука одному покупателю. Деньги получил, и распрощались. А зверёк на следующий день — хлоп! — и дома сидит, как ни в чём не бывало.

— Да брось! — недоверчиво покачал головой Тимофей, отхлёбывая домашний эль. — Это же невозможно. Раз связь с новым хозяином установлена…

— А связь-то не рвалась! — фыркнула Ольга. — Этот упрямец просто каждое утро возвращался. Покупатель ругался, Саша краснел, а бурундук сидел у нас во дворе и делал вид, что его это не касается. Только когда покупатель со зверем уехал далеко — только тогда и прекратилось.

— Помню-помню! — подхватила Ирма, колдуя над котелком с ароматным тушёным мясом. — Забавно было.

Я развалился на стуле и впервые за долгие недели позволил себе полностью расслабиться. У ног дремала Афина — превратившаяся из боевого чудовища в большую довольную кошку, которая мурлыкала во сне.

Красавчик с Актрисой устроили возле колодца свою игру. Горностай создавал иллюзорную копию себя, а рысь охотилась за ней, выпуская небольшие вихри воздуха. Каждый раз, когда она хватала копию Красавчика, тот радостно попискивал и создавал новую обманку, как только был готов. Надо бы заняться моим грызуном, очков накопилось немало.

Режиссёр держался особняком — лежал в отдалении, наблюдая за всеми с высокомерным безразличием истинного аристократа, который снизошёл до участия в крестьянских забавах.

Рядом расположились Барут и Стёпа, увлечённо обсуждавшие торговые планы. Барут заметно изменился — последние события коснулись и его, он стал гораздо увереннее. Стёпа остался прежним простодушным парнем, но теперь в его глазах светилась гордость от того, что его взяли в компаньоны.

За столом устроились ещё несколько человек из деревни — кузнец Родион и пекарь Семён с женами. Они оживлённо делились новостями, периодически поглядывая в мою сторону с любопытством.

— Знаешь, Макс, — Барут с улыбкой повернулся ко мне, — отец вчера говорил, что народ чувствует себя неловко. Говорят, такого Зверолова Ефим подставить пытался.

— Да уж, — Я махнул рукой. — Ну да ладно.

— Ладно, да неладно, — подхватил кузнец Родион, — но уважения к тебе в деревне теперь больше, чем к Ефиму было. Люди к отцу Барута приходят, а спрашивают: «А что Максим думает?»

— Правда, сынок, совсем забыла, — согласилась Ольга. — Вчера Марья из богатого квартала приходила. Хочет сына в Мастера отдать, но боится — не рано ли. Но ты у себя был, я сказала, что передам.

— А некоторые говорят, раз ты такой талантливый, то должен детей много иметь, — добавил Стёпа и тут же заржал. — Чтобы, значит, талант передавался.

— Господи, — я потёр лоб. — Я вам что, бык-осеменитель?

— Слушай, Макс, — Тимофей отставил кружку и серьёзно взглянул на меня, — что планируешь дальше? Когда едем? Ты же хотел отправиться в город.

Я пожал плечами, наблюдая за играющими питомцами.

— Землю выкупил, места для тренировок хватает. Может, займусь ловлей и разведением. Но ты прав, пора бы в город. Ты когда уезжаешь?

— Ну, я и так задержался, — усмехнулся торговец. — Пора бы хоть завтра в Драконий Камень. Есть там дела.

— Дела! — в шутку проворчала бабка. — Какие ещё дела! Правнука старухе дарить пора!

— Ирма! — Я едва не поперхнулся.

Взрыв смеха прокатился по столу — тёплый, домашний, искренний. Вот для чего это всё было. Ради вот этой спокойной улыбки матери, ради права дать ей достойную жизнь в собственном доме — всё это того стоило.

Солнце медленно тонуло за горизонтом, раскрашивая небо розовым золотом.

Дом. Семья. Мир.

Класс.

Вдруг смех матери оборвался на полуслове. Тимофей замер с кружкой у губ. Даже Ирма перестала помешивать содержимое котелка и настороженно повернула голову в сторону.

Со стороны доносился мерный стук копыт — не один конь, а целый отряд. Звук приближался быстро и целенаправленно.

Я мгновенно напрягся, рука инстинктивно потянулась к ножу на поясе. Афина подняла голову, её уши встали торчком. Близнецы-рыси замерли как изваяния.

— Кто это может быть? — тихо спросил Барут, поднимаясь со своего места.

— Когда слышишь такой стук копыт, добра не жди, — мрачно буркнула Ирма, вытирая руки о фартук.

— Стая, без меня не дёргаться.

Первым из-за деревьев показался всадник в тёмно-синей накидке с гербом барона. Следом выехали ещё семеро в аналогичных одеждах. Все были вооружены, все выглядели серьёзно и решительно.

Я узнал лишь одного — Всеволод. Мастер-телохранитель сидел в седле с той особой прямотой, которая выдавала профессионального воина. Его лицо было бесстрастным, но в глазах читалась усталость человека, который много дней провёл в дороге.

Рядом с ним ехали ещё двое Мастеров — оба с насыщенными зелёными татуировками на руках. Левый был массивным, широкоплечим, с тяжёлым двуручным мечом за спиной. Правый — поджарый и жилистый, увешанный кинжалами и арбалетными болтами.

Серьёзный подход.

Отряд остановился у забора. Кони фыркали и били копытами. Всеволод медленно спешился и снял перчатки, не сводя взгляда со меня.

— Добрый вечер, — произнёс он официальным тоном. — Прошу прощения за вторжение.

Я плавно поднялся из-за стола, но был готов к мгновенной реакции. За спиной чувствовал напряжение близких — все понимали, что визит в таком составе не предвещает ничего хорошего.

— Всеволод, — кивнул в ответ.

Лицо Мастера оставалось непроницаемым, но в его напряжённой позе читалось что-то неладное.

— Его светлость желает видеть тебя, Макс, — произнёс он, и эти слова упали на застолье как ледяная глыба.

Тишина повисла над двором. Я окинул взглядом отряд — восемь всадников в гербовых накидках, все вооружены и готовы к дальней дороге.

Барут и Стёпа поспешно поднялись со своих мест. Кузнец с пекарем тоже встали, но держались в почтительном отдалении. Только мать продолжала сидеть, хотя её лицо заметно побледнело.

— Серьёзная свита для дружеского приглашения, — заметил я. — Думал, барон лояльно отнесётся к тому, что я пошёл навстречу с Ефимом. Разговора не было о том, что меня будут… Так дёргать, уж извините.

Что-то едва заметное мелькнуло в глазах Всеволода — лёгкая неуверенность, которую он тут же скрыл.

— Не зазнавайся, деревенщина. Но… Всё наоборот, — ответил он размеренно, — барон именно лояльностью и показывает, отправляя за тобой именно меня. Цени.

— Чёрт возьми, — я провёл рукой по волосам. — Я только-только всё наладил…

— Началось, — вдруг сказала Ирма, не отрываясь от котелка. — Теперь мой внук нужен всему королевству.

Уголок губ Всеволода едва заметно дрогнул — почти улыбка.

— Мудрая женщина, — согласился он. — Максим, даю тебе день на сборы. Выезжаем послезавтра на рассвете.

— А что за дело такое срочное? — спросил я, чувствуя растущую тревогу.

Мастер бросил быстрый взгляд на моих рысей, которые настороженно наблюдали за незнакомцами, затем снова посмотрел на меня.

— Это ты обсудишь с его светлостью, — произнёс он негромко. — Я не знаю причин.

Глава 13

Проснулся я чуть позднее обычного. Сон был крепкий и без сновидений — организм наконец-то отдохнул после всех потрясений последних дней. За окном щебетали птицы, а прохладный воздух нёс запах осенней листвы.

Время собираться.

Я поднялся с кровати и окинул взглядом избу. А ведь она стала настоящим домом — не просто пристанищем, а местом, где чувствовал себя хозяином. Сейчас предстояло оставить всё это и отправиться в неизвестность.

Впрочем, вызов барона меня не пугал. Наоборот — это была возможность, которую я не собирался упускать.

Я достал рюкзак и принялся методично укладывать самое важное.

Первым делом аккуратно завернул в плотную ткань коллекцию своих трав, собранных в опасной зоне. Корень ледяного дыхания — восемь отличных клубней, назначение которых ещё предстояло выяснить. Учитывая, как юлил Ганус, особо доверять ему не собирался. Узнаю в городе, Тимофей подскажет куда обратиться.

Дикий клыкокорень, Искровый мох, морозная мята — всё с собой.

Затем очередь дошла до рога козла. Алхимик Ганус оценивал его довольно низко, но на всякий случай возьму с собой.

И наконец — кристалл порченого сердца. Эрика экспериментировала с тем больным медведем, превращая его в монстра. Возможно, в городе найдутся алхимики или учёные, которые помогут разобраться в её методах. Приблизиться к знаниям о том, как Раскол меняет живую плоть. Понять тайны друидов? Или хотя бы возможностей Эрики.

Слабо верилось Ганусу. Неужели такую редкую вещь можно использовать только одним способом? Система ведь специально подчеркнула важность. А что, если его можно применить на себе? Кристалл порченого сердца… Даже звучит зловеще. Но если Друиды используют подобные вещи для усиления, например, то может и я могу?

Я осторожно обернул кристалл в несколько слоёв мягкой кожи и уложил в специальный отсек рюкзака.

Пока укладывал припасы, мысли работали на полных оборотах. Столица — это совершенно новые возможности. Драконий Камень — не просто административный центр барона, это крупнейший торговый узел региона, если верить Тимофею. Там есть гильдии алхимиков и Звероловов, библиотеки, Мастера высочайшего уровня, торговцы со всего королевства.

И что самое важное — там есть информация.

Возможно, я больше смогу узнать о том, как работает порченая магия. О том, какие ещё враги могут скрываться в глубинах опасных зон. В деревне таких знаний не найти, а вот в столице — вполне возможно. Ведь в этих гильдиях Звероловов есть какой-то плюс?

Я продолжал собирать рюкзак, тщательно распределяя вес. Нож отца — на поясе, он всегда должен быть под рукой. Приличный для меня запас монет — в потайном кармане.

Проверил всё дважды и закрыл рюкзак.

Теперь нужно было разобраться с питомцами.

Я вышел во двор и окинул взглядом свои владения. Тренировочный полигон, склад — всё это останется. Но обязательно вернусь. Эта земля теперь моя, и я намерен превратить её в настоящую базу для серьёзных операций.

Солнце прогревало воздух до приятной теплоты. Река текла неспешно, её чистая вода манила прохладой. Я сбросил одежду и с разбегу плюхнулся в воду.

Класс!

Афина сидела на берегу и смотрела на меня с тем особым выражением, которое у кошек означает: «Хозяин окончательно сошёл с ума».

— Девочка, иди сюда! — позвал я, брызгаясь водой. — Хоть искупаемся, кто знает, когда ещё доведётся.

Кошка фыркнула и отвернулась, демонстрируя полное презрение к идее добровольного намокания.

— Ну же, моя броня ходячая! — Я выбрался на мелководье и подкрался к ней сзади. — Не капризничай!

Одним движением я обхватил её мощное тело руками и начал толкать к воде. Афина возмущённо заурчала, но серьёзно сопротивляться не стала — знала, что это игра.

— Раз, два… — начал я отсчёт, упираясь в её бок плечом.

— Не смей! — донеслось из её сознания.

— Три!

Я со смехом рухнул в воду вместе с ней. Афина взвыла от возмущения, но не стала сразу убегать — вместо этого с достоинством прошлась по мелководью, как бы давая понять, что купается исключительно по собственному желанию. Её мощные лапы уверенно переступали по речному дну, а ментальная связь передавала смесь возмущения и удовольствия от прохладной воды.

— Актриса, твоя очередь! — объявил я, поднимаясь на ноги.

Самка ветряной рыси лежала в тени куста и лениво наблюдала за происходящим. Услышав своё имя, она грациозно поднялась и, к моему удивлению, подошла к воде. Понюхала её, осторожно коснулась лапой поверхности, а затем элегантно вошла в реку. Рыси, в отличие от обычных кошек, плавать умели, и Актриса двигалась в воде с естественной грацией хищника.

— Вот это да, — усмехнулся, наблюдая, как она неторопливо плывёт вдоль берега. — А я думал, придётся тебя силой тащить.

— Красавчик! — переключился я на горностая. — Ты-то не откажешься?

Маленький зверёк сидел у самой воды и явно колебался. С одной стороны, вода его не пугала. С другой — поведение хозяина выглядело подозрительно.

Я аккуратно взял его в ладони и медленно опустил в воду по грудь. Красавчик недовольно пискнул, но плавать умел и даже с удовольствием поплескался в прохладной воде.

— Вот видишь, не так уж страшно, — улыбнулся я, поглаживая его мокрую шёрстку.

А вот Режиссёр демонстративно устроился в отдалении на небольшом валуне и наблюдал за нашими развлечениями с выражением глубочайшего презрения. Царственная поза, высоко поднятая голова, взгляд свысока — настоящий аристократ, которого просят участвовать в крестьянских забавах.

— Режиссёр, и ты с нами! — позвал я, выходя из воды. — Стая должна быть вместе!

Рысь даже не пошевелился. Лишь кончик хвоста слегка дёрнулся — единственный признак того, что он вообще услышал.

— Да ладно тебе, не будь таким важным, — поворчал я, приближаясь к нему. — Обычная вода, ничего особенного.

Режиссёр повернул голову и посмотрел на меня так, словно я предложил ему съесть навоз. В его глазах читалось искреннее недоумение: как вообще можно предлагать такое существу его уровня?

Ментальная связь донесла до меня смесь возмущения и непонимания. Рысь буквально не могла постичь, зачем разумное существо добровольно лезет в холодную воду, когда в этом нет никакой необходимости.

— Ладно, — махнул я рукой, — сиди на своём троне, Ваше Высочество.

Когда я выходил из воды, то заметил, что Актриса всё ещё стоит в реке. Самка рыси не плыла, не играла — просто стояла по грудь в воде и смотрела куда-то вдаль. В её позе было что-то задумчивое, почти медитативное.

— Актриса? — позвал я негромко.

Она повернула голову в мою сторону, и я увидел в её глазах странную глубину. Не настороженность, к которой привык, а какую-то тихую печаль.

Через ментальную связь я уловил обрывки. Воспоминания о жизни в опасной зоне, о том времени, когда они с братом были свободны.

Я медленно вошёл в воду и остановился рядом с ней. Актриса не отстранилась, но и не приблизилась.

— Чего ты боишься? — спросил я тихо.

Через ментальную связь прорвались обрывочные образы. Актриса, превратившаяся в безвольную марионетку.

— Никогда, — твёрдо сказал я.

Она внимательно изучала моё лицо, словно пытаясь понять, говорю ли я правду.

— Знаешь, — продолжил я, — я бы никогда не ломал волю такого существа, как ты. Это не мой путь.

От неё пришёл образ — я сам, стоящий над покорными зверями с кнутом в руке.

— Ну нет, — честно ответил я, опешив. — Бить своих питомцев последнее дело. Обучать, контролировать и жёстко пресекать — может быть. Актриса, но ты должна понимать, Альфа — я. Больше никто.

Рысь долго молчала, будто переваривая мои слова. Потом сделала шаг ближе.

Внезапно я почувствовал её любопытство, смешанное с решимостью. Образы из сознания Режиссёра — тепло и защищённость внутри моего потокового ядра.

Я удивлённо моргнул.

От неё пришла волна решимости, желание понять то, что чувствует брат.

Я кивнул и протянул руку. Актриса медленно коснулась её своей лапой.

Магия потекла между нами, и почувствовал, как в моём потоковом ядре формируется новое место — убежище для второй рыси. Актриса растворилась в потоках серебристой энергии и исчезла.

Внутри я ощутил её удивление и облегчение. Здесь она могла быть рядом с братом и в безопасности.

Волна благодарности и доверия окатила меня изнутри.

— Вот и всё, — кивнул я. — Теперь вы действительно сможете всегда быть вместе.

Я повернулся к Красавчику, который сидел на берегу и встряхивал свою мокрую шёрстку. Маленький горностай выглядел одиноким — все остальные питомцы могли стать духовными зверями, а он нет.

— Ну а с тобой-то что, дружок? — спросил я с грустью, присаживаясь рядом с ним. — Почему ты так не можешь?

Красавчик поднял на меня свои умные чёрные глазки, и в них мелькнуло понимание. Через ментальную связь я уловил смесь принятия и лёгкой печали.

Я маленький — пришёл простой ответ.

Я осторожно погладил его по влажной голове.

— Маленький? Нет, ты огромный, дружище! Знаешь что? — сказал я с воодушевлением. — Мы обязательно разберёмся. Без тебя я бы никогда не поймал близнецов. Будем надеяться, что ответы будут в Драконьем Камне.

Горностай довольно пискнул и потёрся мордочкой о мою ладонь. Затем, к моему удивлению, подбежал к Режиссёру, который всё ещё восседал на своём валуне.

Брат с интересом посмотрел на маленького зверька, а Красавчик уселся рядом и принялся старательно вылизывать шерсть.

Когда я принялся одеваться, то заметил напряжение между питомцами. Афина сидела, облизывая шерсть, но украдкой поглядывала на Режиссёра. В её взгляде читалось недовольство — от того, что этот высокомерный кот считает себя слишком важным.

А Его Величество продолжал восседать, демонстрируя полное безразличие ко всему происходящему.

Ревность. Всё ещё не прошла, даже после стольких разговоров.

Я понял, что нужно действовать всерьёз.

— Афина, подойди, — позвал я, усаживаясь на траву.

Кошка неохотно выполнила просьбу и села рядом, но держалась напряжённо.

— Что тебя беспокоит? — спросил я прямо, глядя ей в жёлтые глаза. — И не говори, что всё нормально. Чувствую твоё состояние.

Она отвернулась, но ментальная связь донесла волну сложных эмоций. Ревность, неуверенность, страх потерять своё особое место рядом со мной.

— Ты злишься на рысей? — уточнил я.

Пришёл ответ, полный негодования.

— И что с того? — пожал я плечами. — Они стихийные звери, это правда. У них редкие способности, это тоже правда. Но разве это делает тебя менее ценной для меня?

Афина посмотрела на меня, и в её взгляде промелькнуло сомнение.

— Слушай меня внимательно, — продолжил я серьёзно. — Ты была первой. Ты делила со мной опасности. Дралась рядом со мной против превосходящих сил. Пойми, ты — мой основной боец и опора.

Через ментальную связь прошёл образ — рыси, грациозно движущиеся по воздуху, их изящные силуэты.

— Красота — это не главное, — покачал я головой. — Главное — преданность, сила духа, готовность идти до конца. А в этом тебе нет равных. Да, ты изменилась, но в этом и есть теперь твоя суть, понимаешь? Прими её.

Она чуть расслабилась, но всё ещё дулась.

— К тому же, — усмехнулся я, — ты видела, как этот аристократ отказался искупаться? Слишком гордый для простых радостей. А ты — нет. Ты не боишься быть собой.

Афина фыркнула, но в её ментальном отклике почувствовалась лёгкая гордость.

— Но есть кое-что важное, девочка, — продолжил я строже, — ревность к собственной стае недопустима. Мы — команда. Все друг за друга, все вместе. Если ты будешь тратить силы на злость к союзникам, то враги это используют. Тот порыв на дуэли… Больше не вздумай так делать, ещё раз тебе говорю.

Образ восседающего на валуне Режиссёра промелькнул в её сознании.

— Да, высокомерный, — согласился я. — И что? У каждого свой характер. Ты тоже можешь быть заносчивой, когда дело касается некоторых моментов. Часто ты позволяешь кому-то кроме меня подходить близко, когда ешь?

Афина возмущённо зашипела — попал в точку.

— Суть в том, — подытожил я, — что в бою этот высокомерный кот будет сражаться за тебя так же, как ты за него. Потому что вы — одна стая. МОЯ стая.

Режиссёр всё это время невозмутимо сидел на своём валуне, но я чувствовал — он контролирует ситуацию. Брат медленно повернул голову в нашу сторону. В его глазах скользнуло понимание.

Он неторопливо поднялся, грациозно спрыгнул с камня и медленно подошёл к нам.

Остановившись перед Афиной, Режиссёр внимательно посмотрел ей в глаза. Затем, к моему удивлению, он сам медленно склонил голову — не низко, но достаточно, чтобы это выглядело как знак уважения.

Мгновенно атмосфера изменилась. Напряжение между питомцами растаяло, словно его и не было. Афина выпрямилась, её поза стала гордой и довольной. Ревность испарилась, уступив место довольному кокетству.

Она подошла к рыси ближе и слегка потёрлась о его плечо — дружеский жест принятия. Режиссёр терпеливо перенёс эту фамильярность, лишь слегка дёрнув ухом.

— Вот так-то лучше, — улыбнулся я, поднимаясь с травы.

Пока Афина и Режиссёр улаживали свои отношения, я подозвал к себе Красавчика.

— Иди сюда, малыш, — позвал я, присаживаясь на корточки.

Красавчик тут же подбежал и запрыгнул мне на руки. Я осторожно взял его и поднял до уровня лица, заглядывая в его умные чёрные глазки.

— Ты знаешь, о чём я думаю? — спросил, поглаживая его по голове. — О том, как ты храбро кинулся на Ефима во время дуэли.

Красавчик гордо выпрямился в моих ладонях. Ментальная связь донесла волну удовольствия от похвалы.

— Серьёзно, — продолжал я, — этот укус за лодыжку был очень важен. Отвлёк старика в ключевой момент. Ты сработал как настоящий боец и мне не пришлось даже вкладывать в тебя эмоции. Это удивляет.

Я помог! — восторженно откликнулся горностай. В его сознании крутились яркие воспоминания о том моменте, когда он вцепился в ногу врага.

— Ещё как помог, — усмехнулся я. — И знаешь что? Пора бы тебя слегка усилить, если получится.

Я открыл окно системы и внимательно изучил характеристики Красавчика. Шестнадцатый уровень, ранг F, четыре навыка благодаря моей особенности. Сила — 2, Ловкость — 13, Поток — 18.

Самая перспективная характеристика для развития — определённо Поток, его основа. Именно от неё зависели его основные способности как разведчика. «Усиленное чутьё» на ранге F уже позволяло ему выслеживать зверей на больших расстояниях и различать их запахи с невероятной точностью. Но если довести Поток до порогового значения…

У меня было лишь четыре свободных очка. А вот у самого горностая аж четырнадцать.

— Приготовься, дружок, — предупредил я, сосредотачиваясь. — Но ты уже должен привыкнуть.

Поток 18+3 = 21

Характеристика Поток достигла третьего порогового значения 21.

Навык « Усиленное чутьё» улучшен.

Усиленное чутьё (E) — Обонятельные рецепторы увеличились в размерах и стали значительно более чувствительными. Ноздри расширились для лучшего захвата воздуха, а носовая полость адаптировалась для анализа сложных магических ароматов. Теперь способен улавливать следы существ даже через час после их прохождения и различать тончайшие оттенки магических аур.

Система послушно распределила очки, и я почувствовал, как в маленьком зверьке происходят изменения.

Красавчик замер в моих руках, его глаза широко раскрылись. Магическая энергия пронизала его тело волнами серебристого света.

Когда трансформация завершилась, Красавчик встряхнулся и принюхался. Его поведение мгновенно изменилось — он начал вертеть головой во все стороны, ловя невидимые запахи.

— Класс, — усмехнулся я, опуская его на землю. — Попробуй новые способности.

Красавчик тут же принялся носиться по поляне, принюхиваясь к каждому кусту, каждому камню. Его движения стали более уверенными — он точно знал, где и что искать.

Внезапно он замер, подняв мордочку к ветру. Долго стоял неподвижно, анализируя что-то важное.

Я проследил направление его взгляда. Примерно в той стороне, где обитал Терновый Дьявол. Удивительно — Красавчик с такого расстояния смог как-то почувствовать его?

Теперь у моего разведчика оставалось одиннадцать свободных очков, но до следующего порога Потока нужно было тринадцать.

Свои я решил приберечь. В критический момент они могли стать решающими для любого из питомцев — так уж вышло, что благодаря им я мог довести почти любую характеристику до порога любого зверя и усилить навык.

Стратегический резерв никогда не помешает.

— Ладно, Красавчик, — сказал я, поглаживая довольного горностая. — Пока повременим. Если в городе всё будет спокойно, посмотрим, что может дать тебе порог силы. Как бы это странно ни выглядело, но я должен знать ответ.

Дальше направился к леднику. После усиления Красавчика и долгих игр у реки стая определённо проголодалась, а значит, нужна была полноценная пища.

Достал несколько добротных кусков свежего мяса — остатки от недавней охоты. Нарезал их на порции подходящего размера для каждого питомца, а затем принялся за обработку. Достал нужные магические травы, подготовил и тщательно натёр ими мясо, добавляя те компоненты, которые лучше всего подходили каждому зверю.

Когда всё было готово, вынес миски во двор. Красавчику и рысям поставил еду рядом друг с другом, а вот Афину отвёл в сторону — её миску разместил у дальней стены дома, подальше от остальных.

Огромная кошка это одобрила, благодарно мурлыкнула и принялась за пищу, время от времени поглядывая по сторонам, чтобы убедиться — никто не посягает на её территорию.

Остальные питомцы тоже набросились на еду с аппетитом. Система послушно отметила мой вклад в развитие стаи — 40 опыта за каждого. Капля в море, но всё же лучше, чем ничего.

Я сел на крыльцо и задумался. За прошедшую неделю мне удалось заработать около тысячи очков опыта. ВСЕГО! А для следующего, двадцатого уровня требовалось почти 29000. При таких темпах до эволюции в ранг E можно было идти годами.

Нет, так дело не пойдёт. В столице нужно будет найти способы активнее зарабатывать опыт. Может быть, спортивные дуэли питомцев? Или контракты на охоту в опасных зонах, где смогу получить опыт и за поимку, и за приручение? Варианты наверняка есть.

Мысли невольно переключились на предстоящую встречу с бароном. Что могло заставить такого важного человека срочно вызвать к себе молодого Зверолова из глухой деревушки?

Гадать, что ему нужно, было бессмысленно, но не просчитывать варианты — глупо. Одно я понимал чётко: отказаться от поездки невозможно. Вызов, доставленный лично Всеволодом, — это не приглашение, а приказ. Проигнорировать его — значит объявить себя врагом барона и, как следствие, всего королевства. Бежать будет некуда. Значит, нужно идти в пасть к волку, но идти подготовленным.

Я отбросил наивные предположения о «помощи в охоте». Власть имущие никогда не действуют из простого любопытства. За каждым их шагом стоит холодный расчёт.

Вариант первый, самый очевидный. Ловушка. Ефим мог наплести что угодно. Выставить меня опасным сектантом, связанным с Григором, или носителем ещё какой заразы. Тогда вызов в столицу — это просто способ заманить меня на чужую территорию, где можно будет без лишнего шума «разобраться».

Вариант второй — актив. Барону доложили о владельце двух Королевских ветряных рысей. Ему нужны не мои способности, а мои питомцы. В столице меня могут вежливо, но настойчиво «попросить» продать их за «справедливую» цену в казну. Или просто отнять, найдя какой-то юридический предлог. Власть всегда найдёт способ забрать то, что ей нужно.

Вариант третий… поводок. Все видели Афину, но могли ли догадаться о моей уникальная особенности 'Экспериментальная эволюция? Если там что-то заподозрили, меня вызывают, чтобы сделать ручным псом барона. Посадить на короткий поводок, дать ресурсы, но лишить главного — свободы. Превратить в инструмент для усиления его власти.

И вариант четвёртый, самый смертоносный — свидетельство. Информация о Друиде Крови и сделке Ефима — это не козырь, а клеймо. Если барон сам боится «Семёрки Друидов» или, что хуже, тайно с ними сотрудничает, то я — нежелательный свидетель, которого нужно срочно убрать. Тихо, без пыли, подальше от родной деревни.

Я перебрал эти сценарии, ощущая, как по спине пробегает холодок. Каждый из них был по-своему паршивым. Но паника — удел жертвы, а я — охотник. На каждую угрозу должен быть свой ответ, на каждый яд — своё противоядие. И мысли, как это всё обыграть, у меня уже были.

Во-первых, я буду играть роль, которую от меня ожидают: талантливый, но немного наивный деревенский парень, ошеломлённый вниманием такой важной персоны. Маска простака — лучшая защита.

Во-вторых, я ни за что не раскрою все свои карты. Всегда нужно держать в рукаве то, что удивит в последний момент.

В-третьих, информация о Друиде Крови — мой главный рычаг. Я буду молчать, слушать и внимательно следить за реакцией. Одно неверное слово, один косой взгляд со стороны барона или его окружения на упоминание друидов — и я пойму, с кем имею дело.

Моя главная цель в столице — не произвести впечатление, а собрать информацию. Понять расстановку сил, найти слабые места и только потом действовать. Я иду туда не как гость, а как разведчик на вражескую территорию.

Впрочем, возможно, я себя накрутил, и всё гораздо проще. Может им требуются мои навыки, чтобы поймать нечто уникальное?

Я покачал головой, прогоняя мысли. Гадать бессмысленно.

Афина, наевшись, подошла ко мне и улеглась рядом на крыльце. Её довольное мурчание успокаивало. Красавчик устроился у неё на спине — привычное место отдыха. Актриса заняла наблюдательный пост, а Режиссёр величественно расположился у полигона, окидывая владения царственным взглядом.

Я как раз собирался перекусить сам, когда движение у леса привлекло моё внимание. Фигура среди деревьев двигалась неторопливо, но уверенно — широкие плечи, мощная поступь, знакомый силуэт.

Григор.

Отшельник приближался к моей избе так неспешно, что я невольно усмехнулся. Абсолютная уверенность в своей силе.

В руках у него был… Мой Иглистый ушкан.

Я встал и пошёл навстречу. Да, это определённо был мой зверь, тот самый, которого я оставил Григору на попечение. Но что-то было не так.

Ушкан изменился.

Глава 14

Григор приближался уверенной поступью, но примерно в десяти шагах от моего двора резко остановился. Его взгляд стал оценивающим, настороженным — как у хищника, наткнувшегося на неожиданную угрозу.

Его взгляд метнулся от Афины, развалившейся на крыльце в своём новом, чудовищном обличье, к грациозной Актрисе, замершей в позе наблюдателя, а затем к Режиссёру, который с царственным видом восседал у тренировочного полигона.

Лицо отшельника застыло в выражении полного изумления. Этот человек, которого я видел лишь невозмутимым как скала, буквально разинул рот от удивления.

— Чёрт возьми… — пробормотал он, не сводя глаз с рысей. — Как ты это сделал?

— Что именно? — спросил я, подходя ближе.

— КАК ты поймал королевских ветряных рысей? — В голосе Григора звучало искреннее потрясение. — ДВУХ!

Пожал плечами.

— Мои методы останутся со мной.

— Да я и не прошу! — Григор покачал головой, всё ещё не веря своим глазам.

Отшельник медленно обошёл рысей по периметру, не сводя с них внимательного взгляда. В его движениях читалась профессиональная оценка.

— Понимаешь ли ты вообще, что у тебя есть? — тихо спросил он, и в его голосе прозвучала нотка… удивления. — Таких зверей за всю жизнь видел от силы пяток. И никто из тех, кто их приручил, не был… обычным.

— А что это было вообще? — перешёл я в наступление. — Почему ты не предупредил, что там, в опасной зоне, такая рысь водится? Сказал, что они золотой стоят!

Отшельник вдруг рассмеялся — громко и от души.

— Предупреждал же, дуралей! — воскликнул он, вытирая выступившие слёзы. — Я же говорил тебе: не пытайся ловить особых рысей, не по силам! Ловил бы обычную!

— Да я же не знал, в чём отличие, думал, что они простые…

— Тем страннее, КАК ты их поймал! — продолжил Григор, снова становясь серьёзным.

Я промолчал, не собираясь раскрывать секреты своей победы над близнецами.

Григор понял, что ответа не дождётся и медленно подошёл к Режиссёру. Брат проследил его приближение внимательным взглядом, но с места не сдвинулся.

— Красивый зверь, — пробормотал отшельник, протягивая руку к голове рыси. — Просто великолепный.

Режиссёр посмотрел на приближающуюся ладонь так, словно ему предлагали дотронуться до чего-то крайне неприятного. В последний момент он грациозно отклонил голову в сторону, избегая контакта.

Григор замер с протянутой рукой, а затем тихо засмеялся.

— Да уж, — покачал он головой, опуская руку. — Аристократ ещё тот. Не каждого удостоит внимания.

Режиссёр окинул отшельника взглядом, полным холодного достоинства, словно оценивая, достоин ли этот человек вообще находиться в его присутствии. Затем демонстративно отвернулся, давая понять, что аудиенция окончена.

— Вот ведь… — пробормотал Григор, наблюдая за рысью. — А этот такой ещё гордый. Это очень странно. Обычно самцы более покладистые, а самки капризничают. А тут наоборот.

— Ты опоздал, — холодно заметил я.

— Раз опоздал, значит была причина. Следи за языком, сопляк. Этого малыша тебе притащил, — сказал Григор, поднимая Иглистого ушкана на уровень моих глаз.

— Не сопляк, — покачал головой и твёрдо встретил его взгляд. — Ты как-то говорил, что, если покажу навык, разговор будет другим. Так может пора?

Исполин общался с позиции силы — это его право, раз он помогал. Но мне нужна была информация, а для этого требовалось уважение, а не снисходительность.

— Ох ты как, — Григор удивлённо вскинул брови. — Маленький хорёк огрызается? Ладно, парень, может ты и заслуживаешь другого отношения.

Внимательно осмотрев питомца, я сразу понял — с ним произошли перемены. Ушкан держался как зверь, который обрёл уверенность в себе. Движения стали точнее, взгляд — осмысленнее. Словно внутри зажёгся огонёк, которого раньше не было.

— Что ты с ним делал? — спросил я настороженно. Система показывала семнадцатый уровень существа.

— Работал, как и должно Зверолову, — пожал плечами Григор. — Но решил в память о твоём отце подготовить зверька к следующей ступени развития.

— В память об отце? — переспросил я, нахмурившись.

— Александр был мастером своего дела, — отшельник осторожно переложил ушкана мне в руки. — Уважал я его, говорил же.

Я ощупал знакомое тельце питомца. Ментальная связь — ушкан всё так же откликался на мои мысли и передавал свои ощущения. Но что-то определённо изменилось.

— Как тебе удалось развить его? — спросил с недоверием. — Связь же не прерывалась ни на секунду.

— А и не должна была, — усмехнулся Григор. — Я же не ломал её. Просто… скажем так, помог зверю развиться естественным путём. Как в дикой природе, только под наблюдением. Не думал же, что ты один особенный на все королевства? Звери, которых отдали мне по своей воле, чувствуют себя в гармонии.

Я заметил самое очевидное изменение. Иглы ушкана теперь отливали серебром. При движении они словно мерцали на солнце, создавая завораживающую игру света.

— Его иглы… — начал я.

— Изменили цвет, да, — кивнул Григор. — Значит, скоро будет готов к следующему шагу. Когда соберёшься переводить на другую ступень, учти это.

Он протянул руку и осторожно погладил ушкана по спинке, избегая игл, затем отступил на шаг и окинул взглядом всю мою стаю.

— Что ж, поздравляю с поимкой таких ценных рысей, — сказал он. — Не каждому в жизни выпадает такая удача.

Отшельник развернулся и направился к лесу. Я смотрел ему вслед, держа ушкана в руках и размышляя о его словах.

— Григор, — окликнул я отшельника, когда он сделал несколько шагов в сторону леса.

Он остановился, но не обернулся.

— Кто такая Эрика?

Эффект от этих слов превзошёл все мои ожидания. Григор застыл как вкопанный. Даже со спины было видно, как напряглись его широкие плечи.

Медленно, словно нехотя, он повернулся ко мне. Лицо отшельника исказилось — смесь ярости и отвращения.

— Откуда ты знаешь это имя? — прохрипел он, и в его голосе звучала плохо скрываемая угроза.

— Встречался с ней в опасной зоне, — ответил я спокойно, но крепче сжал ушкана в руках. — Неприятная особа.

— Встречался? — переспросил Григор, делая несколько шагов в мою сторону. — Похоже, теперь твоя очередь. Рассказать мне об этой важной встрече.

— Важной, значит? Почему ты так думаешь?

— Потому что обычные деревенские мальчишки не выжили бы, — усмехнулся отшельник. — Рассказывай. И имей в виду — любое вранье учую.

Тон не терпел возражений. Мне всё равно — нужны ответы. Поэтому коротко пересказал встречу в ущелье — как Эрика появилась рядом с больным медведем, как призналась, что это её эксперимент, как она разорвала связь с Красавчиком для «изучения».

— Она сказала, что принадлежит к «Семёрке Друидов», — добавил я. — И упомянула, что знает тебя.

— Упомянула? — Григор сжал кулаки. — Что именно сказала?

— Что-то про твои неправильные взгляды. Когда я назвал твоё имя, она впала в ярость. Сказала, что ты не имеешь права учить кого-то морали или что-то подобное.

— Сумасшедшая, — прошептал отшельник, и в этом шёпоте было больше ненависти, чем в любом крике. — Чёртова безумная сука.

Он резко расстегнул верхнюю часть своей рубахи и рывком стащил её с плеч.

На могучей груди отшельника красовался шрам — чудовищный, от левого плеча до правой стороны рёбер. Четыре параллельные борозды, словно кто-то полоснул его гигантскими когтями. Плоть заживала неровно, оставив уродливые рубцы.

— Это её «научные методы», — процедил Григор сквозь зубы. — Результат одного из её экспериментов. Она творит с животными страшные вещи, тварь.

Он накинул рубаху обратно, но не застегнул.

— Только вот мой Костолом оказался сильнее. Эта безумная думала, что наши мёртвые образцы пригодятся для изучения. Но я выжил, и она это помнит.

— Что вообще там происходит, в глубинах? — спросил я, не отпуская взгляда отшельника. — Я должен знать. Расскажи, Григор, мне это нужно. Не собираюсь бросать лес.

Он долго изучал меня взглядом, словно взвешивая что-то на внутренних весах.

— Ты спрашиваешь о вещах, которые могут стоить жизни просто за знание о них, — наконец произнёс он. — И я не уверен, что ты готов платить цену за такие знания.

— Какую цену? — спросил я.

— Как минимум — никогда больше не быть обычным деревенским Звероловом, — отшельник усмехнулся без тени веселья. — Определённые знания меняют человека навсегда.

Он подошёл ближе и сел на лавку.

— Но раз уж ты поймал то, что поймал… возможно, выбор уже сделан за тебя.

Я устроился напротив, не выпуская из рук ушкана. Актриса бесшумно подошла ближе, заняв позицию, откуда могла наблюдать за нами обоими.

— Есть в глубинах Раскола существа, — медленно начал Григор, подбирая каждое слово, — которых лучше не тревожить. Их называют по-разному, но суть одна — они древние, могущественные и крайне опасные.

— Насколько опасные? — не удержался я.

— Настолько, что даже знание об их местонахождении может привлечь нежелательное внимание, — холодно ответил отшельник. — Скажу лишь одно — есть люди, которые их ищут. И есть люди, которые пытаются их защитить. А есть те, кто хочет их… использовать. Альфы.

— Альфы — это лидеры стаи, — напомнил я.

— Да не о таких речь! Есть Первые Альфа, — медленно произнёс отшельник, подбирая слова. — Древние и невероятно могущественные звери каждой стихии и магии, каждого вида магического зверя. Альфа рыси, медведя, бурундука или даже насекомых, например зеркального паука. Насекомых уж хватает, и многие из них высосут твою кошку залпом, Макс. Такие вот дела. Они прародители всех остальных своего вида. Где-то в самых глубинах Раскола они до сих пор существуют.

Он поднял с земли веточку и принялся чертить на земле простые фигуры.

— Так что, они все настолько древние? — ошеломлённо спросил я.

— Нет, с чего ты взял. Те же огненные орлы или ветряные рыси появились относительно недавно. А вот теневые терновые дьяволы — древние. И Альфу эту хрен найдёшь. Питомцы появляются постоянно, парень, Наш Раскол не дремлет. Чьим-то Первым Альфам тысячи лет, чьим-то — десятки. Вот и всё.

— Твой отец знал об их существовании. Мы оба знали, — продолжил он. — Я пытался убедить совет старейшин начать изучение глубин Раскола, понять природу этих существ. Но меня не послушали.

— И ты решил действовать сам? — догадался я.

— Именно, — кивнул Григор. — Ушёл из деревни и начал собственные исследования.

— Значит, ты сейчас в поисках Альф? — спросил я. — Так же, как и другие?

— Какие другие? — насторожился отшельник.

— Ну, ты в прошлый раз сказал «мы с мужиками».

Григор усмехнулся.

— Да, — кивнул он. — Только у нас не только мужики.

Он отбросил веточку и посмотрел мне прямо в глаза.

— Мы не то, чтобы Альф ищем напрямую. Мы хотим изучить всю природу Раскола, чтобы понять саму суть. Обезопасить людей знанием.

— От чего обезопасить? — не понял я.

Григор рассмеялся, но смех вышел невесёлый.

— На города постоянно нападают дикие твари. Думаешь, зачем у них стены? Для красоты?

Актриса вдруг подняла голову, словно прислушиваясь к чему-то. Режиссёр тоже насторожился, но остался на своём месте.

— Этого твой отец и боялся, — продолжил Григор. — Проснуться среди ночи. На деревню-то не нападают, а тут вдруг — пошла атака? Представь — сотни разъярённых магических зверей рвутся к домам, где спят дети, старики…

Холодок прошёл по спине.

— И что за группа у вас? — спросил я. — Кто ещё участвует? Чем конкретно вы занимаетесь?

— Не могу рассказать, — покачал головой отшельник. — Не мне решать, кого посвящать в наши дела.

Вот чёрт. Да что у них там происходит⁈

— А Семёрка Друидов? — спросил я. — Чего они хотят?

Григор долго молчал, явно подбирая слова.

— Не знаю, — честно признался он наконец. — Их цели до конца не ясны. Возможно, они тоже охотятся на Альф. Возможно, занимаются скрещиванием или созданием новых, более мощных монстров.

Он провёл рукой по лицу.

— Но их методы… всегда жестоки. Они ломают, калечат, превращают живых существ в орудия своей воли.

— Как тот медведь в ущелье, — пробормотал я.

— Именно, — кивнул отшельник. — Эрика пыталась переманить меня на свою сторону. Говорила о «великих целях», о «необходимых жертвах». Показывала свои «достижения» в глубинах леса. О грёбаной «науке».

Григор содрогнулся.

— Я застал её в самых глубинах леса во время одного из её экспериментов. Она превращала пойманных зверей в живые инструменты своей воли. Волк, которого она лишила зрения, но усилила нюх до безумия, рысь с щупальцами на месте лап… Она не хотела понять природу Раскола — она хотела её подчинить, сломать, переделать по своему желанию.

— И ты отказался?

— Разумеется, — презрительно фыркнул отшельник. — После чего она попыталась меня убить. Как она говорила… Мёртвые образцы тоже пригодятся для изучения.

Я смотрел на него и понимал — можно сказать чуть больше.

— Григор, — начал я, — есть кое-что, что ты должен знать.

Отшельник внимательно посмотрел на меня.

— Ефим не просто предал моего отца, — медленно произнёс я. — Он заключил сделку с одним из друидов.

Григор мгновенно напрягся.

— Каким образом?

Я рассказал ему всё — про Друида Крови, про его владения в зоне максимальной опасности, про ежемесячные поставки зверей Ефиму и угрозы в адрес Виолы.

— Значит, вот откуда у старосты такая коллекция питомцев для продажи, — пробормотал Григор, когда я закончил. — И вот почему он так рьяно охранял границы опасной зоны. Жаль Сашку, Макс, жаль.

— Теперь понимаешь, почему я не мог просто убить его? — спросил я. — Друид Крови может решить, что договор нарушен, и прийти за местью, ведь так? Нужно разобраться во всём. Если я сделаю тут ферму боевых зверей…

Отшельник медленно покачал головой, и на его суровом лице появилась глубокая складка между бровей.

— Нет, скорее всего, он просто найдёт себе нового «Ефима». Или вообще забудет про деревню — у них есть дела поважнее.

— Ты так уверен? Ты уже встречался с ним? — встрепенулся я, не в силах удержать негодование.

Сердце колотилось как бешеное. Если Григор действительно сталкивался с Друидом Крови лицом к лицу и выжил, то что это говорило о силе отшельника?

— Нет, ни разу, — покачал головой Григор, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на облегчение.

Я почувствовал, как мой мир снова переворачивается.

— Как это возможно⁈ — выпалил я, вскакивая на ноги так резко, что Афина встрепенулась. — Ты столько лет живёшь в лесу, а там целая семёрка психопатов!

Григор удивлённо приподнял брови, и на его губах появилась едва заметная усмешка.

— Кха… Макс, ты хоть раз выезжал за пределы деревни? — в его голосе слышалось искреннее недоумение.

— Нет, но…

— Тогда хоть раз взгляни на масштабы нашего Раскола, — отшельник встал и широким жестом обвёл окружающий лес. — Он вряд ли живёт возле нашей деревни. Скорее приходил за чем-то. Временно. Кто знает, может они вообще из других королевств. Имея такую силу границу пересечь легко.

Он долго смотрел на деревья, покачивающихся на ветру.

— В общем, вряд ли эти друиды обитают только здесь… — голос Григора стал мрачнее, словно он размышлял вслух. — Твой отец просто оказался не в том месте не в то время.

Между нами повисло молчание.

— Но ведь Эрику ты встречал, — хмуро сказал я.

Лицо Григора напряглось.

— Встречал, — коротко кивнул он, и в его голосе прозвучала старая боль. — Но это было давно, и она была одна. Действует ли этот друид крови заодно с Семёркой или он сам по себе — не знаю.

Он поднялся с земли и долго молчал, переваривая всё услышанное. Наконец кивнул.

— Значит, так, — сказал он решительно. — Слушай меня внимательно, Максим. То, что ты узнал о Друиде Крови и его связи с Ефимом — информация важная. Но не для тебя.

— Что ты имеешь в виду? — нахмурился я.

— Имею в виду, что есть дела, которыми должны заниматься сильные Звероловы, а не… юноши, — усмехнулся отшельник. — К барону вызвали? Вот и ступай. Твоё дело сейчас — ехать к нему, развиваться, набираться опыта. Оставь друидов нам.

Он поднялся с земли и отряхнул одежду.

— Но, если понадобится помощь? — спросил я. — И кому это «нам»? Как с вами связаться?

Григор рассмеялся.

— Я сам тебя найду, если будет нужно. Но на всякий случай… А ты попроси горностая найти мой запах в лесу. Но сначала пусть запомнит, как я пахну.

Он протянул руку к Красавчику, позволяя тому принюхаться. Тот деловито обследовал ладонь отшельника, запоминая его индивидуальный запах.

— Кстати, — сказал я, наблюдая за питомцем. — Может быть ты знаешь? Он почему-то не становится духовным зверем. Остальные давно уже перешли в эту форму.

Григор поднял брови, явно удивившись.

— Серьёзно? — переспросил он. — Это очень странно. Впервые о таком слышу.

— Может, уровень доверия слабоват? — предположил я.

— Да нет же, — покачал головой отшельник. — Он же давно он у тебя? По всему видно, что доверяет полностью. Странно… Не знаю даже.

Он задумчиво посмотрел на горностая.

— Попробуй узнать в городе, — посоветовал он. — Обратись в гильдии Звероловов, только нормальную найди.

Я посмотрел на ушкана в своих руках.

— А с ним что делать? Везти в столицу?

— Не стоит, — покачал головой отшельник. — Серебристые иглы — это не просто красота. Он скоро будет в переходном состоянии. Любой стресс может навредить. Раз уезжаешь, то… Оставь его у меня ещё на недельку-другую, пока не вернёшься. Поухаживаю.

Я колебался. С одной стороны, не хотелось расставаться с питомцем. С другой — Григор явно знал, что говорил.

— Хорошо, — согласился я наконец. — Но береги его.

Отшельник принял ушкана из моих рук.

— Вот незадача…

Он развернулся и направился к лесу. У самой опушки остановился и обернулся.

— Максим, — окликнул он. — В столице будь осторожен. И ты молодец. Никому и никогда не рассказывай, как сумел поймать Королевских рысей.

— Даже тебе? — я усмехнулся.

— Мне в первую очередь. И ещё, — добавил Григор. — Если встретишь кого-то из друидов — беги. Не геройствуй, не пытайся их победить. Просто беги.

— Последнее, что скажу, — отшельник остановился у самой границы леса. — То, что мы сегодня обсуждали, остаётся между нами. Полностью. Даже перед бароном. Не рассказывай обо мне.

— А взамен? — спросил я.

— Взамен? Наглец. Ладно! Когда понадобится помощь — она будет. Но помни: услуга за услугу. В нашем мире ничего не даётся просто так.

С этими словами он скрылся в лесу, оставив меня с ощущением, что я только что заключил сделку, условия которой мне не до конца ясны.

Я медленно прошёл обратно к избе, чувствуя тяжесть новых знаний. Григор не солгал — определённая информация действительно меняет человека. Больше невозможно обманывать себя — мир ограничивается не только моей деревней и соседним лесом.

Где-то в глубинах скрывались силы, о которых я и представления не имел.

Единственное, что меня успокаивало — Григор был на моей стороне.

Я медленно прошёл обратно к избе. Голова гудела от обилия новой информации. Альфы, друиды, тайные войны, глобальные угрозы — мой мир за один разговор стал намного больше и опаснее, чем я думал.

Глава 15

Утреннее солнце уже поднялось достаточно высоко, когда я добрался до назначенного места встречи — небольшой поляны у главной дороги, ведущей из деревни.

Красавчик сидел у меня на плече, внимательно осматривая окрестности, в то время как остальные мои питомцы покоились в потоковом ядре. Удобство этой способности до сих пор поражало меня — не нужно было беспокоиться о том, голодны ли Афина с рысями, устали ли они или хотят ли пить. Духовная форма каким-то образом пассивно удовлетворяла их основные потребности. Впрочем, это не отменяло необходимости в реальных тренировках, общении, уходе и магической пищи — зверям нужно было материализоваться для полноценной жизни.

На поляне меня уже ожидали несколько человек. Тимофей стоял рядом с лошадьми, проверяя сбрую. Всеволод беседовал с двумя своими помощниками — знакомыми уже Мастерами с зелёными татуировками. Широкоплечий с двуручным мечом кивал, слушая указания, а поджарый стрелок поправлял крепления колчана с арбалетными болтами. И…

— Макс! — радостно помахал мне Барут.

Рядом с ним стоял Стёпка, нервно переминаясь с ноги на ногу и сжимая в руках походный мешок.

— Что вы здесь делаете? — удивился я, подходя к парням.

— Едем с вами! — с энтузиазмом заявил Барут. — Я уже бывал в Драконьем Камне, а тут такая возможность поехать ещё раз! Многое нужно узнать, теперь, когда у меня есть цель стать торговцем.

— Да, да! — активно закивал Стёпка. — Барут и меня позвал, пока побуду на подхвате. А вообще, хочется заняться нормальным обучением. Хочу копьё изучить, отец еле отпустил, ну да ладно.

— Дело хорошее, — я рассеянно кивнул. — Мне тоже не помешает что-то подобное.

Я посмотрел на Всеволода, который с явным интересом наблюдал за нашим разговором.

— Давайте-ка проясним, — спокойно сказал Всеволод. — Приказ у меня чёткий — доставить в город Максима. Только его. — Он окинул взглядом Барута и Стёпку. — В случае опасности я не обязан защищать твоих друзей.

Парни слегка побледнели, но не отступили. Я невольно улыбнулся их упрямству, а потом посмотрел на Мастера с хитрой ухмылкой. Ненавижу, когда вот так ставят условия и относятся к людям, как к мусору. Хоть я и понимал устройство мира, не значит, что должен принимать и поддерживать. Особенно в отношении людей, которые не раз мне помогали.

— А если я сам ввяжусь в драку? Тогда у вас не останется выбора, кроме как вмешаться, ведь ваша задача — доставить меня целым, так?

Всеволод секунду смотрел на меня, а потом рассмеялся.

— Хитёр, парнишка. Ладно, я особо и не против. Но пусть знают — если они влезут в неприятности по собственной глупости, вытаскивать их не буду.

— Парни, — добавил я. — Это здорово, что вы решили отправиться в город. Но я еду туда с собственными задачами. Будет хорошо, если интересы сойдутся, но вы…

— Мы понимаем! — быстро кивнул Барут. — У всех свои дела. Всё нормально, Макс. Разберёмся.

Тимофей подошёл к нашей группе, утирая руки тряпкой.

— Ну что, все собрались? Дорога до города неблизкая, лучше не терять времени.

— Готовы, — ответил я, наблюдая за дружеским общением между Всеволодом и торговцем.

Было очевидно, что они давно знакомы и доверяют друг другу. Это меня успокаивало — значит, поездка должна пройти без особых проблем.

Красавчик тихонько пискнул у меня на плече, и я понял, что он тоже чувствует спокойную атмосферу группы. Хорошо. Очень хорошо.

— Кстати, — обратился ко мне Всеволод, заметив, что я изучаю его спутников, — познакомься с моими людьми. Никита, — он кивнул на широкоплечего мужчину с короткой бородой, — и Роман, — указал на второго, более худощавого, с внимательным взглядом.

Оба слегка кивнули в знак приветствия. Зелёные татуировки на их руках были не такие насыщенные, как у самого Всеволода.

Никита подвёл ко мне пятнистую кобылу с добрыми глазами и покладистым нравом.

— Твоя спутница, — сказал он, протягивая поводья. — Кличка Серая.

Я взял поводья и неловко похлопал лошадь по шее. Серая фыркнула и повернула голову, словно оценивая нового седока.

— Честно говоря, — признался, понимая, что скрывать глупо, — почти не умею ездить верхом.

Стёпка удивлённо поднял брови:

— Чего? Странно… Помню, твой отец учил тебя ездить, когда мы были помладше.

Конечно помнит. Для настоящего Максима это было важным навыком, но мне, с опытом егеря, ездить на лошади особо не доводилось. В тайге передвигались в основном пешком или на снегоходах.

— После болезни как-то вот так вышло, — уклончиво ответил я. — Многое забылось.

Барут рассмеялся:

— Серьёзно? Парень, который ловит Королевских рысей, боится обычной лошади?

— Это разные навыки, — спокойно ответил я. — У тебя же тоже есть недостатки, Барут. Лучше не умничай, а помоги советом.

— Ладно, извини. Ничего сложного, — успокоил Барут, подойдя ближе. — Левой ногой в стремя, правую перебрасываешь. Поводья держи ровно, пятками не стучи по бокам, а то помчится.

Стёпка, наблюдавший за моими попытками освоить азы верховой езды, ухмыльнулся:

— А может, поедешь на своём тигре? Афина же огромная теперь.

Из Потокового ядра тут же прокатилась волна яростного негодования. Афина восприняла предложение как оскорбление — использовать её как вьючное животное.

— Вы сговорились что ли? — резко одёрнул я Стёпу. — Она гордый хищник, а не лошадь. И вообще, духовные звери для этого не предназначены. Радуйся, что не сказал это при Афине в её материальной форме.

Стёпка поднял руки в знак капитуляции:

— Ладно, ладно, извини. Просто подумал…

— В следующий раз подумай дважды, — отрезал я, всё ещё чувствуя недовольство кошки.

Всеволод, до этого молча наблюдавший за нашими сборами со спокойствием опытного воина, неспешно подошёл к моей лошади. Мастер внимательно осмотрел седло, проверил натяжение подпруг, потянул за стремена — движения точные, профессиональные.

— Кстати, — спросил я, наблюдая за его методичной работой, — где остальная часть вашего отряда? Когда вы приехали за мной, вас было больше. Человек восемь, если не ошибаюсь.

Всеволод замер, его руки на мгновение остановились на пряжке седла. Потом он медленно выпрямился.

— Останутся в деревне, — ответил он после небольшой паузы. — На всякий случай.

Его голос звучал ровно, но я уловил едва заметное напряжение и нахмурился, чувствуя, как в груди зарождается тревожное предчувствие.

«На всякий случай» — слишком расплывчатая формулировка. Особенно после всего, что рассказал мне Григор о «Семёрке Друидов» и их методах. Может, барон что-то узнал из допроса Ефима?

— Всякий случай — это что именно? — настойчиво уточнил я.

Всеволод повернулся ко мне, его лицо на мгновение стало каменным — классическая реакция человека, который получил строгий приказ молчать.

— Мало ли что может случиться в наше неспокойное время, — уклончиво ответил он.

Его быстрый, оценивающи взгляд скользнул по окрестностям.

К месту сбора подошли мать и Ирма. Прощание обещало быть коротким — обе женщины не из тех, кто устраивает сцены с рыданиями и причитаниями.

— Ну что, сынок, — сказала мать, подходя ближе, — вот ты и совсем вырос, уже и к барону поехал.

— Не делай глупостей, раздолбай, — добавила Ирма, сурово глядя на меня.

— Ты, как всегда, само обаяние, — кивнул я и усмехнулся.

Ольга крепко обняла меня, но без слёз.

— Возвращайся целым.

— Конечно, мам.

Ирма ограничилась ещё одной крепкой фразой:

— Покажи этим столичным, на что способен наш род.

Настало время садиться на лошадь. Я взялся за седло, вставил левую ногу в стремя и попытался перекинуть правую через спину Серой. Получилось не с первого раза — пришлось подпрыгнуть и неловко повиснуть на боку лошади, прежде чем нащупать правое стремя.

Барут сдержанно хмыкнул, а Стёпка не удержался от смешка.

— Ещё поучусь, — буркнул я, устраиваясь в седле и берясь за поводья.

Серая терпеливо ждала, пока я разберусь с управлением. Умная лошадь, видимо, привыкшая к неопытным седокам.

— Готов? — спросил Всеволод, уже сидевший на своём вороном жеребце.

— Готов, — подтвердил я, хотя чувствовал себя в седле как медведь на велосипеде.

Красавчик устроился у меня на плече, цепко вцепившись коготками в куртку. Он явно предпочитал такой способ передвижения верховой езде.

Мать и Ирма отошли в сторону, Ольга махнула рукой на прощанье. Всеволод подал знак, и наша небольшая кавалькада тронулась в путь.

Седло, казавшееся на земле таким надёжным, подо мной превратилось в живое, непредсказуемое существо. Каждый шаг Серой отдавался толчком, который проходил по всему позвоночнику. Моё тело, привыкшее к твёрдой земле, отчаянно пыталось найти точку опоры.

Но находило лишь качающуюся пустоту.

Сознание протестовало. Я мог часами неподвижно сидеть в засаде, мог на слух определить вес идущего зверя, но теперь… Не мог совладать с собственным телом на спине мирной кобылы. Руки сами собой вцепились в поводья, словно это был единственный якорь. Пытался контролировать лошадь, но получалось только хуже. Серая нервно фыркала и переступала с ноги на ногу, явно ощущая мою неуверенность как угрозу.

Запах конского пота и старой кожи, скрип ремней, мерное фырканье Серой — всё это сливалось в одну симфонию моего дискомфорта.

Первый час пути был испытанием для моего чувства равновесия и достоинства. Серая то и дело поглядывала назад, словно удивляясь тому, как неумело я с ней обращаюсь. Поводья то натягивались слишком сильно, то провисали, а в седле я покачивался, как мешок с… зерном.

Барут и Стёпка, напротив, сидели в сёдлах так естественно, будто родились верхом. Они негромко переговаривались, делясь ожиданиями от предстоящего путешествия. Стёпка то и дело оборачивался, проверяя, как я справляюсь, но уже не смеялся — видимо, понял, что мне действительно нелегко.

Красавчик изредка поворачивал голову, принюхиваясь к новым запахам. Его усиленное чутьё постоянно улавливало что-то интересное — то след лесного зверя, то аромат незнакомых цветов. Периодически он тихо попискивал, и беспокойно заёрзал у меня на плече, явно чувствуя неуверенность Серой от его присутствия. Кобыла то и дело косилась на хищника, нервно подёргивая ушами.

— Придётся тебе спрятаться, дружище, — сказал я, снимая горностая и осторожно укладывая его в седельную сумку, оставив верх приоткрытым для воздуха.

Красавчик недовольно пискнул, но устроился внутри, высунув только любопытную мордочку.

Через связь чувствовались спокойствие Афины и любопытство Режиссёра с Актрисой. Они дремали в Потоковом ядре, но иногда их внимание пробуждалось, когда мы проезжали мимо особенно интересных мест. Ощущали мою реакцию.

Всеволод и его помощники держались чуть впереди, постоянно сканируя окрестности. Их настороженность была заразительной — я тоже начал оглядываться по сторонам, выискивая возможную опасность.

Тимофей ехал рядом со мной, его конь двигался с размеренной уверенностью опытного путешественника. Торговец изредка поглядывал на мои неловкие попытки совладать с Серой и давал мягкие советы.

— Не сжимай поводья так сильно, — сказал он в очередной раз, заметив, как я судорожно вцепился в кожаные ремни. — Серая понимает дорогу лучше тебя, просто позволь ей идти.

Я разжал пальцы, чувствуя, как онемевшие костяшки медленно возвращаются к жизни. Серая тут же фыркнула с явным облегчением и расправила шею, её походка стала более плавной и естественной.

— Видишь? — улыбнулся Тимофей. — Лошади чувствуют напряжение седока. Чем больше ты нервничаешь, тем хуже она идёт.

Действительно, разница ощущалась сразу. Вместо рваных толчков, от которых зубы стучали, Серая теперь двигалась мягко, словно покачивая меня в седле. Её широкая спина под моими ногами больше не казалась чужой и враждебной.

Постепенно я начал привыкать к монотонному ритму конских шагов. Сначала это было похоже на пытку — каждый шаг отдавался болью в пояснице, мышцы спины ныли от непривычного положения, а в бёдрах появилась тупая ломота. Но спустя полчаса тело стало подстраиваться под движения лошади.

Я научился слегка привставать в стременах на неровностях дороги, позволяя седлу скользить под собой. Спина выпрямилась, плечи расслабились. Даже руки перестали болеть от постоянного напряжения.

Красавчик почувствовал моё расслабление и успокоился. Он почти дремал, лишь изредка приоткрывая один глаз, чтобы оценить окрестности, а затем снова погружался в полудрёму.

Ветер доносил запахи дальней дороги — пыль, разогретую солнцем траву, терпкий аромат сосновой смолы. Где-то в стороне слышалось журчание ручья, а высоко в небе кружили птицы, провожая наш отряд любопытными взглядами.

Постепенно я начал понимать, почему люди любят верховую езду. В этом размеренном покачивании, в мерном стуке копыт по утоптанной земле было что-то гипнотическое и успокаивающее. Мысли текли плавно, без привычной суеты и напряжения последних недель.

Я думал о том, что происходило в последние дни. Победа над Ефимом, разоблачение его тайн, обретение новых союзников… Всё менялось с головокружительной скоростью.

Еще с месяц назад я был больным изгоем с рыдающей матерью и горой проблем. А теперь еду в Драконий Камень по личному приглашению барона, в сопровождении его лучших людей. В рюкзаке лежат реагенты и кошель с монетами, а в Потоковом ядре дремлют питомцы, которые могут стоить целое состояние.

Но главное — я понял, кто действительно стоит за смертью отца, и кто контролирует глубины опасной зоны. Друид Крови где-то там, в самых недоступных уголках леса, и объявил их своими владениями. А я хочу изучать Раскол, понимать его природу, исследовать то, что другие не хотят.

Рано или поздно наши пути пересекутся — это неизбежно. Но не сейчас. Сейчас я слишком слаб, и нет смысла себя обманывать — такое создание уничтожит меня за секунды. Но я не оставлю это так просто. Если хочу продолжать изучение леса, то должен быть готов встретиться с его угрозами. Вот о чём мы с бароном и поговорим — о силе, которая мне понадобится. Ведь если Ефим не врал, помимо питомцев Друид Крови обладал какой-то магией крови. А магия — это совершенно иной уровень.

Дорога поднималась всё выше в горы, петляя серпантином между скалистых уступов. Я чувствовал, как воздух истончается с каждой пройденной милей — в груди поселилось знакомое покалывание горной высоты, заставляющее дышать чаще и глубже. Серая под седлом тяжелее дышала, её бока мерно вздымались, но кобыла упорно шла вперёд, не сбавляя темпа.

Ветер стал резче, пробирая сквозь куртку. Красавчик глубже зарылся в торбу, оставив снаружи только нос.

Вокруг простирались голые скалистые склоны, поросшие низким, цепким кустарником. Ветер здесь был другой — резкий, со вкусом камня и холода, он пробирал сквозь куртку.

Солнце стояло уже высоко, когда Всеволод поднял руку, останавливая отряд у небольшого родника. Кристально чистая вода журчала среди замшелых камней, стекая тонкой струйкой с горного склона.

— Передышка, — объявил Мастер. — Лошадям нужно попить и отдохнуть перед последним подъёмом.

Я неловко слез с Серой, чувствуя, как ноги затекли от непривычного положения в седле. Мышцы внутренней стороны бёдер ныли от постоянного напряжения. Кобыла тут же потянулась к воде, жадно втягивая прохладную влагу.

Остальные тоже спешились. Барут потягивался, разминая спину, а Стёпка с явным облегчением потёр ягодицы.

— Видать, не я один страдаю, — усмехнулся, наблюдая за парнями.

— Ещё как, блин, — отозвался Стёпка. — У меня задница уже онемела. Как люди в пути недели проводят, ума не приложу.

Тимофей, который выглядел в седле так же естественно, как рыба в воде, указал на извилистую тропу впереди, уходящую к острому горному гребню.

— Осталось немного до перевала, — сказал он, прищурившись от солнца. — Там вид откроется.

— Какой вид? — поинтересовался я, следуя его взгляду.

Торговец повернулся ко мне с той особой улыбкой человека, который знает нечто удивительное:

— Есть вещи, которые слова не передают. Лучше один раз увидеть.

В его голосе звучала такая убеждённость, что я почувствовал, как внутри разгорается любопытство.

Что там, за этими скалами, что может так впечатлить человека?

Через полчаса неспешной езды дорога начала заметно подниматься в гору. Серая фыркнула, почувствовав крутизну подъёма, и я невольно крепче сжал поводья. Воздух стал прохладнее, и в нём появился новый запах — что-то свежее, горное.

— Уже скоро, — бросил через плечо Тимофей, заметив, как я озираюсь по сторонам.

Дорога петляла между валунов и корявых сосен, цеплявшихся корнями за каменистые склоны. Красавчик вдруг насторожился, втягивая носом незнакомые ароматы горного воздуха.

Наконец мы подъехали к высокому каменному перевалу. Два исполинских валуна, словно стражи, высились по обеим сторонам дороги, заслоняя то, что лежало за ними. Копыта лошадей звонко застучали по каменной породе.

Дорога делала крутой поворот между этими древними стражами, и когда мы обогнули их…

Я замер в седле.

У меня попросту перехватило дыхание.

Вновь здравствуйте. Я тут было хотел замедлить и делать выкладку через день, но потом понял, что не хочу. Поэтому просто иногда буду брать выходной, когда действительно будет нужно. Обо всём буду предупреждать.

Глава 16

Передо мной открывался не город, каким я его представлял, не долина с замком и укреплениями, а что-то совершенно невообразимое.

Бесконечный, первобытный океан леса простирался до самого горизонта, волнами зелёной массы накатывая на далёкие горные хребты. Этот лесной океан не имел границ — он тянулся во все стороны, насколько хватало глаз, теряясь в голубоватой дымке расстояния.

— Впечатляет, не так ли? — послышался спокойный голос Всеволода позади меня.

Я не смог ответить. Мой взгляд лихорадочно искал признаки цивилизации в этом безбрежном зелёном море. И находил лишь тонкие, едва заметные нити дорог и троп, которые змеились между деревьев. Местами различал крошечные проплешины — возможно, поля или вырубки, но они казались не больше монет, брошенных на зелёный ковёр размером с королевство.

— Где же Драконий Камень? — выдавил я наконец.

Тимофей хмыкнул рядом со мной:

— Отсюда не видно.

— Это всё… лес? — глупо спросил Стёпка, и в его голосе звучало то же потрясение, что испытывал я.

— Почти всё, — подтвердил Всеволод. — Раскол охватывает девять из десяти частей всей земли. То, что мы называем цивилизацией — лишь крошечные островки, окружённые чёртовым Расколом.

Стёпа присвистнул:

— Я конечно всё это слышал, но думал, что наша деревня — не так далеко от цивилизации…

— Нет, — покачал головой Тимофей. — Ваша деревня на самом краю мира. Дальше только дикость.

Меня охватило странное чувство — смесь шока и восторга. В прошлой жизни я считал сибирскую тайгу бескрайней… Но то, что простиралось передо мной, делало её похожей на городской парк.

Здесь была дикая природа в её первобытной, неукротимой мощи, какой она была миллионы лет назад, до появления человека.

— Сколько в этом лесу магических зверей? — прошептал я.

— Никто не знает, — ответил Всеволод. — Тысячи. Сотни Тысяч? Миллионы? Среди них есть существа такой силы, что даже король предпочитает не вторгаться в те места. Лес, Макс, не везде такой, как у вас. Вскоре ты это поймёшь.

Я представил себе Ефима со всеми его интригами, Виолу с её капризами, свои мелкие планы — и вдруг всё это показалось мне детскими играми в песочнице. Староста держался за власть над крохотным клочком земли, окружённым морем сил, перед которыми наши жалкие амбиции не значили ровным счётом ничего.

В потоковом ядре шевелились мои духовные звери. Режиссёр передавал мне волну восхищения — он чувствовал неисчислимые ароматы и звуки этого дикого мира. Актриса, напротив, прижималась к брату, испытывая дискомфорт перед масштабами того, что нас окружало.

— Теперь ты понимаешь, почему барон так ценит хороших Звероловов? — Всеволод положил руку мне на плечо. — Вы — те немногие, кто может войти в этот мир и вернуться живым. Ну а мы, Мастера — звено между цивилизацией и дикостью. Те, кто вытащат вас живыми в случае чего.

Медленно кивнул, не в силах оторвать взгляд от бесконечного зелёного простора. Это зрелище кардинально меняло всё — мои цели, приоритеты, понимание своего места в мире. Я больше не был приручителем из захудалой деревушки. Я был представителем крошечной касты людей, способных противостоять этому океану Раскола.

Всеволод внимательно посмотрел на меня, затем махнул рукой в сторону зелёного океана и почему-то сказал:

— Это Раскол. Один из многих, разбросанных по континенту.

Он спешился и подошёл к краю перевала, жестом приглашая нас последовать его примеру. Мы встали рядом, и Всеволод начал рисовать пальцем невидимые круги в воздухе, словно чертил карту на фоне бескрайней зелени.

— Представь себе этот лес как гигантскую мишень, — начал он. — Там, где мы сейчас стоим, находится внешнее кольцо — Безопасная зона, у границ которых мы и движемся. Здесь водятся звери рангов слабых ступеней, с которыми может справиться даже обычный человек, при должной сноровке. Более того, сами звери слабоваты и их мало.

Его палец переместился дальше, указывая на едва различимую линию, где зелень становилась темнее и гуще:

— За ней начинается зона Средней опасности. Звери от второй до четвёртой ступени. Туда ходят только опытные.

— А дальше? — хрипло спросил Барут.

— Дальше — зона Максимальной опасности, — голос Всеволода стал серьёзнее. — Твари пятой ступени и выше, вплоть до десятой, которые могут сунуться из Хребта. Место, где даже Звероловы самых высоких ступеней предпочитают не задерживаться надолго.

Тимофей покачал головой:

— Я торгую уже двадцать лет, но в Среднюю зону заходил всего три раза. И то — только по краю и очень важному случаю.

— А в самом центре? Ещё дальше? Там что? Хребет Раскола, так ведь? — не удержался Стёпка.

Всеволод медленно повернулся ко мне, и в его глазах мелькнуло что-то тревожное:

— В самом центре находится Хребет Раскола, верно. Место, где реальность… треснула. Откуда всё это, — он обвёл рукой весь лес, — постоянно лезет в наш мир.

Стёпа сглотнул:

— Лезет?

— Словно из незаживающей раны, — кивнул Всеволод. — Бесчисленные полчища магических тварей. Они рождаются там, в самой сердцевине, и расползаются кольцами во все стороны. Большую часть времени они истребляют друг друга — сильные пожирают слабых, устанавливают территории, ведут свои звериные войны.

— Большую часть времени? — уловил я ключевые слова.

— Но иногда, — продолжил Всеволод, и его голос стал мрачнее, — они объединяются. Формируют орды и идут войной на наши города и земли.

Меня охватил холод. То, что я видел перед собой — это живая, дышащая угроза размером с целое королевство, постоянно порождающая новые опасности.

— Сколько таких… мест? — спросил я.

— По всему континенту? Достаточно, — ответил Тимофей. — И каждый живёт по своим законам. В некоторых звери более агрессивны, в других — хитрее. Есть морские Расколы, горные, подземные…

— И все они такие же огромные?

— Некоторые даже больше, — мрачно усмехнулся Всеволод. — Тот, что ты видишь — средний по размерам. А ещё есть Великий Раскол на севере континента. Ты думал, что Раскол, который ты видел из своей деревушки… Ты думал, он один? Нет, Макс. Их много.

Я почувствовал, как мой мир снова переворачивается.

В потоковом ядре Режиссёр передал мне волну благоговения перед магией. Рыси чувствовали что-то в этом бескрайнем лесу — зов крови, память предков о временах, когда их виды только формировались в глубинах Раскола.

— Теперь ты понимаешь, — тихо сказал Всеволод, — почему каждый талантливый Зверолов на вес золота? Почему бароны и короли готовы платить любые деньги за услуги тех, кто может войти туда и вернуться живым?

Я ошарашенно кивнул. Внезапно моя победа над Ефимом, мои планы зверофермы, даже поимка Королевских рысей — всё это показалось мне первыми неуверенными шагами младенца в огромном, полном опасностей мире.

Меня мучил один вопрос:

— А города ли?

Роман, стоявший рядом со своим арбалетом, удивлённо повернулся ко мне:

— Что?

— Вы говорите, что звери нападают на города, — пояснил я, не отрывая взгляда от бескрайнего леса. — А может не на города?

Всеволод заинтересованно приподнял бровь, а Никита усмехнулся:

— Да ты о чём? Города не города.

Я пояснил:

— А может ли зверей привлекать не скопление людей, а средоточие силы, — медленно проговорил, собирая мысли. — В столицах живут десятки, а то и сотни Мастеров, Звероловы, их питомцы. Это же… как огромный маяк магии, видимый из глубин Раскола. А в обычных деревнях — максимум один-два Зверолова, да и то не самых сильных.

Роман нахмурился:

— Интересная мысль, но…

— Но об этом думали уже сотни раз, — усмехнулся Никита, поправляя свой двуручный меч. — Доказательств нет. К тому же некоторые деревни всё же подвергаются нападениям, так что мимо.

Чёрт. А хорошая догадка была.

Барут, который до этого молча слушал, вдруг подал голос:

— А может, всё дело в том, что никто по-настоящему не изучает глубинный лес? Мы знаем, что там творится, только по тем тварям, которые оттуда выползают. Всё равно что думать о жизни муравейника по тем муравьям, которые выбегают наружу.

Ого. Вот так сравнил. Похоже Баруту и вправду путь в торговцы, язык как надо подвешен.

Всеволод задумчиво потёр подбородок:

— Есть в этом здравый смысл. Хотя изучать там особо некому — те, кто заходит достаточно глубоко, либо гибнут, либо не возвращаются. Не зря же короли забеспокоились о Звероловах и пускают только самых сильных. За последние десятилетия сила магических питомцев у людей заметно ослабла. Тем ценнее редкие виды…

— Вот именно поэтому мы и не знаем, что их толкает к нападениям, — настаивал я. — Может быть, это не просто слепая агрессия. Может быть, у них есть какая-то цель.

Роман покачал головой:

— Цель у зверей? Ты слишком много им приписываешь, парень.

— Почему? — возразил я. — Звери вполне способны на сложные планы и стратегии.

Никита фыркнул:

— Ересь.

Я промолчал. Что ему доказывать, если мужик уже уверен в своей правоте?

— А в других королевствах как дела с этим? — поинтересовался Стёпка.

Тимофей оживился — видимо, торговцу было что рассказать:

— По-разному. В Северном королевстве Альмета, например, вообще беда. Там Великий Раскол — самый крупный на континенте. Говорят, оттуда выползают такие твари, что целые города эвакуировать приходится.

— А на востоке, — добавил Всеволод, — в Золотом королевстве, наоборот, люди лезут туда и лезут. У них там целые гильдии добытчиков, которые регулярно заходят в зону максимальной опасности за редкими материалами.

Стёпа присвистнул:

— И что, живы остаются?

— Не все, — мрачно усмехнулся Всеволод. — Но платят им баснословные деньги. Говорят, один поход в глубину может обеспечить человека на всю жизнь.

— Если выживет, — пробормотал Барут.

— Как-то неудобно эти зоны называть, — пробормотал я. — Средняя, максимальная. Буду называть их проще. Первого, второго и третьего уровня. И хребет.

— У каждого Раскола есть свой «хребет», — задумчиво протянул Роман, поправляя арбалет.

— Есть ещё кое-что, — Тимофей понизил голос, словно рассказывал тайну. — Слышали про Турнир Семи Корон?

Я едва мотнул головой, а вот Барут и Стёпка выпалили в азарте:

— Конечно!

— Раз в пять лет все королевства собираются в нейтральных землях, — продолжил торговец. — Лучшие Звероловы и Мастера со всего континента сходятся в дуэли. Там можно увидеть таких питомцев и такие битвы, что дух захватывает.

— А простым людям туда можно? — спросил Стёпа с таким придыханием, словно речь шла о путешествии на край света.

— Почему нет, — ответил Всеволод. — Зрители везде нужны, если могут оплатить. Ты, парень, простая деревенщина. Так что не рассчитывай, монет не хватит. А так, каждое королевство отбирает своих чемпионов. Победители получают не только золото, но и доступ к редчайшим ресурсам и лучшего питомца…

— А есть те, кто ходит в самое сердце Раскола? — не выдержал я. — В этот… Хребет?

Да, турнир был интересен, но лишь как мероприятие для сбора информации. По крайней мере пока что.

Важнее узнать про лес!

Всеволод помолчал, глядя на бескрайний океан тайги, потом ответил:

— Есть. Их называют Глубинными Ходоками. Люди, которые могут неделями находиться даже там и возвращаться живыми. Но их на весь континент человек десять может и есть. Они никому не служат, потому что… Кхм. Могут себе это позволить. Да и встретить такого… это как увидеть живого дракона.

— Драконы существуют? — ошарашенно выдохнул я.

— Не знаю, — пожал плечами Всеволод. — Но если и существуют, то где-то в Хребтах. Это лишь легенды, один простофиля ляпнул, что они спят, а через сто лет все уже в это верят.

Я впитывал каждое слово. Турниры, где сражаются лучшие воины континента. Гильдии добытчиков, рискующие жизнью ради сокровищ. Глубинные Ходоки, способные проникать в сердце Раскола… Семёрка Друидов? Это они? Или кто-то другой?

— Когда следующий турнир? — спросил я как можно более равнодушно.

Тимофей хитро улыбнулся:

— Где-то через год. Почему спрашиваешь?

Я пожал плечами, пытаясь скрыть внезапно загоревшиеся амбиции:

— Просто любопытно.

Некоторое время мы ехали молча, слушая мерный стук копыт по камню.

Барут притормозил свою лошадь, пока наш отряд медленно спускался серпантином вниз, и оказался рядом со мной.

Я видел, что он хочет что-то сказать — по тому, как он несколько раз открывал рот и снова закрывал, по напряжённой посадке в седле.

Наконец он тихо произнёс:

— Макс, я хочу кое-что обсудить.

Я с ожиданием посмотрел на него. Лицо было серьёзным, без обычной напускной самоуверенности.

— Твоя кошка, — он помолчал, подбирая слова. — Она изменилась, и никто не признал, но я знаю, откуда она у тебя.

Я не ответил, просто продолжал внимательно смотреть на него.

— Ты сделал из Афины настоящего гиганта, — продолжил Барут, и в его голосе слышалось неподдельное изумление. — Когда она была моей, это была обычная кошка-ядозуб, пусть и агрессивная. А сейчас…

Он замолчал, глядя на дорогу перед собой. Потом вздохнул:

— Я не держу зла за то, что ты её приручил. Наоборот — рад, что она нашла достойного хозяина.

— Хозяина? — переспросил я, и в моём голосе прозвучала холодная нотка. — Барут, я не её хозяин. Я — её вожак. Есть разница.

Он покосился на меня:

— В чём?

— Послушай, давай кое-что проясним. Я не чувствую вины перед тобой, — сказал прямо, без обиняков. — И ничего тебе не должен. Ты не смог её приручить — я смог. Ты потерял её — я нашёл. Так вышло.

Эти слова могли показаться жестокими, но они были правдой. Что я понял, так это простые законы этого дикого мира — кто сильнее, тот и прав.

Барут молча кивнул. В его глазах не было обиды — только понимание и, как ни странно, облегчение.

— Да, так вышло, — тихо сказал он. — Я был слабым хозяином. Она искала вожака, а нашла… напыщенного индюка, который хотел поиграть в Мастера.

Мы проехали ещё немного в молчании. Потом Барут снова заговорил:

— Знаешь, иногда я думаю — а что было бы, если бы она не сбежала? Если бы я заставил её остаться?

— Кто знает, — я пожал плечами. — Но скажу тебе так. Если ты переживаешь о том, что не справился — не стоит. Ты просто был не готов. Со временем будет опыт, а с ним и понимание. Ты хочешь заниматься торговлей, это отлично. Считаю, что у тебя действительно получится. А там и боевые питомцы свои появятся. Ты ведь всё ещё Мастер.

Барут кивнул.

— Спасибо, — произнёс он. — Мне это нужно было услышать.

Барут многое для меня сделал, и я это ценил, но благодарности здесь не требовалось. Мне нужно было, чтобы он окончательно закрыл для себя этот вопрос и больше не возвращался к нему. Судя по всему, так и вышло.

Наш разговор исчерпал себя, и мы снова погрузились в размеренный ритм дороги. Копыта лошадей мерно стучали по каменистой тропе, ведущей в долину. Где-то впереди скрывался Драконий Камень — город, который я так хотел увидеть.

Красавчик дремал, высунув мордочку из седельной сумки и изредка подёргивая усиками. После долгой дороги даже мой неутомимый разведчик нуждался в отдыхе. Солнце клонилось к закату, и я уже начал думать о том, где мы расположимся на ночлег, когда случилось то, что мгновенно изменило всё.

Маленькое тело горностая вдруг окаменело. Он не просто проснулся — он напрягся так, словно в него ударила молния. Каждый мускул его крошечного тела превратился в стальную пружину, готовую к прыжку.

Через ментальную связь меня пронзил короткий, яростный сигнал.

Красавчик передавал чистую, животную панику. Его усиленное чутьё Е ранга уловило нечто такое, что заставило все инстинкты выживания взвыть в голос.

Опасность. Смертельная опасность. Впереди. Близко.

Мирное дорожное настроение испарилось мгновенно, словно его и не было.

Моё тело само приготовилось к бою: мускулы напряглись, дыхание стало глубже, взгляд заострился.

Красавчик вмиг оказался на плече, поднял маленькую мордочку и уставился вперёд, туда, где дорога терялась за поворотом между высоких скал. Его чёрные глаза горели таким напряжением, какого я не видел даже во время схватки с медведем в опасной зоне.

— Всеволод! — окликнул я, но он уже поднимал руку, останавливая весь отряд.

— Стой, — резко скомандовал Мастер, и его голос эхом отозвался от каменных стен ущелья. — Все с коней, живо! Уводите лошадей!

Мы все торопливо спешились. Барут, Стёпа и Тимофей, хоть и с тревогой переглядывались, но быстро схватили поводья и стали отводить лошадей к скальной стене. Никита и Роман мгновенно заняли боевые позиции — арбалет и двуручный меч оказались наготове.

— Приготовьтесь! — скомандовал Всеволод.

Глава 17

Никита и Роман реагируют с профессиональной молниеносностью — их оружие оказывается в руках быстрее, чем я успеваю моргнуть. Тимофей бледнеет. Барут и Стёпа переглядываются с плохо скрываемым ужасом.

Из-за поворота доносится странный скрежет, словно когти царапают по камню. Потом — грохот множества лап, бегущих по твёрдой породе.

И они появляются.

Дробитель. Стихия — Земля. Уровень — 32. Эволюционный индекс — D.

Четыре массивных существа, каждое размером с медведя, несутся на нас галопом. При первом взгляде они кажутся помесью гигантского крота и броненосца. Их каменная шкура отражает солнечный свет, словно отполированная сталь — толстые, перекрывающиеся пластины покрывают их тела от носа до хвоста. Даже шея и голова защищены сплошным каменным шлемом с узкими прорезями для глаз.

Когти… Боже мой, эти когти едва ли не прорезают гранитные плиты под их лапами, словно масло. Стружки камня летят в стороны от каждого их шага, а на скале остаются борозды там, где они отталкивались для прыжка.

— Дробители, — холодно констатирует Всеволод, не отводя взгляда от приближающихся тварей. — Четвёртая ступень.

Кровь стынет в жилах. Тридцатый с лишним уровень! Эти создания превосходили моих почти в два раза!

— Вы все! — командует Всеволод, не оборачиваясь. — За камни! Держитесь подальше от боя! Макс, в тылу, прикрывай!

Торговец с парнями уже у скальной стены, за валунами. Тимофей не паникует — опыт дорог научил его слушаться профессионалов.

Я соскакиваю с Серой, чувствуя, как от адреналина дрожат ноги. Мой разум мгновенно переключается в режим выживания. Анализирую противника: скорость — высокая, броня — каменная, размер — критический.

— Бьют метров на двадцать! — кричит Мастер. — Магия земли, не провороньте!

Двадцать метров. У нас есть ещё секунд пятнадцать, прежде чем твари войдут в зону поражения.

Призываю Афину. Вспышки взрываются вокруг меня, и моя чудовищная кошка материализуется в боевой стойке. Её рык прокатывается эхом между скал, полный готовности к бою. Рядом я материализую и Актрису — в такой схватке нужна каждая когтистая лапа.

Землерои-дробители несутся на нас, и под их лапами дорога трескается, словно яичная скорлупа. Звук их приближения напоминает лавину — грохот камня, скрежет когтей и гул… гул земной магии.

Я попал в сражение совершенно иного масштаба, чем все мои предыдущие бои. Это не драка деревенских Мастеров, не дуэль с Ефимом. Это война на выживание против существ, которые могут разорвать меня пополам одним ударом лапы.

Землерои приближаются. До зоны поражения ещё десять метров. Ещё пять.

Они бегут прямо на нас. Всеволод вскидывает руку к небу, и воздух вокруг него взрывается радугой энергетических потоков.

Сначала материализуется знакомый мне огненный орёл, но теперь я вижу его в полной красе — размах крыльев почти три метра, каждое перо пылает живым пламенем. Птица зависает над нами, испуская волны жара.

Следом из тела Всеволода вырывается тёмная энергия, и появляется Волк Теневого Разреза. Сорок второй уровень… Даже камни под его лапами покрываются тонкой изморозью от ауры хищника.

Но это ещё не всё.

Третий поток — голубой, кристальный — даёт жизнь Ледяной рыси. Её шерсть переливается, словно живые кристаллы, а каждый вдох оставляет в воздухе облачко пара. Четвёртый зверь заставляет землю задрожать под копытами — это кабан невероятных размеров, сплошной ком перекатывающихся мышц под толстой шкурой.

Четыре духовных зверя одновременно…

Я не могу скрыть изумления. У меня их три, и я считал это нормой. Но Всеволод призывает четырёх и пусть они сильнее моих в развитии, но у них количество питомцев, не смотря на ступень… Не растёт?

Никита не отстаёт. Из его груди вырывается поток коричневой энергии, и появляется Каменный медведь — массивный зверь с шипастой шкурой, размером равный земляным тварям. Шипы на его спине поблёскивают металлическим отливом. Всего один?

Роман призывает двоих — сначала приземистого Каменного вепря, потом огромную стрекозу с огненными крыльями. Насекомое размером с человека зависает в воздухе, его крылья создают гипнотический узор языков пламени.

Семь духовных зверей стоят готовые к бою. Воздух наполняется рычанием, шипением, треском пламени и звоном кристаллов. Магические ауры накладываются друг на друга, создавая почти физически ощутимое давление.

Дробители замедляют бег, явно растерявшись от внезапного появления такой армады противников. Они переходят на осторожную поступь, оценивая новую расстановку сил.

Теперь я понимаю, что значит профессионал, который служит барону.

Я быстро оценил ситуацию. Расклад не в нашу пользу по индивидуальной силе, но численность была на нашей стороне. Моя роль ясна: защита тылов.

Поэтому призвал Режиссёра из потокового ядра. Серебристые молнии взорвались рядом, и самец ветряной рыси материализовался в боевой стойке. Теперь у меня было три зверя — Афина заняла позицию спереди, рыси расположились по флангам. Красавчик ютился на руках Стёпки — парень держал его подальше и правильно делал.

Я встал между Мастерами и остальными. Барут, Стёпа и Тимофей прижались к правой скале, оставаясь в зоне моей защиты, но не мешая манёвру.

Тридцатые уровни против моих восемнадцатых у рысей.

Простая арифметика. Афина шестнадцатого, но даже в чудовищном обличье, уступала любому из земляных тварей. Рыси были быстрые, но их воздушная магия могла оказаться бесполезной против каменной брони. Если Мастера не справятся, дело будет плохо.

Я сжал отцовский нож.

Афина заняла широкую стойку, мускулы напряглись под шкурой.

Лезть в бой не по силам было глупо.

И…

БААААААААААААХ!

Битва взорвалась адским хаосом стихийной магии.

Огненный орёл Всеволода обрушил потоки пламени на ближайшего землероя, в то время как ледяная рысь атаковала с противоположного фланга. Каменная броня первой твари засветилась тускло-красным светом под воздействием жара, затрещала и стала крошиться. Вторая тварь покрылась кристальным инеем — лёд проникал в микротрещины её брони, и треск расширяющегося льда прокатился по ущелью.

Жар достиг меня даже на расстоянии. Я невольно сглотнул — температура была убийственной.

Дробители не сдавались. Один поднялся на задние лапы и обрушил передние на землю — каменные шипы взорвались из-под крыльев орла, заставив птицу резко взмыть вверх. От тела обледеневшей твари поднялся пар — её внутренний жар боролся со льдом.

В этот же момент волк Теневого Разреза врезался в третьего дробителя с яростным рыком, а кабан разогнался и таранным ударом пробил бок четвёртой твари. Звук столкновения разнёсся эхом по ущелью — грохот горного обвала! Тёмные клыки волка из застывшей тьмы вгрызались в каменную плоть, оставляя глубокие борозды с чёрной жидкостью, пока массивные мышцы кабана работали как поршни, пробивая броню словно таран крепостные ворота.

Всеволод знает, что делает — я наблюдал за координированной атакой в гуще хаоса. Направляет питомцев точно в уязвимые точки. Опыт виден сразу.

Огонь раскалял броню, лёд взрывал её перепадами температуры, тьма прорезала слабые места, а грубая сила довершала разрушение. Тёмная кровь брызнула из множественных ран.

Каменный медведь Никиты вступил в силовое противоборство с раскалённым земляным монстром.

Два исполина сошлись в схватке, и земля под их массивными телами треснула от чудовищного напряжения. Медведь обхватил дробителя за передние лапы мощными когтистыми лапищами, и началась борьба титанов. Острые шипы на спине зверя засверкали металлическим блеском, безжалостно впиваясь в броню противника.

Каменный вепрь Романа молнией метнулся к сцепившимся гигантам и вонзил клыки в открытый и незащищённый бок землероя. Тварь взвыла от боли, отчаянно пытаясь отреагировать на дерзкого нападающего, но медведь держал её передние лапы в железных тисках.

Над хаосом кружила огромная стрекоза Романа. Насекомое размером с человека зависло в воздухе. Каждые пять секунд оно выстреливало огненными шарами размером с кулак. Взрывы озаряли ущелье вспышками оранжевого света.

Воздух наполнился рёвом, скрежетом металла по камню, треском льда и свистом рассекаемого ветра. Разноцветные вспышки магии превратили дневной свет в калейдоскоп красок. Запах горелого камня смешался с металлическим привкусом крови.

Тварь, которую атаковала ледяная рысь, внезапно ударила лапой по земле. Каменные шипы взорвались прямо под лапами хищницы. Рысь взвилась в прыжке, но один из шипов задел её по боку. Кристальная кровь стекла по её сверкающей шерсти.

Я скрипнул зубами. Красивый зверь пострадал из-за собственной неосторожности.

Дробитель, сражающийся с волком, резко сменил тактику. Забыв про теневые лезвия, он ринулся прямо на Всеволода. Каменная туша неслась на Мастера танковым тараном.

Всеволод даже бровью не повёл.

Волк Теневого Разреза материализовался между хозяином и дробителем, став живой стеной из тьмы и клыков.

БАБАААААААХ!

Столкновение породило взрыв теневой энергии — я временно ослеп от чёрной вспышки.

Когда зрение вернулось, волк откатывался в сторону, живой, но потрёпанный. Дробитель шатался на месте с изуродованной передней лапой — глубокие рваные раны сочились тёмной жидкостью.

Никита рявкнул что-то Роману. Стрекоза пикировала камнем вниз, отвлекая второго дробителя от медведя. Косолапый вывернул лапу противника, подставляя его прямо под вепря, который довершил дело ударом клыков в горло.

Первая смерть! Дробитель рухнул, захлебнувшись собственной кровью.

Остальные твари взревели от ярости — их рёв обрушил каменную крошку со стен ущелья. Магическая аура стала осязаемой, навалившись на плечи свинцовой плитой.

Мастера держались чуть впереди, но под прикрытием камней. Арбалет Романа был бесполезен. Против такой брони стальные болты что горошины. Да и двуручный меч Никиты вряд ли пробьёт. Мастера это прекрасно понимали, потому и держались на расстоянии, координируя действия своих питомцев через ментальные связи. Но по их напряжённым позам я видел — стоит делам пойти совсем плохо, и они бросятся в самое пекло.

Я отступил ещё дальше, заняв позицию у скального выступа, откуда хорошо просматривались все подходы. Через ментальную связь ощущалась готовность моих зверей — Афина была напряжена как стальная пружина, близнецы-рыси жаждали боя. В любую секунду я мог призвать их и вступить в схватку. Красавчик нервно ёрзал у Стёпки на руках, его чутьё постоянно сканировало окрестности в поисках новых угроз.

Воздух вокруг вибрировал от стихийной магии.

В разгар яростного боя один из Дробителей — тот, что получил раны от волчьих лезвий — внезапно отскочил от своих противников и повернулся в нашу сторону. В его маленьких глазках-бусинках вспыхнул хитрый расчёт.

— Он идёт на нас! — закричал Барут, но его голос потонул в грохоте битвы.

Каменная махина разогналась, её когти высекли искры из гранитной дороги. Сердце бешено заколотилось в груди — Дробитель несся прямо на нашу группу, нацелившись на беззащитных людей за моей спиной.

Адреналин обжёг вены.

Я отдал команду, и Режиссёр взмыл в воздух, уже готовый к атаке. Его воздушные лезвия со свистом рассекли пространство — два серповидных клинка из сжатого воздуха врезались в левое плечо дробителя.

Искры посыпались с каменной брони, но лезвия лишь оставили неглубокие царапины на серой поверхности. Дробитель даже не замедлился — его рывок продолжался с прежней силой, глаза полыхали яростью.

Актриса зашла с правого фланга и активировала Когти Шторма — воздух вокруг её когтей сжался до состояния лезвий. Удар пришёлся точно в бок твари, но её когти скользнули по каменной шкуре, высекая лишь снопы искр. Броня оказалась слишком толстой и крепкой.

Дробитель продолжал нестись на нас, пасть раскрыта в безмолвном рёве, полностью игнорируя атаки моих питомцев.

Тридцать метров. Двадцать. Пятнадцать.

Отчего-то у меня сдавило горло. Дробитель внезапно замедлился, не прекращая движения, и его лапы начали светиться тусклым коричневым светом. Магия земли. Он готовил что-то мощное, не останавливаясь для этого.

Я видел, как каменистая почва под его когтями начинает трескаться и вздыбливаться. Ещё мгновение, и он обрушит на нас град камней или заставит землю взорваться шипами.

— Афина! — мысленно приказал я.

Моя чудовищная кошка не поколебалась ни секунды. Она видела противника, который превосходил её силой, скоростью и опытом. Видела, что её шансы на победу ничтожны. И всё равно кинулась наперерез, потому что за её спиной находилась стая, которую нужно было защищать.

В последний момент Афина активировала невидимость. Её массивное тело растворилось в воздухе. Дробитель, уже концентрирующий магию для удара по земле, внезапно потерял главную цель.

Именно этой секунды мне и не хватало.

Тимофей стоял прямо передо мной — старые ноги торговца не позволят ему откатиться в сторону так быстро, как молодым парням. Земляная магия ударит именно под нами. Я схватил его за плечо и активировал «Лёгкий шаг». Под моими ногами образовался вихрь сжатого воздуха, и я взмыл вверх, увлекая торговца за собой. Мы перемахнули валун и приземлились в отдалении.

Парни уже сами поняли опасность, видя накапливающуюся под лапами твари магию. Они упали ничком и перекатились, прижавшись к каменистой почве, как раз в тот момент, когда Дробитель обрушил способностью.

Земля взорвалась острыми шипами там, где мы стояли секунду назад.

Афина материализовалась сбоку от твари. Она была уже не одна — Режиссёр и Актриса заняли позиции по флангам. Трое против одного, но этот один всё ещё превосходил их по всем параметрам.

Моя кошка, полная смертельной решимости, низко и утробно зарычала.

Дробитель повернулся к моим питомцам, поняв, что лёгкой добычи не будет. Каменные мускулы напряглись под серой броней, готовясь к схватке.

Следуя моему контролю, все трое бросились в атаку одновременно. Афина — прямо в лоб, рыси — с флангов. Но зверь оказался быстрее, чем я думал. ЧТО ЭТО ЗА ЗАПАС МАГИИ⁈

Тварь резко ударила передними лапами по земле. Из-под неё мгновенно вылезли острые каменные шипы, направленные прямо на моих питомцев.

Рыси изящно уклонились, но Афина…

Она резко оттолкнулась мощными задними лапами, взмывая вверх. Она считала замысел Режиссёра перевернуть врага на бок и хотела нанести удар…

Хотела быть полезной. Настолько, что была готова получить урон.

Но я сразу понял — прыжок недостаточно высокий. Острые каменные шипы росли быстрее, чем она могла подняться. Ещё мгновение, и они пронзят её насквозь.

Ошибка!

— Афина, в ядро! НЕМЕДЛЕННО! — мысленно рявкнул я, продавливая приказ через нашу связь с такой силой, что кошка растворилась в потоках энергии прямо в воздухе.

В следующую секунду острые шипы с силой пробили пустое пространство, где она только что находилась. Звук удара о воздух был такой мощный, что не оставил сомнений — эти каменные клыки разорвали бы её пополам.

Режиссёр уже действовал. Пока Дробитель был сосредоточен на атаке шипами, самец ветряной рыси скользнул ему под брюхо. Актриса поняла план брата без слов — они синхронно ударили зверя, заставляя его потерять равновесие.

Тяжёлая туша землероя накренилась и рухнула на бок, обнажив незащищённое брюхо. В этот момент я призвал Афину обратно.

Золотистые молнии взорвались в воздухе прямо над упавшим зверем, кошка материализовалась и упала сверху как живая стрела. Её когти нацелились точно в мягкую плоть.

Но Дробитель, даже лёжа на боку, успел развернуть свой массивный хвост и ударить Афину в момент её падения. Удар отшвырнул кошку в сторону, но она успела полоснуть когтями по брюху.

Режиссёр не упустил момент — два воздушных клинка вонзились по уже рассечённой плоти.

Дробитель взревел от ярости и боли. Кровь заструилась из рассечённого живота. Зверь рывком встал на лапы, но вместо продолжения схватки с рысями внезапно развернулся и понёсся прочь.

Прямо в спину сосредоточенным Мастерам.

А Никита увлёкся. Его Каменный медведь с рёвом преследует отступающего землероя, нанося серии мощных ударов по убегающему зверю.

И тут я понимаю, что он… не видит.

Раненый Дробитель мчится прямо к спине Никиты, но Мастер не видит! Он полностью сосредоточен на битве перед собой. Его каменный медведь сражается с другой тварью. Мастер даже не подозревает о смертельной опасности, надвигающейся сзади.

Время словно замедляется. Пока Никита командует своим зверем в схватке впереди, смертельная угроза крадётся к нему сзади. Массивная тварь приближается стремительно, её когти нацелены точно между лопаток Мастера.

Расстояние — считанные метры.

Всеволод видит опасность. Его лицо искажается, и он кричит:

— СЗАДИ!

Но крик тонет в грохоте битвы. Волк Теневого Разреза находится на противоположном конце поля боя, сражаясь с ещё одной тварью. Даже с его сверхъестественной скоростью он не успеет.

Каменный медведь полностью сосредоточен на противнике перед собой и не может защитить хозяина от удара в спину.

Огненная стрекоза Романа кружит слишком высоко, её огненные шары не смогут остановить массивного Дробителя.

Ледяная рысь Всеволода только что выбралась из-под обломков, она оглушена и дезориентирована.

Каменные когти нацеливаются на незащищённую спину. Ещё секунд пять — и от Мастера не останется даже кровавого пятна.

Он умрёт.

Мой взгляд мечется между участниками схватки. Волк Теневого Разреза — единственный зверь, который может уничтожить Дробителя за пару атак — слишком далеко.

А Земляная тварь уже близко, её когти уже заносятся для смертельного удара.

Всеволод с гримасой концентрации возвращает своего истощённого волка в потоковое ядро. Тёмные нити затягивают могучего зверя внутрь тела Мастера. В тот же миг он выпускает его снова — свежая волна энергии вырывается из груди телохранителя ближе к угрозе.

Волк Теневого Разреза материализуется в новом прыжке, полный сил. Всеволод падает на колено. Его глаза пылают яростью, а из пасти питомца вырывается рычание, от которого дрожит воздух. Зверь обрушивает всю свою мощь в одну атаку — колоссальное теневое лезвие, размером с человека, срывается с его когтей и несётся к твари.

Но не достаёт.

Мне в голову приходит безумная мысль.

— Режиссёр! — мысленно командую я. — Вихревой коридор! Подтолкни!

Но брат взмывает в воздух ещё до моего приказа, его глаза вспыхивают серебристым светом. Он понимает задачу мгновенно — его интеллект хищника-стратега схватывает суть плана быстрее моих слов.

Режиссёр раскидывает лапы в стороны и выбрасывает вперёд потоки сжатого воздуха. Они не атакуют — они создают невидимый слой между волком и тварью. Закручиваются в спираль, образуя коридор из ветра, который искривляет пространство.

Теневое лезвие влетает в этот вихревой туннель.

И тут происходит нечто невероятное. Тьма и воздух не просто взаимодействуют — они сливаются в дикий симбиоз стихий. Теневая энергия волка обволакивает воздушные потоки, словно чёрный плющ оплетает невидимые струи ветра. Воздух становится осязаемым, приобретая угольно-чёрный оттенок, а тень обретает физическую силу, способную резать и крушить.

Магия воздуха подхватывает тёмную энергию. Лезвие тьмы, теперь окутанное воющими потоками ветра, поворачивает под невозможным углом и с утроенной силой врезается в бок земляной твари. Воздух режет плоть, а тень дробит камень изнутри.

Удар сотрясает всё ущелье.

Каменное тело дробителя раскалывается пополам, словно расколотая молнией скала. Его когти, уже занесённые над Никитой, рассыпаются каменной крошкой в полуметре от спины Мастера.

Никита инстинктивно перекатывается и тут же встаёт на ноги. Но тварь уже мертва.

Уровень питомца увеличен (19)

Получено опыта 500.

Мастер бросает на меня удивлённый взгляд. Но времени на разговоры нет — он уже поворачивается обратно к бою, сжимая рукоять меча.

Тимофей крепче сжимает моё плечо, его дыхание сбивчиво.

Чёрт, что это было? Синергия стихий⁈

Всеволод наконец получает возможность раскрыть весь свой потенциал четырёх питомцев.

Его звери движутся как единый организм под невидимым контролем хозяина. Огненный орёл и ледяная рысь синхронно атакуют одного из оставшихся Дробителей. Птица обрушивает на тварь концентрированный поток пламени, раскаляя каменную броню до белого каления. В тот же момент рысь выбрасывает волну кристального холода.

Результат превосходит мои ожидания.

Резкий перепад температуры действует на каменную шкуру как молот по стеклу. Броня трещит, раскалывается, осыпается серыми осколками. Под ней обнажается беззащитная живая плоть.

Кабан Всеволода не заставляет себя ждать. Сплошной ком перекатывающихся мышц разгоняется и таранным ударом пробивает незащищённый бок твари. Удар такой силы, что тварь отлетает на несколько метров, и Дробитель издаёт предсмертный хрип.

Тварь падает, сотрясая землю.

Каменный медведь Никиты в это время набрасывается на последнего дробителя. Массивный зверь с шипастой шкурой использует своё преимущество в размере. Он хватает противника за горло мощными лапами и сжимает, пока не хрустнут позвонки.

Волк Теневого Разреза хромает и рычит от боли, но всё же обходит поле брани, как палач, контролируя ситуацию.

И тут… Тишина опускается вокруг нас как тяжёлое одеяло.

Дым и пыль медленно рассеиваются, открывая картину полного разгрома. Массивные тела лежат неподвижно, их каменная шкура потрескалась и осыпалась, обнажая темнеющую кровь. Воздух пропитан запахом горелого камня, металла и смерти.

Мы победили.

Всеволод тяжело дышит, опираясь на меч. Его питомцы медленно растворяются в потоках энергии, возвращаясь в потоковое ядро. Никита вытирает пот со лба, его руки слегка дрожат от пережитого шока.

Я отзываю своих рысей обратно в духовную форму, оставляя материализованной только Афину. Кошка обнюхивает ближайшую тушу, убеждаясь, что угроза миновала, затем возвращается ко мне и трётся о ноги.

— Ты молодец, девочка, — говорю тихо, поглаживая её по массивной голове. — Все молодцы.

Барут и Стёпа медленно поднимаются с земли, отряхивая пыль с одежды. Их лица бледны, но в глазах горит восхищение перед увиденной мощью.

— Это было… невероятно, — шёпотом произносит сын нового старосты.

Всеволод подходит ко мне, и в его взгляде читается удивление.

— Спасибо, Макс. Твоё вмешательство было… Полезным. И твоя рысь… Кхм, она взаимодействует с тьмой. Выше всяких похвал.

Я киваю, но замечаю странный взгляд Мастера, который направлен на меня.

И мне это не нравится.

Глава 18

Пыль медленно оседала на каменные тела поверженных Дробителей. Я стоял посреди этого безмолвного побоища и… изучал.

Всеволод отзывал последних питомцев в потоковое ядро. Его движения были точными, профессиональными, но я заметил лёгкую дрожь в руках — даже такому опытному Мастеру схватка с четырьмя тварями тридцатого уровня далась нелегко. Хорошо, что мы держались на дистанции, и у нас были звери, способные сдержать удар.

Никита прицепил свой двуручный меч к ремню на спине. Барут и Стёпа всё ещё стояли у скальной стены, их лица были бледными от пережитого шока.

— Все живы? — спросил Всеволод, окидывая отряд профессиональным взглядом.

— Да, — ответил я, но заметил, что Роман держит левую руку как-то странно.

Мастер-арбалетчик стоял в стороне, и только сейчас я увидел, что рукав его кожаной куртки разорван, а из-под ткани сочится кровь. Длинная рваная рана тянулась от запястья почти до локтя.

— Да ты же ранен! — воскликнул Стёпка.

— Мелочь, — буркнул Мастер, но его побледневшее лицо говорило об обратном. — Проклятый каменный шип зацепил, когда эта тварь атаковала вашу группу.

Я вспомнил тот момент — когда Дробитель взорвал землю шипами рядом с нами, один из осколков действительно отлетел в сторону. Тогда не до того было — спасал торговца.

Мастер достал из кожаного мешочка на поясе небольшой флакон. Жидкость внутри переливалась густым алым светом, словно жидкий рубин. Само зелье светилось изнутри мягким, тёплым сиянием.

— Чёрт, — выругался Роман, разглядывая флакон на свет. — Четыре золотых на ветер.

Четыре золотых! Сумма, которая могла обеспечить простую семью на полгода, для него была просто досадной тратой на лечение раны. А я не так давно размышлял о продаже рыси за один золотой…

Мастер откупорил флакон, и воздух наполнился сладковатым ароматом, напоминающим весенние цветы. Мастер залпом выпил содержимое, скривившись от вкуса.

— Гадость редкостная, — пробормотал он. — Но действует.

И то, что я увидел дальше, можно было назвать только чудом. Конечно, я уже знал о существовании подобной магии, даже видел косвенно. Но наблюдать своими глазами за этим невероятным превращением — совсем другое.

Рана на руке Романа начала затягиваться прямо на моих глазах. Сначала остановилось кровотечение, потом края разорванной плоти медленно, но верно стали сходиться. Через минуту от глубокой рваной раны осталась лишь тонкая розоватая линия, а ещё через несколько секунд и она исчезла, оставив только едва заметный белый шрам.

Я застыл, не в силах оторвать взгляда от его руки. Конечно, вспоминалось, как Ефим во время нашей дуэли пил какое-то зелье, ускорившее его движения. Но тогда всё происходило слишком быстро, в пылу смертельной схватки, и было не успеть осознать масштаб происходящего. А сейчас…

Сейчас я видел настоящую магию исцеления в действии. Не медленное заживление под действием трав, которые готовила Ирма, а мгновенное восстановление тяжёлой раны.

— Барон компенсирует, — сказал Всеволод, заметив недовольство товарища. — Не на прогулке.

— Надеюсь, — Роман сжал и разжал пальцы, проверяя подвижность руки. — А то эти дорожные стычки хоть и редкие, но влетают в копеечку.

Дорожные стычки…

Для них схватка с четырьмя Дробителями была просто рядовым инцидентом, неприятной, но обыденной частью работы. А я до сих пор дрожал от адреналина после боя, который едва не стоил жизни Никите.

— Впечатляет, да? — Всеволод заметил мой изумлённый взгляд. — Хорошие эликсиры творят чудеса.

Четыре золотых за один флакон. Значит, если предположить, у каждого из Мастеров при себе было зелий на десятки золотых. У Всеволода, как у старшего, наверное, и того больше. Сумма, которая для жителя нашей деревни была состоянием, для профессионалов на службе барона — расходным материалом.

Я думал о том долге в один золотой, который чуть не погубил нашу семью. И сравнивал это с тем, что один Мастер только что выпил за минуту.

Разрыв в ресурсах был настолько огромным, что от этого осознания невольно сжались кулаки — чёртов Ефим не дал мне возможность разобраться в моём-же ремесле как следует.

— А есть зелья сильнее? — не удержался от вопроса.

— Конечно, — кивнул Всеволод.

— Какие?

— Я тебе что, алхимик? Разные есть и цена разная. — Мастер пожал плечами. — Даже за сотню золотых есть. В городе узнаешь, раз так интересно.

Суммы, которые даже представить было сложно.

Тимофей подошёл к нам, отряхивая пыль с одежды. Торговец выглядел потрясённым, но держался молодцом.

— Спасибо, что прикрыл, — сказал он мне с искренней благодарностью.

Я пожал плечами, всё ещё переваривая увиденное. Эликсиры, способные мгновенно заживлять раны. Зелья, стоящие целые состояния. Мастера, для которых такие траты были обыденностью.

Сколько же я ещё не знал об этом мире?

— Собираемся, — скомандовал Всеволод. — Быстрее. Дробителей было всего четверо, значит волны только начинаются. До заката нужно добраться до безопасного места.

Никита уже проверял сбрую лошадей, Роман складывал арбалет. Привычные, отработанные движения профессионалов.

Я посмотрел на тела поверженных Дробителей, на разрушенную дорогу, на пятна крови на камнях. Потом перевёл взгляд на Мастеров, спокойно собирающихся в дорогу, словно ничего и не случилось.

Пока мы приводили в порядок снаряжение и проверяли лошадей, я заметил, что Стёпка стоит у большого валуна, смотрит вниз и не двигается. Подойдя ближе, я увидел длинный каменный шип, пронзивший животное насквозь.

— Вот чёрт, — тихо выругался парнишка, присев на корточки рядом с мёртвой лошадью.

Я сразу понял — помочь уже нечем. Шип попал прямо в сердце.

— Жалко, — пробормотал Стёпа, коротко погладив остывающую морду. — Хорошая была кобыла.

Барут молча кивнул, глядя на погибшее животное.

— Бывает, — буркнул Никита, проверяя седло своей лошади. — В дороге всякое случается.

Всеволод подошёл к нам:

— С нами поедешь, парень. Вдвоём на одной лошади не слишком удобно, но до города дотянем. И давайте быстрее!

Потеря животного слегка омрачила настроение от победы над Дробителями. Стёпа поднялся, отряхнул колени и молча пошёл к Баруту — делить с ним седло.

— Никогда такого не видел, — тихо сказал Барут. — Эти твари… они же огромные!

— И злые, — добавил Стёпка, поправляя седло. — Думаете, часто такое случается на дорогах?

— Надеюсь, что нет, — пробормотал я, проверяя крепления на Серой.

Роман, который до этого молча собирал свои вещи, вдруг поднял голову и внимательно посмотрел на нас.

— Нет, не часто, — сказал он медленно, и в его голосе прозвучала какая-то странная нота. — Это ещё повезло, что Дробители — их в стае всегда немного. Вообще-то такие нападения — большая редкость. Звери обычно избегают троп.

Я обернулся к нему, уловив что-то необычное в его тоне.

— То есть? Это мы такие фартовые?

Всеволод обменялся многозначительным взглядом с Никитой, и тот ухмыльнулся.

— Похоже, настало то самое время, — протянул старший Мастер, кивая своему подчинённому.

— Какое время? — спросил я прямо. — О чём вы говорите?

Загадочная улыбка тронула губы Всеволода. Он не ответил сразу, вместо этого задумчиво посмотрел на дорогу впереди, там, где она скрывалась за очередным поворотом.

— Я тебе ничем не обязан, парень. Не мамка и не папка, чтобы всё объяснять. Скоро узнаете.

Никита хмыкнул, поправляя ремень меча:

— Да тебе просто не хочется портить сюрприз, командир.

Я сжал поводья чуть крепче. Их недомолвки начинали меня раздражать.

— Всеволод, — холодно произнёс я. — Если это нападение связано с тем, зачем меня вызвал барон, то я имею право знать.

Мастер-телохранитель поднял бровь, услышав в моём голосе нотки стали. Улыбка на его лице стала серьёзнее.

— Права имеют те, кто их заслужил, — ответил он после паузы. — А заслужил ли ты — покажет время.

— Моих заслуг хватило, чтобы барон лично прислал за мной даже тебя, — парировал я. — И чтобы спасти жизнь твоему человеку сегодня. Думаю, этого достаточно для честного разговора.

Никита одобрительно хмыкнул:

— Парень не лыком шит.

Всеволод задумчиво посмотрел на меня, словно взвешивая что-то.

Потом медленно кивнул:

— Хорошо. Скажу лишь одно — нападение Дробителей действительно не случайность. Наступило время атаки. Так что надо спешить.

Вспомнились слова Григора.

— Время атаки диких зверей? На города? И что здесь секретного? — уточнил я.

— Ничего, — махнул рукой Мастер, показывая, что ничего больше не скажет.

Забираясь в седло, я мысленно готовился к тому, что ждало меня в Драконьем Камне. Похоже, простой встречи с бароном не будет.

Я решил прояснить ещё кое-что. Торговец ехал рядом, и я обратился к нему:

— Тимофей, у меня вопрос. Почему ты не участвовал в бою? Ты же Мастер, у тебя должны быть питомцы.

Торговец усмехнулся, поправляя поводья:

— Всё правильно, я Мастер. Только вот я — Мастер-Торговец, а не воин. Моя связь со зверьми… скажем так, более поверхностная.

— Не понимаю, — нахмурился я. — Разве связь не зависит от силы татуировок?

— Зависит, но не только от этого, — пояснил Тимофей. — У меня есть питомцы, но они… Лучше один раз увидеть.

Торговец взмахнул рукой. Воздух вокруг него засветился множественными вспышками разных цветов — жёлтыми, зелёными, голубыми, коричневыми.

И началось настоящее представление.

Из потокового ядра Тимофея один за другим стали появляться звери. Сначала маленький пушистый зверёк, похожий на белку, но с перепончатыми лапками. Следом материализовалась птица размером с голубя, но с ярко-синими перьями, переливающимися металлическим блеском. Потом появился странный длинноногий олень не больше козы, его рога искрились кристальными наростами.

Но это было только начало.

Зелёная игуана размером с собаку, покрытая узорами из живых листьев. Серебристая лиса с двумя хвостами, каждый из которых светился мягким лунным светом. Медведь размером с овцу, чья шерсть переливалась всеми оттенками коричневого. Птица, больше похожая на дракона в миниатюре, с кожистыми крыльями и длинным хвостом.

— Боже мой, — выдохнул Барут, едва не выпав из седла. — Сколько их⁈

Тимофей продолжал призывать зверей. Змея толщиной с руку, но длиной в три метра, её чешуя мерцала радужными переливами. Кошка с короткой шерстью цвета морской волны. Крупный ёж, иглы которого напоминали хрустальные сосульки.

Когда процесс закончился, вокруг торговца кружился, бегал, летал и ползал целый зверинец из пятнадцати разнообразных созданий. От крошечных пушистых комочков до существ размером с телёнка.

— Пятнадцать, — с гордостью объявил Тимофей. — Все ручные, все здоровые, все готовы к продаже.

Я таращился на это разнообразие, не в силах поверить своим глазам. Пятнадцать духовных зверей одновременно! У меня их было три, у Всеволода четыре, у Никиты один… А тут целая стая!

— Как это возможно? — спросил я.

— Просто, — пожал плечами торговец. — Каждый духовный зверь требует часть силы для поддержания. Сколько сможешь содержать — зависит от твоей силы.

Никита, ехавший поблизости, кивнул:

— У меня, например, все силы заняты одним медведем. Он слишком мощный, других просто не потянуть.

— А у меня, — продолжил Тимофей, — питомцев много. Для торговли самое то — покупатели любят выбор. Но в бою слабы, связь хрупкая. Приходится чем-то жертвовать.

Один из его зверей — серебристая лиса — подбежала к моей лошади и игриво тявкнула. Красавчик, который после боя забрался на моё плечо, насторожился, но враждебности не проявил.

— И все они в твоём ядре помещаются? — уточнил я.

— Ещё место есть, — усмехнулся торговец. — Правда, немного. Может, на пару слабеньких зверушек. Но да, ядро забито почти под завязку.

Я задумался. Интересно… У меня в потоковом ядре находились Афина, Режиссёр и Актриса. Все трое были достаточно сильными, все трое — уникальными. И при этом я никогда не чувствовал никаких ограничений. Никакого ощущения «заполненности» ядра, никакого давления или нехватки энергии.

А ведь моих зверей можно считать довольно мощными по меркам их рангов. Рыси принадлежали к редчайшему виду Королевских ветряных рысей…

Значит ли это, что моё потоковое ядро больше обычного и я просто его не заполнил? Или дело в чём-то другом?

У остальных вообще есть это ядро?

— А если превысить лимит? — поинтересовался я.

— Ты просто не сможешь вместить лишнего зверя, — объяснил Тимофей. — Почувствуешь сопротивление, словно пытаешься втиснуть в переполненный мешок ещё один мешок.

Я кивнул, но мысленно отметил: ничего подобного я никогда не испытывал. Более того, мне казалось, что в моём ядре ещё полно свободного места.

Очередная странность, которую стоило держать при себе.

Тимофей начал отзывать своих питомцев обратно. Звери один за другим растворялись в разноцветных вспышках, возвращаясь в духовную форму. Через минуту от целого зверинца не осталось ни следа.

— Вот так я и зарабатываю на жизнь, — довольно сказал торговец. — Покупаю, выхаживаю, перепродаю. Не так опасно, как у боевых Мастеров, зато стабильно.

Барут всё ещё смотрел на него с завистью:

— Пятнадцать… А у меня даже одного нормального не было.

— Будет, — успокоил его я. — Мы этим займёмся.

Действительно, увиденное заставило меня по-новому взглянуть на возможности Звероловов. Не все из них были воинами — некоторые выбирали мирный путь торговца. Инвестиция в торговлю питомцами? Собственная сеть продаж уникальных зверюг? Это звучало интересно.

Впрочем, мне торговцем не быть. Слишком много врагов уже появилось на горизонте. А вот Барут и Стёпка могли занять это направление.

Но главное открытие было в другом. Наблюдение за ограничениями потокового ядра других Звероловов лишь подтвердило мои подозрения о собственной уникальности.

Если остальные были вынуждены выбирать между количеством и качеством питомцев, то я, похоже, мог позволить себе и то, и другое.

Система?

Что ж, эволюционные ранги существ делились поэтапно. Один ранг — десять уровней. Каждый десятый уровень открывал дверь к эволюции и переходу на следующую ступень.

Каждый Мастер или Зверолов должен был соответствовать нужной ступени, чтобы владеть зверюгой.

Система чётко показывала мои возможности и наглухо блокировала информацию о питомце, если тот превосходил мой эволюционный ранг.

Местные называли ранги ступенями — простая замена терминов. Но за этим скрывалось главное: у них не было Системы.

Ефим достиг третьей ступени и мог владеть существом E-ранга — лесной фурией. А значит и он сам был E ранга. Старик просто струсил и прогнулся под Друида Крови, потому и не имел существ такого же уровня. Всеволод с его волком сорокового с лишним уровня — ранг D.

Вот только я умел эволюционировать питомца на следующую ступень, оставаясь на предыдущей.

Мою ступень местные определяли неправильно. Система ещё давно указала: я могу приручать животных выше своих возможностей, но лишь при определённых условиях. Наследство от отца?

Итак, мой потенциал роста всегда превышает местные. Обряд, где я выпил эликсир как воду, частично это подтвердил.

Значит, чтобы не путаться, формально я сейчас второй ступени — Ранг F.

Это существа от десятого до двадцатого уровня.

Следующий этап откроет врата к созданиям с двадцатого по тридцатый уровень.

Оставался вопрос — до каких пределов простираются мои возможности?

Размышления прервал Всеволод, который неожиданно направился к телам поверженных Дробителей.

— Куда он? — удивился Барут.

— За трофеями, — буркнул Никита, следуя за старшим. — Забыли про самое важное.

Роман слез с лошади, доставая из седельной сумки небольшой кожаный мешочек и нож с узким лезвием.

— Трофеями? — переспросил я, спешиваясь вслед за Мастерами.

— Глаза Дробителей, — пояснил Всеволод, присев возле ближайшей туши. — Ценный алхимический реагент. Используется для зелий усиления земляной магии.

Я наблюдал, как Мастера с профессиональной сноровкой принялись за работу. Всеволод аккуратно поддел веко мёртвой твари кончиком ножа, обнажив крупный глаз размером с куриное яйцо. Орган переливался тусклым серым светом, словно полированный гранит.

Активировав «Обнаружение», я сфокусировался на извлекаемых глазах.

Глаз Дробителя — D . Ценность — высокая. Реагент.

— Сколько стоят эти глаза? — спросил я, стараясь, чтобы голос звучал равнодушно.

— За пару можно выручить золотой, — ответил Роман, осторожно помещая извлечённый орган в мешочек.

Золотой за пару глаз! Деньги валялись здесь мёртвым грузом.

— Восемь штук, — сказал Никита. — Неплохая прибавка к жалованью.

— Постойте, — вмешался я, подходя к телам. — А моя доля?

Мастера переглянулись. Всеволод медленно выпрямился, держа в руке очередной глаз:

— Какая доля? Это мы их убили.

— Не все, — возразил я. — Один из Дробителей пал от моего удара. Тот, что чуть не убил Никиту.

— Технически, его убил мой волк, — нахмурился Всеволод.

Что ж, мужик был прав, опыта за убийство не начислили, но это ничего не значило.

— Технически, твой волк промахнулся, — парировал я. — И только моя рысь перенаправила его атаку в цель. Без этого один Мастер сейчас был бы мёртв.

Никита поднял бровь, явно размышляя над моими словами. Роман продолжал работать, делая вид, что спор его не касается.

— Даже если так, — начал Всеволод, — ты получил опыт сражения. Разве этого недостаточно?

— Опыт? Серьёзно? Он не поможет купить снаряжение или создать зелья, — холодно ответил я. — А именно это мне сейчас нужно.

Достав отцовский нож, я направился к туше того самого Дробителя.

— Заберу один глаз с этой туши, — заявил я, присев рядом с разрубленной мёртвой тварью. — Это справедливо.

— Эй! — возмутился Роман. — Не так быстро!

— Тогда предложите альтернативу, — я поднял нож, стараясь звучать спокойно. — Мой удар спас жизнь Никите. Думаю, это заслуживает справедливой доли.

— Парень прав, Всеволод, — неожиданно подал голос Тимофей. — Без его вмешательства мы бы потеряли человека. Один глаз — более чем справедливо.

Мастер задумался. Я видел, как он взвешивает варианты в уме.

— Ладно, — наконец сказал он. — Один глаз твой.

Я кивнул и принялся за работу. Извлечение глаза оказалось делом нехитрым — опыт давал о себе знать. Главное было найти правильную точку и не торопиться. Орган держался на мышцах и нервных пучках, которые нужно было аккуратно перерезать.

— Аккуратнее, — посоветовал Никита, наблюдая за моими действиями. — Если проткнёшь оболочку, вся магия вытечет.

Через несколько минут я держал в руках серый глаз Дробителя. Он был достаточно тяжёлым. Поверхность напоминала полированный камень, но была тёплой на ощупь.

— Поздравляю, — сухо сказал Всеволод.

Я промолчал, завернул глаз в кусок ткани, спрятал в дорожную сумку и залез на кобылу.

Наконец, отряд двинулся в путь.

Лошади шли осторожно, обходя острые обломки камня, которые твари разбросали во время боя. Никто особо не разговаривал — каждый переваривал увиденное по-своему.

После схватки с Дробителями мы ещё несколько часов двигались по горной дороге.

Барут и Стёпа то и дело оглядывались назад, словно ожидая новой атаки. Тимофей держался в седле уверенно, но я заметил, как напряжённо он вглядывался в каждую тень между скал. Мастера, напротив, выглядели спокойными — для них это действительно была рядовая стычка.

Солнце клонилось к закату, окрашивая горные пики в багровые тона, когда дорога начала спускаться в небольшую долину. Всеволод изучал местность впереди, явно высматривая подходящее место для ночлега.

С наступлением сумерек Всеволод поднял руку, остановив отряд.

— Здесь и заночуем, — объявил он, указывая на небольшую поляну у подножия скального выступа.

Место было выбрано явно не случайно. Скала защищала с одной стороны, а с других открывался хороший обзор окрестностей. Ни кустов, ни высокой травы поблизости — негде спрятаться потенциальному противнику.

Я наблюдал, как Мастера с отработанной чёткостью принялись обустраивать лагерь. Никита собрал хворост, но костёр развёл особый — едва заметные языки пламени давали тепло и свет, но почти не дымили.

Всеволод достал из сумки небольшие металлические шипы и воткнул их в землю по периметру поляны. Шипы были почти незаметны в траве, но располагались с такой точностью, что любой, кто попытается подкрасться к лагерю, обязательно на них наступит.

— Система раннего предупреждения, — пояснил он, заметив мой заинтересованный взгляд. — Если что-то крупнее кошки попытается приблизиться ночью, мы узнаем.

Барут и Стёпа стояли в стороне, явно не зная, чем помочь. Их неопытность была видна невооружённым глазом — они привыкли к ночлегам в деревне, а не в дикой местности.

— Первый караул я возьму, — сказал Никита, проверяя лезвие меча. — Во второй половине ночи сменишь меня, Рома.

— А я?

— Ты отдыхай, Макс, — ответил Всеволод. — Завтра нас ждёт долгий день.

Но что-то беспокоило меня в их расположении. Я медленно обошёл лагерь, включив все инстинкты. Мастера расставили охрану грамотно, костёр развели правильно, периметр защитили… И всё же что-то было не так.

Я остановился у северного края поляны и долго вглядывался в сумерки, анализируя каждую деталь. Направление ветра, рельеф местности, расположение теней…

И тут меня осенило.

— Всеволод, — позвал я старшего Мастера. — Видишь тот склон? — Я указал на пологий спуск в пятидесяти метрах от нас. — Там проходит звериная тропа.

Он нахмурился, всматриваясь в указанном направлении:

— Где? Я ничего не вижу.

— Трава примята в определённых местах, — пояснил я, мысленно проводя невидимую линию. — Видишь, как она ложится не по ветру, а под другим углом? И ещё — там, где камни, на некоторых следы когтей. Тропа ведёт прямо к воде, а наш лагерь стоит точно на пути.

Всеволод прищурился, долго изучая склон. Потом его лицо изменилось:

— Чёрт возьми… Действительно. Парень, тебе же едва восемнадцать исполнилось, откуда такие знания?

Он прошёл к указанному месту, присел на корточки, разглядывая едва заметные отметины в траве и на камнях. Через минуту выпрямился с мрачным видом.

— Нужно перенести лагерь, — констатировал он.

Никита и Роман с удивлением переглянулись.

— Откуда у тебя такой глаз? — спросил Барут, пока мы переносили вещи на новое место, в стороне от звериной тропы.

Столько лет охоты в сибирской тайге не прошли даром. Я умел читать лес — каждую примятую травинку, каждую царапину на коре, каждый намёк на присутствие зверя. Но об этом рассказывать не стоило.

— Наблюдательность, — коротко ответил я.

Опыт двух жизней давал мне преимущества, которые другие просто не могли получить. Но признаваться в этом? Вот уж нет.

Стёпа восхищённо покачал головой:

— Ты как будто всю жизнь в лесу прожил.

Если бы он только знал, как близко к истине была его шутка.

Никита занял позицию у края поляны, его каменный медведь патрулировал периметр невидимой тенью. Роман устроился с противоположной стороны.

Профессионализм этих людей был впечатляющим. Каждое движение продумано, каждая мелочь учтена. Они превратили обычный ночлег в хорошо укреплённую позицию, которую было бы нелегко застать врасплох.

— Спокойной ночи, — пробормотал Тимофей, укладываясь на расстеленную возле костра шкуру.

Барут и Стёпа последовали его примеру. Я устроился неподалёку, но сон не шёл. Слишком много впечатлений за день, слишком много новой информации.

Красавчик свернулся клубочком у моего плеча, его тёплое дыхание щекотало шею. В потоковом ядре спокойно дремали остальные питомцы, но я чувствовал их готовность мгновенно материализоваться при первой необходимости.

Звёзды медленно ползли по небу. Где-то в лесу ухала сова, изредка доносился треск сухих веток под лапами ночных обитателей. Но все эти звуки были естественными, не несущими угрозы.

Мастера знали своё дело. И я учился у них, впитывая каждую деталь их методов. В этом мире выживание было наукой, которую нужно было изучать всю жизнь.

— Всеволод, — окликнул я. — А зачем вам оружие, если вы им в бою не пользуетесь?

Мастер усмехнулся:

— Для людей. Но и против зверей бывает полезно — не все же такие, как эти каменные уроды. Дробителей оружием не возьмёшь, слишком крепкая броня. А вот против других хищников другое дело.

Он похлопал по рукояти.

— К тому же не всегда есть время призвать питомца. Иногда клинок в руке — единственный шанс.

— Дайте поспать, — буркнул Никита, и я замолчал.

На закате следующего дня мы достигли очередного перевала. Лошади тяжело дышали после долгого подъёма, а я всё ещё чувствовал ноющую боль в мышцах от непривычной верховой езды.

— Вот и добрались, — сказал Всеволод, останавливая своего коня на самом гребне горы.

Когда мы выехали на вершину, мне пришлось зажмуриться от яркого света заходящего солнца. Но когда глаза привыкли, дыхание перехватило от увиденного.

Перед нами расстилалась обширная долина, окружённая кольцом невысоких холмов. Через всю долину, широкой лентой огибая город с востока и севера, текла могучая река. Даже с этого расстояния я оценил её ширину метров в двести — за свою жизнь в тайге видел немало крупных рек, и эта превосходила их все. От основного русла отходили более мелкие притоки и явно искусственные каналы, создавая разветвлённую сеть водных путей.

А в самом центре долины, на возвышенности между двумя изгибами реки…

Я невольно замер в седле.

Нам открылись очертания города и мощных крепостных стен, вздымающихся ввысь на добрую сотню метров. Каменные укрепления производили внушительное впечатление своей массивностью — их толщина явно превышала высоту нашего деревенского дома.

Город занимал идеальную стратегическую позицию. Возвышенность защищала от наводнений, речной изгиб — от атак с двух сторон, а система каналов обеспечивала снабжение. Крепостные стены вздымались ввысь метров на восемьдесят, может даже сто. Толщина укреплений впечатляла не меньше.

— Сколько же тут кораблей, — невольно выдохнул Стёпка.

— Конечно, — кивнул Тимофей. — По этой реке идут грузы. Драконий Камень — один из лучших торговых городов.

Река обеспечивала транспортные потоки и снабжение, но сам город стоял на безопасном возвышении, защищённый от наводнений и имеющий превосходный обзор долины.

За крепостными стенами возвышались башни и шпили. Некоторые строения словно парили в воздухе, соединённые с основными зданиями тонкими мостиками, которые на таком расстоянии выглядели как паутинки.

Одно дело, читать о таком в книгах, другое — увидеть своими глазами!

— Как… — прохрипел я, всё ещё не в силах осознать масштабы. — Как люди смогли построить нечто подобное?

Никита усмехнулся, заметив моё потрясение:

— Не люди. Питомцы.

— Что?

— Всё это, — Всеволод обвёл рукой панораму города, — было построено благодаря зверям. Земляным, каменным и грузовым существам. Каменные гиганты могут поднимать блоки весом в десятки тонн. Землерои за день создают туннели, на которые у людей ушли бы месяцы. Летающие звери доставляют материалы туда, куда не добраться пешком.

Роман кивнул, поправляя арбалет:

— В королевстве есть целые гильдии строителей. Они не сражаются, но их работа не менее важна.

Я медленно переваривал услышанное. Значит, вот каков масштаб «полезных» питомцев — да они чуть ли не основа всей цивилизации! Они пахали поля, строили города, перевозили грузы… Без них люди до сих пор жили бы в хижинах и землянках, под атаками диких существ Раскола.

— Сколько в этом городе жителей? — тихо спросил я.

— Около миллиона, — спокойно ответил Всеволод. — Драконий Камень — один из крупнейших городов королевства.

Миллион…

Стёпа молча таращился на городские стены, его рот был открыт от изумления. Барут тоже смотрел завороженно — хоть он и бывал в столице баронства раньше, величие Драконьего Камня всё равно поражало воображение. Тимофей, видимо, был здесь не раз, но даже он смотрел на город с неподдельным восхищением.

— Не так уж и долго уже добираться, — сказал Всеволод, трогая поводья. — Самое опасное позади, успеем добраться до атаки.

Мы начали спуск в долину, а я всё не мог оторвать взгляда от громады города. С каждым шагом лошади стены становились всё более впечатляющими, их истинные размеры делались понятнее.

Я думал о том, сколько сил, времени и ресурсов ушло на строительство этого чуда. И о том, что всё это стало возможным только благодаря симбиозу людей и магических зверей.

Очень скоро мне предстояло встретиться с правителем этих территорий — бароном Валентином Красногорским.

Почему такое дурное предчувствие?

Глава 19

Драконий Камень возвышался как каменная гора, созданная руками человека и магией зверей. Стены города казались ещё более внушительными вблизи — их высота превышала все мои представления о том, что вообще можно построить в таком мире.

При внимательном взгляде на сером камне виднелись следы: глубокие царапины от когтей огромных зверей, выбоины от магических атак, потемневшие участки, где камень плавился от пламени.

Швы между блоками были едва различимы — многие секции стены явно перестраивались после разрушений, но мастерство делало ремонт почти незаметным. Вот только чьё мастерство? Каменщиков, или полезных питомцев?

Массивные башни находились на укреплениях через равные промежутки, их верхушки были усилены металлическими пластинами и магическими барьерами, а в бойницах поблёскивали стальные наконечники баллист.

— Впечатляет, не так ли? — заметил Всеволод, увидев моё изумление.

Я мог только кивнуть.

Но больше всего меня поразила не неприступность стен, а то, что происходило у их подножия. К городу вели несколько широких дорог, по которым двигались организованные потоки людей и повозок под бдительным присмотром стражи. Торговые караваны с вооружённой охраной, быстрые курьеры на лошадях, группы путешественников под защитой наёмных Мастеров. Вся эта масса людей держалась основных путей, движение шло организованно под контролем городских стражников.

— Как они всем этим управляют? — не удержался я от вопроса.

— Увидите, — усмехнулся Никита.

Мы приближались к специальному проходу в стене — массивной каменной арке, которая, как объяснил Тимофей, предназначалась для путешественников и небольших торговых караванов.

У входа дежурили стражники.

Четверо мужчин в одинаковой броне из блестящих металлических пластин стояли по бокам арки. На их руках я различил зелёные татуировки.

Рядом с ними стоял пятый человек — Зверолов. Возле его ног лежали два крупных зверя, которых я сразу не смог опознать. Они напоминали помесь собак и волков, но размером были с телёнка, а их морды казались слишком умными для обычных животных.

— Мастер Всеволод, — почтительно сказал стражник. — О вашей цели предупредили. Проходите.

Но Зверолов у ворот поднял руку, останавливая нас.

— Секунду, — сказал он. — Мы знаем о парнишке Зверолове, но Мастеров, что с вами, требуется проверить.

Всеволод кивнул с пониманием. Зверолов подал знак своим питомцам, они поднялись и направились только к Тимофею и Баруту.

— Ищейки, — пояснил торговец тихим голосом. — Обнаруживают всякое запрещённое или скрытое оружие.

Один из зверей остановился возле торговца и тихо гавкнул.

— Выпустите стаю, — попросил Зверолов у Тимофея. — Нужно проверить ваших питомцев.

Тимофей послушно слез с лошади и раскинул руки. Из воздуха вокруг него начали материализовываться питомцы — один за другим, пока небольшая площадка у ворот не заполнилась пятнадцатью существами самых разных размеров и видов.

Зверолов подошёл к Тимофею и положил руку ему на плечо, закрыв глаза на несколько секунд.

— Пусто, агрессивных особей нет, — констатировал он, убирая руку. — Все питомцы в материальной форме. Можете проезжать.

Пожалуй, настало время, когда удивляться больше нет никакого смысла. Он только что прикосновением проверил ядро? Так тому и быть.

Затем он подошёл к Баруту. Второй зверь обнюхал молодого человека и удовлетворённо отошёл. Зверолов коснулся плеча Барута и усмехнулся:

— Давно не видывал Мастера без зверей. Потеряли своих питомцев, молодой человек?

Барут лишь смущённо кивнул, не вдаваясь в подробности.

Зверолов усмехнулся в ответ, и его питомцы отошли к стене. Весь процесс занял не больше пары минут. Никакой суеты, никаких лишних вопросов — всё отработано до мелочей.

— Проезжайте, — сказал стражник. — Добро пожаловать в Драконий Камень.

Мы въехали под арку, и на мгновение меня окутала прохлада каменного тоннеля.

А потом мы выехали на другую сторону, и я понял, что всё увиденное ранее было лишь прелюдией.

Передо мной расстилалась широкая мощёная дорога, которая могла бы вместить десяток телег в ряд. Каменные плиты под копытами лошадей были уложены так плотно, что не оставалось ни единой щели. По краям дороги тянулись аккуратные тротуары, выложенные более мелким камнем.

Первое, что бросилось в глаза — невероятная чистота. В нашей деревне дороги были грязными тропами, превращающимися в болото после каждого дождя. Здесь же не было ни соринки. Я не видел ни конского навоза, ни мусора, ни луж.

— Как они добиваются такой чистоты? — изумлённо спросил я.

— Это, — указал Тимофей на причудливую систему каменных желобов, проложенных вдоль дороги. — Постоянно промывают улицы. А отходы убирают «полезные» питомцы.

Действительно, по желобам текла чистая вода, унося с собой любую грязь. Но ещё более удивительными были существа, работающие в этих каналах. Я увидел первого из них возле ближайшего перекрёстка — зверя размером с большую собаку, похожего на помесь бобра и выдры. Он методично чистил дно канала широкими лапами, выгребая скопившийся мусор.

— Водоносы, — пояснил Всеволод, заметив мой заинтересованный взгляд. — Поддерживают городскую водную систему в рабочем состоянии.

— Ещё в прошлый раз их видел. Но воду же они не носят? — Барут улыбнулся. — Почему водоносы?

— Будет нужно, будут носить, — загадочно ответил Тимофей.

Воздух пах не так, как в деревне. Конечно, запах навоза и мусора никуда не делся — это был большой город с тысячами людей и животных. Но к нему примешивались десятки других ароматов: свежеиспечённый хлеб из пекарен, металл и жар от кузниц, незнакомые специи из лавок торговцев.

Лёгкий дымок от множества очагов создавал едва заметную дымку над крышами, но даже он казался менее едким, чем деревенский — словно сама концентрация ремёсел делала воздух богаче и плотнее.

Звуки города создавали настоящую симфонию цивилизации. Стук копыт по мощёным дорогам, скрип колёс телег, крики торговцев, зазывающих покупателей, стук молотов из кузниц, лай собак, мяуканье кошек. Временами слышались грубые окрики, споры из-за места на дороге, но в целом все эти звуки складывались в удивительно организованный ритм. Словно у города был свой особый пульс, и большинство жителей знали своё место в этом ритме.

По дороге двигалось множество людей, и, хотя столкновения случались, а иногда раздавались недовольные выкрики, в целом поток был организованным. Пешеходы в основном придерживались тротуаров, всадники держались центра дороги, телеги двигались по привычным маршрутам. Городская стража время от времени разнимала споры и следила за порядком.

— Как долго существует этот город? — спросил я у Тимофея.

— Драконий Камень основан больше трёхсот лет назад, — ответил торговец. — Но такого размера он достиг примерно за последние сто лет. После того, как люди научились по-настоящему эффективно использовать питомцев именно в строительстве.

Я наблюдал за прохожими, пытаясь понять, как устроена жизнь в таком месте. Люди были одеты заметно лучше, чем в деревне — больше качественных тканей, меньше заплаток, хотя простой люд всё же носил потёртую одежду. Многие несли с собой инструменты или товары, и даже у бедняков всё выглядело относительно ухоженным — городская жизнь требовала определённых стандартов.

Стёпа ехал рядом с открытым ртом, вертя головой по сторонам:

— Макс, ты видишь, сколько здесь всего? Лавок, мастерских, людей?

По мере нашего продвижения вглубь города здания становились всё выше и внушительнее. Двух- и трёхэтажные дома сменялись четырёх- и пятиэтажными строениями. Некоторые здания были украшены резьбой, другие — цветными мозаиками.

Всеволод указал рукой на дымящиеся трубы впереди:

— Ремесленный квартал. Там работают лучшие мастера региона — кузнецы, оружейники, алхимики, ювелиры. Многие из них используют питомцев в работе.

Действительно, из-за высоких зданий доносился ритмичный стук молотов, рёв кузнечных мехов, звон металла. Но и эти звуки были какими-то более чистыми и организованными, чем в деревенской кузнице.

— А что там? — я указал на широкую площадь, где виднелись ряды красочных палаток и шатров.

— Торговая площадь, — ответил Тимофей с гордостью в голосе. — Сердце всей торговли Драконьего Камня. Там можно купить товары со всего континента — от северных мехов до южных специй. Обязательно покажу, когда будет время.

Людской поток поразил меня до глубины души. Я уже даже чуть подзабыл, когда видел столько народу разом! Люди шли по мощёным дорогам плотными группами, но каждый двигался уверенно, словно точно знал, куда направляется.

— Сколько же здесь всего, — пробормотал я.

— Драконий Камень — крупнейший город региона, — сказал Всеволод. — Хотя столица ещё больше.

Тимофей указал на высокие башни вдалеке:

— Учёный квартал. Там изучают магию, исследуют зверей.

Башни действительно впечатляли — высокие, с множеством окон. На некоторых балконах различались фигуры людей, но расстояние не позволяло разглядеть подробности.

— А то здание? — я указал на массивное строение с колоннами.

— Городское управление, — пояснил Всеволод. — Там выдают разрешения торговцам, ведут списки ремесленников и прочее.

Всё было организовано и продумано. В деревне всеми делами занимался лишь совет старейшин. А здесь работал целый штат людей, судя по очередям у входа.

Ирония заключалась в том, что для меня это тоже было в новинку. В прошлой жизни я знал цивилизованный мир, но без магии.

Шум толпы внезапно изменился. Вместо обычного гула голосов и стука копыт раздались возбуждённые крики и аплодисменты. Наш отряд замедлил ход, приближаясь к небольшой площади, где собралось множество людей.

— Дуэль, — коротко сказал Всеволод, указывая на центр площади.

Я встал в стременах, чтобы лучше видеть происходящее поверх голов зрителей. В центре мощёного круга стояли двое мужчин, а между ними сражались их питомцы.

Поединок явно подходил к концу. Один из зверей — горный козёл с массивными рогами — еле держался на дрожащих ногах. Его дыхание было прерывистым, а из нескольких ран сочилась тёмная кровь.

Противник выглядел куда лучше. Огненная саламандра расхаживала вокруг ослабевшего врага, её чешуя переливалась красно-оранжевыми бликами. Существо двигалось уверенно, но осторожно — опытный боец, который не торопился с завершающим ударом.

Хозяева питомцев разительно отличались друг от друга. Владелец козла был одет в простую куртку и потёртые штаны — обычный Зверолов, судя по бледно-красным татуировкам на предплечьях. Будто деревенский. Его лицо было напряжённым, он сжимал кулаки, но взгляд не отрывал от своего израненного питомца, словно силой воли пытался поддержать его.

Хозяин саламандры, напротив, выглядел как состоятельный горожанин. Дорогая кольчуга поверх рубашки, качественные сапоги, пояс с серебряными накладками. Его татуировки были насыщенного изумрудного цвета — Мастер. На лице читалось спокойное превосходство, но без высокомерия.

Толпа зрителей наблюдала с напряжённым вниманием. Хотя исход, лично для меня, казался предрешённым. Некоторые тихо переговаривались, очевидно, обсуждая технику боя и делая ставки на то, сколько ещё продержится козёл.

— Сколько они уже дерутся? — спросил Стёпка у ближайшего зрителя.

— Да минуты две как, — ответил мужчина средних лет в ремесленном фартуке. — Парень держался молодцом, но разница слишком большая. Козёл — крепкий зверь, но против огненной магии долго не протянет.

Саламандра пятнадцатого уровня внезапно замерла и сконцентрировалась. Её кожа вспыхнула ярче, и из пасти вырвался узкий поток пламени. Горный козёл, собрав остатки сил, попытался уклониться в сторону, но его ослабевшие ноги подвели — он споткнулся и тяжело рухнул на камни. Языки огня лизнули его шкуру, и зверь издал протяжный стон боли.

— Хватит! — крикнул деревенский, делая шаг вперёд. — Я сдаюсь!

Мастер тут же поднял руку, и саламандра послушно отступила, прекратив атаку. Её глаза ещё пылали боевым азартом, но дисциплина взяла верх.

Проигравший Зверолов опустился на колени рядом со своим раненым питомцем, осторожно погладил его по голове и что-то тихо прошептал. Козёл слабо мотнул головой — жив, но серьёзно ранен. Мужчина медленно поднялся, отправил зверя в ядро, достал из пояса небольшой мешочек и отсчитал монеты.

— Как договаривались. Пять серебряных, — сказал он, стараясь сохранить достоинство.

Мастер кивнул.

— В следующий раз думай, можешь ли ты выставить кого-то против жителя Драконьего Камня.

Я невольно запомнил эти слова — действительно толковый подход. Проигравший коротко кивнул и направился к краю площади, где толпа расступилась, пропуская его без насмешек.

Целая культура дуэли, мать его.

Зрители начали расходиться, обсуждая увиденное. Победитель убрал деньги и тоже покинул площадь.

— Здесь дуэли — обычное дело? — спросил я у Мастеров.

— Довольно частое, — кивнул в ответ Роман. — В городе много обладателей питомцев разного уровня. И многие друг друга не знают — сюда приезжают со всего региона. Конфликты случаются, а дуэль — цивилизованный способ их решить. К тому же, — он указал на расходящихся зрителей, — многие рассматривают это как развлечение и способ оценить уровень местных.

— А деньги?

— По взаимному согласию, — объяснил Тимофей. — Иногда дерутся за честь, иногда за деньги. Опытные Мастера могут неплохо зарабатывать, но есть строгие правила: нельзя калечить или убивать без крайней необходимости, нельзя принуждать к дуэли, нельзя использовать отравленное оружие или запрещённые зелья. Всё же это не Истинная Дуэль.

Я задумался, наблюдая, как последние зрители покидают площадь. А ведь для тех, кто умел сражаться, дуэли могли стать источником дохода.

Интересная возможность для проверки собственных способностей против городских профессионалов.

— Достаточно зрелищ на сегодня, — сказал Всеволод, поправляя поводья.

Мы тронулись дальше по мощёным улицам и свернули в более узкую улочку, а спустя пару минут остановились перед солидным трёхэтажным зданием. Вывеска над входом изображала скрещённые клинки с серебряными рукоятями, а под ними было выведено: «Серебряный Клинок».

Строение выглядело респектабельно. Нижний этаж был сложен из серого камня, верхние — из тщательно подогнанного и отполированного дерева. Окна сверкали чистым стеклом, а у массивной дубовой двери дежурил необычный страж.

Зверь поднял голову при нашем приближении и внимательно обнюхал воздух, изучая запахи каждого из нас. Его хвост слегка вилял — признак того, что мы не представляли угрозы.

— Привратник, — пояснил Всеволод, спешиваясь. — Он чувствует агрессивные намерения и предупреждает хозяев о потенциальных нарушителях спокойствия.

Пёс действительно производил впечатление надёжного охранника. Его мускулистое тело говорило о том, что в случае необходимости он сможет постоять за себя и за заведение.

— Здесь вы и остановитесь, — сказал Всеволод, переключив внимание на нас. — «Серебряный Клинок» — приличное место. Вас никто не потревожит.

Он посмотрел на меня серьёзно:

— Максим, запомни главное — никуда не уходи далеко от таверны. За тобой скоро придут.

В его голосе звучала такая определённость, что я не стал спорить.

— Когда?

— Позже. Барон не будет откладывать встречу.

Тимофей тоже слез с лошади и подошёл ко мне. Торговец выглядел усталым после долгой дороги, но в его глазах читалась искренняя теплота.

— Что ж, до встречи, — сказал он, протягивая мне руку.

Я крепко пожал его ладонь:

— Спасибо. За всё.

— Моя лавка называется «Из глубин», находится в Торговом квартале, — продолжил он. — Обязательно заходи, когда будет время. Покажу товар, расскажу что хочешь знать. И кое-что подскажу касательно той зверофермы, о которой мы говорили.

Барут и Стёпа тоже попрощались с торговцем.

— Мы придём попозже в лавку.

— Удачи вам, парни, — напутствовал он. — Город может быть суровым к новичкам, но, если держать глаза открытыми и голову на плечах, можно многого добиться.

Тимофей забрал свои вещи, коротко кивнул Всеволоду и направился вглубь города. Его фигура скоро растворилась в потоке прохожих.

Всеволод проводил его взглядом, затем повернулся к нам:

— Ну что, устраивайтесь. Максим, запомни главное — никуда не уходи далеко от таверны.

Он коротко попрощался и, не заходя в таверну, направился дальше по улице. Никита и Роман забрали наших лошадей и молча последовали за ним. Через минуту отряд уехал, оставив нас троих разбираться самостоятельно.

Мы толкнули массивную дверь и оказались в просторном зале таверны. Воздух здесь был плотным и насыщенным — смесь жареного мяса, дыма от очагов, эля и пота от множества людей. К аромату готовящейся пищи примешивались незнакомые специи, какие-то травы, даже лёгкий металлический привкус от оружия и доспехов посетителей.

Деревянные столы были покрыты множественными царапинами и пятнами от пролитого эля, но всё это выглядело обжитым и, как ни странно, уютным. Каменные плиты пола хранили следы сапог, копыт и когтей питомцев. В углах зала потрескивали факелы, отбрасывая танцующие тени на стены.

За стойкой стоял дородный мужчина с аккуратно подстриженной седой бородой. Его добродушное лицо расплылось в улыбке при виде новых посетителей.

— Добро пожаловать в «Серебряный Клинок»! — поприветствовал он нас. — Меня зовут Гордей. Чем могу служить?

— Нужны комнаты на несколько дней, — сказал я. — Для троих.

— Конечно! — Гордей достал толстую книгу и раскрыл её. — Одиночные комнаты или общую?

— Одиночные, — быстро ответил я. После дороги хотелось побыть в тишине.

— Отличный выбор. Комнаты на втором этаже — по десять медяков за ночь с каждого. В стоимость входит завтрак, ужин и конюшня, если нужна.

Стёпа кивнул — цена была разумной для такого заведения. Каждый из нас достал по десять медных монет и положил их на стойку.

— Спасибо, — сказал Гордей, ловко сгребая медяки. — Добро пожаловать в «Серебряный Клинок».

Он выдал нам железные ключи и объяснил расположение комнат. Затем позвал служку — худощавого парня лет шестнадцати — который помог нам занести вещи наверх.

Моя комната встретила меня запахом воска и старого дерева. Большая кровать с потёртыми, но чистыми простынями, деревянный стол у окна с чернильными пятнами от предыдущих постояльцев, умывальник с кувшином и тазом, небольшой шкаф для одежды. Окно выходило во внутренний двор, где между булыжников росли сорняки, а возле конюшен валялись охапки сена.

Но моё внимание привлёк светильник у кровати. Это было живое существо — насекомое размером с кулак, похожее на светлячка. Его тельце мягко светилось зеленоватым светом, давая достаточно освещения. Существо сидело в изящной клетке из тонких металлических прутьев, и его свет можно было регулировать, прикрывая клетку специальным колпачком.

Я осторожно приблизился к светильнику. Насекомое повернуло ко мне маленькую головку и моргнуло большими глазами. Оно выглядело вполне довольным своей ролью живой лампы.

Усталость от дороги навалилась разом. Я сбросил дорожную одежду, умылся прохладной водой из кувшина и рухнул на кровать. Матрас прогнулся под моим весом — настоящая роскошь после ночёвок на твёрдой земле.

Красавчик устроился на подоконнике, с любопытством разглядывая городские виды за окном. В потоковом ядре мирно дремали остальные питомцы — долгая дорога утомила не только меня.

Отдохну пару часиков.

Глава 20

Проснулся я сам, по ощущениям поспал едва ли минут тридцать. Барут ещё не пришёл, но заняться было чем. Пора изучить свой статус.

Статус.

Уровень: 19.

Опыт: 2650/28657.

Свободных очков: 4.

Навык: «Обнаружение» — поиск полезных ресурсов в радиусе 15 метров.

Особенность: Экспериментальная эволюция, Похититель связей.

Похититель связей — Возможность разрывать потоковые нити связи магических существ. Ситуативно.

А ведь у Григора тоже была своя особенность. Как и у Эрики, а за ним и у того друида Крови.

— Ну конечно ситуативно, да, приятель? — пробормотал я и взял в руки Красавчика, который дремал, свернувшись калачиком на подоконнике.

Горностай сонно потянулся и взглянул на меня умными чёрными глазками. Я решил, что пора усилить своего разведчика. Открыв интерфейс Звериного кодекса, я вложил накопленные зверьком очки в его характеристику «Сила», доведя её до восьми пунктов.

В тот же миг Красавчик резко выпрямился. Через связь я почувствовал волну странных ощущений интенсивного покалывания, которое пробегало по всему телу горностая. Он встал, потряс головой и вдруг разинул пасть в широком зевке.

Характеристика «Сила» достигла первого порога «8».

Резцы горностая усилены. Мускулатура тела укреплена. Общая выносливость и физическую мощь выросли.

Первое, что я заметил — зубы. Там, где раньше были обычные, хоть и острые резцы грызуна, теперь поблёскивали клыки с едва уловимым жемчужным оттенком. Они стали заметно крупнее и острее, а их поверхность словно покрывала невидимая магическая аура. При определённом освещении резцы отливали лёгким серебристым блеском.

— Чёрт возьми… — выдохнул я, наклоняясь ближе.

Красавчик, словно понимая моё изумление, осторожно приоткрыл пасть. Но дело было не только в зубах — весь горностай изменился. Его тело стало заметно более мускулистым, движения обрели новую уверенность и силу. В глазах появилась какая-то хищная острота, которой раньше не было.

Ну-ка, проверим.

Я протянул палец, и горностай деликатно коснулся его резцом. Кожа едва не лопнула от прикосновения — зуб был острым, но не холодным, как металл, а тёплым, живым.

— Осторожнее, приятель, — я усмехнулся, отдёргивая руку и достал из рюкзака тонкий гвоздь.

Горностай взял его в зубы и с видимым усилием сомкнул челюсти. Раздался скрежет, и гвоздь согнулся, а затем переломился. Красавчик удовлетворённо фыркнул и с гордостью взглянул на меня.

Я поднял половинки гвоздя. Место излома было неровным, с зазубринами, но сам факт того, что он перекусил металл, впечатлял.

— Невероятно, — пробормотал я. — Это же… Твои зубы стали… они усилены магией. Чёрт, неужели?

Я задумчиво смотрел на довольного собой горностая.

Теперь понятно, как работает система. До конца понятна. Я пытался размышлять и адаптировать прокачку характеристик под питомца, руководствуясь логикой. А кто бы не стал?

Но суть проще. Система адаптирует усиление характеристики, выдавая всё новые и новые улучшения, подходящие питомцу.

Поток отвечает за магию и, соответственно, навыки. А сила и ловкость меняют само тело, перестраивают физиологию. Чёрт, это очень странно. Ну не может же быть, что я должен прокачивать поток в надежде на то, что прокачается то, что мне нужно?

С другой стороны, навыков у моих питомцев слишком много. Если у других Звероловов питомцы росли естественно, без системы, то у моих явный перебор с возможностями.

Я вспомнил чудовищную мускулатуру Афины после того, как её Сила достигла порога. У неё ведь навык усилился от силы.

И тут меня осенило.

Нет, всё не так.

Ведь порог ловкости у Афины усилил её физиологию, у Красавчик это сделала Сила. Вот в чём дело!

Если у питомца не существовало навыка, который можно было бы усилить характеристикой, то тогда порог характеристики прокачивал физиологию. Во всех остальных случаях — подходящие навыки!

Магически усиленные резцы Красавчика подтверждали мою теорию.

— Получается, что каждая характеристика работает по-своему, — прошептал, почёсывая горностая за ушком. — Все вы уникальные и развивать вас нужно уникально. Теперь я уверен. А это значит, что пора бы тебе и в силу, дружище. Понимаю, что ты из «полезных», но звучит неплохо, а? В одиночку бы того медведя завалил.

Красавчик довольно замурлыкал, демонстрируя, что новые зубы нисколько не мешают ему. Напротив — что питомец держался совсем по-другому. В его позе появилась уверенность.

В этот момент раздался стук в дверь.

— Макс, не спишь? Мы вниз пошли, есть хочется, — послышался голос Барута из-за двери.

— Скоро буду.

Едва мы покинули комнату, как снизу донеслись гул голосов, звон посуды и чей-то громкий смех. День был в разгаре, и таверна полнилась посетителями. Живот напомнил о себе громким урчанием — последний раз мы нормально ели… Когда вообще?

Я спустился в общий зал. Барут и Стёпа уже сидели за одним из столиков у окна, с интересом разглядывая происходящее вокруг.

Едва присоединился к ним, как меня окутал плотный, насыщенный воздух таверны. Аромат жареного мяса смешивался с пряными травами, свежеиспечённым хлебом и какими-то незнакомыми специями. Даже эль пах по-другому — более чисто и благородно.

— Ты видел меню? — спросил Стёпа, показывая на деревянную дощечку, которую им принёс служка.

На ней аккуратным почерком был выведен добрый десяток блюд: тушёное мясо вепря в пряном соусе, жареная рыба с травами, пироги с начинкой из дичи и грибов, курица с овощами, бараньи рёбрышки, свежий хлеб с маслом и мёдом.

— В городе всегда такое разнообразие? — изумился Стёпа.

— Должно быть, — ответил я, вспоминая рассказы Тимофея о городской жизни. — Здесь же торговцы со всех концов королевства. Вот ведь, а дичи-то сколько. Похоже охота здесь крайне развита.

— Не скажи, — усмехнулся Барут. — Поставщики из хороших Звероловов да Мастеров, Макс, вот и всё. Дичь поймать не каждый сумеет.

К нам подошёл служка — тот самый худощавый парень, что помогал с вещами. Он с уважением взглянул на наши с Барутом татуировки.

— Что будете заказывать?

— Жареную курицу с овощами, — сказал я после недолгих размышлений.

— То же самое, — поддержал Барут.

— И мне, — добавил Стёпа. — И по кружке эля.

— Светлый или тёмный? — уточнил служка.

Мы переглянулись. В деревне эль был либо свежий, либо прокисший.

— Светлый, — решил я.

Служка кивнул и отошёл к другому столику. Вокруг нас за столами сидели люди самого разного вида — торговцы в добротных кафтанах, ремесленники в рабочей одежде, несколько Звероловов с характерными татуировками. И всем не было до нас никакого дела.

— Как думаешь, что от тебя хочет барон? — спросил Барут, понизив голос.

— Посмотрим, — ответил я. — Всеволод говорил про атаку зверей. Чёрт его знает, может по этому поводу? Или что-то про того Друида Крови. Не знаю…

— Значит, ты можешь стать важной шишкой при дворе? — Стёпа сделал большие глаза.

— Думаешь? — я усмехнулся. — Нет, вряд ли барону нужен деревенский Зверолов. Тут вокруг хватает сильных ребят.

Служка принёс заказ быстрее, чем мы ожидали. Деревянные тарелки были нагружены дымящейся едой — золотистой курицей, тушёными овощами, ломтями свежего хлеба. Рядом стояли глиняные кружки с элем, который был действительно светлым и ароматным.

Первый же кусок курицы заставил меня зажмуриться от удовольствия. Мясо было невероятно нежным и сочным, пропитанным какими-то травами, которые придавали ему тонкий, изысканный вкус. Овощи — морковь, лук, какие-то корнеплоды — были приготовлены так, что сохранили форму, но стали мягкими и сладковатыми.

— Вот это еда! — простонал Стёпа, отправляя в рот очередной кусок.

— В деревне я и не подозревал, что мясо может быть таким вкусным, — согласился Барут. — Но когда покушал в городе впервые, когда проходил обучение… У-у-у-ух.

Хлеб тоже был откровением. Мягкий, пористый, с золотистой корочкой и приятным запахом.

— Знаете, о чём я думаю? — сказал Барут, запивая еду глотком эля. — Теперь понятно, почему все стремятся в города. Здесь можно жить как человек.

— Но и денег нужно больше, — заметил Стёпа.

Я кивнул. Жизнь в городе требовала постоянного дохода. Здесь нельзя было просто вырастить картошку в огороде или поймать рыбу в речке. Всё нужно было покупать, а значит — зарабатывать.

— Что планируете делать дальше? — спросил я у парней.

— Хотим сходить к Тимофею, — ответил Барут. — Посмотреть на его лавку, узнать больше о торговле зверями.

— А я бы просто город поизучал, — признался Стёпа. — Посмотреть на эти башни, рынки, мастерские… Круто же! Такого я больше никогда не увижу. Да и узнать бы, как копью обучиться.

— Разумно, — одобрил я.

— А ты?

— Буду ждать вызова к барону.

Мы доели в приятной тишине, наслаждаясь вкусом и обстановкой. Красавчик дремал у меня на плече, привлекая заинтересованные взгляды других посетителей.

— Увидимся к вечеру? — спросил Барут, когда мы расплачивались за еду.

— Конечно. Расскажете, что видели, а я — как прошла встреча с бароном, если она состоится.

После ухода парней я устроился на широкой деревянной скамейке у входа в таверну. Пёс-привратник дружелюбно обнюхал мою ногу и улёгся рядом, не возражая против моего соседства. Я потрепал его по загривку, и он довольно прикрыл глаза.

Красавчик изредка приоткрывал глаз на проходящих мимо городских питомцев.

Передо мной разворачивалась удивительная картина городской жизни. Поток людей не прекращался ни на минуту — торговцы везли тележки с товарами, ремесленники спешили по делам с инструментами в руках, элегантно одетые горожане неспешно прогуливались со своими питомцами-компаньонами.

Именно на Звероловов я обращал особое внимание. Их одежда была качественнее, осанка увереннее, а питомцы выглядели лучше обученными и экипированными.

Не то что я в своих обносках, хех.

Мои мысли закружились вокруг открывшихся перспектив. Создание зверофермы могло стать стабильным источником дохода и прокачки уровня. Участие в дуэлях — способом заработать быстрые деньги и получить опыт боёв против разных противников. Городские алхимики наверняка торговали редкими реагентами для усиления питомцев. А ещё здесь были гильдии, а у меня — вопросы.

Мимо прошёл Зверолов, заставивший меня замереть от изумления. Мужчина средних лет в дорогой броне шёл неспешной походкой хозяина жизни, а рядом с ним двигался невероятный зверь. При виде этого существа система послушно выдала информацию, от которой у меня перехватило дыхание.

Королевский Лев-Рыскарь. 19 уровень, Эволюционный ранг — F

Зверь был величественен до невозможности. Размером с крупную лошадь, с роскошной золотистой гривой, переливающейся на солнце, мощными лапами и клыками, белевшими в приоткрытой пасти. Его глаза горели умом и достоинством истинного царя зверей. Каждое движение было полно грации и силы — это существо могло разорвать медведя пополам, но в то же время выглядело абсолютно спокойным и контролируемым.

Но меня поразило не только величие льва. Слово «Королевский» в его названии заставило задуматься. Почему система показала мне это обозначение? Ведь у моих ветряных рысей такой надписи…

Не было!

И это чертовски странно!

Никаких дополнительных обозначений в моей системе. Но торговец без колебаний опознал в них именно королевскую разновидность и оценил Актрису в сто золотых.

Почему система скрывала от меня истинную природу моих питомцев? Или, может быть, проблема была в чём-то другом?

Я вспомнил слова Эрики о том, что мои способности работают иначе, не так как у обычных Звероловов. Может быть, и система показывала мне информацию по-особому?

Королевский Лев-Рыскарь тем временем скрылся за поворотом, оставив меня наедине с вопросами без ответов. Хотя постойте… всего девятнадцатый уровень для королевской особи?

Но я тут же вспомнил слова Григора о том, что магические существа появляются в Расколе в разное время. Некоторые виды существовали веками, накапливая силу и опыт поколениями. Другие же возникали совсем недавно, и даже их королевские особи были ещё молодыми и не успели полностью раскрыть свой потенциал.

Видимо, этот конкретный вид льва-рыскаря появился в глубинах Раскола совсем недавно, а его владельцу невероятно повезло поймать королевскую особь на раннем этапе развития.

Я ждал уже больше часа, и терпение начинало иссякать. Что я, в плену что ли? Почему должен сидеть в таверне как на привязи? Всеволод сказал «никуда не уходи далеко», но не сидеть же тут вечно.

Поднявшись со скамейки, решительно направился вглубь города. Красавчик встрепенулся на плече, почувствовав перемену в настроении вожака.

Через несколько кварталов я наткнулся на то, что искал — лавку алхимика. Вывеска изображала колбу с дымящимся зельем, а под ней красивыми буквами было написано…

«Алхимик».

Оригинально.

Само здание выглядело солидно — двухэтажное, с широкими окнами-витринами, где выставлялись образцы товара.

Это было совсем не то убогое подобие лавки Гануса в нашей деревне. Здесь за стеклом красовались десятки флаконов с разноцветными жидкостями, аккуратно разложенные реагенты в изящных коробочках, склянки с неизвестными мне кристаллами. Даже снаружи было видно, что ассортимент в разы превосходил всё, что я видел раньше.

Уже занёс ногу, чтобы переступить порог, когда тяжёлая рука легла мне на плечо.

— Максим, — произнёс знакомый голос.

Я обернулся и увидел Всеволода в сопровождении двух стражников в качественной броне. Выражение лица Мастера было серьёзным и официальным — время неформального общения явно закончилось.

— Просил же не отходить далеко от таверны, — в его голосе прозвучало недовольство.

— Ты сказал «далеко», — спокойно ответил я. — До таверны пять минут ходьбы.

Всеволод прищурился, изучая моё лицо. Я не отводил взгляда. Да, барон вызвал меня к себе. Но это не делает меня узником.

— Его светлость готов тебя принять, — сказал Всеволод после паузы. — Следуй за мной.

Стражники заняли позиции по бокам от меня, но не как конвоиры, а скорее, как почётный эскорт. Впрочем, разница была чисто символической — отказаться от встречи я уже не мог.

Мы направились по широким мощёным улицам к центру города. По мере продвижения здания становились всё более внушительными и дорогими.

— Запомни основные правила, — сказал Всеволод негромко, не оборачиваясь. — Обращайся к барону только «ваша светлость». Не говори, пока тебя не спросят. Отвечай честно, но кратко. Не рассуждай и не философствуй.

— Понял, — кивнул я, а мысленно улыбнулся. Не верь, не бойся, не проси?

— И ещё, — Всеволод бросил на меня быстрый взгляд. — Валентин Красногорский — человек прямой и справедливый, но не терпит фамильярности. Ты нормальный парнишка, Макс, поэтому и объясняю как надо. Считай, что квиты за помощь с Дробителем. Барон не деревенский староста, с которым можно… Ты понял. Здесь ты гость, но гость подконтрольный.

Последние слова прозвучали как предупреждение. Я мысленно усмехнулся — видимо, мой ему ответ у лавки алхимика не остался незамеченным.

— Ещё что-нибудь нужно знать?

— Барон ценит искренность больше, чем показное благоговение. Но искренность не означает дерзость.

Тонкая грань, которую предстояло не переступить.

Впереди показались массивные стены замка. Серый камень, высокие башни, зубчатые стены — всё говорило о мощи и незыблемости власти. Это было сердце региона, место, откуда исходили решения, влияющие на жизнь тысяч людей.

Красавчик крепче вцепился в мою одежду, чувствуя нарастающее напряжение.

Ворота замка возвышались передо мной как символ непреклонной власти. Массивные дубовые створки, окованные полосами чёрного железа, могли бы выдержать таран, а высоченные каменные стены казались неприступными. На башнях я различил силуэты стражников, а рядом с ними — крупных птиц. Зоркие соколы и совы служили живыми дозорными.

Всеволод подошёл к створу и что-то сказал страже. Тяжёлые ворота медленно распахнулись с глухим скрипом петель, и мы оказались во внутреннем дворе.

Он был огромен — больше деревенской площади. Весь выложен каменными плитами, которые блестели на солнце. Ни единой травинки, ни соринки — всё выглядело безупречно ухоженным.

По двору неспешно передвигались существа, каждое из которых выполняло свою конкретную задачу. Массивные волы-тяжеловозы, размером превосходящие обычных быков, тащили телеги с припасами к складским помещениям.

Между зданиями сновали проворные обезьяны-посыльные с сумками через плечо. Они ловко карабкались по стенам, перепрыгивали с крыши на крышу, доставляя депеши и распоряжения. Одна из них пронеслась прямо над моей головой, цепляясь за декоративные выступы фасада.

Они-то здесь откуда? С других королевств?

— Впечатляет? — спросил Всеволод, заметив мой изумлённый взгляд.

— Это твой любимый вопрос? — я беззлобно улыбнулся.

— Барон Валентин понимает ценность правильной организации, — хмыкнул он в ответ, проигнорировав мой вопрос. — Магические звери здесь не просто питомцы — они часть управления замком.

Я кивнул, продолжая наблюдать за происходящим. Очень много «полезных питомцев» различного назначения.

Главное здание замка возвышалось в центре двора. Тёмный камень стен был отполирован до блеска, узкие окна-бойницы расположены так, чтобы обеспечить максимальный обзор при минимальной уязвимости. Массивные дубовые двери были украшены гербом барона — крылатый лев на красном поле.

Мы поднялись по широким каменным ступеням, и двери беззвучно открылись перед нами. Внутри нас встретила прохлада и полумрак просторного зала. Стены были украшены трофеями охоты — головами магических зверей самых разных видов, некоторые из которых я даже не мог опознать. Между ними висели образцы оружия и доспехов, а также геральдические знамёна с гербами различных родов.

Слуги в тёмно-синих ливреях с серебряной отделкой почтительно кланялись при виде Всеволода.

— За мной, — коротко сказал Мастер, направляясь к широкой лестнице, ведущей на второй этаж.

Поднимаясь по ступеням, я ощущал нарастающее напряжение. Весь этот показ силы и организованности был впечатляющим, но и напрягающим. Барон Валентин Красногорский явно привык к тому, что его воля исполняется беспрекословно и мгновенно.

Всеволод остановился перед массивными дубовыми дверями, которые возвышались почти до самого потолка коридора. Каждая створка была покрыта искусной резьбой — геральдические драконы переплетались в сложном узоре, их глаза инкрустированы тёмными камнями, которые, казалось, следили за каждым, кто приближался к входу. Драконы выглядели настолько реалистично, что на мгновение мне показалось, будто их чешуйчатые тела готовы ожить и сорваться с дерева.

По обеим сторонам дверей стояли два стражника в церемониальной броне. В руках они держали длинные копья, наконечники которых поблёскивали в свете настенных светильников.

Но меня поразили не сами стражники, а их питомцы. У ног каждого воина неподвижно восседали каменные львы будто вырезанные из серого гранита. Поначалу я принял их за обычные статуи, но потом заметил, как их каменные глаза медленно поворачивались, следя за каждым нашим движением.

Живые каменные звери.

Их взгляды ощущались как холодное и оценивающее прикосновение. Словно они готовы превратить незваного гостя в кучу фарша.

Информация кодекса заблокирована, но эволюционный ранг E, уровни двадцать первого и двадцать четвёртого. Кхм, похоже, что элита Барона имела питомцем максимум 40+ уровней. Это даже радует.

Всеволод негромко постучал в дверь. Из-за створок донёсся низкий, властный голос:

— Входите.

Мастер повернулся ко мне и жестом пригласил приблизиться.

— Помни, что я говорил, — тихо произнёс он.

Я кивнул, чувствуя, как напряжение вновь сжимает грудь. Красавчик притих, инстинктивно ощущая важность момента. В потоковом ядре остальные питомцы тоже словно замерли в ожидании.

Всеволод положил руки на массивные ручки дверей и медленно потянул их на себя. Створки разошлись беззвучно, несмотря на свой внушительный вес, открывая проход в покои барона.

Оттуда повеяло прохладой и каким-то особым запахом — смесью воска и дорогой кожи. Звуки коридора стихли, словно поглощённые толстыми стенами.

Я сделал глубокий вдох, собираясь с мыслями.

Всё, что я пережил до этого момента — схватки с магическими зверями, интриги Ефима, путешествие — было лишь подготовкой к тому, что ждало меня сейчас. Я вступал в новую лигу, где ставки были куда выше деревенских амбиций, а игроки — несравнимо опаснее.

Но я был готов. Опыт двух жизней, сила моих питомцев и знания, полученные от Григора, давали мне козыри для игры на этом уровне.

Я переступил порог.

Третий том завершен, но всё ещё впереди. Спасибо, что вы читаете, даёте советы, ругаетесь и хвалите. Это значит, что книга действительно вам нравится, и это здорово! А мы продолжаем, дальше 4-ый том, и уже выложена первая глава: https://author.today/work/505839

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN/прокси.

У нас есть Telegram-бот, для использования которого нужно: 1) создать группу, 2) добавить в нее бота по ссылке и 3) сделать его админом с правом на «Анонимность».

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Егерь. Вызов. Книга 3

Content

Егерь. Вызов. Книга 3

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Nota bene