Влад Райбер

Эл убивает слезами

Предисловие

Привет! Если мы не знакомы, я Влад Райбер – писатель в жанре ужасов. Без малого пятнадцать лет, я мечтал быть изданным. И вот недавно моя первая книга «Плюшевая голова» от издательства «Эксмо» появилась на полках магазинов во всех городах страны.

«Плюшевую голову» можно найти в «Читай-Городе» и в «Буквоеде» или заказать онлайн в маркет-плейсах, вроде OZON и WB. Ну и, конечно же, скачать на «Литрес».

Читатели присылают мне фото своих экземпляров, делятся эмоциями. Я до сих пор не могу поверить, что моя мечта сбылась, но уже работаю над второй книгой в рамках серии «Вселенные ужасов Влада Райбера». Её обещают выпустить в первой половине этого года.

Книга, которую вы собираетесь прочитать, содержит в себе три повести в жанре ужасы:

«Эл убивает слезами», «Лупоглазый» и «Суиды».

Приятного вам прочтения.

Глава 1. Гроб из плоти

С Лёхой и Кирой мы познакомились меньше месяца назад, но быстро стали неразлучными друзьями. Так было надо, чтобы выжить среди других студентов. К первокурсникам в колледже все цепляются. Я сразу понял, что нужно держаться вместе и быть друг за друга.

Думал, мне повезло. В первые же дни встретить своих ребят. Лёха, если знать его хорошо, был робким и тревожным парнем. Но с незнакомцами вида не подавал. Он умел напустить на себя суровости. Строгие черты лица внушали чувство опасности: квадратная челюсть, тонкие губы, тёмные глаза, густые брови. Всё это делало его похожим на киношного злодея. К тому же он стригся коротко и одевался во всё чёрное.

Кира был совсем другой. Он типичный смазливый парень. Никогда не пройдёт мимо зеркала, не посмотревшись в отражение. Постоянно ухаживал за своей внешностью, начищал белую обувь зубной щёткой и носил стильную причёску. Которую то и дело теребил пальцами. Таких ребят по-всякому называют… но Кириллу никто бы не бросил оскорбление в лицо. Он занимался боевым самбо. Не знаю, какие у него в этом были успехи, но впечатление производил внушительное. Высокий, плечистый. Такому лишнего слова не скажут.

Я считал, что из нас получилась крутая компания, и это позволяло нам достойно держаться среди других студентов.

В тот солнечный день, в перерыве между парами мы позволили себе устроиться на газоне у спортивной площадки. И никто из старшекурсников не пытался нам предъявить, что мы не на своей территории. Кира и пяти минут не мог прожить, чтобы не рассказывать о своих тренировках. Это было скучно до зевоты. И Лёха его перебил:

– Слышали про вспышку?

– Какую вспышку? – я знал о чём он говорит, просто поддержал вопросом, чтобы поговорить наконец на другую тему.

– Люди в скейт-парке видели, – Лёха шумно почесал свои короткие волосы. – Молния перед ними ударила или что-то вроде того.

– Ну ты отсталый! – сказал Кира. – Это было ещё две недели назад. И я не слышал, а видел своими глазами.

– Да ладно? – я удивился, что Кира об этом раньше не рассказывал.

– Я проходил мимо как раз, – вспомнил наш спортсмен. – Была вспышка… Тихо-тихо, а потом голубой свет, треск, грохот. Как мощный разряд электричества. И меня ослепило! Люди орут, разбегаются… Прикиньте: гроза из ниоткуда.

– А мне говорили, что там трансформаторная подстанция взорвалась, – вспомнил я.

– Нет там никакой подстанции, – ответил Кира.

– Так что это было? – теряя терпение, спросил Лёха. – Шаровая молния типа?

Кира отрицательно помотал головой:

– Это был не шар. Что-то овальное и волнистое. И большое, как ёлка… я не знаю. Мне словарного запаса не хватает описать увиденное. Знаете, как портал открылся и закрылся. У меня потом весь вечер перед глазами эта фигура зайчиками плавала. Представьте: сухая погода, чистое голубое небо и тут гроза прямо над землёй! Этот страх я запомню на всю жизнь.

– А никого не поджарило? – спросил Лёха.

– Никого, – уверенно ответил Кира. – Там было человек пять. Все просто немножко в штаны наложили и разбежались.

Мой интерес был удовлетворён, и я уже не слушал, а смотрел на часы. До следующей пары оставалось шесть минут. Ещё было время поваляться на траве с закрытыми глазами. Вдруг это последний солнечный день, а завтра зарядят дожди…

– Вы слышали, что Савельев пропал? – спросил Лёха.

– Это кто вообще? Мне эта фамилия ни о чём не говорит.

– С нами в колледже учился, – пояснил Лёха. – Ну, мелкий такой. Третьекурсник.

– Я их никого не знаю, – сказал Кира.

Лёха продолжил:

– Убили, скорее всего. В последнее время в городе много убийств. От нас всё скрывают, но говорят: морг полный!

Я промолчал, потому что не люблю обсуждать сомнительные слухи. А Кира удивлённо присвистнул и сказал:

– Да ну!

– А знаете, кто убивает? – нагнетал Лёха. – Какая-то девушка. Она как мы! Ей лет семнадцать.

– Ага, – ухмыльнулся Кирилл.

Я открыл глаза, приподнялся с газона и сел. Мне захотелось видеть лицо рассказчика. Верит ли он в это сам?

Лёха сдвинул брови:

– Серьёзно говорю! Она ходит по вечерам, прячет лицо под капюшоном и убивает людей. Знакомый моего знакомого видел, как она зарезала мужика. Прямо на улице! А труп исчез. Она не оставляет трупов.

Ухмылка Киры переросла в насмешку:

– А говоришь: морг полный. Сам себе противоречишь! Глупый, что ли? Да и куда она труп мужика утащила, девушка эта семнадцатилетняя?

– Не знаю! Это правда! Её называют Пиковая Детка. Как Пиковая Дама… Но она ведь моложе! – Лёхе захотелось поддержки, и он обратился ко мне.

– Тим, ты веришь?

– Ни во что не верю, – честно ответил я. – Информацию надо проверять, а не принимать за истину всякие сказки… И вообще, знаете, что мы на пару опоздали?

– Бегом в колледж! – крикнул Кирилл.

Заметив, что Лёха не стремится за нами поспеть, я пожалел, что встал на сторону Киры. Он и так всё время подтрунивает нашего друга, а тут я ещё… Мне бы наоборот их сплачивать!

Я считал, что с друзьями мне повезло. Благодаря им мне понравилось учиться в колледже. Студенческая жизнь казалась интересной. У меня даже появилась девушка. Не так давно моя однокурсница Вероника сама предложила погулять после учёбы. И первая призналась в симпатии.

В школе я не был так популярен. Здесь для меня началась новая жизнь. Однако нагрузки меньше не стало. Вечера я просиживал за учебниками, потому что пока ничего не смыслил в банковском деле. Эту специальность я выбрал не потому, что она мне близка. Просто в нашем городе всего один колледж – экономический.

День пролетел незаметно. Я опять не пошёл гулять с Вероникой. Не хотелось отставать по учёбе. Пообещал ей, что на выходных – обязательно, а пока надо кое-что подтянуть.

Увы, заниматься мне тоже не хотелось. Я сидел за столом, допивал остывший чай с лимоном и отвлекался на всё, что можно: новые видеоролики, сообщения в чатах… Даже на вид за окном!

Там уже темно. На закате тают последние оттенки фиолетового. Половина луны светит белым холодным светом. Высокие клёны роняют желтоватые листья. А между четырёхэтажным домом и старой гостиницей стоит ящик шестиугольной формы. По виду не иначе, гроб или саркофаг! В темноте нельзя рассмотреть, что за штуку поставили рядом с канализационными люками, где обычно греются бродячие кошки.

Я погасил лампу в комнате, закрыл ноутбук, чтобы свет не падал на окно. Подошёл и попытался рассмотреть, что там стоит. Ящик ли это? Слишком далеко, чтобы разглядеть… В сумраке он казался тёмно-фиолетовым. Высотой с человека. Углы чёткие. Ну точно гроб! Только текстура на крышке слегка бугристая и контуры не идеально ровные.

Может это от темноты рябило в глазах, но мне казалось, что он слегка шевелится. В голове возникла нелепая мысль: «Это для меня гроб приготовили!».

Живот скрутило от страшного предчувствия. Да с чего бы?! Он стоял там, как для меня. Прямо напротив моего окна.

Потом я долго не мог уснуть. Переваливался с боку на бок, пытался принять удобное положение, взбивал подушку, но в голову лезли нелепые мысли. Мне вспомнилась детская страшилка про гроб на колёсиках.

«Гроб на колёсиках выехал с кладбища, ищет твою улицу. Прячься!». «Гроб на колесиках нашел твою улицу, ищет твой дом!».

В детстве это было страшно и смешно одновременно. Сейчас же кажется просто глупой сказкой. Но до чего она мрачная. Гроб, который медленно и неизбежно надвигается и забирает людей навсегда. Это же образ самой смерти. Так мы её представляли, когда были маленькими детьми.

Ночью я ещё раз встал и посмотрел в окно. Странный ящик пропал.

***

Утром в аудитории я увидел Веронику. Она нервно постукивала длинными акриловыми ноготками по столу и смотрела на меня холодно. Девушка сказала мне: «Привет» и ничего более. Ясно. Наверное, затаила обиду. Я решил, что потом извинюсь за сорванное свидание. Был слишком разбит.

Я и с друзьями не проводил время. Не хотел рассказывать, что вчера видел. Думал, Кира меня высмеет, а Лёха замучает вопросами.

Полдня пытался вникнуть в лекции, но слышал только шумы в голове.

Перед последней парой спустился на первый этаж в буфет, чтобы взбодрить себя стаканчиком кофе. Устроился на неудобном стуле, вляпался рукавом ветровки во что-то липкое. Слишком громко выругался от досады и оглянулся по сторонам: никто ли не слышал?

Со мной в буфете была только одна девушка. Она сидела за столиком позади, громко чавкала жвачкой, надувала пузыри и писала что-то в толстую записную книжку.

Да это же Эллина! Я её не узнал сразу, потому что она изменилась. Эллина была из тех девушек, которые с первого дня становятся известными на весь колледж. Я и раньше видел её в городе. Обычно она ярко одевалась, носила платья, короткие юбки, делала броский макияж, и её волосы всегда лежали идеально. Вся такая «девочка-девочка». А теперь она сидела в развалку, без косметики, в старой белой футболке в катышках, волосы небрежно собраны в хвост. Но её ничего не портило. Она всё равно была хороша собой.

– Что?! – выпалила она, заметив, что я пялюсь.

– Ничего… – ответил я и отвернулся.

Мне казалось, что это не моя реальность. Всё какое-то странное. Колледж… да и весь город окутала тягучая атмосфера. Во всяком случае, мне так казалось. Будто что-то должно произойти.

С трудом досидев последнюю пару, я отправился домой на автобусе. Задремал в кресле, прижавшись головой к стеклу, и пропустил свою остановку. Пришлось идти пешком от хлебозавода. В том районе много деревьев и мало фонарей. Я шёл по длинной улице, не встречая ни одного прохожего.

Стало зябко. Я застегнул ветровку до самого подбородка, сунул руки в карманы и прибавил шагу. Надо мной сгущались тучи, предвещая дождь. Позади ни шороха, но я спиной чувствовал, что за мной кто-то идёт. Чем дальше от фонаря, тем длиннее становилась тень под ногами. Не моя тень…

Я обернулся. По моему телу пробежала дрожь, в затылке закололо.

Это был гроб! Саркофаг! Но не просто ящик! Он состоял из живой плоти, был обтянут тёмно-бордовой кожей, на его поверхности пульсировали вены, надувались наросты мышц. Гроб стоял вертикально, вперёд выпуклой крышкой. Он не то ехал, не то парил над землёй. Преследовал меня!

И я побежал так, что опавшие листья взлетали в воздух. До моего дома оставалось совсем немного. Осталось только свернуть с дороги, пробежать через проулок, и я бы попал в свой двор. Но мне пришлось резко остановиться. В конце проулка, между кирпичными стенами двух домов возник живой гроб. Неизвестно каким жульничеством он обогнал меня и возник на пути.

Я резко затормозил, проехавшись кроссовками по мокрому асфальту.

Гроб повис над решёткой ливневой канализации. Его крышка распахнулась, как дверь. Внутри этот организм выглядел как полость желудка, а среди розовых складок слизистой оболочки висел человеческий скелет! На его костях остались наполовину переваренные куски мяса.

Живой гроб шевельнулся, и кости выпали на ливневую решётку. Это было отвратительно! На меня повеяло кислым запахом желудочных выделений. Приступ тошноты вызвал рвотные позывы. Размякшие человеческие останки превращались в нечто похожее на овсянку и просачивались в канализацию. Череп развалился на несколько частей и провалился сквозь железную сетку.

Живой гроб избавился от того, что не сумел переварить. Его «желудок» опустел. Капли слизи катились по мягким стенкам. Он жаждал свежей еды!

Ящик медленно двигался на меня. В недрах его пульсирующей плоти, как щупальца осьминога, шевелились несколько длинных отростков.

Я развернулся, но бежать было некуда! На другом конце проулка кто-то стоял в полумраке. Первое, что я увидел: нож в руке. Чёрное толстое лезвие с блестящей режущей кромкой.

Это была девушка. Я не видел её лица: оно было скрыто капюшоном. Широкая тёмная толстовка прятала фигуру, но стройные ноги в серых леггинсах и кроссовки малого размера сразу выдавали девчонку. Она была ниже меня на голову. Но этот нож… Не нужно много силы, чтобы проткнуть им человека насквозь.

Я чувствовал себя маленьким грызуном, угодившим в мышеловку. Справа и слева глухие стены без окон. На одном конце проулка девушка с ножом, на другом – странный организм, напоминающий своей формой гроб.

Лёха о ней рассказывал! Убийца, которая не оставляет трупы.

Видимо, она убивает людей и скармливает их гробу! – догадался я.

Умирать не хотелось! Пристально глядя на фигуру в капюшоне, я закричал:

– Помогите! Убивают!

Девушка слегка опустила нож. Левой рукой она теребила край толстовки. Эти жесты выдавали неуверенность, будто она не ожидала, что я решу позвать на помощь. Убийца стояла на месте, ниже склоняла голову, чтобы случайно не показать мне лицо.

Я обернулся, а гроба нет! Неужели он испугался моего крика? Путь открыт! Вдалеке над моим подъездом горел свет. И я, скользя на мокрых листьях, побежал к своему спасению.

***

– Тима, это ты? – спросил отец из комнаты, когда за мной хлопнула дверь.

– А кто ещё? – по привычке ответил я.

Он не заметил, что у меня дыхание сбито до хрипов. Ему всё безразлично, кроме него самого. Отцу нет смысла на что-то жаловаться. Он всегда считал, что делает достаточно, давая материальное обеспечение. Не у одного меня деспотичный родитель…

Я прошёл в свою комнату. С дрожью в руках нашёл в контактах номер телефона Лёхи. Он должен был мне поверить.

– За мной гнался гроб! – сказал я в трубку.

Лёха, конечно же, меня не понял:

– Кто за тобой гнался? Мне послышалось «гроб»!

– Да! Именно! Гроб! – чётко проговорил я. – И эта… Пиковая Детка. Девушка-убийца. Она собиралась меня прирезать!

Я часто дышал и сглатывал слюну с привкусом крови. Сам бы не поверил, что когда-нибудь произнесу подобные слова.

– Подожди, – было слышно, что Лёха куда-то вышел и закрылся, чтобы ему не мешали. – Давай по порядку: какой гроб?

Я решил объяснять всё как есть. Насколько бы безумно это ни звучало:

– Это не совсем гроб, а странный организм из живой плоти, похожий на гроб. Он переваривает людей. Я так понял: маньячка скармливает ему трупы.

– А ты-ы-ы… – протянул мой друг. – Там не это?..

– Говорю тебе: меня хотели убить! – сказал я холодным и напряжённым голосом.

– Ладно, верю! – ответил Лёха. – Ты сейчас где?

– Дома!

– Вот и хорошо. Ты остынь, соберись, потом расскажешь.

Я подумал, что в его словах есть смысл. Мне уже стало спокойнее от того, что удалось с кем-то поделиться. Теперь надо было унять дрожь.

Я пошёл в ванную умыться холодной водой. Меня напугало собственное отражение в зеркале. Никогда не видел себя таким жалким и растерянным. На шее пульсировали вены, пот тёк по лицу, зубы стучали. Мои серо-зелёные глаза стали чёрными – настолько расширились зрачки.

– Успокойся, успокойся! – говорил я себе вслух.

Меня могло уже не быть! Чудовищный организм мог поглотить моё тело, переварить и выплюнуть в канализацию, как того человека, чьи останки я видел. Теперь уже никто не узнает, кем он был. Надо радоваться, что мне удалось избежать такой ужасной смерти…

***

После беспокойной ночи я засыпал на каждой паре, и звонок, как будильник, возвращал меня в реальность. Лучше бы это оказалось кошмаром. Лёхе и Кириллу пришлось целый день слушать, как меня вчера собирались зарезать и запихнуть в гроб из плоти.

Лёха верил, в силу своего незрелого мышления, а Кира вроде и пытался показать сочувствие, но цыкал языком и мотал головой. Он спрашивал:

– Ты уверен, что всё было именно так?

Веронике я тоже всё рассказал, но опустил подробности про жуткий организм в виде гроба. Поделился только тем, что видел убийцу с ножом. Вероника перепугалась и посоветовала не ходить по улицам одному.

Занятия поздно закончились. Время близилось к сумеркам. Друзья, как сговорились и не стали меня ждать, сразу побежали на первый этаж.

Я их догнал у выхода:

– Ребят, а вы со мной до дома не дойдёте? Страшно как-то.

– Мне сейчас на тренировку, – ответил Кирилл, отводя глаза.

– А я давно хотел туда записаться, – Лёха заулыбался как дурачок.

Стало ясно, что они просто пытаются слинять.

– Друзья называется! – прошипел я.

Лёха выдал нелепое оправдание:

– А ты нас когда-нибудь провожал, что ли?

Кирилл даже не задержался. Ушёл и всё. Лёха глядел на дверь и виновато ковырял пальцем ладонь.

Я пытался воззвать его к совести:

– Причём тут: провожал – не провожал? Это же особый случай!

– Ты извини, конечно. Я жить хочу, – ответил Лёха и резким движением прыгнул за дверь.

Я вышел на улицу, а их уже и след простыл. Говорят, друзья познаются в беде… Теперь я понял, как горько узнать, что нет у тебя никаких друзей в момент той самой беды. Это двойной удар!

Во дворе колледжа появилась Вероника. И я скорее подбежал к ней:

– Хорошо, что ты ещё не ушла! Ника, даже не знаю, о чём могу тебя попросить. Надеялся, друзья меня не оставят, а они сбежали…

– А я-то чем помогу? – девушка выглядела рассерженной.

– Мы же вроде встречаемся, – напомнил я.

– В том и дело, что «вроде», – с горечью пробормотала Вероника. – Вроде да, а вроде и нет. Я не помню, когда в последний раз мы ходили на свидание.

– Мы видимся каждый день! – поспорил я.

Девушка грустно усмехнулась:

– В колледже! Тима, ты мне нравился. Я надеялась на большее, а инициативы от тебя никакой. Мне было грустно это принимать, но теперь уже всё равно. Смирилась!

Я не мог скрыть удивления:

– И ты сейчас мне решила всё это высказать? Ты меня бросаешь в такой ситуации? Когда меня чуть не убили?

– Ты прав, – Вероника сняла с плеча рюкзак и достала телефон. – Хочу помочь тебе из чувства долга. Переведу тебе пару сотен на такси.

Я вспылил:

– Не надо! На автобусе доеду!

– Будь осторожнее! – крикнула девушка мне вслед.

Я просто пылал от гнева и нёсся по улице до остановки. Автобус пришёл сразу. Там было полно свободных мест, но я не мог усидеть в кресле. Мотался по салону, с силой сжимая поручни. На несколько минут у меня пропал всякий страх. Осталась только злость. Кирилл и Лёха просто тусовались со мной за компанию. И Вероника – тоже мне, подруга!

Но ещё немного подумав о девушке, я задался вопросом: «А в чём она не права?». Вероника, правда старалась стать ближе, а я почему-то этого боялся и неосознанно избегал её. Правильно, что она меня бросила… Я не был ей хорошим парнем. Стоит перед ней извиниться.

В этот раз мне повезло не проехать свою остановку. До дома недалеко – минуты три быстрым шагом. Мимо магазинов, по Изумрудному скверу, наискосок к старой гостинице. А там и мой двор.

В сквере горели фонари, люди сидели на скамейках. Не боясь показаться странным, я пронёсся, как испуганный заяц. Двор не был пуст. Сосед чистил машину от опавших листьев, старушка кормила подвальных кошек. Я благополучно добрался до подъезда, отдышался и вошёл в дверь. Встревоженное сердце ещё не успело успокоиться и тут новый удар по нервам! Из тени под лестницей выплыл гроб, обтянутый кожей. Он ждал меня.

Сзади с опозданием хлопнула магнитная дверь, и раздались шаги. Сердце в груди замерло, горло сжалось. Я знал, кто это, ещё до того, как поглядел назад – девушка с ножом. Она пришла сделать то, что вчера не закончила.

Крышка гроба распахнулась. На пол хлынул едкий желудочный сок. Мягкое нутро жуткого организма пульсировало голодом.

Я ожидал удара в спину, но мне прилетело спереди. Из гроба выстрелило склизкое щупальце и обвилось вокруг моей груди. Я машинально впился пальцами в гадкие путы, попытался разорвать их, но из нутра организма вылетело второе щупальце и связало мне запястье.

Гроб не нуждался в помощи убийцы. Он и сам мог со мной справиться! Щупальца тянули меня внутрь. Я упирался. Кроссовки скользили по мокрой плитке. Руки и тело туго сжимали путы.

– Помогите! – закричал я на весь подъезд.

Девушка, наконец, оказалась в поле моего зрения. Край ножа блестел в свете лампы.

«Сейчас она заставит меня замолчать навсегда», – подумал я, смотря во все глаза. В шоковом состоянии зрение стало таким острым, что от меня не ускользала ни одна деталь.

Девушка, как и прошлым вечером, прятала лицо под капюшоном. Я видел только её острый подбородок и нижнюю губу. Она поднесла нож ко рту и провела языком по клинку. На металле осталось что-то перламутрово-розовое.

Она замахнулась. Я зажмурился в ожидании боли. Но вместо этого почувствовал, как ослабли щупальца, и меня отбросило назад. Я прокатился по полу и открыл глаза. На плитке дёргались обрубки щупалец, исторгая чёрную кровь.

Девушка перерубила их ножом и освободила меня?! Я не мог понять, почему… Промахнулась?

Раненые отростки втянулись обратно в мягкое нутро гроба, и он захлопнул кожаную крышку. Жуткий организм не мог издать ни звука, но казалось, что он трясётся от боли.

Гроб попытался проскочить мимо своей обидчицы – дёрнулся к лестнице, потом обратно. Девушка в капюшоне, расставив руки, преграждала ему путь. Потом она шагнула на гроб и замахнулась ножом от бедра. Лезвие вошло в крышку.

Я лежал у ступеней, опираясь на локти. Не мог понять, почему убийца сражается с чудовищным организмом. Они друг другу не союзники?

Что-то случилось с гробом. После удара ножом он быстро терял форму. Острые углы повисли, кожа пошла складками. По мере того как из раны струёй текла чёрная кровь, гроб сдувался как шар. Пока не расползся по полу тряпкой. Стал кучей тёмной кожи, слизи и крови.

Девушка обернулась и сделала шаг в мою сторону. Я попятился на руках, думая, что сейчас и меня прирежут. Но она только встряхнула нож и убрала его в карман толстовки. Я её не интересовал. Девушка собиралась пройти к выходу из подъезда. И в это мгновение я увидел лицо под капюшоном. Знакомое лицо! Эта девушка училась со мной в колледже!

– Эллина! – вырвалось у меня.

– Молчи, – процедила она сквозь зубы.

Магнитная дверь хлопнула за её спиной. Теперь я лежал в чём-то липком и вонючем. Останки гроба из плоти окончательно разложились, став жидкостью, которая затопила весь пол у лестницы.

Глава 2. Улица пропавших детей

Днём – первокурсница из колледжа, вечером – убийца, которую называют Пиковой Деткой…

Кто она такая? Пришла на занятия в тех же кроссовках и леггинсах, в которых была вчера. Ей бы поучиться скрытности. Ну хотя бы сняла свою толстовку с капюшоном. И теперь шла по коридору в застиранной футболке. Кажется, в ней она была позавчера в столовой.

Непонятно, что стало с этой девушкой. Эллина была такая стильная, всегда на каблуках, любила наряжаться и привлекать внимание, а сейчас будто и голову не моет. Хорошо, что теперь она ходила одна, а не в окружении подруг. И я смог с ней заговорить, пусть и чувствовал себя ужасно глупо:

– Привет, Эллина. Меня зовут Тимур. Мы вчера с тобой виделись. Мы вообще много раз с тобой виделись. Всё-таки в одном колледже учимся…

– Забудь. И не подходи ко мне, – резко ответила девушка, даже не глянув на меня.

Я был шокирован такой реакцией:

– Но… Ты же меня вчера спасла.

– Начинаю об этом жалеть, – цинично сказала Эллина и ускорила шаг.

Я продолжал бежать за ней по коридору.

– Подожди ты! Я просто хотел…

Девушка остановилась, глянула на меня исподлобья и сказала холодным тоном:

– Я попросила: отвали! Будешь об этом трепаться – тебе никто не поверит. А если добавишь мне проблем, я отвечу тем же. Не нарывайся!

Мне стало не по себе:

– Да что с тобой? Я вообще-то хотел сказать «спасибо».

– Да, пожалуйста. Пока, – Эллина побежала к дверям аудитории.

Я заметил, что из её рюкзака торчит рукав толстовки. Она бы ещё нож в боковой карман положила!

***

Хотелось думать, что я не делаю ничего плохого. Следить за человеком – дурное занятие. Но Эллина была не той девушкой, которая просто любит одинокие прогулки по вечерам. Я понимал, что сую нос не в своё дело, но не мог избавиться от пожирающего любопытства и желал выяснить: она хорошая или злодейка?

Когда закончились все пары, я наблюдал за ней издалека, от самого колледжа. Эллина надела свою толстовку, спрятавшись между забором и кустами. Наверное, в том же месте был её тайник, где она прятала нож. Потом девушка зашла в супермаркет, но не стала ничего покупать, а только убрала рюкзак в камеру хранения и вышла на улицу вместе с ключом.

Я старался быть незаметным. Шёл за ней вдоль дороги, мимо торгового центра «Ярмарка» и по мосту. Эллина уходила из центральной части города к старому микрорайону. Там извилистые, плохо освещённые улицы, а дома расставлены так беспорядочно, что можно потеряться между тесных дворов. Атмосфера в том месте не самая приятная. Я бы испугался за юную девушку, которая направилась туда одна, если бы не увидел прошлым вечером, на что она способна.

Так себе райончик… Старые машины, припаркованные прямо на тротуарах, урны переполненные мусором, ржавые оградки, ободранные доски для объявлений… Последнее привлекло моё внимание: слишком много детских портретов. Я остановился, чтобы посмотреть. В старом микрорайоне пропали несколько детей. Две девочки и три мальчика возрастом от семи до десяти лет. Все исчезли в разные дни, но в течение двух последних недель.

«Жутко! Почему на этих улицах так часто исчезают дети?», – подумал я и вдруг вспомнил, зачем сюда пришёл…

Пока я рассматривал объявления, Эллина пропала из виду. И пойти она могла куда угодно. Я побежал в ту сторону, где видел её в последний раз. Вышел на проспект, где по обеим сторонам ещё сохранились первые кирпичные дома нашего города.

Эллина была там. Она стояла на углу закрытой швейной мастерской. Я испугался, что попадусь девушке на глаза, но её интересовало что-то другое. Эллина, приподняв капюшон, глядела на другую сторону улицы.

Я тоже туда посмотрел. Что там такого интересного? Пустые скамейки, наполовину спиленные тополя, узкий тёмный проход между двумя домами, женщина с коляской, бабушка с сумкой, молодая парочка… На что она смотрит? Точно! Узкий проход между стенами двух старых зданий.

Странно, что я сразу не заметил такую чудную даму, что стояла там. Взгляд проскакивал мимо, словно меня сбивало с толку некое наваждение. Было трудно сфокусироваться на этой странной женщине. Я напряг глаза, чтобы её рассмотреть.

Она была одета в длинное тёмно-фиолетовое платье с пышной юбкой, золотистыми пуговицами и белым кружевным воротником. Лицо с такого расстояния не рассмотреть. Оно казалось широким и белым, как лист бумаги. А волосы, наоборот, чёрные-чёрные, собранные в высокую причёску.

Люди проходили по улице, не замечая её. Только один маленький мальчик остановился и посмотрел на даму. Был уже вечер, а этот мальчишка всё ещё таскался со школьным ранцем. Похоже, его не сильно ждали дома.

Странная дама тоже обратила на него своё внимание, и вдруг в её руках появилось что-то большое и яркое. Какая-то сладость в блестящей упаковке. Мальчик потянулся к ней, но женщина спрятала угощение за спину и мановением пальцев увлекла ребёнка за собой. Мальчик, как под гипнозом, побрёл в темноту.

Я забеспокоился. У меня в голове сложился пазл: объявления о пропавших детях, странная дама на улице, которую видят только дети… Куда она повела этого мальчика?

Эллина уже не стояла на месте, а неслась через дорогу, направляясь к тёмному проходу. Я, не мешкая, побежал за ней. Пролетел между домами, задевая плечами стены.

Теперь я оказался в глухом широком закоулке, среди стен без окон. А единственный проход был закрыт красочным фургончиком, который сверкал, как детская карусель. Голубой фургон украшали мигающие гирлянды и яркие картинки со всякой вкуснятиной: мороженное, пицца, конфеты и бургеры. В воздухе витали ароматы воздушной кукурузы и сладкой ваты. В детстве мне твердили, что это «пищевой мусор»… а я обожал эти лакомства!

Играла тихая мелодия, которая казалась знакомой. Я вдруг нечаянно почувствовал радость. Какое-то давно забытое детское чувство на секунду мелькнуло в душе. А потом снова тревога!

Я увидел, как женщина подвела ребёнка к двери фургончика, пропустила его вперёд и тоже собиралась зайти внутрь. Но вмешалась Эллина.

Девушка крикнула:

– Эй!

Странная дама обернулась, и теперь я смог разглядеть её черты. У неё было две головы! Два лица, сросшихся в одно: два рта, два носа и три глаза. Средний глаз – один на двоих, прямо по линии срастания. Шея тоже была одна, но куда шире, чем у среднестатистического человека.

Я так и выругался от страха. Это услышала Эллина. Она повернулась назад, увидела меня и взорвалась гневом:

– Вали отсюда, пока жив!

Девушка тоже выглядела чертовски странно: из её глаз, ноздрей и изо рта струилась вязкая перламутровая жидкость, отливающая ярко-розовым. Крупные капли падали с подбородка и текли по лезвию ножа.

Двуликая дама не стала дожидаться, когда мы выясним отношения. Она прикрыла за ребёнком дверь, широко расставила руки, разинула два своих рта, и в нас полетели длинные чёрные иглы! Одна чуть не задела мою руку. Я в ужасе склонил голову и метнулся вправо. Эллина отпрыгнула назад. В неё тоже не попало.

– Ядовитые шипы?! – крикнула девушка. – Прекрасно!

Два сросшихся лица сделали злые гримасы и приготовились к новому плевку. Чёрные шипы полетели во все стороны. Они втыкались в стены, разрушая кирпичи в крошки. Как я пожалел, что добровольно оказался в этом тупике!

Один шип прилетел Эллине в бок. Толстовка тут же оплавилась. На ткани появилась большая дыра. Вроде ядовитое остриё прошло по касательной. Тело осталось нетронутым. Но, пытаясь увернуться, девушка оступилась и выронила нож. Он оказался у моей ноги, и я одним ловким движением удачно швырнул его назад. Девушка подобрала своё оружие!

Женщина с двумя лицами готовилась к новой атаке. Она раздувала щёки, собираясь плюнуть в нас новой порцией ядовитых игл.

Эллина облизнула ребро ножа, оставив на нём розовую полоску слизи, подбежала к жуткой даме и вонзила ей лезвие в горло, прежде чем она успела раскрыть рты. Одним рывком вверх девушка разрезала сросшиеся головы. Средний глаз лопнул, брызнув кровью. Два лица упали женщине на плечи, и она сползла на асфальт по двери фургона.

Когда это произошло, яркие лампочки сразу погасли. И я увидел, что на улице стоит вовсе не голубой фургончик, а ржавый торговый прицеп на сдутых колёсах. Ни гирлянд, ни картинок, ни ароматов сладостей. Всё это было мороком, который развеялся, как только двулицая ведьма умерла.

Эллина открыла дверь прицепа, натянула толстовку на нос, как маску, и вошла внутрь.

Я держался за грудь, тяжело дышал и смотрел, как тело странной женщины превращается во что-то тёмное, дрожащее и студенистое…

Через пару мгновений Эллина вывела из прицепа мальчишку. Он плакал и кашлял от тошноты. Жуткий запах гнили дошёл и до меня. Я прикрыл нос.

Эллина подтолкнула ребёнка в плечо:

– Всё-всё, малой. Подбери сопли и беги отсюда. Мамка тебя пожалеет!

Мальчишка в слезах убежал из закоулка. Остались только я и Эллина. Она стёрла розовые слёзы с щёк и встряхнула руки.

– Ты зачем за мной увязался? – злобно спросила она.

– Вообще-то я тебе помог, – напомнил я, проведя ботинком по асфальту.

– Ты думаешь, я сама бы не смогла пройти два шага, наклониться и поднять нож? – огрызалась она.

Я пожал плечами и спросил:

– Это… А где остальные дети? Которые пропали.

– Их не вернуть, – ответила девушка и указала на ржавый прицеп. – Лучше не заглядывай туда.

Я понял, что мне и правда лучше не видеть это…

Девушка с сожалением осмотрела дыру на толстовке. Ткань разошлась, края оплавились. Футболка тоже пришла в негодность. Бок и половина живота оказались открытыми.

Я отвёл глаза, чтобы не смущать девушку:

– Хорошо, что задело только одежду, а тебя не ранило.

– Вообще-то яд попал на кожу, но у меня иммунитет, – ответила Эллина. – А вот если бы шип воткнулся в тебя, то сейчас бы здесь стояли только твои ноги. И слегка дымились… Сказала же: «Убегай!». Что ты вообще за мной попёрся?

– Ты каждый вечер этим занимаешься? – ответил я вопросом на вопрос.

Девушка вздохнула, нахмурилась и потёрла лоб.

– Ладно, ты мне поможешь! Для начала… давай сюда свою куртку.

Я снял ветровку и бросил ей в руки, чтобы она прикрылась.

Глава 3. Старая парикмахерская

Выстраивая самый короткий путь, навигатор завёл Егора не туда. Казалось, вся эта улица давно опустела. Здесь не было совсем никого, и кругом полно бесхозных сооружений. Киоски, закрытые плотными металлическими ставнями, и разорившиеся магазины.

Егор всегда чувствовал тревогу, находясь в таких районах. Думал, что в подобных местах легко встретить людей, которые могут позариться на его самокат или поинтересоваться, что он везёт в своём большом рюкзаке.

Пусть парень никогда не попадал в такие ситуации, работая доставщиком еды, но всегда думал, что не застрахован от этого, поэтому носил с собой перцовый баллон.

Егор притормозил и посмотрел в телефон. Его интересовало, как далеко находится ближайшая оживлённая улица. Таскаться ломаным маршрутом через городские дебри ему совсем не хотелось.

Всего сотня метров до широкой трассы. Егор уже собирался ехать, но оторвал глаза от телефона и забыл обо всём. На него кто-то смотрел сквозь грязную витрину.

В здании не горел свет. Оно не первый год пустовало. На стенах было столько граффити, что уже и не понять, какой его настоящий цвет. Но внутри кто-то стоял.

Егор присмотрелся. Человек в белой рубашке, в чёрном фартуке, с идеально уложенной причёской, где не торчит ни один волосок. Но его лицо… Глаза светлые, приятные, а нос и рот закручены в спираль! Одна ноздря расширена, другая вытянута в тонкую линию. Губы почти незаметны. Зубы и дёсны расположены, как раковина улитки. Таким ртом невозможно есть или разговаривать.

Лицо этого мужчины напомнило Егору жуткие картинки, созданные нейросетью. Однако парень не чувствовал страха, когда смотрел искажённому человеку в глаза. Наоборот, курьер чувствовал трепетное любопытство и боялся моргнуть. Ему казалось, если разорвать визуальный контакт, удивительная картина тут же исчезнет.

Егор ощущал, что уже видел всю эту сцену во сне, хотя не был уверен, что не спит прямо сейчас.

Телефон выпал из руки, самокат ударился об асфальт. Егор пошёл к двери, потянул ручку. Открыто…

Человек с закрученным лицом подошёл к порогу, медленно поднял руку ладонью вверх, указал в глубину помещения, где стояло высокое кресло. Пыльный зал был залит светом уличных фонарей, что проникал сквозь грязные витрины.

Необычный мужчина не торопил желанного гостя, а ждал, когда он сам займёт своё место.

Умом Егор оценивал происходящее, как нечто страшное, но его сердце билось спокойно. Он был зачарован и плыл по течению этого кошмара. Хотел знать, что случится дальше. Этот сон мог оборваться в любое мгновенье.

Курьер скинул рабочий рюкзак. Сел в кресло, обшитое кожей выцветшего карамельного оттенка. Поставил ноги на подставку. Как в парикмахерской. Наверное, раньше это она и была!

Ремни на подлокотниках и на подставке для ног.

Зачем?..

Человек с закрученным ртом подошёл ближе, туго стянул ремнями руки Егора, затем ноги. Парень не сопротивлялся. Ещё один ремень стянул грудь, плотно привязав тело к спинке кресла.

Что дальше? Что дальше?

Искажённый человек вытянулся в полный рост и одёрнул фартук. Он взял со стола электрический инструмент и проверил, как он работает. Режущий диск с зазубринами быстро вращался и жужжал.

Егор и не моргнул, когда электрическая пила приблизилась к его голове. Парень почувствовал настоящую боль, не как во сне. Но он по-прежнему не мог выразить своих чувств. Ему казалось, что всё это происходит не с ним и не сейчас, и вообще не по правде.

Электрическая пила прошлась вокруг головы парня и затихла. Твёрдая рука закрученного мужчины дёрнула Егора за волосы. Что-то хлюпнуло. Голова будто стала легче.

Парня развернули в кресле к пыльному зеркалу. Егор увидел, что его кудрявая шевелюра исчезла, волосы остались только на висках. А на голове, выше бровей появились извилистые складки.

Егор хотел придвинуться ближе, но ремень мешал. Он смотрел в зеркало и не мог понять: «Это что, мой мозг?!».

Данная мысль оказалась его последней. Человек с искажённым лицом погрузил палец в его голову, и всё исчезло.

***

Я много раз мысленно проигрывал сцену, как встречу Лёху и Киру. Они спросят, как у меня дела, а я без эмоций отвечу: «Нормально!». Думал, они попытаются извиниться, и для этого им придётся за мной побегать. Но мои сюжеты из головы не совпали с реальностью. Я видел, как ребята шли к спортивной площадке без меня. Лёха улыбнулся издалека и показал пять пальцев в знак приветствия. А Кира лишь кивнул. Обидно. Плевать они хотели, что я с ними больше не водился.

В перерывах между парами я старался поймать Эллину и провести время с ней. Она была не против моей компании. В конце дня мы сидели в буфете за одним столом. Я потягивал черничный чай. Девушка что-то писала в старую записную книжку и рисовала цветными карандашами на пожелтевших страницах.

Я не нарочно подсмотрел: в правой части листа девушка изобразила знакомую фигуру в фиолетовом платье. Это была двулицая дама, которую она вчера прирезала.

– Ты ведёшь дневник про убитых монстров? – поинтересовался я. – Или кто они такие?

– Они называются «муляжами», – ответила Эллина, не отрываясь от блокнота. – Монстры – глупое название.

– А почему они муляжи?

– Не знаю. Не я это придумала.

– И сколько ты их уже убила?

– Пока всего несколько.

Меня смутило, что в записной книжке осталось не так много пустых страниц. И я указал на это:

– А книжка не новая! Она тебе досталась от кого-то по наследству?

– Да, я её нашла, – кивнула Эллина. – Записи начали сорок лет назад. Во время первого Вторжения.

– Значит, ты избранная? Или потомственная охотница, которая должна бороться со злом? – спросил я. – Что-то типа того?

Эллина бросила на меня укоряющий взгляд:

– Фэнтези начитался? Всё намного сложнее!

– Расскажешь? – с надеждой спросил я.

– Потом! – Эллина закрыла книжку и вместе с карандашами сгребла её в рюкзак. – Ты вызвался помогать, так что у нас дела. Заглянем в одно место.

Я не торопился выходить из-за стола. Прежде чем отправиться за ней, мне хотелось спросить:

– Хорошо… Только один вопрос. Ходят разные слухи. Тебя называют Пиковой Деткой. Считают серийной убийцей… Ты же не убиваешь людей?

– Что?! – скривилась Эллина. – Я убиваю только муляжей!

– Я так и понял, но мне нужно было это услышать.

– Пошли!

Эллина закинула рюкзак на плечо. Я сделал ещё глоток, выкинул стаканчик в мусор и побежал за ней.

***

Мне казалось, что я и так слишком много спрашиваю, поэтому старался не болтать лишнего по дороге. Я молчал, когда мы пришли к городской больнице, но не смог удержаться от вопроса, когда Эллина привела меня к длинному одноэтажному зданию.

– Это морг? – я никогда там не бывал, но догадался.

– Да, это морг, – Эллина сверкнула глазом из-под капюшона своей новой толстовки. – Идём!

– Не пойду! – я не был к такому готов.

Девушка не стала уговаривать:

– Хорошо. Тогда жди здесь.

– Ладно, я пойду!

– Тогда не морочь мне голову!

Мы открыли дверь и вошли внутрь. Я чуть не задохнулся от пронзительного кислого запаха. В глазах защипало от химикатов.

Эллина прошла по тёмному коридору. Затем свернула влево, к освещённому кабинету. Я её догнал. За дверью оказался широкий зал, выложенный белым кафелем. Одну стену занимали ряды холодильных камер, у другой стоял металлический стол с подведённым краном и шлангом. Я представил, как здесь обмывают тела, и мне стало дурно.

За нами вошёл человек в зелёном медицинском костюме. Это был высокий и худощавый мужчина за тридцать. Брюнет с карими глазами.

– Привет! – излишне непринуждённо сказала Эллина. – Есть для меня что-нибудь новенькое?

– Опять ты… – работник морга недовольно скривился и перевёл взгляд на меня. – А это ещё кто?

– Друг, – Эллина будто не замечала возмущения. – Он тоже посмотрит.

Работник морга раздражённо выдохнул. Затем прошёл к дальней стене, открыл одну из холодильных камер и выдвинул стол:

– Есть одно странное убийство. Смотри.

Я на секунду увидел бледное голое тело и отвернулся. Кажется, у него был вскрыт череп, и мозг торчал наружу.

– Егор Хакимов, двадцать два года, – мужчина будто читал отчёт. —Работал в доставке еды. Свод черепа спилен электрической аутопсийной пилой. Заживо! Есть повреждение в области продольной щели большого мозга… Проще говоря, ему спилили череп и поковырялись в извилинах.

– Где нашли, не знаешь? – спросила Эллина.

– Это уже не по моей части, – пробухтел мужчина.

– Открой ему глаза, – распорядилась девушка.

Я повернулся к ним. Увидел, как работник морга натянул перчатку и положил пальцы на лицо трупа. Эллина сбросила капюшон и склонилась над столом. Посмотрела прямо в мёртвые глаза. Жуть!

Девушка вздрогнула всем телом, как от испуга. А потом посмотрела на меня и сказала:

– Знаю, где это. Пошли.

Я был только рад поскорее покинуть морг.

– Хоть бы «спасибо» сказали, – тихо бурчал мужчина.

– Спасибо! – крикнул я, убегая.

***

Эллина не ждала меня и не оглядывалась. Я должен был за ней поспевать. Сворачивать, где она сворачивает, и пробегать через переходы. Проходя мимо остановки, она внезапно запрыгнула в тридцать первый автобус. А меня чуть не прищемило закрывающейся дверью.

– Мы едем к месту убийства? – спросил я.

– Да, – сказала Эллина.

– Откуда ты узнала, где оно находится?

– Посмотрела в глаза этого парня и увидела последние минуты его жизни.

– Это страшно?

– А как ты думаешь? Я прошла с ним через его смерть.

Я выразил сочувствие взглядом. Но, судя по лицу, девушка в этом не нуждалась.

– А почему тот работник морга показывает тебе мёртвые тела? – спросил я. – Ты его тоже взяла в помощники?

– Он мошенник, я его шантажирую, – спокойно ответила Эллина. – У него нет другого выбора.

– С ума сойти можно… – я почувствовал, как холодок пробежал по спине.

Автобус притормозил.

– Это здесь, – сказала Эллина и выскочила из автобуса сразу, как двери открылись.

Девушка направилась в тёмные дворы, а я хвостом за ней. По задворкам, через старые трубы и мусорки к улице, где нет ни души, а только пустые витрины и изрисованные стены.

Эллина вдруг взяла меня за руку и подвела к старому зданию с большими окнами. Над входом сохранились несколько букв от вывески, по которым было легко угадать слово «парикмахерская».

Я нервничал и сжимал тёплые пальцы девушки, а она быстро объясняла мне задачу:

– Слушай: ты постучишь вот в эту дверь. И войдёшь. Не смотри муляжу в глаза дольше секунды. Но подчиняйся. Не сопротивляйся! Пусть думает, что ты в его власти. Я зайду с другой стороны. Не бойся! У меня всё продумано. Понял? Иди!

Эллина вырвала руку и убежала. Я решил не мешкать. Постучал в дверь. Тихо… Я попробовал дёрнуть ручку – не заперто… открыл дверь шире.

В зале действительно кое-что осталось от парикмахерской: пара зеркал и кожаное кресло. Помещение казалось пустым, и я перешагнул через порог почти без страха. А потом увидел, что в темноте стоит человек в фартуке.

Меня ужаснуло его лицо. Рот, закрученный, как шнек мясорубки! Зубы торчат во все стороны! Я быстро отвёл взгляд. Нельзя смотреть ему в глаза… Человек указал на кресло, приглашая меня присесть.

Эллина велела подчиняться, чтобы он думал, будто всё под его контролем. Не поднимая взгляда, я прошёл к креслу. Меня трясло от одного его вида. Тёмные кляксы на спинке и подлокотниках напоминали кровь.

«Так надо!», – подумал я и заставил себя сесть.

Мужчина с закрученным ртом подошёл ко мне. Я отвернул голову, чтобы случайно не встретиться взглядом. Он опустился на одно колено.

Ремни! Как я их не заметил?

Страшный человек быстрыми движениями застегнул пряжки на моих руках. Я дёрнулся, но было поздно. Ещё один ремень стянул мне грудь, и ещё один связал ноги.

В старой парикмахерской висела тишина. Я трясся от ужаса и еле сдерживал крик, незаметно кусая губу. Человек отошёл к стене, наклонился к полу и загремел какими-то инструментами.

Затем он снова повернулся. Он держал в руке электрическую пилу! Меня больше не волновало его уродливое лицо. Я смотрел только на то, как вращается пильный наконечник. Жужжание отзывалось болью в ушах. Страшный мужчина шагал к моему креслу. Он собирался спилить мне череп! И никуда не деться. Кресло привинчено к полу. Я закричал во всё горло:

– Эллина! Ты где там?!

И вдруг жужжание смолкло. Жуткий человек смотрел на свою пилу и дёргал кнопку. Она не работала. Я увидел девушку за его спиной. Она держала провод. Вилка болталась у неё в руке. Мужчина с закрученным ртом отследил мой взгляд и оглянулся. Эллина злорадно улыбнулась. В темноте сверкнули её белые клычки.

Человек издал странный булькающий звук и подался вперёд, будто собирался ударить девушку отключенной пилой. Но она первая вонзила нож ему в грудь.

У человека тут же обвисли руки. Пила стукнулась об пол. И сам он грохнулся замертво.

– Ха! Это было легко! – с восторгом крикнула девушка. – Ты хороший помощник!

Её радость меня разозлила:

– Легко?! Я думал, что мой череп распилят!

– Ты сам захотел помогать, – Эллина сменила интонацию на свою обычную – строгую.

– Не знаю, что на меня нашло! – сказал я. – Когда важные люди исчезли из моей жизни, только ты меня спасла. Поэтому я подумал, что тоже должен для тебя что-то сделать… Но это слишком! Развяжи меня!

Человек закрученным лицом уже растекался по полу, как разноцветное мороженое.

Эллина отстегнула мне ноги, затем руки. И опять всё её лицо было залито розовой перламутровой жидкостью. Она струилась из её глаз, текла пузырьками из ноздрей и висела капельками на губах.

Я немного оправился от шока, и мне стало жаль, что вспылил. И правда: сам ведь вызвался…

– Неловко спрашивать… – сказал я. – Почему у тебя текут розовые слёзы? Изо рта и из носа…

Эллина показала мне лезвие ножа:

– Думаешь, муляжей так просто убить? Их вообще ничем нельзя убить, кроме этой жидкости.

Девушка стёрла слизь с правой щеки и показала, как она тянется между пальцами:

– Я называю это просто – «липкость»… Если муляж рядом и он агрессивен, то мои железы выделяют розовую слизь. Она для них смертельна. Главное, чтобы попала в кровь. Поэтому я их режу. А так бы просто ходила и плевалась в них.

– Значит, убить их можешь только ты, – догадался я.

– Верно, – подтвердила Эллина.

Я помял запястья. Их сильно натёрли ремни, пока я дёргался в кресле.

– Всё равно не въезжаю в твой лор. Откуда все эти муляжи? И почему их убиваешь именно ты?

Эллина отошла от растекающегося тела, чтобы не испачкать ботинки.

– Напомни, мы были с тобой знакомы до всего этого?

Я пожал плечами:

– Лично нет, но я много раз тебя видел. Ну и знал, как тебя зовут.

– Я не та девушка, которую ты знал, – сказала Эллина. – Я реакция на опасность. Как иммунитет. Произошло вторжение – мир защищается. Понимаешь?

Я помотал головой:

– Не особо… Значит, ты не настоящая Эллина? А где настоящая? Она жива?

– Да! – девушка сделала такое лицо, будто услышала какую-то чушь. – Она перед тобой! Она никуда не делась. Просто её личность временно подавлена. Мной. Но я не другая личность. Я – функция…

– Чёрте-что, – нахмурился я.

Эллина направилась к двери:

– Ладно, пошли отсюда. Покажу тебе кое-что интересное.

Глава 4. Иммунитет вселенной

В небе ярко сияли звёзды. Мы сидели на одной из пустующих рамп скейт-парка. Нас окружала тишина, но в моём воображении сами собой возникали звуки роликовых досок: быстрый рокот колёсиков и ритмичные стуки.

Эллина спряталась в толстовку от холодного ветра: натянула рукава на пальцы, а воротник на подбородок. Только глаза торчали из-под капюшона. Я мысленно сравнил её с черепахой и невольно улыбнулся.

– Ты видишь? – спросила девушка.

– Вижу что?

Эллина вытянула руку:

– Это должно быть видно всем. Присмотрись. Тебе не кажется, что над площадкой есть прозрачная кривая линия?

Я посмотрел внимательнее:

– Не вижу. Хотя, погоди… Что-то есть. Когда прищуриваюсь, вижу. Она такая вертикальная, да? Не пойму, вижу или нет.

Мне на миг показалось, что в темноте проступает неровная полоса в форме молнии. Но может, я просто «поймал зайчиков»?

– Ты знаешь про вспышку, которая здесь была? – спросила Эллина.

– Когда взорвалась подстанция? – вспомнил я.

– Не было здесь никакой подстанции!

– О! Вот оно! – вскрикнул я, разглядев искажение пространства. Над площадкой висела выпуклая ломаная полоса. Через неё всё виделось, как через кривое стекло. Чтобы увидеть её, нужно было расфокусировать взгляд.

Эллина повернулась ко мне:

– Это шрам от разрыва реальности.

– Что? – я приподнял брови.

– Здесь слабое место нашей Вселенной, – объясняла Эллина, словно это было что-то обычное. – Реальность всегда лопается здесь. Примерно через каждые двадцать лет происходит разрыв. Это сопровождается яркой вспышкой и грохотом. Всего пару секунд, а потом она срастается обратно. И кажется, что ничего не произошло.

Я задумчиво потёр подбородок:

– После такого обычно следует «но».

Эллина кивнула:

– Ты видел это самое «но». В нашу реальность врываются муляжи. Не спрашивай откуда. Я не знаю, на что похоже место, из которого они приходят. Это и не важно. Главное, что они здесь чужие. И цели у них не мирные. Муляжи сначала невидимы, но, рассредоточившись по городу, они обретают плоть и начинают убивать людей.

– А для чего им это? – спросил я.

– Не знаю. Мне кажется, они забирают у людей что-то нужное для себя… – девушка вынула из рюкзака свою записную книжку и кинула мне на колени. – Посмотри сюда. Этот дневник вели до меня… Двадцать и сорок лет назад.

Я открыл блокнот. Первые страницы были заполнены мелким некрасивым почерком. Картинки у автора этих записей получались куда лучше. Он весьма талантливо изобразил ползучее чудовище внизу страницы. Это было существо, представляющее собой бесформенный комок бугров и складок на двух мощных ногах. Оно не имело головы и рук. Вся его кожа была покрыта бесчисленными мелкими отверстиями, из которых торчали тонкие щупальца с острыми кончиками. Автор назвал этого монстра «Бегуном».

На другой странице было изображено что-то похожее на четвероногое животное без шерсти и кожи. Его тело покрывала мощная ткань, а пасть напоминала зубастый капкан. Существо имело зловещее название «Секач».

– Видишь? Муляжи первого поколения были примитивны. Какие-то звероподобные твари, – Эллина перелистнула записную книжку на середину, чтобы показать голое существо, похожее на человека, у которого на лице был только рот.

Девушка продолжила объяснять:

– Второе поколение имело зачатки разума. И больше походило на людей. Третье ты уже видел сам. Каждый муляж имеет уникальные способности. Они тщательно готовятся к этим вторжениям: развиваются, становятся хитрее, умнее, мутируют как вирус.

– А ты иммунитет, который должен уничтожить инородные тела, – смекнул я.

– Сечёшь! – улыбнувшись, кивнула девушка.

– Ты Эллина или что-то другое? – спросил я. – Не до конца понимаю.

Девушка задумчиво склонила голову к плечу и, немного помолчав, ответила:

– Представь, что ты попал в какую-нибудь экстремальную ситуацию. Скажем, твой автобус влетел в столб и загорелся. В эту минуту ты даже имени своего не вспомнишь. Забудешь про домашку, про то, что был голоден или хотел спать. Твои обычные потребности и твою личность на какое-то время вытеснит функция – спастись. Найти аварийный выход, выдернуть шнур и выдавить стекло… Я – функция на базе личности этой девушки. Можешь считать, что я Эллина, просто немного другая.

– Это заметно… – я пролистал ещё несколько страниц и закрыл записную книжку. – А почему именно ты? Или почему она? Не знаю, как правильно… Почему Эллина должна этим заниматься?

– Думаю, это случайность, – ответила девушка. – Молодое здоровое тело, хороший метаболизм. Благодаря нескольким годам занятий танцами я чувствую пространство и быстро двигаюсь. Это помогает эффективно сражаться. Но на моём месте мог быть кто угодно с аналогичным набором навыков. В день, когда произошёл разлом, мы с подругами пришли в парк посмотреть на скейтеров. Видимо, я оказалась самой подходящей из тех, кто был неподалёку.

– А их много? Этих муляжей? – спросил я.

– Должно быть около пятнадцати.

– Скольких ты уже убила?

– Можешь посчитать, – девушка постучала пальцем по обложке записной книжки.

– Сложно это всё для понимания, – признался я.

– Не пытайся разобраться, – девушка оттолкнулась от края и на корточках скатилась по рампе, а затем обернулась и сказала. – Просто помогай мне, если хочешь. С твоей помощью я быстрее уничтожу всех муляжей и сохраню больше человеческих жизней. Тебя же волнуют человеческие жизни и всякое такое?

Вспомнив, что час назад мне чуть не распилили голову, я потрогал лоб:

– Да, Эллина, только вот…

Она не дала мне закончить:

– Это имя странное. Произносится с одной «эл», пишется с двумя. Эл-ли-на.

Девушка без удовольствия произнесла своё имя по слогам.

– Могу звать тебя Эля, – предложил я.

– Не смей! – скривив лицо, возмутилась она.

– А если просто Эл?

– Годится!

Она сказала это с таким видом, будто мы договорились обо всём сразу. Вообще-то я хотел сказать, что собираюсь подумать насчёт помощи ей, но было уже поздно.

***

Мне стоило принять, что я уже влез не в своё дело, вляпался в рискованные приключения, и пути назад больше нет. Эта девчонка утащила меня в свой опасный мир, где чудовища правят бал.

Теперь нельзя забыть обо всём и вести привычную жизнь, как другие. Казалось, лучше держаться рядом с моей новой подругой и быть в курсе всего происходящего. Это давало хоть какое-то чувство контроля. Оставалось надеяться, что оно не ложное.

Будничные дела стали для меня фоном. Я сидел на лекции по основам экономики, вроде как слушал преподавателя и даже писал конспект, но всё это было машинальной работой. Разумом я был не в аудитории.

И вдруг появилась та, которая занимала все мои мысли. Эллина… хотя теперь я называл её просто Эл, ворвалась в учебный кабинет. Не обращая внимания на преподавателя, она пробежалась глазами по лицам студентов, нашла меня и сделала жест головой, чтобы я спешил за ней.

Наш профессор, требующий к себе бесконечного уважения, чуть не лопнул от такой наглости. Его гневный взгляд пролетел мимо. Девушка сразу убежала. Я бы и рад притвориться, что знать её не знаю, но сразу понял – дело срочное. На лице моей подруги блестели перламутрово-розовые слёзы.

– Что это за балаган? Объяснитесь, молодой человек! – воскликнул преподаватель, увидев, что я, бросив всё, побежал к двери.

– Извините, это очень важно! – вырвалось у меня.

Эти слова вряд ли могли что-то оправдать и наверняка оскорбили профессора ещё сильнее. Студенты были обязаны признавать, что нет ничего важнее его лекций. Не знаю, как другие, а первокурсники его побаивались.

Я догнал Эллину в коридоре.

– Муляж где-то близко? Прямо в колледже?

– Да! – девушка пыталась прикрывать лицо. С него капала слизь. – Муляж в агрессивной фазе. Видишь? Это значит, что он на кого-то напал. А у меня и ножа с собой нет! Сбегаешь в буфет за какой-нибудь вилкой? Чёрт! Нет времени! Бежим!

Девушка подбежала к лестничному пролёту и понеслась вверх. За ней на ступеньках оставались розовые капли. Я весь вспотел и запыхался. Ещё не привык к этой беготне. Эл пересекла коридор и исчезла за дверью. Я собирался тоже туда войти, но меня остановила табличка на двери. Это был женский туалет.

– Что ты там застрял? Забыл, как работает дверь? Входи! – потребовала девушка. – Да входи, тут никого нет!

Я осторожно заглянул внутрь. Эллина в своей чёрной одежде на фоне белого сверкающего кафеля выглядела как шахматная фигура. У неё в руке был острый карандаш. Она ходила по туалету, касалась пальцами раковин, толкала коленом дверцы кабинок и заглядывала внутрь.

– Чувствую, это было здесь, – говорила она. – Тут кого-то убили. И никаких следов. Видишь что-нибудь? Наверное, этот муляж полностью поглощает тела, как тот гроб.

– Ты уверена в этом? – спросил я. – А куда он сам тогда делся?

Убийство средь бела дня. Кто-то просто исчез и никогда не найдётся. Мороз по коже от одной мысли! И я опять пожалел, что ввязался во всё это.

Убедившись, что в туалете пусто, девушка вышла оттуда:

– Не знаю. Ему как-то удаётся оставаться незаметным. Может, он маскируется под одного из студентов? Это кто-то молчаливый… Точно никто из преподов. Они не смогли бы вести лекции, да и у коллег возникли бы вопросы. Ведь муляжи не умеют разговаривать. И ещё у него должна быть какая-нибудь физическая странность. Они не могут быть точной копией человека. Будем искать!

Я кивал, и у меня дрожала челюсть. Казалось, в коридоре стало меньше воздуха. Девушка не замечала моего волнения. Она ставила меня перед фактом: «Ты мой помощник». Я и сам не понимал, почему ей не возражаю.

***

Приходилось быть начеку, не выходить из здания с утра до позднего вечера, но при этом иногда прогуливать пары. Я «патрулировал» коридоры, изучал лица и казалось, что запомнил всех студентов.

Прошло всего три дня, а в нашем колледже не осталось ни одного молчаливого одиночки. Я достал абсолютно всех вопросом: который час? Парни и девушки уже начали косо на меня смотреть. Я их понимаю. Странный парень в коридоре, вечно потерянный во времени…

– Я тут выяснила: четверо из наших студентов числятся пропавшими, – сказала мне Эллина во время перекуса в буфете. Она жевала булку, но продолжала говорить с набитым ртом. – Кажется, ещё никто не догадался, что они исчезли прямо здесь. А мы до сих пор не нашли муляж. Ни одного подозреваемого! А вдруг я ошиблась, и он не прикидывается кем-то из нас?

Девушка подготовилась: сделала оружие, чтобы не таскаться по колледжу с ножом – на дне её рюкзака лежал деревянный кол. И всё ещё ждал своего часа.

Я тоже был разочарован, что поиск затянулся и у нас до сих пор нет ни малейшей зацепки. Ведь надеялся, что мы быстро отыщем таинственного убийцу, не дожидаясь, когда он лишит жизни кого-то ещё…

Глава 5. «Внимание, идёт уборка»

Третьекурснику Илье Андрееву просто не повезло. Так сложились обстоятельства. Прошлой ночью ему не удалось выспаться, и с утра он был разбит. Студент решил исправить дело парой банок кофейного напитка из автомата, что стоял на первом этаже колледжа.

Из-за какой-то неисправности автомат выдал не две, а целых три банки. Илья посчитал это удачей и выпил их все одну за другой. После чего во время первой пары ему срочно понадобилось отпроситься.

Это было время занятий, и он оказался в туалете один. Илья уже мыл руки и собирался обратно в свою аудиторию, но вдруг появилась уборщица. Она поставила на пол жёлтую табличку «ВНИМАНИЕ! ИДЁТ УБОРКА». Ввезла в туалет тележку с ведром, шваброй и чистящими средствами, закрыв за собой дверь на ключ.

– Подождите! Я же ещё здесь! – крикнул Илья.

Пожилая уборщица ничего не ответила. Она смотрела куда-то в стену. Или не смотрела вообще, а только чуяла. Старуха низко повязывала платок и ходила с опущенной головой, чтобы её странные глаза не были так заметны. Они представляли собой рваные впадины. Словно бумагу проткнули пальцами.

Слепота не мешала старухе хорошо ориентироваться в пространстве. Её большие ноздри раздувались до размера мышиных нор и сужались в точки. Маленький рот, смещённый в самый низ подбородка, подрагивал и ёрзал.

Илья вздрогнул от ужаса и прижал ладонь к груди, словно пытаясь сдержать бешеное сердцебиение. Это была не уборщица, а чудовище в цветастом платке и сером халате.

Она подступала, вытянув вперёд морщинистые руки. На кончиках пальцев колебались незаживающие трещины. В её движениях была угроза.

Илья уже представил, как будет защищаться: он собирался упереться руками и поясницей в подоконник. А затем резко толкнуть старуху ногами. Лишь бы она не касалась его своими жуткими пальцами. Студент не мог предугадать, что у неё было заготовлено…

Из трещинок на руках старухи вырвались сотни тонких нитей. Они были невесомыми, как паутина, но крепкими, будто металл.

Илья и глазом не успел моргнуть, а всё его тело от ног до макушки опутало этими нитями. Студент больше не мог пошевелиться. Сеть была настолько острой, что резала кожу при любом движении.

Парень не сумел открыть рот, чтобы позвать на помощь. На сотне порезов выступила кровь и покатилась каплями по лицу.

Старуха-уборщица натянула нити как струны. Илья стал марионеткой в чужих руках и не мог двинуться без позволения. Женщина раздула ноздри, набрала побольше воздуха в грудь, а потом резко дёрнула кисти назад. В ту же секунду тело студента разрезало на множество мелких кусочков.

Острые нити легко рассекли мышцы и кости. Илья и подумать ничего не успел – в одно мгновение рассыпался и стал горкой мокрой плоти.

Тонкая сеть втянулась обратно в трещины на пальцах старухи. Не теряя ни минуты, она взяла из тележки совок и ведро. Ей предстояло быстро всё убрать: спустить останки в унитазы и оттереть со стен и пола каждую каплю крови.

***

Мой телефон стоял на режиме вибрации, но я разом получил столько уведомлений, что это услышали все. Преподаватель сдвинул очки на нос и пронзил меня неодобрительным взглядом. Я суетливо тыкал пальцами в экран. Уведомления всплывали одно за другим:

«Муляж на третьем этаже!», «Быстро!», «Беги сюда!», «Он в мужском туалете!».

Я не любил беспокоить окружающих и нарушать учебную дисциплину, но всегда считал странным просить разрешения для того, чтобы выйти.

– Прошу прощения! – крикнул я, выбегая из аудитории.

Кто-то смеялся, профессор кипел от ярости, а моя бывшая подруга Вероника смотрела так, будто ей за меня стыдно. Ничего страшного! Они просто не знают, насколько всё это важно.

Коридоры были пусты. Стараясь не создавать шума, я вбежал на третий этаж. Эл уже стояла там. Всё её лицо было перемазано розовой слизью. Из кармана толстовки торчал деревянный кол. Она бросила мне незастёгнутый рюкзак и сказала:

– Подержи!

Девушка подбежала к двери туалета. Случайно сбив жёлтую табличку, она остановилась.

– Что там происходит? – поинтересовался я, догнав её.

Девушка напряжённо прислушивалась. За дверью слышался стук ведра и плеск воды в унитазе.

– Эл? – я нетерпеливо трепал подругу за рукав.

– Тихо ты! – сказала она нервным шёпотом. – Уже поздно. Муляж кого-то убил. Теперь будем ждать. Пусть за собой приберётся. Мы же не хотим сами отмывать кровь со стен, верно?

Она сжимала деревянный кол, дышала злобой, и розовая слизь пузырилась на её губах.

Мой взгляд упал на сбитую жёлтую табличку. Красный текст гласил: «ВНИМАНИЕ! ИДЁТ УБОРКА». Я содрогнулся, представив, какая на самом деле уборка там идёт.

Швабра скребла по полу, тряпка хлюпала, и унитазы шумели без конца. Какими страшными казались эти звуки! Кого-то ещё из наших студентов отправляли в утиль…

Скрипели колёсики, приближались шаркающие шаги. Дверь туалета дёрнулась. Прозвучали три щелчка. Эл стиснула зубы. Я стоял рядом, представлял, что сейчас увижу… Дверь медленно открылась. Вперед выкатилась тележка с ведром и шваброй. Её толкала старуха в форме уборщицы.

У меня случился ступор, когда я увидел её мёртвое ненастоящее лицо. А моя подруга не растерялась.

– Я задержу вас на минутку! – сказала она, пнув ногой тележку обратно в уборную.

Пытаясь сохранить равновесие, старуха попятилась назад. Она тоже не была растяпой и мигом настроилась на драку. Пусть эта тварь выглядела как старая немощная бабка, но в ней была звериная сила. Старуха отбросила тяжёлую тележку в сторону. На стене треснули и откололись несколько плиток.

Девушка и муляж замерли в паре метров друг от друга. Я стоял в дверях и наблюдал напряжённую сцену.

Эл сжимала в кулаке острый дубовый кол. Старуха ощетинилась, с неё слетел платок, седые волосы растрепались. Теперь я заметил, что у неё нет глаз, а только две пустые дырки.

Она вытянула руки перед собой, и в воздухе что-то замерцало. Какие-то серебряные блики полетели в мою подругу. Я не сразу разглядел, что это нити. Тонкие и упругие. Они вырывались из пальцев монстра, как рыболовная сеть.

Не знаю, что могло произойти, если бы Эл не отскочила влево. Муляж снова выкрутил ладони в попытке схватить подругу. Металлическая леска пролетела над её макушкой. Девушка резко присела и оттолкнулась. Прокатилась по скользкому полу под сетью полупрозрачных нитей. Выпрямилась прямо перед лицом бабки и с размаху воткнула ей кол прямо в пустую глазницу.

Старуха-уборщица, как и все монстры, тут же обмякла и потеряла свои силы. Её руки обвисли, колени зашатались. Она вздыхала и переминалась с ноги на ногу. Разложение началось почти мгновенно: лицо бабки стало похоже на испорченный сыр. Оно скукожилось и покрылось чем-то вроде мокрой плесени. Серебряные нити волочились по полу с лёгким звоном. Я подумал: должно быть, они очень острые и способны разрезать человека.

– Муляж прикинулся уборщицей, – сказала Эл, наблюдая, как тело монстра теряет форму. – И почему я сразу не догадалась? Молчаливая старушка-убийца. Порешила кого-то, протёрла всё за собой и смыла куски в унитазы. Удобно!

Липкая масса шмякнулась на пол и начала растекаться по всему туалету.

– И никто из руководства колледжа не удивился, что появилась лишняя уборщица, – сказал я, глядя, как серый халат утопает в липкой жиже.

Девушка дёрнула плечом:

– Да кто их считает?

Всю уборную затопило чёрной жидкостью. Жуткий запах отравил воздух.

– Эл, пошли отсюда, – попросил я.

Она сразу опомнилась:

– Да… Сматываемся, пока нас не застукали.

Подруга вышла из туалета и побежала по коридору. Я хотел её догнать, ведь у меня в руках остался её рюкзак. Он был не застёгнут, а я так торопился, что всё рассыпал, и его содержимое меня удивило. Свалка, а не рюкзак! Почему там ещё не завелись мыши? Учебники, ручки, тетради, цветные карандаши вперемешку с грязными салфетками и высохшими корками от пиццы. Это что? Вилка?

Вот блин! Я начал быстро запихивать всё назад. И вдруг кто-то закашлял рядом. Передо мной стоял сам декан колледжа.

– Ой! Константин Сергеевич. Здравствуйте! – сказал я цыплячьим голоском.

До этого мы не были знакомы лично. Этот мужчина не был высоким, но его уверенная осанка обманывала зрение. Гордый вид делал его авторитетной фигурой среди коллег и студентов.

Я почувствовал себя неловко под прицелом этих ясных глаз.

– У вас окно, молодой человек? – Константин Сергеевич дёрнул брюки на коленях и присел, будто собирался помочь собрать вещи.

– В туалет вышел, – я сразу пожалел, что ляпнул это.

Там всё побито, грязь и вонища. И кто теперь будет главным подозреваемым? Верно!

– С вещами? Понятно… – ответил декан. – Разрешите полюбопытствовать: что это такое?

У его ног лежала открытая записная книжка с описаниями и портретами чудовищ! Он потянулся к ней. Но я не мог этого допустить, опередил его, захлопнул книжку и бросил в рюкзак.

– Какие интересные картинки, – Константин Сергеевич пригладил пальцами седые усы.

Я встал и спрятал сумку за спину, словно её собирались у меня отнять:

– Это так, наброски. Знаете… я пишу книгу ужасов! В перерывах между парами, конечно.

– Значит, будущий писатель, – декан тоже поднялся с корточек. – Как вас зовут?

Я неловко раскланялся:

– Тимур. Буданов Тимур.

– Хорошо, Тимур. Спешите на занятия. Вы хоть человек творческий, но экономическая специальность вам не будет лишней.

Мне казалось, этот взрослый мудрый мужчина видит меня насквозь и не верит ни одному моему слову, а только подыгрывает.

– Да… Спасибо! – и я побежал со всех ног, чувствуя себя преступником, который чуть не попался с поличным.

Но ведь мы не сделали ничего плохого. Наоборот, избавили наш колледж от монстра. Неизвестно, сколько ещё студентов были бы смыты в канализацию, если бы не вмешалась Эл.

Глава 6. Клешни

Я забыл о привычной рутине, словно сбежал из своей старой жизни. Может, это было и правда так: спасался бегством от своих проблем. Спрятался от чувства вины перед бывшей девушкой Вероникой за то, что не был ей хорошим парнем. Скрылся от обиды на друзей, которые меня предали. Ушёл от равнодушного отца, который даже и не заметил, что я пропадаю по вечерам.

Эл позвала меня к себе домой, но попросила не звонить в дверь, а влезть через окно. Хорошо, что она жила на первом этаже и не заставила меня карабкаться по стенам. Я влез, спрыгнул с подоконника и оказался в «комнате маленькой принцессы», где недавно поселилась свинья.

Всё такое светлое: белый шкаф, белый стол, белый стеллаж с мягкими ящиками, белая кровать с изящными волютами. Повсюду гирлянды. А на полу грязные следы от ботинок. В перемешку с разбросанными подушками, одеждой и мусором. Картонные стаканы из-под молочных напитков, алюминиевые банки, коробки из-под лапши. Создавалось впечатление, что тут перевернулся мусоровоз.

Похоже, когда Эллина стала функцией, её представления о чистоте полностью изменились. Сама она сидела на кровати в развалку. На ней была та же одежда, что вчера и позавчера.

– Веди себя тихо, – девушка дёрнула головой в сторону двери. – Там эта… как её? Мама!

– Уютная у тебя комната, – сказал я, стараясь не замечать беспорядок.

– Ага! – Эл делала очередной скетч в записной книжке.

Так она продолжала традицию тех, кто останавливал вторжение муляжей двадцать и сорок лет назад.

Я продолжил осматривать комнату. Как много всяких разноцветных «милостей», мягких игрушек, открыток, карточек с неизвестными мне азиатскими знаменитостями. Над столом висел большой постер, с которого подмигивала какая-то красотка с выразительными губами и волнистыми каштановыми волосами.

– А кто это? – спросил я, узнав в ней прежний стиль моей знакомой.

Раньше она делала такую же завивку, макияж и одевалась похожим образом.

Эллина посмотрела на постер:

– Эта часть личности сейчас подавлена, поэтому я не помню… Кто-то из корейских айдолов. Она была любимицей. Я старалась быть похожей на неё, проживать дни, как она. Это целый культ. Эстетика чистоты, уход за кожей, здоровое питание, чистая комната и в целом стремление стать лучшей версией себя. Всякое такое!

Я ещё раз окинул взглядом беспорядок и посмотрел на свою подругу:

– Мне неприятно такое говорить, но не помешает хотя бы чуть-чуть разблокировать эту часть личности. Просто… Тебе давно пора принять душ.

– О! Ты прав. Я забываю о таких мелочах, – согласилась Эл.

За дверью послышался женский голос:

– Эля, у тебя гости?

Мама девушки всё-таки меня услышала. Я напрягся и прикусил язык.

Эл беззастенчиво соврала:

– Я смотрю сериал!

Больше вопросов не было.

– Напиши мне на стикере, чтобы я искупалась после охоты, а то опять забуду, – попросила Эл.

– Ты идёшь на охоту? – спросил я, черкая записку с напоминанием.

– Мы идём! – сказала девушка, вскочив с постели.

– А куда? – я посмотрел в окно.

– В Тихинский парк, – Эл хлопнула блокнотом и начала рыться среди мусора. – Уверена, там завёлся один из муляжей. Звонил тот пройдоха из морга, сказал, что принесли тело женщины. Её буквально собирали по кусочкам, которые нашли в урнах по всему парку. Пятьдесят урн – пятьдесят кусков. Каждая часть была завёрнута в пакет или в бумагу из-под фастфуда. Ты знал, что работники парка всегда проверяют мусор? Собирают остатки еды на корм птицам. И представь себе: в одной урне нашли голову, в другой селезёнку, в третей палец и так далее…

– Фу. Обязательно так смаковать подробности? – спросил я.

– Ну извини! Думала, ты уже привык.

В дверь осторожно постучали:

– Эля, с кем ты там разговариваешь?

– Мам! Я кружок записываю! – сердито крикнула девушка.

Эллина была функцией, но ей так же приходилось отыгрывать роль дочери и студентки колледжа. Всё это она делала с неохотой.

– Нашла! – воскликнула Эл. В её руках сверкнуло острое лезвие ножа.

***

Тихинский парк. Запущенный городской уголок, почти превратившийся в лесные дебри. Тут буйно разрослись деревья, каменные статуи наполовину скрылись в диких кустарниках. Бетонные ступени на подъёмах потрескались, и от них местами отваливались куски. Давно облезший от старой краски фонтан высох и заполнился осенней листвой.

Хоть здесь и недавно обновили дорожки, поставили урны и поменяли фонари, но это был всё тот же старый парк. Где всё, когда-то созданное человеком, разрушается, а природа берёт своё.

– Странно, никого нет. Я думала тут будет патруль… Ну и хорошо! – Эл взяла меня под руку, будто мы какая-нибудь парочка. – Ходим, делаем вид, что гуляем.

Мне вдруг стало интересно, и я спросил:

– А в какой момент в тебе проснулась функция? Что тогда с тобой произошло? Как ты это поняла?

Эл задумчиво приподняла подбородок и ответила:

– Маленький мальчик… Я случайно увидела его, когда выносила мусор. Он прятался за контейнерами. Издалека обычный ребёнок. Но когда подошла ближе, сразу заметила, что правая половина лица как будто оплавленная и обвисшая. Вот я стояла с пакетом, смотрела на него, и у меня потекло из носа. Я подумала – кровь. А это что-то розовое, липкое. Из глаз тоже потекло. Тогда я почувствовала, что должна убить этого мальчика!

– Как ты это сделала?

– Горлышком от разбитой бутылки.

– С ума сойти… А он не сопротивлялся?

– Ага, щас! Он бегал на четвереньках, как собака, и махал звериными когтями!

Мы шли по центральной дорожке. Ночной парк был окутан таинственной атмосферой. Тёмные контуры деревьев, дрожащие отблески фонарей, шелест листьев, небольшой туман и капли росы на пожелтевшей траве. Тишину лишь иногда прерывали далекие звуки автомобилей. Но я помнил, зачем мы здесь, и даже не растерялся, когда у нас на пути возникла фигура в старом изодранном пальто.

– Эй, вы! – вскрикнул он.

Голова этого человека была косматая, он зарос бородой до самых глаз. Запущенный, истрёпанный, но ещё не старый. Я бы дал ему лет тридцать пять. Бродяга…

Эл дёрнула меня в сторону, чтобы обойти этого человека.

– Не отвлекайся, – сказала она.

Я подумал, что мужчина хотел попросить у нас денег или чего-то ещё, но вместо этого он прокричал:

– Вы пришли сюда за ней, да? Кто из вас убивает их? Ты?! Покажи! Открой рот!

Он шумно сопел пористым носом и смотрел на меня с нетерпением.

– Что встал? Пошли! – Эл потянула меня дальше.

Бродяга остался позади.

– Он что-то знает? – спросил я, пытаясь понять смысл его криков.

– Не отвлекайся, – ещё раз сказала девушка.

Тот мужчина её нисколько не интересовал. Мы долго шли молча. Я оглядывался украдкой, чтобы Эл не увидела. Бродяга плёлся где-то далеко. Непонятно следовал он за нами или нет.

– Смотри-ка! – девушка показала в тёмные заросли. – Тебе не кажется, что это дерево какое-то странное?

Я сначала не понял о чём она говорит, но потом заметил. В тени стояло что-то невысокое, ветвистое. Не то растение, не то статуя. Голова, ноги, но сразу шесть рук. Нечто человекоподобное, старалось изобразить из себя дерево.

– Оно за нами следит, – девушка уже достала из толстовки нож.

Шестирукая фигура шевельнулась и снова замерла. Её движения напоминали дёрганья механической игрушки.

Эл тронула своё лицо. Её глаза оставались сухими.

– Муляж слишком спокоен. Давай, разозли! – подруга толкнула меня с дорожки. – Выиграй мне минуту.

– Что?!

Однажды эта девушка спасла мне жизнь, а теперь запросто кидала в опасность. Оставалось только надеяться, что она знает, что делает.

Прошагав по газону, я смог разглядеть существо, которое пряталось в темноте. Муляж обладал женскими, но нереалистичными чертами. Голова была слишком большая для такого стройного тела. Глаза огромные и круглые, а губы и нос крохотные, как у куклы. Ни одежды, ни половых признаков – манекен из плоти и кожи.

Те две руки, что росли от плеч, напоминали человеческие, а четыре дополнительные конечности были длиннее, имели множество суставов и заканчивались острыми клешнями-секаторами. Такие запросто могут порезать человека на части!

Я остановился в нескольких метрах и не собирался идти дальше.

– Эл! – позвал я, не сводя глаз с чудовищной куклы.

Её клешни пришли в движение. Они двигались резко, быстро, смертоносно. Щёлкали и клацали, желая резать! Мне удалось разозлить муляж, и надо было уносить ноги, а я не двигался с места. Быстрые конечности приковали моё внимание. Этот двухсекундный ступор мог стоить мне очень дорого.

Шестирукая кукла преодолела несколько метров двумя скачками. Острая клешня щёлкнула прямо надо мной, чуть царапнула голову и срезала прядь волос. Это заставило опомниться, но мне бы не хватило скорости, чтобы увернуться от других скоростных захватов. Конечности уже летели, чтобы отрезать мне руки и перерубить горло. Огромные кукольные глаза поглощали меня. Это могло стать последним мгновением моей жизни…

Но Эллина вовремя дёрнула меня за шиворот, и я упал в траву. Клешни не попали в цель. Многорукой кукле нужна была секунда, чтобы приготовиться к новой атаке. Девушка воспользовалась этим и ударила её в открытый живот.

Когда я поднялся с травы, кукла уже умирала. Её многочисленные конечности беспорядочно дёргались и отваливались, голова шаталась на тонкой шее. Волосы, похожие на парик, слезали с черепа вместе с кожей.

Все эти муляжи бессильны против Эллины, но так опасны для людей. Я вспомнил о частях тела, которые нашли в пятидесяти урнах этого парка, и представил, что это существо сделало с той женщиной. Оно могло разрезать её за считанные мгновения, а потом долго таскать по кусочку в разные урны и каждый заворачивать в мусор.

Монстры не слишком умны, но изобретательны. Они стараются скрывать следы своих кровавых дел.

– Даже и не знаю сколько раз мог умереть в этом месяце, – я смотрел на то, как чудовище превращается в липкую массу. Растекается и впитывается в землю.

– Работаешь, не жалея себя. Это мне в тебе нравится! – Эл встряхнула нож и убрала в карман толстовки. – Но всё же: будь осторожнее. Ты мне ещё нужен.

– Девочка… – послышался удивлённый шёпот.

– Опять этот бродяга! – брезгливо сказала моя подруга.

Тот бородатый мужчина в изодранном пальто стоял у фонаря и глядел на нас. Судя по всему, он видел, как на меня напал муляж и как Эллина его прикончила.

– Эй! Я знаю кто ты! – закричал он девушке. – Я был тобой! Я тот, кто остановил вторжение! Вот, посмотри!

Бродяга достал что-то из внутреннего кармана пальто и поднял над головой. Это была рогатка – самодельное метательное оружие. Он говорил и задыхался, пытался объяснить, что понимает происходящее:

– Муляжи! Я убил каждого! Я помню это!

Я думал, что Эллина разделит моё удивление: если он говорил правду, значит, перед нами стоял тот, кто остановил прошлое вторжение. Но девушка никак не поменялась в лице. Ей не было дела до своего предшественника.

– Пойдём, – сказала она мне.

Он убивал чудовищ, спасал людей, а теперь он для всех просто косматый бродяга в старом пальто. Он был функцией и не забыл об этом. Получается, Эллина тоже всё запомнит, когда вернётся её прошлая личность.

Мы покидали парк, а тот бродяга всё кричал нам в спины. На этот раз он обращался ко мне:

– Я потерял друга! Он помогал мне! И погиб! Из-за… из-за меня! Слышишь, парень? Не ходи с ней!

Глава 7. Главарь

Я прочитал дневник от начала до конца, чтобы узнать что-нибудь о прошлых вторжениях. Автор первых записей не оставил информации о себе: никаких намёков на свой пол, возраст и выбранное оружие. Он лишь делал описания муляжей и рисовал картинки, будто составлял энциклопедию.

Следующий хозяин дневника продолжил традицию первого: писал и делал наброски, придумывал названия каждой особи, но делал и некоторые пометки мелкими буквами:

– Муляжей можно атаковать с расстояния. Лучшие снаряды для рогатки – дротики-гарпуны. Такие можно найти в магазине «Всё для рыбалки».

– Эти твари умнее тех, с кем сражался мой предшественник. Они развиваются и учатся думать.

– Мой помощник Саша пострадал от атаки муляжа. Получил удар по голове и попал в больницу.

– Саша не выжил. Не стоило брать его в помощники. Он сам захотел в этом участвовать, но его гибель – моя вина.

Прочитав это, я сразу вспомнил слова того бродяги из городского парка. Он до сих пор не простил себе смерть друга.

А если меня убьёт муляж? Эллина будет скорбеть обо мне? Я бы хотел стать для неё кем-то важным, чтобы она меня запомнила. Почему?

До начала занятий оставалось несколько минут, но я, не торопясь, допивал свой имбирный латте и листал записную книжку. Меня интересовали муляжи, которых описала моя подруга. Скольких она уже убила? Двенадцать… тринадцать… четырнадцать! Эл говорила, что их должно быть пятнадцать. Значит, остался всего один?!

Я забыл о времени и уже опаздывал на пару. Бросил блокнот в рюкзак и помчался прочь из буфета. Но в коридоре пришлось притормозить, потому что у меня на пути возникли три прекрасные леди.

В нашем колледже они считались «элитой». Девочки-красавицы, которые постоянно ходят вместе. Всегда стараются быть безупречными: причёски, макияж, наряды… Будто пришли не на учёбу, а на подиум. Это были подруги Эллины. Той настоящей Эллины, что когда-то им ни в чём не уступала.

– Привет! – сказала высокая девушка с золотыми кудрями, одетая в костюм оливкового оттенка.

– Привет, – ответил я, не понимая, что им от меня нужно.

– Ты встречаешься с Эллиной?

– Мы просто друзья.

Рядом стоящая брюнетка хмыкнула и закатила глаза, словно я сказал какую-то несусветную чушь.

Девушка с золотыми кудрями нахмурилась:

– Ясно. А у неё с головой всё в порядке? Странностей не замечаешь?

– Не понимаю, о чём ты, – я посмотрел девушкам за плечи, желая уйти. Их гордый вид и давящий взгляд вызывал напряжение.

– Она стала какой-то чуханкой, – сказала невысокая брюнетка в красном. – Не меняет одежду, с нами не общается. Такое ощущение, что она в последний раз мыла голову, когда шёл дождь. Чё с ней, блин, стало? Мы вообще-то переживаем за неё. С нашей стороны были попытки поговорить, но она как будто никого не замечает.

Я подтянул рюкзак на плечо:

– С ней всё в порядке. Просто у неё сложный период, она от всех отдалилась. Такое бывает. Не принимайте на свой счёт.

Блондинку в оливковом разозлили мои слова, и она выпалила:

– А мы и не думали, что она поменялась из-за нас! Скорее это твоё влияние. Ты сомнительный парень. Не хочешь рассказать, что ты с ней сделал?

Вот уж не ожидал такого резкого обвинения в свой адрес:

– Что по-вашему я мог сделать? Загипнотизировать её перестать мыться?

– Ты нам и расскажи, про свои гипнозы! – сказала та, что до этого всё время молчала.

Девчонки обступили меня и требовали ответов.

И вдруг я услышал голос за спиной:

– Тимур!

Я обернулся, чтобы увидеть того человека. Это был наш декан.

– Константин Сергеевич?

Странно, что он ко мне обращался. Да ещё и запомнил моё имя. С чего бы вдруг?

– Вы заняты? – спросил он. – Хотел с вами кое о чём побеседовать. Есть минутка?

Мне показалось, что он понял всю неловкость моего положения и пришёл на выручку.

– Конечно, – я шагнул вперёд и быстро удалился от девушек.

Константин Сергеевич привёл меня в свой кабинет. Я был рад отделаться от подруг Эллины, но не понимал, о чём декану разговаривать с первокурсником.

И вдруг он сказал:

– Присядьте. Я потом скажу лектору, что задержал вас. Меня заинтересовало ваше творчество. Хотелось бы ещё раз взглянуть на ту записную книжку. Давно вы этим занимаетесь?

Я решил сразу положить конец этому фарсу и признался:

– Константин Сергеевич, извините, я вас обманул. Та записная книжка не моя, а просто оказалась у меня в руках.

Пожилой мужчина улыбнулся, и каждая морщинка на его лице стала заметнее:

– А я знаю, что не ваша. Потому что помню, как сорок лет назад купил её в киоске за пятьдесят пять копеек. И не просто так купил, а с определённой целью: описывать и рисовать особых зверей, которые не встречаются в природе и неизвестны науке.

– Зверей… – у меня замерло сердце.

И кого я обманывал? Этот человек знал всё о том дневнике! Он был одним из тех, кто писал его. Он его начал!

– Да… страшные создания, чем-то похожие на хищников, но явно чужие для нашего мира, – говорил Константин Сергеевич. – Я считал их ненастоящими, поэтому придумал им общее название – муляжи.

– Вы это придумали! – Как же я удивлялся тому, что слышу.

Декан взял фотографию в рамочке и развернул ко мне. Это был чёрно-белый снимок. На нём подросток, сидящий на корточках в обнимку с собакой. На мальчишке синяя кепка, рукава куртки закатаны, он улыбается. Собака, похожая на лайку, свесила язык и пристально смотрела в кадр.

– Это я и моя собака Тина, – объяснил Константин Сергеевич. – Тут мне пятнадцать лет. Это была осень, восемьдесят четвёртого года.

– Вы были функцией! – сказал я. – Вы боролись против муляжей первого поколения!

– Нет, не я, а моя собака, – ответил мужчина.

– Собака?!

Декан с теплом посмотрел на старый снимок и кивнул:

– Да. Моя самая верная подруга. Я подумал, что она заболела, когда из её пасти начала капать розовая слюна… Я тогда выгуливал её в роще за рекой. А она сорвалась с поводка и бросилась в кусты. Тина загрызла что-то четвероногое, с десятком острых длинных языков на месте головы.

Я вспомнил первую запись в книжке. Там был изображён именно такой муляж.

– Значит первой функцией была собака?

Это показалось логичным: животное сражалось со звероподобными монстрами.

– Тина, – ласково сказал мужчина. – Родители думали, что я выгуливаю её вечерами, а на самом деле она вела меня за собой, выискивала чудовищ и безжалостно загрызала их. Она стала чем-то большим, чем просто животное. Умная, быстрая и почти неуязвимая… Один муляж отрубил ей заднюю лапу, но за пару дней у неё выросла новая.

Я смотрел декану прямо в глаза, боясь пропустить хоть одно слово.

– Убив последнего муляжа, Тина снова стала обычной собакой, но осталась моей любимицей и прожила ещё семнадцать лет, – рассказывал он. – А я до сих пор вспоминаю наши приключения. Ведь ничего более интересного, яркого и значимого в моей жизни больше не случалось.

– Трудно в это поверить, – признался я.

Он был пожилым человеком, прошёл трудный путь, получил высшую должность в колледже, но утверждал, что всё самое интересное произошло с ним ещё в юношестве.

Константин Сергеевич поставил фотографию на прежнее место, но продолжал смотреть на неё:

– У счастливых мгновений жизни есть и обратная сторона. Они становятся прошлым, которое никогда не повторится. И остаётся только вспоминать о том, чего уже нет и не будет. Если бы я знал тогда, что это и есть самое счастливое время моей жизни…

Мне подумалось, что он прав: всё происходящее сейчас неизбежно станет воспоминанием. Наверное, и я запомню на всю жизнь наши с Эллиной приключения. Всё плохое забудется, останется только приятное. Но в этом есть что-то печальное, ведь даже самые счастливые воспоминания имеют привкус грусти. Ничего из прошлого нельзя пережить заново. Нельзя перепройти, как любимую игру.

Я достал из рюкзака записную книжку. Вернуть её владельцу было нельзя, но мне хотелось, чтобы он на неё посмотрел.

– Эту книжку я спрятал в архиве городской библиотеки, – сказал он. – Интересно, как она попала в новые руки?

Я не мог ответить, потому что не знал. Эл мне об этом не рассказывала.

– Вы создали важную традицию. Её продолжили функции других поколений.

– Вы помогаете той девочке, с которой постоянно ходите вместе? – декан так и не прикоснулся к своему блокноту, а только посмотрел на обложку. – Вы, как я – помогаете защищать наш мир.

Я молчал, не зная, о чём можно рассказывать. Всё-таки это были чужие секреты.

– Спасибо, что уделили мне время, – сказал мужчина. – Можете идти.

Я тоже поблагодарил декана за его удивительную историю и отправился на занятия.

***

Эл пришла в колледж с чистыми волосами и в новой светлой кофте. Правда, она тут же запачкала её кетчупом, когда перекусывала хот-догом. Тем не менее от девушки приятно пахло. Наконец-то она не забыла уделить время своему внешнему виду.

– У меня новости! – сказала Эл. – Я теперь знаю, где обитает Главарь!

– Какой ещё Главарь? – удивился я.

– А… ты не в курсе?!

Главарём я называю муляж, который долго не могла выследить. Давно знаю о нём по его жертвам, но не понимала, где он прячется. Всех, кого он убивает, находили в реке. В разных местах потока. И у всех трупов нет глаз. Он будто нарочно это делает, чтобы я не смогла увидеть последние минуты жизни этих людей. Думаю, этот монстр умнее остальных.

Эл закончила с поеданием хот-дога и уже собиралась вытереть руки об майку, но я быстро подал ей салфетку.

– Ого! И как ты его выследила?

– Провела обычное детективное расследование, – сказала девушка. – Изучила улики: на одежде жертв следы песка и цемента. Стройка! Тела находили в реке. Какая стройка идёт вблизи самого быстрого течения?

– Стадион?

– Верно, доктор Ватсон! Сегодня мы туда и отправимся.

Добираться до того места нужно было с двумя пересадками. Строительство большого легкоатлетического стадиона когда-то громко анонсировали как главный спортивный объект города, но потом упоминания о нём исчезли из новостей. Никто не мог сказать, когда он будет закончен. Стройка зависла ещё год назад. В такое запустелое и тёмное место лучше бы отправиться днём, но Эл сгорала от желания поскорее уничтожить убийцу.

Мы ехали около часа, а после ещё шли пешком по размякшей дороге, обходя лужи и проваливаясь ботинками в чёрную хлябь.

Чем ближе к стройке, тем гуще темнота вокруг. Там нет ни одного фонаря. Недостроенные трибуны напоминали огромного спящего зверя, что свернулся полукругом на земле. Арматурные прутья, как редкая грубая шерсть.

На стройке что-то тихо поскрипывало и стучало, словно качели на детской площадке.

– Он знает, что мы идём. Я чувствую его, – сказала девушка. – Погаси свет!

Перед тем, как выключить фонарик, я увидел, что в уголках её глаз поблёскивают розовые слёзы. Это могло означать только то, что муляж уже готов к схватке.

– Иди сзади, – скомандовала подруга.

Мы вошли на стройплощадку. Расставив руки, пробежали над тёмной пропастью по деревянному мостику без перил. Всюду лежали кучи труб, насыпи щебени, стопки бетонных плит. Воздух был насыщен запахами мокрого песка, цемента и ржавчины. Подул сильный порывистый ветер, и вся стройка угрожающе затрещала.

Эл достала нож, и я увидел, что чудовище уже стоит перед нами. Его вид был особенно ужасен. Он был худощавый, полностью голый, а через всё его тело, от носа до паха тянулась огромная вертикальная пасть с острыми зубами по краям. Этот муляж сам был пастью с руками и мощными ногами. Здоровенный язык торчал оттуда, где должен быть желудок.

Всё его тело покрывали твёрдые мышцы, обтянутые упругой и гладкой кожей. Человеческими у этого монстра были только глаза. Он смотрел оценивающе. В его взгляде читалось сознание разумного существа.

Девушка с боевым криком бросилась вперёд, а муляж, как молния, отпрыгнул назад и не дал атаковать себя ножом. Его способностью была скорость. Он двигался, как герой фильма по комиксам. Буквально становился невидим, когда перемещался с места на место.

– Спрячься и не лезь, – крикнула девушка. – Я сама справлюсь.

Она снова попыталась приблизиться к монстру. Он сначала отбежал, а затем оттолкнулся от грунта и прыгнул на девушку. Его пасть раскрылась, будто капкан, но это лишь был отвлекающий манёвр. Муляж резко вытянул руку вперёд и ударил мою подругу в грудь.

– А-а-а! – она завопила от боли, и нож выпал из её пальцев.

– Эл! – закричал я, увидев, что чудовище подняло её над землёй.

Его рука вонзилась в её тело по самое запястье! Он пробил ей грудь! Девушка откинула голову назад, оскалила зубы и укусила чудовище чуть ниже локтя. Она грызла его зубами, царапала ногтями, размазывала свою слюну по коже.

Теперь взвыл уже сам монстр. Этот рёв напоминал гудение трубы. Его рука из твёрдой сделалась мягкой. Он бросил девушку на землю, а сам отбежал подальше. Слюна Эл плавила его кожу. Конечность изогнулась, как резиновая. Следы разложения быстро ползли от локтя вверх. И вдруг муляж сделал немыслимое: он оторвал левой рукой правую по самое плечо!

Этим он себя спас. Разложение перестало распространяться, только одна его конечность превратилась в коричневый студень на земле. Монстр больше не мог двигаться с прежней скоростью, но всё же удрал куда-то далеко и скрылся из виду.

Я бросился к своей подруге. Она лежала лицом вниз. Песок пропитался её кровью.

– Эл! Эллина! – я кричал как сумасшедший, пытаясь осторожно перевернуть её.

– Прямо в сердце! – захрипела она. – Ничего… Всё заживёт.

Рана в её груди выглядела очень плохо. Я видел оголённые кости и влажное нутро. Вся кофта потемнела от крови.

– Сейчас вызову помощь!

– Не смей… неси меня домой, – слабо прошептала девушка.

Я кричал от испуга:

– Нет! Тебе надо срочно в больницу!

– Неси! Меня! Домой! – повторила девушка и кашлянула кровью. – Ключи в моём кармане. Мамы не будет ещё неделю. Я успею поправиться. А ты приглядывай за мной, пока не встану на ноги. Понял?

Я был удивлён, что подруга с такой раной всё ещё жива, да ещё и может разговаривать, но вспомнил, что рассказывал декан о своей собаке – у неё выросла новая лапа. Эллина тоже не должна была умереть!

Я попытался вызвать такси прямо к стройке, но никто не согласился ехать по грязи. Машина ожидала нас на пустой улице у автобусной остановки.

Эл, как мёртвая, висела на моих руках. Я пронёс её над пропастью по деревянному мостику, торопился дотащить через темноту и грязь, пока водитель не уехал.

Девушка вдруг открыла глаза и спросила:

– Гадёныш выжил?!

– Да, – ответил я задыхаясь.

– Мы его добьём! – сказала она и опять отключилась.

Я положил её на землю, накрыл курткой, чтобы спрятать рану и снова поднял на руки. Когда добрался до места, сказал водителю такси, что мне не нужна помощь.

– Что с этой девушкой? – подозрительно спросил он.

Эл снова очнулась и сказала почти нормальным голосом:

– Я в порядке. Просто устала немного. Отвезите нас домой.

Больше у него вопросов не возникало. Мы слишком медленно ехали по городу. Я прижимал девушку к себе. Она была холоднее трупа. Все заднее сиденье залило кровью. Хорошо, что водитель в темноте этого не заметил.

– Держись, Эл. Скоро мы будем дома, – прошептал я своей подруге и поцеловал её голову.

Глава 8. Реванш

Это была самая ужасная ночь в моей жизни. Я наблюдал чужие муки и страдал от этого сам. Эл потеряла столько крови, что её кожа посинела, а пальцы на руках стали каменными. Девушка лежала в своей кровати. Я укрыл её двумя одеялами, но она оставалась холодной.

Временами подруга переставала дышать, а затем её глаза резко открывались и рот растягивался в немом крике. Она обещала, что всё заживёт. Я то и дело приподнимал одеяло, чтобы посмотреть на её рану, но не видел улучшений. У неё была дыра в груди. Разорванная кожа, голая плоть и острые края сломанных рёбер. В свете гирлянд запёкшаяся кровь казалась чёрной, как смола.

Я сидел рядом, нервно расчёсывал руки до красноты. Эл посмотрела на меня тусклыми глазами и сказала еле-еле:

– Вырви мне сердце…

– Вырвать сердце?! – я надеялся, что ослышался.

Эл едва шевелила замёрзшими губами:

– Оно больше непригодно. Вырви его, чтобы выросло новое.

– Прости, я не могу.

– Сможешь.

– Я не буду!

Девушка вытащила руку из-под одеяла и показала мне синюю ладонь:

– У меня пальцы не сгибаются. Мне нужна твоя помощь. И ты мне поможешь. Вырви его! Сейчас!

Она потратила последние силы, чтобы сказать это и теперь только беззвучно шевелила языком.

Холодок ужаса пробежал по позвоночнику. Я чувствовал, как в висках бешено пульсирует кровь, и сам не верил в то, что делаю. Одна моя рука отогнула одеяло, другая потянулась к открытой ране. Эл дёрнулась от боли, едва я коснулся её. Мои пальцы проникли внутрь, нащупали тёплый, твёрдый комок. Её сердце билось слабо, пропуская удары. Я заставил себя быть смелее, схватился крепче и резко дёрнул. У меня получилось. Я вынул раненое сердце из её груди.

Глаза девушки остекленели. Казалось, теперь она умерла. Я с ужасом понял, что натворил. У меня в руке лежало человеческое сердце, всё вокруг в крови. Почему всё это со мной происходит?

А потом я услышал тихий свист. Это лёгкие девушки наполнялись воздухом. В её груди заклокотало новое, пока ещё маленькое сердце. Рана в груди медленно затягивалась.

Я бросил мёртвый орган на пол и утёр слёзы одеялом. Она была жива! Она снова дышала! Эл посмотрела на меня. Её глаза были полны ужаса, и она вскрикнула:

– Тимур, помоги! Я не знаю, что со мной происходит! Это не я! Она забрала моё тело и живёт вместо меня! Я хочу вернуться! Помоги мне!

Её лицо исказилось плаксивой гримасой. Я не понимал, что происходит и не знал, что ей ответить. Девушка снова переменилась в лице и заговорила своим обычным низким тоном:

– Не слушай, что я говорю. Это Эллина бредит от страха. Принеси воды! Давай мне попить. Мне нужно много воды!

– Сейчас! – я был рад хотя бы ненадолго выйти из комнаты.

Мой разум с трудом выдерживал весь этот ужас. Я принёс ей воду. Девушка выпила залпом два стакана, потеряла сознание, снова очнулась и закричала:

– Как больно! Мне нужно в больницу! Позвони моей маме! Сделай что-нибудь!

У меня дрожали плечи, я мотал головой:

– Нельзя. Ты мне запретила.

– Прошу тебя! Пожалуйста, Тимур! Я умираю!

– Всё будет хорошо, – обещал я и сжимал её холодную руку.

Так прошла целая ночь. Я поил девушку водой, наблюдал её муки и умолял потерпеть. Всё закончилось утром, когда она успокоилась и уснула. Её руки наконец стали тёплыми, а кожа сменила цвет с голубого на бледно-бежевый.

***

Эл проспала ещё три дня. Всё это время я был рядом. Пропущенных звонков от её мамы накопилось столько, что в какой-то момент я забеспокоился: вдруг она вернётся из отпуска раньше. И начал отвечать ей сообщениями с компьютера девушки. Я чувствовал себя обманщиком, но какой у меня был выбор? Писал, что всё в порядке: «Просто слегка простудилась и болит горло, поэтому не могу разговаривать по телефону».

А мой отец ни разу не позвонил мне, хотя не знал, где я пропадаю. Похоже, мы и правда были друг для друга чужими людьми. Ну и ладно!

Я отлучился из квартиры девушки всего на двадцать минут: сходил в пункт выдачи за своим заказом, а когда вернулся – в ванной комнате шумела вода. Кровать была пуста, а перепачканные кровью одеяло и простынь лежали комком на полу. Я обрадовался. Она проснулась и смогла встать!

Девушка скоро вернулась из душа, она прошла по коридору, кое-как прикрытая полотенцем. Я бросил на неё единственный взгляд и отвернулся. Её рана полностью затянулась и даже не осталось шрама. Когда она оделась, я заглянул к ней в комнату и спросил:

– Кто ты сейчас?

– Эл, – ответила она. – Ты ведь так меня называешь.

– Как ты себя чувствуешь?

– Униженной! Муляж навешал мне звездюлей!

Девушка стояла у зеркала в своей толстовке и джинсах, протирая мокрые волосы полотенцем.

– А ты прогрызла ему руку, – напомнил я, осмелившись войти.

Эл злобно сморщилась:

– Живучая тварь. Ничего! Мы его добьём.

– Но где теперь его искать? Он же наверняка сбежал в другое место, – предположил я.

Девушка помотала головой:

– Нет. Муляжи привязаны к местам обитания. К улице или к дому. У каждого своя область существования. Так что он для нас теперь, как пойманная птичка.

– Понятно, – зря я надеялся на передышку.

Эл наконец заметила коробку в моей руке:

– Что ты принёс?

– А! Это тебе, – я протянул ей то, что получил в пункте выдачи.

– Ух ты! Подарок! – обрадовалась она и мигом сорвала скотч. – Это… метательные ножи? Ты их заказал?

Девушка рассматривала зеркальные клинки, заточенные с двух сторон. Я не знал насколько они острые. Прочитал в описании к товару, что ножи предназначены для спортивного метания. В видеоролике они легко пробивали деревянную мишень. Я решил, что и в монстров воткнутся не хуже.

– В дневнике написано, что монстров можно атаковать с расстояния, – объяснил я. – Почему бы тебе не поберечь себя? Не надо подходить к ним близко. Запускаешь нож, да и всё.

Девушка вдруг замахнулась и бросила нож. Он воткнулся в дверцу шкафа на половину лезвия. Я подумал, что прежняя Эллина никогда бы не сделала такого в своей комнате. Но та, которой она была сейчас, визгнула от восторга.

– Это крутая идея! Спасибо тебе! Ты самый лучший на свете помощник!

Эл бросилась меня обнимать, и я засмущался. Не ожидал от неё такого бурного проявления чувств.

***

Тот вечер был особенно тёплым и ярким. Когда солнце опустилось к горизонту, небо наполнилось нежными оттенками розового и фиолетового. Мы вышли из дома на закате. Лёгкий ветерок откуда-то принёс дымный запах костра и сладковатый аромат спелых яблок. Под ногами шуршала листва. Мне хотелось замедлить шаг, чтобы полностью погрузиться в этот момент и сохранить его в памяти на всю жизнь.

«Всё происходящее сейчас – неизбежно станет воспоминанием, – вспомнил я свою недавнюю мысль. – Вот бы растянуть время и задержаться в этом мгновении ещё ненадолго. Просто погулять по вечерним улицам вместе с Эл».

Она не давала мне такой возможности. Неудержимо рвалась навстречу опасности. Спешила, чтобы успеть на ближайший автобус, будто он последний…

Мы снова приехали к месту замороженной стройки. На берегу реки, в лучах заката, возвышался незаконченный стадион. На фоне краснеющего неба виднелись контуры будущих трибун и световых мачт. Стальные балки и бетонные стены бросали на землю длинные тени. Это место казалось отдельным незавершенным миром, который еще не обрел свою окончательную форму. Земляная дорога успела подсохнуть. Идти по ней было легко.

Эл вдруг остановилась и сказала:

– Спасибо, что проводил. Дальше я сама. Возьми рюкзак и жди меня здесь.

– Почему? – меня это удивило.

– Что-то я за тебя боюсь. Если ты вдруг умрёшь это будет как-то грустно. Не знала, что могу чувствовать такие эмоции, но мне нравится твоя компания. Я к тебе привязалась.

Девушка смущённо улыбнулась и отвела глаза. Никогда прежде я не видел её такой.

– О, неожиданно… – сказал я. – Вообще-то я к тебе тоже привязался. Странно, да?

– Давай сейчас без этого, – девушка поправила чехол с ножами, который висел у неё на поясе. – Сначала закончим дела, а потом всё остальное.

– Будь осторожна, хорошо? – попросил я.

Девушка махнула рукой и побежала к стройке. Оставив меня смотреть, как её фигура удаляется и темнеет. А потом, когда она совсем исчезла из поля зрения, меня охватило беспокойство. Я знал, что вряд ли смогу защитить её, но казалось важным быть рядом в эту минуту! Мои ноги сами рванули с места и побежали за ней, не замечая препятствий. Хотелось поскорее убедиться, что Эл в порядке.

Подход теперь был завален трубами, а над тёмной пропастью уже не висел деревянный мостик. Но я быстро нашёл обходной путь. Мой взгляд заблудился в хаосе песчаных насыпей, каменных блоков и железных свалок. Я задыхался от волнения, осматривая огромное пространство, окружённое трибунами. И наконец увидел их.

Однорукий муляж с вертикальной пастью во всё тело, метался по стройплощадке. Он был уже не так быстр, но всё ещё быстрее обычного человека. Девушка старалась успеть за ним, крутилась на месте, чтобы прицелиться.

– Думал, я уже не вернусь? – крикнула она, бросив нож.

Он пролетел мимо и ударился о бетонную ступень.

– Прыткий, гадёныш! – злобно прошипела подруга, выискивая куда делся муляж.

А он уже стоял у неё за спиной.

– Эл, сзади! – закричал я.

Девушка бросила на меня короткий взгляд.

– Я же сказала тебе… – она осеклась на полуслове, когда обернулась и увидела монстра.

Он собирался кинуться на неё и ударить единственной рукой. Но ему в шею воткнулся метательный нож, перемазанный розовой жидкостью… Муляж волчком перевернулся в воздухе и упал на щебень.

– Ну вот и всё! – победно вскрикнула девушка.

Я радостно побежал к ней. И вдруг у меня голова пошла кругом. Я словно ударился во что-то упругое и холодное, как морская волна, хотя передо мной ничего не было.

Монстр всё ещё был жив. Он приподнял голову и уставил на меня свои человеческие глаза. Я упал на колени и проехался по земле. Этот муляж что-то сделал со мной. Умирая, он проник в мою голову, и я услышал его голос. Он был громким, словно колокольный звон. Картинка перед глазами так затряслась, что я перестал видеть. От каждого слова у меня трещала голова:

– Мы взяли у вас то, что нам нужно! Теперь мы знаем вас лучше! Мы знаем, что вами движет. Мы знаем ваши желания, ваши слабости и ваши страхи! Мы станем, как вы! Мы станем сильнее и умнее вас! Мы вернёмся снова. Мы будем повсюду. Вам нас не остановить. Никто нас не остановит. Вы падёте перед нами!

– Замолкни! – крикнул я и ударил ладонями по вискам.

Меня кто-то схватил за плечи. Я встрепенулся от неожиданности.

– Тимур! Что с тобой? – это была моя подруга.

Ко мне вернулось зрение. Эл смотрела на меня сверху, тянула за свитер, чтобы я поднялся на ноги. Муляж уже превратился в скользкую массу, а мне казалось, что его голос эхом до сих пор звучит у меня в ушах.

– Он влез ко мне в голову, – ответил я, вставая с земли. – Сказал, что они ещё вернутся.

– Значит, этот был последний! – улыбнулась девушка. – Мы остановили вторжение! Поздравляю нас!

Я не мог разделить её восторг. Психическая атака муляжа слишком потрясла меня.

– Кажется, у них в планах захватить нашу реальность.

Эл спокойно развела руками:

– Это было и так понятно.

Мне было трудно остановиться, и я продолжал нагнетать:

– Он говорил, что у нас нет шансов!

– Обломаются! В любом случае, это будет ещё не скоро. И заниматься этим будем уже не мы.

– Это всё так жутко! Надеюсь, я не проведу следующие двадцать лет в ожидании нового вторжения…

Мои слова совсем не тревожили её. Она улыбалась, думая о чём-то своём, и глаза девушки сияли в хитром прищуре. И вдруг Эл встала на носочки и поцеловала меня. Её лицо было прохладным, а губы тёплыми. Сердце забилось чаще. Мысли на мгновение замерли. И я ответил на её поцелуй. Чувственно, с желанием. Всё это было так неожиданно и потрясающе! Я узнал, какова на вкус эта розовая липкость – солоноватая и сладкая одновременно, как солёная карамель с привкусом жжёного сахара.

Девушка оторвалась от меня и засмеялась. Я тоже улыбнулся и спросил:

– Почему ты это сделала?

– Просто захотелось! Да и ты был не против.

Солнце успело провалиться за горизонт. Мы стояли окружённые стенами трибун. Я не очень понимал её последние настроения после воскрешения. Они были совсем не в её духе. Но в моих мыслях продолжала крутиться фраза про то, что эти моменты неповторимы. Поэтому я просто был здесь. Сейчас.

Эл потянула меня за руку и сказала:

– Пойдём!

***

В вечернем автобусе были свободны почти все места, но нам стало слишком весело, чтобы просто сидеть рядом. Мы переглядывались, в шутку толкались и бегали по салону туда-сюда, не обращая внимания на хмурый взгляд водителя.

А потом девушка схватилась за живот и вскрикнула:

– Ой!

– Что такое? – забеспокоился я.

Эл вся побледнела:

– Держи меня!

Я не дал ей упасть, поймал и прижал к себе, а она повисла у меня на руках.

– Всё окей! Просто кольнуло в животе. Мне уже лучше… – сказала девушка.

Но в следующую секунду её фонтаном стошнило на пол. Из её рта и ноздрей вырвался поток перламутрово-розовой слизи.

– Вот блин! – прохрипела она и её снова стошнило.

Парень на задних сиденьях снял наушники, подался вперёд и с отвращением скривился. Водитель остановил автобус.

– Выметайтесь! – грубо сказал он.

Не обращая внимания на его слова, я крепко держал девушку, боясь отпускать.

– Что с тобой?!

– Липкость выходит, – отозвалась Эл. – Значит, я больше не нужна…

– Не говори так.

– Хочу на воздух!

Мы вышли из автобуса. Эл опиралась на мою руку, постоянно кашляла и сплёвывала розовую слизь. Она слабела с каждой минутой.

– Скажи, что нужно сделать! – просил я.

– Всё нормально! Просто отведи меня домой, – блестящие слёзы текли по её щекам.

– Я останусь с тобой.

– Нет!

Эл остановилась, забрала у меня свой рюкзак и расстегнула его.

– Возьми! – сказала она, сунув мне в руки записную книжку. – Придумай, как спрятать это в архиве библиотеки. Следующая функция найдёт её.

– Как? – спросил я, будто это имело значение.

– Тебе не всё равно? Просто сделай, как я сказала, – девушка собрала остатки сил и закинула рюкзак на плечо.

– Хорошо!

Асфальт блестел от мелкого дождя, который прошел совсем недавно. В нём отражались разноцветные огни машин и фонарей. Ветер колыхал деревья. Дом моей подруги был уже близко. Я собирался проводить её до квартиры или хотя бы до подъезда, но она вдруг сказала:

– Доброй ночи, Тимур!

Она оставила меня на входе во двор и дальше пошла без меня.

– Увидимся завтра? – спросил я с надеждой.

Эл обернулась в последний раз. Мне навсегда запомнился этот взгляд, наполненный мольбой и печалью. Розовые слёзы потоками текли по лицу. Девушка ничего не ответила и молча побрела к своему дому.

Мы были счастливы совсем недолго. Мне этого не хватило.

Эпилог

Я увидел её в колледже следующим утром. Девушка была одета не броско – футболка и джинсы. Но она, скорее всего, потратила всё утро на укладку волос и не забыла накраситься. В ней проявились черты прежней Эллины, которая стремилась быть безупречной.

Я с волнением пролез через толпу студентов и сказал ей:

– Привет!

– Привет, – на лице девушки была растерянная улыбка.

– Ну, как дела? – спросил я с нетерпением.

– Если честно, я в полном шоке! – её голос был непривычно высоким и взволнованным. – Всё это произошло на самом деле? Тимур, я не сошла с ума?

– Вряд ли, – ответил я. – Только если у нас были совместные галлюцинации.

– Слава богу! Меня всю ночь тошнило розовой гадостью. Извини за подробности, – девушка мягко коснулась моего рукава, и я заметил её аккуратный маникюр.

От неё пахло духами и освежителем рта. Это казалось чем-то чужим…

– Эл, после всего, что мы пережили – это цветочки, – сказал я.

Девушка еле заметно нахмурилась, а затем снова натянула улыбку и вскинула брови:

– Рада была поболтать! Пока!

Она быстро зашагала к своей группе. У неё был не рюкзак, а стильная сумка. На её одежде не было ни единого пятнышка. Я надеялся, что мы увидимся после занятий, прогуляемся и она расскажет о своих переменах. Но в тот день я больше её не встретил.

***

В следующий раз я увидел её с девочками. Она снова влилась в компанию своих красавиц-подружек.

– Эл! – крикнул я, через весь буфет.

У меня само это вырвалось. Я постоянно о ней думал и надеялся снова увидеть.

Девушка с серьёзным лицом прошла между рядами столов и сказала мне строго:

– Не называй меня так, пожалуйста. Я Эллина.

– Хорошо… Эллина, – сглотнув, ответил я.

– Ты чего-то хотел? – спросила девушка, расширив глаза.

– Да так, поздороваться, узнать, как твои дела, – сказал я, будто оправдываясь.

– У меня всё хорошо, – без улыбки ответила она. – Извини, сейчас не могу поболтать.

– Ладно… Кстати, я спрятал твой дневник в библиотеке!

– Дневник? А… Ну… Спасибо!

Девушка быстро вернулась к своим подругам. Теперь у неё был какой-то неуверенный вид.

– Опять бывший достаёт? – хмыкнула блондинка.

– Ира, о чём я тебя просила?! – с раздражением сказала Эллина.

– Да шучу я, шучу! – ответила её подруга, издевательски посмеиваясь.

Мне всё это не понравилось, и я ушёл. Решил, что лучше подойти к Эллине, когда рядом не будет этих злобных гиен, залитых парфюмом.

***

И наконец, мне удалось встретить её одну во дворе колледжа. Девушка тоже заметила меня и быстро скрылась за угол.

– Эллина! – вскрикнул я.

Она снова показалась из-за стены и ответила:

– О! Привет, Тимур!

– Эллина, – я подошёл ближе. – Ты что, прячешься от меня?

– Тимур, боюсь тебя обидеть… – девушка опустила глаза и сжала ручки сумочки. – Очень благодарна, что ты был со мной рядом. Так я хотя бы знаю, что не спятила… Но тогда это была не я, а какая-то другая девушка. Она думала и делала всё за меня. Я была лишь наблюдателем в собственном теле. Мои воспоминания похожи на сон. И мне бы не хотелось ворошить в памяти то, что мы с тобой делали…

– Хорошо, договорились: эта тема – табу, – согласился я.

– Тимур, пойми! – продолжала Эллина. – Ты всё это время общался не со мной, а с другой девушкой. Она управляла моим сознанием, но сейчас её больше нет. Во мне ничего от неё не осталось. Ну разве что, я научилась носить более удобную одежду…

– Можем пройтись по магазинам после пар, – предложил я.

– Тимур! – воскликнула Эллина. – Ты меня не слушаешь! Я тебе объясняю: той девушки, которую ты знал, больше нет. Я – не она! Твоя Эл исчезла. Понимаешь?!

– Вот как… – это было самое страшное, что я мог от неё услышать.

– Мне не нравится, что ты за мной ходишь, – тихо сказала Эллина. – Подруги надо мной из-за этого прикалываются. И мне вообще-то нравится другой парень. Я не хочу, чтобы он увидел нас вместе.

День был пасмурный и холодный. Ветер трепал волосы девушки. Я с грустью смотрел, как она застёгивает верхнюю пуговицу пальто. Мне больше нечего было ей сказать. Всё то же лицо, но уже не она…

– Извини, пожалуйста, если обидела, – сказала Эллина с сочувствием. – Но, сам подумай: зачем ты за мной ходишь? Чтобы что? Нас больше ничего не связывает.

Я молчал.

– Ограничимся приветствиями, ладно? – попросила девушка.

– Как скажешь, – ответил я.

– Мне жаль, что я тебя расстроила. Честно! Спасибо тебе за всё. Пока.

Эллина уходила не оглядываясь, а я смотрел ей вслед. Если задуматься: в чём она не права? Зачем я за ней ходил? Это была уже не моя Эл. Она исчезла навсегда и стала только воспоминанием. Наверное, тем самым ярким воспоминанием, которое бывает только раз в жизни.

Лупоглазый

Олег пытался заснуть, но его беспокоил едва уловимый шорох из-под кровати. Он боялся заглянуть туда, но потом всё же решился…

Оттуда на него пялились огромные немигающие глаза. Там лежал ужасный человек. Совершенно лысый и бледный как мертвец.

Похолодев от ужаса, парень с головой укрылся одеялом. Шорохи прекратились. Он снова посмотрел под кровать и теперь там было пусто.

Но страх не исчез. Он снова укрылся с головой… и бледное лицо с глазами навыкате возникло прямо перед ним. Чудовище сидело у него под одеялом!

Олег хотел вскрикнуть, но не смог. Теперь он был под властью гипнотического взгляда. К лицу Олега тянулись собственные руки. Он не мог остановить это, как не пытался. Ногти проникли под веки, и парень ослеп, вырвав себе глазные яблоки.

Эпизод 1. Стрёмный друг

Макс вернулся из школы. Я сидел на кухне за работой. Он сбросил портфель на кафельный пол, подошёл к столу и одним махом выпил мой остывший чай.

– Тогда помой чашку, – сказал я, не отрываясь от монитора.

Макс сполоснул её под краном, взял стул и сел напротив меня. Сын молчаливо наблюдал за мной, выглядывая из-за ноутбука. Его лицо возникало то с одной, то с другой стороны. Я машинально кивал, будто во мне работал автоответчик, который сигналил: «Я тебя вижу. Я здесь, с тобой».

Сын устал ждать, когда я отвлекусь от работы, откинулся на стуле и сказал:

– Папа, думаю тебе пора жениться.

– Что? – я прикрыл ноутбук, чтобы его видеть.

Этим заявлением он привлёк всё моё внимание. Не ожидал такое услышать от своего одиннадцатилетнего сына.

– Ты всё время работаешь, – сказал Макс. – Это сейчас не претензии! Я понимаю, что тебе нужно зарабатывать деньги. Мне просто одиноко. Мои друзья мечтают, чтобы родители их не доставали, а я им завидую. Если ты женишься, то мне будет с кем поговорить.

Только в ту минуту, я понял, что передо мной уже не малыш, а вполне взрослый парень, который умеет думать и чётко выражает свои мысли. Но эта идея с женитьбой… Нельзя же заводить знакомство ради того, чтобы найти няньку для своего пацана. А если отношения всерьёз, то в моей жизни станет уже два человека, на которых у меня не будет хватать времени. Но Макс был прав – он снова начал ходить в школу после каникул, и я с головой ушёл в работу. Даже перестал брать выходные.

– Давай ещё полчасика поработаю, а ты пока подкачаешь мяч, – предложил я. – Давно мы не гоняли в футбол.

– Будешь стоять на воротах! – обрадовался Макс.

Мы спустились к реке. Там на опушке леса стояли футбольные ворота. Наше любимое место для игр.

Сперва я показывал класс – не пропускал ни одного удара, как бы сын не старался. Мальчишка злился, бил по мячу всё яростнее. И я поясницей почувствовал свой возраст, а Макс был неутомим. Теперь он ловко забивал мне голы. Я и не поддавался. В очередной раз, он пнул мяч так сильно, что тот улетел куда-то за деревья.

– Ладно, я сам принесу! – сказал он и убежал за мячом.

Глубоко дыша, я присел на траву. Лицо горело, с подбородка капал пот. Я решил сказать Максу, что на сегодня хватит, но вдруг он и сам потерял всякий азарт. Вернулся из леса с мячиком под мышкой, а лицо бледное, отсутствующее.

– Ты чего такой?.. Случилось что-то? – спросил я.

– Пошли домой. В «Иксбокс» поиграем, – предложил он.

Я был только «за», но всё же хотел знать, какова причина в перемене его настроения.

– Я увидел монстра, – с неохотой признался Макс, словно ожидая, что его слова не будут восприняты всерьёз.

– Синего и лохматого? – я надеялся, что сын улыбнётся.

– Нет, – серьёзно ответил Макс. – Я на секунду наклонился за мячиком, а он появился! Сначала подумал это ты, потому что он как человек. Потом смотрю: он лысый…

– Так это и был человек, – сказал я. – Да и я тоже лысый, подумаешь.

– Нет, у тебя есть волосы, просто редкие… А он был совсем лысый. К тому же у него были огромные глаза и маленькие-маленькие зрачки. Я сразу понял, что это монстр.

Я подробно расспрашивал сына, чтобы понять: не пытается ли он меня обмануть? Спрашивал: «Как он был одет?», Макс отвечал: «Во что-то серое». Спрашивал: «Ну и что он тебе сказал?», Макс отвечал: «Ничего. Он даже не двигался. Я взял мяч и убежал». Чувствовалось, что ему не хотелось об этом разговаривать. И я поверил, что в лесу он увидел кого-то страшного. Не монстра, конечно. По берегу ходят всякие…

Я уговорил сына задержаться и полюбоваться тем, как алый закат окрасит речной сток. Макс наблюдал это без удовольствия, просто ждал, когда сядет солнце. Я не помнил, когда он в последний раз так рвался домой…

***

Мне хотелось вернуть себе репутацию внимательного отца, а тут, как на зло, поручили срочный проект и опять сидел за чертежами. Но мой сын больше не жаловался на это. Я выкроил время и предложил сыграть во что-нибудь на двоих. Макс ответил: «Давай потом!». И чем он был так занят? Казалось, сидел просто так.

– Тебе больше не одиноко? – поинтересовался я.

– Вообще-то у меня появился друг, так что всё нормально, – Макс посмотрел мне за спину, словно там кто-то стоял.

Я поймал его взгляд и невольно обернулся на пустую стену.

– Помнишь, я говорил про… человека в лесу? – сын не посмел повторить слово «монстр», словно боялся, что кто-то услышит и обидится. – Он оказался хорошим парнем. И ему нравится наш дом.

– Но ты же мне описывал какого-то урода, – напомнил я.

– Блин… ну да, он стрёмный, – признал Макс. – Но ничего плохого мне не сделал.

Я задумался: а мой сын не слишком взрослый, чтобы выдумывать себе друзей? Ведь ему не четыре года и не шесть, а все одиннадцать. Но я не стал критиковать его игру. Подумал, может таким способом он пытается привлечь моё внимание и решил, что обязательно поговорю на эту тему с каким-нибудь специалистом.

Макс вёл себя нормально, поэтому причин для беспокойства пока не было. Я лишь иногда задавал вопросы:

– Как зовут твоего нового друга?

– Не знаю, он не разговаривает, – ответил Макс. – Но я понимаю его без слов.

– А почему я его не вижу?

– Он умеет быстро перемещаться и всегда стоит там, куда ты не смотришь.

Сын говорил это без детской театральности и его слова начинали меня беспокоить.

– И зачем он тебе нужен?

– Его вид может напугать. Неплохо иметь такого друга, чтобы спастись от врагов.

Я заподозрил проблемы в школе и спросил достаёт ли его кто-нибудь. Макс ответил, что есть один мерзкий одноклассник, который многим портит жизнь.

– Почему ты раньше не сказал? – удивился я.

– Татьяна Викторовна говорила, что жаловаться не по-мужски, мы должны сами разбираться с обидчиками, – ответил сын.

Я так и закипел. Ничего не изменилось. Культура замалчивания, по-прежнему работает. Мне вспомнились школьные годы. У нас тоже было правило: нет хуже того, кто жалуется взрослым. И всякое мудачьё с радостью этим пользовалось. Одного парня постоянно доставали. Пока учителя не видели, выкидывали его портфель из окна, отвешивали пинки и подзатыльники. И он терпел травлю, потому что «стучать» на поведение особо мерзких сверстников – стыдно. И я в это верил… Ох, как они были довольны этим!

Выдуманные друзья моего сына теперь казались мне не такой серьёзной проблемой, как его настоящие враги. Я собирался зайти в школу, поговорить с классной руководительницей. Выделил для этого целый день в среду. Но внезапно она меня опередила! Учительница Макса позвонила мне во вторник после обеда, сказала, что в классе будет родительское собрание.

– У нас с одним мальчиком случилось несчастье, – сказал робкий голос в трубке. – Он погиб не в школе. Дома. Мы хотим рассказать, как нужно объяснить это детям.

Я пообещал прийти. Макс уже был дома и слышал этот телефонный разговор, он заговорил холодным тоном:

– Тебе не надо мне это рассказывать. Я уже всё знаю. Олег умер. Я даже знаю, как он умер. Ночью он вырвал себе глаза и раздавил их в кулаках. Его нашли таким в кровати.

– Господи! Разве люди от этого умирают? – не поверил я.

Сын медленно приподнял и опустил плечи, и сказал тем же тоном:

– У него получилось.

– Откуда ты это знаешь? – я всё ещё не верил, что такое могло произойти.

– Мамка Олега приходила сегодня в школу и рассказала обо всём. Она думает, что это мы виноваты… Хотя это он портил нам жизнь! – со злобой сказал Макс.

– Это тот самый Олег, который тебя доставал? – догадался я.

– Да, – кивнул Макс. – Я вчера сказал об этом своему другу. Наверное, это он хотел меня защитить, поэтому заставил Олега так сделать.

– Защитить? – я не понимал, как мой сын может быть таким циником, да ещё и приплетать сюда свои фантазии. – С твоим одноклассником случилось ужасное, а ты так спокойно об этом говоришь?

– Папа, он издевался над всеми и ему это нравилось, – вскрикнул сын. – Ему было интересно только избить кого-нибудь и довести до слёз. Я должен притворяться, что мне его жалко? Мне не жалко! Таким как он лучше сдохнуть.

– Не нам решать, кому жить, а кому нет, – сказал я и сам почувствовал, что немного лукавлю.

Был у нас в школе один такой – Женя Цокоров… Бил кого послабее, наслаждался их страданиями, так и сиял от счастья, когда кто-то плакал. Скоро после окончания школы, я услышал, что он разбился на мотоцикле. Что я тогда подумал? «Туда ему и дорога!». И сейчас, годы спустя, ни капли сожаления о том, что с ним случилось…

Но эти истории про выдуманного друга уже набили оскомину. Я не откладывая нашёл детского психолога с хорошими отзывами. Лицо этого мужчины внушало доверие, и у него как раз было «окошко». Я отвёз к нему Макса и час сидел на диване у стойки администратора. Когда они закончили, психолог сказал, что мой сын адекватен и понимает, что его «друг» ненастоящий, просто выдумал себе того, кому может рассказывать обо всех переживаниях. Но надо поработать с мальчиком, ведь он не доверяет никому из взрослых, даже мне… Я попросил записать нас на следующую неделю.

Мы ехали домой и Макс не произнёс ни слова за всю поездку. Он полностью закрылся в себе. Меня это не волновало. Радостно было услышать, что мой сын в порядке, а остальное просто трудности взросления.

Однако, и я, и психолог поспешили с выводами. Ночью Макс выдал новый сюрприз. Я проснулся от какого-то шума, и увидел его в своей комнате, в шаге от кровати. Мой сын сложил руки за спиной. Его лицо было перекошено от напряжения и мне показалось, что он выглядит злобно… и нелепо, поскольку он был в одних трусах.

Зелёный циферблат электронных часов показывал половину четвёртого утра.

– Макс? Ты чего тут? – спросил я.

Он вздрогнул и ответил:

– Ничего.

Мне хотелось спать, а не требовать объяснений, и я попросил его уйти. Макс вышел, резко открыв и захлопнув дверь. На мгновенье, я увидел человека в нашей гостиной и сразу узнал его. Он был точь-в-точь, как описывал Макс: белый, лысый, огромные глаза навыкате и крохотные зрачки. Странный человек словно ждал моего сына за дверью. Я всё ещё находился между сном и реальностью, этим и объяснил страшное видение.

Утром, пока Макс не ушёл в школу, я захотел с ним поговорить. Как можно осторожнее и мягче, поскольку он выглядел ужасно подавленным.

– Мне просто не спалось, – пробурчал сын.

– Когда ты уходил, мне показалось, что я видел «твоего друга» вот прямо здесь, – признался я.

– Он больше не хочет, чтобы я о нём кому-то рассказывал, ему это не нравится, – Макс сжал кулаки. – Я зря тебе доверился. Теперь он злится, что ты разболтал о нём тому психологу!

Сын был так резок, что у меня не нашлось слов для ответа. Когда он ушёл, мне показалось, что я всё ещё не один в квартире. Со мной был кто-то ещё и он легко прятался от моего взгляда.

***

Больше ни один день не мог пройти спокойно. Обязательно случалось что-то пугающее. Причём с самого раннего утра.

Я услышал, что во дворе излишне часто маневрируют автомобили и посмотрел в окно. Там всё оцепили полицейские! На детской площадке обнаружили мёртвого мужчину. Он, неясно как, нанизал себя на штырь игровой конструкции в виде ракеты. Казалось, что сделать это невозможно – слишком высоко, слишком крутой конус. Но он висел, как сосиска на вилке. Штырь входил в грудь и торчал из спины, а стены ракеты окрасились кровавыми потёками. Тело пытались спустить вниз. Они торопились, пока не собралась толпа. И все так были заняты, что не обращали внимание на странного типа. Хотя он стоял близко к детской площадке. Человек в сером. Лысый, как бильярдный шар и глаза торчали из черепа. Он был настоящий!

Макс вышел из своей комнаты, и я сразу зашторил окно.

– Не ходи сегодня в школу!

– Я всё видел из своего окна, – мрачно ответил сын.

– Да что вообще творится? – прошептал я.

Мои слова не были адресованы Максу, но он ответил:

– Этот мужик всегда приходил на детскую площадку, если рядом не было других взрослых. Он смотрел на детей, а иногда, что-нибудь спрашивал… Например, как мы ложимся спать и целуют ли нас родители на ночь. Это была его любимая тема. А ещё он рассказывал всякие «недетские» вещи. Мы его ненавидели и боялись. Без него будет лучше.

– Ты ещё и об этом молчал… – сказал я.

– Взрослым ничего нельзя рассказывать, – ответил Макс, как в упрёк.

Он опять сжимал кулаки так, что они белели. Это стало его нервной привычкой.

– Это тоже твой друг сделал? – спросил я.

– Мы больше не друзья, – ответил Макс, тихо и сквозь зубы, а потом снова перешёл на привычный тон. – Я пойду в школу. Мне там спокойнее.

Он ушёл. Мы стали мало разговаривать с моим пацаном, и он не объяснял мне причины своей постоянной грусти.

***

Я проснулся от крика сына. Он вопил на всю комнату:

– Папа! Проснись! Папа! Скорее просыпайся!

Макс стоял над моей кроватью. Он сжимал рукоять самого тяжёлого и длинного ножа из нового кухонного набора. Острый кончик висел прямо над моим кадыком. Всё выглядело так, будто он собирался меня убить, но не хотел этого! Он стонал и плакал. Его слабая рука дрожала, Макс противился тому, что делал. И он предупредил меня! Я откатился к стенке, сполз с изножья кровати, забежал за спину Макса, и схватил его руку с ножом.

– Что ты делаешь? – я слегка его тряхнул. – Макс, отпусти нож!

– Я не могу! – взревел он. – Помоги мне разжать пальцы! Это не я… Это монстр! Он хочет, чтобы ты умер. Он мог и сам это сделать, но заставляет меня!

Я отгибал сыну пальцы и повторял:

– Всё хорошо. Успокойся!

– Он хочет, чтобы я тебя убил, папа! – у Макса текло из глаз и из носа. – Ты спал, а я приходил к тебе с ножом. Много раз! Я этого не хотел и не делал. А он становится сильнее! Я уже не могу сдерживаться! Помоги мне, папа!

Я забрал у него нож и пообещал, что сейчас мы во всём разберёмся. Хотелось убрать эту опасную штуку подальше. Я вышел и сразу отступил обратно, задёрнул дверь, что было сил. Страшный человек стоял там! Таращил глаза!

– Он мне не друг, он не лучше Олега или того мужика, – мой сын сидел на кровати и тряс коленом. – Ему плевать на справедливость. Он тоже получает удовольствие, когда другие страдают. Спаси меня от него, папа!

Я старался успокоить сердце. В моей руке всё ещё был нож. Я открыл окно и выбросил его в клумбу. Холодный, как лёд, ночной ветер остудил мою голову. Я жадно пил воздух, глубокими, долгими вздохами.

Страх ушёл, осталось только желание защищать сына. Неважно кто передо мной – человек или нет! Я снова покинул спальню, готовясь оттолкнуть монстра, чтобы не стоял на пути. Но его там уже не было. Он исчез. Я вернулся к Максу, присел на колено и приложил ладонь к его щеке:

– Слушай, сын! Мы соберёмся и уедем. Прямо сейчас! Просто куда-нибудь. Прочь из этого города! Пусть он ищет себе новых друзей, а мы забудем всё, что было и будем жить дальше. Согласен?

Макс несколько раз кивнул. Я включил свет, и мы начали быстро одеваться. Мне просто хотелось взять с собой сына и убраться подальше от всего, что здесь творится…

Эпизод 2. Кладбище в подвале

Дома было скучно. Мы с женой вышли прогуляться, дошли до торговой палатки, взяли разливного лимонада и вернулись в свой двор. Закат окрасил всё розовым, наступила прохлада после жаркого денька. Мы с Ритой просто молчали, сидя на скамейке. Иногда я касался её руки, а она играючи хватала мои пальцы. Это было редкое ощущение полного благополучия. Казалось, во мне нет ни капли яда, но потом появился этот надоедливый Сёма. Рита как его увидела, процедила сквозь зубы: «Опять этот придурок».

Сосед не мог пройти мимо, ему нужно было обязательно пристать с расспросами. Ему всегда было что-нибудь интересно. Рита открыто выражала своё отношение к нему, не слишком вежливым тоном попросила не курить рядом с ней. Сёма отошёл чуть в сторонку, затянулся и спросил:

– Я смотрю на вас и не пойму: вы женаты – нет?

– Расписались четыре года назад, – сразу уточнил я, чтобы он поменьше спрашивал.

– А детей чего нет до сих пор? – Сёма сверкнул золочёными коронками.

Любимый вопрос от тех кому за пятьдесят…

– В таких условиях рожать – издевательство над собой и над ребёнком, – сказал я и Рита впилась ногтями мне в ладонь. Она просто не хотела, чтобы я вёл полемику с соседом.

– Так и проживёте впустую, – для Сёмы откровенное хамство было нормой общения.

– Нищим быть, нищету плодить – это называется «не в пустую»? – я легко повёлся на провокацию и начал злиться.

– Вы, молодёжь, только про деньги. У меня двое сыновей. Вырастили как-то, – хмыкнул сосед, он ходит в дырявой майке, но считает себя образцом для подражания. – Уйдёт она от тебя к тому, кто хочет детей!

– А с чего вы взяли, что мне нужны дети? – Рита тоже не выдержала и была готова поругаться.

Я смял пластиковую бутылку, а Сёма, будто не чуял угрозы и продолжал сыпать провокациями. Наверное, у нас бы вышла ссора, но меня отвлёк кто-то, кто наблюдал за нами. Вдалеке за мусорными контейнерами стоял непрошеный зритель. Меня поразила внешность этого человека. Никакие его черты не выделялись, кроме глаз. Он был совершенно лысый, нос маленький, рот – тонкая линия, уши незаметные, прижатые к голове, а вот глаза! Они были размером с куриные яйца. Вот это окуляры!

Я сощурился, пытаясь понять: может это какие-нибудь смешные очки?

Сосед что-то ещё сморозил, я не расслышал… потом он сказал: «Ну я пошёл», будто мы его держали. Рита молчала. Я глянул на неё. Она тоже смотрела в сторону мусорки. Лицо у неё было озадаченное. Я думал, что она спросит: «Кто это?» или что-то в этом роде. Но она молчала.

– Пошли домой? – предложил я.

Идиллия дворовых посиделок была нарушена. Лучше уж посидеть дома, где никто не побеспокоит. Мы повалялись на диване, посмотрели довольно проходной блокбастер, покопались в соцсетях – каждый в своём телефоне, и легли спать. Мне не сразу удалось заснуть. О придурковатом соседе я уже и не вспоминал, но не мог выкинуть из памяти образ того лупатого. Хотя я старался! Кем бы он не являлся, думать о нём было неприятно.

– Я так и не поняла, что у него с глазами, – вдруг сказала Рита. – Разве бывают такие глаза?

Моя жена тоже о нём думала…

– Не знаю, – мне не хотелось говорить о жутком человеке, лёжа в темноте.

***

Ко мне во дворе подошёл пузатый, седой дядька депутатского вида. Он спросил в этом ли доме я живу, а потом стал вкрадчиво говорить: вот бы мне и моим соседям организоваться, провести собрание, выбрать совет дома, назначить старших по подъездам. Говорил, что многие вопросы хорошо бы решать сообща, хотя бы по предстоящему ремонту фасада – в какой цвет красить, то и сё…

– Я в таком участвовать не могу, я не собственник, мы с женой тут снимаем квартиру, – перебил его я.

– В этом доме вообще собственники не живут, все снимают квартиры, – с негодованием сказал дядька. – Как будто сложно выйти на сорок минут и обсудить…

Мне стало понятно, что чиновнику просто нужно собрать массовку для отчёта. Но меня не это волновало, я и так знал, что его задача изображать активную работу. А то, что в нашем доме почти все «живут в аренду», я раньше не задумывался. Дом у нас большой и старинный, но никакого чувства общности тут нет. Соседи друг с другом незнакомы и не всегда здороваются. Один только Сёма ходит и набивается ко всем в друзья. За несколько лет, которые я тут прожил, только его узнал по имени.

Я зашёл в подъезд, потопал вверх по лестнице. Звук моих шагов раздавался по всем этажам. Не знаю, чего мне опять вспомнилось то лупоглазое лицо, что я видел вчера. Как будто я опять почувствовал его взгляд откуда-то сверху. Казалось, он буравил мне макушку. Я задрал голову. И точно! То самое лицо смотрело на меня с последнего этажа сквозь перила. Оно было неподвижно, как фотопортрет. Висело в темноте, зрачки не двигались, веки не моргали. Резиновая маска? С такого расстояния не разглядеть.

Странный человек следил, как я поднимаюсь по ступенькам. Я хотел крикнуть что-нибудь злобное, спросить, что ему нужно, но не смог… Было чувство, что станет хуже! Я подошёл к своей двери, повернул ключ, дёрнул ручку. Дверь не открылась! Странно. Что не так?! Я почти панически болтал ключом. Не открывалось!

С той стороны шаркнули тапки. Я узнал свою жену. Щёлкнул нижний замок и дверь открылась. Рита смотрела на меня с опаской, будто ожидала увидеть не меня.

– Ты зачем закрылась на два замка? – спросил я, нырнув в квартиру.

– Да так, – Рита пожала плечами.

– Я сейчас в подъезде видел… – что-то внутри не дало мне закончить фразу.

Я, конечно же, хотел рассказать жене о том, что с верхнего этажа на меня смотрел тот лупоглазый, но мне почти физически было трудно это произнести. Не хотелось говорить о нём вслух.

– Ты голодный? – спросила Рита, не дожидаясь, когда я соберусь с мыслями. Ну и хорошо, что так…

– Да, поел бы чего-нибудь, – ответил я.

***

Мало ли на свете странных личностей? Людей с особенностями психического развития полно. Их необычное поведение может напугать, но большинство из них совершенно безобидны, к тому же они и сами пугливые. Я себе об этом напоминал, чтобы не бояться встретить этого человека в подъезде или во дворе. Я чувствовал, что напрягаюсь и тревожно оглядываюсь, когда иду на работу рано утром. Того лупоглазого больше не было на верхнем этаже и перед домом он мне не встретился.

Но стоило мне расслабиться, как он тут же попался мне на глаза! Он стоял за окном соседнего подъезда. Это белое лицо с голубоватыми прожилками, а вокруг глаз красные ореолы, как воспаление. Знаю, бывают реалистичные маски, однако мне казалось, что это его настоящее лицо. Тогда он не человек, а живое пугало! И чего он завёлся в нашем доме?

Я собирался рассказать жене о том, что видел, но придя домой вечером, опять не сказал ей ни слова. Вместо этого предложил открыть вино и перекинуться в настолку.

Мы играли в «Гномов-вредителей». Вспомнили, как ходили в клуб настольных игр «Красная сова», в котором и познакомились. К сожалению, того клуба уже давно нет, зато наша пара до сих пор вместе. Мы мило сидели, а потом Рита махом допила свой бокал и сказала вполголоса:

– Так и не рассказала тебе, как вчера сидела в комнате и мне стало казаться, что за нашей дверью кто-то стоит. Просто почувствовала… Посмотрела в глазок, а там тот жуткий парень с глазами навыкате. Он стоял как замороженный. Я испугалась, хотела тебе позвонить, но не стала. Просто закрыла дверь на два замка. И что странно: я не хотела тебе об этом рассказывать. Не знаю почему. Будто это какой-то страшный секрет.

Я выслушал Риту, представил всё то, что она рассказала. Мне надо было что-то сказать, успокоить её или даже предложить переехать отсюда. Но мысли «буксовали», я просто не мог найти, что ответить. И не пришлось! Мы словно оба решили не продолжать этот разговор. Я плеснул ей ещё вина, подлил себе, и мы продолжили игру.

***

Я встретил Сёму. У него левая рука была в бандаже. Висела на лямке, как сумка. Я спросил, что случилось. Он ответил односложно – сломал руку. Я помог ему прикурить и попытался узнать подробности.

– У порога споткнулся, – сказал сосед.

Он был удивительно немногословным. Я думал, что он мне все уши прожужжит со своим переломом, но Сёма не хотел об этом трепаться. Я тоже не горел желанием с ним разговаривать, поэтому направился к подъезду. И вдруг сосед окликнул меня вопросом:

– Слушай, ты здесь никого не видел?

– Где? – уточнил я.

– Ну, тут… у нас… не встречал никого?

– Не пойму твоих намёков!

Да всё я понимал! Сёма, наверняка, спрашивал о существе, что завелось у нас, но не мог сказать прямо, казалось, боялся чего-то. С того дня я соседа не встречал. Он перестал показываться во дворе.

***

Я увидел лупатого совсем близко! Он смотрел на меня из подвального окна. Я шарахнулся в сторону, когда увидел его. Огромные глаза смотрели на меня сквозь грязное стекло. Не знаю, как он пробрался в подвал. Я ни разу не видел, чтобы он шевелился. Этот глазастый будто телепортировался из одного места в другое. Или может он замирал, когда на него кто-то смотрел. Из-за этого лупоглазого чудака, я стал суетливым и дёрганым. Надо было обсудить это с Ритой!

Я был полон решимости поделиться своими переживаниями, но когда пришёл домой, то меня больше стало волновать то, что молоток лежит не на своём месте. Зачем он в гостиной на табуретке? Ему положено быть в ящике с инструментами. Любая мелочь была важнее моих страхов и волнений.

И вдруг Рита сама сказала:

– Давай переедем отсюда!

Я хотел спросить почему, но вместо этого начал отговаривать её. Напомнил, что хозяйка квартиры ни разу не повышала стоимость аренды и вряд ли мы сейчас найдём варианты по такой же цене.

У Риты дрожали глаза. Она была готова заплакать. Только тогда я заметил, что у неё забинтованы три пальца на правой руке.

– Эй… Это что такое? – мне это не понравилось.

– Ушибла, – ответила Рита и у неё капнуло со щёк.

Я кинулся её обнимать и успокаивать:

– Мы переедем! Обещаю! Прямо сейчас начну искать варианты.

Я знал в чём дело. Мы оба знали в чём дело, хотя ни разу это не обсудили. С тех пор, как тут завёлся этот шиш всё пошло через задницу.

***

Несмотря на моё обещание, Рита и трёх дней не вытерпела. Я был на работе, когда она прислала мне сообщение в мессенджере:

«Прости, я больше не могу терпеть. Собираю манатки и уезжаю. Тебе тоже лучше поскорее уехать. Не понимаю, как ты можешь тут оставаться».

Я попытался ей позвонить, но даже гудков не услышал. Оказалось, что она всюду добавила меня в «чёрные списки». Это за то, что я не смог найти новую квартиру в считанные дни?! Я отпросился пораньше и поехал домой. Увы опоздал. Риты дома не было, как и её вещей. Она забрала даже зимнюю одежду, чтобы не приходилось сюда возвращаться. Мне было досадно. Я-то здесь причём? Мы не ссорились, чтобы вот так меня бросать. Наверное, она боялась, что я буду уговаривать её вернуться, пожить ещё какое-то время. Наверное, я бы так и сделал, но всё равно её поступок казался мне жестоким.

***

Я стал видеть глазастого мучителя почти каждый день. Чаще всего, он показывался в окне подвала. Когда пришло время платить, я сказал хозяйке квартиры, что, наверное, скоро съеду. Она сказала, что ей жаль терять таких приличных нанимателей. С нами женщина была спокойна, что квартира будет в порядке, не хотелось бы сдавать абы кому.

– А чего вы так решили? – спросила она.

– Да, тут такое… – у меня по виску текла капля пота. – Здесь ходит странный тип… По двору, по подъезду, даже по подвалу. Выглядит он страшно. Жена так его боялась, что сбежала из дома.

– Новый жилец? – спросила женщина.

– Не думаю…

– Так я позвоню куда надо, и не будет его там! Чего стеснялись? Сразу бы сказали.

После этого разговора, я пожалел, что рассказал о нём. Было стыдно, словно разболтал чужую тайну. Это было не моё чувство. Навязанное. Внедрённое прямо в мозг.

***

Это случилось утром во вторник. Я вышел в подъезд и встретил его. Как всегда, он явился неожиданно и заставил вздрогнуть. Лупатый стоял у квартиры напротив. Так близко… Это была не маска, а кожа, и глаза хоть и не мигали, но в них был поддельный блеск.

Не отводя от него взгляда, я закрыл дверь и стал двигаться к лестнице приставным шагом. Зрачки в огромных глазах оставались неподвижными, но было чувство что они всё ещё нацелены на меня. Нога промахнулась мимо ступеньки. Я потерял равновесие. Подвернул ногу, ударился коленом, схватился за перила, но снова не удержался и скатился до конца лестничного пролёта.

Чего я только себе не отбил. Саднило сразу в нескольких местах. Я сидел на полу, потирал ушибленное колено и понимал: да я же это специально сделал! Нарочно ступил не туда, чтобы упасть. Зачем?! Это лупатый меня заставил? За то, что я о нём кому-то рассказал?

На ступеньках была кровь. Не моя. Давно засохшие капли. На полу под почтовыми ящиками присохли чьи-то зубы. Не я первый упал с лестницы.

***

Вечером я встретил парня, что жил надо мной. У него лицо было в гематомах, и он сильно хромал. Ещё один проболтался… Мы молча оглядели синяки друг друга и прошли мимо не поздоровавшись.

Вернувшись домой, я увидел на столе свою фотографию. Я там был молодой и худощавый, в нелепом колпачке с надписью: «С днём рождения!». Фотография пятнадцатилетней давности, когда я ещё печатал снимки, а не просто хранил в своём телефоне. Кто-то вынул фото из старого альбома и оставил на столе. Рита приходила? Или тот стрёмный был в моей квартире? Жуть…

Я так и не собрался отсюда уехать, но жить в страхе больше не хотелось. Я решил договориться. Посмотреть ему в лицо и сказать, что никому о нём не расскажу, если он не будет меня трогать.

Лупоглазый часто торчал в подвале, поэтому я думал, что встречу его там. На двери не было замка. Я спустился в полумрак по крутым, истёртым ступенькам. Увиденное заставило меня ужаснуться. В нашем подвале было несколько могил! Насыпи земли, песка и кирпичной пыли, как гробовые холмы, а над ними кресты из двух веток, скреплённых верёвкой. На каждом из крестов прикреплены фотографии, видимо, взятые из семейных альбомов. Среди них был портрет Сёмы, которого я уже давно не видел!

Я подошёл ближе, чтобы рассмотреть, случайно задел рыхлый холмик ногой, и он осыпался с краю. Это были не шутки… Там лежал мёртвый Сёма с вывернутой челюстью. Из соседнего холмика торчала стариковская рука. Трупный запах был нестерпимым. «Неужели я и об этом никому не расскажу?», – подумал я, а сам уже опустился на колени и набрал в кулаки песка, чтобы засыпать повреждённые могилы.

***

Уж кого я не ожидал увидеть снова, так это Риту. Я выносил пакеты с мусором, а она стояла во дворе у скамейки. Похоже меня дожидалась. Мне хотелось пройти мимо, будто мы не знакомы.

– Почему ты до сих пор не уехал отсюда? – спросила она, не поздоровавшись, и не извинившись, что бросила меня.

– Зачем? Мне здесь нравится! – я хотел её позлить, ради мести.

– Тут хоть кто-то ещё остался кроме тебя?

– Ну, зайди и посмотри. Или боишься чего-то?

Мы с этой девушкой всё ещё были женаты, но теперь разговаривали, как чужие. Падал первый снег. Рита потёрла красный нос, вздёрнула ворот пальто и покинула двор. Проводив её взглядом, я поглядел на свой дом. За окном подъезда стоял лупоглазый. Он никогда не менялся в лице, но в ту минуту, мне казалось, что он смотрит на меня одобрительно.

Эпизод 3. Маньяк

Я давно заприметил эту девушку. Она появлялась в нашем издательстве при университете не чаще раза в неделю, чтобы обсудить с редактором какие-то рабочие вопросы.

Она была невысокая и сама по себе миниатюрная, стройная. Одевалась не ярко, носила очки, редко пользовалась косметикой. У неё были длинные каштановые волосы, карие глаза. Особенно в её внешности выделялась улыбка. Я не склонен описывать черты людей языком поэта, но улыбка этой девушки была как явление солнца в пасмурный день. Не знаю, может её идеально ровные зубы производили такое впечатление, но этим она меня и очаровала.

Я наивно полагал, что один замечаю её в издательстве. Такую тихую и маленькую. Однако оказалось, что многие коллеги ей интересовались, и многим она нравилась.

Её звали Рита. Ей было двадцать восемь лет. Всего на год меня младше, а так и не скажешь. Выглядела моложе своего возраста. Девушка работала на дому и лишь иногда приходила в издательство. Однажды она сделала комплимент моему «рокерскому» стилю, сказав, что ей нравятся люди, которые стараются интересно выглядеть. Я воспринял это как сигнал, что мы можем познакомиться поближе. Мы обменялись контактами. Однажды прогулялись по городу, поели блинчиков в кафе, в другой раз сходили в кино, а на третий раз я пригласил её к себе домой.

Перед её приходом, я вылизал всю квартиру. Мне хотелось произвести приятное впечатление. Готовлю я откровенно плохо, поэтому чтобы не кормить её пережаренными углями, понадеялся на доставку. Рита предложила заказать что-то странное под названием «пицца-роллы», но это было вкусно. Мы говорили о музыке. Девушка сказала, что в последнее время ей хочется слушать спокойные гитарные ритмы. Спросила, слышал ли я песню под названием «Северный ветер» одной молодой певицы. Я тут же нашёл слова и аккорды в интернете, достал гитару и исполнил для неё эту песню. Рита была в восторге. Я начал рассказывать, что когда-то у меня была музыкальная группа и легонько приобнял девушку. А она деликатно убрала мою руку со своей талии.

– Валера, мне с тобой очень интересно проводить время, но надо было сразу предупредить, что у меня в жизни есть незаконченная история: я всё ещё замужем, – призналась она.

Я, конечно, расстроился, узнав такое, но не отчаялся:

– Я так понимаю, вместе вы не живёте?

– Нет, я от него сбежала, – сказала Рита и уточнила. – Хотя не от него! Я просто не могла больше выносить ужасов, которые происходили в нашем доме. Это не типичная ситуация с бытовыми проблемами и ссорами женатой пары. Это что-то из области проклятий и призраков. Ты не поверишь, если я расскажу.

Я сказал, что выслушаю и не выскажу никакой критики. Она меня заинтриговала. Кажется, Рита давно хотела поделиться этим хоть с кем-нибудь. Она рассказала историю, что показалась мне совершенно невероятной.

Её мужа звали Гур, сокращённо от редкого имени Гавриил. Они жили вместе в съёмной квартире, в старинном доме на улице Овражной. Не ругались, жили спокойно, а потом в их дворе появился странный человек. По описанию Риты я представил какого-то гуманоида: на голове не волоска, маленький нос, маленький рот и огромные круглые глаза. Этот человек смотрел на них, стоя у мусорки. В следующий раз девушка увидела его за своей дверью. Она была дома одна, посмотрела в глазок, а он стоит в подъезде. Казалось, он замер, не закончив движение, словно его «поставили на паузу».

Рита перепугалась. Она ждала мужа с работы, чтобы рассказать о том, что видела, но не смогла. Язык не поворачивался заговорить об этом человеке. Внутренний голос командовал: «Не смей! Не вздумай!». Она не скоро смогла преодолеть этот барьер, но и тогда Гур ничего не сказал в ответ. Рита была уверена, что и ему что-то мешало говорить о человеке с огромными глазами.

Вскоре девушке пришлось наблюдать нечто ужасное на своей улице. Один из её соседей, стоя на углу дома бился головой о водосточную трубу. Он делал это с такой силой, что крепкая труба измялась. Сосед разбил голову и потерял сознание. Рита собиралась позвонить в больницу, и вдруг поняла, что не только она это видела. У скамейки под деревьями стоял тот самый странный человек, его взгляд был направлен на соседа, который уже очухался, поднялся и шатаясь пошёл к подъезду.

В этот день ей позвонила мама, просто узнать, как дела. Девушка была настолько шокирована, что ей ничего не помешало рассказать правду. Она пожаловалась матери, что ей страшно – в доме поселился чудовищный тип и творится что-то непостижимое для ума. Женщина посоветовала своей дочери поскорее переезжать из того дома…

Рита сильно разнервничалась пока рассказывала мне всё это и ей пришлось собраться с силами, чтобы продолжить:

– А потом я кладу телефон, поднимаю глаза и вижу: он стоит рядом со мной. В моей комнате! Как появился из воздуха. Стоит, не двигается и смотрит на меня, выпучив глаза. Не знаю, как я не умерла от страха! Сейчас мне кажется, что всё это нереально. Я не соображала, что делаю. Я почему-то стала думать о ящике с инструментами, пошла на балкон, взяла молоток… Потом вернулась в комнату. Он ещё не ушёл! Я встала на колени, положила руку на табуретку и ударила себе по ногтям! А он на это смотрел. Я зажмурилась, кричала, но продолжала бить себя молотком.

Девушка быстро смахнула слезу, чтобы я не увидел.

– Я выронила молоток, открыла глаза, а этого человека нет. Исчез. Так он меня наказал за то, что я рассказала о нём маме.

– Почему ты сейчас не боишься о нём рассказывать? – спросил я.

– Наверное, его сила не безгранична. Сейчас мне не трудно о нём говорить. Под его властью был только один дом. Гур пришёл с работы, и я сказала, что нам надо переезжать. Мы с ним договорились, но этого не случилось. Он остался. Я думаю, этот странный человек управлял им как куклой на верёвочках. Гур постоянно забывал, что нам надо уезжать. Бывало я ему говорила, а он не слышал! Вообще никак на меня не реагировал. Такое ощущение, что меня отделяла от него стена из толстого стекла. Когда мне удавалось до него достучаться, он вспоминал, говорил, что поищет квартиру и через секунду снова забывал. Я поняла, что не смогу заставить мужа уехать и сбежала из того дома сама. Оттуда многие уезжали. Люди увозили вещи каждый день. Вот и я уехала. Бросила мужа. Что я тебе рассказываю? Ты же мне не веришь, да?

– Я вижу, что ты в это веришь, – честно ответил я. – Не знаю, чем объяснить такое. Ладно бы ты одна видела этого странного человека, а то ещё и соседи, и муж. Вы с ним с тех пор не встречались?

– Видела его ещё один раз, – сказала Рита. – Следила за его страницами и однажды он перестал бывать онлайн. Я забеспокоилась, приехала туда. Дом был как заброшенный. А потом я увидела Гура. Он так похудел, зарос весь. Я хотела уговорить его переехать, но он не стал со мной разговаривать. Наверное, обиделся, что я его бросила. Тот жуткий человек тоже там был. Он смотрел на меня из окна. С тех пор я там не была. Не знаю, как сейчас Гур, но часто о нём думаю, поэтому не могу заводить новые отношения. Давай пока просто дружить?

Я не отказался. Рита не перестала быть мне интересна. Однако я не мог понять, что на самом деле случилось в том доме на улице Овражной и почему девушка запомнила события именно так? Во что она была втянута? Трудно было поверить в проклятья, чудовищ и телепатию. Но ведь бывают люди, способные вводить в заблуждение целые толпы. Основатели сект убеждают последователей в своей исключительности. Новое пришествие Христа, бог, дьявол… Да мало ли таких?

Мне захотелось разобраться: кто этот «странный человек»? Под чьим влиянием оказалась Рита и её муж? Да и вообще, что творилось в доме после того, как девушка оттуда сбежала? Я думал, что если решу эту загадку, то смогу ей помочь.

А случилось там вот, что: Гур остался единственным жителем этого дома. Соседи, большинство из которых снимали там квартиры – переехали, другие – погибли. Несколько месяцев спустя в подвале нашли подобия могил. В них были скрыты тела с многочисленными травмами, задушенные и зарезанные. Кто с ними всё это сделал? Многое указывало на то, что жертвы погибли от собственных рук. Старинный дом на Овражной был как тот известный японский лес…

Но кто-то ведь хоронил людей в подвале! Странно, что могильщика-любителя не стали искать. Тот странный случай не стал общеизвестным, а те, кто что-то знали – быстро забыли. Дурная слава никому не нужна.

Гур жил один, если не считать странного человека, который являлся ему. Мужчина звал его «лупоглазым» или «лупатым». Гур усвоил главное правило: молчать о его существовании и тогда ничего не случится. Последнему жителю дома даже понравился этот одинокий быт. Никакие соседи не шумели, не приставали с расспросами. Но свято место пусто не бывает. Собственники начали распродавать свои квартиры по дешёвке, и беднота кинулась на эту приманку. В доме начали появляться новые жильцы.

Гур знал, что теперь всё начнётся сначала. В первую неделю новая соседка с первого этажа встретила лупоглазого. Она спешила домой. Небо хмурилось, собирался дождь, уже падали редкие капли, а у неё не было с собой зонта. Странный человек стоял прямо на краю крыши. На фоне чёрных туч, он выглядел особенно жутко. Перепуганная молодая женщина вбежала в подъезд. Там было темно и тихо. Молчание нарушали только осторожные звуки похожие на тиканье часов. Это капли падали на пол.

Женщина, наверное, подумала, что в доме течёт крыша, поэтому, ничего не подозревая, подставила ладонь и поймала каплю. Это была не вода, а ярко-красная кровь! Она посмотрела вверх. В пролёте между лестницами висело окровавленное лицо. Убитым был один из новосёлов. Его голова оказалась между толстыми стальными прутьями. Он сам этого сделать бы не смог. Его били в затылок, проталкивали башку, пока череп не треснул.

Та женщина была слишком труслива, чтобы с эти разбираться, к тому же ей не хотелось, чтобы её маленький сын что-то об этом узнал. Она убежала к себе в квартиру, надеясь, что кто-нибудь скоро найдёт тело и предпримет нужное: вызовет скорую и полицию. Однако она так и не дождалась служебных машин во дворе.

Дама снова выглянула в подъезд, а трупа нет! Его убрали. И никаких следов на ступенях. Только маленькая засохшая лужица крови осталась под лестницей. Её будто оставили специально для неё, чтобы она знала: всё было по-настоящему! Никто из соседей ничего не знал про убийство. Никто больше не видел тело.

Лупоглазый скоро снова ей показался. Женщина увидела его на детской площадке у качелей. Мимо проходил Гур. Новая соседка остановила его, указала пальцем на лупоглазого и сказала дрожащим голосом:

– Смотрите! Смотрите! Вы видите?

– Вижу, что? – издевательским тоном спросил Гур. – Там никого нет!

Его новой соседке жутко не везло. Шестилетний сын вдруг заявил:

– Мама, я передумал. Я буду жить с папой.

Женщина переехала в этот дом после развода, сын виделся с отцом по выходным и не говорил, что ему мало времени с ним, а теперь заявил такое. Молодая мать не смогла добиться ответов от мальчика почему он внезапно так решил.

– Я так хочу, и мы с папой уже договорились, – только и сказал сын.

Забирая ребёнка, бывший муж постарался утешить женщину:

– Пускай немного поживёт у меня. Ты тут ни при чём. Ему просто квартира не нравится. Он по тебе скоро соскучится и попросится назад. Вот увидишь!

Женщине было горько оставаться одной, но, видимо, она понимала, что так будет лучше, а потому уступила. Этот дом – плохое место для ребёнка.

Чтобы занять мысли, мать занялась уборкой и нашла под кроватью смятые листы бумаги. Это были рисунки её сына. На каждом из них был яйцеголовый человек с огромными глазами. Женщина поняла, что не сошла с ума. Мальчик тоже его видел! Но не мог сказать, чего так боится. В ту же минуту молодая мать сбежала из той квартиры и даже не заперла дверь. Рисунки её сына разметало сквозняком по подъезду.

Гур их подобрал и развесил в своей квартире. Лупоглазый, что раньше вызывал только страх и отвращение, теперь был ему интересен.

«Веселье» продолжалось! Другой сосед увидел кровь, стекающую по стене от почтовых ящиков. Возможно, он подумал, что какие-то хулиганы напихали в ящики дохлых крыс, коих достаточно водилось в подвале. Мужик открыл свой ящик, а оттуда прямо ему на ноги шмякнулась кровавая куча. Там были мотки кишок и других внутренностей, а также человеческая рука! Вот он заорал! Вот заметался! И лупоглазый был тут как тут! С удовольствием наблюдал за испуганным мужиком.

Убийца не стеснялся оставлять следы. Он знал, что какой бы кошмар не творился в этом доме – никто ничего не расскажет. У новых жильцов был выбор: сбежать или умереть. Большинство выбрали первое. Дом снова начал пустеть. И только Гур никуда не собирался…

Откуда я всё это знаю? Он сам мне рассказал!

Я не спрашивал точного адреса у Риты, а просто бродил во дворах Овражной улицы, словно случайно, словно ничего не ищу. Уже собирался бросить это дело и вызвать такси, как вдруг оказался перед большим старинным домом. Время вечернее, а ни одно окно не горит. Скамейка, напротив мусорные контейнеры, справа детская площадка. Я словно бывал тут раньше…

Исхудалый, заросший парень сразу среагировал на моё появление и вышел из подъезда. Видать, сразу догадался, что я не случайный захожий. Не каждого же он так встречает. Я не стал делать вид, что просто шёл мимо. Поздоровался, спросил: не его ли зовут Гуром? И представился другом Риты. Признался, что был шокирован её историей о страшном доме, где поселился странный человек и пришёл посмотреть так ли всё на самом деле.

Гур и не думал спрашивать, как там его жена. Но предложил мне присесть на скамейку и поговорить, если уж так интересно. Парень вёл себя по-хозяйски. Двор был в один дом и упирался в каменный забор, за которым была старая овощебаза. В этом тупике Гур чувствовал себя главным. Чувствовалось, что он давно ни с кем не говорил, поэтому охотно рассказывал обо всём, что тут происходило в доме, уделяя особое внимание кровавым подробностям и моральным страданиям бывших жильцов. Кажется, эти воспоминания доставляли ему удовольствие.

Я старался не показывать, что Гур неприятен мне как собеседник и останавливал себя в попытках выискивать в его лице признаки безумия.

– Лупоглазый стал так агрессивен, чтобы люди снова покинули этот дом? – спросил я, хотя уже давно потерял интерес к разговору и думал, как бы поскорее отделаться от сумасшедшего и уйти.

– Так он никого не убивал! – заявил парень. – Не его почерк. Лупатый может заставить человека прыгнуть с лесенки, но на куски он никого не рубит. Зато с радостью наблюдает. Ему нравится!

Было ясно к чему он клонит.

– Ладно, был рад… – начал я, а в следующий миг завопил от острой боли.

Психопат до кости вонзил мне в ногу что-то острое и тут же вырвал. Это была отвёртка, заточенная под шило. Из моего бедра хлынула кровь. Я хотел бежать, но рана оказалась серьёзной. В попытке встать, я потерял равновесие и оказался на земле.

– Как ощущения? – с садистским наслаждением спросил Гур. – Друг Риты! Ага! Всё разнюхал, дружок? Разобрался? Не туда ты полез! Не повезло тебе!

Он кинулся на меня с отвёрткой, целился горло. Я поймал его руки. Маньяк давил сильно, как мог. И тут прямо над ним возник лупоглазый! Нечеловеческий облик, глаза как шары. Он явился посмотреть, как меня убивают. Но я оказался сильнее. Истощённый парнишка не смог со мной справиться. Я скинул его с себя и зарядил кулаком в ухо. Гур откатился.

– Прости… Лупоглазый! Слышишь? Прости меня! Я не смогу… Стой! Подожди! Меня-то зачем?..

Теперь он боролся с собственной рукой, что метила остриём отвёртки ему в шею. Парень не смог долго сопротивляться. Отвёртка вошла ему в горло до самой рукоятки. Гур валялся под скамейкой, задыхался, истекал кровью. Над ним, ни разу не шевельнувшись, стоял лупоглазый.

Я убегал, хромая и прыгая, волоча проколотую ногу. Я не хотел рассказывать Рите, что её муж умер. Я вообще никому не собирался ничего рассказывать!

***

Мы стояли на мосту. Я делал вид, что любуюсь огнями вечернего города. Но по сути дела, не получал никакого удовольствия. Ветер действовал мне на нервы, уши замёрзли и пальцы онемели.

Рита держала меня под руку. Она пересказывала мне сюжет фильма, который посмотрела вчера. Я упустил суть и уже не старался её слушать. Только завидовал, что она, ничего не зная, может думать о такой ерунде. Девушка в отличие от меня оделась по погоде. На ней была шапка, длинный шарф и тёплая куртка. Её не беспокоил ветер.

«Я тебе не рассказал, что твой муж умер, проткнув себе горло у меня на глазах. И не расскажу», – думал я, глядя как она улыбается.

– Ты стал молчаливый, весь в себе… У тебя ничего не случилось? – спросила Рита.

– Что? – переспросил я.

– Я тебе всё повторяю по два раза, ты совсем меня не слышишь, – девушка перестала улыбаться. – Что с тобой? Ты можешь мне довериться.

– Ничего, просто устал и замёрз, лучше мне поехать домой, – сказал я.

– Могу поехать с тобой, если хочешь, – предложила Рита.

Она давно не была у меня в гостях, я не ожидал, что она вдруг сама предложит, но ответил отказом:

– В другой раз. Я приеду и сразу лягу спать.

– Ну, тогда завтра в редакции увидимся, – смущённо сказала девушка.

Я проводил её до дома, открыл приложение, чтобы вызвать такси. Я правда пытался заставить себя вбить свой адрес, но меня тянуло в другое место. Овражная улица, дом четыре… Ехать через весь город. Долго и совсем не дёшево. Меня это не остановило. На полпути я написал Рите, что уже дома и ложусь спать. Она пожелала мне спокойной ночи.

Водитель попался разговорчивый, однако я не поддержал его темы для беседы. Машина прибыла на место – в один из самых тёмных районов города.

– Вы здесь живёте? – осторожно спросил водитель. Видимо, его разрывало от любопытства.

– Нет, – честно ответил я, хлопнув дверью.

Во дворе не горел ни один фонарь, светили только окна. За год обычный старый дом превратился в коммунальный ад, куда селили неплательщиков. Здесь жили наркоманы, нелегалы, самые бедные люди, у которых просто не было другого выбора. Никто бы не согласился тут жить по доброй воле. И дело не в условиях…

«Лучше бы им всем сидеть в своих квартирах», – только я об этом подумал и на улице появился человек. Бедняк в пальто без пуговиц, под ним застиранная тельняшка, на ногах треники с пузырями на коленках и «сланцы» на босу ногу. Он нёс мусорное ведро. Вот понадобилось ему это поздним вечером!

Лупоглазый был уже здесь. Я не заметил, как он появился. Просто возник в темноте у скамейки, то ли давно там стоял, то ли примчался секунду назад. Я никогда не видел его в движении, но думал, что он способен перемещаться молниеносно пока никто на него не смотрит, и замирает, когда оказывается в поле зрения человека.

У мужика не было с собой ни фонаря, ни телефона. Он нёс ведро впотьмах.

Я почувствовал грудью остывший металл. Во внутреннем кармане куртки у меня был якорный крюк. Такие используют, чтобы взбираться по скалам, а я сделал из него оружие, заточив до остроты лезвия.

Бедняк опустошил ведро и возвращался к подъезду, шаркал тапками по земле. Взгляд лупоглазого был как спица, он пронзал меня насквозь и лишал воли. Я ненавидел его белое лицо, неестественно огромные глаза… я ненавидел его и всё равно делал то, что он хочет.

Человек с ведром не заметил, что я оказался у него за спиной, и шарахнулся только когда я схватил его за воротник. Было поздно. Железный крюк пронзил ему горло.

Он дёргался, а я держал его и шептал:

– Спокойно, спокойно…

Будто советовал потерпеть немного, пока всё не кончится. Он бы крикнул, но не мог – кровь затекала в лёгкие. Кровь сочилась по моей руке. Бедняк опустил глаза, глянул на блестящую рукоятку крюка, что торчал у него в горле. Его тело стало мягким, он выронил ведро и повис у меня на руках. Лупатый жадно наблюдал, как я убиваю.

По двору разнёсся девичий крик. Пучеглазый хмырь был не единственным, кто это видел. У крайнего подъезда стояла худенькая девочка лет пятнадцати. Я придерживал мёртвого мужика за подмышки, а она смотрела, прикрывая рот ладонью. Я и не думал убегать или прятать лицо. Смотрел ей прямо в глаза. Девочка протиснулась в дверь и зашаркала по ступенькам. Меня не беспокоили лишние свидетели. Она ничего никому не скажет. Физически не сможет. Лупоглазый ей не даст.

Я подобрал мусорное ведро, надел мертвецу на голову. Неприятнее всего для меня – это видеть потухшие, незрячие глаза моих жертв. Я затащил мужика в подвал. Крюк застрял у него в шее, я с силой дёрнул, чтобы вытащить и прорезал трупу грудь.

Лупоглазый уже стоял на лестнице. Наблюдал. Я опустился на корточки, потянулся к распоротой груди, проник внутрь, нащупал сердце. Твёрдое, скользкое. Оно до сих пор упруго колебалось, в нём ещё осталось немного жизни. Я сжал его в пальцах и потянул.

Не знаю делал ли это сам из-за нахлынувшего безумия или пучеглазый изверг направлял мои руки. Я вырвал сердце убитого и бросил в пустое помойное ведро. Ещё долго я сгребал с пола грязь и пыль, чтобы присыпать труп. Хотя в этом не было смысла. В подвале висело такое зловоние, что любой, кто бы не спустился сюда, сразу поймёт в чём тут дело.

Я оставил ведро в подъезде. Кто-нибудь из жильцов «коммунального ада» найдёт его утром, увидит человеческое сердце на дне, перепугается. Лупоглазый любил такие шутки!

Он поселился в моей голове. Я мог чувствовать его эмоции. Это скудный набор: им двигала неукротимая жажда убийств, желание вызвать страх и видеть кровь. Только это вызывает у него довольство. Но ненадолго, вскоре к нему возвращалась зудящая жажда насилия и он вновь звал меня. Даже на большом расстоянии лупоглазый мог сохранять власть надо мной. Рита смогла разорвать эту связь, сбежав подальше от того дома, а я нет…

Возможно она была не настолько внушаема или не так интересна этому демону. Я жил в непрерывном кошмаре. Он губил жизни моими руками, думал моим мозгом, изобретал новые изощрённые способы убийств.

В другой вечер, я забрался на чердак и долго сидел у открытого люка, смотрел вниз на пол, где стояла стеклянная банка, набитая сигаретными окурками. Сутулый курильщик вышел в подъезд. Он низко держал голову и не заметил, что над ним открыт чердак. Рядом со мной возник лупоглазый. Его взгляд был направлен вниз. Курильщик чиркнул спичкой. Я сдержал кашель, когда дым от дешёвого табака попал мне в нос. Человек внизу оторвал руку от лица, и я бросил ему петлю на шею, дёрнул металлический трос и затянул удавку.

Парень пытался удержаться на полу, цеплялся тапками, но я поднял его выше и закрепил трос, намотав на трубу. Он умирал от удушья, до последнего стараясь сорвать с себя петлю. Когда его руки повисли вдоль тела, я не спешил действовать дальше. Кто-то должен был увидеть содеянное.

Во мне гасли остатки человечности. Я уже не сочувствовал своим жертвам, меня не трясло и не тянуло блевать, как в первый раз. Я делал работу. В ней не было ничего приятного, но и отвращение ушло.

Гур, которого я сменил в этом деле, убивал людей с наслаждением. Вдруг изначально муж Риты не был садистом, но стал им из-за отсутствия выбора? Он сошёл с ума и начал получать удовольствие от кровавых расправ. Меня ждало тоже самое?

Из другой квартиры вышел бородатый толстяк в синем халате, увидел подвешенного соседа, вскрикнул от ужаса и назад! Теперь можно было спрятать труп. Я потянул за трос и втащил тело на чердак. Я бы оставил его там вместе с петлёй на шее, но лупоглазому было этого мало. Теперь он стоял в глубине чердака, ожидая чего-нибудь ещё, хотел, чтобы я проявил фантазию.

Я протащил тело по полу к другому люку, который вёл в соседний подъезд. Вскрыл горло мёртвому и положил лицом на закрытую крышку. Пускай кровь просачивается в щели и капает с потолка. Это ещё кого-нибудь напугает. Лупатый наконец оставил меня в покое. Теперь я мог уйти.

На лестнице остались следы моей обуви, я прикасался к перилам голыми руками. Никогда не старался избавиться от улик, которые могли указать на меня. Наоборот, я желал, чтобы меня поймали и наконец остановили. Я сотни раз представлял, как снова прихожу к дому на Овражной улице, а там засада. На меня направляют пистолеты, светят мне в лицо, требуют бросить оружие, а я нарочно бросаюсь вперёд и ловлю несколько пуль грудью. Эти грёзы успокаивали меня и вызывали улыбку. Подумать только! Я мечтал о собственной кончине, словно о чём-то лёгком и приятном.

Однажды я прямо во дворе, ещё засветло разрубил человека на куски и сбросил в канализацию. Никто за мной не пришёл. Лупоглазый обрёк меня быть потрошителем, творить зверства и оставаться безнаказанным. Зачем ему посредник? Ведь он мог заставить любого человека истязать себя до смерти. Ему нравилось играть людьми, точно это куклы!

Рита приходила в издательство. Она уже была там на неделе, ей не нужно было заглядывать к нам так часто, и я сразу понял, что она пришла увидеть меня. Я скверно выглядел и почти не писал ей. Девушка начала беспокоиться. Мы ведь были друзьями.

– У тебя что-то со здоровьем? – спросила она.

– Настроение депрессивное, – объяснил я.

Рита мне сочувствовала:

– Может тебе сходить на пару консультаций? У меня есть знакомый врач. Он…

Я её перебил:

– Это всё из-за осени, со мной так каждый год.

Наверное, мой тон был слишком резким и раздражённым. Девушка обиделась:

– Ладно, я поняла.

Ни она, ни врачи не смогли бы мне помочь. После всего совершённого… Пусть и не по моей воле. Я был уже необратимо сломан.

В четвёртом доме на Овражной улице светились всего несколько окон. Я целый час сидел на скамейке под дождём и ветром. Потом зашёл в средний подъезд. Долго стоял оперевшись спиной о стену. Никто из жильцов не вышел, лупоглазый тоже не показался. Он хотел, чтобы я сам додумался зачем я здесь на этот раз. Вызвать бы такси и уехать. В этом не было смысла. Однажды я так сделал, а через час приехал обратно. Он не отпустит меня, пока не будет сделано всё, что ему хочется.

Я начал обходить двери и стучаться. На первом этаже мне никто не открыл. Те квартиры и вовсе могли быть пустыми. Туда никого не заселили или жильцы сбежали… Или я успел их убить…

Я поднялся на второй этаж. Давил на кнопки звонков – они все не работали. Толкался плечом… одна из дверей оказалась открытой. В глазах защипало от едкого запаха уксуса и аммиака. Кроме того, из квартиры воняло протухшим мусором. У порога накопилось несколько прозрачных мешков. В дальней комнате пульсировал свет: голубой, зелёный, красный, фиолетовый. Звучал помойный отечественный рэп.

Я пошёл к мерцающему свету. И сам не заметил, как якорный крюк оказался в руке. В комнате напротив меня стоял лупоглазый. Он давно ждал, когда я приду. Внешне садист-наблюдатель был спокоен, как мёртвец, но внутри кипел лихорадочным нетерпением. Я это чувствовал.

Музыка и мерцающий свет исходил от массивной беспроводной колонки. Разноцветные вспышки выхватывали из темноты старый двуспальный матрас на полу. На нём лежала молодая особа. Чёрные чулки, на бёдрах заметные шрамы от порезов, распахнутый атласный халат, под ним ничего. Светлые спутанные волосы, сожжённые пергидролью, на руке следы от уколов, шприц на полу. Всё понятно…

Я не хотел к ней прикасаться, но мне пришлось. Я сел рядом. Девушка открыла глаза, но не сказала ни слова. Она была в полном забвении и смотрела сквозь меня. Я взял её руку. Лежащая попыталась освободиться… Жалкая попытка. Она была слабее котёнка. В её глазах появилась искорка сознания.

– Кто вы такие? Какого хрена припёрлись? – прочитал я по губам, дрянная музыка заглушала её шёпот.

Смазанные стрелки, щёки в золотых блёстках, поплывшая тушь, как чёрные слёзы, глаза уже как мёртвые. Мне было страшно смотреть в это лицо. Я хотел поскорее закончить с этим. Но лупоглазый желал, чтобы я сначала отрезал ей пальцы, а только потом убил. Он хотел, чтобы мучения заставили девушку проснуться, хотел услышать крик боли и ужаса. Лезвие приблизилось к маленькому указательному пальцу. Она всё ещё не понимала, что я собирался сделать…

Изверг смотрел, ждал, направлял меня взглядом. Я собирался остановить всё это. Мне больше не хотелось убивать. Собрав оставшуюся волю, я отпустил руку девушки. Лупоглазый тут же разразился гневом. Всё моё тело пронзили миллионы игл. Я знал, что эта боль утихнет, стоит только вонзить крюк в несчастную наркоманку.

Она и так уже обречена, так пусть умрёт! Пусть матрас напитается её кровью… Нет! Пусть лучше лупоглазый сдохнет!

Он слышал мои мысли, знал наперёд мои действия.

Изверг не мог шевельнуться, пока на него смотрят, поэтому он внушил мне желание бросить крюк. Я только сильнее сжал рукоятку. Железо раскалилось, обжигало кожу. Это были обманчивые чувства, чтобы я разжал руку.

Когда я размахнулся от плеча, лупоглазый внушил мне желание… или даже позволение, вогнать острие крюка себе в горло. Это казалось подарком, единственным шансом всё закончить. Я не поддался. Я сосредоточил ресурсы своего тела для одного точного удара. Он не шелохнулся. Крюк пробил его правый глаз. Огромное око лопнуло и вытекло вместе с чёрной густой кровью. Я выдернул крюк, сделал ещё замах и пронзил второй глаз изверга. Меня тут же отпустила боль. Разом оборвались все «нити», которыми он управлял мной и сковывал меня.

Изверг ослеп и утратил свою власть надо мной. Он стоял на том же месте, из пустых глазниц, сочились чёрные, маслянистые ручьи. И он меня боялся. Теперь я чувствовал его страх!

Я кричал и бил его крюком, резал это ненавистное лицо. От моих криков, девушка пришла в себя. Она увидела, как я рублю чудовище в фарш, пронзительно завопила, и, не запахнувшись, убежала из квартиры.

Лупоглазый стал костями, мокрой мешаниной, жилами и чёрной лужей. Я избавил мир от чудовища и больше не возвращался в дом на Овражной улице.

Но долгожданный покой не наступил. Пусть я не по своей воле губил людей – они являлись мне во сне. В мыслях возникали картинки жестоких убийств. Я вздрагивал и хватался за голову.

Мне позвонила Рита, пыталась выяснить, что со мной случилось, я сорвался и раздражённым тоном попросил не лезть в мою жизнь.

– Все, кого я люблю, сходят с ума, – сказала она и прервала звонок.

Она сказала «люблю»? Это было признание? Какая глупость! Какой инфантильный бред! После пережитого, я уже никогда не смогу воспринимать всерьёз такие вещи!

Я даже спать не мог. Я худел, бледнел, а на моей голове оставалось всё меньше волос. Врачи сказали, что я сам их выдрал. Враньё! Я бы не стал этого делать! А то, что я сам лишил себя глаз – это правда. С каждым днём они краснели и увеличивались. Думал, что это из-за худобы так кажется, но теряя волосы, я всё больше становился похожим на лупоглазого. Он поселился во мне и смотрел на меня из зеркала!

Я взял нож и выколол себе глаза. Из-за этого меня закрыли здесь – в палате с мягкими стенами. Не за мои преступления, а за то, что я не дал себе стать новым чудовищем. Да, я отдал свою жизнь, ради людей, которые обо мне никогда не узнают. И хорошо, что они обо мне никогда не узнают.

Суиды

Мама расстроилась, когда узнала, что я собираюсь, переехать. И я знал, что она огорчится, поэтому не говорил ей до тех пор, пока не начал собирать вещи.

– Мог бы хотя бы посоветоваться, – с обидой сказала она.

Конечно! Посоветоваться, чтобы услышать сотню причин, почему мне не надо переезжать.

Мама внушала мне, что я ещё ребёнок, потому что боялась стать одинокой и ненужной. Ей было трудно отказаться от роли родительницы, а я хотел взрослеть. Проводить время с друзьями, которых у меня пока не было… знакомиться с девушками. И при этом не ловить на себе укоризненные взгляды и не слышать: «Лучше бы тебе подумать об учёбе».

Кажется, я уже выполнил всё, что маме казалось важным: закончил школу с отличием и поступил на агронома в сельскохозяйственный колледж. В городе были и другие учебные заведения, но я выбрал самую сложную специальность. Мне хотелось не просто приносить пользу окружающим, освоив профессию, а привнести новое в этот мир. В агрономии есть простор для открытий. Всем нужна еда. Всегда есть смысл повышать плодородие почв и увеличивать урожайность.

Мой дом был не далеко от колледжа, но мне предложили комнату в общежитии, на территории училища и я не мог отказаться от такой возможности. Общежитие новое, комната, как квартира, даже кухня была. И всего один сосед – Жора. Высокий, худощавого телосложения парень. Он был тем ещё занудой, не умел говорить прямо, а только возмущённо цыкал, если ему что-то не нравилось. Но мы оба готовы были мириться с недостатками друг друга. Жора понимал, что к нему могли подселить кого-то похуже меня.

Спустя неделю мама перестала обижаться и начала интересоваться, как там жизнь в общаге и всё ли в порядке с учёбой. И я похвастался: всё хорошо… Скучаю, конечно! Готовить приходится самому, но живётся ничего.

Мне нравилась учёба, нравились преподаватели. В парке колледжа были удобные деревянные лежаки. Я брал плед, покупал какао в фудтраке и часто лежал там с учебником по растениеводству. Наслаждался этим временем я ровно до тех пор, пока впервые не почувствовал на себе чужие глаза.

За мной подглядывали из глубины парка, будто я причудливое существо и веду себя интересно. Хотя сам наблюдатель не был кем-то обычным. Он имел невероятные объёмы тела. Наверняка, ему пришлось шить рубашку и брюки на заказ, ведь таких размеров одежды не найти в обычных магазинах. Но самым странным была его голова. Я не мог разглядеть черты, пока у наблюдателя не дёрнулись уши. Они были мохнатые, висячие и заострённые.

Я отложил книгу и приподнялся с лежака. Он щурил маленькие чёрные глаза и морщил рыло… Голова у него была как у свиньи! За мной наблюдала огромная двуногая свинья, одетая по форме преподавательского состава. Брюки, рубашка, галстук лежащий на пузе гармошкой. А на согнутой руке висел тёмный пиджак, размером с небольшое одеяло. И какая это была рука… Будто пальцы срослись: средний с указательным, безымянный с мизинцем, только большой напоминал человеческий.

Время было утреннее. В парке мало кто ходил. Другие лежаки пустовали. Только я и это страшное рыло, смотрящее внимательным, заинтересованным взглядом. Мне хотелось убежать в панике, бросив свои вещи. Но я отвёл глаза, сложил плед, сунул книгу под мышку и ушёл поближе к другим людям.

Это был первый день, когда мне стало беспокойно на территории колледжа. Какой-то свин меня разглядывал. Неприятно…

После занятий, я не спешил в общагу. Решил прогуляться по городу и зайти в магазин. Раньше мне редко приходилось делать покупки. Этим занималась мама, а теперь началась самостоятельная жизнь.

Денег у меня было не много, поэтому я выбирал продукты с уценкой. Хватал всё, что по акции и не заметил, как у меня в корзине оказались стейки. Лоток с наклейкой «Господин Хормик. Фабрика мяса» и голова свиньи на упаковке. «Пусть это будет последняя свинья, которая сегодня мне встретилась», – с усмешкой думал я, когда мне на кассе пробивали товар. Затем скинул покупки в пакет и вышел из здания.

За супермаркетом стоял грузовик. Три человека таскали туда просроченные товары. Говорят, что треть того, что лежит на полках магазинов, в последствии выбрасывают.

Глядя, как носят коробки с испорченными овощами, подумал: не переоцениваю ли я значимость своей будущей профессии? К чему повышать урожайность, если уже сейчас столько выбрасывают?..

Но от этих мыслей меня отвлёк тот, кто сидел за рулём грузовика. Это был человек-свинья. Здоровенный боров с тёмной шерстью и бородавками на щеках. Он держал руль, двигал челюстью и с жёлтых клыков капала слюна. Другие работники магазина то ли не видели, что их водитель – не человек, то ли им это было безразлично.

Я поспешил в общежитие и старался не верить тому, что лезло в голову. Мне стало казаться, что мне и раньше встречались люди-свиньи. В детстве, гуляя с мамой, я видел одного из таких. Огромного, молчаливого… Он был чем-то занят. Наблюдал за людьми с угла улицы. Держался вдалеке от всех, но не прятался. Тогда я был слишком мал и не придавал этому значения. Вдруг они всегда присутствовали, а я не замечал, пока один из них не вторгся в моё личное пространство?

Жора сидел на кухне, шумно отхлёбывал чай и, как всегда читал. Я перевернул мясо на сковороде. Масло шипело и брызгалось.

– Свиньи… – мысль случайно сорвалась с языка.

– Что? – Жора поднял голову, оторвавшись от книги.

– Тебя не беспокоят свиньи? – спросил я, сам не понимая, чего несу. – Странные мысли! У меня чувство, что вокруг нас ходят свиньи. Носят одежду, работают, но не участвуют в социальной жизни. А их будто никто не замечает, в то время, как они потихоньку захватывают жизненное пространство. Странно ведь, да?

Мой сосед поправил указательным пальцем очки, раздражённо цыкнул и продолжил читать. Не знаю, что он обо мне подумал, однако я решил больше об этом не разговаривать.

***

Я пришёл на занятия в понедельник, минуя парк. Надеялся, что не увижу никого пугающего. Трудно слушать лекции, когда нервы постоянно натянуты. Так неспокойно, что желудок сводит от спазмов. Я попросил меня извинить и отлучился в туалет. Когда шёл по коридору, рядом со мной распахнулась дверь на лестницу. Надо мной возникло рыло с жёлтыми клыками. Двуногий боров пришёл прямо в корпус колледжа. Это он наблюдал за мной недавно в парке. На нём был строгий костюм.

Я так испугался, что вскрикнул и отскочил к окну. Если бы не схватился за подоконник, то упал бы. Ноги стали ватными. Боров хрюкнул, из ноздрей брызнули капли. Я отвернул голову, не знал, что он со мной сейчас сделает. Но он лишь прошёл мимо и удалился по коридору.

Я сполз на пол и вдруг увидел крепкого темноволосого парня. Он был постарше. Наверняка, учился на последнем курсе. У него была сыпь на щеках, а за ухом торчала сигарета. Он взял меня за руку и помог встать. Я сильно сжал его пальцы, потому что не мог держаться на ногах без помощи.

– Ты в порядке? – спросил старшекурсник. – Как в первый раз его увидел…

– Что он здесь делает? – мне не хватало воздуха.

– Наверное, выбирает кого можно сожрать, ищет человека посочнее, – ответил студент. – Они едят людей. Ты не знал? Мало кто про это знает и говорить об этом нельзя. Но не бойся. Скоро это закончится. Все узнают правду.

А я уже подумал, что у меня шарики за ролики закатились! Не меня одного тревожило то, что всюду разгуливают двуногие свиньи. Этот боров так вообще свободно расхаживал по колледжу в деловом костюме, и все вели себя так, будто это нормально. Будто так было всегда. Они что-то сделали, чтобы никто не брал их во внимание!

– Я Даня, – представился старшекурсник.

– Пётр, – я потряс его руку и наконец отпустил.

– Не дрейфь, всё будет хорошо! – старшекурсник вынул из-за уха сигарету, дунул на неё и пошёл к лестнице.

Тогда я не понимал, что он задумал, но скоро узнал. Весь колледж узнал!

Это произошло через несколько дней. Шла последняя пара. Преподавателя не было в аудитории. Уходя, он попросил нас позаниматься самостоятельно десять минут, но не вернулся и через полчаса. Некоторые, как я, честно изучали учебный материал, другие разговаривали, третьи бесились и хохотали. Шум в аудитории нарастал с каждой минутой, но все резко умолкли, когда в коридоре грянул выстрел. Звук был глухой и упругий, как лопнувший теннисный мячик.

Затем визги, топот разбегающихся людей и ещё один выстрел. Я увидел, что каждый из присутствующих дёрнулся. Мы не знали, что делать в такой ситуации. Я заразился паникой и был с теми, кто решил бежать. Меня вынесло толпой в коридор, но я не успел добраться до лестницы… может и к лучшему, потому что студенты страдали в давке и получали серьёзные травмы, падая волной со ступенек.

Меня поймали за лямку рюкзака. Знакомый голос посоветовал уйти подальше от толпы и пригнуться. Это был наш декан – Михаил Арсентьевич. Хороший человек… он помог мне с местом в общежитии. И говорил, что такие способные ребята нужны колледжу.

Я, как и он, присел на корточки у стены. Когда толпа рассеялась, стало видно, что происходит. У колонны лежал огромный двуногий боров. Пасть раскрыта, синий язык свесился на бок. Между глаз у свина была тёмная точка и оттуда сочился ручеёк крови. Чуть подальше валялось ещё одно тело. Человеческое. Тот мужчина лежал ко мне спиной, но я узнал его по затылку. Это был ректор нашего колледжа.

Несколько студентов испуганно жались к стенам, прятались за колоннами. Все они боялись вооружённого парня. Им был Даня. Старшекурсник, с которым мы недавно познакомились. Одну руку он держал на курке, другой придерживал длинный ствол.

– Не орите! Не я ваш враг, а они! – Даня указал стволом на тело борова.

Студенты шептали: «господи», «ужас», «мамочки»…

– И все, кто им потворствует! – вскрикнул Даня и с силой пнул ботинком голову ректора.

После этого девушки завизжали, а парни заголосили.

– Тихо! – заорал вооружённый студент. – Слушайте! Они открыли вход в мир свиноморфов и пустили их сюда! Я всё видел! Такие же люди, как мы, отдают нас свиноморфам, а они едят нас! Ясно вам? Едят! Мы для них мясо!

Даня отвернулся, но чёрное дуло смотрело в мою сторону. Моя футболка насквозь промокла от пота. Меня колотило, как от холода.

Михаил Арсентьевич сказал мне прямо в ухо:

– Это всего лишь пневматика для забоя… ей можно убить только в упор. Не бойся.

Даня всё видел и сказал декану:

– Эй! Чего там шепчешь? Подговариваешь? Ребят, он тоже их прихлебатель! Ну-ка встань, скажи всем. Вставай давай!

Михаил Арсентьевич, поднялся на ноги, держа ладони открытыми:

– Даня, отпусти студентов. Я останусь, а их отпусти. Пускай спокойно уйдут.

– Рот закрой, подстилка! – старшекурсник зашагал к декану. – Я тебя сейчас прихлопну как…

Разбилось окно, полетели осколки, Даня шатнулся к стене и упал. Его сразил выстрел снайпера. Пуля попала в грудь. Старшекурсник дёрнул ногами, издал хриплое: «э-э-э…» и застыл навсегда.

Студенты с криками побежали к лестнице. В коридоре остался только я, Михаил Арсентьевич и три трупа. Одним из них был не человек… свиноморф!

– Пошли, – сказал декан, взяв меня под руку.

Уходя, я бросил взгляд в разбитое окно. На крыше общежития стоял снайпер. Он забросил винтовку на плечо и говорил в рацию. Солнце подсвечивало его фигуру со спины. Я видел только силуэт, но мне показалось, что снайпер тоже был свиноморфом. Он был такой огромный. И два треугольника над головой, как уши.

***

Мне пришлось на время переехать обратно к маме. Жора написал донос начальнику общежития. Рассказал, что я кричу во сне. Не думал, что за такое вообще могут выселить человека.

Сновидения не запоминались, может мне и вовсе ничего не снилось, но было понятно, что ужас, который я пытался заглушить в себе каждую минуту, вырывался из меня по ночам.

Нам назначили нового ректора. Им стал декан нашего факультета – Михаил Арсентьевич. Занятия ещё не возобновили. Но я через день ходил в колледж к психологу. Меня обязали это делать из-за сильной тревоги и панических атак после случившегося. Мне не нравились наши сеансы. Я не мог сказать, что этот человек пытался мне помочь. Каждый раз он встречал меня надменным взглядом, то и дело прилизывая свою редкую чёлку. Но выбора не было.

Психолог на меня давил. Пытался убедить, что проблема лишь в том, что устроил «стрелок» в нашем колледже и ничего не хотел слышать о свиньях. Но я задумывался вот о чём: тот свиноморф следил за мной в парке. Даня говорил, что они едят людей. А если это правда, тогда, возможно, Даня спас мне жизнь?.. И жизни других студентов. Я не рассуждал об этом вслух, ведь старшекурсник убил не только чудовище, а ещё и ректора. Он был человеком. Некоторые студенты сломали руки и ноги, упав с лестницы. Это тоже было виной Дани. Но дело было не только в нём.

– Тебе надо принять: всё, что случилось с нашим студентом, после того, что он сделал… было неизбежно, – говорил психолог и в его голосе было какое-то высокомерное раздражение.

Я не выдержал:

– Свиньи! Вот, что меня беспокоит! Откуда взялись свиньи?! Что они тут делают? Это может хоть кто-нибудь объяснить?

– Я же предупредил: мы больше не говорим об этом! – лицо психолога налилось краской.

Меня было уже не остановить:

– Тогда зачем я сюда прихожу?! Проблема в свиньях! Слышите? Они везде!

Психолог приложил трубку к уху и заговорил дрожащим голосом:

– Михаил Арсентьевич, извините, но я не могу помочь вашему студенту… Ему нужна более серьёзная помощь… Да… Звоню в клинику… Нет, нельзя!.. Это мой долг. Михаил Арсентьевич, я кладу трубку. До свидания!

Я бежал из его кабинета, вниз по пустым этажам, по лестницам. Просто хотелось домой, в свою комнату, закрыться от всех и никого не пускать. Даже маму.

Земля не ощущалась под ногами. Я собирался перескочить через турникет, но не успел и добежать до пропускного пункта. Мне на встречу вышел охранник, остановил меня, просто взяв за плечо, и отправил в «нокаут» ударом электрошокера в живот. Секунд пять, я ощущал сильнейшую боль, а затем потерял сознание.

***

Боль меня и разбудила. Она сосредоточилась в солнечном сплетении и дёргала всё тело при любом движении. Я не мог встать. Мои руки и ноги были стянуты ремнями. Подо мной жёсткий матрас, надо мной – белая штукатурка и светодиодная лампа. Зелёные стены. Кафель на полу. Больница… Только всё казалось огромным. Слишком большая кровать, слишком просторная палата, слишком высокие потолки и двери чрезмерно широкие.

В палату вошёл врач… Я несколько раз моргнул, чтобы зрение стало чётким и заорал. Мышцы живота болели от напряжения, но я не мог остановиться кричать.

У моей кровати стоял свиноморф в белом халате, а за его спиной была ещё одна двуногая свинья в зелёной медицинской форме. Свиноморф в халате обернулся и сказал человеческим голосом… его речь была визгливая и хриплая, но слова можно было разобрать:

– Галоперидол! Два кубика!

***

Иногда мне хотелось просто исчезнуть навсегда. Прекратить дышать, заставить сердце остановиться. Мой сон не был спокойным, он напоминал бесконечный приступ тошноты. Меня крутило и мотало, а проснувшись я снова видел, что реальность намного ужаснее.

Меня окружали мохнатые свиные морды. Они заглядывали мне в уши, лапами оттягивали губы. Я не переставая кричал и плакал. Просил отпустить меня домой. Мне опять вкалывали препарат, от которого мысли становились вязкими, как клей, реакции замедлялись, а страх никуда не исчезал. Я просто не мог его как следует выразить.

Свиноморф в белом халате морщил рыло, выдвигал вперёд челюсть, на его жёлтых клыках блестела слюна. Я не мог прочитать эмоций на его морде.

Свиньи держали меня в больнице не для того, чтобы лечить и не для экспериментов, они просто осматривали меня и составляли отчёт о моём состоянии. Меня не кормили, а вводили питание через капельницы и заставляли справлять нужду в судно, будто я был не в состоянии передвигаться сам. Все дни, что я провёл в той больнице, я ни разу не чувствовал себя спокойно. Казалось, свиноморфы уже знают, что будет со мной дальше, знают – жить мне или нет, а я ещё не знал.

Стало ясно, что всем исследованиям конец, когда меня начали воспринимать, как часть окружающей обстановки и обращали внимание, только если я подавал признаки жизни.

Свиноморф в белом халате холодно вынес мне приговор, словно я и не был кем-то живым.

– Можно убирать. Освободите палату, пожалуйста, – сказал он свиньям в зелёных костюмах.

Мне сделали укол. В шприце была не та прозрачная, а голубоватая жидкость. Большая доза. На вид, семь-восемь кубов.

Я почувствовал, как жизненные процессы становятся вялыми, бессильными. Сердце начало биться прерывисто и замедлило ритм. Моё тело угасало раньше сознания, и я просто наблюдал за собственным увяданием. Меня куда-то везли на койке. Зрение затмил ослепительно-яркий свет. Меня накрыла волна усталости и апатии, и я уснул.

***

Чувствовалось так, что та жидкость могла убить меня, но я оказался живучим. Моё тело настолько промёрзло, что его уже не била дрожь. Сырая земля вытянула из меня всё тепло. Я лежал голый на боку в просторном помещении с округлым потолком. Что-то вроде ангара. Темно.

Рядом со мной были ещё несколько человек. Раздетые, бездыханные. Поодаль от нас качался столб света. Болтали два свиноморфа в шелестящих фартуках. Их речь была хриплой, чавкающей и визжащей.

– А они вроде уже всё… Сразу бы их в кучу!

– Дозу рассчитывают им как попало. Один из пяти всегда жив. Для верности надо их забивать.

– Почему их так много?

– Откуда я знаю?

Справа от меня, на расстоянии вытянутой руки лежала девушка. Я не сразу вспомнил, где её видел… Мы учились в одном колледже. Недавно, она перепуганная жалась к подоконнику. В тот день, когда старшекурсник устроил стрельбу. Рот и глаза девушки были открыты. Мне казалось, она смотрит на меня, но её зрачки не двигались. Лишь грудь слегка вздымалась. Жизнь в ней ещё теплилась. Мне хотелось отвести взгляд от её неприкрытого тела, но я был слишком слаб.

– Тащи следующего! – сказал один свиноморф.

Другой подошёл, наступил мне на руку и даже этого не заметил. В лапе свина был якорный крюк. Он воткнул его в плечо девушки и поволок её по земле к свету. Девушка стала дышать чаще, но не могла произнести ни звука. Тот свиноморф, что командовал, взял устройство для забоя. Подобное было у Дани…

Свиноморф присел на одно колено, упёр дуло девушке в лоб и, без капли сожаления, спустил курок. Всё её тело разом дёрнулось и мгновенно застыло. Из отверстия во лбу, как слезинка, упала кровавая капля.

Я бы закричал, но горло заледенело.

Свин с крюком поднял тело и бросил его в тёмную кучу, которую я принимал за стог сена, но ей оказалась гора человеческих трупов.

– Следующего?

– Нет, – второй повесил забойную винтовку на плечо. – Перерыв.

– Наконец-то!

– Нет, ты пойдёшь, когда я вернусь. Следи за ними. Они, бывает, убегают и не поймаешь потом.

– Дохлые они…

– Следи, говорю!

Я лежал, как мёртвый, но всё это видел. Главный свин ушёл со света и растворился во мраке, в тёмном углу возле двери. Второй стоял несколько минут, переводя морду то на гору трупов, то на тела на земляном полу, среди которых лежал и я. В его хрюканье угадывалось возмущение. Он был недоволен, что ему поручили такую бессмысленную работу. И, казалось, ему тоже надо было срочно выйти. Устав терпеть, свин сорвал фартук и ушёл в темноту. За ним хлопнула тяжёлая дверь.

Я послал сигналы от мозга к телу и понял, что вовсе не парализован. Мои конечности послушно двигались, хотя пульс был слабым и неравномерным. Я сел, встряхнул головой, осмотрел ангар. Не было времени на раздумья, некогда оценивать насколько я плох. Нужно бежать! Это было ясно не только мозгу, но и телу. Руки и ноги волокли меня к двери. Я полз по темноте через тела.

Если бы снаружи стоял один из свиноморфов, он бы легко зашвырнул меня назад, и я бы не смог дать отпор. Но к моей удаче, они оба куда-то ушли. Я просто уполз. В ангаре остались человек тридцать. Живыми и мёртвыми. Я был уверен, что все они были студентами моего колледжа. Все те ребята, которые видели, что произошло в тот роковой день. Все мы – свидетели…

Снаружи стоял грузовой автомобиль. На улице была чёрная ночь, капал дождь. Я встал и побежал как пьяный. Под ногами жирно чавкала земля.

Этот ангар стоял посреди других зданий специального назначения, на огромной ограждённой территории. Многокилометровый простор, стальные вышки, красные огоньки, густые тучи.

Я бежал, стараясь держаться подальше от света. Бежал пока не уткнулся в столбы, между которыми была натянута колючая проволока. Через неё не перебраться…

«Это не мой мир! Я не дома!», – стучала мысль в голове.

Не знаю, как я догадался. Может просто видел, что всё вокруг выглядело так, будто построено не людьми. Всё под расчёт этих здоровенных свиноморфов.

Я свернул в бок и побежал вдоль ограждения, согнувшись, как животное. Помогал руками, когда слишком заваливался вперёд. Столбы заканчивались и начинался бетонный забор. Наконец пропускной пункт. В прожекторе рябили капли. Возле шлагбаума досматривали грузовик. Один свиноморф, проверял документы у другого свиноморфа. Нереальность! Бред! Фантасмагория!

Не знаю как мне удалось проскочить прямо под ногами у охранника. Наверное, я был слишком мал для этих грузных существ. И никто не ожидал, что через пропускной пункт пробежит человек.

За воротами вилась дорога и пропадала в густом лесу. Я сразу бросился в заросли и бежал в темноте голый, царапаясь о колючки и острые ветки.

«Не мой мир. Так куда же я бегу? От смерти! Подальше от смерти!», – думал я. У меня возникло неуместное чувство восторга, хотя может так и должен работать природный инстинкт выживания. Ведь я сумел унести своё тело от лап бездушных забойщиков.

В темноте я споткнулся о торчащий корень. Мне не хватило реакции, чтобы удержать вес своего тела. Я упал лицом в мягкую землю, но этого удара хватило для потери сознания. Последние силы покинули меня. И остаток ночи я спал в грязи.

***

Меня разбудили насекомые, ползающие по моим рукам. Я только приподнял голову и из моего рта вырвался поток жидкости. Меня могло рвать только желчью, ведь я давно ничего не ел.

Недалеко был неглубокий ручей. Каменистое дно, прозрачный источник. Я страдал от обезвоживания, но не рискнул пить неочищенную воду. Только умылся и посмотрелся в водную гладь, как в зеркало. Моё лицо отекло, а глаза будто потеряли свой цвет. Я был один, в лесу чужого мира, но наконец чувствовал себя свободным. Столько дней провёл в плену свиноморфов, пристёгнутый к койке, чтобы потом быть отданным на убой.

Лес стрекотал насекомыми, свистел птицами, журчал потоками воды и шелестел листвой. Меня оглушали эти звуки. Я шёл, не зная куда иду. Хотелось лишь увидеть, что дальше за чащей. В пути я не встретил никаких препятствий и часа через два добрался до края леса. Передо мной открылась зелёная долина, посреди которой располагалось фермерское хозяйство. Овощное поле, уединённый сельский дом, хлев, пастбище с деревянным ограждением. Как на картинках…

Там был человек! Даже издалека, я понял, что это не свиноморф, а человек! Он был не такой высокий и густые волосы на голове, говорили о том, что мы одного вида.

Я бежал по склону, потом через поле, сбивал и давил голыми ногами кочаны капусты.

Человек, который был принят мной за фермера, испугался и ринулся в хлев. Он был толстяк, но бегал быстро. Только когда человек отдалился от забора, я заметил, что он был совершенно голый.

Я был слишком ослаблен и утомлён, чтобы сообразить, что это всё может значить, поэтому просто перелез через ограждение пастбища и вбежал за ним в неосвещённый хлев.

Там было полно людей… Но никто из них не мог помочь мне. Они все сидели в загонах. Смотрели на меня сквозь деревянные прутья, открыв рты. Мужчины и женщины, маленькие дети. Все крупного телосложения, будто откормленные. Меня обескуражила их нагота и тупые взгляды. А этот толстяк, которого я принимал за фермера, был таким же неразумным, как и остальные. Он испуганно метался между загонами и вскрикивал.

«Да это же челоферма!», – догадался я и пожалел, что вошёл в этот хлев.

Но бежать было поздно. Я еле успел зарыться в сено и укрыться плотной тяжёлой тканью, когда в хлеву появились два свиноморфа. Один высокий и здоровый, другой поменьше – ростом примерно с меня. Они были одеты в джинсовые комбинезоны на лямках и в рубашки с короткими рукавами, а на ногах резиновые сапоги. Вот кто здесь были фермерами…

Я старался не издать ни шороха. Лежал неподвижно в своём укрытии. Свиноморфы меня не заметили, их отвлёк напуганный толстяк.

– Опять он выбрался! – сказал большой свин. – Его дверь плохо закрывается?

– Боря самый умный! – ответил свин поменьше, его голос был как у ребёнка. – Он научился открывать задвижку.

– Тогда надо повесить замок на его дверь… или отрубить ему пальцы! – сказал большой боров. – Загони его скорее. Он напугает покупателя.

Маленький свиноморф, смирил человека лёгким прикосновением. Голый толстяк тут же остановился и перестал вскрикивать. Мне было всё хорошо видно из укрытия. Свин порылся в волосах человека, взял его за пластиковую бирку в ухе и отвёл в загон.

В хлев вошёл ещё один свиноморф, важного вида. Он был одет в зеленоватое пальто, седая шерсть на его щеках торчала как бакенбарды. Он обошёл загоны, осмотрел каждого из людей. Они на него не смотрели. Людей не пугали и не интересовали свиноморфы. Кто-то ел, кто-то спал… одна из женщин кормила двух младенцев грудным молоком.

– Сколько этому? – прохрипел седой свин, указав на румяного парня, что сидел неподалёку от места, где я прятался.

– Пятнадцать, – ответил свин-фермер. – Вес семьдесят два.

– Давайте его! – седой хряк сделал свой выбор и покинул хлев.

То, что происходило после, было для меня самой кошмарной сценой за всю жизнь. Ни стрельба в колледже, ни убийства в ангаре на ограждённой зоне, не могли сравниться с этим по жестокости.

Большой и маленький свиноморфы, вывели румяного парня из загона. Он морщил нос и упирался, но не из страха, а от упрямства. Парню были не ясны их намерения. Когда он проходил рядом, я заметил, что у него нет половых органов… Его отвели в специальное место в дальней части хлева. Туда, где был бетонный пол.

Рискуя выдать себя, я сменил положение, чтобы видеть, что они собираются делать.

Большой свин заставил его упасть. Теперь румяный парень начал дёргаться и кричать.

– Вяжи! – скомандовал большой свин, а сам раскрыл сумку с инструментами и вынул машинку для стрижки волос.

Маленький свин стянул верёвками сначала ноги, а затем руки парня. Его положили на железный стол. Старший быстро побрил его налысо и достал нож с длинным, тонким лезвием:

– Ну что Флуф, сделаешь это сам?

– Нет, пап, не хочу, – ответил маленький.

Я закрыл глаза. Парень пронзительно вскрикнул и замолчал. Когда я посмотрел снова, ему уже вскрывали горло ножом поменьше. Голову свесили со стола и кровь сильным напором лилась в ведро на полу.

Старший свиноморф работал быстро. Он разрезал тело парня от груди до лобка и удалил внутренности. Кишки в одно ведро. Сердце, лёгкие, печень – в другое. Затем он дорезал шею и отделил голову. Тушу повесили за ноги на крюк. Вокруг неё повисло облако свежего пара. Взрослый свиноморф взял вёдра и сказал сыну:

– Убери тут всё и закрой на засов… И не забудь помыть инструменты. Слушаешь меня?

Маленький свин не слушал. Он замер, глядя в мою сторону! Я поздно спрятал голову под ткань. Он меня заметил. Я лежал, зажмурившись и ждал, когда этот поросёнок скажет, что кого-то видел в соломе под куском парусины.

– Флуф! – хрипнул голос старшего.

– Да, хорошо, пап, я всё сделаю! – пообещал маленький свиноморф.

Заскрежетали ручки вёдер и хлопнула дверь. Я не шевелился.

– Ты кто?.. – шептал сынишка фермера. – Я видел тебя… Ну-ка посмотрим!

Резиновые сапоги торопливо заскрипели и ткань слетела с меня. Я лежал перед свиноморфом неприкрытый, жалкий, уязвимый.

– Не трогай меня! – взмолился я.

Свин в испуге отшатнулся:

– Это ты сейчас сказал?!

– Пожалуйста! – я плакал и скрёб ногами по полу. – Не трогай меня!

– Ты говорящий? – свиноморф сделал шаг ко мне. – Говорящий человек!

Люди в загонах хлопали глазами и, похоже, не понимали ни слова. Свиноморф видел, как я отличаюсь от них, и эта разница его поражала. Он был ребёнком для своих, а для меня крупным и опасным существом. Мне оставалось только умолять его.

– Я не отсюда! Я не из вашего мира! Не убивай меня!

– Да я… не собираюсь тебя убивать! – сказал двуногий свин. – Ты не из нашего мира? А из какого? Из «мира говорящих людей»? Такой бывает? Да иди ты! С ума сойти!

Ему было интересно, а я рыдал, обливаясь солёным потом и срывая дыхание.

– Тихо! Тебе нужно спрятаться. Если мои братья тебя увидят, то всё разболтают взрослым. А я не знаю, что они сделают! Тебе нельзя тут быть! Беги куда-нибудь… В лес! Да! В лесу тебя не найдут, – свин подошёл к выходу и осторожно выглянул наружу, а потом распахнул дверь передо мной. – Беги!

Он отпустил меня. И я побежал обратно вверх по холму. К лесу.

***

Весь день насекомые жужжали над лесными растениями. С приходом ночи стало тише. Листья деревьев бесшумно покачивались. По моим ногам бегали муравьи, но и этот зуд не мог заставить меня пошевелиться. Физическое утомление и страдания разума не оставили мне сил, чтобы мыслить или чувствовать. Я лежал голый в зарослях папоротника. Холод, голод и жажда казались ничтожной мукой, по сравнению с ужасами мира, в котором я оказался.

Надо мной проскользнул луч искусственного света. Я лишь проследил за ним взглядом, но не двинулся. Кто-то шуршал листьями, светил фонарём.

– Эй! Человек! Говорящий человек, ты здесь? Ты был сегодня на нашей ферме. Это я тебя отпустил.

Я приподнял голову. Сквозь лес пробиралась грузная невысокая фигура.

– Покажись! Не бойся меня! Я хочу подружиться. Ты же понимаешь меня? Я принёс тебе поесть.

Как только он это сказал, у меня сразу заурчало в животе. Я уже и не помнил, когда ел в последний раз. Тот «свинопацан», что пожалел меня, пришёл за мной в лес. Он был единственным в чужом мире, кому я мог довериться. Хотя он помогал отцу разделывать человека на ферме.

Я поднялся. Спазмы помешали разогнуть спину и я стоял посреди папоротников в жалкой позе, как знак вопроса.

– Вот ты где! – обрадовался свин. – Я подумал, что ты голодный.

Он осторожно подошёл и поставил передо мной ведро. В нём дрожало холодное месиво из лапши, огрызков овощей, кусков яичницы и прочей гадости.

– Что это такое? – я удивился, что мне всерьёз предлагали это съесть.

– Кое-что со стола, а ещё отруби и ячменная каша, – ответил маленький свин.

– Ты принёс мне комбикорм и объедки?

– Люди обожают это есть! Попробуй!

Этот свиноморф был ростом с меня, но я понимал, что он всего лишь несмышлёный ребёнок. И всё же меня оскорбило его угощение:

– Я голодный, но меня тошнит от одного вида этих объедков. Я не питаюсь помоями.

– Хорошо! Хорошо! Я понял! Ты особенный, правильно? Ты же из другого мира, – «свинопацан» пошарил в кармане комбинезона и протянул мне яблоко. – А что на счёт этого?

Я взял фрукт и жадно впился в зелёную плоть. Скулы свело от кислоты. Я грыз яблоко, боясь уронить хоть каплю сока. Голод и жажда обострили чувства. Казалось, я в жизни не ел такой вкуснятины.

– Расскажи мне о своём мире, – нетерпеливо просил ребёнок, его маленькие глаза сверкали, а ноздри раздувались. – Я никогда не видел говорящих людей! Ты такой худой и даже не оскоплённый… Какой он, ваш мир?

– Он другой, – я проглотил сердцевину яблока вместе с семечками. – Там живут люди. У нас есть дома. Мы сами готовим себе пищу, едим сидя за столом, пользуемся посудой, ложками и вилками.

– С ума сойти можно! – уши свина дёрнулись от восторга. – Прямо как мы! Но как ты попал к нам?

– Меня сюда притащили свиньи, – ответил я, бессознательно желая, чтобы он ощутил укол вины. – Они собирались меня убить.

– Свиньи? – удивился ребёнок. – Какие ещё свиньи?

– За этим лесом охраняемая зона, – рассказал я. – Наверное, там есть портал. Свиньи проникли в наш мир, начали ходить среди нас. О них нельзя было говорить… и потом меня притащили сюда.

– Не пойму, – ребёнок сморщил рыло. – Что за свиньи?

Мы оба друг друга не понимали…

– Откуда я знаю? Свиньи! Ну, вроде тебя и твоего отца.

– Не надо нас так называть! Свиньи – это вымершие четвероногие животные. Мы не свиньи!

– А кто тогда вы? Свиноморфы?

– Суиды!

– Ясно. Просто вы, напоминаете свиней.

Ребёнок кивнул:

– В школе говорят, что это наши древние предки… Якобы, мы от них произошли, но точно никто не знает.

– Ты сказал, что они вымерли? – напомнил я.

– Ну да. Миллион лет назад. А у вас нет? Ты видел живых свиней? Я имею в виду тех четвероногих, с копытами.

– Я жил в городе, там не держат таких животных. Видел только на картинке в книжке… И в наших магазинах продаётся свиное мясо… – я прикусил язык, подумав, что не стоило этого говорить, всё-таки у них было что-то общее.

Однако ребёнок удивился другому:

– Люди живут в городах?! У вас и магазины есть? Что за чудесный мир! А как тебя зовут?

– Пётр, – представился я.

– У нас на ферме есть человек по кличке Пётр! – радостно сказал мой собеседник и вдруг осёкся, он тоже старался выбирать слова, чтобы не обидеть меня. – Ой… Извини… Меня зовут Флуф. Очень приятно.

Я пожал его твёрдую лапу и почувствовал, что теперь всё не так плохо. Теперь у меня появился друг среди свиноморфов… то есть суидов!

– Флуф, а ты можешь принести мне другую еду? – попросил я. – Только не человеческое мясо… И мне бы какую-нибудь одежду.

– У вас люди носят одежду? Дурак я! – Флуф ударил себя по лбу. – Ну, конечно носят! У вас же всё наоборот! Я принесу что-нибудь из своего. У нас, вроде, один размер.

Ребёнок оставил мне фонарь, чтобы я не сидел в кромешной темноте и пообещал прийти через час. Но мне пришлось ждать гораздо дольше. Никто не пришёл. Свет пришлось погасить, он привлекал летучих насекомых. Я опять уснул в грязи и проснулся с первыми рассветными лучами.

В лесу, со стороны фермы кто-то шёл. Я услышал визгливый детский голос Флуфа и чей-то хриплый бас. Это был его отец! Тот, что без сожаления потрошил людей на своей ферме!

Я пригнулся и спрятался за толстый ствол дерева.

– Пётр! – позвал Флуф. – Мне пришлось всё рассказать папе, но ты не волнуйся! Он тебя не обидит!

Я сдавил пальцами влажную древесную кору. От страха, сердце будто провалилось в живот.

– Пап, он тебя боится, – сказал маленький суид. – Он видел, как мы резали… Крикни, что ты ему ничего не сделаешь.

– Мы не дикари! – от этого голоса затрясся лес. – Я не трону разумное существо!

И я выглянул из-за дерева, словно у меня не было другого выбора. Здоровяк с кабаньим рылом стоял совсем недалеко. Наши взгляды пересеклись и теперь он неторопливо приближался. У него в лапах была большая плетёная корзина. Мне принесли свежую еду, воду, одежду и одеяло. Я сразу закутался, открыл бутылку, махом выпил до дна и сказал:

– Спасибо!

– Значит это правда, – сказал владелец фермы. – Ты же как суид, только человек! Фантастика какая-то. Я догадывался, что на той базе промышляют чем-то нехорошим, но не думал, что они проковыряли дверь в параллельный мир. И как они его используют? Воруют разумных людей ради мяса? Глобалисты пойдут на всё, лишь бы отнять работу у простого фермера! Извини, умный человек. Мне за них стыдно!

– Пап, его зовут Пётр, – подсказал Флуф.

– А меня зовут Авар, – представился здоровяк. – Я держу людей на ферме, но не таких, как ты. Они неразумные.

– Мы поможем ему? – спросил маленький суид. – Папа, мы расскажем всем правду?

– Нет, Флуф, – ответил здоровяк. – Мы всего лишь простаки и, даже имея доказательства, не сможем ничего сделать против огромной государственной машины.

– А что будет с ним? – встревожился ребёнок.

– Возьмём к себе на ферму. Пускай поживёт у нас. Может потом придумаем что-нибудь.

– Пап, ему не место среди наших людей. Он другой! Он как мы! Его нельзя в хлев.

– Он будет жить в доме, при условии, что ты о нём позаботишься.

– Ура! Ура! Ура! – Флуф прыгал от восторга.

Вот так они решили всё за меня… Хотя, какой ещё был выбор? Остаться в лесу и погибнуть? Эти суиды проявили милосердие, выделив мне угол в своём доме.

Я познакомился с остальной семьёй. Маму Флуфа звали Паф, а его младших братьев-близнецов Бари и Марш. Я быстро привык к этим именам, и они перестали казаться мне чудными. Ради меня фермеры убрали весь хлам с чердака и обустроили уютное гнёздышко. Поставили кровать и стол, постелили ковёр, повесили занавески на окошко, прибили гвозди к балкам, на которые развесили гирлянды.

Но с какой бы добротой ко мне не относились, я надеялся, что это всё ненадолго. Верил, что найдётся способ вернуться домой.

***

Дни складывались в месяцы, а месяцы в годы. Жизнь текла однообразно. Меня кормили всем, кроме человечины. Меня прятали. Я вёл себя тихо, когда приходили гости. Со временем пришел навык распознавать эмоции на мордах суидов, а лица людей и имена в хлеву перестали для меня что-то значить. Нас ничего не роднило. Они вели себя как звери.

Прошло четыре зимы. Я тосковал и грустил, думая, что сейчас бы уже закончил колледж и стал агрономом. Мама бы мной гордилась. Она поощряла моё бесконечное желание учиться. У меня могла бы быть девушка… Но моя жизнь превратилась в чердак. Флуф замечал, что я чахну и устраивал развлечения. Но меня уже ничего не радовало: ни игры, ни хорошая погода. Еда потеряла вкус. Я просыпался утром и не мог заставить себя встать с кровати.

Как-то раз, я открыл глаза, а рядом стоит Флуф. Он уже не был ребёнком. Ему приходилось пригибаться, чтобы не задевать балки головой. Он прошептал:

– Пётр, может тебе самку?

Это ранило меня в самую душу. Из глаз покатились слёзы. Я проводил годы в чужом мире, а мне предлагали отвлечься насилием над человеческой самкой. Ведь всё равно её потом резать… Каким кошмаром стала моя жизнь!

Флуф всё понял и ушёл. Я пролежал в кровати целые сутки. Сотрясался от рыданий так, что пружины скрипели.

Утром он вернулся, сел рядом и сказал:

– Пётр, ты знаешь, я уже давно слежу за новостями в прессе. Надеюсь, что рано или поздно руководителей этой секретной базы разоблачат. Надеюсь, что будет скандал и тогда мы выйдем из тени и они будут вынуждены вернуть тебя домой. Только новостей об этом нет. И я решил!.. Не знаю, чем для нас это обернётся, но я пойду с тобой на запретку. Вдруг мы найдём вход в твой мир?

Эти слова заставили меня выскочить из кровати. Сердце бешено клокотало.

– Флуф, они могут убить нас. И тебя и меня!

– Я знаю, – ответил он. – Не хочу, чтобы ты умер от депрессии. Мы пойдём сегодня ночью. Собирайся тихо. Никто не должен об этом знать.

***

Поздно ночью мы выдвинулись к лесу. Я был благодарен семье фермеров, но покидал их дом без сожаления. Мы с Флуфом пересекли чащу и вышли на дорогу к засекреченной базе. Пост охраны осмотрели только издали, чтобы нас не заметили. Там всё стало немного другим. Слишком тихим. Не было машин. Не было вооружённых охранников. В окошке пропускного пункта сидел пожилой суид в чёрной форме. Он дремал, подперев лапой голову.

Это могло означать, что секретную базу теперь охраняют спустя рукава. Но мы с Флуфом подумали, что это ложное впечатление и не попёрли напрямую. Добрались до столбов, между которыми была натянута колючая проволока. Кусачки резали её без труда и нигде не завизжала сигнализация. Мы проникли на территорию. Там всюду было темно. Ни в одном здании не горел свет. Только вдоль дороги, через один светили фонари. Под ногами шелестел мусор.

Я хотел увидеть то, что намекнёт нам, куда нужно держать путь. Невысокие здания, ангары… В одном из них меня чуть не убили несколько лет назад. Теперь тут всё было, как заброшенное. Никого нет! Я с ужасом подумал, что базу могли закрыть, и портал в мой мир давно не работает.

К моему ботинку что-то прицепилось. Я посмотрел на свет. Пустая пластиковая упаковка с наклейкой «Господин Хормик. Фабрика мяса». Я забыл, что нужно вести себя тихо и закричал:

– Флуф, я нашёл доказательства! Смотри! Это из моего мира!

Он посветил слабым лучом фонаря и сказал:

– Это же просто упаковка из-под мяса.

– Ты не видишь, что это за мясо?! – я тыкал пальцем в свиную морду. – Такое продавалось в наших магазинах.

– Пётр, это не из твоего мира, а из нашего, – ответил Флуф.

– Почему тогда тут нарисована свинья?

– Это не свинья. Это портрет господина Хормика, основателя фабрики мяса.

– И какое мясо было в этой упаковке?

– Человеческое, конечно же.

Умом я ещё не понял о чём это всё говорит, однако сердце сжалось в тисках отчаяния. Что-то здесь не складывалось…

Мы шли вперёд, уже ничего не опасаясь, потому что вся эта огромная территория была пуста. Здания и ангары остались сзади, а перед нами выросла сплошная бетонная стена, высотой не менее десяти метров. Мой разум пронзили воспоминания. Такая же стена была на краю моего города! Мне говорили, что она отделяет нас от железных дорог, чтобы в городе не было шумно.

– Что нам делать? – спросил Флуф.

Он искал взглядом вход, но у стены не было дверей. Вдруг впереди возникла и погасла светящаяся точка. Кто-то сигналил нам фонарём. Нас заметили. Прятаться не было смысла. Мы пошли вперёд. У стены нас встретил пожилой человек. Я узнал его и сразу вспомнил давно забытое имя:

– Михаил Арсентьевич…

– Ты с ним знаком? – спросил Флуф.

– Он был деканом в моём колледже, – ответил я.

Пожилой человек тоже узнал меня:

– Пётр! Как тебе удалось выжить?

Мне не хотелось тратить время на разговоры. Я закричал:

– Верните меня домой! Я хочу обратно в наш мир!

Михаил Арсентьевич обратился к моему спутнику:

– Вы здесь не работаете? Вам лучше уйти. Я отведу его, куда он просит. И с ним всё будет в порядке. Я вам обещаю. Отпустите его со мной. Будет лучше, если вас здесь никто не увидит. Пожалуйста, уходите скорее.

Флуф взял меня за плечи, склонил огромную морду и посмотрел мне прямо в глаза:

– Пётр, ты ему доверяешь? Ты пойдёшь с ним?

– У меня нет других вариантов, – всхлипнул я. – Это мой единственный шанс.

– Хорошо, значит пора прощаться, – Флуф утёр слезу. – Скажу напоследок: не думай, что был для меня питомцем. Ты стал мне лучшим другом. Я всегда буду тебя помнить.

– Ты тоже мой единственный друг. Ты спас мне жизнь и не дал умереть от тоски. Прощай, Флуф.

– Прощай, Пётр.

Похоже, Флуф что-то заподозрил… И в его голове тоже рушилась история, в которую он поверил, когда был ребёнком. Но он ушёл, не сказав об этом. Отступать от задуманного было поздно.

Я последовал за стариком. Он показал мне скрытый подземный ход. Мы прошли по широкому тоннелю под стеной. Пролезли между приоткрытыми тяжёлыми дверьми и опять поднялись наверх. И я увидел город. Тёмный, пустой, запущенный. Там, где должен быть подстриженный газон – бушевала зелень. Трава пробивалась сквозь трещины в асфальте. Но эти пустые дома напоминали окраину города, где я когда-то жил.

– Что это такое? – спросил я.

– Наш мир, – ответил старик. – Вернее, то, что от него осталось.

– Нет! Это пустая копия нашего города.

– О чём ты? Это и есть наш город, в котором мы жили. Ты здесь рос и учился.

Михаил Арсентьевич побрёл вперёд. Я шёл за ним, но то и дело замирал, увидев что-то знакомое. Дома, магазины, школы, которые когда-то были переполнены жизнью и движением, теперь стояли пустынными и безлюдными.

– Город всегда был здесь? В мире суидов? – я наконец нашёл в себе силы сказать это вслух.

– Конечно… – старик покачал головой. – Стой! Ты же не думал, что… Боже… Ты же ничего не знаешь! Как же мне всё тебе рассказать?

– Объясните! – требовал я.

Мы шли рядом по главной улице. Ни одного человека. Город давно забыл людские голоса. Теперь здесь шумел только ветер.

Я задыхался от волнения, а Михаил Арсентьевич говорил спокойно и грустно, как старая запись на пластинке:

– Этот город – был большим научным проектом. В прошлом веке учёные суиды поняли, что люди – не просто животные. У нас есть способности к творчеству, нас можно научить разговаривать. Мы обучаемы! Правительство финансировало исследования. Они надеялись, что развитые люди что-то смогут предложить миру. Смогут работать, заниматься сельским хозяйством и даже наукой…

– Нет! – я спорил со здравым смыслом. – На этой базе должен быть портал! Вход в параллельный мир, где живут только люди! О нём говорил Даня! Он говорил, что суиды нас едят и оказался прав!

Солнце восходило в полной тишине. Пожилой человек, присел на пыльную скамейку и продолжил:

– Даня был наблюдательным, но он видел недостаточно. Он помешался… Нас растили не ради мяса. Послушай меня! Нет никаких параллельных миров. Пятьдесят лет назад учёные выбрали самых умных людей. Они взяли их с ферм, поселили в этот город, обучали. Так появилось первое поколение разумных людей. Я был из их потомства. Я родился в этом городе.

– Не хочу в это верить, – признался я.

Как больно было слышать то, что говорил старик:

– Я помню время, когда здесь было много суидов. Потом мы выросли, обучились и смогли заменить их на руководящих должностях, в больницах, в школах, в колледжах. Мы растили новое поколение. Мы развивались сами, нам доверили управление городом, а суиды только наблюдали и снабжали всем необходимым.

– Этим?! – я достал из кармана наклейку от упаковки, что нашёл недавно. – Нас кормили такими же как мы!

Михаил Арсентьевич развёл руками:

– Прелести капитализма. У фабрики мяса хорошие лоббисты. Они убедили руководителей проекта, что нам не вредно есть мясо своих сородичей. В первые годы такого бы не допустили, но потом начались проблемы. Учёный совет каждый год был вынужден доказывать важность своих исследований. Они боролись за нас. Но нельзя было всегда соблюдать строгую секретность. Суиды начали задавать вопросы: чем занимаются на запретной зоне? На что идут их налоги? И каждое поколение людей становилось всё умнее. Мы оказались равными суидам по интеллекту. И это уже вызывало беспокойство. Мечты учёных прошлого потеряли актуальность. Технологии быстро развиваются, уже никому не нужны умные помощники из плоти и крови. Среди суидов высокий уровень безработицы и прочих проблем, а тут ещё один разумный вид. Что с нами делать? Думаю, им нужен был повод, чтобы закрыть проект. И вот он подвернулся… Ты сам всё видел: человек убил суида. Это было недопустимо. Один выстрел перечеркнул пятьдесят лет исследований. Меня назначили ректором колледжа, но я знал, что судьбу нашего города уже решают наверху. Сначала они забрали моих студентов. Тех, которые всё видели. Я думал, тебя тоже убили.

Каждое его слово резало мою душу на части, но теперь я хотел знать всё до конца:

– Что случилось с остальными людьми?

Старик не смотрел на меня. Он наблюдал, как над мёртвыми улицами восходит солнце:

– После того, как тебя забрали, город прожил недолго. Через три месяца дали отмашку сверху – закрывать проект. Большинство людей просто истребили. Это было ужасно. Суиды отравили воду, пустили ядовитый газ по трубам. Чудом выживших просто добивали. Город очистили за шесть дней.

– Тогда почему вы живы? – мне вдруг показалось, что это несправедливо.

Михаил Арсентьевич, будто и сам об этом сожалел, и проговорил, стиснув зубы:

– Некоторым людям, которые были связаны с проектом, позволили остаться в живых. Нас вывезли за стену незадолго до истребления. Теперь мы работаем сторожами в опустевшем городе, делаем всякую несложную работу, помогаем, трудимся как обслуживающий персонал. В этой зоне давно не проводят никаких секретных исследований. Остались только склады и архивы.

– А моя мама?.. Она жива? – спросил я, заранее зная ответ.

– Прости, Пётр, – вздохнул старик.

– Ну, кто-нибудь из моих знакомых! Мой сосед по комнате. Как его звали? Жора. Его не убили?

Мой бывший декан ушёл от ответа:

– Сегодня я тебя познакомлю с кем-нибудь из оставшихся. И принесу тебе поесть. Думаю, сейчас суидам нет дела сколько нас тут. Появление ещё одного человека никто не заметит, так что всё будет в порядке. Если хочешь, можешь поселиться в свою комнату в общежитии. Или в дом, где ты жил. Правда там теперь нет света и воды… Ты устраивайся! Я обрадую других людей, что ты вернулся. Отметим это.

Он поднялся со скамейки и пошёл обратно к стене.

Я с надрывом закричал ему в спину:

– Михаил Арсентьевич, этого не может быть! Я всегда думал, что за пределами города всё тоже самое! Я думал, что весь мир похож на это место. Я верил в мир, который принадлежит людям! Получается, его не бывает?

– Похоже, он существует только в наших мечтах, – не оглядываясь, ответил старик.

Я так и остался сидеть на скамейке, наблюдая за утренним рассветом. Теперь мне некуда было идти.

Content

Влад Райбер
Эл убивает слезами

Предисловие

Глава 1. Гроб из плоти

Глава 2. Улица пропавших детей

Глава 3. Старая парикмахерская

Глава 4. Иммунитет вселенной

Глава 5. «Внимание, идёт уборка»

Глава 6. Клешни

Глава 7. Главарь

Глава 8. Реванш

Эпилог

Лупоглазый

Эпизод 1. Стрёмный друг

Эпизод 2. Кладбище в подвале

Эпизод 3. Маньяк

Суиды