Пема Чодрон

Когда страшно: три книги Пемы Чодрон для опоры в трудные времена

© Мелихова А.А., Чуева К.В., перевод на русский язык, 2025

© Оформление. ООО «Издательство „Эксмо“», 2025

* * *

Дорога к бесстрашию. Как стать храбрым в трудные времена

Признай свои скрытые недостатки,

Не бойся приближаться к тому,

Что кажется тебе отвратительным.

Старайся помочь даже тем,

Кому ты не в состоянии помочь.

Откажись от всего, к чему ты привязана.

Ступай на кладбища и в места, вызывающие у тебя страх.

Совет, который дал тибетской йогине Мачиг Лабдрон ее учитель

Шестнадцатому Кармапе Рангджунгу Ригпе Дордже,

Дилго Кхьенце Ринпоче и

Чогъяму Трунгпе Ринпоче,

которые научили меня бесстрашию

Пролог

Все свои учения я начинаю с зарождения сострадательного устремления. Я делаю пожелание, чтобы мы все могли применять учение в повседневной жизни и таким образом освободили бы себя и других от страдания.

Во время лекции я призываю слушателей сохранять открытость ума. Это состояние можно сравнить с изумлением ребенка, который пока еще непредвзято смотрит на мир. Как сказал об этом мастер дзен Судзуки-роси: «Ум новичка открыт многим возможностям, в то время как ум знатока – лишь малому их числу».

В конце лекции я посвящаю заслугу всем существам. Это проявление безграничного дружелюбия можно сравнить с каплей свежей родниковой воды, которая быстро испарится, если упадет на камень в жаркий полдень. Но если она окажется в океане, то никогда не исчезнет. Поэтому мы делаем пожелание использовать учение на благо других.

Такой подход отражает три благородных принципа: быть добродетельным в начале, быть добродетельным в середине и быть добродетельным в конце. Их можно применять к любому занятию в нашей жизни. Начинайте свой день, ешьте, идите на встречу с намерением быть открытыми, гибкими и добрыми. Будьте любознательными. Как часто говорил мой учитель Чогъям Трунгпа: «Относитесь к жизни как к эксперименту».

Когда мы завершаем начатое – не важно, преуспели ли мы в своих намерениях или нет, – следует подумать о других, о тех, кто добился успеха или потерпел поражение. Мы делаем пожелание, чтобы все, чему мы научились на собственном опыте, также принесло бы пользу и им.

Я предлагаю вам эту книгу как руководство по практике сострадательного воина. Пусть она принесет нам пользу в начале, в середине и в конце пути. Пусть она поможет приблизиться к тому, что пугает нас. Пусть она обогатит нашу жизнь и, когда придет время, позволит умереть без сожалений.

Глава 1

Совершенство бодхичитты

Зорко одно лишь сердце. Самого главного глазами не увидишь.

Антуан де Сент-Экзюпери

Первые наставления по бодхичитте я получила от одной пожилой женщины, когда мне было шесть лет. Она нежилась на солнце, а я шла мимо ее дома, чувствуя себя никому не нужной и несчастной, и пинала все, что попадалось под ноги. Засмеявшись, она сказала мне: «Милая, не позволяй жизни ожесточить твое сердце».

В тот момент я получила сущностные наставления: мы можем позволить жизненным обстоятельствам ожесточить нас – и тогда будем копить обиды и страх, или же можем позволить им смягчить нас, сделать добрее – и тогда мы откроемся тому, что нас пугает. У нас всегда есть этот выбор.

Если бы мы спросили Будду, что такое бодхичитта, то, пожалуй, он ответил бы: это слово легче понять, чем объяснить. Он бы предложил нам самим найти его смысл и добавил, что бодхичитта – единственное исцеление и что она способна преобразить самое жесткое сердце и самый предвзятый, наполненный страхом ум.

Читта означает «ум», а также «сердце» или «настрой». Бодхи можно перевести как «пробужденный», «просветленный» или «полностью раскрытый». Бодхичитту – полностью раскрытое сердце и ум – иногда называют «чувствительным местом», столь же уязвимым и чувствительным, как открытая рана. Отчасти это качество соотносится с нашей способностью любить. Даже у самых жестоких людей есть такое «чувствительное место». Даже самые агрессивные животные любят своих детенышей. Как сказал об этом Трунгпа Ринпоче: «Каждое существо что-то да любит, пусть даже это лишь маисовая лепешка».

Бодхичитта также связана с состраданием – нашей способностью чувствовать боль других. Сами того не осознавая, мы постоянно закрываемся от страданий других, потому что они пугают нас. Мы возводим защитные стены мнений, предубеждений и стратегий, страшась того, что нам причинят боль. Наши эмоции – гнев, желание, безразличие, ревность и зависть, надменность и гордость – укрепляют эти барьеры. Но, к счастью для нас, в этих защитных сооружениях всегда есть трещина – наше «чувствительное место», а именно – присущая нам способность любить и заботиться о других. Благодаря практике мы можем научиться находить эту брешь, замечать это уязвимое мгновение любви, благодарности, одиночества, смущения или неловкости и использовать его для пробуждения бодхичитты.

Пожалуй, можно провести аналогию между бодхичиттой и разбитым сердцем. Иногда в нем рождается тревога и паника, иногда гнев, обида и упреки, но под всей этой прочной броней скрывается нежность подлинной грусти. Она соединяет нас со всеми, кто хоть раз любил. Эта грусть может научить нас великому состраданию. Она может смирить нас, когда мы надменны, и смягчить, когда мы жестоки. Она пробуждает нас, когда мы хотим отключиться, и проникает сквозь наше безразличие. Эта постоянная боль в сердце – благословение, которое, если полностью принять его, можно разделить с другими.

Будда говорил, что каждый из нас обладает просветленной природой. Даже в самые тяжелые моменты, когда мы пребываем в смятении и запутанности, мы неотделимы от пробужденного состояния. Это революционное утверждение. Даже у самых обычных людей, таких как мы с вами, со всеми нашими комплексами и запутанностью, есть этот просветленный ум, бодхичитта. На самом деле открытость и теплота бодхичитты и есть наша подлинная природа. И даже когда кажется, что нам гораздо более присущи неврозы, чем мудрость, даже когда мы чувствуем себя безнадежно запутавшимися, бодхичитта всегда с нами. Она подобна безграничному небу, которое не могут изменить никакие облака – они лишь временно скрывают его от нас.

И мы так привыкли к облакам, что нам иногда сложно поверить в учение Будды. Однако даже в самые тяжелые времена, в моменты невыносимого страдания у нас есть возможность соприкоснуться с благородным сердцем бодхичитты. Она всегда доступна нам, как в горе, так и в радости.

Одна девушка как-то написала мне, как оказалась в неприятной ситуации в маленьком городке на Ближнем Востоке.

БОДХИЧИТТА СПОСОБНА ПРЕОБРАЗИТЬ САМОЕ ЖЕСТКОЕ СЕРДЦЕ И САМЫЙ ПРЕДВЗЯТЫЙ, НАПОЛНЕННЫЙ СТРАХОМ УМ.

Ее с друзьями окружила толпа местных жителей, которые кричали, улюлюкали и угрожали забросать их камнями только за то, что те – американцы. Эта девушка, конечно же, была в ужасе, но при этом пережила интересный опыт. Неожиданно она стала отождествлять себя с каждым, кого хоть раз оскорбляли или ненавидели. Она поняла, что чувствуют люди, когда их презирают из-за национальности, расы, сексуальной ориентации, пола. Что-то в ней раскрылось, и она осознала чувства миллионов угнетаемых людей во всем мире. Эта девушка ощутила свою общность даже с теми, кто ненавидел ее. Это чувство глубокой связи, или единства со всеми, и есть бодхичитта.

Есть два уровня бодхичитты. Во-первых, есть абсолютная бодхичитта – непосредственный опыт, свободный от концепций, мнений и нашего обычного стремления все понять. Это что-то неимоверно благое, чему мы не можем дать определения. Мы словно знаем на интуитивном уровне, что нам совершенно нечего терять. Во-вторых, есть относительная бодхичитта – наша способность открывать свой ум и сердце страданию, а не закрываться от него.

Тех, кто самоотверженно практикуется в пробуждении абсолютной и относительной бодхичитты, называют бодхисаттвами, или воинами. Это не те воины, которые убивают и причиняют вред, а воины ненасилия, которые слышат плач мира. Это мужчины и женщины, готовые работать со сложными ситуациями, чтобы облегчить страдание других. Они стремятся выйти за пределы привычных реакций и самообмана, чтобы раскрыть изначальную чистую энергию бодхичитты. Мы знаем много людей, подобных матери Терезе или Мартину Лютеру Кингу, которые осознали: величайшее зло коренится в нашем собственном агрессивном уме. Они посвятили свою жизнь тому, чтобы помочь другим понять эту истину. Есть много простых, обычных людей, которые всю жизнь учатся открывать свое сердце и ум и помогают в этом другим. Подобно им, мы тоже можем научиться относиться к себе и к миру как воины-бодхисаттвы, пробуждая в себе мужество и любовь.

Существуют разные методы для развития храбрости и доброты, как формальные, так и неформальные. Некоторые практики помогают нам раскрыть свою способность радоваться, отпускать, любить и горевать, другие учат сохранять открытость в состоянии неопределенности. Есть и такие, которые позволяют нам полностью присутствовать в настоящем мгновении даже в таких ситуациях, в которых мы обычно закрываемся.

Мы можем следовать по пути воина, где бы мы ни были, в какой бы ситуации ни оказались. С помощью практик медитации, любящей доброты, сострадания, радости и равностности мы можем раскрыть в себе бодхичитту. Мы обнаружим эту нежность в печали и в благодарности, в гневе и страхе, ее можно найти в одиночестве и в сопереживании.

Обычно мы предпочитаем методы, не доставляющие нам неприятных ощущений и дискомфорта. И в то же время хотим исцелиться. Однако практика бодхичитты так не работает. Воин принимает факт: мы не знаем, что случится с нами в следующий момент. Обычно мы стараемся контролировать то, что не поддается контролю, стремимся к надежности и предсказуемости, комфорту и безопасности. Но правда в том, что невозможно избежать неопределенности. И эта неопределенность одновременно интригует и пугает нас.

Практика бодхичитты не обещает хэппи-энда. Скорее, просто «я», которое так стремится к безопасности, которое все время хочет за что-то уцепиться, наконец-то повзрослеет. Суть пути воина не в том, чтобы избегать неопределенности и страха, а в том, чтобы научиться принимать дискомфорт и неприятные ощущения. Практикуя, мы работаем с трудностями, с эмоциями и непредсказуемыми событиями повседневной жизни.

Слишком часто мы похожи на робких птенцов, которые не осмеливаются покинуть гнездо. Оно уже начинает дурно пахнуть, никто не прилетает, чтобы покормить нас, никто не защищает и не согревает нас. А мы всё сидим в гнезде, надеясь, что мама-птичка вернется к нам.

Мы окажем себе огромную услугу, покинув его. Конечно, это требует мужества, и вряд ли мы сможем обойтись без ценных советов других. Мы можем сомневаться, что готовы к пути воина, но следует спросить себя: «Что я предпочитаю: повзрослеть и жить полной жизнью или жить и умереть в страхе?»

Все существа способны почувствовать нежность – переживать сердечную боль, горе и неуверенность. И значит, просветленное сердце бодхичитты присуще каждому из нас. Учитель медитации Джек Корнфилд был свидетелем этому в Камбодже в период правления красных кхмеров. Пятьдесят тысяч людей были вынуждены стать коммунистами под дулами автоматов: им угрожали смертью, если они продолжат практиковать буддизм. Однако, несмотря на опасность, в лагере для беженцев был создан храм, и двадцать тысяч человек пришли на церемонию открытия. Не было ни речей, ни молитв, лишь безостановочно звучало одно из главных учений Будды:

Ненависть не искоренить ненавистью,

Исцеляет только любовь.

Это древний и вечный закон.

Тысячи людей повторяли эти слова и плакали, зная, что истина этих слов сильнее, чем их страдание.

Вот какой силой обладает бодхичитта. Она вдохновляет и поддерживает нас и в хорошие времена, и в трудные. Мы будто раскрываем в себе мудрость и мужество, о существовании которых и не догадывались. Как благодаря алхимии можно превратить любой металл в золото, так и бодхичитта может, если мы только позволим ей, обратить каждое действие, слово или мысль в средство для пробуждения нашего сострадания.

Глава 2

Соединение с источником

Человек – это часть целого, которое мы называем Вселенной, часть, ограниченная во времени и в пространстве. Он ощущает себя, свои мысли и чувства как нечто отдельное от всего остального мира, что является своего рода оптическим обманом.

Для нас эта иллюзия стала тюрьмой: она ограничивает нас миром собственных желаний и привязанностью к узкому кругу близких нам людей. Наша задача – освободиться из этой тюрьмы, расширив сферу своего участия до всякого живого существа, до целого мира, во всем его великолепии,

Альберт Эйнштейн

Когда мы копали землю под фундамент ретритного центра в монастыре Гампо, мы наткнулись на твердую породу, и в ней появилась трещина. Минуту спустя оттуда начала сочиться вода, и через час поток стал сильнее, а трещина расширилась.

Обнаружение бодхичитты подобно этому: мы открываем источник живой воды, который был временно замурован в камне. Когда мы соприкасаемся с глубокой печалью, принимаем дискомфорт, не стараясь ничего изменить, когда мы осознаем боль осуждения или предательства и позволяем ей смягчить нас – именно в такие мгновения мы соединяемся с бодхичиттой.

Это переживание может вызывать в нас чувство неуверенности и беспокойства, но оно также приносит облегчение и меняет нас. Позволяя себе соединиться с бодхичиттой, хотя бы на мгновение, мы проявляем по отношению к самим себе настоящую доброту. Конечно, чтобы принять свои страхи, требуется сострадание и мужество, и этот шаг определенно не кажется нам логичным. Но именно это необходимо сделать.

Положение человека одновременно и смешно, и горько. Обладая мудростью и нежностью, мы, сами того не осознавая, блокируем их, чтобы защититься от неопределенности. Обладая потенциальной возможностью быть свободными, как бабочка, мы почему-то предпочитаем маленький, ограниченный кокон эго.

Одна подруга рассказала мне про своих пожилых родителей, которые живут во Флориде, в неблагополучном районе, где уровень насилия довольно высок. Надеясь защитить себя от возможных опасностей, они огородили дом высоким забором и завели сторожевых собак. К сожалению, теперь они все больше боятся выходить за пределы своего участка. Им хотелось бы пойти на пляж или поиграть в гольф, но они слишком испуганы, чтобы решиться на это. Сейчас они даже наняли человека, который ходит для них в магазин, но чувство незащищенности только усиливается. Теперь родители моей знакомой с подозрением относятся даже к работникам, приходящим в дом: садовникам, водопроводчикам и электрикам. В результате такой изоляции они утратили способность взаимодействовать с непредсказуемым миром. Наше эго работает точно так же.

Как сказал Альберт Эйнштейн, трагедия человека в том, что, ощущая себя отделенным от остального мира, он сам заключает себя в тюрьму. И что еще печальнее, нас все больше пугает возможность свободы. И когда эти барьеры рушатся, мы не знаем, что делать. Поэтому нам нужно заранее представлять себе, каково это, когда стены начинают рассыпаться. Мы должны понимать, что страх и дрожь сопутствуют взрослению и что для того, чтобы принять происходящее, требуется мужество. Такое мужество – позволяющее пойти туда, где страшно, – невозможно без сострадательного изучения того, как работает эго. Поэтому мы спрашиваем себя: «Как я поступаю, когда мне кажется, что я не контролирую происходящее? В чем я черпаю силу, в чем нахожу опору?»

Будда учил, что гибкость и открытость придают нам сил, а попытки убежать от неопределенности делают нас слабыми и причиняют боль. Однако важно понимать, что открытость возникает не из подавления своих страхов, а из близкого знакомства с ними. Поэтому очень важно изучить, как мы пытаемся избежать того, что пугает нас.

Вместо того чтобы разрушать эти стены, мы начинаем честно исследовать их, сохраняя доброжелательный настрой. Когда мы прикасаемся к ним, ощущаем их запах и рассматриваем, то постепенно начинаем видеть сильное желание и отторжение, которым подчинена наша жизнь. Мы осознаем стратегии и убеждения, при помощи которых возводим эти барьеры: какие истории я рассказываю сам себе? Что отталкивает меня и что привлекает? Мы начинаем с интересом наблюдать за тем, что происходит. Не оценивая происходящее как правильное или неправильное, мы просто стараемся быть максимально объективными. Однако не будьте слишком строги, относитесь к себе и к другим с юмором. Так, год за годом мы учимся быть открытыми и принимать все, что возникает. Медленно, очень медленно, трещины в стенах становятся шире – пока, как по волшебству, не заструится свободный поток бодхичитты.

В практике бодхичитты мы опираемся на учение о трех демонах материализма. Для того чтобы оградить себя от изменчивого и непредсказуемого мира и обрести иллюзию безопасности, мы используем три стратегии. Учение о трех демонах знакомит нас с ними, и мы начинаем осознавать, что постоянное стремление к удобству и спокойствию лишь укрепляет наши страхи.

Первый из трех демонов материализма – это демон формы. Он проявляется, когда в поисках опоры мы обращаемся к внешним объектам. Обратите внимание, как именно вы пытаетесь уклониться от происходящего. Что я делаю, когда испытываю тревогу и подавленность, скуку или одиночество? Отправляюсь по магазинам? Обращаюсь к алкоголю или еде? Пытаюсь взбодриться при помощи наркотиков, секса или ищу приключений? Наслаждаюсь красотой природы или погружаюсь в восхитительный мир книг? Убиваю время телефонными разговорами, сижу в интернете или часами смотрю телевизор? Некоторые из этих методов опасны, другие забавны, третьи – даже полезны. Суть в том, что любую деятельность, любое вещество можно использовать для того, чтобы убежать от неопределенности. Если мы впадаем в зависимость от демона формы, то создаем причины и условия для умножения страдания. Как бы мы ни старались, все это не принесет длительного удовлетворения. Более того, те чувства, от которых мы пытаемся убежать, становятся лишь сильнее.

Традиционный пример, который помогает нам лучше понять боль, причиняемую демоном формы, – это мышь, которая не устояла перед искушением съесть кусочек сыра и попала в мышеловку. Далай-лама рассказывает интересную историю на эту тему. Когда он был маленьким мальчиком и жил в Тибете, то пытался ловить мышей. Не для того чтобы убивать их, просто ему хотелось перехитрить их. Но ему так ни разу не удалось поймать ни одной, и теперь Его Святейшество считает, что мыши в Тибете, должно быть, значительно умнее других своих собратьев. Они стали для него примером просветленного поведения. В отличие от большинства из нас, эти мыши поняли: лучше воздержаться от краткого удовольствия ради долгого – от сыра ради жизни. Далай-лама призывает нас последовать их примеру.

Как правило, оказавшись в ловушке, мы вовсе не стремимся исследовать то, что происходит, не анализируем стратегии, которые использует эго. Мы слепо обращаемся к тому, что, по нашему мнению, принесет нам облегчение, и потом удивляемся, почему чувство неудовлетворенности не уходит. Практикуя бодхичитту, мы должны осознавать, что делаем. Мы учимся доброжелательно принимать все, что происходит, не давая никаких оценок и не вынося суждений. Так мы разрушим привычные шаблоны мышления и поведения, следование которым приводит к неудовлетворенности и боли.

БУДДА УЧИЛ, ЧТО ГИБКОСТЬ И ОТКРЫТОСТЬ ПРИДАЮТ НАМ СИЛ, А ПОПЫТКИ УБЕЖАТЬ ОТ НЕОПРЕДЕЛЕННОСТИ ДЕЛАЮТ НАС СЛАБЫМИ И ПРИЧИНЯЮТ БОЛЬ.

Второй из трех демонов материализма – это речь. Он проявляется, когда с помощью разнообразных убеждений мы создаем иллюзию знания природы реальности. Все «измы» – политические, экологические, философские или духовные – используются именно с этой целью. «Политкорректность» – хороший пример работы этого демона. Когда мы убеждены в собственной правоте, мы бываем нетерпимы к недостаткам других людей.

Обратите внимание, как вы реагируете, если другие расходятся с вами в оценке работы правительства? Или когда не соглашаются с вашим отношением к гомосексуальности или к защите окружающей среды? Что происходит, когда оспаривают ваши взгляды на курение и употребление алкоголя? Что вы делаете, когда другие не разделяют ваших религиозных убеждений?

Те, кто только что приступил к практике буддийских учений, часто испытывают воодушевление и энтузиазм: они ощущают себя частью нового сообщества, обретают новый взгляд на мир. Однако важный вопрос: как они при этом относятся к тем, кто смотрит на мир иначе? Отвергают ли они других только потому, что те не верят в карму?

Проблема не в убеждениях как таковых, но в том, как мы используем их в качестве опоры, чтобы почувствовать себя правым, а других счесть виноватыми. Как пытаемся избежать чувства неуверенности, вызванного непониманием сути происходящего. Когда-то давно, в 1960-х, у меня был знакомый, который страстно протестовал против любой несправедливости. Как только конфликт разрешался, он впадал в тоску. Но стоило появиться новому поводу для возмущения, как он снова воспарял духом.

Мой друг-буддист Джарвиш Джей Мастерс, отбывающий пожизненное заключение, в своей книге Finding Freedom описал, что происходит, когда нас соблазняет демон речи.

Однажды он сидел на своей койке и читал книгу, когда его сосед Омар закричал: «Эй, Джарвиш, включи седьмой канал!» Он включил телевизор, но там было только изображение, без звука. Джарвиш увидел толпу разъяренных людей, которые размахивали руками. Он спросил: «Эй, Омар, что там происходит?» Его сосед ответил: «Это ку-клукс-клан, Джарвиш, и они кричат, что во всем виноваты черные и евреи».

Пару минут спустя Омар снова закричал: «Эй, посмотри сейчас!» На этот раз в телевизоре Джарвиш увидел большую группу людей, которые маршировали, размахивали плакатами, а их арестовывали. Он сказал: «Глядя на их лица, я вижу, что они чем-то сильно разгневаны. Что с ними такое?» Омар ответил: «Это демонстрация защитников окружающей среды. Они требуют остановить вырубку деревьев, убийство тюленей и все такое. Видишь ту женщину, которая кричит в микрофон?»

Десять минут спустя Омар снова позвал: «Эй, Джарвиш! Ты все еще смотришь? Видишь, что происходит сейчас?» Джарвиш взглянул в телевизор и увидел людей в костюмах, которые, казалось, о чем-то яростно спорили. «А что с этими парнями?» – спросил он. Омар ответил: «Это президент и сенаторы США, которые в прямом эфире обвиняют друг друга в развале экономики».

Джарвиш сказал: «Знаешь, Омар, сегодня я узнал кое-что интересное. Не важно, носят ли эти люди балахоны ку-клукс-клана, значки защитников окружающей среды или дорогие костюмы, – у них у всех одинаково разгневанные лица».

Убежденность в том, что наш взгляд на мир и есть истина, – это первый шаг в ловушку демона речи. Если мы впадаем в состояние «праведного» негодования, это уже верный знак того, что мы зашли слишком далеко и наши убеждения и идеалы стали очередным способом возведения стен.

Третий демон, демон ума, использует самую тонкую и изощренную стратегию. Он вступает в игру, когда мы пытаемся избежать беспокойства и дискомфорта при помощи особых состояний ума. Для этого можно использовать наркотики или спорт, влюбленность или духовные практики. Способов достичь измененного состояния сознания множество, и часто такие переживания вызывают у нас зависимость. Так приятно вырваться из оков рутины, что нам хочется вновь и вновь возвращаться к этому переживанию. Например, люди, недавно практикующие медитацию, часто рассчитывают, что благодаря практике смогут подняться над дискомфортом и проблемами повседневной жизни. И испытывают, мягко говоря, разочарование, когда им рекомендуют погрузиться в происходящее, быть открытыми и принимать как блаженство, так и скуку.

Иногда удивительные переживания возникают внезапно. Недавно моя знакомая-адвокат рассказала мне про свой необычный опыт: она стояла на углу улицы, в ожидании зеленого сигнала светофора, когда вдруг ее тело начало как будто расширяться, пока не стало огромным, как Вселенная. Она ощущала, что составляет со Вселенной единое целое, в этом не было никаких сомнений. Теперь моя знакомая знала, что не отделена от всего мира, как ей казалось раньше.

Конечно, это переживание кардинально изменило ее отношение к жизни. Она ужаснулась тому, как мы попусту тратим время, пытаясь защитить иллюзию личного пространства. Ей стало понятно, почему в мире столько войн и насилия. Это, безусловно, очень ценный и полезный опыт, однако возникла другая проблема: она начала цепляться за это переживание и хотела вернуть его. Ее больше не устраивало обычное восприятие, она считала, что так она теряет связь с сутью жизни. Ей казалось, что она умрет, если не сможет снова войти в это измененное состояние сознания.

Я знала людей, которые в 1960-е принимали ЛСД каждый день, надеясь, что смогут постоянно пребывать в измененном состоянии сознания. В результате они просто разрушили свой мозг. Знаю людей, которые зависимы от чувства влюбленности. Как Дон Жуан, они не могут вынести того, что изначальный восторг начинает тускнеть и ощущения приедаются, – и устремляются на поиски нового объекта обожания.

Такие пиковые переживания могут открыть нам истину и показать, над чем нам следует работать, однако в целом в них нет ничего особенного. Если мы не способы включить их в свою повседневную жизнь, со всеми ее взлетами и падениями, если цепляемся за них, они становятся препятствием. Приняв свой опыт измененного состояния сознания, мы должны двигаться дальше и учиться взаимодействовать с окружающими. Тогда в нашу жизнь начнут проникать самые глубокие прозрения. Как сказал тибетский йогин Миларепа, услышав про необычные переживания своего ученика Гампопы: «Это не плохо и не хорошо. Продолжай медитировать». Проблема не в измененных состояниях сознания как таковых, но в зависимости, которую они могут вызывать. Подъем неизбежно сменяется спадом, и, принимая прибежище в демоне ума, мы обрекаем себя на разочарование.

Суть учения о трех демонах материализма проста: у каждого из нас есть свой набор методов, при помощи которых мы бежим от жизни – такой, какова она есть. Используя эти стратегии, мы утрачиваем способность наслаждаться нежностью и чудесами, которые присутствуют даже в самых, казалось бы, обычных моментах жизни, и теряем связь с бодхичиттой.

Мы сможем соединиться с бодхичиттой, только если не будем убегать от неопределенности повседневной жизни. Бодхичитта возникнет естественным образом, и ничто не сможет остановить ее. Как только мы перестанем блокировать ее стратегиями эго, освежающий поток бодхичитты заструится свободно. Можно замедлить его, можно превратить в застоявшуюся воду. Но тем не менее, как только возникнет малейшая брешь, бодхичитта обязательно проявится: так растут сквозь асфальт трава и цветы.

Глава 3

Природа реальности

Когда мы начинаем видеть, что вчера было вчера и сейчас его уже нет, а сегодня – это сегодня, совершенно отличное от вчера, наше отношение к жизни становится другим. Реальность такова, что все меняется, каждый час, каждую минуту. Если мы не осознаем этого, мы перестаем замечать новое в жизни.

Дзигар Конгтрул Ринпоче

Будда учил, что человеческое существование определяется тремя основными характеристиками: непостоянством, бессамостностью и страданием, или неудовлетворенностью. Более того, он утверждал, что жизнь всех существ отмечена этими тремя качествами. Если мы распознаем их в своей жизни и признаем их истинность, то сможем расслабиться и принять явления такими, какие они есть.

Когда я услышала это учение впервые, оно показалось мне слишком академичным и далеким от жизни. Но когда я стала обращать внимание на то, что происходит с моим телом и умом, мое отношение изменилось. Я на собственном опыте поняла, что нет ничего неизменного. Мое настроение постоянно меняется, как и погода. Мысли и эмоции возникают независимо от моей воли, и я не могу остановить их поток.

За неподвижностью следует движение, которое снова сменяется неподвижностью. Даже самая неотступная физическая боль, если наблюдать за ней, то ослабевает, то нарастает.

Я благодарна Будде за это знание: то, против чего мы всю жизнь боремся, можно просто признать частью повседневного опыта. Да, в жизни подъемы чередуются спадами, люди и ситуации непредсказуемы. Каждый испытывал боль от того, что не получал желаемое: это относится к святым и грешникам, к победителям и неудачникам. Я рада, что кто-то увидел истину и открыл ее нам: мы можем контролировать в этой жизни далеко не все, и в этом нет нашей личной вины.

Первая характеристика существования, непостоянство, означает, что нет ничего неизменного, все мимолетно и преходяще. Таков обычный порядок вещей. Все находится в непрерывном развитии. Все – каждое дерево, каждая травинка, все животные, насекомые, люди, здания, одушевленное и неодушевленное – постоянно меняется, мгновение за мгновением. Не обязательно быть мистиками или физиками, чтобы увидеть это. Но на уровне личного опыта мы почему-то сопротивляемся этому основополагающему факту жизни. Это значит, что не всегда все идет так, как нам хотелось бы: мы сталкиваемся как с приобретениями, так и с потерями. И нам это не нравится.

Однажды мне пришлось одновременно менять работу и дом. Я чувствовала себя неуверенно, меня пугала неопределенность. Я рассказала об этих ощущениях Трунгпе Ринпоче, надеясь, что он поможет мне справиться с этим периодом моей жизни. Но он безучастно посмотрел на меня и сказал: «Мы все постоянно сталкиваемся с переменами. Если ты научишься спокойно воспринимать это, то никаких проблем не будет».

Мы знаем, что все непостоянно; знаем, что все конечно. Мы понимаем эту истину на интеллектуальном уровне, но на эмоциональном испытываем к ней глубоко укорененное отвращение. Мы жаждем постоянства, рассчитываем на него. В нас заложено стремление к безопасности, и мы уверены, что сможем эту безопасность обрести. Непостоянство пугает нас и приводит в отчаяние. Мы развиваем бурную деятельность, чтобы оградить себя от неопределенности, прилагаем неимоверные усилия, пытаясь противостоять непостоянству и смерти. Нам не нравится, что мы стареем и наше тело меняется. Нас пугают морщины и увядающая кожа. Мы используем всевозможные омолаживающие средства, словно действительно верим, что кожа, волосы, глаза и зубы могут стать неподвластными непостоянству.

Учение Будды призывает нас освободиться от такого ограниченного отношения к жизни и всецело принять очевидную истину о непостоянстве. Это не значит, что мы начнем все видеть в черном цвете: мы лишь поймем, что мы – не единственные, кто не способен контролировать происходящее. Мы больше не будем считать, что есть люди, которым удалось избежать непостоянства и неопределенности.

Вторая характеристика существования – это отсутствие «я», или бессамостность. Человек так же непостоянен, как и всё в этом мире. Каждая клетка нашего тела всегда находится в процессе изменения. Мысли и эмоции непрерывно возникают и исчезают. Когда мы считаем себя удачливыми или безнадежными, на чем мы основываемся? На этом самом мимолетном мгновении? На вчерашнем успехе или неудаче? Мы цепляемся за жесткое представление о том, кто мы есть, тем самым ограничивая себя. В этом мире нет ничего неизменного. Только от нас зависит, станет ли реальность перемен источником свободы или невыносимой тревоги. Хотим ли мы и дальше проводить дни в страдании или же стремимся к радости? Это очень важный вопрос.

Иногда бессамостность называют отсутствием «я», что может ввести в заблуждение. Будда не имел в виду, что мы исчезаем или стираем свою индивидуальность. Один мой ученик как-то спросил: «Не становится ли все безликим, когда мы переживаем бессамостность?» Нет, не становится. Будда говорил: жесткое представление о себе – как о неизменной и обособленной сущности – ограничивает нас и причиняет боль. Играя определенную роль в драмах нашей жизни, не обязательно столь истово верить в реальность своего персонажа. Наша проблема в том, что мы слишком серьезно относимся к себе, считаем себя чрезмерно значимыми.

Мы находим себе оправдание, когда нас все раздражает, когда мы принижаем себя или, наоборот, считаем себя умнее других. Чувство собственной значимости ограничивает наш мир симпатиями и антипатиями, и в результате нам становится смертельно скучно как с самими собой, так и с теми, кто нас окружает. Мы пребываем в состоянии вечной неудовлетворенности.

В этой ситуации у нас есть два возможных варианта действия: или мы пересматриваем свои убеждения, или нет. Или мы принимаем свою устоявшуюся версию реальности, или подвергаем ее сомнению. С точки зрения Будды, лучшее, что мы можем сделать в жизни, – это учиться быть открытыми и сохранять любопытство, отказавшись от самонадеянности и любых убеждений.

Для того чтобы пробудить бодхичитту, мы развиваем гибкость ума. Можно сказать, что бессамостность – это гибкая самоидентификация. Она проявляется как любознательность и способность быстро приспосабливаться к обстоятельствам, как чувство юмора и легкость. Это способность быть расслабленным, даже когда мы не уверены в том, кто мы на самом деле.

Одному мужчине сообщили, что его единственный сын погиб в бою. Безутешный отец заперся в доме на три недели, отвергая любые проявления сочувствия или доброты. Через четыре недели его сын вернулся домой. Увидев, что он жив, жители деревни обрадовались и растрогались до слез. Они проводили молодого человека к дому его отца и постучали в дверь. «Отец, – позвал сын, – я вернулся». Но старик не отозвался. «Твой сын здесь, он жив!» – кричали люди. Но отец не подошел к двери. «Уйдите и оставьте меня в покое! – закричал он. – Я знаю, что моего сына больше нет, и вам не обмануть меня!»

Такое поведение свойственно всем нам. Мы точно знаем, кто мы такие, знаем, что из себя представляют другие, и эта уверенность ослепляет нас. И если мы столкнемся с другой версией реальности, наши укоренившиеся представления не позволят нам принять ее.

Как мы собираемся провести эту краткую жизнь? Будем ли продолжать тщетную борьбу с неопределенностью или же все же попробуем ее принять? Будем ли упорно держаться за свои представления о том, что «я таков, а ты таков»? Или выйдем за пределы этого ограниченного мышления? Пойдем ли мы по пути воина, стремясь воссоединиться с нашей природной гибкостью и помогать другим достичь этого же? Если мы начнем двигаться в этом направлении, перед нами откроются безграничные возможности.

Учение о бессамостности указывает на нашу подвижную, изменчивую природу. Это тело никогда не ощущало себя так, как ощущает сейчас. И наш ум обдумывает мысль, которую никогда не обдумывал раньше, пусть даже она и кажется повторяющейся. «Но это же прекрасно!» – скажете вы. Однако обычно это не кажется нам прекрасным. Напротив, это нервирует нас, и мы отчаянно пытаемся найти хоть какую-то опору. Будда предлагает нам другой подход: мы не ограничены никакими представлениями об успехе или несостоятельности, не ограничены вообще никакими представлениями – ни в том, как мы сами воспринимаем себя, ни в том, как другие воспринимают нас. Каждое мгновение – неповторимое, неизведанное и совершенно новое. Для воина, идущего по пути пробуждения, бессамостность – это источник радости, а не страха.

Третья характеристика существования – это страдание, или неудовлетворенность. Судзуки-роси сказал, что только через непрерывную последовательность приятных и неприятных ситуаций мы обретаем подлинную силу. Признавая, что боль – неотъемлемая часть нашей жизни, и действуя исходя из этого понимания, мы создаем причины и условия для счастья.

ПРИЗНАВАЯ, ЧТО БОЛЬ – НЕОТЪЕМЛЕМАЯ ЧАСТЬ НАШЕЙ ЖИЗНИ, И ДЕЙСТВУЯ ИСХОДЯ ИЗ ЭТОГО ПОНИМАНИЯ, МЫ СОЗДАЕМ ПРИЧИНЫ И УСЛОВИЯ ДЛЯ СЧАСТЬЯ.

Другими словами, мы страдаем тогда, когда сопротивляемся благородной и неопровержимой истине о непостоянстве и смерти. Мы страдаем не из-за того, что плохие или заслуживаем наказания, но из-за трагического непонимания этих трех характеристик существования.

Во-первых, мы уверены, что можем понять и предсказать то, что находится в постоянном процессе изменения. С самого рождения мы стремимся к определенности и безопасности, и это стремление руководит нашими мыслями, словами и действиями. Мы подобны людям в тонущей лодке, которые пытаются схватиться за воду. Обычный ограниченный ум не может принять динамичный, энергичный и естественный поток Вселенной. Наши предубеждения и пристрастия – это шаблоны, которые возникают в результате страха перед течением жизни. Мы страдаем из-за того, что ошибочно принимаем за неизменное то, что постоянно меняется.

Во-вторых, мы живем так, словно отделены от всего остального мира, словно мы – неизменная личность, хотя на самом деле наша истинная природа – бессамостность. Мы настаиваем на том, что мы Личность, с заглавной буквы Л. Определяя себя как достойных или недостойных, сильных или слабых, мы обретаем уверенность и безопасность. Мы попусту тратим драгоценное время, возвеличивая, романтизируя или принижая себя, пребывая в самодовольной уверенности, что мы именно таковы. Мы ошибочно принимаем открытую природу нашего существования – чудо и непредсказуемость, которые есть в каждом мгновении, – за прочное, неопровержимое «я». Это непонимание становится причиной страдания.

В-третьих, мы стремимся к счастью, но ищем его всегда не там. Будда называл это привычкой «ошибочно принимать страдание за счастье». Мы подобны мотылькам, которые летят на свет лампы и встречают смерть в попытках найти временное облегчение.

В своем поиске счастья мы похожи на алкоголика, который пьет, чтобы избавиться от депрессии, а она усиливается с каждым глотком, или на наркомана, который колется, чтобы снять ломку, но с каждой дозой страдает все больше.

Одна моя знакомая, которая все время сидит на диете, сказала, что этому учению было бы гораздо проще следовать, если бы наши зависимости не приносили временного облегчения. Но они дают нам краткое чувство удовлетворения и тем самым держат нас на крючке. Так возникают зависимости: одни – относительно безобидные, другие – смертельно опасные. И наши шаблоны поведения, ведущие к страданию, укореняются еще глубже.

Постепенно мы все менее способны мириться даже с малейшим чувством неудобства или дискомфорта и каждый раз пытаемся найти какое-либо средство, чтобы снизить напряжение. То, что начиналось как незначительное колебание в энергии – легкое сжатие в животе, смутное, не поддающееся объяснению предчувствие чего-то плохого, – развивается в зависимость. Так мы пытаемся сделать жизнь предсказуемой. Поскольку мы ошибочно принимаем то, что ведет к страданию, за то, что сделает нас счастливыми, мы лишь усиливаем чувство неудовлетворенности. В буддизме этот порочный круг называется сансарой.

Каждый раз, когда я начинаю сомневаться в своей способности принять непостоянство, бессамостность и страдание, меня воодушевляют слова Трунгпы Ринпоче о том, что от жары и холода нет лекарства. Нет лекарства и от жизни.

Если мы примем это учение о трех характеристиках существования, то перестанем бороться с естественным ходом вещей. Мы больше не будем причинять вред себе и другим, пытаясь избежать чередования удовольствия и боли. Мы сможем расслабиться и принять жизнь такой, какая она есть.

Глава 4

Присутствовать в настоящем

Практика медитации – отличный способ прекратить все войны: как внутри нас, так и во внешнем мире.

Чогъям Трунгпа Ринпоче

Нам всегда стоит помнить о своей неспособности терпеть дискомфорт. Научиться принимать свою уязвимость – новый для нас опыт, и сидячая медитация поможет нам в этом. Практика внимательности и осознавания – основа для развития бодхичитты и продвижения по пути воина-бодхисаттвы.

Сидячая медитация развивает любящую доброту и сострадание и позволяет нам более пристально взглянуть на наши мысли и эмоции, а также соединиться со своим телом. Этот метод позволяет развить безусловное дружелюбие по отношению к самим себе и устранить завесу безразличия, которая отделяет нас от страданий других. Так мы сможем стать по-настоящему любящими людьми.

Постепенно, благодаря медитации, мы заметим, что в нашем внутреннем диалоге есть перерывы. В непрерывном разговоре с самим собой вдруг возникает пауза, мы будто пробуждаемся ото сна. Мы осознаем, что способны расслабиться в состоянии ясности, пространства, открытого осознавания, которое уже присутствует в нашем уме, и переживаем моменты пребывания в «здесь и сейчас».

Такое обращение к нашему непосредственному опыту и есть тренировка в безусловной бодхичитте. Просто пребывая в настоящем, мы все больше и больше осваиваемся в открытом пространстве своего существования. Мы словно покидаем мир фантазий и открываем простую истину.

Однако нет никаких гарантий, что сидячая медитация приведет к такому результату. Можно практиковать ее годами, но она так и не затронет наши сердце и ум. Более того, она может усилить нашу ошибочную веру в то, что медитация защитит нас от дискомфорта, исцелит, оправдает надежды и устранит страхи. Так происходит, если мы не совсем верно понимаем, зачем практикуем.

Зачем мы все же медитируем? Задайте себе такой вопрос. Почему мы вообще тратим время, оставаясь наедине с собой?

Прежде всего, важно понять: мы медитируем не для того, чтобы хорошо себя чувствовать. Если мы считаем это целью практики, то обречены на неудачу. Каждый раз, медитируя, мы будем думать, что все делаем неправильно, ведь даже самый опытный практикующий испытывает психологическую и физическую боль. На самом деле медитация заключается просто в принятии себя такими, какие мы есть, со всей нашей запутанностью и мудростью. Такое полное принятие называется майтри.

Бесполезно пытаться изменить себя, ведь это подразумевает борьбу и самоуничижение. Очерняя себя, мы скрываем свою бодхичитту.

Но если мы отказываемся менять себя, неужели мы до самой смерти обречены страдать от своего гнева и зависимостей? Это интересный вопрос. В долгосрочной перспективе попытки изменить себя неэффективны, потому что в этом случае мы сопротивляемся своей собственной энергии. Самовоспитание может дать временный результат, но настоящие изменения происходят только тогда, когда мы начинаем воспринимать себя как источник мудрости и сострадания. Как сказал Шантидева, буддийский мастер, живший в VIII веке, мы похожи на слепого, который нашел драгоценность в горе мусора. В том, что кажется нам отвратительным и что мы хотели бы отбросить, скрывается сердечность и ясность бодхичитты.

Только когда мы расслабляемся и принимаем себя, медитация приводит к преображению. Только когда мы относимся к себе без нравоучений, без резкости, без обмана, мы сможем освободиться от разрушительных привычек. Без майтри отказ от старых шаблонов мышления и поведения превращается в насилие. Очень важно помнить об этом.

Есть четыре качества майтри, которые мы развиваем во время медитации: непоколебимость, ясное видение, переживание негативных эмоций и внимание к настоящему моменту. Эти качества важны не только для сидячей медитации, но и для всех практик бодхичитты. Они также помогают нам справляться с трудностями повседневной жизни.

Непоколебимость. Практикуя медитацию, мы развиваем способность принимать себя. Не важно, с чем мы сталкиваемся – с болью, скукой, сонливостью или самыми дикими мыслями и эмоциями, – мы практикуем терпимость к своему опыту. Иногда нам хочется с криком выбежать из комнаты, но вместо этого мы обозначаем этот порыв как процесс мышления, не навешивая на него ярлыков «правильный» или «неправильный». Это не так просто, как кажется, ведь обычно, когда нам больно, мы убегаем.

Чтобы развить в себе эту непоколебимость, необходимо медитировать каждый день, хотя бы понемногу. Мы практикуем вне зависимости от обстоятельств – не важно, болеем ли мы или чувствуем себя хорошо, в хорошем настроении или подавлены, легко ли нам дается медитация или нет. Постепенно мы поймем, что смысл медитации не в том, чтобы делать ее правильно или достигнуть какого-то идеального состояния. Мы просто наблюдаем за собой и принимаем все, что возникает. Со временем нам станет ясно, что мы не освободимся от саморазрушительных шаблонов, пока не разовьем сострадательное понимание того, что они собой представляют.

Один из аспектов непоколебимости – способность просто присутствовать в своем теле. Поскольку медитация делает упор на работу с умом, мы легко забываем о том, что у нас вообще есть тело. Когда вы садитесь медитировать, очень важно расслабиться и осознать все, что с ним происходит. Уделите несколько минут тому, чтобы направить осознавание на каждую часть вашего тела, начиная с макушки головы. Столкнувшись с болью или напряжением, сделайте три или четыре вдоха и выдоха, удерживая осознавание на этой области. Дойдя до стоп, можно остановиться или же, при желании снова пройти по телу, снизу вверх. Тогда во время медитации вы в любой момент сможете быстро вернуть это ощущение присутствия в собственном теле. На мгновение вы можете направить осознавание непосредственно на ощущение присутствия в «здесь и сейчас». Вы сидите. Вас окружают звуки, запахи, формы, вы испытываете болезненные ощущения. Вы вдыхаете и выдыхаете. Вы можете обратиться к осознаванию тела в любой момент – возможно, раз или два за сессию. Потом вернитесь к основной практике.

В медитации мы начинаем осознавать присущее нам беспокойство. Иногда мы встаем и заканчиваем практику. Иногда продолжаем, но при этом беспокойно ерзаем, а наш ум начинает блуждать. Это ощущение может быть настолько неприятным, что мы просто не способны и дальше сидеть на одном месте. Но все же это чувство может многому нас научить не только о нас самих, но о том, что вообще значит быть человеком. Мы все находим успокоение в воображаемом мире воспоминаний, фантазий и планов. Нам вовсе не хочется переживать свой непосредственный опыт. Нам претит присутствовать в настоящем. В такие моменты помогут только мягкость и чувство юмора.

Главное наставление такое: присутствуй… присутствуй… просто присутствуй. Практика медитации в чем-то похожа на дрессировку собаки. Если мы пытаемся приручить ее, используя побои, то получаем послушную, но очень запуганную собаку. Она может выполнять команды «Сидеть!», «Ко мне!», «Стоять!», но при этом – нервная и бестолковая. Если же мы обучаем собаку, используя мягкий подход, собака станет спокойной и уверенной и не испугается непредсказуемых и потенциально опасных ситуаций.

Так что каждый раз, замечая, что отвлеклись, мягко напоминайте себе о необходимости «присутствовать» в настоящем. Возникло беспокойство? Присутствуй! Ум блуждает? Присутствуй! Одолевают страх и отвращение? Присутствуй! Болят колени и спина? Присутствуй! Интересно, что сегодня на обед? Присутствуй! Что я вообще здесь делаю? Присутствуй! Я больше не вынесу и минуты! Присутствуй! Так мы развиваем непоколебимость.

Ясное видение. После того как мы уже обрели некоторый опыт в медитации, нам часто кажется, что мы движемся не вперед, но, скорее, назад. «Я был довольно спокойным, пока не начал медитировать. А теперь, кажется, я всегда беспокоюсь». «Я раньше никогда не испытывал гнева, а сейчас он возникает по любому поводу». Нам может казаться, что медитация разрушает нашу жизнь, но на самом деле такие переживания указывают лишь на то, что мы начинаем более ясно видеть происходящее. Практикуя день за днем и год за годом, мы становимся честны сами с собой. Ясное видение означает, что мы перестаем обманывать себя.

Поэт и писатель Джек Керуак, настроенный достигнуть духовного прорыва, написал другу перед тем, как уединиться в глуши: «Если у меня не будет видения на Десолейшн Пик, значит, я не Уильям Блейк». Однако позже он отметил, что ему оказалось трудно принять обнаженную истину. «Я думал, что в июне, когда поднимусь на вершину… и там никого не будет… я встречусь лицом к лицу с Богом или Татхагатой [Буддой] и пойму раз и навсегда, в чем смысл всего этого существования и страдания… но вместо этого мне пришлось столкнуться с самим собой, без алкоголя, без наркотиков, без возможности притвориться кем-то другим – я встретился лицом к лицу все с тем же отвратительным… собой».

Медитация требует терпения и майтри. Если ясное видение не основано на сострадании к себе, оно превратится в агрессию, направленную на нас самих. Чтобы успокоить ум, работать с эмоциями и присутствовать в настоящем сострадание по отношению к себе необходимо.

Технически практика медитации заключается в следующем: мы садимся на подушку или на стул в определенной позе и стараемся присутствовать в настоящем моменте, осознавая каждый вдох и выдох. Если наш ум блуждает, мы без осуждения говорим себе, что это «мышление», и снова обращаемся к дыханию. Так мы учимся возвращаться в настоящий момент. Постепенно, с практикой, запутанность и неведение превращаются в ясное видение. «Мышление» становится кодовым словом, означающим, что мы видим все как есть – и нашу ясность, и наше заблуждение. Мы не стараемся избавиться от мыслей. Скорее, мы ясно видим свои защитные механизмы, негативные представления о самих себе, свои желания и ожидания. Но мы также видим свою доброту, храбрость и мудрость.

Регулярно практикуя внимательность и осознавание, мы перестаем прятаться от самих себя. Мы ясно видим те барьеры, которые возвели с целью оградить себя от непосредственного опыта. И хотя эти защитные стены по-прежнему ассоциируются у нас с безопасностью и комфортом, мы начинаем понимать, как на самом деле они ограничивают нас.

СМЫСЛ МЕДИТАЦИИ ЗАКЛЮЧАЕТСЯ В ПРИНЯТИИ СЕБЯ ТАКИМИ, КАКИЕ МЫ ЕСТЬ, СО ВСЕЙ НАШЕЙ ЗАПУТАННОСТЬЮ И МУДРОСТЬЮ.

Такое ощущение замкнутого пространства очень важно для воина, поскольку оно побуждает нас выйти за пределы нашего маленького, привычного мира. Нам хочется вздохнуть полной грудью и растворить барьеры между собой и другими.

Переживание негативных эмоций. Многие, включая даже опытных практикующих, используют медитацию для бегства от сложных эмоций. Они неправильно применяют ярлык «мышление», используя его для того, чтобы оттолкнуть от себя все негативное. Сколько бы нам ни говорили быть открытыми и принимать все, что возникает, мы все равно часто используем медитацию как средство для подавления своих чувств и мыслей. Подлинные изменения происходят только тогда, когда мы вдох за вдохом, год за годом принимаем свои негативные эмоции, не оправдывая и не осуждая их.

Трунгпа Ринпоче определял эмоцию как сочетание энергии и мыслей. Развитие эмоции невозможно без наших внутренних разговоров. Если во время медитации возникает гнев, мы помечаем связанные с ним мысли как «мышление» и отпускаем их. Однако под ними таится живая, пульсирующая энергия. В этой скрытой энергии нет ничего плохого, ничего вредоносного. Практика заключается в том, чтобы просто присутствовать в ней, переживать ее, позволить ей быть.

Существуют продвинутые практики, в которых вы намеренно пробуждаете эмоции, думая о людях или ситуациях, вызывающих ваш гнев, страсть или страх. Затем вы отпускаете эти мысли и непосредственно соприкасаетесь с лежащей в их основе энергией, спрашивая себя: «Кто я без этих мыслей?» Практика медитации, которую мы обсуждаем в этой книге, проще, но, на мой взгляд, не менее эффективна. Когда неожиданно возникают негативные эмоции, мы отпускаем связанные с ними истории и просто пребываем в их энергии. Это чистый чувственный опыт, не сопровождаемый вербальным комментарием происходящего. Мы непосредственно переживаем энергию в своем теле.

Если мы можем принять ее, не подавляя и не действуя под ее влиянием, она пробуждает нас. Практикующие часто жалуются на то, что все время засыпают в медитации, и спрашивают, что им с этим делать. Против вялости и сонливости существует много противоядий, но мое любимое: «Переживай свой гнев!»

Человеку не свойственно пребывать в своей энергии. Как правило мы стремимся избавиться от эмоциональной боли через подавление этой энергии или ее проявления. Например, в гневе большинство из нас кричат или проявляют его через какие-то физические действия. Но проявление гнева часто чередуется с чувством стыда и вины за свое поведение. Мы застреваем в этих шаблонах поведения и раз за разом воспроизводим их, таким образом позволяя болезненным эмоциям еще глубже укорениться в нас.

Много лет назад я увидела, как мой парень страстно обнимается с другой девушкой. В тот момент мы были в гостях у подруги, которая собрала бесценную коллекцию керамических изделий. Я была в ярости, мне хотелось кричать и швырять вещи. Но что бы я ни хватала, мне приходилось ставить это обратно, потому что каждая вещица стоила не меньше десяти тысяч долларов. Я была в бешенстве, но не могла найти выход переполнявшим меня чувствам. Абсурдность ситуации проникла через мой гнев. Я вышла на улицу и смеялась, пока смех не перешел в слезы.

В буддизме ваджраяны говорится, что эмоциям присуща мудрость. Когда мы боремся с их энергией, мы отвергаем источник мудрости. Гнев без фиксации на объекте – не что иное, как ясно видящая мудрость. Гордость без фиксации на объекте переживается как равностность. Энергия страсти, свободная от цепляния, – это мудрость, которая принимает все точки зрения.

В практике бодхичитты мы также приветствуем живую энергию эмоций. Обычно, когда они усиливаются, мы испытываем страх. Он всегда незаметно присутствует в нашей жизни. В медитации мы отбрасываем все истории, которые рассказываем сами себе, и погружаемся в эмоции и страх. Так мы учимся открывать свое сердце собственной беспокойной энергии и переживать пугающие нас эмоции.

Внимание к настоящему моменту. Еще один фактор, который мы развиваем в меняющем нас процессе медитации, – это внимание к настоящему моменту. Мгновение за мгновением мы делаем выбор – быть здесь и сейчас. Присутствуя в своем теле и уме, мы проявляем внимательность и нежность по отношению к самим себе, по отношению к другим и к миру в целом. Это качество внимания – непосредственное выражение нашей способности любить.

Для того чтобы вернуться в настоящий момент, требуется небольшое усилие. Наставление такое: «соприкоснись и отпусти». Мы соприкасаемся с мыслями, определяем их как «мышление» и затем отпускаем. Это ненасильственный подход к тому, чтобы быть здесь и сейчас.

Иногда нам настолько нравятся наши мысли, что нам не хочется отпускать их. Гораздо интереснее смотреть свое внутреннее кино, чем пытаться вернуть ум назад, в настоящее. Бесспорно, мир фантазий может быть очень соблазнительным, так что нам надо учиться прикладывать «мягкое» усилие, чтобы разрушить привычные шаблоны. Другими словами, мы учимся развивать сострадание по отношению к себе.

Практикуя медитацию, мы соединяемся с майтри и безусловной открытостью. Когда мы ничему не сопротивляемся, соприкасаемся непосредственно со своими мыслями, а потом позволяем им уйти, мы начинаем понимать, что наша изначальная энергия – нежная, чистая и освежающая. Тренируясь на пути воина, мы обнаружим, что в основе нашего существования лежит бодхичитта, а не заблуждение.

Глава 5

Заповеди воина

Во всех ситуациях применяй наставления,

Наставление Атиши по тренировке ума

В XI веке Атиша Дипанкара принес полное учение бодхичитты из Индии в Тибет. Особое внимание он уделял так называемой практике лоджонг, или тренировке ума. Это учение актуально и сегодня, поскольку показывает нам, как превращать трудные обстоятельства в путь к просветлению. То, что нам больше всего не нравится в нашей жизни, становится основой для тренировки ума. То, что кажется самым большим препятствием, – гнев, обиды, скованность, – превращается в топливо для развития бодхичитты.

Какое-то время после смерти Атиши эти учения хранились в секрете и передавались только самым близким ученикам. Широкую известность они получили в XII веке, когда геше Чекава изложил их в виде пятидесяти девяти сущностных наставлений. Они известны как наставления Атиши по лоджонгу, или тренировке ума. Освоение и применение их в повседневной жизни – это настоящая практика бодхичитты[1].

У геше Чекавы был брат, который с недоверием относился к буддийским учениям и всегда доставлял геше неприятности. Но, узнав, что многие больные проказой, которые учились у Чекавы, исцелились, он заинтересовался учением. Прячась за дверью, брат геше слушал наставления о том, как превратить неблагоприятные обстоятельства в путь. Чекава заметил, что его брат стал менее раздражительным, более гибким и отзывчивым, и догадался: тот слушал поучения по тренировке ума и применял их. Именно тогда он решил сделать наставления по лоджонгу более доступными для других людей. Чекава понял: если они помогли его брату, то помогут кому угодно.

Обычно мы следуем своим импульсам, даже не стараясь хотя бы немного изменить привычную модель поведения. Разве мы думаем о практике, когда чувствуем себя преданными или испытываем разочарование? Как правило, нет. Но именно в этот момент – в момент заблуждения и запутанности – наставления Атиши будут особенно эффективны. Запомнить их несложно, гораздо сложнее – не забывать их применять. Если даже испытывая сильное раздражение мы помним наставление «Всегда медитируй на то, что задевает тебя», это удержит нас от привычной реакции – обидных и резких ответных слов. Как только мы запомним наставления, они будут спонтанно всплывать у нас в уме, напоминая о необходимости просто покоиться в энергии эмоций, а не действовать под ее влиянием.

Учение по тренировке ума бросает нам вызов. Сможем ли мы вспомнить наставление, которое вернет нас в настоящий момент, когда мы привычно убегаем от него? Позволим ли энергии этого момента изменить нас? Суть лоджонга в том, чтобы направить внимание воина непосредственно на ощущение дискомфорта. Нам постоянно нужно спрашивать себя: «Как мне практиковать прямо сейчас, в этом болезненном состоянии, и превратить его в путь к пробуждению?» Каждый день нам предоставляется много возможностей задать себе этот вопрос.

Наставление «Выполняй три трудных упражнения» дает рекомендации, как практиковать, как менять привычные реакции. Три упражнения, о которых идет речь, это:

1) признать свой невроз как невроз;

2) делать что-то другое;

3) стремиться и дальше практиковать подобным образом.

Осознание собственной запутанности – это первый и самый трудный шаг любой практики. Без сострадательного понимания того, что мы ходим по кругу, мы не сможем освободиться от запутанности и смятения. Рекомендация «сделай что-то другое» означает любые действия, которые прерывают нашу извечную привычку потакать своим переживаниям. Это может быть все что угодно, главное, чтобы это отсекало нашу склонность погружаться в эмоции. Можно отпустить связанную с ними историю и соединиться с лежащей в их основе энергией или, например, выполнить практику бодхичитты, которая описана в этой книге. Подойдет все непривычное – вы даже можете петь, танцевать или бегать вокруг дома, главное, чтобы это не укрепляло наши деструктивные привычки. Третье упражнение – помнить, что для избавления от разрушительных привычек и пробуждения сердца недостаточно практиковать время от времени, для этого требуется регулярная практика на протяжении всей жизни.

БЕЗ СОСТРАДАТЕЛЬНОГО ПОНИМАНИЯ ТОГО, ЧТО МЫ ХОДИМ ПО КРУГУ, МЫ НЕ СМОЖЕМ ОСВОБОДИТЬСЯ ОТ ЗАПУТАННОСТИ И СМЯТЕНИЯ.

Суть практики всегда одна: вместо того чтобы бездумно следовать привычным реакциям мести или самобичевания, мы учимся останавливать их и отбрасывать все связанные с ними истории. Затем мы полностью погружаемся в переживание телесных ощущений. Один из способов достигнуть этого – вдыхать энергию в свое сердце. Признавая эту эмоцию и отбрасывая все связанные с ней истории и ощущая энергию момента, мы развиваем сострадание к самим себе. Потом можно сделать следующий шаг: осознать, что миллионы людей испытывают то же, что и мы, и вдыхать эмоцию и за всех них, желая, чтобы все мы освободились от заблуждений и ограничивающих нас привычных реакций. Когда мы сможем с состраданием относиться к собственной запутанности, то сможем распространить это чувство на всех, кто находится в схожем положении. Именно в таком расширении круга сострадания заключается магическое действие практики бодхичитты.

Ирония в том, что для пробуждения бодхичитты необходимо то, чего мы больше всего хотим избежать. Именно в эмоционально заряженных ситуациях воин обретает мудрость и сострадание. Конечно, мы все предпочли бы скорее избежать этих моментов, а не пребывать в них. Вот почему жизненно важны сострадание к себе и мужество. Без любящей доброты встреча с болью превратит нашу жизнь в поле боя.

Когда почва уходит из-под ног, стоит вспомнить наставление: «Если можешь практиковать даже в смятении – значит, ты хорошо подготовлен». Если мы способны практиковать, когда испытываем ревность, обиду, презрение, когда ненавидим себя, – значит, мы хорошо подготовлены. Помните, практика должна вести к разрушению привычных шаблонов, она должна встряхнуть нас и освободить от самооправдания и чувства вины. Мы изо всех сил стараемся покоиться в этой сильной энергии, не подавляя ее и не действуя под ее влиянием, и тогда наши привычки начинают слабеть.

Наши шаблоны мышления и поведения устойчивы и соблазнительны, ведь мы связываем их с комфортом. Одного желания разрушить их недостаточно, и те из нас, кто пытается бороться с ними, знают об этом. Ключевую роль здесь играет осознавание. Осознаем ли мы истории, которые рассказываем сами себе, и подвергаем ли сомнению их истинность? Когда нас отвлекает сильная эмоция, помним ли мы о практике? Способны ли мы переживать эмоцию и вдыхать ее в свое сердце за себя и других? Если хотя бы иногда нам удается практиковать таким образом, значит мы идем по пути воина. И даже если у нас не получается практиковать перед лицом отвлечения, но мы знаем об этом, это уже хорошо. Всегда помните: важно осознавать происходящее с состраданием.

Когда мы испытываем замешательство, не можем понять, какие слова и действия принесут вред, а какие – пользу, нам может помочь наставление: «Из двух свидетелей выбирай главного». Из двух свидетелей – вас и другого – только вы знаете всю правду о себе.

Иногда собственное неведение можно увидеть благодаря отклику из внешнего мира. Другие могут показать нам то, что для нас остается в слепой зоне. Так, нам стоит обратить внимание на оценку и критику в наш адрес, особенно если она задевает нас. Но в конечном счете только мы знаем, что творится в нашем уме и сердце. Только мы слышим внутренние разговоры, только мы знаем, когда отступаем, а когда чувствуем вдохновение.

Благодаря практике мы видим то, что раньше не до конца осознавали. Во-первых, мы понимаем, что едва ли способны расслабиться в «здесь и сейчас». Во-вторых, нам становится ясно, как мы используем разнообразные стратегии, чтобы избежать настоящего момента, особенно если боимся, что происходящее причинит нам боль. Мы также осознаем свое убеждение, что если бы только у нас получилось все сделать правильно, то мы жили бы в безопасности и комфорте до конца своих дней.

Я выросла в 1950-х и какое-то время верила в то, что в телешоу нам показывают пример типичной нормальной семьи. Там все ладили друг с другом. Никто не напивался и не впадал в ярость, не происходило ничего безобразного. Многие зрители шоу были уверены, что их собственная семья – исключение из нормы. Истина замалчивалась в угоду этой американской мечте.

Практикуя, мы начинаем понимать разницу между фантазиями и реальностью. Чем внимательнее мы относимся к собственным переживаниям, тем лучше осознаем, когда начинаем закрываться и уходить от пребывания в настоящем. Когда мы принижаем себя, понимаем ли мы это? Видим ли, откуда возникает желание сорваться на другого? Стремимся ли сойти с этой знакомой дороги, ведущей к саморазрушению? Осознаем ли, что все существа страдают так же, как и мы? Хотим ли мы, чтобы все существа перестали сеять семена боли и страдания? Только «главный свидетель» знает ответы на эти вопросы.

Не стоит ждать, что каждый раз мы сможем воздерживаться от привычной реакции. Но если у нас это получается все чаще, значит практика бодхичитты начинает проникать в нас. Постепенно наше желание помогать не только себе, но и всем существам, будет расти.

Так что в любых ситуациях, а не только когда у вас все хорошо или, наоборот, плохо, практикуйте наставления Атиши. Но помните: «Не старайся быть лучше всех», «Оставь надежду на результат» и «Не жди благодарности»!

Глава 6

Четыре безмерных

Пусть все существа обретут счастье и источник счастья. Пусть все существа избавятся от страданий и причины страданий.

Пусть мы всегда наслаждаемся безмерным счастьем, свободным от страдания.

Пусть мы пребываем в великой равностности, свободной от привязанности, гнева и предвзятости.

Четыре безмерных

Все зависит от нас: можно всю жизнь лелеять свои обиды и желания, а можно следовать по пути воина – развивать открытый ум и мужество. Большинство людей продолжают укреплять негативные привычки, засевая тем самым семена страдания. Практика бодхичитты учит нас сеять семена благополучия. Особенно эффективна в этом отношении практика четырех безмерных – любящей доброты, сострадания, радости и равностности.

В этой практике мы начинаем с малого: делаем пожелание, чтобы мы и те, кого мы любим, были счастливы и свободны от страдания. Потом мы постепенно распространяем это пожелание на все более широкий круг существ. Суть в том, что мы начинаем с тех, в отношении кого и так уже испытываем любовь, сострадание, радость и равностность, а значит, наши пожелания искренние. Мы определяем, как переживаем эти четыре состояния сейчас, каким бы ограниченным ни был этот опыт: это может быть наша любовь к музыке, сочувствие к детям, радость, которую нам приносят хорошие новости, или равностность, которую мы испытываем в кругу друзей. И пусть кажется, что наш опыт четырех безмерных незначителен, тем не менее мы начинаем с него. Он и не должен быть каким-то грандиозным.

Развивая эти четыре качества, мы начинаем осознавать свой опыт, понимаем состояние своего ума и сердца в данный момент. Мы знакомимся с переживанием любви и сострадания, радости и равностности, а также с их противоположностями. Начинаем чувствовать, когда одно из этих качеств заблокировано и когда ему ничто не препятствует. Мы не притворяемся, что чувствуем что-то другое. Успешность практики зависит от того, насколько полно мы можем объять свое переживание. Наблюдая, как мы закрываемся и как открываемся, мы пробуждаем свой безграничный потенциал.

Мы начинаем эту практику с пожелания, чтобы мы и те, кого мы любим, освободились от страдания. Однако нам может показаться, что мы недостаточно искренни и что наше пожелание надуманно. Но если мы честны сами с собой, это устремление все равно будет способствовать развитию бодхичитты. Хотя мы точно знаем, что чувствуем, мы делаем эти пожелания, чтобы выйти за текущие границы своих возможностей. Затем мы идем еще дальше: расширяя границы, мы делаем пожелания в отношении тех, к кому безразличны, и тех, кто нам не нравится.

Когда мы говорим: «Пусть этот человек, который меня бесит, наслаждается счастьем и будет свободен от страдания», это может показаться нам притворством. Возможно, на самом деле мы ненавидим его в этот момент. Эта практика помогает нам «растянуть» наше сердце за пределы его текущих возможностей. И, разумеется, мы должны быть готовы столкнуться с сопротивлением. При этом важно понимать, что у нас есть предел: мы можем быть открыты для одних людей, но закроемся для других. Мы видим и свою ясность, и свою запутанность. Мы на собственном опыте узнаем то, что обнаруживают все, вставшие на этот путь: каждый из нас обладает богатым потенциалом, представляющим собой парадоксальный сплав неврозов и мудрости.

Практика пожеланий отлична от практики аффирмаций. Повторяя, например, аффирмацию «Я сострадательный и храбрый», мы словно пытаемся скрыть тот факт, что на самом деле чувствуем себя неудачником. В практике четырех безмерных мы не пытаемся ни в чем себя убедить, не пытаемся скрыть свои истинные чувства. Мы выражаем готовность открыть сердце и пристально взглянуть на свои страхи. Практика пожеланий помогает нам делать это во все более сложных отношениях.

Если мы осознаем любовь, сострадание, радость и равностность, которые испытываем прямо сейчас, и будем поддерживать их при помощи практики, то эти качества будут развиваться сами собой. Пробуждение четырех безмерных дает нам безграничную силу.

Они способны ослабить наши бесполезные привычки и разрушить защитные барьеры. Мы не заставляем себя быть хорошими. Видя, насколько холодными или агрессивными можем быть, мы не принуждаем себя каяться в этом. Скорее, эта практика развивает нашу способность принимать любые переживания. Благодаря этому мы узнаём разницу между закрытым и открытым умом, постепенно развиваем самоосознавание и доброту, без которой не способны помочь другим. Эти практики раскрывают источник нашей любви и сострадания, радости и равностности, обладающий потенциалом к безграничному расширению.

Глава 7

Любящая доброта

Мир между государствами должен покоиться на прочном основании любви между людьми.

Махатма Ганди

Наши попытки достойно жить в этом мире никогда не пропадают даром. Возможно, именно выбор в пользу любви, а не гнева, спасет планету от вымирания.

Как же развивать доброжелательность и уменьшать предвзятость и гнев? В традиционных учениях говорится, что причина гнева и страдания – это неведение. Но чего же мы не ведаем? Ограниченные узким кругом своих личных интересов, мы игнорируем свое родство с другими людьми. Одна из целей практики на пути воина-бодхисаттвы состоит в том, чтобы понять нашу общую взаимосвязанность – осознать, что, причиняя вред другим, мы причиняем вред себе. Поэтому мы учимся распознавать свое раздражение и беспокойство. Учимся видеть, что другие не столь отличны от нас. Учимся раскрывать сердце и ум во все более сложных ситуациях.

Главная практика для идущего по пути бодхисаттвы – это развитие майтри. В учениях Шамбалы это называется «поместить свой наполненный страхами ум в колыбель любящей доброты». Еще один образ для описания майтри, или любящей доброты, – это птица, которая защищает и опекает своих птенцов, пока они не станут достаточно сильными, чтобы улететь от нее. Люди иногда спрашивают: «И кто же я – птица-мать или птенец?» Мы и то и другое: и любящая птица, и маленькие птенчики. Нам легко ассоциировать себя с птенцами – слепыми, слабыми, отчаянно нуждающимися во внимании. В нас трогательным образом сочетается нечто не столь уж прекрасное и все же невероятно любимое. От развития такого отношения к себе и к другим зависит развитие нашей способности любить. Мы заботимся о себе и других – и пока не оперились, и когда становимся более зрелыми и смышлеными по меркам этого мира.

В практике любящей доброты мы учимся быть честными, любящими и сострадательными в первую очередь по отношению к себе. Вместо самоуничижения мы развиваем ясное видение и доброту. Иногда мы чувствуем себя сильными и достойными. Иногда – слабыми и ущербными. Но, как и материнская любовь, майтри безусловна. Как бы мы себя ни ощущали, мы можем желать себе счастья. Постепенно мы учимся различать, что ведет к счастью, а что станет причиной страдания, и стараемся думать и действовать так, чтобы это засевало семена нашего будущего благополучия. Без любящей доброты по отношению к самим себе очень сложно, если не невозможно, почувствовать ее к другим.

Многим задача перейти от агрессии к безусловной любящей доброте может показаться невыполнимой. Но мы начинаем с того, что нам уже знакомо: для развития безмерной майтри мы сначала обнаруживаем ту нежность и доброту, которые уже присутствуют в нас, Мы обращаемся к нашему чувству благодарности, признательности и способности быть доброжелательными. Именно так мы по-настоящему соприкасаемся с бодхичиттой. Не так важно, обнаружим мы ее в нежности любви или в уязвимости одиночества, – при желании, мы всегда можем найти это незащищенное, «чувствительное место».

Так, даже в холодной ярости, за внешним проявлением гнева, можно увидеть страх. Под броней гнева обнаруживается нечто очень мягкое и болезненное. Под всеми защитными барьерами прячется ранимость и открытость бодхичитты. Но вместо того чтобы позволить себе ощутить эту нежность, мы замыкаемся, пытаясь оградить себя от дискомфорта. На самом деле в том, что мы закрываемся, нет ничего страшного. Более того, важная часть практики состоит в том, чтобы осознавать, когда это происходит. Прежде всего в практике любящей доброты мы должны увидеть, когда и как возводим барьеры между собой и другими. Это осознавание, исполненное сострадательного отношения, очень важно. Пока мы не поймем, что ожесточаем свое сердце – при этом не осуждая себя, – любящая доброта бодхичитты не сможет пробиться сквозь эту броню.

Таким образом мы учимся пробуждать любящую доброту бодхичитты во всех отношениях – и в открытых, и в закрытых. Все они помогают нам раскрыть нашу способность испытывать и выражать любовь.

В ПРАКТИКЕ ЛЮБЯЩЕЙ ДОБРОТЫ МЫ УЧИМСЯ БЫТЬ ЧЕСТНЫМИ, ЛЮБЯЩИМИ И СОСТРАДАТЕЛЬНЫМИ В ПЕРВУЮ ОЧЕРЕДЬ ПО ОТНОШЕНИЮ К СЕБЕ.

Формальная практика любящей доброты, или майтри, состоит из семи шагов[2].

В начале мы зарождаем любящую доброту по отношению к себе и потом постепенно расширяем это чувство на всех: на наших близких, друзей, тех, к кому мы безразличны, тех, кто нас раздражает, и, наконец, на всех существ.

В традиционной практике используется пожелание: «Пусть я и другие обретут счастье и причину для счастья». Но, как показывает мой опыт, у некоторых людей слово «счастье» вызывает замешательство. Они говорят: «Страдание многому меня научило, а счастье привело лишь к неприятностям». Они не уверены, что хотят пожелать себе и другим именно этого. Возможно, это связано с тем, что наше условное понимание счастья очень ограниченное.

Чтобы практика любящей доброты была более искренней и эффективной, можно выражать пожелание своими словами. Один из моих учеников желал себе и другим полностью развить собственный потенциал. Другая женщина желала всем научиться говорить, думать и действовать на благо всех существ. Пожелание еще одного моего ученика заключалось в том, чтобы все, включая и его самого, поверили в собственную изначальную доброту. Очень важно, чтобы эти устремления были как можно более искренними.

В начале этой практики полезно подумать о людях или животных, к которым вы уже испытываете добрые чувства.

Это может быть чувство благодарности, признательности или нежности, главное, чтобы оно было искренним. Вы можете даже составить список тех, к кому вы испытываете подобное.

Традиционно рекомендуется начинать практику с себя, но для некоторых людей это слишком сложно. С кого мы начинаем – не имеет большого значения, но важно, чтобы рано или поздно мы включили в круг любящей доброты и себя. Суть практики в том, чтобы соприкоснуться с подлинной благожелательностью и постараться расширить ее. Если вам легко открыть сердце своей собаке или кошке, начинайте с них и потом переходите к более трудным отношениям. Самое главное – по-настоящему соприкоснуться со своим «чувствительным местом», а не имитировать какие-то чувства. Просто обнаружьте в себе эту способность испытывать доброжелательность и развивайте ее, даже если она неустойчива.

Перед тем как приступить к семичастной практике пожеланий, стоит некоторое время посидеть в тишине. Потом мы говорим: «Пусть я (или тот, кого мы любим) обрету счастье и причину для счастья», или же выразите пожелание своими словами. Вы можете сказать: «Пусть мы научимся быть подлинно любящими людьми» или «Пусть у нас будет еда и кров, где мы чувствовали бы себя в безопасности».

Сделав такое пожелание себе или любимому человеку, переходите к друзьям. Эти отношения – уже чуть более сложные. Возможно, вы любите свою подругу, но одновременно завидуете ей. Мы говорим: «Пусть Джейн обретет счастье и причину для счастья» – и посылаем ей любящую доброту. Каждому этапу можно уделить столько времени, сколько мы сочтем нужным, при этом важно не критиковать себя, если иногда все это кажется нам неискренним.

На четвертом шаге мы развиваем любящую доброту по отношению к человеку, к которому безразличны. Обычно это тот, с кем мы регулярно сталкиваемся, но кого на самом деле не знаем. Мы говорим: «Пусть владелец магазина (водитель автобуса, соседка, нищий на улице) обретет счастье и причину для счастья». Потом мы смотрим, открывается ли наше сердце или закрывается, но в любом случае не осуждаем себя. Мы осознанно наблюдаем, блокируются ли наши добрые чувства или текут свободно.

В буддийских учениях говорится, что все существа когда-то, в бесчисленных жизнях, были нашими матерями. В какой-то момент все эти люди жертвовали своим комфортом ради нашего благополучия, как и мы – ради них. И хотя сейчас слово «мать» не всегда вызывает положительные ассоциации, суть практики в том, чтобы относиться ко всем, кого мы встречаем, как к своим близким. Проявляя внимание к людям на улице, в магазине, в пробке, в аэропорту и испытывая к ним признательность, мы усиливаем свою способность любить. Практика пожеланий помогает нам ослабить барьеры безразличия и открыть сердце для любящей доброты.

Пятый шаг практики майтри заключается в работе с трудными людьми, теми, кто раздражает нас. Обычно при встрече с ними мы закрываемся, но сейчас мы делаем пожелание: «Пусть этот неприятный человек обретет счастье и причину для счастья. Пусть эта женщина, которая раздражает меня, разовьет бодхичитту». Для начала лучше не выбирать самые сложные отношения. Если мы с разбегу прыгнем в самые травмирующие моменты нашей жизни, то можем не справиться с ними и тогда начнем бояться практики. Так что на пятом шаге мы работаем с неприятными чувствами, но не самыми сильными. Так мы обретем веру в свою способность быть открытыми даже с теми, кто нам не нравится, и она будет естественным образом развиваться.

Сложные отношения представляют большую ценность для практики, поскольку они показывают нам границы нашей открытости и непредвзятости. Именно те, кто раздражает нас, срывают с нас все маски, и мы можем ясно увидеть свои защитные барьеры. Шантидева объяснял это так: нищий учит нас щедрости. А если мы хотим практиковать терпение и безусловную любящую доброту и в этот момент появляется враг, нам повезло. Без тех, кто раздражает нас, у нас никогда не было бы возможности практиковать.

Когда Атиша собирался из Индии в Тибет, ему сказали, что там живут очень жизнерадостные и добрые люди. Он даже боялся, что в этом случае не сможет практиковать бодхичитту, ведь никто не будет указывать ему на его недостатки. Поэтому Атиша решил взять с собой бенгальского мальчика-слугу, который мастерски это делал. Но, как оказалось, в этом не было никакой необходимости – в Тибете и без того было много неприятных людей.

Шестой этап этой практики называется «полное растворение барьеров». Мы визуализируем самих себя, близкого нам человека, друга, того, к кому мы равнодушны, и того, кто нас раздражает, и посылаем всем любящую доброту. Мы пытаемся пробудить в себе добрые чувства и по отношению к тому, кого любим, и к своим врагам, и к тем, кто нам безразличен. Мы произносим: «Пусть все мы обретем счастье и причину для счастья». Или же, как и всегда, можно выразить это пожелание своими словами.

На седьмом, последнем шаге мы распространяем отношение любящей доброты на всех существ и отсылаем пожелания счастья настолько далеко, насколько можем. Начать можно со своего ближайшего окружения и постепенно расширять круг внимания до района, города, нации, Вселенной. «Пусть все существа во Вселенной обретут счастье и причину для счастья». Это равносильно пожеланию мира во всем мире.

Каждый этап практики позволяет нам все больше раскрывать сердце. Необязательно сразу выполнять все семь шагов, достаточно сосредоточиться на каком-то одном и некоторое время практиковать только его. Многие задерживаются на первом этапе на неделю или даже больше, желая счастья себе. Можно сократить число шагов до трех: «Пусть я обрету счастье и его причины. Пусть ты обретешь счастье и его причины. Пусть все существа повсюду будут счастливы».

В завершение практики мы отпускаем все слова, все пожелания и просто возвращаемся к неконцептуальной простоте сидячей медитации.

Главная цель этой практики – научиться безусловной любви, свободной от предвзятости и предубеждений. Делая пожелания, мы словно поливаем семена добрых чувств, чтобы они могли прорасти. В ходе практики мы начинаем осознавать свои барьеры – нечувствительность, чувство собственной неполноценности, скептицизм, обиды, «праведное» негодование, гордость и все остальные. Мы знакомимся со своими страхами, с цеплянием и чувством отторжения. Нельзя почувствовать к другим безусловную благожелательность, пока не разберешься с собственными демонами. Таким образом, все, с чем мы сталкиваемся, становится основой для практики любящей доброты.

Глава 8

Сострадание

В других традициях демонов изгоняют, а в моей – принимают с состраданием.

Мачиг Лабдрон

Развивая свою способность любить и испытывать сострадание, мы пробуждаем бодхичитту. Однако развитие сострадания – непростая задача, поскольку в этом случае мы должны быть готовы почувствовать боль, и это определенно требует настроя воина.

Патрул Ринпоче, йогин, живший в XIX веке, предлагал для развития сострадания размышлять о мучениях существ – животных на бойне, человека в ожидании казни. Для того чтобы лучше прочувствовать их состояние, он рекомендовал представлять себя на их месте. Особенно мучителен образ матери без рук, которая смотрит, как бурное течение реки уносит прочь ее ребенка. Глубокое и прямое соприкосновение со страданием других столь же болезненно, как оказаться на месте этой женщины. Большинству из нас страшно даже подумать о таком. Зарождая сострадание, мы встречаемся со своим страхом боли. Эта практика требует мужества, ведь мы должны научиться двигаться навстречу тому, что пугает нас. Секрет в том, чтобы принимать эмоциональную боль, позволить страху смягчить нас, а не ожесточаться, сопротивляясь ему.

Даже думать о мучениях существ может быть тяжело, не говоря уже о том, чтобы представлять себя на их месте. Поэтому следует начинать с более простой практики: мы желаем, чтобы все существа, включая и нас самих, и тех, кто нам не нравится, были свободны от страдания и причины страдания.

Мы снова проходим через семь шагов и, делая пожелания, смягчаем свое сердце и честно признаемся, когда и как ожесточаемся, и прощаем себя за это. Не оправдывая и не осуждая себя, мы открываемся страданию. Это может быть боль, возникающая, когда мы возводим барьеры или когда открываем сердце своему горю или горю другого существа. Мы учимся этому как на неудачах, так и на успехах. Развивая сострадание, мы опираемся на весь спектр своего опыта – на страдание и сочувствие, жестокость и страхи. Так и должно быть. Сострадание – это не отношения между целителем и раненым. Это отношения между равными. Только хорошо изучив тьму в себе, мы сможем работать с тьмой в других. Сострадание возможно только тогда, когда мы осознаем свою общность со всеми.

Как в практике любящей доброты, мы начинаем с себя и потом расширяем свои возможности. Первым делом мы определяем свою нынешнюю способность чувствовать боль других. Мы составляем список тех, кто пробуждает в нас сострадание. Это может быть наш брат или друг, который боится смерти, или же существа, которых мы видели в новостях или о которых читали в книге. Смысл в том, чтобы соприкоснуться с подлинным состраданием в самом себе.

СЕКРЕТ В ТОМ, ЧТОБЫ ПРИНИМАТЬ ЭМОЦИОНАЛЬНУЮ БОЛЬ, ПОЗВОЛИТЬ СТРАХУ СМЯГЧИТЬ НАС, А НЕ ОЖЕСТОЧАТЬСЯ, СОПРОТИВЛЯЯСЬ ЕМУ.

Перед началом формальной практики мы несколько минут сидим в молчаливой медитации, а затем приступаем к семи пожеланиям. Мы начинаем с себя и делаем традиционное пожелание: «Пусть я буду свободен от страдания и причины страдания». Чтобы это устремление было более искренним, можно использовать свои слова, но важно, чтобы оно не было слишком сентиментальным или надуманным.

Тит Нат Хан предложил такие варианты: «Пусть я буду в безопасности. Пусть я буду свободен от гнева… страха и беспокойства. Пусть я не буду безразличен и не впаду в крайности желания и отторжения. Пусть я не стану жертвой самообмана».

Развив сострадание по отношению к себе, мы переходим к другим существам в нашем списке: «Пусть подопытные животные будут свободны от страдания. Пусть мой племянник освободится от героиновой зависимости. Пусть мой дедушка в доме престарелых не чувствует себя таким одиноким и испуганным». Смысл не в том, чтобы нас захлестнуло сочувствие, но в том, чтобы просто соприкоснуться с подлинным состраданием.

На третьем шаге мы визуализируем своего друга и желаем, чтобы он освободился от страданий. Можно использовать традиционную формулировку, а можно быть более конкретными в своих пожеланиях: «Пусть Джек не держит обиду на брата. Пусть Мария избавится от неослабевающей боли». Потом мы переходим к тем, кто нам безразличен, и к тем, кто нам не нравится.

Четвертый шаг, порождение сострадания к людям, которые нам безразличны, представляет особый интерес. Как правило, нам сложно испытывать какие-то чувства по отношению к тем, кого мы, по сути, не знаем. Мы произносим пожелание, но в действительности остаемся равнодушными. Если мы задумаемся, то будем поражены, осознав, что совершенно безразличны к огромному числу людей, более того, возможно, даже боимся их. Если мы живем в большом городе, то каждый день игнорируем тысячи людей. Поэтому я считаю особенно важным делать пожелания для «нейтральных» людей. Когда мы видим какого-то человека на улице и желаем, чтобы он был свободен от страдания, он оказывается в поле нашего внимания, и мы на самом деле ощущаем, как разрушаются наши барьеры. Делая такое сострадательное пожелание, мы освобождаемся из тюрьмы равнодушия.

На пятом шаге, когда мы зарождаем сострадание к тем, кто нам неприятен, мы начинаем более ясно видеть свое предубеждение и неприязнь. Мы можем считать, что нет совершенно никаких причин относиться с состраданием к тем, кто раздражает нас, с кем мы на ножах. Нам трудно желать тем, кого мы не любим и кого боимся, избавления от страдания. В этот момент стоит вспомнить: ожесточая свои сердца и закрывая их для кого-либо, мы причиняем боль самим себе. Потакая своим привычкам гнева, страха, жалости к себе, мы укрепляем их. Самое лучшее и сострадательное, что мы можем сделать, – это прервать их порочный круг. Вместо того чтобы снова укрываться за защитными стенами, можно сделать нечто совершенно неожиданное – отнестись к этим людям с состраданием. Попробуйте представить лицо этого человека и произнесите его имя, а потом скажите: «Пусть этот человек, который раздражает меня, будет свободен от страдания и причины страдания». Поступая так, вы увидите, как ваш страх начнет рассеиваться. Такое проявление сострадания пробуждает нашу способность слышать плач мира.

На шестом шаге мы одновременно делаем сострадательные пожелания себе, любимому человеку, другу, тому, кого едва знаем, и тому, кто нам неприятен. Именно так мы освобождаемся от разделяющих нас мнений, предубеждения и предвзятости. Мы вслух желаем, чтобы все мы в равной степени были свободны от страданий и причины страданий. Затем мы распространяем это пожелание все дальше и дальше, желая, чтобы все существа без исключения освободились от страдания и причины страдания, чтобы все избавились от своих предубеждений.

Благодаря практике сострадания мы обретаем более глубокое понимание причин страдания. Мы не только желаем, чтобы уменьшались внешние проявления страдания, но стремимся изменить свое мышление и поведение так, чтобы они больше не усиливали неведение и заблуждение. Мы желаем освободиться от зацикленности и ограниченности и разрушить миф о том, что мы – отдельные и независимые существа.

Говорится, что все существа обладают потенциалом к пробуждению и сострадательному отношению к другим и что эту природную склонность можно развивать. Именно это мы и делаем, выполняя практику пожеланий. Однако если мы не будем поддерживать эту склонность, она угаснет. Бодхичитта – словно дрожжи: каждый раз, когда мы добавляем влагу и тепло сострадания, она возрастает. Но если заморозить ее, ничего не произойдет.

На мой взгляд, эффективнее всего выполнять практику сострадательных пожеланий прямо в гуще этого парадоксального, непредсказуемого мира. Так мы не только работаем со своими намерениями, но и начинаем действовать в соответствии с ними. Мы развиваем одновременно и бодхичитту устремления, и бодхичитту применения. Иногда это единственный способ сделать так, чтобы наша практика соответствовала тому уровню страдания, который мы видим.

Например, стоя в очереди в кассу, я замечаю подростка, который вызывающе ведет себя, и делаю пожелание: «Пусть он будет свободен от страдания и его причин». В лифте обращаю внимание на обувь незнакомца, его руки, выражение лица. Размышляю о том, что он, так же как и я, не хочет страдать. Так же как и я, он обременен заботами и беспокойством. Мы все глубоко связаны друг с другом через наши надежды и страхи, через удовольствие и боль. Так я практикую в любых ситуациях – за завтраком, в зале для медитации, в кабинете стоматолога.

Делая пожелания, я больше не чувствую себя столь отделенной от других. Когда я читаю в газете о ДТП со смертельным исходом, то не перехожу сразу же к другой статье, но стараюсь зародить сострадание к этому человеку и его семье, как если бы он был моим лучшим другом. Еще более сложная задача – сострадательно отнестись к тому, кто жестоко обращался с другими.

Практикуя четырех безмерных, мы учимся не закрываться, видеть свои предубеждения и не подпитывать их. Постепенно мы сможем преодолеть свой страх перед болью, переживать печали всего мира и распространим любовь и сострадание, радость и равностность на всех существ без исключения.

Однажды одна из моих учителей сказала мне: если я хочу обрести непреходящее счастье, то должна покинуть свой кокон. Когда я спросила ее, как сделать других счастливыми, она ответила: «Используй то же наставление». Вот почему я выполняю эти практики: лучший способ помочь себе – это любить и заботиться о других. Это действенный способ разрушения барьеров, которые поддерживают и укрепляют не только наше собственное страдание, но и страдание всех существ.

Глава 9

Тонглен

В радости и горе все равны,

Поэтому заботься о других, как о самом себе.

Шантидева

Тонглен, или практика взаимообмена с другими, – это еще один метод, помогающий развивать любящую доброту и сострадание. С тибетского тонглен буквально переводится как «отправлять и принимать». Этот термин означает нашу готовность принять боль и страдание свое собственное и других и отправить вовне счастье для всех нас. Тонглен входит в учение бодхичитты, которое Атиша принес в Тибет.

Есть множество способов практиковать тонглен, но их суть одна. Сначала мы вдыхаем все болезненное, искренне желая, чтобы мы и все другие освободились от страдания. Делая так, мы отпускаем все наши истории, которые обычно сопровождают боль, и переживаем скрывающуюся за ними энергию. Мы полностью открываем свои сердце и ум и принимаем все, что возникает. Выдыхая, мы посылаем освобождение от боли и пожелание счастья.

Когда мы хотя бы на мгновение принимаем эту болезненную энергию, то учимся не бояться ее. И тогда, видя страдание другого существа, мы не колеблясь вдыхаем его боль и отправляем ему облегчение.

Формальная практика тонглена состоит из четырех шагов.

Первый – это краткий период спокойствия и открытости, мгновение безусловной бодхичитты.

Второй шаг заключается в визуализации и работе с энергиями закрытого и открытого пространства.

Третий шаг – основной, это суть практики: мы вдыхаем все болезненное и выдыхаем чувство облегчения.

На четвертом шаге мы расширяем круг своего сострадания, включая в него всех тех, кто испытывает такие же чувства. При желании можно объединить третий и четвертый шаги, вдыхая и выдыхая одновременно для себя и для других.

Итак, первый шаг практики – это краткое пребывание в состоянии открытого ума, или безусловной бодхичитты. Этот этап важен, но описать или объяснить его очень сложно. Он связан с буддийским учением о пустотности, или шуньяте. Переживая шуньяту на эмоциональном уровне, мы чувствуем, что способны вместить всё, что нигде и ни для чего нет никаких препятствий. Когда мы расслабляем ум и перестаем бороться, эмоции просто проходят через нас, не укрепляясь и не разрастаясь.

По сути, переживание открытости означает веру в живое качество основополагающей энергии. Мы позволяем ей возникать, какое-то время пребывать, а потом уходить. Эта энергия – динамичная, неуловимая, она всегда в движении. Первое, чему нам следует учиться, – замечать, когда и как мы блокируем ее, как сжимаются наше тело и ум. Затем мы стараемся расслабиться и открыться этой энергии без каких-либо суждений.

Первый проблеск открытости служит нам напоминанием, что мы в любой момент можем отпустить свои укоренившиеся идеи и представления и соединиться с чем-то открытым, новым и неограниченным. И тогда на следующих этапах, когда мы вдыхаем болезненную энергию закрытого пространства и нежелательных чувств, мы вдыхаем их именно в эту безмерную открытость, подобную чистому синему небу. А затем отсылаем пожелание, чтобы все могли наслаждаться свободой открытого, гибкого ума. Чем больше мы практикуем, тем более доступным становится для нас это безусловное пространство. Рано или поздно мы осознаем, что уже пробудились.

Многие из нас не имеют ни малейшего представления о том, как переживается этот проблеск открытости. Я впервые осознала его очень просто и естественно. В зале, где я медитировала, громко гудел вентилятор, и вскоре я перестала обращать внимание на этот звук. Но потом вентилятор внезапно прекратил работать и возникло мгновение тишины. Это было мое первое знакомство с шуньятой!

Чтобы ощутить эту открытость, некоторые представляют бескрайний океан или чистое небо – образы, которые передают безграничность пространства. В групповой практике для этих целей используют гонг, звук которого вызывает переживание открытого ума. Этот проблеск довольно краткий, он длится лишь до тех пор, пока гонг звучит. Мы не можем долго удерживать это переживание и соприкасаемся с ним лишь на краткий миг.

На втором шаге практики тонглен мы вдыхаем качества закрытого, вызывающего клаустрофобию пространства – тяжелое, плотное и горячее. Можно визуализировать клаустрофобию как угольную пыль или желто-коричневый смог. Затем мы выдыхаем качества открытого пространства: легкое, свежее и прохладное. Можно сравнить их с сияющим лунным светом, солнечными бликами на воде или радугой.

Независимо от того, какой образ мы используем, следует представлять, что мы вдыхаем и выдыхаем энергию не только через рот и нос, но через все поры нашего тела. Мы продолжаем до тех пор, пока образ не синхронизируется с дыханием и не станет достаточно ясным. Не страшно, если дыхание будет немного более глубоким, чем обычно, но важно, чтобы вдох и выдох были равны по продолжительности.

Однако, скорее всего, мы обнаружим, что вдох получается длиннее, чем выдох, или наоборот. Иногда нам не хочется прерывать свежесть и яркость выдоха и принимать в себя плотную, тяжелую и горячую энергию. В результате выдох будет длинным и щедрым, а вдох коротким и жадным. Или же мы легко соприкасаемся с замкнутым пространством на вдохе, но нам нечем поделиться на выдохе. Тогда наш выдох будет коротким.

ТОНГЛЕН ОЗНАЧАЕТ ГОТОВНОСТЬ ПРИНЯТЬ БОЛЬ, СВОЮ И ЧУЖУЮ, И ОТПРАВИТЬ ВОВНЕ СЧАСТЬЕ ДЛЯ ВСЕХ НАС.

В таком случае можно напомнить себе, что мы отправляем вовне не то, что принадлежит нам. Мы просто открываем пространство, которое всегда присутствует, и делимся им.

На третьем шаге мы начинаем делать тонглен для конкретного человека. Мы вдыхаем его боль и выдыхаем облегчение этой боли. Традиционные наставления рекомендуют делать тонглен для тех, кто вызвал у нас сострадание, можно выбрать кого-то из нашего списка. Вдыхая, мы представляем, как раскрывается наше сердце, принимая боль этого человека. Выдыхая, посылаем ему мужество и открытость. Мы не цепляемся за это переживание, думая: «Наконец-то я почувствовал небольшое облегчение и хочу сохранить это чувство для себя». Напротив, мы делимся этим ощущением. Итак, во время вдоха мы открываемся и принимаем все болезненное и нежелательное, во время выдоха отпускаем все неприятные чувства и открываемся еще больше. Вдыхая и выдыхая, мы меняем свою извечную привычку закрываться при столкновении с болью и цепляться за все приятное.

В некоторых хосписах больным СПИДом пациентам рекомендуют делать тонглен для других людей с таким же диагнозом. Это позволяет им соединиться со всеми людьми, находящимися в такой же ситуации, и облегчает их стыд, страх и одиночество. Работники хосписа тоже практикуют тонглен, создавая атмосферу ясности, которая помогает людям вокруг них обрести мужество, вдохновение и освободиться от страха.

Тонглен, выполняемый для другого человека, расширяет наш весьма ограниченный взгляд на мир, устраняет узость ума, которая становится причиной боли. Ослабляя фиксацию на себе и проявляя заботу о других, мы соединяемся с «чувствительным местом» бодхичитты. Именно для этого и предназначен тонглен. Каждый раз сталкиваясь со страданием, своим или чужим, мы выполняем эту практику. И через какое-то время уже нельзя будет различить, практикуем ли мы для себя или для других.

Например, мы практикуем тонглен, потому что хотим помочь своей больной матери. Но вот возникают наши собственные эмоциональные реакции – вина, страх или подавленный гнев – и мешают подлинному взаимообмену. В этот момент можно переключить внимание и начать вдыхать эти противоречивые чувства, используя личную боль для соединения с человеком, который, так же как и вы, закрыт и испуган. Открывая сердце для подавленных эмоций, мы очищаем пространство, и это принесет пользу и нам, и нашей матери.

Иногда мы не знаем, что отправлять другим во время выдоха. Мы можем отсылать что-то универсальное, как безграничность и облегчение или любящую доброту, или же что-то более конкретное, как букет цветов. Например, одна моя знакомая практиковала тонглен для своего отца, страдающего шизофренией, и не испытывала проблем с тем, чтобы вдыхать его страдание. Но она не знала, что может помочь ему и что следует выдыхать. Наконец, она решила отсылать ему чашку хорошего кофе, который он так любил. Можно использовать все что угодно, главное, чтобы это работало.

Во время практики мы открываемся всему, что возникает, но не требуйте от себя слишком многого. Мы стремимся полностью присутствовать в настоящем моменте, но знаем, что это не всегда возможно. Главное – верить: если мы осознанно практикуем тонглен, наша способность к состраданию будет постепенно возрастать.

Выполняя тонглен для конкретного человека, мы всегда завершаем практику четвертым шагом, распространяя сострадание на всех, кто находится в такой же ситуации. Например, если мы делаем практику для своей сестры, потерявшей мужа, мы можем вдыхать страдание всех тех, кто скорбит по своим любимым, и посылать им облегчение. Если мы практикуем для ребенка, пережившего насилие, мы вдыхаем и выдыхаем для всех испуганных, незащищенных детей и дальше распространяем практику на всех существ, живущих в страхе. Если мы работаем с собственной болью, то не должны забывать про тех, кто испытывает схожие мучения. Другими словами, мы начинаем с чего-то конкретного и искреннего, а потом расширяем круг настолько, насколько можем.

Я рекомендую делать тонглен в реальных ситуациях повседневной жизни, тогда практика будет казаться более естественной, чем если бы мы выполняли ее, сидя на подушке для медитации. Одна из причин, почему это так, – у вас всегда будет материал для практики. Когда появляются сильные неприятные чувства или мы видим чью-то боль, вопросы о том, что же использовать в качестве основы для тонглена, отпадают. Уже нет необходимости помнить про четыре шага и стремиться синхронизировать образы с дыханием. Столкнувшись с чем-то неприятным, начинайте сразу же вдыхать боль и выдыхать облегчение. В повседневной жизни практика перестает быть абстрактной. Как только появляются сильные эмоции, мы учимся вдыхать их и отбрасывать связанные с ними истории. В то же самое время мы включаем в свои мысли и заботу тех, кто испытывает такой же дискомфорт, и делаем вдох, желая, чтобы каждый из нас освободился от определенного проявления заблуждения. Потом мы выдыхаем и посылаем себе и другим облегчение. Точно так же следует практиковать при встрече с животными и людьми, испытывающими боль. Нужно стараться выполнять эту практику во всех сложных ситуациях, и со временем это войдет в привычку и будет происходить машинально.

Также обращайте внимание на все, что делает вас счастливыми в повседневной жизни, и делитесь этим с другими, укрепляя свою готовность к взаимообмену.

Чем больше мы практикуем взаимообмен себя с другими, тем сильнее раскрываем свою способность к радости и равностности. Благодаря нашему мужеству и готовности практиковать, мы переживаем изначальную доброту, как свою, так и других существ. Мы начинаем ценить всех людей: тех, кто нам нравится, тех, кто не нравится, и тех, кого мы даже не знаем. Так тонглен рассеивает наши предубеждения и знакомит с более чутким и непредвзятым отношением к миру.

Однако Трунгпа Ринпоче часто повторял, что никто не дает нам никаких гарантий, когда мы практикуем тонглен. Мы сами должны ответить на все вопросы.

Действительно ли эта практика облегчает страдание? Пусть это помогает нам, но приносит ли пользу другим? Если человек на другом краю земли испытывает боль, неужели ему поможет то, что кто-то здесь проявляет о нем заботу? В практике тонглен нет ничего метафизического, она проста и естественна. Делая ее, мы увидим результат.

Глава 10

Способность радоваться

Вырасти цветок сострадания в плодородной почве майтри, поливая его благодатной водой равностности в прохладной, освежающей тени радости,

Лонгченпа

Выполняя практики, направленные на развитие бодхичитты, мы постепенно начинаем чувствовать все большую радость, которая происходит от осознания нашей изначальной доброты. Мы по-прежнему испытываем сильные противоречивые эмоции, держимся за иллюзию своей обособленности, но постепенно начинаем верить в некую основополагающую открытость. Эта вера в нашу чистую, неискаженную природу дарит нам безграничную радость – это счастье, полностью лишенное цепляния и сильного желания. Это радость счастья, от которого не бывает похмелья.

Как же создать условия для развития этой радости? Мы стараемся пребывать в настоящем. Выполняя сидячую медитацию, мы развиваем внимательность и майтри: учимся принимать свои тело, эмоции и мысли. У нас есть небольшой участок земли и вера в то, что при должной заботе он принесет богатый урожай. Пусть он каменист, а почва сухая, мы вспахиваем этот участок при помощи терпения, позволяя процессу развиваться естественным образом.

Вначале радость – это просто ощущение, что наша ситуация не столь уж безнадежна. Мы перестаем искать лучшее место для себя, убедившись, что вечный поиск чего-то лучшего ни к чему не ведет. Это не значит, что там, где раньше были только камни, вдруг вырастут цветы. Мы просто начинаем верить в то, что там что-то вырастет.

Пока мы ухаживаем за своим садом, условия становятся все более благоприятными для развития бодхичитты. Мы не отвергаем себя, верны себе и начинаем ощущать дух великого воина, и это приносит нам радость. Для ее поддержания и развития мы выполняем практики для открытия сердца, в частности развиваем качества безмерной радости и благодарности. Как и в случае с другими безмерными, можно делать это в рамках семичастной практики пожеланий.

Традиционное пожелание для пробуждения благодарности и радости звучит так: «Пусть я и другие всегда наслаждаются счастьем, свободным от страдания». Это означает пребывание в состоянии открытого, непредвзятого ума, в котором мы соединяемся с внутренней силой нашей изначальной доброты. Однако чтобы достичь этого, мы начинаем с обусловленных примеров благополучия: здоровья, ума, дружественной обстановки. Все это благоприятные условия, которые определяют драгоценное человеческое рождение. Для воина, который идет по пути пробуждения, нет большей удачи и счастья, чем возможность слушать и практиковать учение бодхичитты. Мы вдвойне благословлены, если у нас есть друг на духовном пути – более опытный воин, который будет направлять нас.

На первом шаге практики пожеланий мы учимся радоваться собственной удаче – даже самым незначительным ее проявлениям. Очень легко не заметить того, насколько нам повезло, мы часто не замечаем собственного счастья. Я как-то видела карикатуру, на которой изумленный мужчина спрашивает: «Что это было?» Подпись под картинкой гласит: «Боб только что пережил момент счастья». Его проявления бывают настолько обыденными, что их легко пропустить.

Секрет в том, чтобы быть здесь и сейчас, полностью соединиться с настоящим моментом, обращать внимание на мелочи повседневной жизни. Мы заботимся о самых обычных вещах – кастрюлях и сковородках, нашей одежде, зубах – и радуемся этому. Когда мы чистим овощи или расчесываем волосы, то проявляем свою признательность и дружелюбие по отношению к самим себе и к живости, которая есть во всем, что окружает нас. Такое сочетание внимательности и признательности соединяет нас с реальностью и дарит радость. Когда мы распространяем это отношение на других людей и на все, что окружает нас, радость усиливается.

В традиции дзен ученикам рекомендуют относиться с уважением не только людям, но и обычным предметам. Их учат с одинаковым вниманием относиться и к метлам, и туалетам, и растениям, проявляя тем самым свою благодарность к этим вещам. Как-то я видела, как Трунгпа Ринпоче накрывает стол для завтрака: он получал истинное удовольствие от процесса, уделяя внимание каждой детали и раскладывая салфетки, ножи, вилки, ложки, чашки по местам. На все это у него ушло несколько часов! Теперь я тоже наслаждаюсь ритуалом сервировки, пусть даже у меня это занимает несколько минут: я воспринимаю это как возможность быть в настоящем моменте и радоваться ему.

В том, чтобы радоваться обыденным вещам, нет ничего банального или сентиментального. Более того, для этого требуется мужество. Каждый раз, когда мы перестаем жаловаться и позволяем повседневному счастью вдохновлять нас, мы вступаем в мир воина. Это возможно даже в самые сложные моменты. Все, что мы видим, слышим, ощущаем на вкус и обоняем, может стать источником силы и вдохновения. Как сказал Лонгченпа, переживание радости подобно обнаружению прохладного, тенистого укрытия.

На втором шаге практики мы думаем о том, кого любим, и испытываем признательность за ее или его счастье. Возможно, практика станет более реальной, если вы представите лицо этого человека или произнесете его имя. Потом, используя свои собственные формулировки, мы радуемся тому, что человек, который болел, выздоровел, что ребенок, который был одинок, обрел друга. Пусть это будет что-то простое. Смысл в том, чтобы обнаружить нашу спонтанную и естественную способность радоваться за другого, пусть даже сначала она будет неустойчивой или мимолетной.

На следующих трех шагах практики, когда мы выполняем ее для тех, кто нам не столь дорог, нашей признательности и радости часто мешают зависть или другие эмоции. Это важный момент в обучении воина-бодхисаттвы. Цель нашей практики не только в том, чтобы осознать изначально присущую нам доброту и развивать ее, но и в том, чтобы пристально взглянуть на причину страдания. Мы должны увидеть, как наши эмоции, такие как зависть или ревность, закрывают наше сердце. Лучшее средство для этого – практика радости за других.

Что происходит, когда мы радуемся удаче и счастью своего соседа? Мы произносим слова: «Я рад, что Генри выиграл в лотерею», но что происходит в нашем уме и сердце? Когда мы говорим: «Я рад, что у Тани появился парень», что мы чувствуем на самом деле? Наше стремление радоваться за другого может казаться слабым по сравнению с обидой, завистью или жалостью к себе. Мы все знаем, как легко попадаемся на крючок эмоций и закрываем под их влиянием свое сердце. С нашей стороны было бы мудро спросить себя, почему мы так цепляемся за обиду, словно это сделает нас счастливыми или облегчит боль. Это все равно что съесть крысиный яд и ждать, что крысы умрут. Наше желание освободиться от страдания и методы, которые мы для этого используем, совершенно не согласуются друг с другом.

Каждый раз, когда эмоции захватывают нас, полезно вспомнить учение: страдание – это порождение агрессивного ума. Даже легкое раздражение, если мы погружаемся в него, причиняет нам боль. И в такие моменты важно спросить себя: «Почему я снова так поступаю с собой?» Размышления о причинах страдания в сложной ситуации наделяют нас силой. Мы начинаем осознавать: ничто не мешает нам избавиться от привычки есть яд. Да, это может занять всю оставшуюся жизнь, но все-таки мы способны на это.

Когда мы работаем с теми, к кому не испытываем особых чувств, что происходит в нашем сердце? Во время формальной практики или в ситуациях повседневной жизни мы говорим: «Я рад, что этот человек наслаждается солнечным днем», «Я рад за собаку, которую забрали из приюта». Что происходит, когда мы произносим эти слова? Когда мы с вниманием относимся к другим, наши защитные барьеры рушатся или становятся выше?

Лучшими учителями оказываются, как правило, неприятные нам люди. Пытаясь радоваться их счастью и благополучию, мы получаем хорошую возможность исследовать свои реакции и стратегии поведения. Как мы реагируем на их удачи, здоровье, хорошие новости? С завистью? С гневом? Со страхом? Как мы убегаем от того, что чувствуем? Месть, самоуничижение? Какие истории мы рассказываем себе? («Она сноб», «я неудачник».) Из этих реакций, стратегий и историй созданы стены нашей тюрьмы, из них сплетен наш кокон.

В этот момент нам следует отбросить все слова и погрузиться в невербальное переживание эмоций. Что происходит в нашем сердце, плечах, внутренностях? Переживание физического ощущения кардинально отличается от цепляния за наши внутренние истории. Оно требует присутствия в настоящем моменте. Практикуя таким образом, мы научимся расслабляться, быть мягкими, а не жесткими, и тогда основа безграничной радости – наша изначальная доброта – проявит себя.

На следующем шаге нам предстоит проверить, способны ли мы радоваться одновременно за всех: за себя, за того, кого любим, за друга, за человека, который нам безразличен или неприятен? Способны ли мы радоваться за всех существ, когда-либо живших в этом мире?

КОГДА ЭМОЦИИ ЗАХВАТЫВАЮТ НАС, ПОЛЕЗНО ВСПОМНИТЬ, ЧТО СТРАДАНИЕ – ЭТО ПОРОЖДЕНИЕ АГРЕССИВНОГО УМА.

«Всегда поддерживай радостный настрой» – это одно из наставлений тренировки ума. Возможно, это покажется вам неисполнимым, ведь как сказал мне когда-то один человек: «Всегда – это очень долго». Но по мере того как в нас будет раскрываться наша изначальная доброта, мы обнаружим, что каждое мгновение наполнено подвижностью и теплотой безграничной радости.

Так, развивая радость, мы учимся не блокировать свою изначальную доброту, учимся ценить то, чем обладаем. Обычно мы поступаем прямо наоборот: вместо того чтобы ценить свою ситуацию, мы постоянно боремся с ней и подпитываем свою неудовлетворенность. Это все равно что пытаться вырастить цветы, заливая землю цементом.

Но если мы выполняем практики бодхичитты, то рано или поздно увидим магию настоящего момента и постепенно пробудимся к истине о том, что мы всегда были воинами в священном мире. Это и есть не прекращающееся переживание безмерной радости. Да, мы не можем все время удерживать его, но постепенно это состояние будет становиться все более достижимо.

Однажды наш повар в монастыре Гампо загрустила. Как и многие из нас, она подпитывала тоску своими действиями и мыслями, и с каждым часом ее настроение становилось все более мрачным. Тогда она решила развеяться и испечь шоколадное печенье. Однако ее план не сработал – печенье сгорело до угольков. Вместо того чтобы выбросить его в мусорное ведро, девушка рассовала печенье по карманам и отправилась на прогулку. Повесив голову, она продиралась по грязной дороге, погруженная в свои переживания.

«Где же вся эта красота и магия, о которой я постоянно слышу?» – размышляла она.

В этот момент она подняла голову и увидела, как ей навстречу идет лиса. Девушка тут же забыла про свои мысли и в восхищении задержала дыхание. Лиса села прямо перед ней, выжидающе глядя. Наша повар достала из карманов несколько печенек и протянула их лисе. Та съела их и потрусила прочь. Вернувшись в монастырь, девушка рассказала всем эту историю, добавив: «Я поняла, что жизнь – это драгоценный дар. Даже когда мы отворачиваемся от ее магии, она все равно настигнет и пробудит нас. Эта маленькая лиса показала мне: как бы мы ни закрывались от мира, у нас всегда есть возможность выглянуть из своего кокона и соединиться с радостью».

Глава 11

Практики для развития радости

Учение о четырех безмерных можно свести к одной фразе – «доброе сердце». Просто развивайте в себе доброе сердце, всегда и во всех ситуациях:

Патрул Ринпоче

Как нам превратить учение в нечто реальное, в то, что имеет непосредственное отношение к нашей жизни? Как посреди повседневной спешки открыть присущую нам ясность и сострадание? Как поверить, что открытость и майтри доступны нам в самые сложные моменты нашей жизни? Когда мы чувствуем себя покинутыми, несостоятельными или одинокими, как нам сохранять настрой воина и соединяться с бодхичиттой?

Есть простая практика, которую можно использовать в любых ситуациях, – это практика доброго сердца. Она расширяет наш взгляд на мир и помогает помнить о всеобщей взаимосвязанности. Это своеобразная вариация тонглена, которую мы выполняем сразу же, не дожидаясь формальной сессии. Кроме того, она также развивает нашу способность радоваться.

Суть этой практики такова: сталкиваясь с болью, мы вдыхаем ее в наше сердце, понимая, что и другие испытывают ее. Так мы лучше осознаем, когда закрываемся от мира, и учимся открываться ему. Сталкиваясь с нежностью или удовольствием, мы лелеем это чувство и радуемся ему. Затем мы желаем, чтобы другие также могли наслаждаться им. Если вкратце, то когда жизнь прекрасна – думайте о других. Когда жизнь тяжела, думайте о других. Даже если мы выполняем только эту практику, она принесет неизмеримую пользу нам и всем остальным. Благодаря ей все, с чем мы сталкиваемся, будет способствовать пробуждению бодхичитты.

В этой практике можно использовать самые привычные ситуации – прекрасное утро, вкусный обед, освежающий душ. И хотя наша жизнь наполнена такими мимолетными прекрасными мгновениями, обычно мы упускаем их, забывая, какую радость они могут нам подарить. Итак, в первую очередь нам надо остановиться, обратить на них внимание и ощутить признательность за то, что они возникают. Одно это – уже большой шаг вперед. Потом мы думаем о тех, кто страдает, и желаем, чтобы и они испытали такое удовольствие и радость.

Практикуя таким образом, мы не должны отказываться от собственного удовольствия. Например, наслаждаясь сладкой клубникой, мы не думаем: «О, как мне не стыдно, ведь у других нет даже корочки хлеба». Мы просто смакуем эти сочные ягоды, а затем желаем, чтобы Пит или Рита получили такое же удовольствие. Мы желаем, чтобы все, кто испытывает страдание, испытали такой же восторг.

Основой практики может служить и любое ощущение дискомфорта. Мы вдыхаем его с осознанием того, что это общая боль, что есть люди, которые испытывают то же, что и мы прямо сейчас. Эта простая практика засевает семена сострадания по отношению к самим себе и к другим. При желании, мы можем пойти дальше. Мы делаем пожелание, чтобы конкретный человек или все существа были свободны от страдания и его причины. Так наша зубная боль, бессонница, развод и страх связывают нас со всем человечеством.

Одна женщина написала мне, как практиковала в дорожных пробках. Ее обиды и напряжение, страх пропустить важную встречу соединяли ее со всеми, кто, как и она, сидели, нервничая в своих машинах. Она начала чувствовать свое родство со всеми, кто окружает ее, и даже с нетерпением ожидала ежедневного «тонглена в пробке».

Этот простой способ работать с удовольствием и болью позволяет нам в любой ситуации чувствовать связь с другими людьми. Благодаря ему в нас зарождается мужество, необходимое для исцеления нас самих и наших братьев и сестер на всей планете.

Глава 12

Более широкий взгляд на мир

Тренируйся во всех областях без пристрастий.

Крайне важно практиковать последовательно и искренне.

Наставление Атиши по тренировке ума

Практикуя майтри, сострадание и радость, мы учимся шире смотреть на мир, искренне принимать себя, своих друзей и даже тех, кто нам не нравится. Мы развиваем состояние равностности, свободное от предвзятости и предубеждений. Без этого четвертого качества первые три всегда будут ограничены нашими симпатиями и антипатиями.

Каждый раз, когда известного мастера дзен спрашивали, как у него дела, он отвечал: «Всё в порядке». Наконец один из его учеников воскликнул: «Роси, как у вас всегда все может быть в порядке? Разве у вас не бывает плохих дней?» Мастер ответил: «Конечно, бывают. Когда у меня плохой день, всё в порядке. И когда хороший, тоже всё в порядке». Это – равностность.

Традиционный образ равностности – это банкет, на который приглашены все существа. Подумайте о своем злейшем враге. Подумайте о том, кто хочет навредить вам. Подумайте о Пол Поте[3], Гитлере и наркодилерах, которые подсаживают молодых людей на наркотики. Представьте, что приглашаете их всех на этот праздник.

Практиковать равностность – значит открыть дверь для всех существ, приветствовать их и принимать. Конечно, некоторые гости будут вызвать у нас страх и отторжение, и перед ними мы поначалу лишь слегка приоткроем дверь. Развитие равностности требует времени. Постоянно практикуя любящую доброту и развивая мужество, мы учимся принимать все, что возникает: болезни, здоровье, бедность, богатство, печали и радость. Мы приветствуем всё и знакомимся со всем.

Равностность выходит за пределы нашего обычного ограниченного взгляда на мир, который довольно легко описать: мы надеемся получить желаемое и боимся потерять то, что уже имеем. Буддийские учения выделяют восемь разновидностей этой склонности надеяться и бояться: удовольствие и боль, похвала и порицание, приобретение и утрата, слава и позор. Пока мы подвержены одной из этих крайностей, всегда есть возможность возникновения и других. Одна тянет за собой другую. Непреходящее счастье невозможно в этом цикле притяжения и отторжения. Нам не удастся всегда избегать того, чего мы боимся, и заполучить все, чего мы хотим. И поэтому воин-бодхисаттва развивает равностность, всеобъемлющий ум, который не ограничивает реальность симпатиями и антипатиями.

Чтобы развить равностность, нам нужно учиться замечать влечение и отторжение прежде, чем они превратятся в цепляние или негативные чувства. Мы учимся сохранять чуткость и использовать свои пристрастия и предубеждения как средство для понимания запутанности других. Сильные эмоции особенно эффективны для этого. Какие бы болезненные чувства мы ни испытывали, их можно использовать, чтобы еще глубже осознать свое родство с другими людьми, которые страдают от точно такого же гнева или сильного желания, которые, так же как и мы, попались на крючок надежды и страха. Так мы постепенно поймем, что все находимся в одной лодке. Нам всем отчаянно не хватает глубокого понимания того, что ведет нас к счастью, а что – к боли.

Недавно я навещала подругу в одном буддийском центре. В течение нескольких дней от многих людей я слышала, что она постоянно везде опаздывает. Всем это доставляло неудобство и очень раздражало. Она же всегда находила оправдания своей непунктуальности, и это нервировало других еще больше. Однажды я обнаружила ее сидящей на скамейке, с раскрасневшимся лицом и кипящей от злости. Она должна была с кем-то встретиться и ждала этого человека уже пятнадцать минут.

Мне очень хотелось указать ей на иронию ситуации. Однако я решила подождать и посмотреть, осознает ли она, что оказалась в положении, в которое ставила других многие годы. Но она так и не поняла этого. Моя подруга не смогла поставить себя на место других. Более того, она кипела «праведным» возмущением и строчила гневные послания. Она не была готова ощутить свое родство со всеми теми, кого сама заставляла ждать. Как и большинство из нас, она сама усиливала свое страдание. Вместо того чтобы позволить этому опыту смягчить себя, она лишь еще больше укоренилась в черствости и безразличии.

Даже после многих лет практики мы очень легко впадаем в негодование и гнев. Но если нам удастся соединиться с уязвимостью и болью, скрывающимися за нашей обидой, гневом или любой другой эмоцией, перед нами откроется более широкая перспектива. В тот момент, когда мы решаем принять энергию вместо того, чтобы подавлять ее или действовать под ее влиянием, мы учимся равностности, учимся выходить за пределы правильного и неправильного. Именно так все четыре безмерных превращаются из ограниченных в безграничные: мы замечаем, когда наш ум зажимается в узких рамках устоявшихся взглядов, и делаем все возможное, чтобы расслабить его. Тогда постепенно барьеры растворяются.

Практиковать равностность можно не только в рамках формальной медитации, но и в ситуациях повседневной жизни: мы просто сохраняем намерение ясно видеть и принимать всех, кого встречаем на своем пути. Мы учимся быть эмоционально честными с самими собой и становиться более открытыми для других. Проходя мимо людей, мы обращаем внимание на то, открываемся ли мы им или закрываемся от них, чувствуем ли притяжение, отторжение или безразличие, при этом не осуждая и не оценивая себя. К тому, кто кажется расстроенным, мы можем почувствовать сострадание, или нас может развеселить улыбающийся человек. Кто-то может вызвать у нас чувство отторжения или страха без видимой причины.

ТРАДИЦИОННЫЙ ОБРАЗ РАВНОСТНОСТИ – ЭТО БАНКЕТ, НА КОТОРЫЙ ПРИГЛАШЕНЫ ВСЕ СУЩЕСТВА.

В этом и заключается практика: мы замечаем, когда открываемся и когда закрываемся, при этом никак не оценивая себя. Если вы пройдете так хотя бы один квартал, вам многое откроется.

Мы можем пойти в своей практике еще дальше, используя то, что встречается нам на пути, как основу для сочувствия и понимания. Тогда негативные эмоции, такие как гнев или отвращение, станут напоминанием о том, что и другие попадаются в их ловушку. Открытые состояния, такие как дружелюбность и восторг, на очень личном уровне соединяют нас с теми, кого мы встречаем на улице. И в том, и в другом случае мы все больше раскрываем свое сердце.

Как и три других безмерных, практику равностности можно выполнять в рамках формальной сессии, и в таком случае она традиционно состоит из семи шагов. Равностность означает, что мы находимся в комфортном состоянии открытости, не ограниченном нашими предпочтениями или предубеждениями. Мы делаем пожелания, чтобы мы сами и те, кого мы любим, пребывали в этом ощущении свободы. Затем распространите это пожелание на своих друзей и тех, к кому не испытываете особых чувств, и своих врагов. Потом мы делаем пожелания, чтобы все вышеперечисленные люди пребывали в равностности. И наконец, мы распространяем свое пожелание на всех существ, когда-либо живших в этом мире. «Пусть все существа без исключения пребывают в состоянии равностности, свободной от страха, гнева и предвзятости».

Эту практику можно выполнять перед практикой любящей доброты или сострадания. Просто подумайте о том, сколько боли вызвано цеплянием и отторжением, страхом боли и ощущением, что некоторые недостойны нашего сострадания и любви. И тогда мы желаем обрести силу и мужество, чтобы почувствовать безмерную майтри и безмерное сострадание ко всем существам без исключения – включая и тех, кто нам не нравится и кого мы боимся. Сформировав такое намерение, мы приступаем к выполнению семи шагов практики.

Как говорится в Карания метта сутте: «Так по отношению ко всем существам нужно развивать безграничное сердце. С дружелюбием ко всей Вселенной развивайте безграничность сердца: вверху, внизу и повсюду вокруг». Практикуя равностность, мы учимся испытывать сострадание и принимать и плохое, и хорошее, и прекрасное, и уродливое. Но важно понимать, что безмерная равностность, свободная от любого проявления предвзятости, вовсе не означает абсолютной гармонии, когда все гладко и спокойно. Скорее, это внимательность ко всему, что возникает в нашей жизни. Наверное, можно сказать, что пребывать в равностности – значит быть полностью живым.

Развитие равностности требует от нас отказаться от кое-какого багажа, например от привычки отвергать целые пласты нашего опыта и приветствовать только то, что приятно. Для этого требуется мужество, которое возникает из сострадания по отношению к самим себе и готовности дать себе столько времени, сколько потребуется. Если мы будем практиковать так в течение месяцев и лет, то почувствуем, как наши сердце и ум все больше раскрываются. Когда меня спрашивают, сколько времени это займет, я отвечаю: «Всю жизнь».

Глава 13

Знакомство с врагом

Жизнь с неизменной добротой преподносит нам уроки, Где бы вы ни были, дома или на работе, очередной учитель предстает прямо перед вами,

Шарлотта Йоко Бек

Мужество заключается в честности с самим собой. Однако не так-то просто непредвзято посмотреть на свои действия, и поначалу это может вызывать чувство дискомфорта и смущения. Когда мы учимся ясно видеть происходящее и принимать его, то начинаем осознавать те свои черты, которые раньше предпочитали не замечать, – склонность судить других, надменность, мелочность. Это не грехи, но временные и поддающиеся искоренению привычки ума. Они утрачивают силу, когда мы начинаем лучше узнавать их. И так постепенно мы приходим к осознанию нашей изначальной природы – простой и свободной от борьбы между плохим и хорошим.

Воин берет на себя ответственность за свою жизнь. Обычно мы тащим за собой ненужный багаж, но практика заставляет нас раскрыть чемодан и внимательно посмотреть на то, что в нем лежит. И оказывается, что многое нам не так уж и нужно.

В этой практике может помочь традиционное учение о ближних и дальних врагах четырех безмерных. Ближний враг – это нечто похожее на одно из этих качеств, однако не освобождает, а, напротив, обременяет нас. Дальний враг – это противоположное качество, которое также препятствует нам.

Ближний враг любящей доброты – это привязанность. В тибетском языке есть слово, которое хорошо описывает это состояние – ленчак Оно означает, что свободный поток любви уходит в сторону и застопоривается. В учениях говорится, что самые сильные проявления ленчак возникают в трех видах отношений: между родителями и детьми, между возлюбленными и между духовным учителем и его учениками. Ленчак характеризуется цеплянием и вовлечением. Мы словно вплетаем себя в паутину общего невроза. По своей природе ленчак препятствует нашему росту и развитию. Такие отношения неизбежно становятся источником раздражения и слепоты.

Любящая доброта отлична от ленчак Она не основана на наших эмоциональных зависимостях и потребностях. Это искреннее восхищение и забота о благополучии другого человека, уважение к его качествам. Мы можем любить кого-то просто так, не потому, что он достойный или недостойный, не потому, что он любит нас в ответ или не любит. Это состояние не ограничивается отношениями между людьми. Мы можем любить цветок, и, если в этом чувстве нет ленчак мы яснее видим его совершенство и испытываем большую нежность.

Когда мы приступаем к семичастной практике пожеланий, то часто совершаем интересные открытия. Так, те, кого мы считали самыми близкими людьми, наши родители или возлюбленные, на самом деле редко попадают в категорию «безусловно любимых». Наше отношение к ним меняется каждый день, от любви до полного неприятия, и это характерная черта ленчак.

Дальний враг любящей доброты – это ненависть или отторжение. Очевидно, что эти чувства изолируют нас от других и усиливают иллюзии того, что мы отдельные и независимые существа. Однако в напряжении и жаре ненависти можно найти «чувствительное место» бодхичитты. Ведь именно наша уязвимость заставляет нас закрываться в сложных отношениях. Когда из-за них всплывают старые воспоминания и травмы, мы испытываем страх и ожесточаемся. В тот момент, когда слезы уже готовы политься из наших глаз, мы замыкаемся и проявляем агрессию.

Джарвиш Мастерс, мой знакомый, приговоренный к смертной казни, рассказал мне как-то историю о своем сокамернике по имени Фредди. Тот очень сильно расстроился, узнав о смерти своей бабушки, но не хотел, чтобы окружающие видели, как он плачет, и никому не показывал свою боль. Друзья Фредди видели, в каком он состоянии, и подошли утешить его. Тогда он начал неистово метаться из стороны в сторону. Охранники на вышке стали стрелять и кричать остальным, чтобы они отошли от Фредди. Но его друзья остались на месте. Они знали, что их товарищу нужна помощь. Они обняли его и не давали ему вырваться, и каждый из них плакал. Как объяснил Джарвиш, они повели себя по отношению к Фредди «не как ожесточившиеся заключенные, но просто как люди».

У сострадания есть три ближних врага: жалость, чувство беспомощности и неуместное сострадание. Жалость, или профессиональную сердечность, легко принять за настоящее сострадание. Если мы берем на себя роль «спасителя», значит считаем другого человека беспомощным. Вместо того чтобы почувствовать его боль, мы отдаляемся от него. Если мы хоть раз становились объектом жалости, то знаем, насколько это болезненно. Вместо теплоты и поддержки мы чувствуем холод и отстраненность. Подлинное сострадание стирает эти роли.

Чувство беспомощности лишает нас сил. Нам кажется, что в мире столько страдания, что любые наши действия тщетны. У нас опускаются руки. Есть два способа работать с таким настроем. Первый – использовать для практики менее сложный объект, найти такую ситуацию, с которой мы можем справиться.

Как-то раз одна женщина написала мне о своем опыте. Прочитав про практики сострадания, она очень вдохновилась и стала выполнять их для своего сына, который страдал от героиновой зависимости. Естественно, она мечтала, чтобы он был свободен от страдания и его причин. Естественно, она хотела, чтобы он был счастлив. Но, приступив к практике, она поняла, что не может выполнять ее. Эта женщина приходила в отчаяние, когда осознавала истинное положение своего сына. Тогда она решила практиковать тонглен для всех родителей, чьи дети стали героиновыми наркоманами, но и это оказалось ей не под силу. Ситуация была слишком пугающей и болезненной.

Как-то, включив телевизор, она попала на сюжет про футбольную команду из ее родного города, которая только что проиграла матч. Она увидела боль и разочарование на лицах игроков и стала делать тонглен и пожелания для них. Эта женщина испытывала к ним подлинное сочувствие, при этом эмоции не захлестнули ее. Благодаря этому опыту, ее страхи и чувство беспомощности ослабли. Постепенно она смогла включить в практику другие семьи наркоманов и, наконец, своего сына.

Поэтому всегда стоит начинать с той ситуации, которая нам по силам. Когда мы сможем по-настоящему соприкоснуться с болью и страданием других, при этом не закрывая свое сердце, то сострадание начнет распространяться само по себе.

Второй способ справиться с чувством беспомощности заключается в том, что мы продолжаем сосредотачиваться на человеке, который у нас его вызвал. Этот метод требует большего мужества. Обычно когда нас пугает чье-то горе, мы замыкаемся и начинаем возводить защитные стены. Мы паникуем, чувствуя, что не можем справиться с болью. Иногда эта паника – действительно знак того, что мы еще не готовы настолько раскрыться. Но иногда мы можем попробовать не закрываться, а найти в себе мужество удерживать внимание на этом человеке и открыть сердце его боли. Если у нас не получается вернуть внимание со своих ощущений на другого человека, тогда стоит попробовать отпустить все истории, связанные с возникающими эмоциями, и хотя бы на мгновение почувствовать энергию боли в своем теле, не пугаясь и не закрываясь от нее. Однако если и это невозможно, то мы зарождаем сострадание к нашим временным ограничениям и идем дальше.

Третий ближний враг сострадания – это неуместное сострадание. Оно возникает, когда мы уклоняемся от конфликта и стараемся быть добрыми в ситуациях, в которых следовало бы сказать твердое «нет». Быть сострадательным вовсе не означает всегда быть добрым и хорошим для всех. Когда мы сталкиваемся с агрессией, необходимо установить четкие границы. Самый добрый поступок, который мы можем совершить для всех в такой ситуации, – это вовремя сказать «стоп». Многие используют буддийские ценности, чтобы оправдать самоунижение. Мы позволяем людям идти по нашим головам во имя ложно понятой необходимости не закрывать свое сердце. Однако истинное сострадание означает, что мы знаем, когда следует противостоять агрессии и установить границы. Иногда единственный способ разрушить барьеры – это возвести их.

Дальний враг сострадания – это жесткость. Иногда, столкнувшись со слишком сильным страданием, мы используем жесткость, чтобы защититься от страха боли. Такое поведение типично для тех, кто в детстве подвергался насилию. Вместо доброты и сострадания к слабым и беззащитным мы испытываем иррациональное желание навредить им. Ожесточая сердце, мы прячем свою уязвимость и страх. Только осознав, что так мы причиняем боль не только другим, но и себе, мы станем свободными. Букер Вашингтон был прав, когда сказал: «Я никому не позволю унизить себя настолько, чтобы заставить меня ненавидеть его». Жесткость разрушает нас.

Ближний враг радости – это чрезмерное возбуждение, или эйфория. Можно принять это маниакальное состояние, в котором мы словно парим над страданиями мира, за безусловную радость. И опять же, вместо того чтобы соединять нас с другими людьми, такое состояние отделяет нас от них.

ПОДЛИННАЯ РАДОСТЬ – ЭТО НЕ ЭЙФОРИЯ И НЕ ЭМОЦИОНАЛЬНЫЙ ПОДЪЕМ, А ЧУВСТВО БЛАГОДАРНОСТИ К ЖИЗНИ.

Подлинная радость – это не эйфория и не эмоциональный подъем. Скорее, это чувство благодарности, которое мы испытываем к жизни. Мы учимся радоваться счастью и благополучию, как своему, так и чужому.

Дальний враг радости – это зависть. Я, например, и не предполагала, что могу быть настолько завистливой, пока не начала учиться радоваться благополучию других. Я была поражена тем, как часто успех других вызывал во мне обиду. Когда я услышала, что книга моей знакомой продается лучше, чем моя, то тут же почувствовала укол зависти. Возможно, именно потому, что эти практики обнажают наши скрытые недостатки, нам не всегда хочется выполнять их. Но именно поэтому важно продолжать: так мы научимся полностью принимать себя.

Ближний враг равностности – это отстраненность или безразличие. Очень легко, особенно в духовной практике, принять отстраненность от несовершенств этого мира за подлинную равностность. Мы открыты, дружелюбны и спокойны и гордимся тем, что больше не подвержены эмоциональной неуравновешенности. Если вдруг мы испытываем огорчение, смущение или гнев, то уверены, что утратили равностность. Однако эмоциональное волнение – это вовсе не ошибка, а та ситуация, в которой воин учится состраданию. Именно в эти моменты мы учимся не бороться с самими собой. Наша равностность будет непоколебимой, только если мы сможем пребывать в состояниях, которые обычно пугают нас.

Дальний враг равностности – это предвзятость. Мы яростно отстаиваем свои убеждения и отвергаем мнение других, принимаем ту или иную сторону, становимся закостенелыми, находим врагов. Такое разделение – препятствие для подлинной равностности, которая лежит в основе сострадательного поведения. Устранить несправедливость и страдание можно только с непредвзятым умом.

Практики сердца позволяют нам близко познакомиться с ближними и дальними врагами, мы словно приглашаем их навестить нас. Открывая в себе способность радоваться, мы также знакомимся с ревностью и обидами. Раскрывая свое сердце, мы лучше осознаём предвзятость и безразличие. Когда мы последовательно проходим через все шаги практики пожеланий, эти скрытые чувства становятся более явными.

Эти враги – хорошие учителя, они показывают нам, что мы можем принять себя и других со всеми нашими недостатками и несовершенством. Мы начинаем верить в свою способность быть открытыми и готовыми прощать. И это дает нам силу, которая позволяет соприкоснуться со страданием этого мира.

Глава 14

Начать сначала

Мы все – дети Великого Духа, мы все принадлежим Матери-Земле. Наша планета в большой опасности, и если мы продолжим старые распри и не начнем действовать сообща, то человечество будет обречено.

Вождь Сиэтл

Прощение – важный элемент практики бодхичиттты. Оно позволяет нам отпустить прошлое и начать все с чистого листа. Когда умирала моя близкая подруга, тибетский учитель посоветовал ей честно и с состраданием пересмотреть всю свою жизнь. Этот процесс привел мою подругу к тайным, темным уголкам ее ума, где обитали вина и обиды. Затем учитель дал ей наставления по прощению, сказав, что в этот момент самое важное для нее – это простить себя. Он порекомендовал ей делать вариацию тонглен. Она должна была визуализировать себя и потом намеренно вспомнить все огорчения своей жизни. Смысл был не в том, чтобы погружаться в болезненные воспоминания, а в том, чтобы соединиться с чувствами, которые лежали в основе боли: виной или стыдом, заблуждением или сожалением. Ей не надо было называть эти чувства, лишь невербально соприкоснуться с ними.

Затем ей надо было вдыхать эти чувства в свое сердце, открывая его насколько возможно, и посылать себе прощение.

После этого моя подруга должна была подумать о том, что и другие испытывают те же мучения, вдохнуть их и свою боль в сердце и послать всем прощение. Для нее этот процесс оказался исцеляющим. Он помог ей помириться с теми, кого обидела она, и простить тех, кто причинил боль ей. Прежде чем умереть, она смогла полностью отпустить чувства вины и гнева.

Как-то раз на ретрит по тонглену в монастыре Гампо приехала женщина, которая в детстве подвергалась сексуальному насилию со стороны отца. Она сказала мне, что часто ощущает себя птицей в клетке. Во время тонглена она вдыхала это ощущение беззащитности и несвободы, а на выдохе открывала дверцу клетки и выпускала всех птиц на волю. Однажды, когда она практиковала таким образом, у нее было переживание, что одна из птиц, вылетевших из клетки, села на плечо какого-то мужчины. Тот обернулся, и эта женщина увидела своего отца. Тогда впервые в жизни она нашла в себе силы простить его.

Невозможно заставить себя простить кого-то. Но когда у нас есть достаточно мужества, чтобы открыться самим себе, способность прощать возникнет сама собой.

Есть простая практика для развития этой способности. Сначала мы осознаем свои чувства – вину, жажду мести, смущение, сожаление. Потом прощаем себя за то, что мы – просто люди со всеми присущими людям слабостями. Затем, не погружаясь в боль, мы отпускаем эти чувства и начинаем все с чистого листа. Больше нет необходимости тащить на себе этот груз. Мы осознаем, прощаем и начинаем заново. Практикуя таким образом, мы постепенно учимся принимать сожаление о том, что причиняли боль себе и другим, учимся прощать себя. В конце концов мы найдем в себе силы простить тех, кто причинил боль нам. Поймем, что прощение – это естественное выражение открытого сердца, нашей изначальной доброты. Оно может проявиться в любой момент. Каждое мгновение – это возможность начать все сначала.

Глава 15

Сила

Практикуй пять сил —

Краткие сердечные наставления.

Наставление Атиши по тренировке ума

Пять сил – это сила решимости, сила привычки учений бодхичитты и соответствующих практик, сила благого семени, которое присутствует в каждом существе, сила порицания и сила пожелания. С помощью этих пяти методов воин укрепляет свою уверенность и вдохновение.

Решимость означает, что мы посвящаем жизнь тому, чтобы рассеять безразличие, гнев и цепляние, которые отделяют нас от других. Мы обязуемся с уважением относиться ко всему, с чем сталкиваемся. Следуя по пути воина, мы не избегаем дискомфорта, но используем его как возможность для пробуждения. Как же нам принимать неприятные эмоции, не прибегая к привычным стратегиям бегства? Как научиться замечать свои мысли прежде, чем они превратятся в правдоподобные истории о «нас» и «других»? Где найти ту чуткость и сердечность, которые необходимы для процесса изменений? Мы решительно намерены найти ответы на эти вопросы и осознать свое родство с другими, научиться сохранять открытость ума. Такая решимость порождает силу.

Привычка – это сила, которая возникает, когда мы принимаем учение всем сердцем и практикуем его снова и снова. Каждое утро, когда мы просыпаемся и заново приступаем к практике бодхичитты, что нам использовать в качестве материала для нее? Нашу обычную повседневную жизнь со всеми ее удовольствиями, огорчениями и повседневными делами.

Просыпаясь, мы не можем знать, что случится с нами сегодня, как не знаем, что будет в момент смерти. Но что бы ни происходило, мы готовы использовать это для пробуждения своего сердца. Как гласит одно из наставлений: «Все действия следует выполнять с одним намерением». Это намерение – осознать нашу взаимосвязь со всеми существами.

Недавно друзья пригласили меня за город поплавать в бассейне. Я только что получила письмо, так что, когда приехала на место, решила прочитать его, не выходя из машины. Послание было довольно прямолинейным: в нем сообщалось, что я не поговорила с нужными людьми и это привело к неприятным последствиям. Прочитав это, я сильно расстроилась. Моя боль требовала выхода, и я прибегла к обычной стратегии – обвинению. Определенно, в том, что произошло, был виноват кто-то другой, но не я.

Не выходя из машины, я начала писать письмо человеку, на которого решила возложить вину. Мне хотелось записать обвинение на бумаге, сделать его более веским и реальным. Но я смогла остановиться и спросила себя: «Как я могу просить других людей выполнять эту практику? Я требую от них слишком многого. Это слишком трудно». Тогда я вышла из машины и села у бассейна. Боль настолько поглотила меня, что я совсем забыла про учение бодхичитты. Я не хотела быть воином. С другой стороны, мне было известно, что уход от болезненных ощущений всегда влечет за собой страдание – я слишком часто поступала так, чтобы не знать об этом.

Я пыталась убедить себя в том, что я больше, чем мои мысли и эмоции. Я также наблюдала за своими мыслями, за тем, что говорю о себе и о других. Но ничего не менялось, ровным счетом ничего.

Наконец я спустилась в бассейн и стала плавать, но, проплыв туда-обратно около шести раз, положила локти на бортик и расплакалась. В этот момент меня захватило понимание того, как мы все страдаем.

Внезапно я открыла источник сочувствия, но не потому, что выполняла какую-то практику, а просто потому, что умела находить это «чувствительное место» бодхичитты. Я смогла по-настоящему соединиться во всеми братьями и сестрами во всем мире.

В тот момент я просто пыталась пребывать в этом состоянии. Конечно, я старалась вспоминать учение и практиковать, но на самом деле это не имело большого значения. Нет никакой готовой формулы, которую можно было бы применять в таких ситуациях. Изменения стали возможны благодаря моей решимости принять дискомфорт, именно это открыло источник сострадания.

Но важно понимать, что часто этого не происходит. То, что мы принимаем свою печаль или боль, не обязательно сразу же даст желаемый результат. Однако со временем мы будем чувствовать себя все легче и увереннее. Непрерывно изучая и практикуя бодхичиттту, мы учимся справляться с болью и переживать свою общность со всеми людьми. Благодаря регулярной практике учение становится неотъемлемой частью нашей жизни.

НЕВОЗМОЖНО ЗАСТАВИТЬ СЕБЯ ПРОСТИТЬ КОГО-ТО, НО ЕСЛИ ЕСТЬ СМЕЛОСТЬ ОТКРЫТЬСЯ САМИМ СЕБЕ, СПОСОБНОСТЬ ПРОЩАТЬ ВОЗНИКНЕТ ЕСТЕСТВЕННЫМ ОБРАЗОМ.

Третий источник вдохновения – это благое семя. Наша способность прийти к открытости и нежности и есть проявление этого благого семени, семени бодхичитты. Иногда для того, чтобы вспомнить о нашей изначальной доброте, требуется «усилие веры». Секрет в том, чтобы соединиться с чуткостью, которая уже присуща нам. В этом может помочь наблюдение за тем, как благое семя проявляет себя в нашей жизни. Обнаруживая свою способность радоваться и заботиться, пусть даже мимолетно, мы обретаем уверенность. Осознавая, как мы закрываем сердце и ум, мы зарождаем сострадание к самим себе и желание больше никогда так не делать.

Практика заключается в том, что мы постоянно поливаем это благое семя: когда думаем о других, как бы хорошо или плохо нам ни было, когда осознаем свое родство со всеми существами, когда-либо жившими в мире, когда замечаем свои отрицательные и положительные реакции на все, с чем сталкиваемся в жизни. Мы поливаем это семя своей честностью и щедростью. Мы учимся спрашивать себя: «Как мне использовать это страдание и радость для того, чтобы измениться?» Мы практикуем, проявляя доброту даже в сложных ситуациях.

Четвертая сила – это порицание. С этой практикой следует быть осторожным, потому что без майтри она даст обратный результат. Однако с любящей добротой она освободит нас от разрушительных шаблонов мышления и поведения. Самый мягкий способ практиковать порицание заключается в том, что мы спрашиваем себя: «Разве я уже не поступал так раньше?» Замечая, что вы отворачиваетесь от настоящего момента, напомните себе: «Разве этот способ мышления или поведения не кажется тебе знакомым?»

Трунгпа Ринпоче призывал своих учеников быть эксцентричными бодхисаттвами и устраивать своему эго тяжелую жизнь. Вместо того чтобы слушать радио или петь в душе, он предлагал нам говорить со своим эго. «Хорошо, эго, всю мою жизнь ты причиняло мне неприятности, но теперь я стал намного умнее и больше не собираюсь подчиняться твоим желаниям!»

Патрул Ринпоче рассказывал чудесные истории про монаха по имени Геше Бен. Одной из главных практик, которые он выполнял, было порицание эго. Он ловил себя в те моменты, когда начинал действовать под его влиянием. Как-то Геше Бена пригласили на обед. После обеда хозяева ушли, и монах остался один в комнате, где стоял большой мешок цампы. Машинально он засунул туда свою чашку, решив набрать себе муки для дальнейшей дороги. Не успев вынуть руку из мешка, он воскликнул: «Бен, что ты делаешь!» А потом стал кричать: «Вор! Вор!» Хозяева вбежали в комнату и увидели, как он стоит, запустив руку в мешок с цампой, и кричит: «Я поймал его! Я схватил вора за руку!» Это – дух практики порицания, и чувство юмора помогает ей работать.

В следующий раз Геше Бена пригласили вместе с другими монахами на обед, где подавали много вкусных блюд, в том числе его любимый йогурт. Он сидел с самого краю и ревностно следил, кому сколько накладывают лакомства, переживая, что ему ничего не достанется. Потом он поймал себя на этих чувствах и закричал: «Бен, что ты делаешь!» Когда наконец дошла очередь до него, он прикрыл свою миску и сказал: «Нет, нет, этому йогуртовому наркоману йогурт не полагается!»

Смысл практики порицания в том, чтобы развить в себе достаточно самоуважения: когда мы поймаем себя на следовании привычным шаблонам, то сможем остановиться. Мы не пытаемся воспитывать себя, мы просто начинаем осознавать, что приносит страдание, а что – счастье, и действуем соответственно.

Источник пятой силы – это пожелания. Возможно, мы еще не всегда готовы действовать, но в даже в самых сложных ситуациях можно кое-что предпринять. Мы желаем зародить бодхичиттту, освободиться от неврозов и приносить пользу себе и другим. Мы желаем обрести силу воина и способность любить.

Один из моих учеников рассказывал мне, как однажды рано утром услышал на улице крик женщины. Он жил тогда в городском центре для медитации, и другие его обитатели проснулись и поспешили на помощь. Но в самый первый момент, когда этот мой ученик только услышал крик, он почувствовал отвращение к этой женщине. Он не был готов почувствовать ее боль, не был готов поставить себя на ее место. Его слишком пугала такая уязвимость и незащищенность. И у него промелькнула мысль: «Хорошо, что это произошло не со мной». Осознав это, он подумал обо всех, кто, как и он, хочет помочь, но пока не способен на это. И тогда мой ученик сделал искреннее пожелание, чтобы в этой жизни он и все другие могли работать со своим страхом и разрушить барьеры обособленности и отчуждения.

Вот пять сил, которые мы можем использовать в практике пробуждения бодхичитты.

Решимость и готовность принимать все, с чем мы сталкиваемся в жизни, включая собственные эмоциональные страдания.

Привычка практиковать учения бодхичитты, как в рамках формальных сессий, так и в ситуациях повседневной жизни.

Поливание семени бодхичитты во всех ситуациях – приятных и неприятных, в результате чего наша вера в изначальную доброту будет расти.

Использование порицания – с добротой и юмором – как способа поймать себя на том, что мы причиняем вред себе или другим.

Постоянное формирование пожелания, чтобы все мы освободились от страданий и открыли в себе мудрость и сострадание. Постоянное развитие доброго сердца и открытого ума.

Глава 16

Три вида лени

В тихом саду здравомыслия

Пусть на вас падают кокосы пробужденности.

Чогъям Трунгпа Ринпоче

Лень присуща каждому из нас, и, к сожалению, она препятствует потоку пробужденной энергии и подрывает нашу уверенность в себе и нашу внутреннюю силу. Есть три вида лени: склонность к комфорту, упадок духа и настрой «меня это не касается». Они приводят к тому, что мы застреваем в разрушительных шаблонах мышления и поведения. Но они утратят свою силу, если мы проявим любознательность и начнем исследовать их.

Первый вид лени, склонность к комфорту, основан на нашем стремлении избегать любых неудобств. Нет ничего плохого в том, чтобы иногда давать себе передышку, но когда такое убаюкивание себя превращается в привычку, то мы становимся пресыщенными и ленивыми. Если идет дождь, мы предпочитаем проехать пол квартала на машине, лишь бы не промокнуть. При первом намеке на жару включаем кондиционер, а если холодает – обогреватель. Так мы теряем связь с естественной тканью жизни.

Этот вид лени часто приводит к агрессии. Любые неудобства выводят нас из себя. Мы приходим в ярость, когда машина не заводится, когда отключают воду или электричество, когда мы вынуждены сидеть на холодной земле без подстилки. Привычка к комфорту притупляет нашу способность ценить и наслаждаться ароматами, видами и звуками. Она приводит нас к вечной неудовлетворенности, ведь глубоко внутри мы знаем, что непрестанное удовольствие не означает непреходящего счастья.

Второй вид лени – упадок духа, при котором мы ощущаем безнадежность и начинаем жалеть себя. Мы настолько поглощены этой жалостью к себе, что не готовы взаимодействовать с миром. Мы просто сидим перед телевизором, едим, пьем, курим, бездумно смотрим передачу за передачей. Даже если мы и делаем какие-то попытки встряхнуться, они отравлены чувством безнадежности, которое укоренилось в нас. Мы говорим себе: «Хуже меня никого нет. У меня никогда ничего не получится». Мы забыли, как можно помочь себе, и не знаем, что может принести нам настоящее облегчение.

Третий вид лени, установка «меня это не касается», характеризуется чувством обиды и недовольством. Мы словно посылаем мир к черту. Это в чем-то похоже на упадок духа, но проявляется в гораздо более жесткой форме. В состоянии упадка духа присутствует какая-то мягкость и уязвимость, но позиция «меня это не касается» – более агрессивная и вызывающая. «Жизнь несправедлива. Я заслуживаю большего, но никогда не получаю этого. Какой тогда смысл что-либо делать?» Мы идем в бар, пьем весь день, а если кто-то пытается с нами заговорить, вступаем с ним в конфликт. Или же задергиваем шторы, ложимся в постель и прячемся под одеялом. И не дай бог кто-то попытается нас приободрить! Мы упиваемся ощущением собственной несостоятельности и тоски. Нам не нужен выход из него. Единственное наше желание – и дальше предаваться унынию. Мы используем лень как своего рода месть миру. Такое ее проявление легко превращается в истощающую нас депрессию.

Сталкиваясь с ленью или любой другой беспокоящей эмоцией, люди обычно применяют одну из трех тщетных стратегий – атаковать, потакать или игнорировать.

Особенно популярна первая стратегия. Видя свою лень, мы осуждаем себя, критикуем и стыдим за приверженность комфорту, за жалость к себе или за то, что не можем встать с постели. Мы погружаемся в чувство вины.

Столь же распространена и стратегия потакания. Мы оправдываем и даже аплодируем своей лени. «Да, я таков. Я не люблю дискомфорт. У меня есть сотни причин, чтобы злиться или спать круглые сутки».

Нас могут преследовать неуверенность в себе или чувство несостоятельности, но мы убеждаем себя в правильности такого поведения.

Стратегия игнорирования довольно эффективна, по крайней мере поначалу. Мы дистанцируемся от проблемы, делаем вид, что не видим правды о своих разрушительных привычках. Мы живем словно на автопилоте и стараемся не анализировать свои действия.

ЕСТЬ ТРИ ВИДА ЛЕНИ: СКЛОННОСТЬ К КОМФОРТУ, УПАДОК ДУХА И НАСТРОЙ «МЕНЯ ЭТО НЕ КАСАЕТСЯ».

Практики тренировки ума предлагают четвертый путь – просветленную стратегию. Она заключается в переживании того, чему мы пытаемся сопротивляться, и в отказе от привычных реакций. Мы начинаем исследовать три вида лени. Выполняя практики бодхичитты, мы не сопротивляемся сопротивлению, но соприкасаемся со своей изначальной нежностью и чуткостью прежде, чем окончательно ожесточимся. При этом нами движет намерение ослабить цепляние за эго и развить мудрость и сострадание.

Следует, однако, помнить, что обычно мы не испытываем желания исследовать свою лень или любую другую привычку. Скорее, нам хочется потакать им, игнорировать или осуждать. Нам сложно отказаться от трех тщетных стратегий, потому что мы связываем их с облегчением. Нам хочется наслаждаться комфортом, вести бесконечные разговоры с самим собой о несправедливости мира или снова и снова предаваться унынию.

Однако в какой-то момент мы все же задаемся вопросами: «Почему я страдаю? Почему мне не становится легче? Почему с каждым годом неудовлетворенность и скука лишь усиливаются?»

Тогда мы вспоминаем про практику и чувствуем в себе готовность применить сострадательный подход воина. В этой ситуации наставления сохранять чуткость и не ожесточать свое сердце обретают смысл.

Тогда мы начинаем исследовать свою лень, непосредственно переживая ее качества. Мы осознаем свой страх неудобства, стыд, обиды и огорчения, скуку и понимаем, что другие чувствуют то же самое. Мы обращаем внимание на те истории, которые рассказываем себе, и замечаем, как в нашем теле возникает напряжение. Благодаря регулярной практике мы понимаем, что больше не обязаны верить во все эти истории. Мы практикуем тонглен, сидячую медитацию и другие практики бодхичитты, чтобы открыться чистой энергии эмоций. Мы начинаем испытывать нежность и отзывчивость, осознавая, что все находятся в той же ловушке, что и мы, и что каждый из нас может освободиться.

В лени нет ничего особенно ужасного или прекрасного. Но в ней присутствует живое качество, которое стоит переживать как оно есть. Возможно, это качество покажется нам раздражающим и пульсирующим, или притупленным и тяжелым, или уязвимым и нежным. Что бы мы ни обнаружили, мы вскоре поймем: в этом нет ничего вещественного и основательного, есть лишь только пробужденная энергия.

Этот процесс непосредственного и невербального переживания лени меняет нас. Он высвобождает мощную энергию, которую обычно блокирует наша привычка убегать. Так происходит потому, что когда мы перестаем сопротивляться лени, наше восприятие себя как кого-то ленивого полностью меняется. Без шор эго мы обретаем свежий, более широкий взгляд. Таким образом, лень, как и любой другой наш демон, знакомит нас с сострадательной жизнью.

Глава 17

Шесть парамит

Как будды прошлого давали рождение бодхичитте

И последовательно утверждали себя на пути воина-бодхисаттвы,

Так же и я даю рождение бодхичитте

И последовательно совершенствую себя в этом учении на благо всех существ,

Шантидева

Мало кто из нас готов на самом деле полностью удалиться от мира и работать исключительно над собой. Мы хотим, чтобы у нашей практики были видимые результаты, которые приносили бы пользу нам и другим. Поэтому воин-бодхисаттва принимает обет стремиться к пробуждению не только ради себя, но на благо всех существ.

В буддийской традиции есть шесть активностей, или шесть способов сострадательной жизни, в которых тренируется бодхисаттва: щедрость, дисциплина, терпение, усердие, медитация и праджня, или безусловная мудрость. На санскрите эти совершенства называются парамитами, что переводится как «ушедший на другой берег». Каждое из этих качеств может вывести нас за пределы привязанности и отторжения, зацикленности на себе, за пределы иллюзии нашей обособленности и независимости. Каждая парамита может рассеять наш страх отпускать.

Практикуя парамиты, мы учимся спокойно воспринимать неопределенность. Переход на другой берег означает отсутствие почвы под ногами, ощущение того, что мы находимся где-то между, в промежуточном состоянии. Мы садимся на плот на этом берегу, где правят понятия правильного и неправильного, где мы стремимся к предсказуемости и держимся за иллюзию определенности, и плывем на другой берег, где освобождаемся от цепляния эго – от его ограниченного взгляда на мир и двойственного мышления. Таков традиционный образ.

Я же предпочитаю другой: посредине реки, когда уже не видно берегов, плот начинает разваливаться. Нам не за что ухватиться. С нашей обычной точки зрения это страшно и опасно. Однако достаточно немного изменить угол зрения, чтобы увидеть: отсутствие опоры освобождает нас. Мы можем просто верить в то, что не утонем. Когда нам не за что держаться, можно расслабиться и комфортно пребывать в этом изменчивом мире.

Ключ к этой практике – праджняпарамита. Без нее, безусловной бодхичитты, пять других парамит могут по-прежнему укреплять иллюзии опоры. Основа праджняпарамиты – внимательность, непрерывное и ничем не ограниченное исследование нашего опыта. Мы задаем вопросы не с целью найти единственно верный ответ. Мы развиваем ум, который не удовлетворяется ограниченными или предвзятыми взглядами.

Представьте, что мы лежим рано утром в постели и слушаем шум дождя. Этот простой звук может расстроить нас, потому что мы запланировали пикник. Или же он может быть приятным, потому что земля в нашем саду пересохла. Но гибкий ум праджни не приходит ни к каким заключениям об этом звуке – он не плохой и не хороший. Он просто воспринимает звук, ничего не добавляя к нему, не радуясь и не огорчаясь.

Мы практикуем щедрость, дисциплину, усердие, терпение и медитацию с таким свободным умом праджни, двигаясь от узости мышления к гибкости и бесстрашию.

Суть щедрости – в умении отпускать. Боль всегда означает, что мы за что-то держимся, как правило за самого себя. Когда мы чувствуем себя несчастными, несостоятельными, мы становимся скупыми и начинаем за все крепко цепляться. Практика щедрости ослабляет нашу хватку. Предлагая другим то, что мы способны отдать – доллар, цветок, слово ободрения, – мы учимся щедрости. Как сказал Судзуки-роси: «Отдавать означает непривязанность, ни к чему не привязываться означает отдавать».

Существует много способов практиковать щедрость. Сколько мы отдаем – не важно, главное, что мы разрушаем привычку цепляться. Традиционная практика заключается в том, что мы отдаем другому человеку предмет, который нам дорог. Одна моя знакомая решила, что будет отдавать все, с чем ей жаль расстаться. Другой знакомый в течение полу года после смерти отца подавал нищим на улице, и это был его способ справиться с горем. Еще одна женщина визуализировала, как отдает все, что она больше всего боялась потерять.

Одна молодая пара решила работать со своим неоднозначным отношением к попрошайкам, каждый день давая деньги первому человеку, который об этом попросит. Они искренне пытались работать со своим предубеждением в том, что касалось бездомных, и у них был определенный план действий: они решили быть хорошими, добрыми людьми, которые совершают благое деяние, а потом забывают про свои противоречивые чувства до конца дня.

Однажды утром, когда девушка входила в магазин, какой-то пьяный попросил у нее денег. Он был первым попрошайкой, которого она встретила в тот день, но был настолько ей неприятен, что ей не хотелось ничего ему давать. Когда девушка вышла из магазина, она торопливо сунула ему банкноту и убежала. Когда она шла к машине, то услышала, как он зовет ее: «Мэм, мэм! Мне кажется, вы ошиблись. Вы дали мне пять долларов».

Практика даяния показывает нам, что нас еще держит, за что мы цепляемся. Из простого акта щедрости разовьется подлинное умение отпускать. Наш обычный взгляд на мир начнет меняться.

Парамиты легко принять за некий жесткий этический кодекс, список правил. Но мир бодхисаттвы не так прост. Сила парамит заключается не в том, что они предписывают нам то или иное поведение, но в том, что они бросают вызов нашим привычным реакциям. Это особенно верно в отношении парамиты дисциплины. Воин воздерживается от не добродетельных действий, таких как убийство, неправедная речь, воровство и неправильное сексуальное поведение. Но эти предписания вовсе не высечены в камне, гораздо важнее – открыть свои сердце и ум. Если мы совершаем хорошие поступки с чувством превосходства или гнева, мы лишь способствуем преумножению агрессии в этом мире.

Практика парамит делает нас скромными и честными. Практикуя щедрость, мы близко знакомимся со своим цеплянием. Практикуя непричинение вреда, мы видим собственную жесткость и самодовольство. Мы должны практиковать сострадательное поведение с открытым умом праджни, не ограниченным жесткими представлениями о том, что правильно, а что – нет.

Смысл не в том, что мы беспрекословно следуем определенным правилам поведения и осуждаем всех, кто ведет себя по-другому. Если через центр комнаты провести линию и предложить всем присутствующим разделиться на добродетельных и недобродетельных, станем ли мы ближе к пробуждению, если выберем «добродетельную» половину? Скорее, это больше скажет о нашей надменности и гордости. Настоящих бодхисаттв можно обнаружить и среди воров, проституток и убийц.

Есть известная буддийская притча о капитане по имени Сострадательное Сердце. Он плыл на корабле с примерно пятьюстами людьми на борту, когда пират Гневный Копьеносец захватил судно и грозился всех убить. Капитан знал, что если пират исполнит угрозу, то он засеет семена собственного страдания. Движимый состраданием, как к Гневному Копьеносцу, так и к людям, Сострадательное Сердце убил пирата. Точно так же нам иногда приходится говорить неправду, чтобы защитить кого-нибудь от боли.

Ни одно действие само по себе не может считаться добродетельным или недобродетельным. Совершенствуясь в практике непричинения вреда, воин понимает, что его искусные действия должны зависеть от обстоятельств. Гибкость в практике делает нас не такими моралистичными и более терпимыми.

Практикуя парамиту терпения, мы в первую очередь развиваем терпение по отношению к самим себе. Мы учимся расслабляться и принимать свою беспокойную энергию – энергию гнева, скуки или возбуждения. Терпение требует мужества: оно вовсе не подразумевает идеальное состояние покоя. На самом деле, практикуя терпение, мы гораздо более ясно видим свое возбуждение.

Один человек решил тренировать терпение во время утренних поездок на работу. Ему казалось, что он прекрасно с этим справляется: он оставался спокоен, когда другие подрезали его, когда настойчиво сигналили сзади. Когда он начинал нервничать, что опоздает из-за пробок, то мог расслабиться и успокоиться. У него действительно все хорошо получалось. Однажды ему пришлось остановиться на пешеходном переходе, чтобы пропустить женщину. Та шла очень медленно. Мужчина терпеливо ждал, позволяя мыслям приходить и уходить и непосредственно переживая энергию беспокойства. Внезапно женщина повернулась, пнула его машину и начала кричать. В этот момент он вышел из себя и тоже стал орать на нее. Потом вспомнил, что, практикуя терпение, мы видим свой гнев гораздо более ясно. И тогда стал вдыхать эти чувства за женщину и за себя и почувствовал абсурдность и уязвимость их ситуации – два незнакомца кричат друг на друга.

Стремление достичь результата в практике парамит обрекает нас на неудачу. Отпуская все надежды на то, чтобы выполнять ее правильно, и страх, что мы делаем ее неправильно, мы готовы принять оба варианта – и победы, и поражения. В любом случае нам не за что цепляться. Мгновение за мгновением мы движемся к другому берегу.

Парамита усердия связана с радостью. Практикуя ее, мы уподобляемся маленьким детям, которые учатся ходить – с готовностью, но без определенной цели. Эта радостная, приподнятая энергия – вовсе не вопрос нашей удачи, а результат регулярной практики внимательности и майтри, растворения барьеров и открытия сердца. Усердие возникнет, когда мы научимся спокойно относиться к отсутствию опоры. Мы практикуем то, что называется тройной чистотой, – мы не заботимся о том, кто совершает действие, о самом действии и о результате действия. Это радостное усилие коренится не в ожиданиях, амбициях или надежде на результат. Мы просто с готовностью ставим одну ногу перед другой и не расстраиваемся, когда падаем ничком. Мы не поздравляем себя и не осуждаем, не боимся критики и не ждем похвалы.

Постоянная практика ведет к пониманию того, как перейти от запутанности к пробужденности. Все зависит от нашей готовности напрямую переживать чувства, от которых мы столько лет прятались. Эта готовность открыто принимать то, что пугает нас, ослабляет нашу привычку убегать, и тогда цепляние за эго начинает разрушаться.

Тройная чистота также составляет суть парамиты медитации. Мы отбрасываем представления о совершенной практике, идеальной медитации и ожидаемых результатах и учимся просто пребывать в настоящем, полностью открываясь боли и удовольствиям жизни. Мы практикуем мягкость, признательность и учимся отпускать. Мы перестаем бороться сами с собой, когда с состраданием смотрим на свои мысли и эмоции. Мы учимся распознавать, когда попадаем на их крючок, и отпускать их в этот момент. Так все препятствия, созданные нашими привычками и предвзятостью, начинают разрушаться, и мудрость бодхичитты проявляет себя.

Итак, вот шесть совершенств, которые практикует воин.

Щедрость. Мы даем, чтобы научиться все отпускать.

Дисциплина. Мы учимся не причинять вред, сохраняя гибкий ум.

Терпение. Мы учимся пребывать в беспокойной энергии, позволяя всему развиваться со своей скоростью. Пусть даже пробуждение займет вечность, мы движемся вперед мгновение за мгновением, оставив все надежды на результат и наслаждаясь процессом.

Радостное усердие. Мы отпускаем свой перфекционизм и соприкасаемся с жизненной энергией каждого мгновения.

Медитация. Мы учимся мягко и аккуратно возвращаться в настоящий момент.

Праджня. Развитие открытого, любознательного ума.

Эти шесть активностей воина-бодхисаттвы помогают нам в нашем путешествии на другой берег, и мы делаем все возможное, чтобы вести за собой других.

СИЛА ПАРАМИТ ЗАКЛЮЧАЕТСЯ НЕ В ТОМ, ЧТО ОНИ ПРЕДПИСЫВАЮТ НАМ ТО ИЛИ ИНОЕ ПОВЕДЕНИЕ, НО В ТОМ, ЧТО ОНИ БРОСАЮТ ВЫЗОВ НАШИМ ПРИВЫЧНЫМ РЕАКЦИЯМ.

Глава 18

Неопределенность

Ежедневная практика помогает развить полное принятие и открытость ко всем ситуациям, эмоциям и людям, и тогда никакие внутренние предубеждения и ограничения не будут препятствовать непосредственному восприятию, и мы не будем замыкаться на самих себе.

Дилго Кхьенце Ринпоче

Однажды Будда собрал своих учеников в местечке под названием Раджгир, или Пик грифов, и дал им революционное учение – о безграничном, пустотном измерении нашего существования, известном в буддийской традиции как шуньята, безусловная бодхичитта, или праджняпарамита.

До этого Будда уже какое-то время учил неосновательности и неопределенности всего, и многие из его учеников достигли глубокого понимания непостоянства и бессамостности, истины о том, что ничто, включая нас самих, не может быть чем-то основательным или предсказуемым. Они пришли к пониманию, что страдание – это результат цепляния и фиксации. Они слышали это от самого Будды и непосредственно переживали в своей медитации. Но Будда знал, насколько глубоко укоренена в нас потребность в надежной опоре.

Для поддержания иллюзии надежности и безопасности эго может использовать что угодно, даже веру в бессамостность и непостоянство.

И тогда Будда сделал нечто шокирующее. Дав учения праджняпарамиты, он полностью выбил почву из-под ног своих учеников, отправив их в состояние неопределенности. Он сказал собравшимся, что они должны отпустить все, во что верили, что попытки опираться на любое описание реальности – это ловушка. Его ученикам не очень понравилось то, что они услышали.

Это напоминает мне историю Кришнамурти, которого воспитывали так, чтобы он стал духовным проводником, или аватаром, для теософов. Его наставники постоянно твердили другим ученикам: когда Кришнамурти в полной мере проявит свой потенциал, его учения будут настолько революционными, что потрясут сами основы убеждений теософов. Так и случилось, но довольно неожиданным для всех образом. Когда Кришнамурти наконец стал главой Ордена звезды, он созвал собрание общества и официально распустил его. По его словам, существование организации служило для ее членов препятствием, поскольку давало им слишком прочную опору.

Ученики Будды пережили примерно то же самое во время проповеди в Раджгире. Новое учение полностью разрушило все их концепции о природе реальности. Основной посыл Будды в тот день был прост: попытки держаться за любые убеждения препятствуют мудрости. Мы должны отпустить все заключения о природе реальности, к которым успели до этого прийти. Единственный способ полностью понять учения бодхичитты и правильно практиковать их – это пребывать в безусловной открытости праджнипарамиты, терпеливо отсекая свою склонность держаться за что-нибудь.

На самом деле во время этого учения, известного как Сутра сердца, Будда не произнес ни слова. Он вошел в состояние глубокой медитации и позволил говорить Авалокитешваре, бодхисаттве сострадания. Этот храбрый воин, также известный как Гуанинь, от имени Будды выразил свой опыт праджнипарамиты. Его прозрение было основано не на разуме, но на практике: он ясно увидел, что все пустотно. Затем один из ближайших учеников Будды, монах Шарипутра, стал задавать Авалокитешваре вопросы. Это очень важный момент. Несмотря на то что учение давал великий бодхисаттва с разрешения и в присутствии Будды, ученики ничто не принимали на веру, и глубокий смысл раскрывался только через такие вопросы.

Шарипутра – пример для всех учеников. Он не был готов безоговорочно принять то, что слышал, ему хотелось самому узнать истину. Поэтому он спросил Авалокитешвару: «Как же мне применять праджняпарамиту во всех своих мыслях, словах и действиях? Что самое важное в этой практике?»

Ответ Авалокитешвары стал самым известным буддийским парадоксом: «Форма есть пустота, пустота есть форма. Пустота не отлична от формы, форма не отлична от пустоты». Когда я впервые прочитала это, то вообще не поняла, что это значит. Это объяснение, как и саму праджняпарамиту, невозможно объяснить, описать, вообразить. Форма – это то, что просто есть до того, как мы проецируем на нее свои убеждения. Праджняпарамита представляет совершенно новый взгляд, ничем не ограниченный ум, который допускает любую возможность.

Праджня означает чистое восприятие открытого слуха, открытого зрения, открытого ума, она присутствует в каждом существе. Тит Нат Хан переводит это слово как «постижение». Это динамичный процесс, а не какое-то застывшее и определенное знание, которое можно суммировать или измерить.

Эта праджняпарамита, эта невыразимость и есть наш человеческий опыт. Она не имеет отношения к спокойному или омраченному состоянию ума. Это скорее состояние чистого разума, который открыт, любознателен и непредвзят. Проявляется ли он как любопытство, ошеломление, потрясение или расслабление – не столь важно.

Как говорил Трунгпа Ринпоче, нужно учиться «не бояться выглядеть глупо». Мы развиваем простые, непосредственные отношения с жизнью – без философствования, нотаций и оценочных суждений. Мы учимся работать со всем, что возникает в нашем уме.

Так что когда Авалокитешвара говорит «форма есть пустота», он имеет в виду это непосредственное переживание своего опыта – прямое соприкосновение с кровью, потом, цветами, с любовью и ненавистью. Сначала мы отбрасываем все предубеждения, а потом отказываемся от убежденности в том, что у нас не должно быть предубеждений. Мы постоянно выбиваем почву у себя из-под ног. Воспринимая форму как пустоту, без каких-либо преград или завес, мы понимаем совершенство всего сущего как оно есть. Существует даже опасность пристраститься к этому опыту, ведь он дарит нам ощущение свободы от сложных эмоций и иллюзию того, что мы можем возвыситься над неразберихой собственной жизни.

Однако вторая часть парадокса, «пустота есть форма», все меняет. Пустатность все время проявляется как война и мир, рождение, старость, болезни и смерть, как горе и радость. И наша задача – постоянно соприкасаться с этим живым качеством жизни, заставляющим наше сердце биться быстрее. Вот почему мы совершенствуемся в практиках относительной бодхичитты, сосредотачиваясь на четырех безмерных и тонглене. Они помогают нам развить открытый, непредвзятый ум и полностью погрузиться в насыщенность этой жизни. Все настолько плохое или хорошее, каким кажется. Нет необходимости ничего добавлять.

Представьте себе диалог с Буддой. Он спрашивает: «Как ты воспринимаешь реальность?» Вы честно отвечаете: «Я воспринимаю ее как нечто отдельное от меня, нечто устоявшееся и основательное». Тогда он говорит: «Нет, смотри глубже».

Вы уходите и начинаете медитировать, размышляя над этим вопросом. Потом вы возвращаетесь к Будде и говорите: «Теперь я знаю ответ: нет ничего основательного, все пустотно». И он отвечает: «Нет. Смотри глубже». Вы возражаете: «Ну, это невозможно. Все или пустотно, или не пустотно. Разве не так?» И он снова отвечает: «Нет». Возможно, если бы это был кто-то другой, вы махнули бы рукой, но это Будда, поэтому вы думаете: «Возможно, я должен еще об этом поразмышлять и исследовать свое раздражение, которое испытываю, из-за того, что мой ответ не удовлетворяет Будду».

Так что вы снова медитируете и размышляете об этом вопросе, обсуждаете его с друзьями. В следующий раз, встречаясь с Буддой, вы говорите: «Думаю, я нашел ответ на твой вопрос. Все пустотно и не пустотно одновременно». И он отвечает: «Нет». Поверьте, в этот момент земля ушла бы у вас из-под ног и вы испытали бы сильное раздражение. Это очень некомфортное состояние. Однако даже несмотря на то, что вы раздражены и нервничаете, сейчас вы стали ближе к познанию истинной природы ума. И поскольку все, что вы слышите от Будды, – это «нет», вы идете домой и проводите следующий год, пытаясь найти ответ на эту головоломку. Это словно коан дзен.

В конце концов вы возвращаетесь и говорите: «Хорошо. Есть только один возможный ответ. Природа реальности такова, что она и не существует, и существует. Она не форма и не пустотность». Вы довольны собой! Это прекрасный ответ. Но Будда говорит: «Нет, это слишком ограниченное понимание». Возможно, в этот момент его «нет» станет для вас таким потрясением, что вы переживете открытый ум праджняпарамиты, ум, которому не требуются никакие опоры.

После того как Авалокитешвара сказал Шарипутре, что «форма есть пустота, пустота есть форма», он пошел даже дальше, указав на то, что нет ничего, за что можно было бы держаться – пусть даже это и учение Будды: нет трех характеристик существования, нет страдания, нет конца страдания, нет несвободы и нет освобождения. История гласит, что многие ученики были настолько ошеломлены этим учением, что у них случился сердечный приступ. Однако один тибетский учитель считает, что, скорее всего, они просто встали и ушли. Как теософы не желали слушать Кришнамурти, так и эти ученики не были готовы к таким наставлениям. Совсем как мы. Нам не нравится, когда наши фундаментальные установки подвергаются сомнению, это таит в себе слишком много угроз.

Если бы учение исходило только от Авалокитешвары, ученики могли бы как-то рационализировать свой страх. «Он просто идущий по пути воина, не столь отличный от нас. Да, он очень мудрый и сострадательный, но и он может ошибаться». Однако Будда сидел рядом, в глубокой медитации, и ему явно нравилось то, как Авалокитешвара описал практику праджняпарамиты. Так что никаких путей для отступления не было.

Вдохновленный вопросами Шарипутры, Авалокитешвара продолжил. Он учил: когда мы поймем, что нет достижения, нет окончательного ответа или конечной цели, когда наш ум полностью освободится от противоречивых эмоций и веры в независимое существование, тогда мы станем бесстрашными. Когда я впервые услышала эти наставления много лет назад, еще до того, как у меня появился интерес к духовному пути, во мне загорелась искорка интереса: определенно мне хотелось побольше узнать о том, как избавиться от страха.

Учение праджняпарамиты – это учение о бесстрашии. Мы избавимся от страха ровно настолько, насколько сможем принять неопределенность и неоднозначность. Синоним абсолютного бесстрашия – окончательное просветление – искреннее и открытое взаимодействие с миром. Пока же мы терпеливо движемся в этом направлении, все больше принимая отсутствие опоры и неоднозначность всего, мы постепенно соединяемся с умом, который не знает страха.

БУДДА СКАЗАЛ УЧЕНИКАМ ОТПУСТИТЬ ВСЕ, ВО ЧТО ОНИ ВЕРИЛИ, ИМ НЕ ОЧЕНЬ ПОНРАВИЛОСЬ ТО, ЧТО ОНИ УСЛЫШАЛИ.

Потом Авалокитешвара провозгласил суть праджняпарамиты, этого переживания, когда вы лишены опоры, суть бесстрашного открытого ума. Он выразил ее в виде мантры: ом гате гате парагате парасамгате бодхи соха. Так же как семя содержит в себе дерево, эта мантра заключает в себе все учение праджняпарамиты – бесстрашное состояние ума.

Трунгпа Ринпоче переводил эту мантру так: «ом, вышедший, вышедший, вышедший за пределы, полностью вышедший за пределы, пробужденный, пусть будет так». Это описание процесса, путешествия, в котором мы каждый раз на один шаг дальше. Мы также могли бы сказать: «ом, ом, неопределенность, еще больше неопределенности, даже за пределами неопределенности, полное пробуждение, да будет так!»

Не важно, на какой ступени пути бодхисаттвы мы находимся, только начинаем или практикуем уже много лет, мы всегда делаем следующий шаг в неопределенность, отсутствие опоры. Просветление – это не конец всего. Просветление, полная пробужденность, это начало путешествия по совершенно незнакомой нам территории.

Когда великий бодхисаттва закончил учение, Будда вышел из медитации и сказал: «Хорошо сказано, Авалокитешвара, хорошо сказано». И те из слушателей, кто еще не ушел и не умер от сердечного приступа, возрадовались. Они радовались тому, что получили учение о том, как выйти за пределы страха.

Глава 19

Обострение невроза

Весь «секрет» жизни, который мы ищем, заключается в следующем: с помощью ежедневной практики развить в себе достаточную силу и храбрость, чтобы обратиться к тому, от чего мы прятались всю жизнь, пребывать в собственном теле и покоиться в переживании настоящего момента – даже если это чувство унижения, провала, одиночества или несправедливости.

Шарлотта Йоко Бек

Что же имеется в виду, когда говорится о пребывании в праджняпарамите, или безусловной бодхичитте? Это значит быть открытым неопределенности настоящего момента и непосредственно, без всяких барьеров и защит, воспринимать свой опыт. Конечно, нет никаких гарантий, что все будет гладко, и для того чтобы двигаться в сторону неопределенности, требуется мужество. И поначалу это наверняка не покажется нам захватывающим и чудесным. Многие ли из нас готовы отказаться от привычного способа мышления и поведения, инстинктивного стремления к комфорту?

Было бы логично предположить, что по мере развития нашей практики бодхичитты все эти шаблоны начнут разрушаться и что с каждым днем, с каждым месяцем мы будем становиться все более открытыми, гибкими и бесстрашными. Но на самом деле все происходит наоборот: когда мы начинаем практиковать, наши привычные шаблоны лишь укрепляются. В буддизме ваджраяны это называется «обострение невроза». Мы ничего не можем с этим поделать, просто так происходит. Почувствовав вкус неопределенности, мы начинаем еще крепче цепляться за привычные опоры, несмотря на желание быть стойкими, открытыми и гибкими.

С этим сталкивается каждый, кто идет по пути пробуждения. Все эти улыбающиеся, просветленные люди, которых вы видите на картинках или вживую, прошли через это: встретились лицом к лицу со своими неврозами, со своими способами обрести опору. Пытаясь избавиться от самоидентификаций, защитных и поддерживающих нас механизмов, мы проявляем невероятное мужество. Так мы постепенно движемся к открытости, но важно понимать, что в этом состоянии нет опоры ни для рук, ни для ног, ни для ума. Пусть это и называется освобождением, но всю свою предыдущую жизнь мы считали это чем-то опасным и пугающим.

Позвольте мне привести несколько примеров обострения неврозов, которые на самом деле могут развиваться из-за практики. У нас появляется новая причина для самокритики, в основе которой лежит стремление к духовным идеалам. Практика усиливает наше чувство неполноценности, она становится еще одним способом убедить себя, что мы никогда ничего не достигнем. Если мы практикуем с целью стать «хорошим воином» или перестать быть «плохим человеком», тогда наше мышление будет столь же поляризованным, ограниченным понятиями «хороший» и «плохой», как и раньше. В таком случае практика будет работать против нас: мы пытаемся перескочить через то, что нам не нравится, чтобы достигнуть какого-то идеализированного «правильного» состояния. В этом нет ничего особенного, это свойственно всем людям. Но благодаря практике мы начинаем ясно видеть свои действия и с состраданием исследуем свои реакции. Что происходит с нами на психологическом уровне? Чувствуем ли мы свою несостоятельность? Продолжаем ли верить в свои старые драмы?

Возможен и обратный сценарий: мы используем практику, чтобы почувствовать свое превосходство, усилить чувство собственной исключительности. Мы отважно ступили на путь воина и меняем свою жизнь, мы гордимся тем, что делаем что-то необычное. В таком случае практика и учение служат лишь для повышения нашего самомнения, высокомерия и гордыни.

Еще один невроз, который может обостриться в результате практики, – это стремление убежать от происходящего. Нам хочется избавиться от бесполезного багажа, и мы используем учение, чтобы дистанцироваться от своей хаотичной, неустроенной жизни. Мы увлеченно практикуем открытость, широту ума и сердечность, убегая от того факта, что наш партнер – алкоголик, или что у нас самих – зависимость от марихуаны, или что мы снова состоим в насильственных отношениях. Так, с помощью духовной практики мы пытаемся уклониться от эмоционального страдания.

Все дело в том, что, практикуя бодхичитту, практику освобождения, мы привносим в процесс привычные способы, которыми обычно закрепощаем себя. Чтобы осознать свои привычные шаблоны, достаточно посмотреть на то, как мы относимся к практике, учению и учителю. Ждем ли, что все наши потребности будут удовлетворяться так же, как в невротичных отношениях? Используем ли духовность, чтобы убежать от того, что пугает нас? От нас легко может ускользнуть то, что мы по-прежнему пытаемся обрести опору, используя старые методы.

Когда мы робко выходим из кокона, то неизбежно будем испуганы и нам захочется ухватиться за что-то привычное. Без доброжелательного и терпеливого отношения к этому процессу мы никогда не сможем расслабиться в состоянии бессамостности и увидеть, сколько в нем заключено мудрости и сострадания. Нам нужно постепенно развивать уверенность в том, что умение отпускать освобождает нас. Мы постоянно практикуем майтри. Чтобы привыкнуть к состоянию открытости и научиться наслаждаться им, требуется время.

Прежде всего важно понять, что чувство ужаса или психологического дискомфорта может служить знаком того, что старые привычки уходят и мы становимся все ближе к естественному открытому состоянию. Трунгпа Ринпоче говорил, что воин на пути пробуждения будет находиться в состоянии постоянной тревоги. Мой опыт подтверждает это. Однако через какое-то время я поняла, что раз эта тревога и неуверенность никуда не уходят, их можно исследовать. Когда мы начинаем относиться к своим страхам с большим принятием и любопытством, происходят кардинальные изменения. Вместо того чтобы всю жизнь сжиматься, словно в кресле у стоматолога, мы учимся соединяться с новизной настоящего момента и расслабляться.

Практика – это сострадательное наблюдение за своим настроением, эмоциями и мыслями. Такое исследование своих реакций и стратегий лежит в основе процесса пробуждения. Мы должны изучить свой невроз, который усиливается, когда наши защитные механизмы перестают работать. В какой-то момент такого исследования мы перестаем верить в мифы, которые сами же создали, перестаем бороться с собой и не сопротивляемся собственной энергии. Так мы учимся пребывать в праджняпарамите.

Важно помнить, что это непрерывная практика. С момента, как мы ступили на путь бодхисаттвы, и до тех пор, пока не испытаем свободу необусловленного ума, мы отдаемся настоящему моменту – мгновение за мгновением. С совершенной точностью и мягкостью мы отказываемся от привычных взглядов на себя и других, привычных способов блокировать бодхичитту. Мы делаем это снова и снова на протяжении многих лет, и в процессе у нас появляется вкус к неопределенности.

Глава 20

Когда становится трудно

Не завись от внешних обстоятельств,

Наставление Атиши по тренировке ума

Самый простой совет для пробуждения бодхичитты таков: практикуйте непричинение вреда и каждый день делайте все возможное, чтобы помогать другим, Однако если искренне пытаться следовать этому наставлению, то можно обнаружить, что это не так легко. Вы сами не заметите, когда кто-нибудь заденет вас и вы прямо или косвенно причините кому-нибудь вред.

Когда мы искренне намерены практиковать, а следовать по пути пробуждения становится трудно, есть способы облегчить ситуацию. Существуют определенные методы, которые позволят нам изменить привычную реакцию бить в ответ и обвинять.

Вот четыре метода, которые помогут нам сохранять терпение и оставаться открытыми всему, что происходит, вместо того чтобы реагировать машинально:

1) не превращайся в мишень для стрел;

2) соединяйся с сердцем;

3) воспринимай препятствия как своих учителей;

4) относись ко всему, что происходит, как к иллюзии.

Если мы не превращаем себя в мишень, то в нас не может попасть стрела. Каждый раз, когда мы реагируем агрессивно, мы укрепляем свою склонность впадать в гнев. Нет сомнений, что в нас попадет множество стрел, пока мы будем так поступать, и реакции других будут все больше выводить нас из себя. Однако каждый раз, когда нас что-то задевает, мы можем изменить этот шаблон поведения. У нас есть выбор: укреплять старые привычки, превращаясь в мишень, или же ослабить их, сохраняя терпение и спокойствие.

Каждый раз, воздерживаясь от привычной реакции, несмотря на беспокойство и жар гнева внутри, мы усмиряем себя и становимся сильнее. Так мы закладываем основу счастья. Каждый раз, когда мы действуем под влиянием гнева или подавляем его, мы усиливаем агрессию и превращаемся в ходячую мишень. И тогда со временем нас начнет выводить из себя практически все. Так мы засеваем семена страдания.

Итак, вот первый метод: помните, что мы сами превращаем себя в мишень и в наших силах изменить это. Воздерживаясь от ответной реакции, пусть даже на краткий миг, мы разрушаем шаблон агрессии, который в противном случае будет вечно причинять нам страдание.

ПОЧУВСТВОВАВ ВКУС НЕОПРЕДЕЛЕННОСТИ, МЫ НАЧИНАЕМ ЕЩЕ КРЕПЧЕ ЦЕПЛЯТЬСЯ ЗА ПРИВЫЧНЫЕ ОПОРЫ, НЕСМОТРЯ НА ЖЕЛАНИЕ БЫТЬ СТОЙКИМИ, ОТКРЫТЫМИ И ГИБКИМИ.

Второй совет – соединиться со своим сердцем: в моменты гнева мы можем соприкоснуться с добротой и состраданием, которые изначально присущи нам.

Так, если какой-то безумец нападает на нас, мы понимаем, что он не осознает свои действия. Мы можем соединиться со своим сердцем и испытать к нему сострадание: ведь причиняя боль другим, он вредит себе. И пусть мы чувствуем страх, но в нас нет ненависти или гнева. Вместо этого у нас может возникнуть желание помочь этому человеку.

На самом деле безумец гораздо более нормален, чем трезвомыслящий человек, который вредит нам, ведь у последнего есть потенциальная возможность осознать, что своими агрессивными действиями он засевает семена собственной запутанности и неудовлетворенности. Подобные действия в настоящем укрепляют привычку к агрессии, которая в полной мере проявит себя в будущем. Он сам создает свою драму: такая жизнь преисполнена боли и одиночества. Тот, кто причиняет вред другим, следует шаблонам, которые приводят к умножению страдания.

Итак, вот второй метод: соединиться со своим сердцем. Помните, что не следует провоцировать в ответ того, кто причиняет нам вред. Осознайте: как и мы, миллионы людей испытывают гнев. Мы можем принять силу этой эмоции и позволить ее энергии усмирить нас и сделать более сострадательными.

Третье наставление рекомендует рассматривать препятствия как своих учителей. Не бойтесь, если рядом с вами нет живого учителя, который мог бы дать прямые наставления по практике непричинения вреда. Жизнь обязательно предоставит вам массу возможностей научиться этому.

Как бы мы еще могли практиковать терпение, если бы не наш бесцеремонный сосед? Без грубого коллеги, как бы мы узнали энергию гнева настолько хорошо, что он утратил бы свою разрушительную силу?

Так что учитель всегда с нами. Учитель всегда точно показывает нам, где мы находимся, и помогает отказаться от старых, невротичных способов поведения, побуждает не подавлять гнев и не дистанцироваться от него, призывает не сеять семена страдания. Как мы поведем себя с этим человеком, который оскорбляет нас? Как тысячу раз до этого или постараемся быть умнее и воздержимся от ответных реакций?

В тот самый момент, когда мы вот-вот взорвемся и выйдем из себя, важно вспомнить: мы – ставшие на путь пробуждения воины, которые учатся принимать свое раздражение и дискомфорт, мы учимся пребывать в настоящем моменте, каким бы он ни был, и расслабляться в нем.

Однако нам трудно следовать этим или любым другим наставлениям из-за нашей склонности относиться к ним слишком серьезно и негибко. Пытаясь расслабиться и сохранять терпение, мы зажимаемся и становимся скованными.

В этой ситуации поможет четвертое наставление: думайте о том, кто злится, о самом гневе и об объекте гнева как об иллюзии. Мы можем воспринимать свою жизнь как фильм, в котором нам временно досталась главная роль. Вместо того чтобы придавать всему слишком большое значение, размышляйте о текущей ситуации как о чем-то несущественном. Можно сбавить темп и спросить себя: «Что это за „я“, которое так часто обижается? И кто этот другой человек, который выводит меня из себя? В чем суть похвалы и порицаний, которые ловят меня на крючок, словно рыбу? Как так получается, что эти обстоятельства заставляют меня бросаться от надежды к страху, от счастья к страданиям?» Вся эта борьба, мы сами и другие гораздо менее значимы, чем нам кажется.

Рассматривайте внешние обстоятельства, эмоции, это чувство «я» как преходящие и не обладающие сущностью, как воспоминание, как фильм, как сон. Пробуждаясь ото сна, мы знаем, что враги в наших снах – лишь иллюзия, и это понимание рассеивает панику и страх.

Чувствуя приступ гнева или агрессии, вспомните, что нет оснований ни для ответного удара, ни для подавления своих эмоций. Нет оснований для ненависти или стыда. По крайней мере, можно начать исследовать собственные установки и убеждения. Кто знает, возможно, пробуждаясь и засыпая, мы просто переходим от одного иллюзорного состояния к другому?

Эти четыре метода работы с гневом и развития терпения пришли к нам от мастеров тибетской школы Кадампы XI века. Эти наставления воодушевляли бодхисаттв прошлого и столь же полезны в настоящем. Мастера Кадампы также призывали не тратить время попусту. Они подчеркивали, как важно сразу же начать применять эти наставления в жизни и никогда не говорить себе: «Я обязательно попробую потом, когда у меня будет время».

Глава 21

Духовный друг

Настоящая задача духовного друга – провоцировать тебя.

Чогъям Трунгпа Ринпоче

Воину, идущему по пути пробуждения, необходим наставник – более опытный воин, учитель, духовный друг, тот, кто хорошо знает территорию и поможет найти путь. Есть разные уровни отношений между учителем и учеником. Для кого-то достаточно прочитать книгу или послушать учения какого-нибудь учителя. Другие могут захотеть стать его учеником, чтобы он направлял их с этого момента и дальше. Такой вид отношений очень ценен. Однако мало кто сразу же готов к безусловной преданности учителю и непосредственной работе с тем, что препятствует продвижению на пути. Мало кто способен настолько довериться другому человеку и снять перед ним все свои маски. Однако в нашей неготовности к таким отношениям заключена своя мудрость. Сначала нам необходимо развить майтри по отношению к себе и убедиться в том, что конкретно этот учитель достоин доверия. Это обязательные условия для вступления в более глубокие отношения с духовным другом.

Когда в 1974 году я попросила Трунгпу Ринпоче стать моим учителем, я еще не была готова к безусловным отношениям.

Но впервые в жизни я встретила человека, который всегда присутствовал в настоящем, который был по-настоящему свободен. Я поняла, что под его руководством тоже смогу достичь этого. Меня привлекало то, что с ним не было никакой возможности манипулировать, он видел людей насквозь. Эта его способность пугала меня, но в то же время восхищала. И все же мне понадобились годы, чтобы развить достаточно веры и майтри и полностью открыться этим отношениям. Необходимо время, чтобы приблизиться к тому, кто представляет такую опасность для нашего эго.

Отношения с учителем либо достигают уровня безусловной веры и любви, либо нет. Важно не противиться этому процессу. В любом случае наши отношения с наставником побуждают нас довериться нашей изначальной мудрости. Они учат нас принимать себя. Согласно традиционному учению, и учитель, и ученик уже полностью пробуждены, и ум учителя может встретиться с умом ученика. Роль духовного друга заключается в том, чтобы помочь ученику осознать, что его пробужденный ум и ум учителя – одно. В какой-то момент происходит очень важный сдвиг в нашем самоощущении. Вместо того чтобы отождествлять себя со своими неврозами, мы начинаем верить в свою изначальную доброту и разумность. Это очень важный момент: без такой основополагающей веры в себя дальнейшее развитие отношений с учителем невозможно.

Однако вступая в такие безусловные отношения, мы должны быть готовы принимать любую ситуацию. Такой уровень преданности одному человеку готовит нас быть открытыми не только учителю, но всему нашему опыту. Учитель – это человек из плоти и крови, а не какой-то духовный идеал. В этих отношениях, как и в любых других, будет то, что нам нравится и что не нравится, мы можем испытывать смятение и чувство незащищенности. Эти отношения покажут нам, достаточно ли открыто наше сердце, чтобы принять все разнообразие жизни, а не только то, что нам приятно. Насколько мы готовы принимать своего духовного друга, настолько мы готовы принять мир как он есть, со всем присущим ему насилием и нежностью, злобой и проявлениями мужества. Мы открываемся миру совершенно неожиданным для себя образом.

Практика бодхисаттвы учит нас относиться к жизни с полным принятием и вовлеченностью: нет эмоций или действий, которые были бы недостойны нашего сострадания и любви, нет такого человека или ситуации, которые были бы неприемлемы или недопустимы. Этот путь требует дисциплины, но также и наставника, который направлял бы нас. Насколько мы готовы принять такое руководство – другой вопрос. Когда нет четких правил и ограничений, нам необходим тот, кто покажет, где мы сбились с пути, тот, к кому мы готовы прислушаться.

Что бы мы ни делали, учитель очень гибко и лояльно подходит к процессу нашего пробуждения. Он служит зеркалом, которое с пугающей точностью отражает наш ум. Чем больше мы верим в себя и своего наставника, тем в большей степени допускаем такое отзеркаливание. Постепенно мы можем прийти к тому, что любой человек будет становиться нашим учителем и зеркалом. Тогда нам станет понятно наставление: «Будь благодарен каждому».

Однако не следует думать, что учитель обладает совершенной мудростью, в то время как мы ее полностью лишены.

Такое отношение таит в себе слишком много надежд и страхов. Если бы я никогда не подвергала сомнению своих учителей, то недолго была бы их учеником. Но они, напротив, всегда призывали меня использовать критическое мышление и без колебаний выражать свои сомнения. Более того, мне настойчиво советовали не принимать на веру никакие авторитеты и правила.

Важно понимать, что встреча ума учителя с умом ученика не означает, что учитель или во всем прав, или во всем неправ. Скорее, это слияние взглядов, способность принимать неопределенность и парадокс. В противном случае наше преклонение неизбежно превратится в горькое разочарование. Если учитель перестанет соответствовать нашим ожиданиям, мы уйдем от него. Нам могут не понравиться его политические взгляды или то, что он ест мясо, пьет алкоголь или курит. Мы заканчиваем эти отношения, потому что нам не нравятся перемены в политике организации или потому что нам кажется, что нас не ценят и нами пренебрегают. Мы погружаемся в своеобразный медовый месяц, а потом неизбежно наступает разочарование, и всплывают все нерешенные эмоциональные вопросы. Нам кажется, что нас использовали, предали, лишили иллюзий. Не желая испытывать все эти болезненные чувства, мы уходим.

Самое главное заключается всегда в том, как мы работаем со своим умом. Любые жесткие взгляды ограничивают его: не важно, принимают ли они форму обвинения или оправдания – они в любом случае усиливают страдание. Мы можем считать, что «учитель совершенен и не может поступить неправильно» или что «учитель шарлатан и ему нельзя доверять». И то и другое – проявление ограниченности нашего ума. Нам нравится говорить о безграничном, ясном, открытом уме, но сможем ли мы пребывать в этой открытости, когда разрушаются наши иллюзии?

Бывает, что мы уходим от учителя. Но если мы способны принять боль и разочарование без оправданий и осуждения, значит он многому нас научил. Об этом и говорит наставление: «Если можешь практиковать даже в смятении, ты хорошо подготовлен».

Отношения с духовным другом учат нас безусловной любви – тому, как любить и быть любимыми безо всяких условий. Мы не привыкли к такого рода отношениям. Мы все мечтаем о них, но нам тяжело самим любить таким образом. Что касается меня, то я научилась любить и быть любимой, наблюдая за своим учителем. Когда я увидела, как безусловно он любит других людей, я поверила, что так же он может относиться и ко мне. Он показал мне, что значит ни от кого не отказываться.

Один случай из жизни нашей общины особенно сильно на меня повлиял. Давний ученик Трунгпы Ринпоче, Джо, испытывал определенные эмоциональные трудности и создавал проблемы для остальных. Казалось, что Ринпоче игнорирует все жалобы на агрессивное поведение Джо. Однако когда тот яростно набросился на женщину и ударил ее, Ринпоче закричал: «Вон! Пошел вон отсюда! Я больше не хочу тебя видеть!» Джо ушел потрясенный, а другие ученики окружили Ринпоче со словами: «Мы так рады, что вы его выгнали. Он ужасно поступил вчера, и сегодня утром… Спасибо, что отправили его прочь». Тогда Ринпоче выпрямился и сказал: «Мне кажется, вы не поняли – мы с Джо лучшие друзья».

НЕОБХОДИМО ВРЕМЯ, ЧТОБЫ ПРИБЛИЗИТЬСЯ К ТОМУ, КТО ПРЕДСТАВЛЯЕТ БОЛЬШУЮ ОПАСНОСТЬ ДЛЯ НАШЕГО ЭГО.

Мне кажется, Трунгпа Ринпоче стал бы на пути мчащегося поезда, если бы это помогло нам пробудиться.

Такая необусловленная преданность самим себе и другим и есть безграничная любовь. Любовь учителя к ученику проявляется как сострадание. Любовь ученика к учителю – это преданность. Эта взаимная теплота, это соединение сердец делает возможным встречу умов. Именно такая любовь приручает неукротимых существ и помогает тем, кто стал на путь бодхисаттвы, выйти за пределы знакомой и безопасной территории. Отношения с духовным другом вдохновляют нас на то, чтобы бесстрашно покинуть свой кокон и начать исследовать мир явлений.

Глава 22

Промежуточное состояние

Сущность дзен можно выразить всего двумя словами: бывает иначе.

Сюнрю Судзуки-роси

Для того чтобы научиться отпускать и не испытывать при этом дискомфорта, требуется время. Но вместе с тем в состоянии неопределенности и отсутствия опоры коренится счастье. Принимая тот факт, что не все поддается нашему контролю, мы чувствуем вкус свободы. Устремляясь к тому, чего нам хотелось бы избежать, мы ослабляем свои защитные барьеры.

У нас может возникнуть странное ощущение: словно мы оказались в некоем промежуточном состоянии и не знаем, что делать дальше. С одной стороны, мы уже убедились в тщетности поиска утешения в еде, выпивке, сигаретах или отношениях. Мы по горло сыты убеждениями, идеями и всякими «измами». Но, с другой стороны, все еще надеемся обрести непреходящее счастье во внешнем комфорте.

В таком промежуточном состоянии воин проводит достаточно много времени. Мы отдали бы все что угодно, чтобы как прежде получать удовлетворение от поедания пиццы или просмотра фильмов. Однако, как бы все это ни было приятно, мы уже убедились, что это никоим образом не может избавить нас от страдания. Это становится особенно очевидным, когда наша жизнь начинает рушиться. Узнай мы сейчас, что у нас рак, пицца едва ли смогла бы нас приободрить. Если любимый человек покинул нас или умер, никакие внешние удовольствия не утешат нас.

Мы все слышали, что погоня за удовольствиями приносит страдания и что попытки избежать боли тщетны. Слышали о радости пробуждения, об осознании нашей взаимосвязи, о вере в открытые сердце и ум. Но мы нечасто слышим об этом промежуточном состоянии, когда внешние объекты уже не приносят нам удовлетворения и комфорта, но при этом мы все еще не достигли непрерывного ощущения равностности и спокойствия.

Промежуточному состоянию сопутствуют тревожность, печаль и чувствительность. Обычно мы стараемся избежать этих чувств, но сейчас мы должны не бороться с ними, но переживать их, позволить им смягчить нас. Когда мы лучше освоимся с болезненным чувством пребывания посреди ничто, наше сердце станет более нежным. Когда мы обретем достаточно мужества, чтобы оставаться посреди этого ничто, спонтанно возникнет сострадание. Не зная, не надеясь и не делая вид, будто понимаем, что происходит, мы получаем доступ к нашей внутренней силе.

Естественно, что когда мы пребываем в таком состоянии, нам хочется получить хоть какое-то облегчение. Если у нас получится оценить ситуацию как правильную или неправильную, если мы сможем четко обозначить ее, значит мы оказались на знакомой территории и обрели привычную опору. Но практика бодхичитты уже поколебала наши шаблоны мышления и поведения, и они больше не работают. Постепенно нам становится легче и приятнее просто пребывать в этой изменчивой энергии, чем действовать под ее влиянием или подавлять ее. Эта открытость и нежность и есть бодхичитта. Именно она исцеляет нас. Она позволяет нам отпустить чувство собственной важности. Так воин учится любить.

Именно таким образом мы практикуем каждый раз, когда садимся медитировать. Мы наблюдаем все, что возникает, принимаем это с любящей добротой и отпускаем. Мысли и эмоции приходят и уходят. Некоторые более убедительны, чем другие. Раньше неприятные чувства настолько беспокоили нас, что мы были готовы на что угодно, лишь бы они исчезли. Но сейчас мы доброжелательно побуждаем себя принимать свою возбужденную энергию, снова и снова возвращаясь к дыханию. В этом суть практики майтри – мы просто продолжаем двигаться вперед, раскрывая свое сердце.

Пребывание в этом промежуточном состоянии требует от нас умения принимать парадоксальный факт: что-то может быть правильным и неправильным одновременно, кто-то может быть сильным и любящим и в то же время гневным, жестким и жадным. Как мы реагируем, когда не дотягиваем до собственных стандартов: осуждаем себя или признаем парадоксальность человеческой природы? Можем ли мы простить себя и не утратить связь со своим добрым и нежным сердцем? Когда кто-то задевает нас, считаем ли мы сразу, что этот человек неправ?

Или же мы подавляем свою реакцию, убеждая себя: «Я должен быть любящим. Как у меня вообще могла возникнуть такая нехорошая мысль?» Цель нашей практики – принимать беспокойство и не формировать жестких взглядов. Мы можем медитировать, делать тонглен или просто смотреть на небо – все, что позволяет нам пребывать в настоящем моменте, а не укреплять свои взгляды.

Когда мы чувствуем дискомфорт и страх – например, когда с кем-то спорим или когда врач направляет нас на дополнительный анализ, – нам сразу же хочется обвинять других, принимать чью-либо сторону, отстаивать свою точку зрения. Нам кажется, что мы обязаны совершать какие-то действия. Нам хочется придерживаться привычных взглядов. Но для воина «правильное» – такая же крайность, как и «неправильное», и то и другое блокирует нашу изначальную мудрость. Когда мы стоим на перекрестке, не зная куда идти, мы пребываем в состоянии праджнипарамиты. Перекрестки очень важны в практике воина, ведь именно там начинают растворяться наши укоренившиеся взгляды.

Мало кто из нас готов сразу же принять парадоксальность нашего существования, поэтому мы должны всю жизнь практиковать переживание неопределенности, неоднозначности и незащищенности. Пребывание в промежуточном состоянии, в котором воин мгновение за мгновением учится отпускать, учит без страха встречать неизвестное, одинаково открыто принимать и жизнь, и смерть. Это совершенная тренировка. И на самом деле не имеет значения, вдохновляет нас это или угнетает, нет какого-то единственного верного способа делать все правильно. Что действительно важно, так это майтри и мужество: они дают нам силы принимать то, что происходит с нами сейчас. В то же время мы знаем, что все находится в постоянном движении, и единственное время, которое у нас есть, – это сейчас, а будущее совершенно непредсказуемо и неопределенно.

Продолжая практиковать, мы выходим за пределы ограниченного «я», которое постоянно стремится в зону комфорта. Постепенно мы начинаем осознавать, что готовы принять факт: что-то может быть и не правдой, и не ложью, не хорошим и не плохим. Но сначала мы должны прочувствовать и по-настоящему оценить это свободное состояние, в котором у нас нет опоры, и пребывать в нем какое-то время.

Важно с самого начала знать об этом промежуточном состоянии, иначе мы будем думать, что путешествие воина должно быть или таким, или другим, что мы или находимся в ловушке, или свободны. Но факт в том, что мы очень много времени проводим в промежуточном состоянии, и этот этап может быть очень плодотворным. Когда мы все отпускаем и полностью погружаемся в переживание настоящего момента, это и есть просветление.

МЫ ОЧЕНЬ МНОГО ВРЕМЕНИ ПРОВОДИМ В ПРОМЕЖУТОЧНОМ СОСТОЯНИИ, И ЭТОТ ЭТАП МОЖЕТ БЫТЬ ОЧЕНЬ ПЛОДОТВОРНЫМ.

Заключительные пожелания

Всю заслугу, которую я накопила в течение жизни, включая любую пользу, которую может принести эта книга, я посвящаю благополучию всех существ.

Пусть корни страдания ослабевают. Пусть войны, насилие, пренебрежение, безразличие и любые зависимости также уменьшаются.

Пусть мудрость и сострадание всех существ возрастают, сейчас и в будущем.

Пусть мы ясно увидим, что все барьеры, которые мы возводим между собой и другими, столь же нематериальны, как наши сны.

Пусть мы осознаем великое совершенство всех явлений.

Пусть мы и дальше открываем свое сердце и ум, чтобы неустанно работать на благо всех существ.

Пусть мы отважно отправимся в те места, что вызывают у нас страх. Пусть мы идем по пути воина.

Приложение: практики

НАСТАВЛЕНИЯ АТИШИ ПО ТРЕНИРОВКЕ УМА

Пункт первый

Предварительные практики – основа для практики дхармы

1. Начни с выполнения предварительных практик.

Пункт второй

Основная практика – практика бодхичитты

Наставления по развитию абсолютной бодхичитты

2. Воспринимай все явления подобными сновидению.

3. Исследуй природу нерожденного осознавания.

4. Позволь освободиться даже противоядиям.

5. Покойся в алае, основе всего.

6. Вне медитации воспринимай все явления как иллюзорные.

Наставления по относительной бодхичитте

7. Тренируйся давать и брать попеременно. Привяжи эти два к своему дыханию.

8. Три объекта, три яда, три корня добродетели.

9. Во всех ситуациях применяй наставления.

10. Начни практику с себя.

Пункт третий

Преобразование неблагоприятных обстоятельств в путь к просветлению

11. Когда зло наполняет этот мир и его обитателей, преврати все неблагоприятные условия в путь к пробуждению.

12. Во всем вини одно.

13. Размышляй о доброте всех существ.

14. Восприятие заблуждений как четырех состояний Будды – это непревзойденная защита пустотности.

15. Четыре практики – лучший метод.

16. Все, что неожиданно встречаешь, немедленно включай в медитацию.

Пункт четвертый

Применение практики в жизни

17. Практикуй пять сил, краткие сердечные наставления.

18. Наставления Махаяны о том, как умирать, – это пять сил. Важно, как ты ведешь себя.

Пункт пятый

Освоение практики тренировки ума

19. Все учения сводятся к одному.

20. Из двух свидетелей выбирай главного.

21. Всегда сохраняй радостный настрой ума.

22. Если можешь практиковать даже в смятении, ты хорошо подготовлен.

Пункт шестой

Обязательства тренировки ума

23. Всегда придерживайся трех основных принципов.

24. Измени свой настрой, но сохраняй расслабленность.

25. Не говори о недостатках других.

26. Не думай о чужих делах.

27. Сначала работай над самыми сильными загрязнениями.

28. Оставь надежду на результат.

29. Откажись от отравленной пищи.

30. Не будь предсказуемым.

31. Не злословь о других.

32. Не жди в засаде.

33. Не задевай слабые места других.

34. Не перекладывай ношу вола на корову.

35. Не старайся быть лучше всех.

36. Не прибегай к уловкам.

37. Не превращай бога в демона.

38. Не строй свое счастье на несчастье других.

Пункт седьмой

Руководство по тренировке ума

39. Все действия следует выполнять с одним намерением.

40. Исправляй все ошибки одним методом.

41. В начале и в конце соверши два действия.

42. Какое бы из двух событий ни происходило, сохраняй терпение.

43. Охраняй две вещи, даже с риском для жизни.

44. Выполняй три трудных упражнения.

45. Создавай три главные причины.

46. Следи за тем, чтобы три никогда не угасали.

47. Пусть три будут нераздельны.

48. Тренируйся во всех областях без пристрастий. Крайне важно практиковать последовательно и искренне.

49. Всегда медитируй на то, что задевает тебя.

50. Не завись от внешних обстоятельств.

51. Практикуй прямо сейчас и то, что важнее всего.

52. Избегай превратного понимания.

53. Будь последовательным в практике.

54. Полностью отдавайся практике.

55. Освободи себя посредством исследования и тщательной проверки.

56. Не погружайся в жалость к себе.

57. Не завидуй.

58. Не будь легкомысленным.

59. Не жди благодарности.

МОЛИТВА О ЧЕТЫРЕХ БЕЗМЕРНЫХ

Пусть все существа обретут счастье и причины для счастья.

Пусть все существа избавятся от страдания и причины страдания.

Пусть они всегда наслаждаются безмерным счастьем, свободным от страдания.

Пусть они пребывают в великой равностности, свободной от привязанности, гнева и предвзятости.

Каждая строка этой молитвы относится к одному из безмерных: любящая доброта, сострадание, радость и равностность. Иногда я меняю местоимение «они» на «мы», подчеркивая тем самым, что мы тоже хотим обрести пользу четырех безмерных, наряду со всеми остальными существами.

ПРАКТИКА ЛЮБЯЩЕЙ ДОБРОТЫ

В практике любящей доброты традиционно используется первая строка этой молитвы: «Пусть все существа обретут счастье и причины для счастья».

1. Пробудите любящую доброту по отношению к себе. «Пусть я обрету счастье и причины для счастья», или выразите пожелание своими словами.

2. Пробудите любящую доброту по отношению к тому, кому вы испытываете искреннюю доброжелательность и нежность. «Пусть (имя) обретет счастье и причины для счастья», или используйте свою формулировку.

3. Пробудите любящую доброту по отношению к другу, снова произнеся его имя и выражая пожелание, чтобы он обрел счастье.

4. Пробудите любящую доброту по отношению к тому, к кому вы безразличны (используйте те же слова).

5. Пробудите любящую доброту к тому, с кем у вас непростые отношения (используйте те же слова).

6. Пусть круг любящей доброты ширится и включит всех существ, о которых шла речь в первых пяти шагах (этот шаг называется «растворением барьеров»). Скажите: «Пусть я, и тот, кого я люблю, и мой друг, и незнакомый мне человек, и непростой человек – пусть все обретут счастье и причины для счастья».

7. Направьте любящую доброту на всех существ во Вселенной. Мы можем начать со своего дома и постепенно расширять круг. «Пусть все существа обретут счастье и причины для счастья».

ПРАКТИКА СОСТРАДАНИЯ

Практика сострадания начинается со второй строки молитвы: «Пусть мы избавимся от страдания и причины страдания», и потом следуют те же 7 шагов, что и в практике любящей доброты.

1. Пробудите сострадание по отношению к себе: «Пусть я избавлюсь от страдания и причины страдания», или выразите пожелание своими словами.

2. Пробудите сострадание к человеку (или животному), к которому вы уже испытываете сострадание: «Пусть (имя) избавится от страдания и причины страдания», или выразите пожелание своими словами.

3. Пробудите сострадание к другу (используйте те же слова).

4. Пробудите сострадание к тому, к кому вы безразличны (используйте те же слова).

5. Пробудите сострадание к тому, с кем у вас непростые отношения (используйте те же слова).

6. Пробудите сострадание ко всем пяти существам, перечисленным выше (используйте те же слова).

7. Пробудите сострадание ко всем существам во Вселенной: начните с дома и расширяйте круг: «Пусть все существа избавятся от страдания и причины страдания».

Вы также можете работать над пробуждением способности радоваться и над развитием равностности, пройдя через аналогичные семь шагов. Вы можете выражать пожелание своими словами или использовать третью строку молитвы для радости и четвертую для равностности.

ТРЕХЧАСТНОЕ УСТРЕМЛЕНИЕ

Пусть я обрету счастье и причины для счастья.

Пусть ты обретешь счастье и причины для счастья.

Пусть все существа обретут счастье и причины для счастья.

Можно использовать эти три шага для пробуждения сострадания, радости и равностности. И, как и всегда, можно выражать эти пожелания своими словами.

Благодарности

В первую очередь я хотела бы поблагодарить тех, без кого эта книга не вышла бы в свет: моего духовного друга Тингдзина Ётро, оказавшего неоценимую помощь в работе над рукописью; моего прекрасного и преданного секретаря Тамару Эллентак; Джиджи Симса, расшифровавшего мои записи; мою прекрасную подругу Хелен Творков, которая предоставила мне прекрасное место для работы над книгой; и, разумеется, Эмили Хилбурн Селл, которая с бесстрашием воина вложила всю себя в эту книгу.

Я также хотела бы выразить признательность многим другим, которые расшифровывали мои лекции на протяжении последних пяти лет: Мигме Чодрон, Лин ван де Бюнт, Юджину и Хелен Ташима, Сьюзан Стоуэнс, Алексис Шоу, Биллу и Эйлин Фелл, Рохане Гринвуд и Барбаре Блоуин.

Благодарю Соледад Гонсалес за ее любящую доброту.

Я также глубоко признательна Джоко Бек и Эзре Байда, чья работа, в частности глава по медитации, оказала на меня значительное влияние.

Наконец, я выражаю сердечную благодарность моим ныне живущим учителям – Дзигару Конгтрулу Ринпоче и Сакьонгу Мипаму Ринпоче. С безграничным великодушием они показывали мне природу моего ума и мои скрытые недостатки.

Библиография

1. Пема Чодрон. Когда все рушится. – М.: Эксмо, 2018.

2. Пема Чодрон. Как жить в мире перемен. – М.: Эксмо, 2019.

3. Тит Нат Хан. Практика радости. Как ходить осознанно. – М.: Эксмо, 2018.

4. Тит Нат Хан. Практика радости. Как отдыхать осознанно. – М.: Эксмо, 2018.

5. Тит Нат Хан. Практика радости. Как управлять гневом. – М.: Эксмо, 2019.

6. Тит Нат Хан. Практика радости. Жизнь без смерти и страха. – М.: Эксмо, 2019.

Общее учение по бодхичитте

1. Патрул Ринпоче. Слова моего всеблагого учителя. – СПб.: Уддияна, 2004.

2. Шантидева. Бодхичарьяаватара. Путь бодхисаттвы. – М.: Ганга, 2017.

3. Согьял Ринпоче. Тибетская книга жизни и смерти. – М.: Ганга, 2013.

4. Чогъям Трунгпа. Преодоление духовного материализма. – М.: Ориенталия, 2014.

Четыре безмерных

1. Longchenpa. Kindly Bent to Ease Us. Translated by H. V. Guen – ther. Berkeley: Dharma Publications, 1975–76, pp. 106–22.

2. Камалашила. Медитация: буддийский путь покоя и прозрения. – СПб.: Уддияна, 2003.

3. Патрул Ринпоче. Слова моего всеблагого учителя. – СПб.: Уддияна, 2004.

4. Шарон Солзберг. Любящая доброта. Искусство быть счастливым. – М.: София, 2016.

5. Тит Нат Хан. Медитация на любовь. Настоящее мгновение прекрасно. – М.: ИПЛ, 2017.

Наставления по тренировке ума

1. Alan Wallac. A Passage from Solitude: Training the Mind in a Life Embracing the World.

2. Chogyam Trungpa. Training the Mind and Cultivating Loving – Kindness.

3. PemaChodron. Start Where You Are: A Guide to Compassionate Living

4. Дилго Кхьенце. Отвага прозрения. – СПб.: Нартанг, 2000.

5. Джамгон Конгтрул. Великий путь пробуждения. Комментарий к поучениям Махаяны о семи пунктах тренировки ума. – М.: Ориенталия, 2015.

Практика тонглен

1. Pema Chodron. Tonglen: The Path of Transformation.

2. Согьял Ринпоче. Тибетская книга жизни и смерти. – М.: Ганга, 2013.

Дополнительная литература

1. Masters, Jarvis Jay. Finding Freedom: Writings from Death Row. Junction City, Calif.: Padma Publishing, 1997.

2. Сюнрю Судзуки. Ум дзен – ум начинающего. М.: Профит-стайл, 2006.

3. Трунгпа Ринпоче. Шамбала. Священный путь воина. – М.: Ориенталия, 2015.

Когда все рушится

Сапьонгу Мипаму с преданностью, любовью и благодарностью

Книги для самопознания

Внутренняя инженерия. Путь к радости. Практическое руководство от йога

Человек – самый сложный механизм на планете, а йога – инструкция по его применению. Так считает Садхгуру – коуч ведущих компаний мира. В своей книге он предлагает разработанную на основе древних учений систему «Внутренняя инженерия», которая поможет вам в поисках счастья и благополучия.

Сила внутри тебя. Как «перезагрузить» свою иммунную систему и сохранить здоровье на всю жизнь

Дипак Чопра – ведущий специалист в области интегративной медицины и Рудольф Танзи – нейробиолог-новатор, представляют свою новую революционную работу, посвященную иммунитету. Они не просто знакомят вас с результатами новейших исследований в области взаимодействия человеческого ума и тела, но и предлагают практичный семидневный план действий, следуя которому вы сможете запустить процесс самоисцеления организма.

Иди туда, где страшно. Именно там ты обретешь силу

Успешный бизнесмен Джим Лоулесс предлагает 10 правил, следуя которым вы сможете сами писать историю своей жизни и перестанете идти на поводу у своих страхов. Его книга помогает претворить в реальность самые смелые мечты, преодолеть собственные ограничения, выйти из зоны комфорта и произвести позитивные перемены.

Биология веры. Как сила убеждений может изменить ваше тело и разум

Наследственность – это не приговор, и человек – не заложник своих генов. Бестселлер молекулярного биолога Брюса Липтона докажет вам, что именно ваши мысли и образ жизни формируют ДНК. Узнайте, как изменить биологические процессы при помощи осознанности и победить свой стресс, работая с подсознанием.

Вступление

В 1995 году я ушла в продолжительный отпуск. Целый год я ничего не делала. Это был самый вдохновляющий период в моей жизни, и он очень способствовал моему духовному развитию. По сути, все, что я делала, – это расслаблялась. Я много читала, гуляла и спала. Я готовила и ела, медитировала и писала. У меня не было никакого расписания, никаких задач, никаких «обязательных дел». Я многое поняла для себя в этот период, наполненный свободой. Я очень медленно разбирала две коробки неотредактированных записей лекций, которые давала с 1987 по 1994 год. В них не было связующей темы, в отличие от лекций о датуне, которые легли в основу «Мудрости отказа от бегства» («The Wisdom of No Escape»), или лекций по лоджонгу, которые составили книгу «Начни прямо сейчас» («Start Where You Are»). Время от времени я просматривала несколько расшифровок. Материал был неоднородным: что-то казалось слишком заумным, что-то – восхитительным. Я испытывала одновременно интерес и смущение, перечитывая свои слова. Постепенно я заметила, что не важно, какую тему я выбирала для лекции, в какой стране находилась в тот момент или в каком году это происходило, я без конца говорила об одном и том же: о невероятной важности майтри (любящей доброте по отношению к себе) и пробуждении бесстрашного сострадательного отношения к собственной боли и боли других. Мне казалось, что в каждой лекции я утверждала: мы можем ступить на незнакомую территорию и расслабиться, приняв неопределенность своей ситуации. Другая важная тема, к которой я все время возвращалась, – растворение двойственного восприятия, уход от деления на «мы» и «они», «то» и «это», «плохой» и «хороший». Мой учитель Чогьям Трунгпа говорил об этом так: «Опирайся на острые углы». Я поняла, что все эти семь лет я просто пыталась усвоить сама и передать другим важные и дерзкие советы, которые Трунгпа Ринпоче давал своим ученикам.

Изучая свои записи, я все отчетливее понимала: мне предстоит еще долгий путь, прежде чем я в полной мере смогу оценить то, чему меня учили. Но я также видела, что, применяя советы Ринпоче на практике и пытаясь поделиться этим опытом с другими, я обрела устойчивое счастье и удовлетворенность, которых не знала раньше. Становилось смешно от осознания правдивости моих же слов: стоит только подружиться со своими демонами и принять свои слабости, как жизнь наполнится радостью и легкостью.

Примерно через полгода мой редактор Эмили Хилберн Селл спросила, нет ли у меня записей лекций, которые могли бы лечь в основу третьей книги. Я отправила ей коробки с теми записями, что у меня были. Она прочитала расшифровки и, исполнившись воодушевления, сказала в издательстве Shambhala Publications: «У нас будет еще одна книга».

Следующие полгода Эмили работала с материалом: отбирала, удаляла, правила. А я работала над каждой следующей главой в свое удовольствие. Я полностью погрузилась в эти лекции, делая перерыв лишь на то, чтобы посмотреть на океан или погулять по холмам. Однажды Ринпоче дал мне совет: «Расслабься и пиши». Годы спустя я наконец смогла им воспользоваться.

Эта книга – результат моего ничегонеделания в течение года и сотрудничества с Эмили.

Пусть эта книга вдохновит вас сделать первые шаги к обретению гармонии, и вы примите близко к сердцу эти учения о честности, доброте и храбрости. Если ваша жизнь хаотична и полна стрессов, вы найдете в этой книге много полезных советов. Если вы страдаете от утраты или испытываете беспокойство, то эти учения для вас. Главный их смысл в том, что нам всем нужно помнить о важности умения принимать все, что возникает, и превращать все, с чем мы сталкиваемся, в путь к просветлению.

Применяя эти наставления на практике, мы присоединяемся к длинной линии учителей и учеников, которые использовали дхарму, или учение Будды, для работы со взлетами и падениями в повседневной жизни. Мы, как до этого они, способны подружиться со своим эго и раскрыть в себе изначальную мудрость.

Я благодарю Видьядхару, достопочтенного Чогьяма Трунгпу Ринпоче за то, что он посвятил свою жизнь дхарме и с такой готовностью передавал ее суть западным людям. Пусть вдохновение, полученное мной, охватит и вас. Пусть мы, подобно ему, станем на путь бодхисаттвы и всегда будем помнить его слова: «Хаос – это очень хорошие новости».

Пема Чодрон,

монастырь Гампо, Плэзант Бей, Новая Шотландия, 1996

Глава 1

Близкое знакомство со страхом

Страх возникает как естественная реакция, когда мы приближаемся к истине.

Духовные поиски можно уподобить путешествию в утлой лодке через океан в надежде открыть неизведанные земли. Вместе с искренней практикой приходит вдохновение, но рано или поздно мы также сталкиваемся и со страхом. Ведь мы знаем только то, что, достигнув горизонта, окажемся на краю мира. Как и всех первооткрывателей, нас тянет узнать, что же ждет нас там, но мы не уверены, что нам хватит мужества встретиться с этим лицом к лицу.

Если нас заинтересовал буддизм и мы решили выяснить, что он может нам предложить, то вскоре мы узнаем, что существуют разные подходы к практике. Выбирая медитацию прозрения, мы начинаем с внимательности, с того, что полностью осознаем все свои действия и слова. В практике дзен мы получаем учения о пустотности и стараемся соединиться с открытой, безграничной ясностью ума. Учения ваджраяны знакомят нас с тем, как работать с энергиями любых ситуаций, воспринимая все, что возникает, как просветленную энергию. Можно использовать любой из этих подходов, но если мы хотим проникнуть глубже и практиковать без колебаний, то неизбежно в какой-то момент столкнемся со страхом.

Страх знаком каждому существу. Даже крошечное насекомое испытывает страх. Когда мы опускаем руки в воду рядом с мягкими, раскрытыми морскими анемонами, они закрываются. Это спонтанная реакция всех существ. Совершенно нормально, что мы испытываем страх, когда сталкиваемся с неизвестным. Страх – часть жизни, он свойственен всем существам. Такова наша реакция на возможность одиночества, смерти или отсутствия опоры в жизни. Страх возникает как естественная реакция, когда мы приближаемся к истине.

Если мы решимся быть здесь и сейчас, наша жизнь заиграет новыми красками.

Во время одного из длительных ретритов на меня снизошло озарение: мы не можем одновременно быть в настоящем и отвлекаться на свои мысли! Я знаю, это кажется очевидным, но, когда вы сами откроете это для себя, ваша жизнь изменится. Непостоянство проявляется особенно отчетливо в настоящем моменте. То же касается сострадания, изумления и мужества. И страха. На самом деле любой, кто стоит на краю неизведанного, полностью погруженный в настоящее и лишенный точки отсчета, переживает своего рода состояние невесомости. В этот момент наше понимание становится глубже, мы обнаруживаем, что пребывание в настоящем моменте – довольно уязвимое состояние и что оно может быть одновременно и пугающим, и мягким.

Когда мы отправляемся в духовное путешествие, мы тащим с собой багаж всевозможных представлений и ожиданий. Мы ищем ответы, желая утолить голод, который испытываем уже очень давно. Но последнее, чего нам хотелось бы, – знакомиться со своими внутренними демонами еще ближе. Конечно, люди пытаются нас предупредить. Помню, когда первый раз получила наставления по медитации, женщина, объяснявшая мне практику, сказала: «Пожалуйста, не думай, что медитация спасет тебя от раздражения». Но все предостережения мира не способны нас убедить. Они, скорее, толкают нас на путь.

Речь идет о том, чтобы узнать страх, познакомиться с ним поближе, посмотреть ему прямо в глаза. Мы делаем это не для того, чтобы решить свои проблемы, а чтобы научиться совершенно по-новому видеть, слышать, ощущать вкус и запах, мыслить. Но стоит нам начать, и мы все время будем вынуждены проявлять смирение. У нас не останется поводов для надменности, которая возникает, когда мы следуем каким-нибудь идеалам. Наша готовность сделать следующий шаг будет отсекать ее. Те открытия, которые мы сделаем благодаря практике, не имеют ничего общего с верой во что-либо. Скорее, они связаны с готовностью умирать, готовностью все время умирать.

И наставления по осознанности, и учения о пустотности или работе с энергиями говорят об одном: пребывание в настоящем моменте пригвождает нас к той точке во времени и пространстве, в которой мы находимся. Когда мы останавливаемся и не предпринимаем никаких действий, тогда мы встречаемся со своим сердцем. Как красноречиво сказал один из моих учеников: «Природа будды хитро маскируется под страх и пинком заставляет нас быть открытыми и восприимчивыми».

Однажды я была на лекции, на которой ведущий рассказывал о своем духовном опыте, приобретенном в 1960-х годах в Индии. Этот человек был полон решимости избавиться от своих негативных эмоций. Он боролся с гневом и похотью, с ленью и гордостью. Но больше всего ему хотелось избавиться от страха. Его учитель медитации все повторял этому человеку: «Перестань бороться», но для него эти слова были лишь очередным способом объяснения того, как преодолевать препятствия.

В конце концов учитель отправил его медитировать в крошечную хижину у подножья гор. Человек закрыл дверь и приступил к практике, а когда стало темно, зажег три маленькие свечи. Около полуночи он услышал какой-то звук в углу комнаты и в полумраке увидел огромную змею. Ему показалось, что это была королевская кобра. Она находилась прямо перед ним, раскачиваясь из стороны в сторону. Мужчина не спал всю ночь, не сводя глаз со змеи. Его парализовало от страха. В тот момент существовали только змея, он сам и его страх.

Незадолго до рассвета последняя свеча догорела, и этот человек заплакал. Он плакал не от отчаяния, а от нежности. Он чувствовал стремления всех животных и людей на земле: он понимал их одиночество и их борьбу. Вся его медитация была не что иное, как лишь обособление и борьба. Он по-настоящему, всем сердцем принял то, что злился, завидовал, сопротивлялся, боролся и был испуган.

Когда мы останавливаемся и не предпринимаем никаких действий, тогда мы встречаемся со своим сердцем.

Он осознал также свою неизмеримую ценность – он был мудрым и глупым, богатым и бедным, и совершенно непостижимым. И его переполнила благодарность. В полной темноте он встал, подошел к змее и поклонился. А потом заснул прямо на полу. Когда он проснулся, змея исчезла. Он так и не узнал, была ли она плодом его воображения или действительно существовала, но это уже казалось неважным. Как он сказал в конце лекции, такое тесное знакомство со страхом устранило все его личные внутренние драмы, и он открылся окружающему миру.

Никто никогда не говорит нам: «Перестань убегать от своих страхов!» Мы крайне редко можем услышать совет приблизиться к своему страху, познакомиться с ним, просто быть с ним. Однажды я спросила мастера дзен Кобун Чино Роши, какие у него взаимоотношения со страхом, и он ответил: «Я соглашаюсь с ним, просто соглашаюсь». Но обычно нам советуют подсластить его, сгладить, выпить лекарство или отвлечься, сделать все, чтобы он исчез.

В таких советах даже нет особой необходимости, ведь бегство от страха – наша естественная реакция. При малейшем намеке на страх мы теряем самообладание. Мы чувствуем его приближение и убегаем. Хорошо, если мы осознаём это и не обвиняем себя, но развиваем необусловленное сострадание. Самое печальное во всем этом – как мы лишаем себя настоящего момента.

Иногда, однако, страх загоняет нас в угол; все рушится, и мы ищем пути отхода. В такие моменты даже самые глубокие духовные истины кажутся нам довольно прямолинейными и банальными. Бежать некуда. Мы видим это так же ясно, как и все. Но рано или поздно мы понимаем: пусть мы и не можем превратить страх во что-то приятное, он тем не менее поможет нам осознать все учения, которые мы когда-либо слышали или читали,

Так что, когда вы встретитесь со страхом в следующий раз, считайте, что вам повезло, Он – источник мужества, Обычно мы думаем, что смелые люди – те, кто не чувствует страха. Но правда в том, что смелые – это те, кто находится со страхом в близких отношениях,

Мой первый муж как-то сказал мне, что я одна из самых храбрых людей в его жизни. На мой вопрос, почему он так считает, он ответил: хотя я ужасно боязливая, я все равно иду и делаю то, что нужно, как бы мне ни было страшно.

Даже когда мы выясняем, что все не так, как мы представляли, важно продолжать исследование, а не спасаться бегством. Мы будем сталкиваться с этим снова и снова. Ничто никогда не будет таким, как мы думаем. Это относится и к осознанности, и к страху. Сострадание – не то, что мы думали. Любовь. Будда-природа. Мужество. Это лишь условное обозначение того, что мы не можем постигнуть умом, но что каждый из нас испытывал. Эти слова указывают, какой становится жизнь, когда мы позволяем привычному порядку вещей нарушиться и остаемся прикованы к настоящему моменту.

Глава 2

Когда все рушится

Когда привычная жизнь рушится и мы оказываемся на краю неизвестного, главное – не создавать новые концепции. Духовное путешествие не связано с восхождением на небеса.

Монастырь Гампо – это живописные просторы, где сливаются море и небо. Горизонт бесконечен, и в безграничном небе парят чайки и вороны. Окружающее пространство подобно огромному зеркалу, что лишь усиливает ощущение невозможности спрятаться. К тому же это монастырь, что лишает нас традиционных средств к побегу: здесь нет ни лжи, ни воровства, ни алкоголя, ни секса.

Я давно стремилась попасть в монастырь Гампо и в итоге оказалась там, когда Трунгпа Ринпоче попросил меня возглавить его. Этот опыт стал проверкой моей готовности принимать вызовы: первые годы мне казалось, что меня варят в котле заживо.

Что же случилось, когда я оказалась в монастыре? Все оказалось не таким, как я себе представляла. Вся моя самозащита, весь мой самообман, все мои попытки сохранить свой тщательно отполированный образ – все затрещало по швам. Я не справлялась с ситуацией, несмотря на все старания. Мой стиль общения и руководства сводил всех с ума, а мне негде было спрятаться.

Я всегда считала себя гибким, сговорчивым человеком, который почти всем нравится. Мне удавалось сохранять эту иллюзию почти всю свою жизнь. В первые годы в монастыре я обнаружила, что пребывала в некотором заблуждении. Не то чтобы у меня отсутствовали хорошие качества. Просто я не была той совершенной девочкой, какой воображала себя. Я так много сил потратила на создание этого образа, а он больше не выдерживал столкновения с реальностью. Все мои внутренние проблемы отчетливо проявились и были очевидны не только мне, но и всем остальным.

Я увидела все то, чего раньше не замечала в себе. И мало того, другие свободно высказывали свое отношение и ко мне, и к тому, что я делала. Это было так больно, что я сомневалась, смогу ли снова быть счастлива. Казалось, что на меня непрерывно падают бомбы и что мины моих самообманов взрываются вокруг. И поскольку я находилась в месте, где царили практика и учение дхармы, я не могла оправдывать себя, обвиняя других. Даже эта лазейка была для меня закрыта.

В тот период меня навестила мой учитель, и она сказала мне: «Если ты подружишься с собой, внешний мир станет более дружелюбным по отношению к тебе».

Этот урок я уже усвоила раньше и знала, что это единственный способ двигаться дальше. Когда-то к моей стене был прикреплен листок с надписью: «Только открывшись разрушению, мы сможем найти в себе неразрушимое». Каким-то образом, даже до того, как я познакомилась с буддийским учением, я знала, что в этом состоит суть подлинного пробуждения: надо уметь все отпускать.

Но когда почва уходит у нас из-под ног и нам не за что ухватиться, это очень больно. Недаром девиз Института Наропы гласит: «Любовь к истине ставит тебя под удар». У нас могут быть довольно романтические представления о том, что это значит, но суть такова: когда мы обнаруживаем истину, мы страдаем. Мы смотрим в зеркало в ванной комнате и видим свое стареющее прыщавое лицо, в котором мало доброты, свою агрессию и трусость.

Именно в этот момент возникает нежность. Когда у нас ни в чем нет уверенности и ничего не получается, мы можем осознать, что находимся на грани чего-то важного. Мы можем осознать, что это очень уязвимое и нежное состояние и что у нас есть два пути. Можно закрыться и позволить обидам наполнить нас, а можно погрузиться в это трепетное состояние. В этом состоянии невесомости, отсутствия опоры, определенно есть что-то нежное и мягкое.

Это своеобразное испытание, которое должен пройти духовный воин, чтобы пробудить свое сердце. Иногда мы оказываемся в этом состоянии в результате болезни или смерти близкого человека. Мы переживаем утрату – любимого человека, своей молодости, самой жизни.

У меня есть друг. У него СПИД, и он умирает. Я недавно разговаривала с ним, и он сказал мне: «Я хотел совсем другого, болезнь была мне ненавистна, я находился в ужасе от произошедшего. Но оказалось, что болезнь стала для меня величайшим подарком». Потом он добавил: «Теперь я ценю каждое мгновение. Все люди стали так много значить для меня. Вся моя жизнь обрела смысл». Что-то действительно изменилось, и он был готов к смерти. То, что виделось ужасным и пугающим, оказалось подарком.

Ситуация, когда наш привычный мир рушится, – это испытание, но также и возможность исцеления. Нам кажется, что мы должны решить проблему, но правда в том, что это невозможно. Все возникает и исчезает, снова и снова. И так все время. Исцеление происходит, когда мы создаем пространство, в котором возможно все: пространство для горечи, для утешения, для несчастья и радости.

У нас могут быть свои представления о том, что принесет нам удовольствие, а что горе. Но на самом деле мы не знаем, как все обернется. Самое важное – это создать пространство для этой неопределенности. Мы стараемся делать то, что, по нашему мнению, может нам помочь. Но на самом деле мы ничего не знаем наверняка. Мы никогда не знаем, потерпим ли неудачу или преуспеем. Испытывая сильное разочарование, мы не можем быть уверены, что это конец истории. Вполне возможно, это начало великого приключения.

Я как-то прочитала историю про родителей и их единственного сына. Эти люди были очень бедны и очень дорожили своим сыном. Они надеялись, что он будет уважать их и поддерживать в старости. Потом он упал с лошади и стал калекой. Его родителям казалось, что это конец жизни. Две недели спустя в эту деревню пришли военные и забрали всех здоровых, сильных мужчин в армию для участия в войне, а этому молодому человеку позволили остаться и заботиться о своей семье.

Такова жизнь. Мы ничего не знаем наверняка. Что-то мы называем плохим, что-то хорошим. Но мы ничего не знаем.

Когда привычная жизнь рушится и мы оказываемся на грани неизвестности, главное – не создавать новые концепции. Духовное путешествие не связано с восхождением на небеса. На самом деле именно такой взгляд на мир и делает нас несчастными. Представление о том, что мы можем обрести вечное удовольствие и избежать боли, в буддизме называется сансарой. Это бесконечный цикл существования, колесо, которое крутится круг за кругом и заставляет нас страдать, Первая благородная истина Будды указывает на то, что страдание неизбежно до тех пор, пока люди считают, что явления постоянны – что они не распадаются, что на них можно полагаться и тем самым удовлетворить свою потребность в безопасности. Таким образом, понять действительное положение вещей возможно лишь тогда, когда у нас из-под ног выдергивают ковер и нам некуда приземлиться. Можно использовать такие ситуации либо для пробуждения, либо для погружения в еще более глубокий сон. Прямо в этот момент, когда нам не на что опереться, мы можем посеять семя заботы о тех, кто нуждается в нашем внимании, а также обнаружить собственную доброту.

Я отчетливо помню тот день, ранней весной, когда моя реальность раскололась на кусочки. Это случилось еще до встречи с буддизмом, но, без сомнения, было подлинным духовным опытом. В тот день мой муж признался, что у него роман на стороне. Тогда мы жили на севере Нью-Мексико. Я стояла перед нашим глинобитным домом и пила чай, когда услышала, как подъехала машина и хлопнула дверь. Муж вышел из-за угла и без всякого предупреждения сказал мне, что у него есть другая женщина и он хочет развода.

Я помню, каким огромным тогда было небо. Помню шум реки и пар, который поднимался от моего чая. Время остановилось, мысли исчезли – не осталось ничего, кроме света и глубокого, безграничного безмолвия. Потом я схватила камень и кинула его в мужа.

Когда меня спрашивают, как я пришла к буддизму, я всегда говорю, что меня привела к нему злость на мужа. Но правда в том, что муж спас мне жизнь. Когда брак распался, я очень старалась – очень-очень – снова обрести хоть какое-то ощущение комфорта, какое-нибудь место, где я чувствовала бы себя спокойно и в безопасности. К счастью, у меня ничего не вышло. Инстинктивно я знала, что единственная возможность двигаться дальше – это полностью уничтожить мое прежнее, зависимое «я». И именно тогда я прикрепила ту записку на стену.

Жизнь – хороший учитель и друг. Все постоянно меняется, нужно только осознать это. Можно сколько угодно воображать, как все будет, но реальность всегда окажется другой. Неустойчивое, шаткое положение – это идеальная ситуация, в которой мы можем открыть свое сердце и ум и выйти за обычные пределы. Это очень нежное, неагрессивное, открытое состояние.

Принять эту шаткость – принять разбитое сердце, урчащий от голода живот, чувство безнадежности и желание отомстить – вот путь подлинного пробуждения. Соглашаться с этой неопределенностью, научиться расслабляться посреди хаоса и не паниковать – вот духовный путь. Научиться сохранять равновесие, мягко и сострадательно удерживать себя от тех или иных мыслей и поступков – вот путь воина. Мы удерживаем себя сто тысяч раз, снова и снова, когда вновь готовы ожесточиться в обиде, горечи, праведном негодовании, и даже в чувстве облегчения, в чувстве вдохновения.

Мы можем каждый день размышлять об уровне агрессии в мире, в Нью-Йорке, в Лос-Анджелесе, Галифаксе, на Тайване, в Бейруте, Кувейте, Сомали, Ираке – где угодно. Во всем мире кто-то постоянно наносит удар по своему врагу, боль и страдание всегда умножаются. Попробуйте каждый день размышлять об этом и спрашивайте себя: «Хочу ли я умножать насилие в мире?» Каждый день, едва почувствовав раздражение, надо просто задать себе вопрос: «Я буду практиковать спокойствие и безмятежность или я собираюсь на войну?»

Глава 3

Настоящий момент – совершенный учитель

Нашим соперником может оказаться пудель, а может – свирепый сторожевой пес, но важно не это. Важно одно: что же произойдет дальше?

Для нас любой дискомфорт – это плохие новости. Но практики, или духовные воины, – люди, испытывающие определенную потребность познать истину, – воспринимают такие чувства, как разочарование, смущение, раздражение, огорчение, гнев, ревность и страх, как очень ясные указатели на то, что именно мешает нам двигаться по пути. Эти чувства помогают идти вперед, когда нам больше всего хочется все бросить и отступить. Они подобны посланникам, которые с пугающей ясностью показывают нам, где именно мы застряли и что тянет нас назад. Настоящий момент – это совершенный учитель, и, к счастью, он всегда с нами.

События и люди в нашей жизни, благодаря которым проявляются наши внутренние нерешенные проблемы, – это, безусловно, благие вестники. Нет никакой необходимости охотиться за ними. Не стоит пытаться искусственно создавать ситуации, в которых мы проверяем себя на прочность. Они возникают сами по себе с завидной регулярностью.

Каждый день мы сталкиваемся с различными ситуациями, которые могут заставить нас как раскрыться, так и закрыться. Самая лучшая возможность возникает тогда, когда мы не справляемся с ситуацией. Нам кажется, что мы не вынесем происходящего. Это уже чересчур. Все зашло слишком далеко. Мы недовольны собой. Мы не можем исправить ситуацию и выставить себя в хорошем свете. Как бы мы ни старались, ничего не получается. По сути, жизнь просто загнала нас в угол.

Представьте, что вы посмотрели в зеркало и увидели там гориллу. Вот зеркало, в нем отражаетесь вы, и то, что вы видите, ужасно. Вы пытаетесь развернуть зеркало под другим углом, чтобы выглядеть немного лучше, но, что бы вы ни делали, из зеркала на вас все равно смотрит горилла. Это и значит быть загнанным в угол. В такой ситуации у вас есть всего лишь два выхода: принять или оттолкнуть происходящее.

Большинство людей не воспринимают такие ситуации как ценный урок, а ненавидят их. Мы пытаемся бежать любой ценой.

Все наши зависимости возникают из мгновения, когда мы дошли до предела и не можем вынести происходящего. Мы хотим как-то смягчить это переживание и становимся зависимы от всего, что, как нам кажется, облегчает боль. На самом деле жажда потребления, которая сейчас столь широко распространилась в мире, коренится как раз в такой реакции. Мы изобрели так много способов отвлечься от настоящего момента и сгладить его остроту лишь для того, чтобы не чувствовать всю силу боли от невозможности изменить ситуацию.

Медитация помогает нам осознать пределы своих возможностей и заметить, когда мы поддаемся надежде или страху. Благодаря медитации мы ясно видим свои мысли и эмоции и можем отпустить их. Медитация хороша тем, что даже если мы потом снова закроемся, мы все равно уже не сможем пребывать в неведении. Мы осознаём, что закрываемся. И уже это само по себе рассеивает мрак неведения. Теперь мы видим, как бежим, прячемся и все время находим себе занятия, лишь бы не позволить сердцу открыться. И мы также понимаем, что способны раскрыться и расслабиться.

Разочарование, смущение, все эти неприятные для нас состояния – это по своей сути вид смерти. Мы только что утратили почву под ногами и абсолютно не контролируем происходящее. И тогда мы начинаем бороться со страхом смерти, вместо того чтобы осознать: смерть – обязательное условие нового рождения.

Достижение своего предела – это не какой-то вид наказания. Если мы перед лицом смерти чувствуем страх и дрожь – это признак здорового восприятия. Еще один такой признак – если страх не уничтожает нас, а мы воспринимаем его как послание о том, что пора прекратить борьбу и прямо взглянуть на угрозу. Такие состояния, как разочарование и тревожность, – знак того, что мы вот-вот ступим на незнакомую территорию. Для одних такой незнакомой территорией может стать платяной шкаф. Для других – космос. То, что пробуждает чувство страха и надежды у меня, не обязательно окажет такой же эффект и на вас. Моя тетя приходит в ужас, если я передвигаю лампу в ее комнате. Моя подруга совершенно теряется, если ей предстоит переезд. Мой сосед боится высоты. На самом деле не важно, что приводит нас к границам наших возможностей. Важно то, что рано или поздно это случается с каждым из нас.

Впервые я увидела Трунгпу Ринпоче на его встрече с четвероклассниками, которые задавали ему множество вопросов о детстве в Тибете и том, как он бежал от китайских коммунистов в Индию. Один мальчик спросил Ринпоче, испытывал ли тот когда-нибудь страх. Чогьям Трунгпа ответил, что учитель заставлял его посещать пугающие места, например кладбища, и вообще работать с тем, что вызывало у него страх. Потом Ринпоче рассказал историю, как однажды он со своими помощниками приехал в монастырь, в котором до этого ни разу не был. Когда они подошли к воротам, то увидели большого сторожевого пса, с огромными клыками и красными глазами. Он яростно лаял и пытался освободиться от удерживающей его цепи. Казалось, пес отчаянно хочет накинуться на них. Ринпоче и его спутники миновали пса, сохраняя безопасную дистанцию, и вошли в ворота. Неожиданно цепь порвалась, и собака бросилась к ним. Помощники Ринпоче закричали и застыли на месте от ужаса. А он повернулся и побежал прямо на пса. Тот был так ошарашен, что поджал хвост и убежал прочь.

Настоящий момент – это совершенный учитель, и, к счастью, он всегда с нами.

Нашим соперником может оказаться пудель, а может свирепый сторожевой пес, но важно не это. Важно одно: что произойдет дальше?

Духовное путешествие подразумевает, что мы выходим за пределы надежды и страха, ступаем на незнакомую территорию и постоянно движемся вперед. Самый важный аспект духовного пути – никогда не останавливаться. Обычно, когда мы достигаем своего предела, мы чувствуем себя как те помощники Ринпоче, которые замерли от ужаса. Наше тело и ум парализованы.

Как нам работать со своим умом, когда мы встречаем соперника? Вместо того чтобы потворствовать своим переживаниям или отвергать их, мы можем направить энергию того, что чувствуем, в свое сердце. Легче сказать, чем сделать, но это достойный способ жить. Это путь сострадания, путь развития человеческой храбрости и добросердечности.

В буддийском учении мы часто слышим об отсутствии самости, или «я». И нам довольно сложно понять, что имеется в виду. В то же время если речь в учениях идет о неврозах, то нам сразу же все понятно. Но бессамостность? Если мы доходим до своего предела и хотим освоиться в этом состоянии, не отталкивая свои переживания и не потакая им, жесткость в нас растворится. Нас смягчит чистая сила возникающей энергии – энергии гнева, энергии разочарования, энергии страха. Если мы не будем направлять ее куда-либо, она сможет проникнуть прямо в наше сердце и раскрыть нас. И так мы обнаружим отсутствие самости. Все наши привычные схемы и шаблоны рушатся. Достижение своего предела – это вовсе не препятствие и не наказание, но, скорее, дверь в благоразумие и необусловленную доброту человеческой природы.

Формальная медитация – самый безопасный и благоприятный способ начать движение в этом направлении. Сидя на подушке для медитации, мы учимся не потакать тому, что происходит, и не подавлять это. Мы просто позволяем этой энергии быть. Именно поэтому полезно медитировать каждый день, постепенно знакомясь со своими страхами и надеждами. Так мы засеваем семена, которые позволят нам сохранять осознанность в хаосе повседневной жизни. Это постепенное пробуждение. Мы медитируем не для того, чтобы считаться хорошими практиками. Мы медитируем, чтобы в нашей жизни было больше осознанности.

Первым делом во время медитации мы начинаем осознавать, что происходит на самом деле. Пусть мы по-прежнему убегаем от своих переживаний или потворствуем им, но теперь мы отдаем себе в этом отчет. Однако это понимание само по себе не приведет к тому, что мы больше не будем так поступать. Довольно долго все, на что мы будем способны, – лишь наблюдать со стороны. Осознавая, как мы подавляем свои мысли и эмоции или, наоборот, потакаем им, мы начнем менять привычный шаблон, и постепенно перед нами откроется более широкая и ясная перспектива.

Чтобы сохранять равновесие, не потворствуя своим переживаниям и не отталкивая их, мы просто принимаем все, что возникает, не оценивая это. Мы позволяем мыслям раствориться и снова возвращаемся к открытости настоящего момента. В этом суть медитации. У нас возникают разнообразные мысли, но вместо того, чтобы подавлять их или подпадать под их власть, мы признаем их и отпускаем. Потом мы возвращаемся к настоящему моменту и пребываем в нем. Как говорит об этом Согьял Ринпоче, мы просто «возвращаем ум домой».

Со временем мы научимся так же относиться к надеждам и страхам в повседневной жизни. В какой-то момент мы просто прекращаем бороться и расслабляемся. Мы останавливаем внутренний диалог и возвращаемся к свежести настоящего момента.

Это происходит постепенно, вы должны запастись терпением. Как долго длится этот процесс? Я бы сказала, всю оставшуюся жизнь. По сути, мы постоянно раскрываемся, учимся, соприкасаемся на более глубоких уровнях с человеческим страданием и мудростью, познаем эти два аспекта и становимся более сострадательными и любящими людьми. Учение непрерывно, нам всегда есть чему учиться. Мы не должны превращаться в самодовольных старикашек, которые на все махнули рукой. Мы можем столкнуться с яростными псами в самый неожиданный момент.

Нам кажется: чем более открытыми мы становимся, тем сложнее нас вывести из зоны комфорта. Но вот что интересно: когда мы достигаем определенной степени открытости, серьезные неприятности мгновенно пробуждают нас, а вот мелочи жизни застают врасплох. Однако не важно, какого размера, цвета, формы они будут, важно идти навстречу этому некомфортному состоянию, а не пытаться убежать от него.

Когда мы практикуем медитацию, мы вовсе не стараемся достигнуть какого-то идеала, совсем наоборот. Мы просто принимаем свой опыт, каким бы он ни был. Если иногда у нас есть перспективы, а иногда нет – это наш опыт. Если иногда мы можем приблизиться к тому, что пугает нас, а иногда это выше наших сил – это тоже наш опыт. «Настоящий момент – совершенный учитель, и он всегда с нами» – по-настоящему глубокое наставление. Осознавать то, что происходит, – вот смысл учения. Мы можем быть с тем, что происходит, и не отделять себя от него. Пробужденность присутствует и в боли, и в удовольствии, и в нашей запутанности, и в нашей мудрости. Она возможна в каждый момент нашей странной, непредсказуемой повседневной жизни.

РУШИТСЯ

Глава 4

Примите все как есть

Мы получили наставление и можем применять его на практике. Теперь только от нас зависит, что произойдет дальше. В конечном счете все сводится к тому, насколько мы готовы расслабиться, ослабить хватку. Насколько мы готовы быть честными сами с собой?

Медитация, наставления по которой Чогьям Трунгпа передавал своим ученикам, называется шаматха-випашьяна. Когда Трунгпа впервые давал учение на Западе, он говорил, что нужно просто открыть ум и расслабиться. Если во время медитации вас отвлекают мысли, просто позвольте им раствориться и вернитесь к открытому, расслабленному состоянию ума.

Через несколько лет Ринпоче понял, что для некоторых из его учеников это простое наставление невыполнимо; чтобы преуспеть в этой медитации, им был необходим определенный метод. И тогда, не меняя сути медитации, он стал давать наставления немного иначе. Ринпоче теперь делал больший упор на положение тела и учил людей направлять внимание на выдох. Позже он сказал, что во время выдоха наш ум максимально приближен к пребыванию в своем естественном открытом состоянии и в то же время у него есть объект, к которому можно вернуться.

Ринпоче подчеркивал, что выдох должен быть обычным, нам не нужно каким-либо образом изменять его, и что внимание, направляемое на выдох, должно быть ненавязчивым, своего рода легким прикосновением. Он говорил, что на дыхание надо направлять около 25 процентов внимания, так чтобы мы по-прежнему могли осознавать окружающую обстановку. Тогда она не будет отвлекать нас от медитации или препятствовать ей. Годы спустя Ринпоче использовал забавную аналогию, сравнив медитирующего с человеком, который одет в парадный костюм и держит в руках полную ложку воды. Можно спокойно сидеть в своем шикарном костюме и не отвлекаться при этом на ложку воды в руке. Смысл в том, что не надо стараться достигнуть какого-то особого состояния или выйти за пределы звуков и движений обычной жизни. Скорее, нам следует больше расслабиться в привычной обстановке и ценить мир вокруг нас и простую истину настоящего момента.

Во многих медитативных практиках используется объект для медитации – что-то, к чему вы возвращаетесь снова и снова, вне зависимости от происходящего в вашем уме. В этом случае объект медитации – выдох, ускользающий, текучий

и изменчивый. Вдох похож на паузу. И все, что нужно делать, – ждать следующего выдоха.

Однажды я рассказала про эту технику подруге, которая долгие годы практиковала сосредоточение на вдохах и выдохах, а также на других объектах. Услышав эти наставления, она воскликнула: «Но это же невозможно! Этого никто не сможет сделать! Там есть целый период, когда просто нечего осознавать!» Именно тогда я впервые поняла, что эти наставления уже содержат в себе возможность полностью отпустить происходящее. Я слышала, что мастера дзен говорят о медитации как о готовности умирать снова и снова. И вот с каждым выдохом, который растворяется и исчезает, вы позволяете умереть всему, что было прежде, и расслабляетесь, вместо того чтобы паниковать.

Ринпоче просил, чтобы мы как инструкторы по медитации не говорили о «сосредоточении» на выдохе, но использовали более образный язык. Так что мы советовали ученикам «соприкоснуться с выдохом и отпустить его», или «направить легкое и мягкое внимание на выдох», или «следовать за выдохом, расслабиться и раствориться с ним вовне». Суть наставления по-прежнему заключалась в том, чтобы раскрыться и расслабиться, не привнося в это ничего дополнительного, не создавая концепций, но возвращаясь к уму как он есть – ясному, сияющему и свежему.

Спустя некоторое время Ринпоче добавил еще одно уточнение к инструкции. Он попросил нас помечать наши мысли как «процесс мышления». Вот мы медитируем, направляем внимание на дыхание и, не осознавая того, уже улетали куда-то в своих мыслях – что-то планируя, о чем-то беспокоясь или фантазируя. Мы оказались в совершенно другом мире, сотканном исключительно из мыслей. И в тот момент, когда мы осознаем, что отвлеклись, нам надо сказать себе, что это «процесс мышления», и снова просто вернуться к выдоху.

Однажды я видела, как это показали в танце. Человек вышел на сцену и сел в позу для медитации. Но уже через пару секунд в нем заиграли страсти. Он приходил во все большее исступление по мере того, как крошечные искры желания превращались в яркое пламя сексуальных фантазий. Потом раздался звук колокольчика, и спокойный голос сказал «процесс мышления», и этот человек вернулся в расслабленную позу для медитации. Через несколько секунд из небольшого раздражения зародился танец гнева. Потом был танец одиночества, потом танец апатии, и каждый раз звонил колокольчик и спокойный голос говорил «процесс мышления». Тогда человек на сцене снова расслаблялся, с каждым разом чуть дольше, и потом все стало восприниматься как безграничное спокойствие и пребывание в настоящем моменте.

Мгновение, когда мы ловим себя и говорим «процесс мышления», очень интересно. Именно в этот момент мы можем сознательно упражняться в мягкости и развитии непредвзятого отношения. На санскрите любящая доброта – это майтри. Майтри также переводится как необусловленная дружелюбность. Так что каждый раз, как вы говорите себе «процесс мышления», вы развиваете эту необусловленную дружелюбность по отношению к тому, что возникает в вашем уме. Поскольку прийти к такому необусловленному состраданию очень сложно, этот простой и прямой метод пробуждения очень важен.

Суть медитации – это принятие всего, что возникает.

Иногда мы чувствуем себя виноватыми, иногда ведем себя высокомерно. Иногда наши мысли и воспоминания ужасают нас, и мы чувствуем себя совершенно несчастными. Мысли постоянно рождаются в нашем уме, и во время медитации мы создаем пространство для их возникновения. Если мы цепляемся за какую-то мысль и она уносит нас прочь, не важно, приятная она или неприятная, следует обозначить ее как «процесс мышления» и с открытостью и добротой позволить ей раствориться в огромном небе. Когда облака и волны мыслей тут же возвращаются, мы просто признаём их появление, с необусловленной дружелюбностью обозначаем их как «процесс мышления» и отпускаем, снова и снова.

Иногда люди прибегают к медитации, чтобы освободиться от переживаний и беспокойства. Мы используем технику обозначения своих мыслей как «процесса мышления», чтобы избавиться от того, что нас тревожит. И если нам удастся соприкоснуться с чем-то блаженным или вдохновляющим, мы можем решить, что наконец-то «у пас получилось». Тогда мы захотим остаться в этом состоянии спокойствия, гармонии и отсутствия страха.

Вот почему крайне важно всегда напоминать себе, что суть медитации – это принятие всего, что возникает. Мы не выбираем, что принять, а что отвергнуть. Медитация определенно не предназначена для того, чтобы подавлять что-нибудь, но также она и не для того, чтобы поощрять цепляние. Аллен Гинзберг использовал выражение «сюрприз для ума». Вы садитесь медитировать и – хоп! – сталкиваетесь с довольно неприятным сюрпризом. Хорошо. Пусть будет так. Не стоит его отвергать, нужно с состраданием обозначить его как «процесс мышления» и отпустить. Потом – ух ты! – очень приятный сюрприз.

Хорошо. Пусть будет так. Не стоит за него цепляться, с состраданием обозначьте его как «процесс мышления» и отпустите. Вскоре мы обнаружим, что эти сюрпризы бесконечны. Мила-репа, тибетский йогин, живший в XII веке, слагал прекрасные песни о том, как следует медитировать. В одной из них он говорит, что у ума проекций больше, чем пылинок в солнечном луче, и что даже сотни мечей не могут их уничтожить. Так что нам, практикующим медитацию, следует перестать бороться со своими мыслями и осознать, что честность и юмор гораздо более вдохновляющие и полезные качества, чем любой фанатичный религиозный порыв к чему-либо или против чего-то.

В любом случае суть в том, чтобы не пытаться избавиться от мыслей, но, скорее, увидеть их подлинную природу. Если мы поддадимся мыслям, они так и будут водить нас по кругу. На самом деле мысли подобны образам из сновидений, иллюзиям, они нематериальны. Они, как мы говорим, всего лишь «процесс мышления».

Ринпоче постоянно уточнял наставления по позе для медитации. Он утверждал, что медитация не должна превращаться в борьбу. Так что если у нас болят ноги или спина, то вполне можно подвигаться. Вскоре мы обнаружили, что изначально правильное положение тела позволяет достичь более глубокого расслабления, и если мы во время медитации почувствуем дискомфорт, то достаточно будет внести в позу лишь незначительные изменения. Постепенно мы вывели для себя шесть пунктов правильного положения тела. Они таковы:

1. Сидите ли вы на подушке или на полу, сидение должно быть плоским, без перекосов влево или вправо, вперед или назад.

2. Ноги скрещены удобным для вас образом. Также вы можете сидеть на стуле, ступни стоят на полу, а колени на несколько сантиметров разведены в сторону.

3. Торс (от головы до копчика) следует держать прямо, не расслабляя спину и раскрыв грудную клетку. Если вы сидите на стуле, лучше не откидываться на спинку. Если вы начинаете сутулиться, выпрямите спину.

4. Руки лежат на бедрах, кисти рук обращены ладонями вверх.

5. Глаза открыты, вы расслаблены и осознаете происходящее, то, что возникает. Взгляд немного опущен и направлен на пару метров перед собой.

6. Рот слегка приоткрыт, челюсть расслаблена, воздух беспрепятственно проходит как через рот, так и через нос. Кончик языка соприкасается с верхним нёбом.

В начале медитации вы можете сверять правильность положения вашего тела по этим шести пунктам. Каждый раз, когда в медитации вы отвлекаетесь, направляйте внимание на тело и проверяйте правильность позы. Потом снова возвращайтесь к выдоху. Не беспокойтесь, если обнаружите, что мыслями унеслись далеко. Просто скажите себе «процесс мышления» и вернитесь к открытости и расслабленности выдоха. Снова и снова возвращайтесь в «здесь и сейчас».

Поначалу многие находят медитацию волнующей. Это похоже на новый проект: вы считаете, что если практиковать ее, то, возможно, все негативное уйдет и вы станете открытым, непредвзятым и дружелюбным человеком. Но со временем ощущение новизны проходит. Вы просто каждый день отводите время для медитации и снова и снова возвращаетесь к дыханию, проходя через стадии скуки, раздражительности, страха и спокойствия. Такое упорство и повторение сами по себе становятся наградой, если вы практикуете честно, с легкостью, юмором и добротой.

Мы получили наставление и можем применять его на практике. Теперь только от нас зависит, что произойдет дальше. В конечном счете все сводится к тому, насколько мы готовы расслабиться, ослабить хватку. Насколько мы готовы быть честными с самим собой?

Глава 5

Никогда не поздно

Майтри отличает то, что мы не пытаемся решить проблему. Мы не стремимся избавиться от боли или стать лучшим человеком. По сути, мы отказываемся от контроля и позволяем концепциям и представлениям распасться.

Я получаю много писем от «худшего человека на Земле». Иногда этот ужасный человек стареет и чувствует, что зря прожил жизнь. Иногда он – подросток с суицидальными намерениями, который ищет помощи. В тяжелой ситуации может оказаться каждый, независимо от пола, возраста и других факторов. Всех этих людей объединяет одно: они не могут относиться к себе с любящей добротой.

Недавно я общалась со своим давним знакомым. Я всегда считала его застенчивым, добрым человеком, который всегда помогает другим. Но в тот день он был совершенно подавлен, а в его глазах я увидела безнадежность. Пытаясь пошутить, я спросила: «Ну, ты же не думаешь, что на планете есть люди и похуже, чем ты?» И он ответил с душераздирающей честностью: «Нет. Если хочешь знать, я действительно чувствую себя так, будто хуже меня никого нет».

Это заставило меня вспомнить карикатуру Гари Ларсона. Две женщины из-за закрытой двери подсматривают за чудовищем, стоящим у них на крыльце. Одна из них говорит: «Успокойся, Эдна. Да, это ужасное гигантское насекомое, но, может быть, ему просто нужна помощь?»

Самые трудные времена мы создаем для себя сами. Но никогда не поздно начать практиковать любящую доброту. Представьте, что у нас болезнь в терминальной стадии. Не зная, сколько времени нам отпущено, мы понимаем, что в оставшиеся часы, месяцы или годы важно подружиться с собой и с другими.

Считается, что мы не можем прийти к удовлетворению и радости (не говоря уже о просветлении), если не видим, кто мы такие и что мы делаем, если не осознаём своих привычек и шаблонов мышления и поведения. Это называется майтри – развитие любящей доброты и дружелюбия по отношению к себе.

Люди иногда путают этот процесс с самосовершенствованием или личностным ростом. Порой мы становимся так одержимы хорошим отношением к себе, что не обращаем никакого внимания на то, как это сказывается на окружающих. Мы ошибочно можем считать, что майтри – это способ обрести постоянное счастье, рай на земле. Но на самом деле доброе отношение к себе вовсе не значит, что мы похлопываем себя по плечу со словами «Ты самый великий» или «Не волнуйся, приятель, все будет хорошо». Скорее, это процесс, который искусно и сострадательно выявляет наш самообман и лишает нас маски, за которой мы могли бы спрятаться.

Майтри отличает то, что мы не пытаемся решить проблему. Мы не стремимся избавиться от боли или стать лучшим человеком. По сути, мы отказываемся от контроля и позволяем концепциям и представлениям распасться.

Этот процесс начинается с осознавания: что бы ни возникало – это не начало и не конец. Это просто такой же обычный человеческий опыт, с которым все люди сталкиваются с безначальных времен. Мысли, эмоции, настроение и воспоминания приходят и уходят, а ощущение настоящего момента всегда здесь.

Никогда не поздно взглянуть на свой ум. Благодаря медитации мы всегда можем создать пространство, в котором все может возникать. Иногда мы сами себя повергаем в шок. Иногда мы пытаемся спрятаться. Иногда мы сами себе удивляемся. Ничего не оценивая, не погружаясь в «нравится» и «не нравится», мы можем вновь и вновь оказываться в «здесь и сейчас».

Удручает то, что, попавшись на удочку осуждения, мы начинаем осуждать всех вокруг. Если нас задевает резкость, мы сами становимся резкими. Чем чаще мы так поступаем, тем глубже в нас укореняются эти качества. Печально, что мы становимся экспертами по причинению вреда себе и другим. Вместо этого нам стоит практиковать мягкость и все отпускать. Можно с любопытством и удивлением встречать все, что возникает, не придавая этому слишком большого значения. Вместо того чтобы бороться со своим смятением, можно принять его и расслабиться. И тогда со временем мы обнаружим, что ясность присутствует всегда. Во времена наихудшего развития событий в жизни наихудшего человека на Земле, во времена самых тяжелых диалогов с самим собой – всегда присутствует открытое пространство.

У нас в голове есть определенный образ себя, за который мы держимся. Это можно описать как «ограниченный ум». По-тибетски он называется сем. В тибетском языке есть несколько слов, обозначающих ум, но важно знать два из них – сем и puma. Сем – это то, что мы переживаем как мысли, поток внутренней болтовни, постоянно укрепляющей наше «я». Ригпа буквально – разум, или природная способность к пониманию. Под всеми тревогами и планами, под всеми желаниями и стремлениями всегда присутствует ум мудрости, ригпа. Как только мы остановим внутренний диалог, проявится ригпа.

В Непале собаки лают всю ночь напролет. Примерно каждые двадцать минут они внезапно замолкают, и возникает ощущение невероятного спокойствия и безмолвия. Потом они снова берутся за свое. Ограниченный ум, сем, воспринимает все именно так. Когда мы только начинаем медитировать, кажется, что собаки лают беспрестанно. Через какое-то время в их гавканье возникают перерывы. Наши мысли похожи на диких собак, которых необходимо приручить. Вместо того чтобы бить их или кидать в них камни, мы с состраданием укрощаем их. Снова и снова мы выказываем доброту по отношению к ним, и постепенно они успокаиваются. Тогда нам кажется, что стало гораздо спокойнее и просторнее, лишь иногда там и тут раздается робкое тявканье.

Люди так одержимы бегством, что забывают насладиться красотой окружающего мира.

Конечно, этот шум никогда не исчезнет полностью. Мы вовсе не стремимся навсегда избавиться от этих собак. Но как только мы соприкоснулись с безграничностью ригпа, она начинает проникать повсюду. Если мы практикуем майтри, то достаточно краткого переживания этой безграничности, чтобы она охватила все аспекты нашей жизни. Она вберет в себя наши огорчения и наш страх, наши концепции и мнения о мире и о том, кто мы такие. У нас даже иногда может возникнуть ощущение, что жизнь подобна сну.

Когда мне было десять лет, моя лучшая подруга стала страдать от кошмаров. Ей снилось, что она бежит в темноте через огромное здание, преследуемая ужасными чудовищами. Как только она добегала до двери и закрывала ее за собой, она слышала, как чудовища открывают ее. В конце концов она просыпалась в слезах и с криками о помощи.

Однажды мы сидели у нее на кухне и разговаривали про эти кошмары. Когда я ее спросила, как выглядят чудовища, она ответила, что не знает, потому что все время убегает от них. После моего вопроса она задумалась о том, что же это за существа. Ей стало интересно, похожи ли они на ведьм и есть ли у них ножи. Так что в следующий раз, когда ей приснился кошмар, она не стала убегать, а повернулась к ним лицом.

Это потребовало от нее невероятного мужества, ее сердце, казалось, вот-вот выпрыгнет из груди, но она прислонилась спиной к стене и взглянула на чудовищ. Они остановились перед ней и стали прыгать, но ни один не подошел ближе. Их было всего пять, каждый был похож на какое-то животное. Один из них был медведем, только вместо когтей у него были красные длинные ногти. У другого было четыре глаза. У третьего – рана на щеке. Когда она более внимательно взглянула на них, ее преследователи стали похожи на двумерные рисунки из комиксов. Потом они медленно растаяли. Моя подруга проснулась, и больше кошмары ей не снились.

В буддизме говорится о трех видах пробуждения: пробуждении от обычного сна, пробуждении в момент смерти от сна жизни, пробуждении в полное просветление от сна заблуждений. Когда мы умираем, мы воспринимаем это как пробуждение от очень долгого сна. Услышав об этом, я вспомнила кошмары своей подруги. И тогда же я вдруг поняла: если все это действительно лишь сон, то я могу прямо взглянуть на то, что пугает меня, а не убегать прочь. Это не всегда было легко, но в процессе я многое поняла о майтри.

Наши личные демоны приходят в разных обличьях. Мы переживаем их как стыд, ревность, отчужденность или гнев. Они – это все то, что заставляет нас чувствовать себя некомфортно и постоянно убегать прочь.

Мы спасаемся по-разному: устраиваем истерику, что-то говорим, хлопаем дверью, кого-то бьем или швыряем кастрюлю, лишь бы не встречаться с тем, что творится в нашем сердце. Или же мы прячем чувства поглубже и как-то притупляем боль. Мы можем провести всю жизнь, убегая от чудовищ нашего ума.

Люди так одержимы бегством, что забывают насладиться красотой окружающего мира. Мы так привыкли мчаться вперед, что сами себя лишаем радости.

Однажды мне приснилось, что я приводила дом в порядок к приезду Кхандро Ринпоче. Я носилась как угорелая, занимаясь уборкой и готовкой. Неожиданно подъехала машина, и Ринпоче вышла из нее со своим помощником. Когда я подбежала к ним и поприветствовала их, Ринпоче улыбнулась и спросила: «Ты видела сегодня восход солнца?» Я ответила: «Нет, Ринпоче, не видела. У меня не было времени смотреть на солнце». Ринпоче рассмеялась и сказала: «Нет времени, чтобы жить!»

Иногда складывается впечатление, что нам больше нравится темнота и скорость. Мы можем протестовать, жаловаться и таить обиды тысячи лет. Но посреди горечи и недовольства у нас все равно случаются проблески майтри. Мы слышим, как плачет ребенок, или чувствуем запах свежевыпеченного хлеба. Мы чувствуем свежесть воздуха или видим первый весенний крокус. Нас притягивает красота нашего двора, как бы мы ни отрицали это. Для того чтобы перестать сопротивляться жизни, необходимо встретиться с ней лицом к лицу.

Когда мы раздражены тем, что в комнате слишком жарко, нам надо встретиться с жарой и почувствовать ее тяжесть. Когда мы расстроены тем, что в комнате слишком холодно, нам нужно встретиться с холодом и ощутить его леденящие уколы. Когда мы хотим пожаловаться на дождь, мы могли бы вместо этого ощутить его влажность. Когда мы беспокоимся из-за того, что от ветра дрожат стекла в окнах, мы могли бы встретиться с ветром и услышать его звучание. Нам не стоит жить ожиданиями. Нельзя изменить жару и холод. Они будут всегда. Мы умрем, а отлив и прилив продолжат сменять друг друга. Как морское течение, как день и ночь – это природа вещей. Быть способным ценить это, быть способным внимательно всматриваться в это, быть способным открыть свой ум – это суть майтри.

Загрязненные реки и воздух, враждующие семьи и нации, бездомные странники, заполнившие дороги, – все это традиционные признаки века упадка. Еще один признак – люди отравлены неверием в собственные силы и стали трусами.

Практика любящей доброты по отношению к себе поможет вам рассеять мрак трудных времен.

Заботиться исключительно о своем внешнем образе – значит быть глухим и слепым. Это то же самое, что стоять посреди цветущего луга с черным мешком на голове или подойти к дереву с поющими птицами, заткнув уши наушниками.

Сейчас в мире слишком много недовольства и слишком много сопротивления жизни. Подобно чуме, эта тенденция охватила все нации и отравляет атмосферу мира. С нашей стороны было бы мудро задуматься об этом и начать развивать любящую доброту.

Глава 6

Непричинение вреда

Откажитесь от попыток сразу же заполнять пространство, научитесь брать паузу, и этот опыт изменит вас. Делая паузу, мы соединяемся как с внутренним беспокойством, так и с внутренним пространством принятия.

Не причинять вред – значит не убивать, не воровать, не лгать, а также отказаться от агрессии – в словах, в действиях, в уме. Это основное буддийское учение об исцеляющей силе ненасилия.

Непричинение вреда себе и другим – это основа просветленного общества. Так мы могли бы прийти к миру, где царит здравомыслие. Оно начинается с благоразумных граждан, то есть с нас. Самый значительный вред, который мы можем себе причинить, – это и дальше пребывать в неведении, не имея мужества и уважения, чтобы посмотреть на себя честно и с мягкостью.

Основа непричинения вреда – это осознанность, которой сопутствуют уважение и сострадание к тому, что мы видим. Осознанность не исчезает после завершения формальной медитации. Благодаря ей мы ясно воспринимаем каждый аспект нашей жизни. Осознанность помогает нам видеть, слышать и чувствовать запахи по-настоящему. Это путешествие длиною в жизнь, в ходе которого мы учимся честно воспринимать свой непосредственный опыт и уважать себя в достаточной мере, чтобы относиться к нему непредвзято.

Постепенно мы становимся более искренними и способны с мягкой честностью взглянуть на себя. Для нас может стать потрясением то, насколько мы были слепы и как причиняли вред другим. Наша манера поведения так глубоко укоренена в нас, что мы не слышим людей, которые говорят нам о причиняемых нами страданиях.

Больно осознавать, что мы причиняем другим вред, к тому же это понимание приходит не сразу. Это становится возможным благодаря нашей готовности быть мягким и честным, нашей готовности сохранять осознанность. Она помогает нам увидеть собственные желания и неприязнь, ревность и неведение. Мы просто наблюдаем, не подпадая под влияние этих чувств.

Следующий шаг – это воздержание. Осознанность – это основа, а воздержание – это путь. Воздержание – это одно из тех жестких слов, которые звучат не очень вдохновляюще. Конечно, ведь живые, яркие и интересные люди не станут практиковать воздержание. Возможно, иногда они и будут от чего-то воздерживаться, но это точно не может быть их образом жизни. Однако в контексте буддизма воздержание – это метод, помогающий стать на путь дхармы. Благодаря этому качеству мы не станем кидаться на поиски развлечений, ощутив легкий укол скуки. Это практика, благодаря которой мы спокойно воспринимаем паузы в болтовне нашего ума, не пытаясь их тут же чем-то заполнить.

Однажды я получила интересные наставления по практике медитации, которая объединяет осознанность и воздержание. Мы должны были просто обращать внимание на свои движения в некомфортных для нас ситуациях. Я заметила, что начинаю тянуть себя за уши, почесывать нос или голову, хотя она вовсе и не чешется, или поправлять воротник. Я совершала маленькие нервные движения, когда чувствовала, что почва уходит из-под ног. Нам сказали не пытаться что-либо изменить, не критиковать себя за то, что мы делаем, но просто осознавать свои действия.

Наблюдение за тем, как мы пытаемся избежать чего-то, позволяет нам соприкоснуться с основополагающей неустойчивостью. Воздержание избавляет нас от привычки действовать импульсивно, меняет наш склонный к развлечениям ум. Мы видим, что существует нечто между моментом возникновения желания, или агрессии, или одиночества – и тем действием, которое мы считаем результатом этой эмоции. В нас есть то, что мы не хотим переживать и никогда не переживаем, потому что начинаем действовать слишком быстро.

За всей шелухой нашей обычной жизни, за всеми нашими разговорами, движениями и мыслями есть основополагающая неустойчивость. Она кипит там все время. Мы переживаем ее как беспокойство и раздражение. Мы переживаем ее как страх. Она вызывает страсть, агрессию, неведение, ревность и гордость, но мы никак не можем ухватить ее суть.

Воздержание позволяет нам наконец узнать природу этого беспокойства и страха. Оно позволяет нам освоиться в этом состоянии, в котором не за что ухватиться. Если мы тут же начинаем развлекать себя разговорами, действиями или размышлениями, если не допускаем возникновения паузы, то никогда не сможем расслабиться. Мы так и будем мчаться по жизни. Так и будем тащить за собой то, что мой дедушка называл увесистым чемоданом тревог. Воздержание – это способ подружиться с собой на самом глубоком из возможных уровней. Мы можем наконец установить связь с тем, что находится в глубине, под всем этим бульканьем и отрыжкой, всем, что выходит наружу и проявляет себя как жесткое, контролирующее, манипулятивное поведение. Под всем этим существует нечто очень мягкое, очень нежное, то, что мы переживаем как страх или тревогу.

Жила однажды девушка-воин. Учитель сказал ей, что она должна сразиться со страхом. Но она не хотела этого. Страх казался ей слишком сильным, пугающим, недружелюбным. Но учитель настаивал и дал ей соответствующие советы. И вот настал день битвы. Девушка-воин была на одной стороне, а страх – на другой. Она чувствовала себя очень маленькой, а страх выглядел огромным и разъяренным. Оба были вооружены. Девушка-воин встала, подошла к страху, сделала перед ним три простирания и спросила: «Могу ли я попросить разрешения вступить с тобой в бой?» Страх ответил: «Спасибо, что оказываешь мне такое уважение и спрашиваешь разрешения». Потом девушка спросила: «Как я могу победить тебя?» Страх ответил: «Моя сила в том, что я быстро говорю и подбираюсь к тебе очень близко. Тогда ты теряешь самообладание и делаешь то, что я велю. Если ты не будешь делать то, что я говорю, я окажусь бессилен. Ты можешь слушать меня и уважать. Я даже могу убедить тебя. Но если ты не станешь делать то, что я говорю, я буду бессилен». Так девушка-воин узнала, как победить страх.

Так это на самом деле и работает. У нас должно быть определенное уважение к нашим тревогам, понимание того, как наши эмоции управляют нами и водят по кругу. Тогда мы увидим, что сами умножаем свою боль, свое смятение, сами заставляем себя страдать. Но нам всем присущи доброта, мудрость, разум, и мы можем прекратить причинять вред себе и другим. Благодаря осознанности мы видим, как возникают эмоции и мысли. Благодаря пониманию мы воздерживаемся от мгновенной реакции, которая раздувает из искры пламя. Мы не придаем тому, что возникает, большого значения, и оно не превращается во Вторую мировую войну или случай домашнего насилия. Все это станет возможным, если мы научимся делать небольшую паузу, не совершать одни и те же импульсивные действия снова и снова. Откажитесь от попыток сразу же заполнять пространство, научитесь брать паузу, и этот опыт изменит вас. Делая паузу, мы соединяемся как с внутренним беспокойством, так и с внутренним пространством принятия.

В результате мы начинаем воздерживаться от причинения вреда. Мы лучше узнаём себя, начинаем уважать себя. Теперь ничто не может застать нас врасплох и испугать. Благодаря этой честной, мягкой осознанности мы узнали себя и значительно изменились.

Так мы обретаем плоды непричинения вреда – благополучие на уровне тела, речи и ума. Здоровое тело подобно горе. В горах происходит многое: идет град, дождь и снег, дует ветер. Жарит солнце, проносятся облака, животные и люди испражняются там и тут… Одни оставляют мусор, другие убирают его. Разные вещи происходят на горе, а она стоит неподвижно. Когда мы полностью узнаём себя, в нашем теле появляется спокойствие. Мы больше не совершаем нервных движений, не чешем нос, не тянем себя за уши, никого не бьем, не выбегаем из комнаты и не напиваемся до бесчувствия. Быть в гармонии с самим собой – значит быть спокойным. Конечно же, мы и дальше можем бегать, прыгать и танцевать. Мы избавляемся лишь от компульсивности: мы не перерабатываем, не переедаем, не курим слишком много. Короче говоря, мы больше не причиняем вред.

Здоровая речь подобна лютне без струн. Даже без струн музыкальный инструмент заявляет о себе. Это образ размеренной речи. Это не значит, что мы напряжены, опасаясь сказать что-нибудь не то. Это значит, что наша речь становится прямой и сдержанной. Мы не болтаем лишь потому, что все вокруг молчат и мы чувствуем себя неуютно. Мы не трещим как сороки. Мы уже всё слышали; нас оскорбляли и нас хвалили. Мы знаем, каково это – быть в ситуации, когда все злятся или когда все спокойны. Нам комфортно в этом мире, потому что мы ладим сами с собой. Даже если мы нервничаем, мы не начинаем по привычке болтать без умолку. Наша речь сдержанная и осмысленная. Мы не тратим дар речи на выражение своих неврозов.

Здоровый ум подобен горному озеру, на поверхности которого нет ряби и видно дно. Если вода взбаламучена, ничего увидеть нельзя. Спокойное озеро – это образ нашего ума, когда он спокоен, полон безусловной приязни ко всему мусору на дне, так что нам не хочется взбаламутить воду, лишь бы не видеть его.

Для воздержания от причинения вреда важна осознанность. Для развития осознанности необходимо сбавить темп настолько, чтобы заметить, что же мы делаем и говорим. Чем лучше мы отслеживаем свои автоматические реакции и понимаем, как они работают, тем легче нам практиковать воздержание. Это может стать нашим образом жизни – мы сохраняем осознанность, замедляя темп и замечая происходящее.

Неведение – корень всего вреда, который мы причиняем себе и другим. Медитация помогает нам устранить его. Если мы видим, что нам не хватает осознанности, что нам редко удается воздержаться от ненужных слов и поступков, что мы не очень благополучны, – это не признак запутанности, а начало ясности. Жизнь движется своим чередом, но нам все сложнее быть глухими, невежественными и слепыми. И, что интересно, это не делает нас более скованными, но, скорее, освобождает нас. Это освобождение возникает естественным образом, когда мы полностью присутствуем в настоящем моменте, не беспокоясь о своем несовершенстве.

Глава 7

Безысходность и смерть

Если мы готовы отказаться от надежды на то, что неуверенность и боль однажды исчезнут из нашей жизни, тогда мы сможем расслабиться и принять шаткость нашего положения. Это первый шаг на пути.

Не ждите, что, обратив свой ум к дхарме, вы обретете чувство безопасности или устойчивую почву под ногами. На самом деле, когда вы обращаете свой ум к дхарме, вы бесстрашно признаете непостоянство и перемены и знакомитесь с безысходностью.

В тибетском языке есть интересное слово: йетангче. «Йе» переводится как «полностью, совершенно», а остальное – как «усталый». Все вместе это означает «совершенно выбиться из сил». Мы могли бы описать это состояние как «сыт по горло». Это состояние полной безысходности. Это очень важный момент – начало начала. Пока мы не откажемся от надежды на то, что есть что-то лучшее или кто-то лучший, мы никогда не сможем расслабиться и принять себя и свою ситуацию.

Можно сказать, что слово осознанность указывает на полное погружение в свои переживания, мы целиком присутствуем в настоящем моменте: и когда наша рука касается дверной ручки, и когда звонит телефон, и когда возникает какое-то чувство. Но если слово осознанность указывает на то, что мы полностью присутствуем здесь и сейчас, то описать йетангче не так просто. Оно связано с отречением, которое необходимо для продвижения по духовному пути.

Наивно считать, что можно получить все и сразу. Попытки обрести неизменное чувство безопасности тщетны. Для того чтобы преодолеть давние и укорененные шаблоны ума, необходимо отказаться от некоторых из своих базовых представлений. Мы больше не можем довольствоваться идеей о том, что существует некое отдельное, материальное «я», заставляющее нас стремиться к удовольствию и избегать боли. Нам надо отказаться от мысли, что в нашей боли виноват кто-то другой. Страдание исчезает, когда мы перестаем надеяться и верить, что нам есть куда спрятаться.

Безысходность означает, что у нас больше нет сил продолжать идти привычным путем. Возможно, мы всё еще хотим этого. Мы стремимся обрести устойчивую почву под ногами, но даже после того, как испробовали тысячи способов спрятаться и уладить все дела, земля под нами все еще ходит ходуном. Однако эти попытки обрести чувство безопасности многому нас учат: не будь их, мы бы никогда не поняли, что это невозможно. Обращение ума к дхарме ускоряет процесс этого открытия. И каждый раз мы снова осознаем, что стремление обрести устойчивую опору тщетно.

Разница между теизмом и нетеизмом вовсе не в том, верит ли человек в Бога или нет. Теизм – это глубоко укорененное убеждение, что где-то есть рука, за которую можно ухватиться: если мы будем поступать правильно, то кто-то будет ценить нас и заботиться о нас. В этом случае мы уверены: каждый раз, когда нам это будет нужно, придет нянька. Мы все склонны отказываться от обязанностей и передавать полномочия внешним силам. Нетеизм означает способность расслабиться в неопределенности настоящего момента, отказавшись при этом от попыток обрести чувство безопасности. Иногда мы думаем, что дхарма – это нечто внешнее, то, во что мы верим, на что равняемся. Однако дхарма – это не убеждения, не догма. Это абсолютное принятие непостоянства и перемен. Учение распадается на части, как только мы пытаемся за него ухватиться. Мы должны просто переживать его, ни на что не надеясь. Так поступали многие храбрые и сострадательные люди, и потом они передавали свой опыт. Главное послание учения – это бесстрашие. Дхарма – это не вера, которой мы слепо следуем. Она не даст нам ничего, за что можно было бы ухватиться.

Нетеизм означает, что мы наконец-то осознаем, что не можем рассчитывать ни на какую няньку. Вот у вас была хорошая нянька, а сейчас ее уже нет. Нетеизм означает понимание, что не только няньки приходят и уходят. Это свойство жизни в целом. Это истина, и это неудобная истина.

Но для тех, кому необходимо за что-то держаться, жизнь еще более тяжела. С этой точки зрения теизм – это зависимость. Мы все испытываем зависимость от надежды на то, что сомнения и страдания однажды исчезнут. Это болезненно сказывается на обществе. Если большинство его членов зависимы от надежды обрести почву под ногами, такое общество оказывается не очень-то сострадательным.

Первая благородная истина Будды гласит: если мы страдаем, это вовсе не значит, что что-то идет не так. Какое облегчение! Наконец-то кто-то сказал правду. Страдание – часть жизни, и мы не обязательно испытываем его лишь потому, что сделали неверный шаг. Однако на деле каждый раз, когда мы чувствуем боль, мы уверены: что-то не в порядке. До тех пор, пока мы висим на крючке надежды, нам кажется: мы как-то можем смягчить или изменить свои переживания, – и мы продолжаем страдать.

В тибетском слово «надежда» звучит как рева, а «страх» – это докпа. Но чаще всего используется слово ре-док, сочетание этих двух слов. Страх и надежда подобны двум сторонам одной медали. Если есть надежда, значит, есть и страх, и наоборот. Этот ре-док – корень нашей боли. В мире, где царят страх и надежда, нам всегда надо переключить канал, изменить температуру, сменить музыку, потому что нам становится некомфортно, беспокойно, что-то начинает болеть – и мы продолжаем искать альтернативу.

Для нетеистического ума отказ от надежды – это начало начал. Вы даже можете повесить на свой холодильник записку «Оставь надежду» вместо более традиционного «Я становлюсь лучше с каждым днем».

Мы всегда пытаемся отрицать то, что перемены – это естественный ход вещей.

Страх и надежда возникают из ощущения, что нам чего-то не хватает, они происходит из ощущения бедности. Мы просто не можем расслабиться и быть собой. Мы цепляемся за надежду, а она лишает нас настоящего момента.

Вместо того чтобы предаваться мыслям о собственной несостоятельности, мы могли бы признать, что прямо сейчас чувствуем себя как кусок дерьма, и не делать вид, что всё в порядке. Так мы проявили бы сострадание к себе. Так мы проявили бы храбрость. Мы могли бы почувствовать, как это дерьмо пахнет, потрогать его и рассмотреть его текстуру, цвет, форму.

Мы можем исследовать природу этого куска дерьма. Мы можем узнать природу неприязни, стыда и смущения и больше не считать эти ощущения чем-то неправильным. Мы можем отбросить надежду на то, что где-то есть лучшее «я» и оно однажды появится. Мы не можем просто перешагнуть через самих себя, как будто нас нет. Гораздо правильнее будет прямо взглянуть на все наши надежды и страхи. И тогда мы обретем уверенность в своей изначальной нормальности.

В этот момент на первый план выходит отречение. Мы отрекаемся от надежды, что наш опыт мог бы быть другим, а мы сами – лучше. Буддийские правила для монахов, советующие отказаться от опьяняющих веществ, секса и так далее, не утверждают, что эти вещи изначально плохие или аморальные. Проблема лишь в том, что мы используем их в качестве нянек. Мы используем их, чтобы убежать от происходящего, отвлечься и обрести комфорт. На самом деле мы отрекаемся от упорной надежды на то, что есть способ не быть собой. Учение об отречении побуждает нас анализировать, что происходит каждый раз, когда мы цепляемся за что-нибудь, не в силах вынести происходящее.

Однажды во время перелета я разговорилась со своим соседом. Он постоянно прерывал наш разговор, чтобы принять какие-то таблетки. Я поинтересовалась, что это за лекарства. Мужчина ответил, что это успокоительное. Я сказала: «О, вы нервничаете?», на что он ответил: «Сейчас нет, но думаю, что начну, когда окажусь дома».

Этот мужчина может показаться вам нелепым, но что происходит с вами, когда вы испытываете неловкость, беспокойство, тревогу? Обратите внимание на панику, на то, как вы тут же за что-то хватаетесь. Это желание уцепиться за что-то основано на надежде. Отсутствие цепляния называется безысходностью.

Если надежда и страх – это две стороны одной медали, то это же верно и в отношении безысходности и уверенности. Если мы готовы отказаться от надежды на то, что неуверенность и боль однажды исчезнут из нашей жизни, тогда мы сможем расслабиться и принять шаткость нашего положения. Это первый шаг на пути. Если мы не заинтересованы в том, чтобы выйти за пределы страха и надежды, тогда нет смысла принимать прибежище в Будде, дхарме и сангхе. Принятие прибежища в Трех драгоценностях означает отказ от надежды обрести опору. Мы готовы к принятию прибежища, когда это учение – готовы мы его полностью воплотить в жизни или нет – кажется нам очень знакомым, и мы встречаемся с ним, как ребенок с матерью после долгой разлуки.

Отказ от надежды – это основа пути. В противном случае мы отправимся в путешествие с надеждой обрести безопасность, а это полностью искажает смысл пути. Можно практиковать медитацию в надежде обрести чувство безопасности; можно изучать учения в надежде обрести чувство безопасности, можно следовать всем наставлениям в надежде обрести чувство безопасности, но все это приведет лишь к разочарованию и боли. Мы сэкономим очень много времени, если очень серьезно отнесемся сейчас к этому посланию. Отправляйтесь в путешествие, не надеясь обрести почву под ногами. Пускайтесь в странствие от безысходности.

Вся наша тревожность, неудовлетворенность, надежды на лучшую жизнь коренятся в страхе смерти. Он фоном присутствует в нашей жизни. Мастер дзен Сюнрю Судзуки Роши сравнивал жизнь с лодкой, которая вот-вот отчалит в море и утонет. Но поверить в свою смерть очень сложно. Многие духовные практики призваны заставить нас относиться к смерти серьезно, но удивительно, как трудно к этому прийти. Единственное событие в жизни, в котором мы точно можем быть уверены, кажется нам невероятно далеким. Мы, конечно же, не заходим так далеко, чтобы утверждать; «Ни за что! Я не собираюсь умирать», потому что всё же знаем, что умрем. Но это точно случится не сейчас, позже. И это – наша самая большая надежда.

Трунгпа Ринпоче как-то читал публичную лекцию на тему «Смерть в повседневной жизни». Мы выросли в культуре, которая боится смерти и прячет ее от нас. Тем не менее мы постоянно с ней сталкиваемся. Мы переживаем ее в форме разочарования, когда у нас не получается то, что мы задумали. Мы переживаем ее, наблюдая за тем, как все постоянно меняется. Когда заканчивается день, когда заканчивается секунда, когда мы делаем выдох – все это смерть в повседневной жизни.

Смерть в повседневной жизни можно также описать, как переживание всего того, что мы не хотим. Наш брак оказался неудачным, на работе все не складывается. Если мы взаимодействуем со смертью в повседневной жизни, это значит, что мы учимся ждать, расслабляться в состоянии неуверенности, паники, неловкости, когда у нас ничего не получается. И со временем мы перестаем звать на помощь няньку.

Смерть и безысходность побуждают нас жить содержательной жизнью, наполненной состраданием. Но в действительности гораздо чаще наша мотивация заключается в том, чтобы держать смерть на расстоянии. Мы привычно отгоняем любой намек на проблему. Мы всегда пытаемся отрицать то, что перемены – это естественный ход вещей. Времена года сменяют друг друга, за ночью следует день. Время утекает, как песок сквозь пальцы. Но когда мы стареем, заболеваем, теряем тех, кого любим, – нам вовсе не кажется это естественным. Нам хочется отогнать это ощущение смерти, невзирая ни на что.

Когда что-то напоминает нам о смерти, мы начинаем паниковать. Представьте, мы порезали палец, течет кровь и мы наклеиваем пластырь. В этой ситуации все ведут себя по-разному. Кто-то стоически терпит и ждет, пока кровотечение остановится. Кто-то впадает в истерику, звонит в скорую и едет в больницу. Кто-то наклеивает дизайнерский пластырь. Все эти действия чрезмерны, они скрывают суть происходящего.

Почему бы нам не вернуться к самой сути? Это начало начал. Ничего лишнего, лишь старое доброе «я». Ничего лишнего, лишь старый добрый кровоточащий палец. Вернитесь к сути. Расслабьтесь в настоящем моменте, расслабьтесь в безысходности, расслабьтесь, принимая смерть. Не сопротивляйтесь тому, что все заканчивается, проходит: нет ничего вечного, все постоянно меняется – вот основное послание.

Ведя речь о безысходности и смерти, мы говорим о готовности признать факты. Мы отказываемся от идеи побега. У нас все еще могут быть пристрастия и зависимости, но мы больше не считаем их дверью в счастье. Мы столько раз потакали краткосрочному удовольствию зависимости. Мы делали это так часто, что уже поняли: цепляние за надежду – это источник несчастья. Оно превращает краткий миг удовольствия в вечный ад.

Отказ от надежды помогает нам примириться с собой, не убегать от себя, вернуться к своей сути, невзирая на происходящее. Страх смерти служит фоном всей нашей жизни. Именно из-за него мы испытываем беспокойство, тревогу, панику. Но если мы способны полностью отказаться от надежды на другие варианты настоящего момента, у нас могут сложиться радостные взаимоотношения с жизнью, честные и прямые, в которых мы больше не будем игнорировать реальность непостоянства и смерти.

Глава 8

Восемь мирских дхарм

Нам может казаться, что мы должны каким-то образом искоренить эти ощущения удовольствия и боли, утраты и приобретения, похвалы и порицания, славы и позора. Но гораздо более практичный подход – узнать их, увидеть, как они цепляют нас, окрашивают наше восприятие реальности, увидеть, что они по своей сути нематериальны. И тогда восемь мирских дхарм помогут нам стать более мудрыми, добрыми и удовлетворенными.

Одно из классических буддийских учений о страхе и надежде говорит о восьми мирских дхармах. Они представляют собой четыре пары противоположностей – четыре вещи, которые нам нравятся и к которым мы привязаны, и четыре вещи, которые нам не нравятся и которых мы пытаемся избежать. Основной посыл таков: когда мы вовлечены в восемь мирских дхарм, мы страдаем.

Во-первых, нам нравится удовольствие, мы привязаны к нему. И наоборот, нам не нравится боль. Во-вторых, мы любим похвалу и привязаны к ней. Мы стараемся избегать критики и укоров. В-третьих, нам нравится слава, но мы страшимся позора. В-четвертых, мы любим приобретения, нам нравится получать желаемое. И нам не нравится терять то, чем мы обладаем.

Согласно этому очень простому учению, если мы погружаемся в эти четыре пары противоположностей – удовольствие и боль, утрату и приобретение, славу и позор, похвалу и порицание, – мы погружаемся в боль сансары.

Когда нам хорошо, мы думаем скорее о том, что нам нравится: похвале, приобретениях, удовольствии и славе. Когда мы испытываем дискомфорт, когда мы раздражены и недовольны происходящим, наши мысли и эмоции вращаются вокруг боли, утраты, позора и порицаний.

Возьмем для примера похвалу и порицание. Кто-то говорит нам: «Ты старый». Если вдруг мы хотим быть старыми, то после этих слов мы чувствуем себя так, будто нас похвалили. Мы испытываем удовольствие, словно что-то приобрели и добились славы. Но если мы одержимы тем, чтобы избавиться от морщин и сделать более четкой линию подбородка, то услышав в свой адрес «Ты старый», мы почувствуем себя оскорбленными. Нас только что попрекнули, и мы испытываем боль.

Даже не углубляясь в это учение, мы видим, что наш настрой часто связан с тем, как мы интерпретируем происходящее. Если мы внимательно посмотрим на перепады нашего настроения, то увидим, что у них всегда есть причина. Мы существуем внутри субъективной реальности, которая постоянно запускает наши эмоциональные реакции. Кто-то говорит: «Ты старый», и вот мы уже входим в определенное состояние ума – мы или счастливы, или грустим, радуемся или злимся. А для другого этот же опыт может быть совершенно нейтральным.

Мы что-то говорим, получаем письма, звоним по телефону, едим. Мы просыпаемся утром, открываем глаза, и весь день происходят какие-то события, пока мы не ляжем спать. Но и сны наполнены событиями. Как мы реагируем на происходящее? Привязаны ли мы к определенным ощущениям? Отталкиваем ли мы другие? Как прочно мы висим на крючке восьми мирских дхарм?

Ирония в том, что мы сами придумываем восемь мирских дхарм в ответ на то, что происходит с нами. Сами по себе они не обладают материальной сущностью. Более того, мы и сами не столь уж нерушимые. Каждое мгновение мы воссоздаем свое представление о том, кто мы есть, и рефлекторно пытаемся защитить его. Но сама по себе эта концепция нашего «я» довольно спорная. Это все «много шума из ничего» – мы будто пытаемся ухватиться за исчезающую иллюзию.

Нам может казаться, что мы должны каким-то образом искоренить эти ощущения удовольствия и боли, утраты и приобретения, похвалы и порицания, славы и позора. Но гораздо более практичный подход – узнать их, увидеть, как они цепляют нас, окрашивают наше восприятие реальности, увидеть, что они по своей сути нематериальны. И тогда восемь мирских дхарм помогут нам стать более мудрыми, добрыми и удовлетворенными.

Для начала можно в медитации обращать внимание на то, как эмоции и настроения связаны с ситуациями утраты или приобретения, похвалы или порицания и так далее. Можно заметить, как простая мысль, простой импульс энергии быстро перерастает в настоящую боль или удовольствие. Мы должны обладать определенным бесстрашием для этого. Нам всем нравится то, что связано с удовольствием/похвалой/славой/приобретением. Мы хотим быть уверены, что все обернется в нашу пользу. Но если присмотреться повнимательнее, мы увидим, что абсолютно не контролируем происходящее. Наши эмоции и настроения беспрестанно сменяют друг друга.

Иногда мы вдруг обнаруживаем, что полностью погрузились в нами же созданную драму. Мы злы так, будто кто-то ударил нас по лицу. Потом мы вдруг приходим в себя: «Подождите, что здесь вообще происходит?» Мы всматриваемся в происходящее и видим, что буквально из ничего возникло ощущение, будто мы что-то потеряли или нас кто-то оскорбил. Мы не знаем, откуда возникла эта мысль, но вот мы опять попались на крючок восьми мирских дхарм.

В тот момент, когда мы ощущаем эту энергию, нам нужно позволить мыслям раствориться и взять паузу. За всей этой суетой и хлопотами – безграничное небо. И мы можем все бросить и расслабиться прямо посреди бури.

Или же мы можем с головой погрузиться в восхитительную фантазию. Мы вглядываемся в нее и видим, что из ничего у нас возникло ощущение, будто мы что-то приобрели, выиграли, будто нас похвалили. То, что возникает, неподконтрольно нам, непредсказуемо, как образы в сновидениях. И мы снова оказываемся на крючке восьми мирских дхарм.

Способность отпускать иногда называют непривязанностью, но без холодной отстраненности, которую часто ассоциируют с этим словом.

Люди так предсказуемы. Крохотная мысль разрастается столь стремительно, и, прежде чем мы успеем осознать, что происходит, мы уже снова оказываемся в ловушке страха и надежды.

В VIII веке выдающийся йогин по имени Падмасамбхава, или Лотосорожденный, принес буддизм в Тибет. Также он известен как Гуру Ринпоче. Легенда гласит, что однажды утром он просто появился на цветке лотоса посреди озера. Он родился полностью пробужденным и знал, что все явления – внешние и внутренние – не обладают независимым существованием. Он не знал только того, как они функционируют в повседневной жизни.

Падмасамбхава был очень любознательным ребенком. В первый же день он обнаружил, что его красота и сияние притягивают к нему людей. Он также заметил: когда он пребывает в радостном и игривом настроении, люди вокруг счастливы и источают комплименты. Король страны был настолько очарован этим ребенком, что взял его жить во дворец и обращался с ним как с сыном.

Однажды мальчик играл на плоской крыше дворца с ритуальными инструментами короля – колокольчиком и металлическим скипетром, вадусрой. Совершенно счастливый, он танцевал на крыше, звоня в колокольчик и вращая в руках ваджру. Потом, из любопытства, он подкинул их в воздух. Они упали на улицу, убив двух проходивших мимо людей.

Жители страны были так разгневаны произошедшим, что потребовали от короля изгнать Гуру Ринпоче. В тот же день его отправили в глушь, не дав с собой ни еды, ни вещей.

Этот любопытный ребенок получил важный урок об устройстве мира. Согласно истории, той краткой, но насыщенной встречи с похвалой и порицанием оказалось достаточно, чтобы Гуру Ринпоче понял, как функционирует сансара. С того момента от отбросил надежду и страх и радостно работал ради пробуждения остальных.

У нас есть возможность последовать примеру Гуру Ринпоче. Во всем, что мы делаем, мы можем исследовать знакомые нам пары противоположностей. И вместо того чтобы автоматически следовать привычным шаблонам, мы должны обращать внимание на нашу реакцию на похвалу. Как мы реагируем, когда что-то приобретаем? Когда мы испытываем удовольствие или боль, и все ли на самом деле так просто?

Когда мы задаемся этими вопросами и наблюдаем за своими мыслями и поступками с любопытством маленького ребенка, то, что казалось проблемой, становится источником мудрости. Странно, но это любопытство отсекает то, что мы называем страданием эго или эгоцентричностью, и мы более ясно видим происходящее. Обычно нас просто уносит волной приятных или болезненных ощущений, и мы даже не замечаем, что происходит. Сами того не осознавая, мы создаем целый роман о том, почему что-то пошло не так, или почему именно мы сейчас правы, или почему мы должны стать такими-то и такими-то. Когда же мы начинаем понимать процесс во всей его совокупности, мы относимся к нему гораздо легче.

Мы – как дети, которые строят замок из песка и украшают его красивыми ракушками, кусочками дерева, выброшенными на берег, и цветными стеклышками. Это только наш замок, посторонним вход воспрещен. Мы готовы напасть на любого, кто угрожает разрушить его. Но несмотря на всю нашу привязанность к этому замку, мы знаем, что его неизбежно разрушит прилив. Нужно научиться наслаждаться этим замком, но не цепляться за него, и, когда придет время, позволить ему раствориться в море.

Эту способность отпускать вещи иногда называют непривязанностью, но без холодной отстраненности, которую часто ассоциируют с этим словом. В этой непривязанности больше доброты и близости. По сути, это желание знать, оно похоже на любознательность трехлетнего ребенка. Мы хотим понять свою боль и прекратить бесконечный бег. Мы хотим понять свое удовольствие и прекратить бесконечное цепляние. Потом наше любопытство растет, а вопросы становятся глубже. Мы хотим знать все про утрату, чтобы понимать других людей, когда их привычная жизнь рушится. Мы хотим узнать все про приобретения, чтобы понимать, почему люди так радуются или становятся высокомерными.

Когда мы с ясностью и состраданием видим, что сами висим на крючке мирских дхарм, мы спонтанно ощущаем большую нежность к другим. Осознавая свою запутанность, мы с большей готовностью принимаем запутанность других. Если мы не будем исследовать страх и надежду и не будем замечать, как мысль возникает и вызывает цепную реакцию, если мы не будем упражняться просто пребывать в этой энергии, не попадая в ловушку мирских дхарм, то мы всегда будем бояться. Мир, в котором мы живем, люди, которых мы встречаем, животные, появившиеся у нашей двери, – все будет казаться нам угрозой.

Так что мы начинаем всматриваться в свой ум и сердце. Возможно, сперва нами движет чувство неловкости, боль или желание измениться. Но постепенно наша практика будет развиваться. Мы осознаем, что другие люди, как и мы, висят на крючке надежды и страха. Где бы мы ни оказались, мы всюду сталкиваемся с несчастьем, которое возникает из-за вовлечения в восемь мирских дхарм. Очевидно, что людям нужна помощь, но мы не сможем никому помочь, пока не поможем себе.

Постепенно наша мотивация к практике меняется, и мы стремимся стать сдержанными и разумными ради блага других. Теперь мы хотим понять, как работает ум и как функционирует сансара, но уже не только ради себя, а ради своих друзей, детей, начальников – ради всего человечества.

Глава 9

Шесть видов одиночества

Обычно мы считаем одиночество своим врагом. Сердечная боль – это не то, что мы выбрали бы по собственной воле. Это беспокойное состояние вызывает у нас желание убежать и найти себе компанию. Когда мы научимся покоиться в этом состоянии, наши отношения с одиночеством изменятся: оно станет расслабленным и успокаивающим, и мы больше не будем воспринимать его как угрозу.

В срединном пути нет точки отсчета. Когда нет точки отсчета, ум не зацикливается на самом себе, не цепляется и не фиксируется. Но что это значит в действительности? Чтобы отказаться от точки отсчета, нам надо изменить глубоко укорененную привычку требовать от мира быть таким, каким мы хотим его видеть. Если я не пойду направо или налево, я умру! Когда мы не можем податься ни вправо, ни влево, мы чувствуем себя так, будто оказались в клинике для лечения зависимостей. Мы вдруг оказываемся наедине со всей той неустроенностью, которой пытались избежать, пойдя налево или направо. И эта нервозность может оказаться довольно тяжелым переживанием.

Однако мы год за годом поворачивали направо или налево, говорили «да» или «нет», поступали правильно и неправильно, и это ничего не изменило. Отчаянное стремление к чувству безопасности приносило лишь мимолетную радость. Это все равно что менять положение ног во время медитации. Если у нас затекли ноги, мы можем пошевелиться: «Уф! Какое облегчение!» Но через пару минут нам снова хочется размять ноги. Мы движемся по кругу, стремясь к удовольствию и комфорту, но та удовлетворенность, которой мы достигаем, очень краткосрочна.

Мы часто слышим о страданиях сансары и также часто слышим об освобождении. Но едва ли кто-то рассказывает нам, насколько это болезненный процесс – переход от первого состояния ко второму. Если мы хотим достигнуть освобождения, нам потребуется невероятная храбрость, поскольку мы кардинально меняем восприятие реальности. Это почти то же самое, что изменение ДНК. Мы перекраиваем шаблон поведения и мышления, причем не только свой личный, но заложенный в человеческой природе, ведь нам все время кажется, что мы могли бы достигнуть большего. У нас могли бы быть более белые зубы, лужайка без сорняков, жизнь без ссор, мир без неловкостей. Тогда мы были бы счастливы. Из-за такого шаблона мышления мы постоянно испытываем неудовлетворенность и страдаем.

Мы не просто стремимся к лучшей жизни, мы уверены, что заслуживаем ее. Но такое убеждение заставляет нас страдать – нам всегда хочется большего.

У нас есть то, что было нам дано при рождении, а именно срединный путь – открытое состояние ума, в котором мы можем расслабиться, приняв даже неопределенность и противоречивость своего положения. Срединный путь – это открытая свободная дорога, но по ней трудно идти. Она усеяна зернами давних невротических привычек, свойственных каждому из нас. Когда нам одиноко, когда мы ощущаем безнадежность, нам хочется повернуть налево или направо. Мы не хотим оставаться на месте и ощущать то, что мы ощущаем. Но именно к этому нас призывает срединный путь. Он побуждает нас проявить смелость, которая присуща всем нам без исключения.

Медитация позволяет нам упражняться в срединном пути – в том, чтобы оставаться на месте. Мы не должны оценивать то, что возникает в нашем уме. Мы не должны цепляться за то, что возникает в нашем уме. То, что раньше мы воспринимали как плохое или хорошее, сейчас мы просто принимаем как процесс мышления, не устраивая из происходящего драм. В наставлениях говорится, что мы должны позволить мыслям приходить и уходить, будто касаемся перышком мыльного пузыря. Такая практика готовит нас к отказу от борьбы и помогает достигнуть свежего, непредвзятого состояния ума.

Переживание некоторых чувств вызывает острую потребность в их разрешении. Это касается одиночества, скуки, тревоги. Нам нужно научиться расслабляться даже тогда, когда мы переживаем их. В противном случае нам все время будет хотеться убежать прочь, и мы не сможем просто покоиться в них. Мы все время желаем победы или поражения, похвалы или порицания. Например, нас бросил любимый человек и мы не хотим переживать эту ситуацию. Тогда мы представляем себя несчастной жертвой. Или же мы убегаем от переживания этого состояния, гневно высказывая человеку, какой он негодяй. Мы автоматически хотим приглушить боль, отождествляя себя либо с победителем, либо с жертвой.

Обычно мы считаем одиночество своим врагом. Сердечная боль – это не то, что мы выбрали бы по собственной воле. Это беспокойное состояние вызывает у нас желание убежать и найти себе компанию. Когда мы научимся покоиться в этом состоянии, наши отношения с одиночеством изменятся: оно станет расслабленным и успокаивающим, и мы больше не будем воспринимать его как угрозу.

Такому спокойному одиночеству присущи шесть свойств. Это: меньше желаний, удовлетворенность, отказ от ненужной деятельности, абсолютная дисциплина, отказ от блуждания в мире желаний, отказ от поиска убежища в своих мыслях.

Первое свойство, меньше желаний, означает готовность быть одиноким, даже когда все внутри нас требует перемен: мы хотим, чтобы нас кто-нибудь подбодрил и наше настроение изменилось. Когда мы практикуем этот вид одиночества, мы засеваем семена, из которых вырастает умиротворенность. В медитации, например, каждый раз отмечая «процесс мышления» вместо того, чтобы бесконечно ходить по кругу своих мыслей, мы упражняемся в осознанности. Постепенно, если мы практикуем искренне и последовательно, что-то начинает меняться. Наше желание найти себе компанию, когда мы чувствуем одиночество, становится слабее, и нас уже не столь увлекают наши «Очень Важные Истории». Если мы испытываем острое одиночество и сегодня можем спокойно пребывать в нем две секунды, тогда как вчера – лишь секунду, то это путь воина.

Если мы хотим достигнуть освобождения, нам потребуется невероятная храбрость, поскольку мы кардинально меняем восприятие реальности.

Это путь храбрости. Чем меньше мы отвлекаемся и сходим с ума, тем большую удовлетворенность мы ощущаем от этого спокойного одиночества. Как часто говорил мастер дзен Катагири Роши: «Человек может спокойно переносить одиночество».

Второй вид одиночества – это удовлетворенность. Когда у нас ничего нет, нам нечего терять. Но пусть это и вправду так, глубоко внутри мы запрограммированы на ощущение, что обладаем чем-то. Это ощущение коренится в страхе – страхе одиночества, перемен, всего, с чем нельзя справиться, в страхе небытия. Надежда, что мы можем избежать этого чувства, и страх, что не сможем, становятся нашей точкой отсчета.

Представьте, что мы прочертили на странице вертикальную линию. Мы знаем, кто мы, если находимся на правой стороне, и кто мы, если на левой стороне. Но мы теряемся, когда нас нет ни там, ни тут. Мы просто не знаем, что делать. У нас нет точки отсчета, нет руки, за которую можно ухватиться. И в этот момент мы можем или запаниковать, или успокоиться.

Удовлетворенность означает, что мы чувствуем себя комфортно в состоянии одиночества. Мы больше не верим, что его можно избежать и обрести вечное счастье, благополучие, радость, силу или мужество. Обычно нам требуется отрекаться от этой веры тысячи раз, снова и снова осознанно принимая свои тревоги и страхи и примиряясь с ними. И потом что-то начинает меняться, пусть мы даже не сразу замечаем это. Мы можем чувствовать себя одинокими и не искать альтернатив, полностью принимая настроение настоящего момента.

Третье свойство одиночества – это отказ от ненужной деятельности. Когда мы остро переживаем одиночество, мы обращаемся вовне, в лихорадочных поисках того, что могло бы спасти нас от отчаяния. Это и называется ненужной деятельностью, Мы придумываем себе занятия, чтобы приглушить боль, Причем это может принимать самую разную форму – от фантазий о настоящей любви до похода в одиночестве в глушь природы. По сути, что бы мы ни делали, мы ищем способ занять себя, лишь бы не сталкиваться с демоном одиночества. Нам стоило бы проявить немного сострадания и уважения по отношению к себе и оставить попытки убежать от одиночества. Не стоит цепляться за что-то, когда мы начинаем паниковать. Научиться расслабляться в состоянии одиночества – вот что имеет смысл. Как сказал японский поэт Рёкан: «Если хочешь найти смысл, перестань гоняться за всем подряд».

Абсолютная дисциплина – это еще одно свойство спокойного одиночества. Абсолютная дисциплина означает, что при любой возможности мы готовы вернуться в настоящий момент и пребывать в нем. Нет необходимости специально развивать это свойство одиночества. Стоит достаточно долго побыть в тишине, чтобы осознать, каково все на самом деле. Мы изначально одиноки, и нам совершенно не за что держаться. Более того, это вовсе не проблема. В действительности это позволяет нам наконец раскрыть подлинную природу жизни. Наши стереотипы не дают нам взглянуть на происходящее свежим взглядом. Мы говорим: «О да, я знаю». Но на самом деле мы не знаем. В конечном счете мы вообще ничего не знаем. Мы не можем быть ни в чем уверены. Осознание этой истины причиняет боль, и мы хотим убежать от нее. Но если мы возвращаемся в настоящий момент и расслабленно пребываем в своем одиночестве, мы можем осознать свои нерешенные вопросы. Мы обманываем себя, когда убегаем от неопределенности одиночества.

Отказ от блуждания в мире желаний – это еще один способ описать спокойное одиночество. Блуждание в мире желаний – это поиск альтернатив, поиск чего-то, что могло бы нас утешить – будь то еда, напитки, люди. Слово Делание, подразумевает зависимость: мы то и дело цепляемся за что-то, надеясь, что все пойдет так, как надо. Это происходит из нашей незрелости. Мы до сих пор мечтаем прийти домой, открыть холодильник и обнаружить там любимую еду. В сложных ситуациях нам хочется кричать «Мамочка!». Но когда мы идем по пути, мы оставляем дом и становимся бездомными. Когда мы отказываемся от блуждания в мире желаний, мы воспринимаем все таким, какое оно есть. Одиночество – это не проблема. От одиночества не надо бежать. То же касается любых других переживаний.

Еще одно свойство спокойного одиночества – это отказ от поиска убежища в собственных мыслях. Почва ушла у нас из-под ног, все пропало, на этот раз нам не выбраться! Мы даже не стремимся к утешительным разговорам с самим собой о том, как обстоят дела, так ли это или не так, стоит ли или не стоит, возможно ли это или невозможно. Ощущая спокойное одиночество, мы не нуждаемся в убежище своей внутренней болтовни. Вот почему нам дали наставления помечать ее как «процесс мышления». В ней нет объективной реальности. Она прозрачна и неуловима. Нас призывают лишь коснуться этой болтовни и отпустить ее, не делать много шума из ничего.

Спокойное одиночество позволяет нам честно и без агрессии взглянуть на свой ум. Постепенно мы можем отказываться от своих представлений о том, каким должно быть наше идеальное «я», или какими бы мы хотели стать, или кем, по нашему мнению, хотели бы видеть нас другие люди. Тогда мы больше не будем воспринимать одиночество как угрозу и причину сердечной боли, оно больше не будет для нас наказанием.

Спокойное одиночество не предлагает никаких решений и не дает нам ощущение почвы под ногами. Оно побуждает нас сделать шаг в мир, в котором нет точки отсчета, нет ориентиров, нет ничего, на что мы могли бы положиться. Это и есть срединный путь, священный путь воина.

Когда вы просыпаетесь утром и вдруг ниоткуда возникает сердечная боль отчуждения и одиночества, сможете ли вы использовать ее как уникальную возможность, как свой золотой шанс? Не стоит наказывать себя или чувствовать, что происходит что-то неправильное и ужасное. Попробуйте расслабиться и ощутить безграничность своего сердца. Как только вам выпадет такой шанс, воспользуйтесь им.

Глава 10

Любознательность

Распознавайте непостоянство, страдание и бессамостность в повседневной жизни и следите за своими реакциями. Познайте спокойствие на собственном опыте, и вы поймете, правда ли это, что наша изначальная природа всегда радостная.

Есть три свойства существования: непостоянство, страдание и бессамостность. И хотя эти слова описывают основополагающие качества нашей жизни, в них есть что-то угрожающее. Легко прийти к мысли, что в непостоянстве, страдании и бессамостности есть что-то неправильное, но это не так. Напротив, эти качества – повод для радости.

Непостоянство – это прекрасное свойство реальности. Так же как времена года сменяют друг друга, как день становится ночью, а свет темнотой, так же все постоянно меняется. Непостоянство – суть всего. Младенцы становятся детьми, потом подростками, потом взрослыми, потом стариками и где-то на этом пути умирают. Непостоянство – это встречи и расставания, влюбленность и разрыв отношений. Непостоянство сладко-горькое на вкус: сегодня вы покупаете рубашку, а годы спустя она становится частью лоскутного одеяла.

Люди не уважают непостоянство. Оно нам не нравится. Более того, оно приводит нас в отчаяние. Непостоянство причиняет нам боль. Мы пытаемся сопротивляться ему, создавая прочные – на века, как мы говорим, – вещи. Вещи, которые не надо стирать, вещи, которые не надо гладить. Отрицая то, что все постоянно меняется, мы утрачиваем ощущение сакральности жизни. Мы забываем, что тоже подвержены естественному ходу вещей.

Непостоянство – это основа гармонии. Когда мы не боремся с ним, мы находимся в согласии с реальностью. Во многих культурах непостоянство воспевается в различных церемониях, отмечающих все переходные состояния жизни, от рождения до смерти, а также встречи и расставания, военные походы, победы и поражения. Мы тоже могли бы признать непостоянство и с уважением воспеть его.

Но что насчет страдания? С чего бы нам воспевать страдание? Разве это не мазохизм? Наше страдание в значительной мере основано на страхе непостоянства. Наша боль укоренена в однобоком, искаженном взгляде на реальность. У кого вообще появилось это представление о том, что возможно удовольствие без боли? В современном мире эта идея широко распространена, и мы тоже покупаемся на нее. Но боль и удовольствие идут рука об руку, они неотделимы друг от друга. И их можно воспевать. Рождение – болезненный и радостный процесс.

Смерть – болезненный и радостный процесс. Все, что заканчивается, также служит началом чего-то нового. Боль – это не наказание, а удовольствие – не награда.

Вдохновение и несчастье неотделимы друг от друга. Мы всегда стремимся избавиться от несчастья, вместо того чтобы посмотреть, как оно идет рука об руку с радостью. Смысл не в том, чтобы развивать один аспект в противовес другому, но в том, чтобы правильно относиться к своему текущему состоянию. Вдохновение и несчастье дополняют друг друга. Если присутствует только вдохновение, мы становимся надменными. Только лишь с несчастьем мы теряем перспективу. Благодаря вдохновению мы осознаем, как чудесен и безграничен мир. Несчастье учит нас смирению. Восхитительность нашего вдохновения соединяет нас с сакральностью мира. Но когда все переворачивается с ног на голову и мы чувствуем себя несчастными, это смягчает нас. Благодаря этому созревает наше сердце, мы начинаем лучше понимать других. И вдохновение, и несчастье нужно воспевать. Мы одновременно можем быть и большими, и маленькими.

Можем ли мы также воспевать бессамостность? Часто мы думаем об отсутствии «я» как о великой утрате, но на самом деле это – приобретение. Признать бессамостность – все равно что обрести зрение и слух после долгих лет слепоты и глухоты. Бессамостность сравнивают с лучами солнца. У солнца нет четких границ, его лучи просто излучаются вовне. Так же и пробужденность излучается естественным образом, когда мы больше не зациклены лишь на себе. Бессамостность – то же самое, что изначально присущие нам хорошие качества, или природа будды. Это то, чем мы всегда обладаем и что никогда не теряем.

Непостоянство – это основа гармонии. когда мы не боремся с ним, мы находимся в согласии с реальностью.

Эго – это то, что скрывает нашу изначальную природу. Оно скрывает наш опыт пребывания в настоящем моменте, не дает нам соприкоснуться с нашим непосредственным опытом. Бессамостность – это состояние ума, абсолютно уверенного в сакральности мира. Это необусловленная радость, включающая в себя все грани нашего опыта.

Так как же нам радоваться непостоянству, страданию и бессамостности в повседневной жизни? Когда непостоянство проявляет себя в нашей жизни, мы распознаем его как непостоянство. Для этого нет необходимости ждать специальных возможностей. Если вы пишете важное письмо и в ручке заканчиваются чернила, распознайте это как непостоянство, как часть естественного течения жизни. Когда кто-то рождается или умирает, распознавайте это как непостоянство. Когда вашу машину угоняют, распознавайте это как непостоянство. Когда вы влюбляетесь, распознавайте это как непостоянство. Когда отношения заканчиваются, распознавайте это как непостоянство. Наша повседневная жизнь изобилует примерами непостоянства, они возникают всегда – и когда мы бодрствуем, и даже во сне. Это круглосуточная практика. Распознавайте непостоянство как непостоянство.

Потом мы можем распознавать свою реакцию на непостоянство. И в этот момент включается любопытство. Обычно мы просто реагируем привычным образом на события в нашей жизни: огорчаемся или радуемся, волнуемся или разочаровываемся. При таких реакциях мы не задействуем свой разум. Но когда мы распознаём непостоянство, мы также можем обращать внимание на свою реакцию на непостоянство. Это называется осознанностью, осознаванием, любознательностью, пытливостью. Как бы мы ни называли это, это очень полезная практика, которая позволяет нам полностью узнать себя,

Когда в нашей жизни возникает страдание, мы можем распознать его как страдание, Когда мы получаем не то, что хотим, или не получаем того, что хотим, когда мы заболеваем, стареем, умираем – в любой из этих ситуаций мы можем распознать страдание как страдание, И тогда мы можем заинтересоваться своей реакцией на страдание, осознать ее. И вот мы снова или огорчены, чувствуем себя обманутыми, или радуемся, Какова бы ни была наша реакция, она, как правило, всегда автоматическая, Но мы могли бы увидеть, как из импульса раскручивается маховик эмоций и ощущений. Это не плохо и не хорошо, это просто реакция на удовольствие или боль. Мы наблюдаем за ней, не давая никаких оценок и не пытаясь изменить свое поведение,

Когда проявляется бессамостность, распознавайте ее как таковую – свежее мгновение, ясное восприятие запаха, вида или звука, ощущение открытости эмоциям и мыслям. Когда в нашей жизни есть ощущение пространства, когда возникает пауза в бесконечной внутренней болтовне, когда мы внезапно замечаем то, что находится перед нами, когда мы смотрим на мир свежим, ясным, неискаженным взглядом – мы переживаем бессамостность. В этом нет ничего сложного. Бессамостность доступна всегда: это свежесть, открытость, восторг чувственного восприятия. Любопытно, что мы также переживаем бессамостность в ситуациях смятения: когда мы потеряли точку отсчета, не понимаем, что происходит и ум входит в ступор. В этой ситуации мы можем или открыться происходящему, или закрыться от него – обратите внимание на свою реакцию. В любом случае, когда в нашей жизни проявляется бессамостность, мы можем распознать ее как таковую. Мы можем обращать внимание на то, что возникает, быть любопытными, осознанными по отношению к своим реакциям и к тому, что происходит дальше.

Спокойствие часто называют четвертым свойством существования. Имеется в виду внутреннее благополучие, возникающее, когда мы видим, что бесконечные пары противоположностей естественно дополняют друг друга. Если есть красота, значит, есть и уродство. Если есть правильный, то есть и неправильный. Мудрость и неведение неотделимы друг от друга. Эта истина стара как мир, но люди открывают ее для себя снова и снова. Если развивать любознательность к каждому мгновению, это спокойствие снизойдет и на нас, и мы наконец поймем, о чем говорилось во всех этих книгах.

Так что не принимайте ничего как должное и не верьте ничему, что вам говорят. Не впадая в цинизм или излишнюю доверчивость, ищите живую дхарму. Распознавайте непостоянство, страдание и бессамостность в повседневной жизни и следите за своими реакциями. Познайте спокойствие на собственном опыте, и вы поймете, правда ли это, что наша изначальная природа всегда радостная.

Глава 11

Неагрессивность и четыре мары

Все мары указывают на то, как стать полностью пробужденным и живым, позволяя всему быть, позволяя себе умирать мгновение за мгновением, в конце каждого выдоха. Когда мы пробуждаемся, мы можем жить полной жизнью, не стремясь к удовольствию и не избегая боли, не пытаясь воссоздать себя в прежнем виде после того, как развалились на части.

В ночь перед тем, как достичь просветления, Будда сидел под деревом бодхи. И в этот момент его атаковали войска Мары. История гласит, что они кидали в него мечи и пускали стрелы и что оружие их обращалось в цветы.

В чем смысл этой истории? Я понимаю это так: то, что мы привычно считаем препятствиями, на самом деле не враги нам, а скорее друзья. То, что мы называем препятствиями, – это способ, которым мир и весь наш опыт показывают нам, где мы застряли. То, что кажется мечом или стрелой, мы можем воспринимать как цветок. Станет ли для нас происходящее препятствием и врагом или учителем и другом – полностью зависит от нашего восприятия реальности, от наших отношений с собой.

В учении говорится, что препятствия могут возникать как на внешнем уровне, так и на внутреннем. На внешнем уровне они проявляются как ощущение, что кто-то или что-то причинил нам вред, разрушил гармонию и спокойствие. Такое часто возникает в отношениях и во многих других ситуациях: мы разочарованы, обижены, запутались, нам кажется, что на нас нападают. Люди испытывают подобные ощущения с безначальных времен.

Что касается препятствий на внутреннем уровне, то единственный враг наш – это запутанность. Ничто так не вредит нам, как наше стремление защитить себя. Главное препятствие заключается в том, что нам не нравится реальность, какой она есть сейчас, и поэтому мы хотим, чтобы она поскорее изменилась. Но, начав практиковать, мы понимаем: ничто никуда не уйдет, пока мы не вынесем из этого необходимый урок. Если мы убегаем от препятствия на другой конец континента со скоростью сто километров в час, то, когда наконец окажемся там, нас встретит та же самая проблема. Она будет возвращаться снова и снова, меняя имена, формы и проявления, пока мы, благодаря ей, не поймем, как именно отделяем себя от реальности, как отступаем вместо того, чтобы раскрыться, как закрываемся вместо того, чтобы в полной мере переживать происходящее.

Однажды Трунгпа Ринпоче спросил своих учеников: «Что вы делаете, когда все идет не так? Что вы делаете, когда происходящее становится невыносимым?» Мы не знали, что ответить. Тогда он стал спрашивать одного за другим. Мы были испуганы и отвечали первое, что приходило в голову. Почти все из нас признались, что мы теряемся, совсем забываем о практике и возвращаемся к привычным реакциям. Стоит ли говорить, что после этого мы ясно увидели свои действия в ответ на угрозы, предательство, смятение. Мы действительно стали обращать внимание на свои реакции. Закрывались мы или открывались? Чувствовали горечь и обиду или смягчались? Становились мудрее или глупее? Испытывая боль, понимали других больше или меньше? Становились ли мы более критичными по отношению к окружающим или более щедрыми? Пронзали ли нас стрелы или мы обращали их в цветы?

Традиционные учения, говоря о силах Мары, раскрывают природу препятствий и то, как люди привычно забывают о своей изначальной мудрости. Мары – это знакомые всем нам способы бегства от реальности.

Существует четыре вида мары. Первая, девапутра-мара, связана со стремлением к удовольствию. Вторая, скандха-мара, связана с нашими попытками постоянно цепляться за свой образ, быть тем, кем мы себя считаем. Третья, клеша-мара, описывает, как мы притупляем восприятие при помощи эмоций. И, наконец, четвертая, яма-мара, относится к страху смерти. Описания этих четырех сил показывают нам, как мы подвергаемся искушениям.

Девапутра-мара толкает нас на поиск удовольствия. Она работает так: дискомфорт или неловкость, малейшее проявление боли заставляют нас стремительно убегать, чтобы вернуться в комфортное состояние. Любое препятствие, с которым мы сталкиваемся, выбивает почву у нас из-под ног, протыкает мыльный пузырь реальности, которую мы считали такой надежной и безопасной. Мы не способны выносить боль, беспокойство, тревогу, неприятные ощущения в животе, возникающий жар гнева, горечь обиды. Поэтому мы стараемся ухватиться за что-то приятное.

Девапутра-мара хорошо описывает эту свойственную всем людям привычку избегать неприятных ощущений. Мы каждый раз пытаемся найти что-то, что могло бы притупить боль. Мы пьем алкоголь, или принимаем наркотики, или просто жуем жвачку, или включаем радио. Иногда мы даже медитацию используем как способ убежать от наиболее неловких, неприятных и пронзительных аспектов существования. Кто-то выстрелил из лука или поднял меч, и вместо того, чтобы обратить оружие в цветы, мы устремляемся прочь.

Однако не стоит воспринимать стремление к удовольствию как препятствие. Скорее, это возможность наблюдать за своей реакцией на столкновение с болью. Вместо того чтобы убегать от беспокойства и смятения, мы можем открыть сердце человеческим горестям, которые становятся причиной страдания в этом мире. Поступив так, мы обратим стрелы девапутры в цветы. Нам надо ясно, но с мягкостью взглянуть на свои слабости. Тогда мы осознаем: то, что кажется уродливым, по сути своей является источником мудрости и помогает нам соединиться с умом изначальной мудрости.

Скандха-мара – это то, как мы реагируем на ситуации, когда почва уходит у нас из-под ног. Нам кажется, что мы все потеряли. Нас выбросили из гнезда. Мы дрейфуем в пространстве, не имея ни малейшего представления о том, что случится дальше. Мы оказываемся на незнакомой территории: все было так хорошо, и вдруг на нас сбросили атомную бомбу и наш мир разлетелся на миллионы осколков.

Жить полной жизнью – значит все время ступать на незнакомую территорию, переживать каждое мгновение как абсолютно новое и свежее.

Мы не знаем, ни что произойдет дальше, ни где мы находимся. Тогда мы заново создаем привычный образ себя. Мы возвращаемся к надежному представлению о существовании «я». Трунгпа Ринпоче называл это «ностальгия по сансаре».

Наш мир разлетелся на осколки, и мы получили уникальную возможность! Однако мы недостаточно доверяем своему уму изначальной мудрости и не можем оставить все как есть. Наша привычная реакция – вернуть все на место, даже гнев, обиды, страх или замешательство. И мы воссоздаем свою надежную, незыблемую личность, будто мы Микеланджело, высекающий собственную статую из мрамора.

Это все скорее комично, чем трагично. В тот самый момент, как мы оказываемся на грани понимания чего-то действительно важного, того, что раскроет наше сердце и позволит нам ясно видеть происходящее, мы надеваем маску Граучо Маркса с кустистыми бровями и большим носом. И вот мы уже не можем отпустить происходящее, ведь кто знает, что мы обнаружим, сделав так.

И опять же, не стоит рассматривать этот процесс как препятствие или проблему. Пусть стрелы и мечи нацелены на нас, если мы используем эту возможность и осознаем, как вновь и вновь собираем по кусочкам привычное представление о своем «я», то оружие превратится в цветы. Мы можем проявлять любознательность и быть открытыми тому, что случилось сейчас и случится дальше. Вместо того чтобы упорно хвататься за представление о том, кто мы такие, мы могли бы соприкоснуться с этим умом незнания, умом изначальной мудрости.

Клеша-мара характеризуется сильными эмоциями. У нас возникает какое-то чувство, и вместо того, чтобы просто позволить ему быть, мы впадаем в панику. Мы начинаем ткать историю из своих мыслей, и так возникают сильные эмоции. Вместо того чтобы просто принять неприятное ощущение, мы приносим мехи и раздуваем пламя. Мы поддерживаем огонь, бросая в него свои мысли и эмоции и не позволяя ему погаснуть.

Когда все рушится, когда мы чувствуем неуверенность, разочарование, потрясение, смущение, остается лишь одно – ясный, свежий, незамутненный ум. Но мы не видим этого. Мы раздуваем ощущение подавленности и неуверенности и маршируем с ним по улицам, крича, как все ужасно. Мы стучим в каждую дверь и просим людей подписать петиции, и вот нас уже окружает армия людей, согласных с тем, что все ужасно. Мы забываем, чему научились в медитации, забываем про то, что истинно. По сравнению с сильной эмоцией все наши верования и убеждения кажутся жалкими. Эмоции очень могущественны.

Огромное открытое пространство превращается в лесной пожар, мировую войну, извержение вулкана, цунами. Мы пользуемся своими эмоциями. Они – естественная часть жизни, но вместо того, чтобы просто позволить им быть, мы используем их, чтобы вновь обрести почву под ногами. Мы прикрываемся ими, отрицая тот факт, что никто никогда не знает и не будет знать, что происходит. Мы используем их, чтобы обмануть себя. Мы могли бы просто почувствовать энергию эмоций, а потом позволить им уйти. Нет необходимости обвинять кого-то или оправдывать себя. Но вместо этого мы подливаем масла в огонь эмоций, чтобы они казались более реальными.

И опять же, этот процесс – не препятствие и не проблема. Если у нас получится взглянуть на эмоцию и увидеть ее необузданность, мы смягчимся не только по отношению к себе, но и по отношению ко всем существам. Осознавая, как мы снова и снова поступаем глупо лишь потому, что не хотим пребывать в неопределенности, неуверенности и боли незнания, мы развиваем подлинное сострадание к самим себе и другим. Это осознавание обращает меч в цветок. То, что кажется уродливым и трудным, становится нашим учителем.

Я думаю, что, пожалуй, все мары возникают из страха смерти, но яма-мара коренится в нем. Когда мы, пребывая в сансаре, говорим о хорошей жизни, мы имеем в виду, что у нас все хорошо. Нам кажется, что наконец мы стали хорошим человеком. У нас хороший характер, мы достигли спокойствия и сможем сохранить его, когда в нас полетят стрелы. Мы знаем, как обратить их в цветы. Мы довольны собой. Мы счастливы. Мы думаем, что это и есть жизнь.

Нам кажется: если мы медитируем, бегаем по утрам или питаемся здоровой пищей, то все будет замечательно. Но с точки зрения того, кто достиг пробуждения, это смерть. Стремление к безопасности или совершенству, радость признания, ощущение комфорта – это все подобие смерти. Во всем этом нет свежести. Нет пространства для возникновения чего-то непредвиденного, что могло бы нарушить устоявшийся порядок вещей. Мы убиваем настоящий момент, контролируя свои переживания. Так мы обрекаем себя на неудачу, потому что рано или поздно мы столкнемся с опытом, которым не сможем управлять: в нашем доме пожар, близкий нам человек умирает, мы узнаём, что у нас рак, или кирпич падает нам на голову.

Суть в жизни в том, что она постоянно бросает нам вызов. Иногда она приятная, иногда горькая. Иногда мы напряжены, иногда расслаблены и открыты. Иногда у нас болит голова, а иногда мы совершенно здоровы. С точки зрения пробужденного существа, попытка держать все под контролем – это смерть, ведь так мы отказываемся от значительной части своего опыта. Есть что-то агрессивное в таком подходе к жизни. Зачем мы пытаемся устранить все неровности и несовершенства и превратить путешествие в гладкую поездку?

Чувствовать себя по-настоящему живым, по-настоящему пробужденным – значит все время выпадать из гнезда. Жить полной жизнью – значит все время ступать на незнакомую территорию, переживать каждое мгновение как абсолютно новое и свежее. Жить – значит быть готовым умирать снова и снова. С точки зрения пробуждения это и есть жизнь. Смерть – это попытка держаться за то, что у нас есть, и надеяться, что каждый опыт будет лишь подтверждать наши представления. Так что точнее было бы сказать, что яма-мара – это страх не смерти, а жизни.

Мы хотим быть совершенными, но видим свои недостатки. У нас нет возможности избавиться от них, нам некуда бежать. Именно тогда меч обращается в цветок. Мы принимаем то, что видим и чувствуем, и так соединяемся с умом изначальной мудрости.

Достиг бы Будда пробуждения, если бы Мара не искушал его? Смог бы он достигнуть просветления? Может, демоны оказались его лучшими друзьями, если показали ему, кем он был и что истинно? Все мары указывают на то, как быть полностью пробужденным и живым, позволяя всему происходить, позволяя себе умирать мгновение за мгновением, в конце каждого выдоха. Когда мы пробуждаемся, мы можем жить полной жизнью, не стремясь к удовольствию и не избегая боли, не пытаясь воссоздать себя в прежнем виде после того, как развалились на части. Мы можем просто ощущать свои эмоции как горячие или холодные, вибрирующие или плавные, а не использовать их, чтобы притупить свое восприятие и оставаться в неведении. Мы можем отказаться от попыток быть совершенными и переживать каждое мгновение во всей его полноте. Бегство – это не выход. Убегая от своего непосредственного опыта, мы выбираем смерть, а не жизнь.

Глядя на стрелы и мечи и на то, как мы реагируем на них, мы всегда можем вернуться к уму изначальной мудрости. Мы используем трудные ситуации, чтобы увидеть, как реагируем на них, как закрываемся от происходящего. Осознавая это, мы можем раскрыть свое сердце. Так мы пробуждаем свой ум и соединяемся с изначальной природой будды.

Глава 12

Взросление

Всегда, когда мы обращаемся к своему сердцу, чтобы узнать, что истинно, важна не только честность, но также сострадание и уважение к тому, что мы видим.

В моем кабинете висит свиток с японской каллиграфией и изображением мастера дзен по имени Бодхидхарма. Бодхидхарма – толстый, угрюмый, с кустистыми бровями. Он выглядит так, словно у него несварение желудка. Подпись к изображению гласит: «Указав прямо на свое сердце, вы найдете Будду».

Когда мы слушаем лекции по дхарме или практикуем медитацию, мы изучаем себя. Едим ли мы, работаем, медитируем, слушаем или разговариваем, причина, по которой мы находимся здесь, в этом мире, одна: познать себя.

Возможно, лекции и книги по дхарме существуют для того, чтобы мы осознали простое учение: мудрость о страдании (понимание того, что мы называем неврозами) и мудрость о радостном и открытом уме (осознание необусловленной истины) можно найти только в собственном опыте,

Бодхидхарма принес дзен-буддизм из Индии в Китай, Он был знаменит своей непреклонностью и суровостью. История гласит, что однажды во время медитации Бодхидхарма стал клевать носом, Тогда он отрезал свои веки, бросил их на землю, и они превратились в чайный куст. И Бодхидхарма понял: чтобы бодрствовать, можно просто пить чай. Он был непреклонен в своем желании знать истину и не собирался довольствоваться рассказами других. Бодхидхарма сделал величайшее открытие: если мы посмотрим прямо в свое сердце, мы найдем там пробужденного Будду, ясное переживание того, каким все является.

В любых ситуациях мы можем увидеть, что истинно, просто изучив себя во всех мельчайших деталях, в каком бы радостном, гневном, вдохновленном или испуганном состоянии мы ни находились. Жизнь всегда предоставляет нам возможности для этого, а медитация дает метод. Познакомившись с буддизмом, я испытала огромное облегчение, узнав, что к теории прилагаются и техники, которые помогают исследовать и проверять эти учения. С самого первого дня мне говорили: как и Бодхидхарма, я сама должна выяснить, что истинно.

Однако, когда мы начинаем медитировать и честно смотрим в свой ум, это может оказаться довольно болезненным. Мы теряем чувство юмора и с мрачной решимостью стараемся добраться до дна этой вонючей ямы. Если мы будем практиковать таким образом, то через некоторое время нас поглотят чувство вины и подавленности. Это может сломать нас, и мы начнем сомневаться, что практика может быть радостной.

Так что помимо ясного видения крайне важен еще один элемент – доброта. Пожалуй, без ясности и честности продвижение по пути невозможно. Но честность без доброты сделает нас угрюмыми и злыми. Мы так погружаемся в самоанализ, что теряем чувство удовлетворенности или благодарности по отношению к жизни. Нас переполняет раздражение на себя, на свою жизнь и на других. Поэтому такой большой акцент делается на доброту.

Иногда ее называют пробуждением нашего сердца. Иногда мягкостью или безграничной дружелюбностью. Доброта – очень приземленный, повседневный способ описать важный ингредиент, который уравновешивает картину в целом и помогает нам соединиться с необусловленной радостью. Как говорит вьетнамский учитель Тит Нат Хан: «Одного лишь страдания недостаточно».

Безусловно, дисциплина важна. Медитируя, мы должны использовать соответствующие методы и следовать наставлениям, но разве обязательно быть при этом такими жесткими? Разве мы медитируем, потому что «обязаны»? Разве мы делаем это, чтобы стать «хорошими» буддистами, чтобы порадовать учителя или избежать рождения в адах? Наше отношение к тому, что возникает в медитации, – это отражение нашего отношения к ситуациям повседневной жизни. Поэтому вместе с ясным видением важно развивать и сострадание, научиться расслабляться и радоваться, а не погружаться в уныние и чувство вины. В противном случае мы будем лишь ограничивать себя и других. Ничто никогда не будет отвечать нашим требованиям. Честность без доброты, юмора и добросердечия может стать злобой. Всегда, когда мы обращаемся к своему сердцу для понимания истины, важна не только честность, но также сострадание и уважение к тому, что мы видим,

Нам надо научиться относиться к себе с добротой и уважением, Это важно, поскольку, когда мы смотрим в свое сердце и видим, что запутано, а что ясно, что сладостно, а что горько, мы видим не только себя, но всю Вселенную, Когда мы осознаем, что мы – будда, мы также осознаем, что все остальные тоже будды, Мы обнаруживаем, что все пробуждены. Все в мире ценно и важно. Если мы относимся к своим мыслям и эмоциям с юмором и открытостью, мы так же будем воспринимать и Вселенную. Мы говорим не только об индивидуальном освобождении, но и о том, как помочь обществу, в котором мы живем, как помочь своей семье, стране и всему континенту, не говоря уже о всем мире и Вселенной.

В какой-то момент естественно и спонтанно происходит интересный переход. Мы обнаруживаем: если в нас есть храбрость, готовность посмотреть прямо в свое сердце, если мы добры по отношению к себе – тогда мы способны искренне простить себя и открыться миру.

Мы не открываем свое сердце и ум другим людям лишь потому, что они смущают нас и нам недостает храбрости общаться с ними. Но если мы способны с честностью и состраданием смотреть на себя – мы способны уверенно и бесстрашно смотреть в глаза и другим.

Если мы открываемся миру, это приносит пользу и нам, и другим. Чем больше мы общаемся с людьми, тем быстрее осознаем, где нам недостает доброты, где мы чувствуем страх, где закрываемся от мира. Знать это всегда полезно, но также и болезненно.

И часто наша единственная реакция – это обратить оружие против себя. Мы не добрые. Мы не честные. Мы не храбрые и готовы сдаться прямо сейчас. Но стоит последовать наставлениям – быть мягким и не давать оценок происходящему – как это отталкивающее отражение в зеркале становится нашим другом. Созерцание отражения еще больше смягчает нас, поскольку мы знаем: это единственный способ принести пользу миру.

Это начало взросления. Мы всегда будем детьми, пока не научимся честно и с добротой относиться к себе. Однако стоит лишь попытаться принять себя, как древнее бремя важности «я» становится значительно легче. Наконец появляется пространство для подлинной любознательности, и вот нам уже не терпится узнать: что же дальше?

Глава 13

Расширяя круги сострадания

Только в открытом пространстве, в котором нет оценок и осуждения, мы можем признать то, что чувствуем. Только в открытом пространстве, свободном от ограничений наших представлений о реальности, мы можем по-настоящему увидеть, услышать и почувствовать других. И тогда мы действительно сможем быть поддержкой для них.

Говоря о сострадании, мы обычно имеем в виду работу с теми, кому в жизни повезло меньше нас. Поскольку у нас больше возможностей, хорошее образование и здоровье, мы должны быть сострадательны по отношению к тем несчастным, которые всего этого лишены. Однако, работая с учениями о том, как пробудить сострадание и помогать другим, мы осознаем: сострадательные действия – это работа с собой в той же мере, что и с другими.

Сострадательная активность – одна из самых глубоких практик. Нет ничего сложнее, чем взаимодействие с другими. Нет ничего сложнее, чем общение, наполненное состраданием.

Относиться к другим с состраданием – непросто. Быть рядом с кем-то всем сердцем – будь то наш ребенок, супруг, родители, клиент, пациент или бездомная женщина, которую мы встретили на улице, – значит не отворачиваться от этого человека, а это значит не отворачиваться от себя. Мы должны позволить себе чувствовать то, что чувствуем, и не отталкивать свои переживания. Мы просто принимаем себя, даже то, что нам не нравится. Для этого нужна открытость, которую в буддизме иногда называют пустотностью, – состояние, в котором мы ни за что не цепляемся и ни на чем не фиксируемся. Только в открытом пространстве, в котором нет оценок и осуждения, мы можем признать то, что чувствуем. Только в открытом пространстве, свободном от ограничений наших представлений о реальности, мы способны по-настоящему увидеть, услышать и почувствовать других. И тогда мы действительно сможем быть поддержкой для них.

Недавно я разговаривала с одним стариком, который последние четыре года живет на улице. На него никто никогда не смотрит. С ним никто никогда не разговаривает. Иногда прохожие дают ему немного денег, но никто не смотрит ему в лицо и не спрашивает, как дела. Этот старик чувствует себя очень одиноким, изолированным от общества, ему кажется, что он просто не существует для других людей. Разговор с ним напомнил мне, что суть сострадательной речи или сострадательного действия – это быть вместе с людьми, не отступая в ужасе, страхе или гневе.

Быть сострадательным – непросто. Каждый день мы взаимодействуем с другими людьми. Но когда мы начинаем помогать другим – больным раком, людям с ВИЧ, женщинам или детям, подвергшимся насилию, или животным, с которыми жестоко обращались, мы вскоре заметим одну вещь: тот, кому мы помогаем, провоцирует проявление наших нерешенных внутренних проблем. Рано или поздно появится тот, кто сумеет нажать на все наши болевые точки. Мы начнем ненавидеть его или бояться, нам будет невыносимо его присутствие. Так происходит всегда, если мы искренни в своем желании приносить пользу другим. Рано или поздно проявятся все наши нерешенные проблемы, и нам придется столкнуться с самими собой.

Роши Бернард Глассман – учитель дзен, который курирует проект помощи бездомным в Йонкерсе, в штате Нью-Йорк. Во время одной из своих лекций он поразил меня, сказав, что занимается своим проектом не для того, чтобы помогать другим. Он работает со слоями общества, которые раньше отвергал, потому, что, на его взгляд, это все равно что работать с теми аспектами себя, которые мы отказываемся принимать.

Это традиционное буддийское мировоззрение, но воплотить его на практике довольно сложно. Трудно даже понять, что мы отвергаем во внешнем мире лишь то, что не приемлем в себе, и наоборот. Но так это работает. Если мы сочтем себя безнадежными и опустим руки, то автоматически признаем таковыми всех остальных и откажемся от них. То, что мы ненавидим в себе, мы будем ненавидеть в других. Насколько мы сострадательны к себе, насколько мы готовы принять свои нежелательные стороны – настолько мы будем сострадательны к другим. Сострадание – это не проект по самосовершенствованию или идеал, в соответствии с которым мы пытаемся жить.

В учениях Махаяны[4] дается совет: «Во всем вини себя». Смысл его таков: «Мне так больно, потому что я слишком крепко за что-то держусь». Это вовсе не значит, что мы должны заниматься самобичеванием. Это не пропаганда мученичества. Этот совет подразумевает, что причина боли – в нашем желании, чтобы все всегда было так, как хотим мы. Но чаще всего, оказавшись в некомфортной ситуации, мы начинаем обвинять других.

Мы привычно воздвигаем барьер вины, который лишает нас возможности подлинного общения с другими, и укрепляем его своими представлениями о том, кто прав и кто виноват. Мы поступаем так с самыми близкими людьми, с политическими системами, со всем, что нам не нравится. Это очень распространенный, хорошо освоенный людьми способ почувствовать себя лучше. Вини других. Так мы защищаем свои сердца, то мягкое, открытое и нежное, что есть в нас. Вместо того чтобы принять боль, мы отчаянно пытаемся найти какое-то комфортное положение.

Этот совет предлагает нам изменить глубоко укорененную привычку гнуть свою линию во что бы то ни стало. Всякий раз, когда у вас возникает желание обвинить кого-то, обратите внимание на свои ощущения: каково это, так сильно цепляться за свою правоту? Каково это – обвинять? Каково это – отвергать? Каково это – ненавидеть? Каково это – кипеть праведным гневом?

В каждом из нас достаточно мягкости и доброты. Соприкосновение с этой мягкостью должно стать отправной точкой. В этом и заключается сострадание. Когда мы перестаем обвинять, возникает открытое пространство, в котором мы чувствуем свою мягкость и доброту. Мы будто смогли наконец дотронуться до огромной раны, которая спрятана за защитными покровами обвинений.

Такие буддийские понятия, как сострадание и пустотность, мало что будут значить для нас, пока мы не начнем развивать свою врожденную способность просто принимать боль с открытым сердцем и не откажемся от попыток немедленно обрести почву под ногами. Например, если мы злимся, мы обычно видим перед собой два выхода. Первый – винить других. Переложить всю вину на кого-то еще; направить все укоры на других. Другой способ – это стыдиться своего гнева и винить себя.

Чувство вины делает нас жесткими. Мы не только указываем на то, что «неправильно», но также хотим, чтобы все стало «правильно». Это касается любых наших отношений, будь это замужество или родительство, работа или духовное сообщество. Нам хочется сделать их «более правильными», чем они есть, иначе мы нервничаем. Возможно, они недотягивают до наших стандартов, так что мы постоянно улучшаем их, пытаемся сделать совсем «правильными». Если мы больше не справляемся с ситуацией, то объявляем ее «неправильной», ведь мы уверены, что это единственная альтернатива. Что-то или правильно, или неправильно.

Мы делаем себя правыми или виноватыми изо дня в день, каждую неделю, каждый месяц и каждый год нашей жизни. Нам кажется, мы будем хорошо себя чувствовать только в том случае, если правы. Мы боимся оказаться виноватыми, ведь тогда нам будет плохо. Но стоило бы проявить к себе больше сострадания. Что происходит, когда мы ощущаем свою правоту? Это довольно приятно: мы уверены в себе и многие нас поддерживают.

Проявите сострадание к тем аспектам себя, которые, по нашим ощущениям, необходимо уничтожить.

Но представьте, что кто-то с нами не согласен. Что тогда? Возможно, мы разозлимся и станем агрессивными. Если мы взглянем на это мгновение гнева или агрессии, то увидим, откуда возникают войны. Так начинаются расовые столкновения: из чувства собственной правоты и праведного гнева, когда кто-то не соглашается с нами. Это деление на правых и виноватых сужает наш мир. Мы хотим, чтобы ситуации и отношения были надежными и понятными, но это противоречит самой природе вещей.

Вместо того чтобы искать правых и виноватых, можно выбрать срединный путь. Мы можем посмотреть на это так: мы оказываемся на лезвии бритвы и не падаем ни вправо, ни влево. Следовать срединному пути – значит уже не так сильно цепляться за свою версию реальности. Наш ум и сердце достаточно открыты, чтобы принять простую мысль: мы делим мир на правых и виноватых, чтобы утвердить свое положение и обезопасить себя. Могут ли наш ум и сердце стать достаточно большими, чтобы просто пребывать в этом пространстве, когда мы не знаем, кто прав, а кто виноват? Можем ли мы просто войти в комнату с другим человеком, не решая заранее, прав он или нет? Можем ли мы слышать, чувствовать других людей такими, какие они есть? Это очень эффективная практика. Так мы понимаем, что все время лихорадочно пытаемся найти какую-то опору – сделать себя или других или правыми, или виноватыми. Но подлинное общение может возникнуть только в открытом пространстве без такого деления.

Неважно, о ком идет речь – о нас самих, наших любимых, начальнике, детях, местном сквалыге или о политической ситуации, – не закрывайте свои сердца и не превращайте других во врагов. Если у нас хватит на это мужества, то вскоре мы обнаружим, что больше не можем жестко делить всех на правых и виноватых. Все неоднозначно, все всегда меняется, и на любую ситуацию, в которую вовлечены люди, можно посмотреть с разных точек зрения. Пытаясь найти абсолютно правых и виноватых, мы обманываем самих себя.

И здесь перед каждым возникает важный вопрос: как мы вообще собираемся что-либо изменить? Как сделать так, чтобы агрессии в мире стало меньше, а не больше? Мы можем перевести это на личностный уровень: как мне научиться общаться с тем, кто причиняет боль мне и многим другим? Как мне следует говорить с другими, чтобы это что-то меняло? Как следует себя вести, чтобы в общении все опирались на присущий нам разум? В случае потенциального конфликта как быть, чтобы никто не пришел в ярость? Как мне говорить, чтобы в тупиковой ситуации забрезжила возможность решения? Как мне общаться, чтобы растопить лед и обе стороны проявили сострадание?

Что ж, следует начинать с принятия своих ощущений. Проявите сострадание к тем аспектам себя, которые, по нашим ощущениям, необходимо уничтожить. Если мы готовы, используя медитацию, осознавать не только то, что приятно, но и боль, если у нас есть хотя бы устремление осознавать и открываться своим чувствам, распознавать и принимать их, тогда что-то начнет меняться.

Сострадательные действия, готовность поддерживать других, создавать пространство подлинного общения возможны, если мы осознаем свои попытки сделать из себя правых или виноватых. В этот момент задумайтесь о том, что есть и третий путь: возможно более нежное, трепетное пространство, в котором мы могли бы жить. В нем мы могли бы полностью раскрыться своим ощущениям, вместо того чтобы замыкаться. Благодаря такой практике мы сможем принять те аспекты себя, которые раньше считали невыносимыми, и в нас что-то начнет меняться. Извечные шаблоны мышления и поведения смягчатся, и мы наконец увидим и услышим тех, кто говорит с нами.

Если мы с добротой будем принимать свои ощущения, наша защитная броня станет таять, и мы обнаружим, что многое можем изменить в самых разных областях своей жизни. Когда мы научимся быть сострадательными по отношению к себе, круги сострадания начнут расширяться, включая в себя все больше существ.

Глава 14

Любовь, которая не умирает

Говорится, что в трудные времена излечить может только бодхичитта. Когда пропадает вдохновение, когда мы уже готовы сдаться, исцеление можно обрести в нежности самой боли. В этот момент мы можем соприкоснуться с подлинным сердцем бодхичитты.

Отец двухлетнего ребенка рассказывал, как однажды включил телевизор и неожиданно увидел сюжет про взрыв административного здания в Оклахома-Сити. Он смотрел, как пожарные выносят окровавленные тела детей из руин детского сада, расположенного на первом этажа здания. По его словам, раньше он был способен дистанцироваться от страданий других, но с тех пор, как сам стал отцом, все изменилось. В тот момент ему казалось, что каждый из этих детей был его ребенком. Он переживал боль всех родителей как свою собственную.

Такая восприимчивость страданий других, неспособность и дальше относиться к ним отстраненно – это раскрытие нашей мягкости, раскрытие бодхичитты. На санскрите бодхичитта означает «благородное, или пробужденное, сердце». Ею наделены все чувствующие существа, это неотъемлемое качество каждого из нас.

Стивен Левин писал о женщине, которая умирала в муках, исполненная горечи. В тот момент, когда она решила, что больше не может выносить страдания, она внезапно стала чувствовать боль других людей, находящихся в агонии: голодающей матери в Эфиопии, сбежавшего из дома подростка, который умирал от передозировки в грязной квартире, мужчины, который попал под оползень и погибал в одиночестве на берегу реки. По словам этой женщины, она понимала, что это не ее боль, это боль всех существ. Это была не ее жизнь. Это была просто сама жизнь.

Мы пробуждаем бодхичитту, эту нежность к жизни, когда перестаем закрываться от уязвимости своего положения, от изначальной хрупкости существования. Как говорил об этом Шестнадцатый Кармапа: «Вы принимаете все на себя. Вы позволяете боли мира войти в ваше сердце и обращаете ее в сострадание».

Говорится, что в трудные времена излечить может только бодхичитта. Когда пропадает вдохновение, когда мы уже готовы сдаться, исцеление можно обрести в нежности самой боли. В этот момент мы можем соприкоснуться с подлинным сердцем бодхичитты. Посреди одиночества, посреди страха, посреди ощущения, что нас не понимают и отвергают, мы ощущаем биение сердца всего сущего, подлинное сердце грусти.

Как драгоценный камень, пролежавший в земле миллионы лет, не утрачивает свой цвет, так и наше благородное сердце остается нерушимым, что бы ни происходило в нашей жизни. Драгоценный камень можно извлечь на поверхность в любое время, и он засияет как ни в чем не бывало. Так же и люди: не важно, насколько злыми, эгоистичными или жадными мы были, подлинное сердце бодхичитты невозможно утратить. Нам кажется, что, защищая себя от страданий, мы проявляем доброту по отношению к себе. Но правда заключается в том, что мы становимся лишь более пугливыми, более жесткими и отчужденными. Мы утрачиваем ощущение целостности. Эта отчужденность становится нашей тюрьмой, она загоняет нас в рамки надежд и страхов и заставляет заботиться лишь о самых близких людях. Как ни странно, но наши попытки оградить себя от дискомфорта приводят к страданию. Но если мы позволим своему сердцу разбиться, то обнаружим свое родство со всеми существами. Его Святейшество Далай-лама описывает два вида эгоистичных людей: мудрые и глупцы. Глупые эгоисты думают только о себе, и результат этого – запутанность и боль. Мудрые эгоисты понимают: лучшее, что они могут сделать для себя, – это быть поддержкой для других. В результате они испытывают радость.

Когда мы видим, как женщина с ребенком на руках попрошайничает на улице, как мужчина безжалостно бьет свою испуганную собаку, когда мы видим избитого подростка или страх в глазах ребенка – отворачиваемся ли мы, потому что не в силах на это смотреть? Большинство из нас, скорее всего, да. Кто-то должен побудить нас не отмахиваться от своих чувств, не стыдиться любви и горечи, не бояться боли. Кто-то должен сказать нам, что можно пробудить присущую нам мягкость, – и это изменит нашу жизнь.

Вместо того чтобы судорожно держаться за что-то драгоценное, можно раскрыть ладони и поделиться этим с окружающими.

Практика тонглен – принятия и отдачи – призвана пробудить бодхичитту, соединить нас с подлинным благородным сердцем. Мы принимаем чужую боль и отдаем свое удовольствие, и эта практика полностью меняет нашу глубоко укорененную привычку поступать обратным образом.

Тонглен создает в нашей жизни пространство, наполненное свежестью, где мы можем дышать свободно и расслабленно. Каждый раз, встречая страдание в любой форме, мы вдыхаем его с желанием освободить всех существ от боли. Каждый раз, сталкиваясь со счастьем, мы выдыхаем его, желая всем существам наслаждаться радостью. Эта практика показывает, как можно переживать необусловленную любовь.

Бо и Сита Лозофф более двадцати лет помогают заключенным в тюрьмах. Они преподают медитацию, читают лекции, а в книгах и письмах дают практичные и вдохновляющие духовные советы. Каждый день их почтовый ящик заполняется письмами от людей, отбывающих срок. Каждый день Бо и Сита отвечают на столько писем, на сколько у них хватает сил.

Сита сказала мне, что иногда эти письма исполнены такого страдания, что ей самой становится невыносимо тяжело. В какой-то момент, ничего не зная про тонглен, она просто начала вдыхать всю боль этих писем и посылать в ответ облегчение и успокоение.

Многие люди, умирающие от СПИДа, начали практиковать тонглен. Они вдыхают страдание всех тех, кто оказался с ними в одной ситуации. Они вдыхают страдание миллионов мужчин, женщин и детей с ВИЧ. Они выдыхают хорошее самочувствие и доброту. Как сказал один мужчина: «Это не причиняет мне боль. Это помогает мне почувствовать, что мои страдания не напрасны, что я не одинок и не бесполезен. Это наполняет все смыслом».

Защищаясь от боли, мы облачаемся в защитную броню, которая скрывает мягкость нашего сердца. Мы делаем все мыслимое и немыслимое, лишь бы не почувствовать угрозы и продлить приятные ощущения. Рассматривая в журнале фотографии с людьми, веселящимися на пляже, многие из нас искренне желают, чтобы и наша жизнь была такой.

Вдыхая боль, мы разрушаем эту броню. Мы становимся мягче. Тяжелая, ржавая, застарелая защитная оболочка кажется уже не столь монолитной. Вместе с вдохом она распадается на части, и мы наконец можем дышать глубоко и расслабленно. В нас появляются доброта и нежность. Мы больше не зажимаемся так, будто всю жизнь сидим в кресле дантиста.

С каждым выдохом отсылая в мир облегчение, мы растворяем свою броню. Выдох – это метафора полного раскрытия нашего существа. Вместо того чтобы судорожно держаться за что-то драгоценное, можно раскрыть ладони и поделиться этим с окружающими. Можно вообще все раздать другим. Можно делиться богатством таинственного человеческого существования.

К человеку, пережившему в детстве сексуальное насилие, приходят воспоминания. Не отдавая себе отчета в своих действиях, он начинает вдыхать боль этого испуганного и беспомощного ребенка. Потом он вдыхает боль всех детей, которые находятся на грани жизни и смерти из-за насилия, болезней и войны. Внезапно этот человек открывает в себе бодхичитту.

Именно так мы открываем пробужденное сердце. К этому не нужно специально готовиться или прилагать усилия. Бодхичитта возникает сама в моменты крайней уязвимости, когда мы стоим на перепутье и не знаем, куда идти. Она проявляется как изначальная открытость, которую буддисты называют шуньята. Она проявляется как изначальная нежность, сострадательная теплота. Если мы все время ожидаем нападения, мы блокируем ее. Когда мы снимаем напряжение между «тем» и «этим», отказываемся от борьбы между «нами» и «ними», тогда возникает бодхичитта.

На относительном уровне мы переживаем ее как родство со всеми существами. На абсолютном уровне бодхичитта – отсутствие основы, безграничное пространство.

Бодхичитта разбивает все наши концепции и идеалы. Мы не можем превратить ее в «проект», стать с ее помощью «хорошим человеком» или тем, на кого всегда можно положиться. Все гораздо менее определенно.

Поскольку бодхичитта пробуждает нежность, мы не можем использовать ее для того, чтобы дистанцироваться от других. Бодхичитту нельзя свести к абстракции о пустотности пути. Мы не можем отделаться фразой: «Ничего не происходит и ничего нельзя сделать».

Относительное и абсолютное работают вместе, соединяя нас с безграничной любовью. Сострадание и шуньята – это качества любви, которая не умирает.

Переживание мягкости бодхичитты подобно возвращению домой. Мы будто пробудились от долгого беспамятства и вспомнили, кто мы есть на самом деле. Поэт Джалаладдин Руми пишет о путешественниках в ночи, которые вместо того, чтобы бежать от темноты, стремятся к ней, желая познать свой страх. Идет ли речь о страхе собеседования при поступлении на работу или страхе ужасов войны, о предубеждениях или ненависти, об одиночестве вдовы или страхе ребенка, который подвергается насилию, – нежность боли открывает путешественникам в ночи свет бодхичитты.

Бодхичитта может возникнуть, когда мы протираем очки или расчесываем волосы. Она проявляется в моменты восхищения, когда мы замечаем голубое небо или останавливаемся, чтобы послушать шум дождя. Она появляется в моменты благодарности, когда мы вспоминаем доброту или признаем мужество другого человека. Она возникает в музыке и танце, в искусстве и поэзии. Когда мы больше не сосредоточены на себе и смотрим на мир вокруг нас, когда мы переживаем печаль или радость, когда забываем обиды и жалобы, в эти мгновения проявляется бодхичитта.

Духовное пробуждение часто описывают как путешествие на вершину горы. Мы оставляем свои привязанности и мирские заботы позади и медленно поднимаемся в гору. Достигнув вершины, мы выходим за пределы боли. У этой метафоры, однако, есть один недостаток: получается, что мы оставляем позади всех остальных – пьяного брата, сестру, страдающую шизофренией, друзей и животных, с которыми жестоко обращаются. Наш личный побег не приносит им облегчения, они продолжают страдать.

Открыв в себе бодхичитту, мы начинаем спуск, а не восхождение. Гора будто бы стремится к центру земли, а не тянется ввысь. Вместо того чтобы выйти за пределы страданий всех существ, мы движемся к беспокойству и сомнениям. Мы погружаемся в них с головой. Мы скользим в них. Мы заходим в них на цыпочках. Мы движемся к ним так, как можем. Нам открываются реальность и непредсказуемость неуверенности и боли, и мы стараемся не отталкивать ее. Если это займет все годы, если это займет всю жизнь, пусть будет так. В своем темпе, ничего не форсируя, мы спускаемся все ниже и ниже. Вместе с нами идут миллионы других, наши товарищи на пути пробуждения от страха. На самом дне мы обнаружим исцеляющий источник бодхичитты. Прямо там, в гуще происходящего, мы обнаружим любовь, которая никогда не умирает.

Глава 15

Наперекор привычкам

Тонглен полностью меняет нашу привычку бежать от страдания и стремиться к удовольствию. Благодаря этой практике мы постепенно освобождаемся от эгоизма. Мы начинаем любить и себя, и других, заботиться о себе и других. Тонглен пробуждает наше сострадание и расширяет наш взгляд на мир.

Чтобы испытывать сострадание к другим, мы должны с состраданием относиться к себе. Чтобы заботиться об испуганных, злых, завистливых людях, тех, кто находится в плену зависимостей, о надменных, гордых, убогих, эгоистичных – чтобы испытывать сострадание ко всем ним, мы должны принять эти качества и не убегать от боли, когда обнаруживаем их в себе. На самом деле наше отношение к боли может измениться. Вместо того чтобы защищаться от нее и прятаться, мы можем открыть свои сердца и почувствовать эту боль, позволить ей смягчить и очистить нас, наполнить нас любовью и добротой.

Практика тонглен соединяет нас со страданием, нашим собственным и тех, кто нас окружает. Этот метод позволяет нам справиться со страхом боли и раскрыть наши сердца. Практика тонглен пробуждает в нас сострадание, неотъемлемо присущее каждому из нас, какими бы жестокими и холодными мы себе ни казались.

Практика начинается с того, что мы забираем себе страдания человека, которому больно и которому мы хотим помочь. Например, мы знаем, что этому ребенку сейчас больно. Тогда мы делаем вдох, желая забрать его боль и страх. С выдохом мы посылаем ему счастье, радость, все, что принесет ему облегчение. Это суть тонглена: мы вдыхаем боль других, чтобы освободить их от страдания, и выдыхаем все, что, как нам кажется, принесет им облегчение и счастье.

Однако часто мы не можем выполнять эту практику, потому что сталкиваемся со своими собственными страхами, со своим сопротивлением или гневом – тем, что причиняет нам боль.

Тогда можно поменять фокус и практиковать тонглен в отношении своих чувств и схожих чувств миллионов других людей. Иногда мы можем определить, что причиняет нам боль. Мы ясно распознаём ужас, или отвращение, или гнев, или желание мести. И тогда мы делаем вдох за всех людей, которые испытывают те же эмоции и посылаем им освобождение от них. Иногда мы не можем дать точное определение своим чувствам, но все равно ощущаем их – как скованность в животе или гнетущую темноту. Мы просто осознаем их и вдыхаем эти ощущения, посылая с выдохом облегчение для себя и всех остальных.

Часто говорят, что практиковать тонглен – значит идти наперекор устоявшимся привычкам. Действительно, эта практика противоречит нашему желанию поступать так, как удобно нам, не обращая внимания на других. Тонглен разрушает стены, которые мы возвели вокруг своего сердца. Она растворяет слои защитной брони, которую мы так упорно создавали. Пользуясь буддийским языком, мы ослабляем цепляние за «я».

Тонглен полностью меняет нашу привычку бежать от страдания и стремиться к удовольствию. Благодаря этой практике мы постепенно освобождаемся от эгоизма. Мы начинаем любить и себя, и других, заботиться о себе и других. Тонглен пробуждает наше сострадание и расширяет наш взгляд на мир. Он знакомит нас с безграничным пространством шуньяты. Выполняя эту практику, мы учимся спокойнее относиться к происходящему и не воспринимать все слишком серьезно.

Тонглен можно делать для тех, кто болеет, кто умирает или умер, для всех, кто испытывает боль. Вы можете выполнять его как формальную практику медитации или же спонтанно, в любом месте и в любое время. Мы гуляем и видим, что кто-то испытывает боль, – можно сразу же вдохнуть боль этого человека и послать ему облегчение. Однако часто мы отводим взгляд, увидев страдания другого. Боль напоминает нам о собственных страхах и гневе, она вызывает сопротивление и смятение. Тогда мы можем делать тонглен для всех, кто испытывает те же чувства, что и мы, – для тех, кто хочет быть сострадательным, но отворачивается, кто хочет быть храбрым, но ведет себя трусливо. Не стоит укорять себя, лучше использовать эту ситуацию для понимания, с чем сталкиваются люди во всем мире. Делайте вдох ради всех нас и выдыхайте ради всех нас. Используйте то, что кажется ядом, как лекарство. Наше собственное страдание может стать путем к сочувствию всем существам.

Когда вы делаете тонглен здесь и сейчас, просто делайте вдох и выдох, забирая боль и посылая облегчение.

Тонглен как формальная медитация состоит из четырех этапов:

1. Во-первых, пусть ваш ум на краткий миг, секунду или две, покоится в состоянии открытости или безмятежности. Эта стадия обычно называется неожиданным воспоминанием об абсолютной бодхичитте или внезапной открытостью изначальной ясности и пространству.

2. Во-вторых, работайте с ощущениями. Делайте вдох, ощущая что-то горячее, темное и тяжелое, похожее на клаустрофобию, и выдыхайте ощущение прохлады, света и свежести. Делайте полный вдох, через все поры вашего тела, и выдыхайте так же.

3. В-третьих, работайте с конкретной ситуацией – выбирайте то, что причиняет вам боль. Традиционно тонглен практикуют для того, кто вам небезразличен и кому вы хотите помочь. Однако, как я уже говорила, если вам это сложно, вы можете делать эту практику для себя и одновременно для всех тех, кто, страдает, как и вы. Например, если вы чувствуете себя несостоятельным, вы вдыхаете это ощущение для себя и всех тех, кто оказался с вами в одной лодке, и посылаете уверенность или облегчение.

4. Наконец, расширяйте круги тех, для кого вы делаете тонглен. Если это любимый человек, включите в свою практику и тех, кто оказался в таком же положении, что и он. Если вы делаете тонглен для кого-то, кого увидели по телевизору или на улице, делайте его для всех людей, оказавшихся в аналогичной ситуации. Если вы делаете тонглен для всех тех, кто, подобно вам, испытывает гнев или страх, это уже немало. Но вы можете пойти дальше. Вы можете включить в свою практику тех, кого считаете своими врагами, – тех, кто причиняет боль вам или другим людям. Делайте тонглен для них, думая, что они находятся в таком же смятении, что вы или ваш друг. Вдыхайте их боль и посылайте им облегчение.

Круги практики тонглен можно расширять бесконечно. Постепенно ваше сострадание начнет включать в себя все больше существ, а вы придете к пониманию, что все в мире гораздо более мимолетно, чем вы привыкли думать. Практикуя тонглен, вы с удивлением обнаружите, что можете быть поддержкой другим в ситуациях, которые раньше казались вам невыносимыми.

Глава 16

Служители мира

От обычных действий парамиты отличает то, что они основаны на праджне. Праджня – это способ восприятия мира, исключающий попытки утвердиться за счет чего-либо, своего рода детектор лжи, не позволяющий нам превратиться в лже-праведников.

Представьте, что есть место, где мы могли бы научиться искусству умиротворенности, своего рода лагерь для духовных воинов. Вместо того чтобы часами напролет тренироваться уничтожать врага, мы бы посвящали время устранению причин войны.

Такое место можно было бы называть тренировочным лагерем бодхисаттв, или слуг мира. Слово бодхисаттва означает тех, кто посвятил себя пути сострадания. Этот лагерь могли бы возглавить Нельсон Мандела, Мать Тереза или Его Святейшество Далай-лама. Но, скорее всего, этим лагерем управляли бы люди, о которых мы никогда ничего не слышали, обычные мужчины и женщины, посвятившие жизнь помощи другим.

Методы, которые мы бы там изучали, включали бы в себя практику медитации и тонглен. Также в них могли бы войти шесть парамит – шесть видов деятельности служителей мира.

Слово парамита означает «переправа на другой берег». Эти действия подобны плоту, на котором мы переправляемся на другой берег реки сансары. Парамиты также называют трансцендентными действиями, поскольку в их основе лежит выход за пределы условных понятий добродетели и недобродетели. Они помогают нам развивать гибкость ума и преодолевать ограниченность двойственного восприятия.

Пожалуй, в таком лагере главный вызов для участников – не превратиться в моралистов. Ведь там оказались бы представители разных национальностей и культур, которые расходятся во мнении, что этично, а что нет, что полезно, а что нет. Довольно скоро пришлось бы просить самых сдержанных и осознанных из присутствующих проводить курс по развитию гибкости и юмора.

Трунгпа Ринпоче разработал подобие такого курса для своих учеников. Он заставлял нас запоминать молитвы, а через пару месяцев, когда мы уже знали их наизусть, менял порядок слов. Он учил нас определенным ритуалам и подробно описывал, как все должно происходить. И как только мы начинали критиковать тех, кто выполнял церемонии неправильно, Ринпоче давал их нам совершенно в другом виде. Мы создавали прекрасные пособия с инструкциями по проведению ритуалов, но, как правило, они устаревали еще до отправки в печать. Годы такой тренировки заставили нас ослабить хватку. Если сегодня нам говорят, что все нужно положить на правую сторону, мы сделаем это настолько безукоризненно, насколько сможем. Если завтра нам скажут положить все налево, мы беспрекословно исполним и это. Сама идея о том, что есть лишь один верный способ, будто бы растворилась в тумане.

Медитация и тонглен – проверенные методы для работы с жестким умом и тренировки гибкости. Шесть парамит дополняют эти практики и позволяют применять их в повседневной жизни. Благодаря им все, что мы делаем, становится способом жить в соответствии с путем бодхисаттвы.

От обычных действий парамиты отличает то, что они основаны на праджне. Прадусня – это способ восприятия мира, исключающий попытки утвердиться за счет чего-либо, своего рода детектор лжи, не позволяющий нам превратиться в лже-праведников.

Когда мы упражняемся в пути бодхисаттвы, нет никаких гарантий, что в силу одних наших благородных намерений все станет хорошо. По сути, речь о результате вообще не идет. Вместо этого нас просто побуждают пристально всматриваться в радость и печаль, в смех и слезы, в надежду и страх, во все, что живет и умирает. Мы узнаём, что исцеляют лишь благодарность и нежность.

Мы не думаем: «Дело вовсе не во мне, но если я изменю мир, то это всем принесет пользу». Все гораздо проще. Мы не спасаем мир, мы лишь задаемся вопросом, как чувствуют себя другие люди и как наши действия влияют на них.

Пять первых парамит – это щедрость, дисциплина, терпение, усердие и медитация. Они неотделимы от шестой – праджни, которая не позволяет нам использовать наши поступки для самоутверждения. Праджня – это мудрость, избавляющая нас от безмерного страдания, проистекающего из стремления защитить свою территорию.

Для многих из нас слова «щедрость», «дисциплина», «терпение» и «усердие» звучат не очень приятно. Они похожи на тягостный список «должен» и «не должен» и напоминают нам школьные правила или проповеди моралистов. Однако эти парамиты не какой-то идеал, которому мы обязаны соответствовать. Если мы будем думать о необходимости достигнуть стандартов совершенства, то потерпим поражение еще до того, как начнем. Гораздо более точным будет описать парамиты как путешествие в еще не изведанные земли, а не как заповеди, высеченные в камне.

Первая парамита – это щедрость, путешествие к умению отдавать. Когда мы чувствуем себя несостоятельными и недостойными, мы копим вещи. Нам очень страшно – мы боимся потерять, боимся ощутить себя еще более бедными, чем сейчас. Нет ничего печальнее этой скупости. Можно расплакаться, увидев, как отчаянно мы хватаемся и цепляемся за вещи. Это цепляние причиняет нам великие страдания. Мы стремимся к комфорту, но вместо этого усиливаем чувство собственной неполноценности, ощущение того, что мы – безнадежный случай и другие отвергают нас.

Причины агрессии и страха растворяются сами по себе, когда мы перестаем держаться за вещи. Суть щедрости в том, чтобы учиться думать шире и работать на благо всех, а не только для себя. Чем полнее мы ощущаем свое внутреннее богатство, тем легче нам ослабить хватку.

Это внутреннее богатство доступно нам в любой момент. Самое главное – расслабиться и увидеть облако в небе, крошечную птичку с серыми крыльями, спокойно воспринимать звук телефонного звонка. Мы можем увидеть простоту вещей, увидеть их такими, какие они есть. Мы можем чувствовать их запах, ощущать вкус, переживать эмоции и воспоминания. Мы обнаруживаем эту полноту и богатство, когда просто присутствуем здесь и сейчас без категоричных заявлений «Определенно, я согласен с этим» или «Я решительно не согласен с этим». Это богатство никому не принадлежит – оно доступно всем. В каплях дождя, в каплях крови, в сердечной боли и восторге, это богатство – природа всех вещей. Оно подобно солнцу, которое светит для всех. Оно подобно зеркалу, которое отражает все что угодно, не цепляясь и не отвергая.

Парамита щедрости дарит нам это богатство, и мы готовы отказаться от всего, что мешает им наслаждаться. Мы снимаем темные очки, сбрасываем длинные пальто, капюшоны и маски. В общем, мы открываемся и позволяем себе чувствовать. Теперь мы уверены: неисчерпаемое богатство существует. На повседневном, обычном уровне мы переживаем это как развитие гибкости и доброты.

Когда ученик принимает формальный обет бодхисаттвы, в ходе церемонии он преподносит учителю подарок. Наставления говорят, что необходимо отдать что-то ценное для вас, то, с чем вам сложно расстаться. Однажды я провела целый день с другом, который никак не мог решить, что же ему преподнести в качестве такого подарка. Как только он думал о какой-нибудь вещи, его привязанность к ней становилась неимоверной. Сама мысль о том, чтобы расстаться с одной из своих любимых вещей, была ему невыносима. Позже я рассказала об этом эпизоде своему учителю, и он сказал, что у моего друга была прекрасная возможность развить сострадание к себе и ко всем остальным, попавшим в ловушку желания обладать.

Отдавая материальные вещи, мы действительно можем помочь людям. Если кому-то нужна еда, мы даем ее. Если кто-то нуждается в крове, или книгах, или лекарствах и мы можем это дать, то делаем это. В меру своих возможностей мы заботимся о тех, кто нуждается в нашей помощи. Тем не менее подлинная трансформация происходит, когда мы отпускаем свою привязанность и отказываемся от того, от чего мы считали невозможным отказаться. Наши действия на внешнем уровне ослабляют нашу глубоко укорененную привычку цепляться за «я».

Если мы способны делиться, мы можем научить этому других. Это называется «даровать бесстрашие». Когда мы соприкасаемся с простотой и богатством мира и осознаем, что изначально мы вовсе не такие уж и брюзги, тогда мы можем поделиться этим освобождающим знанием с другими людьми. Мы можем вместе отправиться в это путешествие. Мы делимся своим знанием о том, как отказаться от темных очков и защитной брони, как набраться смелости и сбросить маски.

Можно также сделать дар дхармы. Насколько это в наших силах, мы можем давать наставления по медитации. Мы рассказываем людям о практике тонглен. Мы знакомим их с книгами и аудиозаписями, говорим им о лекциях и совместных практиках. Мы даем людям инструмент, чтобы они могли сами обнаружить, что заставляет нас ослабить хватку и расширить свой взгляд.

Устранить причины агрессии поможет дисциплина – мягкая, но неукоснительная. Эта парамита дает нам поддержку, необходимую для развития.

Я помню первый ретрит, который провела после публикации книги «Мудрость отказа от бегства» («The Wisdom of No Escape»). Большинство людей приехали на этот курс, потому что их заинтересовало понятие майтри, которое обсуждалось на страницах этой книги. Где-то на третий день ретрита, во время совместной медитации одна женщина вдруг встала, немного потянулась и легла на пол. Позже я спросила ее, что случилось, и она сказала: «Ну, я почувствовала усталость и решила, что передышка будет проявлением доброты по отношению к себе». Именно тогда я поняла: надо прочитать лекцию о необходимости дисциплины и о том, что важно не подаваться переменам своего настроения.

В 1972 году я впервые медитировала с учениками Трунгпы Ринпоче. Он совсем недавно приехал в Северную Америку, и его стиль преподавания и окружение только начали формироваться. В углу комнаты мужчина сложил себе сидение из трех круглых подушек для медитации, которые постоянно выскальзывали друг из-под друга. Тогда он снова ставил их одну на другую и продолжал медитировать. Еще одна ученица постоянно вскакивала и выбегала из комнаты в слезах. За час практики она сделала так раз пять. Когда мы приступили к медитации во время ходьбы, то выяснилось, что все делают ее кто во что горазд. Один мужчина при каждом шаге сначала глубоко приседал, а потом будто бы выплывал наверх; другой ходил задом наперед. Все это было невероятно увлекательно, но сильно отвлекало от практики. Вскоре после этого Ринпоче стал знакомить своих учеников с формальной медитацией, и все изменилось.

Мы не спасаем мир, мы лишь задаемся вопросом, как чувствуют себя другие люди и как наши действия влияют на них.

Дисциплина нужна нам не для того, чтобы контролировать свои «плохие» и «хорошие» стороны. Дисциплина пресекает любые попытки бегства от реальности. Другими словами, она позволяет нам быть прямо здесь и сейчас и переживать настоящий момент во всей его полноте.

Праджня освобождает дисциплину от строгости. Ведь речь не о том, чтобы мы не смели наслаждаться ничем приятным или должны были контролировать себя любой ценой. Наоборот, в этом путешествии мы учимся отпускать происходящее. Это своего рода обратный процесс, который поддерживает наше движение против укорененных болезненных шаблонов.

На внешнем уровне мы можем думать о дисциплине как о некой структуре, например получасовом периоде медитации или двухчасовом занятии по дхарме. Возможно, наилучшим примером будет техника медитации. Мы садимся в определенную позу и, насколько способны, следуем наставлениям. Мы снова и снова обращаем мягкое внимание на свой выдох, проходя через смену настроения, через воспоминания, через драмы и скуку. В ходе этого повторения мы словно впускаем изначальное богатство в нашу жизнь. Так что мы следуем наставлениям, как это веками делали до нас другие практикующие.

В рамках этой практики мы работаем с сочувствием. Так что на внутреннем уровне дисциплина – это возвращение к мягкости, к честности, к способности отпускать. Она помогает нам найти баланс между излишней скованностью и чрезмерным расслаблением.

Дисциплина помогает нам сбавить темп, в полной мере присутствовать в настоящем моменте и не превращать свою жизнь в хаос.

Благодаря ей мы открываем в себе мужество сделать следующий шаг, отказавшись от почвы под ногами.

Сила парамиты терпения в том, что она служит противоядием против гнева, учит нас любить и заботиться. Под терпением мы не имеем в виду выносливость, готовность сжать зубы и держаться из последних сил. Любую ситуацию можно разжевать, понюхать, посмотреть на нее и открыться ей. Важно не следовать своим автоматическим реакциям. Противоположность терпению – агрессия, желание вскочить и убежать, сопротивление жизни, стремление чем-то заполнить пространство. Путешествие парамиты терпения включает в себя расслабление, открытость происходящему, переживание ощущения чуда.

Подруга рассказывала мне, что в детстве ее бабушка, которая принадлежала племени чероки, брала ее с братом на прогулки, чтобы они могли посмотреть на животных. Бабушка говорила ей: «Если будешь сидеть спокойно, то что-нибудь увидишь. Если будешь сидеть очень тихо, то что-нибудь услышишь». Она никогда не использовала слово «терпение», но именно терпению она и учила.

Тонглен – один из способов практиковать терпение. Когда мы несемся по жизни, когда ищем выход для своих чувств, когда кто-то кричит на нас и мы чувствуем себя оскорбленными, нам хочется накричать в ответ или даже свести счеты. Нам нужно выплеснуть свой яд. Вместо этого, практикуя тонглен для блага всех существ, можно открыться основополагающему человеческому беспокойству, соприкоснуться со свойственной людям агрессией. Мы можем отсылать им ощущение пространства, и это поможет сбавить темп. В любой ситуации мы способны создать пространство, в котором автоматические реакции не будут возникать.

Благодаря тому что сначала мы дали себе время соприкоснуться с ситуацией и прочувствовать ее, наши слова и поступки могут стать совсем другими.

Как и другие парамиты, усердие – это тоже путешествие, процесс. Когда мы начинаем практиковать усердие, мы видим, что иногда у нас все получается, а иногда нет. И тогда возникает вопрос: откуда черпать вдохновение? Как нам обнаружить искру и радость, доступные в любой момент? Усердие – это не принуждение. Это не проект, который нам надо завершить, и не гонка, которую мы должны выиграть. Представьте себе: вы просыпаетесь ранним снежным утром в горной хижине и хотите пойти на прогулку. Но для этого вам необходимо выбраться из постели и разжечь огонь. Вы бы лучше остались в этой уютной, теплой постели, но все же выпрыгиваете из нее и разжигаете огонь, потому что сияние дня, который готов раскрыться перед вами, манит сильнее, чем сладкая дрема. Таково усердие.

Чем шире мы смотрим на вещи, тем полнее ощущаем энергию радости. Усердие – это соприкосновение с нашей жаждой просветления. Оно позволяет нам действовать, давать, охотно работать с тем, что встречается на пути. Если бы мы действительно знали, сколько несчастий приносит наше стремление избежать боли и обрести удовольствие, если бы понимали, что это отсекает нас от изначальной мудрости и доброты, мы бы медитировали так, словно у нас горят волосы. Мы бы практиковали так, словно огромная змея только что упала нам на колени. Мы бы не думали, что у нас впереди еще много времени и можно отложить медитацию на потом.

Благодаря праджне эти действия помогают нам сбросить нашу защитную броню. Каждый раз, когда мы отдаем, каждый раз, когда практикуем дисциплину, терпение или усердие, мы словно снимаем с плеч тяжелую ношу.

Парамита медитации позволяет нам продолжать это путешествие. Она лежит в основе просветленного общества, которое базируется не на проигрыше или поражении, приобретении или утрате, а на других принципах.

Когда мы медитируем, мы можем познать необусловленное – особое состояние ума, изначальное пространство, в котором нет места цеплянию и отторжению. Медитация, пожалуй, единственный род занятий, который не добавляет ничего нового в картину происходящего. Все появляется и исчезает как оно есть. Медитация – совершенно ненасильственное занятие. Мы создаем связь с необусловленным открытым пространством, и это формирует основу для подлинных перемен. Вы скажете, что это невозможно, что это непосильная задача. Может быть, и так. Но чем больше мы изучаем эту невозможность, тем лучше понимаем, что на самом деле возможно все.

Цепляясь за мысли и воспоминания, мы пытаемся ухватить то, что неуловимо по своей природе. Однако если соприкоснуться с ними и отпустить, то мы обнаружим пространство, паузу в болтовне, проблеск голубого неба. Это все дано нам от рождения – мудрость, с которой мы родились, разворачивающаяся игра изначального богатства, изначальной открытости и изначальной мудрости. И все, что нужно, – это просто покоиться в настоящем моменте, здесь и сейчас, ни на что не отвлекаясь. Бывает, что мысли, желания, надежды и страхи уносят нас прочь, и тогда мы снова и снова возвращаемся к настоящему моменту. Мы здесь. Нас словно унесло ветром, и ветер возвращает нас на место. Одна мысль ушла, а другая еще не появилась, и мы можем покоиться в этом пространстве. Мы учимся возвращаться к неизменной сути настоящего момента. Он – источник сострадания и вдохновения.

Шестая парамита, праджня, превращает все действия в золото. Говорится, что другие пять парамит могут дать нам какие-то ориентиры, но праджня лишает нас их. Она делает нас бездомными, нам больше негде покоиться. Теперь мы наконец можем расслабиться. Больше никакой борьбы. Никакого выбора сторон.

Иногда мы испытываем невероятную тоску по нашим старым привычкам. Проявляя щедрость, мы ощущаем ностальгию по желанию обладать. Когда мы соблюдаем дисциплину, нам хочется отключиться и не иметь никакого отношения к происходящему. Проявляя терпение, мы тоскуем по скорости. Практикуя усердие, мы осознаем свою склонность к лени. Во время медитации мы видим бесконечный поток своих мыслей и беспокойство.

Так что мы просто принимаем эту ностальгию, зная, что все люди испытывают ее. Ностальгия имеет право на существование, как и всё на пути. Год за годом мы снимаем броню слой за слоем и делаем новые шаги в пустотность.

Такова практика бодхисаттвы, практика служителей мира. Наше общество нуждается в таких людях – бодхисаттвах политиках, бодхисаттвах полицейских, бодхисаттвах родителях, бодхисаттвах водителях автобусов, бодхисаттвах в банке и в бакалейном магазине. Нам необходимо изменить свой ум и поведение ради блага других людей и будущего всего мира.

Глава 17

Мнения

Когда мы яростно отстаиваем свою точку зрения, мы привносим еще больше агрессии на планету, умножая тем самым насилие и боль. Практикуя ненасилие, мы способствуем миру.

Одна из лучших практик для повседневной жизни, когда у нас нет времени на медитацию, – это отслеживать собственную точку зрения. Во время сидячей медитации мы, помимо всего прочего, стараемся осознавать свои мысли. Не давая им никаких оценок, не называя их правильными или неправильными, мы просто признаем факт мышления. Так мы упражняемся в ненасилии по отношению к себе. Кроме того, этот метод позволяет пробудить наш разум: мы замечаем, что думаем, но не попадаем в ловушку надежд и страхов, похвалы и порицания. Но в реальной медитации далеко не всегда все идет так идеально. Часто, когда мы замечаем, что увлеклись своими мыслями, пусть даже на четверть секунды, мы сопровождаем это похвалой или укором.

Постепенно, с опытом наш ум будет успокаиваться просто потому, что мы сидим в медитации, следим за дыханием и осознаем возникновение мыслей. Тогда – возможно, сами того не осознавая – мы начнем замечать больше обычного. В медитации мы создаем свободное пространство и потом с возрастающей ясностью видим то, что в нем возникает. Мы замечаем, что у нас в голове постоянно крутятся мысли, но в этой болтовне случаются паузы. Мы также осознаем свое отношение к происходящему и свои шаблоны поведения и мышления.

Так же как мы замечаем свои мысли во время формальной медитации, мы можем постараться осознавать свое отношение к происходящему вне ее. Это невероятно полезная практика, потому что мы склонны считать свое мнение по самым разным вопросам единственно верным. Но наше мнение вовсе не истина в последней инстанции. На наше отношение в значительной степени влияют эмоции. Зачастую мы осуждаем что-то или критикуем; иногда считаем что-то приятным или совершенным. Но в любом случае это всего лишь наше мнение. Не больше и не меньше. Мы можем осознавать это и отмечать свою точку зрения как «мнение», как мы отмечаем свои мысли как «процесс мышления». Это простое упражнение знакомит нас с понятием бессамостности. На самом деле эго всего лишь набор мнений, которые мы считаем абсолютной истиной о том, каким все является. Даже секундное сомнение в непогрешимости и истинности нашего мнения, замеченное нами, знакомит нас с бессамостностью. Не нужно избавляться от своих представлений, не нужно критиковать себя за то, что они у нас есть. Мы просто осознаем, что именно говорим себе и что это всего лишь наше восприятие реальности, которое другие люди могут и не разделять.

В медитации мы создаем свободное пространство и потом с возрастающей ясностью видим то, что в нем возникает.

Можно просто отпустить свои представления и вернуться к непосредственному переживанию. Мы можем вернуться в «здесь и сейчас», посмотреть в лицо человека, ощутить вкус кофе, возобновить чистку зубов или любое другое занятие. Если у нас получится воспринимать свое мнение просто как мнение, хотя бы на мгновение отпустить его и вернуться к непосредственному переживанию, мы обнаружим себя в совершенно новом мире.

Когда я говорю о необходимости осознавать свое мнение, я имею в виду вот что: обращаем внимание на свои мысли, действия и на то, как много энергии уходит на них. Тогда мы также осознаем, как превращаем свои представления в абсолютную истину и как легко вступаем в войну ради ее подтверждения. Особенно легко попасть в такую ловушку, если мы занимаемся общественной работой.

Возьмем в качестве примера озоновый слой. Можно утверждать, что его разрушение – это научный факт, а не просто чье-то мнение. Однако если наша деятельность по его защите заключается в том, что мы резко выступаем против виновных в этой ситуации, то ничего никогда не изменится. Негативные чувства порождают лишь негативные чувства. Другими словами, не важно, насколько обоснованы наши доводы и благородна мотивация, – наша агрессия по отношению к оппонентам не устранит причину проблемы. Злость и насилие никогда ничего не изменят.

Вы можете возразить, что воздержание от насилия также едва ли что-то меняет. Однако оно приносит пользу на глубоком уровне. Главная причина голода и жестокости на уровне отдельных людей – это агрессия. Когда мы яростно отстаиваем свою точку зрения, мы привносим еще больше агрессии на планету, умножая тем самым насилие и боль. Практикуя ненасилие, мы способствуем миру. Если мы хотим остановить войну, нам надо перестать ненавидеть своего противника. Для начала следует осознать, что наши представления о себе и других – это лишь наше восприятие реальности, и оно не может быть весомой причиной для умножения негативных проявлений.

Прежде всего, попробуйте осознать разницу между просто мнениями и ясным умом. Ясный ум осознает, что мысли всего лишь процесс мышления, он не оценивает их как плохие и хорошие. В контексте общества мы видим, что действия правительства, или корпораций, или отдельного человека наносят урон окружающей среде, людям и животным. Все это можно сфотографировать и задокументировать. Мы видим, что страдание реально. Это возможно благодаря нашему ясному уму и тому, что мы не позволяем своим представлениям о добре и зле, нашим надеждам и страхам поглотить нас.

Мы сами решаем, что считать лишь мнением, а что непреложным фактом. Чем яснее мы видим картину происходящего, тем более эффективными будут наша речь и действия. Чем меньше наши слова и поступки омрачены мнением, тем проще нам достучаться не только до тех, кто загрязняет реки, но и до тех, кто выступает резко против них.

Будда учил видеть страдание как страдание. Речь не о том, что надо сидеть и помалкивать или игнорировать происходящее. Но если мы не идем на поводу у своих представлений и не создаем образ врага, тогда мы сможем чего-то достичь. Не поддаваясь гневу, мы можем более ясно увидеть причину страдания. Так происходит прекращение страдания.

Все это требует безграничного терпения. Важно помнить: если мы стараемся провести изменения ненасильственным образом, то пусть даже в конкретном случае мы не преуспеем, мы все равно способствуем миру во всем мире. Мы должны делать все, что в наших силах, и при этом отказаться от надежды на результат. Дон Хуан дал Карлосу Кастанеде хороший совет: делай все так, словно только это имеет значение, но знай при этом, что это вообще не важно. С таким отношением мы начинаем больше ценить происходящее и не так сильно выгораем. С одной стороны, мы всем сердцем участвуем в том, что делаем. С другой стороны, каждый день – новый день, мы не слишком сильно ориентированы на будущее. И хотя мы движемся в определенном направлении – к уменьшению страдания, – мы должны помнить, что важно сохранять ясность ума и открыть свое сердце. Когда в силу обстоятельств нам хочется закрыть глаза, заткнуть уши, а другие люди становятся врагами, тогда общественная работа превращается в самую продвинутую практику. Продолжать говорить и действовать без агрессии – это настоящий вызов. Для того чтобы выдержать его, начните обращать внимание на свои мнения и оценки.

Каждый на этой планете – будь то жертва или агрессор – способен достичь пробуждения. Мы все нуждаемся в поддержке, чтобы отслеживать свои мысли, слова и действия. Осознавайте свои мнения. Если вы видите, что, отстаивая свою точку зрения, становитесь агрессивными, – осознавайте это. Если в вас нет агрессии – осознавайте это. Развивая ум, который не цепляется за правильное и неправильное, вы откроете для себя новый мир. Так происходит подлинное прекращение страдания. И, наконец, никогда не сдавайтесь, не бросайте себя. Тогда вы никогда не махнете рукой на других. Искренне делайте то, что требуется для раскрытия вашего ясного ума – каждый день, каждое мгновение. Если мы будем жить так, это принесет пользу всем.

Глава 18

Тайные устные наставления

В этот непростой момент проявляется наша изначальная мудрость. Прямотам, в неопределенности повседневного хаоса, и есть наша мудрость.

Наверное, каждый из нас в тот или иной момент своей жизни вел долгие разговоры с друзьями о жизни: как следует поступать в разных ситуациях и что вообще важно. Если мы изучаем буддизм и практикуем медитацию, мы говорим об отсутствии «я» и пустотности, о терпении и щедрости, о любящей доброте и сострадании. Возможно, мы только что прочитали или услышали какое-то учение, полностью изменившее наш взгляд на мир. Нам кажется, что мы заново открыли для себя истину, которую всегда знали, и, узнай мы больше, наша жизнь стала бы ярче и насыщеннее. Мы рассказываем друзьям, что хотим снять с плеч тяжкое бремя, которое все время тащим с собой. Мы делимся с друзьями вдохновением и чувством открытости. «Вполне возможно, – говорим мы им, – получать удовольствие от того, что обычно расстраивает нас. Можно получать удовольствие от работы, от поездок на метро, чистки снега или мытья посуды».

Но вы и сами могли заметить: часто существует раздражающее, если не угнетающее, несоответствие между нашими представлениями и хорошими намерениями и тем, как мы действуем в рутине повседневной жизни.

Однажды я ехала на автобусе в Сан-Франциско и читала очень трогательную статью о человеческом страдании и помощи другим. Мысль о том, что нужно быть щедрым и помогать другим, была столь острой, что я расплакалась. Слезы текли по щекам, и другие пассажиры смотрели на меня. Я испытывала огромную нежность ко всем существам, во мне росла решимость приносить пользу другим. Когда я добралась до дома, очень уставшая после рабочего дня, зазвонил телефон – знакомая попросила заменить ее в качестве ведущей медитации тем вечером. «Нет, прости, мне надо отдохнуть», – ответила я и повесила трубку.

Это не вопрос правильного или неправильного выбора. Просто мы часто сталкиваемся с дилеммой, как совместить вдохновение от учений с тем, что они будут означать для нас в конкретных ситуациях. Существует определенное расхождение между нашими устремлениями и реальностью – чувством усталости, голода, подавленности, страха, скуки, гнева или любого другого чувства, которое мы испытываем в конкретный момент времени.

Наропа, индийский святой, живший в XI веке, однажды встретил на улице злую старуху, ведьму. Она точно знала, что он был одним из величайших буддийских ученых, и спросила его, понимает ли он слова в той большой книге, которую держит в руках. Он ответил, что понимает, и она рассмеялась и стала танцевать в ликовании. Потом старуха спросила Наропу, понимает ли он смысл учений в этой книге. Думая порадовать ее еще больше, ученый снова ответил «да». Тогда ведьма впала в ярость и стала кричать на Наропу, что он лицемер и лжец. Эта встреча изменила его жизнь. Он знал, что старуха раскусила его. Он действительно понимал только слова, а не глубокий смысл всех учений, которые мог так блистательно излагать.

Мы все, в той или иной степени, оказываемся в таком положении. Мы можем дурачить себя какое-то время, думая, что понимаем медитацию и учения, но в какой-то момент нам придется встретиться с правдой. Никакие наши знания не помогут, когда нас покидают любимые, когда у нашего ребенка случается истерика в супермаркете, когда нас оскорбляет коллега. Как нам работать со своими обидами, когда наш начальник входит в комнату и орет на нас? Как нам соединить это унижение с нашим стремлением быть открытыми и сострадательными и не вредить ни себе, ни другим? Как нам соединить свое намерение быть бдительными и мягкими в медитации и тем, что мы тут же засыпаем, когда садимся медитировать? Как нам быть, когда во время практики мы страстно желаем кого-то или не можем выбросить из головы увиденное по дороге? Как быть, когда мы ерзаем в медитации все утро, потому что у нас болят колени и спина, нам скучно и все надоело? Вместо того чтобы быть спокойными, осознанными и не цепляться за «я», мы становимся нервными и раздражительными.

Это очень интересное состояние, а для практика – еще и очень важное.

Когда Наропа в поисках смысла, стоящего за словами, отправился на поиски учителя, он постоянно оказывался в таком затруднительном положении. Теоретически он знал о сострадании все, но отвернулся при встрече с отвратительной, грязной, вшивой собакой. И так же он знал все о непривязаннности и непредвзятости, но, когда учитель попросил его сделать то, с чем Наропа был не согласен, он отказался.

Мы тоже постоянно оказываемся в таких ситуациях. И тогда начинаем искать альтернативу тому, чтобы просто быть здесь и сейчас. Это очень некомфортное состояние, и в этот момент люди часто сдаются. Когда мы чувствовали вдохновение, были в гармонии с собой и миром, то нам нравились медитация и учитель, и у нас было ощущение, что мы на правильном пути. Но когда все становится в тягость, то нам кажется, что мы сделали неправильный выбор и наши ожидания не оправдались. Люди, которых мы встречаем в буддийской общине, похожи на сумасшедших. И, кажется, сами запутались. И дела здесь ведутся не должным образом. И даже к учителю много вопросов.

Однако именно в этом состоянии затруднения мы можем действительно чему-то научиться. Это состояние очень важно и для нашей медитации, и для нашей жизни. Мы оказываемся между молотом и наковальней, между возвышенностью своих представлений и приземленностью того, что происходит у нас на глазах, – и это действительно очень благоприятная для развития ситуация.

Когда мы оказываемся в затруднительном положении, наш ум склонен сужаться. Мы чувствуем себя несчастными, жалкими, мы – жертва, безнадежный случай. Но, верите или нет, в этот момент затруднения или смятения наш ум может стать шире. Вместо того чтобы воспринимать происходящее как доказательство нашей слабости или силы другого, вместо того чтобы ощущать себя глупым или считать другого злым, мы можем отказаться от всех жалоб на себя и других. Мы можем просто присутствовать в настоящем моменте. Не чувствуя себя настороже, не зная, что делать, мы пребываем в чистой и мягкой энергии момента. И тогда мы способны познать смысл, стоящий за понятиями и словами.

Мы так привыкли избегать неудобства, и мы так предсказуемы. Если нам что-то не нравится, мы либо набрасываемся на других, либо занимаемся самобичеванием. Мы хотим в жизни определенности и безопасности, в то время как на самом деле их не бывает.

Когда в следующий раз вы утратите почву под ногами, не воспринимайте это как препятствие. Считайте это невероятной удачей. С одной стороны, да, вам не на что опереться, но с другой – это может смягчить вас и вдохновить. Наконец мы сможем по-настоящему повзрослеть.

Мы постоянно сталкиваемся с переменами. Можно цепляться за безопасность или же можно открыться и почувствовать себя заново рожденным, словно мы вдруг полностью обнаженными нырнули в яркость жизни.

Все это может звучать слишком некомфортно или даже пугающе, но, с другой стороны, это возможность осознать, что у нас есть только этот мир. Тогда мы сможем посмотреть на него свежим взглядом и наконец-то пробудиться от долгого сна предвзятости.

«Истина, – сказал китайский мудрец, – не то и не это». Здесь вспоминается собака, которая томится над миской с кипящим маслом. Она не может уйти, ведь масло такое желанное, и не может лизнуть его, потому что оно слишком горячее.

Так как нам относиться к этим затруднениям? Кто-то должен наконец вдохновить нас ступить на эту незнакомую территорию и задаться вопросом, на который нет ответа: что произойдет дальше?

Можно пребывать здесь и сейчас, находясь в состоянии смятения и затруднения. В этот непростой момент проявляется наша изначальная мудрость. Прямо там, в неопределенности повседневного хаоса, и живет наша мудрость.

Чтобы экспериментировать таким образом, нужно вдохновение. Это на самом деле вызов, и, возможно, мы не чувствуем готовности принять его. Но в этом и смысл. Прямо там, в этом неудобном, беспокойном ощущении, и заключается наша мудрость. Надо просто пробовать. Нам совершенно нечего терять. Мы могли бы попытаться не попадаться на крючок «правильного» и «неправильного», а научиться расслабляться в этом шатком состоянии, при отсутствии опоры.

В детстве у меня была книжка с картинками, которая называлась «Жития святых»: истории про мужчин и женщин, которые никогда не злились, у них не возникало дурных мыслей, они не обижали даже мух. Мне казалось, что эта книга никак не может служить руководством к достойной жизни. «Жизнь Миларепы» представляется мне гораздо более полезным чтением. Я много раз перечитывала историю Миларепы и часто находила там решения для тех ситуаций, в которых застряла и не могла двигаться дальше. Начнем с того, что Миларепа был убийцей, но, как и большинство из нас, хотел искупить свою вину. И, как большинство из нас, в процессе поиска освобождения он часто сбивался с пути. Мила-репа лгал и крал то, что ему хотелось получить, он думал о самоубийстве, испытывал ностальгию по старым добрым денькам. В его жизни, как и у большинства из нас, был человек, который постоянно испытывал его на прочность. И даже когда практически все считали Миларепу самым святым человеком Тибета, его мстительная старая тетка била его палками и бранила, и ему необходимо было понять, как справиться с таким унизительным положением.

Мы должны быть благодарны учителям, прошедшим через серьезные испытания, за их опыт. Они пробовали, ошибались, но продолжали искать ответ на вопрос, как просто пребывать здесь и сейчас, не стремясь обрести опору. Они учились не сдаваться и не убегать прочь, когда рушились все их концепции и благородные идеи. Своим опытом они вдохновляют нас не отступать при столкновении с серьезным затруднением, а воспринимать его таким, как есть. Они показали нам, как переживать это состояние не как нечто плохое или хорошее, а как нечто безусловное и обычное.

Такого рода наставления Наропа получил от своего учителя Тилопы и отправился на поиски глубокого смысла всего происходящего. Пусть мы будем такими же храбрыми, как он, в своих попытках найти подлинный смысл.

Глава 19

Три метода работы с хаосом

Главный смысл этих методов – растворить двойственную борьбу, нашу привычку бороться с тем, что происходит с нами и в нас. Эти методы показывают, как двигаться сквозь трудности, а не отступать.

Мы практикуем для того, чтобы освободиться от бремени – бремени узкого взгляда, вызванного желанием, агрессией, неведением и страхом. Нас обременяют люди, с которыми мы живем, повседневные ситуации и, больше всего, наши собственные качества.

С помощью практики мы осознаем, что нет необходимости прятаться от радости и открытости, которые присутствуют в каждом мгновении. Мы можем пробудить свою изначальную доброту, ту, что дана нам от рождения. Как только у нас это получится, нас больше не будут беспокоить депрессия, беспокойство или огорчения.

Жизнь станет безграничной, как небо или море. Появится пространство, в котором мы сможем расслабиться, дышать и плавать так далеко, что берег перестанет быть нашим ориентиром.

Как нам работать с этим ощущением бремени? Как нам быть с тем, что, по нашему мнению, стоит между нами и тем счастьем, которого мы заслуживаем? Как научиться расслабляться и соединяться с изначальной радостью?

В такие непростые времена, как сейчас, пробуждение – это больше не роскошь и не идеал. Эта насущная необходимость. Не стоит умножать депрессию, разочарование и гнев. Важно научиться здраво воспринимать трудные времена. Кажется, сама земля умоляет нас обрести радость и раскрыть нашу подлинную сущность. Это лучший способ приносить пользу другим.

Есть три традиционных метода работы с трудными обстоятельствами и превращения их в путь к пробуждению и радости. Первый метод мы назовем отказом от борьбы; второй – это использование яда как лекарства; третий заключается в том, чтобы видеть все возникающее как просветленную мудрость. Эти три техники направлены на работу с хаосом, трудностями и нежелательными событиями в нашей повседневной жизни.

Смысл первого метода, отказа от борьбы, кратко изложен в наставлениях по шаматхе-випашьяне. Во время медитации мы смотрим на все, что возникает в нашем уме, отмечаем это как «процесс мышления» и возвращаемся к простоте и непосредственности дыхания. Снова и снова мы возвращаемся в чистое осознавание, свободное от концепций. В медитации мы прекращаем воевать с собой, бороться с обстоятельствами, настроениями или эмоциями.

Это простое наставление можно использовать как для практики, так и для повседневной жизни. Что бы ни возникало, мы не оцениваем это.

Этот метод помогает справиться с неприятными явлениями во всем их многообразии. Тренируйтесь снова и снова просто видеть то, что возникает, не вешая ярлыков, не отталкивая и не отводя глаз. Пусть все происходит. Глубинная сущность нашего ума неизменна. Все возникает и растворяется всегда и навсегда. Таков порядок вещей.

Таков основной метод работы с болезненными ситуациями – болью мира, личной болью, любой болью. Можно прекратить бороться с переживанием, которое возникает, и увидеть его подлинную суть, не превращая его во врага. Важно помнить: смысл практики не в том, чтобы чего-то достичь или победить, а в том, чтобы прекратить бороться и расслабиться в настоящем моменте. Вот что мы делаем, когда медитируем. И такое отношение распространяется потом на остальные аспекты нашей жизни.

Мы как будто приглашаем то, что пугает нас, рассказать о себе и побыть с нами какое-то время. Как пел Миларепа демонам в своей пещере: «Как чудесно, что вы, демоны, пришли сегодня. Вы должны снова прийти завтра. Время от времени мы должны с вами разговаривать». Мы начинаем с демонов в собственном уме. Потом развиваем мудрость и сострадание настолько, чтобы спокойно принимать угрозы и страхи повседневной жизни.

Тибетская йогиня Мачиг Лабдрон бесстрашно развивала такой взгляд. Она говорила, что в ее традиции демонов не изгоняют. К ним относятся с состраданием. Совет, который ей дал ее учитель, а она передала своим ученикам, таков: «Приближайся к тому, что находишь отвратительным, помогай тем, кому кажется невозможным помочь, и посещай места, которые пугают тебя». Эта практика начинается, когда в медитации мы отказываемся от борьбы с собственным умом.

Второй метод работы с хаосом заключается в использовании яда в качестве лекарства. Мы можем использовать трудные ситуации – яд – для пробуждения. В общих чертах эта идея представлена в практике тонглен.

Когда возникают трудности – будь то конфликт, ощущение несостоятельности, что-то неприятное, неловкое или болезненное, – мы не стараемся избавиться от неприятного чувства, а вдыхаем его. Три яда – это страсть (сюда входят желание и зависимость), агрессия и неведение (которое включает в себя отрицание или желание закрыться). Обычно мы считаем эти три яда чем-то плохим, тем, чего следует избегать. Но в этом случае они становятся семенами сострадания и открытости. В наставлении по тонглену говорится, что нужно позволить страданию быть и вдыхать его – не только гнев, обиду или одиночество, которое испытываем мы, но также аналогичную боль других людей.

Мы делаем вдох за всех. Этот яд – не только наша личная неудача, вина или позор, а часть человеческого существования. В этом проявляется наше родство со всеми живыми существами. Так мы сможем понять, каково это – быть на месте другого. Вместо того чтобы отталкивать эти чувства и убегать от них, мы вдыхаем их и полностью принимаем. Мы делаем это с пожеланием, чтобы все освободились от страдания. Потом мы выдыхаем, отсылая в мир ощущение пространства и свежести.

Мы можем использовать все, что происходит с нами, как средство для пробуждения.

Мы делаем это с пожеланием, чтобы все смогли расслабиться и переживать глубинную сущность своего ума.

Нам с детства внушают, что с нами и этим миром что-то не так: это не совершенно, у этого неровные края, это слишком горькое, громкое, мягкое, острое. У нас появляется стойкое стремление изменить все к лучшему, потому что изначально все плохо, все не так. Главный смысл этих методов – растворить двойственную борьбу, нашу привычку бороться с тем, что происходит с нами и в нас. Эти методы показывают нам, как двигаться сквозь трудности, а не отступать.

Все, что возникает, по своей сути и есть путь. Мы можем использовать все, что происходит с нами, как средство для пробуждения. Мы можем использовать все, что случается – будь то наши сильные эмоции, или мысли, или внешняя ситуация, – чтобы осознать, в каких аспектах нам не хватает осознанности и как мы можем полностью и безотлагательно пробудиться.

Итак, второй способ заключается в превращении яда в лекарство. Мы используем трудные ситуации для пробуждения подлинной заботы о других людях, которые, подобно нам, страдают и испытывают боль. Как говорится в практике тренировки ума: «Когда мир наполнен злом, все неудачи, все трудности нужно превратить в путь к просветлению».

Третий метод работы с хаосом заключается в том, чтобы воспринимать все происходящее как проявление пробужденной энергии. Мы можем считать себя уже достигшими пробуждения, мы можем так же воспринимать мир. Традиционно в этом методе работы с хаосом используется образ кладбища. В Тибете они совсем не такие, как у нас. Тела не лежат под мягким ухоженным газоном с аккуратными белыми надгробиями, на которых высечены ангелы и трогательные слова. Земля в Тибете промерзшая, поэтому после смерти тела разрубают и уносят на погребальную площадку, где их съедают грифы. Я уверена, что в таких местах не очень хорошо пахнет и там не очень приятный вид. Повсюду валяются глазные яблоки, волосы, кости и другие части тел. В одной книге про Тибет я видела фотографию, на которой люди несут умершего на погребальную площадку. Грифы размером с двухлетнего ребенка сидят и ждут, когда принесут тело. Возможно, мы могли бы использовать другой образ – не кладбище, а отделение реанимации в больнице. Это хорошая иллюстрация того, как функционирует мир людей. Он пахнет, кровоточит и полон непредсказуемости, но в то же самое время в нем проявляется самоизлучающаяся мудрость, питающая и очищающая нас.

Рассматривая все, что возникает, как пробужденную энергию, мы меняем укоренившийся шаблон поведения: мы больше не пытаемся избежать конфликта, стать лучше, чем мы есть, доказать, что боль – это ошибка и ее бы не было, если бы мы все делали правильно. Этот взгляд полностью меняет наше отношение к жизни: теперь даже самые неприятные ее аспекты мы рассматриваем как основу для достижения просветления.

Мы часто паникуем в повседневной жизни. У нас учащается сердцебиение, крутит в животе, когда мы спорим с кем-то или когда проваливается наш прекрасный план. Как нам справляться с этими драмами? Как нам справляться с этими демонами, которые по своей сути лишь наши страхи и надежды? Как нам перестать бороться с самими собой? Мачиг Лабдрон советует идти навстречу тому, что пугает нас. Но как это сделать?

Мы пытаемся научиться не разрываться между своей «хорошей стороной» и «плохой стороной», между своей «чистой стороной» и «порочной стороной». Мы боремся с чувством неправоты, вины и стыда за то, какие мы есть. Именно с этими чувствами нам надо подружиться. Смысл в том, что мы растворяем ощущение двойственности между «я» и «они», между «тем» и «этим», между «здесь» и «там», двигаясь навстречу тому, что кажется нам сложным и что мы хотим оттолкнуть.

С точки зрения повседневной жизни эти методы побуждают нас не чувствовать смущение за то, какие мы есть. Нам нечего стыдиться. Это как этническая кухня. Можно с гордостью представлять свою еврейскую мацу, или индийское карри, или афроамериканские свиные рубцы, или американские бургеры и картошку фри. Нам есть чем гордиться. Хаос – неотъемлемая часть существования. Вместо того чтобы искать чего-то более возвышенного или чистого, работайте с тем, что есть.

Мир, в котором мы живем, личность, которой мы себя считаем, – это и есть основа для нашей работы. Эта погребальная площадка называется «жизнь», и она – проявление мудрости. Эта мудрость – основа свободы и также основа запутанности. В каждый момент времени мы делаем выбор. Каким путем пойти? Как нам относиться к сырому, необработанному материалу нашей жизни?

Вот три практичных способа работать с хаосом: отказаться от борьбы, использовать яд как лекарство и воспринимать все, что возникает, как проявление мудрости. Во-первых, позвольте всему быть. Сбавьте темп, чтобы просто присутствовать в настоящем. Отпустите все суждения и стереотипы, прекратите бороться. Во-вторых, используйте каждый день, чтобы изменить свое отношение к страданию. Не отталкивайте его, а вдыхайте с пожеланием избавить от боли каждого, с пожеланием, чтобы все люди испытывали удовлетворенность. Так мы можем превратить боль в радость.

В-третьих, мы можем признать, что страдание существует, что темнота существует. Хаос, внутренний и внешний, – это изначальная энергия, проявление мудрости. Только от нашего восприятия зависит, в какой ситуации мы окажемся – божественной или кошмарной.

Наконец, почему бы нам просто не расслабиться и не ослабить хватку? Проснувшись утром, посвятите свой день тому, чтобы научиться этому. Можно развивать чувство юмора и тренироваться делать паузы. Каждый раз, когда мы медитируем, можно рассматривать это как способ научиться расслабляться, развить чувство юмора, ослабить хватку. Как сказал один из моих учеников: «Снизьте планку и расслабьтесь».

Глава 20

Иллюзия отсутствия выбора

Мы не способны переживать всю полноту мира, пока не будем готовы от всего отказаться. Самайя означает ничего не удерживать, не готовить пути отхода, не искать альтернатив, не думать, что еще предостаточно времени и можно сделать все позже.

Учения буддизма адресованы тем людям, у которых не так много времени, чтобы тратить его попусту. А значит, они адресованы всем нам, осознаём мы это или нет. С точки зрения учений представление о том, что у нас впереди достаточно времени, – величайший миф, величайшая иллюзия и величайший яд. Это, наряду с нашей глубоко укорененной привычкой оправдывать свои поступки, сужает наше восприятие и ограничивает мышление. Если бы мы знали, что сегодня вечером ослепнем, мы бы жадно, по-настоящему внимательно рассматривали каждую травинку, каждое облако, каждую пылинку, каждую радугу, каждую каплю. Если бы мы знали, что завтра оглохнем, мы бы ценили каждый звук. Учения ваджраяны пытаются напугать нас и заставить осознать, как мало времени у нас осталось и как ценно человеческое рождение.

В ваджраяне есть нечто, что называется «связь самайя». Это обязательство, которое берет на себя ученик, обет следовать пути. В определенный момент, после долгих размышлений ученик может наконец почувствовать себя готовым вступить в особые отношения с учителем. Если он принимает и полностью доверяет своему учителю, а тот, в свою очередь, принимает ученика, они могут вступить в необусловленные отношения, которые называются самайей. Учитель никогда не откажется от ученика, даже если тот собьется с пути, а ученик никогда не покинет учителя, что бы ни произошло.

Учитель и ученик словно заключают договоренность достигнуть просветления вместе. Другое определение самайи – это «священный обет», «священное обязательство». Но в этом нет никакой святости. Это приверженность здравости, нерушимой здравости. Самайя – это как брак с реальностью, брак с миром явлений. Но это только уловка. Этот союз немного похож на состояние амнезии. Мы думаем, что по собственной воле решили связать себя узами брака с этим партнером; однако, сами того не зная, мы уже и так состояли с ним в союзе.

Самайя – это чистой воды уловка. Мы думаем, что у нас есть выбор – связывать себя обязательством со здравомыслием или нет, но на самом деле у нас никогда не было выбора. Это сострадательная уловка, призванная помочь нам осознать, что выхода нет. Прямо сейчас – самое подходящее время; нет более высокого состояния сознания, чем сейчас. Это своего рода уловка, которую учителя ваджраяны придумывают в свободное время для своего полного и высшего удовольствия; «Как же нам обхитрить этих запутавшихся, озадаченных, неприрученных существ и заставить их осознать, что они уже пробуждены и что выбора у них нет?»

С точки зрения самайи только поиск альтернатив удерживает нас от осознания, что мы уже живем в просветленном мире. Поиск альтернативы – чего-то лучшего и большего – не дает нам понять, что мы уже можем воспринимать свою жизнь как священную мандалу. Однако нам все время хочется увильнуть: мы, как жук, наколотый на булавку, извиваемся и пытаемся убежать.

В ваджраяне есть описания разных видов самайи, но они все работают с осознаванием, что мы уже неразрывно связаны с реальностью; все они хитростью ставят нас перед отсутствием выбора. Даже если каждая клеточка нашего существа хочет бежать в противоположном направлении, мы остаемся здесь. Другого способа войти в пробужденный мир нет. Нам надо перестать думать, что можно ускользнуть и осесть где-то в другом месте. Вместо этого мы могли бы просто расслабиться – расслабиться, несмотря на утомление, несварение, бессонницу, раздражение, восторг.

Самые важные самайи – это самайи тела, речи и ума. Первая связана с телом, с формой, с тем, что видят наши глаза, – мы должны принимать это и никогда не отворачиваться от того, что видим.

Говорится, что самайи тела, речи и ума столь же непрерывны, как поток реки. Это непохоже на наш привычный опыт. Обычно, когда восприятие обостряется, мы начинаем нервничать, беспокоиться. Мир всегда играет с нами, машет и подмигивает, но мы так увлечены собой, что не замечаем этого. Но когда мы принимаем мир, не отворачиваемся от него, тогда все становится невероятно ярким и цельным и в то же время менее вещественным и более прозрачным. Речь о том, чтобы действительно видеть человека, сидящего перед нами: видеть, как лежат или торчат вверх его волосы, грязные они или чистые, расчесанные или спутанные. Или видеть сидящую на дереве птицу с черными перьями и веточкой в клюве. То, что мы видим перед собой, может выдернуть нас из болезненного круга сансары.

Если придерживаться этого, наш опыт станет более ярким и прозрачным, и мы больше не сможем не понимать послания. Его нельзя перевести на наш язык. Да, вещи говорят сами за себя. Но это не значит, что та красная подушка означает страсть, а маленькая мышь, снующая туда-сюда, – беспорядочные мысли; это просто красная подушка и мышка, выглядывающая из-за стула.

То же касается и звуков, любых – от будильника, пробуждающего нас по утрам, до храпа нашего партнера ночью. Мы замечаем звуки, когда они пугают нас, но знаете ли вы, какой звук издает ваша ручка, когда вы пишете ею в тетради? А что насчет вашего собственного голоса? Обычно, когда мы слышим его со стороны, он кажется нам чужим. Обращайте внимание, что и как мы говорим, как общаемся с другими. Это тоже может выдернуть нас из однообразия сансары. Даже если мы одни, наши зевки и пуканье несут в себе послание. Малейший писк, шорох или смешок, чавканье и бульканье могут пробудить нас. Смысл самайи в том, что если мы не избегаем своего собственного опыта, если не думаем, что где-то есть лучший, более вдохновляющий, не столь раздражающий или отвлекающий звук, то звуки становятся яркими и прозрачными.

Мир всегда играет с нами, машет и подмигивает, но мы так увлечены собой, что не замечаем этого.

То же самое относится и к уму. Когда мы практикуем, то видим, что мысли никуда не уходят. Они становятся более ясными, но менее вещественными. На уровне ума мы нарушаем самайю, когда делим вещи на «правильные» и «неправильные». Мы думаем, что должны сделать какой-то выбор, что есть альтернатива пребыванию здесь и сейчас. Можно сказать, что на уровне ума нарушение самайи – это ощущение, что мы должны найти решение проблемы или даже ощущение, что вообще есть решение и есть проблема. Теперь вы понимаете, как сложно хранить самайи.

Традиционно говорится, что соблюдение самайи подобно полировке зеркала. Как только мы его протерли, на него тут же снова оседает пыль. Самайя связана с нашим непосредственным опытом, и любое отвлечение может нарушить ее. Тем не менее можно все тут же исправить; нужно последовать знакомому наставлению о необходимости вернуться в настоящий момент.

В своей Садхане Махамудры Трунгпа Ринпоче изящно описывает самайю тела, речи и ума: «Все, видимое глазу, нереально в пустотности, но все же обладает формой». Далее говорится, что все не что иное, как проявление нашего учителя. «То, что слышит наше ухо, лишь эхо пустотности, но оно реально». И эти обычные, повседневные звуки – это слова нашего учителя. Все мысли и воспоминания «хорошие и плохие, печальные и счастливые», все «исчезают в пустотности, как след птицы в небе». Все эти постоянно возникающие мысли – это ум нашего учителя. Так нас подводят к тому, что наш учитель неотделим от нашего опыта. И одновременно мы осознаем, что нет другого опыта кроме того, что есть у нас. Наш опыт – единственно возможный. Он – абсолютный учитель.

Как говорится в известной цитате, практик ваджраяны всегда должен находиться в состоянии паники. Нам так непривычно быть связанными обязательством пробуждения, что это нервирует нас. Однажды, долгое время выполняя одну практику, я пришла в такое возбуждение, что едва могла сидеть неподвижно. Позже я рассказала Ринпоче, что меня раздражало все, даже пылинки. Он объяснил: это произошло потому, что практика требовала от меня быть здравомыслящей, а я к этому еще не привыкла.

В случае самайи, когда мы говорим об обязательствах, это абсолютное обязательство: абсолютная приверженность здравомыслию, абсолютная приверженность своему опыту, необусловленным отношениям с реальностью. Люди всегда говорят, что именно это им и нужно: безусловная любовь. Мы думаем, что наслаждались бы необусловленными отношениями. Возможно и так, но только если бы они строились на наших условиях. Любой, кто состоял в браке или в длительных отношениях, знает, что мы постоянно сталкиваемся с какими-то трудностями. Важно уметь идти на уступки и не бежать, когда мы чувствуем угрозу своему образу жизни. По сути, задача в том, чтобы быть самим собой, даже когда колотится сердце и трясутся поджилки. Короче говоря, мало кто из нас готов добровольно оказаться в ситуации, где нет хотя бы крохотной лазейки, через которую мы можем при необходимости сбежать.

В шестидесятых я любила ходить в индейские парные в Нью-Мексико. Я все время садилась у двери, потому что из любого другого места я не смогла бы выбраться в случае чего. Внутри становилось все жарче и жарче, пар заполнял пространство, и мне казалось, что я сейчас умру. Но если мне удавалось сесть возле двери и я знала, что у меня есть возможность уйти, тогда я могла выдержать церемонию. Конечно, сядь я не у выхода, мне просто пришлось бы дождаться конца, но я была бы так напугана, что не получила бы никакого удовольствия. Но когда мы берем на себя обязательство соблюдать самайю, мы не садимся рядом с выходом. В этом и есть уловка. Только так мы можем наконец пережить свой опыт. Это наш единственный вход в изначальную пробужденность мира.

Но прежде чем мы окажемся готовыми к такому, нам придется совершить путешествие. Мы начинаем работать со своей запутанностью и дикостью и позволяем медитации и учениям приручить нас. Мы принимаем то, что слышим, близко к сердцу, и делаем все возможное, чтобы применять это в повседневной жизни. Такое искреннее усилие постепенно успокаивает нас. Годы и годы мягкой тренировки приводят к тому, что мы начинаем доверять уму нашей изначальной мудрости. Мы понимаем, что мудрость и доброе сердце присущи нам изначально, что они сильнее и глубже, чем наша неприязнь и агрессия. Практикуя, мы раскрываем эту мудрость. Мы будто обнаруживаем, что небо и солнце есть всегда, а бури и облака приходят и уходят. И само собой возникает ощущение того, что мы готовы к отсутствию запасного выхода.

Самым выдающимся учеником Наропы был тибетец Марпа Переводчик. В одно из своих путешествий в Индию он взял золото, чтобы вручить его учителю. Нужно сказать, что Марпа не был ни трусом, ни скупцом. Он слыл человеком дерзким и храбрым. Например, его друзья и семья настаивали, чтобы он взял с собой в путешествие попутчиков, но Марпа отказался, хотя ему уже перевалило за пятьдесят и здоровье было не такое крепкое, как раньше.

История гласит, что Марпа преподнес золото в дар своему учителю Наропе, но немного оставил себе – как все мы обычно делаем. И тому было разумное объяснение: для обратной дороги домой ему требовалось совсем немного золота. Но Народа сказал: «Ты думаешь, я куплюсь на твой обман?» И Марпа отдал ему все. Наропа швырнул золото в воздух и сказал: «Весь мир – золото для меня». И в этот момент Марпа впервые ясно осознал природу реальности.

Мы не способны переживать всю полноту мира, пока не будем готовы от всего отказаться. Самайя означает ничего не удерживать, не готовить пути отхода, не искать альтернатив, не думать, что еще предостаточно времени и можно сделать все позже.

В некотором смысле цель самайи – будь она связана с миром явлений как абсолютным учителем или с индивидуальным учителем – смягчить нас. Они меняют нас, и мы больше не можем обманывать самих себя; мы не можем и дальше оставаться глухими, невежественными и слепыми. Теперь мы понимаем послание. Отношения самайи с учителем ваджраяны призваны помочь нам. Благодаря им мы понимаем: если у нас могут быть необусловленные отношения хотя бы с одним человеком, то могут быть необусловленные отношения со всем миром. До этого момента мы думали, что можем избежать этого. Но в отношениях самайи мы берем на себя обязательство принимать все, что возникает, и всегда пребывать в настоящем моменте.

Главным учеником Марпы был Миларепа, и их отношения сначала складывались непросто. Миларепа не сомневался, что Марпа – его учитель, который может привести его к просветлению. И поэтому Миларепа сказал ему: «Я полностью посвящаю себя тебе – телом, речью и умом. Пожалуйста, помоги мне осознать мою истинную природу». И потом начались трудности. Миларепа накопил очень много кармического багажа. В частности, он убил много людей и причинил много боли. Чтобы избавиться от этой ноши, ему необходимо было пройти через множество испытаний. Марпа приказывал своему ученику строить башни, а когда они были почти готовы, кричал на Миларепу и заставлял разрушать их. В начале своих отношений с Марпой Миларепа очень сильно страдал. Учитель не давал ему никаких учений, постоянно оскорблял и заставлял строить башни до тех пор, пока спина и руки Миларепы не превращались в одну большую рану. Тем не менее он никогда не ставил под сомнение мотивацию Марпы. На самом деле – пусть он и редко это показывал – Марпа любил своего ученика всем сердцем и хотел одного: помочь ему достичь полного пробуждения. Каждый раз, принимая ситуацию, забывая про обиды, уныние и гордость, Миларепа сбрасывал багаж своих укоренившихся привычек. И в какой-то момент он остался обнаженным, ему нечего было больше терять. Тогда Марпа дал ему учения, и их отношения вступили в новую фазу, отмеченную нежностью и теплотой.

Это долгий процесс. Наша привычка убегать так глубоко укоренена, что сначала мы просто экспериментируем, пытаясь пребывать в настоящем моменте. Мы приходим к этому, практикуя медитацию. Год за годом мы учимся возвращаться к нашему непосредственному опыту, здесь и сейчас.

Принимая на себя обязательства самайи и вступая в необусловленные отношения с учителем, мы словно добровольно засовываем голову в пасть крокодилу. Нам требуется много времени для принятия решения о том, что мы доверяем этому конкретному крокодилу и готовы быть с ним, несмотря ни на что.

Как только стул под нами становится горячим, мы тут же спрыгиваем. задача в том, чтобы сидеть на горячем стуле и полностью переживать этот опыт.

Лично у меня этот процесс был очень постепенным. Впервые встретив Трунгпу Ринпоче, я подумала: «Вот человек, которого я не смогу обмануть». Я переехала в Колорадо, чтобы проводить больше времени рядом с ним. Я сближалась с ним, но определенно не была готова довериться ему полностью.

У этого была своя причина: Трунгпа Ринпоче часто пугал меня и приводил в ярость. Я не была уверена, что могу доверять ему, и, что самое главное, не была уверена, что люблю его. Помню, как на одном ретрите я смотрела на его фотографию и плакала, потому что не могла почувствовать должной, как я тогда считала, преданности.

Но в то же самое время я становилась к нему все ближе. Он был единственным, с кем я могла обсудить трудности жизни и практики и то, как их преодолевать.

Трунгпа Ринпоче был единственным, кто мог прорваться сквозь все мои барьеры. Он то и дело вдруг заговаривал со мной – иногда в толпе, иногда во время деловой встречи, но всегда в тот момент, когда я меньше всего этого ожидала. Он задавал мне вопрос или делал какое-то замечание, которое полностью останавливало мой ум.

После того как я стала его учеником и начала практиковать ваджраяну, мне понадобилось еще много времени, прежде чем я наконец смогла без сомнения сказать: я доверяю ему свою жизнь. Не важно, что Ринпоче говорил или делал, – он был моим связующим звеном с пробуждением. Без него я не имела бы ни малейшего представления о том, что это значит. Я просто следовала его учениям, шла по пути пробуждения и наконец осознала его необъятную доброту и безграничность его ума. В этот момент я поняла, что единственное место, где мне хотелось бы быть, – это пасть крокодила.

Когда я называю самайю уловкой, я имею в виду, что она обманом заставляет нас поверить: в наших отношениях с миром явлений выбор отсутствует изначально. На самом деле так оно и есть. Тот выбор, который, как мы думаем, у нас есть, называется эго. Он не позволяет нам осознать, что мы уже находимся в пробужденном мире. Мы так устроены: как только стул под нами становится горячим, или мы думаем, что он сейчас станет горячим, мы тут же спрыгиваем. Задача в том, чтобы сидеть на горячем стуле и полностью переживать этот опыт. Это самое важное – независимо от того, есть ли у вас формальная самайя или нет.

Какие обязательства мы на самом деле берем на себя? Решаем ли мы не рисковать, контролировать свою жизнь и весь мир, чтобы обрести чувство защищенности? Или берем обязательство все глубже познавать майтри? Вопрос всегда один: в чем мы принимаем прибежище? Принимаем ли мы прибежище в маленьких, приносящих нам удовлетворение действиях, словах и мыслях? Или мы принимаем прибежище в жизни воина, в том, чтобы преодолеть препятствие, выйти из зоны комфорта?

Глава 21

Поворачивая вспять колесо сансары

Обычно нам кажется, что у нас серьезная проблема и ее обязательно надо решить. В этот момент остановитесь. Сделайте что-нибудь необычное, выходящее за рамки ваших привычных действий.

Почему-то мы все время отдаляемся от дхармы, словно считая ее философией или ускоренным курсом по самосовершенствованию. Сколько бы нас ни призывали применять медитацию и учения в повседневной жизни, мы теряемся и забываем о них, оказавшись в сложной ситуации. Когда мы злимся или страдаем от разбитого сердца, когда хотим отомстить или даже покончить жизнь самоубийством, мы не верим, что медитация или учения помогут нам, что они соответствуют реальной ситуации.

Многие считают, что одной лишь медитации недостаточно и что для работы со своими глубоко укорененными шаблонами поведения и мышления нужны психотерапия и группы поддержки. По мнению некоторых, дхарма недостаточно глубоко проникает в нашу запутанность.

Я часто предлагаю своим ученикам пройти курс психотерапии. Можно рассматривать это как своеобразные искусные средства. Некоторым из нас работа с психотерапевтом, который не оценивает нас и наши действия, позволяет преодолеть свои страхи и в конце концов развить любящую доброту по отношению к себе. В то же время я знаю: дхарма способна кардинально изменить нас, в ней есть все необходимое, чтобы мы могли открыть свою собственную красоту, свою проницательность, свою способность работать с болью и неврозами. Но необходимо обладать достаточной верой в дхарму, чтобы она из бесполезной теории превратилась в лекарство без побочных эффектов, которое можно применять везде и всегда.

Главное – это изменить свои привычки, в частности привычки своего ума. Я помню тот день, когда поняла, что мы сами создаем свою реальность: тем, как используем свой ум, как предсказуемо реагируем на происходящее. В тот раз проблема была связана с деньгами. Деньги стали заканчиваться. Я начала напрягаться. Меня как будто придавило тяжелой ношей. Я запаниковала. Мне надо было найти выход. Я не могла расслабиться, пока вопрос оставался нерешенным. Я не могла наслаждаться игрой солнечных бликов на поверхности воды или видом орла, сидящего на дереве прямо перед моим окном.

Все это было до боли знакомо. Не знаю, почему в тот раз я так драматично восприняла ситуацию. Возможно, это был результат всех тех лет, что я честно и некритично смотрела на свой опыт. Возможно, это был результат всех медитаций, во время которых я отвлекалась на свои мысли и снова возвращалась в настоящий момент.

В любом случае в тот день я все поняла: я увидела свою реакцию и остановилась. Я отказалась следовать привычному плану и спасать положение. Я решила не суетиться в попытках предотвратить катастрофу. Мысли «только я могу спасти нас» приходили, и я отпускала их. Мне стало интересно, что произойдет, если я не буду вмешиваться. Иногда вы просто должны позволить всему разрушиться.

Решение ничего не предпринимать стало моим первым и самым сложным шагом.

Это в корне противоречило тому, как я привыкла действовать. Мне казалось, что я стараюсь покатить огромное колесо вспять.

В этом суть дхармы; мы меняем свои привычки, чтобы повернуть вспять колесо сансары. Все начинается с того, что мы ловим себя на старых привычках. Обычно нам кажется, что у нас серьезная проблема и ее обязательно надо решить. В этот момент остановитесь. Сделайте что-нибудь необычное, выходящее за рамки ваших привычных действий.

В буддийских учениях есть много наставлений о том, как изменить реальность. Можно услышать, например, такой совет: «Медитируй на то, что вызывает огорчение». Когда Трунгпа Ринпоче все еще жил в Тибете, его учитель кхенпо Гангшар учил его поступать именно так. Он называл это наставлением по недвойственной природе реальности. Однажды мы спросили Ринпоче, что случилось с кхенпо Гангшаром, когда все они бежали из Тибета. Он сказал, что точно не знает, но, по слухам, в то время, как все шли в сторону Индии, кхенпо Гангшар двигался в сторону Китая.

Эти наставления мы можем применять в своей жизни, и это может кардинально изменить наше восприятие.

В качестве первого шага я решила, что не буду действовать привычным образом. Это было испытание, исследование действенности буддийских учений, которые утверждают, что мы сами создаем свою реальность и что воспринимаемое нами всего лишь наша проекция.

Все во мне умирало от желания поступить старым, привычным способом. Но я вспоминала учения, которые говорят: пока мы не перестанем цепляться за понятия добра и зла, мир продолжит проявлять себя в виде дружелюбных богинь и вредоносных демонов. Я хотела узнать, правда это или нет.

Я могла экспериментировать таким образом, без опасения стать негибкой или резкой, потому что до определенной степени уже успела подружиться со своими мыслями и эмоциями. Без безграничного дружелюбия к самим себе мы не сможем далеко продвинуться на пути. Медитация и учения напоминают нам о необходимости развивать любящую доброту.

Однажды я вела обучение в Остине, Техас. После окончания курса ко мне подошел мужчина и сказал, как важно ему было услышать о необходимости обращать внимание на тон голоса, когда мы отмечаем свои мысли как «процесс мышления». Если тон резкий, нам надо снова сказать это с мягкостью. «Я по-настоящему принял это близко к сердцу, – сказал он, – и теперь, когда мой ум начинает блуждать, я просто говорю себе: это процесс мышления, приятель».

Но многие из нас даже после нескольких лет практики не могут избавиться от резкости. Мы практикуем с чувством вины, будто нас исключат из сангхи, если мы будем делать это неправильно. Мы практикуем так, чтобы нам не было стыдно за себя. Мы все время опасаемся, что кто-нибудь обнаружит, насколько мы на самом деле «плохие» практикующие. Как говорится в старой шутке, «буддист – этот тот, кто или медитирует, или испытывает чувство вины за то, что не медитирует». В этом мало радости.

Возможно, самое важное учение заключается в том, что мы должны уметь ослаблять хватку, расслабляться. Нашему запутанному, беспокойному уму полезно помнить, что своими действиями мы раскрываем мягкость, уже присутствующую в нас. Она сглаживает острые углы самокритики и недовольства собой.

Иногда гораздо легче принять других такими, какие они есть, чем принять себя. Нам кажется, что сострадание предназначено для кого-то другого, и нам не приходит в голову направить его на себя.

Мой опыт показывает: практикуя без этого ощущения «я должен», мы с течением времени раскрываем свою пробужденность и уверенность. Постепенно, не ставя перед собой никаких целей, кроме как быть честными и добрыми, мы берем на себя ответственность быть здесь и сейчас, в этом непредсказуемом мире, в этом уникальном моменте, в этом драгоценном человеческом теле.

В конце концов я смогла изменить инерцию привычек своего ума и перестала быть такой предсказуемой. Для начала я отказалась действовать привычным образом. Это было трудно. Мне очень хотелось решить проблему. Трунгпа Ринпоче называл это ностальгией по сансаре. Но мое любопытство в отношении учений оказалось сильнее, чем желание поступать привычным образом. Так я ступила на неизведанную территорию. Я ощутила неуверенность. Это все было по-настоящему, а не просто возвышенной теорией из книги. Я не знала, что произойдет дальше, но что угодно было лучше, чем постоянно воспроизводить свои укорененные шаблоны.

Каждое действие имеет значение. Каждая мысль и каждая эмоция – тоже. Это единственный путь, который у нас есть. Именно здесь мы применяем учения. Именно в этот момент мы понимаем, зачем медитируем. Мы здесь совсем ненадолго. Даже если мы доживем до 108 лет, наша жизнь будет слишком короткой, чтобы увидеть все ее чудеса. Дхарма заключена в каждом действии, в каждой мысли, в каждом слове. Хотим ли мы поймать себя за руку, когда отвлекаемся, и можем ли мы сделать это без осуждения? Готовы ли мы воспринимать себя не как безнадежный случай, а как довольно обычного человека, который в этот момент мог бы дать себе передышку и не быть таким предсказуемым?

Мой опыт показывает, что именно так наши мысли начинают успокаиваться. Нам кажется, что, как по волшебству, возникает пространство, в котором легче дышится, танцуется и где гораздо больше радости.

Дхарма может исцелить наши застарелые раны, которые результат вовсе не первородного греха, а очень давнего непонимания, настолько давнего, что мы уже не можем его различить. Наставления говорят, что мы должны относиться к происходящему с состраданием и воспринимать свои затруднения как временные. Мы уцепились за свои шаблоны, и они вновь и вновь порождают одни и те же мысли и реакции. Так мы проецируем свой мир. Когда мы осознаем это, пусть даже на секунду раз в три недели, мы естественным образом учимся обращать процесс вспять, покидаем вызывающий клаустрофобию мир и ступаем на неизведанную территорию.

Если вы спросите, как это вообще возможно, то ответ будет прост. Сделайте дхарму частью своего опыта, самоотверженно изучайте ее и расслабьтесь.

Глава 22

Путь есть цель

Возможность достичь просветления существует прямо сейчас, именно в это мгновение, а не в будущем. Сейчас – самое подходящее время. Отношение к настоящему мгновению формирует наше будущее. Если мы и станем более жизнерадостными в будущем, то лишь потому, что стремимся к этому сейчас.

Что от нас требуется, чтобы использовать ту жизнь, которая у нас есть, и стать мудрее? В чем источник мудрости на личностном уровне?

В меру моего понимания учения, ответ на эти вопросы таков: мы должны все, с чем сталкиваемся, превращать в путь. У всего есть основание, путь и плод. Можно назвать это началом, серединой и концом. Но также говорится, что путь одновременно и основание, и плод. Так что иногда мы можем встретить такое учение: «Путь и есть цель».

У пути есть отличительная черта: он не определен заранее. Путь, о котором мы говорим, – это эволюция нашего опыта от мгновения к мгновению, эволюция мира явлений от мгновения к мгновению, эволюция наших мыслей и эмоций.

Путь – это не маршрут 66, точка назначения Лос-Анджелес. Мы не можем достать карту и просчитать, что в этом году, возможно, доберемся до Гэллапа в Нью-Мексико, а к 2001-му окажемся в Лос-Анджелесе. Этого пути нет на картах. Он возникает мгновение за мгновением, разворачивается у нас на глазах. Мы словно едем на поезде, сидя спиной по ходу движения. Мы не видим, куда направляемся, мы видим только то, что уже проехали.

Это вдохновляющее учение говорит: источником мудрости служит то, что случилось с нами сегодня. Источник мудрости – то, что происходит с нами прямо сейчас.

Мы всегда находимся в том или ином настроении. Возможно, мы грустим, или злимся, или испытываем удовольствие, или радуемся. В любом случае, что бы ни происходило, это и есть путь.

Обычно, если что-то в нашей жизни причиняет нам боль, мы не думаем об этом как о пути или источнике мудрости. Скорее, мы считаем, что идем по пути, чтобы избавиться от этого болезненного чувства («когда я доберусь до Лос-Анджелеса, я уже не буду так себя чувствовать».) Желая избавиться от своих ощущений, мы, сами того не осознавая, формируем тонкую агрессию против самих себя.

Однако факт в том, что любой, кто использовал мгновения, дни и годы своей жизни, чтобы стать мудрее, добрее и чувствовать себя в согласии с миром, учился благодаря происходящему в настоящий момент. Мы можем расслабиться и раскрыть сердце и ум для всего, что происходит перед нами прямо сейчас. Пришло время. Возможность достичь просветления существует прямо сейчас, именно в это мгновение, а не в будущем. Сейчас – самое подходящее время.

Сейчас – единственное время. Наше отношение к настоящему мгновению формирует наше будущее. Если мы и станем более жизнерадостными в будущем, то лишь потому, что стремимся к этому сейчас. Все наши действия обладают накопительным эффектом; будущее – это результат того, что мы делаем прямо сейчас.

Когда мы оказываемся в непростом положении, не стоит чувствовать себя виноватыми. Вместо этого подумайте о том, что наше отношение к ситуации сейчас засевает семена нашего отношения к тому, что случится потом. Можно сделать себя несчастными, а можно сделать себя сильными. Количество усилий, которые мы затратим, одинаково. Прямо сейчас мы формируем состояние своего ума на завтра, не говоря уже о сегодняшнем вечере, следующей неделе, следующем годе и всей последующей жизни.

Иногда, встречая человека, который кажется нам очень благополучным, мы задаемся вопросом, как он достиг этого. Нам бы тоже хотелось так жить. Зачастую благополучие – это результат смелости и готовности проживать и осознавать каждое мгновение своей жизни, даже самое грустное. Правильный настрой позволяет нам непосредственно воспринимать то, что происходит, с мягкостью и смирением. Благодаря этому возникает жизнерадостность и расслабленность.

Любой, кто использовал мгновения, дни и годы своей жизни, чтобы чувствовать себя в согласии с миром, учился благодаря происходящему в настоящий момент.

Когда мы осознаем, что путь и есть цель, у нас возникает ощущение, что все можно использовать для развития. Трунгпа Ринпоче сказал: «Все, что возникает в запутанном уме, следует воспринимать как путь. Со всем можно работать. Это и есть бесстрашное воззвание, рык льва».

Оказавшись в непростой или болезненной ситуации, мы можем подумать: «Ну и как это может быть просветлением?» Тогда нам надо вспомнить о понятии пути, о том, что даже неприятные ситуации в нашей жизни не должны погружать нас в сон. Мы вовсе не обязаны реагировать на них привычным образом. Напротив, пусть благодаря этому мы увидим уровень своего развития и вспомним, что учения призывают нас к принятию и мягкости, к чувству любящей доброты по отношению к каждому мгновению. Если мы решимся жить так, то часто, если не всегда, будем находиться словно на перепутье, не зная, что ждет нас впереди.

Так жить непросто. Мы часто сталкиваемся с дилеммой: что мне делать, когда на меня кто-то злится? Что мне делать, если я на кого-то злюсь? Наставления говорят, что нам следует не пытаться решить проблему, а использовать ее для пробуждения. Мы можем использовать сложные ситуации для того, чтобы выйти из зоны комфорта, вступить в неопределенность.

Это учение применимо даже в самых ужасных жизненных ситуациях. Жан-Поль Сартр сказал, что есть два способа пойти в газовую камеру: свободным и несвободным. Этот выбор мы делаем каждое мгновение: как реагировать на жизненные обстоятельства – с горечью или открытостью?

Вот почему говорится, что все происходящее можно рассматривать как путь и со всем можно работать. Это учение – бесстрашное провозглашение того, на что способны обычные люди. Такие, как мы с вами.

Мы живем в непростые времена и готовимся к тому, что все может стать еще хуже. Трунгпа Ринпоче передал много учений, призванных вдохновить нас. Он страстно и бесстрашно учил людей открывать присущую им доброту и мудрость, а также включать в сферу своего внимания других. В той мере, в какой я поняла этот сердечный совет, я сейчас передаю его вам. Пусть эти учения укоренятся в нашем обществе и процветают ради блага всех существ сейчас и в будущем.

Послесловие к юбилейному изданию

В 1997 году была издана книга «Когда все рушится» [«When Things Fall Apart») с подзаголовком «Сердечный совет для трудных времен» [«Heart Advice for Difficult Times»). В финале книги у меня была фраза «готовимся к тому, что все может стать еще хуже». Во многих отношениях это оказалось правдой. Новости пестрят историями о миграционном кризисе, растущем экономическом неравенстве, необратимых изменениях в окружающей среде, политических коллапсах, ИГИЛ. В новостной картине мира преобладают отчуждение, депрессия и тревожность. Целое поколение, выросшее на электронных устройствах, с детства привыкает все время отвлекаться. Каждый день технологии уводят нас все дальше и дальше на неизведанную территорию.

Но это только одна сторона медали. В нас растет неуверенность, ощущение зыбкой почвы под ногами, мы теряем контроль над обстоятельствами и оказываемся загнанными в угол. Мы можем попытаться укрыться в тихом уголке, надеясь, что хаос и страдание исчезнут. Но в глубине сердца мы знаем: это невозможно. Другой вариант – использовать эту возможность для начала пути к пробуждению. Какой из этих вариантов кажется вам более здравым? Если мы решимся капитулировать в неконтролируемых ситуациях и отпускать сопротивление и огорчение, тогда у нас будет много возможностей для роста и развития. Наш мир, каким бы сумасшедшим и нерациональным он ни был, станет нашим великим учителем и союзником. Как однажды сказал мой учитель Чогьям Трунгпа: «Миру всегда есть что нам сказать».

В 2000 году старейшины племени хопи сделали пророчество о трудных временах, которые нас ждут. «Сейчас река течет очень быстро, – сказали они. – Она так велика и стремительна, что многие испугаются. Они постараются держаться ближе к берегу. Им будет казаться, что их разрывает на части, и они будут сильно страдать». Современный мир наглядно демонстрирует нам, как мы висим на крючке, привычно вертимся в колесе страдания. В такие времена цепляться за берег не самая разумная стратегия. И старейшины хопи советуют нам «выплыть на середину реки, не закрывать глаза и держать голову над водой». Тогда мы увидим, что река – наш друг, и восславим это. Старейшины не сокрушаются о том, что происходит. Напротив, они говорят: «Это может стать отличным временем!»

Нынешняя ситуация способствует нашему развитию. За последние два десятилетия люди во всех частях света искали способы оторваться от берега. Учения Будды и других великих святых процветают, как никогда раньше. По мере того как внешние обстоятельства становятся все более сложными, люди раскрывают свои внутренние ресурсы. Многие люди открыли в себе неразрушимую изначальную мудрость и доброту, которые даны нам от рождения.

Мы видим много вдохновляющих реакций на страдание вокруг нас. В 2001 году, после того как самолеты врезались в башни-близнецы в Нью-Йорке, люди по всей Америке стали делать практику тонглен, мысленно посылая свою любовь и заботу жертвам теракта и забирая их страдание. В прошлом году, когда молодой мужчина устроил стрельбу в церкви в Южной Каролине, надеясь разжечь расовую войну, члены общины публично простили его. Сейчас, во времена всевозможных конфликтов, альтруистическое сознание становится популярным. Те, кто защищает права человека, окружающую среду, животных и работает в благотворительных организациях, делают все, что в их силах, чтобы жить как современные бодхисаттвы, ставя интересы других выше своих. С одной стороны, интернет и соцсети – источник серьезного отвлечения, но с другой – они доказывают нашу взаимосвязь и обладают великой способностью соединять людей. В 1997 году, когда эта книга была впервые опубликована, еще не было никаких онлайн-сообществ дхармы. Сейчас онлайн-курсы, которые ведут опытные практики, распространяют мудрость Будды повсюду.

Есть известное буддийское высказывание: «Если хотите узнать, что привело вас к нынешнему положению, посмотрите на свои прошлые мысли и поступки. Если вы хотите узнать свое будущее, взгляните на свои слова и поступки сейчас». Происходящее в мире – коллективный результат мыслей и поступков каждого на планете. Мы не можем просто стереть все, что привело нас к этому, и сразу изменить все к лучшему. Но каждый из нас может взять на себя ответственность за свой ум на нашем общем пути в будущее. Вместо того чтобы и дальше закрываться и защищать свою территорию, мы можем научиться расслабляться в подлинной природе реальности, которая неопределенна и непредсказуема. Это единственный способ изменить мир: превратить его из агрессивного места в пространство для пробуждения. Здравое отношение к нашему хаотичному миру – больше не роскошь, а наша обязанность. Хорошая новость заключается в том, что мы все на это способны.

Я благодарна нынешним временам за то, что живу рядом с мудрыми мужчинами и женщинами из разных традиций, которые снова и снова дают нам такие учения: «Взгляни на свой ум. Будь любопытен. Приветствуй отсутствие почвы под ногами. Расслабься, относись ко всему легче. Пригласи хаос на чашку чая. Отпусти понятия „мы“ и „они“. Не отворачивайся. Каждая твоя мысль и поступок влияет на всех на этой планете. Пусть боль мира тронет тебя, и твое сострадание расцветет. И никогда не сдавайся».

Я испытываю особую благодарность к своим учителям – Чогьяму Трунгпе, Дзигару Конгтрулу Ринпоче, Сакьонгу Мипаму Ринпоче и многим другим – за бесстрашное воплощение всех этих учений. Своим примером они показывают нам, что все можно превратить в путь. Я также благодарна всем тем бодхисаттвам, которые последние пару десятилетий изучали и практиковали дхарму и помогали учениям укрепиться в современном мире. Пусть мудрость Будды распространяется и процветает ради блага всех существ в этом непредсказуемом, головокружительном мире.

Благодарности

Я искренне благодарю Линн Ван де Бунт. Она не только сохранила записи лекций, которые легли в основу этой книги, но также помогла расшифровать их. Хейди Утц, Рекс Уошборн, Джини Дэвис, Айлин и Билл Фелл – спасибо вам. Я также еще раз благодарю Линн, которая расшифровала записи столь древние, что никто уже не мог разобрать, о чем там идет речь. И, наконец, отдельное спасибо моему другу и редактору Эмили Хилберн Селл, которая превратила ворох ^отредактированных заметок в книгу. Без ее таланта, упорства и самоотверженности эта книга не увидела бы свет. Я счастлива, что мы продолжаем работать вместе.

Библиография

Lhalungpa, Lobsang P., trans. The Life of Milarepa. Boulder and London: Shambhala PublicationsЛ984.

Nalanda Translation Committee under the direction of Chogyam Trungpa, trans. The Life ofMarpa the Translator. Boston and London: Shambhala Publications, 1986.

Чогьям Трунгпа. Безумная мудрость. – М.: Ганга, 2013.

Чогьям Трунгпа. Преодоление духовного материализма. – М.: Ганга – Ориенталия, 1993.

Чогьям Трунгпа. Сердце Будды. – М.: Ганга/Самадити, 2012.

Чогьям Трунгпа. Шамбала. Священный путь воина. – М.: Ориенталия, 2015.

Источники информации

Для получения информации о медитации или дхарма-центрах обращайтесь по следующим адресам:

Shambhala International

1084 Tower Road

Halifax, NS

Canada, b3h 2y5

Phone: (902) 425–42–75

Fax: (902) 423–27–50

Website: www.shambhala.org

Shambhala Europe

Kartäuserwall 20

D 50678 Köln, Germany

Phone: 49 221 31024–10

Fax: 49 221 31024–50

E-mail: europe@shambhala.org

Karmê Chöling

369 Patneaude lane

Barnet, VT 05821

Phone: (802) 633–23–84

Fax: (802) 423–30–12

Website: karmecholing@shambhala.org

Shambhala Mountain Center

4921 Country Road 68C

Red Feather Lakes, CO 80545

Phone: (970) 881–21–84

Fax: (970) 881–19–09

E-mail: info@shambhalamountain.org

Gampo Abbey

Pleasant Bay, NS

Canada b0e 2po

Phone: (902) 224–27–52

Fax: (902) 224–15–21

E-mail: office@gampoabbey.org

Университет Наропы – единственное аккредитованное учебное заведение в США.

Naropa University

2130 Arapahoe Avenue

Boulder, CO 80302

Phone: (303) 444–02–02

Fax: (303) 444–04–10

Website: www.naropa.edu

Аудио– и видеозаписи лекций и семинаров, проводимых Пемой Чодрон, доступны по следующим адресам:

Great Path Tapes and Books

330 E. Van Hoesen Boulevard

Portage, MI 49002

Phone: (269) 384–41–67

Fax: (269) 940–84–56

E-mail: gptapes@aol.com

Website: www.pemachodrontapes.com

Sounds True

735 Walnut Street

Boulder, CO 80302

Phone: (800) 333–91–85

Website: www.soundstrue.com

Как жить и как умирать

Эта книга посвящается с любовью и большой признательностью моей дорогой сестре Патриции Биллингс, которая умерла в возрасте девяносто одного года в феврале.

Созерцание смерти пять раз в день приносит счастье.

Бутанская пословица

Введение

Общеизвестно, что Будда советовал своим ученикам не доверять всему, что он говорил, если они сначала не проверили это сами. Он хотел способствовать непосредственному опыту, а не догме. «Не верьте мне на слово, – говорил он, – проверяйте мои поучения, как ювелир проверяет золото». Например, Будда учил, что если мы слишком фокусируемся на наших собственных выгодах, это приносит боль и беспокойство, а если распространяем нашу любовь и заботу на других – даже на незнакомцев и тех, кто доставляет нам проблемы, – это приносит нам радость и мир. Это поучение мы можем проверить на собственном опыте. Мы можем экспериментировать с этими поучениями; мы можем тестировать их столько раз, сколько это необходимо, чтобы в них убедиться.

Однако поучения, представленные в этой книге, судя по всему, происходят из другой категории. Тибетское слово «бардо», которое будет часто здесь появляться, обычно относится к периоду, следующему за смертью и предшествующему следующей жизни. Но как мы можем что-то проверить на собственном опыте, что происходит после нашей смерти? Как мы можем проверить, что будет некая следующая жизнь? В этой книге вы найдете описание ярких разноцветных видов света, оглушительных звуков, голодных духов, мирных и гневных божеств. Возможно ли проверить эти поучения так же, как ювелир проверяет золото?

Мое намерение не состоит в том, чтобы убедить вас принять тибетское мировоззрение и увидеть эти описания как окончательную правду о том, что происходит с вами после смерти. Если сказать о чем-то, что оно определенно такое или этакое, то это исказило бы смысл. Я полагаю, такой подход шел бы вразрез с сущностью учения Будды. В то же время многие проницательные люди, живущие сегодня, исследуют поучения о бардо и воспринимают их всерьез – не в качестве академического предмета, но как источник глубинной мудрости, которая совершенствует их жизнь. Может быть, мы не сможем подтвердить, что эти традиционные поучения основаны на непосредственном опыте. Но принимаем мы тибетское мировоззрение или нет, если проникнем в суть поучений о бардо, они принесут нам пользу не только после смерти, но и в этом году, сегодня, сейчас.

Эти поучения основаны на древнем тибетском тексте под названием «Бардо тёдрол», изначально переведенном на английский как «Тибетская книга мертвых», но буквально название переводится как «освобождение через слушание в промежуточном (или переходном) состоянии». «Бардо тёдрол» предназначалась для чтения тем, кто ушел из жизни и находится в таком состоянии. Она описывает различные переживания, через которые пройдет умерший, и таким образом служит путеводителем, чтобы помочь пройти путь, который считается сбивающим с толку, из этой жизни в следующую. Убеждение таково, что слушание «Бардо тёдрол» поможет улучшить шансы умирающего на спокойную смерть, спокойный путь после смерти и благоприятное перерождение. В самом лучшем случае он полностью освободится из самсары, болезненного цикла рождения и смерти.

Понятие «бардо» обычно ассоциируется с промежуточными состояниями между жизнями, но более широкий перевод слова – это просто «переход» или «промежуток». Путешествие, которое мы совершаем после смерти, – один из таких переходов, но если мы внимательно понаблюдаем за нашими переживаниями, то обнаружим, что мы всегда в переходном состоянии. В любой момент нашей жизни что-то заканчивается и что-то начинается. Это не эзотерическая концепция. Когда мы внимательны, это становится нашим безошибочным опытом.

«Тибетская книга мертвых» перечисляет шесть бардо: естественное бардо жизни, бардо сна, бардо медитации, бардо умирания, бардо дхармата и бардо становления.

Прямо сейчас мы пребываем в естественном бардо этой жизни. Я продолжу акцентировать и дальше в этой книге, что естественное бардо этой жизни – то, с чем мы будем работать. Приходя к пониманию, что эта жизнь является бардо – состоянием непрерывных изменений, – мы будем готовы столкнуться с любыми другими бардо, которые могут проявиться, даже незнакомыми.

Бардо умирания начинается, когда мы обнаруживаем, что скоро умрем, и длится до нашего последнего выдоха. За ним следует бардо дхармата, что означает «истинная природа явлений». Наконец, есть бардо становления, во время которого мы осуществляем переход в следующую жизнь. В этой книге я буду рассказывать об этих трех бардо детально и также соединю их с более знакомыми переживаниями, через которые мы проходим в течение жизни.

Мое желание ко всему, что последует дальше: писать таким образом, чтобы вы нашли эти поучения осмысленными и полезными, независимо от ваших убеждений. В то же время я хотела бы предложить вам «опереться на вашу открытость» в отношении менее знакомых аспектов этих поучений, как любит говорить мой учитель Дзигар Конгтрул Ринпоче. Я всегда замечала, что самый заметный личностный рост происходил, когда мой ум и сердце были больше любопытными, чем сомневающимися; я надеюсь, что вы примените подобный подход при чтении этой книги.

Если мы можем научиться проходить через непрерывный поток изменений в нашей сегодняшней жизни, мы будем готовы к смерти и к чему угодно, что последует за ней, вне зависимости от мировоззрений, которым мы привержены. Мои учителя, начиная с Чогьяма Трунгпы Ринпоче, давали мне множество инструкций, как это делать. Я узнала из своего опыта, что применение этих поучений о бардо удалило множество моих страхов и беспокойств по поводу смерти. Но также важно, что эта тренировка заставила меня чувствовать себя более живой, открытой и смелой в моих повседневных жизненных переживаниях. Вот почему я бы хотела передать эти поучения и их пользу вам.

Мы умираем так, как живем

1. Удивительный поток рождения и смерти

Эта книга о страхе смерти. Точнее, эта книга предлагает вопрос: как мы относимся к самому фундаментальному из всех страхов – страху смерти? Одни люди изгоняют мысли о страхе из своих умов и действуют так, будто будут жить вечно. Другие говорят себе, что жизнь – единственное, что имеет значение, поскольку смерть в их понимании равна небытию. Третьи становятся одержимы своим здоровьем и безопасностью и строят свою жизнь на том, чтобы отсрочить неминуемое на столько лет, насколько это возможно. Менее характерно для людей открыться неизбежности смерти – и любому страху, который она вызывает, – и вести свою жизнь в соответствии с этим.

Я обнаружила, что те, кто так открывается таким, более вовлечены в свою жизнь и больше ценят то, что имеют. Их меньше захватывают собственные драмы, и они больше приносят пользы другим людям и миру в целом. В число таких людей входят мои учителя, а также святые мировых духовных традиций. Однако есть множество обычных людей, которые не отрицают смерть и не становятся ею одержимы; вместо этого они живут в гармонии с несомненным знанием, что однажды они уйдут из этого мира.

Несколько лет назад я проводила семинар выходного дня на эту тему в «Институте Омега» в Райнбеке, Нью-Йорк. Одна из участниц призналась мне, что когда она впервые услышала, что я буду рассказывать о смерти и умирании, она подумала: «Лодырь!» В конце программы, однако, она обнаружила, что эта тема перевернула ее жизнь. Делясь этими поучениями, я надеюсь помочь вам стать более осведомленными и расслабленными в отношении смерти и более способными жить в гармонии с тем, что раньше пугало вас – более способными перейти от «Лодырь!» к открытиям.

Мое второе стремление, неотрывно связанное с первым, – что открытость смерти поможет вам открыться жизни. Я буду повторять на следующих страницах, что смерть это не только что-то, что происходит в конце вашей жизни. Смерть происходит в каждое мгновение. Мы живем в удивительном потоке рождения и смерти, рождения и смерти. Конец одного переживания – это начало следующего, которое быстро подходит к своему концу и ведет к новому началу. Это как непрерывный поток реки.

Обычно мы сопротивляемся этому потоку, так или иначе стараясь, чтобы наши переживания застыли. Мы пытаемся найти что-то, хоть что-нибудь, чтобы удержать их. В этом случае инструкция будет – успокоиться и отпустить. Тренировка в том, чтобы привыкнуть к существованию в этом постоянном потоке. Это способ работать с нашими страхами по поводу смерти и жизни и позволить им растаять. Здесь нет гарантии; вы можете попросить вернуть вам деньги, если этого не произойдет или займет дольше, чем вам бы хотелось. Но я постепенно продвигалась в этом направлении и думаю, что вы тоже сможете.

В традиции Махаяны, которой я следую, любое обучение, практику или другую позитивную деятельность принято начинать, размышляя о ее великой цели. Например, мы можем подумать о той пользе, которую мы можем принести нашему непосредственному окружению – и даже шире, – если подружимся с потоком рождения и смерти. Мы можем подумать о том, какое положительное влияние будет иметь наша усиливающаяся расслабленность в отношении жизни и смерти на всех, с кем нам случится встретиться.

В качестве иллюстрации того, как тесно связано все в нашем мире, можно привести пример теоретика хаоса о том, что, когда бабочка хлопает крыльями на Амазонке, это влияет на погоду в Европе. Точно так же состояние нашего ума влияет на весь мир. Мы знаем, как оно влияет на людей вокруг нас. Если вы кому-то хмуритесь, то они, скорее всего, тоже будут хмуриться кому-то другому. Если вы им улыбаетесь, они чувствуют себя хорошо и, скорее всего, тоже будут улыбаться другим. Точно так же если вы становитесь более расслабленными по поводу мимолетности жизни и неизбежности смерти, эта расслабленность будет передаваться другим.

Любая позитивная энергия, которую мы вкладываем в себя и других, создает атмосферу любви и сочувствия, и она струится дальше и дальше – кто знает, как далеко? Помня об этом, мы можем подойти к такому исследованию смерти в лучшей версии себя, чувствительными к страхам и боли наших собратьев и желающими помочь. Чтобы поддержать это стремление, мы можем посвятить этот путь сквозь бардо благополучию по крайней мере одного человека, кто испытывает трудности. Вы можете начать с того, что запишете несколько имен и со временем добавите еще. В конце концов вы можете обнаружить перед собой список на нескольких страницах.

Миллиарды людей на этой планете нуждаются в заботе и поддержке. Мы можем пожелать, чтобы как бы наше развитие ни проходило, это давало им некоторую помощь, в которой они нуждаются. Напрямую мы можем помочь только небольшому количеству людей, но каждый может быть включен в наши пожелания.

Такое создание нашей мотивации известно как «создание “бодхичитты”», сердца сочувствия, или, как Дзигар Конгтрул Ринпоче это называет, «настрой на пробуждение». Мы обучаемся Дхарме не только для того, чтобы помочь самим себе, но чтобы помочь всему миру.

2. Непрерывное изменение

Некоторые люди верят, что сознание заканчивается в момент смерти. Другие верят, что оно продолжается. Однако с чем может согласиться каждый, так это с тем, что в течение нашей жизни явления определенно продолжают проявляться. И по мере своего проявления они постоянно меняются. Явления постоянно завершают свое существование, и явления постоянно рождаются на свет. Это непрерывный процесс смерти и возобновления, смерти и возобновления. Это переживание, через которое прошло любое живое существо, известно как «непостоянство».

Будда подчеркивал непостоянство как одно из наиболее важных наблюдений на духовном пути. «Из всех следов отпечатки ног слона самые незаурядные, – сказал он. – Точно так же из всех объектов медитации… идея о непостоянстве – непревзойденная».

Наблюдение за непостоянством – совершенный путь к поучениям о бардо и поучениям о смерти в целом. И это потому, что в сравнении с этими более сложными темами непрерывное изменение легко увидеть и понять. Меняются времена года, меняются дни, меняются часы. Мы тоже меняемся в течение всего этого времени и переживаем множество изменений от одного мгновения к другому. Так происходит вокруг нас и внутри нас, двадцать четыре часа семь дней в неделю, никогда не останавливаясь даже на секунду.

По какой-то причине мы по-прежнему полностью не понимаем, что происходит. Мы склонны вести себя так, будто все явления более неизменны, чем на самом деле. Мы питаем иллюзию, что жизнь всегда останется такой же, как сейчас. Ярким примером недавно стала пандемия коронавируса. Мы принимали как должное, что мир будет двигаться в определенном направлении, и вдруг все встало с ног на голову, да так, что мы даже представить себе не могли.

Несмотря на наш богатый жизненный опыт с изменениями, что-то внутри нас никогда не перестает настаивать на стабильности. Любое изменение, даже изменение к лучшему, может заставить нас понервничать, потому что разоблачает скрытую неопределенность нашей жизни. Мы предпочитаем думать, что стоим на твердой земле, нежели чем ясно увидеть, что все всегда подвержено преобразованиям. Мы предпочитаем отрицать реальность непрерывных изменений, чем принять то, каким все является.

Цепляние за ощущение постоянства также происходит с нашими эмоциональными переживаниями. Чувствуем ли мы себя хорошо или плохо, радостно или грустно, оптимистично или пессимистично, мы склонны забывать, что чувства мимолетны. Так как если бы механизм, который блокирует нашу память, постоянно работал. Наше текущее состояние беспокойства или восторга только кажется нам тем, какова жизнь. Если мы счастливы, мы разочаровываемся, когда хорошее чувство исчезает; когда мы несчастливы, нам кажется, что мы застряли в неприятной эмоции. Так что чувствуем ли мы себя хорошо или плохо, наша иллюзия постоянства приводит к проблемам.

Будда говорил о наших сложностях принимать непостоянство, когда учил о трех типах страданий. Первый тип он называл «страданием страданий». Это очевидная агония войны, голод, пугающая окружающая среда, насилие, забвение, трагическая гибель или ряд тяжелых болезней. Об этом мы думаем, когда говорим о «боли» или «страдании». Люди и животные в этих ситуациях переходят из одного страдания в другое почти без передышки.

Некоторые люди достаточно удачливы, чтобы не испытывать очевидное страдание страдания. По сравнению с тем, через что проходят другие, их текущие дела идут довольно хорошо. Но мы все равно переживаем боль оттого, что ничто не остается навсегда. Мы испытываем радость, но она чередуется с разочарованием. Мы переживаем удовлетворение, но оно чередуется со скукой. Мы испытываем удовольствие, но оно чередуется с дискомфортом. Это чередование и все надежды и страхи, которые оно приносит, само по себе великий источник боли.

Это второй тип страдания, который Будда называет просто «страданием изменений», скрывается в нашем подсознании как причиняющее боль знание, что мы никогда не сможем получить все, что мы хотим. Никогда наша жизнь не будет точно такой, какой мы ее хотим видеть, раз и навсегда. Мы никогда не сможем достичь состояния, чтобы всегда чувствовать себя хорошо. Иногда мы можем себя чувствовать комфортно и удовлетворенными, но как однажды заметила моя дочь: «В том-то и проблема». Поскольку у нас все было хорошо довольно долго, мы снова возвращаемся к ложной надежде, что с нами все будет продолжаться по-прежнему. Мы думаем: «Если просто делать все правильно, я всегда буду чувствовать себя великолепно!» Я думаю, что-то подобное стоит за злоупотреблением наркотиками и другими зависимостями. Основная зависимость – от мечты о вечном удовольствии и комфорте.

Все мировые религии и традиции мудрости говорят о бесполезности такого стремления к счастью, когда мы вкладываем свои силы в то, что не остается навечно. Когда мы слышим эти поучения, они не удивляют нас, и на некоторое время мы даже можем чувствовать, что нас убедили. Мы даже можем начать думать, что смешно стремиться к счастью таким бесплодным способом. Но как только мы думаем о чем-то, что хотим, вся эта мудрость вылетает в окно. И это только вопрос времени, пока непостоянство не испортит наше новейшее увлечение. Даже если мы утром не прольем кофе, после того как его подали, наше удовольствие растворится в недалеком будущем.

Классический пример – влюбленность. Вначале это величайшее блаженство, какое только может быть. Это состояние может легко обернуться величайшим разочарованием. Когда блаженство угасает, если любовники хотят остаться вместе, им нужно преодолеть свое разочарование и сделать отношения более глубокими. Множество пар прекрасно преодолевают это изменение, но даже если так, это первоначальное абсолютное наслаждение двух влюбленных остается в прошлом.

Третий тип страдания, известный как «всепронизывающее страдание», происходит на более глубоком и тонком уровне, чем первые два. Это постоянный дискомфорт, проистекающий из нашего общего сопротивления тому, какой на самом деле является жизнь. Нам нужна твердая почва, чтобы опираться на нее, но ее просто не существует. Реальность такова, что ничто не остается неизменным даже на мгновение. Когда мы внимательно изучаем, то видим, что даже наиболее постоянные явления непрерывно меняются. Все находится в движении, и мы никогда не знаем, в каком направлении все идет. Если даже горы и валуны непредсказуемо двигаются и меняются, как мы можем найти уверенность в чем-то еще? Это постоянное ощущение ненадежности и отсутствия стабильности незаметно пронизывает каждую секунду нашей жизни. Этот едва различимый дискомфорт лежит в основе страдания страданий и страдания изменений.

Мы снова можем посмотреть на влюбленность. Большая часть волнения связана с ощущением новизны, которую влюбленность приносит в нашу жизнь. Весь мир наполнен свежестью. Но время идет, и мы начинаем хотеть, чтобы все оставалось в точности, как мы хотим. И тогда всепронизывающее страдание поднимает свою голову, и время медового месяца подходит к концу. По мере того как ощущение новизны растворяется, любовники начинают замечать определенные черты, такие как скупость или излишняя критичность другого. Пелена каким-то образом спадает, и они начинают видеть друг друга раздражающими просто за то, что они такие, какие есть. Что зачастую происходит дальше? Они начинают пытаться исправить друг друга, чтобы подтянуть партнера под идеалы. Но такой подход только все портит. Единственный путь, когда отношения действительно работают, – когда оба способны позволить всему происходить и взаимодействовать друг с другом такими, какие они есть. Это значит преодолевать некоторое сопротивление жизни такой, какая она есть, вместо жизни, которую они хотят.

Мы часто слышим, как люди говорят что-то вроде: «Не переживай, все получится». Я всегда принимала это за попытку переубедить нас, что в конце концов все получится так, как мы этого хотим. Но большую часть времени мы не получаем того, что хотим, и даже, если получаем, наше удовольствие все равно скоротечно. И большую часть времени мы получаем то, чего не хотим: ах, превратности судьбы.

У Трунгпы Ринпоче есть поговорка на этот счет: «Верь не в успех. Верь в реальность». Когда мы верим, что все сработает так, как мы хотим, мы «верим в успех» – успех на наших условиях. Но из собственного опыта мы прекрасно знаем, что на успех положиться нельзя. Иногда все происходит так, как нам нравится, иногда нет. «Верить в реальность» – гораздо более открытый и расслабленный настрой ума. Так или иначе, реальность происходит. Мы можем на нее рассчитывать. Она на самом деле очень глубокая и в то же время абсолютно прямолинейная. «Реальность» относится к тому, каким все является, свободная от надежд и страхов. Зная, что все обстоит именно так, мы можем открыться удовольствию и боли, успехам и неудачам – в противоположность ощущению, будто это личная вендетта против нас, когда нам не дают работу, когда мы не можем заполучить партнера, когда мы заболеваем. Это радикальный подход, он полностью противоположен нашему обычному взгляду на все. Мы можем быть одинаково открыты желаемому и нежелательному. Мы знаем, что все изменится так же, как меняется погода. И так же, как плохая и хорошая погода, успех и неудача одинаково являются частями жизни.

Всепронизывающее страдание – наше постоянное препятствие на пути к пониманию, что все не защищено, что мы никогда не знаем, что произойдет дальше, что наша судьба не записана и разворачивается по мере того, как мы живем, и что мы очень мало можем сделать для того, чтобы контролировать ее. Мы переживаем это препятствие как непрекращающийся беспокойный шум в фоне нашей жизни. Это все проистекает из того факта, что все непостоянно. Все во вселенной находится в движении. Твердая земля, по которой мы ходим, меняется каждую секунду.

Однако, как сказал Тхич Нхат Ханх, «это не непостоянство заставляет нас страдать. Нас заставляет страдать желание, чтобы все происходящее было постоянным, когда оно не может быть таким». Мы можем сопротивляться реальности, или мы можем научиться воспринимать все по-новому, видеть жизнь как динамичное, энергичное, потрясающее приключение. Тогда мы действительно будем иметь связь со свежестью каждого момента, думаем ли мы, что наш любовник безупречен или нет. Если мы можем принять непрерывную изменчивость таким образом, мы начнем замечать, как шум беспокойства затихает и постепенно, понемногу растворяется.

3. Мимолетное воспоминание

Во время некоторых ретритов, которые я провожу, мы повторяем такую мантру по утрам: «Как падающая звезда, видимый недостаток, пламя свечи, иллюзия, капля росы, пузырь на воде, сон, вспышка молнии, облако – рассматривай обусловленные дхармы так». Цель этой строфы – вызвать впечатление непостоянства в наших умах так, чтобы мы могли привыкнуть к его присутствию в нашей жизни и чтобы мы могли научиться быть с ним друзьями. «Обусловленные поучения дхармы» – значит все, что возникло: все, что начало происходить, находится в состоянии изменения и однажды закончится – другими словами – все явления. Все на свете имеет качество мимолетности капли росы или вспышки молнии. На ретритах я рекомендую людям запомнить эту песню, чтобы они могли повторять ее и размышлять над ней, когда они ходят по земле и когда они вернутся домой.

Осознание мимолетной природы всего и свежести каждого момента равноценно осознанию того, что мы всегда находимся в переходном состоянии, промежуточном состоянии – то, что мы называем бардо. Несколько лет назад я обедала с Анамом Тхубтеном Ринпоче, тибетским учителем, которым я сильно восхищаюсь. Я принесла с собой тогда целый список вопросов о бардо и того, что «Тибетская книга мертвых» говорит о нем. Я задавала ему свои вопросы, и в какой-то момент он сказал мне: «Ты знаешь, Ани Пема, мы всегда в бардо». Я слышала такую идею от Трунгпы Ринпоче, но мне хотелось услышать объяснение Анама Тхубтена, поэтому я спросила: «Ладно, Ринпоче, мы с тобой сидим и обедаем. Как это может быть бардо?»

Я уже об этом писала раньше, но его ответ произвел на меня такое впечатление, что, я думаю, это достойно повторения. «Этим утром, – ответил он, – мы с моим другом отправились в художественный магазин, чтобы купить товары для каллиграфии. Мы купили чернила, кисти и бумагу. Сейчас этот случай кажется жизненным циклом из прошлого, целой жизнью самой по себе. У нее было начало подобно тому, как быть рожденным. Затем она происходила некоторое время и прошла через несколько стадий: оглядеться в магазине, выбрать товары, заплатить за них. Затем мы с другом разошлись в разные стороны, и этот жизненный цикл подошел к концу. Сейчас это всего лишь воспоминание, и я здесь с тобой обедаю, наслаждаясь другим жизненным циклом. Скоро этот жизненный цикл подойдет к концу и превратится в еще одно воспоминание. И эта последовательность начала и конца, рождения и смерти никогда не остановится. Она будет вечно продолжаться, и продолжаться, и продолжаться дальше».

Мы всегда находимся в бардо, потому что у непостоянства никогда не бывает перерывов. Не бывает ни одного момента, чтобы мы бы не были в переходном состоянии, и, хотите верьте, хотите нет, это хорошие новости. Элементы, из которых состоит каждый уникальный момент вашей жизни, возникают в какой-то точке; вскоре эти элементы растворятся, и эта ситуация завершится. Прямо сейчас вы, возможно, сидите в кресле и читаете эту книгу или ведете машину и слушаете аудиоверсию. Где бы вы ни были, у освещения в этом месте свои определенные особенности. Вы чувствуете определенные запахи и слышите определенные звуки на заднем плане. За час до этого вы, наверное, делали что-то совершенно другое, что-то, о чем вы помните только частично. Час спустя то, что вы переживаете сейчас, тоже будет воспоминанием. Мы всегда находимся в промежуточном состоянии между прошлым и будущим, между воспоминанием о том, что случилось раньше, и приближением ситуации, которая скоро тоже станет воспоминанием.

Мой обед того дня с Анамом Тхубтеном никогда не повторится снова. Даже если я снова буду с ним обедать в том же месте и мы будем есть ту же еду и говорить на те же темы, мы никогда не сможем воссоздать то, что произошло в тот раз. То время ушло навсегда.

Размышление над непрерывной изменчивостью – горький опыт. Это может быть грустно и пугающе. Иногда в долгих ретритах, когда я каждый день повторяю похожие действия, я вдруг понимаю: «Сегодня снова воскресенье? Как такое возможно? Только что было воскресенье!» Мне хочется, чтобы время замедлилось. От скорости, с которой оно проходит, у меня захватывает дух. Это чувство особенно сильно в моем почтенном возрасте. Когда я вспоминаю мое детство, лето тогда было очень длинным. Теперь оно пролетает в мгновение ока. Хорошо позволить этому чувству впитаться. Это уязвимое, деликатное ощущение нужно прочувствовать и принять.

Чувство грусти или тревоги естественно, когда мы размышляем над тем, как проходит время, и наши переживания выцветают. Согласно запоминающимся словам Трунгпы Ринпоче, все наши переживания – «мимолетные воспоминания». Когда мы замечаем, что смерть и потери случаются непрерывно, это разбивает нам сердце. Это может сделать нас неуверенными в осознании того, что мы всегда находимся в промежутке. Но эти чувства не являются знаком того, что что-то происходит неправильно. Нам не нужно отгонять их прочь. Нам не нужно вешать на них ярлык «плохое» или отвергать их как-то еще. Вместо этого мы можем развивать открытость к нашим причиняющим боль в отношении непостоянства эмоциям. Мы можем учиться пребывать с этими чувствами, интересоваться ими, видеть, что может дать их уязвимость. В этом самом страхе, в этой самой тоске проявляются наше сочувственное сердце, наша неизмеримая мудрость, наша связь со всеми другими живыми существами на этой планете, каждое из которых проходит через свое собственное бардо. Когда мы сохраняем осознание нашего переходного состояния и всего того, что вызывает его мимолетность, мы остаемся на связи с нашей смелой сущностью, нашей глубочайшей природой.

Одна из моих учениц на ретрите бардо в Аббатстве Гампо глубоко и храбро работала с этим видом грусти и дискомфорта. «Быть в промежутке некомфортно, – сказала она. – Это переживается так, что ты бы не хотел там быть. Но я думаю, ты в точности там и хочешь быть. Ты хочешь найти способ остаться с этим, и это требует значительной храбрости, намерения и решимости».

На мой взгляд, ее слова схватывают суть тренировки принятия непостоянства. Вместо того чтобы видеть нашу грусть как проблему, мы можем увидеть ее как знак, что у нас что-то начинает получаться. Мы начинаем ухватывать настрой или качество причины, почему нам не нравится подвешенное состояние отсутствия реальности. Мы напрямую ощущаем наше сопротивление непрерывному потоку жизни.

Если мы продолжаем приучать себя оставаться в осознании этого потока, мы постепенно разовьем уверенность, что мы достаточно выросли, чтобы удержать эту грусть. Мы постепенно научимся доверять реальности, вместо того чтобы надеяться на «успех». Это вопрос тренировки, развития мышц день за днем. Практика этого нового подхода к нашему существованию позволит нам встретить что угодно – желаемое или нежелательное, здоровье или болезнь, жизнь или смерть – жизнерадостно и благосклонно.

4. Мы умираем так, как живем

Моей подруге Джудит было за тридцать, у нее был муж и двое маленьких детей, и, когда у нее обнаружили рак на терминальной стадии, это была душераздирающая новость. Вначале она прошла все классические стадии примирения со смертью: отрицание, гнев и так далее. Потом ее семья решила переехать в небольшой городок в Колорадо, вблизи тех мест, где Джудит выросла. Они сняли дом, и вся семья и близкие друзья посвятили время тому, чтобы побыть с Джудит и поддержать ее. Дети продолжали ходить в школу, но, кроме этого, их главной заботой была мать. Все они свободно говорили о смерти. К счастью, у Джудит было время привыкнуть к тому факту, что она скоро умрет. Она читала и размышляла над поучениями о бардо и узнала о стадиях умирания и об идее, что смерть происходит в каждый момент. По мере того как проходило время, она становилась все счастливее и счастливее. «Все это не имеет значения, – сказала она. – Мои маленькие дети играют тут, и я просто безумно счастлива».

Болезнь прогрессировала, ее легкие наполнялись жидкостью, и ей приходилось спать в кресле с откидной спинкой. Одним утром она лежала в кресле, абсолютно расслабленная, и ее муж и друг были рядом. Вдруг она показала на свой рот. Они спросили, хочет ли она воды, но она помотала головой. После нескольких догадок муж наконец спросил: «Ты хочешь сказать, что не можешь говорить?» Она кивнула. Тогда она показала на свои глаза. И снова они сделали несколько предположений, прежде чем поняли, что она не может видеть. Ее муж немедленно вызвал доктора. Но она просто лежала, счастливая и улыбающаяся, настолько спокойная, насколько это было возможно. Она знала, что умирает, и она действительно уходила. Она смогла без сопротивления позволить непостоянству развиваться. До ее болезни никто бы не смог представить, чтобы она умирала так тихо, – эта вспыльчивая рыжеволосая молодая женщина с острым языком. Но в конце концов она красиво прошла через все. Я бы хотела умереть так же.

Если вы присутствовали при умирании нескольких людей, вы знаете, как по-разному это может происходить с разными людьми. Я была свидетелем, как люди умирали счастливой смертью, без ощущения напряжения, как Джудит. Они способны просто смириться с этим. Я также была с теми, кто сопротивлялся до последней минуты, практически кричал все время. Для меня это стало жутким опытом. Я смотрела и пришла к выводу: «Если есть хоть что-нибудь, что я могу сделать сейчас, чтобы подготовиться, я хочу это сделать».

Я не могу наверняка сказать, что происходит после смерти, но я абсолютно уверена, что не хочу умирать так, будто кто-то толкает меня в черную яму. Именно поэтому я приложила много усилий за эти годы, чтобы практиковаться в моей неизбежной смерти. Идея перерождения для меня имеет смысл, и, когда люди меня спрашивают, верю ли я в это, я говорю «да». Но мне нравится добавлять: «Если это окажется неправдой, я к этому готова».

С другой стороны, мы можем думать, что готовы, но не узнаем, пока не придет время. Несколько лет назад я проходила тест в виртуальной реальности, чтобы проверить, как я себя поведу в разных пугающих ситуациях. Я хорошо справилась с полетом. Я отлично прошла рептилий и пауков. Но была там одна симуляция, где ты поднимаешься на высоту сорока этажей на лифте, затем дверь открывается, и ты выходишь на доску. Нужно немного пройти вдоль доски и затем прыгнуть вниз. В реальности я находилась в небольшой комнате университета и стояла на доске, которая устойчиво лежала на полу. Но мои ладони так сильно вспотели, что я едва могла удерживать контроль над тем, чем должна была управлять. Я медленно продвигалась вперед, как если бы я действительно была на высоте сорокового этажа, и, когда подошла к точке, с которой должна была прыгнуть, я замерла. Спустя до неприличия долгое время я смогла прыгнуть, хотя высота в реальности была всего полдюйма[5] до пола.

Сейчас мне хочется вернуться и пройти по той доске снова, не потому, что в первый раз это было такое веселое переживание, а потому что это помогло бы мне подготовиться к смерти. В следующий раз я скажу себе: «Ты в высоте меньше дюйма над полом. Когда ты сделаешь шаг, ничего не произойдет, даже если тебе кажется, что ты на высоте сорокового этажа и видишь малюсенькие машинки внизу. Это полезная проверка реальности. Отсутствие твердой земли под ногами подобна тому, что ты будешь чувствовать во время умирания. Ты можешь привыкнуть к этому ощущению сейчас».

Мы не наслаждаемся неопределенностью, небезопасностью и отсутствием твердой земли под ногами. Мы не стремимся к уязвимости и болезненности. Эти чувства нам некомфортны, и мы делаем все, что можем, чтобы избежать их. Но эти состояния ума всегда на заднем плане с нами, если не явно, то неуловимо. В некоторой степени мы всегда ощущаем себя на доске на высоте сорока этажей. Это и есть то всепронизывающее страдание, которое описал Будда.

В разные моменты нашей жизни мы остро переживаем отсутствие земли под ногами. Мы переезжаем на новое место, или наши дети покидают отчий дом, или мы неожиданно получаем плохие новости. Или наводнение, или ураган, или пожар сметает прочь всю нашу жизнь за несколько часов. Или, может быть, нам приходится бежать с нашей родины, как пришлось тибетцам и как приходится множеству других людей сейчас. Мы становимся беженцами и берем с собой только то, что можем взять, а то и меньше. Иногда это совершенно неожиданно. Ни с того ни с сего мы теряем дом, страну, наши обычаи и традиции. И что тогда? Жизнь продолжается, а мы оказываемся на новом месте, очень уязвимом месте.

Мое наиболее интенсивное впечатление отсутствия земли под ногами было довольно незначительным по сравнению с тем, что происходит со многими в эти дни. Впрочем, оно полностью выбило почву из-под ног в отношении той жизни, которую я знала. Это произошло несколько десятков лет назад: мой муж неожиданно заявил, что уходит от меня. Еще за секунду до этого я была замужем в течение продолжительного времени, а в следующее мгновение – уже нет. На какое-то время я полностью потеряла опору и не понимала, кто я. Я рассказывала эту историю так много раз, потому что в некотором смысле это был переломный момент в моей жизни, который направил меня на путь духовности. Как бы сильно я ни хотела, чтобы все стало как раньше, я предчувствовала, что получила большой подарок.

Как бы ужасно я себя ни чувствовала, я продолжала говорить себе, что это на самом деле единственный шанс в жизни. Что-то только что исчезло, освободив благодатную почву, невероятно осмысленную, где могло произойти все что угодно, и я могла выбирать какое угодно направление. Мне словно было снова двадцать лет, когда кажется, что перед тобой открыты все возможности мира. Конечно, некоторое время я не решалась выбрать между этим ощущением безграничных возможностей и непреодолимым желанием вернуться к тому, что так знакомо. Но в моем случае не было шанса, чтобы все стало как прежде. Был единственный вариант – идти вперед к неизвестному, проявив столько храбрости, сколько я могла.

Резкие и шокирующие изменения могут перевернуть наш мир, но нет другого такого сильного и тревожного переживания, выбивающего почву из-под ног, как конец жизни. Если мы нацелились встретить смерть так же спокойно, как Джудит, мы можем стараться видеть другие потрясения как «единственный шанс в жизни». Серьезные потрясения и перемены раскрывают правду, которая лежит в основе всех наших переживаний: что нет ничего, на что можно было бы положиться, и что наше восприятие надежной, стабильной реальности – всего лишь иллюзия. Каждый раз, когда этот мыльный пузырь взрывается, у нас появляется шанс свыкнуться с природой всего. Если мы можем увидеть в этом возможности, мы будем в хорошей форме, чтобы встретить конец жизни и открыться тому, что произойдет дальше.

Мы умираем так, как живем. Это основополагающее поучение о бардо, на мой взгляд. То, как мы справляемся с менее значимыми изменениями, сейчас показывает, как мы справимся с серьезными переменами в будущем. То, как мы относимся к тому, как все рушится прямо сейчас, помогает предсказать, как мы будем относиться к этому во время смерти.

Но нам не нужно ждать, пока значительные перемены заставят нас обратить внимание на отсутствие твердой земли под ногами. Мы уже сейчас можем начать замечать преходящую природу каждого дня и каждого часа, размышляя над словами Анама Тхубтена о том, как мы непрерывно идем через начало и конец, начало и конец, одна маленькая жизнь за другой.

В то же время мы можем работать с нашим главным страхом и беспокойством из-за того, что мы не можем все контролировать. Большую часть времени мы предпочитаем пребывать в иллюзии контроля и определенности, чем распознавать постоянную непредсказуемость жизни и смерти. На самом деле я часто себя спрашиваю: «Действительно ли это проблема, что мы так мало можем все контролировать? Проблема ли, что каждый день оборачивается вовсе не таким, как мы планировали? Проблема ли это, что все планы писаны вилами по воде?» Когда пришел коронавирус, мое расписание было распланировано на год вперед, и, как это случилось с миллионами других людей, все мои планы внезапно отменились, как если бы стерли написанное мелом на школьной доске.

За многие годы люди говорят не так много слов, которые влияют на нас. Как-то один человек сказал мне, практически умирая: «У жизни своя хореография». Я долгое время думала над этим и начала наслаждаться этой естественной хореографией и экспериментами, позволяя всему происходить. Я обнаружила, что большую часть времени, когда я просто оставляла все в покое, эта хореография привносит что-то более вдохновляющее, креативное и интересное, чем что-либо, что придумывает мой ум.

Доверие к этой естественной хореографии жизни – еще один способ рассказать о доверии реальности. Мы можем начать развивать доверие, позволяя себе отпускать все в незначительных ситуациях. Например, когда я даю поучения, мне нравится экспериментировать с тем, чтобы позволять всему происходить. Прежде чем я проводила лекции, которые превратились в эту книгу, я потратила много времени на чтение и размышления о бардо и делала множество заметок. Но когда я приезжала на ретрит и наступало время говорить перед людьми, я откладывала записи и с любопытством наблюдала, начну ли я сама произносить какие-либо слова. Я обнаружила, что поучения протекали лучше, если я просто выходила в открытый космос и совершала прыжок.

Когда мы начинаем позволять всему естественно происходить так хорошо, как способны, я думаю, мы будем приятно удивлены. Мы продолжаем строить планы, но открыты к изменениям. В результате наша настойчивость на предсказуемости может неуклонно ослабевать. Порой наши старые привычки будут все еще слишком привлекательны и будет почти невозможно доверять естественной хореографии. В таких ситуациях лучший совет, который мне давали, – просто замечать тенденцию к контролю и с добротой владеть ею. Такой подход очень отличается от бездумного желания зафиксировать все без осознавания того, что мы делаем, и без смысла в абсурдности наших действий. Это всего лишь вопрос того, чтобы видеть нашу привычку и не критиковать себя за нее. Такой вид самонаблюдений также дает нам эмпатию к другим людям, которые так сильно хотят все контролировать, – это относится ко всем в мире.

Постепенное привыкание каждый день к отсутствию основы в нашей жизни принесет хорошие плоды в конце жизни. Каким-то образом мы до сих пор не привыкли к непрекращающимся переменам, несмотря на постоянное их присутствие в нашей жизни. Неопределенность, сопровождающая нас каждый день и каждую секунду нашей жизни, до сих пор – непривычное соседство. По мере того как мы размышляем над этими поучениями и обращаем внимание на непрерывный, непредсказуемый поток наших переживаний, мы просто можем начать чувствовать себя более расслабленными по поводу того, каким все является. Если мы сможем взять с собой эту расслабленность на смертное ложе, мы будем готовы к тому, что произойдет потом, каким бы оно ни было.

5. Когда явления этой жизни растворятся: бардо умирания

Когда явления этой жизни растворятся, Пусть я с легкостью и великим счастьем Отпущу все привязанности этой жизни, Как сын или дочь, возвращающиеся домой.

Я всегда находила эти строки Дзигара Конгтрула Ринпоче очень мощными, особенно образ ребенка, возвращающегося домой в состоянии легкости и великого счастья. Они относятся к процессу умирания, периоду между тем, когда мы узнаем, что уходим, и нашим последним дыханием. Я научила этой молитве многих людей в конце их жизни, включая монахиню Аббатства Гампо, которая повторяла ее снова и снова, когда умирала. Я вполне могу сделать так же.

Что значит «явления этой жизни растворятся» и как это может стать радостным и мирным переживанием? С точки зрения тибетцев, наши тела состоят из пяти элементов: земля, вода, огонь, воздух и пространство. Элемент земли – это все твердое в нашем теле: кости, мускулы, зубы и так далее. Водный элемент – это различные жидкости, такие как кровь, лимфа и слюна. Элемент огня – это тепло нашего тела. Элемент воздуха – это наше дыхание. Элемент пространства – это пустоты в нашем теле, все открытые пространства. Есть также шестой, нефизический элемент, вступающий в игру, – сознание.

Согласно «Тибетской книге мертвых», во время процесса умирания эти элементы растворяются один в другом, от более грубых к более тонким. Такое представление может показаться чуждым или устаревшим, но работники хосписов рассказали мне, что тоже распознают эти стадии в своих пациентах. Я опишу традиционную последовательность, в то же время осознавая, что и люди, которые осуществляют уход за умирающими, и тибетские учителя свидетельствуют, что, как и другие стадии жизни, порядок растворения может отличаться у разных людей. Это также непредсказуемо[6].

В первую очередь элемент земли растворяется в элементе воды. Умирающий чувствует тяжесть. Иногда они говорят: «Мне кажется, что я тону. Ты можешь меня вытащить?» В то же время их зрение становится слабым. Далее элемент воды растворяется в элементе огня. Жидкости начинают высыхать. Умирающий чувствует сильную жажду и будет часто просить что-нибудь попить. Мы не можем удержать жидкости. Также нас начинает покидать слух. Затем элемент огня растворяется в элементе воздуха, и нам становится холодно. Независимо от того, насколько прибавят отопление, неважно, как много одеял нас укрывают, мы не можем согреться. Следующая стадия – когда элемент воздуха растворяется в нашем сознании. Становится все сложнее и сложнее дышать. Наши выдохи становятся длиннее, а вдохи короче. Паузы между вдохами становятся очень долгими. Наконец, после нескольких долгих выдохов дыхание останавливается. Как сказал Трунгпа Ринпоче, «ты выдыхаешь и не останавливаешься. Больше нет вдохов».

В этот момент все обычные чувства восприятия прекращаются. Все мысли, эмоции, привычки и неврозы также прекращаются. Все, что затуманивало нашу истинную природу, исчезает. Все, что мы воспринимали как «я», уходит. Явления этой жизни растворились, и мы возвращаемся к естественной простоте нашей истинной природы.

Согласно западной медицине, человек мертв. Жизнь закончилась. Но буддийские поучения говорят, что внутренние процессы, называемые внутренним растворением, продолжаются. В этом растворении, завершающем нашу жизнь, элемент сознания растворяется в пространстве. Это процесс также непредсказуем, но считается, что обычно он занимает около двадцати минут. По этой причине поучения рекомендуют оставить тело в покое, не трогая его и не передвигая, хотя бы на это время, а лучше и подольше.

Внутреннее растворение предоставляет нам невероятный шанс, если мы к нему готовы. Говорится, что оно происходит в три стадии, во время которых у нас будет три сильных переживания цветов. Сначала все вокруг становится залито белым светом, как безоблачное небо, освещенное полной луной. Затем мы переживаем красный свет, как небо во время заката. Наконец, мы переживаем черный, как ночное небо без звезд и луны. В этот момент мы падаем в пустое бессознательное состояние, и процесс растворения завершен.

Следующее, что происходит, согласно поучениям, – в отсутствие эго восстанавливается сознание, и ум переживается абсолютно обнаженным, незамутненным образом. Иногда об этом говорят как об «уме ясного света смерти». Он длится всего короткий момент, но, как мы увидим, подготовка к этому переживанию может замкнуть весь цикл рождения и смерти и сразу вызвать полное пробуждение. Это рассматривается как настолько ценная возможность, что все мои главные учителя подчеркивали подготовку к этому как самое важное стремление в жизни.

Чтобы увидеть, как такое возможно, потребуется некоторое понимание глубочайшей сути нашего ума. Когда мы говорим о пробужденном уме, мы часто используем такие характеристики, как «широко открытый», «свободный от препятствий», «непредубежденный» и «бесконечный». Но поразительно то, что эти слова относятся также и к вашему уму – равно как и к уму вашего двоюродного брата, вашего босса, вашего надоедливого соседа, к уму любого человека.

Традиционные поучения сравнивают всеобщий пробужденный ум с небом. С нашей точки зрения, с земли небо в одни дни ясное, но в другие пасмурное. Но независимо от того, облачно ли сегодня, если мы поднимемся на самолете, мы видим, что синее безбрежное небо есть и всегда было там – каждый день, все дни.

Если говорить об уме, подобном небу, похоже, что у многих из нас погода в основном облачная. Вместо того чтобы ясно осознавать динамичность мира явлений и непрерывный поток рождения и смерти, мы живем в такой версии реальности, когда мы зачастую полностью рассеянны и блуждаем в мыслях. Мы не пребываем в гармонии с тем фактом, что все – начиная от нашего окружения и до наших любимых, и до наших собственных тел, – каждое мгновение меняется. Мы не видим, что наши эмоции и воображаемые истории не имеют реальной сущности, что они так же эфемерны, как туман.

Эти мысли и эмоции воспринимаются настолько реальными, что они могут полностью замутнить открытую ясность нашего ума. Впрочем, изредка мы можем увидеть мельком синее небо через просвет в облаках. Это чаще всего происходит, когда что-то неожиданное прерывает привычную работу нашего ума. Например, это было как-то в восьмидесятые годы, я шла по улице Боулдера, Колорадо, в моей темно-бордовой рясе, полностью погруженная в свои мысли. Мимо проезжала машина, полная мальчишек из колледжа, и один из них опустил окно и крикнул: «Найди себе работу!» (Это особенно сбило с толку, потому что я как раз шла на работу.) На мгновение мой привычный ум просто остановился, и я увидела все абсолютно свежим. Благодаря этим мальчишкам я увидела большой просвет в облаках.

Проблески неба могут происходить с нами разными способами, но они зачастую задействуют опыт отсутствия реальности. От звука взрыва мы вздрагиваем и теряемся. Мы почти поскальзываемся на льду. Мы узнаем какие-то нежданные вести – очень хорошие или очень плохие. Откуда ни возьмись, наш ум перестает работать, и мы оглядываемся, и вокруг яркий вневременный мир.

Обычно у нас нет способа воспользоваться этими короткими вспышками озарения. Но даже если мы видим короткий проблеск большого неба, мы можем учиться ценить эти переживания и начинать развивать их. Можно сказать, что это одна из основных целей медитации: замедлиться настолько, чтобы замечать, что всегда есть паузы между интенсивными, наполненными мыслями впечатлениями, и познакомиться с этими паузами как проблесками неискуственной природы ума вне концепций.

Таким образом, мы постепенно приходим к пониманию, что наш ум всегда широко открыт и бесконечен. Но даже когда мы не осознаем это, он никуда не исчезает, и мы можем снова связаться с ним в любой момент. С помощью практики медитации мы начинаем понимать, что облака непостоянны и что небо есть всегда. Как однажды сказал Трунгпа Ринпоче: «Вначале, чтобы разбудить нас, потребуется сила, подобная тому, как если бы нас сбил грузовик, но спустя некоторое время все, что нужно, это ветерок, колышущий занавеску».

Согласно поучениям о бардо, процесс распада во время умирания можно видеть так, как будто тучи становятся тоньше и разделяются на отдельные облака. На каждой стадии, начиная с растворения элемента земли, облака рассеиваются все больше и больше. Все разрушается: наше тело, наши чувства восприятия, наши эмоции, наш процесс мышления. Конечно, это может ощущаться нарушающим равновесие и пугающим. Но если мы практиковались в том, чтобы привыкнуть к непрерывному растворению, которое происходит в течение всей нашей жизни, непрерывный цикл рождения и смерти, тогда мы можем бесстрашно войти в переживания умирания, готовыми столкнуться с чем угодно, что произойдет дальше. Когда отсутствие реальности станет для нас знакомой территорией, последнее переживание отсутствия реальности во время умирания уже не будет казаться таким устрашающим.

Мы можем тогда переживать конец жизни как пробуждение через разрушение. После всех стадий разрушения все облака исчезли, открывая изначальное небо ума во всей его ясности. Прямо там у нас появляется важный шанс распознать это бескрайнее, подобное небу осознавание как нашу собственную внутреннюю природу, и тогда отпустить все и расслабиться в этом состоянии, как ребенок, возвращающийся домой.

Однако у большинства людей эта возможность приходит и уходит как вспышка. Все без исключения – даже малейшие насекомые – обладают мимолетными переживаниями бесконечного открытого осознавания, но говорится, что мало кто способен его распознавать. Поэтому оно проходит незамеченным. Одна из основных причин, почему существует «Тибетская книга мертвых» и другие поучения о бардо, в том, чтобы подготовить людей к распознаванию происходящего во время процесса умирания так, чтобы они могли узнать эти возможности, когда те появятся. Как мы увидим в последующих главах, период растворения – не единственный наш шанс достичь просветления во время процесса умирания. К счастью для нас, даже в бардо никогда не поздно попробовать снова.

6. История Мингьюра Ринпоче

Для того чтобы сделать тему растворения немного менее эзотеричной, я бы хотела рассказать историю о человеке, который на самом деле с помощью обучения и практики был готов распознавать и переживать процесс растворения во время околосмертного состояния. Эту историю рассказал Йонгей Мингьюр Ринпоче в своей книге «Влюбленный в весь мир: путешествие монаха через бардо жизни и смерти».

Мингьюр Ринпоче, очень популярный учитель родом из известной семьи тибетских учителей, был настоятелем монастыря в Бодхгайе, в Индии, в местности, где Будда достиг просветления. В первые тридцать шесть лет жизни у него были кров и привилегии. В детстве он был признан тулку, реинкарнацией предыдущего просветленного учителя. Его отец, великий мастер медитации Тулку Ургьен Ринпоче, воспитал его одновременно как сына и ученика. Дома в Непале его родители окружили любовью и привязанностью и никогда не отпускали никуда одного. Даже когда он покинул дом для получения образования, он всегда был под защитой своей роли и статуса. Так продолжалось до взрослых лет. До своих тридцати шести лет он никогда не был одинок за всю свою жизнь.

И вот как-то в июне 2011 года он встал посреди ночи и покинул монастырь, чтобы посвятить следующие четыре года странствующему ретриту. Он участвовал во многих ретритах в прошлом, включая один трехлетний ретрит, но они всегда проводились в монастырях или отшельничествах. Странствующий ретрит был его мечтой с ранних лет; он давно был впечатлен историями свободно и спонтанно живущих аскетов, питающихся той пищей, что достается, и ночующих где придется.

Все, что он взял с собой, – два буддийских текста, немного денег и одежду, что была на нем. Никто не знал о его уходе. Когда его служитель вошел в его комнату утром, он нашел прощальное письмо, в котором Мингьюр Ринпоче выразил желание последовать примеру странствующих йогинов прошлого, таких как Миларепа, которые проводили большую часть своей жизни, медитируя в пещерах и святых местах. А чтобы продолжать руководить своими учениками, Мингьюр Ринпоче оставил хорошо структурированные курсы обучения с применением простых инструкций о медитациях вкупе с сотнями часов записанных поучений.

До того как он покинул монастырь, его видение ретрита было довольно романтичным: пещеры и прекрасные озера и приятные поездки на поездах. Его единственным планом было сесть на первый поезд в Варанаси, древний город на реке Ганг, где индуисты и буддисты тысячелетиями проводили свои практики. Но вначале ему нужно было разобраться, как купить билет на поезд, потому что он никогда этого раньше не делал. Затем, когда он сел в самый дешевый вагон поезда, его ошеломляющим переживанием стало отвращение. Там было невероятно людно, каждый выглядел и пах неприятно; он мог разглядеть вшей на волосах пассажиров. Никто не выказывал уважения к его буддийской рясе; его толкали и отпихивали, как и любого другого.

Но он продолжал повторять себе, что этого он и хотел: все разрушить и чтобы обычный ход вещей перестал работать. Он хотел проверить свою практику посреди всего этого. И что больше всего меня впечатляет, он не просто проходил через свои переживания. Он был захвачен страхом и отвращением точно так же, как я или вы были бы захвачены. Он применял каждую практику, которой владел, не заботясь о том, была ли она для «начинающих» или «продвинутых». Какая бы ситуация ни происходила, он делал все что мог, чтобы остаться в настоящем и работать с умом, даже если он чувствовал омерзение или опасение до такой степени, что он едва мог их вынести.

Вскоре после этой поездки на поезде он прибыл в Кушинагар, место, где Будда ушел из жизни. Он провел большую часть времени, медитируя в парке, посвященном смерти Будды. Денег, чтобы останавливаться в гостевых домах и покупать уличную еду, хватило на некоторое время. Но когда они кончились, ему пришлось начать спать на улице и просить подаяния. Во время этих изменений он отказался от темно-бордовой рясы буддиста и стал носить шафранную рясу садху отшельника-индуиста. Он смотрел на эту перемену как на необходимый шаг на пути к неизвестному. Буддистская ряса всегда защищала его и давала ощущение принадлежности, а он хотел отойти от своих связей – чтобы не за что было зацепиться и негде спрятаться.

Просить подаяние оказалось для него сложным. Все его естество сопротивлялось тому, чтобы подойти к кому-то и попросить еды. Первым местом, где он просил подаяния, был лоток с едой, куда он раньше часто захаживал. Управляющий заметил смену одежды и воскликнул: «Теперь ты индуист!» Затем он как ни в чем не бывало сказал прийти вечером, когда они раздают нищим еду, оставшуюся на тарелках. Ринпоче провел остаток дня, медитируя на свое смущение, используя поучения о работе с этой эмоцией, и, когда он вернулся к лотку, он был готов принять объедки. Он был так голоден, что наслаждался едой больше, чем блюдами, которые он, бывало, ел в пятизвездочных отелях.

Его первая ночевка на улице была неподалеку от Ступы кремации, большого земляного холма с реликвиями, оставшимися от кремации Будды. Он не смог спать из-за комаров, а под утро у него начались спазмы в животе. Когда он медитировал на следующий день, у него началась диарея, и к вечеру его уже стало тошнить.

Поскольку ему становилось хуже день за днем, он понял, что умирает. Первый знак, что он распознал, было растворение элемента земли в элементе воды. Он чувствовал такую тяжесть, что казалось, будто под своим весом он провалится под землю. Еще один знак разрушения – зрение стало расплывчатым. Затем он пошевелил языком во рту и не нашел слюны. Хотя он был слишком обезвожен, чтобы жидкости начали покидать тело, он понял, что элемент воды растворяется. И тогда он подумал: «Началось. Это мой уникальный шанс». (Можете себе представить такое бесстрашное отношение?) Затем ему стало очень холодно, и, поскольку вокруг было очень жарко, он увидел это как безошибочный знак того, что элемент огня растворяется. Затем, когда элемент воздуха начал растворяться в сознании, ему казалось, будто он надувается, как воздушный шар, каждый раз, когда делал вдох.

Он по-прежнему воспринимал себя как личность, проходящую через эти переживания. По-прежнему было ощущение «Мингьюра Ринпоче», наблюдающего и отслеживающего, что происходит. Но, как он это описывает, его концептуальный ум «утекал прочь». В то же время его истинная природа становилась все более и более ясной. Затем в какой-то момент он почти потерял сознание, и вспышки белого и красного света появились перед его умом.

То, что произошло дальше, было вне всего, что он когда-либо переживал. Постфактум он обнаружил, что описать словами это почти невозможно, но его книга дает вам вкус этого. По-прежнему было ясное осознавание, но оно не было ни в коем случае концептуальным. Не было себя и других, не было внутреннего и внешнего, ни времени, ни направлений, ни жизни, ни смерти. И в то же время все состояло из любви. Деревья, звезды, весь мир состоял из любви.

До этого переживания он провел большое количество времени, медитируя на подобную небу природу ума, так что в некотором смысле он был подготовлен. Годы его тренировок позволили ему понять, что происходило. Но узнавание природы ума никогда не было настолько полным.

Позже он предположил, что был в этом состоянии около пяти часов. Он помнил, что было темно, когда он вошел в эту стадию вне концепций, и светло, когда он пришел в себя. Но это «пришел в себя» не происходило обычным образом, когда кто-то уходит, а потом возвращается в сознание. Если кто-то увидел бы его, наверное, подумал бы, что он умер, но в более глубоком смысле он был в сознании все это время – пробужденный в безоблачном осознавании, во всеобщем открытом уме.

В конце концов он вернулся в свое тело. Это не было его решением; там не было ощущения «я». Но каким-то образом произошло движение ума, основанное на понимании, что его работа учителя не была завершена.

Он почувствовал, что возвращается в свое тело. Дыхание восстановилось, и тело согрелось. Когда он открыл глаза, оказалось, что все преобразилось. Он сказал, что деревья по-прежнему были зеленые, но они сияли. Он был по-прежнему сильно обезвожен, поэтому поднялся и пошел к водяному насосу. И тогда он действительно потерял сознание, а когда очнулся, обнаружил себя в госпитале с капельницей в вене. (Как он попал туда – совсем другая история, которую вы найдете в книге Мингьюра Ринпоче.)

Итак, это история о человеке, действительно прошедшем через процесс растворения элементов и переживания тающих облаков, открывающих безбрежное открытое бесконечное небо его ума. Мингьюр Ринпоче, конечно, вернулся, потому что он не смог бы рассказать, что произошло дальше, если бы остался там. Но и в таком варианте эта история иллюстрирует силу и важность постоянной тренировки в том, чтобы оставаться открытыми и привыкать к бесконечной промежуточности жизни.

С той ночи, когда он покинул монастырь, и в каждой ситуации, которая с ним происходила в течение следующих четырех лет, он старался жить полностью в удивительном потоке рождения и смерти. Его околосмертный опыт был всего лишь одним этапом этого потока, и, как только он решил, что поправился (это было до того, как доктора решили, что он поправился), он отважился вернуться к абсолютно неизвестному, без иной защиты, кроме его ума, подобного обширному небу. По мне, нет ничего более вдохновляющего на практику Дхармы, чем видеть, как она ведет к подобному бесстрашию.

7. Материнское сияние и сияние ребенка

Традиционный способ описания окончательного растворения этой жизни – растворения осознавания в пространстве – использует термин «сияние ребенка», который встречается с «материнским сиянием». Сияние ребенка – это переживание подобной небу природы нашего ума, к которой мы можем привыкнуть с помощью тренировок. В традиции тибетского буддизма учитель указывает на эту природу ученику и дает ученику инструкции о том, как развивать и закреплять опыт широко открытого, неограниченного ума. Эти поучения и практики созданы для развития уверенности в «сиянии ребенка». Точно так и провел многие годы своей жизни Мингьюр Ринпоче, и именно поэтому он был так подготовлен к смерти.

Материнское сияние – также известное как «сияние основы» – является окончательной природой реальности, которая не отличается от нашей собственной природы. Это бесконечное открытое пространство осознавания, которое включает все и всех. Это базовая доброта вселенной, наполненная сочувствием и мудростью. И что мне кажется наиболее вдохновляющим – что обычные люди, как вы или я, всегда могут связаться с ней. Однако хоть она и присутствует постоянно, полностью и окончательно она раскрывается только в конце процесса растворения – и только в том случае, если мы распознаем ее.

Когда мы как следует подготовились, тренируясь в сиянии ребенка, мы сможем узнать нашу мать, когда она покажет свое лицо. Тогда, словно малыш, который весь день был с няней, мы, разумеется, побежим к матери, чтобы воссоединиться с ней. Как говорится в одной из молитв о бардо, которую я часто повторяю: «Пусть я буду освобожден так же естественно, как дитя бежит, чтобы взобраться на колени матери».

Сияние ребенка можно сравнить с пространством внутри вазы, и материнское сияние – с обширным пространством снаружи. Хоть внутреннее и внешнее пространство разделены вазой и мы можем о них говорить, как если бы они были двумя разными пространствами, их суть абсолютно одинакова. Они оба – пространства. Когда ваза разбивается – по аналогии со смертью, – препятствие между двумя пространствами исчезает, и они объединяются в одно.

Когда мы используем термин «сияние» для описания природы ума, мы не говорим о каком-то обычном свете. Сияние – это качество нашего ума, который осознает. Это то, что знает. Это то, с помощью чего мы знаем, что видим, и слышим, и думаем, и чувствуем, и это то, что дает нам потенциал узнать нашу истинную природу. Может быть, полезнее будет просто назвать это «открытым осознаванием», чем-то, что мы можем практиковать и с чем можем связаться.

Если мы привыкаем к непрерывному потоку рождения и смерти, непрекращающимся бардо, из которых состоит наша жизнь, мы постепенно можем прийти к наблюдению, что это осознавание лежит в основе всех переживаний. Мы можем дойти до той точки, когда открытое осознавание сопровождает нас через любое начало и конец, через любой подъем и спад. Оно не появляется и не исчезает. Оно всегда присутствует во всех преобразованиях и промежутках. Это постоянное свойство рельефа ума. Может показаться, что это что-то очень далекое, но это наше неотъемлемое право и всегда заманчивая возможность.

Когда мы пытаемся определить местонахождение, описать или создать концепцию об этом открытом осознавании, у нас ничего не получается. Как бы усиленно мы ни искали, мы не можем найти ничего, что можно было бы зафиксировать. И все равно возможно познакомиться с этим осознаванием так близко, что мы всегда сможем его распознать в любой ситуации, даже во время распада нашего тела. И это, конечно, самый важный период из всех.

Большую часть времени мы слишком захвачены, чтобы осознавать эту открытость – захвачены нашими мыслями и эмоциями, нашими надеждами и страхами, нашим обычным сопротивлением тому, каким все является. Как в традиционном сравнении, мы уподобляемся безнадежно бедному человеку, который беспокоится и борется за жизнь день и ночь, но не знает, что прямо под его домом зарыт огромный клад золота, который бы мгновенно спас его от бедности.

Будда и другие великие учителя передавали множество методов для раскрытия нашего сияющего ума. Когда Трунгпа Ринпоче впервые учил медитации на Западе, он попросил своих учеников расслабиться и просто оставаться не отвлеченными от настоящего. Если мысли уносили их прочь, им нужно было вернуться в настоящий момент. Когда оказалось, что это практически невозможно для большинства людей, он рассказал о концентрации на выдохе как на объекте, но с легким прикосновением. «Прикоснитесь к дыханию, когда оно выходит, и отпустите его», – это были первые инструкции, которые я получила.

Наиболее распространенные обучающие техники – сидеть в позе медитации, концентрироваться на объекте, например на дыхании, и применять техники для работы с мыслями, когда они появляются. Эта и большинство других буддийских практик так или иначе включают в себя замедление ума настолько, чтобы увидеть наши привычные шаблоны мышления и как они обычно занимают все наше внимание. Эти методы добавляют воздуха в нашу тенденцию быть полностью погруженными в мысли, так что мы можем прикоснуться снова и снова к небу за облаками[7].

Один такой простой метод я называю практикой паузы. Вы просто останавливаетесь, что бы вы ни делали, и оглядываетесь. Вы можете это делать в любое время. Вы гуляете или моете посуду, и тут вы останавливаетесь и оглядываетесь. Пауза прерывает инерцию быть полностью захваченным мыслями. Вместо этого вы наслаждаетесь проблеском свежести, которую Трунгпа Ринпоче зовет «сейчасность». Это может быть и неполным переживанием «сейчасности», но этот проблеск учит вас разнице между тем, чтобы быть захваченным, и тем, чтобы быть открытым. Вы переживаете проблеск вашей истинной природы. У вас начинает появляться ощущение того, что это такое.

Однажды, когда я давала поучения по этой теме, какая-то женщина спросила меня: «Станет ли это более ясным и очевидным со временем?» Она сказала, что, даже несмотря на то, что слышала эти поучения и много раз медитировала, у нее по-настоящему не появилось ощущения того, что подразумевается под такими понятиями, как «открытое осознавание» и «подобный небу ум». Она предполагала, что так было из-за того, что она слишком опиралась на концепции, все время старалась со всем разобраться.

Я мгновение подумала над ее вопросом и затем ответила: «Станет ли это более ясным, зависит от тебя». Распознавание открытого осознавания обычно не происходит само собой. Это процесс. Множество людей провели годы, учась расслабляться настолько, чтобы сблизиться со своим подобным небу умом. Если кто-либо из нас действительно интересуется открытым пространством за нашими привычными шаблонами мышления, если мы хотим ближе узнать небо за облаками, нам нужно посвятить время этому устремлению.

Прежде чем мы начнем, нам нужно знать, что это не проект по превращению наших мыслей во врага. Облака приходят и уходят, не причиняя вреда небу. Точно так же мысли приходят и уходят, не причиняя вреда нашему уму. Нравится нам это или нет, мысли продолжают приходить. Просто так происходит. Нам не нужно видеть в этом проблему. Так что вместо демонизации мыслей более деликатным и плодотворным подходом будет любопытство. Мы можем просто поинтересоваться: «Что окажется за всеми этими мыслями, если я вдруг перестану думать? Что я буду переживать? Так или иначе, чем являются мои мысли? Так ли они реальны? Являются ли они угрозой?»

Если у вас есть такой тип любопытства, вы естественным образом будете больше наблюдать за ситуацией. Вы будете учиться и практиковать, и опыт станет яснее. Все чаще и чаще вы будете вспоминать о том, чтобы остановиться и прервать натиск своих мыслей. Ваши мысли постепенно станут менее проблематичными. Все чаще и чаще вы будете наслаждаться моментами свежести и простора. И чем более обязательными вы станете в такой любознательности, тем яснее и очевиднее будет становиться ваше ощущение открытого осознавания.

Мое первое переживание открытости ума произошло смешным образом. В тот день я открыла для себя промежуток. Это был долгий ретрит, на котором мы сидели в зале для медитаций каждый день в течение всего времени. В комнате был шумный вентилятор, но спустя короткое время я так к нему привыкла, что перестала его замечать. Я чувствовала себя абсолютно нищей. Мы получили поучения о природе нашего ума, и все говорили о «промежутке» и «просторе», а я не знала, о чем они говорят. Я подошла к стадии, когда это стало моей маленькой постыдной тайной. Так я думала во время тех тягостных строк – и вдруг ни с того ни с сего вентилятор остановился секунды на три и затем снова заработал. И я поняла: вот оно! Тот самый «промежуток», «простор» – как бы это ни называлось – случился прямо там. Был гул вентилятора, затем не было: промежуток. Словно кто-то нажал паузу в череде моих переживаний. Затем гул снова начался. И хотя не было ничего, на что я могла бы указать, я распознала, что открытое пространство всегда было прямо здесь. Это было открытием, потому что это было так просто.

Может показаться, что мое переживание связано только с отключением вентилятора, но я бывала во множестве ситуаций, когда вентилятор переставал работать и я продолжала тащиться за моим паровозом мыслей. Но так произошло только потому, что я была в зале для медитаций, изо всех сил стараясь узнать и делать, что могу, чтобы следовать инструкциям. Оглядываясь назад, я понимаю, что все это долгое время, пока я чувствовала себя полной неудачницей, которая ничего не может сделать правильно, я подготавливала почву, чтобы такое переживание узнавания могло произойти.

Тренировка нашего ума в узнавании открытого осознавания – это долгосрочное исследование по работе с нашими глубоко укоренившимися привычками. Мы так привыкли быть захваченными борьбой против жизни, что часто превращаем нашу практику в новую форму борьбы. Если принять такое устремление, мы можем обнаружить, что зачастую недоумеваем, что делаем, и сомневаемся в себе. Мы хорошо умеем загонять себя в угол. Но, если мы продолжаем быть любопытными и применять инструкции, что получили, истинная природа нашего ума постепенно становится нам знакомой. Мы узнаем, кем в действительности являемся за калейдоскопом восприятия и мыслей, из которых состоит наш опыт. Тогда мы будем готовы к чему угодно, что бы с нами ни произошло – даже переживание отсутствия реальности, которое обычно было бы крайне тревожным. Наконец, когда элементы нашего тела растворятся, мы ощутим сильную радость и успокоение ребенка, который узнал свою мать и без сомнений бежит к ней, чтобы устроиться на ее уютных коленях.

8. Что проходит через бардо?

Когда мы говорим, что смерть происходит каждую секунду, у нас может возникнуть естественный вопрос: «Если я постоянно рождаюсь и умираю, то кто тот, который проходит через все эти переживания?» Как только тело умирает, у кого есть шанс слиться с материнским свечением? Если этот шанс упущен, кто переходит в следующее бардо, известное как бардо дхармата? Когда приходит время реинкарнации, кто перерождается? Подобный вопрос будет «Чем является то, что продолжается из одной жизни в другую?» или «Что проходит через бардо?»

Обычный ответ на все эти вопросы – «осознавание», или намше́ по-тибетски. Слово «осознавание» может обозначать различные вещи для различных людей, но тибетский язык невероятно точен, когда мы подходим к описанию ума. Намше́ подразумевает, что осознавание дуалистично. Например, если Роза видит гору, Роза тут, а гора – там: это два разных объекта. Что бы Роза ни видела, нюхала, пробовала на вкус или чувствовала, это выглядит как объект, отдельный от Розы.

Такими объекты кажутся для нас, так? Есть ощущение разделения между мной и всем остальным. Переживания все время меняются, но кажется, что я всегда остаюсь такой же. Есть что-то во мне, что ощущается как неизменное. Но когда я смотрю на неизменного себя, я ничего не могу зафиксировать.

Я родилась 14 июля 1936 года. Мое имя в то время было Дейдре Бломфильд-Браун. Я определенно могу подтвердить, что есть связь между тем младенцем Дейдрой и сегодняшней Пемой. У меня есть воспоминания из детства. Мать и отец, которые были у меня тогда, и сейчас мои мать и отец, даже несмотря на то, что они давно ушли. Ученый сказал бы, что у того ребенка и меня одна и та же ДНК. И конечно, у нас один и тот же день рождения. Но остается занимательный вопрос: являются ли одним и тем же человеком тот новорожденный ребенок и пожилая женщина, которой я стала сегодня?

У меня до сих пор хранятся мои фотографии из младенчества и детства. Если как следует постараться, я смогу найти сходство между ребенком и тем, что я сегодня вижу в зеркале. Но я также знаю с интеллектуальной точки зрения, что ни одна клетка в моем теле не сохранилась с тех пор. Даже сейчас каждая клетка и каждый атом в моем теле постоянно меняются.

Я долго старалась изо всех сил найти настоящую себя, которая остается неизменной из года в год – или даже от мгновения к мгновению, – но так и не достигла успеха. (Это стоящее упражнение, которое я крайне рекомендую всем интересующимся тайной жизни и смерти.) Итак, к чему это нас приводит с точки зрения бардо?

Как я сказала, стандартный ответ на вопрос, что же сохраняется в течение жизней – намше́, дуалистичное сознание. Это не так просто понять. Некоторое время назад я позвонила моему другу Кену МакЛеоду, весьма образованному практикующему буддисту, который написал несколько моих любимых книг, и спросила его об этом. Как и любой другой ученик Дхармы, он ответил, что намше́ – это то, что проходит через бардо. Но он особо подчеркнул, что это сознание не является стабильной сущностью, которая проходит через все. Оно постоянно растворяется и преобразуется. Каждое мгновение мы переживаем что-то новое: запах хлебца, изменение освещения, мысль о друге. И каждое мгновение у нас есть ощущение себя, который это переживает, – ощущение «я, чувствующего запах хлебца». Когда это мгновение проходит, за ним незамедлительно следует другое с субъектом и объектом. Этот поток дуалистичных впечатлений непрерывно продолжается во время нашей прогулки и наших снов, в течение нашей жизни и во всех наших жизнях.

Но за пределами этого потока мгновений есть ли что-то, что лежит в их основе и на что мы могли бы указать как на «сознание»? Мы не можем ни обнаружить, ни описать ни один постоянный элемент, который продолжал бы жить во время всех наших переживаний. Таким образом, с этой точки зрения, Кен сказал, что другим ответом на вопрос «Что проходит через бардо?» будет «Ничто». Есть только отдельные мгновения, следующие одно за другим. То, о чем мы думаем как о «сознании», больше глагол, чем существительное.

Когда мы с Кеном вели эту беседу, она дала мне больше понимания, как я цепляюсь за это «я» как за что-то постоянное, тогда как на самом деле оно гораздо более динамичное. Это не что-то зафиксированное, застывшее. У нас может быть видение себя как застывших – и у нас также могут быть застывшие мнения о других, – но это основано всего лишь на непонимании.

Почему у нас есть это непонимание? Кто может сказать? Мы всего лишь всегда так на все смотрели. Буддийский термин для этого – «совместно возникающее неведение», или, как об этом сказал Анам Тхубтен, «совместно возникающая неосознанность». Мы все приходим в эту жизнь с неосознанностью. А что мы не осознаем? Мы не осознаем, что мы не являемся реальной постоянной сущностью и что мы неотделимы от того, что воспринимаем. Это великое недопонимание, иллюзия разделенности.

Вот что я слышала от учителей о происхождении нашей неосведомленности. Во-первых, есть открытое пространство, изменчивое и динамичное. Нет ощущения дуалистичности, нет ощущения «я», отделенного от всего остального. Затем, исходя из этой основы, все начинает проявляться. Если понять все правильно, открытое пространство и проявления не являются двумя разделенными ситуациями. Они как солнце и его лучи. Это значит, что все, что мы переживаем прямо сейчас, – проявления нашего собственного ума. Узнавание этого союза называется «со-возникающей мудростью» или «со-возникающим осознаванием». Если мы остаемся захваченными иллюзией разделенности и реальности – это со-возникающая неосознанность.

И конечно, это и есть то состояние, в котором мы с вами обнаруживаем себя. Очевидно, что такая со-возникающая неосознанность – наше обычное переживание. Но на самом деле никто и ничто в нашем мире не является ни зафиксированным, ни статичным. Сознание – это процесс, который постоянно растворяется и преобразуется, и сейчас, и во время бардо. И каждый раз, когда оно преобразуется, оно абсолютно свежее и новое, а это значит, что у нас идет бесконечный поток возможностей для совершенно свежего, открытого взгляда. У нас всегда есть второй шанс увидеть мир заново, шанс восстановить связь с изначальной открытостью, шанс обнаружить, что мы никогда не были отделены от изначального простора, – шанс обнаружить, что все это было серьезным недопониманием.

Если вы проведете достаточно времени, размышляя об этом, вы сможете понять это вашим рациональным умом. Но потом вы, возможно, снова спросите себя: «Почему я переживаю себя отделенным? Почему я не переживаю каждый момент свежим? Почему мне кажется, что я застрял?» Причина того, что вы так себя чувствуете, в том, что вы – как и все остальные – были во власти со-возникающей неосознанности на протяжении долгого-долгого времени. Поэтому и ее растворение занимает очень-очень долгое время.

Наше недопонимание в отношении разделенности имеет глубокие корни. Даже у животных есть врожденное чувство, что они отдельные существа. Но в отличие от животных у нас есть способность размышлять. Мы можем использовать наш довольно сложный мозг, чтобы обнаружить, что наше недопонимание точно является недопониманием, – и так шаг за шагом у нас появляется шанс, даже если ненадолго, слиться с изначальной реальностью снова.

Даже если мы убеждены в этом, мы, однако, не можем отказаться от такого знакомого ощущения разделенности, просто желая так сделать. Но что мы можем сделать, так это начать медитировать. За одну сессию на медитационной подушке мы можем увидеть, как изменчиво наше сознание. Мы можем наблюдать за тем, как наши мысли, и эмоции, и переживания появляются и исчезают, и как этот процесс просто идет и идет без единого перерыва.

Мы также можем увидеть, насколько непостижимы наши мысли. Откуда все эти мысли приходят? И куда уходят? И почему мы настолько серьезно воспринимаем все, что происходит у нас в уме? Несмотря на то что наши мысли так неуловимы и туманны, как они могут причинять ненужные проблемы? Почему они могут нас беспокоить, заставить ревновать, ссориться с другими, впадать в эйфорию или уныние?

Медитация дает нам способ увидеть, насколько наш ум и представление «я» скользкие. Когда мы практикуем медитацию, мы постепенно привыкаем к постоянному потоку переживаний. Мы видим, что это происходит, даже несмотря на то, что не можем указать на субъект, который их переживает.

С этой точки зрения нет неизменного существа, которое проходит через бардо. Другой способ сказать об этом – нет неизменного индивидуума, который переживает жизнь и смерть. Никто не живет и никто не умирает. Жизнь и смерть, начало и конец, приобретения и потери – как сны или волшебные иллюзии.

9. Две истины

В буддийских учениях есть идея, что все имеет два уровня истины – относительный и абсолютный: то, как мы переживаем жизнь, когда мы погружены в нее, и как мы ее переживаем, когда мы находимся на дистанции и можем охватить широкую перспективу.

Мне нравится думать об относительной истине как о чем-то, что складывается в историю обычного дня: то, что мы видим, и слышим, и думаем, что мы чувствуем в отношении других людей и объектов, с которыми сталкиваемся, как мы относимся к нашему миру, как все появляется и функционирует.

Деревья растут из земли, у них есть ветви и листья, и многие из них теряют листья осенью. Эти утверждения «истинны», потому что все с ними согласятся. Есть согласованная реальность, о которой мы договорились. Если кто-то скажет: «Деревья растут вниз с неба» – мы ответим, что он говорит неправду, потому что это не является согласованной реальностью. Для людей существование деревьев – относительная правда, о которой договорились. Но мы можем предположить, что у термитов нет ощущения «деревьев». Они видят тот же предмет в контексте того, что он значит для них – как еду и место проживания. И такое бесспорное понятие, как дерево, действительно зависит от того, кто на него смотрит и когда он смотрит – насколько пристально он рассматривает и в чем он заинтересован во время наблюдений.

Это справедливо в отношении всего во вселенной. Наш относительный мир гораздо более гипотетический и открытый для интерпретаций, чем то, каким мы обычно его признаем. Здесь относительное и абсолютное встречаются. Когда мы воспринимаем что-то вне наших обычных концепций, мы обнаруживаем шуньяту, или «пустотность» – слово, которое часто недопонимают. Пустотность – это не вакуум: она не предполагает холодный темный мир, где ничто не имеет значения. И означает она, что все, что мы изучаем, свободно – «пусто» – от нашей концептуальной интерпретации, наших взглядов и мнений. Ничто в этом мире не неподвижно; ничто не постоянно и не определенно так или иначе. Все явления просто такие, какие есть, свободные от наших оценочных суждений и предубеждений.

Я вижу мышь и думаю: «Миленькая». Кто-то другой испугается. Третий разозлится, так что берегись, мышка! Но мыши не присуще ничего из этого. Несмотря на все наши идеи об этом маленьком создании, мышь остается мышью, просто такой, какая она есть, свободной от наших концептуальных дополнений.

«Абсолютная истина» относится к той открытой неуловимой природе мира и всего в нем: нам, другим живым существам, нашему окружению, всему. Она называется «абсолютной», потому что не зависит ни от чего другого, чтобы быть истинной. Это просто природа того, каким все является. Когда мы можем сделать шаг назад и просто расслабиться в этой абсолютной истине, мы станем гораздо менее склонны настаивать на том, что жизнь должна происходить на наших условиях, и гораздо более склонны думать о том, как наши действия влияют на целое.

Когда астронавт Эдгар Митчелл шел по Луне в 1971 году и увидел Землю с такого далекого расстояния, он осознал, что есть всего лишь одна Земля и что все разделения, которые люди создали, – разделения, которые причинили столько боли, – условные и бессмысленные. Он осознал, что мы, земляне, должны работать вместе и что разделенность – иллюзия. «Оттуда, с Луны, – сказал он, – международная политика кажется такой мелочной». У Митчелла случилось абсолютное переживание того, каким все является. Когда он вернулся домой, этот взгляд продолжил влиять на его жизнь. Хотя ему пришлось взаимодействовать с относительным миром, и это спровоцировало его склонности и заставило его воздвигнуть барьеры между собой и другими – те самые причиняющие боль барьеры, которые из космоса он увидел как бессмысленные.

Когда я была маленькой, у меня было настолько непосредственное переживание абсолютного, что может быть полезным поделиться им здесь. Одной летней ночью я лежала на спине и смотрела на звезды, как бывало уже много раз. Однако в ту самую ночь что-то для меня изменилось, и у меня случилось одно из этих переживаний озарения. Я внезапно поняла, особенно не раздумывая над этим, что это то самое огромное пространство, которое видели дети в Древней Греции, которое видели доисторические люди. Я осознала, что до того, как я родилась, оно уже было здесь и что после того, как я умру, оно здесь останется. На многие годы это стало моим личным секретом, который я не хотела испортить, разговаривая о нем.

Смотреть на звезды было относительным переживанием, которое случилось в Нью-Джерси ночью в 1943 году. Уверенное понимание того, что это пространство всегда было и всегда будет, стало абсолютным, вневременным переживанием.

Слово «абсолютный» звучит более впечатляющим, чем «относительный», но нам не нужно думать, что одна истина превосходит другую. Мы можем полноценно переживать красоту дерева, не задумываясь о том, что наш способ смотреть на дерево – это такой способ на него смотреть. Мы можем наслаждаться его тенью в жаркий день, в то же время зная, что оно гораздо более непостижимо, чем мы обычно полагаем. Наша цель на духовном пути не состоит в том, чтобы избавиться от относительного и пребывать в пустотности. Эти две истины идут плечо к плечу.

Понятия «относительный» и «абсолютный» дают нам способ говорить об одном предмете с двух различных точек зрения. Когда мы говорим, что ничто проходит через бардо, мы говорим это с более широкой точки зрения, с позиции абсолютного. Сознание, которое проходит через все наши мгновения и соединяет промежутки между жизнями, постоянно растворяется и изменяется. Как бы мы ни старались, мы никогда не найдем ничего, на что могли бы указать.

С абсолютной точки зрения никто не живет, никто не умирает и никто не проходит через бардо. Но в относительном плане, когда уходят наши близкие, мы горюем. С относительной точки зрения мы переживаем боль и удовольствие, надежды и страхи, мысли и ощущения, жизнь и смерть. С относительного уровня все, что мы делаем, влияет на нас самих и наш мир, и все, что мы делаем, имеет значение.

У наших действий всегда есть последствия. Падмасамбхава, больше известный как Гуру Ринпоче, индийский учитель VIII века, который принес буддизм в Тибет, сказал: «Мой взгляд выше небес, но мое отношение к своим действиям и их последствиям мельче муки». Даже несмотря на то, что он был просветленным мастером, он знал, насколько решающее значение имеет уделять внимание относительным нюансам своей жизни и последствиям своих действий.

Будда не учил своих учеников таким образом, чтобы они пришли к безразличному, интеллектуальному обществу, отрезанному от повседневного опыта. Напротив, он давал множество поучений о том, как нам стоит вести себя так, чтобы это принесло нам самим и другим радость и облегчение от боли. Эти поучения включают в себя глубокие, конкретные советы о том, как проводить нашу жизнь и как относиться к смерти. Они основаны на двух истинах: понимании того, что, хотя ничто на самом деле не происходит на окончательном уровне, мы скорее хотели бы переживать счастье, чем страдание.

10. Склонности

Прежде чем мы пойдем дальше в описании пути после смерти и переживаний в следующих бардо, я думаю, важно взять паузу и сказать несколько слов, идущих от сердца, о том, как работать с нашим умом, нашими эмоциями и нашими склонностями. Почему так? Потому что то, каким образом мы работаем с нашим умом, эмоциями и склонностями на нашем пути через подъемы и падения во время бардо этой жизни, мы возьмем с собой, когда отправимся дальше. Говорят: «С собой ничего не возьмешь», но когда речь идет о состоянии нашего ума и наших эмоциональных моделях поведения, мы действительно берем их с собой. И точно так же, как наши мысли и эмоции составляют переживание мира прямо сейчас, таким же образом и даже более интенсивно они создадут условия, в которых мы обнаружим себя после смерти. Если вы хотите переживать рай, работайте с вашими мыслями и эмоциями. Так все обстоит. Поэтому в нескольких последующих главах я дам некоторые практические наставления о том, как умело и сочувственно создать связь с нашими привычными моделями поведения и эмоциями.

Когда Трунгпу Ринпоче спросили, что идет через бардо, он ответил с широкой улыбкой: «Все ваши плохие привычки». Я поняла это так, что те привычки, с которыми я не подружилась в этой жизни и не отпустила, перейдут дальше через промежуточные состояния и передадутся бедняжке младенцу в будущем.

В семидесятых, когда мои сын и дочь были подростками, я взяла их вместе с одним их другом на встречу с Его Святейшеством Шестнадцатым Кармапой, одним из наиболее значимых для меня учителей. Мои дети не буддисты, но они всегда дружелюбно относились к Дхарме и хотели уважить их мать-энтузиастку. Его Святейшество не говорил по-английски, так что мы общались через переводчика. Я спросила Кармапу, может ли он поговорить с детьми, и он начал давать им короткое поучение о буддизме. Когда через некоторое время он остановился, я с уважением сказала ему, что эти дети не буддисты, и попросила, чтобы он сказал что-нибудь понятное, несмотря на отсутствие у них подготовки.

Его Святейшество Кармапа был великим, впечатляющим человеком, и мы сидели довольно близко к нему. Он внимательно посмотрел на трех подростков и сказал: «Вы умрете». И затем добавил: «И вы не сможете взять с собой ничего, кроме состояния ума».

То, что Трунгпа Ринпоче сказал о плохих привычках, было относительным поучением о том, что проходит через бардо. Комментарии Кена МакЛеода, что на самом деле ничто не проходит через бардо, даны с абсолютной точки зрения. Слова Кармапы подросткам были в каком-то смысле с обеих точек зрения – что на самом деле он имел в виду, говоря о «вашем состоянии ума»?

Эти слова звучат так, будто они описывают что-то неподвижное, но, как я уже сказала, состояние нашего ума постоянно меняется. Мы непрерывно переходим от одного состояния ума к другому. Есть только этот поток ума – поток сознания. В то же время наш поток сознания следует определенным курсом, вовсе не случайным. Этот курс определен нашими привычками, нашими тенденциями, нашими склонностями. Что это значит?

Согласно учениям Будды о карме, учениям о причине и следствии, что бы мы ни делали, говорили и даже думали, это оставляет отпечаток в нашем уме. Если мы сделали что-то один раз, скорее всего, мы повторим еще. Когда мы определенным образом реагируем на ситуацию, вероятно, в следующий раз, когда такая ситуация повторится, мы отреагируем так же. Так развиваются склонности. В результате мы обычно ведем себя и реагируем предсказуемо. В одних обстоятельствах мы очень щедры, в других мы защищаемся. В одних мы терпимы, в других раздражительны. В одних уверены, в других – нет. И каждый раз, когда мы реагируем привычным путем, мы укрепляем наши склонности. И это сходно с исследованиями неврологии, которые показывают, что связи в мозгу укрепляются нашими привычными действиями и мыслительными шаблонами.

Скажем, у вас есть склонность чувствовать себя непригодным, в особенности на работе. Вы в офисе беседуете с двумя вашими сотрудниками, и ваш руководитель вмешивается и говорит: «Вы все поработали паршиво». Руководитель на самом деле критикует всех троих, но только у вас есть склонность принимать это личностно, так что вы чувствуете себя абсолютно несчастным, как будто только на вас лежит вся вина. За вашей склонностью уже стоит долгая история, и комментарий руководителя как будто прибавил улик против вас. И вы начинаете знакомую воображаемую историю: «Я никогда не делаю как надо. Я никчемный. Я безнадежен. Я всегда все порчу». Вы ощущаете себя неудачником. А в основе всех этих концепций – ужасно неприятная эмоция, и вы сделали бы что угодно, чтобы избавиться от нее.

В этом сценарии может показаться, что причина ваших страданий – слова руководителя. Однако слова – только триггер. Настоящая причина – ваши существовавшие ранее склонности. Здесь важно отметить, что суть этих слов была не в том, чтобы обвинить жертву. Все три сотрудника согласятся, что слова руководителя были злонамеренными и бестактными. Но в то же время важно видеть полную картину происходящего. Ваши склонности чувствовать себя непригодным уже стали повторяющейся темой в вашей жизни. Услышать «Вы все поработали паршиво» стало триггером, создавшим нужные условия, чтобы они полностью проявились. Похоже на луковицу крокуса, которая спала под землей большую часть года и весной, когда нужные причины и условия появляются, вдруг превращается в великолепный цветок.

В этом примере другие два человека, принимая критику, получают совсем другие впечатления, обусловленные их собственными склонностями. У одного из них склонность выходить из себя и действовать, так что он с нарастающей яростью выступает против руководителя, печатает плакаты и собирает целую толпу подписать петицию.

Оборонительные склонности третьего человека не запускаются, но она все же действует на основе своих склонностей. Ее предпочтительный ответ на любую некомфортную ситуацию – становиться миротворцем. Так что она сознает, что речь руководителя была некомпетентной, и призывает всю группу принять участие в тренинге по эффективной и ненасильственной коммуникации.

Когда я вспоминаю, что Кармапа сказал моим детям, я теперь думаю, что он имел в виду что-то созвучное этим строкам: «Когда ты умираешь, все, что ты возьмешь с собой, – это твои склонности». И с этим приходит такой мощный невысказанный совет: «Так что тебе лучше бы позаботиться о своих склонностях сейчас, пока у тебя все еще есть время».

У нас уже есть богатый опыт с проблемами, которые наши склонности причиняют нам во время жизни. Наши бесполезные шаблоны мышления и саморазрушительные эмоциональные привычки много раз подводили нас. Наши склонности не только тревожат нас изнутри, но и вызывают сложные внешние ситуации. У одних людей всегда проблемы с их боссом. Неважно, сколько раз они меняют работу, они последовательно обнаруживают себя в одних и тех же некомфортных ситуациях. У других проблемы с близостью в отношениях. Неважно, с кем они встречаются, вопрос с близостью сохраняется. Меняются актеры, съемочная площадка, но основа драмы остается все той же. И все из-за склонностей авторов сценария.

Другое свойство склонностей в том, что они не прекращаются сами по себе. Мы должны распознать их, когда они возникают, и не быть такими предсказуемыми. Снова и снова мы должны находить свой путь, чтобы действовать по-другому. Если же нет, они будут преследовать нас до конца жизни. Мы можем пойти и дальше и сказать, что они будут преследовать нас и за пределами этой жизни – сквозь бардо и в нашу следующую жизнь, создавая сцену за сценой. Они будут создавать внешние и внутренние обстоятельства каждого следующего мгновения, следующего дня, следующей жизни и всех жизней, которые ждут нас впереди.

Другая сторона медали в том, что, поскольку отношения между нашим умом и нашим миром тесно связаны, мы будем часто замечать, как изменения наших умственных и эмоциональных привычек мощно влияют на наш внешний опыт. Это кажется чудом, но все довольно просто и честно, если подумать. Если вы работаете со своей склонностью к зависти, окажется, что все меньше и меньше людей, которым можно позавидовать. Если работать с гневом, люди уже не будут вас так злить.

Так как же мы можем «позаботиться о склонностях»? Мы знакомимся с ними с добротой и разумом. Мы осознаем, насколько они мощные, но не делаем из них врагов. Один из моих учителей, Цокни Ринпоче, называет их наши «прекрасные монстры» и советует нам относиться к ним с нежностью – не выражая их действием и не подавляя их, но делая их друзьями, просто такими, какие они есть. Затем, когда кто-то или что-то запускает наши болезненные эмоции, мы можем отделить триггер и склонность. Мы можем спросить самих себя так открыто и объективно, как можем: «Что является основной причиной моего страдания?» Такой тип близости и дружбы с нашими склонностями создает правильные причины и условия, чтобы они расслабились и успокоились.

Например, вы много ссорились со своим партнером и теперь видите его улыбающимся и смеющимся с кем-то другим. И немедленно боль ревности возникает в вашем сердце. Но вместо привычной реакции на эту ревность, скажем, напиваясь или разговаривая пассивно-агрессивно, вы можете себя спросить: «В чем причина моей боли? Это смех и улыбки или моя существующая и раньше склонность ревновать?» Затем вы можете проверить ваше тело и повстречаться с этой склонностью. Как она ощущается? Она тесная или свободная, сужающаяся или расширяющаяся? Есть ли у нее температура, цвет, особые качества? Если вы исследуете такое неприятное чувство, как ревность, с внимательностью и добротой, вы многое о ней узнаете. Вы увидите свою с ней историю. Вы начнете замечать шаблоны поведения. Вы увидите, что это чувство часто возникает в вашей жизни и что вы, как правило, творите глупости, когда это случается. Это может стать началом вашей заботы о склонности. Это может стать началом того, что вы увидите, что ваши склонности всего лишь текучие ощущения и не имеют ничего общего с хорошим или плохим.

Когда вы узнаете что-то во время такого процесса, вы сможете, конечно, отправиться в менее полезную сторону. Вы можете просто остаться с вашим обычным способом действовать, не затронутым вашим самонаблюдением, как если бы вы просто узнали какой-то неважный факт о предмете, который особо ничего не значит для вас. Даже хуже, вы можете использовать знание о себе для самобичевания: «У меня эта ужасная склонность, которая делает меня ужасным человеком. Даже несмотря на то, что мне стыдно за мое поведение, я обречен продолжать действовать так из ревности до конца моей жизни».

Ни один из этих способов не поможет нам стать друзьями с нашими прекрасными монстрами. Мы продолжим думать и действовать точно так же, укрепляя наши склонности и делая себя неоправданно жалкими. Это будет, как если мы нашли нежелательные семена в нашем саду и поливали и удобряли их, чтобы они взошли.

Самая полезная альтернатива – объективно посмотреть на то, что происходит, и постараться чему-то научиться у своих привычек, чему-то, что позволит нам ясно увидеть, что дальше делать. Такой способ работы с нашими склонностями каждый день определенно принесет плоды, когда мы будем умирать. Перед смертью, во время умирания и после него люди предсказуемо переживают широкий диапазон сильных эмоций, и то, как мы к ним относимся, важно.

11. Чувствуй то, что чувствуешь

Смерть – враг или друг? Это, мой дорогой, зависит от тебя.

Эту цитату я прочитала на стене в Сан-Франциско, и мой ум остановился. Конечно, являются ли старость, болезнь и смерть нашими друзьями или врагами, зависит полностью от нас. Это полностью зависит от нашего настроя. И в значительной степени это зависит то того, как мы работаем с нашими эмоциями. Итак, как прямо сейчас вы работаете со своими эмоциями? На это стоит посмотреть. Знание о том, как работать с эмоциями, – по-настоящему ключ к тому, чтобы найти баланс и невозмутимость, качества, которые поддерживают нас на пути сквозь переходные периоды и промежутки, которые нам еще предстоит пережить.

Один из самых известных слоганов из популярного буддийского текста «Тренировка семи точек ума» – «Собери все обвинения в одно». Когда я начинала изучать эту формулу, у меня было ощущение основной мысли: может казаться, что внешние обстоятельства провоцируют нас и заставляют страдать, но настоящий преступник всегда – наше цепляние за эго. Но в течение многих лет я находила сложным применять это поучение на личностном уровне. Прежде всего, я не была полностью уверена, что имеется в виду под «цеплянием за эго». Это казалось абстрактной концепцией, и я не знала, как связать это с собственным опытом. Также у меня были проблемы с идеей «обвинения». Для меня это звучало, будто я должна обвинять себя, что я, как правило, и так делала. Я знала, что не в этом заключалось поучение, но не была уверена, как еще можно это истолковать.

Затем я услышала речь Дзигара Конгтрула Ринпоче, в которой он использовал фразу «склонность к скуке», и что-то щелкнуло во мне. Хотя он напрямую не говорил о «Собери все обвинения в одно», я начала понимать, почему эта формула – поучение о склонностях. В то время как цепляние за эго казалось абстрактным и концептуальным, то, как мы переживаем цепляние за эго – наши склонности, – было чем-то, что я близко знала и встречала каждый день. Эта формула воодушевила меня распознать мои склонности, моих прекрасных монстров, как причину ненужного несчастья.

Дхарма говорит нам, что все переживания дискомфорта, беспокойства, раздражения и скуки берут начало в наших клеша. Это санскритский термин, означающий «разрушающие эмоции», или «причиняющие боль эмоции». Три основные клеша – желание, агрессия и неведение. Первые два не требуют особых объяснений. «Желание» становится разрушающей эмоцией, когда доходит до уровня зависимости или одержимости. Мне однажды отдали азиатские свечи с названием бренда Baby Want-Want[8]. Думаю, это отражает суть страстного желания довольно точно. Мы полагаем, что что-то принесет нам удовольствие и комфорт, и становимся одержимыми овладеть чем-то или удержать что-то. «Агрессия» противоположна этому: мы хотим избавиться от чего-то, что мы воспринимаем как угрозу нашему благополучию. «Неведение» – это разрушающая эмоция, которую немного сложнее понять. Это тупое, безразличное состояние ума, которое на самом деле включает глубокую боль. Его можно описать как состояние оторванности от всего, состояние ментального сна, когда не заботишься о том, что чувствуешь и что происходит с другими. Когда это состояние ума доминирует, оно может превратиться в депрессию.

Эти три клеша часто называют «тремя ядами», потому что, как сказал Анам Тхубтен, они убивают наше счастье. Это часто происходит с нами в двух случаях. Сначала мы страдаем, когда переживаем гнев, зависимость, депрессию, ревность и прочее; затем мы продолжаем страдать от результатов вредных действий, спровоцированных ими.

Возможно, у вас есть непосредственный опыт несчастья, когда эти яды возникали в вашей жизни. Но как именно они убивают наше счастье? Согласно учениям Будды, не эмоции заставляют нас страдать. В сыром виде – до того, как мы начинаем бороться с ними, и до того, как начинается наш мыслительный процесс, – они просто чувства или формы энергии. По сути, они не являются плохими или хорошими. Важно это помнить. Разрушительный аспект агрессии, например, не в чувстве; это наше отторжение такого чувства и то, как мы действуем в ответ. Преступник не изначальная энергия, а побочный продукт, который буддийский учитель Шэрон Зальцберг называет «дополнения».

Когда возникает энергия клеша, мы, как правило, реагируем одним из нескольких способов. Один – выразить эмоции действием: либо физически, либо с помощью слов. Другой – подавить эмоцию, сделать ее немой; это может включать в себя переключение внимания на что-то еще, скажем, засесть за «Нетфликс». Третья обычная реакция – погрузиться в некую воображаемую историю, часто содержащую обвинение. Все эти реакции основаны на нашей неспособности выдержать дискомфорт от этой энергии. У нас есть склонность раздражаться на эту энергию, так что мы стараемся избежать дискомфорт с помощью избавления от того, что его вызвало. Этот подход напоминает тирана, который убивает посланника, приносящего плохие вести, вместо того чтобы обратиться к посланию. Но когда мы потворствуем любой из этих реакций, мы только усиливаем наши привычки, вызывающие боль, и закрепляем наши страдания на долгосрочной перспективе. Почему-то это сложный урок для понимания.

У всех есть эти привычки. Нет смысла винить самих себя или кого-то еще за этот процесс. Вместо обвинений или чувства беспомощности мы можем конструктивно применять проверенные временем методы работы с эмоциями. Как и все во вселенной, клеша и наши реакции на них непостоянны и нереальны. И это делает возможным изменить наши привычки.

В целом именно отсутствие осознанности дает нашим эмоциям силу. Привносить осознанность в них – волшебный ключ. Когда мы осознаем, что происходит, они теряют способность делать нас несчастными.

Первый шаг в каждом методе работы с эмоциями – просто распознать, что происходит. Одна из особенностей клеша в том, что они обычно остаются незамеченными. Мы замечаем их только тогда, когда они проявляются полноценно. Мы не осознаем эмоцию, когда она всего лишь уголек; когда же мы чувствуем запах горения или от пожара становится жарко, уже слишком поздно. Мы атакуем с помощью слов или действий, или мы уже в запое.

Это довольно обычный пример жизненного цикла клеша. Вы ловите мимолетный взгляд кого-то в вестибюле, кого-то, с кем у вас проблемы. Вы испытываете слабое напряжение в плечах или едва различимый толчок в груди. Это стадия уголька. Дальше вы знаете – у вас появляются осуждающие или обиженные мысли о человеке. Это та стадия, когда поленья в печи занялись огнем. Температура уже намного выше, чем на стадии уголька, но, по крайней мере, огонь еще не выходит за пределы печи. Даже этот уровень может остаться незамеченным. Но если вы неосознанно продолжаете развивать воображаемую историю, вы будто плеснули керосина в огонь. В конце концов для печи это станет слишком, и даже дом может сгореть. В этот момент вы и все остальные заметят, но будет уже слишком поздно предотвратить огромную неизбежную боль. Вредящий текст сообщения был написан, вы уже нажали кнопку «отправить» и нет возможности его отозвать.

И даже тогда есть способы сделать ситуацию лучше или сделать ее хуже. В любой момент и в любом переживании бардо у нас есть эти простые альтернативы. Мы можем обострить или облегчить наши страдания. Мы можем закрепить бесполезные привычки или ослабить их. Становясь более осознанными в том, что происходит, мы можем потушить огонь на стадии уголька или печи и спасти себя и других от большого горя.

Регулярная практика делает нас более осознанными в том, что происходит в нашем уме, скрытых умственных тенденциях, которые, как правило, остаются незамеченными, когда мы захвачены нашими ежедневными делами и общением. С помощью медитации мы начинаем отлавливать некоторые подобные угольку мысли и едва заметные эмоции, которые, оставшись необнаруженными, усиливаются, прежде чем мы их заметим.

Когда мы начинаем осознавать клеша, следующий шаг – позволить себе почувствовать их – почувствовать, что мы чувствуем. Звучит очень просто, но для многих людей это довольно сложно. Одни люди испытывают трудности, потому что они были травмированы. У других возникают определенные эмоции, с которыми по каким-то причинам они не хотят сталкиваться. Но подобно всем другим инструкциям Дхармы, чувствовать, что ты чувствуешь, является практикой. Есть пути, как тренироваться в этом, чтобы добиваться постепенного прогресса.

Во-первых, начните с физических ощущений, потому что они относительно прямолинейны и легкодоступны. Как вы физически себя чувствуете? Если у нас нет связи с нашим телом, клеша получают отличную возможность бесчинствовать. С другой стороны, когда мы присутствуем и остаемся на связи с телом, проще быть на связи с нашим умом. Так что замечайте, что чувствует ваше тело – боли, и недомогания, и зуд, ощущение тепла или холода, места в теле, где чувствуется напряжение или расслабление.

Затем посмотрите на состояние ума. Он скачущий или спокойный? В каком вы настроении? Какие эмоции замечаете? Здесь очень важно относиться с любопытством и открытостью, нежели с осуждением. Что угодно может появиться, когда мы позволяем себе чувствовать, что чувствуем. У нас могут быть болезненные воспоминания или крайне неприятные эмоции. Этого можно ожидать, и это не проблема. Но не давите слишком сильно и не устраивайте из этого проверку на прочность. Тренировка должна происходить, насколько это возможно, в атмосфере принятия.

Чтобы взрастить способность знать, что делать, когда вас захватывает эмоция, полезно помнить три момента: связь с телом, присутствие и доброта. Загляните в свое тело, сфокусируйте внимание на том, где вы сейчас, и будьте добрыми. В случае всплеска эмоций эти три слова могут привести к облегчению. Основная инструкция в том, чтобы оставаться осознанными, и, как сказал Цокни Ринпоче: «Вам нужно хотеть испытывать некоторый дискомфорт». Это, в конце концов, тренировка и для жизни, и для смерти, которые редко бывают безболезненными.

Со временем я обнаружила, что, когда бы я ни позволяла себе чувствовать, что чувствую, я становлюсь более терпимой и более прощающей по отношению к себе. Каждый раз я обнаруживаю, что способна расслабиться в этом чувстве немного дольше. И вот в чем дело: в то время, как клеша являются причиной страданий, энергия клеша сама по себе – безграничный источник созидательной силы, как электрический ток. Это не то, от чего вы захотели бы избавиться. Фокус в том, чтобы покоиться в этой энергии, не действуя, исходя из нее и не подавляя ее. Вам это может показаться чем-то замечательным, если вы будете так поступать, – или, скорее, будете учиться так поступать. В базовой энергии клеша мы обнаруживаем мудрость – непостижимую мудрость без эго – свободную от того, чтобы ее схватили или зафиксировали.

В семидесятых, когда меня раздирали клеша, почти каждый духовный учитель говорил мне преодолевать эмоции – идти к свету. Но, к несчастью для себя, я не могла понять, как это сделать. Я не могла найти способ преодоления. Я страстно желала преодолеть и уйти от всех этих беспокойных чувств, но не могла. Тогда я получила поучения от Трунгпы Ринпоче о сближении с энергией клеша, и это изменило мою жизнь.

12. Первый шаг к храбрости: воздержаться

Вот мы и здесь, медитаторы на пути, путешествующие по бардо этой жизни от рождения до смерти. Как мы могли бы использовать это в полной мере, чтобы и жизнь и смерть стали более осмысленными? Шечен Гьялцап, великий духовный мастер, умерший в 1926 году, сформулировал это так: «Среди скоротечных облаков иллюзии танцует молния жизни. Можешь ли ты сказать, что завтра не умрешь? Так практикуй же Дхарму».

Практиковать Дхарму значит не только медитировать и размышлять над поучениями, но также применять наше понимание в повседневной жизни. Одним из всего, чем изначально меня привлек буддизм, был тот факт, что реальные методы помогают нам вести более счастливую, более осмысленную жизнь. Это были наставления о том, что является причиной нашей неудовлетворенности и боли, и наставления о том, как освободиться от страданий. По факту это и есть цель учения Будды.

Истинная причина нашего несчастья не снаружи, а внутри. Наши склонности и отрицательные эмоции разрушают наши дни, а не наш руководитель или враги. Как это дается в поучениях снова и снова, пока яды клеша остаются в нашем уме, мы не найдем счастья нигде в мире.

Будда учил трем основным методам конструктивной работы с нашими клеша, о которых я думаю как о «трех шагах к храбрости». Он рассказал о них, чтобы усилить искусность и глубину. Первое – это воздержаться от реакций. Этот метод основан на ощущении, что есть что-то негативное в эмоциях, так что мы должны делать что угодно, чтобы не испортить все еще больше. С помощью второго метода – трансформирование клеша в любовь и сочувствие – мы усваиваем позитивный взгляд на эмоции: если мы используем их правильным образом, они приносят пользу, а не вред. Третий метод использует эмоции в качестве прямого пути к пробуждению. Здесь мы выходим за границы двойственности хорошего и плохого и позволяем эмоциям просто быть такими, какие они есть.

Я обнаружила, что поучения о воздержанности от реакций могут быть очень непопулярными. Однажды я выступала с этой темой, и один старый друг поднял руку, и оказалось, что он очень расстроен. Он сказал: «Тебе не нужно учить такому. Это словно поместить свои чувства под колпак. Трунгпа Ринпоче никогда бы этому не стал нас учить».

Не говоря о том, что на самом деле я получила эти поучения от Трунгпы Ринпоче, я тогда поняла, что важно рассказывать о воздержанности в позитивном смысле, представлять это как важный шаг на пути к подключению к мудрости эмоций, необходимый шаг на пути к переживанию эмоций как прямого пути к пробуждению.

Мой брат мне говорил: «Если ты Сердита, у Томлена, Одинока или Проголодалась – С-Т-О-П». Это инструкция о воздержанности. Вместо того чтобы нестись вперед и прибегать к старым шаблонам поведения обвинения или осуждения, или другого способа избежать того, что мы чувствуем, мы впускаем пространство. Мы останавливаемся. Мы замедляем реакцию.

Когда я даю поучения о практике воздержанности, часто люди, подобно моему другу, задают вопросы, чтобы убедиться, что я не побуждаю их спрятаться или убежать от проблем. Мы так привыкли к тому, что люди реагируют и выговариваются, что, если мы воздерживаемся от этого, мы можем почувствовать, будто избегаем того, чему должны смотреть в лицо. Но смысл того, чтобы держать рот закрытым, не в том, чтобы ускользнуть из напряженных ситуаций. Смысл в том, чтобы давать самим себе время и поддержку, чтобы почувствовать, что мы чувствуем, и прервать воображаемую историю. То, как мы смотрим на явления, меняет все. Если мы рассматриваем воздержанность как средство, чтобы закрыться, она легко в это превратится. Но если мы рассматриваем ее как способ открыться и все больше допускать все, что возникает, тогда эта практика будет служить нам хорошо.

В своей книге «Эмоциональное спасение» Дзогчен Понлоп Ринпоче назвал это «осознанной паузой». Как если бы мы сделали шаг назад и стали более присутствующими и осознанными в том, что происходит. Мы допускаем немного пространства, немного осознанного пространства – воплощенного, присутствующего и доброго.

Энергии клеша могут быть очень интенсивными. Чтобы привыкнуть к ним, нужно время. Я думаю о воздержанности от того, чтобы говорить и действовать, как о том, чтобы знакомиться со способной к преобразованию энергией эмоций. Даю слово, это требует терпения и времени. Это как познакомиться еще ближе со старым другом. Энергия нашего старого друга ставит перед нами трудности, однако мы держимся за него и в горе, и в радости, потому что любим его.

Чтобы расслабиться с мощными энергиями клеша стало легче, может помочь, если увидеть их как процесс очищения привычных шаблонов поведения – или очищения старой, бесполезной кармы. Поскольку наш ум, как правило, легко зацикливается на повторяющихся шаблонах, мы обычно реагируем на новые переживания тем же предсказуемым образом, как и всегда. Мы усиливаем старые привычки, повторяя их снова и снова. Но, с другой стороны, если мы допустим осознанную паузу, мы не будем реагировать обычным образом и можем позволить переживаниям просто пройти сквозь нас. Это ослабляет нашу привычку. Если мы поступаем так достаточно часто, мы в конце концов сможем истощить все кармические шаблоны вместе, так что они никогда больше не вернутся.

Мой опыт говорит, что когда мы впускаем пространство, прежде чем предсказуемо среагируем, – это волшебно. На мой взгляд, именно это позволяет мне подружиться с самой собой, ясно увидеть и сменить направление. Без осознанных пауз, без воздержанности мы просто остаемся зацикленными на старых шаблонах, недоумевая снова и снова: «Как я снова ввязался в эти неприятности?»

Практика остановиться и воздержаться – самый основной способ работать с клеша: не говорить, не действовать, оставаться на связи с тем, что мы чувствуем. Это первый метод, который нам нужен, потому что, когда мы закрепляем нашу воображаемую историю или реагируем, у нас нет умственного пространства для применения двух других практик: преобразования эмоций и использования их на прямом пути к пробуждению. Люди часто хотят пропустить первую ступень, но это обречено на обратный результат. Как сказал Кен МакЛеод в «Размышлениях о серебряной реке»: «Зачастую невообразимо пугающе переживать то, что происходит внутри самого себя. Однако, если хотите стать свободными, у вас нет другого варианта».

13. Второй шаг к храбрости: позитивное восприятие клеша

«Семь точек тренировки ума» содержит выразительный слоган о втором шаге к храбрости, преобразовании клеша в любовь и сочувствие: «Три объекта, три яда, три семени добродетели». «Три объекта» относится к трем категориям – объекты, которые мы находим приятными, те, что мы считаем неприятными, и такие, к которым мы не испытываем особых чувств. Три яда – желание, агрессия и неведение – возникают в ответ на эти три объекта. «Три семени добродетели» предполагает, что эти яды могут быть ценными.

Изо дня в день с крайне редкими перерывами буквально каждый на планете испытывает эти три яда. Одни люди больше захвачены желанием, другие агрессией, третьи неведением, но, так или иначе, мы все страдаем от этих ядов, нашей реакции на них и последствий этих реакций. Клеша – неизбежный результат иллюзии разделенности. Трунгпа Ринпоче говорит в одном из текстов:

Из огромного космического зеркала

Без начала и без конца

Проявилось общество людей.

В то же время возникли освобождение и запутанность.

Из огромного космического зеркала, основы – открытой, беспристрастной основы – мы либо распознаем себя как часть этой основы, либо переживаем себя отделенными. Как только появляется ощущение разделенности, появляются я и ты, за меня и против меня, должно и не должно. И отсюда возникают клеша. Природа клеша всегда та же, что и у основы. Но без такого распознавания они, конечно, причиняют много боли.

Поскольку энергии клеша ни плохие, ни хорошие, почему мы захвачены ими? Ответ – из-за наших мыслей. Только наши мысли делают их положительными или отрицательными. В результате того, что наша основная склонность – считать, что с энергией клеша сложно справиться, мы, как правило, спасаемся от нее вредными способами. Вот почему нам нужно замедлить процесс и допустить осознанную паузу.

В практике преобразования мы начинаем с осознанной паузы и затем переносим все на шаг вперед. Мы используем наши мысли намеренно, чтобы задать клеша положительное направление. Мы делаем это, используя боль наших эмоций – ту самую силу, которую обычно избегаем, – чтобы связаться с другими.

Прямо сейчас, через что бы мы ни проходили, другие люди проходят через то же самое. Что бы ни бередило наше сердце, оно бередит и сердца многих других. Многие другие взволнованы эмоциями, захвачены своими воображаемыми историями, спровоцированы и реагируют разрушающим образом. И эта запутанность, беспокойство и расстройство происходят разными способами. Приходят в самом разном виде. И все же это всегда не только моя боль. Все, что я чувствую, разделяется всеми. Когда я соприкасаюсь с гневом, я знаю гнев всех существ. Когда я соприкасаюсь с захватывающим ненасытным желанием, я знаю страсть всех существ. Все чувства универсальны, все мы их чувствуем. В этом смысле мы все в одной лодке.

Большую часть времени, когда мы запутаны, беспокойны или расстроены, мы становимся захвачены нашим собственным дискомфортом, который отрезает нас от других. Мы перестаем видеть тот очевидный факт, что точно так же, как мы, никто не любит быть раздраженным, расстроенным или незащищенным. Никто не остается безразличным к своим собственным страданиям. Мы знаем это из опыта и из наших наблюдений за всем. Таким образом, каждый – сейчас и с течением времени – точно такой, как мы. Мы все хотим быть свободными от любой формы боли. Мы все хотим наслаждаться нашим временем на земле и не переживать его как бремя.

Поучения о преобразовании предлагают использовать нашу эмоциональную боль как трамплин, чтобы открыть наши сердца другим. Без собственных переживаний страдания у нас была бы только абстрактная идея о том, через что проходят другие. Так что, когда мы чувствуем толчок желания, огонь гнева, качество отсутствия в неведении, вместо негодования на эти эмоции мы можем оценить их за возможность проникнуть в переживания других. Они могут помочь нам развивать эмпатию ко всему человечеству. Таким образом, три объекта и яда преобразуются в семена добродетели.

Например, допустим ваша самая выдающаяся клеша – неведение. Когда бы вы ни были в сложной ситуации сложного разговора или начинали раздражаться, она подобна листу пластика, встающего между вами и всем остальным миром. Вы почти не можете говорить или действовать. Эта тенденция причиняет вам сильную боль. Вы чувствуете, что обречены проходить через это жуткое оцепенение снова и снова. Вы чувствуете, что безнадежно застряли.

Но тут вы можете думать о своем оцепенении по-другому. Посмотрите на это так, что прямо сейчас миллионы людей по всему миру чувствуют то же самое, что и вы. Никто из них не приветствует это чувство больше, чем вы. И если вы подумаете о бескрайнем времени, кроме этого настоящего момента, то количество людей, которые испытывали это неприятное переживание, бесконечно. Более того, это только один из типов страданий. У каждого из нас есть своя версия, но, так или иначе, мы все испытываем эмоциональную боль во время жизни. Когда мы проникаем в суть того, что с нами происходит, и обнаруживаем, что то же самое происходит с множеством других, это действительная возможность сломать барьеры между нами и другими вместо того, чтобы их воздвигать. С помощью размышления над нашей схожестью с другими мы можем начать сомневаться в иллюзии разделенности.

Сопереживание и чуткость по отношению к другим основана на сопереживании и чуткости к самим себе. В той степени, в которой мы можем чувствовать, что чувствуем, в этой степени мы будем способны знать из первых рук, что чувствуют другие. Как мы могли бы на самом деле знать, через что проходят другие и быть чуткими по отношению к ним, если бы мы не чувствовали это сами и не развили чуткость по отношению к своим печалям?

Следовательно, важный шаг для преобразования клеша в семена добродетели – обратиться к чувству добросердечия по отношению к себе. Представьте, что с этой минуты вы бы начали принимать себя: ваши склонности, ваши недостатки, всю упаковку целиком. Представьте, если бы вы поверили, что не являетесь угрозой для самих себя, что вы здесь – чтобы помочь себе.

Взращивание чувства безусловного тепла к самим себе – основа способности преобразовать ваши клеша в любовь к другим. Например, скажем, вы – неисправимый лгун. Если вы только и будете, что ненавидеть этот факт, вы всегда будете отворачиваться от любой возможности посмотреть, что происходит. Вам будет страшно даже спросить себя, почему вы так много лжете: чего вы пытаетесь достичь и чего избежать. Это отрицание создаст для вашей проблемы идеальные условия роста, подобно тому как плесень разрастается в темноте.

Но если вы развиваете любопытство и сочувствие к вашей тенденции лгать (не подпитывая ее, а изучая), у вас естественным образом появится сопереживание к другим, кто тоже так же страдает. Вы поймете, сколько несчастья приносит эта тенденция, – как это не дает людям почувствовать, что они правы, и что такая низкая самооценка часто заставляет их сражаться со всем окружающим. Вы также поймете, как сложно перестать лгать, даже когда становится болезненно очевидным, как было бы хорошо остановиться.

Мы можем поставить себя на место других только тогда, когда сами стоим на своем. Когда мы закрываем глаза на наши собственные эмоции и склонности, мы отрезаем себя от других. Вот так это просто.

14. Две практики для преобразования сердца

Есть практика, которую мы можем делать для развития смелости чувствовать то, что чувствуем. Она называется «Сочувственное пребывание». С помощью сочувственного пребывания в качестве основы мы можем затем практиковать видение нашей схожести с другими, как я только что это описала.

Если у нас есть склонность чувствовать зависть, например, мы, как правило, делаем все что можем, чтобы избежать этого неприятного чувства. Но в практике сочувственного пребывания вместо того, чтобы отталкивать его прочь, мы открывает сердце этому чувству зависти. И мы не только позволяем себе ее чувствовать, мы делаем все что можем, чтобы приветствовать ее: мы вдыхаем ее полной грудью, как мы вдыхали бы чистый деревенский воздух. Затем мы выдыхаем, расслабляемся, впускаем пространство и открываемся. Сочувственное пребывание дает нам шанс полностью изменить наши отношения с завистью или любой другой эмоцией. Вместо того чтобы навсегда определить чувства как «неприятные» или «яд», они становятся полезными. Они помогают нам. На вдохе мы открываемся чувству, как если бы открывали объятия любимому человеку. На выдохе мы даем чувствам безграничное пространство, будто отправляя их в бесконечное синее небо.

В дополнение к вдыханию трудной эмоции мы можем использовать размышление над схожестью с другими. Острота такой эмоции, как зависть, может напомнить нам, как много людей имеют такую же склонность. Как много людей – в каждой стране, в каждом городе, в каждой деревне по всему миру – в этот самый момент испытывают зависть? Как много страдает от зависти, еще более интенсивной, чем наша? И как много из всех этих бесчисленных людей – в отличие от нас – имеют незначительное или не имеют вовсе представления о том, как работать со своими причиняющими боль эмоциями? Честно говоря, когда я размышляю над этим, могу заплакать, и это вдохновляет меня не тратить свою жизнь впустую на чувство жалости к самой себе.

На основе этого мы можем делать практику «тонглен», практику, в которой посылают и принимают[9]. В тонглен мы принимаем и более обширные явления, вдыхая не только свой собственный дискомфорт, но также и дискомфорт других. Например, если мы испытываем ярость, мы можем подумать о том, как много других людей чувствуют то же самое. В отношении энергетических качеств наша ярость не отличается от ярости кого-то другого. Так что когда мы вдыхаем нашу собственную ярость, мы можем представлять, что мы также вдыхаем ярость людей по всему миру. Делая так, мы можем думать: «Пусть все в мире будут свободны от ярости. Пусть все существа будут свободны от страдания и его причин». И возводя все в высшую степень: «Пусть все существа пробудятся в своей истинной природе».

Как естественное дополнение к вдыханию эмоциональной боли, когда мы выдыхаем, мы можем отправить другим те положительные эмоции и качества, которые, как мы думаем, принесут им радость и облегчение, например любовь или уверенность, здоровье или расслабление. Часть тонглена «посылать» – способ поделиться счастьем и удачей с другими, ведь у всех них есть желание быть счастливыми и удачливыми так же, как и у нас. Это противодействует любой неосознанной привычке, которая у нас могла бы быть – привычке сохранить все хорошее для себя, чтобы выделить свое благосостояние больше, чем благосостояние других.

Иногда я спрашиваю себя: «Что же я на самом деле вдыхаю?» Да, эмоции болезненны, и они вызывают хаос, но так ли они на самом деле реальны? Если я попробую найти зависть или ярость, смогу ли я что-то ухватить? Поучения говорят, что и вдыхаемый и выдыхаемый материалы пусты – всего лишь пустые формы, свободные от названий, свободные от хорошего или плохого. Такой абсолютный способ смотреть на эту практику заслуживает хорошего обдумывания.

С помощью этой практики давать и принимать, используя естественное чередование нашего дыхания в качестве посредника, мы можем преобразовывать любые мешающие эмоции в семена добродетели, семена любви и сочувствия. По мере того как мы приобретаем опыт, применяя эту практику к различным чувствам и в различных ситуациях, мы будем меньше бояться нашей эмоциональной боли. Напротив, наши клеша станут ценным ресурсом для нас, так как они помогают нам пробуждать сочувственное сердце бодхичитты, стремление устранить страдание других существ и делать то, что его удалит.

Когда я спросила Трунгпу Ринпоче, что делать, когда я буду умирать, он ответил: «Тренируйся сейчас оставаться в открытом осознавании, и, если во время смерти ты почувствуешь страх или другие эмоции, делай тонглен для других, кто умирает и чувствует то же самое. Подумай об облегчении их страданий и посылай им счастье». Я тренировалась так многие годы, особенно когда чувствовала страх. Я вдыхаю его и думаю о других и о том, через что они проходят. Таким образом, я открываю мое сердце сейчас и открою его в момент своей смерти.

15. Третий шаг к смелости: эмоции как путь пробуждения

Третий метод работы с нашими эмоциями – третий шаг к смелости – использовать их как путь пробуждения. Суть в том, чтобы позволять себе переживать энергии клеша полностью и непосредственно. Делая так, мы обнаруживаем, что они содержат всю мудрость, необходимую нам, чтобы пробудиться. Из этого опыта приходит непоколебимая уверенность – уверенность, которая приносит бесстрашие в жизнь и смерть.

Как я сказала раньше, мы все приходим в этот мир с со-возникающей неосознанностью – базовым непониманием того, каким все является. Мы верим, что обладаем некоторой стабильной идентичностью, чем-то, что делает «меня» мной – что-то отделенное от всего остального. Основываясь на этом непонимании, мы обнаруживаем себя постоянно захватываемыми мириадами удовольствий и болей, которые может предложить нам мир. Наши умы полностью окутаны клеша и всеми проблемами, которые приходят с ними. Поучения говорят, что этот болезненный процесс будет продолжаться, пока мы не проснемся из неосознанности полностью, пока мы не увидим себя и явления такими, какими они на самом деле являются: текучими, иллюзорными и широко открытыми для возможностей, никогда не отделенными от реальности, никогда не отделенными от космического зеркала.

Термин «со-возникающее неведение» интересно, потому что подразумевает, что неведение не возникает в одиночку. Будда учил, что где бы ни возникала запутанность, там есть и мудрость: «со-возникающая мудрость». Когда бы мы ни становились захвачены, когда бы наши клеша ни провоцировались, когда бы мы временно ни теряли опоры и ни действовали разрушительным способом, мы во власти неведения. Но это самое неведение неотделимо от нашей глубочайшей мудрости. В традиционной аналогии неведение и мудрость – как лед и вода, состоящие из одинаковых молекул. Единственная разница в том, что лед заморожен, а вода нет.

Неведение основано на замороженном взгляде на нас самих и на окружающий мир. Это результат нашего дискомфорта от нереальной природы того, каким все является, – космическое зеркало того, каким все является. Большинство из нас переживает это широко открытое пространство как нереальное. Гнев, желание, зависть и все другие клеша – часть этого дискомфорта. Если у нас нет эффективных средств работы с ними, они могут разрушить состояние ума и нанести вред не только нам, но и окружающим людям. Вот почему мы учимся работать с нашими эмоциями.

Использование наших эмоций в качестве пути пробуждения основано на том, чтобы просто позволять эмоции быть такой, какая она есть. Я говорю «просто», но проще сказать, чем позволить чему бы то ни было просто происходить в уме. Эго чувствует себя как дома, только когда оно вмешивается, пытаясь исправить все. Оно всегда говорит нам, что мы не можем все оставить как есть. Так что нам нужно терпение и смелость, если мы хотим научиться, как позволять клеша быть.

Прежде всего нужно дать клеша достаточно пространства, так что мы можем увидеть, что на самом деле происходит. Нам нужен некоторый ракурс, чтобы посмотреть на нашу эмоцию. Было бы неточно сказать, что мы создаем дистанцию к клеша; больше похоже на позицию нашего ума, чтобы ясно видеть. Такие действия требуют от нас практики воздержанности. Для этого необходима умственная пауза, прежде чем мы будем говорить или действовать. Сложно иметь перспективу, когда мы активизировались.

Имея ясную перспективу, мы позволяем себе переживать эмоцию так полно, как можем. Это подобно тому, чтобы позволять себе чувствовать что чувствуешь, но идет еще дальше. В этой практике мы хотим узнать, чем эмоция является на самом деле. Вместо того чтобы поместить ее в категорию плохого или хорошего, мы стараемся прямо и непосредственно обратиться к ее энергии, чтобы узнать саму ее суть. Мы хотим узнать ее не просто с помощью нашего концептуального ума, но глубоко, нашим сердцем и всем нашим существом.

Анам Тхубтен делает различие между обычными клеша и осознанными клеша. Обычные клеша – те, с которыми мы знакомы. Например, когда мы в состоянии желания, это ощущается неприятным, у нас мало перспективы на него, и мы обычно реагируем вредным образом. Осознанные клеша появляются там, где находится мудрость. Когда мы выходим за рамки нашей склонности быть взволнованными желанием, когда мы приходим к переживанию его в качестве формы пробуждающей энергии, тогда эмоция теряет свою силу тревожить нас. Вместо этого она становится чем-то драгоценным, частью драгоценности жизни.

Относясь к нашим эмоциям таким образом, мы обнаруживаем их просветленный аспект: мудрость, которая со-возникает с неведением и запутанностью. Она присутствует всегда, абсолютно в каждой нашей клеша. Чтобы обратиться к ней, мы позволяем клеша просто быть тем, чем она является. Тогда лед растопится, и мы будем переживать открытое, текучее качество воды.

Это не просто. Требуется практика не только для того, чтобы обратиться к мудрости клеша, но также нужна практика, чтобы различить мудрость и не-узнавание. Можем ли мы сказать, переживаем ли невротический аспект энергии или пробуждающий аспект? Часто самое ясное свидетельство можно найти в нашем теле. В основном наши обычные клеша совпадают с некоторой формой физического сжатия. Мы чувствуем скованность в нашем животе или челюсти, или, может быть, менее уловимо, в нашем сердце или в солнечном сплетении. Когда наши эмоции находятся в состоянии уголька, эти сжатия, возможно, сложно уловить. Но если мы практикуем настройку на наши эмоции и наше тело, наша физическая скованность может служить индикатором, что мы захвачены обычными клеша.

Находясь на связи с физическими ощущениями нашего невроза, мы тоже приходим к знакомству с чувством мудрости. С этой точки зрения, мудрость ощущается как расслабление, развитие, открытость. Вместо того чтобы сражаться с нашими эмоциями, мы позволяем им быть. Мы не действуем, исходя из них, и не подавляем их. Мы просто позволяем им быть. Мы просто обращаемся к тому, чем они кажутся. Вместо того чтобы их ограничивать нашим строгим мнением и воображаемыми историями, мы расслабляемся и позволяем со-возникающей мудрости в наших клеша говорить самой за себя. Если мы так практикуем, наши эмоции сами станут нашим самым прямым путем к пробуждению.

16. Пять вкусов мудрости

Мысль о со-возникающих мудрости и неведении оказала глубокое влияние на меня, когда я впервые об этом услышала. Именно она впервые привлекла меня к тибетскому буддизму и поучениям Чогьяма Трунгпы Ринпоче. Это случилось в начале семидесятых, в худшее время в моей жизни. Я побывала в каждом ашраме, посетила каждого гуру всевозможных национальностей и традиций. Я даже сходила на уик-энд по сайентологии. Но не было похоже, чтобы хоть что-то объясняло, что происходило в моей жизни – той путанице, которой, на мой взгляд, моя жизнь являлась.

Я жила на севере Нью-Мехико, куда приехало множество хиппи из Хай-Эшбери, чтобы познакомиться с многими коммунами и необычными вариантами образа жизни. Однажды я забралась в грузовичок моего друга, и на сиденье лежал журнал «Гаруда», изданный учениками Трунгпы Ринпоче. Он был открыт на странице, где была статья «Работа с негативностью».

От первого параграфа я чуть не упала с сиденья. Ринпоче писал, что мы переживаем негативность как «жутко неприятное, дурно пахнущее, что-то, от чего нам хочется избавиться». Но, продолжал он, «если мы посмотрим глубже, она очень вкусно пахнет и очень энергичная. Она живая и точная, связанная с реальностью».

Когда я вспоминаю это поучение, удивляюсь, как я смогла вникнуть в суть в то время. Но я поняла основное послание, которым было: «Нет ничего неправильного с тем, через что ты проходишь. Просто оставайся с этой энергией и не отделяйся от нее. Тогда ты обнаружишь, что в ней есть что-то действительно ценное». Вскоре после этого Трунгпа Ринпоче приехал в Нью-Мехико, и я смогла прийти на его поучения. С этого момента и в последующие пятнадцать лет или около того у меня была постоянная возможность вникать глубже в эти поучения под наставничеством Ринпоче.

Одна из идей, которую Ринпоче часто подчеркивал, была о том, что мудрость, которую мы обнаруживаем в наших неврозах, может иметь различный вкус. В буддийских поучениях есть пять основных видов мудрости, связанных с пятью первичными клеша: желание, агрессия и неведение вместе с завистью и гордостью. Хотя каждый из нас проходит через целую гамму эмоций, как правило, есть одна, которая превалирует над другими. Мы преимущественно переживаем невротический аспект этой эмоции, но с помощью этих поучений мы можем научиться распознавать и обращаться к аспекту мудрости – пробужденной, свободной от эго стороне клеша. Тогда энергия эмоции может служить для нашего просветления, а не расстраивать нас.

Некоторые люди, например, часто захвачены агрессией. Это клеша появляется в их отношениях, в работе, во многих сферах их жизни. Если они позволяют ей остаться незамеченной, она приносит большой вред им самим и людям вокруг них. Она может превратить их жизнь в сущий ад.

Если мы применяем подход использования эмоций как пути к пробуждению, мы смотрим глубже в агрессию и пытаемся обратиться к ее изначальной энергии напрямую. Если мы способны так делать, не слишком позволяя эго вовлекаться, то обнаруживаем особый вкус эмоции, вкус пробужденного ума. С этой точки зрения возникновение клеша становится великой возможностью прикоснуться к нашей глубинной природе, нашей природе без эго с открытым умом и сердцем.

В случае агрессии мы находим то, что называется «зеркалоподобная мудрость». У нее есть качества четкости и точности; она прорывается сквозь заблуждения и ясно все видит. Зеркалоподобная мудрость – это особенная вода, которая появляется, когда лед агрессии тает.

Клеша желания со-возникает с «различающей мудростью». Невротичное проявление этой энергии проявляется как хватание, потребность, желание. Но когда мы растворяем лед с помощью расслабления и позволяем энергии быть, мы обнаруживаем ее пробужденный аспект. Это теплое сочувственное качество, которое идет вместе со способностью обращаться к деталям жизни – замечать, проявлять интерес, обладать глубоким знанием нюансов.

Люди, захваченные невротическим аспектом зависти, как правило, спешат, заняты и критичны – хотят создать аккуратный, единообразный мир. Пробужденный аспект известен как «всеохватывающая мудрость». Когда мы переживаем эту энергию, свободную от борьбы и сжатия, она дает нам охватить все легко на благо всех вовлеченных.

Невротический аспект гордости связан с тем, что занято обширное пространство. Физически это может проявляться в том, что кто-то, кто приезжает на медитационный ретрит, обустраивает себе место. В дополнение к подушке они берут четырнадцать пледов, три термоса, две шали и пару тапочек. Если мы обращаемся к сути этой энергии, она становится «мудростью равностности». Вместо того чтобы так много отбирать и выбирать, в ней больше открытости к жизни, какая она есть – настрой позволять чему угодно происходить, чувство отсутствия эго.

Клеша неведения обладает качествами состояния тупости, летаргии и отсутствия. Его крайняя форма – оцепенение. Пробуждающий аспект называется «мудрость дхармадхату». Дхармадхату означает приблизительно «всеобъемлющее пространство». Это широко открытое, свежее, необусловленное пространство, которое проникает везде и вмещает все.

В 1980-х годах у меня была возможность наблюдать это качество и в пробужденном, и в невротичном виде у моего соученика. Я знала этого человека только в качестве учителя. Он был блестящий, свободный, всеохватывающий учитель. Его слова передавали потрясающий покой и открытость. Когда он учил, это всегда находило отклик во мне. Своей сдержанной манерой он создавал атмосферу доверия.

Со временем я узнала его лично и часто видела его отсутствующим, на грани депрессии – склонным к скуке и раздражительности. Это был мой первый опыт, когда я видела эти два аспекта – два со-возникающих аспекта – одного эмоционального качества, проявляющиеся так ясно.

Основная мысль, которую нужно запомнить, в том, что все пять этих проявлений, мудростей и неврозов являются со-возникающими. У нас не может быть одного без другого. Может возникнуть тенденция думать: «Я не хочу зависть, я хочу только все-охватывающую мудрость. Я не хочу невротичную склонность, я хочу только просветленную часть». Но это похоже на жаждущего путника в пустыне, проходящего мимо чудесно появившегося ледяного куба, приговаривая: «Мне не интересен лед. Я его брошу здесь и пойду поищу воды где-нибудь еще». Искать больше негде. Дело только в том, чтобы распознать, что истинная природа льда не отличается от утоляющей жажду воды. Точно так же, если мы хотим обнаружить нашу собственную мудрость, негде больше искать, кроме как в наших собственных неврозах. Мы можем обнаружить, что есть эмоция с эго и эмоция без него.

Когда Трунгпа Ринпоче начал учить на Западе, он начинал в абсолютно чистом поле. Поскольку он был среди первых людей, представляющих тибетский буддизм в полной мере в этой части мира, у него были безграничные возможности того, каким образом учить людей. Поэтому мне всегда казалось интересным, что одна из тем, которые он выделял на ранних этапах, была мудрость, свойственная клеша.

Каждая из пяти пар мудрость-невроз связана с «будда-семейством» или «пробужденным семейством». В центре каждого семейства – определенный будда, полностью просветленное существо, которое воплощает пробужденный аспект клеша. Как Трунгпа Ринпоче выразился: «Вы думаете о просветлении, как об одном из этих безмятежных будд: легкая улыбка, такие спокойные, такие красивые, чтобы ими любоваться. Но есть много способов быть разумными». С одной стороны, мы можем думать о мудрости как о чистом, беспристрастном, открытом пространстве, и все же ему присущи качества. Просветление проявляется в пяти главных качествах, пяти способах быть разумным. Знакомство с этими буддами чрезвычайно полезно не только в этой жизни, но, как мы увидим, в бардо, которые еще придут[10].

Зеркалоподобная мудрость и агрессия связаны с семейством Ваджра. Этот символ, ваджра, – ритуальный предмет, представляющий неразрушимость. Суть качеств ваджры и его зеркалоподобной мудрости – Будда, известный как Акшобья. Различающая мудрость и невроз желания связаны с семейством Падма, их символ – лотос. Их пробужденное воплощение – Будда Амитабха. Мудрость дхармадхату и неведение относятся к семейству Будды и к Будде Вайрочана. Мудрость равностности и клеша гордости соответствуют семейству Ратна, их символ – драгоценность, а Будда – Ратнасамбхава. Наконец, всеохватывающая мудрость и зависть связаны с семейством Карма и Буддой Амогасиддхи. И все эти семейства имеют свой собственный цвет, элемент, время года, время дня и так далее – так во «всех аспектах мира явлений», как говорит Ринпоче.

Важно помнить, и это хорошо нам послужит в бардо, что природа всех этих будд, этих пробужденных существ, не отличается от природы нашего собственного ума. Ринпоче полагал, что очень важно знать, какое будда-семейство связано с нами, потому что это может быть ключевым для связи с нашей просветленной природой – нашей будда-природой, – о которой он часто говорил как о нашей «изначальной доброте». Какая бы клеша ни поглощала нас чаще всего и сильнее всего, та, от которой мы больше всего устаем, застреваем в ней, стыдимся ее, является наиболее прямым доступом к нашей глубинной мудрости, нашей изначальной доброте. То есть, конечно, если мы можем обратиться к ее энергии напрямую без того, чтобы удерживать или отвергать цепляние за эго.

Вы, может быть, обвиняете себя в том, что слишком гневные, цепляющиеся, слишком отсутствующие, слишком завистливые или слишком высокомерные, но в каждой из этих мешающих эмоций – характерная мудрость вашего будда-семейства – ваш собственный стиль здравомыслия. Вы можете говорить себе: «У меня ужасная проблема с гневом!», но просветленное существо повернуло бы это по-другому и сказало: «Какая удача! У тебя есть прямой контакт с зеркалоподобной мудростью Будды Акшобьи. Если ты не будешь бороться с этой энергией, если ты станешь одним с этой энергией, это пробудит тебя».

Ринпоче хотел, чтобы мы непосредственно знали качества нашего главного невроза, чтобы узнать его «очень вкусный запах» и чтобы увидеть его как часть богатства нашей сущности. Он хотел, чтобы мы перестали желать измениться, перестали пытаться изменить или спрятаться от нашего главного качества. Вместо этого он хотел, чтобы мы приветствовали его – чтобы позволить льду растаять и стать водой, просто осознавая клеша, расслабляясь с его энергией, позволяя ей просто быть. Но это не означало подпитывать эмоцию или что-то в этом роде. Подпитало бы ее действие, побуждаемое ею, или ее подавление. Что он призывал нас делать, так это покоиться среди этой энергии так, как у нас получалось бы, и со временем позволять этой способности покоиться постепенно и естественно расти.

В своей книге «Путешествие без цели» Ринпоче пишет: «Работая с будда-семействами, мы обнаруживаем, что у нас уже есть определенные качества. Мы не можем их игнорировать, или отказываться от них, или пытаться быть кем-то другим. У нас есть наша агрессия, наша страсть, наше неведение и что угодно, что у нас появляется. Мы уже принадлежим к определенным будда-семействам. Нам нужно работать с ними, и взаимодействовать с ними, и переживать их должным образом. Они – единственный потенциал, который у нас есть, и, когда мы с ними работаем, мы видим, что можем их использовать как ступеньки к просветлению».

В Аббатстве Гампо у нас как-то ходила шутка о том, кого бы вы хотели видеть в качестве связующего на время вашего одиночного ретрита – человека, который приносит все необходимое к вашему домику. У нас такая система, что тот, кто находится в ретрите, оставляет записку снаружи домика, если ему что-то нужно, и связующий прочитает ее и вернется с продуктами или с чем угодно, о чем попросили.

Скажем, вы написали: «Я хочу сыра в достаточном количестве, чтобы мне хватило на неделю». Шутка была в том, что бы принес вам представитель каждого будда-семейства? Связующий Ваджра-семейства принес бы семь тонко и идеально нарезанных ломтиков сыра, отделенных друг от друга вощеной бумагой. Представитель Ратна принес бы вам весь сыр. Падма передал бы вам сыр в корзинке, укрытой клечатой тканью и украшенной полевыми цветами. Связующий Карма наполнил бы свой день поездкой в десять магазинов в поисках безупречного вида сыра и потом пожаловался бы вам, как он устал. Представитель семейства Будды просто бы забыл прийти. На самом деле он бы просто забыл прочитать вашу записку.

Эта шутка связана с игрой, которую придумал Трунгпа Ринпоче, чтобы помочь людям получить представление об определенном вкусе каждого будда-семейства. Он назвал это «игрой качеств». Я играла в нее несколько лет назад с учениками в Аббатстве Гампо, когда учила о бардо. Один человек загадывает определенное будда-семейство, а другой пытается отгадать. Делать это нужно, задавая вопросы вроде: «Если бы это будда-семейство было страной, какая бы это была страна?» или «Если бы это была музыкальная пьеса, что бы это было?»

Однажды, когда я выбрала Падма, один из проверяющих вопросов был: «Если бы ты была обувью, что бы это было?» Я (как Падма) ответила: «Мягкие оранжевые тапочки». На вопрос «Если бы ты была профессией, какой бы ты была?» мой ответ был «Работник хосписа». Когда люди улавливают суть игры, они обычно угадывают будда-семейство правильно после нескольких вопросов. Это помогает им настроиться на конкретные качества, присущие каждому семейству.

Мы можем видеть результат работы с будда-семействами в некоторых великих мудрецах нашего времени. Когда я думаю о моих собственных учителях, хоть я и не могу точно их определить, у меня есть представление об их определенных качествах. У Его Святейшества Шестнадцатого Кармапы были яркие качества семейства Падма. Его присутствие переживалось как золотой свет, как солнце. У него был теплый смех, и он очень ласково брал меня за руку.

У Его Святейшества Дилго Кхьенце Ринпоче, мастера, высоко почитаемого всеми моими учителями, были в основном качества белого света. В его присутствии вместо того, чтобы пребывать в золотистом свете, я больше чувствовала себя летящей сквозь бескрайнее пространство. Его ученики называли его «Мистер Вселенная». На мой взгляд, он – пример мудрости семейства Будды.

О Трунгпе Ринпоче сложнее сказать. Он показывал множество качеств, но, наверно, легче всего было видно его качества семейства Будды. Он производил просторное, стабильное, мудрое впечатление, связанное с мудростью дхармадхату.

Мой главный учитель, Дзигар Конгтрул Ринпоче, воспринимается многими как явный Ваджра. Он очень умный и любит изучать Дхарму, и, когда вы слышите его поучения, он знает, как дойти до сути. Он проявляет зеркалоподобную мудрость. Но когда я узнала Ринпоче лучше, то обнаружила, что он также проявляется как Ратна. Если вы посещаете его, то увидите, что у него есть всевозможные статуи, тханки и другие предметы. Когда я впервые побывала в его ретритном домике, я подумала: «Здесь нет места ни для чего больше». Но с тех пор он добавил еще довольно много. Для меня Ваджра и Ратна – его главные качества: его зеркалоподобная мудрость и его мудрость равностности.

У всех нас есть свои собственные главные качества, и у всех нас они содержат нашу мудрость. Они – единственный потенциал, который у нас есть. Чтобы подчеркнуть, что нечего стыдиться наших качеств будда-семейств, Трунгпа Ринпоче сравнил их с этнической кухней. Из какой бы части света мы ни приехали – Африки, Южной Азии, Ближнего Востока, Европы, – мы можем гордиться едой, которую мы готовим. Это часть того, кем мы являемся. Точно так же мы можем гордиться тем, что являемся Ваджра, или Карма, или Падма. Это часть того, кем мы являемся.

Единственное различие между нами и высоко-продвинутыми практикующими в том, что мы проводим большую часть времени, ограничивая наши эмоции и подкрепляя наши неврозы, тогда как они способны расслабиться в энергии своего будда-семейства, пребывать в его мудрости и проявлять его чудесные качества. Мы, как правило, боремся с тем, кем являемся, тогда как такие люди, как мои учителя, шагают полностью и уверенно в то, кем являются. Они способны лучшим образом использовать присущие им качества, чтобы наслаждаться жизнью и приносить пользу другим.

17. Переживая то, каким все является: бардо дхармата

Я поделилась с вами некоторыми проверенными временем наставлениями, которые получила для работы с эмоциями. Их можно применять на практике прямо сейчас в бардо этой жизни или в любых других бардо, которые еще не наступили. То, как мы работаем с нашими мыслями и эмоциями сейчас, и есть то, что мы заберем с собой, когда будем умирать. Мы не можем откладывать это до конца; к тому времени будет уже слишком поздно. Так что сейчас – самое время. Мы умираем так, как живем. Если практиковать эти наставления сейчас с перспективой того, как они могут нам помочь во время бардо смерти, мы будем хорошо подготовлены к чему угодно.

Прежде чем приостановить разговор о процессе умирания, мы дошли до стадии, когда явления этой жизни растворяются. В этот момент все облака запутанности и привычек рассеиваются, и остается только истинная природа нашего ума: без препятствий, как чистое синее небо. В реальности мы никогда не отделимы от этой подобной небу природы, никогда не отделимы от космического зеркала. Во время смерти у нас есть шанс целиком и полностью это осознать. В момент окончательного растворения наша пробужденная природа словно подается нам на серебряном блюде. Если мы можем полностью слиться с этой природой – если мы можем объединить наше сияние ребенка с материнским сиянием, – мы тут же достигнем полного просветления, «как сын или дочь, возвращающиеся домой». Однако эта возможность, которую практикующие эту традицию рассматривают как величайшую во всей жизни, пролетает в мгновение ока. Говорится, что подавляющее большинство людей, включая большую часть медитирующих, упускают этот шанс и переходят дальше в следующее бардо, бардо дхармата. Дхармата означает «истинная природа явлений», или «таковость», или просто «каким все является». Эти значения предполагают, что во время этого бардо мы напрямую переживаем реальность без наших обычных взглядов и мнений, без наложения каких-либо концепций.

Я нахожу «Тибетскую книгу мертвых» забавной в том смысле, что в ней, в частности, говорится: «Если вы делаете то, о чем я вам расскажу, невозможно, что бы вы не пробудились». Затем там говорится, что делать, и потом: «Но, если вы упустите этот шанс, у вас будет еще одна ситуация и вы сможете сделать что-то еще». Дальше продолжается так же, предлагая возможность за возможностью. Мне нравится думать о ней как о «книге второго шанса». Бардо дхармата дает нам не только один шанс, а множество вторых шансов.

Если мы упустили возможность слиться с материнским сиянием, то наше сознание наконец оставляет тело, и мы впадаем в бессознательное состояние. И тогда это похоже на общий наркоз: мы входим в полностью неосознанное состояние, вне осознавания чего-либо вообще.

Когда мы пробуждаемся, мы находимся в бардо дхармата. В этом состоянии, по сравнению с нашим обычным переживанием во время бардо этой жизни, сердце и ум гораздо более открыты – так широко, как только могут быть открыты. Это состояние отсутствия эго. Мы временно свободны от нашей наиболее привычной точки отсчета – нашего ощущения себя. Наши переживания недвойственны. В этом смысле здесь все подобно тому, что уже происходило после растворения всех элементов. Основное отличие в том, что в бардо дхармата с самого начала явления начинают проявляться как мощные зрелища и звуки, а затем и определенные формы.

В какой-то степени именно так мы переживаем все даже сейчас, если мы достаточно замедлимся, чтобы заметить. С чем бы мы ни встречались, прежде всего – это открытое пространство. Что-то приближается ко мне, и встреча широко открыта, полна возможностей, не застывшая ни в каком отношении. Я еще не успела сформировать никаких концепций в отношении того, что происходит. Затем я воспринимаю только форму и цвет объекта. Затем оно попадает в фокус, и теперь я почти уверена, что это человек. Затем я могу переживать отвращение, привязанность или безразличие. Переживание развивается от широко-открытого до все более и более конкретного и застывшего.

Я думаю, заслуживает внимания передать некоторые ощущения того, каким может быть переживание этого бардо. Хотя очевидно, что я не могу подтвердить эти поучения моим собственным опытом, все же они пришли от линии передачи глубоких и сочувственных учителей, которые никогда не вводили меня в заблуждение. Согласно моему опыту, польза от исследования наиболее мистических сторон традиции тибетского буддизма не всегда очевидна сразу, но в конце концов становится видимой. Мой подход в целом, как я упомянула во введении к этой книге, – следовать мягкому совету Дзигара Конгтрула Ринпоче: не отвергать эти поучения и не проглатывать их целиком, но опираться на них и открываться им.

Бардо дхармата – великолепное проявление зрелищ и звуков. Вначале реальность этого бардо демонстрируется как формы яркого света, заполняющие пространство: обширные радуги и диски и области света. Все прекрасно звучит, но цвета настолько интенсивные и мощные, что могут быть ужасающими. В то же время звуки крайне громкие; о них Трунгпа Ринпоче сказал как о «звуках всех музыкальных инструментов вселенной, на которых играют одновременно».

Дальше, согласно «Тибетской книге мертвых», эти явления начинают обретать формы мирных и гневных божеств, которые появляются в определенном порядке. Первые пять божеств – будды пяти семейств, которых мы только что описали. Хотя они рассматриваются как «мирные», они не умиротворяют ни в коей мере. У них интенсивно пробуждающие качества. Первым появляется синий Вайрочана, воплощение мудрости дхармадхату, аспект мудрости клеша неведения. Следующий – белый Акшобья, представляющий зеркалоподобную мудрость, просветленный аспект агрессии. Затем идет желтый Ратнасамбхава (мудрость равностности, гордость), за ним красный Амитабха (различающая мудрость, желание) и зеленый Амогасиддхи (всеохватывающая мудрость, зависть).

С появлением каждого из этих будд мы можем достичь полного пробуждения, сливаясь с буддой и его светом. Мы делаем это, расслабляясь и понимая, что видим наши собственные проекции. Дзигар Конгтрул Ринпоче сказал, что суть в том, чтобы вглядываться в свет и покоиться в нем. Это проще сказать, чем сделать, нашим инстинктом прежде всего будет отвернуться от этого слишком яркого света, который ощущается беспокоящим, если мы к нему не привыкли. В то же время наряду с яркими видами света мы увидим более приглушенный свет, и нашей тенденцией будет притянуться к нему. Оказывается, позволить затянуть себя в привычное, убаюкивающее и притягивающее – не самая хорошая идея.

В каком-то смысле это глупо, но теперь, когда я знакома с этими поучениями, когда бы я ни встречалась с очень ярким светом, таким резким, что мне хочется отвернуться, я тренируюсь поворачиваться к нему и расслабляться. Однако мы предрасположены искать приглушенные и более уютные альтернативы, даже если это значит увязнуть в наших склонностях и хорошо знакомых шаблонах. Трунгпа Ринпоче назвал это – быть увлеченным «комфортным настроем ума», черта, которую он часто видел в своих учениках.

Есть два места в «Тибетской книге мертвых», где описываются эти более уютные альтернативы. И в бардо дхармата, и в следующем бардо, бардо становления, соблазнительный приглушенный свет завлекает нас обратно в самсару. Этот мягкий свет представляет наш предсказуемый ответ на дискомфорт – нас больше привлекает умиротворяющее, нежели бросающее вызов. В бардо дхармата неяркие виды света представлены как альтернатива резким сияющим видам света мудрости. У нас есть выбор: либо позволить нашим склонностям и клеша притянуть нас или остаться полностью в пронзительном свете мудрости. В бардо становления неяркие виды света также описываются как пути, которых следует избегать, – пути в шесть миров самсарического существования. Я опишу их полностью далее в этой книге.

Лучший способ подготовиться к этой ситуации – так много, как возможно в течение этой жизни, тренироваться расслабляться в энергии нашей ведущей клеша. С помощью этого процесса наше собственное просветленное качество будда-семейства постепенно раскроется само по себе. Тогда у нас будет больше шансов быть способными слиться с этой энергией, когда она появится в своей чистой, неразбавленной форме во время бардо дхармата. Например, если моя основная клеша – желание, вместо отрицания этого желания я могу практиковать расслабление в его энергии и, возможно, открою сочувствие и теплоту моей мудрости семейства Падма. Если я часто делаю так и близко знакомлюсь с этой мудростью, я могу узнать красный свет Амитабхи в бардо и естественным образом пойти к нему и расслабиться в нем. А если нет, не стоит волноваться – я все равно подружусь с моей пробужденной частью Падма.

Важно знать, что на определенные элементы того, с чем мы встретимся, будут влиять наши культурные ориентиры и система мировоззрения. Христианин, например, может увидеть всех святых. Один мужчина сказал мне, что, раз у него нет религиозных мировоззрений, он, может быть, увидит множество красоток. Вряд ли, но кто знает.

Пока мы не проведем много времени, изучая описание будд и разглядывая картины-тханки с буддийскими божествами, вряд ли мы сможем увидеть их так, как они описаны в учениях. Даже в разных тибетских текстах есть различия. Но вместо того чтобы зацепляться за детали, важнее всего помнить – и это общее во всех поучениях, – что мы увидим мудрых существ в неких формах, которые являются воплощением просветления, свойственного нашим неврозам. Если мы привыкли не отворачиваться или не бороться с нашей энергией клеша, у нас есть шанс обнаружить, что эта пробуждающая энергия неотделима от нашей собственной истинной природы – а вовсе не наше внешнее видение, на которое мы реагируем с надеждой и страхом.

Согласно «Тибетской книге мертвых», видения бардо дхармата продолжаются в течение двенадцати дней. Однако в этом контексте «день» не означает период в двадцать четыре часа, что составляет один человеческий день в бардо жизни. Большинство учителей определяют эти дни как продолжительность времени, в течение которого остаешься неотвлеченным в открытом осознавании; в этом случае день может быть таким же коротким, как время, необходимое, чтобы щелкнуть пальцами.

Явления во время бардо дхармата – проекции нашего ума, но от этого они не кажутся менее реальными, чем все, что мы переживаем прямо сейчас. Наш ум всегда проецирует. Трунгпа Ринпоче писал, что он чувствует огромное сочувствие к существам, «которые боятся внешних явлений, являющихся их собственными проекциями». Например, на ежедневном уровне мы знаем, что наши проекции по поводу определенного человека или группы людей могут быть абсолютно необоснованными. Мы знаем, что многие наши предвзятые проекции неправдоподобны и что мы можем думать, что видим ужасного тигра там, где всего лишь стоит скала.

Когда мы находимся в бардо дхармата, наш подобный небу ум временно свободен от облаков привычек, предубеждений и воображаемых историй. Наши проекции больше не обладают такой плотностью и твердостью объектов, с которыми мы ежедневно встречаемся в жизни. Они больше похожи на радуги. Пять будд и все остальные сияющие явления не являются произведением нашего обычного запутанного двойственного ума. Они появляются из нашей истинной природы, неописуемой, непредвзятой и недвойственной.

Каждый из проявляющихся в бардо дхармата божеств представляет свою возможность полного пробуждения. Будда-семейство, на которое мы откликаемся сильнее всего, даст нам наилучшую возможность, но все эти божества – потенциальные выходы. Слияние с любым из них будет подобно воссоединению с нашей собственной мудростью в форме чего-то, что кажется внешним, но не отделено от нашей собственной глубочайшей природы. Если мы тренируемся так много, как возможно, в том, чтобы оставаться открытыми к непредсказуемым, не имеющим реальной природы явлениям этой жизни, мы можем обрести способность оставаться открытыми в бардо дхармата и стать полностью пробужденными.

18. Открываясь святому миру

«Тибетская книга мертвых» принадлежит к категории буддийских поучений, известных как Ваджраяна, «алмазная колесница». Отличной от других подходов в дхарме Ваджраяну делает то, что мы воспринимаем результат как путь.

В целом путь идет из одной точки в другую. Вы вступаете на путь, где бы он ни начинался, и идете по нему, пока не достигнете пункта назначения. Путь Ваджраяны к просветлению не такой. Смысл в том, что где бы вы ни находились, вы уже в пункте назначения. Другими словами, вы уже просветленные. Работа уже сделана; на самом деле ее никто никогда и не делал. Все, что вам остается сделать, – распознать и полностью признать этот факт. Вы можете подумать, что эта «миссия невыполнима», но это не так.

Все методы Ваджраяны основаны на этом взгляде. Путь Ваджраяны предлагает бесчисленные практики, многие из которых включают визуализации. Например, вы представляете себя как будду в центре просветленной мандалы. Каждый, кого вы встречаете, и все, что вы видите, – божества, проявление просветленных форм. Каждый звук, который вы слышите, – священная мантра, проявление просветленной речи. А все, что вы думаете, – каждое движение вашего ума – проявление просветленного ума.

Эта практика тренирует нас видеть все наши переживания святыми. Так мы обнаруживаем, что живем – и всегда жили – в святом мире. Однако слово «святой» не значит «религиозный». Оно значит – «уже пробужденный». Все это проявляется как уже пробужденное. Это слово также передает атмосферу драгоценного и благословленного – благословленного не кем-то, а благословленного по самой своей сути.

Практики Ваджраяны глубокие, искусные, и их легко неверно истолковать. Необходимо изучать их под прямым наставничеством компетентного и опытного учителя, у которого нет никаких личных целей, кроме как помочь вам пробудить вашу собственную просветленную природу. Однако некоторое знакомство с основными идеями может помочь вам развить более позитивный, оптимистичный взгляд на смерть и на бардо, так что, я думаю, стоит рассказать о них в этом контексте.

Когда мы говорим, что наш мир святой и что все, с кем мы встречаемся, – божества, что на самом деле это значит в применении к нашему опыту? Начнем ли мы видеть, что все источают свет, как изображенные на религиозных полотнах люди? Превратится ли шум дорожного движения за окном в божественный гимн?

На простом повседневном уровне святой мир начинается с отношения открытости и любопытства, нежели с суждений и опасений. Когда вы просыпаетесь утром, вы думаете: «Интересно, что сегодня произойдет» вместо: «Я-то знаю, почему сегодняшний день будет жалким». Ваше отношение будет: «Я готов ко всему» вместо: «О горе мне».

Мы можем развивать это отношение, тренируясь видеть изначальную доброту всего, что мы видим, слышим и думаем. «Изначальная доброта» не про добро и зло в обычном двойственном смысле. Она означает, что все явления – проявления мудрости. Мы можем просто позволить всему быть таким, какое оно есть, – без того, чтобы быть за или против, не вешая ярлыки правильного или неправильного, приятного или неприятного, уродливого или прекрасного. Это настрой изначальной доброты. Вместо того чтобы следовать за приязнями и неприязнями нашего эго, мы можем научиться наслаждаться явлениями такими, какие они есть. Вместо того чтобы видеть все через фильтр наших привычек и склонностей, мы можем ценить наш мир таким, какой он есть. Описывая это, буддийский переводчик-первопроходец Герберт Гюнтер сказал, что мы начинаем переживать мир «пропитанным атмосферой чудесного».

Когда мы вступаем в бардо дхармата, мы лишены наших омрачений и мимолетно сталкиваемся с истинной природой явлений. Она проявляется как интенсивно яркие виды света и красочные явления, которые далее развиваются в пять будда-семейств или подобные формы для людей различных верований и обычаев. Мы сталкиваемся с изначальной добротой обнаженными и переживаем священный мир во всем его великолепии. Но, если только яркость и мощь этого мира без фильтра не была для нас привычна, мы почти наверняка отвернемся и будем искать что-то более знакомое и менее устрашающее. Мы пропустим этот шанс полного просветления и перейдем в следующее бардо – бардо становления. Там мы обнаружим явления, которые нам больше знакомы.

Но прежде чем описать бардо становления, позвольте мне сказать немного больше об этом ключевом моменте бардо дхармата, когда у нас есть выбор остаться или убежать: остаться с яркими проекциями нашего изначально просветленного ума или идти к тому, что кажется более комфортным и знакомым. Выбор, который мы сделаем тогда, крепко связан с тем, как мы делаем выбор сейчас.

Наша основная тенденция как людей – искать комфортную ситуацию и, когда мы ее находим, делать все что можем, чтобы остаться в ней. Обыкновенно мы хотим устроиться так, чтобы можно было расслабиться, наслаждаться собой и не волноваться. Мы ищем комфорт бесчисленными способами: с помощью семьи, отношений, развлечений, денег, еды, алкоголя, одежды, мебели, солнечного света, похвалы, славы, силы, отпуска на Мауи, религии – в чем угодно.

По сути, нет ничего неправильного в том, чтобы хотеть быть в нашей зоне комфорта. Разумно чувствовать себя в безопасности, расслабленным и довольным нашим миром. Я вполне наслаждаюсь солнечным светом и хорошей едой на Мауи. Я чувствую истинное блаженство в том, чтобы время от времени переживать все это. Если бы все было всегда только сложным испытанием, мы, наверно, были бы слишком напряжены и беспокойны, чтобы переживать какую-либо любящую доброту по отношению к себе или проявлять теплоту и доброту к другим. Нам было бы трудно видеть что-то положительное в жизни, ничего не говорить и переживать святой мир. Многим людям в этом мире, кто иначе мог бы склоняться к тому, чтобы следовать духовным путем, просто не хватает малейшего комфорта, покоя и времени, чтобы последовать этому устремлению. Тот факт, что в нашей жизни есть некоторый уровень комфорта, достаточный, например, для того, чтобы читать книгу с поучениями о бардо, уже то, за что стоит ценить каждый день.

Основная проблема с поиском комфорта в том, что мы, как правило, заходим слишком далеко. Если мы смогли достичь того комфорта, который хотели, мы стремимся к тому, чтобы превратить это стремление в постоянную занятость. Нацеленность на комфорт становится нашим образом жизни; мы можем стать практически одержимыми избеганием дискомфорта. Мы начинаем думать, что, если все делать правильно, мы сможем остаться в нашей зоне комфорта навсегда. Это становится нашей идеей о «хорошей жизни».

Затем, когда комфорт ускользает от нас – или когда объект нашего комфорта на самом деле приносит нам дискомфорт, – мы зачастую думаем, что причина в том, что мы сделали что-то неправильно. Мы сделали неосторожную ошибку, или у нас не было всей информации, или мы просто все проворонили. Но в следующий раз, думаем мы, сможем сделать все правильно. В следующий раз мы сможем сделать правильные шаги, как наши друзья, которые в своих соцсетях всегда выглядят такими счастливыми, и их мечты сбылись. Однако шансы таковы, что наши друзья из «Инстаграма» делают абсолютно то же самое, что и мы. Они смотрят на других людей и думают: «Если бы я только мог сделать все правильно, так же, как они». У них даже могут быть такие мысли, когда они смотрят на наши собственные фотографии в «Инстаграме»! Оказывается, что все мы, вероятно, делаем одни и те же простодушные и наивные предположения о других.

Так что нам нужно проверять факты и задавать себе простой вопрос: получилось ли у кого-то за всю историю человечества достичь неизменного комфорта? Или, с другой стороны, получилось ли хоть у кого-то избежать дискомфорта? Смог ли кто-то избежать потерь, болезней, разочарований и отсутствия реальности? Смог ли кто-нибудь избежать смерти? Как говаривал Тхинлей Норбу Ринпоче: «Нет совершенства в самсаре».

Мы знаем ответы на все эти вопросы. Бросающие нам вызов и нежеланные события неизбежны. Отсутствие реальности и смерть неизбежны. Никакой период комфорта не продлится вечно. Важно наслаждаться жизнью, не быть все время подавленными сложностями жизни. Важно расслабиться и подзарядиться, но когда приходят испытания, если мы все время будем убегать, мы обнаружим, что скрыться негде.

Снаружи зоны комфорта находится то, что тренеры называют «зона испытаний» или «зона обучения». Именно там становишься гибким. Вы хотите, чтобы все происходило определенным образом, но все происходит по-другому. Вы хотите быть здоровым, но заболеваете. Вы хотите произвести хорошее впечатление, но выставляете себя дураком. Вы хотите мира и тишины, но получаете шум и хаос. Нет пределов тому, как наши поиски комфорта могут быть сорваны. Но эти испытания происходят там же, где и рост нашей жизни.

Находясь в своей зоне испытаний, мы обнаруживаем, из чего на самом деле сделаны. Именно там наша склонность беспокоиться становится очевидной. Именно там проявляются наши клеша и разрушающие привычки. Именно там вспыхивает наше эго, и мы стремимся отступить или выходим из себя. И именно там у нас есть прекрасная возможность начать освобождать себя от привычных моделей поведения.

Большую часть времени нами управляют наши склонности. Наша нескончаемая борьба с жизнью как таковой подобна плотной облачной завесе, которая постоянно затмевает наш чистый, непредвзятый ум. Но как только у нас появилось некоторое ощущение этого расслабленного, открытого ума – с помощью формальной практики медитации или переживания пауз и других мгновений пространства в нашей ежедневной жизни, – мы можем развивать интерес к тому, что поможет нам проникнуть за облака. С этого времени мы начинаем в некоторой степени ценить дискомфорт и разочарование. Мы, может быть, не привлекаем и не наслаждаемся этими нежелательными событиями или чувствами, но мы начинаем учиться, как лучше их использовать, когда они возникают самопроизвольно.

Однако есть люди, которые стремятся создать себе сложные ситуации. Зачастую это приводит к неприятным последствиям. Если мы недостаточно внимательны к нашему телу или уму, мы можем вытолкнуть себя из зоны испытаний в зону «высокого риска» или «опасности». Там дискомфорт и стресс усиливаются так, что мы не можем с ними справиться и ничему не учимся. Вместо этого, мы можем закончить травмами и отходом обратно в зону комфорта. Конечно, иногда зона высокого риска обрушивается на нас, и у нас нет выбора, кроме как сделать лучшее, что мы можем. Но если мы используем испытание как инструмент роста, нам нужно быть осторожными, чтобы все не зашло слишком далеко.

Известно, что Будда проповедовал подход «срединного пути» к духовной практике и предостерегал от крайностей. Одна крайность – быть одержимым комфортом; противоположная крайность – заигрывание с опасностью. Срединный путь в этом контексте – использование всего, что приходит естественным образом как средство открыть ваши сердце и ум. Если вы практикуете созерцание изначальной доброты, как бы она ни проявлялась, тогда вы продолжите развиваться, что бы ни случилось. Постепенно вы обнаружите себя в другом месте. У вас будут новые способы понимания. По мере того как идет время, что-то будет становиться глубже в вас. Если вы встретитесь с вашими друзьями, с которыми не виделись несколько лет, они, возможно, скажут: «Ты как-то изменился». Они, возможно, заметят, что вы стали более открытым и гибким, что вы меньше тревожитесь и не воспринимаете себя так серьезно, как раньше. Когда вы воспринимаете испытания как возможности роста, эти изменения просто раскрываются естественным образом. Это может происходить медленно – так медленно, что мы даже не будем замечать, что это происходит. Тем не менее мы можем доверять, что раскрытие продолжается каждое мгновение, день за днем.

Жизнь, как правило, кажется наиболее испытывающей, когда мы наполовину спим уже долгое время, дремлем в наших предубеждениях о том, каким все является и каким все должно быть. Затем какое-то событие или озарение врывается в наше тупое состояние ума и говорит нам: «Просыпайся!» Внезапные напоминания о непостоянстве могут иметь такой эффект. Потеря любимого человека или увиденное мельком в зеркале собственное поразительно постаревшее лицо могут вытряхнуть нас из благодушного состояния. Правда – не всегда то, что мы хотим слышать. Но для того, чтобы пережить полностью наш человеческий потенциал, нам бы нужно иметь мудрость, чтобы оценить правду, в какой форме она бы ни появилась.

По мере того как мы развиваем интерес приветствовать испытания, возникающие ежедневно, наши повседневные переживания становятся более расслабленными и приятными. Сюрпризы и неопределенность становятся для нас более комфортными, и мы больше способны сталкиваться с ситуациями, которые раньше были в зоне высокого риска. И когда мы умираем, мы будем готовы к ярким и сбивающим с толку переживаниям, описываемым в поучениях о бардо.

Яркий свет бардо дхармата является светом сырой непреклонной реальности. Как я уже сказала, чрезвычайно полезно познакомиться с энергией нашего ведущего будда-семейства, так что, когда она появляется обнаженной в этом бардо, мы можем слиться с ней и осознать нашу просветленную природу. Но нам не нужно думать: «Я – Падма, и это значит, мне нужно найти красный свет» или «Я – Карма, так что я не буду смотреть на Будду Амогасиддхи». Бардо дхармата не академический тест, к которому мы готовимся, чтобы получить хорошую оценку. Это больше вопрос создания привычки быть открытым жизни в полном объеме, выбирать гибкость вместо запасного выхода: утешительная еда, удобная кровать, бесчисленные способы, как мы отвлекаемся и отключаемся.

Мы умираем так, как живем. Если мы хотим провести время в зоне испытаний, то мы встретим бардо так же храбро, и мы будем свободны от всех страхов. Но если мы привычно избегаем испытаний, тогда нас привлечет путь наименьшего сопротивления. В этом случае мы перейдем к бардо становления, как и большинство существ во время умирания. Но про бардо становления тоже есть хорошие новости. Новые возможности для пробуждения еще впереди.

19. От открытости к конкретике: вечная модель

Согласно Будде, не бывает никогда, чтобы «все пропало». И это потому, что у каждого живого существа – от людей до мельчайших насекомых и невидимых духов – есть потенциал окончательно пробудиться. Как чудесно, что у всех существ есть потенциал!

Для каждого, кто не подготовился к смерти заранее, возможности пробудиться во время бардо умирания и бардо дхармата пройдут так быстро, что вероятнее всего останутся нераспознанными. Если насекомое ударяется в лобовое стекло, когда вы ведете машину, у него не будет осознавания сияния или божеств (разве что это очень особенное насекомое), и оно сразу обнаружит себя в следующем бардо – бардо становления. Здесь склонности притянут его к следующему рождению в одном из миров самсары.

Наши переживания бардо становления описываются подобными нашим переживаниям во сне. Когда мы видим сны, мы никуда не идем и ничего не делаем с нашим телом. Наше спящее тело лежит в кровати. Но мы все равно можем проходить через яркие активные переживания, которые ощущаются реальными, потому что наш ум проецирует ментальное тело. Это ментальное тело может делать все то же самое, что и физическое тело. Но, поскольку оно менее реально, чем наше бодрствующее тело, оно может также делать множество удивительных вещей.

Во сне мы можем делать чудеса: мы можем летать, мы можем проходить сквозь стены, мы можем обнаружить себя в пространстве и очертаниях, которые были бы невозможны в нашем плотном физическом теле. Обстановка в бардо становления такая же. Поскольку наше ментальное тело не привязано ни к чему физическому, оно может делать поразительные вещи. Но переживание этого бардо описываются больше как тревожные, чем захватывающие. Оно похоже на то, что тебя несет невероятно сильный ветер. Спустя некоторое время пребывания в таком состоянии незащищенности и взволнованности, большинство существ вынуждены искать новое тело.

Переживания во время умирания, промежуточных состояний и нового перерождения описываются как близкие к повседневным процессам засыпания, сновидений и пробуждения на следующий день. Когда мы засыпаем – весьма схоже со временем умирания, – наши пять чувственных восприятий начинают уходить одно за другим: еженощный процесс растворения. В конце него мы переживаем короткую паузу, которая очень похожа на зачатки материнского сияния, переживаемого во время смерти. Это мгновение абсолютно открытого пространства, бесконечного потенциала. Для многих из нас пауза слишком скоротечна, чтобы мы ее заметили, но продвинутые медитирующие, которые способны удерживать осознавание во время засыпания, могут наблюдать и покоиться в этом сиянии.

Из этого открытого пространства возникают первые намеки на формы. Как и в бардо дхармата, это проекции нашего собственного ума, свободные от эго. Эти явления настолько неуловимы и скоротечны, что их очень легко пропустить. Дальше мы входим в мир снов, где то, с чем мы встречаемся, кажется более материальным. Наше ментальное тело продолжает испытывать чувственные переживания. Эти переживания не всегда имеют смысл, соответствующий нашей повседневной логике, но нам кажется, что все, что происходит, реально и в основе наших реакций лежат наши склонности. Все это похоже на то, что происходит во время бардо становления.

Когда мы просыпаемся утром, наши обычные пять чувств возвращаются, и мы обнаруживаем себя снова в нашем физическом теле. Это, похоже, не новое перерождение. Наши прошлые переживания, которые были ночью, что уже закончилась, в предшествующий день и все предыдущие ночи и дни, ушли навсегда. Во многих смыслах у нас свежее начало, новая жизнь.

Эта модель движения от открытости к конкретности повторяется множеством способов во время естественного бардо этой жизни. Фактически она происходит вновь и вновь непрерывно в течение каждого дня. Каждое мгновение заканчивается. Этот конец – своего рода смерть. Что-то было, и теперь этого нет. Прежде чем возникнут последующие события, есть пауза, мгновение полной открытости и безграничного потенциала. Из этого беременного пространства возникает сырая энергия, неуловимый намек на то, что возникнет дальше. Эта энергия почти мгновенно затвердевает и рождается следующий момент наших переживаний.

На очень тонком уровне ни одно из наших умственных, или эмоциональных, или физических переживаний не длится дольше секунды. Может показаться, что мы вдыхаем тот же аромат сирени или чувствуем тот же гнев от мгновения к мгновению, но если мы замедлимся достаточно, для того чтобы заметить непрерывное, неуловимое движение жизни, станет очевидным, что все в постоянном состоянии потока и в нем много промежутков.

И мы можем подтвердить это на медитационной подушке. Например, нам может казаться, что мы переживаем реальную, непрерывную блокаду гнева. Но если мы рассмотрим пристально, мы сможем увидеть, что гнев не такой монолитный, каким кажется. Как и любая клеша, гнев отступает и течет; он проявляется в разных частях тела, и есть мгновения во время переживания, когда наше внимание переходит на что-то еще полностью и гнев уже не чувствуется.

Самые продвинутые медитирующие способны осознавать все стадии этого процесса – не только конец одного мгновения и начало следующего, но также промежуточную энергию. На языке тибетского буддизма эта трехэтапная модель часто описывается термином «трех кайя».

Санскритское слово кайя буквально означает «тело», но здесь мы говорим о различных уровнях реальности, от самой тонкой до самой грубой. Дхармакайя относится к изначальному пространству, из которого возникают все формы. Самбхогакайя – энергетический аспект, неуловимая форма за плотными проявлениями, которые составляют наши повседневные переживания. Нирманакайя относится к реальным явлениям, которые мы можем воспринимать с помощью наших обычных способностей.

С одной стороны, три кайя – стадии, которые повторяются каждое мгновение. Но мы также можем сказать, что они присутствуют все время. В открытом пространстве, беременном возможностями, всегда есть энергетический потенциал. И эти два аспекта реальности – пространство и энергия – всегда проявляются в конкретных формах.

С широкой точки зрения мы можем связать эти три кайя с тремя главными возможностями пробудиться в бардо. В момент умирания шанс слиться с открытым, пустым материнским сиянием – это шанс слиться с аспектом дхармакайя нашей собственной природы. В бардо дхармата есть возможность слиться с яркими видами света и мирными или гневными божествами. Эти энергетические явления – воплощение аспекта самбхогакайя нашей собственной природы.

Наконец, во время бардо становления мы встречаемся с подобными сну явлениями аспекта нирманакайя нашей природы. На этом этапе нет больше шанса мгновенного просветления, но мы можем попасть в так называемую чистую страну. Или, если мы хорошо подготовились во время предыдущей жизни, мы можем в некоторой степени контролировать, в какой форме примем следующее перерождение.

20. Вход в бардо становления

«Тибетская книга мертвых» повествует, что, если мы пропустим наш короткий шанс пробудиться во время бардо дхармата, мы затем впадем в бессознательность и проснемся в бардо становления, которое, как говорится в книге, длится самое большее сорок девять дней. Слово «становление» относится к представлению, что на этом этапе нашего путешествия мы можем стать кем угодно. Мы можем переродиться каким угодно из живых существ, обитающим где угодно, где хоть кто-либо живет. Промежуточное состояние также известно как «кармическое бардо становления», потому что нас сильно притягивает наша карма. Другими словами, направление, по которому мы будем двигаться, определяется всем, что мы делали, говорили и думали, – всеми отпечатками, которые эти действия оставили в нашем уме.

Опять же это тибетское мировоззрение, с которым вы можете согласиться или нет. Но даже в условиях этой жизни мы можем увидеть, как постоянно создаем будущую реальность с помощью действий нашего тела, речи и ума. Каждый раз, когда мы, увлекаемые нашими клеша, набрасываемся на кого-нибудь или унижаемся, мы укрепляем свои разрушительные привычки и усиливаем нашу борьбу с жизнью такой, какая она есть.

Этот конфликт, как правило, отражается в нашем внешнем окружении. Если мы позволяем нашим вредным тенденциям захватить лучшую часть нас, наш мир стремится стать все более неблагоприятным, а иногда даже враждебным. С другой стороны, если мы каждый день работаем – так хорошо, как можем сейчас, – над тем, чтобы слушать свое сердце и открыть свой ум, наша внешняя ситуация и люди, с которыми встречаемся, станут более дружелюбными и гостеприимными. В этом смысле, находимся ли мы в этой жизни, или в паузе между жизнями, нас всегда притягивает карма. Мы всегда на этапе «становления». Как сказал бы Трунгпа Ринпоче: «Будущее открыто».

Согласно традиционным поучениям, когда мы входим в бардо становления, мы проходим через переживания с нашим ментальным телом, которое во сне ощущается в точности как реальное. В бардо дхармата мы переживаем, хоть и мимолетно, истинную природу реальности без фильтра эго. Но в бардо становления все наши привычные шаблоны поведения возвращаются. Даже несмотря на то, что весь мир изменился, мы возвращаемся к знакомому ощущению себя, восприятие «Я – это я, этот индивидуум, отделенный от всего остального». В некотором смысле это делает все более знакомым. Мы в мире, который для нас понятен, и, вероятнее всего, мы и понятия не имеем, что умерли.

Точно так же, как и во сне, вы можете выходить за пределы вашего физического тела. Даже если вы умерли в преклонном возрасте и плохо слышали и видели, все ваши способности органов чувств работают превосходно. Даже если в конце жизни вы были малоподвижны и слабы, ваше ментальное тело теперь легкое и гибкое.

В этом бардо ваша осознанность, как описывается, будет в семь раз яснее, чем перед смертью. Вы сможете читать мысли живых людей и услышите, что они думают о вас, что может причинить большое страдание. Например, те, кого вы любите, могут стать одержимыми вашим наследством и ссориться друг с другом, нелестно отзываясь о вашей скупости. Они могут драться за то, кому что достанется, и с презрением относиться к вашим ценным вещам. Они могут взять что-то, что дорого вашему сердцу, и выбросить на помойку.

По этой причине мы стремимся раздать имущество, прежде чем умрем, и ясно обозначить свою волю. Когда мы умираем, чем меньше остается того, что беспокоит нас, тем лучше. Чем больше пристрастий и привязанностей мы отпустим сейчас, тем лучше.

Моя близкая подруга написала подробный список того, кто что получит после ее смерти. Однако она непреднамеренно сказала двум разным людям, что они могут забрать ее жемчужное ожерелье. Было непросто стать свидетелем неприятных эмоций, вызванных этим. Представляю себе мою подругу, наблюдающую из бардо становления и расстроенную тем, как ее тщательно построенные планы разрушились!

Другая моя подруга была очень привязана к своему имуществу и, пытаясь раздать его полностью перед смертью, обнаружила, что не может все это отдать. После ее смерти количество ее вещей оказалось таким огромным, что ее друзья не могли с ними управиться. Так что они разожгли костер и кидали туда вещи коробку за коробкой. Там были аккуратно подписанные фотографии, собираемые год за годом, которые теперь ничего ни для кого не значили, и все они были преданы огню. Мораль этой истории: «отпусти все привязанности этой жизни», пока еще можешь. Так будет гораздо меньше того, что может тебя расстроить во время бардо.

Я записала в завещании пожелание тишины, когда буду умирать. Но недавно мне пришло на ум, что, если я буду слишком привязана к этому желанию, это рецепт для разочарования. Последнее, что я хочу во время смерти, – это выйти из себя от того, что вокруг слишком шумно!

Говорится, что первое, что происходит в бардо становления, – вы возвращаетесь туда, где жили. Вы видите вашу семью. Они плачут, а вы не знаете почему. Это сбивает с толку. Вы пытаетесь с ними поговорить, но они не отвечают. Потом вас осеняет, что они даже не знают, что вы там. Как описано в «Тибетской книге мертвых», боль, которую вы переживаете, так же сильна, как «боль рыбы, прыгающей на горячем песке». Вот почему поучения советуют, когда кто-то недавно скончался, постоянно напоминать им о том, что они умерли. Делая так, мы облегчаем их смятение и помогаем им принять происходящее. Мы можем напоминать им, когда мы рядом с телом, и даже позже и на расстоянии. Пока кто-то не скажет им, что они умерли, они могут еще долго не осознавать этого.

Пребывание в бардо становления описывается как крайне изменчивое. Если вы подумали о каком-то месте, в ту же минуту вы можете оказаться там. Вы можете подумать о Бруклине и немедленно обнаружить, что прогуливаетесь по улице в Бруклине. В следующее мгновение вы думаете о Кении, и вот вы уже в доме в Кении. Иногда эти переживания приятны, а иногда нет, но общее впечатление – вы сбиты с толку и утомлены. У вас не появляется шанса отдохнуть. Время проходит, и вы жаждете получить физическое тело все больше и больше.

Говорят, что в этом бардо все очень смутно, и мне неприятно об этом думать. Вы сможете видеть других существ в состоянии бардо, которые умерли примерно в то же время, но с ними можно будет только коротко поговорить, потому что они все время движутся. Если у вас есть привычная модель поведения убегать от всего, что вас беспокоит, тогда в этом бардо вы будете постоянно бежать. Это не является частью нашей традиции, но иногда я разговариваю с друзьями, которые умерли. Я делаю это во время периода в сорок девять дней после их смерти, надеясь им помочь гладко пройти преобразования. Главный совет, который я им даю: «Не беги. Остановись. Не делай резких движений. Смотри в лицо всему, что пугает тебя». Это также хороший совет и для жизни.

Кто-то из вас вспомнит историю из моей книги «Когда все рушится» о моей подруге детства Сьюзи и ее повторяющемся кошмаре. Когда нам было по десять лет, каждую ночь ей снилось, что за ней гонятся монстры. Однажды я спросила ее, как выглядят монстры, но она не знала, потому что всегда была напугана и всегда убегала. Видимо, это разожгло ее любопытство, и в следующую ночь она набралась смелости и повернулась к ним. Дрожа от страха, она сделала немыслимое. Она на них посмотрела. Сначала они кинулись к ней, а затем просто растаяли. И это положило конец ее кошмарам. Хорошо помнить эту историю во время бардо становления.

В этом бардо обстановка зачастую кажется угрожающей, потому что различные элементы имеют тенденцию казаться врагами. Например, когда элемент воздуха переживается как враг, возникают ураганы и торнадо. Когда элемент земли кажется враждебным, вы сталкиваетесь с землетрясениями и оползнями. Элемент воды приносит с собой цунами и наводнения. Это возвращает нас к повторению лейтмотива: то, как мы относимся к пугающим событиям, равно тому, как мы будем относиться к ним в бардо становления. Важный момент для размышления в следующем: будем ли мы взвинчены и потеряем ли наше желание заботиться о других, или будем мы расположены оставаться в настоящем на месте с нашими чувствами, заботясь о том, что переживают другие?

Некоторые книги о бардо говорят о том, что здесь имеют место размышление и суждение о предыдущей жизни, как это описывается и во многих мировых религиях. Вы увидите все, что делали в течение жизни – каждое действие, правильное или нет, важное или нет, лестное и нелестное. Судья – не кто иной, как ваше сознание. В этом состоянии вы можете ясно видеть ваши действия и мотивы, которые за ними стояли, и это может быть очень болезненным. Как монахи, мы размышляем о нашей жизни каждое новолуние и полнолуние в так называемой церемонии соджонг. Смысл этой церемонии в том, чтобы признать так полно и сочувственно, как мы только можем, все наши действия в течение предыдущих нескольких недель и в течение всей жизни, о которых мы сожалеем. Тогда, после смерти, уже будет нечего стыдиться, не будет ничего, чему бы мы не смотрели в лицо и не отпускали, ничего, что бы нас удерживало.

Один из тезисов, наиболее подчеркиваемых в поучениях бардо, – сила положительных и отрицательных мыслей. Поскольку наше осознавание будет более острым, чем обычно, одна положительная мысль может прервать поток болезненных или страшных переживаний и немедленно перенести вас куда-то, где гораздо более приятно. Но обратно тоже справедливо: одна отрицательная мысль может внезапно перенести вас в глубочайшее страдание. И это, конечно, так же принципиально важно сейчас, как это важно и в бардо становления.

По этой причине в моих разговорах с друзьями, находящимися в бардо, я всегда побуждаю их мыслить позитивно. Вместо того чтобы жаловаться или негодовать – например, по поводу того, что кто-то сжег все их любимые фотографии, – я подталкиваю их к мыслям о людях и местах, которые они любят, и о том, что их вдохновляет, я подталкиваю их открыть сердца другим.

Верим ли мы, что это промежуточное состояние существует, или нет, мы все равно можем применять и получать пользу от этих поучений, пока живы. Хотя наши мысли прямо сейчас не настолько могущественны, какими они являются во время бардо, согласно поучениям, их неимоверная сила увлекать нас за собой не должна быть недооценена.

Наша способность прервать поток негативных мыслительных моделей может быть искусно усовершенствована с помощью практики медитации. Я узнала о том, что это правда, из моего собственного опыта и из бесед о медитации с множеством учеников в течение многих лет. Чем больше мы практикуем, тем больше мы привыкаем быть в настоящем с мыслями, эмоциями и обстоятельствами, которые когда-то сносили нас как лавина. Вместо того чтобы продолжать реагировать только лишь на основе привычки, мы можем постепенно развить некоторую приемлемую дистанцию к непреодолимым событиям, происходящим в нашем уме и нашем восприятии. Мы можем чувствовать себя лучше с тем, чтобы поймать эмоции на ранней стадии, до того, как наши воображаемые истории ворвутся и превратят маленькие искры и угольки в разрушительное пламя.

Чтобы подготовиться к отсутствию реальности бардо становления, лучшее, что мы можем сделать, – учиться справляться с отсутствием реальности в этой жизни. Это принесет плоды в течение этой жизни, независимо от того, что, как мы считаем, произойдет после смерти. Если мы придем к согласию с непредсказуемыми, преходящими качествами переживаний нашего ума, мы будем меньше подвержены тому, чтобы нас уносило как перышко ветром в любой хаотичной ситуации, с которой мы столкнемся. Если мы станем хорошо знакомы с качествами и потенциалом нашего ума – насколько наш ум удивительный, какой послушный, работоспособный, – то у нас будет больше свободы выбора, что бы ни случилось. Даже если наш ум станет страшно быстрым и неустойчивым, как это описывается про бардо становления, возможно, мы сможем направить его в благоприятную сторону.

В любой напряженной или сложной ситуации, которая бы ни происходила в нашей жизни, это помогает быть настолько открытым и присутствующим в настоящем, насколько возможно. Это всегда принесет нам и окружающим больше пользы, чем если бы мы паниковали и бегали по кругу. То же справедливо и для бардо становления, когда наша собственная способность оставаться в настоящем – единственная доступная нам стабильность. Опять же способность зависит от того, развили ли мы ее до смерти.

Много лет назад я слышала историю о двух монахах, живших в одном храме в Калифорнии. Они отправились в путешествие, чтобы идти и делать простирания на протяжении всего Западного побережья от Вашингтона на севере до Калифорнии на юге. Они делали три или четыре шага и затем опускались на колени и дотрагивались руками и лбом до земли. Затем они вставали, делали еще несколько шагов, снова простирались и так далее – и так сотни и сотни миль.

Монахи намеревались относиться ко всему, что бы ни произошло во время путешествия, как к проекции их собственного ума, и всегда стараться видеть взаимосвязанность себя и всего, с чем бы они ни встречались. Таким был их открытый и смелый настрой, который они стремились удерживать. Что бы ни случилось, оно не было отделимо от них. Не было разделения между монахами и окружающим миром. В результате изучения и практики они поняли – по крайней мере, концептуально, – что все, что возникает, неотделимо от их ума.

Монахи отправились в путешествие, чтобы развить бесстрашие – равно как и любовь, и сочувствие, и глубокое чувство взаимосвязанности. Их путешествие также было отличной подготовкой к путешествию во время бардо.

Простираясь, монахи не только выказывали почтение Будде, но и своему внутреннему опыту – что бы и кого бы они ни видели, включая самих себя. Они, наверно, видели больше асфальта и гравия, чем кто-либо еще, но это неважно, они считали, что для простираний подходит все.

Наконец, путешествие привело их в один из районов Лос-Анджелеса. Группа молодых людей увидела этих бритоголовых людей в робах, ведущих себя очень странно, и окружила их. Они стали дразнить их и смеяться над ними, и пытались их запугать. Один парень схватил острый кусок металла. Он принялся угрожающе размахивать им прямо перед монахами, словно оружием.

Один из монахов так испугался, что его колени буквально сталкивались друг с другом, и он едва мог стоять. Он не знал, что делать. Затем вспомнил цель их путешествия и взгляд взаимосвязанности. Тогда он сделал простирания перед парнем с оружием, увидев его неотделимым от самого себя.

В этот миг все прекратилось. Вооруженный парень был так смущен, что перед ним сделали простирания, что он сам и его дружки отошли в сторону и позволили монахам уйти. Монахи, наверно, простирались гораздо быстрее, пока не скрылись из виду, но, я думаю, это изумительная история о том, как по-разному отвечает мир, когда мы его принимаем, вместо того чтобы отвергать. Если мы сможем развить этот настрой и взять его с собой в бардо и в другие сложные ситуации, мы окажем себе большую услугу.

Когда мы доходим до бардо становления, тексты перестают описывать возможности мгновенно достичь полного пробуждения, но устные поучения говорят, что на этом этапе все еще могут происходить чудеса. Мы можем переродиться в чистой стране. Это может прозвучать как христианская идея небес или нечто выдуманное Уолтом Диснеем, но, согласно Трунгпе Ринпоче, чистая страна – это место, где у вас и у кого угодно еще практически нет клеша, и ваши умы естественным образом обращаются к просветлению. Есть множество чистых стран, даже больше, чем я знаю, и они подходят для существ с разными темпераментами и кармическими связями. В каждом из этих миров своя особенная атмосфера, но каждый способствует развитию мудрости и сочувствия.

Иногда тибетцам нравится поспорить, в какой чистой стране они хотели бы переродиться. Я слышала, что Дилго Кхьенце Ринпоче и его жена Кхандро Лхамо могли устроить шутливую дискуссию на эту тему. Его жена говорила, что хотела бы переродиться в Сукхавати, чистой стране Будды Амитабхи. Ринпоче хотел бы попасть на Гору Медного Цвета Гуру Ринпоче и пытался переубедить ее устремиться переродиться там же. Его ближайшим учеником был его младший внук Рабжам Ринпоче, который иногда становился свидетелем этих дебатов и вставал на сторону бабушки. Он тоже хотел бы переродиться в Сукхавати.

Но однажды ночью Рабжам Ринпоче увидел сон, будто он летел на самолете вместе со своим дедушкой. Кхьенце Ринпоче сказал: «Смотри!» – и под ними было прекрасное, ангельское место. Он сказал: «Это Сукхавати. Тебе выходить». Мальчик сказал: «А куда ты летишь?» Кхьенце Ринпоче указал на место в отдалении, где был и гром, и молнии, и землетрясения, словно ад вырвался на свободу. Он сказал: «Я лечу туда, на Гору Медного Цвета». И тогда внук сказал: «Я хочу туда же, куда и ты. Я лечу с тобой».

В буддийской традиции Махаяна мы даем то, что известно как «обещание бодхисатвы». Это обещание искренне работать на нашем духовном пути, чтобы полностью пробудиться и приносить максимальную пользу другим. Когда мы достигаем просветления, вместо того чтобы удалиться и наслаждаться нашим пробужденным умом в одиночку, смысл в том, чтобы продолжать возвращаться в этот мир, снова и снова, чтобы помогать другим освободиться от страданий. Мы даем обет делать так, пока самсара не опустеет. Мы беремся за эту кажущуюся непосильной задачу добровольно, даже радостно. И почему, спросите вы, кто-либо стал бы это делать? Ответ пришел ко мне постепенно спустя много лет, в течение которых предполагалось, что я должна была сдерживать этот обет: когда сочувствие и любовь необусловлены, единственное, что имеет смысл, – спасти всех в лодке, чтобы никто не пропал.

В этом контексте перерождение в чистой стране может прозвучать как противоречие обету бодхисатвы. Но цель того, чтобы оказаться в чистой стране, в том, чтобы ускорить наш духовный путь, чтобы мы были в гораздо лучшей форме для помощи другим. Возможно, уйти в чистую страну подобно тому, как уйти в ретрит. В обеих ситуациях условия окружающей среды способствуют быстрому продвижению к пробуждению. Но когда вы уходите в ретрит, у вас нет идеи оставаться в нем навсегда. Вы планируете вернуться к своей жизни и использовать то, чему научились, для своей собственной пользы и для пользы других. Если вы хотите попасть в чистую страну, у вас такие же планы.

Способ, как переродиться в чистой стране, – или сделать любой другой выбор во время бардо становления – направить свои мысли туда, куда мы хотим попасть, и обратиться за поддержкой, если это нужно. Это не стоит понимать так, будто кто-то придет вам на помощь. Смысл скорее в том, что вы просите о смелости оставаться в настоящем и удерживать открытость вашего ума и сердца и не быть захваченным старыми привычными моделями поведения. В своих комментариях к «Тибетской книге мертвых» Трунгпа Ринпоче отметил, что обратиться за поддержкой во время бардо – это «не просьба к внешнему божеству», а, скорее, метод направить ум, пробудить присущее уму стремление к добру. Это позитивный способ использовать увеличившуюся силу нашего осознавания. Но если мы никогда во время этой жизни не стремились переродиться в чистой стране, вряд ли мы будем стремиться к этому впервые во время подобного сну бардо становления. Вот почему буддисты во многих традициях делают ежедневные пожелания переродиться в чистой стране, где у них есть самый лучший шанс научиться приносить больше пользы другим.

И это еще один пример того, что «мы умираем так, как живем». Не только наши невротические склонности идут с нами из жизни в жизнь. Все положительные привычки, которые мы развивали, также остаются в потоке нашего сознания так долго, как мы их подкрепляем. И тогда они будут нас поддерживать, даже если мы окажемся в ситуации такой, как бардо становления, где почти все сбивает с толку.

Поскольку мы не можем знать, когда умрем или что произойдет дальше, полезно намеренно развивать позитивные шаблоны мышления, так что они ворвутся в ту ситуацию, когда больше всего нужны. Когда Махатма Ганди был застрелен, его слова сразу после выстрела были «Хэй Рам, Хэй Рам», индуистское призывание Бога. Вряд ли эти слова пришли бы ему на ум во время неожиданных и мучительных событий без предварительной тренировки призывания Рамы. Точно так же и мы можем тренироваться автоматически мыслить позитивно, какие бы шокирующие и разочаровывающие вещи ни происходили как гром среди ясного неба. Это могут быть какие угодно события, значительные или мелкие – поскользнулись ли мы на банановой кожуре, пролили чернила на новую белую рубашку или доктор говорит, что нам недолго осталось.

Трунгпа Ринпоче пошутил, что если вы всегда говорите «Вот д***мо!», когда происходит что-то шокирующее, «вот д***мо!» может оказаться последним, что вы подумаете в этой жизни. Когда мы с помощью медитации более точно узнаем наш ум, в каждой мысли мы видим силу создавать эффект домино, который сильно влияет на все наши переживания. Если только наш ум не находится в ясном состоянии, в котором мы можем распознать иллюзорную природу наших мыслей, каждая из них будет вести к чему-то еще: другая мысль, эмоция, действие, следующие мысли и так далее. Так что, если мы верим, что сознание продолжает существовать после смерти, наша последняя мысль в этой жизни невероятно важна. У нее есть сила отправить нас в определенном направлении, и это проявится как эффект домино во всех бардо.

По этой причине Трунгпа Ринпоче рекомендует потихоньку смещать наши привычные реакции на шок к чему-то более открытому вроде «ого!» или «о-ла-ла!». Было бы гораздо лучше начать наши переживания в бардо с чувства изумления, нежели отвержения или паники. Даже если «д***мо!» уже вылетело из вашего рта, вы все еще можете продолжить и сказать «ого!». Это поможет вам тренировать ум на хорошие привычки и в то же время рассмешит вас.

В такие мгновения я тренируюсь говорить ОМ МАНИ ПАДМЕ ХУМ. Эта мантра, известная как «Мани», призывает бодхисатву, воплощающего сочувствие: Авалокитешвара в тибетской традиции или Кван Йин в китайской. Повторение Мани – способ окружить свою ситуацию и тех, о ком вы думаете, сочувствием и любовью. Некоторые тибетцы высекают эту мантру на камнях или произносят ее миллион раз в течение жизни, чтобы сочувствие отпечаталось в их сердцах и умах и всегда было доступно. Это становится как воздух, которым они дышат. Однажды, когда я была в ретрите, в сумерках я встретила медведя. Это фактически остановило мой ум. Я таращилась на медведя, а медведь таращился на меня, и потом я бросилась бежать, крича ОМ МАНИ ПАДМЕ ХУМ во всю мощь моих легких.

Если мы работаем над развитием сочувствия в этой жизни, это также сослужит нам необычайную службу в бардо становления. Мы обнаружим, что бесчисленные другие существа в одной лодке с нами, и мы поймем, через какую боль они проходят. Мы будем меньше волноваться за себя, и поэтому нам будет меньше казаться, будто нам что-то угрожает.

Наше сочувственное сердце может также нам помочь видеть сквозь подобные сну качества бардо становления. Оно может помочь нам проснуться во сне. Например, если элемент воды враждебно поднимается и приливная волна приближается к вам, ваше сочувствие может побудить вас осмотреться, есть ли кто-то еще, кого вы можете спасти. Тотчас же вы перестанете быть захваченными всей этой иллюзией, потому что не будете так сконцентрированы на себе – на этом кажущемся реальным и неменяющимся «я».

В «Сказаниях Ятака», традиционной коллекции историй о прошлых жизнях Будды, есть рассказ, иллюстрирующий силу одной-единственной сочувственной мысли. Будущий Будда и еще один мужчина вместе испытывали страдания в одном адском существовании, и их заставляли тащить валун вверх на крутую гору. Стражники били их хлыстом, пока они не достигали вершины горы, и затем валун катился вниз и раздавливал их. Затем им приходилось начинать сначала – снова и снова. В течение всего этого будущий Будда был поглощен гневом по поводу того, что с ним происходило, но однажды ему пришла мысль, которая прервала цикл этой ярости. Он обнаружил, как сильно страдал его напарник, и сказал тому немного отдохнуть, пока он попытается толкать камень сам. Конечно, это рассердило стражников, которые принялись бить будущего Будду еще сильнее, но одна эта сочувственная мысль вытащила его из этого адского состояния ума, и с тех пор он всегда перерождался в ситуациях, где он мог пробуждаться больше и больше.

Наше осязаемое ощущение, что существует отделенное, особенное я, – корень всех мучений в жизни и смерти. Чем больше мы отпускаем нашу навязчивую идею такого иллюзорного «себя» в течение этой жизни, тем свободнее мы будем от этой навязчивой идеи в бардо становления. Чем лучше мы осознаем подобную сну природу нашей жизни прямо сейчас, тем больше шансов у нас будет осознать, что бардо становления тоже похоже на сон. И когда мы обнаружим, что мы во сне, у нас будет право выбирать, куда нас поведет этот сон. Тогда мы сможем использовать ясность нашего ума в бардо, чтобы сделать разумный выбор и отправиться в чистую страну или к благоприятному перерождению, где мы можем приносить пользу другим.

21. Сердечный совет

Никогда не недооценивайте силу теплоты – прямо в эту секунду и когда мы будем умирать. В частности, есть два типа теплоты, которые нас смягчают и делают нас более достойными, любящими существами. Один – это тепло доброты и расширение своих границ до других людей, когда мы думаем о них, а не остаемся полностью сконцентрированными на себе. Другая теплота – это преданность: любовь к своим учителям, тем, которые показали нам истину. Оба вида приходят из теплоты нашего сердца. Оба делают нашу жизнь глубоко осмысленной. Оба стирают границы между нами и другими.

Тепло доброты к другим легко понять, и в целом она не противоречива. Мы можем чувствовать, что поглощены нашим собственным эго, но все же хотим близости с другими. Мы хотим стереть эти границы и чувствовать, как нежность и забота исходят от нас. Мы стремимся пробудить сочувственное сердце бодхичитты и развить его.

К счастью для всех нас, определенные поучения и практики могут нам помочь это сделать. Например, такая практика, как тонглен, поддерживает развитие бодхичитты[11]. На протяжении веков обычных, запутанных людей, таких как мы с вами, привлекали такие поучения и практики, и эти люди посвящали время и прикладывали усилия, чтобы сделать их органичной частью своих действий, слов и мыслей. В их действиях проявлялись забота и неравнодушие. В их речи проявлялись отсутствие агрессии и чистосердечие. Даже их умы более естественно тяготели к мыслям о благе других. Они раскрыли качества, которыми всегда обладали, качества, которые наши по праву рождения.

Это описание, конечно, идеалистично. Но все мы можем двигаться в этом направлении, по мере того как наша искренняя забота о благополучии других существ растет. На удивление много людей тренируется точно так же – с частыми неудачами, учась на своих ошибках и продолжая идти вперед, шаг за шагом, дюйм за дюймом, чтобы раскрыть теплоту бодхичитты.

В какой степени открыты наши сердца в жизни, так же они будут открыты и в смерти. Таким образом, когда мы будем проходить через бардо умирания и дальше, мы автоматически будем думать о других. Наше сердце, вместо того чтобы сжиматься в бардо, будет расширяться. Нас, возможно, захватит страх, и мы захотим уйти в себя, но затем, благодаря нашей предшествующей практике, мы естественным образом выйдем из штопора. Мы осмотримся, чтобы узнать, кто там с нами рядом, и мы удивимся, через что они проходят.

Поскольку позитивное состояние ума так важно во время умирания и в бардо, это чистосердечие по отношению к другим будет способствовать спокойному и позитивному путешествию. Оно создаст идеальные причины и условия для пробуждения в любой точке промежуточной стадии между смертью и рождением.

В отличие от тепла доброты, даже подумать о теплоте преданности учителю может оказаться неожиданно сложным для многих из нас, не говоря о том, чтобы принять ее. Для некоторых людей простое слово «преданность» может быть беспокоящим, в особенности когда оно связано с духовными учителями. И все потому, что в наше время слишком многие учителя буквально навредили своим ученикам и предали их доверие. И тем не менее поверьте мне, что преданность настоящему учителю, который заботится только о вашей пользе, волшебно. Если процитировать Дзогчена Понлопа Ринпоче, это «ключ, который открывает дверь к наиболее глубоким переживаниям ума»[12].

Иногда мы удачливы настолько, чтобы встретить людей, которые, похоже, живут полностью в настоящем, людей, которые находят глубокий отклик в открытости нашего собственного естества. Я встречала достаточно таких людей, чтобы знать, что даже мысли о них связывают меня с открытым осознаванием, с пробужденной природой, доступной всем, но, однако, распознаваемой лишь малой частью людей.

Такое распознавание нашей природы драгоценно и чудесно. Я часто слышала, что то, что мы ищем, уже наше. В конце концов, есть только один учитель: истинная природа ума. Когда я обращаюсь к нему, это переживается как связь с моим глубочайшим потенциалом. Вот почему я чувствую безграничную благодарность всем учителям, кто познакомил меня с природой ума и святостью мира и его обитателей. Настоящая преданность, как мне кажется, это чистосердечное восприятие того, каким все является.

Когда я встретила медведя в лесу и начала повторять ОМ МАНИ ПАДМЕ ХУМ, я не призывала какое-то внешнее божество для моего спасения, но скорее создавала связь с сочувственным благословением, которое всегда доступно и медведю, и мне. Так что сейчас ли, или после смерти я знаю, что призывание моих учителей или форм мудрости, таких как Кван Йин или Авалокитешвара, действительно открывает меня для источника благословения, не отделимого от моей изначальной природы. Оно открывает меня той части моей природы за пределами склонностей или клеша – или какой угодно эгоцентричности.

Это, без сомнения, проникновенный, искренний связный опыт. Для меня это опыт преданности. Преданность – это не безумное обожание или идеализация конкретного человека. Хотя она и связана с памятью о конкретных учителях и о том, что они мне показали. Когда я шла по доске в этом эксперименте в виртуальной реальности, именно преданность позволила мне «прыгнуть». После долгого периода ужаса я подумала о Трунгпе Ринпоче и услышала его неповторимый высокий голос: «Ты сможешь это сделать». И это все, что понадобилось, чтобы я обратилась к врожденной смелости.

Я знаю, что и сейчас, и в бардо теплота – это ключ. Думать о благополучии других и открывать свое сердце благословению учителей – я полагаюсь на эти два чудесных метода.

22. Шесть миров

Когда мы попадаем в бардо становления, если только мы не отправляемся в чистую страну, мы находимся на пути к следующему перерождению в самсаре, судя по всему, бесконечному циклу рождения и смерти. Точно так же, как и в бардо дхармата, появятся уютные, мягкие, приглушенные виды света различных цветов. Если только мы не развили силу и смелость избежать их соблазна, эти виды света привлекут нас в один из миров самсарического существования.

Мы застряли в самсаре дольше, чем можем помнить, – дольше, чем кто-либо может помнить. Согласно классической метафоре, существа, живущие в самсаре, подобны пчеле, пойманной в банку. Эта пчела жужжит и мечется в банке вверх-вниз, но никак не может вылететь на свежий воздух и летать свободно. Точно так же в самсаре мы мечемся вверх-вниз – из счастливой жизни в несчастную и снова в счастливую – но мы в ловушке этого цикла. И даже если мы в довольно хорошем самсарическом перерождении, в целом этот цикл содержит гораздо больше неудовлетворенности, чем радости.

В традиционных поучениях самсара подразделяется на шесть миров. Они обычно перечислены в порядке от наиболее болезненных к наиболее приятным: мир адов, мир голодных духов, мир животных, мир людей, мир завистливых богов и мир богов. Это шесть категорий жизненных переживаний внутри банки. Но Будда в своих первых поучениях объяснил, что есть путь выхода из самсары полностью. В конце концов все мы сможем и будем освобождены от этих миров и будем наслаждаться свежим воздухом пробуждения. Я однажды слышала, как Дзигар Конгтрул Ринпоче сказал: «Это гарантировано, рано или поздно»[13].

Традиционные поучения говорят об этих мирах, как если бы они были конкретными местами, такими же реальными, как знакомый окружающий мир, в котором мы находимся. Однако Трунгпа Ринпоче описывал эти миры как психологические состояния. Он понял, что многие люди на Западе отключались во время любого разговора о загробной жизни, особенно если им во время воспитания угрожали всевозможными адами. Я сама не очень открывалась размышлениям об этих мирах, пока не услышала поучения Трунгпы Ринпоче. Вместо того чтобы говорить о них как о реальных физических местах, он рассказывал об этих мирах как о проекциях наших собственных реактивных эмоций. Фраза, с помощью которой он обычно их описывал: «виды заключения».

Суть в том, что когда вы в тисках сильной эмоции, эта клеша управляет вами и вашим миром. Она определяет ваше состояние ума и то, каким вам кажется окружающий мир. Вы ощущаете себя в ловушке целого мира, созданного клеша. Мы переживаем это так же и в повседневной жизни. Снова и снова мы обнаруживаем себя в привычном месте привычной эмоции. Мы не знаем, как туда попали, и мы не знаем, как оттуда выбраться. Но ощущается это очень знакомо.

Ад – это мир гнева и агрессии. Традиционные поучения отсылают ко множеству разновидностей адов, но в основном ады делятся на две категории: горячие и холодные. В горячих адах суть в том, что все в огне и вы не можете выбраться из пламени. В холодных адах все во льду. Вы обнажены и мерзнете, и ваша кожа идет разными жуткими трещинами. В каком виде ада вы бы ни находились, одна из главных особенностей в том, что кажется, будто это навсегда.

Некоторые люди переживают разъяренный ум как огонь, другие – как лед. В любом случае вы в ловушке его интенсивности. Когда захвачен гневом, кажется, что единственный выход – действовать. Но вместо того чтобы принести облегчение, от этого ваша агрессия продолжается и усиливает мучение, делая жар горячее и холод холоднее. Вы чувствуете клаустрофобию и отчаяние. Вот почему мучение гнева может казаться вечным; оно кажется ловушкой, из которой нет выхода. В горячих адах вам предлагают воду; в холодных – огонь, чтобы согреться. Но вы настолько убеждены, что все против вас, что отказываетесь от их помощи.

Легко увидеть, что то же самое справедливо даже в относительном комфорте обычной человеческой жизни. Мой дорогой друг Джарвис Мастерс провел долгое время в тюрьме, больше, чем на свободе. Все это время он был свидетелем того, что многие люди были в аду. В тюрьме страдание от агрессии и отчаяния огромно. Что он пытался сделать, в то же время налаживая дружбу, так это убедить своих собратьев не ухудшать свои страдания, нападая на сокамерников или надзирателей. Он пытался показать им, что отсутствие мести принесет лучшие результаты и уменьшит их боль. Он говорил, что кто-то слушал его и считал, что то, что он говорит, имеет смысл, но мало кто может поломать свою старую привычку хотеть отомстить. Мало кто может сдержаться от того, чтобы поддержать такие мысли и действовать под их влиянием.

В мире голодных духов существа описаны причудливо. У некоторых из них огромные пустые животы, а рты размером с точку и горла узкие, как волос. Они всегда голодные и никак не могут наесться вдоволь. Согласно традиции, эмоция, связанная с этим миром, – жадность, но Трунгпа Ринопче давал термин «ментальность бедности». Это чувство нужды, которая никогда не может быть удовлетворена. Никогда никто вас не любит достаточно, никогда нет ничего, чего было бы в достатке, вас всегда обделяют. Вы постоянно голодаете. Все, что происходит, заставляет вас чувствовать себя ущербным, как неудачник.

Мир животных ассоциируется с клеша неведения. Но слово «неведение» может запутать, потому что можно принять ее за глупость. По-своему животные очень умные. Я часто думаю о неделе, которую я потратила, чтобы перехитрить белку, которая съедала все семена из моей кормушки для птиц. Я испробовала все, что могла придумать. Нашла место для кормушки, которое, как я думала, будет для нее недоступно. Но все равно белка меня всегда умудрялась перехитрить.

Хотя животные, как правило, очень умны в своей среде, большей частью у них нет гибких умов. Белка может быть гениальной в отношении воровства семян, но у нее не будет понимания, что делать, чтобы выжить в незнакомой среде. Когда все становится непредсказуемым, когда привычный порядок прерывается, существа в мире животных становятся озадаченными и беспомощными.

«Мир животных» не обязательно значит быть животным как таковым. Скорее это определенный настрой ума, очень знакомый множеству людей. Вместо «неведения» я предпочитаю думать об этом как об «игнорировании». Когда вы находитесь вне той области, в которой вы хорошо функционируете, чувствуете беспокойство и негодуете по поводу испытаний. Но вместо того, чтобы уходить в такую эмоцию, как гнев, вы справляетесь с беспокойством, игнорируя. Вы делаете вид, что ничего не происходит. Блокируете ситуацию, погружаясь в интернет, или играя в пасьянс, или делая что-то бессмысленное. Этот настрой ума отображает фраза «Я просто хочу перебиться». Вы хотите действовать только в зоне своей уверенности и не хотите, чтобы вас беспокоило что-то другое. Это такой тип настроя ума – статус-кво.

Миры адов, голодных духов и животных называют «низшими мирами», потому что в них страдание наиболее интенсивно. Это очевидно для описания миров адов и голодных духов и, возможно, менее очевидно в отношении множества животных, которых мы видим. Например, холеные домашние животные, кажется, живут приятной, комфортной жизнью. Но в основном животные проводят большую часть времени в страхе. Они не знают, каковы угрозы и кто может рассматривать их в качестве еды, поэтому живут в состоянии постоянного страха. Вы можете это заметить у любых животных: живущих на земле, в воздухе и под водой. Эти хорошенькие маленькие синички не просто едят у вас с рук. Они нервно оглядываются, чтобы убедиться, что их никто не схватит.

Мир людей более благоприятен, чем низшие миры, потому что страдание здесь не настолько безжалостно. Боль чередуется с удовольствием. В мире голодных духов мы хотим, хотим и хотим, но никогда не получаем. В мире людей мы тоже хотим большую часть времени – но иногда мы что-то получаем. Мы преуспеваем в этом ровно настолько, чтобы казалось, что мы можем вычислить способ получать то, что хотим, всегда. Это формирует преобладающий настрой в мире людей: мы надеемся получать только удовольствия и никогда не испытывать боль. Мы постоянно и наивно хотим, чтобы мы могли как-то остановить это чередование.

Мы проводим время, стараясь быть с теми людьми, которые нам нравятся, и избегая тех, кто нам не нравится; стараясь быть в комфортных, приятных ситуациях и избегая некомфортные и неприятные; стараясь держаться за любое удовольствие, которое с нами случается, и стараясь держать боль на почтительном расстоянии. Мысль, которая постоянно приходит нам на ум: «Если бы только у меня было [заполните пропуск], тогда я был бы счастлив». Основная клеша, которую мы переживаем, – желание. Основное страдание в этом мире – что мы не можем принять чередование удовольствия и боли. Вместо этого мы, как правило, одержимы попытками достичь или удерживать комфорт.

В мире завистливых богов баланс значительно сдвигается от боли в сторону удовольствия. Завистливые боги достигли успеха и хороших условий. Кажется, будто им не на что жаловаться. Но завистливые боги страдают от глубоко затаенной ненадежности. Вы продолжаете себе повторять: «Я – лучший», но в глубине души вы понимаете, что на самом деле вы не лучший. Так что вы всегда оглядываетесь, сравнивая себя с другими. Вы хотите быть в обществе избранных, среди наиболее красивых и могущественных людей. Но даже если вам удается попасть в это общество, вы не удовлетворены. Это никогда не заканчивается. Вам всегда нужно доказать, что вы лучше, чем кто-либо еще. С таким настроем вы выращиваете толстую броню вокруг своего сердца, которая мешает вашей связи с другими.

Как и голодные духи, завистливые боги всегда хотят еще. Основное различие в том, что у завистливых богов уже многое есть. Но вместо того, чтобы наслаждаться своей удачей, они живут в конкуренции, соперничестве, старании перещеголять других и паранойе. Примером в нашем мире может служить лидер корпорации или могущественной страны. Некоторые из этих людей зачастую находятся в параноидальном состоянии, постоянно озираясь в поисках другой компании или нации, которая может развить силу или статус. Они тратят большую часть своей энергии, пытаясь убедиться, что никто больше не одержит верх.

Выше завистливых богов живут боги, которые переживают чистое, непрерывное удовольствие. У них есть роскошь, комфорт, здоровье, богатство, развлечения и все, что можно только пожелать или что может быть нужно. Они не просто думают «я – лучший», они знают, что они лучшие. Главная клеша здесь – гордость.

У меня был опыт знакомства с миром богов, когда я училась в старшей школе. Я ходила в частную школу для девочек, где большинство были очень богаты. Иногда я бывала у них в гостях во время школьных каникул и была знакома с их семьями. Они были настолько уверены в своем положении и в своем образе мышления, что им никогда не приходило на ум, что может быть какой-то другой достойный образ жизни. У них не было ни малейшего сомнения, что их вкус – отличный вкус. У них была хорошая политика: они жертвовали на благотворительность и помогали людям и в действительности не смотрели ни на кого свысока. Но в то же время они принимали как должное, что их образ жизни лучший – единственный на самом деле. Я любила эту школу, и у меня до сих пор есть дорогие подруги из того времени – умные женщины, которые сделали в действительности много хорошего в жизни. Но когда я оглядываюсь назад, я могу заметить ограничения настроя ума в мире богов.

Традиционно описывается так, что боги живут невероятно долго и не испытывают страданий. Это длится так долго, что, кажется, будто никогда не закончится. Они воспринимают как должное, что будут пребывать в этом идеальном состоянии вечно. Но, как мы знаем, все однажды заканчивается. В какой-то момент боги начинают замечать знаки увядания. Их впервые осеняет, что их божественная жизнь конечна. Боль от осознания того, что они отправятся в миры ниже, описывается такой сильной, что сопоставима со страданиями в адах.

Трунгпа Ринпоче часто говорил о том, как легко вы можете попасть в мир богов в вашей духовной практике. Вы можете стремиться – и даже достичь – состояния блаженства, где всё и все прекрасны и всё переживается так, как будто и должно быть таким. Но это всего лишь временное переживание, оторванное от реальности. Вы отрываетесь от того факта, что так много людей страдает. Несовершенство жизни не кажется вам реальным, и люди, переживающие несовершенство, находятся вне вашей системы координат. Так практика может повернуть на путь безразличия вместо пути к пробуждению.

Каждый настрой ума, связанный с мирами, – временное состояние ума. Может быть, мы склонны почти всегда поселяться в одном или двух психологических состояниях чаще, чем в других, но мы не обречены на заключение в этих состояниях ума. Неважно, насколько сильны ваши тенденции, например завистливого бога, эти эмоции и привычки ума не настолько реальны и неизменны, какими они обычно кажутся.

Главное, что удерживает нас в ловушке переживаний любого из миров – будь то адских, или божественных, или тех, что между ними, – это отсутствие осознавания. Поэтому первый шаг к тому, чтобы выбраться из любого мира, – осознать, что вы в нем находитесь. Например, если вы в адском состоянии ума и думаете, что все и всё против вас, ваше неосознанное привычное поведение – обвинять. Это вина тех людей, которые принесли вам не ту еду, или тех, кто открыл окна, когда они должны быть закрыты, или тех, кто берет ваши вещи. Всегда это другие люди, внешние условия. Практически происходит так, как если бы у вас не было другого выбора, кроме как злиться.

Однако когда вы начинаете осознавать, вы уже на пути из вашего мира. Сразу так может и не показаться: ваша осознанность зачастую вначале усилит эмоцию. Но когда вы начинаете уделять внимание тому, как на самом деле переживается ярость (или умственная бедность или игнорирование), вы начнете находить внутренние ресурсы. Любой способ работы с клеша, которые мы обсудили – воздержанность, преобразование и использование их как путь, – может способствовать выходу из психологического состояния, в котором мы чувствуем себя как в ловушке. Они могут нам помочь увидеть, что за пределами эмоционального хаоса и наших воображаемых историй есть пространство. Сначала мы видим его только в паузах и промежутках. Но со временем, по мере того, как мы продолжаем практиковать, наше переживание этого простора растет. Сердце и ум практикующего постоянно растут.

Когда мы становимся более способными выходить из наших миров, мы начинаем видеть эти виды заключения легче, менее реальными. Мы часто отождествляемся с нашей ведущей клеша: «Я сердитый человек», «Я завистливый человек» и так далее. Мы поступаем так же с другими: «Он жадный», «Она высокомерная». Но никто не бывает только таким и никаким больше. Наши ситуации намного-намного более изменчивы.

Взгляд на наши эмоции как на временные состояния помогает нам понять, что они не являются нашей истинной личностью. Вместо этого они становятся свидетельством того, что в действительности у нас нет никакой неизменной истинной личности. Наша истинная природа за пределами любого мира. Когда мы осознаем это полностью, крышка на банке открывается и пчела оказывается на свободе.

23. Выбирая следующее перерождение

Являются ли шесть миров самсары реальными местами, или это психологические состояния? Этот вопрос немедленно приводит нас к интересному размышлению. Есть ли в действительности какая-либо разница между тем, чтобы быть в психологическом состоянии или в реальном месте? Например, есть ли какое-то значимое различие между тем, чтобы думать и ощущать себя в аду или «по-настоящему» в нем быть? Так ли это, что что-то одно лучше другого или обе ситуации одинаково ужасны?

Скажем, два человека сидят вместе в комнате. Кажется, что они видят, слышат и обоняют одно и то же. Однако одна беспокоится о чем-то, что может произойти завтра, а другой вспоминает что-то хорошее, что случилось сегодня утром. У одной острое обоняние, тогда как у другого заложен нос. Одна думает, что мир против нее, и, кажется, что это подтверждается всем, что происходит; другой думает, что все становится все лучше и лучше, и, кажется, что это подтверждается всем, что происходит. Чем дольше мы наблюдаем за этой ситуацией, тем больше мы понимаем, что эти двое сидят в одной комнате и переживают все абсолютно противоположным образом.

Это дает нам понимание, насколько наша «реальность» является проекцией нашего собственного ума. И хотя внешний мир кажется одной объективной реальностью, с которой каждый согласится, каждый человек, похоже, живет в своем собственном личном сне. Фактически мы можем спросить самих себя: «Чем мои переживания сейчас отличаются от сна?» Или даже более по существу: «Откуда мне знать, что я сейчас не сплю?»

Говорится, что бардо становления в точности как сон. Так что в этом смысле, когда мы переходим из бардо становления в наше следующее перерождение, разве мы просто не переходим из одного сна в другой? Разве не является этот цикл жизни и смерти, жизни и смерти просто бесконечным сном? Над этими дерзкими вопросами, как я нахожу, стоит поразмыслить.

Чтобы изучить эти идеи напрямую, я люблю делать следующую практику. Выберите одно или несколько занятий, которые вы делаете регулярно в вашей повседневной жизни. Это может быть чистка зубов, мытье посуды, поездка на машине по определенной дороге. Или это может быть что-то, что вы регулярно видите или слышите: определенный знак, дверь вашей квартиры, звонок вашего телефона. Затем, когда бы вы ни делали это или видели, остановитесь и скажите: «Это сон наяву». Это небольшое размышление – всего лишь прикосновение. Дайте этому впитаться и затем продолжайте делать, что делали.

Вы можете сказать это по-другому: «Все похоже на сон» или «А не сон ли это?» Если вы будете продолжать делать эту практику каждый раз, когда встречаетесь с этими напоминаниями, вы постепенно привыкнете подвергать сомнению реальность ваших переживаний. Я заметила, что, когда помногу делаю эту практику, границы между состоянием пробуждения и сна становятся размытыми. Наконец, эта практика может повлиять на сами сны так, что однажды вы, возможно, проснетесь во сне и осознаете, что все, что воспринимаете, нереально. Вы поймете, что спите и что все, что вы переживаете, – проекции вашего собственного ума. В идеальном случае это перейдет и в бардо становления, и тогда будет очень полезно иметь такой взгляд среди всего этого движения и хаоса.

Чем больше я занимаюсь такими практиками и размышлениями, тем меньше я уверена в разделении между реальностью и снами и между психологическими состояниями и реальными местами. В то же время, как бы мы это все ни называли, все наши переживания кажутся абсолютно реальными, и они для нас имеют значение. Это наша реальность, мир, в котором мы живем.

Все существа переживают так, но только немногим – среди животных, например, никому – доступны поучения, которые могут помочь им пробудиться из сна, пробудиться из их частного вида заключения. У нас, людей, с другой стороны, есть такая возможность. Как бы мы ни думали о том, что случится в будущем и после смерти, если мы воспользуемся этими поучениями сейчас, мы окажем самим себе и многим другим большую услугу.

Согласно традиции, бардо становления – это промежуточное состояние, в котором мы выбираем наше следующее перерождение. Но здесь я использую слово «выбираем» легкомысленно. Когда вы спите, много ли у вас возможности выбирать, куда идти и где оказаться? В основном все в наших снах просто происходит, и мы реагируем соответственно нашим привычным моделям поведения. Впрочем, есть мгновения, когда мы не увлечены историями в своих снах и когда мы вдруг понимаем, что у нас есть выбор – начать осознавать или оставаться спящими.

Говорится, что в подобном сну бардо становления притяжение кармы так же сильно, что обычно кажется, будто у нас нет выбора. Большинство существ просто увлекает в следующее перерождение в соответствии с их склонностями. Поучения описывают так, что нас привлекают неяркий свет, который притягивает нас в следующее перерождение в одном из шести миров: в том, который будет наиболее естественным продолжением настроя ума и тенденций нашей предыдущей жизни. Но если у нас есть предварительные знания о бардо становления, мы можем обнаружить, что временами распознаем, что происходит, и способны сделать выбор. Мы можем вспомнить, что неяркий, комфортный свет, который выглядит так приветливо, может увести нас в низшие миры, и мы сможем удержаться от того, чтобы двигаться дальше в этом направлении.

Трунгпа Ринпоче учил подготовке к бардо с использованием тех моментов в нашей жизни, когда мы колеблемся на «волшебном пороге». Это такие моменты, когда у нас есть выбор, встретиться ли с чем-то незнакомым или обратиться к чему-то знакомому, – другими словами, выбор между тем, чтобы открыться неизвестному или закрыться в привычном поведении.

Прямо сейчас, по причине нашего курса на комфорт, мы стремимся выбирать наше привычное поведение, даже если почти наверняка оно приведет к плохим результатам. Но определенно нам не предназначено судьбой всегда делать плохой выбор. Целая коробка конфет или целая бутылка вина могут вначале дать вам удовлетворение, но вы знаете по опыту, что после короткого удовольствия вы и умственно, и физически почувствуете себя плохо. Когда вы продолжаете повторять ваши шаблоны поведения, которые легко выполнять, болезненный результат вам гарантирован. Но если вы позволяете соблазнительному притяжению привычек пройти мимо – с теми усилиями, которые могут потребоваться, – что бы вы ни сделали вместо них, это всегда приведет к лучшим результатам.

В бардо становления неяркий свет начинает появляться, когда мы уже некоторое время блуждали, носимые туда и сюда нашей кармой. В этот момент существо, пребывающее в бардо, утомленное и отчаявшееся обрести какую-то стабильность, хочет обрести физическое тело. Мы были вне зоны комфорта так долго, что тяжело сопротивляться чему-то, что, кажется, представляет знакомую и твердую почву под ногами. Трунгпа Ринпоче сравнил это состояние ума с человеком, который долгое время жил на улице и отчаялся получить квартиру и поселиться в ней.

Если только мы не делаем пожелания переродиться в чистой стране и не направляем наши мысли к этому во время бардо, теперь мы должны будем снова переродиться в самсаре. И все же еще не слишком поздно избежать того, чтобы быть увлеченными поневоле силой наших неосознанных привычек и в итоге заблудиться в низших мирах. Опять же это принцип знания, куда направить свои мысли. И тогда появляется вопрос: если мы можем выбрать мир самсары, какой нам стоит выбирать?

Я, например, не стала бы выбирать перерождение в мире богов – даже несмотря на то, что непрерывное удовольствие, которое характеризует этот мир, является главной мечтой человека. В мире богов – реальное место или психологическое состояние – кажется, есть все самое лучшее в жизни и нет ничего плохого. Но если ваша цель – навсегда выбраться из самсары, такой высокий уровень привилегий бесполезен. Всесторонние удовольствия богов не оставляют им возможности почувствовать сложности, через которые проходят другие люди и животные. Иногда это называют роскошью забвения. В таком состоянии трудно иметь сильное сочувствие или хотеть что-то изменить. По этой причине мир богов имеет тенденцию быть местом духовного застоя.

Мир завистливых богов менее приятный, чем мир богов, и точно не лучше него, потому что завистливые боги тоже не особо задумываются о своем образе жизни. И только продвинутые бодхисатвы смогли бы выбрать перерождение в низших мирах, где страдание настолько интенсивно и непрерывно, что кажется, будто нет передышки. Существа в этих состояниях настолько поглощены своей собственной болью, дискомфортом и страхом, что у них нет возможности посмотреть глубже на причины своих страданий и предпринять шаги для поиска выхода из этой системы. Все их внимание сосредоточено на болезненном настоящем моменте.

Когда я таким образом взвешиваю за и против по каждому миру, я вижу, что идеальный для перерождения мир – тот, в котором я нахожусь сейчас. Это наша драгоценная человеческая жизнь со всеми ее взлетами и падениями, надеждами и разочарованиями, мгновениями ясности и мгновениями запутанности. Конечно, не каждая человеческая жизнь такова. Некоторые люди пребывают в забвении, как боги, некоторые – в соперничестве, как завистливые боги, и гораздо больше людей и вовсе переживают слишком много страдания, чтобы появилось хоть какое-то пространство в уме для духовного развития. Есть множество людей, находящихся в местах или ситуациях, настолько наполненных сложностями, что нет роскоши переключить внимание с внешнего мира и направить усилия на внутренние преобразования.

Но если вы читаете эту книгу, скорее всего, вы не принадлежите ни к одной из этих категорий. Ваша жизнь дает вам достаточно боли, чтобы пришпорить вас для поиска ответов, и достаточно комфорта, чтобы дать вам некоторое облегчение. С точки зрения духовного роста человеческий мир для вас работает хорошо: чередование счастья и страданий – отличный баланс для появления благодатной почвы для пробуждения. Так что если уж вам придется переродиться в самсаре, хорошо нацелиться на жизнь, подобную вашей нынешней. В действительности есть хороший шанс того, что ваша следующая жизнь будет лучше этой. Поскольку именно ваши склонности – все, что переходит из жизни в жизнь, положительные привычки, которые вы развиваете прямо сейчас, – пойдут за вами в следующую жизнь и принесут пользу новому «вам».

Если наша цель – полностью пробудить наш потенциал, чтобы мы смогли помогать себе и другим освободиться от неведения и полноценно наслаждаться нашим широко открытым сердцем и нашим сияющим, подобным небу умом, тогда идеальное место – быть прямо здесь, в старом добром человеческом мире.

Одно главное преимущество человеческого мира в том, что он дает нам увидеть все другие миры – и самсару в целом. Благодаря нашим разнообразным переживаниям боли и удовольствия, равно как и нашей способности представлять, у нас есть больше понимания, через что проходят другие. Когда мы счастливы, мы знаем, каково это – быть счастливым, и мы можем сопереживать радости и удачам других. А когда мы испытываем неизбежные чередования человеческого мира и приходит время пройти через трудности, наш дискомфорт может стать ценным инструментом для роста.

Наша боль может стать окном, в которое мы увидим боль других, и это помогает нам развить сопереживание. Наша запутанность может открыть наше сердце запутанности других. Наше беспокойство может увеличить заботу о тех, кто испытывает беспокойство. Мы начинаем замечать, что все так или иначе борются. Возможно, это борьба как у животных или как у завистливых богов, но какой бы она ни была, борьба сложна, и мы понимаем, как тяжело вырваться на свободу. С этой точки зрения имеет смысл ценить мир людей и стремиться в следующей жизни переродиться здесь. И еще больше смысла имеет стремление переродиться в ситуации, где вы сможете естественным образом иметь связь с духовными поучениями и приносить как можно больше пользы другим. В «Тибетской книге мертвых» есть пожелание, которое звучит так: «Где бы я ни родился, пусть эта страна будет благословенна, чтобы все чувствующие существа были счастливы».

Делая пожелания обрести драгоценную человеческую жизнь, мы ценим богатую, бурную жизнь, которая у нас есть сейчас. Мы признаем, что, несмотря на то, что не всегда легко, наша человеческая жизнь дает нам именно то, что нужно для духовного роста. Такая признательность поможет нам притянуться к миру людей в конце бардо становления.

Поскольку мы готовимся к неизбежному концу нашей жизни, есть четыре основных пожелания, которые мы можем сделать, о которых можем думать как о планах А, Б, В и Г. План А – обрести просветление в момент смерти, когда сияние ребенка и материнское сияние сливаются (смотрите главы 5–7). План Б – пробудиться в бардо дхармата, сливаясь с сияющими видами света или с божеством (смотрите главу 17). План В – переродиться в чистой стране, где мы можем быстро продвинуться на пути (смотрите главу 20). Наконец, план Г – переродиться человеком с наиболее благоприятными условиями для духовного развития.

Думается, если мы осуществим любое из этих пожеланий, можно сказать, что мы хорошо провели эту жизнь. С другой стороны, потенциал полного пробуждения – это не что-то далекое; для таких людей, как мы с вами, это достижимо в ближайшем будущем. Однажды я имела беседу по этой теме с Его Святейшеством Семнадцатым Кармапой, Огьен Тринлей Дордже, глубоким и очень дорогим мне учителем. Я спросила его, в какой чистой стране мне стоит стремиться переродиться, и он обдумывал это некоторое время. Затем сказал: «Что ж, чистая страна Амитабхи, Сукхавати, очень хороша. Но почему бы не пропустить все это и не предоставить материнскому сиянию и сиянию ребенка слиться?» Я понимаю, что это трудная задача, но сохранила это как драгоценный сердечный совет.

24. Помогая другим в смерти и умирании

Когда ушла моя мать, я не смогла приехать туда до ее смерти, но Трунгпа Ринпоче сказал мне, что еще не поздно было ей помочь. Он предложил, чтобы я села у ее тела и говорила, какой хорошей мамой она была и как сильно я ее любила. Он посоветовал поделиться приятными воспоминаниями о том времени, когда мы были вместе, и говорить все что угодно, чтобы помочь ей почувствовать себя счастливой и расслабленной.

Другим ключевым советом от Трунгпы Ринпоче стало напоминать моей матери, что она умерла, чтобы она отпустила свою жизнь и не собиралась бродить вокруг. Я смогла последовать его совету. Было трогательно находиться с ней вот так наедине в похоронном доме, и у меня было ощущение, что я успокаивала ее ум и помогала ей сделать переход.

То, что я делала для моей матери, основано на тибетском взгляде, что сознание остается рядом с телом некоторое время после смерти. Хотя физическое тело мертво, сознание все еще осознает, что происходит. Этот взгляд также разделяют многие работники хосписов, с которыми мне довелось поговорить. После того как кто-то умирает, работники хосписа стараются изо всех сил поддерживать спокойную обстановку. Они осторожны с тем, что говорят и как обращаются с телом и вещами умершего.

Когда люди спрашивают, как помочь другим во время процесса умирания и бардо, я часто начинаю с того, что рассказываю им эту историю. Каковы бы ни были ваши убеждения, общая идея – быть восприимчивыми к тому, что умирающий проходит через главный переходный период. С момента, когда они обнаруживают, что умирают, они пройдут через множество интенсивных переживаний, и лучшее, что мы можем сделать, – быть открытыми и восприимчивыми и присутствовать, что бы ни происходило. Находятся ли они в состоянии прогрессирующей деменции, или в коме, или просто умирают, нам нужно вести себя так, как если бы они осознавали наше присутствие и стараться вести себя с ними сильным, любящим, спокойным образом.

Мать Тереза основала свой хоспис в Калькутте, Индии, руководствуясь той простой идеей, чтобы помочь людям почувствовать себя любимыми, когда они умирают. Она подбирала на улицах людей, которые умерли бы безо всякой заботы со стороны кого-либо, и приводила их в свой хоспис, чтобы они могли провести свои последние дни в спокойном, любящем окружении. Если мы можем удерживать эту простую мотивацию в уме ради умирающих или недавно умерших людей, с которыми у нас есть связь, тогда, я думаю, мы сможем сделать многое, чтобы поддержать их и помочь им сделать их переходный период спокойным. Опять же мы можем помнить строки молитвы Дзигара Конгтрула Ринпоче: «Пусть я, с легкостью и великим счастьем, отпущу все привязанности этой жизни, как сын или дочь, возвращающиеся домой». И этой легкости и великого счастья мы желаем каждому, кто умирает или умер. Это также наше желание для самих себя.

Вместе с этим главным советом заботиться и подбадривать рекомендуется многое другое, чтобы помочь людям в процессе умирания, и некоторые советы я передам сейчас. Теперь я буду говорить более-менее с тибетской точки зрения, но большинство этих советов могут подойти к вашей системе убеждений и к системе убеждений человека, о котором вы заботитесь.

Первая рекомендация – помочь умирающему понять, что происходит, шаг за шагом. Если мы сами знакомы со знаками внешнего растворения, мы можем рассказать им, например, когда растворяется элемент земли. Мы можем сказать им, что ощущение некомфортной тяжести естественно и им нечего бояться. Это поможет им понять, что то, через что они проходят, – часть всеобщего процесса умирания.

После того как человек физически мертв, мы, наверно, не сможем сказать, на какой стадии они находятся, но если это буддист или склонный к духовности человек, мы можем почитать им «Тибетскую книгу мертвых», которая написана в форме беседы. Один из традиционных способов это делать – шептать человеку на ухо. Вы можете продолжать читать им эту книгу в течение сорока девяти дней во время бардо становления. Поскольку существа в этом состоянии обладают некоторой степенью ясновидения, нам не нужно быть рядом, чтобы с ними общаться. Однако если это человек другой веры – или в жизни у него не было связи с чем-то настолько чужеродным, как «Тибетская книга мертвых», – тогда лучше всего просто говорить с ними, как я говорила с моей матерью, и помогать им чувствовать, что мы ими дорожим. В любом случае важно часто напоминать им, что они умерли и могут двигаться дальше.

Несколько лет назад я делала одиночный ретрит, где была сосредоточена на поучениях бардо. В то время скончалась одна моя дорогая подруга. Поскольку я была в ретрите и у меня было достаточно времени, я могла проводить все сорок девять дней, разговаривая с ней и читая ей «Тибетскую книгу мертвых» и делая, что могла, чтобы ее поддержать. Я не была уверена, через что она проходит, но чувствовала, что, если я буду говорить ей вдохновляющие слова о бардо, она поймет их. Последние несколько лет у нее была болезнь Альцгеймера, и ее ум был очень запутан. Но после того как элементы этой жизни растворились, эти самые облака расступаются, и сознание становится очень восприимчивым к любым словам мудрости. Этот процесс с моей подругой сформировал мое понимание смерти. Эти поучения стали гораздо реальнее для меня и вдохновили приветствовать испытания моего собственного перехода из этой жизни.

Трунгпа Ринпоче учил нас, что первые три дня после ухода особенно критичны. Поскольку нет двух человек, умирающих одинаково, сложно быть точным, когда происходит заключительное растворение. Это происходит, когда элемент сознания растворяется в пространстве. В этот момент у нас есть шанс достичь просветления, позволив нашему сиянию ребенка слиться с материнским сиянием. Другими словами, это крайне важный момент. Так что когда кто-то из учеников Ринпоче умирал, мы старались оставлять его тело на месте на три дня, чтобы убедиться, что у него было достаточно времени для возможностей плана А и плана Б: во время растворения и во время бардо дхармата. Мы сидели рядом и медитировали, а также делали тонглен. Если было невозможно оставить тело в одном месте так надолго, мы делали все возможное, чтобы приспособиться к любой возникающей ситуации, фокусируясь на необходимости держать ум открытым и ободряющим, чтобы создать умершему благоприятную обстановку.

В какой-то момент, когда умерший, как мы думали, был в бардо становления, мы делали то, что называется церемонией Сукхавати. Она так названа в честь чистой страны Амитабхи, места, где люди могут пожелать переродиться. Во время этой церемонии мы жгли его фотографию, а также бумажку с его именем на ней. Смысл в том, что он бы увидел, что происходит, и это помогло бы ему понять, что он умер, и мягко подбодрило бы его двигаться дальше. Мы заверяли его, что он может уйти и что со всем и со всеми все будет хорошо. Проведение такой церемонии увеличивает вероятность, что они пробудятся в подобном сну бардо становления и смогут выбрать благоприятное перерождение, будь то в чистой стране или человеком, у которого будет доступ к духовному пути.

Конечно, даже для тех, кто разделяет эти убеждения и хотел бы, чтобы для него провели такие практики и церемонии, всегда есть вероятность, что все пойдет не так, как планировалось. Вы можете умереть внезапно во время путешествия, или можете быть подключены к множеству шумных аппаратов, или члены вашей семьи могут устроить спор рядом с вашим телом и нарушить спокойную обстановку. Тысячи вещей могут пойти не так. Так что, если вы хотите спокойной смерти, лучший способ обеспечить это – развивать спокойный ум, пока вы все еще живы, тренироваться не впадать в расстройство, когда нежеланные ситуации входят в вашу жизнь.

Еще одно обстоятельство, с которым надо считаться, когда кто-то умирает, – как относиться к их имуществу. Если мы подумаем о том, как мы привязаны к некоторым нашим вещам, мы поймем, как это может беспокоить умершего, если мы будет относиться к их собственности небрежно. Сохранить каждую вещицу, которой они дорожили, и поддерживать ее в первоначальном состоянии может быть невыполнимо, но что бы мы ни делали, нам нужно держать в уме их привязанности и стараться изо всех сил обращаться с их имуществом с уважением и хотя бы не ссориться из-за него. Если мы сможем это делать в течение сорока девяти дней, это лучше всего.

Я начала работать с моими собственными привязанностями к имуществу, чтобы уменьшить вероятность, что они будут меня беспокоить во время бардо. У меня есть список, кому что должно достаться, но также я стараюсь раздать все до смерти. Когда я думаю, как я была раздосадована, когда теряла такие тривиальные предметы, как бутылка для воды, я понимаю, что чем больше я ослаблю хватку заблаговременно, тем больше шансов у меня будет успешно пройти через бардо.

Одна из моих любимых историй – о монахе, который настолько был предан избавлению от привязанностей до смерти, что раздал почти все свое имущество. За мгновение до смерти он заметил свою чашку, стоящую на столике возле его кровати, и жестом показал своему другу подать ее. Выбросить чашку из окна было его последним деянием на земле.

Как бы кто ни умирал, есть способы им помочь, даже если уже прошло много времени. Мы можем делать добродетельные поступки и посвящать их благополучию умерших – где бы они ни были и какую бы форму ни приняли. Давать деньги нуждающимся, помогать животным, посещать одинокого пожилого соседа, улыбаться кому-то: что бы вы ни делали во имя других, вы также можете захотеть делать это, чтобы помочь тому, кто умирает или уже ушел.

Когда умер мой отец, мой первый буддийский учитель, лама Чиме Ринпоче, научил меня подносить моему отцу его любимую еду и напитки в течение сорока девяти дней. Следуя его совету, я ставила подношения на мой алтарь каждое утро и каждый вечер выбрасывала их в чистое место, где бы их не растоптали. Я узнала позже, что это основано на убеждении, что в бардо становления умершие могут испытывать голод и жажду, но удовлетворить их можно только едой и напитками, которые поднесены непосредственно им. Я не знаю, правда ли это, но я знаю, что каждое утро, когда ставила еду и напитки, я ощущала особую близость с отцом, которой я всегда буду дорожить. С тех пор я делала эту практику для множества людей. Когда умерла моя дорогая подруга, я подносила ей ежедневное угощение в виде эспрессо и шоколада. Для меня это были бы горячая вода и яблочный пирог.

Также вы можете делать тонглен. Например, если умирающий или умерший – кто-то, кого вы любите, сначала подумайте о нем с большой любовью. Затем подумайте о любом дискомфорте, страхе или неведении, которое он может испытывать – что угодно, что может сделать их несчастными, – и вдохните это с желанием, чтобы они совсем от этого освободились. Когда вы выдыхаете, отправьте ему всю вашу любовь и заботу и все, что может сделать его счастливым или принести ему облегчение.

Я до сих пор делаю так для моих родителей, даже несмотря на то, что они давно ушли. Я не знаю наверняка, помогает ли им это, но мне точно помогает. И поскольку мы были так тесно связаны, я чувствую, что это оказывает положительное влияние и на их умы тоже, где бы они ни были.

Наконец, крайне важно позволить себе как следует погоревать о потере кого-то, кто был вам близок. Нет таких буддийских поучений, которые бы говорили, что вам не нужно тосковать по людям и что вы должны просто двигаться вперед, как будто ничего серьезного не произошло. Даже если они говорят, что сознание продолжает существовать и после смерти и что люди с позитивными склонностями обретут благоприятное перерождение, скорбь – это естественная и прекрасная человеческая эмоция. Неприятно, когда скорбь поглощает и одолевает вас, но со временем печаль становится все менее и менее интенсивной. Но время от времени, ни с того ни с сего, вы подумаете о человеке, которого потеряли, и заплачете, и это хорошо. Это знак любви.

Позволять себе горевать постепенно помогает вам отпустить. Позволяет потоку непостоянства продолжаться. Конечно, мы знаем, что непостоянство никогда не прекратится, но у нас есть волшебная способность заморозить что-то в уме и увязнуть в прошлом. Если как следует погоревать, это позволит нам двигаться дальше своим собственным путем, когда мы будем готовы двигаться.

Трунгпа Ринпоче часто говорил о «подлинном сердце печали», которое является нежным, открытым местом, где вы чувствуете связь с людьми и восприимчивы к миру. Это позитивное состояние ума, которое идет вместе со скорбью. Когда я была в состоянии скорби, я переживала это чувство связи и признательности другим, даже когда я не знала их и никогда больше их не видела. Помню, как однажды я, скорбящая, пошла в почтовое отделение и почувствовала ошеломляющую любовь ко всем людям в очереди. Печаль и скорбь, в отличие от многих других болезненных эмоций, таких как гнев и зависть, как правило, соединяют нас, а не разделяют. Наверно, так потому, что печаль больше настраивает нас на всеобщее непостоянство всех аспектов нашей жизни: дни превращаются в ночи, свежие распустившиеся цветы увядают, дети вырастают, друзья и родственники стареют, мы сами стареем.

В то же время мы можем держать в уме поучения о двух истинах. На относительном уровне все меняется и все умирает. Все люди и все вещи преходящи как облака, и это может разбить нам сердце. Но на абсолютном уровне ничто не умирает. Жизнь за жизнью наши тела приходят и уходят, но наша истинная природа всегда остается все той же. Она подобна самому пространству: бескрайнее, и неразрушимое, и полное потенциала для проявления жизни.

25. Пробуждаясь в бардо

Эти поучения касаются того, как сделать нашу жизнь осмысленной и преобразовать все, что с нами происходит, в путь к пробуждению. То, как мы реагируем на преходящие, меняющиеся обстоятельства повседневной жизни, так же важно сейчас, как и когда мы умираем. Как сказал Трунгпа Ринпоче: «Ситуация в настоящем важна. В этом вся суть, важная суть».

Видеть жизнь как последовательность бардо – очень полезная практика. Прошлое прошло, будущее еще не пришло, и мы не можем как следует ухватить мгновение между – хотя это – все, что есть. Я узнала, что мы можем развивать нашу способность замечать промежутки, паузы, открытое пространство между двумя ситуациями. Мы можем начать ощущать, что находимся в жизни, которая постоянно начинается и заканчивается. Это может стать практикой непрерывного осознавания. Конец того – также и начало этого. Идея перерождения – это не только идея физического рождения и смерти. Перерождение происходит каждое мгновение, и мы можем начать видеть это так.

Когда мы медитируем, мы можем замечать пространство между мыслями. Мы можем замечать промежуток между одной эмоцией и другой. Мы можем замечать промежуток между сном и пробуждением, постоянное ощущение присутствия и отсутствия, прихода и ухода. Промежуток, когда мы уронили чашку, или почти поскользнулись, или узнали плохие новости, или испытали внезапное потрясение.

Я просыпаюсь утром, и есть пространство между сном и еще неполным пробуждением. Я сажусь медитировать, и это свежее переживание. Затем оно заканчивается. Я иду в ванную, иду в туалет, плесну холодной водой в лицо, и тогда все заканчивается. Я иду на кухню и начинается новая жизнь: вскипятить чайник, сделать завтрак, принять лекарства. Это заканчивается, и я сажусь есть.

Одна жизнь за другой, неизменный поток новых начал и новых окончаний. Трунгпа Ринпоче однажды описал свое переживание, как он заехал на заправку, и это звучало как самое увлекательное переживание, какое только можно пожелать. Подъехать и остановить машину. Промежуток. Заглушить двигатель. Промежуток. Опустить окно и сказать: «Полный бак». (Так бывало – правда!) Промежуток. Подождать. Промежуток. Затем наконец уехать – переходя из одного бардо в другое, от одного удивительного переживания к другому.

В жизни у нас есть выбор либо жить нашим обычным неосознанным путем – потерянными в наших мыслях, бегающими туда-сюда из-за наших эмоций – или пробудиться и переживать все свежим, словно впервые. У нас также есть выбор смело относиться к фундаментальному отсутствию реальности в нашей ситуации вместо того, чтобы пытаться ее избежать. Говорится, что у этой всеохватывающей нереальности есть три аспекта: неопределенность, уязвимость и незащищенность. То, как мы относимся к этим чувствам сейчас, определит то, как мы будем относиться к ним во время смерти.

Когда мы умираем, неопределенность, уязвимость и незащищенность могут усилиться, и у нас будет выбор в отчаянии держаться за все или позволить себе войти в свежесть, которая приходит с растворением. Полностью открытое пространство становится доступным для нас, если мы не паникуем, а позволяем себе войти – или, если мы паникуем, расслабиться в нем. Это может стать временем полного пробуждения, и в основном это зависит от нашего спокойствия или беспокойства в отношении отсутствия реальности. Даже одно мгновение расслабленности во время смерти может сослужить нам службу.

В бардо дхармата мы можем переживать страх быть привлеченным в бо́льший мир, поэтому в зависимости от того, как мы тренировались в жизни, нас либо увлечет в смягченный, знакомый мир страдания, либо мы сделаем выбор в пользу расширения и войдем в более широкое видение. Даже если мы будем напуганы, мы можем остаться с этим и позволить себе быть напуганным. Если в жизни мы тренировались примиряться с тем, что чувствуем, мы сможем примириться с тем, что почувствуем в этом бардо.

Если мы переходим в бардо становления, ключевые инструкции таковы: постарайтесь не бежать, а оставаться на месте. Если мы паникуем, можем пребывать с этой паникой и сопротивляться стремлению делать какие-либо быстрые движения. Во всех бардо жизни и смерти ключевая инструкция – «Не боритесь». Что бы ни происходило, оставайтесь на месте – прямо с тем, что вы чувствуете. Замедлитесь и будьте внимательны. Развивайте способность оставаться в этих некомфортных, раздражающих местах неопределенности, уязвимости и незащищенности. Развивайте способность идти вместе с постоянными изменениями из бардо в бардо, из промежутка в промежуток.

Трунгпа Ринпоче призывал нас «сидеть на месте». И это больше всего нам поможет – это и еще оглянуться вокруг и обнаружить, что есть и другие с нами, кто так же паникует, так же пытается убежать, так же нуждается в комфорте и любви. Эмоции могут либо затянуть нас в те миры, где мы не хотели бы быть, или они могут связать наше сердце с сердцами других наших собратьев, взаимосвязанных существ.

Наша задача – открыться нашей ситуации в настоящем и вместе с тем – ситуациям наших собратьев. Наша задача в жизни и в смерти – осознавать, что у нас всегда есть выбор. Мы можем впасть в неосознанность и застрять в повторяющемся цикле самсары или мы можем пробудиться. И это, как говорит Дзигар Конгтрул Ринпоче, «зависит от вас».

Заключение

Иши был последним в своем племени. Индейцы яна-яхи были практически истреблены во время и после золотой лихорадки. С несколькими оставшимися членами семьи Иши сбежал в дикие места, и несколько десятилетий спустя он остался единственным яхи. Однажды утром 1911 года он, заблудившийся и почти обнаженный, появился в городке Оровилл на севере Калифорнии. Некоторое время спустя антрополог Альфред Крёбер приехал на поезде в Оровилл и забрал Иши в Беркли, где Крёбер работал профессором. Он хотел провести как можно больше времени с Иши, чтобы узнать о нем все возможное. И, судя по всему, Иши с удовольствием согласился.

Иши был дружелюбным и добросердечным, и люди были потрясены его приспосабливаемостью. Он всегда смотрел, как они что-то делают, разбирался с тем, как жить в абсолютно другом мире. Когда кто-то подарил ему пальто и галстук, он был счастлив носить эти странные одежды. Но когда ему предложили обувь, он вежливо отказался. Он хотел чувствовать землю.

Хотя некоторые современники считали, что Крёбер использовал Иши – и определенно можно было так подумать, – факты свидетельствуют, что они стали очень близкими друзьями. Со временем они стали способны общаться без слов. Но когда Крёбер спрашивал его имя, тот не называл. В его обычаи не входило называть свое имя кому-то вне племени. Так что Крёбер называл его Иши, что означало просто «человек», и Иши его принял.

Когда Крёбер впервые привел его на железнодорожную станцию, Иши спрятался за колонной, пока прибывал поезд. Затем он вышел, и они вместе сели на поезд. Позднее, когда они уже могли говорить друг с другом, Крёбер спросил, почему Иши спрятался от поезда. Иши сказал: «Мы обычно видели поезда с гор с их пламенем и вздымающимся паром и думали, что это монстры, пожирающие людей. Поэтому мы всегда держались подальше от них». И Крёбер спросил: «Как же у тебя хватило смелости сесть на поезд?» И Иши тогда сказал нечто, что мне всегда казалось вдохновляющим: «Я больше любопытствовал, чем боялся».

Одним из моих главных намерений при создании этой книги было помочь людям начать «больше любопытствовать, чем бояться», особенно когда дело касается смерти и умирания. Страх смерти – это повседневное бремя и, как я постаралась объяснить, ненужное. Смерть – это часть постоянных и бесконечных последовательностей бардо, удивительного потока жизни и смерти. Для того чтобы стать ближе с жизнью, думаю, нам нужно стать ближе со смертью.

Иши, должно быть, был очень близок со смертью, для того чтобы вести себя так. И это неудивительно: все люди, которых он знал, умерли и он годами жил на грани голодной смерти. Ему было нечего терять. Но если мы настраиваемся на то, что рождение и смерть происходят каждое мгновение, мы поймем, что нам тоже нечего терять. Тогда мы сможем жить бесстрашно и с большим сочувствием ко всем другим людям на планете, которые борются, беспокоятся и боятся. И наша свобода в сердце и уме сделает нас более способными помогать другим и более умелыми в этом.

Как и многие духовные традиции, буддизм возник из всеобщей человеческой потребности установить отношения со смертью. Будущий Будда провел свои ранние годы жизни в стенах отцовского дворца, укрытый от любых знаков смертности. Но когда однажды он решился выйти наружу, он увидел старика, больного человека и мертвеца. Увиденное заставило его задуматься, в чем смысл жизни, если она ведет всего лишь к таким итогам. Он оставил уют своего дворца, чтобы найти путь, чтобы сделать и жизнь, и смерть более осмысленными. Мудрость, которую он открыл в своих исканиях и передал сквозь века и поколения, мне посчастливилось получить от моих учителей. И эту мудрость, ее малую часть, я постаралась передать в этой книге.

То, что я изложила в отношении бардо, всего лишь малая крупица знаний, которые вы можете найти в других местах. Для тех, кто заинтересовался, я включила рекомендуемый список для прочтения в конце этой книги. В то же время я считаю, что самый важный фактор подготовки к смерти – помнить, что мы умираем так, как живем. Если мы учимся принимать непостоянство, работать с нашими клеша, распознавать подобную небу природу нашего ума и открываться шире и шире переживаниям жизни, мы будем учиться – и тому, как жить, и тому, как умирать. Если мы разовьем страсть узнавать нереальность, непредсказуемость, непостижимость природы нашего мира и нашего ума, это позволит нам при встрече со смертью больше любопытствовать, чем бояться.

Это драгоценное человеческое рождение, такое свободное и благоприятное, благослови меня, чтобы я постиг его полный смысл. Время смерти не определено. Благослови меня, чтобы у меня не было сожалений.

Молитва к Мачик Лабдрён, Карма Чагме

Приложение А. История поучений о бардо

Традиционная история о том, как поучения о бардо пришли к нам, довольна необычна. В VIII веке тибетский царь Трисонг Децен хотел надежно утвердить буддизм в своей стране. Преданный практик дхармы, он полагал, что сможет лучше служить своим подданным, продвигая учения Будды, которые были довольно необычными для Тибета. В то время Тибет был диким местом. Сами люди были не слишком покорными, и еще были духи и демоны, создающие препятствия для укоренения дхармы. Царь хотел построить роскошный буддийский храм, но каждую ночь духи разбирали постройку на части и уносили землю и камни туда, откуда их взяли.

Тогда царь услышал о Гуру Ринпоче, могущественном просветленном учителе из Индии, у которого были способности покорить непокоряемых. Гуру Ринпоче приехал, чтобы усмирить смутьянов, и Самье Темпл, существующий и поныне, был построен. Во время жизни в Тибете Гуру Ринпоче совершал всевозможные деяния, чтобы помочь глубоко засеять корни дхармы. Он учил множество учеников, помогая им достичь высоких уровней духовного постижения. Некоторые из этих поучений, известных как терма (буквально «сокровище»), были предназначены для будущих поколений, которые столкнулись бы с ними заново, когда больше всего в них нуждались. Йеше Цогьял, его супруга и ближайшая ученица, записала эти поучения, и они вместе с Гуру Ринпоче спрятали их по всему Тибету. Гуру Ринпоче уполномочил своих двадцать пять главных учеников открыть эти термы (скрытые поучения. – Прим. ред.) в будущих жизнях. Говорится, что эти ученики со временем множество раз переродились как тертоны, открыватели сокровищ. Чогьям Трунгпа Ринпоче был известен как тертон, и одной из его находок была «Садхана Махамудры», практика, которую многие из его учеников делают регулярно.

«Бардо тёдрол» является частью термы, открытой в XIV веке Кармой Лингпа в горах Гампо в Центральном Тибете. (Аббатство Гампо, монастырь в Новой Шотландии, где я давала некоторые из поучений, адаптированные для этой книги, назван так по имени известного учителя Гампопы, построившего свой монастырь в горах Гампо.) Долгое время после того как она была открыта, «Бардо тёдрол» держалась в секрете. Учителя передавали ее одному ученику за один раз. Наконец, ей стали обучать более открыто, и в 1920-х годах американский антрополог по имени Вальтер Эванс-Венц организовал первую публикацию на английском языке под неточным, но привлекательным названием «Тибетская книга мертвых». Она стала очень популярна на Западе. В 1960-х годах она была с энтузиазмом воспринята хиппи, и я была одна из них. Она продолжает быть одним из самых широко изучаемых буддийских текстов о бардо.

Приложение Б. Практики

Основная сидячая медитация

Техника сидячей медитации под названием шаматха-випашьяна («покой-проникновение») – как золотой ключик, который помогаем нам узнать самих себя. В медитации шаматхи-випашьяны мы сидим прямо со скрещенными ногами и открытыми глазами, с руками, покоящимися на бедрах. Затем мы просто осознаем дыхание, которое входит и выходит. Это требует точного пребывания прямо здесь с дыханием. С другой стороны, это очень расслабленно и невероятно мягко. Проговаривать «Будь прямо здесь с дыханием, когда оно выходит» – то же самое, что говорить «Будь полностью в настоящем». Будь прямо здесь, в том, что происходит. Будь осознанным во всем остальном, что происходит: звуки на улице, свет на стене. Это все может незначительно привлечь наше внимание, но этому не нужно увлекать нас прочь. Мы можем продолжать сидеть прямо здесь, осознавая, как дыхание выходит.

Но пребывать с дыханием – только часть техники. Эти мысли, постоянно крутящиеся в нашем уме, – другая часть. Мы сидим здесь и говорим с собой. Наставление таково, что, когда вы обнаруживаете, что думаете, вы обозначаете это: «думаю». Когда ваш ум отвлекается, вы говорите себе: «думаю». Неважно, являются ли ваши мысли жестокими, или страстными, или полными неведения или отрицания; беспокойны ли ваши мысли или полны страха; являются ли ваши мысли духовными мыслями, приятными мыслями о том, как хорошо у вас получается, утешающими мыслями, поднимающими настроение мыслями – какими бы они ни были, без осуждения и суровости просто обозначайте их «думаю», и делайте это с честностью и мягкостью.

Ощущение нашего дыхания легкое: только около 25% осознавания фокусируется на дыхании. Вы не пытаетесь схватить или зафиксировать его. Вы открываетесь, позволяете вашему дыханию смешаться с воздухом в комнате, позволяете вашему дыханию просто выходить в пространство. Затем есть что-то вроде паузы, промежуток перед тем, как следующее дыхание снова выходит. Когда вы вдыхаете, может быть некоторое ощущение просто открытости и ожидания. Похоже на то, как вы нажимаете на дверной звонок и ждете, пока вам ответят. Затем, возможно, ваш ум отвлекается и вы обнаруживаете, что снова думаете, – в этот момент используйте технику обозначения.

Важно быть верным этой технике. Если вы замечаете, что в вашем обозначении есть строгий, негативный тон, как будто вы говорите: «Проклятье!» – и что вы изводите себя – повторите технику снова и расслабьтесь. Это не должно выглядеть так, что вам нужно сбить все мысли, как в стрельбе по тарелочкам. Вместо этого будьте мягкими. Используйте технику обозначения как возможность развивать мягкость и сочувствие к себе. Все, что возникает на арене медитации, – хорошо. Смысл в том, что вы можете честно это увидеть и подружиться со всем.

Хоть это стыдно и болезненно, но помогает исцелиться от того, чтобы прятаться от себя. Исцеляет, если мы знаем все свои хитрости; все свои способы прятаться, критиковать людей; все свои способы отключаться, отрицать, закрываться; все наши странные приемчики. Вы можете узнать их все с некоторой долей юмора и доброты. Зная себя, вы придете к знанию всех человеческих качеств. Мы все вместе против всего этого. Мы в этом все вместе. Когда вы обнаруживаете, что говорите сами с собой, обозначьте это «думаю» и будьте внимательны к тону вашего голоса. Позвольте ему быть сочувственным и мягким и шутливым. Тогда вы будете менять старые липкие привычки, которые распространены среди всей человеческой расы. Сочувствие к другим начинается с доброты по отношению к себе.

Продолжительность времени того, сколько вы сидите, на ваше усмотрение. Она может быть от десяти минут до того количества времени, сколько вам нравится. Это практика для бардо этой жизни и для бардо умирания и пойдет на пользу также и во всех других бардо.

Медитация с открытым осознаванием: практика с ведущим от Йонгей Мингьюр Ринпоче

Немедитация – это лучшая медитация. В настоящей медитации вам не нужно медитировать. Просто позвольте своему уму покоиться как есть. Каким бы ни было состояние вашего ума – спокойное, неспокойное, с мыслями или без мыслей – неважно. Основа этого всего – осознавание, так? Поэтому просто будьте в осознавании, допустите его. Какие бы мысли и эмоции ни возникали, принимайте их или допускайте и просто пребывайте. До тех пор, пока вы не перестали осознавать или полностью потерялись, все хорошо.

Так мы делаем эту практику. Также эта та медитация, которую мы называем «медитация открытого присутствия». Иногда мы называем ее «медитация без объекта». Есть несколько разных названий. Некоторые традиционные тексты называют ее «медитация без поддержки».

Пожалуйста, сядьте в позу медитации. Вначале мы будем практиковать мягкие выдохи. Вдохните и выдохните естественным образом. В конце каждого выдоха есть естественная пауза. Просто оставайтесь в открытом осознавании во время этой паузы. Когда вы чувствуете, что уже пора, снова вдохните. Расслабьтесь, когда вдыхаете и выдыхаете. Посмотрите, заметите ли вы, что паузы естественно удлиняются. Сохраняйте медитационную позу. Не усиливайте ничего. Вдыхайте, выдыхайте и покойтесь в паузе.

Итак, как это было? Теперь мы попробуем без пауз в дыхании, просто дышать полностью естественно. Вам не нужно ничего делать с дыханием. Позвольте уму просто покоиться. Просто будьте в ощущении присутствия.

Когда вы покоитесь таким образом, вы не потеряетесь. Есть осознавание, но у осознавания нет определенного объекта. Вы просто расслабляетесь. Некоторые люди могут заметить какое-то ощущение присутствия, бытия. Что-то есть. Вы не можете в действительности это описать, но вы не в забытьи. Вы не медитируете, но и не в забытьи. Хорошо? И это все.

Тонглен

Практика тонглен, также известная как «принимать и посылать», изменяет нашу обычную логику избегания страдания и поиска удовольствий. В практике тонглен мы визуализируем, что забираем боль других с каждым вдохом и посылаем что угодно, что принесет им пользу с каждым выдохом. В этом процессе мы освобождаемся от вековых эгоистических моделей поведения. Мы начинаем чувствовать любовь и к самим себе, и к другим; мы начинаем заботиться о себе и других.

Тонглен пробуждает наше сочувствие и вводит нас в гораздо более обширное видение реальности. Она вводит нас в безграничный простор шуньяты (пустоты). Делая эту практику, мы начинаем обращаться к открытому измерению нашего существования.

Тонглен можно делать для тех, кто болеет, для тех, кто умирает или умер, или для тех, кто испытывает какую-либо боль. Ее можно делать в качестве формальной медитации или прямо на месте в любое время. Если мы прогуливаемся и видим кого-то, кто испытывает боль, мы можем вдыхать его боль и посылать ему облегчение.

Обычно мы отворачиваемся, когда видим, как кто-то страдает. Их боль вызывает у нас страх или гнев; она вызывает наше сопротивление и запутанность. Поэтому мы также можем делать тонглен для всех людей, так похожих на нас, – всех тех, кто хочет быть сочувственными, но вместо этого боится, кто хочет быть смелым, но вместо этого ведет себя трусливо. Вместо самобичевания мы можем использовать нашу собственную скованность как ступеньку к пониманию, чему противостоят люди во всем мире. Вдохните для всех нас и выдохните для всех. Используйте то, что кажется ядом, в качестве лекарства. Мы можем использовать наше собственное страдание как путь к сочувствию для всех существ.

Когда вы делаете тонглен как формальную медитационную практику, у него есть четыре фазы.

1. Включить бодхичитту

Оставьте ваш ум на секунду или две в состоянии открытости или спокойствия. Эта фаза традиционно называется «включение абсолютной бодхичитты», «пробужденные сердце-ум» или «открытие изначальному простору и ясности».

2. Начать визуализацию

Работайте со структурой. Вдыхайте ощущение жары, темноты и тяжести – чувство клаустрофобии – и выдыхайте ощущение спокойствия, яркости и света – ощущение свежести. Вдохните полностью, вбирая негативную энергию всеми порами своего тела. Когда вы выдыхаете, излучайте во все стороны позитивную энергию, через все поры вашего тела. Делайте так, пока ваша визуализация синхронна вашим вдохам и выдохам.

3. Сосредоточиться на личной ситуации

Сосредоточьтесь на любой болезненной ситуации, которая для вас реальна. Традиционно вы начинаете делать тонглен для кого-то, о ком заботитесь и хотите помочь. Однако, если вы застряли, можете делать практику для боли, которую вы испытываете сами, и одновременно для всех тех, кто переживает такое же страдание. Например, если вы чувствуете себя неполноценным, вдохните это для себя и для всех тех, кто в одной лодке с вами, и посылайте уверенность, компетентность и облегчение в той форме, в какой вам хочется.

4. Распространить ваше сочувствие

Наконец, увеличьте то, как вы принимаете и посылаете. Если вы делаете тонглен для кого-то, кого вы любите, распространите его на всех, кто находится в такой же ситуации. Если вы делаете тонглен для кого-то, кого вы видите по телевизору или на улице, сделайте это для всех, кто находится в той же лодке. Сделайте его больше, чем для кого-то одного. Вы можете делать тонглен для людей, которых считаете своими врагами, – тех, кто причиняет боль вам или другим. Сделайте тонглен для них, думая, что у них та же запутанность и скованность, как и у ваших друзей, и у вас самих. Вдохните их боль и посылайте им облегчение.

Тонглен может расширяться бесконечно. По мере того, как вы делаете эту практику, ваше сочувствие со временем расширяется естественным образом и также расширяется ваше постижение того, что все не так реально, как вы думали, а это проблеск пустоты. По мере того, как вы делаете эту практику, постепенно на вашей собственной скорости, вы удивитесь, замечая, что все больше и больше способны быть здесь для других, даже в таких ситуациях, которые раньше казались невозможными.

Приложение В. Схемы и таблицы

СТАДИИ РАСТВОРЕНИЯ

ПЯТЬ БУДДА-СЕМЕЙСТВ

ШЕСТЬ МИРОВ САМСАРЫ

Шесть миров самсары, изображенные ниже, по часовой стрелке, начиная сверху: мир богов, мир завистливых богов, мир голодных духов, мир адов, мир животных и мир людей. Птица, змея и свинья в центре круга представляют три основные клеша – желания, агрессии и неведения. Эти эмоции порождают состояния ума и действия, которые создают наши переживания в самсаре. В кольце между шестью мирами (внешний круг) и изображениями трех основных клеша (в центре), слева изображены позитивные действия, которые ведут к рождению в высших мирах, а справа – негативные действия, которые ведут к рождению в низших мирах.

Рекомендации для дальнейшего чтения

Анам Тхубтен. Священный компас. – Пойнт Ричмонд, Калифорния: Дхармата фоундейшенз, 2020.

Аньен Ринпоче. Умирание с уверенностью: Буддийское тибетское руководство по подготовке к смерти. – Бостон: Висдом публикейшенз, 2014.

Чогьям Трунгпа. Путешествие без цели: Тантрическая мудрость Будды. – Бостон: Шамбала публикейшенз, 2010. Первое издание 1981.

Чогьям Трунгпа. Преодолевая безумие: Переживание шести бардо. – Бостон: Шамбала публикейшенз, 1999. Первое издание 1992.

Чогьям Трунгпа и Франческа Фремантле. Тибетская книга мертвых: Великое освобождение через слушание в бардо. – Боудлер: Шамбала публикейшенз, 2019. Первое издание 1975.

Дхогчен Понлоп. Эмоциональное спасение. – Нью-Йорк: Тарчер-Периджи, 2016.

Дхогчен Понлоп. Ум вне смерти. – Итака, Нью-Йорк: Сноу Лайон публикейшенз, 2008.

Дзонгсар Джамьянг Кхьенце. Жизнь это умирание: Как подготовиться к смерти, умиранию и дальнейшему. – Боулдер: Шамбала публикейшенз, 2020.

Фремантле Франческа. Сияющая пустота. – Бостон: Шамбала, 2003.

Холесек Эндрю. Подготовка к умиранию. – Бостон: Сноу Лайон, 2013.

МакЛеод Кен. Размышления о Серебряной реке: Тридцать семь практик бодхисатвы Токме Зонгпо. – Лос-Анджелес: Анфеттеред майнд медиа, 2013.

МакЛеод Кен. Пробудись в своей жизни: Открывая буддийский путь внимательности. – Сан-Франциско: Харпер Сан-Франциско, 2002.

Саундерс Джордж. Линколь в бардо: Новелла. – Нью-Йорк: Рэндом хауз, 2018.

Согьял Ринпоче. Тибетская книга жизни и умирания. – Сан-Франциско: Харпер Сан-Франциско, 1992.

Тулку Тхондуп. Мирная смерть, радостное перерождение. – Бостон: Шамбала публикейшенз, 2007.

Йонгей Мингьюр и Хелен Творков. В любви с миром: Путешествие монаха через бардо жизни и умирания. – Нью-Йорк: Рэндом хауз, 2019.

Благодарности

Я хочу начать с благодарности моим любимым учителям, без которых я бы не имела представления о том, что эти поучения бардо означают. Также я хочу поблагодарить Йонгей Мингьюра Ринпоче за его мощный пример и разрешение использовать его медитацию на открытое осознавание. Эрик Пема Кунсанг и Франческа Фремантле прояснили некоторые из наиболее сложных аспектов поучений о бардо. Хелен Творков ответила на вопросы об истории Мингьюра Ринпоче. Сара Стэнтон из «Шамбала публикейшенз» сделала множество ценных предложений, чтобы помочь этой книге найти общий язык с аудиторией; Никко Одисеос и Иван Берчольц из «Шамбалы публикейшенз» оказали необходимую поддержку и руководство. Барбара Абрамс, одна из наиболее преданных читателей, прочитала самую первую рукопись и дала содержательную обратную связь. Наконец, я хотела бы особенно поблагодарить моего друга и брата в дхарме Джозефа Ваксмана за запись моих речей и героическую работу по превращению их в эту книгу. Работать с моим сердечным другом Джо Ваксманом – всегда великое удовольствие.

Об авторе

Фотография Кристин Алисино

Ани Пема Чодрон, урожденная Дейдре Бломфильд-Браун, родилась в 1936 году в Нью-Йорке. Она посещала Школу мисс Портер в Коннектикуте и окончила Калифорнийский университет в Беркли. Много лет работала учителем начальных классов в Нью-Мехико и Калифорнии. У Ани Пемы двое детей и трое внуков.

Когда ей было тридцать с небольшим, во время путешествия во Французские Альпы, Ани Пема повстречала ламу Чиме Ринпоче, у которого она училась несколько лет. Она стала послушницей в 1974 году, обучаясь у ламы Чиме в Лондоне. Его Святейшество Шестнадцатый Кармапа приехал тогда в Шотландию, и Ани Пема получила от него посвящение в сан.

Ани Пема впервые встретила своего Коренного гуру, Чогьяма Трунгпу Ринпоче, в 1972 году. Лама Чиме посоветовал ей работать с Ринпоче, и именно с ним у нее возникла глубочайшая связь. Она училась у него с 1974 по 1987 год. По просьбе Шестнадцатого Кармапы она получила полное посвящение в сан бхикшуни китайского буддизма в 1981 году в Гонконге. Она была главой центра Карма Дзорг в Боулдере, Колорадо, вплоть до переезда в 1984 году на остров Кейп-Бретон, в провинцию Новая Шотландия, чтобы возглавить монастырь Гампо. Чогьям Трунгпа Ринпоче дал ей исчерпывающие наставления по созданию этого монастыря для западных монахов и монахинь. Ани Пема в настоящее время учит в Соединенных Штатах и Канаде и планирует больше времени проводить в одиночных ретритах под руководством преподобного Дзигара Конгтрула Ринпоче. Она намерена помогать развитию монашеских традиций тибетского буддизма на Западе и продолжать работу с западными буддистами всех традиций. Ее некоммерческая «Ассоциация Пемы Чодрон» была основана для этой цели, а также для поддержки тибетских буддийских монахинь в Индии и Непале и помощи людям и народностям, находящимся в опасности в Соединенных Штатах.

Она написала несколько книг, включая «Приветствуя трудности», «Мудрость, когда нет выхода», «Работай с тем, что есть», «Когда все рушится», «Дорога к бесстрашию», «Становясь Бодхисаттвами», «Практикуя мир», «Жить красиво».

Книги и избранные аудиоматериалы Пемы Чодрон

КНИГИ

«Пробуждая любящую доброту»

Мы часто ищем повсюду руководство, чтобы стать лучше, как если бы ответы были где-то далеко. Но Пема Чодрон указывает на то, что лучший и непосредственный учитель пробуждающей любящей доброты – это на самом деле ваша собственная жизнь. Основанные на лекциях, которые были проведены во время месячного медитационного ретрита в Аббатстве Гампо, где Пема живет и учит, ее поучения концентрируются на изучении того, как видеть события нашей жизни идеальным материалом, чтобы научиться любить себя и наш мир игриво и искренне и жить свою жизнь бесстрашно, без агрессии, грубости или стыда.

«Становясь Бодхисаттвами: руководство к сочувственным действиям»

Путь Бодхисаттвы долго был заветным и непременным руководством к просветленной жизни, открывающим окно к величайшему потенциалу в нас. Написанное в VIII веке ученым и святым Шантидевой, оно представляет всестороннее видение высочайшего идеала буддийской традиции Махаяны – посвятить себя жизни воина-Бодхисаттвы, человека, который искренне предан свободе и общему благу всех существ. В этом всестороннем комментарии Пема Чодрон приглашает вас погрузиться в путешествие к этому освобождающему пути жизни, представляя стихотворный текст Шантидевы и предлагая как проливающие свет истории, так и практические упражнения, чтобы обогатить этот текст и оживить его вневременные поучения в нашем сегодняшнем мире.

«Спокойствие в неопределенности 108 поучений по развитию бесстрашия и сочувствия»

Собрав некоторые из наиболее мощных поучений из множества излюбленных книг Пемы Чодрон, эта компактная брошюра для духовной практики богата вдохновением и озарением. Здесь она исследует меняющие жизнь концепции, темы и практики из буддийской традиции, показывая, как кто угодно (не только буддисты) может черпать из нее, чтобы стать более храбрыми, осознанными и добросердечными. Книга включает в себя пользу медитации и осознанности, отпускания навязчивых идей, которые отягощают нас, работы напрямую со страхом и другими болезненными эмоциями и многое другое.

«Книга Сочувствия»

Пема Чодрон рассказывает мощную преобразующую практику под названием лоджонг, которая стала главной в ее поучениях и личной практике в течение многих лет. Эта книга представляет пятьдесят девять сжатых призывов из поучений о лоджонге для повседневных размышлений и включает ясные, лаконичные наставления Пемы о том, как их понимать и как они могут обогатить нашу жизнь. Также представлена сорокапятиминутная аудиопрограмма для скачивания под названием «Открывая сердце».

«Искусство жить в неопределенности и изменениях»

Мы живем в сложные времена. Иногда жизнь кажется бурлящей и неспокойной рекой, угрожающей утопить нас и разрушить весь мир. Почему же тогда нам не уцепиться за определенность бухты – за наши знакомые шаблоны поведения и привычки? Потому что, как учит Пема Чодрон, это основанное на страхе цепляние удерживает нас от бесконечно более удовлетворяющего переживания жить полной жизнью. Поучения, которые она представляет здесь, известные как «Три обязательства», предлагают богатство мудрости научиться шагать прямо в реку: абсолютно, бесстрашно присутствовать в настоящем даже в самые тяжелые времена, в самых трудных ситуациях.

«Дорога к бесстрашию. Как стать храбрым в трудные времена»

У нас всегда есть выбор того, как реагировать на обстоятельства нашей жизни. Мы можем позволить им ожесточить нас и сделать нас обиженными и напуганными, или мы можем позволить им смягчить нас и дать присущей нам человеческой доброте воссиять. Здесь Пема Чодрон предлагает необходимые инструменты для работы со множеством сложностей, которые преподносит нам жизнь, обучая нас, как пробудить наши изначальные человеческие хорошие качества и стать глубоко связанными с другими, чтобы принять себя самих и все вокруг нас полностью с недостатками и несовершенствами. Если мы идем туда, где страшно, советует Пема, мы можем просто найти безграничную жизнь, о которой всегда мечтали.

«Карманная Пема Чодрон»

Это сокровище 108 коротких выдержек из бестселлеров Пемы Чодрон дает поучения об освобождении от разрушительных шаблонов поведения; развитии терпения, доброты и радости среди нашей повседневной борьбы; обретении бесстрашия; раскрытия нашей естественной теплоты, интеллекта и хороших качеств. Созданное для вдохновения на ходу, это отличное руководство по буддийским принципам и основам медитации и осознанности.

«Практикуя мир»

В этом карманном руководстве по практике внутреннего мира Пема Чодрон показывает нам, как смотреть глубже на основополагающие причины нашей напряженности и как мы в действительности можем создать более спокойный мир – начиная прямо там, где мы находимся, и учась видеть семена неприязни в наших сердцах. Она черпает из буддийских поучений, чтобы исследовать происхождение гнева, агрессии, ненависти и войны, и предлагает практические техники, которые все мы можем использовать, чтобы создать подлинный, прочный мир в нашей жизни и в любых обстоятельствах, в которых мы себя обнаруживаем.

«Работай с тем, что есть: руководство к сочувственной жизни»

Здесь Пема предлагает практическое руководство о том, как мы можем выйти за рамки сиюминутных попыток «зафиксировать» нашу боль и вместо этого принять нашу жизнь такой, какая она есть, и как единственный путь достичь того, к чему мы на самом деле все стремимся в глубине души – принять, а не отрицать сложности нашей жизни. Эти поучения, основанные на пятидесяти девяти традиционных тибетских буддийских максимах, известных как призывы лоджонг, – таких как «Всегда медитируй на всем, что вызывает обиду», «Будь благодарен каждому» и «Не ожидай аплодисментов», – приводят нас напрямую к нашему сердцу и уму. Работая с этими призывами в ежедневной медитации, «Работай с тем, что есть» показывает, как мы все можем развить смелость работать с нашей внутренней болью и открыть истинную радость, целостное благополучие и непоколебимую уверенность.

«Шаг навстречу будущему: освобождая себя от старых привычек и страхов»

Эти классические буддийские поучения о шенпа (болезненных привязанностях и влечениях) помогают нам увидеть, как определенные привычки ума стремятся «зацепить» нас и задержать в состояниях гнева, обвинения, ненависти к себе и зависимости – и как мы можем освободиться от них. Пема предлагает идеи и практики, которые мы можем немедленно использовать в нашей жизни, чтобы сделать смелый прыжок в новый способ жить, – такой, который принесет позитивные преобразования для нас и для нашего беспокойного мира.

«Приветствуя трудности: чистосердечная жизнь в мире разбитых сердец»

В мире, где постоянно усиливаются противоречия, Пема показывает нам, как укрепить наши возможности находить точки соприкосновения, даже когда мы не согласны, и влиять на наше окружение позитивным образом. Делясь ранее никогда не рассказанными историями из своей замечательной жизни, простыми и мощными ежедневными практиками и прямыми понятными советами, Пема призывает нас всех стать победоносными бодхисатвами – сочувственными существами – в тягостные времена. Эта книга включает поучения об истинном значении кармы, распознавании изначальных хороших качеств в нас самих и людях, с которыми мы делим жизнь, и пошаговое руководство о базовой сидячей медитации и сочувственной медитации, которую каждый может использовать для принесения света во тьму, с которой мы сталкиваемся, где бы и чем бы она ни была.

«Когда все рушится: сердечный совет для сложных времен»

Как нам вести свою жизнь, когда кажется, что все рушится, – когда нас постоянно одолевает страх, беспокойство и боль? Ответ, как предлагает Пема Чодрон, может быть прямо противоположен тому, что вы ожидаете. Здесь, в самой любимой и признанной работе, Пема показывает, что движение к болезненным ситуациям и сближение с ними может открыть наши сердца так, как мы никогда не могли себе представить. Основываясь на традиционной буддийской мудрости, она представляет меняющие жизнь инструменты для преобразования страдания и негативных шаблонов поведения в привычную легкость и безграничную радость.

«Мудрость отсутствия выхода и путь любящей доброты»

В этом руководстве по истинной доброте для себя и других Пема Чодрон представляет неповторимый практический подход к тому, как открываться жизни в любых обстоятельствах. Она показывает, что, когда мы принимаем счастье и страдания, вдохновение и запутанность и все перипетии, являющиеся естественной частью нашей жизни, мы начинаем обнаруживать истинный источник смелой любви, который всегда был в наших сердцах.

АУДИО

«Быть благодарными каждому: глубинное руководство по практике лоджонг»

Один из лучших способов перенести медитацию с подушки в нашу повседневную жизнь – практика лоджонг (или тренировка ума). На протяжении веков тибетцы использовали пятьдесят девять призывов тренировки ума как способ преобразовать обычные ситуации жизни и возможности для пробуждения. Пема Чодрон представляет здесь полные поучения о лоджонг в аудиоформате. Она предлагает обзор практики и продолжает давать вдохновляющие комментарии призывов, в то же время уделяя особое внимание тому, как применять их сразу в нашей повседневной жизни.

«Не заглатывайте крючок: найти свободу от гнева, обиды и других разрушающих эмоций»

В этой записи ретрита выходного дня Пема опирается на буддийские поучения, чтобы показать нам, как конструктивно относиться к неизбежному шоку, потерям и расстройствам жизни так, что можно найти истинное счастье. Ключ в том, объясняет Пема, чтобы не заглатывать «крючок» наших привычных реакций.

«Бесстрашное сердце: практика жизни со смелостью и сочувствием»

Пема в записи «Бесстрашное сердце» показывает нам, как преобразовать негативные эмоции, такие как страх и вина, в смелое принятие себя. Ее поучения основаны на пяти афоризмах, переданных Мачик Лабдрён, одной из величайших учителей-женщин тибетского буддизма. Пема представляет глубокое руководство о том, как оставаться смелым перед лицом боли и как увеличить чувства щедрости и страсти с помощью бесстрашия. Эта аудиопрограмма включает обширную сессию вопросов и ответов и медитационную практику с ведущим, доступную впервые.

«Полностью живой: ретрит с Пемой Чодрон по “Искусству жить в неопределенности и изменениях”»

В этой записи ретрита выходного дня Пема Чодрон и ее помощница в поучениях Мег Уитли учат нас перестать цепляться за определенность жизненного причала и вместо этого шагнуть прямо в реку: полностью, бесстрашно присутствовать в настоящем, даже в трудные времена, в самых сложных ситуациях. Это секрет того, чтобы быть полностью живым.

«Отдавая самое лучшее: ретрит с Пемой Чодрон по практике пути бодхисатвы»

Пема Чодрон учит тому, как взрастить сочувственный настрой, используя текст, очень близкий ее сердцу: буддийская классика, известная как «Путь бодхисатвы». Она сосредотачивается на его главном предмете – просветленном сердце и уме (бодхичитта), показывая нам, что это просветленное состояние, которое часто кажется бесконечно далеким от возможности его ухватить, всегда доступно нам прямо там, где мы находимся.

«Совершенный, каким ты и являешься: буддийские практики на Четыре Неизмеримые – любящая доброта, сочувствие, радость и равностность».

Это глубокий обучающий курс предлагает полные поучения Пемы Чодрон по буддийской практике под названием «Четыре Неизмеримые» – практика, помогающая нам распознать и вырастить семена любви, сочувствия, радости и равностности, которые уже есть в нашем сердце. Она предлагает медитации с ведущим, практики для применения на месте, посреди ежедневных дел, обзор бодхичитты и обета бодхисатвы, медитацию шаматхи с ведущим, упражнения записывания и размышления, методы ослабления хватки негативных эмоций и сессии вопросов и ответов.

«Улыбнитесь страху: ретрит с Пемой Чодрон по раскрытию вашей светящейся уверенности в себе»

За каждым нашим страхом живет изначальный страх самих себя. В этой записи ретрита Пема Чодрон делится техниками, вдохновленными книгой «Улыбнитесь страху», написанной ее учителем Чогьямом Трунгпой. Здесь вы найдете видение, как двигаться за пределы этого самого основного страха себя и открыть присущие нам храбрость, доверие и радость, которые живут в сердце нашего естества.

«Мгновение – совершенный учитель: десять буддийских поучений по развитию внутренней силы и сочувствия»

Лоджонг – мощная тибетская буддийская практика, созданная специально для тренировки ума, чтобы работать с испытаниями повседневной жизни. Она учит наши сердца смягчиться, изменить наше отношение к сложностям и позволить нам раскрыть источник внутренней силы. В этой записи ретрита Пема Чодрон представляет поучения о лоджонге и объясняет, как мы можем применять их в любой ситуации жизни – потому что, как говорит Пема, «каждое мгновение – возможность для пробуждения».

Notes

1

Более подробную информацию по тренировке ума смотрите в приложении, где приведены все 59 наставлений, а также список литературы, посвященной этой практике.

2

См. краткий обзор практики в приложении.

3

Камбоджийский лидер, правление которого сопровождалось массовыми репрессиями. – Прим. ред.

4

«Великая колесница» – взгляд, основанный на пустотности, сострадании и универсальности природы будды.

5

Полдюйма – 1,27 сантиметра. – Прим. пер.

6

Таблица с описанием стадий растворения и их свойств помещена в Приложении В на странице 205.

7

Наставления по основной сидячей медитации и медитации с открытым осознаванием смотрите в Приложении Б на страницах 198–201.

8

«Детка Хочу-Хочу». – Прим. пер.

9

Если вы не знакомы с этой практикой и хотели бы получить пошаговые наставления, смотрите Приложение Б.

10

Схема, описывающая пять семейств и их качества, находится в Приложении В на странице 207.

11

Больше практик бодхичитты вы найдете в книге «Места, где страшно».

12

Более широкие рассуждения на эту тему смотрите в книге «Приветствуя трудности», глава 19 «Учась у наших учителей».

13

Иллюстрация шести миров самсары содержится в Приложении В на странице 209.

Content

Пема Чодрон
Когда страшно: три книги Пемы Чодрон для опоры в трудные времена

Дорога к бесстрашию. Как стать храбрым в трудные времена

Пролог

Глава 1 Совершенство бодхичитты

Глава 2 Соединение с источником

Глава 3 Природа реальности

Глава 4 Присутствовать в настоящем

Глава 5 Заповеди воина

Глава 6 Четыре безмерных

Глава 7 Любящая доброта

Глава 8 Сострадание

Глава 9 Тонглен

Глава 10 Способность радоваться

Глава 11 Практики для развития радости

Глава 12 Более широкий взгляд на мир

Глава 13 Знакомство с врагом

Глава 14 Начать сначала

Глава 15 Сила

Глава 16 Три вида лени

Глава 17 Шесть парамит

Глава 18 Неопределенность

Глава 19 Обострение невроза

Глава 20 Когда становится трудно

Глава 21 Духовный друг

Глава 22 Промежуточное состояние

Заключительные пожелания

Приложение: практики

Благодарности

Библиография

Когда все рушится

Книги для самопознания

Вступление

Глава 1 Близкое знакомство со страхом

Глава 2 Когда все рушится

Глава 3 Настоящий момент – совершенный учитель

Глава 4 Примите все как есть

Глава 5 Никогда не поздно

Глава 6 Непричинение вреда

Глава 7 Безысходность и смерть

Глава 8 Восемь мирских дхарм

Глава 9 Шесть видов одиночества

Глава 10 Любознательность

Глава 11 Неагрессивность и четыре мары

Глава 12 Взросление

Глава 13 Расширяя круги сострадания

Глава 14 Любовь, которая не умирает

Глава 15 Наперекор привычкам

Глава 16 Служители мира

Глава 17 Мнения

Глава 18 Тайные устные наставления

Глава 19 Три метода работы с хаосом

Глава 20 Иллюзия отсутствия выбора

Глава 21 Поворачивая вспять колесо сансары

Глава 22 Путь есть цель

Послесловие к юбилейному изданию

Благодарности

Библиография

Источники информации

Как жить и как умирать

Введение

Мы умираем так, как живем

1. Удивительный поток рождения и смерти

2. Непрерывное изменение

3. Мимолетное воспоминание

4. Мы умираем так, как живем

5. Когда явления этой жизни растворятся: бардо умирания

6. История Мингьюра Ринпоче

7. Материнское сияние и сияние ребенка

8. Что проходит через бардо?

9. Две истины

10. Склонности

11. Чувствуй то, что чувствуешь

12. Первый шаг к храбрости: воздержаться

13. Второй шаг к храбрости: позитивное восприятие клеша

14. Две практики для преобразования сердца

15. Третий шаг к смелости: эмоции как путь пробуждения

16. Пять вкусов мудрости

17. Переживая то, каким все является: бардо дхармата

18. Открываясь святому миру

19. От открытости к конкретике: вечная модель

20. Вход в бардо становления

21. Сердечный совет

22. Шесть миров

23. Выбирая следующее перерождение

24. Помогая другим в смерти и умирании

25. Пробуждаясь в бардо

Заключение

Приложение А. История поучений о бардо

Приложение Б. Практики

Основная сидячая медитация

Медитация с открытым осознаванием: практика с ведущим от Йонгей Мингьюр Ринпоче

Тонглен

Приложение В. Схемы и таблицы

Рекомендации для дальнейшего чтения

Благодарности

Об авторе

Книги и избранные аудиоматериалы Пемы Чодрон

Notes