Амьен. Дочь ювелира

Елена Верховская

© Верховская Е. В., 2015

© Платонова Н. Е. (иллюстрация на обложке), 2015

© ООО Группа Компаний «РИПОЛ классик», 2015

* * *

В начале всех времен ангелам была дана великая сила спасать людей. Некоторых избранных они отмечают своим знаком. Когда ангел делится своей силой с человеком, то он за него в ответе. Такой человек становится почти таким же сильным, как и ангел. Если человек оступится, ангелу больно. Но если человек творит добро, то сила ангела возрастает и зла на земле становится меньше. К сожалению, иногда ангелы ошибаются, потому что человек слаб. И только великая сила любви может опять поставить человека на одну ступень с высшими небесными воинами.

Айлендхауз. Детство на берегу моря

Сколько Амьен себя помнила, рядом с ней всегда было море. Настоящее скандинавское, окрашивающее весь мир вокруг в свои любимые цвета и оттенки — лазурное ранним утром, белесое в жаркий полдень и серебристо-серое, почти стальное в сумерках. Просыпаясь, она еще из кровати бросала взгляд в окно. И они с морем негласно приветствовали друг друга и новый день радостной улыбкой. Девочка широко улыбалась и видела, как море улыбается ей в ответ всеми своими пенными волнами. Амьен чувствовала его настроение — когда море сердилось, или наоборот безмятежно играло в прибрежной полосе песка. Лишь иногда, в преддверии утренней зари его поверхность была спокойна как гладь блестящего зеркала. Но уже с первыми лучами солнца море начинало свой стремительный разбег, и к вечеру брызги волн почти долетали до окна их домика.

Это были самые лучшие минуты наступающего дня, когда можно нежиться в постели под яркими лучами солнца и говорить с морем на своем, понятном только им двоим языке. Но счастье это заканчивалось очень быстро. Из кухни доносился аромат завтрака и слышался грохот жестяной посуды, которой гремела мать. Казалось, что она разговаривает с жестянками так же, как Амьен с морем, но беседа эта больше походила на ссору. Бууммс. Вжжжик. Хррряясь. Бддджжж. И уже Эльза обращается к Амьен, стараясь перекричать расшумевшуюся кухонную утварь:

— Амьен, быстро вниз! Мне уже пора уходить. Спускайся скорее!

Девочка потягиваясь скатывается к краю кровати, но все еще медлит. Когда мать уйдет на работу, можно будет опять забраться в постель, но это будет уже не так сладко, как сейчас. И тотчас раздается крик уже почти у самой двери:

— Амьен! Сколько можно тебе повторять?

Дверь распахивается, и на пороге появляется мать, Эльза Свенсон. Она похожа на королеву, которая величественно оглядывает своих подчиненных, раздражаясь от их неумения выполнить царский приказ. Высокая, со светлыми льняными волосами, зачесанными наверх и безжалостно убранными косами в корону на голове. При виде ребенка, лежащего в постели, ее губы плотно сжимаются. Кажется, что светло-синие льдинки глаза смотрят холодно и жестко, но Амьен знает, что это не так. Мама добрая, просто она очень, очень много работает и страшно устает. А еще она переживает за нее, оставляя на целый день одну дома. Поэтому сердится на себя. Но человек не может сам на себя кричать, поэтому досада срывается на Амьен.

Как-то раз лежа в постели вечером в своей комнате, Амьен слышала, как мама говорила зашедшей к ним соседке, что Амьен растет ужасно непослушным ребенком. Вольным, как морские волны. Даже ее волосы не держались в косах, которые ей заплетают каждое утро. Уже через пару минут они вьются кудрями и выбиваются из аккуратной строгой прически, которая как раз и отличает послушную девочку от непослушной.

Все эти мысли мигом пролетают в ее голове, и не успевает мама раскрыть рот, чтобы разразиться очередной тирадой, как девочка быстро спрыгивает с постели и, прихрамывая на левую ножку, бежит к двери и через миг уже висит на шее у матери. Заглядывая ей прямо в глаза, она шепчет:

— Сегодня будет какое-то чудо… Я это знаю!

Мать пытается поставить девочку на пол и призвать ее к порядку, но не может справиться. Та, как обезьянка, снова хватает ее то за голову, то за руки или за ноги, и не дает ей уйти. Наконец Эльза сдается и начинает смеяться вместе с ребенком:

— Глупая, пусти! Я же опоздаю на паром — и тогда прощай моя работа. Давай лучше вечером поиграем?

Но девочка продолжает цепляться, уже правда не так настойчиво, и качая головой отвечает, растягивая слова:

— Нееет, веееечером это не то.

Мама улыбается, садится на кровать. Амьен тут же уютно устраивается у нее на коленях. Обе прижимаются друг к другу, задумавшись каждая о своем.

Внезапно слышится свисток парома, оповещающего всех жителей Айлендхауза, что через пару минут он покинет свое пристанище. Амьен испуганно вздрагивает и кубарем скатывается с материнских колен, теперь уже сама подталкивая мать к выходу:

— Мама, иди скорее, а то он уплывет и Грозный Сэм опять будет на тебя ругаться!

Мать треплет ее по волосам и, чмокнув в нос, стремительно поднимается:

— Веди себя хорошо! Завтрак на столе, а обед я оставила в шкафу. Я попросила Филу зайти к тебе днем и помочь подогреть. И, Богом тебя прошу, обещай мне не выходить дальше нашего квартала — тут тебя все знают, и никто не обидит. А люди ведь разные могут встретиться. Обещаешь?

Амьен кивает и, сдвинув незаметно пальцы на левой руке крестиком, отвечает тоном пай-девочки:

— Конечно, мама. Ты только не волнуйся за меня, я уже взрослая!

Мать, не веря ей, качает головой с улыбкой и выбегает из дома, уже на ходу накидывая на голову платок. Конечно, не дело оставлять семилетнюю девочку совсем одну на целый день. Но выбирать не приходится — с работой сейчас совсем туго. А уж та работа, которая приносит хоть какие-то деньги, есть только в крупных городах. Сейчас ей повезло, и она устроилась поваром в доме бургомистра в соседнем городе Нордбридж. Эльза бежит вниз по переулку, выскакивает на набережную, еще несколько метров и в последний момент успевает вскочить на трап. В это время паром дает последний гулкий гудок и начинает медленно отчаливать от пристани. С облегчением от того что успела, она наконец переводит дух. Впереди долгий рабочий день, домой она вернется затемно, когда Амьен уже будет спать. И ей останется лишь тихонько поцеловать ее в разгоряченный лоб. И так день за днем.

Но она не жалуется, если вы могли так подумать. Совсем нет. Ведь главное, что они с Амьен живы, здоровы и счастливы. И уже столько лет их никто не пытался разыскать в Айлендахаузе. Хотя, лучше вообще об этом не думать и поскорее выкинуть все мысли о прошлом из головы. Дорога на пароме занимает чуть больше часа. Эльза даже успевает довязать варежки для дочери, которые она подарит на день рождения. Денег катастрофически не хватает, несмотря на то, что работать ей приходится с утра и до поздней ночи. Поэтому подарками служат те необходимые в быту вещи, которые и так пришлось бы покупать уже подросшей девочке.

Амьен живет в небольшом приморском городке Айлендхауз, расположенном на крошечном скалистом полуострове посреди северного моря. Кроме красивого и звонкого названия, этот город больше ничем не примечателен. Светлые северные краски, пустынные улицы и блеклые лица людей. Ее мать, Эльза Свенсон сама родом из Айлендхауза. Когда-то давным-давно, когда она была совсем молодой, она решила изменить свою судьбу, уехала на большую землю и поклялась никогда не возвращаться в этот ледяной край. Но жизнь рассудила иначе и Амьен, как и ее мать, впервые огласила наш мир своим криком именно в этом маленьком захолустном городке на краю света. Беременность и роды у Эльзы были очень тяжелыми. Несчастная женщина промучилась два дня, пытаясь дать жизнь ребенку. Наконец, соседка несмотря на протесты повивальной бабки, утверждавшей, что все идет, как положено, вызвала местного доктора. Тот угрюмо выставил всех из комнаты и как-то заставил Эльзу, находившуюся в полуобмороке, собраться с последними силами. То ли так тому было суждено, то ли лекарь был мастером своего дела. Но в канун светлого праздника Рождества Эльза наконец родила дочь. Девочка была очень слаба и мала, чуть больше двух килограммов. К тому же при рождении ей повредили левую ногу. Повитуха ворчала, что это дело рук вмешавшегося врача. Дескать, если бы слушали ее, то с ребенком все было бы в порядке.

Врач зашел через несколько дней, осмотрел молодую мать и сказал свое веское слово:

— Девочка ваша выжила буквально чудом. А травма ноги у нее врожденная. Можно немного подлечить, но хромать она будет всю жизнь.

Когда Амьен подросла, Эльза, не поверив словам местного эскулапа, начала возить ее и к умным профессорам, и к бабкам-знахаркам. Те исправно брали деньги, делали какие-то манипуляции, иногда даже болезненные. Но проблемы это не решило. Амьен по-прежнему прихрамывала на левую ногу, которая была чуть короче правой. Правда, саму девочку это нисколько не тревожило. Она научилась бегать и прыгать лучше всех ребят в своем дворе, так что со временем даже те глупые мальчишки, что поначалу дразнили ее хромоножка, уже давно замолчали и стали ее лучшими друзьями.

Чаще всего после ухода матери на работу Амьен предавалась мечтам, в которых она с самого раннего возраста, сколько себя помнила, придумывала и строила самые разные дома. Это были величественные соборы, наполненные светом. Или роскошные дворцы, с многочисленными залами, один краше другого. А иногда это были крошечные, но ужасно уютные здания — кафе для друзей, домик для старой семейной пары или уютный дом с тенистым садом для большой и дружной семьи, в которой есть не только мама и дочка, но еще бабушка, дедушка, сестры и братья. А главное — отец.

Они с матерью никогда не говорили об этом. Только однажды, когда мать пришла домой раньше обычного, Амьен набралась смелости и решилась задать мучавший ее вопрос о том, кто ее отец. Они с Эльзой только легли спать и их окружала темнота, так что не было заметно волнения девочки. Мать промолчала, но по тому, как напряглась ее рука, обнимавшая дочь, та поняла, что тема эта запретная и обсуждению не подлежит. Однако почти во всех своих мечтах и занятиях она часто обращалась к своему отцу, образ которого был нарисован не так четко, как продуманные до мелочей здания, но который она чувствовала всем сердцем и знала, что ему могло бы понравиться, а что он бы не принял и осудил со всей строгостью, как это полагается мужчине в патриархальной семье. Про маму она чувствовала уже давно, что несмотря на внешнюю строгость, она всегда примет и поддержит свою непослушную дочь.

Недремлющие в Замке Ангела

В это время в ночь весеннего полнолуния на дальнем берегу Франции в старинном замке семьи Готье впервые за долгие годы зажглись огни в бальной зале. На массивном черном мраморном постаменте в центре зала была разложена толстая книга. Рядом с ней стоял котел с бурлящей черной смолой, издающей тлетворный запах. По всей комнате горели черные свечи в шестигранных подсвечниках.

В центре комнаты собрались все три хозяйки этого дома. Они были одеты в алые длинные мантии, украшенные сверкающими бриллиантами.

Старшая из них стояла в центре прямо перед котлом. Она была самого маленького роста. Сухенькая старушка с небольшим горбом, опирающаяся на крепкую трость. На плече у нее висела горжетка из норки, посверкивающая черным глазом-агатом. При резком повороте в свете свечей казалось, что зверек живой.

Средняя была толще всех. Ее пухлые пальцы вытаскивали из мешка какие-то пахучие травы. Она подавала их старшей сестре. Та отщипывала их понемногу и бросала в котел, помешивая бурлящую и вспенившуюся жидкость крючковатой ложкой.

Младшая была самой высокой и худой. Как иссохшая жердь она согнулась над столом и, прищурив подслеповатые глаза, водила скрюченным пальцем по страницам книги и неразборчиво бормотала себе под нос какие-то заклинания.

Наконец последний ингредиент был опущен в это черное варево. Все трое вскинули руки над головой и произнесли на непонятном языке призыв темных сил. В то же мгновение свечи задрожали и погасли. По залу пронесся порыв холодного ветра. Со всех сторон послышалось завывание. Гладь бурлящей поверхности котла засеребрилась и вверх поднялся сноп сверкающих черными блесками искр и рассеялся фейерверком по комнате. Отовсюду и ниоткуда послышался утробный голос:

— Вызвавшие Заклятие тьмы. Спрашивайте!

Старшая сестра отступила на шаг и глядя в темноту, согнулась в низком поклоне. Скрипучим голосом подобострастно спросила:

— О великий Темный! Мы потревожили тебя впервые, но тому есть оправдание. Несколько лет мы не можем найти нашего брата. Он покинул замок, взяв с собой две семейные реликвии. Мы испробовали все человеческие и магические способы, чтобы найти его след. Но он как будто испарился. Помоги нам, о великий Темный, найти след наследника из рода Готье!

Бурлящая поверхность разгладилась и превратилась в зеркальную гладь. Она дрогнула и появилось изображение. Седой старик прихрамывая шел по узкой улочке. Над ним вились чайки, вдалеке поднималась легкая дымка северного моря. Корабль на пристани покачивался на волнах, мешая прочитать белую надпись на небольшой каменной постройке на самом берегу. Но вот волна толкнула корабль глубже в море, и название открылось полностью «Айлендхауз».

Видение погасло и раздался голос:

— Кровь наследника рода Готье будет платой за беспокойство. Жертва ожидается до истечения этого дня.

В этот момент по залу опять прокатился порыв холодного завывающего ветра, в котором звучал демонический хохот. И на замок опустилась полная темнота и тишина.

Старуха все еще стояла в поклоне:

— Благодарим тебя, о великий Темный.

А средняя старуха прошептала, сжимая в кулак руку:

— Что же, наконец настал час расплаты!

Морская буря

В тот самый день, который переменил судьбу Амьен и ее матери, хотя они еще об этом не догадывались, внезапный стук в дверь прервал размышления девочки. Уже через минуту, не дожидаясь ответа, в комнату заглянула соседка Филиппа, которую с легкой руки Амьен все в округе называли Фила. Ее лошадиное лицо почти никогда не улыбалось, но девочка знала, что добрее этой старушки никого не сыскать. Эльза была уверена, что во время ее отсутствия та с радостью позаботится о ребенке, накормит, прочитает сказку и проследит по мере сил, чтобы девочка не натворила чего плохого, а этого можно было легко ожидать от непоседливой малышки. Если бы Эльза знала, что Амьен уже умеет ускользать от Филы, то она вряд ли с такой легкостью оставляла бы девочку одну.

После ухода матери она какое-то время еще повалялась в кровати, но очень скоро яркое солнце и шум волн заставили ее пулей выскочить из пижамы, надеть сарафан и помчаться на улицу. Прямо перед выходом ее перехватила Фила, заставила выпить молока с куском душистого белого хлеба, и только после этого отпустила. Обычно она везде сопровождала малышку, но сегодня ей надо было закончить срочный заказ по шитью крестильного платья. Поэтому она разрешила девочке идти гулять одной, но строго-настрого запретила Амьен уходить далеко от причала. Покосившийся пирс был хорошо виден из окна их дома и там всегда был кто-то из немногочисленных жителей Айлендхауса, знавших друг друга в лицо.

Амьен бежала по улице, здороваясь с прохожими. Впопыхах она наскочила на клетчатую юбку, облегающую угловатые ноги ее хозяйки. И тут же послышался скрипучий голос соседки Рози Лонкис, скандальной старухи:

— Смотреть надо, куда идешь!

— Ой, мисс Рози, простите меня!

Она уже приготовилась к лекции о пользе хороших манер, которую обычно Рози Лонкис готова была читать по поводу и без. Но к ее удивлению женщина отвернулась и гордо прошествовала вперед, надменно вскинув голову и пожевывая губами как старая кляча, покряхтывая себе под нос:

— Нарожали, а воспитывать опять некому.

Но Амьен уже не слушала болтовню вредной старухи, а вприпрыжку бежала дальше. На берегу уже стояли причалившие после утренней рыбалки ветхие деревянные лодки, навсегда пропахшие морем и рыбой. Старина Франк, живший в небольшой лачуге на соседней улице, разгружал видавшую виды барку. На борту неказистой посудины было выведено поблекшей от времени серебрянкой название «Блестящая», так не вязавшееся с внешним видом своей обладательницы. Франк улыбнулся поздоровавшейся с ним Амьен и протянул ей розовую ракушку, найденную в сетях среди добычи. Амьен было жалко бьющихся на солнце серебристых рыбок. Она не стала задерживаться здесь, а пошла дальше вдоль берега.

После вчерашнего шторма мокрый песок был тут и там покрыт самыми разными разностями. Взрослые сказали бы — мусором. Помимо кружевных водорослей, здесь валялись ветки деревьев, сверкающие на солнце изумрудные осколки бутылочного стекла, блестящие и матовые обертки от конфет и много чего еще. Амьен забралась в расщелину между скал и перед ее глазами открылась маленькая бухта. Девочка вытащила спрятанную за камнем палку и приступила к своему самому любимому занятию. Каждый раз, когда ей удавалось одной прийти в эту спрятанную от людских глаз бухту, она строила сказочный замок.

Чаще всего ей удавалось построить одну или несколько башен задуманного огромного здания. Но разбушевавшееся море рушило высокую песочную конструкцию и сводило все ее усилия на нет. Однако иногда в дни полного штиля ей удавалось возвести широкие крепостные стены, дозорную башню и направляющий корабли маяк, бальную залу для королевских приемов и башню придворного звездочета. Пока она строила, вместе со стенами рождались истории. Королей и принцесс, придворных рыцарей и великих героев, живших в замке в разные времена и побеждавших злых драконов, могущественных колдунов и таинственных призраков.

В тот день она увлеклась игрой и не заметила резкого изменения погоды. Откуда-то налетел ураганный ветер, мгновенно нагнавший мрачные тучи, заставившие потемнеть лазурное небо. Свинцовые облака уже раскалывались от вспышек огненных молний, смерч завывал как взбесившийся в полнолуние оборотень. Но девочка ничего не замечала, скрытая от непогоды скалистыми берегами ущелья.

Вдруг высокая волна накрыла ее с головой. Если бы не больная нога, Амьен смогла бы отпрыгнуть подальше на берег. Но она неуклюже зацепилась, и упала. Последнее, что она увидела, была очередная налетевшая волна, еще больше прежней. Она смела замок и увлекла ее за собой в море. Амьен закричала и тут же захлебнулась соленой водой. Скалы бухты, служившие ей раньше укрытием, теперь представляли смертельную опасность — волны кидали ее к берегу, грозя ударить об острые камни. Высокая волна подняла ее на своем гребне, и девочка на минуту потеряла сознание. В последний момент до этого, она уцепилась за какую-то деревянную балку, случайно очутившуюся рядом с ней.

Амьен пришла в себя от холода, но берега уже не было видно. Волны отнесли ее далеко в море.

— Помогите, на помощь! — она продолжала кричать, особо не надеясь, что ее кто-то услышит. Какая-то светлая фигура мелькнула рядом с ней в воде. Это было последнее, что увидела Амьен прежде, чем опять потерять сознание.

Амьен очнулась, когда сильная волна опять ударила ее обо что-то твердое и от неожиданности закричала, рискуя снова захлебнуться. Но чьи-то сильные руки схватили ее и подняли в воздух. Волосы прилипли к лицу и мешали смотреть. Однако что-то могучее влекло ее вперед, поддерживая над морскими волнами, чтобы она не наглоталась воды. Впереди мелькнул силуэт лодки с едва читающимися в этой кромешной тьме буквами. Неужели сейчас какой-то безумец вышел в море? С трудом она разобрала надпись на барке Блестящая. Неведомая сила, вырвавшая ее из водяной воронки, толкнула Амьен к лодке. Зацепившись двумя руками за борт, она закричала с новой силой:

— Кто-нибудь, на помощь!

Темная фигура, которая безуспешно пыталась справиться с парусом обернулась и, вскрикнув, бросилась ей на помощь. Как оказалось, старый Франк был так же, как и она, захвачен внезапной бурей. Он уже который раз проклинал себя за то, что позарившись на богатую утреннюю добычу, вопреки своим правилам решил отправиться сегодня в море опять. И это несмотря на сгустившиеся на горизонте тучи! Однако, судя по неожиданной встрече с Амьен, никто иной, как ее небесный заступник направил его сегодня второй раз в море.

Франк помог ей забраться на свой баркас, отнес к рубке и накинул поношенную накидку, чтобы защитить девочку от пронизывающего ветра. Лодку кидало из стороны в сторону и старый рыбак, убедившись, что с Амьен все в относительном порядке, бросился обратно к парусу. Наконец он чудом распутал ткань, уложив ее на дно лодки. Штормило уже меньше и теперь он уверенно повел свою дряхлую посудину к берегу.

У Амьен от холода зуб не попадал на зуб. Девочка закуталась посильнее и вдруг нащупала какую-то помеху. Что-то укололо и защекотало ее в шею. Тихонько выпростав руку из своего укрытия, она вытащила из-под накидки большое белоснежное перо с нежными пушинками, развевающимися на ветру. Откуда оно взялось? Отчего-то эта находка казалось ей связанной очень даже крепко с тем самым чудом, которым она смогла спастись во время бури.

Через несколько минут они уже были у берега. Франк помог Амьен выбраться на сушу и донес ее до дома. Фила только руками взмахнула при виде девочки. Она с причитаниями бросилась кипятить чай и растирать продрогшего ребенка сухими полотенцами. Старая женщина с ног сбилась в поисках девочки, которая вышла погулять на несколько минут и пропадала уже как несколько часов. Да еще в такую страшную непогоду.

Через полчаса разомлевшая от тепла Амьен, завернутая в теплый плед, пила чай с малиновым вареньем. Она слушала сквозь дрему, как Фила плачет и выговаривает ей за ее безрассудство. Скоро глаза ее начали слипаться, веки отяжелели. И она крепко уснула, зажав в руке высохшее серебрящееся перышко. Ей снилось, что она плывет по волнам моря или по облакам в небе рядом с каким-то светлым созданием, охраняющим ее своими широкими крыльями.

Франк посидел еще какое-то время, когда Амьен уже спала. После холодной воды совсем не хотелось покидать эту теплую уютную кухню. Да и Фила заботливо хлопотала вокруг него, то подливая горячего чая, то подкладывая новые куски свежеиспеченного пирога.

— Нет, ну как я матери ее скажу, что ребенок в море оказался во время шторма? — не могла успокоиться соседка.

Франк, разморенный теплом и едой, вторил ей свою песню:

— Ну как же я, старый дурак, отправился в море? Ведь видел же эти тучи. И надо такому случиться? На лодке ни царапины! А те, что на берегу лежали — все в щепки разбило о берег.

Он почесал свою рыжую бороду и задумчиво добавил:

— А ведь гляди-ка, не выйди я сегодня второй раз в море — и девочке бы пропасть наверняка. Да и я бы свою кормилицу ни за что потерял бы. Видать, что-то направило нас с ней.

Фила с благодарностью взглянула на рыбака и подложила ему новый кусок:

— Что правда, то правда. Век благодарна тебе буду за малышку. Это ведь я не уследила! Ты не только ее, ты и меня спас.

Она нерешительно дотронулась до руки Франка и тут же отвернулась. По ее щеке текла слеза. Он похлопал Филу по руке:

— Да что ты, Фила. О чем ты говоришь. Ну как бы я мог не помочь! Не о чем и благодарить.

Перекинув через плечо свой сырой плащ, в который была закутана девочка, он направился к двери, подумав про себя:

— А эта Фила очень даже приятная женщина. Заботливая, да и готовит неплохо.

А в это время в Нордбридже происходил разговор между Эльзой и женой бургомистра Миррой. Она посоветовалась с мужем и решила предложить приходящей к ним каждый день кухарке постоянную работу с проживанием. В семье ожидали пополнение. Меньше, чем через месяц на свет должна была появиться девочка, третий ребенок в семье. Забот прибавлялось и помощь молодой смышленой женщины была бы очень кстати. Для Эльзы такое повышение по службе предполагало увеличение не только заработка, но объема работы, что требовало постоянного присутствия в доме. А это значит — желанное бегство из Айлендхауза. Города, который казалось притягивал ее как магнитом с самого рождения. К облегчению Мирры, чрезвычайно довольной своей новой служанкой, Эльза согласилась не торгуясь. Она сказала, что уже через неделю готова переехать вместе со своей маленькой дочерью к ним в дом.

Большой город Нордбридж, где работала Эльза, находится примерно в ста километрах от Айлендхауза. Это настоящий мегаполис — с шумными улицами, заполненными гудящими автомобилями. И вечно куда-то спешащими людьми, с хмурыми и деловыми лицами, которые двигаются как заведенные марионетки с утра и до самого вечера. А еще буквально в двадцати километрах на запад от Нордбриджа лежит небольшой, но известный на весь мир остров Вестхедж. Именно сюда со всего света приезжают самые талантливые дети, чтобы учиться в знаменитой Академии высоких искусств Астрополисе. Самые талантливые художники и знаменитые писатели, оперные певцы и театральные дивы, гениальные ученые и прирожденные медики, политики высшего класса и умнейшие бизнесмены выходили из стен Астрополиса на протяжении многих веков. Чтобы попасть сюда нужно быть не просто ребенком из богатой семьи, поскольку обучение здесь является самым дорогим в мире. Но и обладать уникальным даром, который под чутким руководством профессоров академии обязательно разовьется.

Амьен читала про Астрополис в детской Энциклопедии в библиотеке, куда она несколько раз заходила вместе с матерью за книгами. Ее поразили иллюстрации красивейших картин, скульптур и домов этого острова. И в душе зародилась детская мечта. Девочке даже иногда снилось, как она входит под своды знаменитой старинной библиотеки, перелистывает истонченные временем страницы древних рукописей.

Нордбридж. Первые друзья и первые враги

Сборы не заняли много времени, ведь своих вещей у Эльзы почти не было. Все их пожитки уместились в двух потрепанных дерматиновых чемоданах, скрепленных по швам железными скобами. Амьен прыгала от радости, предвкушая перемены в жизни. Матери с трудом удалось уложить ее спать в первый вечер, когда она объявила о грядущем переезде. Девочка постоянно подбегала к чемоданам, пыталась перекладывать вещи, запихивала туда свои камни и ракушки, составлявшие практически все ее игрушки за исключением старой куклы Мэри и забавного плюшевого медвежонка. Но Эльза тщательно следила, чтобы Амьен не хозяйничала и сердито отгоняла ее от собранных вещей. Особенно рьяно она охраняла свой саквояж, который даже стала запирать на замок, а ключ прятала на шкаф. Накануне отъезда мать ушла попрощаться с давними знакомыми, живущими на соседней улице. Амьен, впервые за долгое время оставшись одна, решила выяснить, что же так тщательно от нее прячут. Поставленный на стул табурет смог добавить ей достаточно росту, чтобы добраться до спрятанного на самой верхней полке ключа. Девочка открыла замок и увидела пожелтевшие страницы каких-то потертых тетрадок, несколько книг в бархатных обложках. И на самом дне — тяжелую чугунную шкатулку с готической узорной вязью. Амьен приподняла крышку и даже задохнулась от изумления. Внутри лежали удивительной красоты украшения, которые она никогда не видела на матери. Подвески с переливающимися зелеными камнями и прозрачными сверкающими каплями турмалинов. Опаловое колье с россыпью сверкающих бриллиантов, которое с радостью надела бы на бал даже сказочная принцесса. И кольцо с огромным прозрачным камнем в золоте кружевной оправы. Зачарованная игрой камней, она не услышала, как скрипнула дверь. Крышка шкатулки захлопнулась и больно ударила ее по кончикам пальцев. Амьен хотела было заплакать, но увидев разгневанное лицо матери, она прикусила язык. Мать молча закрыла замок на ключ и теперь уже повесила его на цепочку к себе на шею. Она не проронила ни слова, но ее покрасневшее лицо выдавало сильное расстройство.

Амьен сползла со стула и прижалась к материнским коленям.

— Мамочка, прости меня. Мне просто было так одиноко, пока тебя не было. И так интересно.

Эльза молчала и Амьен продолжила:

— Я правда не хотела сделать ничего плохого. Я думала посмотреть только одним глазком и тут же все закрыть, как было. Но камушки оказались такими красивыми. Мама, откуда они у тебя?

Мать тяжело вздохнула, присела на корточки и взяла лицо Амьен обеими руками, так что их глаза оказались напротив друг друга:

— Это не мои вещи. Они у меня только хранятся. Я прошу тебя сохранить эту тайну и никому никогда о ней не рассказывать. Могу я на тебя рассчитывать?

Девочка думала, что мать сердится, но она говорила хоть и серьезно, но совершенно не зло. Скорее, устало. Амьен молча кивнула, и они обнялись.

В тот день они легли рано. Ночью сквозь сон Амьен слышала, как мать вставала, что-то перебирала в их пожитках. Ей даже показалось, что Эльза то ли плачет, то ли молится перед теплящейся в углу комнаты лампадой. А может быть, ей это только приснилось.

Ранним утром еще затемно они погрузили чемоданы в приехавшую за ними горбатую машину и покинули Айлендхауз навсегда, как тогда подумала Амьен. Дорога по суше заняла пару часов и уже в восемь утра они стояли на заднем крыльце дома бургомистра в Нордбридже. Им выделили светлую комнату на первом этаже в крыле прислуги на первое время. Эльза уже решила для себя, что они обязательно снимут свой собственный дом.

Мать тут же занялась делами по хозяйству и принялась готовить завтрак. А Амьен, вставшая непривычно рано и разволновавшаяся от таких необычных перемен, уснула прямо на полу, прислонившись к одному из чемоданов. Так ее и увидел впервые сын бургомистра Даниэль, или как его звали домашние, Дэн. Он пришел в полдень позвать девочку на обед, где собрались все домашние, чтобы познакомить ее с семьей.

Золотистые волосы Амьен рассыпались по плечам, разгоряченное от усталости и сна лицо светилось в лучах дневного солнца. Он замер, пораженный красотой девочки. Ему показалось, что это маленький ангел, спустившийся в их дом с неба. Он постоял еще некоторое время, затем тихо прикрыл дверь и ушел на цыпочках, чтобы не нарушить ее покой. В тот день то ли от переживаний, то ли от усталости, но Амьен проспала весь день до самого вечера. Проснулась, когда стемнело. Выпила стакан своего любимого молока и мгновенно уснула в постели матери, куда она забралась обняться на ночь.

На следующий день утром и днем она помогала заниматься матери по хозяйству, хотя сгорала от любопытства посмотреть на свой новый город. Вечером, воспользовавшись небольшой суматохой перед возвращением бургомистра, несмотря на приказ матери никуда не выходить, Амьен украдкой юркнула из дома, тихонько прикрыв за собой тяжелую дверь. Сперва ее оглушил шум машин, от спешащих людей закружилась голова. У себя в Айлендхаусе она знала каждого жителя города и чувствовала себя как дома. Сейчас же ей показалось, что она маленькая песчинка в большой пустыне. Она не заметила сама, как влилась в эту толпу, та закружила ее в водовороте и понесла за собой. Амьен с любопытством вглядывалась в лица людей, в вывески магазинов и ресторанов, пыталась понять логику дорожного движения. Но больше всего ее заворожила городская архитектура. Готические соборы с уходящими в небо шпилями, строгая геометрия торговых зданий, белые кружева французских кофеен, разноцветное драное полотно жилых домов в итальянском квартале. Она уже давно свернула от шумных перекрестков и центра вглубь тихих улиц. Когда Амьен очнулась от первого очарования большого города, то оказалось, что она ушла уже далеко. Первая большая неприятность заключалась в том, что обратной дороги она не помнила. А вторая неприятность была еще ужаснее. Потому что она ушла из дома, никому ничего не сказав. И мама уже наверняка ее хватилась.

В дополнение к этим бедам, вокруг не было ни души и не у кого было попросить помощи. Ни в одном из домов на этой улице не горели окна и только в соседнем переулке слышались голоса и виден был дымок, поднимающийся из каминной трубы. Она свернула с широкой улицы и попала в узкий грязный проход. Хотела было идти назад, но мелькнувший в грязном витраже свет привлек ее внимание. Поднявшись на цыпочки, Амьен попыталась заглянуть в окно.

Внезапно раздался разбойничий свист. Прямо перед ней стояла стая оборванных мальчишек, появившихся из темноты как зловещие призраки. Они выглядели ее ровесниками, но вид их был пугающим — хмурые лица, без обуви, в грязной одежде. Амьен почувствовала скрытую угрозу и резко развернулась с желанием быстро убежать. Но тут же столкнулась с надменным мальчиком. Его белесые волосы были аккуратно пострижены, светло-голубые глаза холодно смотрели на девочку в упор. Он отличался от остальных ребят не только горделивой осанкой, но и дорогой одеждой, выдававшей в нем выходца из обеспеченной семьи.

Амьен попыталась ускользнуть от него, дернувшись в сторону. Но он ловко выставил ногу вперед, так что девочка споткнулась, зацепившись больной ногой, и упала. Мальчик сквозь зубы выпалил:

— Неуклюжая хромая бегемотиха! Не умеешь держаться на ногах, нечего ходить, куда тебя не звали. Улица Мерлина не для чужаков — ты что, шпионить сюда явилась? Знаешь, что с такими как ты бывает?

Амьен сквозь слезы отрицательно покачала головой, а мальчишки загоготали грубой шутке:

— Рене, давай научим ее, как следует вести себя, если являешься незваным гостем.

Белобрысый усмехнулся и рывком поставил Амьен на ноги:

— Зачем же самим пачкать руки. Здесь есть те, кто смогут растолковать ей правила нашей улицы более доходчиво. Как я погляжу, ей было интересно посмотреть на черную мессу. Так давайте отведем ее к старине Сэму Ревуну. А нам еще и пара монет перепадет.

Предложение Рене понравилось его свите. Мальчишки едва ли не падали от смеха. Правда, на лице у одного малыша Амьен увидела следы страха — он задрожал и отступил назад, пытаясь спрятаться за остальных. Рене тоже заметил, что в рядах его стаи не все единодушно рады предстоящему развлечению:

— Эй, малыш, ты что-то побледнел. Может быть, тебе ее жалко? И ты хочешь составить ей компанию? А то я давно уже обещал организовать тебе посещение Сэма. Все равно пользы от тебя никакой, только мотаешься за нами как собачонка.

Мальчик испуганно затряс головой и сжал кулаки:

— Ничего мне ее не жалко.

Амьен понятия не имела ни про улицу Мерлина, ни про Сэма Ревуна. Но что-то подсказало ей, что вряд ли это знание ей придется по сердцу. Впервые в жизни девочку охватило отчаяние, но неожиданно совсем рядом раздался скрипучий голос:

— О, детка, а я тебя уже давно жду. Кто это тут обижает мою гостью?

Толпа мальчишек раздвинулась и Амьен увидела старого сгорбленного человека с седыми патлатыми волосами. Он был закутан в черный плащ до самых пят и опирался на тяжелую трость с чугунным набалдашником в виде хищной птицы, сверкнувшим в темноте кроваво-красным глазом. Белесый мальчик с ухмылкой двинулся к нему. В его руке сверкнуло серебристое лезвие. Но мужчина в черном, проявив неожиданную для своего возраста силу, ловко ударил палкой по ножу, и выбил его из рук нападающего. Рядом послышались шаги и голоса, мальчишки кинулись врассыпную.

Мужчина, прихрамывая, подошел к замершей от испуга девочке и взял ее за руку. Буквально через несколько шагов они оказались на широкой улице. В домах наконец начали зажигаться огоньки. Появились редкие прохожие, которые возвращались в свои дома после работы. Амьен не верилось, что всего в двух шагах от этой обыденной жизни находился такой страшный и недружелюбный мир. Старик выпустил ее руку:

— Улица Мерлина не так страшна, когда знаешь ее правила. Но чужаков она не терпит. Постарайся лучше обходить ее стороной. Но если вдруг еще раз тебя занесет сюда, скажи, что ты гостья Пьер-Симона, тебя никто не тронет. А от Рене Люмьера держись подальше. Он не простой уличный мальчишка, а сынок местного богача Паоло Люмьера. Поговаривают, что якшается с бандитами, торгующими запрещенными товарами. Но за руку его никто не хватал, так что он считается почетным гражданином Нордбриджа. А на мальчишку его нет никакой управы, совсем под стать своему папаше. Парень считает себя негласно коронованным королем Нордбриджа. И пока что не нашелся человек, который смог бы доказать ему обратное.

Он развернулся и пошел обратно по направлению к страшному переулку, мерно постукивая по каменной мостовой своей тяжелой палкой. Амьен даже не успела поблагодарить своего спасителя. Вдруг рядом раздался голос:

— Ты ведь Амьен, дочка Эльзы, нашей кухарки? Как ты здесь оказалась?

Амьен невольно вздрогнула — сколько неожиданных встреч всего за один день. Рядом с ней стоял мальчик в аккуратной гимназической куртке, с большой сумкой через плечо, из которой торчали учебники и тетради. Она попятилась назад, опасаясь нового нападения, но незнакомец широко улыбнулся, обнажив ровные белые зубы, и, протянув руку, сказал:

— Я Даниэль, сын бургомистра. Вчера я заходил, чтобы с тобой познакомиться. А ты спала.

Амьен крепко пожала протянутую ей руку.

— Как ты оказалась так далеко от дома, да еще в районе Золотого галеона? Не боишься заблудиться в незнакомом городе?

Очень не хотелось признаваться новому знакомому в своем глупом поступке. Поэтому она с напускной уверенностью сказала:

— Да вот, решила осмотреться. И начала с этой части города. Но уже пора возвращаться обратно. Ты ведь тоже домой. Ничего, если я составлю тебе компанию?

Неподалеку Амьен увидела прошмыгнувшего мальчишку из банды своего обидчика Рене Люмьера. Она схватила Даниэля за руку и прихрамывая двинулась вперед.

Тот резко остановился и повернул ее к себе. На его лице читалось беспокойство:

— Тебя кто-то ударил? Тебя тут обидели?

Амьен покраснела. От неожиданности, она совсем забыла про свою хромоту. На самом деле, девочка ее отчаянно стеснялась. И хоть убеждала мать в обратном, ей было совсем даже не все равно, особенно перед новыми знакомыми. Тем более, перед этим красивым мальчиком, который ей так понравился. Но он все равно рано или поздно узнает. На минуту мелькнула мысль сказать, что ее действительно поранили злые мальчишки. Но Амьен прогнала это искушение. Все равно со временем правда раскроется. Она гордо подняла голову и тряхнула волосами, сказав, как можно равнодушнее:

— Я хромаю с детства. У меня одна нога короче другой.

С этими словами она прямо посмотрела на Даниэля, ожидая увидеть на его лице сочувствие, каким часто окидывали ее незнакомые ребята.

Но тот выглядел растерянным и даже виноватым:

— Ох, прости пожалуйста! Я просто испугался, что ты ранена, — и тут же со смущением добавил, — Да ты почти и не хромаешь. Мне, наверное, показалось.

И как бы оправдываясь, добавил:

— Это потому что у меня зрение плохое. Я не очень четко вижу, поэтому иногда мне кажется то, чего на самом деле нет.

Амьен радостно засмеялась:

— Ты сейчас как будто оправдываешься. Забудь! Все в порядке, я уже привыкла.

Рядом промелькнула какая-то тень. Амьен все еще боялась встретить своих обидчиков, поэтому опять взяла Даниэля за руку. Теперь она уже уверенно потащила его вперед, делая усилие, чтобы не оглядываться назад и стараясь вести непринужденную беседу:

— Скажи, пожалуйста, а в вашем городе есть интересные здания?

На удивленный взгляд Даниэля она рассмеялась и пояснила:

— У вас ведь большой город. Наверняка есть какой-нибудь дворец? Или большой собор? У нас в Айлендхаузе была только небольшая церковь прямо на берегу моря. Но я однажды видела в книжке из библиотеки огромный каменный собор. Ничего более красивого я и представить себе не могу! Может быть, только если какой-то королевский замок.

Даниэль немного удивился такому серьезному увлечению маленькой девочки, но, как воспитанный мальчик, поддержал беседу как ни в чем не бывало:

— На центральной площади Сан Люк, которая находится прямо за нашим домом как раз и расположен главный кафедральный собор города. Церковь Сан Лукас — один из красивейших соборов мира, как говорит мой отец. Если хочешь, можем зайти по дороге домой?

— Оооо, давай! А мы успеем к ужину? А то боюсь, как бы мама меня не хватилась. Я ее не предупредила, что ушла из дома одна.

И Амьен виновато улыбнулась.

— Тогда, пожалуй, лучше в другой раз, — тут же предложил Даниэль. — Я очень люблю ходить на Сан Люк рано утром в воскресный день. Когда торговцы только начинают раскладывать там свои товары и нет такой плотной толпы, которая заполняет площадь днем.

Амьен захлопала в ладоши в предвкушении новых впечатлений:

— Буду ждать теперь воскресенья с нетерпением! Какое счастье, что я тебя так удачно встретила! Бывает же в жизни такая удача!

Даниэль смутился и отвернул лицо в сторону, чтобы девочка не заметила, как он залился краской. Польщенный искренней радостью, которую он ей доставил, мальчик указал ей на покосившееся ветхое строение, мимо которого они как раз проходили, и шепотом сказал:

— А вот это, если верить словам моей няньки, дом рыцаря Лонгфелло. Он родился и жил в нашем городе. Говорят, что однажды налетел смерч и довольно здорово его потрепал. Но на самом деле, это были ведьмы, которые хотели уничтожить даже память о нем. Но людские предания хранят истории о его подвигах до сих пор. Ты ведь знаешь эту легенду?

Амьен отрицательно покачала головой.

Даниэль удивился:

— Да ты что? Тогда слушай… В общем, он мой герой.

Амьен широко распахнула глаза:

— Я думала, что это все только сказка — моя мама в детстве читала мне про него. Но я и не знала, что он был настоящим человеком, жившим когда-то в нашем мире.

Даниэль потянул ее за руку вперед и с гордостью заметил:

— В нашем городе много легенд. Отец говорит, что чудеса здесь живут в соседстве с обыденной жизнью. Только не все про них догадываются. Я тебе покажу все тайники, о которых знаю.

И понизив голос, добавил:

— Моя няня рассказывала мне, что где-то поблизости находится Книга судьбы — в ней таится секрет чуда, неподвластный простым смертным. Но тот, кто найдет ее, сможет узнать все тайны мирозданья.

Амьен восхищенно посмотрела на Даниэля — похоже, теперь ее фантазии про сказочные миры будет с кем разделить.

Старый мастер

Амьен шла по улице, гордо размахивая корзиной. Сегодня она впервые одна пошла на рынок. До этого девочка была там несколько раз с мамой, но сегодня та не успевала с приготовлениями к торжественному обеду в честь приезда старшего сына бургомистра Алекса. Он возвращался домой на каникулы из закрытой школы для мальчиков. Вся семья с нетерпением ожидала его приезда, и было решено устроить праздничный прием.

На городском рынке были толпы народа, привередливо выбирающих фрукты послаще, хлеб помягче и мясо посвежее. Амьен миновала мясные и молочные ряды, где ее со всех сторон зазывали попробовать деревенской сметаны и козьего молока. Прошла ряды торговцев ароматными специями и душистыми приправами, где от запаха свежего перца и корицы она тут же начала чихать. И наконец увидела просторные ряды разноцветных овощей и фруктов, покрытых каплями воды для сохранения свежести в полуденную жару. Сначала Амьен набрала почти полную корзину медовых яблок для праздничного пирога. Затем выбрала сочную петрушку и укроп, а под конец купила несколько мясистых помидоров. Продавец в овощной лавке уступил ей в цене. Она зажала в руке несколько монет, предвкушая, как она с гордостью предъявит их матери. Корзинка уже оттягивала руку, а ведь путь домой лежал еще через целых два квартала — чтобы осмотреть город, она пошла кружным путем.

Она шла очень медленно и как всегда с интересом рассматривала дома зажиточных горожан — детали орнаментов и витражи в окнах. Не меньше ей нравилась затейливая резьба деревянных крылечек мастерового люда. Внезапно из-за угла выскочила ватага мальчишек. Они с шумом и гиканьем убегали от высокого повара в белоснежном колпаке, грозящего им из проема двери. Амьен посторонилась, уступая им дорогу. Но последний из бежавших детей вдруг с силой пихнул ее. Вырвав корзину с покупками, он бросился вслед за остальными. Девочка от неожиданности отлетела на середину улицы и упала на тротуар, почти попав под проезжавшую мимо машину. Если бы не какой-то проходящий мимо старик в дорогом плаще, который практически выхватил ее из-под колес и поставил на ноги.

Амьен прихрамывая тут же кинулась вдогонку. Напавший на нее мальчишка был мал ростом, и корзина била его по ногам. На повороте он замешкался, так что девочка догнала его и схватила своего обидчика за плечо. Только сейчас Амьен разглядела, что чумазый босоногий воришка значительно уступает ей по возрасту. Это прибавило ей уверенности, и она с силой резко дернула корзину на себя. Малыш не ожидал этого и выпустил добычу из рук. Корзинка упала и все покупки рассыпались на землю. Яблоки врассыпную покатились вниз по улице. Маленький воришка бросился наутек и скоро его и след простыл. Амьен уже начала чувствовать саднящую боль от разбитых коленок, но ей было не до того. Она бросилась подбирать овощи и фрукты. Слезы застилали ей глаза, и она шарила руками почти на ощупь под любопытными взглядами и перешептыванием зевак.

Рядом с ней на землю опустился старик, который спас ее от преследования злых детей и стал помогать. Они собрали все, но теперь покупки лежали вперемешку. Поломанная зелень, побитые, ржавеющие на глазах бока яблок. А на помявшиеся и плачущие розовыми слезам помидоры было просто больно смотреть. Ой-ой-ой, что скажет мама…

Амьен подняла заплаканное лицо, чтобы поблагодарить своего доброго покровителя и вскрикнула. Это был тот самый спаситель, Пьер-Симон, который выручил ее на улице Мерлина. Он улыбнулся девочке как старой знакомой. Взял корзинку в одну руку, а Амьен за другую. И молча повел обратно на рынок, от которого они, к счастью, ушли совсем недалеко. В его руке, как и в прошлый раз, была тяжелая трость и он слегка прихрамывал на левую ногу. Амьен продолжала всхлипывать, пока Пьер-Симон о чем-то разговаривал с продавцом. Но слезы тут же высохли, когда она увидела свою корзинку опять заполненную, только теперь уже свежими купленными фруктами и овощами. Девочка попятилась назад, когда он протянул ей покупки. Запинаясь, она покачала головой:

— У меня уже не осталось денег. А моя мама не разрешает мне брать подарки от незнакомых людей.

Тогда он улыбнулся ей, поставил корзинку на землю и, склонив голову, как придворный рыцарь, представился, протянув ей руку:

— Мы уже вроде бы познакомились раньше, при не менее драматических обстоятельствах. Но давайте повторим церемонию знакомства более официально. Позвольте представиться, сударыня. Меня зовут Пьер-Симон, но для друзей я — Пьемон. Могу ли я узнать имя прекрасной незнакомки, с которой меня неожиданно свела судьба?

Девочка улыбнулась, подыгрывая своему новому знакомому, сделала легкий книксен и протянув руку, назвала свое имя:

— Амьен!

Старик вздрогнул и с удивлением переспросил:

— Амьен? Чудесное, но очень редкое имя. Скажи мне, милое дитя, в честь кого же тебя так необычно назвали?

Девочка засмеялась:

— Да, многие удивляются, когда слышат впервые. Дело в том, что моя мама так назвала меня в честь города, где она познакомилась с моим отцом.

Пьемон молчал и с еще большим интересом смотрел на нее. Амьен любила поговорить, но последнее время она часто бывала одна. А тут после такого приключения, ей хотелось с кем-то поделиться. И она продолжила:

— Но папа умер еще до моего рождения. Поэтому мама приехала в свой родной город Айлендхауз, где я и родилась. А не так давно мы переехали в Нордбридж, потому что мама работает в доме бургомистра. И сейчас я очень спешу, потому что она поручила мне купить продукты для праздничного обеда.

Старик улыбнулся, протягивая ей корзину, и сказал:

— Что же, милая Амьен, теперь мы знакомы по-настоящему. Так что ты вполне можешь взять свои продукты. Тем более, что я лишь компенсировал несправедливость судьбы, которая тебя сегодня попыталась обидеть. Будь аккуратнее по дороге. Держись подальше от уличных хулиганов и беги скорее на помощь к своей маме. Если попадешь еще в эти края, буду очень рад поговорить с тобой. В том числе и о городе Амьен.

Помолчав, он добавил:

— Когда-то я жил там. Это действительно очень красивый старинный город. Найти меня здесь очень просто — спроси любого и тебе покажут дом мастера Пьемона. Я ювелир и живу в конце этой улицы в белом каменном здании с полукруглой аркой, увитой виноградной лозой. Сразу за углом ты увидишь сад, где я часто сижу по вечерам на чугунной скамье под старым каштаном.

Девочка кивнула, еще раз благодарно улыбнулась ему на прощание и быстрым шагом направилась к дому. Эльза уже с беспокойством посматривала в кухонное окно, продолжая яростно месить тесто для пирога. Она переживала, что дочь задерживается, ругая себя за то, что отправила маленького ребенка одного на рынок в чужом и огромном городе. Увидев подходящую к дому Амьен, она вытерла руки о фартук и бросилась к двери, чтобы помочь с тяжелой корзиной:

— Умница моя, наконец ты вернулась. А я уже переживать стала. Скорее мой руки и помогай мне. Гости будут уже через час, а у меня еще не все готово.

К счастью, Эльза не заметила разбитую коленку. Девочка надела фартук и принялась мыть помидоры, базилик и петрушку. Затем, пока мать взбивала тесто для пирога, Амьен быстро почистила и порезала яблоки тонкими дольками. Дольше всего было вынимать косточки из вишни, но зато и веселее. Алый сок струился между пальцами и образовывал чудесные узоры, рисуя на коже забавные картинки. Перемешав яблоки, вишню, корицу и сахар, Эльза выложила эту сладкую смесь на тесто и завернув в рулет, отправила в печь. Амьен же в это время помешивала ванильный соус для чудесного яблочно-вишневого штруделя — фирменного блюда своей матери. Последние приготовления были закончены, когда хлопнула входная дверь, возвещая, что прибыл виновник торжества.

К удивлению Эльзы, Мирра позвала к столу и их с Амьен. Она сказала, что время семейных торжеств и праздников — это трапеза для всех домочадцев. Поскольку они живут в их доме, то они являются как бы членами их семьи. Алекс рассказывал, как проходит его жизнь в закрытой школе. Мать нежно смотрела на сына — эта разлука была первой с тех пор, как он родился. Эльза подумала про себя, что несмотря на то, что Алекс уже взрослый мальчик, Мирра по-прежнему считает его еще ребенком. И она с грустью взглянула на повзрослевшую Амьен, подумав, что в свое время она тоже выпорхнет из домашнего гнезда и начнет устраивать свою взрослую жизнь. К счастью, время это наступит еще не скоро. За ужином Амьен сидела между Даниэлем и Алексом. Широко распахнув глаза, она слушала рассказы про неведомый мир взрослой школы. Улучив минуту паузы во время смены блюд, она наклонилась к Даниэлю и шепотом спросила:

— Ты тоже уедешь учиться в эту закрытую школу, как и Алекс?

Но Даниэль покачал головой и прошептал, чтобы никто не услышал:

— Надеюсь, что нет. У меня немного другие планы.

— Какие, расскажешь?

— Я мечтаю поступить в Астрополис. Но мама с папой пока что про это не знают, и ты тоже не говори никому, ведь это секрет.

Амьен кивнула и украдкой вздохнула. Она промолчала, что Астрополис был и ее заветной мечтой. Однако, ей даже думать об этой школе бессмысленно — она им с матерью точно не по карману.

Удивительные истории драгоценных камней

Не прошло и недели, как Амьен снова послали на рынок. Быстро сделав все покупки, она решила заглянуть в гости к своему новому знакомому. Девочка легко нашла улицу и дом, который Пьемон описал очень верно. Он выделялся среди разноцветных домов вокруг какой-то изысканностью и в то же время простотой. За углом, как и сказал старик, раскинулся сад с поросшими мхом каменными дорожками и разросшимися кустами боярышника, грозившего в скором времени превратиться в непролазную чащу. Она тут же увидела Пьемона, задумчиво разглядывающего какую-то старинную книгу. Он сидел в тени старого дерева с крупной зеленой кроной и коричневыми шишками созревающих каштанов. Старик как будто почувствовал ее взгляд и оторвался от чтения.

Она откашлялась и вежливо сказала:

— Доброго дня, господин Пьемон.

Старик отложил книгу, с трудом встал, тяжело опираясь на палку, и радостно ответил:

— Малышка Амьен! Как я рад, что ты зашла меня проведать.

Девочка с любопытством заглянула в книгу и не сдержала восхищения:

— Какая красота, что же это?

Старинный фолиант был открыт почти посередине и на странице, увитой кружевной вязью старинного письма, было изображено ожерелье с переливающимися зелеными камнями.

Она так и впилась глазами в картинку — никогда прежде не видела такой поистине королевской красоты:

— Эти зеленые камни как будто живые. Но в то же время какие-то, — она запнулась, подыскивая слова, — Страшные.

Старик засмеялся и пригласил ее присесть, помогая девочке аккуратно поставить рядом пузатую корзину:

— Прекрасный вкус, моя дорогая Амьен. Таинственные изумруды действительно красивы и одновременно страшны историями борьбы за них людей. Это очень ценные камни, которые уникальны легендами, с ними связанными. Само слово «изумруд» звучит как романтика приключений и тайн. На немецком его называют Смарагд, а на испанском — Эсмеральда. В древнеегипетской Книге Мертвых было записано, что египтяне получили изумруд в дар от великого бога мудрости Тота — его зеленый цвет напоминает о весне и считается символом вечной юности. Поэтому египтяне называли изумруд «камнем богини Исиды» и приписывали ему способность превращать сны в явь, читать мысли, видеть прошлое и предвидеть будущее. Может быть, поэтому считается, что владелец изумруда не видит страшных снов — ведь это камень мудрости и хладнокровия. В старину изумруд также считался могущественным талисманом, а именно средством от укусов ядовитых змей, которые боялись одного его вида.

Девочка завороженно слушала рассказ, не перебивая, но когда Пьемон замолчал, она заметила:

— Получается, что изумруд наоборот не страшный, а полезный камень?

Пьемон засмеялся:

— Ну как тебе сказать, твое первое впечатление, отчасти тоже было верным. Ведь христианская традиция напротив считала его колдовским камнем, порожденным адом. По легенде крупнейший изумруд упал на землю с шлема Люцифера при изгнании его с неба. Чаша Грааля была высечена именно из этого изумруда. Сохранились изображения поединка святого Георгия со змеем, который воплощает вечное зло — тело его как раз сделано из изумрудов.

Он немного помолчал, разглядывая картинку, и продолжил:

— Это колье принадлежало одной несчастливой королеве Франции и с ним были связаны истории как любви, так и ненависти, предательства и даже преступления.

Некоторые охотились за ним из-за стоимости камней. Но, если ты посмотришь на рисунок изумрудов, то увидишь старинный символ, который на древнегреческом означает ирис, что переводится как радуга.

Это старинный знак династии французских королей, который они установили в своем роду во время правления своего первого монарха. Есть легенда, что тайной печатью французский королей, на которой изображался этот символ, служило кольцо с редким сапфиром. Оно давало невиданное могущество своему владельцу. Собственно, именно благодаря этому кольцу первый король Франции из династии Меровингов основал свое королевство. С древнейших времен ирис символизировал власть, силу и могущество. Именно поэтому в Древнем Вавилоне и Древнем Египте изображение ириса вплетено в узоры правителей этих государств. Возможно, именно благодаря этой легендарной истории ирис стал неотъемлемой частью геральдических символов европейских королей. И именно ирис, а не лилия является истоком для геральдики королевского дома Франции. В пятом веке король франков Хлодвиг Меровинг попал в ловушку во время сражения. Он был зажат вместе со своим войском между армией противников-готов и рекой Рейн. И именно ирис спас его в этом сражении. Дело в том, что ирис растет только на мелководье. Увидев, что заросли ириса простираются на протяжении всей реки, он понял, что в этом месте река неглубока. Поэтому он приказал своим воинам перейти реку вброд, напал неожиданно сзади на противника и одержал победу. В благодарность за чудесное спасение сделал ирис своей эмблемой. Скипетр первых французский королей также увенчан цветком ириса.

Больше того, три лепестка ириса также символизируют троичность. Поэтому после принятия Францией христианства, где очень важен символ Святой Троицы, ирис стал еще олицетворением триединого Бога. Король еще раз поблагодарил судьбу за то, что он выбрал именно ирис символом королевской геральдики Франции.

Что касается колье с изумрудами, которое тебе так понравилось, то в нем тоже видна вязь узоров ириса. Правда камни, как ты видишь, не желтые и даже не синие, а зеленые. Это колье было сделано старейшим ювелирным домом Готье для фаворитки французского короля Генриха IV, красавицы Габриэль д’Эстре. Говорят, что ювелир был тайно влюблен в нее, и она отвечала ему взаимностью. Он вложил в это украшение, предназначенное для подарка своей любимой, всю свою душу. Он использовал редкие изумруды, привезенные в Европу из Перу. Они, по легенде, были захваченными сокровищами в столице империи Инков — в городе Куско в храме Солнца в 1533 году. Говорят, что самый крупный изумруд ацтеков считается одним из двадцати таинственных драгоценных камней в мире.

Изделие было готово. Однако выяснилось, что колье предназначалось для помолвки. Сам король Франции всерьез собирался жениться на прекрасной Габриэль. Увы, невесте так и не пришлось примерить драгоценный подарок. Она внезапно умерла, как говорили придворные врачи, отравившись фруктами. Многие видели в этой темной истории след влиятельного клана Медичи, имевшего свои виды на короля Франции. Колье же попало в сокровищницу королевства Франции и его след затерялся после Французской революции.

— А что стало с ювелиром? — спросила Амьен.

— Этот ювелир покинул яркий Париж и переехал в отдаленный уголок Франции, где вел жизнь затворника. Надо сказать, что это только способствовало росту стоимости его изделий, которые с тех пор считались редкостью.

Пьемон помолчал некоторое время, а затем со вздохом добавил:

— Он передал свое мастерство дочери, и она продолжила великую династию Готье. Созданные ею украшения лежат во всех королевских сокровищницах Европы.

Девочка удивленно подняла бровь?

— Дочери?

Старик улыбнулся и потрепал Амьен по щеке:

— Он удочерил малышку еще при жизни Габриэль. Поговаривали, что она была незаконнорожденной дочерью короля Франции, который не смог ее признать. Так что кровь королей Франции вплелась в эту историю уже во второй раз. Ювелир полюбил девочку как родную дочь, дал ей свое имя и оставил все свое состояние.

— А что стало потом с этой девочкой?

— Она продолжила дело своего приемного отца. С нее начала укрепляться великая династия ювелиров, которые женились и выходили замуж за других ювелиров. Все они делали удивительные по красоте украшения. И жили долго и счастливо, а последние муж и жена из рода Готье даже умерли в один день, совсем как в сказке.

— Откуда вы все это знаете? — подняла на него удивленные глаза девочка, завороженная этой удивительной историей.

— Я ведь ювелир, и когда-то давно жил во Франции. Мир драгоценных камней делает людей настоящими романтиками. Если, конечно, они не поддаются магии золотых монет, что происходит довольно часто. Камни для меня не только дорогое украшение. Гораздо больше я ценю их магические свойства. А мастеров ювелирного дела — за искусное воплощение красоты камней в украшения. И я очень люблю узнавать истории их владельцев. Ведь кому-то камни приносят любовь, а в ком-то они разжигают ненависть.

Он с трудом поднялся и потер затекшую ногу:

— Мне уже пора идти в мастерскую. Заказчики ждут от меня не только историй, но и красивых украшений. Но в другой раз я расскажу тебе еще что-нибудь.

Пьемон выпрямился и тут же поморщился от боли, встав на больную ногу:

— Дорогая, ты могла бы подать мою трость, а то я до нее буду еще долго ползти?

Девочка с радостью бросилась помогать. И когда она передавала ему палку, то ее взгляд остановился на тяжелом набалдашнике. Он изображал огромную хищную птицу, ястреба или орла, держащего в зубах красный камень. Но внимание ее привлек орнамент цветов, очень похожих на ирисы. Те самые, из династии королей Франции. Заметив взгляд Амьен, Пьемон сказал с напускным пренебрежением:

— После того, как ирисы стали гербом короля Франции, этот рисунок стал весьма популярен не только в этой стране, но и в мире. К тому же ирис очень схож с лилией. Его часто используют в декоративных украшениях. Надеюсь, я еще не надоел тебе со своими историями?

— Ну что ты! Это же так интересно! А если мне еще можно будет хотя бы одним глазком посмотреть на настоящую ювелирную мастерскую, я буду просто счастлива!

В следующий раз они встретились через несколько дней, когда Амьен сама предложила матери сходить за продуктами. Старик обрадовался и удивился — в прошлую встречу девочка сказала, что обычно ходит на рынок раз в неделю. Сегодня у него с собой опять была старинная книга, которая притягивала Амьен как магнитом — на ее обложке красовался удивительной красоты замок с высокими тонкими колоннами и башнями, уходящими ввысь и соединяющиеся под самым небом в тонкие струны готических арок. На обложке узорным витиеватым шрифтом было написано название книги «Соборы мира».

Пьемон поймал ее взгляд, загадочно улыбнулся и сказал, открывая закладку:

— У меня есть для тебя кое-что интересное. Посмотри, это один из самых известных соборов мира. Он расположен в городе, имя которого ты носишь. Собор этот знаменит не только своим величием и красотой архитектуры. Именно здесь хранится одна из важнейших христианских реликвий — глава святого Иоанна Предтечи, или Крестителя. Если ты помнишь, он был великим пророком, которого заточил в тюрьму царь Иудеи Ирод Великий. Царь держал пророка в темнице, но боялся казнить, опасаясь кары небес. Во время пышного пира Ирод попросил Саломею, дочь своей жены, станцевать для него. Мать же Саломеи, Иродиада, ненавидела пророка, который осуждал ее прелюбодейскую связь с Иродом. Поэтому она подговорила свою дочь попросить у царя исполнить любое ее желание, если танец понравится. Ирод легкомысленно согласился и был очаровал великолепным зажигательным танцем. Когда Саломея попросила в награду главу Иоанна Предтечи, Ирод не смог нарушить свое слово. Главу честного пророка отрубили и принесли в зал пиршества на серебряном блюде. Сейчас глава Иоанна хранится в соборе Амьена, где христиане просят у великого пророка помощи и защиты.

Амьен с интересом рассматривала иллюстрации города, в честь которого ее назвала мать:

— Вот бы съездить туда когда-нибудь!

— Не вижу причин, почему бы и нет, — заметил с улыбкой Пьемон.

Но девочка грустно покачала головой:

— Это вряд ли, мама говорит, что мы бедные.

— Так, в принципе, нельзя говорить никогда. Во-первых, потому что бедных людей нет. Есть только те, кто считает себя таковыми. А во-вторых, если ты сейчас в детстве не разрешаешь себе мечтать, каким же сухарем ты станешь в старости?

Он насмешливо, но с добротой смотрел на Амьен. А потом добавил:

— Никогда не говори вряд ли. И тем более никогда не говори никогда. В этой жизни может быть абсолютно все. Я свое уже пожил, поэтому можешь мне поверить.

Мастерская старого ювелира

Амьен теперь часто бывала гостьей в мастерской Пьемона. Для нее стало доброй традицией забегать к старику, который каждый раз находил для нее время и самые разные истории.

Девочка ходила в подготовительную школу, где было много детей и совсем мало учителей. Да и то, чему их учили, нельзя было назвать очень интересным. Знания в школе были лишь самые необходимые — научить читать и немного считать. А ей хотелось большего.

Поэтому Пьемон стал учить ее дополнительно. Детских книг в его мастерской не было. И они стали учиться по старинным фолиантам — география великих открытий и путешествий, ботаника, легенды античного мира и литература средневековой Европы, история и летописи древних цивилизаций. Больше всего Амьен увлекла история древних религий — ее завораживали легенды таинственного Египта, восточные предания Индии, духовная традиция иудаизма и трагическая летопись христианства.

Несколько раз Амьен приходила в то время, когда Пьемон занимался своей ювелирной работой, видимо выполняя очередной заказ. Сначала девочка только смотрела, но потом потихоньку стала помогать мастеру. Каждый раз она изучала что-то новое. Только выглядело это не как учеба, а как занимательная игра. Она научилась делать крепления-лапки для оправы драгоценных камней. Готовила образцы лекал для ковки обручальных колец. Полировала готовые изделия до звонкого блеска.

И они все время разговаривали во время работы. Старика было удивительно интересно слушать. Его речи не походили ни на чьи-либо, кого знала Амьен. Даже в доме бургомистра, который считался одним из самых уважаемых жителей Нордбриджа, они не слышала ничего подобного.

Чаще всего поводом к увлекательным рассказам служили те камни, с которыми работал ювелир. Делая оправу для кольца из желто-зеленого хризолита, Пьемон поведал Амьен об истории этого веселого мерцающего камня, цвета бутылочного стекла:

— В старину хризолит часто называли вечерним изумрудом, так как в сумерках и особенно при свечах его зеленый цвет более заметен. Хризолит как драгоценный камень был известен за 4000 лет до нашей эры, а потом неоднократно упоминается в Библии, украшая одежды первосвященников и седьмое основание Небесного Иерусалима. Ворожеи наделяли хризолит способностью отгонять злых духов, помогать завоевывать симпатию окружающих и разбираться в запутанных проблемах, а еще сохранять имущество своего владельца от пожара и кражи. Поэтому перстни из хризолита в Средние века часто носили купцы и банкиры.

Во время огранки кроваво-красного ожерелья из гранатов, Пьемон рассказал ей легенды, связанные с этим камнем, и в правду напоминающим зерна:

— Камень, подобный огню, он упоминался в Библии как карбункул. В древних культурах верили, что гранаты являются носителями чудесных магических и целебных сил, а вот в астрологии гранат считается малосчастливым камнем. По восточным поверьям, этот камень символизирует упорство и силу, постоянство и преданность, здоровье и верность. Персы считали его царским камнем и верили, что его владелец приобретает власть над людьми. Крестоносцы, когда в очередной раз шли освобождать Гроб Господень, надевали перстень с гранатом, так как верили, что он охраняет от опасных ранений и коварного отравления ядами. А одна из средневековых легенд гласит, что гранат обладает силой изгонять из человека бесов.

Прикрепляя сиреневые слезы аметиста к игривым подвескам, старый мастер с улыбкой заметил:

— Ты будешь смеяться, но аметист в переводе с латыни означает пьяница, и небезосновательно. В Древнем Риме аметист называли благословенным камнем — считали, что он приносит удачу и успокаивает нервы, но прежде всего является надежным средством против опьянения. Бросали камень в бокал и спокойно пили вино.

Полируя зеленоватые грани браслета из нефрита, Пьемон рассказал Амьен:

— Нефрит высоко ценится китайцами, которые называют его камнем жизни, он является их национальным камнем. Там он ценится иной раз выше золота и серебра, так как считалось, что этот камень приносит благополучие. Китайские философы приписывали нефриту пять основных достоинств, отвечающих душевным качествам человека. Его мягкий блеск олицетворяет милосердие. Твердость — справедливость. Полупрозрачность — символ честности. Чистота — воплощение мудрости. А изменяемость олицетворяет мужество. Старинная китайская пословица гласит, что золото имеет цену, а нефрит бесценен. Древний китайский философ Конфуций говорил о хорошем человеке, что его мораль чиста, как нефрит.

Как-то раз, разглядывая набалдашник трости Пьемона, девочка спросила про горящий как огонь камень — рубин.

Пьемон повернул трость в руке, так что камень сверкнул тревожным кровавым блеском:

— Предполагается, что рубины добывались уже в бронзовом веке в Бирме. Две тысячи лет назад рубины ценились и в Индии и использовались в качестве талисманов. Знали рубины также греки и римляне. В греческом городе Мирраполисе посреди главного храма стояла статуя Геры, жены Зевса, позолоченная и осыпанная драгоценными камнями, главный из которых, крупный рубин, назывался Светочем — ночью он светился так ярко, что освещал собой весь храм вместо светильника, а днем при свете солнца он становился похож на огненный пламень.

Еще древние тамилы, жители Юго-Восточной Азии, нередко находили сероватые непрозрачные камни, отличавшиеся исключительной твердостью. Эти камни они называли корунда́м. Отсюда пошло звучание индийского каурунтаки и санскритского курувинда. Позже уже прозрачные красные камни получили название рубин от латинского рубенс, краснеющий, а прозрачные синие стали называться сапфирами. В старину оба эти камня считались камнями жизни и любви. Есть предание, что владение ими придает хозяину больше власти, смелости и достоинства, ими даже надеялись защититься от черта и от чумы. В астрологии рубин является камнем Солнца, а сапфир — Сатурна.

На мой взгляд, рубин очень тревожен, недаром он считается королевским камнем власти и украшает перстень кардинала католической церкви. Если выбирать между рубином и сапфиром, то мне больше по душе сапфир.

— Почему же у тебя на трости рубин?

Пьемон усмехнулся:

— К сожалению, или к счастью, но я не выбирал ее. Мне она досталась по наследству.

Когда они пили чай, то разговор непринужденно перетекал от одной истории к другой. Но каждый раз затрагивая душу и мысли девочки, так что она продолжала размышлять об услышанном по дороге домой.

В первый по-настоящему зимний день, когда выпал снег, Пьемон встретил девочку с подарком. Теплые рукавички, с вышитыми разноцветными бусинками узором:

— В этом подарке заключены целых три символа. Сможешь отгадать?

Амьен захлопала в ладоши:

— Это ирисы! Первая история про драгоценные камни, которую ты мне рассказал. И даришь ты ее мне в день, когда выпал первый снег в мою первую зиму в Нордбридже.

Старик радостно засмеялся:

— Да, моя дорогая Амьен, как же я люблю тебя! Особенно за то, что ты понимаешь скрытый смысл вещей и поступков. Я тебе уже говорил когда-то, все в нас, как и мы сами по себе, имеет значение. Вот, например, твое имя Амьен. Ты знаешь, что оно означает, помимо названия старинного города? Есть древнее кельтское слово ambe или река, то есть движение воды.

Амьен обрадованно заметила:

— А я очень люблю воду, вернее море!

— Да, я помню, ты говорила мне, что твои самые первые воспоминания — о море. И я чувствую, что твоя жизнь будет связана с водой, которая будет для тебя и испытанием, и спасением в трудную минуту.

Будни дома и в школе

Амьен ходила в обычную городскую школу. Дети в большом городе оказались недружелюбны к новенькой. Они выросли с детства вместе и не приняли Амьен в свой круг. Хромота была одной из причин.

На одной из перемен она подслушала разговор девочек из класса:

— Эта Амьен какая-то странная. Вчера на арифметике ее поставили в угол. Она испортила всю тетрадь рисунками. Учитель оттащил ее в центр класса, а она даже и не подумала извиниться.

— И не говори, — вторила ей другая одноклассница, — Но что с нее взять. Провинция, где она жила до этого, не учит хорошим манерам.

Говорившие вернулись в класс, так и не заметив, что у этого разговора был слушатель. А Амьен грустно вздохнула. Похоже, в лучшем случае в школе ее оставят в покое. А в худшем, будут еще и преследовать насмешками. Мальчишки не обращались к ней иначе, как ковыляка.

Можно было, конечно, налупить им всем и показать, что хромая нога может иметь крепкую руку. Да и по знаниям она была впереди не только своего класса, но и даже старшеклассников. Но Амьен бездействовала и не стремилась с кем бы то ни было подружиться. Это был чужой мир, куда она не хотела входить и который она не хотела впускать в свою собственную жизнь.

Время вне школы было куда более интересным. С Пьемоном, к которому она убегала при всяком удобном случае до самого позднего вечера, они обсуждали таинственные истории и прекрасные камни. Дома же, закончив помогать матери по хозяйству, она выскальзывала во двор, где ее поджидал новый друг — Даниэль. Или, как его звали в семье, Дэн.

Амьен почему-то нравилось называть его полным именем. Оно было каким-то сказочным, как будто принадлежало изящному французскому принцу — звучало, как мелодия флейты, Даниэль. А он и не возражал. Ему хотелось доставить Амьен радость в любых мелочах, которые для нее отчего-то имели огромное значение. Странно, но у него не было такой близости ни с кем из братьев и сестер. И уж тем более с друзьями во дворе, где они росли с самого детства.

Больше всего дети полюбили играть в придуманную Амьен историю — в Город Солнца. Видимо, под влиянием историй Пьемона про великие разрушенные цивилизации древних Майя, пропавшую Атлантиду, пришедшие в упадок Египет и Грецию, она придумала несуществующий Город Солнца. Он воплотил в себе магию всех этих древних культур. Сначала у них были разрозненные игры — постройки пирамид, подземные лабиринты Каира, стройные колонны греческих храмов, построенные из непрочного для архитектурных поисков песка. В игре действовали герои легенд и мифов. Но для Амьен самым главным был именно момент создания города — расчет площадки, подготовка плана застройки, выбор декоративных элементов. Гораздо важнее игры в королей и рыцарей для нее был сам процесс строительства. Материалами служили подручные природные средства: летом — песок и камни, зимой — снег и лед.

Но девочка начинала уже чувствовать разочарование от временности созданного. Как-то раз зимой, замерзнув на улице, они забрались в подсобную мастерскую в доме бургомистра. Там лежали ремонтные и нужные в хозяйстве материалы. Сначала от нечего делать они попробовали скрепить деревянные палки. Даниэль тут же занозил себе палец и уронил на ногу тесак. А вот Амьен, казалось, родилась с пилой и рубанком в руках. Уже через час в ее руках был каркас чудесного домика в приморском стиле. Она умудрилась даже вылепить из глины петушка для башенки. С этого домика и началась история создания уже настоящего города. Даниэль не нашел себя в прикладном творчестве. Зато он начал сопровождать строительство домов совместным придумыванием историй и записью их в толстую тетрадь с темно-коричневой кожаной плотной обложкой.

Жизнь была такая насыщенная, что Амьен приползала в свою комнату только поздно вечером и замертво падала на кровать. Эльза смотрела на утомленное, но счастливое лицо дочери со смешанным чувством одновременно и радости, и грусти. Ее маленькая девочка стала совсем взрослой. Она вытянулась, детская пухлость постепенно исчезала. Золотистые волосы еще больше посветлели и обрамляли узкое смуглое лицо. Эльзу и радовало, и пугало, что дочка вырастает. У Амьен появились новые друзья, свои интересы. Все реже она прибегала к матери и обнимала ее в поиске силы и поддержки. Хотя, с другой стороны, одиночество взрослости со временем становится уделом каждого человека, даже если он заводит большую семью. И все равно Эльзе было страшно представить свою малышку Амьен в огромном мире, полном неведомых опасностей и грядущих испытаний. К тому же, девочка уже почти не делилась с ней своими мыслями и заветными мечтами, как это было раньше. Лишь иногда, во время совместной работы по выходным, проблеск былой близости проскакивал между ними. Для Эльзы это было как глоток свежего воздуха, подтверждающий нужность своей дочери.

Как-то раз Амьен помогала матери мариновать овощи на зиму. Она украдкой взглянула на утомленное лицо Эльзы, смахнувшей прядь волос. Ее лоб покрылся капельками пота от усилий, с которыми она запихивала в кадку огурцы и зелень. Амьен поколебалась немного, а потом спросила:

— Мам, а как ты считаешь, если чего-то очень хочешь, это сбудется?

Эльза теперь плотно укладывала в кадку перцы вперемешку с баклажанами и томатами. Она старалась уплотнить овощи так, чтобы не осталось ни малейшего зазора. Амьен перемешивала специи, перетирая их специальным каменным пестиком. Она подумала, что, наверное, так старались египтяне, подгоняя плиты одну к другой во время строительства пирамид, тщательно перетирая глину.

Эльза прервала свою работу, выпрямила затекшую спину и задумалась, после чего неторопливо ответила:

— Если очень хочешь и веришь, то сбудется. Только иногда то, что мы для себя хотим, не всегда приносит нам пользу.

Амьен прекратила мешать и опустила вдоль тела уставшие и измазанные в специях руки:

— Но если мы не попробуем получить желаемое, которое нам, как ты говоришь, может быть не очень полезно, мы все равно будем несчастны? А так мы хотя бы узнаем, что попытались.

Эльза с улыбкой посмотрела на дочь:

— В твоем возрасте я именно так и думала. Поэтому спустя много лет оставила Айлендхауз и уехала в далекие края. Думала, что никогда в него не вернусь. Что найду свою любовь и свое призвание в этой жизни. Однако я вернулась без любви и без профессии. И вот сейчас работаю на кухне в чужой семье. Но если отмотать прожитое назад и что-то поправить, я бы не поменяли ни одной страницы в своей жизни. Ведь тогда у меня могло бы не быть тебя.

Амьен прихрамывая подошла к Эльзе и прижалась лбом к ее плечу. Она потерлась о него, как маленький зверек, как раньше делала в детстве:

— А какое все-таки у тебя заветное желание теперь?

Она лукаво посмотрела на Эльзу и добавила:

— Я ведь у тебя уже есть, поэтому ты просто можешь придумать желание с этого момента и мечтать, чтобы оно исполнилось?

Эльза засмеялась:

— Ты же знаешь, что мое заветное желание — это твое счастье. Для себя я хочу только одного, как следует выспаться в воскресенье.

Потом посерьезнев, она с горечью добавила:

— Мне иногда становится страшно от того, что у меня пропали заветные желания. Теперь у меня нет сил и смелости на мечту. Я иногда чувствую себя пустой оболочкой, которая ничем не заполнена, кроме ежедневной суеты. А иной раз мне кажется, что я как тяжелый замшелый камень, который повидал на своем веку столько, что у него даже нет помысла сдвинуться с места.

И она чмокнула Амьен в нос:

— Поэтому, пока ты можешь мечтать — делай это на полную катушку! Я по крайней мере, себе ни в чем не отказывала в детстве.

Промелькнул ноябрь и на дворе уже замаячил декабрь. Стало холодать, лужи на улице по ночам прихватывал первый мороз. Зима в этом году была поздняя и без снега, так что листья в саду возле дома Пьемона опали и лежали темным ковром на земле. Теперь девочка встречалась со старым ювелиром реже и только в его мастерской. У старика к приходу Амьен всегда оказывалось что-нибудь вкусное. Когда мастер наконец откладывал в сторону свои инструменты, они подолгу засиживались за лимонным пирогом или бисквитными пирожными с чаем.

После ухода Амьен, когда ювелир оставался один, он долго сидел неподвижно, глубоко задумавшись о чем-то перед пылающим камином. Лишь иногда, в полнолуние, на него нападала неясная тревога. Тогда он доставал из потайного сейфа потертую коробочку, в которой сверкал синим огнем старинный камень. Мастер надевал его на руку и грустно смотрел на сверкающие искры сапфира. Шептал какие-то слова, а потом с отчаянием снимал кольцо и прятал его до следующего раза, когда полнотелая красавица луна опять взойдет на темный лик небосвода.

Первое чудо сапфиры

Шли дни и недели, приближался очередной новый год в Нордбридже. Время пролетело незаметно. Не успела Амьен оглянуться, как оказалось, что они прожили в этом городе целых пять лет. В декабре девочка должна была справить свой тринадцатый день рождения.

Она была счастлива и иногда ей казалось, что все ее мечты исполнились и глупо мечтать о чем-то еще. Амьен по-прежнему исправно, хоть и без всякого удовольствия ходила в городскую школу для бедных детей. А после учебы в мастерской старого ювелира она с радостью осваивала секреты ювелирного дела, изучала историю искусств и основы философии. Девочка уже неплохо владела инструментом, и Пьемон весьма гордился успехами своей юной ученицы.

В середине декабря они вместе с Пьемоном сходили на рынок и притащили домой огромную ель, которую украсили сверкающими бусами и звездами. Вечером накануне Рождества и своего дня рождения девочка забежала поздравить своего учителя. Эльза связала для него шарф, а Амьен испекла имбирные пряники. Она сделала их в форме разных домиков.

Пьемон немедленно повязал шарф и принялся рассматривать пряники:

— Прямо жалко их пробовать. Может быть, давай начнем с моего угощенья?

Старик ждал ее прихода и уже накрыл стол. Там лежали пирожные с кремом и взбитыми сливками, а рядом целая тарелка крошечных бутербродов с ветчиной и сыром. Амьен целый день помогала матери с рождественским ужином и почти ничего не ела. Она с жадностью накинулась на еду, а старик разлил в две кружки горячий чай. Подняв свой дымящийся напиток, он с улыбкой посмотрел на уплетающую за обе щеки девочку. Пьемон торжественно произнес:

— Моя дорогая Амьен! Я беспредельно счастлив, что встретил тебя. Я уже старый человек и мне трудно ждать новых чудес. Однако судьба подарила мне такой подарок, о котором я не смел и мечтать.

Он откашлялся и продолжил:

— Я хочу поздравить тебя с чудесным праздником Рождества и твоего дня рождения. Мне кажется, неслучайно они совпали. В этом определенно есть какое-то знамение. Я дарю тебе в эти два праздника один, но по-настоящему волшебный подарок.

Под елкой лежала небольшая коробочка, завернутая в блестящую бумагу. Амьен разорвала упаковку и увидела старинный футляр, обтянутый потертым зеленым бархатом.

Неожиданно ее сердце забилось часто-часто. Дрожащими руками она открыла коробку и ахнула. В ней лежал тяжелый чеканный перстень. Она повернула его в руках и в огнях свечей блеснул темно-синим светом моря лучистый сапфир. Кольцо казалось огромным, но когда девочка надела его на палец, оказалось совершенно впору.

— Помнишь ли ты, родственником какого камня является сапфир?

Амьен, продолжая разглядывать кольцо, завороженно крутила его перед глазами, тут же ответила:

— Рубина, конечно же.

— Умница, я рад, что не забываешь наши уроки. А если вспомнить историю о геральдическом символе первого короля Франции, — уточнил Пьемон.

— Ну конечно, ведь это же ирис! — воскликнула Амьен, рассматривая узоры цветов, обрамляющих камень.

Однако почти тут же на ее лице появилось сомнение. Она практически бросила кольцо обратно в коробку и отодвинула от себя. Было видно, что слова даются ей с трудом:

— Это очень дорогой подарок, Пьемон. Я ведь помню из твоих уроков, что сапфир и рубин — это очень дорогие, царские камни. Я не смогу принять такую вещь.

Мастер покачал головой:

— Ты запомнила мои уроки, но не все. Я рассказывал тебе о ценности камней не с точки зрения их цены. Денежная стоимость имеет значение лишь для тех, кто ценит богатство и власть. Для меня же камни бесценны своими магическими свойствами, своей таинственной историей и властью менять судьбы людей. А если так, то ты должна принять мой подарок — он идет от самого сердца. Ведь я полюбил тебя, как родную дочь.

Он помолчал немного и продолжил:

— Когда-то давно я был молодым и мне казалось, что я точно знаю, что я хочу в жизни. Мне повезло и я, как и мои родители выбрал путь ювелира. Этот путь открыл передом мной красоту и богатство, а чуть позже и мудрость. К сожалению, выиграв в своем творчестве, я проиграл в любви. Моя семейная жизнь не сложилась. Я причинил страдания не только себе, но и дорогим мне людям. Я потерял свою невесту, не обзавелся детьми. Моя жизнь прошла в одиночестве. И так было до того момента, как я встретил тебя.

Он протянул ей обратно коробку:

— Сегодня я дарю тебе непростое кольцо. У него даже есть имя — Сапфира. Это волшебная вещь, которая передается в нашем роду из поколения в поколение. Она усилит твою силу и поможет тебе сделать правильный выбор в непростой ситуации. Сапфира приносит удачу своему владельцу. Кольцо поможет тебе стать сильнее! Почему-то я верю, что это тебе скоро понадобится.

Девочка завороженно крутила кольцо на пальце, любуясь его старинными узорами. Она сразу и безоговорочно поверила Пьемону. Когда она держала Сапфиру в руках, в ней поднималась какая-то теплая энергия. Она как будто давала ей смелость ступить на новый путь или начать великое дело.

После чаепития Пьемон стал мыть посуду, а Амьен продолжала сидя под елкой разглядывать свой подарок. Она вертела кольцо в руках, присматриваясь к играющим на свету синеватым граням. И невольно у нее вырвался вопрос:

— Неужели оно и правда волшебное?

Он улыбнулся и не отрываясь от перетирания чашек, ответил:

— Волшебное, но только в тех руках, которые позволяют ему быть таким.

Но Амьен продолжала пристально смотреть на него. Почувствовав ее взгляд, он продолжил:

— Сапфира сама выбирает, кому дать силу. А кому нет. В тебе есть что-то, что она посчитает заслуживающим ее внимания: талант, способности, добрые желания. Но ты не должна злоупотреблять ею. Нужно уметь рассчитывать на свои силы. А к помощи чуда прибегать только тогда, когда исчерпаны все другие возможности.

Он подумал еще немного, какой пример можно привести:

— Вот смотри! Мы постоянно пользуемся ногами. Поэтому у нас сильные мышцы, которые помогают нам ходить, бегать, приседать, прыгать. Но как бы хорошо мы не двигали ногами, мы не сможем за короткое время попасть пешком на далекие расстояния. Для этого лучше воспользоваться лошадью, или автомобилем, или кораблем. Но если перестать ходить, а двигаться только с помощью машин, то наши мышцы ослабнут. Суставы начнут болеть, и мы потеряем способность передвигаться самим.

Так и с Сапфирой. Прибегай к ней только тогда, когда тебе нужна настоящая, чудесная помощь. Договорились?

Амьен кивнула:

— Хорошо ты объяснил про ноги. Иногда, когда больная нога сильно болит, я начинаю больше делать упор на здоровую ногу. Но потом она начинает болеть уже иначе, как будто ослабла и в ней нет силы. Я поняла про Сапфиру. Приятно, что у тебя есть какая-то защита, секретное оружие, чтобы быть самой сильной и умной. Но в то же время, мне хотелось бы выучиться самой, чтобы было чем гордиться.

Уже давно стемнело и Пьемон собрался проводить Амьен. Но уже в прихожей, надевая пальто, он застонал от боли. На этой неделе его скрутил сильный приступ ревматизма, который так и не прошел. С помощью Амьен он, скрючившись, еле добрался до кровати. Ничего нельзя было поделать и Амьен пришлось идти домой одной. Она пообещала ему быть аккуратной. Было уже поздно, никогда раньше она не задерживалась в гостях так надолго. Уже у двери она вытащила незаметно Сапфиру и надела ее на палец, а сверху натянула свои любимые варежки. Накинув легкое пальтишко, девочка выскочила в снежную пургу. Настоящий буран поднялся ветром с моря и закружил белые хлопья снега на улице, пока они мирно пили чай в теплом доме.

Не успела Амьен отойти и нескольких шагов, как дорогу ей преградил высокий человек. Он был в темном плаще, с закрытым темной повязкой лицом. Незнакомец резко притянул ее к себе, схватив ее руки одной рукой. Другой зажал ей рот. Он поволок ее за угол дома в темный переулок. Амьен сперва оцепенела от страха. Потом она попыталась закричать, но стальная рука еще сильнее впилась в лицо, перекрывая дыхание. Напавший вытащил нож, но девочка извернулась. Варежка соскочила и кольцо повернулось на пальце, сверкнув в свете уличных фонарей синим огоньком. Девочке показалось, что она выросла вдвое и во столько же раз увеличились ее силы. Она резким движением стряхнула руки бандита и ударила его со всего размаху в лоб рукой. Удар пришелся наотмашь, так что кольцо пропечаталось на коже. Послышалось шипение и повалил беловатый дым. Нападавший приглушенно вскрикнул, согнулся пополам и беззвучно упал на землю. Она бросилась бежать и через несколько минут уже оказалась на освещенном проспекте. Девочка не останавливалась до самого дома и только уже у себя на крыльце, переводя дыхание, она попыталась понять, что же с ней произошло.

Лежа в постели она подумала, что ей важно расспросить обо всем Пьемона. Как она смогла победить бандита с помощью кольца? Почему у нее появилась нечеловеческая сила? Как нужно командовать Сапфирой? Вопросов было больше, чем ответов. Нужно как можно скорее встретиться с Пьемоном!

Но разговор их состоялся нескоро. Битва на морозе не прошла бесследно. Амьен свалилась с сильнейшей ангиной на несколько недель. Так что Новый год остался в ее памяти бесконечным чаем с малиновым вареньем и горячей грелкой в ногах. По всей видимости, как ни сильна была Сапфира в битве с преступниками, но защитить свою владелицу от простуды все же была не в силах.

Амьен попала к Пьемону в гости в середине января. Он обрадовался девочке, ведь не видел ее почти месяц. С того момента, как она ушла, его терзали тяжелые мысли. На утро он послал соседского мальчишку в дом бургомистра. Тот вернулся вскоре и доложил, что девочка с матерью дома, все в порядке. И на сердце у Пьемона отлегло, хотя непонятные страхи теперь стали нападать на него по ночам.

Амьен почти сразу задала мучавший ее вопрос:

— А Сапфира действительно волшебное кольцо?

Пьемон вскинул на нее глаза:

— Почему ты спрашиваешь? Что-то случилось?

Амьен сначала не хотела рассказывать. Но воспоминания о нападении мучили ее даже спустя столько времени. И она кратко пересказала Пьемону, что случилось той злополучной ночью.

Она даже представить себе не могла, что он будет так раздавлен ее известием. Несколько раз он попросил ее повторить, как выглядел напавший на нее незнакомец. Бросив инструменты, он попросил ее оставаться на месте. Мастер выскочил из дома, накинув на плечи подбитый мехом плащ.

Его не было довольно долго, так что Амьен, томившаяся от безделья, вытащила с полки какую-то книгу и углубилась в чтение. Хлопнувшая входная дверь заставила ее вздрогнуть.

— Куда ты уходил? Почему тебя не было так долго? — накинулась она с расспросами.

Пьемон выглядел постаревшим на несколько лет. Но лицо его выражало удовлетворение, теперь он был более-менее спокоен:

— Я узнал про этого человека. Он больше тебя не побеспокоит. Это был заезжий бандит.

И как бы предупреждая ее дальнейшие вопросы, он поежился:

— На улице мороз, а я что-то легко оделся и продрог. Выпьем горячего чая с чем-нибудь вкусненьким?

Видно было, что он пытается уйти от неприятного разговора. Амьен решила не сдаваться:

— Почему Сапфира дала мне такую силу, с которой я смогла победить этого взрослого мужчину?

Пьемон вопросительно уточнил:

— Может быть, кольцо ни при чем. А он просто поскользнулся и упал.

От обиды Амьен топнула и тут же поморщилась. Больная нога давала о себе знать:

— Хватит держать меня за ребенка! Сперва ты мне даришь кольцо, которое называешь волшебным. А потом делаешь вид, что нападение — это простая случайность. И здоровый жлоб, всего лишь поскользнулся и упал. В конце концов, это на меня набросились с ножом той ночью! И я хочу знать, что происходит!

Пьемон устало вздохнул, стянул с себя плащ и присел на диван:

— Когда я передал тебе Сапфиру, я хотел защитить тебя. Кто же мог подумать, что это привлечет внимание людей, от которых лучше держаться подальше. Как я тебе говорил, кольцо дает необычную силу своему владельцу. Но есть одна особенность. Оно смертельно опасно для чернокнижников и сатанистов. Если к нему прикоснется человек с черной душой, то кольцо подействует на него как смертельный яд.

Амьен вздрогнула, вспомнив, как зашипела и задымилась кожа на лице у напавшего на нее бандита. Она уточнила, запинаясь на каждом слове:

— Получается, я убила его?

Пьемон стремительно поднялся, подошел к ней и прижал к своей груди:

— Нет, ты здесь ни при чем. Кольцо лишь довершило то, что этот человек сам сделал с собой. Он продал свою душу темным силам. Подумай сама, как могла маленькая девочка убить прикосновением? Может быть, он еще и жив. Тела его не нашли. Вероятно, он очнулся и убрался восвояси без своей воровской добычи.

Но Амьен не выглядела успокоенной. Она с сомнением проговорила:

— Я уже не очень рада, что стала владеть волшебной, но такой опасной вещью.

И затем добавила, умоляюще глядя на Пьемона:

— Давай я тебе верну Сапфиру? У тебя она будет в более надежных руках.

Но Пьемон покачал головой:

— Она выбрала тебя. Это кольцо служит только одному хозяину. Мне оно не подчиняется уже очень много лет. Твоя внезапная сила во время борьбы как раз говорит о сделанном кольцом выборе. Иногда в этой жизни выбираем не мы, а нас. Это становится нашим предназначением или жребием.

Не в силах вынести расстроенного выражения на лице Амьен, Пьемон пожал ей руку и с уверенностью сказал:

— Я твой самый преданный друг. Ты мне как родная дочь. И я готов положить за тебя жизнь, если придется. Поверь, Сапфира должна быть с тобой всегда. Это твой охранный оберег, твой Ангел-Хранитель. В свое время ты в этом убедишься.

Амьен тяжело вздохнула. Она привыкла слушаться Пьемона. Поэтому решила и сейчас принять его слова на веру. Но что-то подсказывало девочке, что с приходом в ее жизнь такого чуда, у нее появится не только могущественная защита, но и серьезные враги.

Заветная мечта Амьен

Весна в этом году была поздняя. В середине апреля в городских парках еще лежал снег. Директор школы, где училась Амьен, объявил о новых правилах. Если раньше всех детей переводили из младших классов в старшие, то теперь придумали какие-то экзамены. По их результатам было решено делать распределение на сильных и слабых учеников. Все обсуждали нововведение — кто-то бурно радовался, а кто-то страшно переживал. Амьен терпеть не могла свою школу и своих одноклассников, поэтому восприняла новость без энтузиазма и волнения. Она далеко обогнала своих одноклассников благодаря дополнительным занятиям с Пьемоном, и учеба не отнимала много времени. Однако, дни были заняты до отказа, поскольку ей приходилось помогать матери по хозяйству. У Даниэля родилась еще одна сестра, так что работы в доме прибавилось. Она готовилась к экзаменам вполсилы, однако сдала их досрочно на отлично уже в начале мая.

Теперь, к счастью, впереди были каникулы. А ненавистную школу можно будет забыть до следующего сентября. Девочка почувствовала себя посвободнее. В последнее время она забегала в ювелирную мастерскую ненадолго. Поэтому в один из дней она отпросилась у матери пораньше. Амьен уже предвкушала, как они затеют с Пьемоном какой-нибудь увлекательный разговор о драгоценных камнях или великих империях, о красивейших дворцах мира и тайнах их обитателей. С Пьемоном можно говорить о чем угодно!

Ювелир как будто ждал ее. Он пригласил ее в свой кабинет и открыл сейф, встроенный в шкафу с книгами, и достал оттуда объемную коробку. Пьемон поставил ее на стол и придвинул к девочке:

— Пока ты училась, я приготовил тебе задачку. С ней ты должна справиться без Сапфиры.

Амьен ахнула и всплеснула руками:

— О господи! Я такого даже представить не могла.

На упаковке был изображен макет католического храма. Амьен видела такую коробку в магазине художественных предметов и стоила она целое состояние! Это был Собор Святого Петра в Риме — с воздушной колоннадой и широкой соборной площадью. Все мелкие детали были прорисованы на фасаде здания с тщательностью, не оставляющей сомнений в полной достоверности. Перед входом в собор художник даже изобразил миниатюрный вертеп с рождественской елкой и окружившие его фигуры горожан.

Пьемон удовлетворенно взирал на произведенное впечатление:

— Я помню наш с тобой разговор про архитектуру. Ты тогда сказала, что всегда мечтала строить красивые дома, соборы, музеи, больницы. Чтобы людям было радостно там жить и работать. Я вижу в тебе бесспорный талант ювелира. Но не могу не признать, что ты также способна в проектировании и черчении. Этот макет для профессиональных архитекторов. Принимаешь вызов?

Амьен хлопала глазами, не в силах вымолвить ни слова. Не дождавшись ответа, Пьемон продолжил:

— Впереди целое лето, у тебя как раз каникулы. Я хотел предложить начать собирать модель летом. Как раз сравнишь с ювелирным искусством и поймешь, что на самом деле твое. Что скажешь?

На это Амьен было нечего сказать, кроме как броситься на шею Пьемону, радостно повторяя:

— Я буду строить как архитектор! Целое лето! Вместе с тобой! Вот это счастье!

С этого дня она выкраивала каждую свободную минутку и мчалась в мастерскую. Пьемон обычно занимался заказами, но в случае, когда была нужна его помощь, он всегда находил время и для Амьен. У собора уже были возведены несущие стены и перекрытия. Впереди предстояла самая тяжелая и интересная работа — обустройство центрального нефа, украшение балюстрад. Напоследок оставались декоративные элементы внутреннего убранства и крыша с куполом и фигурами апостолов. Засыпая по вечерам, девочка продолжала мысленно строить величественное здание. Зачастую она отпускала фантазию на волю и уходила от первоначального замысла создателя собора в дальние дали. С облегчением она поняла, что теперь нашла именно то, что делает ее счастливой. Оставался лишь один вопрос — как она, дочь небогатой кухарки, сможет когда-нибудь стать архитектором?

Академия высоких искусств

Амьен любила весну в Нордбридже почти как море.

Вишневый сад у здания мэрии цвел розово-белой воздушной пеной. Владельцы кафе и ресторанов выставили на улицы колченогие деревянные столики. Они накрыли их пожелтевшими от времени кружевными салфетками и украсили букетами сирени. Улицы были заполнены туристами. Их всегда было немало в Нордбридже. Но весной они просто наводнили город в преддверии отборочных экзаменов детей в Академию высоких искусств Астрополис. Все обсуждали предстоящие экзамены и гадали, какие испытания в этот раз приготовила приемная комиссия. Ведь самое сложное для поступающих заключалось именно в отсутствии каких бы то ни было правил. Каждый раз испытания новичков были самыми разными. Недостаточно было изучить какой-то предмет, подготовиться к экзамену или тесту. Директор школы и три профессора определяли индивидуальные вопросы для каждого и принимали решение, которое не основывалось на оценках или баллах.

Бургомистр вчера лично поехал на экзамен с Даниэлем. Амьен видела в окно, как они вернулись вечером радостные. Эльзу попросили накрыть к ужину праздничный стол и приготовить закуски к шампанскому. Девочка не вышла к столу, сославшись на усталость. Когда вечером Даниэль зашел к ней, она притворилась, что уже спит. Было стыдно, но приходилось признать, что ее терзала самая настоящая черная зависть. И испытывала она ее к своему лучшему другу.

Стать архитектором было ее второй заветной мечтой после желания найти отца. Начав строить макет настоящего собора, она точно поняла, что в этом и состоит ее призвание. Но она также знала, что это невозможно. Ведь учиться на эту профессию можно было только в специальной школе. А потом в университете. Или в Астрополисе, что было вообще идеальным заведением для получения этой специальности. Им же с Эльзой по средствам только общегородская школа. После нее она сможет устроиться работать горничной или продавщицей в лавку. А в лучшем случае, помощницей по хозяйству или поваром, как Эльза.

С этого дня она стала избегать Даниэля, рано утром убегая к Пьемону. Сад около его дома уже ожил после зимней спячки, и они встречались теперь под цветущей вишней. Мастер сильно сдал за последнее время. Он часто кашлял и выглядел бледным. В середине мая деревья около его дома окрасились в нежные бледно-розовые оттенки. Цветущие бутоны были похожи на взбитые сливки или пенку от варенья, которое варила Эльза каждое лето.

В один из дней рядом с ними на соседней скамейке расположилась зажиточная семья с мальчиком лет тринадцати, ровесником Амьен. Они взахлеб обсуждали Астрополис:

— И вот профессор Мирадор попросил меня показать на карте неба созвездия нашей Галактики. Я от волнения забыл все названия.

Это был невысокий черноволосый мальчик с раскосыми глазами и смуглой кожей, в нелепых больших очках, которые сползали ему на кончик носа, так что он постоянно их поправлял. Он взволнованно ходил взад и вперед перед родителями, обнявшимися на скамейке, и с упоением пересказывал еще и еще. Отец повернулся к матери и нежно положил руку ей на плечо:

— Подумать только! Этьен поступил, да еще в предпоследний день экзаменов. Это какое-то чудо!

Амьен почувствовала горечь, подкатившую к горлу. Ее раздражал этот самодовольный мальчишка. То, что он будет учиться в ее школе. И у него есть отец, который любит и гордится им. Чтобы не выдать своих чувств, она хмыкнула и отвернулась от них, пробормотав сквозь зубы:

— Подумаешь, тоже мне, астролог.

— А ты бы хотела?

— Чего?

Пьемон улыбнулся:

— Хотела бы учиться в Астрополисе?

Амьен презрительно скривила губы в насмешливую улыбку:

— Еще чего, мне и здесь хорошо!

Но потом весь ее задор улетучился, и она честно призналась:

— Конечно хотела бы! Это моя мечта! Но она не для меня, а для детишек богатеньких родителей. К тому же, завтра последний день экзаменов. А для меня это был последний шанс, ведь туда берут детей не старше тринадцати лет. В следующем году, даже если мы разбогатеем, меня уже в любом случае не возьмут.

Пьемон сочувственно кивнул:

— Да, действительно, если поступать, то сейчас. Но ты неправа насчет денег. Насколько я знаю, в Астрополис принимают не за богатство, а исключительно за творческие способности и таланты. У тебя они есть. Поэтому я не понимаю, почему бы тебе не попробовать?

Он пытливо посмотрел на Амьен в упор, а она тяжело вздохнула:

— Да уж, берут туда за таланты, это правда. Но учеба стоит огромных денег. У нас с мамой таких нет. Да что там говорить, у нас даже на дополнительные уроки рисования денег нет.

И она обреченно добавила:

— Все, что мы можем себе позволить — это бесплатная городская школа для бедных, после которой я смогу устроиться в горничные.

— Почему ты так решила?

— Потому что мы не богаты. И ты это прекрасно знаешь.

Пьемон задумчиво покачал головой. Он строго, как никогда до этого не разговаривал с Амьен, произнес:

— Я думал, что хорошо тебя изучил. Что ты не только талантливая, но и смелая. Но я очень сильно ошибся. Сейчас ты говоришь, как трусиха. Мне очень горько это осознавать.

Амьен внезапно разозлилась. Она вскочила как ужаленная со скамейки. Ее щеки покраснели, и она заорала ему прямо в лицо:

— Ничего я не трусиха! Ну а ты, что бы сделал на моем месте?

Тут Пьемон улыбнулся и совершенно спокойно сказал:

— Что сделал бы я? Я бы в любом случае попробовал сдать экзамен. Проверил бы свои силы. Кто знает, как повернется колесо судьбы. Ты ведь ничем не рискуешь, когда просто сдаешь экзамен? Если я не ошибаюсь, он проводится совершенно бесплатно. Или деньги для тебя оправдание? И ты просто боишься, что окажешься недостаточно умной?

Амьен упрямо тряхнула волосами и высоко подняла подбородок:

— Еще чего! Кто это боится? Вот возьму и пойду прямо завтра на экзамен!

Пьемон примирительно коснулся ее руки:

— Я не хочу настаивать, чтобы ты что-то попыталась доказать мне. Ты сама для себя должна решить, хочешь ты этого или нет. А я в тебя верю. Безоговорочно и на все сто процентов!

Амьен шла домой в каком-то опьянение. Так бывает, когда долго бегаешь во дворе с соседскими мальчишками, а потом резко останавливаешься, так что кружится голова. Она сказала Пьемону, что завтра пойдет на экзамен. Но она даже не представляла, что нужно там отвечать. И вообще, куда надо идти.

Матери Амьен так и не решилась довериться. Утром она встала раньше всех. Предвидя беспокойство домашних, она написала Эльзе короткую записку. Для храбрости надела свое счастливое платье, в котором справляла день рождения в этом году. На цыпочках, затаив дыхание, она уже почти вышла из комнаты. Как вдруг вспомнила про Сапфиру. Капелька удачи ей совсем не помешает сегодня! Она быстро вернулась в комнату, залезла в свой тайник под кроватью и достала потертую коробочку. Она не трогала ее очень давно, а если быть точной, то как раз со своего последнего дня рождения. Камень тускло мерцал в темной комнате. Но когда она надела его на палец и повернула, на него видимо упал луч утреннего солнца. Синий сапфир заискрился. Переливами и брызгами света он осветил их скромную комнату. Уже на выходе Амьен перевернула кольцо камнем внутрь ладони, чтобы не смущать окружающих таким дорогим украшением.

Когда Амьен шла по пустынной улице, ей казалось, что редкие прохожие смотрят на нее с любопытством и даже насмешкой. Как будто они знают, что дочь кухарки решила попытаться поступить в Академию высоких искусств! Но она отогнала от себя эти мысли с улыбкой. Кому такое в голову придет? А если даже и придет, то кто вообще что про нее знает. Может быть, она гениальный художник, будущий автор бесценного шедевра. Или архитектор, который построит лучший на Земле сказочный город. Эта смелая мысль придала ей прилив нереальной энергии. Она буквально ворвалась в здание Академии, где должны были проходить экзамены. К ее удивлению, школа была пустой. Чтобы не передумать, она быстрым шагом миновала зал. И попала в темный коридор, увешанный старинными картинами в тяжелых золотых рамах. Она попыталась зайти в один кабинет, потом в другой. Но все двери были заперты.

Амьен остановилась в нерешительности. Вокруг стояла гробовая тишина, и только в самом конце коридора слышался тихий разговор. Она дошла до тяжелой дубовой двери и постучалась. Ответа не последовало. Девочка с трудом приоткрыла дверь и заглянула внутрь. Вдоль всей комнаты стояли темные деревянные шкафы. От самого пола до потолка они были уставлены рядами книг. Тяжелые бордовые занавески почти не пропускали лучи утреннего солнца. И только теплое мерцание камина, да горящие на столе свечи создавали здесь приглушенный свет. Все здесь заставляло забыть о времени и суете. Амьен подумала, что в этой уютной библиотеке можно было сидеть над книгами бесконечное количество часов.

— Доброе утро, девочка. Ты что-то хотела?

На нее с любопытством смотрел старый профессор. Наверное, ему было лет сто, с короткой седой бородой, в черном атласном камзоле с выглядывающими белыми кружевными манжетами и платком, закрепленном серебряной пряжкой-листом на шее. Он сидел за дубовым столом, обитом зеленым бархатом. Перед ним лежала раскрытая книга, с занесенным в руке пером, видно, он что-то писал, но приход девочки отвлек его от этого занятия. Амьен с трудом протиснулась в дверь и теперь уже нерешительно встала перед входом. В ее голове пронеслась мысль: «Интересно, и что я ему скажу?». Но она решила довести дело до конца. Откашлялась и быстро выпалила:

— Добрый день! Меня зовут Амьен. Я пришла на экзамен в Астрополис.

Старик отложил перо и принялся молча рассматривать ее. Он нахмурился, сдвинув лохматые брови. Но в его глазах девочка увидела пляшущие смешинки.

— Вот как? Вообще-то последние экзамены закончились вчера.

Амьен поникла:

— Значит, я опоздала?

Старик продолжал смотреть на нее, теперь уже улыбаясь. И кивая, как будто самому себе:

— Впрочем, этого следовало ожидать.

Амьен не могла понять, чего следовало ожидать. Опоздала! Все ее планы рухнули. А главное, она так и не смогла испытать себя!

Старик тем временем обернулся к человеку, одетому в черный плащ. Тот неподвижно стоял у задернутых плотных бордовых штор, почти сливаясь с ними. В комнате было довольно темно, поэтому Амьен после яркого уличного света не заметила, что в библиотеке есть кто-то еще:

— Вот видите, профессор Мирадор! А вы сомневались. Я отчего-то уверен, что это именно та, кого мы ждали.

Человек у окна обернулся. Это был благородного вида красивый молодой мужчина, с темными волосами и очень бледным породистым лицом. Его желтоватые глаза презрительно уставились на Амьен, так что девочка невольно съежилась. Он насмешливо хмыкнул:

— Профессор Веллингтон, при всем моем уважении. Я отнюдь не разделяю вашего оптимизма. Конечно, как директору школы, вам хочется соблюсти все правила. Особенно сейчас. Но боюсь, это не тот случай.

Он кинул на Амьен холодный взгляд, как на пустое место, прошел к столу, уселся с книгой в кресло и принялся читать как ни в чем не бывало. Старика же слова профессора Мирадора совершенно не смутили. Напротив, как будто вдохновили. Он подошел к Амьен, взял ее за руку и повел к креслу возле камина.

— Проходи, дорогая Амьен. Не смущайся. Дело в том, что у нас действительно вчера был последний день, когда можно было поступить в Астрополис. Но так уж случилось, что один из учеников, сдавших экзамен, по серьезным причинам был вынужден отозвать свои документы. Таким образом, у нас образовалось последнее свободное место.

Не дав опомниться Амьен, которая от полного разочарования опять вознеслась к вершинам надежды, он продолжил как ни в чем не бывало:

— Итак, чашечку чаю с пирожными?

Старик говорил дружелюбно и спокойно, как если бы они встретились по-соседски за ужином:

— Я не знаю, какие любишь ты. Лично я обожаю лимонные тарталетки с ванильным кремом. Однако, серьезно опасаюсь, что именно сегодня мадам Помпон решила лишить меня моего любимого лакомства. Она знает о моем пристрастии. И считает, что надо иногда избегать именно того, что доставляет нам удовольствие. Специально для сохранения вкуса к жизни. В философском аспекте я с ней согласен. А вот в гастрономическом не вполне.

Девочка еще не пришла в себя от холодного приема профессора Мирадора, а потому она была абсолютно озадачена таким поворотом разговора. Амьен была готова к тому, что ей скажут написать сочинение, решить математическую задачу или нарисовать рисунок. Но пить на экзамене чай с пирожными вместе с директором самой известной школы в мире? Такого ей в голову прийти совершенно никак не могло.

Она села на краешек мягкого кресла. Тут же перед ней оказалась чашка ароматного дымящегося чая и тарелка сказочных фруктовых тарталеток с малиной, клубникой и голубикой.

Веллингтон тем временем отошел к дальнему шкафу и тут же вернулся. Он нес на руке какую-то совершенно необыкновенную птицу. Ее синее оперенье переливалось от ярко-голубого до темно-фиолетового. Хохолок на голове напоминал корону. Птица наклонила голову вбок. Ее сапфировые глаза внимательно рассматривали девочку. Профессор нежно погладил птицу по голове и сказал:

— Познакомься, Амьен, это Файрмун, птица Синь. Она живет в Астрополисе со времен основания школы и именно она решает, кто достоин в ней учиться. Внезапно птица заговорила:

— Приветствую тебя, Амьен, дочь истинного мастера. Я ждала твоего прихода. Наконец нам пришла пора встретиться!

Амьен от удивления сначала не нашла слов, но потом вежливо поклонилась:

— Доброго дня, уважаемая Файрмун. И я рада знакомству. Но почему вы назвали меня дочерью мастера?

— Потому что ты продолжаешь великий род великих мастеров.

Амьен даже задрожала от волнения и почти выкрикнула:

— Вы знали моего отца? Кто он?

— Ты все узнаешь в свое время. Но твой приход сюда не случаен.

Веллингтон, молча слушавший этот разговор, улыбнулся сквозь свою белую бороду:

— Что же, наверное, нам пора вернуться к испытанию? А то уж скоро полдень, а набор в школу до сих пор не окончен.

Файрмун величаво кивнула, так что перышки на ее короне задрожали. Она пристально посмотрела на девочку:

— Первый вопрос: путь какой звезды ведет человека по его жизненной дороге на Земле в поисках истины и счастья?

Амьен от удивления открыла рот, ведь она ожидала чего угодно, но явно не загадок. Впрочем, никакой подходящий вариант решения этой задачки не приходил ей в голову. Она уже хотела сказать, что не знает ответа на этот вопрос. Как вдруг в ее памяти всплыл один из их разговоров с Пьемоном про философа Эрнста Блоха. Про путь надежды, по которому идут люди. А еще города и страны. И даже звезды и целые галактики.

И она, зажмурившись, почти прошептала:

— Путь надежды.

К ее удивлению, в ответ птица важно кивнула:

— Правильный ответ!

Амьен с облегчением выдохнула, но птица решила не давать ей передохнуть.

— Второй вопрос. Какая сила на земле и во внеземном мире сильнее всего?

Услышав очередной туманный вопрос, девочка опять растерялась. В мире много силы, о чем говорит эта странная птица? Великое войско — однако, даже самый сильный воин бессилен перед смертью. Море — но и его смог покорить человек, построив огромные корабли. Огонь — но все знают, что его пламя затухает под напором воды. Алмаз — кому, как не Амьен знать о том, как самый прочный в мире минерал меняет свою форму под твердой рукой ювелира? Камни и горы — время показало, что и они бессильны перед лицом землетрясений и времени. Об этом они также однажды говорили с Пьемоном и он тогда сказал, что парадокс жизни в том, что сильнее всего на земле самое слабое чувство. Других вариантов ответа не было, и она, немного поколебавшись, ответила:

— Любовь?

Файрмун встряхнула крыльями. Амьен показалось, что на кончиках они покрыты золотой пыльцой. Или это было лишь отблеском света свечей. Птица кивнула:

— Что же, с этим не поспоришь.

Амьен в душе стала повторять, мысленно обращаясь к Пьемону:

— Спасибо, спасибо, спасибо!!!

— Тогда слушай третью загадку. В волшебном замке спрятан могущественный талисман. За ним охотятся великие цари и сильнейшие воины уже много веков. Охраняет его страшный дракон, который пропустит к камню только того, кто принесет самый драгоценный дар. И только человек, идущий прямой дорогой, сможет найти путь к этому сокровищу. Что поможет этому воину?

Амьен растерялась. Воины, драконы, замок, талисман. Где понять смысл этой головоломки? Она нечаянно задела камень. Внезапно, в голову ей пришла мысль, что ответ является продолжением ответов на предыдущие вопросы. И теперь уже она разразилась целой тирадой:

— Это вера. Вера человека в себя, в свой путь и свое предназначение. Это вера в высшую любовь и высшую справедливость. Вера, которая дает надежду и остается путеводной звездой в самую темную ночь.

Птица Синь покинула свое место и, подлетев к Амьен, внимательно посмотрела ей прямо в глаза. Девочка почувствовала движение воздуха. Она интуитивно протянула руку. На ее ладонь опустилось синее перо. Птица взмахнула крыльями и тут же оказалась на прежнем месте.

— Очень интересно…

Старый профессор потер переносицу. И тут же пояснил:

— Дело в том, что Файрмун, конечно, всегда задает самые разные вопросы. Но это всегда достаточно практические испытания. Нужно решить задачу по математике или физике. Продемонстрировать знание истории или астрономии. Написать сочинение по литературному произведению. Или показать свои навыки в живописи или скульптуре. Все-таки Астрополис — это Школа Высоких Искусств.

В задумчивости он прошел к окну. Амьен проводила его взглядом и внезапно вздрогнула, наткнувшись на полный изумления и ненависти взгляд Мирадора, который оторвался от своей книги и уставился на нее в упор. Однако Веллингтон тут же обратился к ней, так что она даже не успела подумать над внезапной неприязнью совершенно незнакомого человека:

— Второй раз на моей памяти Файрмун спрашивала о вещах, не имеющих никакого отношения к учебе. И еще реже птица Синь дарит кому-либо свое перо. На моей памяти в истории школы было всего два таких случая. Пожалуй, я попрошу тебя пройти еще одно испытание.

С этими словами он жестом пригласил ее следовать за собой. Они вышли по узкому коридору к старинному лифту с чугунными дверями. Двери захлопнулись со скрипучим грохотом. И они стали медленно подниматься наверх.

Амьен откашлялась и уточнила:

— Простите, я хотела спросить про экзамен. Эти необычные вопросы-загадки. Ведь это же очень просто. Любой может на них ответить. Тогда получается, что каждый может поступить в Астрополис?

— Ответить, возможно, может каждый. Но не каждый может попасть на этот экзамен. Только истинно творческий ребенок сможет найти здание школы и увидеть дверь в библиотеку.

Веллинтон усмехнулся в свою седую бороду:

— Как я уже сказал, я удивлен вопросами не меньше тебя. Среди тех, кто добрался, лишь избранные могут услышать слова птицы Синь. И лишь единицы дают правильный ответ на ее вопрос. При этом важно, чтобы ответ устроил не меня, а Файрмун.

Профессор добродушно улыбнулся:

— К счастью, каждый учебный год талантливые и ищущие дети находят к нам дорогу. Что меня чрезвычайно радует. Это значит, что человеческое творчество еще не иссякло. И впереди нас ждет вторая эра Золотого Века. Однако, перо птицы Синь достается далеко не каждому ученику. Поэтому мы идем с тобой еще на один маленький экзамен.

Кабина мягко остановилась. Они сразу попали из лифта в круглую залу. Амьен поняла, что это самая высокая башня здания. Из окна открывался вид на Нордбридж, казавшийся с такой высоты игрушечным городком. Веллингтон нажал какую-то пружину, так что на окна упали тяжелые шторы. Только теперь Амьен заметила, что стоящий посреди комнаты стол светится приглушенным голубым светом. Профессор жестом пригласил ее подойти ближе. Девочка приблизилась и еле сдержала возглас удивления. Перед ней лежало гигантское зеркало, напоминавшее глубокое озеро. Оно мерцало и переливалось как живое. В одной части оно было темно-синее, где светящиеся огоньки были разбросаны в причудливом узоре и сияли как звезды на черном небосводе в августовскую ночь. В противоположной части гладь стола была прозрачно-лазурной с переливами пенных волн и серебристой паутиной искр. В центре, как в воздухе, плавал и покачивался белый шар. Он крутился вокруг своей оси и как бы источал свет на всю поверхность зеркальной глади стола.

Директор взял девочку за руку и подвел ближе к самому центру огненного шара.

— Протяни руку сверху. Только не дотрагивайся.

Амьен завороженно последовала этому совету и вытянула правую руку вперед. Ей показалось, что снизу горит огонь. Мягкое тепло разлилось по ладони и потом распространилось по всему телу. Ее охватила легкая дремота.

Тем временем Веллингтон взял из шкафа старинный фолиант в золотой шелковой обложке. Он открыл его где-то посередине и обратился к Амьен:

— Теперь дотронься до страницы этой книги. Сделай это той рукой, которую ты держала над Зеркалом мира.

Девочка опустила еще теплую ладонь на сухую страницу, пожелтевшую от времени. И тут же почувствовала какое-то движение. Резко отдернув руку, она увидела появляющуюся огненную надпись старинными рунами на пустой странице. Одновременно с этим в пустой комнате прозвучал низкий женский голос:

Города Солнца, сотворившая башню,

Красоту показавшая Зеркалу мира.

Ангела путь указует на Север,

Сердце рассвета даруя награду.

Таинственный голос, который произнес это странное пророчество, смолк. Наступила тишина. Директор с улыбкой теребил седую бороду:

— Как причудливо распределяется сокровищница талантов. Значит, набор в этом году не просто завершен, а еще и предопределен. Что же, поживем — увидим!

Он повернулся к растерянной Амьен и, протянув руку для рукопожатия, сказал:

— Добро пожаловать в Астрополис, моя дорогая Амьен. Новая ученица нашей школы, завершившая сегодня учебный набор в этом году. Давай вернемся обратно в библиотеку. Там я отдам тебе письмо о приеме в школу.

Не успели открыться двери лифта, как навстречу ей вышла молодая девушка. Она была одета в белоснежное платье, ниспадающее плавными складками до самого пола, с золотым цветком в темных волосах, уложенных в гладкую прическу. Она кивнула головой директору и Амьен и певучим голосом сказала:

— Господин Веллингтон, Врата Знаний только что закрылись. Как я понимаю, это последняя ученица?

Директор указал Амьен на девушку и представил ее:

— Амьен, познакомься, это Розамира — преподаватель литературы и изящных искусств. Она курирует первокурсников в Астрополисе и сейчас даст тебе список необходимых вещей для занятий. До встречи в школе, моя дорогая девочка!

Амьен осталась наедине с Розамирой. Та приветливо улыбнулась и пригласила следовать за собой. Они прошли через стеклянный коридор, украшенный белыми статуями греческих богов и богинь. Миновали атриум в лазурных тонах и попали в светлый кабинет. Амьен с любопытством стала рассматривать пастельные фрески в золотых рамах с изображениями времен года. Розамира предложила девочке присесть. А сама достала с полки нарядную школьную сумку и поставила ее перед Амьен:

— Здесь находится приглашение в Астрополис. А также браслет, являющийся пропуском на паром «Спрингхол». Мы учимся не как остальные школы, занятия у нас начнутся уже первого августа. В этот день от главной пристани Нордбриджа отплывает паром. В школе есть все необходимые учебники, но тебе понадобится одежда, обувь и тетради.

Только тут Амьен осенило, что у нее с матерью совершенно нет денег. Она смутилась, что отняла столько времени у профессора и учителей Астрополиса. Девочка опустила глаза и упавшим голосом прошептала:

— Госпожа Розамира, а сколько будет стоить учеба в Астрополисе? Боюсь, мы с мамой не сможем себе этого позволить.

Та удивленно подняла брови:

— Но твое обучение уже оплачено.

Она заглянула в лежащий на столе журнал:

— Причем не только за первый год. А сразу на все пять лет обучения.

У Амьен от удивления раскрылся рот. Она не знала, как такое может быть:

— Вы уверены? — запинаясь, переспросила она.

— Да, конечно!

— Может быть, это какая-то ошибка и оплачена учеба за кого-то другого?

— Да нет, никакой ошибки тут нет.

Розамира поискала что-то в своей тетради и уверенно повторила:

— Все правильно, твоя учеба оплачена. Имя у тебя довольно редкое, так что не перепутаешь. А оплата поступила как раз сегодня. Пока вы с директором поднимались в башню.

— И кто же ее внес? — с тайной тревогой спросила девочка.

Розамира еще раз заглянула в свою большую тетрадь, перелистнула несколько страниц:

— Действительно, очень странно. У меня не указано имя этого человека.

Но потом она улыбнулась и добавила:

— Но я не удивлена. Если тебе было суждено учиться в Астрополисе, ты бы все равно здесь оказалась, даже несмотря на отсутствие денег. В этом есть своего рода творческое предназначение. Его необходимо исполнить невзирая на жизненные обстоятельства. Одним словом, чудо и подарок судьбы вместе! Получи его и не потеряй!

Амьен шла домой, не веря в собственную удачу. Уже почти подойдя к входу, она вдруг остановилась как вкопанная. Потом резко развернулась и бросилась бежать в противоположную сторону. Через несколько минут она колотила в дверь дома Пьемона. Послышались шаркающие шаги, и вскоре она увидела его бледное лицо. Ревматизм опять скрутил старого мастера так, что он даже дышал с трудом.

— Меня приняли в Астрополис! Я поверить в это не могу! — выпалила она прямо с порога.

Он пропустил ее в прихожую и, закрыв дверь, радостно засмеялся:

— Кого-кого, а меня это совершенно не удивляет. Я видел много талантливых людей на своем веку. Но ты — одна из самых способных учениц, которых я встречал в своей жизни.

Амьен пристально посмотрела ему в лицо:

— А еще, каким-то чудесным образом, мое обучение оказалось оплачено. Причем практически в тот момент, когда я сдавала экзамены. А ведь я еще даже не успела никому сказать об этом дома. Впрочем, у нас с мамой все равно нет таких денег. Только ты знал о моей попытке поступления. Ты случайно не знаешь, как такое может быть?

Но Пьемон выглядел искренне озадаченным:

— Если ты намекаешь на меня, то у меня нет таких денег. Получается, это настоящее двойное чудо!

Он задумчиво потер небритый подбородок:

— Впрочем, я слышал, что в некоторых школах есть специальные организации или благотворительные фонды. Они помогают талантливым детям из небогатых семей. Может быть, в твоей школе кто-то взял на себя заботу о твоем обучении?

У Амьен еще оставались некоторые подозрения по поводу участия Пьемона в оплате ее учебы. Но его версия показалась ей вполне резонной. До сих пор она была уверена, что любимый друг и учитель пожертвовал ради ее обучения всеми своими накоплениями. Хотя, видит Бог, они нужны ему самому. Здоровье у мастера в последнее время становилось все хуже. Он уже не мог выполнять даже простенькие заказы, приносившие хоть какой-то заработок.

Пьемон внезапно закашлялся и махнул Амьен рукой на дверь:

— Девочка моя, я что-то еще и простыл. Боюсь, как бы ты тоже не заболела. Беги скорее домой!

Он пошел провожать ее и уже на пороге еще раз повторил:

— Я очень рад за тебя! Ты это заслужила, как никто другой! Порадуй своих домашних. Вот они удивятся!

Амьен помедлила, вглядываясь в побледневшее лицо своего старого учителя. Она с беспокойством уточнила:

— Может быть, мне сходить за врачом? А продукты у тебя есть? Что-то мне все это не очень нравится.

Но Пьемон уже взялся за ручку двери. Он преувеличенно бодро сказал:

— Все в порядке, не переживай за меня. Я должен отлежаться немного. Приходи через пару дней, когда простуда пройдет.

Несмотря на протесты девочки, предлагающей помощь, он выпроводил ее за порог и сразу захлопнул дверь. Амьен удивилась, поскольку обычно Пьемон или провожал ее до конца переулка, или же смотрел ей вслед, пока она не повернет с улицы Мерлина на Эпл-роад.

Дома ей пришлось несколько раз повторить Эльзе новость, прежде чем та поверила. А счастью Даниэля не было предела. Если честно, то он страшно переживал, что теперь расстанется с Амьен из-за учебы. Теперь будущее представлялось им радужным и чудесным. Впереди учеба в самой лучшей школе мира! Да еще и вместе!

Это лето пролетело незаметно, как обычно бывает с каникулами. За все время Амьен только несколько раз виделась с Пьемоном. Он все время болел и иногда даже не в силах был выйти в сад. На все попытки девочки купить продукты, приготовить еду или помочь убраться он отвечал мягким, но категоричным отказом. Макет собора Святого Петра Амьен забрала на время домой, но перед отъездом отнесла обратно в мастерскую. Основные работы по возведению стен были уже почти закончены. Последние отделочные работы на фасаде было решено сделать вместе с Пьемоном во время следующих каникул. Пьемон клятвенно заверил, что в ее отсутствие не будет сам ничего мастерить. Они попрощались перед отъездом Амьен в школу. Однако накануне отплытия парома Амьен несмотря на его протесты все же пришла к нему в гости. Причем в этот раз вместе с матерью. Эльза, которой Амьен уже давно прожужжала все уши своими рассказами про Пьемона, наконец уговорила дочь взять ее с собой. Она уже давно хотела познакомиться с человеком, который принял в ее девочке такое близкое участие. Эльза до сих пор не могла поверить в чудо, что мечта Амьен сбылась, и она едет учиться в лучшую творческую школу мира. Отчего-то ей казалось, что роль Пьемона в этом событии довольно существенна.

Они явились с целой горой угощения. Эльза приготовила свои фирменные пирожки с мясом и картошкой. Завернула в шерстяной платок судок с уткой в прованских травах и черносливом. А на десерт испекла сладкий пирог с вишней и грушей. Все это угощение они еле утащили в двух корзинах. Пьемон сначала ужасно растерялся, но, оправившись от удивления, потом весь вечер выглядел таким помолодевшим от счастья, каким Амьен его никогда раньше не видела. У него нашлась даже бутылочка старого токайского вина, которую они дружно распили за ужином. Даже Амьен достался в рюмке-наперстке глоточек, разбавленный горячей водой, как во время причастия в церкви.

Пьемон, который обычно рассказывал чудесные истории, оказался не только удивительным рассказчиком, но и мастером выпытать все тайны собеседника. Эльза вначале вела себя довольно скованно. Она долго всматривалась в испещренное морщинами и шрамами лицо мастера, пытаясь понять, где она его видела раньше. Но так и не смогла вспомнить. Зато потом она осмелела и почти целый вечер рассказывала про себя, про Айлендхауз и про детство Амьен. Та в свою очередь слушала во все уши. Мама редко была с ней откровенна. А девочке было ужасно интересно узнать побольше про свое прошлое.

Вечер пролетел незаметно. Пьемон вызвался их проводить. Казалось, в этот ужин к нему вернулись его былые сила и здоровье. На пороге дома бургомистра он обнял Амьен:

— Я желаю тебе, моя дорогая девочка, найти в этой школе свое настоящее призвание. Отчего-то я уверен, что ты узнаешь в Астрополисе не только свои истинные творческие способности, но и настоящих друзей. По крайней мере, так было со мной в то время, когда я там учился.

Амьен вскинула на него удивленный взгляд, в котором смешивалось восхищение и упрек:

— Так ты тоже там учился? Вот почему ты мне подсказал столько всего полезного? Но почему же ты раньше мне ничего не говорил про эту школу?

Он рассмеялся и украдкой посмотрел на Эльзу, которая вдруг стала задумчивой. Погладив девочку по волосам, он шутливо ответил:

— Чтобы ты меня не замучила своими расспросами!

Затем он повернулся к Эльзе, галантно поклонился и поцеловал ей руку. Потом медленно выпрямился и, глядя прямо в глаза, сказал:

— Я хотел поблагодарить вас за Амьен. Эта девочка — настоящее чудо. Но она такая благодаря вам, вашей любви и заботе. Спасибо и низкий поклон!

Он действительно поклонился ей, а затем резко повернулся и, прихрамывая, пошел прочь. Амьен прижалась к матери. Вместе они смотрели вслед Пьемону:

— Мама, я такая счастливая. У меня есть вы оба. А еще Даниэль. И теперь Астрополис. Как все это вместить?

Эльза задумчиво смотрела вслед удаляющейся фигуре старого ювелира, но потом спохватилась и заторопила девочку:

— Это же хорошо, что всего так много! Но идем скорее, ведь у нас еще не все собрано. А завтра в восемь утра мы должны быть на причале.

Улицы Нордбриджа уже начинали пустеть. Постепенно ночь вступила в свои права. Амьен боялась, что она не сможет сомкнуть глаз от переживаний. Но стоило ей опустить голову на подушку, как она тотчас заснула. Во сне ей казалось, что у нее крылья, на которых она летит сперва над узкими улицами города, затем через пустынный пляж, а потом перед ней раскидывается синяя гладь моря. И впереди теплый светящийся остров, где она встретится с волшебной неизвестностью.

Встреча с Мари-Энн и Этьеном

Утренняя суета затмила все переживания Амьен. Впервые в жизни за завтраком кусок не лез ей в горло, и это при том, что она никогда не жаловалась на плохой аппетит. Амьен еле смогла запихнуть в себя несколько оладий с яблочным джемом, да и то только потому, что не хотела расстраивать Эльзу. Та встала ни свет ни заря, чтобы приготовить еду дочери перед долгой разлукой. Чемодан был собран с вечера. Оставался еще не до конца упакованный рюкзак. Амьен укладывала туда свои самые важные вещи. Они путешествовали за ней еще со времен Айлендхауза. В небольшой коробке — белоснежное перо, которое она обнаружила в одежде в день своего чудесного спасения в бурю. Теперь к нему добавилось еще синее перо Файрмун. Потемневшая икона в венце солнечных лучей, золотом сияющая как вечерняя звезда на темно-синем небосклоне в лунной колыбели. Много ракушек и белых камушков. А на самом дне — старая тетрадка, распухшая от рисунков и записей, с разводами от соленой морской воды, выдающими пристрастие своей хозяйки проводить время на морском побережье. Последним в чемодан был уложен потрепанный коричневый мишка с янтарными глазами-пуговками. С этим старым другом Амьен не расставалась с самого раннего детства. Не было ночи, чтобы она заснула, не взяв его в свою постель. Она присела на кровать и оглядела комнату. Все-таки здесь им было очень хорошо!

В дверь постучали, и, не дождавшись ответа, открыли. На пороге стоял умытый и причесанный Даниэль. В новеньком синем костюме, он так и светился от радости:

— Привет, вы уже готовы? Через десять минут надо выходить!

Амьен вздохнула и стремительно вскочила. Она резко застегнула молнию, на ходу поправила заколку в уже растрепавшейся косе и бодро сказала:

— Уфф! Наконец и я готова! Даже через пять минут можно выходить!

Даниэля и Амьен провожали всей семьей. Поступление дочери кухарки в ту же школу, что и сын бургомистра странным образом сблизило их. Мирра толкала впереди коляску, средняя сестра держала Даниэля всю дорогу за руку. Бургомистр следовал позади вместе со своим братом. Тот вызвался помочь дотащить чемоданы. Эльза и Амьен шли налегке чуть поодаль. Мать придерживала Амьен за руку и повторяла уже в который раз, как надо себя вести:

— Причесываться не забывай!

— Да, мам.

— Вещи не раскидывай, ты же девочка!

— Конечно, мам.

— Не дерись с мальчишками. С девочками тоже не дерись!

— Мам! О чем ты говоришь?!

— Пиши мне, пожалуйста! Я буду скучать!

— Обязательно!

— Я тебя очень люблю!

— Я знаю!

— Что?!

— Мам, я тоже тебя люблю!

На пристани было людно, как будто сюда перенесся воскресный рынок. Толпа провожающих гудела, кое-где слышались всхлипывания. Учеников Астрополиса можно было отличить по радостным улыбкам и беспричинному смеху. Мужчины занесли чемоданы в каюту. Амьен и Даниэль обнялись с родными и поднялись на борт. Раздался гудок, трапы убрали, и школьный паром плавно проплыл мимо Нордбриджа.

Дети долго еще смотрели в сторону города, махая оставшимся на берегу. Огромный город превратился сперва в темное пятно, затем в маленькую черную точку и, наконец, исчез совсем. Вокруг, куда ни кинешь взгляд, расстилалась морская гладь. Плыть предстояло пять часов. Поэтому через какое-то время они спустились с верхней палубы в свою каюту, решив перекусить. Эльза накануне расстаралась и наготовила целую кучу еды. Еще стоя за дверью, они услышали шум голосов и смех, а войдя внутрь, увидели мальчика и девочку, весело обсуждающих что-то за поеданием шоколадных конфет.

Те прервали разговор и повернулись в сторону входа. Амьен сразу узнала чернявого очкарика, который так не понравился ей своим бахвальством. Девочка была совсем крошечной, на голову ниже Амьен, с огненно-рыжей шевелюрой вьющихся мелкими кудрями волос, собранными на макушке. Узкое лицо с коротким вздернутым носом так и светилось. Небольшая кривизна передних зубов ее хозяйку нисколько не смущала — она тут же улыбнулась вошедшим. Девочка вскочила со своей койки и протянула руку:

— Привет! Меня зовут Мари-Энн. А это — Этьен.

И она указала на очкарика, который тоже встал и смущенно улыбался. Он поправлял очки, беспокойно теребя себя за ухо.

Амьен, очарованная открытостью девочки, шагнула ей навстречу и, протянув руку, представилась:

— Амьен, очень приятно!

— Даниэль!

— Рада знакомству!

Возникла небольшая пауза. В это время порывом ветра бумажные обертки от конфет разбросало по всей каюте. Мари-Энн бросилась их собирать, оправдываясь:

— Мы с Этьеном решили перекусить и начали с самого приятного.

Амьен помогла навести относительный порядок, а потом предложила:

— А может быть, что-нибудь посерьезнее поедим? Моя мама нам собрала с собой много вкусненького.

На столе тут же развернули припасы, и Этьен присвистнул. Эльза в этот раз особенно постаралась — она изжарила целую курицу с румяной корочкой, напекла свои фирменные пирожки с мясом индейки и телятины, а на гарнир положила запеченный картофель, помидоры, огурцы и зелень. Еще она сделала сэндвичи с домашним хлебом, сыром и ветчиной, проложенные зеленым салатом и кружочком вареного яйца. А на сладкое приготовила имбирное печенье с грецкими орехами. В бутыли дети обнаружили чудесный домашний лимонад. Еда пришлась как нельзя кстати для установления более близкого знакомства. Уже через полчаса Амьен показалось, что она знает Мари-Энн и Этьена так же хорошо, как и Даниэля.

— А вы уже решили, на какой курс хотите пойти в Астрополисе? — спросила Мари-Энн, облизывая пальцы после обгладывания куриной ножки.

Этьен, не раздумывая, тут же поделился своими планами:

— Я хочу заниматься астрономией. Это так увлекательно, знать, что происходит на небе и в других мирах, понимать законы небесных светил, читать язык движения звезд и планет.

Мари-Энн насмешливо фыркнула:

— На мой взгляд, астрономия — интересное, но пустое знание. Знание ради самого знания. Лично я не хочу заниматься только теоретической наукой, а мечтаю приносить реальную пользу. Например, в медицине. Это самая гуманная профессия, как мне кажется. Лечить людей, спасать жизни, облегчать страдания, изобретать новые лекарства.

Амьен подумала, что Этьен рассердится. Но он философски молчал, пока Мари-Энн рассуждала. Доев сэндвич и элегантно вытерев руки салфеткой, которую обнаружил в корзине, он спокойно заметил:

— Вполне согласен. Однако, у меня есть ряд возражений. Дело в том, что медицина, как и другие прикладные науки, опирается зачастую именно на астрономию. Например, есть психические заболевания, которые обостряются в полнолуние. Не говоря уже про женский организм, который зависит от лунного цикла.

Мари-Энн согласилась:

— Ну да, конечно, я все это знаю. Но я как представлю, что всю жизнь нужно будет провести с телескопом или с микроскопом, картами, чертежами и графиками. Бррр! Я же мечтаю познакомиться с самыми разными людьми, сделать что-то своими руками, чтобы им помочь.

И она примиряюще добавила:

— Я не против математики, физики и астрономии, но я просто не смогу всю жизнь сидеть за столом и, не поднимая головы, что-то считать и анализировать.

Этьен так же спокойно продолжил:

— Я не знаю, откуда у тебя такие сведения про унылую жизнь астрологов и астрономов. Могу сказать по опыту моей семьи, ведь мои мама и папа ученые именно в этой области. Почти все детство я провел у бабушки, так как они постоянно ездили в путешествия, то к пирамидам фараонов в Египте, а то к древним храмам майя. Один раз даже в Сибири были и на Северном полюсе, а постоянные научные конференции в Европе вообще не в счет.

Этьен задумался, чем бы еще убедить Мари-Энн, и радостно воскликнул:

— Это вообще одна из самых романтичных профессий. Есть такое мнение, что во Вселенной существует более сотни миллиардов планет. Если учесть, что население Земли скоро будет почти 7 миллиардов, то на одного человека приходится по несколько планет.

— Да ты что? Получается, вокруг нас сплошные планеты!

— Вот именно! А еще, мне кажется, мечта любого астронома сделать что-то удивительное. Например, побывать на Марсе или полететь на Луну и сфотографировать ее обратную сторону.

— Как это обратную сторону Луны?

— Неужели ты не знаешь, что Луна всегда повернута к Земле только одной стороной? Поэтому увидеть обратную сторону Луны можно только из космоса.

Этьен гордо подвел резюме этой дискуссии:

— Так что, как видишь, в мои планы совершенно не входит сидеть всю жизнь на одном месте, упершись носом в телескоп. Хотя, поверь, это тоже увлекательно, что даже не замечаешь, как проходит день. А изящные алгебраические формулы или геометрические расчеты! По мне это интереснее любого романа в тысячу раз.

При этих словах эстафету принял Даниэль:

— Многие люди считают, что точные науки сухие и скучные. Но это совершенно не так! Например, физика — это наука, которая не менее богословская, чем Евангелия. Знание об атомах и молекулах подтверждает существование Божественной энергии.

А Этьен специально для практичной Мари-Энн добавил рациональное зерно к доводам Даниэля:

— Но помимо ответов на глобальные вопросы существования Вселенной, именно физика в скором времени сможет облегчить жизнь человека.

— Например?

— Например, механика, термодинамика и оптика используются в создании механизмов. Ты знаешь, что современные автомобили создаются благодаря закону Ньютона, согласно его теории о силе, равной произведению массы на ускорение.

Мари-Энн схватилась руками за голову и рассмеялась. А потом, подняв обе руки вверх, сдалась:

— Ладно, ладно, убедили! Вы правы, что в любой науке есть и смысл, и польза.

— И романтика, — с улыбкой добавил Этьен.

— Итак, если я правильно поняла, Даниэль планирует заниматься физикой, я выбрала медицину, а Этьен — астрологию. А ты, Амьен?

Амьен рассмеялась:

— Ну и занятная у нас компания подобралась. Так мы весь мир исправим к лучшему, так что его и не узнаешь через несколько лет. Я тоже хочу внести свой посильный вклад, поэтому планирую заниматься архитектурой. Мечтаю построить самые красивые дома, а может быть даже города.

За разговорами время пролетело незаметно. Дети услышали низкий гудок, когда паром начал сбавлять скорость. Выскочив на палубу, они замерли от восхищения. Впереди показался Астрополис — в лучах полуденного солнца он золотился и сиял, как волшебный небесный город. Это было прозрачное здание в форме звезды, каждый луч которой расходился еще на несколько звезд. Башни и шпили были сделаны из хрусталя и переливались как Северное сияние. Амьен пришло в голову, что здание школы похоже на необработанный розовый кварц, кристаллы которого распускаются в стороны как лепестки цветка или морской звезды.

На верхнюю палубу вышел человек в развевающемся плаще, в котором Амьен узнала профессора Мирадора. Он обратился к школьникам с небольшой речью:

— Через несколько минут мы прибываем в Астрополис. Оставьте вещи в ваших каютах и проходите на палубу согласно очередности классов. Первоклассники на первую палубу, второклассники на вторую и так далее. Ваши учителя проведут вас в Башню знаний, где вы познакомитесь с учителями и одноклассниками. До скорой встречи в школе!

Не успел он произнести последнюю фразу, как началась суета. Если бы не старшеклассники, уже знакомые с правилами школы, то новички продолжали бы бестолково метаться по палубам. Они помогли организовать порядок и, наконец, все собрались по местам как раз в тот момент, когда паром причалил к пристани. Моряки первыми выскочили на берег и, двигаясь как обезьяны, закрепили канаты. Потом протянули несколько трапов для каждого учебного класса. Сойдя на берег, ученики сразу оказывались возле своего преподавателя.

Амьен с радостью увидела, что они выстроились вокруг Розамиры. Профессор Мирадор стоял рядом с группой старшеклассников и холодно улыбался в ответ на томные взгляды и заигрывающие улыбки некоторых девушек.

Всего образовалось пять групп — в каждой не более пятнадцати или двадцати человек.

— Действительно, настоящее чудо, что я сюда поступила, — подумала Амьен.

Розамира улыбалась всем, пожимала руки. Когда вокруг собралось достаточно детей, сказала:

— Приветствую вас в Астрополисе! Меня зовут Розамира и я буду вашим классным руководителем. Сейчас мы пройдем на праздничный обед в честь начала учебы. А после я проведу вас в ваши комнаты и расскажу про правила школы и занятия.

Когда все наконец сошли с парома, дети вслед за преподавателями двинулись стройными колоннами прямо к удивительному дому-звезде. Каждая группа зашла в отдельное крыло здания, которое изнутри показалось Амьен похожим на искрящийся минерал. На потолке и стенах через прозрачное стекло небо и земля переливались всеми цветами радуги. Как в хрустальной вазе, когда через нее смотришь на свет. После длинного коридора путь лежал через анфиладу комнат и наконец привел их в огромное круглое помещение, где такими же лучами звезд были расположены пять рядов столов, накрытых к праздничному ужину.

Амьен поняла, что у каждого класса свой ряд. Новичков было видно сразу не только потому, что они были младше по возрасту, но и по той свободе, с которой они держались в школе. Ребята галдели, громко смеялись, толкались, а мальчишки даже устроили небольшую дружескую потасовку.

Амьен подумала, что устрой такое дети в городской школе, то наказание было бы точно обеспечено. Но то ли здесь царила полная свобода, то ли новички были непуганые, никто их не одергивал и не делал замечаний.

Внезапно раздался глубокий колокольный звон, отозвавшийся нежным хрустальным эхом в коридорах замка. Старшеклассники тут же расселись за свои столы и младшие классы последовали их примеру. Все затихли, ожидая, что же будет дальше.

В центр зала вышел директор школы, профессор Веллингтон. Сегодня он был одет в серебристую одежду, сливающуюся с его белоснежной бородой. На голове у него была маленькая плоская шапочка, делавшая его похожим на монаха. Он прихрамывал совсем как Пьемон и опирался на тонкую серебристую трость. Оглядев всех присутствующих, профессор поднял руки в знак приветствия и радостно сказал:

— Добро пожаловать в Астрополис, школу творчества и созидательной науки. Приветствую новичков, впервые переступивших сегодня порог нашей школы. Рад видеть всех остальных учеников Асторополиса. Надеюсь, вы как следует отдохнули дома, чтобы с обновленным рвением заняться настоящими приключениями. А в этом году, смею вас заверить, у нас будет, над чем поломать голову. Для тех, кто не знает, о чем речь, поясняю. Помимо изучения теории, мы вовлекаем всех учеников в реальные проекты, связанные с наукой или искусством. Наши ученики первыми знакомятся с результатами раскопок, испытывают новые технологии и расшифровывают тайные манускрипты. Этот учебный год, как я и сказал, обещает быть очень увлекательным. И даже загадочным. Во-первых, нам передали уникальное собрание сочинений из Вавилонской библиотеки времен царя Навуходоносора. Во-вторых, мы получили доступ к неизвестным ранее манускриптам лекаря Авиценны. Так что есть шанс в наше время восстановить утраченное знание о лечении редких болезней. И в-третьих, Ватикан передал в нашу библиотеку неопубликованные чертежи Леонардо Да Винчи, который славился не только своими картинами, но и изобретениями.

Профессор подождал, пока утихнет шум тут же поднявшегося обсуждения и продолжил:

— Почему школа Астрополис отличается от других школ в мире? Если практически везде смысл учебы заключается в знаниях, то мы ставим своей задачей нечто большее. А именно идти по пути творчества, создавая красоту и тем меняя мир к лучшему. В Уставе школы всего три задачи, сформулированные в свое время теми, кто принес свет истины в нашем мире. Мы не стали ничего добавлять от себя, ведь мудрость была высказана уже много веков до нас. Сегодня первоклассники, возможно, услышат их впервые. Но на все годы обучения в Астрополисе эти задачи должны стать краеугольным камнем вашей учебы.

Итак, первая — «Соответствие своему назначению — сущность всякой красоты». Эта мудрость о том, что пустота не может быть красивой и полезной ни в каком виде.

Вторая — «Тьму победить нельзя — стремитесь к свету». Мы выбираем не путь борьбы, но путь созидания.

И третья — «Не бойся, только веруй». Она означает, что мы можем больше, чем нам иногда кажется.

Но впереди у нас целый год, а потому не буду сегодня мучить вас знаниями, дабы не нарушать традицию Астрополиса. Сегодня никаких занятий, а только отдых после замечательного обеда, который приготовили наши прекрасные повара. Итак, приятного аппетита и приятного вечера. И до завтра — увидимся на уроках!

Зал взорвался аплодисментами. Все студенты хлопали стоя. Амьен поняла, что директор школы здесь любим и уважаем. «Не то что у нас, — подумала она. — Только и ходит, выискивает, где бы кого наказать». А потом спохватилась и даже засмеялась:

— То было раньше! А теперь у нас — это здесь, в Астрополисе.

После завтрака в каюте прошло уже несколько часов. Дети с удовольствием накинулись на угощение. Это был самый пышный обед, какой Амьен видела до сих пор. От любимых детворой закусок, булочек и сэндвичей до изысканных тарталеток с красной копченой рыбой и сырным кремом, запеченных мясных и рыбных тарелок с ароматными специями и сочными гарнирами. Разнообразие сладостей поражало сперва глаза, а потом и переполнившиеся от объедения животы. Корзиночки с кремом и фруктами, бисквитные пирожные с орехами и цукатами, слоеные фруктовые пироги с ванильным соусом. Мороженного было видов десять, если не больше — ванильное, шоколадное, клубничное, фисташковое, ореховое, кофейное, лимонное, черносмородинное и даже морковное и крапивное.

Во время пиршества в зале начала играть музыка. Под потолком кружились гигантские бабочки, похожие на ожившие экзотические цветы — лиловые, изумрудные, оранжевые и лимонно-желтые. Затем на сцену выскочили обезьяны-акробаты, создавая невиданные геометрические фигуры в воздухе и раскачиваясь под самым куполом. Дети зачарованно смотрели на представление, оставив даже на время вкуснейшее угощение.

Наконец старшеклассники стали расходиться. К новичкам подошла Розамира:

— Итак, как я и обещала, предлагаю вам познакомиться со школой и ее порядками. А начать мы можем с ваших комнат, где вы будете жить.

Они прошли обратно по коридору в свое крыло из обеденного зала. Но не до конца, а свернули в первом же атриуме налево. Открыв дверь из коридора, они оказались в зеленом дворике, где располагались небольшие уютные домики. Амьен подумала, что так должны выглядеть жилища лесных гномов: низкие крыши, увитые виноградом веранды, а внутри камин и обязательно полки с книгами.

Махнув рукой в сторону этих крошечных домиков, Розамира сказала:

— Добро пожаловать в ваш новый дом на ближайшие пять лет.

Среди детей раздался вздох восхищения, кто-то сказал:

— Ничего себе!

— Ученики живут по четыре человека в одном доме и по двое на этаже. Требование только одно, чтобы в одной комнате жили девочка с девочкой или мальчик с мальчиком. Но в домике вы можете поселиться вместе, просто на разных этажах.

Услышав про это, Амьен, Даниэль, Этьен и Мари-Энн переглянулись и дружно кивнули. Тем временем Розамира продолжала знакомить их с правилами проживания:

— Вход на каждый этаж отдельный. Но в каждом здании общая гостиная и кухня на первом этаже. В гостиной обычно собираются, чтобы делать домашние задания или творческие проекты. Вы будете сами готовить себе завтраки, поэтому продукты нужно будет брать заранее на кухне, которая находится за обеденным залом. Если кто-то забудет это сделать, то на занятия придется идти голодным. Руководство школы считает, что так вы научитесь самостоятельности, а главное — ответственности.

И затем успокоила поднявшуюся волну обсуждений:

— Ну а обеды и ужины для вас готовят повара Астрополиса. Как вы смогли убедиться, делают они это с душой и с размахом. Обращаю ваше внимание, что порядок в ваших домиках вы также будете поддерживать сами. Так что жить вам придется так, как вы сами себе организуете.

Розамира внимательно оглядела примолкших учеников:

— Это непросто, но вы обязательно подружитесь. Так было всегда в нашей школе. Я здесь уже больше десяти лет. Поэтому предлагаю вам подумать или почувствовать интуитивно, с кем бы вы хотели поселиться. Как видите, это важный выбор. Так что располагайтесь и отдыхайте, а завтра утром ждем вас на занятия. Расписание уроков лежит у каждого на тумбочке около кровати. В шкафах вы найдете форму. У нас принято ходить на занятия в одинаковой одежде. У каждого курса она разного цвета, так что вы сразу узнаете своих одноклассников. Первая встреча утром состоится в главном лекционном зале, где вас распределят по классам. Сегодня ужинать вы будете в своих домиках — вы найдете там фрукты, сыр, хлеб и мед.

Она улыбнулась и помахала рукой:

— Хорошего вечера и спокойной ночи!

— Спасибо! Хорошего вечера и вам! До завтра! — раздались нестройные голоса, которые тут же поглотил шум обсуждения всего, что ученики только что услышали.

Дети стали бродить между домами, отовсюду доносились удивленные возгласы. Глаза разбегались, потому что все постройки отличались друг от друга. Один домик был похож на гигантский гриб из детской сказки. Следующий дом был сделан в виде дерева, где раскинувшаяся крона заменяла крышу. Девочки с визгом окружили розовый кукольный домик, украшенный розами и бабочками. Мальчишки собрались возле замка-крепости с висячим мостом и веревочной лестницей, ведущей на второй этаж. Амьен как зачарованная рассматривала эти сказочные постройки, совершенно забыв о том, что надо сделать выбор, где жить. К счастью, Даниэль не был так зациклен на красоте зданий. Помня об увлечении Амьен архитектурой, он сразу понял, что занимать дом нужно без нее, чтобы они могли поселиться все вместе. Поэтому он быстро подошел к домику в форме корабля, на крыше которого вместо черепицы лежали морские ракушки, а перед входом стояла фигура морского конька:

— Амьен, ребята, как вам это пристанище на ближайшие пять лет? Мне, например, напоминает Нордбридж. Что скажете?

Мари-Энн скривила губы:

— Ничего вроде! Но нельзя же брать первое попавшееся! — и с этими словами она отправилась бродить дальше.

Этьен пожал плечами:

— По мне просто отлично! Давай сделаем так, пусть девочки еще повыбирают. А мы застолбим место. А то упустим синицу в руке, погнавшись за журавлем в небе.

Это решение было своевременным и верным, поскольку к ним уже начали подходить другие ребята и уточнять, есть ли свободные места. Наконец вернулась Мари-Энн и обрадовалась, увидев мальчишек там же:

— Какие вы молодцы! — призналась она. И потом хвастливо добавила:

— На самом деле, я все обошла — наш дом самый лучший, берем!

Когда пришла Амьен, они уже разложили вещи и сидели в гостиной перед весело потрескивающим камином. Мари-Энн нашла на кухне веселые разноцветные чашки и успела заварить чай с чабрецом и мятой. На кухне помимо ужина оказалась коробка бисквитного печенья. Никто не чувствовал себя как в школе, а как дома или как в лагере, куда они приехали на каникулы.

Было решено установить дежурство на кухне по очереди, чтобы каждому не приходилось вставать каждый день ни свет ни заря. По негласному уговору Амьен и Мари-Энн поселились на первом этаже — они сразу поняли, что их дежурство на кухне будет значительно чаще, чем у ребят. А мальчики с радостью поднялись на второй этаж. В доме обнаружился еще и чердак с выходом на крышу, поэтому Этьен тут же пристроил там свой телескоп. Обмен впечатлениями решили оставить до следующего утра. День оказался таким длинным, что Амьен уснула тут же, едва прислонив голову к подушке.

Выбор пути

На следующий день они позавтракали тем, что было на кухне — хлопьями с молоком и тостами с вареньем, которые Этьен оценил на пять баллов. Видно, родители-ученые не баловали его гастрономическими изысками. Амьен с Даниэлем переглянулись, вспомнив кулинарные эксперименты Эльзы с блинами, вафлями и запеканками. Но в целом, было решено, что жить так вполне можно.

Новая форма оказалась ярко-синего цвета. А вот вместо привычных в их прошлой школе белых сорочек, они нашли красные рубашки. Для учебников им выдали удобные сумки через плечо.

В девять утра Амьен и ее друзья уже сидели в большом лекционном зале «Микеланджело». Профессор Веллинтон поправил круглые очки, сползавшие ему на самый кончик носа. Он внимательно оглядел притихших первоклассников:

— В нашей школе каждый ученик может изучать совершенно любые предметы. Однако, как бы мы не стремились к знаниям, но в сутках всего двадцать четыре часа. Поэтому каждому из вас нужно будет выбрать ту науку, которой вы посвятите большую часть времени. Чтобы изучить ее досконально и добиться именно в ней успехов, позволяющих совершить в будущем великие дела.

Увидев следы растерянности на лицах учеников, профессор с улыбкой добавил:

— Да, да, мои дорогие! Здесь мы готовим вас именно для великих дел. И не подумайте, что я хочу возвеличить себя или вас для укрепления такого страшно вредного греха, как гордыня. Боже упаси! Я сегодня призываю вас со всей ответственностью посмотреть себе самому в глаза и спросить со всей строгостью, на которую вы способны:

— Чем лично я могу принести наибольшую пользу этому миру? В чем я смогу реализовать свои таланты и способности, чтобы хоть на миллиметр улучшить жизнь людей вокруг?

На лицах некоторых детей проступило недоумение и даже паника, поэтому профессор пояснил:

— Мы хотим, чтобы изучение любого предмета было сопряжено у вас в головах с конкретной целью. Потому что знание само по себе бессмысленно, если вы не думаете о том, как его потом применить. Можно бесконечное количество часов провести за решением логарифмического уравнения, читая прекрасные книги, изучая историю великих народов. Но знания без дел мертвы. Когда я пришел в Астрополис впервые, я, как и вы, еще не понимал, кем хочу стать в будущем. И конечно понял это не в первый день. Сегодня мы не требуем от вас точно сказать, кто будет врачом, учителем или ученым. Но вам придется ответить на этот вопрос уже в конце года, поэтому вы должны определиться с теми предметами, которые помогут вам развить ваши сильные навыки.

Он лукаво посмотрел на детей и продолжил:

— Для этого в этом году вы будете очень много работать. Вам предстоит познакомиться с азами абсолютно всех предметов, узнать про возможности применения этих знаний в жизни. И к концу года, я надеюсь, вы сможете сделать правильный выбор. Итак, позвольте представить вам ваших преподавателей.

Веллингтон указал рукой на президиум, за которым сидели пять учителей:

— Профессор Мирадор Норд является лауреатом нескольких премий в области физики. Он будет также вести у вас астрономию.

Мирадор привстал и надменно кивнул ученикам. Этьен заерзал на стуле и прошептал Мари-Энн:

— Это гениальный ученый! Он совмещает работу в Астрополисе с проведением научных исследований. Мои родители выбрали Астрополис только из-за того, что он здесь преподает.

Тем временем Веллингтон продолжал знакомить их с учителями. Он даже улыбнулся, представляя следующего преподавателя:

— Профессор Розамира Эллис, наш самый молодой ученый. Несмотря на юный возраст, эта девушка один из самых известных поэтов современности, блестящий эксперт в литературе. Она же будет преподавать вам основы психологии и историю искусств.

Розамира оглядела зал с радостной улыбкой и ответила:

— Я уверена, мы подружимся! Я буду стараться, чтобы дети полюбили мой предмет.

На это Этьен и Даниэль недоверчиво фыркнули и толкнули друг друга в бок. Мари-Энн строго посмотрела и зашипела:

— Что вы тут паясничаете?

— Не знаю, как Этьен, но Даниэль лишний раз книгу в руки не возьмет, если там нет формул, — пояснила Амьен.

— Конечно, ведь все эти истории любви и подвигов — прошлый век, — добавил Этьен.

Мари-Энн с притворным ужасом посмотрела на мальчиков:

— Какая дикость! Ведь литература — это же колыбель души цивилизации.

Амьен теперь уже пристыдила всех троих:

— Да тише вы, все пропустите. Давайте потом обсудим!

Во время этой дискуссии Веллингтон уже представил еще двух преподавателей:

— Историю для вас будет преподавать профессор Гилберт Ной. А философию и историю религий и тайных обществ в нашей школе читает великий профессор Маралис Роттери.

Дети притихли и с непритворным интересом посмотрели на седого сгорбленного старичка, одетого в черную мантию.

— Биологию и анатомию вы будете изучать под руководством профессора Ракушки. Она редко покидает свой кабинет, поэтому знакомиться с ней вы будете уже на занятиях. Математику и геометрию вы будете учить вместе со мной. Черчение и каллиграфию вы будете изучать под руководством профессора Астреля Лима.

Из-за стола поднялся худощавый молодой учитель с редкой светлой бородкой. Его почти прозрачные голубые глаза отстраненно смотрели на класс. Амьен внимательно уставилась на него, понимая, что знания этого человека будут помогать создавать фундамент ее будущей профессии.

Веллингтон закончил знакомство и добавил:

— Не забыт и спорт, но здесь мы оставляем за каждым из вас право выбора. Каждый день вы можете плавать в бассейне или заниматься зарядкой в парке. Лично я предпочитаю ходить или бегать вдоль берега моря по набережной.

На его лице заиграла хитрая улыбка, которую он не мог спрятать в белоснежной бороде:

— Вы не поверите, но когда бежишь по берегу моря, то в голову невольно приходят ответы на самые сложные математические задачки.

— Помимо этого, у нас существует практика проведения совместных творческих вечеров — это литературные чтения, музыкальные собрания, философские дискуссии и игровые соревнования. Так что заняты вы будете целый день!

После такого списка предметов и занятий лица у детей вытянулись. Похоже, в этой школе об играх и отдыхе придется забыть. Амьен тянулась к знаниям при любом удобном случае, но даже она была немного напугана. При виде такой реакции, Веллингтон рассмеялся и кивнул сидящему на первом ряду юноше, которому на вид было лет восемнадцать. Тот подошел к профессору и встал рядом с ним.

— Паоло — наш лучший ученик по математике. Он немного успокоит вас, поскольку я уже вижу по вашим лицам, что вы мечтаете поскорее вернуться обратно домой в нормальные школы.

Когда Паоло встал рядом с профессором, Амьен заметила, что мальчик очень симпатичный. На смуглом лице огнем горели черные глаза, а непослушные волосы падали на лоб, закрывая глаза. Крепкая фигура выдавала приверженность ее обладателя спорту. Было видно, что физическим упражнениям он уделяет не меньше времени, чем решению математических уравнений. Паоло, нисколько не смущаясь, обратился к сидящим перед ним юным ученикам:

— Я до сих пор помню первый день в Астрополисе и страх от предстоящей учебы. Не буду вас переубеждать и обнадеживать — действительно, учебы здесь много, и она непростая. Но занятия проходят не как обязанность, а как увлекательная игра. И вы действительно узнаете за этот год, чем вы будете заниматься в будущем. Просто не бойтесь, а верьте в себя. Ведь именно так звучит одна из трех заповедей Устава Астрополиса.

Улыбнувшись, он посмотрел прямо в глаза Мари-Энн, которая, затаив дыхание, не скрываясь, пялилась на этого красавчика. Паоло добавил:

— Поверьте, времени здесь хватает не только на учебу, но и на общение. Только зависеть это будет от вашего планирования рабочего дня, как вы его организуете.

Веллингтон встал рядом с остальными преподавателями и добавил:

— Отлично сказано. Осталось теперь проверить это на практике. Теперь мы отпустим наших преподавателей на другие уроки, а сами приступим к моему предмету.

Учителя покинули зал, а вместе с ними из аудитории вышел и студент-старшекурсник. Но уже на пороге Паоло еще раз оглянулся и посмотрел на Мари-Энн, завороженно пялящуюся и упорно не сводящую с него глаз. Амьен краем глаза заметила, что подруга смутилась и покраснела.

Профессор же вновь обратился к ученикам:

— Итак, математика. Великая наука о законах Вселенной. Да, да, именно так. Поэтому я начну вам преподавать ее не с азов, а расскажу про таинственные математические закономерности. Как вы думаете, из чего мы состоим?

— Из тела.

— Из кожи и мяса.

— Из скелета и мышц.

— Из души.

— Из эмоций.

Со всех сторон послышались нестройные голоса.

Веллингтон засмеялся:

— Все это так и не так одновременно. На мой взгляд, мы все состоим из чисел, и сейчас я вам это докажу. Расстояние от пяток до солнечного сплетения человека и расстояние от солнечного сплетения до макушки составляет крайнее и среднее отношения божественной пропорции. И это не метафора, поскольку еще в древности человек обратил внимания на связь всего со всем.

Все пребывает в движении и изменении. Будучи выражено числом, эти зависимости проявляются как закономерности. Греческое Пифагорейское учение о гармонии представляло весь мир во взаимосвязи. Одни и те же законы и математические пропорции существуют и в природе, и в человеческой сущности, а также в искусстве, науке и даже музыке. Что удивительно, древние греки упорно искали и пытались создать математический канон красоты, ведь пропорциональность является важнейшим условием гармонии целого. И им это удалось!

В эпоху Возрождения этот канон красоты назовут пропорцией золотого сечения или божественной пропорцией. Это волшебное число фи обнаруживается в строении морских раковин и в расположении планет. А мудрые греки взяли этот принцип на вооружение и в архитектуре — еще Фидий использовал пропорцию золотого сечения при постройке Акрополя.

Амьен, которая терпеть не могла математику, слушала лекцию Веллингтона на одном дыхании. Получалось, что в любых цифрах и формулах, которые всегда норовили ускользнуть от нее, скрыта не просто мудрая логика, но и практическое применение. Пожалуй, к этим занятиям она теперь будет относиться с повышенным вниманием!

Учеба в идеальной школе

Первый день в школе пролетел незаметно. После лекции профессора Веллингтона, они пошли на занятие с уже хорошо знакомой Розамирой. Вместо того, чтобы сидеть в классе, Розамира вывела их в сад. Они неспешно шли по каменистым дорожкам в тени сливовых и вишневых деревьев. Учительница читала им вслух стихи античных поэтов. Она рассказала им о великой поэтессе Сафо, жившей около 630 лет до нашей эры. И ее несчастной любви, породившей бессмертные строки:

И каждый раз, как только я

С тобой сойдусь, от нежной встречи

Трепещет вдруг душа моя

И на устах немеют речи.

Каждая минута в школе позволяла узнать что-то новое. Во время обеда играла чудесная музыка. Розамира рассказала им о Моцарте. И даже неромантичной Мари-Энн было интересно узнать об уникальном целительном врачующем эффекте его мелодий, увеличивающих мозговую активность.

После отдыха Амьен с нетерпением ждала встречу с профессором Астрель. И она ее не разочаровала. Он продолжил тему Золотого сечения на практике. Два часа, когда они рисовали и обсуждали чертежи и наброски Леонардо да Винчи, пролетели для Амьен незаметно. До ужина они даже успели прогуляться до библиотеки и набрать рекомендованные книги, названия которых записал дотошный Этьен во время лекции Веллингтона.

Поздно вечером Амьен легла спать окрыленная, чувствую необыкновенную радость от ожидания предстоящего дня. Впервые она почувствовала, что в ее жизни есть не просто мечта. Теперь она встала на путь, который приведет ее к этой заветной цели.

Но уже во второй день учебы с девочкой случилась неприятность. Нога подвернулась, когда она выходила из дома, и Амьен медленнее, чем обычно смогла дойти до класса. Она вошла последней и с трудом пробилась к парте, за которой сидел Даниэль. На уроке истории Амьен не смогла ответить почти ничего вразумительного, ведь этот предмет они не проходили в общественной школе. Девочка была смущена явными пробелами в знаниях. Обескураженная первыми трудностями, она направилась на следующее занятия. Торопливо шагая по коридору, Амьен нечаянно заблудилась и попала в коридор одноклассников другого потока. От расстройства и спешки она не заметила брошенный кем-то портфель, споткнулась о него и не смогла удержать равновесие, полетев прямо на пол. К счастью, на ее пути оказался какой-то мальчик, которого она схватила за руку, так что рукав его рубашки затрещал по швам. Окаменевшая от ужаса Амьен подняла голову и увидела нагло усмехающиеся глаза на смуглом знакомом лице. Перед ней стоял красавчик Рене Люмьер, схватка с которым и познакомила ее в свое время с Пьемоном в бандитском переулке на углу улицы Мерлина. Он сбросил ее руку со своего плеча как будто это была мерзкая лягушка:

— Вы только посмотрите, с нами учится кухаркина дочка! С каких это пор в Астрополис принимают грязных оборванцев?

Отступив в сторону, он двумя пальцами дотронулся до своей порванной рубашки:

— Да еще неуклюжая, как бегемотиха. Мне кажется, она представляет опасность для общества.

Двое его дружков захохотали. А длинноногая красотка погладила его по плечу:

— Фу, она хоть не расцарапала тебя своими грязными ногтями? Уверена, что у них не принято следить за гигиеной. Мне кажется, надо сходить к врачу, чтобы продезинфицировать рану. А то мало ли что?

Амьен покраснела, на глазах выступили слезы:

— Прошу прощения, я нечаянно.

На что Рене заметил:

— Прощения за испорченную вещь? Боюсь, одними извинениями тут не обойтись. Придется твоей нищей семейке разориться на компенсацию ущерба.

Амьен еще ниже склонила голову, по ее щекам текли непрошенные слезы. Рядом раздался уверенный голос:

— Если семья Люмьер настолько нуждается, то мы поддержим вас в трудной ситуации. Я пришлю тебе не одну, а две рубахи.

Даниэль отодвинул Амьен в сторону и встал напротив Рене, сжав кулаки. Рене пристально посмотрел на Даниэля. Его лицо выражало притворную скуку, только играющие желваки выдавали скрытую ярость. Он демонстративно повернулся к ним спиной. Но потом внезапно развернулся как сжатая пружина и со всей силы ударил мальчика в живот. Тот согнулся пополам и упал на пол, хватая ртом воздух. Подойдя к поверженному врагу, Рене наклонился и взял задыхающегося Даниэля за грудки:

— Прежде чем открывать рот и начинать со мной разговор, советую научиться правилам хороших манер. От общения со своей подружкой-кухаркой ты совсем одичал.

С этими словами он отпустил хватку, и Даниэль рухнул на пол как подкошенный. К нему бросилась Амьен и попыталась помочь ему подняться на ноги. Тем временем Рене со своей компанией ушли на уроки и коридор опустел. Девочка всхлипывала и отводила взгляд, ведь из-за нее Даниэль оказался избитым на глазах у половины школа. Но тут, не веря своим ушам, она услышала смех. Даниэль потирал ушиб на голове и хохотал:

— Представляю его лицо, когда в следующий раз я ему накостыляю. Конечно, я сам молодец. Расслабился, когда он спиной ко мне повернулся. Но ничего, он теперь думает, что я увалень. Вот будет ему сюрприз, когда мы с ним на равных сойдемся.

Амьен шмыгнула носом и с раздражением заметила:

— Неужели нет другого способа выяснить кто прав, кроме как в драке. И не вижу повода для радости. Ведь это мы с тобой на полу сидим, побитые и униженные.

Но она тут же спохватилась и добавила с раскаянием:

— Спасибо, что заступился! Это все из-за меня.

Даниэль задумчиво ответил:

— Конечно, сегодня победил он. Но в боксе судят о победе не в первом раунде, а в последнем. Теперь я знаю его силу, а вот он о моей не догадывается.

— Но козел он редкостный, конечно! На девчонку напасть, да еще оскорблять. Непонятно, как ему вообще кто-то руку подает.

Амьен с грустью сказала:

— Я здесь как будто лишняя. Из-за хромоты себя неловко чувствую. Так еще и не могу похвастаться благородной родней и достаточными знаниями. Сегодня на уроке вы все понимали, а для меня это как темный лес.

И со вздохом добавила:

— Права, наверное, мама. Всякому человеку надо знать свое место.

Но Даниэль с гневом обрушился на нее:

— Что за бред! Ты здесь всего второй день, а уже на себе крест ставишь. Да, ты не училась в лицее, как я или Этьен. Но есть вещи, в которых ты разбираешь гораздо лучше меня.

— Например? — скептически уточнила Амьен. Но было видно, что слова Даниэля подняли ей настроение.

Даниэль наморщил лоб, пытаясь привести пример:

— Например архитектура! Я не знаю никого из своих знакомых, кто бы так разбирался в стилях зданий и мог из песка построить целый город. Или в драгоценных камнях. Я нигде не слышал таких увлекательных историй, которые ты мне рассказывала. И в истории религий ты знаешь такие вещи, о которых не прочитаешь ни в одном учебнике — просто мы их еще не проходили.

А потом он добавил, так что Амьен даже покраснела:

— А еще ты мой самый лучший друг и очень красивая девочка.

Амьен отвернулась, чтобы скрыть навернувшиеся слезы, и тихо ответила:

— Спасибо! Ты тоже мой самый лучший друг.

Она положила ему голову на плечо и добавила, мечтательно глядя в окно:

— Ты мне как брат, о котором я всегда мечтала и которого у меня никогда не было.

Амьен смотрела в сторону и не заметила, как побледнело лицо Даниэля при словах «как брат». Он опустил голову и тяжело вздохнул.

В это время в конце коридора послышались шаги. Дети быстро юркнули в соседний класс, по счастью оказавшийся пустым. В развевающейся мантии мимо них прошествовал Мирадор. Вот уж кому бы не хотелось попадаться сейчас на глаза и объяснять, что за история только что произошла между Амьен, Даниэлем и Рене.

Даже в Астрополисе есть любимые и нелюбимые учителя

Первое время Амьен с друзьями были поглощены исследованием территории Астрополиса. Не было ни дня, чтобы Амьен не вспоминала слова Пьемона об этой школе:

— Ни в одном университете мира нет таких уникальных мастерских, музеев и библиотек, какие созданы в Астрополисе. Недаром считается, что это лучшая школа высоких искусств в мире.

Живописных мастерских здесь было даже несколько. Темперной и масляной живописи, акварели и графики, а еще техники гризайль. Начали они занятия с графики, а затем перешли на масляные краски. И теперь уже вовсю писали натюрморты. А впереди их ждал пейзаж и портрет. Амьен и Этьен ожидали этих занятий с нетерпением, а вот Мари-Энн и Даниэль с удовольствием бы от них отказались, так как рисование не было их сильной чертой. Однако в Астрополисе живопись считалась одним из базовых предметов. К удивлению Даниэля, который всегда считал себя бесталанным в изобразительном искусстве, даже у него скоро стали получаться вполне приличные наброски. Учитель Максимус, одетый в аляповатый халат, который стоял на нем колом от въевшейся за долгие годы краски, провозглашал на каждом занятии:

— Гениальные дети! Это просто чудесно! Какие цвета, какой коллаж! Великолепный фон! А как пастозно получились лепестки, как живые! Ван Гог с ума бы сошел, если бы увидел ваши подсолнухи!

В скульптурной мастерской занятия начинались с азов лепки, а затем уже предполагался более сложный уровень по работе с мрамором, деревом и металлом.

Мари-Энн и Амьен тут же записались в Библиотеку Ренессанс. Амьен и раньше бывала в городской библиотеке, так как у них с матерью почти не было своих книг. Ее поразило, что в отличие от обычных библиотек, здесь все произведения распределялись не по именам авторов, или по годам и жанрам, а по тематике. Здесь были разделы «Любовь», «Дружба», «Война», «Красота», «Мудрость», «Приключения», «Путешествия». Это оказалось очень удобно — в зависимости от настроения можно было сразу же идти в нужный тебе раздел. Если же требовалось найти книгу конкретного автора, то на помощь приходили Книжные Лабиринты — специальное изобретение учеников Астрополиса. Читатель бросал в Котел Знаний записку с названием книги, и тонкая нить паутиной протягивалась к той полке, где стоял нужный ученику экземпляр.

На территории школы был даже настоящий музей Возрождения — здесь хранились экспонаты, которым мог бы позавидовать любой коллекционер. Подлинники картин Рафаэля, Микеланджело, Леонардо да Винчи, скульптуры Поликлета, Мирона и Фидия, первая рукописная и напечатанная в типографии Библия, редкие греческие иконы.

Лекции по истории и философии им читали в огромных лекционных залах, названных в честь великих художников эпохи Возрождения — Леонардо да Винчи, Микеланджело, Рафаэль. А практические занятия проходили в небольших классах, названных именами созвездий знаков Зодиака. В каждом классе перекрытия были исписаны историями и легендами про созвездия, а в лекционных залах стены были украшены репродукциями картин. Столешницы парт украшали отрывки из дневников и книг известных писателей, так что Амьен каждый раз специально садилась за другую парту, чтобы прочитать что-то новенькое.

Основной принцип обучения в Астрополисе заключался в том, что учеба — это не только чтение учебников и решение задач. Но это постоянные открытия, наблюдения и анализ множества фактов.

Самым любимым местом Амьен стала, конечно же, архитектурная мастерская, где располагались проектное бюро, чертежный зал и музей макетов. Первоклассники еще не изучали архитектуру, но Амьен не упускала возможности попасть на любую открытую лекцию и мастер-класс, которые иногда проводили для всех желающих.

Уроки биологии неожиданно стали одним из самых любимых предметов абсолютно у всех учеников. После первого урока только и обсуждений было про профессора Ракушку. Вернее, ее внешности. Она была не совсем обычным человеком. Ее кожа была покрыта какой-то чешуей. Глаза прятались в перламутровых складках, так что она казалась изваянием какой-то древней статуи. От яркого солнца профессор прикрывала их очками, напоминавшими маску авиатора или подводного пловца. Она гордо восседала в кресле — гигантском лотосе, дрейфующем в небольшом искусственном озере. На ее пюпитре собирались изумрудные древесные лягушки и во время уроков прыгали на столы к ученикам.

В самый первый урок профессор Ракушка раз и навсегда привязала учеников к своему предмету. Она привела их на берег моря, где у причала плескались дельфины. Их спины блестели и переливались на солнце. Профессор вызвала одного желающего познакомиться с подводным миром, чтобы потом рассказать остальным. Единственное, плыть и нырять под воду придется на дельфинах. Но таких смельчаков, кроме Амьен, не нашлось. Та, с детства прожившая у моря, мечтала посмотреть, что же находится в глубине темных мерцающих вод. Девочку одели в плотный блестящий костюм и закрепили маску с небольшой трубкой. Профессор Ракушка со смехом пояснила:

— Иногда наши дельфины увлекаются и могут затащить гостя куда-нибудь поглубже.

Амьен эта перспектива не испугала, она смело залезла на спину предводителя дельфинов. Профессор ласково называла его Нептунчик, гладила по голове и угощала рыбкой. Девочка крепко обхватила дельфина за бока, и они нырнули в море. Тут же началась прыгучая гонка по волнам. Амьен несмотря на трубку невольно сдерживала дыхание и зажмуривалась, когда они ныряли в глубину. В очередной раз, когда Нептун погрузился в воду, девочка приоткрыла глаза и увидела, что они проплывают над глыбой камней с мерцающими огоньками. Этот каменный островок был похож на подводный город с пещерами, где снующие туда-сюда создания с мерцающими хвостами напоминали русалок. Девочка вскрикнула от удивления и тут же хлебнула соленой воды. Еще один нырок, и они миновали прозрачный сферический купол, светящийся изнутри огнями. Амьен подумала, что внутри идет торжественный прием морского царя. Она зажмурилась и представила, что она на балу в подводном дворце танцует вальс с морским принцем. На ее голове мерцает жемчужная диадема, а платье переливается перламутром. Русалки кланяются им, а морские коньки отдают честь. Но в этот момент Нептун вынес ее на поверхность.

Профессор Ракушка закутала ее в махровое полотенце. Амьен, дрожа от холода, стала спрашивать:

— Мне показалось, или там действительно подводный замок?

Но профессор только рассмеялась и потрепала ее по мокрым волосам:

— Ни да, ни нет. Каждый видит то, что позволяет себе видеть.

Дети вокруг стали расспрашивать:

— Что, что ты видела?

После ее рассказа о подводном замке, от желающих прокатиться на дельфинах не было отбоя. Профессор Ракушка пообещала, что во время дополнительных занятий все обязательно по очереди прокатятся на Нептуне в гости к подводному королю.

Профессор истории Гилберт Ной сначала показался им добродушным малым в своих детских круглых очках. С неизменным, но каждый раз новым шарфиком, пижонски повязанным вокруг шеи, несмотря на свой легкомысленный вид был чрезвычайно взыскателен к слушателям своего предмета. Он очень часто увлекался и задерживал их после уроков. В результате они опаздывали на свои дополнительные занятия. Амьен угораздило через неделю после начала школы улизнуть пораньше с его занятия. Они договорились с друзьями отправиться кататься на дельфинах в открытое море. На следующем уроке Профессор Ной удостоил всех прогульщиков отповеди, а в дальнейшем давал им удвоенные домашние задания. Так что желание сбегать с его уроков пропало напрочь.

Профессор философии, истории религий и тайных знаний Маралис свой первый урок посвятил именам. Страшно интересным оказалось обнаружить, что значение имени накладывает определенный отпечаток на человека. Так имя Мари-Энн сочетало в себе значения «Печаль» и «Благодать». Серьезный характер девочки и ее увлечение медициной, благодаря которой она намеревалась никак не меньше, чем спасти мир, подтверждали эту семантику.

Имя Этьена означало слово «корона», а фамилия Ли — «календарь». Теперь стало понятно его увлечение королевскими науками — астрономией, теорией небесных тел и солнечной системы.

К удивлению профессора, Амьен смогла ответить о значении своего имени. Много раз за первый год в школе она мысленно говорила «Спасибо!» Пьемону, который в разговорах смог настолько расширить ее кругозор, что она не выглядела менее подготовленной, чем дети, пришедшие в Астрополис из элитных гимназий.

Результатом вечерних разговоров у камина стало увлечение их компанией астрономией. О звездах Этьен мог говорить бесконечно. Благодаря этим неформальным урокам, Амьен несколько раз удавалось отвечать на коварные вопросы профессора Мирадора, который невзлюбил ее с первой минут, когда она вошла в кабинет к директору Астрополиса на собеседование. На одном из первых занятий Мирадор пристально оглядел весь класс, его взгляд остановился на Амьен:

— Школа Астрополис предполагает определенную подготовку, а также усидчивость к изучению высоких искусств. Многие обладают талантами, но не все могут их раскрыть на высшем уровне, к которому стремится наша школа. Мои предметы — физика и астрономия. Астрономия звучит почти так же, как Астрополис. Ведь звезда по латыни пишется как astra. Путеводная звезда, звездный путь — именно она является заветной целью любого творца. К ней обращается взгляд человека, испокон веков ищущего ответы на вечные вопросы. К тайнам и загадкам звезд во все времена обращались лучшие умы человечества. Даже одна из великих легенд древней Греции прославляет звезды. Кто знает, о каком созвездии и о каком мифе я говорю?

Этьен выпалил с места:

— Это миф о герое Персее, спасшем красавицу Андромеду.

— Приятно видеть, что среди вас есть те, кто потрудился заглянуть в учебник.

Мирадор поощрительно кивнул зардевшемуся Этьену и продолжил:

— Любой ребенок в вашем возрасте уже должен знать самые элементарные ответы на вопросы астрономии и физики. Итак…

Его взгляд опять пошел гулять по рядам, сверля каждого из учеников, так что все вжались в свои парты.

— Что за созвездье можно считать морским талисманом? На этот вопрос нам ответит Амьен Свенсон. Прошу!

Перед детьми прямо в воздухе появилась светящаяся карта, состоящая из множества звезд и хвостатых комет.

— Какая же из них та самая звезда? — судорожно думала Амьен.

Небесная карта переливалась и искрилась, не давая никакого намека. Этьен тянул руку, всем своим видом показывая, что он знает. При этом он строил Амьен гримасы и качал укоризненно головой. Едва слышно до нее донесся его сдавленный шепот:

— Вчера же говорили…

— Я попрошу тишины, — строго крикнул Мирадор.

А потом добавил:

— И кто будет нарушать ее, тот покинет мои занятия раз и навсегда. Итак, Амьен, ты сможешь ответить на этот вопрос, который входит в базовую программу подготовки к курсу астрономии?

— Созвездие Орион, — неуверенно промолвила девочка и оглянулась на Этьена. Увидев его ободряющую улыбку, она уже более смело продолжила, глядя в прокисшее лицо Мирадора:

— Из-за своей характерной формы оно хорошо знакомо каждому моряку. Четыре яркие звезды образуют четырехугольник. А три другие в центре образуют пояс Ориона. Это созвездие служит ориентиром для отыскания звезды Капелла, которая находится между этим созвездием и Полярной звездой.

— Что ж, хорошо, садись, — процедил Мирадор.

Он остановился посреди класса и обвел взглядом притихших детей.

— Второй мой предмет связан с наукой о Вселенной. Я говорю сейчас о физике, поскольку абсолютно уверен, что именно физика является наукой будущего на Земле. И именно физика уходит корнями вглубь прошлого, когда произошел Большой Врыв, породивший Вселенную. Самые таинственные загадки соединяют воедино квантовую физику, магию и религию.

Амьен перевела дыхание и тяжело вздохнула. Она поняла, что с астрономией и физикой у нее, похоже, будут серьезные проблемы. Поэтому учить их придется с удвоенной энергией, ведь они никогда не были ее сильными предметами. Она достала из дальнего уголка шкафа кольцо и надела его на руку — может быть, Сапфира поможет ей обрести силы и знания, и она догонит других учеников? Девочка боялась энергии, заключенной в кольце, но в то же время чувствовала себя более уверенно под его надежной защитой. Наверное, ничего страшного не случится, если она какое-то время будет носить его на руке? Ведь в Астрополисе она в полной безопасности!

Долина Эхо

Это случилось через полтора месяца начала учебы, когда Амьен заблудилась на перемене. Она, прихрамывая, торопилась в класс и по пути нечаянно зашла в незнакомый коридор. Скоро она поняла, что идет не в том направлении, но было уже поздно. Дети разошлись по занятиям, коридоры опустели, и она грустно брела мимо чужих классов. Потом по пути ей стали попадаться закрытые комнаты, а затем на ее пути возникла Библиотека. Она хотела спросить дорогу у библиотекаря, но, как назло, и здесь не было ни души. Амьен шла между рядами книг, поглядывая по сторонам, и через некоторое время уперлась в тупик перед небольшой деревянной дверью, обитой металлическими пластинами с грубым готическим орнаментом. Она безрезультатно подергала навесной замок и уже повернулась, чтобы идти обратно, но в этот момент девочка случайно задела обшивку двери рукой. Послышался удар металла о металл, когда кольцо коснулось замка. Что-то щелкнуло, раздался скрип давно не смазанных петель и дверь приоткрылась, как бы приглашая ее заглянуть вовнутрь.

Амьен увидела впереди узкий коридор, и сама не заметила, как сделала первый шаг. Он уходил все ниже и ниже, так что скоро девочка попала в совершенно неизвестную ей часть Астрополиса. Все здесь выглядело немного игрушечным — по сторонам располагались низкие полукруглые двери, как будто сделанные для гномиков. Скоро пропали окна, так что теперь ее путь лежал среди темных лабиринтов, освещенных тусклыми масляными лампами.

В какой-то момент страх пересилил любопытство и Амьен решительно повернула назад. Но, видимо, опять проскочила нужный поворот.

Прошло уже больше часа, а она все еще бродила по пустынным темным коридорам замка. Девочка со вздохом подумала, что наверняка злобный Мирадор поставит ей прогул. Амьен села на пол и горько заплакала, тихо всхлипывая, чтобы не создавать лишний шум, который отдавался в этих лабиринтах устрашающим эхом. Внезапно она услышала отзвук приглушенных голосов. Она тихо прокралась до поворота и выглянула из-за угла. У стены стояли трое ребят, склонившись над какой-то книгой. В одном из них она узнала своего врага Рене. Он поторапливал своих дружков:

— Давайте скорее, а то опять принесет сюда кого-нибудь неладная. Каждый берет по одной части. А потом уже наверху будем соединять эти куски вместе. Надеюсь, в этот раз мы взяли то, что надо.

Они вырезали что-то из книги и каждый засунул себе за пазуху по стопке листов. Рене бросил опустевший экземпляр в нишу. Оглядевшись по сторонам и кивнув друг другу, мальчишки разошлись в разные стороны. Видно было, что в этом запутанном подвале они чувствуют себя как дома. Амьен с ужасом увидела, что Рене направляется по направлению к ней.

Помня об их последней встрече, она вжалась в стену и затаила дыхание, хотя деваться ей было некуда. Ее охватил страх, и она сжала за спиной кулаки, приготовившись дать отпор. Но тут кольцо скользнуло по железной ручке и в этот же миг опора за спиной качнулась назад, так что девочка почти ввалилась в какую-то комнату, едва успев захлопнуть за собой дверь. Она прильнула к замочной скважине, чтобы убедиться, что Рене прошел мимо. Выждав пару минут, Амьен хотела уже выйти обратно, как внезапно раздавшийся скрипучий голос буквально пригвоздил ее к полу:

— Итак, моя дорогая, от кого же мы прячемся?

Амьен со страхом обернулась. И тут же вскрикнула, увидев говорившего. Перед ней на кресле сидело сгорбленное страшное существо, настоящий злой колдун из детской сказки. С редкими седыми волосами-сосульками и зеленой пергаментной кожей. Хищный крючковаты нос нависал над узким беззубым ртом. Существо захихикало при виде впечатления, произведенного на Амьен:

— Да ты первоклашка? Старшие ученики обычно не заглядывают ко мне без приглашения. Итак, как тебя зовут?

— Амьен, — тихо проговорила девочка.

— Ты, надо думать, подружка этих невоспитанных мальчишек, что только что были у меня? — продолжило свои расспросы существо, подкатываясь ближе. При его приближении Амьен почувствовала порыв холодного ветра, принесший запах сырости, как из темного склепа.

— Дда, — запинаясь сказала Амьен. Но потом она рассердилась сама на себя за этот липкий страх и, тряхнув головой, спросила:

— Вы ведь преподаватель Астрополиса?

Существо развеселилось еще больше:

— Только подумайте, какая честь для меня! Записали в преподаватели школы высоких искусств!

Уставившись в упор на Амьен, существо вдруг резко вскинуло руку вперед:

— Будь так любезна, передай мне вон тот сундук. Твои друзья пообещали мне помочь, но, как видишь, сбежали. Ты ведь хорошая девочка, поможешь старику?

Амьен неуверенно оглянулась. Действительно, напротив на полу стоял тяжеленный чугунный короб, обитый металлическими полосками. Она попыталась приподнять его, но ей это не удалось.

Существо поощрительно закудахтало:

— Ты его двигай по полу, так легче будет!

Амьен попыталась толкнуть ногой этот неподъемный груз, но только больно ударилась. После целого ряда попыток ей удалось лишь немного сдвинуть его с места. Пыхтя и мысленно чертыхаясь, она принялась пинать сундук вперед. Старик хищно тянул к ней руки и нетерпеливо подбадривал девочку:

— Еще немного! Вот-вот уже! Давай скорее!

Внезапно за спиной раздался резкий голос:

— Ни с места! Стой где стоишь!

Амьен, похолодев, обернулась и обнаружила за спиной профессора Мирадора. Его разгневанный взгляд мог прожечь дырку у нее на спине. Амьен перестала толкать сундук и выпрямилась перед учителем физики. Тот быстро подошел к ней, отпихнул девочку к двери и одним движением вернул сундук на место. Пристально глядя на притихшего уродца, он гневно проговорил:

— Амир, если ты хочешь продолжить свое мирное существование без лишних проблем, я бы посоветовал тебе держаться подальше от учеников. И не нарушать условий перемирия.

Существо по имени Амир с невинным видом заметило:

— Это я-то нарушаю мир? Заметь, это ко мне без приглашения врываются ваши дети, ведут себя разнузданно и нахально. А я, как видишь, даже пальцем до них не дотронулся.

Мирадор усмехнулся:

— Скажем так, не успел дотронуться. Но ты меня, я надеюсь, понял? — в его голосе звучала явная угроза.

Мирадор вытолкнул Амьен за дверь, и уже в коридоре она услышала брошенные им вслед слова странного старика:

— Что-то Веллингтон совсем позабыл об осторожности. Шастают тут всякие! Не то что раньше, когда лишь избранные могли подойти к Долине Эхо.

Но профессор Мирадор ничего не ответил на эти слова. Он закрыл за собой дверь и потом одним движением руки запечатал ее кольцом на безымянном пальце, так что мелькнул синеватый огонек.

Только тут он повернулся к Амьен и холодно спросил:

— А теперь позволь узнать, как ты оказалась в подвалах Долины Эхо, в запрещенной зоне Астрополиса?

Амьен сбивчиво стала рассказывать про то, как она заблудилась, пытаясь найти дорогу на занятия. Но Мирадор строго прервал ее оправдания:

— Что же, не успела начаться учеба, как ты уже получила свое первое предупреждение. Если ты внимательно читала правила школы, то у тебя есть право всего семь раз совершить ошибку. После этого твоя учеба в Астрополисе может считаться завершенной. Если ты будешь и дальше двигаться такими темпами, то до Нового года мы с тобой точно попрощаемся.

И он направился к выходу, не глядя на Амьен. Пользуясь моментом, она подскочила к нише, где мальчишки до этого бросили книгу. Пошарив рукой по полу, она тут же схватила почти пустую обложку и, запихнув ее в портфель, кинулась догонять Мирадора. Амьен его по-прежнему терпеть не могла, но сегодня, похоже, он спас ее из очень неприятной ситуации. Она понуро шла за профессором, ожидая продолжения наказания. Однако они миновали кабинет Розамиры и пришли в учительский зал. Мирадор приоткрыл перед ней дверь кабинета директора, приглашая пройти внутрь. Он кивнул на ее портфель, который она тащила в руках и который не закрывался из-за большой обложки:

— Оставь вещи в коридоре и входи.

Девочка дрожащими руками положила свою сумку на скамью. В ужасе от предстоящего разбирательства она шагнула вперед. Профессор Веллингтон как обычно сидел у камина с очередной книгой в руках. Он добродушно взглянул на пришедших:

— С чем пожаловали, дорогие друзья?

Мирадор мрачно кивнул на Амьен и начал рассказ. Девочка не совсем поняла, что же такого страшного все-таки произошло:

— Я застал ее в Долине Эхо. Она была в комнате Амира, разговаривала с ним и чуть было не стерла защитный круг по его просьбе. К счастью, до линии оставалось еще немного, когда я вошел. Но мне все же интересно, как она смогла открыть запечатанную дверь? Как я понимаю, ее руками действовали соратники Нуариссы.

Веллингтон строго посмотрел на девочку:

— Это правда? Тебя кто-то направил к Амиру?

Амьен прижала руки к груди и воскликнула:

— Никто меня не посылал, я просто заблудилась! Не знаю, кто такие Амир и Нуарисса. Дверь была открыта! Я ее легонько толкнула и попала внутрь. А это страшилище — я думала, что он работает преподавателем в Астрополисе.

Мирадор смотрел на нее с явным подозрением. Даже на лице всегда добродушного Веллингтона читалось сомнение. Он тяжело вздохнул и промолвил, обращаясь к преподавателю физики:

— Нужно усилить охрану Нижних Границ. Попросите Маралиса проверить печати и удвоить защиту.

Мирадор молча кивнул и вышел из кабинета, аккуратно прикрыв за собой дверь.

Директор подошел к Амьен. Он взял ее за руку и подвел к окну, выходящему во внутренний двор школы. Множество коридоров раскинулись между этажами. Здание было построено по принципу сот пчелиного улья, где к каждому пятиграннику примыкало следующее помещение или коридор. Профессор внимательно посмотрел на Амьен:

— Видишь, как непросто устроена наша школа? Астрополис был построен много веков назад. Здесь учились самые яркие умы человечества. Каждое новое поколение добавляло в него что-то свое, и теперь Астрополис стал самостоятельным живым организмом. Даже мы, преподаватели, не всегда знаем, что таится у него внутри. Держись подальше от Нижних Границ за пределами Библиотеки. Первоклассникам вообще нежелательно выходить за свою территорию без учителей. Будь внимательна на будущее!

С этими словами он кивнул девочке, разрешая идти. Она прошмыгнула к выходу, а затем со всех ног бросилась к кабинету живописи. Успела как раз в тот момент, когда остальные ученики уже выходили из класса.

Вечером она рассказала обо всем друзьям. Вопреки ее ожиданиям, рассказ не напугал их, а вызвал огромный интерес. Этьен предположил, что внизу в подвалах Астрополиса хранятся тайные книги:

— Вот бы туда добраться!

Мари-Энн холодно заметила:

— Ты, как я понимаю, хочешь составить компанию Амьен. Я имею в виду, когда она поедет домой, завершив учебу в Астрополисе досрочно?

Но к ее удивлению всегда правильный Даниэль поддержал друга:

— Точно! Я думаю, что там действительно настоящие тайны! Раз Рене туда ходит запросто, как к себе домой, чем мы хуже его?

Амьен поняла, что история с Рене все же не дает ему покоя. Что касается любопытства, то сегодня она, пожалуй, не решилась бы опять совершить свое опасное приключение. Однако завтра об этом можно будет подумать.

Но тут Этьен хлопнул себя по лбу:

— А как же книга? Ты сказала, что взяла ее с собой. Доставай скорее.

Амьен открыла сумку и стала в ней копаться. Она вытряхнула все вещи на стол, куда посыпались тетради, ручки, два учебника по физике и биологии, засохший огрызок от яблока, помятая шоколадная конфета и блокнот с ее зарисовками. Она изумленно обвела взглядом друзей:

— Ничего не понимаю…

Книга пропала из сумки самым таинственным образом. Единственный момент, когда она выпускала ее из рук, был в учительской. Перед кабинетом директора, когда Мирадор велел ей оставить сумку в коридоре.

Ночь всех святых

Теперь любопытство друзей привлекали нижние границы. Или, как назвал их директор, Долина Эхо. Но сколько дети не пытались исследовать неофициальные части школы, найти дорогу в подвал здания они так и не смогли. Воспоминания о таинственном незнакомце уже померкли в памяти Амьен. Ее настолько поглотили занятия, что она отбросила все планы по поиску Долины Эхо. Однако Этьен и Даниэль не сдавались. Сделав уроки, они надолго пропадали, иногда по несколько часов, а потом приходили страшно усталые, но довольные. Пробирались к себе наверх и что-то мастерили или записывали, не посвящая девочек в свою тайну.

Незаметно пролетела первая четверть. К удивлению Амьен, она почти догнала друзей. Если в начале учебы у нее действительно были серьезные провалы в знаниях, то теперь она спокойно могла ответить на большинство вопросов школьной программы. Перед началом каникул в школе устроили торжественный ужин и объявили, что вместо одного выходного дня у них будет целых пять дней отдыха. Некоторые ученики даже решили поехать навестить родных, но Амьен с друзьями остались в школе. Она уже даже заранее скучала по урокам. Учеба в Астрополисе была не тяжелой работой, а любопытным приключением.

Золотая осень уже коснулась своим дыханием деревьев в саду школы. Красные, оранжевые и желтые кроны делали их дворик похожим на огненный шар. Черный виноград свисал с крыши прямо к окнам. Днем они читали книги, сидя на широком подоконнике, и щипали сочные ягоды прямо с веток. От медового аромата яблок и груш кружилась голова. По вечерам теперь становилось прохладно, и теперь каждый вечер они топили камин.

Ночь всех святых в Астрополисе совпала с началом осенних каникул. Вопреки ожиданиям детей, привыкших к вырезанным тыквам, раскрашенным черной краской домам и паутине, налепленный по углам каминов, их новая школа полностью проигнорировала так популярный праздник. Утром в день последнего дня занятий на вопрос Этьена, будет ли костюмированная вечеринка, Розамира ответила:

— У нас не принято справлять Хэллоуин. Астрополис — это школа изучения искусств и высокой науки. В день начала вашей учебы профессор Веллингтон зачитал вам устав школы. Там говорилось о том, что миссия Астрополиса — творить на благо людям, созидая добро и красоту. А черная магия направлена на усиление зла. И игровой карнавал с переодеванием в вампиров и мертвецов — это первый шаг к темным силам. Лучше его избежать с самого начала даже в такой невинной форме.

Амьен никогда раньше не рассматривала театрализованные действия именно с этой точки зрения:

— Но что плохого в обычном дурачестве? Мы же ходим в театр, смотрим представления актеров на рыночной площади. Они тоже показывают не только хороших, но и плохих героев. Да и дети играют между собой в самые разные истории, где всегда есть место добру и злу.

Розамира оглядела детей и серьезно сказала:

— Одновременное увлечение массы людей силами зла, пусть даже и в шутку, способно серьезно нарушить равновесие темных и светлых энергий. Знаете ли вы, что по статистике во время празднования Хэллоуина происходит всплеск преступлений? Люди входят в образ злодеев и совершают те поступки, от которых они воздерживались в обычной жизни. А уж приверженцы тьмы среди всеобщего беснования способны на самые ужасающие злодеяния.

Мари-Энн спросила:

— А в других школах справляют Хэллоуин. Что же получается, там учатся черные маги и колдуны?

Розамира покачала головой:

— Большинство школ просто не задумывается о корнях этого праздника. Считают его чем-то вроде театрального представления, народной традиции. Хотя я знаю и те учебные заведения, где этот праздник чуть ли не главнее, чем Новый год. Это школы темных искусств, которые являются полной противоположностью Астрополису. Не хочу даже про них говорить.

Помолчав, она добавила:

— Когда я училась в Астрополисе, в один из таких дней произошло страшное злодеяние. До этого дети тоже возмущались тому, что нас лишили веселого праздника. Но сейчас я абсолютно уверена, что любой шаг даже в шутку в сторону темноты может повернуть судьбу человека. И тогда ангел-хранитель теряет свою силу и уже не может защитить своего подопечного.

Этьен откинулся на свой стул, демонстративно сложил руки на груди и скептически заметил:

— Неужели вы верите в ангелов? Миром управляет энергия Вселенной или, как еще говорят, мировой разум. А никакой не Бог. Современная наука подвергает сомнению и уже почти доказала, что нет никакого рая или ада, демонов и ангелов.

Розамира дружелюбно улыбнулась и покачала головой:

— Конечно же ангелы есть. Я не буду сейчас это доказывать. Но в свое время вы в этом обязательно убедитесь.

На что Этьен и большинство детей в классе усмехнулись и пожали плечами. Амьен же задумчиво молчала и теребила крестик. Мать с детства просила ее не снимать его ни при каких обстоятельствах. И всегда крестила на ночь и молилась перед сном. Вместе с тем Амьен тоже любила красочный и огненный Хэллоуин. Но она никогда не рассматривала его как бесовской вертеп. И еще она подумала, что ведь и вправду среди знакомых бургомистра и его соседей в Нордбридже почти не было тех, кто бы соблюдал религиозные традиции. Действительно, наступили времена, когда в семьях стало не принято ходить по воскресеньям на службу. Не принято молиться перед едой и соблюдать посты. Молитвенные правила становились уже отголоском прошлого. Однако вместе с нарушением вековых традиций в этих семьях пропало что-то очень важное. Люди начинали чаще ссориться, по выходным отец семейства приходил домой пьяный. Дети дерзили и скрывались на улицах вместе с дворовыми хулиганами. Может быть, Розамира права, что нельзя даже в малом отступать от стороны света.

Мари-Энн незаметно толкнула Амьен под столом и прошептала с любопытством:

— А что это за школы такие, про которые она не хочет говорить. И чему, интересно, там учат?

Амьен пожала плечами и промолчала. Только опять тихонько нащупала под платьем и прижала к груди крестик. Ее сердце накрыла щемящая грусть, как бы предчувствуя грядущие беды. Но Розамира уже рассказывала про искусство Возрождения, и очень скоро от мрачных мыслей уже не осталось и следа.

Тайны и легенды Астрополиса

Вечером решено было отпраздновать окончание учебы в узком кругу. Девочки утащили с кухни яблоки, орехи и мед. Было решено запекать их в камине к чаю. Пока они занимались фаршировкой, на кухню пришел Даниэль. С загадочным видом он позвал их за собой:

— Мы тут хотели вам показать кое-что.

Этьен движением фокусника достал из-за шкафа какой-то сверток и разложил его на столе. Это оказался огромный свиток, состоящий из трех огромных полотнищ листов. Нежно расправив загнувшийся уголок, он торжественно начал рассказ: — Здесь собраны тайны и легенды Астрополиса. Все, что мы смогли прочитать, узнать в разговорах с преподавателями и старшекурсниками. После той истории с Амьен, когда она попала в запретную зону, мы с Этьеном решили узнать, что же все-таки прячет от нас профессор Веллингтон. Вот что мы выяснили за это время. Школа еще старее, чем мы думали. Ей уже более пятисот лет. Она делится на три уровня, как бы три части здания. Мы находимся на первом уровне на поверхности земли. Собственно, это та часть здания, куда нам можно ходить. Все помещения в Асторополисе на нашем уровне связаны с именами разных художников и ученых. Все они являлись творцами прекрасного. Так вот, если вы обратитесь к истории, то заметите, что расположены они в строгой временной последовательности. Теперь идем дальше. В прошлый раз Амьен попала в подземную часть здания, то есть на второй уровень, за что ей влетело от Мирадора. Эти помещения являются повторением верхних этажей, но только под землей. И опять же, расположены они согласно временным отрезкам, когда происходило то или иное событие.

Согласно легендам нашей школы, мы предполагаем, что эта часть здания посвящена мистическим и тайным знаниям. Ходят слухи, что одним французским королем была собрана уникальная Библиотека Тайных Знаний. Во время одного из переворотов она бесследно пропала. Но мы нашли несколько упоминаний о входивших в ее собрание книгах. А потом некоторые из этих книг упоминались в дипломных работах прошлыми учениками Астрополиса как реально существовавшие книги. То есть это не вымысел и Библиотека существует на самом деле!

Даниэль таинственно добавил, оглядев девочек:

— В общем, как вы теперь видите, если и есть какие-то тайные знания человечества, то все они собраны именно здесь. Мы проверили школьную библиотеку вдоль и поперек. Там действительно есть уникальные книги. Но нет ни одной из тех, что я перечислил. А это значит, что в школе есть еще одна библиотека, где и спрятаны эти тайные знания.

Этьен с воодушевлением продолжил:

— Вы теперь представляете, что там может находиться? Представляете, если здесь хранится уникальная библиотека Александра Македонского? Именно в Астрополисе есть шанс найти книги легендарных пророчеств о судьбе человечества. Сами оригиналы, а не те, которые были переписаны, переведены и трактованы неизвестно как на протяжении веков. А еще ходят легенды от Трех книгах тайн. Первая книга историй и пророчеств человечества — Книга судьбы. Говорят, что в ней можно найти любой ответ о себе и своей судьбе. Вторую приписывают Мерлину — Книга жизни и смерти. Но лично меня интересует третья — Атлас звездного неба, составленный еще древними майя.

Заметив скептический взгляд Мари-Энн, он добавил:

— Если эти мифы вас не интересуют, то что вы скажете о трудах легендарного отца медицины Гиппократа? В том числе, о его лечебных рецептах и тайном знании о лекарстве от всех болезней.

При этих словах на лице Мари-Энн проступил румянец, она прижала к груди руки. Это был удар ниже пояса. В вопросах медицины Мари-Энн теряла все свое благоразумие и была готова даже на необдуманные поступки.

Амьен задумчиво заметила:

— Библиотека Тайного Знания. Да, звучит заманчиво. Но я не понимаю, это прямо настоящая комната с книгами? Или все эти сокровища спрятаны в разных местах?

Этьен пожал плечами:

— Может быть и комната, а может быть и нет.

Он приглашающим жестом показал на карту:

— Про первый уровень вы более-менее имеете представление. Про третий мы вообще пока что ничего не узнали, кроме того, что он есть. Но даже второй уровень впечатляет настолько, что нам за время учебы все не разведать.

На карте, лежащей перед ними, был нарисован план подвальной части школы. Мари-Энн подозрительно уставилась на довольных ребят:

— Откуда вы ее взяли, интересно знать?

На что Этьен поправил очки и с гордостью ответил:

— Мы нарисовали ее сами, я же тебе говорю. Мы сделали проекцию второго уровня по временной кальке верхней части школы. И нанесли на нее те легенды, о которых прочитали. Получилась своего рода карта. Так что мы даже примерно догадываемся, где все это можно увидеть. Учитывая то, что мы наверняка не про все знаем, то этот процесс еще не завершен. По сути, это эксперимент в лучших традициях физики.

— Ты со своей физикой с ума сошел! — разозлилась Мари-Энн.

Но Этьен отмахнулся от нее, как от надоедливой мухи:

— Итак, что понятно на сегодня. Начнем из центра здания. Как вы знаете, название Астрополис переводится как город-звезда или звездный город. Здание школы построено по принципу расходящихся из центра лучей, представляющих собой коридоры. Всего мы насчитали семь центральных ответвлений, из которых в разные стороны расходятся еще по семь более узких проходов. Но и это еще не все — дальше коридоры начинают делиться и пересекаться между собой, так что план школы можно представить по принципу структуры молекулярного тела.

Гладя на рисунок, Амьен прошептала, думая, что ее никто не слышит:

— Или как сеть паука, которую он плетет по кругу.

Даниэль добавил, указывая на пересекающиеся линии:

— Все его части соединяются между собой, и получается своего рода лабиринт, где можно заблудиться или наоборот, выбраться, если знаешь секрет архитектора. Мы с Этьеном его пока не совсем поняли.

Дети склонились над картой и повисла тишина. Все пытались проследить логику построения коридоров. Амьен при виде изображения пришла в голову лекция старшеклассников по архитектуре исторических и мистических зданий, которую она читала на днях. Она пробормотала цитату из конспекта:

— Если следовать логике лабиринта, то пересечения радиусов и крестообразных линий образуют коридоры, которые соединяются в точках пересечений в виде проходов. Семь радиусов. Практически как семь кругов критского лабиринта, откуда можно было выйти только с нитью Ариадны.

Этьен прислушался к ее бормотаниям, радостно вскрикнул и опять уткнулся в карту. Потом он схватил циркуль и линейку, вымерял на карте отрезки, а затем посчитал в своей пухлой тетради, с которой никогда не расставался. Видимо, логика в его расчетах все же была, потому что он закричал:

— Амьен, ты гений!

С этими словами к удивлению Амьен и ревнивому неудовольствию Даниэля он обнял и расцеловал ее. Она засмеялась:

— Ты скажешь наконец, в чем дело?

— Я подозревал, что в нем есть математический расчет. Иначе преподаватели сами бы терялись в этих запутанных помещениях. Это простая матричная структура превращения квадрата в круг. Она основана на логике математически-геометрических построений. Кстати, не самый сложный вариант. Я почему-то был уверен, что здесь какой-то тайный смысл и копался в истории древних египтян и ацтеков. Итак, чтобы попасть на второй уровень, нам надо пойти…

Он нагнулся над картой с циркулем, что-то стал вымерять и наконец довольный ткнул пальцем:

— Вот сюда. А это у нас — школьная библиотека! Кстати, у меня есть одно подозрение, которое как раз подтверждается этой гипотезой. Но об этом позже.

И затем Этьен таинственно добавил:

— Более того, существует еще одна легенда, когда можно проникнуть в Библиотеку Тайного Знания любому непосвященному. Якобы только в одну ночь в году, а именно накануне Дня всех святых тайные коридоры Астрополиса соединяются, поскольку падают запретительные заклятия. А это значит, что именно сегодня та самая ночь, когда можно попасть в Библиотеку.

— Ну что, пойдем сегодня ночью? — Даниэль вопросительно посмотрел на Амьен.

Но Мари-Энн не дала ей ответить и закричала, покрутив пальцем у виска:

— Да вы что, с ума все посходили? Куда вас несет на ночь глядя? Давно с Мирадором не общались на предмет нарушения дисциплины?

Амьен задумчиво промолчала, а потом уточнила:

— Ты говоришь, тайная Книга Судьбы? И еще чертежи легендарных зданий?

А Этьен потряс над головой своей тетрадью:

— И Атлас звездного неба!

Даниэль добродушно предложил Мари-Энн:

— Если ты не хочешь, можешь не идти. Мы просто подумали, что тебе тоже будет интересно. Мы уже все рассчитали и проверили. Ровно в одиннадцать закрываются двери на первом этаже. Но мы сделали дубликат ключа. Поэтому дождемся, когда все улягутся, и к двенадцати ночи уже сможем быть на втором подземном уровне. Завтра уроков не будет. Ничего страшного, если не поспим одну ночь. Потом днем отдохнем. Мы уже все собрали, даже воду и немного печенья, если проголодаемся. Ну что, остаешься?

Но Мари-Энн вскинула голову, так что ее непослушные кудряшки разлетелись в разные стороны:

— Ну уж нет, я тоже с вами. В конце концов, надо же кому-то будет вас остановить, если вы совсем с ума сойдете.

Сборы не заняли много времени. Даниэль и Этьен взяли по рюкзаку, куда положили немного печенья и воду. Девочки шли налегке. Уже почти на выходе Амьен вернулась к своей кровати, достала сумку с вещами и, немного покопавшись, вытащила кольцо. Она старалась не надевать его лишний раз. Но сегодня был как раз тот случай, когда надеть его все же стоило.

В полночь они уже стояли перед входом в библиотеку. Даниэль немного повозился с замком, но уже через несколько минут они проскользнули внутрь и прикрыли за собой дверь. В темноте стеллажи с книгами и узкие переходы выглядели пугающе. Амьен невольно поежилась, а Мари-Энн прижалась к Этьену. В самом конце библиотечного зала за разделом Магические искусства Этьен принялся шарить руками по стеллажу и нечаянно уронил на пол книгу, так что раздался грохот, похожий на гулкий сход лавины в горах.

— Что ты вытворяешь? — зашипела на него Мари-Энн.

— Пытаюсь сделать так, чтобы мы могли пройти дальше, — огрызнулся он на нее. — Я следил за Мирадором и видел, как он выдвинул на себя одну из книг, так что открылся проход. Но какую — я не смог разглядеть.

Амьен направила фонарик на книжную полку и стала читать названия: «Легенда о происхождении мира», «Тайное знание древних майя», «Последнее пророчество Мелхиседека», «Река жизни на берегах смерти». Одна из книг привлекла ее внимание: «Переход. Путь к истинному». Она потянула на себя корешок и тут же раздался сухой щелчок, соседний стеллаж развернулся боком и образовал проход. Даниэль с восхищением посмотрел на Амьен, а она пожала плечами и прошептала, как бы извиняясь:

— Я случайно, просто книга показалась занятной.

Стоило им пройти в коридор, как позади раздался звук захлопывающейся двери. Они кинулись к ней и попытались открыть, но все попытки оказались тщетными — проход обратно в библиотеку оказался заперт.

Мари-Энн раздраженно топнула ногой и с упреком обратилась к Этьену:

— Что же вы книгу подложить не додумались?

На что Этьен огрызнулся:

— А ты сама-то что не сообразила? Задним умом все крепки.

И потом легкомысленно, но с ноткой тревоги добавил:

— Это же лабиринт — из него не один, а несколько выходов.

А Амьен рассудительно успокоила подругу, хотя в ее сердце тоже закрался холодок страха:

— Если даже мы потеряемся, нас утром хватятся и будут искать. Ну влетит, что поделаешь. У меня правда уже второе предупреждение будет.

Решено было двигаться дальше. Теперь уже не в поисках таинственных сокровищ в виде старинных летописей, а с целью найти дорогу обратно.

Даниэль светил фонариком на карту и направлял Этьена. Из одного перехода они попадали в другой, похожий как две капли воды на предыдущий. Шли уже больше часа, но пока что никакими таинственными библиотеками и не пахло. Более того, казалось, что они кружатся на месте. Это подозрение подтвердилось, когда на следующем повороте они заметили заколку, случайно упавшую с головы Мари-Энн. Дети ускорили шаг. Но чем быстрее они двигались, тем меньше толку было от этого пустого бега.

У Амьен стала болеть нога, но она решила не показывать виду и старалась следовать в том же темпе, что и остальные. Однако, через какое-то время она стала отставать, внимательно рассматривая стены вокруг. Ей показалось, что коридоры в нижней части замка выглядели более узкими, чем наверху. Однако, что-то в их расположении настораживало Амьен. Она подошла к одной из стен и легко постучала. Послышался глухой звук, как будто бы внутри стены находилась какая-то полость. Даниэль, не найдя ее рядом, остановил друзей и вернулся к Амьен. Девочка стояла, прижав голову к стене, и прислушивалась к тому, что происходило с другой стороны:

— Ты что-то заметила? — с надеждой спросил он.

— Послушай, там как будто что-то есть.

И она показала ему, чтобы он прижался ухом к поверхности. В глубинной толще каменной стены действительно слышались какие-то звуки. Даниэль стал водить фонариком по стенам и тут же радостно вскрикнул, обнаружив почти незаметную нишу и спрятанную в глубине дверь. Он слегка потянул ручку на себя и аккуратно заглянул внутрь. Затем махнул остальным, и они по очереди проникли дальше в следующий переход этого подземного лабиринта. Теперь они стояли в настоящем средневековом замке с гигантскими каменными колоннами. Висящие по бокам масляные факелы в тяжелых чугунных подставках в форме драконьих морд рассеивали по коридору тусклый свет и сероватый дым.

Амьен почувствовала холод в груди. Такой же, как возник во время упоминания Розамирой про школы темных искусств. Но остальные уже шли вперед по коридору, так что она отогнала от себя мрачные предчувствия и последовала за ними. Они двигались почти неслышно, так что еще заранее услышали приближающийся шум. По знаку Этьена все бросились в ближайшие ниши. Мари-Энн оказалась вместе с Амьен позади статуи в доспехах. Они прижались друг к другу, чтобы уместиться за мощной фигурой средневекового рыцаря. Вскоре они услышали шаги, гулко отдающиеся в пустом коридоре, и приглушенные голоса. Говоривших было двое. В одном из них Амьен с облегчением узнала Веллингтона. Однако, голос всегда добродушного профессора, сейчас звучал напряженно и даже жестко:

— Мелиарх, у нас была договоренность о сохранении нейтральных территорий. Однако, я вынужден констатировать, что ваши ученики делают вылазки в Долину Эхо. Как всегда, отличился этот ваш Люк Даркен. Он ходит сюда как к себе домой. По странному совпадению недавно из Библиотеки Тайных Знаний пропала книга, которая не должна оказаться ни в чьих руках. Как это можно понимать?

Раздался скрипучий смех, от которого у Амьен мурашки пошли по всему телу и даже волосы поднялись дыбом:

— Мой дорогой Веллингтон, при всем моем уважении! Зная вашу страсть к поискам виноватых среди учеников Даркмаунта, спешу заметить, что в тот день не только мои ученики были замечены в Долине. Одна из ваших учениц посетила Амира и скрасила тем самым его вековое одиночество. Он также сказал, что девочка напомнила ему одного человека. Имя его не принято теперь называть в вашей школе.

Профессор Веллингтон резко остановился как раз рядом с нишей, в которой притаились девочки. Амьен видела его лицо напротив высокого человека в черной кожаной куртке и черных штанах, заправленных в высокие охотничьи сапоги, который стоял к ним спиной:

— Вы имеет в виду Пьера Готье? Если говорить о той истории, то все обвинения с него были сняты. И кому, как не вам, знать, что за нарушением заклятия стояли его сестры. Но при чем здесь девочка?

Человек, которого профессор ранее назвал Мелиархом, пожал плечами и с усмешкой заметил:

— Вот и я не знаю. Может быть ни при чем. А может быть при чем. Хорошо бы выяснить, кого вы приняли в свою школу. Насколько я знаю, этот ваш бывший ученик покинул свой замок уже много лет назад. С тех пор его никто не видел ни живым, ни мертвым. По крайней мере, в прошлую ночь всех святых про него так ничего и не было слышно на ежегодном балу в их фамильном поместье. Ах, какие занятные праздники там устраивают его наследницы!

Веллингтон с отвращением отвернулся и пробормотал:

— Вот уж где не хотелось бы оказаться.

Но затем он в упор посмотрел в глаза собеседнику и твердо сказал:

— Девочка эта из бедной семьи, ее мать кухарка в доме бургомистра Нордбриджа. В Долину Эхо она попала случайно. К счастью, профессор Мирадор предотвратил ее общение с Амиром. У меня возник другой вопрос — кто открыл Замкнутые Двери. Ведь именно поэтому она проникла в коридор. Вы что-то про это знаете?

Но Мелиарх никак не ответил на только что прозвучавшее в словах профессора обвинение. Скучающим тоном и, позевывая, он ответил:

— Кто знает, может быть, ваш чудак Маралис что-то там напутал. Я вообще удивляюсь, как до сих пор этот старикашка умудрялся сохранять их закрытыми столько лет.

С этими словами он пошел было вперед, но потом обернулся. Амьен вздрогнула, по ее спине поползла струйка холодного пота. Никогда в жизни она не видела такого ужасающего создания. Даже старый уродец Амир показался ей теперь куда как человечнее. Он был совсем юный. На вид не больше двадцати пяти лет. И одновременно с этим казался древним иссохшим скелетом. На идеально-красивом лице с иссиня-белой кожей багровым отсветом горели черные глаза-угли. Он скривился в улыбке, и кроваво-красный рот обнажил белые жемчужные зубы, среди которых выделялись выступающие вниз клыки.

Мелиарх смахнул с лица черную прядь волос и пристально посмотрел в сторону статуи, за которой они притаились. У Амьен сжалось все внутри, и она нервно сглотнула. Девочка невольно, как всегда в минуты страха, дотронулась до крестика на груди. В этот же момент лицо Мелиарха исказилось, как будто от головной боли, так что он даже схватился за лоб.

Но профессор уже проследовал вперед и увлек его за собой. Девочки теперь слышали лишь отголоски разговора, и до них донеслись слова Веллингтона:

— Маралис точно закрывал Замкнутые Двери. Мы проверили их после случившегося и обнаружили, что они были вскрыты волшебством. Но как вы знаете, в нашей школе волшебство не преподается. Поэтому под подозрение попадают именно ученики Даркмаунта.

Прошло немного времени, прежде чем они решились выйти обратно в коридор. Мари-Энн пристально посмотрела на Амьен:

— Вот так тихоня! А ну-ка, рассказывай?

Но Амьен выглядела ошарашенной еще больше, чем подруга:

— Да что рассказывать? Понятия не имею, о чем речь.

Они вкратце пересказали подошедшим ребятам, о чем говорили Веллингтон и Мелиарх. Даниэль внимательно взглянул на Амьен. А вот Этьен не придал этому разговору никакого внимания и стал торопить:

— Послушайте, надо спешить. Уже полночи прошло. А мы ни библиотеку не нашли, ни выхода обратно. Пойдемте, что толку здесь стоять и рассуждать о чьей-то родословной.

Он сверился с картой:

— Сейчас мы были в коридоре Средних Веков. Впереди у нас Эпоха Возрождения. Слева находится, если я не ошибаюсь, Золотой век античности.

Этьен обратился к остальным:

— Есть два варианта, как мы можем действовать. Или идем все вместе. Но тогда мы вряд ли успеем узнать все то, что интересно каждому. Или же разделимся по двое. А встретимся здесь ровно через два часа. Вы как?

Даниэль положил руку на плечо Амьен и сказал:

— Я не против, но мы не можем отпустить девочек одних. Поэтому я иду с Амьен. Готов уступить ей право первого выбора книги.

Мари-Энн шутливо уточнила у Этьена:

— Ну а ты готов уступить девушке право выбора?

На что тот с галантным поклоном заметил:

— Готов, конечно. Отчасти потому, что выбор этой девушки совпадает с моим. Твой любимый Гиппократ из Древней Греции. А это значит, что там я найду и следы Бероса и Архинопола.

Мальчики сверили карты и отметили то место, где должна будет состояться встреча через несколько часов. После чего они разошлись в разные стороны.

— Куда бы ты хотела пойти? — спросил Даниэль.

Но Амьен еще была под впечатлением от подслушанного разговора между Веллингтоном и Мелиархом и рассеянно ответила:

— Может быть, Книгу судьбы попробуем найти?

Даниэль кивнул:

— По идее ее нужно искать в зале Мистических знаний человечества.

Он сверился с картой и потянул Амьен за собой. Девочка бездумно проследовала за ним, все еще размышляя об услышанном. Даниэль шел довольно уверенно, они поворачивали из одного коридора в другой. Если бы ее попросили найти дорогу обратно, она вряд ли смогла бы выбраться сама. Наконец Даниэль остановился перед какой-то дверью. Еще раз внимательно посмотрел в карту и, улыбнувшись, сказал:

— Надеюсь, я не ошибся, и мы правильно пришли. Ну что, готова получить ответы на все свои вопросы?

Амьен невольно поежилась. Только сейчас до нее дошло, что они пришли в часть библиотеки, посвященную мистическим знаниям. После всего пережитого девочка уже пожалела, что не попросила посмотреть более мирную библиотеку Александра Македонского. Она уже было открыла рот, чтобы предложить найти другой раздел. Но ей тут же стало стыдно, ведь Даниэль выглядел таким довольным, что смог найти сюда дорогу. А ведь ему самому гораздо интереснее было бы пойти с Этьеном в зал Древней Греции, где он мечтал зарыться в тайные манускрипты по физике. Поэтому Амьен ободряюще кивнула и бодро ответила:

— Конечно готова! Ну что, вперед?

Амьен дернула ручку двери, но та оказалась заперта. Более того, она так и не открылась, сколько Даниэль не пытался ковырять в замке, толкать или тянуть ее. Видя безуспешные попытки Даниэля, ее вдруг осенило:

— Даниэль, подожди! У меня есть идея. Посвети-ка мне фонариком!

Он направил луч фонаря на дверь, которая была сделана из тяжелого мореного дуба и инкрустирована сверкающими камнями. Амьен подумала, что если уж вход в зал мистических знаний украшен таким образом, то что же ждет их внутри. Известно, что с древних времен инкрустации обрядовых книг всегда уделялось огромное значение. К этому привлекались самые искусные ювелиры. Перед ними были изображены сцены из жизни какого-то древнего правителя. Сперва он ехал на охоту в сопровождении своры гончих собак. Потом он судил бедного крестьянина и тому выносили смертный приговор. Дальше был изображен придворный бал и танец с королевой. Каждый раздел был украшен камнями разных цветов — изумрудами, рубинами и сапфирами. Амьен вспомнила, что именно изумруды были любимыми культовыми камнями у древних народов. Она привстала на цыпочки и поочередно нажала все семь камней на рисунке, изображавшем суд короля над своим вассалом. Послышался легкий щелчок. Тогда она потянула на себя тяжелую дубовую дверь, которая теперь, к удивлению Даниэля, открылась, не издав ни единого звука.

Книга судьбы

Они оказались в полутемной комнате, едва освещенной масляной лампой. Такие можно встретить теперь лишь в Богом забытых сельских деревнях. Обстановка была настолько ветхой и убогой, практически нищей, что совершенно не вязалась с королевским входом. Стены в комнате были заставлены стеллажами древних манускриптов и рукописей. Сладковатый запах пыли забивался в глаза и в нос, так что Амьен невольно стала их тереть. В центре комнаты на низком столе, покрытом темной бархатной скатертью, лежала старинная книга. Она была открыта примерно посредине. Свеча, горевшая на столе, рассеивала золотистый свет на пожелтевшие от времени страницы, исписанные причудливой вязью выцветших чернил. В этот момент они услышали шаркающие шаги и из темноты вынырнул сгорбленный старик. В белом балдахине с капюшоном, из-под которого была видна седая борода. К их удивлению, он не выразил никакого негодования при виде нарушителей своего спокойствия. Неторопливо проследовал к столу и с кряхтением уселся в кресло. Не поворачивая головы, он обратился к детям, продолжая читать свою книгу. В комнате раздался тихий каркающий голос, похожий на скрип старых несмазанных чугунных ворот:

— Кхе-кхе. Итак, что же вы хотели спросить у Книги Судьбы?

Амьен неуверенно посмотрела на Даниэля, который выглядел ошарашенным. Она подумала, что он просто не видел Амира. Этот старик выглядел вполне мирным и безобидным. Поэтому она смело шагнула вперед, откашлялась и уточнила:

— Добрый день! Простите за беспокойство. Да, я бы хотела спросить, если позволите…

Амьен сделала паузу. Она на мгновение задумалась, как правильно сформулировать свой вопрос о том, в чем ее предназначение. Но в этот момент она случайно повернула кольцо на пальце и у нее невольно вырвалось:

— Но сперва я хочу узнать, что именно можно спросить у Книги. И что будет означать ее ответ.

Старик засмеялся и только тут обернулся, чтобы посмотреть на Амьен. Он поманил ее пальцем к себе. Она немного поколебалась, но потом решительно подошла ближе, так что в бликах огня смогла разглядеть лицо своего собеседника. Он был сама древность. Белесые волосы и редкая длинная бородка выбивались из-под капюшона и сливались с белым одеянием. Пергаментная кожа делала его истонченные черты лица похожими на ссохшиеся от времени книжные страницы в этой библиотеке. Скрюченные пальцы, как сухие веточки, протянулись к ней и дотронулись до кольца на ее пальце, которое она не успела спрятать. Синий сапфир блеснул в свете ламп. Старик внимательно посмотрел на нее и кивнул:

— Какая маленькая и какая мудрая. И конечно, неслучайная гостья. Да, конечно, все правильно. Спираль жизни продолжает свой круг.

Он откинулся на кресло и серьезно сказал:

— Ты правильно поставила вопрос, детка. Если ты спрашиваешь у Книги Судьбы прошлое, то ты получишь истинное знание. Но если спросить про настоящее или про будущее, то ты попадаешь от нее в зависимость. Ее ответ будет вершить твою жизнь, и ты утратишь над ней власть. В этом и заключается тайна любых гаданий и астрологических прогнозов. Неузнанное и непроизнесенное силы не имеет. Но обретя словесную оболочку, оно становится живой судьбой. А человек будет лишь марионеткой в ее руках. Итак, что же ты хотела спросить?

Амьен хотела уже было ответить, что в таком случае у нее нет вопросов. Но потом любопытство пересилило, и она спросила:

— Я хочу знать, кто мой отец.

Старик отвел глаза и вздохнул:

— Книга скажет тебе. Но это будет не конкретное имя. Она даст тебе подсказку для поиска окончательного ответа.

С этими словами, он достал из внутреннего ящика небольшую тонкую тетрадку в красной обложке. Открыл ее, и Амьен увидела абсолютно белые листы.

Девочка удивилась и указала на лежащий на столе старинный манускрипт:

— Я думала, что вот это Книга Судьбы.

Тот рассмеялся и покачал головой:

— Не все величественное — велико. Или, как еще говорят, не все золото, что блестит.

Старик обмакнул перо в чернильницу и протянул его Амьен. Она взяла его в руки и поднесла к странице, так что капля темно-синих чернил упала и тут же растеклась по листу маленькой тетрадки. Тотчас на нем проступило изображение в виде оживающей картинки. Сперва черных линий, постепенно обретающих цвет. Сперва рисунок стал похож на птицу в полете, с размахом сильных могучих крыльев. В клюве у нее мелькнуло что-то красное, видимо добыча. Птица пролетела над городом и оказалась в небольшой комнате с камином. На пустом столе лежали камни и набор ювелира. Не прошло и нескольких секунда, как изображение померкло, а потом и вовсе исчезло.

Амьен изумленно уставилась на старика:

— И что это было?

Но тот пожал плечами:

— Тебе была дана подсказка. Докопаться до правды ты должна сама. Только сперва ответь сама себе — нужна ли тебе эта правда?

Но девочка упрямо тряхнула головой:

— Нужна! И я ее обязательно узнаю. Любое знание лучше, чем томительное незнание и неопределенность.

Старик усмехнулся и повернулся к Даниэлю:

— Ну а вы, молодой человек. Будете задавать свой вопрос?

Но тот отрицательно покачал головой, так что старик засмеялся:

— И это правильно. Если в прошлом все понятно, то нечего его и теребить. А про будущее кто его знает, что Книга ответит. От греха, как говорится, подальше.

Он продолжал смеяться, пока Амьен пятилась к двери. Но уже на пороге она услышала его слова, прозвучавшие как напутствие:

— Держись как можно дальше от своей реки. Как можно дальше. Но уж коль попадешь в нее, плыви до самого конца. Не останавливайся и не бойся, что бы ты не увидела.

Обратную дорогу они шли молча. Только уже почти на подходе к коридору, где они должны были встретиться с Этьеном, Даниэль спросил:

— Что ты там увидела?

Амьен пожала плечами и рассказала, добавив в конце:

— Не могу вспомнить. Но что-то на этой картинке показалось мне страшно знакомым. Как будто я уже все это видела.

Даниэль ободряюще положил ей руку на плечо:

— Не переживай, ты обязательно вспомнишь, просто чуть позже. Сейчас столько всего произошло, так что дай себе время. Все само собой образуется и обязательно станет понятным.

На том месте, где они расстались два часа назад их уже с нетерпением поджидали друзья. Возбужденный радостный Этьен. И несколько раздраженная Мари-Энн.

— Ты не представляешь, что я там нашел!

Этьен стал трясти перед глазами Даниэля каким-то свертком.

— Это просто сокровища фараонов! Нет, это дворец античных богов, который каким-то чудом попал к нам на Землю. Там есть такие книги, о которых я читал, что это мифы и легенды. А они существуют на самом деле.

При этих словах Мари-Энн скривилась:

— Еще скажи, что ты настолько поразился этими сокровищами, что забрал с собой одну из книг. А именно, справочник пояснений к Атласу звездного неба. И как это называется?

И сама тут же добавила:

— Это называется воровством.

Но Этьен отмахнулся:

— Я не украл, а взял почитать. Потом верну.

— Когда потом? — не отступала Мари-Энн.

— Да что ты пристала? В следующий раз верну.

— В следующем году что ли?

— Да хоть и так. Что я по-твоему, камин ею топить буду? Почитаю и верну, сказал же уже.

Этьен раздраженно огрызнулся:

— Ты злишься, потому что сама не взяла ничего. Хотя там была Энциклопедия лечебных растений. И записи Гиппократа.

— Да, не взяла. Хотя и хотела. Если каждый будет брать из библиотек все книги, которые хочет, то от них ничего не останется, — холодно ответила Мари-Энн и, повернувшись к Амьен, прервала бесконечный спор с Этьеном:

— Ну а вы что нашли?

Амьен кратко пересказала их поход в комнату Книги Судеб, на что Этьен заметил:

— А я бы все-таки рискнул спросить про будущее.

Но Амьен покачала головой:

— Я не готова передавать свою судьбу в руки неизвестно кого. Себе самой я как-то больше доверяю.

Они пошли по коридору на север, где на карте было условно обозначена эпоха Возрождения. Прошел почти час, но коридор тянулся бесконечно. Все уже устали, а Амьен опять начала хромать. Навалилась усталость, так что ноги заплетались одна за другую. Глаза слипались и страшно хотелось спать.

Амьен оказалась единственной, кто услышал приближающиеся голоса. Она дернула за руку Даниэля, дав знак, чтобы он тоже прислушался. Тот махнул Этьену, который ушел вперед и показал на колонны в нишах. В этот раз Амьен оказалась поблизости от Даниэля и им пришлось прятаться вдвоем. Они были вынуждены прижаться друг к другу как можно ближе, чтобы укрыться теперь уже за статуей стройной римской богини Венеры.

Амьен услышала торопливые шаги и громкий шепот. Немного выглянув из-за полноватой руки красавицы-статуи, она увидела своего давнего недруга Рене. Он шел по коридору один, таща под мышкой огромную книгу. И бормотал про себя какие-то ругательства:

— Какого черта! Если бы они сказали, что это будет такая тяжесть, я бы ребят с собой взял. А то заладили: «Иди один, чтобы никто не узнал!» И про старика ничего не сказали, вот и пришлось по башке его огреть.

Амьен чуть высунулась вперед, чтобы разглядеть, что же такого тяжелого тащит Рене, что так причитает. Она едва смогла сдержать крик — ей показалось, что в руках у ее врага была та самая книга, что лежала на столе у чудного старика в комнате, где она читала Книгу Судьбы.

Рене скрылся в глубине коридора, и ребята тут же выскользнули из своих укрытий. Стараясь оставаться незамеченными и ступая как можно тише, они начали красться за ним. Так они шли около получаса, когда за очередным поворотом мальчик как сквозь землю провалился.

Амьен и Мари-Энн в бессилии от этой гонки почти упали на землю. А Этьен с Даниэлем стали обшаривать стены и пол вокруг. Прошло еще минут пятнадцать, пока Этьен не наткнулся на камень в стене, раздвинувший узкий проход. Дети собрали последние силы и быстро скользнули туда. И правильно сделали — уже через несколько секунд каменная стена задвинулась и проход закрылся. К их удивлению, они оказались в лекционном зале Микеланджело прямо за последней партой. На улице уже светало и слышался звук метлы, сгребающей сухие осенние листья. Вдоль стены здания они пробрались к себе в домик, где упали на постели и крепко уснули в одежде до самого вечера.

Когда Амьен проснулась, все еще спали. Несмотря на ночной поход, в теле была какая-то веселая легкость. Попытки растолкать Мари-Энн не увенчались успехом — подруга недовольно пробурчала что-то и повернулась на другой бок, продолжая спать.

Амьен переполняла энергия, хотелось куда-то пойти или лучше побежать. И тут она вспомнила, что давно не была на побережье в гостях у дельфинов. А ведь еще накануне она захватила из столовой пакет с сухим хлебом. Она быстро сбегала в душ, накинула плащ и выскользнула из дома. Астрополис всегда такой шумный и многолюдный в это время дня казался пустынным. А на берегу моря Амьен вообще встретила только крикливых чаек. Она уже почти подошла к дельфинарию, как внимание ее привлек крошечный катер, притаившийся у второй пристани. Ею пользовались редко, только во время шторма, потому что расположена она была за укромным утесом, куда не долетали штормовые волны. Сейчас же стояла спокойная погода и было странно, почему кораблик спрятался в этом непопулярном месте. Она пригнулась и тихонько подкралась по набережной прямо к началу пассажирского мостика. А затем нырнула под него и уже незамеченная подошла ближе к лодке. Сверху послышались торопливые шаги и знакомый мальчишеский голос сказал:

— Вот, держите. Здесь то, что вы просили. Только надо было предупреждать, что в комнате есть хранитель.

Говоривший был Рене. Амьен в этом была почти уверена. Она не увидела его собеседника, но ей показалось, что это старая женщина:

— Он вас видел?

— Если и видел, то уже ничего не скажет. Пришлось разобраться с ним.

— Ну что же, отлично. Ты далеко пойдешь, мой мальчик. А старый Арном уже и так задержался на этом свете. Пора ему и честь знать.

И она захихикала мерзким старушечьим смехом, так что даже закашлялалсь.

— А вот тебе обещанное. Будь аккуратным, чтобы Веллингтон не заметил. Ученикам Астрополиса не положено владеть волшебными вещами. А уж темным волшебством и подавно.

Мотор взревел и катер понесся прочь от школы, оставляя за собой молочный след поднятых волн. Амьен дождалась, когда смолкнут шаги Рене, прошедшего обратно. И только после этого вылезла из-под моста. Она задумчиво посмотрела вдаль, пожала плечами и пошла кормить дельфинов. Было понятно, что в Астрополисе происходит какая-то темная история.

Девочка вернулась домой через час, когда уже все проснулись и весело завтракали или, вернее, ужинали перед камином. Она присоединилась к компании, наслаждаясь теплом и ласковым потрескиванием горящих дров. Мари-Энн приготовила свои фирменные блинчики с яблочным вареньем. Так что они пили чай и уплетали неполезное сладкое на ночь за обе щеки. Все были такие беззаботные, что Амьен почему-то не решилась рассказать про увиденное на пристани. А на следующий день уже и как-то разговор не подвернулся.

Все каникулы Этьен и Даниэль провели за изучением украденной в библиотеке книги, так что Мари-Энн надулась всерьез. То ли у нее были какие-то планы на ребят в эти каникулы, то ли ей просто было неприятно, что Этьен предпочитает общение с пыльным учебником вместо того, чтобы обмениваться с ней колкостями.

Амьен недавно заметила, что эти двое стали постоянно ругаться. При этом, чем больше сердилась Мари-Энн, тем больше задирал ее Этьен. И это вместо того, чтобы пойти на мировую, как он обычно дипломатично поступал с другими ребятами.

Однако на ее предложение попытаться как-то помирить их, Даниэль ответил:

— Пусть сами разбираются. Третий лишний.

И глядя в удивленное лицо Амьен, он добавил:

— Ведь он ей нравится. А она ему. Вот они и ругаются.

— Странный способ показать свою симпатию. Неужели и у меня так будет? — подумала про себя Амьен, но решила последовать примеру Даниэля и не лезть. А дальше начались занятия второй четверти и Амьен уже стало ни до чужих влюбленностей, поскольку физика и астрономия стараниями Мирадора превратились для нее в настоящее испытание.

Лекция профессора Ван Дербейта

До самого Рождества ничто не нарушало мирный уклад учебы в Астрополисе. На носу были экзамены. А потом долгожданные каникулы. В эти дни занятия в Астрополисе проходили уже не только в будние дни, но даже в выходные. Помимо профессоров школы, лекции читали приглашенные знаменитости. На занятиях по истории древнего мира в зал в сопровождении профессора Веллингтона вошел человек, похожий на охотника. Это был мужчина средних лет с седыми, коротко подстриженными волосами и небольшой острой бородкой, придающей ему сходство со средневековым испанским грандом. Высокие сапоги, толстый кожаный ремень, кинжал в ножнах. Его смуглое обветренное лицо выдавало страсть его хозяина к путешествиям, в его глубоких морщинах можно было прочитать отметины соленых морей, песчаных бурь и снежных буранов.

Амьен прошептала, обращаясь к Мари-Энн:

— Ой, я его знаю. Это…

Но тут Веллингтон поднял руку, призывая учеников к тишине, и объявил:

— Сегодня для меня великая честь представить вам известного специалиста в области археологических раскопок, господина Ван Дербейта. Он объездил все самые известные и неизвестные старинные города, побывал на множестве раскопок. Этот ученый может рассказать вам такое, о чем вы не прочитаете ни в одной книге. Милости прошу! После лекции задавайте вопросы, а смелые могут попытать счастья и напроситься с ним в следующую экспедицию. На моей памяти, редкие ученики удостаивались такой чести. Те из вас, кто будет в Нордбридже, смогут посетить его Лавку Древностей. Купить что-либо там довольно дорого, но этот визит заменит вам посещение музея. Уж можете мне поверить!

Мари-Энн толкнула Амьен ногой под партой:

— И откуда, интересно, ты его знаешь?

Та прошептала, не сводя глаз с Ван Дербейта:

— Мы с Пьемоном ходили несколько раз к нему в лавку. Он что-то продавал ему, а я просто сидела и рассматривали книги, пока они о своем договаривались. Лавка действительно удивительная!

Ван Дербейт оглядел класс и его взгляд задержался на лице Амьен, но потом скользнул мимо. И он начал свою лекцию:

— Древние цивилизации. На поверхности земли слой за слоем каждая эпоха наносит свои узорные рисунки. Мы видим лишь отблеск и отзвук недавних времен. Но если копнуть глубже в прямом смысле этого слова, то можно проникнуть в заповедные тайны древних времен. И прочитать историю, написанную в этой летописи. Мне посчастливилось стать участником целого ряда великих открытий. Расскажу вам про три из них. Не ищите между ними связи. Скорее, одна мысль, которая объединяет их всех.

Профессор передал ученикам книгу с панорамой иллюстраций египетских пирамид и продолжил рассказ:

— Я был тогда еще начинающим археологом и, конечно, рвался как игривый щенок в самые загадочные места Земли, даже не думая о последствиях. Сейчас я, наверное, бежал бы от этого места как можно дальше, но тогда судьба привела меня в самую колыбель земной цивилизации. В древний Египет. В этой книге вы видите пирамиду фараона Тутанхомона. Это был совсем юный правитель эпохи нового царства, который правил около 1332–1323 годах до нашей эры. Он взошел на трон в возрасте десяти лет и через девять лет своего правления умер по причине то ли малярии, то ли насильственной смерти.

Раскопки этой гробницы возглавлял Говард Картер в 1923 году. Он без особого уважения отзывался о Тутанхамоне и его правлении: «Единственным примечательным событием его жизни было то, что он умер и был похоронен». Однако, словам этим противоречили события, последовавшие за вскрытием гробницы. А именно, проклятие фараона, повлекшее за собой гибель участников экспедиции, открывших гробницу Тутанхамона. Как вы знаете, сакральная тайна смерти и погребения в древних мирах была чуть ли не важнее прижизненных достижений человека. Наши предки считали, что жизнь после смерти гораздо важнее нашего прижизненного пути. Собственно, ради этого и жили, и страдали, и боролись люди испокон веков. И нарушение покоя мертвых каралось смертельным проклятием не только в египетской, но и в других древних цивилизациях. Однако ученые — это довольно циничные люди, которые относятся к подобным легендам как к сказкам. Но только до поры до времени! На протяжении нескольких лет после того, как гробница была открыта, от внезапных и загадочных смертей умерла вся наша группа. Все двадцать пять человек. В живых осталось всего двое.

Ван Дербейт усмехнулся и потер подбородок, задумчиво глядя в окно:

— Что примечательно, выжил сам Картер. Он прожил еще около десяти лет и умер естественной смертью. Одна из версий, что на самом деле проклятие здесь ни при чем. А люди умирали от паров яда, которые возникали в микроклимате гробницы. Видимо, в гробнице такого известного фараона эта концентрация ядовитых веществ достигла очень высокого уровня, смертельного для людей. И одна из причин, почему яд не поразил Картера — богатый опыт в области раскопок этого археолога, который приучил его организм к этим вредным испарениям, как прививка. Но тогда возникает вопрос, почему я, в то время еще только начинающий исследователь, не последовал за моими друзьями? Вопрос, как вы видите, остается открытым. Хотя у меня есть одна идея. Перед походом в эту экспедицию я шел как-то по рынку. Меня окружила толпа цыган, которые то ли что-то выпрашивали, то ли продавали. Одна из старых цыганок пристала ко мне как банный лист. Тыкала в лицо гранатовые четки и говорила, что я должен их купить у нее, чтобы сохранить жизнь. Сам не знаю почему, но я купил их у нее за несколько монет. И бросил в свой походный рюкзак. Так они и путешествовали со мной во всех моих экспедициях. Что здесь странного, спросите вы? Дело в том, что этот камень считается уникальным противоядием. В общем, кроме этой версии у меня нет других вариантов, почему я стою сейчас здесь с вами, а не гнию где-то на берегу Нила.

Что же мы нашли в этой гробнице? Ради чего стоило рисковать жизнями стольких людей? Это были уникальные украшения и реликвии Амарнского периода возрождения культа Амона и прочих старых богов взамен бога Атона. Ведь изначально имя фараона было Тутанхатон. Но при восшествии на престол он переименовал себя. Атон — это единый бог солнца, возведенный в культ фараоном Эхнатоном, отцом Тутанхамона. В отличие от других египетских богов, Атон не был антропоморфным, что значит человекообразным. Но был изображен в виде солнечного диска с лучами. То есть фактически его отец попытался ввести монотеизм в Древнем Египте, но Тутанхамон вернул в Египет политеизм и поклонение старым богам помимо Атона. Так что в его правление мы видим настоящую Битву Богов.

Ван Дербейт сделал глоток воды и продолжил:

— Вторая история произошла в Храме Черепов или, как его еще называют, Храме Бога Смерти в Мексике. В древней цивилизации майя этот храм использовался священниками для культовых обрядов. Люди всегда стремились узнать, что ждет их после перехода в иной мир. И в поисках ответов на эти вопросы они испытывали судьбу, спрашивая то, что знать им не положено у темных сил.

В этом храме обнаружили более 300 человеческих костей, а в стенах были ниши с человеческими черепами. Одно из самых мрачных мест на земле, где ты ощущаешь темную сторону смерти и понимаешь, что лучше держаться от нее подальше, пока есть такая возможность.

На этих раскопках произошел примечательный случай. В один из дней я поругался с начальником экспедиции, так что дело дошло до рукопашной. Я полдня ходил сам не свой, а потом дождался, когда все наши уйдут с раскопок и в одиночестве я вернулся в храм. Вопреки всем правилам, я решил работать в сумерках, подсвечивая себе масляной лампой. Настроение было препоганое, мне не хотелось никого видеть. Вокруг была мертвящая тишина и только чуть поодаль в нашем палаточном лагере слышался смех. Рядом были люди, так что особого страха я не ощущал. Спина в согнутом положении начинает ломить очень быстро. И в какой-то момент я присел отдохнуть, прислонившись к стене.

Я не помню, сколько времени так просидел и когда меня сморил сон. Но я очнулся далеко за полночь в кромешной темноте. Лампа давно уже погасла, видно масла было недостаточно, и только лунный свет проникал сквозь прорубленные узкие оконца, образуя в центре храма облако прозрачного серебристого света. Стояла какая-то пронзительная тишина, но меня пробрала дрожь такого животного страха, что я, не думая ни о чем, вскочил на ноги, прижался спиной к стене и вытащил нож. Вдалеке послышался шум, похожий на шепот «Иди, иди, иди!» и почти беззвучные быстрые шаги. Порыв ветра поднял сухую листву и повлек ее за собой по галерее прямо ко мне. Единственное желание мое было закрыть глаза и спрятать голову, прикрыть ее руками. Но что-то подтолкнуло меня в спину, и я рванул через окно, смахнув древний череп на пол, так что он загрохотал с невероятным шумом.

Ван Дербейт ненадолго замолчал и отошел к окну, задумчиво глядя на раскинувшийся во дворе сад. На улице ярко светило солнце, а в классе стояла напряженная мертвая тишина. Амьен слушала рассказ, прижав руки к груди с неясной дрожью, как будто это она сейчас оказалась ночью в пустом храме, наполненном черепами.

Ван Дербейт, прихрамывая, вернулся к доске и продолжил:

— Мне повезло, что я был на втором этаже, который за давностью лет из-за поднявшегося уровня земли почти превратился в первый. Я упал очень неудачно на левую ногу, которую к тому же оцарапал, когда прыгал через окно. Что-то хрустнуло, и я почувствовал невыносимую боль. Но чувство страха гнало меня как можно дальше от этого места. Почти ползком я добрался до ближайшей палатки в лагере и потерял сознание на пороге. Пришел в себя я уже в больнице от невыносимой боли в ноге. Как мне сказали, ее осматривал врач и наложил шины. В больнице я провалялся целых два месяца. К удивлению врачей, нога никак не заживала, причем больше всего проблем доставлял именно порез, который гноился. Не было никакого средства избавить меня от открытой раны. Мои друзья навещали меня и поддерживали как могли, но экспедиция уже подходила к концу из-за окончания лета. Тем временем прогнозы относительно моего здоровья были неутешительными.

В последний день, когда лагерь уже снялся с места и все вещи были отправлены домой, ко мне пришел начальник экспедиции Эдвин Кар. Он привел с собой древнюю старуху, с черной землистой кожей и трясущимися руками. Она была укутана в какие-то выцветшие от времени, но явно бывшие когда-то яркими одежды. За плечом у этой ведьмы болтался мешок, в котором грохотали какие-то полые деревяшки. От этого звука волосы у меня на голове встали дыбом. Она знаком выгнала из комнаты всех зевак, зажгла свечу на окне и села на кровать. Посмотрев на меня в упор, она стала говорить, а Эдвин переводил мне ее слова:

— Ты потревожил духа смерти и нарушил узор танца тьмы. Он оставил на тебе свою отметку и сейчас ты в его власти, а он не отпустит то, что принадлежит ему. Нужно отдать смерти то, что принадлежит ей и это восстановит твое тело.

Поскольку речь среди врачей уже шла об ампутации ноги, я похолодел. Однако старуха как будто прочитала мои мысли. Она усмехнулась и сказала:

— Богу смерти не нужен твой обрубок. Ему вообще ничего не нужно по большому счету. Сколько он смертей повидал на своем веку и сколько еще увидит. И тебе с ним не миновать встречи, однако всему свой срок. Сейчас же нам нужно восстановить равновесие.

С этими словами старуха извлекла из своего мешка череп, в котором я с ужасом узнал один из тех, что был вставлен в нише в храме. На лобовой кости виднелись царапины, из чего я сделал вывод, что череп был поврежден во время моего прыжка и его падения на пол. Старуха достала откуда-то из-за пазухи пузырь с жидкостью. Она отлила несколько капель в грязную чашку размером с наперсток, появившуюся откуда-то из ее грязных одежд. Она подогрела это питье на огне и протянула мне со словами:

— Пей! И повторяй за мной слова, которые я тебе скажу.

Я заколебался, но Эдвин разрушил мои сомнения:

— Пей! Она знает, что делает. Иначе ты умрешь и даже ампутация уже не поможет. Поверь, я точно знаю.

Я закрыл глаза и выпил. Это было сладкое вязкое пойло, даже приятное на вкус. Какие-то специи, мед, немного горечи. Старуха в это время зажгла какие-то вонючие палочки, так что голова пошла кругом. Она схватила череп и пустилась в пляс по комнате, поднося его в каждый угол. Высоко поднимая его над головой, она напевала какие-то гортанные молитвы. Я почти впал в дрему, так что происходящее казалось сном. В это время она вернулась ко мне и начала исполнять свой танец вокруг кровати, поднося череп к моему лицу, так что я смотрел в его пустые глазницы. И тут она прошипела:

— А теперь повторяй Траер де вуелта а лас видас пердидас.

Я повторил эти слова за ней заплетающимся языком, и в этот момент что-то блеснуло в глубине пустых глазниц черепа давно умершего человека. Я почувствовал острую боль в голове, которая затем прокатилась по всему телу. Боль сконцентрировалась в ноге, которая теперь горела огнем. Дальше я уже ничего не помнил, так как потерял сознание.

Проснулся я только к вечеру следующего дня. Ветер колыхал прозрачную занавеску на окне. Голова была пустая, но очень легкая. Я потянулся, потому что тело затекло, находясь в одном положении. И только тут я понял, что чего-то не хватает. Не было той тупой ноющей боли, которая преследовала меня несколько месяцев. Бедро не болело вообще. Более того, я аккуратно сел на постели и попытался наступить на ногу, хотя раньше об этом я не смел и мечтать. Медленно я дошел до окна, откинул занавеску и вдохнул вечерний воздух уходящего дня полной грудью. Вдалеке видна была теперь уже опустевшая площадка, с которой снялся наш лагерь. И темнели пустые глазницы Храма Смерти, как будто само это здание было гигантским черепом неведомого беспощадного бога майя, пожелтевшим от ветров времени.

Дети взволнованно зашумели. Мари-Энн не могла проигнорировать чудо внезапного исцеления и задала давно рвавшийся вопрос:

— Получается, старуха использовала какие-то древние снадобья и подкрепляла свои лекарства заклинаниями?

Но Ван Дербейт покачал головой:

— Скорее наоборот. Ее зелье притупило мое сознание и сделало меня марионеткой в ее руках. А вот лечебной силой обладали именно слова и ритуальный обряд.

Но Мари-Энн не сдавалась. Она упрямо нахмурила брови и попыталась продолжить спор:

— Но вы же ученый и должны понимать химию природы болезни. Слова сами по себе лишь пустой звук.

На что Ван Дербейт усмехнулся:

— Юная студентка прочитала много умных книг, где написаны правильные вещи. Но в жизни не все происходит по правилам и по учебникам. Я уверен, что мне помогли именно древние заклинания.

Мари-Энн больше не спорила. Но по ее лицу было видно, что этот ответ ее совершенно не удовлетворил.

Тем временем Ван Дербейт продолжил:

— Наконец, третья история. Все вы наверняка слышали о самой красивой женщине в истории земли, красавице Елене, которая погубила древний город Трою. Долгое время эта история приравнивалась к мифам и легендам Древней Греции. До тех пор, пока великий Шлиман не начал свои раскопки, поверив в сказки слепого сказителя Гомера. Это было задолго до того, как я взял в руки первую лопату археолога. Я же попал в романтическую Грецию во время поздней экспедиции Бледжина. Не буду вводить вас в исторические, литературные и археологические детали троянской кампании. О ней можно говорить бесконечно долго. Хочу рассказать вам еще одну мистическую историю. Как вы знаете из текста «Илиады», изначальной причиной войны, повлекшей гибель города, послужил спор трех прекрасных греческих богинь — Геры, Афины и Афродиты — за право называться первой красавицей. Яблоко раздора романтичный царевич Парис вручил богине любви взамен на обещание самой красивой женщине мира. Оставим сейчас в стороне моральную сторону этого вопроса, поскольку женщина эта была глубоко замужем за царем Спарты Менелаем. Поскольку Афродита покровительствовала во время сражения троянцам, то в месте раскопок было найдено довольно много ее изображений.

Ван Дербейт добавил с улыбкой:

— Надо сказать, что на мой вкус, богиня оказалась далеко не так прекрасна, как я того ожидал. Но к счастью, у меня хватило ума или чутья никак не высказать этих мыслей вслух. И после моих приключений в Мексике и Египте жизнь научила быть осторожным в спорах с древними богами. Мне казалось, что с каждым новым слоем земли мы как будто проникали в какие-то древние тайны. В один из жарких летних дней, когда солнце палило с неимоверной силой, я услышал громкие голоса и хохот. Работать не было сил, и я решил прогуляться посмотреть, что происходит на соседнем участке. А там тем временем собралась большая толпа, которая окружила статую, только что вытащенную из небольшого углубления. Это была не совсем обычная Афродита. Округлые формы у греков того времени были эталоном красоты, но найденная статуя скорее отвечала требованиям к голландским красавицам — толстые жировые складки, крупные черты лица, приземистая фигура.

Ван Дербейт грустно вздохнул:

— Я не знаю, что или кто дернул того парня за язык. Но он начал кривляться перед статуей, изображая пылкую страсть. В какой-то момент он ущипнул богиню за грудь и залихватски выкрикнул:

— На такой красавице я готов жениться хоть сейчас. Иди ко мне, моя невеста!

Это были последние слова, которые он произнес. Я не понял, что именно случилось. То ли статуя стояла неровно. То ли произошел какой-то подземный толчок. Но внезапно фигура наклонилась вперед и обрушилась на говорившего. Когда слой пыли осел, мы увидели, что статуя раскололась на две части и перерезала свою жертву пополам.

Ван Дербейт оглядел притихших ребят и очень серьезно добавил:

— Почему я рассказал вам эти истории? Я хочу, чтобы вы поняли одну важную вещь. Когда мы углубляемся в историю, наша обычная жизнь встречается с некими неведомыми силами. И мы должны придерживаться двух важных правил — аккуратность в словах и делах, а также искреннее уважение к чужим богам. Потому что боги даже умерших цивилизаций вполне в силах причинить человеку довольно серьезные неприятности. Лекция окончена. Теперь я буду рад ответить на ваши вопросы.

Профессора тут же окружила толпа детей. Мари-Энн фыркнула и вышла из класса — ее интересовали значительно более практические вещи. А вот Амьен решила задержаться и подойти к Ван Дербейту, когда он останется один. Наконец, класс опустел, и она, прихрамывая, подошла к лектору. Он как раз собирал свои книги. До этого ученый с радостью отвечал на вопросы детей. Теперь же он отчего-то упорно делал вид, что не замечает девочку. Она откашлялась и нерешительно сказала:

— Господин Ван Дербейт, еще раз добрый день! Вы меня помните? Мы приходили к вам с моим другом Пьемоном. Он еще приносил вам гравюру Замка Ангела.

Ван Дербейт вздрогнул и нервно моргнул. Но тут же взял себя в руки и с равнодушным видом пожал плечами:

— Прошу прощения, но что-то не припоминаю никакую гравюру. Возможно, вы меня с кем-то путаете. К тому же я не знаю никакого Пьемона.

С этими словами он торопливо запихнул в свой портфель лекционные бумаги, так что они скомкались. И резко отвернувшись, быстрым шагом вышел из аудитории.

Обиженная Амьен так и осталась стоять на месте. Что могло означать такое поведение Ван Дербейта после былой любезности, когда он угощал ее финиками с арабским кофе? Все это было совершенно непонятно.

К ней подошла Мари-Энн, жующая пирожок, и дернула за руку. Она кивнула на спину уходящего преподавателя:

— Что, просилась с ним на раскопки, а он тебе отказал?

Но Амьен только покачала головой и махнула рукой:

— Странно как-то. Я ему напомнила про нашу встречу в его лавке. А он сделал вид, что видит меня в первый раз. И что про Пьемона никогда не слышал.

В кабинете директора

Пролетели рождественские праздники. А за ними каникулы, после которых опять начались учебные будни. Дни становились светлее, на деревьях прорезались почки. В саду появились первые птицы, чирикающие дни и ночи напролет. Дети уже забыли о приключении и готовились теперь к выпускным экзаменам. Всех волновал вопрос — чем заниматься в будущем?

Но среди учителей была заметна какая-то настороженность. В один из дней профессор Мирадор постучал в дверь кабинета директора. К его удивлению, Веллингтон вышел ему навстречу:

— Профессор, как кстати! А я как раз собирался идти к вам. Отлично, что вы меня опередили. Возникла ситуация чрезвычайная и весьма неприятная. Нам срочно нужно предпринять серьезные меры. Арном находился в тяжелом состоянии после нападения несколько месяцев. Но вчера он пришел в себя. И то, что он рассказал, вызывает мои опасения.

Мирадор нахмурился и прошел вглубь кабинета. Он проследовал на свое любимое место к книжным полкам и любовно провел по корешкам рукой:

— Я давно уже, если помните, советовал разорвать всякие отношения с Темными. Это сомнительное перемирие ни к чему хорошему не приведет. Проход в Библиотеку Тайного Знания должен быть открыт только с нашей стороны.

Веллингтон вскинул руку:

— В том-то и дело, что напавший на Арнома был учеником Астрополиса! Мы ведь сразу проверили, что вход с Темной стороны был запечатан.

Мирадор процедил:

— В таком случае, я бы допросил эту девчонку. Уж не знаю, чем она вас очаровала, но именно Амьен Свенсон в прошлый раз была поймана у Амира.

Но Веллингтон покачал головой:

— Я знаю про вашу нелюбовь к ней, поверьте, совершенно незаслуженную, но она здесь ни при чем. На Арнома напал мальчик.

Он помолчал немного и продолжил:

— Пропала книга. К счастью, не Книга Судьбы, а ее двойник, Книга Знаний. Как вы знаете, сама Книга судьбы имеет весьма скромный вид специально, чтобы не привлекать внимания. А вот Книга Знаний выглядела столь значимо, что воришка не сомневался в своей добыче. Это несколько спасает наше положение, потому что она не столь опасна для злодеев. Но даже и с ней можно натворить много бед.

Мирадор ходил взад и вперед по коридору и ничего не отвечал. Затем он резко повернулся к Веллингтону и процедил сквозь зубы:

— А я все-таки чувствую, что девчонка как-то замешана. Она сует свой нос везде, где только возможно.

Веллингтон покачал головой и серьезно сказал:

— Мой друг, перестаньте! Будьте выше этого. Я знаю, что у вас есть основания не любить Пьера Готье. Его проступок, пусть даже и невольный, нанес вам сокрушительный удар. Но он действовал тогда не намеренно, ведомый чужой злой волей. А во-вторых, его дочь здесь совершенно ни при чем. Дети не несут ответа за поступки своих родителей. Тем более, что она даже не подозревает о своем с ним родстве.

Мирадор уставился невидящим взглядом в окно и прошептал:

— Он украл у меня счастье, ведь Мирра погибла по его вине. Пусть даже он этого не хотел. И я не забуду этого никогда.

Веллингтон промолчал и тяжело вздохнул. Было видно, что тема эта поднималась уже не раз и до сих пор она вызывала серьезные разногласия.

Тем временем Амьен с друзьями собрались в гостиной своего домика. Часть занятий уже закончилась, впереди оставалось лишь два экзамена.

— Скорее бы уже нас распределили! Я слышал, что Мирадор задаст на лето спецпроект и нам уже пора определяться, с кем мы его будем делать.

Этьен оторвался от шахматной доски и ловко подцепил последнюю конфету. Даниэль задумчиво поглаживал фигуру ферзя, размышляя о следующем ходе.

— Можно подумать, мы тебе так надоели, что ты хочешь от нас избавиться? — съязвила Мари-Энн. Но было видно, что эта мысль ее совсем не радует.

— Так ведь вы все равно будете с Даниэлем наверняка? — удивилась Амьен. — Или у тебя планы поменялись?

Даниэль наконец подвинул фигуру и кивнул Этьену, приглашая сделать следующий ход:

— Мои планы остаются такими же, как и раньше. Но проекты Мирадора обычно делаются командой из трех, а иногда четырех человек. У нас есть несколько кандидатов, которых мы хотели бы заманить к себе.

— И среди них наверняка эта зазнайка Керри Бон?

Мари-Энн старалась выглядеть равнодушной, но это у нее не очень получалось.

— Керри? А что, отличная мысль? Я про нее как-то и не подумал. Спасибо за идею!

Этьен сделал ход и протянул руку теперь уже к последнему пирожному. Но внезапно тарелка резко отодвинулась в сторону, так что его ладонь накрыла пустоту. Мари-Энн демонстративно откусила кусок и зловеще произнесла:

— Всегда пожалуйста.

После этих слов она вышла на улицу, громко хлопнув за собой дверью.

— Этьен, ну зачем ты так? Ты же собирался договориться с Алексом и Димитросом. Сам знаешь, какая Мари-Энн ревнивая, — попытался его урезонить Даниэль.

— А что она воображает? Я вчера предложил на каникулах встретиться всем вместе, на что она сказала, что у нее другие планы.

— Она специально так сделала, чтобы вызвать в тебе ревность.

— У меня устойчивая психика и незачем ее расшатывать. Довольно того, что у одного из нас она не вполне стабильна.

Мари-Энн вошла, так что никто не заметил. Она покраснела и на глазах у нее блестели слезы:

— Это у меня не стабильная психика? Да иди ты знаешь куда…

Она скрылась в своей комнате и не выходила оттуда до конца вечера. Амьен с грустью подумала, что эти двое вспыхивают как порох, стоит им оказаться рядом. Но в то же время по одному они не находят себе места друг без друга. Вот она какая, непростая, любовь!

Радость последней встречи

Ранним майским утром в Нордбридже стояла та чудесная погода, когда еще живы воспоминания о холодной зиме, но весна уже стучится по крышам домов звонкой капелью, залетает в каждое окно порывом свежего ветра в накрахмаленной занавеске и резвится вместе с дворовыми мальчишками, запускающими бумажные кораблики по раскинувшимся потокам талого снега.

Эльза шла по зеленеющим улицам города на рынок. Она уже истосковалась по Амьен и даже начала считать дни до ее приезда. В эту ночь ей отчего-то стало тревожно и совсем не спалось. Пока Амьен училась, она сняла себе небольшую квартиру недалеко от дома бургомистра. Все это время она обустраивала гнездышко и уже предвкушала радость Амьен, когда та впервые войдет в их собственный дом. Несмотря на то что в семье бургомистра она была как дома, ей не хватало своего собственного угла. Она встала в семь утра, занялась домашними делами, а потом отправилась на рынок, где оказалась одной из первых покупательниц. Неторопливо обойдя все ряды и сделав все покупки, она отправилась в обратную дорогу. Но проходя мимо дома Пьемона, Эльза вдруг неожиданно для себя свернула в сквер. И уже через минуту стучала в обитую кованным металлом деревянную дверь. Послышались шаркающие шаги и дверь распахнулась.

— Боже мой, Эльза! Какими судьбами!

В глазах старого мастера удивление смешалось с радостью. Эльза застенчиво засмеялась:

— Да вот, шла с рынка и думала про Амьен. Ноги сами привели меня сюда.

— Вы не поверите, но я тоже буквально только что подумал о нашей девочке! Ведь Амьен будет дома уже через пару дней. Надеюсь, она меня не забыла и найдет время навестить своего старого учителя.

Эльза засмеялась, переминаясь с ноги на ногу под тяжестью своих покупок:

— Думаю, она к вам первым делом поскачет!

Только тут Пьемон заметил ее сумки. Он подхватил их и приглашающим жестом указал в коридор:

— Ну что же вы остановились в дверях, проходите скорее. Вы ведь не очень торопитесь? Выпьете со мной чашечку чая? Я быстро!

Пьемон усадил Эльзу в кресло перед камином и тут же убежал на кухню, где немедленно раздался грохот разбившейся посуды. Он тут же высунулся в комнату, предвосхищая порыв Эльзы отправиться на помощь:

— Не страшно, это была старая чашка. Я ее никогда особо не любил. Отдыхайте, а я все принесу сам, ведь вы у меня в гостях.

Он скрылся обратно на кухне, а Эльза откинулась в кресло и подумала, что здесь ей так хорошо, как будто бы она дома. Она стала рассматривать расставленные на полках книги в старинных переплетах, картины в позеленевших медных рамах и деревянные статуэтки. Комната несмотря на день была окутана полумраком. Ее взгляд все время возвращался к пылающему огню в очаге. Эльза сама не заметила, как провалилась в сон. В это время Пьемон тихо вошел с подносом, на котором дымился изящный серебряный чайник. Он аккуратно поставил посуду на стол, стараясь не греметь чашками. Присев на диван, он смотрел на утомленное красивое лицо с начинающими прорезываться морщинами. Пьемон боялся пошевелиться, чтобы не нарушить ее сон. Он отчаянно боялся поверить, что его безнадежная мечта наконец здесь рядом.

Прошло не больше получаса, когда Эльза пошевелилась и потерла глаза. Она с недоумением огляделась вокруг и испуганно вскрикнула:

— О господи, я уснула! Как я могла! Что же вы меня не разбудили? — с легким упреком она обратилась к Пьемону.

Но тот растерянно пожал плечами и засмеялся:

— Я принес чай, а вы спите. Вы выглядели такой усталой, что я не стал вас будить. Прошло не так много времени, всего несколько минут. Вы просто задремали.

Но Эльза уже стояла в дверях, хватая сумки и расстроенно приговаривая:

— Простите, как неудобно получилось! Я столько дел должна была сделать, а вместо этого все проспала. Мне правда пора!

Но увидев помертвевшее лицо Пьемона, она рассмеялась и махнула рукой:

— А, впрочем, никуда моя кухня не убежит. С радостью выпью чашечку чая!

Время пролетело незаметно. Эльза долго всматривалась в лицо Пьемона и наконец со смехом заметила:

— Никак не могу вспомнить, на кого вы похожи. Я ведь раньше с вами не встречалась?

Пьемон тяжело вздохнул и покачал головой. Немудрено, что Эльза его не узнала — после скитаний в попытке скрыться от своей семьи, куда только его не заносила жизнь. Шрамы и морщины сделали его лицо чужим, а скрипучий голос потерял всю былую звонкость. Ему нет еще и семидесяти лет, а выглядит он как девяностолетний старец. Хотя, может быть, это и к лучшему, что Эльза не признала в нем своего бывшего мужа. Ведь его сестры по-прежнему могут представлять для нее смертельную опасность — пусть лучше они будут друг другу чужими. Главное для него — защитить Эльзу и Амьен.

Возвращаясь домой ближе к обеду, Эльза вдруг подумала с нежностью, что в доме у мастера совсем нет следа женской руки. Зато она впервые за долгие годы почувствовала себя женщиной, а ведь ей всего немного за тридцать. Ложась в постель ближе к полуночи, она даже разрешила себе немного помечать о том дне, когда они вместе с Амьен смогут опять пойти в гости к Пьемону.

В это время в западные ворота Нордбриджа въехал дорогой черный лимузин. Он проследовал по городу до улицы Мерлина и остановился в одном из переулков, слившись в весенних сумерках с деревьями за оградой парка. Почти во всех домах уже погасли огни и только в доме старого ювелира еще светилось одно окошко, оставляя узкую полоску света на земле.

Пьемон уже давно собирался лечь спать, но все оттягивал этот момент. Он мечтал, чтобы этот чудесный день никогда не закончился. Неожиданный приход Эльзы вернул ему надежду на возможное счастье. Видит Бог, он просил его больше тринадцати лет и уже почти оставил надежду. Может быть, теперь на закате дней в его жизни наконец наступит светлая полоса? Амьен скоро приедет на каникулы, и они опять соберутся все втроем. Как настоящая семья. Раз Эльза пришла сегодня, то она может прийти еще раз. Он достал фотографию девочки и долго рассматривал ее, вглядываясь в родные черты. Тяжело вздохнув, Пьемон хотел уже погасить лампу, как вдруг раздался легкий стук в дверь.

Последний год его никто не навещал, кроме Ван Дербейта. А сегодня еще и Эльзы. В безумной надежде, что это опять пришла она, он бросился к двери и распахнул ее, но на пороге никого не оказалось. Он сделал шаг на улицу, вглядываясь в осенние сумерки. В лучах лунного света что-то мелькнуло со свистом, Пьемон почувствовал тупой удар по голове и провалился в вязкую темноту.

Очнулся он в кромешной темноте, ощущая, как по его шее стекает что-то липкое, наверное, кровь. Он не видел своего врага, но по специфическому запаху, он уже понял, кто пожаловал к нему в гости. Руки и ноги его были крепко связаны и прижаты к телу. Рядом раздался знакомый даже через столько лет голос:

— Итак, дорогой брат! Что-то я не вижу особой радости от встречи!

Сухость сковало горло, и он откашлялся. Прищурился, вглядываясь в темноту, пытаясь увидеть говорившего:

— Был бы рад! Но что-то встреча у нас не очень добрая получается.

Раздался каркающий смех:

— А что ты хотел? После стольких лет ты ожидал другого? Можешь себе представить, как мы рады наконец тебя видеть. Ведь вещица, которую ты прихватил перед уходом, все еще у тебя?

— Какая вещица? — запинающимся голосом прошептал Пьемон. И холодный пот прошиб его, при мысли о фотографии, которую он оставил на столе. Только бы они ее не заметили!

— О, всего лишь навсего одна, но очень ценная маленькая вещь. Отдай ее, и ты больше никогда о нас не услышишь.

— Я не понимаю, о чем вы!

Тут же над головой он увидел занесенную черную палку. Боль вспыхнула в голове и отдалась в сердце. Еще удар и его начало тошнить. Голова кружилась, так что комната шла кругом, и он уже не слышал обращенных к нему слов.

— Прекрасно понимаешь, дорогой брат, ведь я говорю о кольце. Зря ты его тогда взял, ох зря. Не было бы сейчас нашей встречи, можешь мне поверить.

— Вы про то кольцо с сапфиром? Так его уже давно у меня нет. Я потерял его во время переезда.

— Да? А как же ты можешь тогда объяснить пропажу моего слуги год назад? Его тело обнаружили в соседнем городке. Причину смерти не смогли определить. Всех только удивил необычный ожег на лбу в виде печати Хранителей.

Пьемон почувствовал безысходность. Он понимал, что живым его не отпустят. Но он уже давно смирился с приближающейся смертью, ведь его болезнь оставляла ему от силы несколько месяцев, в лучшем случае лет. Единственное, что тревожило его, это безопасность Амьен и Эльзы.

Старые ведьмы будто прочитали его мысли:

— Кстати, а ты нашел ту свою шлюшку, которая неизвестно каким образом сбежала тогда от нас? Где она сейчас?

— Нет!

Он ответил слишком быстро и слишком резко. Так что старухи заговорили теперь уже между собой:

— Надо обыскать дом. Найдем или кольцо, или следы, которые укажут на эту девчонку.

Одна из них засмеялась:

— Дорогая, она уже не девчонка. Время и ее не пощадило.

Старухи задернули занавески на окнах и зажгли в комнате свет. Они начали шарить по дому, переворачивая все на своем пути.

Пьемон почувствовал укол в сердце, на него накатила дурнота, с которой он еле справился. Если бы можно было добраться до аптечки и принять сердечные капли. Но когда он пошевелился, последовал удар и грубый окрик:

— Куда лезешь!

И тут же он услышал хихиканье и обсуждение:

— О, да наш братец теперь выбирает невест еще моложе. Может, она его подружка? И надпись тут есть: «Дорогому Пьемону, научившему меня самому главному! От любящей Амьен».

Тяжелые тиски сжали его грудь, разрывая и разрезая его внутренности как железные ножи. Последний глоток воздуха закончился и больше у него не было сил вздохнуть.

— Что это с ним? Может быть лекарство дать какое-нибудь?

— Ничего с ним не случится! Нечего притворяться!

На мгновение боль стала нестерпимой, но потом навалилась темнота, безмолвие. Наконец его перестали мучить его вечные враги — ночные страхи. Остановившийся взгляд упирался в потолок, выражая одну лишь безмятежность.

— Он, кажется, умер!

— Наверное, сердце не выдержало.

— Да, действительно. Впрочем, это и к лучшему. У соседей и городового будет меньше вопросов.

Поиски в доме старого ювелира продолжались до самого утра, но не привели ни к чему. Старухи забрали с собой лишь одну вещь, не тронув драгоценные камни и украшения. Это была фотография улыбающейся тринадцатилетней девочки. Городок Нордбридж небольшой по сравнению с гигантскими мегаполисами. Уже к вечеру они знали, где живет девочка Амьен и ее мать Эльза Свенсон.

Сон в руку

Амьен проснулась в холодном поту и долго лежала, уставившись в потолок немигающим взглядом. Сердце билось глухо, отдаваясь каждым ударом в виски. Никогда еще в жизни ей не было так страшно. Ни в подвале во время встречи с Амиром, ни во время схватки с незнакомцем далекой зимой в Нордбридже.

Ей приснилось, что она стоит на пустынном берегу незнакомого города. Море, дома и люди вокруг замерли, скованные холодными льдами. Они неподвижны, как манекены. Амьен идет по знакомым, но теперь мертвым улицам, и каждый шаг дается ей с трудом, как будто на ногах привязаны чугунные гири, которые тянут ее к земле. Но вот впереди она видит две фигуры и на мгновение в ее сердце вспыхивает радость. Она узнает мать и Пьемона, которые держатся за руки и выглядят безмятежными и счастливыми. Но внезапный порыв черного смерча окутывает их, раздирает их волосы и одежду, колет их тела острыми иглами и осколками льда. Пьемон пытается прикрыть собой Эльзу и принимает основной удар на себя, но уже через несколько мгновений смерч уносит его прочь. Эльза остается одна и бросается на землю, пытаясь прикрыть лицо и голову руками, но острые жалящие удары преследуют ее. Ее голос наполнен нечеловеческой болью. Она видит дочь и в немой мольбе протягивает к ней израненные ладони. А Амьен не может сдвинуть ноги, чтобы помочь матери. В ее горле застыл крик от безысходности и невозможности прийти на помощь перед этой неуправляемой силой зла. Острый осколок вонзается Эльзе прямо в спину, и она падает на землю как подкошенная.

Амьен резко открыла глаза и провела рукой по лицу. За окном занимался рассвет и нежно выводил рулады соловей. Вся ее рубашка была мокрой от пота, а на щеках застыли слезы.

— Это всего лишь сон! — повторяла про себя Амьен, пытаясь успокоится. — Наверное, я вчера поздно поужинала. Или перезанималась. Вот и снится всякая чертовщина.

Она еще долго ворочалась и в результате уснула только под утро, не услышав сигнала будильника. Проснулась уже засветло, когда на часах стрелки с упреком остановились ровно на той отметке, когда начинается урок физики. Сборы заняли всего несколько минут, и она помчалась на занятия, не помня под собой ног.

— Только бы не опоздать! — судорожно думала Амьен, когда бежала по коридору.

Она влетела в класс в последний момент перед приходом учителя. Прихрамывая, добралась до своей парты и еле успела разложить учебники на столе, когда открылась дверь и вошел профессор Мирадор.

Он подозрительно оглядел вскочивших учеников и снисходительно кивнул, разрешая сесть. Амьен с облегчением плюхнулась и наконец смогла перевести дух.

— Итак, на прошлом уроке мы проходили с вами первый раздел физики твердых тел. К доске пойдет Амьен Свенсон.

Однако внезапный стук в дверь прервал его. На пороге стояла Розамира. Она оглядела класс, ее взгляд остановился на Амьен, так что девочка похолодела. Розамира подошла к профессору Мирадору и что-то тихо шепнула ему на ухо. Он кивнул, лицо его при этом выглядело крайне раздраженным. Розамира подошла к Амьен и пригласила ее пройти с собой:

— Тебя вызывают к директору.

Амьен неуклюже поднялась из-за парты и проковыляла к выходу. Все головы повернулись ей вслед, так что Мирадор прикрикнул:

— Не отвлекаемся, читаем следующую главу. Мари-Энн выходит к доске и решает три упражнения в этом параграфе.

Они молча дошли до учительского крыла. Розамира пропустила ее в комнату, открыв перед девочкой тяжелую дверь. Профессор Веллингтон сидел за массивным дубовым столом и что-то писал. Увидев Амьен, он кивнул ей и жестом пригласил войти. Амьен медленно подошла к столу и остановилась в нескольких шагах.

Профессор взял ее руку в свою и ласково сжал в своих ладонях:

— Дорогая, у меня для тебя есть известия. И боюсь, что не совсем радостные. Это касается твоей мамы.

Уже вечером Амьен ступила на берег Нордбриджа. Мать была так слаба, что практически все время спала. Однако, доктор сказал, что болезнь была замечена вовремя. Теперь отдых и хорошая еда должны сделать свое дело. Главное, чтобы больная не нервничала.

В первый свой приход врач разрешал ей побыть около Эльзы не больше часа.

— Прости, что мне пришлось прервать твою учебу!

Эльза виновато заглядывала в лицо Амьен. На ее щеках горел нездоровый румянец, а сухой кашель разрывал грудь молодой женщины. Амьен со страхом заметила, что мама похудела, как будто высохла. Ее сердце сковал страх, но она тут же отгоняла его от себя. Нужно думать о хорошем!

— Мама, как это случилось? Ты же хорошо себя чувствовала?

Амьен казалось, что в материнской болезни таится что-то страшное, какая-то тайна. И слова Эльзы не принесли ей успокоения.

— Все произошло в считанные часы, даже минуты. Я пошла на рынок как всегда рано утром. В тот день на площади было немноголюдно. Я быстро закончила со всеми своими покупками. Корзина была довольно тяжелой, и я сделала по пути несколько остановок. В какой-то момент я присела в сквере на лавочке, и вдруг что-то кольнуло меня в спину. Я потеряла сознание, а очнулась только, когда на меня брызгали воду. Может быть с сердцем плохо стало или от жары удар случился? Добрые люди помогли мне добраться до дома. Я подумала, что отлежусь и все пройдет. Но дальше поднялась температура, начался кашель и уже вечером я оказалась в больнице.

Амьен решила все-таки попробовать выяснить подробности:

— В тот момент, когда тебя что-то кольнуло. Ты заметила что-нибудь необычное?

Эльза наморщила лоб, пытаясь вспомнить:

— День был безоблачный, светило солнце. Но мне показалось, что сзади меня нависла какая-то черная тень, как облако налетело. Я хотела даже обернуться, но тут-то все и произошло. А потом уже меня окружала толпа народу.

— А в месте укола на спине есть какой-то след? — продолжала настаивать Амьен. Она вспомнила свой сон в ночь накануне известия из дома. Это совпадение показалось ей весьма странным.

— Медсестра, которая меня переодевала, сказала, что ничего нет. И велела мне не придумывать.

Эльза пожала плечами и бессильно откинулась на подушки. Амьен тяжело вздохнула, расстроенная усталостью матери:

— Ладно, отдыхай! Все ведь теперь хорошо будет. Доктор сказала, что ты обязательно выздоровеешь!

Она обняла Эльзу и крепко прижалась к ее плечу. Только сейчас Амьен поняла, как сильно она испугалась за мать.

Теперь она каждый день навещала Эльзу ближе к полудню, как распорядился доктор. Амьен вставала в семь утра и варила куриный или говяжий бульон. Завернув кастрюлю в шерстяной платок, она несла еду через весь город в больницу. Дни потекли за днями, похожие один на другой. Поход на рынок, приготовление обеда, поход в больницу и потом обратно домой. Путешествие из больницы домой занимало у Амьен значительно больше времени. Она медленно шла домой, отгоняя от себя мрачные мысли.

Эльзе не становилось лучше, правда, заметных ухудшений тоже не было. Аппетит не появлялся и Амьен стоило больших усилий заставить ее проглотить хотя бы чашку бульона с кусочком хлеба. Уже через час врач строгим голосом прикрикивал на нее, чтобы она не мешалась под ногами и шла домой. Он морщился и ругался на медсестер. Бургомистр лично попросил его заняться Эльзой, но никто не мог определить, что же с ней случилось. Тем не менее молодая и полная сил женщина таяла буквально на глазах.

Несколько раз Амьен приходила к дому Пьемона, но дверь была заперта. Она никого не знала из его соседей, а мальчишки с улицы Мерлина терпеть не могли чужаков. Было совершенно непонятно, куда мог так надолго уехать учитель. И так некстати, когда мама заболела.

Амьен, наверное, впервые в жизни почувствовала, что почва уходит из-под ног. Может быть, это был первый момент настоящего взросления? Ведь до этого все ее заботы были лишь детскими забавами. Теперь же взрослая жизнь своим грубым кулаком громко постучала в дверь ее дома. Скорее бы приехал Даниэль, второй самый близкий человек для Амьен после Эльзы и Пьемона. Наверняка вместе они что-нибудь придумают!

Встреча с ведьмой

Первая гроза в начале июня разразилась в Нордбридже с такой невиданной силой, что даже выбило несколько витражей в главном соборе на площади. Вековые тополя были вырваны с корнями и лежали как разрушенные крепости на центральной улице. Гроза застигла Амьен в больнице, где она переждала непогоду около матери, придерживая окно, бьющееся под напором мощных капель.

В этот день из-за грозы она возвращалась домой позже обычного. Сегодня наконец ожидался приезд Даниэля. Как же она хотела поскорее увидеть его, чтобы рассказать про маму! А еще узнать про новости в школе, как они сдали последние экзамены и как прошел выпускной вечер.

Выйдя из больницы, Амьен невольно замедлила шаг. Сегодня у Эльзы впервые за последние дни был хороший аппетит, и она даже доела свой обед. Врач еще раз заверил девочку, что для опасений нет причины и теперь Амьен наслаждалась каждым мгновением в Норбридже. Воздух после грозы был настолько пьянящим, что она даже прикрыла глаза. Амьен шла по знакомой дороге, глубоко вдыхая пряный запах земли, покрытой лепестками вишни опавших от дождя.

Всю дорогу она думала, кто и зачем напал на Эльзу. В том, что это было нападение, она не сомневалась. Амьен машинально крутила кольцо на пальце. В какой-то момент она почти вслух спросила кого-то неведомого:

— Кто мог пожелать маме зло? Хотела бы я взглянуть в глаза этому человеку.

Ей оставалось пройти последний квартал и на переходе она немного притормозила, заглядевшись на вставшую над городом радугу. Внезапно она уперлась в чью-то костлявую руку. Амьен вскрикнула, когда острый кулак толкнул ее в грудь. Перед ней стояла мрачная старуха в черных одеждах, выходившая из дорогого лимузина. Лица почти не было видно в тени широкого капюшона. Но из-под выбившегося клока седых волос на нее упал злобный взгляд.

— Смотри, куда прешь! — прошамкала старая ведьма.

Амьен прижала руки к груди и извиняющимся тоном промолвила:

— Прошу прощения! Я совершенно нечаянно вас задела.

Вдруг старуха схватила ее за руку и подтянула к своему лицу:

— Откуда у тебя это?

Ее хищный взгляд уперся в кольцо, которое сверкнуло в лучах дневного солнца. Девочка попыталась вырвать руку, но острые ногти впились в ее запястье.

— Отпустите меня! Это мое! — выкрикнула она, пытаясь оторвать крепко сжатые пальцы от своей руки.

Старуха зашипела:

— Ах ты воровка! Это наша семейная реликвия! Она пропала много лет назад. Держите ее!

Дверь машины со стороны водительского сидения открылась и из нее появился высоченный амбал в черном костюме и шляпе с узкими полями, держащий в руках трость. Амьен охватил ужас, однако в пылу битвы девочка случайно задела кольцо и внезапно почувствовала огромную силу. Она легонько толкнула старуху, но та отлетела к машине как пушинка и почти упала на руки спешащего к ней на помощь водителя. Не теряя времени, Амьен кинулась бежать со всех ног. Остановилась она только на пороге дома, едва справляясь с дыханием:

— Какая-то сумасшедшая! Наверное, весеннее обострение сейчас.

Войдя в дом, она крепко заперла за собой дверь и выглянула в окно. На улице не было ничего необычного, но она все же решила сегодня отсидеться в укрытии. Однако уже к вечеру ей пришлось выйти из дома и отправиться в мастерскую к сапожнику по просьбе Мирры. Отказываться было глупо, да и неудобно. Поэтому оглядываясь и прижимаясь к стенам домов, Амьен перебежками добралась до соседнего квартала. Сделав все дела, она торопливо шла домой, повторяя, как мантру:

— Ну где же Даниэль? Когда ты приедешь уже наконец!

На площади, которую образовывало пересечение улиц Сан-Мишель и Сан-Габриэль, шумная толпа окружила уличных музыкантов. Амьен пробиралась к дому, случайно оказалась совсем близко к сцене. На мгновение она замерла, очарованная переливами флейты и тонкой жалобой скрипки. Последние звуки стихли, и толпа после минутной паузы взорвалась аплодисментами и криками «браво». Как бы в ответ на радость слушателей, зазвучали тамтамы и духовые трубы в ритме веселого Средиземноморского танца. Люди в первых рядах закружились в такт музыке, и Амьен, увлекаемая этим потоком, понеслась вместе с ними.

Внезапно она кожей почувствовала опасность. Обернулась и тут же встретилась глазами с мужчиной, что выходил сегодня из машины во время ее столкновения с сумасшедшей старухой.

— Может быть, это совпадение? — попыталась успокоить себя Амьен. Пришлось признать, что на совпадение это было не похоже.

Внезапно на ее плечо опустилась рука и она вздрогнула, замерев от ужаса.

Однако позади нее раздался знакомый голос:

— Амьен, наконец-то! Вот где я тебя нашел! Как Эльза, уже лучше?

Амьен радостно закричала:

— Даниэль, ты давно приехал? Маме гораздо лучше! Но как ты здесь оказался?

— Я приехал еще утром, но видно разминулся с тобой. Сперва ждал тебя дома, но потом решил заглянуть в Лавку Древностей. На последнем экзамене Веллингтон рассказал про один занятный манускрипт. Пойдем вместе?

При виде Даниэля страх, сковавший ее сердце, отпустил. Амьен с облегчением выдохнула:

— Ох, как же хорошо, что я тебя встретила! Пойдем, конечно! Я покажу дорогу!

Оглядываясь по сторонам, она потащила его из толпы и почти бегом они влетели в ближайший переулок. Девочка резко остановилась. Слегка выглянув из-за угла, она стала осматривать площадь. К своему ужасу Амьен заметила, как по площади заметался тот самый мужчина, который ранее подходил к черной машине. Вот он схватил за руку девочку, с копной волос, похожей на Амьен. Рывком развернул ее к себе и тут же отпустил. Издалека не было слышно слов, но по выражению его лица было понятно, что он приносит извинения за свою ошибку. Мужчина продолжил рыскать в толпе. Даже на таком дальнем расстоянии было видно, как он злится.

Даниэль спросил, указывая на мужчину:

— Это от него мы убегали? Кого это он ищет, тебя?

Амьен отрицательно покачала головой и потянула его за руку в сторону Лавки Древностей. Некоторое время они шли молча, наконец она сказала:

— Кажется, мне что-то угрожает, но я пока что не поняла, что это и почему. Обещай мне, что ты выполнишь мою просьбу, о чем бы я не попросила. Мне важно знать, что я могу на тебя положиться. Обещаешь?

Даниэль остановился, развернул Амьен лицом к себе и очень серьезно ответил:

— Я обещаю, что приду к тебе на помощь, когда ты об этом попросишь. И даже если ты этого не сделаешь. Только чтобы помочь, мне важно знать, что происходит. Может быть, расскажешь наконец?

Она улыбнулась, что, видимо, означало: «А что тут рассказывать?»

Чмокнула его в щеку и, прихрамывая, пошла вперед, так что Даниэлю осталось только догонять ее. Уже через пару минут они стояли на пороге легендарной Лавки Древностей. Веллингтон ничуть не преуменьшил ее богатства и значимости — она вполне могла претендовать на статус музея. С одним лишь отличием, что в этом магазине можно было все трогать и даже покупать. Однако, дети могли смело отбросить надежду купить здесь что-либо, поскольку стоимость некоторых артефактов сложно было даже себе представить. Что удивительно, место это никем не охранялось. Видимо, какие-то охранные талисманы отпугивали бандитов с улицы Мерлина, промышляющих разбоем в мало-мальски зажиточных уголках Нордбриджа. Даниэль попал сюда впервые в отличие от Амьен, заходившей сюда несколько раз с Пьемоном. Несколько раз они заходили просто, без цели совершить покупку. Пока Ван Дербейт и Пьемон рассматривали какие-то манускрипты, Амьен пила ароматный чай или кофе с пряными восточными сладостями (Пьемон не считал, что детям нельзя пить кофе, если он настоящий, а не какая-нибудь растворимая бурда). Иногда Пьемон через свою ювелирную лупу детально изучал подсунутые ему под нос украшения, извлеченные хозяином магазина из недр огромного сейфа. В последний раз они были в лавке как раз перед поступлением девочки в Астрополис. Тогда Пьемон попросил ее подождать в зале при входе, а сам удалился с хозяином вглубь лавки. Они пробыли там довольно долго и, когда Ван Дербейт вышел проводить их, то выглядел он чрезвычайно довольным. Без конца благодарил Пьемона, который нес огромный сверток. На вопрос Амьен, что внутри, он ответил с улыбкой:

— Хочу отдать один долг. Висит на мне уже много лет.

Когда они с Даниэлем открыли дверь, то раздалось звонкое треньканье колокольчика. И почти сразу они услышали шаркающие шаги. За время последней встречи в классе хозяин лавки немного постарел и осунулся. При виде Амьен на его лице проступили белые пятна, он задрожал и невольно сделал шаг назад. При этом Ван Дербейт опять притворился, что не помнит девочку. Он поздоровался с ними с таким видом, как будто они раньше не встречались. Это было странно, но Амьен приняла правила игры и обратилась к нему так же:

— Добрый день, уважаемый господин Ван Дербейт. Меня зовут Амьен, а моего друга — Даниэль. Если вы помните, мы учимся в школе Астрополис, где вы читали лекцию зимой. Дело в том, что для подготовки проекта «Легенды смутных лет» истории великих империй, нам очень важно посмотреть одну книгу. Ее рекомендовал профессор Веллингтон. Вы позволите нам взглянуть на нее?

К удивлению Амьен, Ван Дербейт скривился, вышел из-за конторки, и она заметила, что одна рука у него безжизненно висит на перевязи:

— Веллингтон в своем уме вообще? Мой магазин не городская библиотека. С чего он решил, что я буду помогать вам готовиться к экзаменам.

Амьен рассердилась ни на шутку:

— Однако, когда мы заходили сюда с Пьемоном, вы были значительно любезнее. Особенно в последнюю встречу.

В глубине лавки послышался какой-то шорох. У Ван Дербейта выступил пот на лбу и задрожали руки. Он поднял здоровую руку с палкой и заорал:

— Вон! А ну пошли вон отсюда!

Амьен и Даниэль выскочили из лавки. Они с удивлением посмотрели друг на друга, пожали плечами и отчего-то засмеялись. Наверное, это показалось им просто забавным приключением. В конце концов, может быть, Веллингтон и вправду что-то напутал?

Уже смеркалось, и они побрели обратно, смеша друг друга изображением мечущего гром и молнии Ван Дербейта.

— Приходи сегодня к нам на ужин? Моя мама пригласила тебя, пока Эльза в больнице. Если хочешь, можешь даже остаться у нас ночевать, — сказал Даниэль.

— На ужин с удовольствием, а вот ночевать точно к себе пойду! Буду ждать там маму! Вот бы она скорее вернулась. Я ужасно соскучилась по дому, по моим игрушкам, книгам. Хочу, чтобы в доме было тепло, была жизнь. Тогда мама поскорее выздоровеет и вернется!

— Хорошо, но только я тебя провожу!

Уже на подходе к дому бургомистра ей показалось, что она видела высокого черного человека. Но потом убедила себя, что это ей только почудилось. Однако, что-то заставило ее снять Сапфиру и убрать кольцо в свой портфель. Они поужинали почти всухомятку. Без Эльзы Мирра совершенно запустила хозяйство и сегодня их ждали лишь хлеб, сыр и рыбные консервы, а также тарелка фруктов и овощей, которые днем купила Амьен.

Домой Амьен уходила уже затемно. Погода резко испортилась, надвигался ураган, в небе сверкали молнии и вот-вот должен был хлынуть ливень. В коридоре она незаметно подменила свою сумку на школьный портфель Даниэля. Ничего, завтра скажет, что просто перепутала. Мальчик вызвался ее проводить до конца улицы. Оттуда было всего пару шагов до дома. Темные окна выглядели мрачно, но Амьен подавила закравшийся страх, открыла дверь и смело шагнула в прихожую. Не успела она зажечь свет, как что-то тяжелое обрушилось ей на голову, и она потеряла сознание.

Битва не на жизнь, а на смерть

Амьен очнулась от ледяной воды, залившей ей лицо и грудь. В голове отдавало тупой болью. Глаза тут же стали слезиться от яркого света, направленного ей прямо в лицо. Так что она не сразу смогла рассмотреть нападавших. Она попыталась пошевелиться, но руки и ноги ее были крепко привязаны к стулу, стоящему посреди комнаты. Из темноты раздался скрипучий голос:

— Деточка, на твоем месте, я бы отдала то, что тебе не принадлежит. Этим ты значительно облегчишь свою жизнь. А также сэкономишь мое время, которого уже, к сожалению, не так много.

Амьен попыталась рассмотреть, кому принадлежит голос, но ей это не удалось. Она ответила охрипшим от волнения, как будто не своим голосом:

— Я не понимаю, о чем вы. Что я должна отдать?

Раздался смех, похожий на то, как железным прутом водят по жестяной бочке:

— Она не понимает, какая прелесть. Драколо, помоги ребенку осознать ситуацию.

Из темноты вышел черный мужчина, водитель машины. В его руке была зажата тонкая черная палка. Он взмахнул ею, и оттуда вылетела молния, ударившая Амьен острой болью в хромой ноге. Она закричала от боли и страха, когда снова последовал удар, теперь уже в грудь. Ей показалось, что сердце сейчас вылетит из груди. Единственная мысль, которая ее согревала в этот момент — то, что мама, к счастью, в больнице, и эти изверги до нее не доберутся. Мужчина опять замахнулся, Амьен зажмурилась, но другой старческий голос из темноты остановил его:

— Хватит, довольно пока. Не переусердствуй, как с моим братом. Лучше подведи ее ко мне поближе.

Голос говорящего был тихим, но Амьен стало еще страшнее, чем когда над ней был занесен прут, бьющий молниями. Резким ударом ножа ей разрезали веревки на ногах и вздернули вверх. Если бы мужчина не подхватил ее, то она бы упала. Тот, кого называли Драколо, вытолкнул Амьен вперед, она пролетела через всю комнату и приземлилась на пол, больно ободрав колени. Девочка попыталась убрать волосы, упавшие ей на лоб, откинула голову назад и увидела человека, сидящего в кресле около окна. В этот момент на улице раздался удар грома, вспышка молнии осветила темную гостиную и Амьен еле смогла сдержать крик. На нее смотрела самая настоящая ведьма. Почти черное морщинистое лицо с горящими воспаленными глазами в обрамлении клоков седых волос. Она улыбнулась, и сквозь редкие острые зубы Амьен увидела длинный алый язык, раздваивающийся на кончике. В ее сморщенной руке с загибающимися внутрь длинными острыми когтями был посох, набалдашником которого служила голова птицы. В свете молнии в ее глазу сверкнул изумруд. И тотчас Амьен вспомнила, где она видела почти такой же посох. Старуха перехватила ее взгляд и концом трости подняла лицо девочки под подбородок, так что ее глаза смотрели в упор. Она помолчала, а потом тихо прошептала:

— Отдай Сапфиру и посох. И мы отпустим тебя.

Амьен похолодела. Она уже пожалела, что спрятала кольцо в сумке Даниэля. Сейчас она с радостью отдала бы его. Вряд ли они поверят ее словам и отпустят одну в дом бургомистра, чтобы она забрала Сапфиру. Скорее всего пойдут с ней. Поэтому нужно отпираться и молчать до последнего. О том, чтобы признаться где кольцо и тем самым навлечь опасность на семью друга, приютившую их и ставшую им как родная, не могло быть и речи. Она прекрасно понимала, что даже отдав кольцо, она вряд ли выйдет живой из этой комнаты. «Что же, остается только тянуть время. Буду говорить правду, но не всю», — подумала девочка.

— Какой посох? Я хоть и хромая, но хожу без палки.

— Не советую врать! Раз он отдал тебе кольцо, то и про трость ты должна знать.

— Вы имеете в виду мое кольцо? Конечно, я бы отдала вам его с радостью. Но оно у меня не с собой. Сегодня я пыталась обменять его на нужную мне книгу. Оно осталось в лавке, чтобы оценщик мог определить его стоимость.

— Врешь! — почти прошипела появившаяся рядом со старой ведьмой старуха, на которую она налетела днем.

На пол упала сумка, брошенная третьей ведьмой:

— Здесь ничего нет, девчонка его куда-то спрятала. Нужно заставить ее говорить. Тина, нужно спешить. Скоро рассвет. Мы должны закончить все сегодня, иначе нам не успеть обратно в замок, — обратилась она к той, что сидела в кресле.

Та задумчиво смотрела на Амьен, затем протянула руку и сказала:

— Дай мне тетрадь из этой сумки.

Амьен похолодела. Ей и в голову не могло прийти, что кто-то будет рассматривать записи. Драколо протянул пачку учебников и тетрадей. Старуха не глядя вытянула одну из них. Открыв тетрадь на первой странице, где ученики подписывают свои имена, она с усмешкой сказала:

— Ты хочешь убедить меня, что тебя зовут Даниэль Петерсон? Странно, у меня были другие сведения. Может быть, нам стоит навестить этого Даниэля и спросить у него, как его вещи попали к тебе? А ну говори!

Драколо со всей силы ударил ее прутом под коленку больной ноги. Что-то хрустнуло, и она упала на землю как подкошенная, раздираемая нечеловеческой болью.

Внезапно раздался звон бьющегося стекла и в комнату впрыгнул человек. Амьен показалось, что это какой-то огромный сильный мужчина. Но когда зазвучал его голос, она не поверила своим ушам:

— Если у вас были ко мне вопросы — милости прошу, — спокойно промолвил Даниэль, поднимая над головой рапиру.

Драколо бросился на него со своей палкой, которая мелькала в руках, как будто метала огненные молнии. Амьен вскрикнула от страха за мальчика, но недаром Даниэль считался одним из сильнейших фехтовальщиков в Нордбридже. После одного из выпадов, рапира Даниэля пронзила врага в плечо, и тот упал на пол, корчась от боли. Даниэль подбежал к Амьен, рывком поставил ее на ноги и разрезал веревки на руках. Чтобы она не упала, он поддержал ее и толчками стал отпихивать ее к окну. Нога болела страшно, но Амьен, стиснув зубы, сдерживала стон. Неужели появилась надежда на спасение? Мальчик спрятал Амьен у себя за спиной, а сам выступил вперед, показывая всем своим видом, что сначала им придется расправиться с ним. Так они начали пятиться к окну, хотя двигаться приходилось медленно.

Старшая Тина осталась сидеть в кресле, а две другие старухи с шипением стали приближаться. Они напоминали хищных птиц. Ведьмы бормотали непонятные слова и водили руками. Комната наполнилась страшными голосами и завываниями. Откуда-то появились прозрачные белые фигуры призраков, протягивающие костлявые пальцы к детям. Одна из них дотронулась до волос Амьен и у нее тут же потемнело в глазах, так что она чуть не потеряла сознание. Голова стала раскалываться, как будто по ней били со всей силы молотком.

Удивительно, но Даниэль стоял как ни в чем не бывало. Он резко взмахнул рапирой и ткнул прямо в морду призрака. Послышался щелчок как от лопнувшего воздушного шарика и видение исчезло. Она почувствовала, как Даниэль положил ей что-то в ладонь. Это была Сапфира! Она наощупь надела кольцо, и тут же головная боль отступила и в глазах прояснилось. Даже раненая нога почти перестала ныть.

Все это время они отступали и уже почти добрались до подоконника, когда Тина достала из-под полы клубок нитей и стала крутить его, шепотом произнося какие-то заклинания. Через мгновение с ее колен соскользнула тонкая золотистая змея, с шипением направляясь к детям. Амьен завизжала. Она терпеть не могла пресмыкающихся и насекомых. Змея подползла ближе, поднялась от пола и уставилась глядя в лицо Даниэлю своими горящими глазами-кабашонами, поигрывая раздваивающимся на кончике языком. Казалось, она только и ждет приказа своей хозяйки броситься в смертельном ударе. Даниэль взмахнул рапирой, но змея опередила его. Острые зубы впились в руку, послышался звон упавшего металла на каменный пол и Даниэль упал как подкошенный, его лицо побелело. Амьен кинулась к нему и стала трясти изо всех сил, пытаясь пробудить к жизни:

— Даниэль, пожалуйста, не умирай!

Краем глаза она заметила прыжок змеи. Каким-то чудом успела перехватить упавшую на пол рапиру и ударила в разинутую для укуса пасть. Удивительно, но она двигалась быстрее змеи. И это несмотря на то, что раньше никогда не занималась фехтованием. Чудовище отпрянуло, шипя уже от боли. Но тут же изготовилось, чтобы напасть с новой силой. Даже если Амьен повезет еще раз, и она отобьет удар, то как же им выбраться из этой ловушки. Даниэль не подавал признаков жизни, а дотащить его Амьен будет не под силу.

В этот момент, когда уже не оставалось никакой надежды на помощь, в раскрытом окне появилось еще одно действующее лицо. Силуэт нового гостя в развевающемся плаще выделялся черной тенью на фоне гигантской луны в проеме окна. Он направил на змею, опять изготовившуюся к прыжку, свою трость, на набалдашнике которой сверкнул алый рубин. И сноп огня превратил мерзкую рептилию в горстку пепла.

Амьен сквозь слезы узнала владельца Лавки Древностей. Он спрыгнул с подоконника вниз и быстрым взглядом окинул гостиную, оценивая обстановку. Его глаза остановились на старухе, сидящей в кресле, и он хищно улыбнулся:

— Тина, дорогая моя! Какая неожиданная встреча, да еще в таком месте и в такое время. Помнится, ты говорила о важности сохранения дистанции между сословиями. Как тебя угораздило покинуть свой родовой замок во Франции и попасть в наш скромный городок?

Старуха в кресле так и впилась глазами в его посох, не в силах отвести взгляд. Ее лицо выражало алчность, как у человека, долго бредущего по пустыне при виде воды. Сморщенные руки невольно протянулись вперед и сжались, как будто захватывая невидимую добычу.

— Как к тебе попал посох?

— Тина, где же твои хорошие манеры? Ты даже забыла со мной поздороваться.

Наконец она совладала со своими чувствами и прокаркала:

— Мой дорогой Ван Дербейт, рада тебя видеть! Я тоже, признаюсь, несколько удивлена нашей встречей. По моим сведениям, твое тело должно покоиться в Каире. Надо сказать, для мертвеца ты выглядишь очень даже неплохо. Поделишься секретом воскрешения?

Ван Дербейт гнусно ухмыльнулся:

— Обязательно расскажу, но только в другой раз. А сейчас мне и моим юным друзьям надо торопиться, — он бросил взгляд на Даниэля и нахмурился.

— И постарайся не мешать мне. А то могу ненароком нарушить твои планы.

Он поднял Даниэля с пола, знаком показывая Амьен, чтобы она ему помогала. При этом он не спускал взгляда с ведьм и держал свой посох, направленным прямо на них.

Старуха подалась вперед и в ее глазах сверкнула ненависть:

— У тебя и у нее есть то, что принадлежит роду Готье. И никто не посмеет помешать мне забрать мое. Девчонка украла кольцо, у нее нет на него никаких прав.

Ван Дербейт засмеялся:

— Ошибаешься, дорогая Тина, эта девочка имеет на Сапфиру все права. Пьемон подарил ей его еще при жизни и именно она является Хранителем Тайны.

Вторая ведьма со злостью выкрикнула:

— Он сошел с ума, наш прекрасный братец. Причем довольно давно, когда связался с той деревенской потаскушкой. Он предал ценности благородного рода Готье, смешав нашу чистую кровь с грязной кровью простолюдинки. Его смерть сделала нас последними наследницами рода. И мы имеем все законные права на Сапфиру и Рубин!

Ван Дербейт только сейчас заметил, что в комнате есть кто-то еще. Он повернулся к ней и саркастически промолвил:

— Мина, какой сюрприз. Насколько я помню, вы всегда предпочитали держаться втроем. Наверное, сестричка Лина тоже здесь?

Третья ведьма молча сверкнула глазами, в которых отчетливо читалась настоящая ненависть.

— Что же, — продолжил он с усмешкой, — поскольку вся семья в сборе, думаю, самое время огласить завещание Пьемона. Ведь именно вашего покорного слугу он оставил своим душеприказчиком.

Обведя взглядом всех присутствующих, он хотел было продолжить. Но Амьен начала теребить его за руку, шепча пересохшими губами:

— Даниэль… Он кажется умирает! Или уже умер…

Ее губы задрожали, а глаза налились слезами. Ван Дербейт бросил вскользь взгляд на мальчика, у которого изо рта пошла розовая пена. Он кивнул Амьен и подхватил Даниэля под мышки, продолжая держать старух под прицелом своего посоха:

— Прошу прощения, но наши планы изменились, поэтому оглашение последней воли умершего состоится в другой раз. Пока же позвольте откланяться.

И обернувшись к Амьен, он шепнул:

— Держись крепче за меня и за своего друга.

С этими словами он стукнул посохом о землю и нажал на рубиновые глаза птицы, тихо прошептал: «Astra homo».

Вокруг них сгустился туман, земля закружилась и через мгновение они оказались в Лавке Древностей.

Амьен от неожиданности упала рядом с Даниэлем. Она увидела повернутое к ней лицо с остекленевшими глазами.

— У нас почти нет времени, тебе придется мне помочь, — воскликнул Ван Дербейт.

Он уже держал в руках какую-то склянку. Протянув Амьен лекарство и маленькую серебряную ложку, он сказал ей:

— Я буду разжимать ему зубы, а ты должна отсчитать ровно 12 капель. Это противоядие, но оно же одновременно и яд. Чуть меньше не поможет, а чуть больше убьет.

Амьен дрожащими руками стала отсчитывать капли. В это время Ван Дербейт с силой пытался открыть рот Даниэля. Но его зубы были сжаты так крепко, что ему не сразу это удалось. Девочка влила лекарство. В то же мгновение тело мальчика выгнулось дугой, он забился у них в руках, пена изо рта пошла еще сильнее. Они еле удержали его вдвоем, боясь, что он нанесет себе какое-то увечье. Даниэль со всей силы бился головой о каменный пол. Если бы его не сдерживали крепкие руки Ван Дербейта, то он точно размозжил бы себе череп. Через минуту он затих, его дыхание выровнялось. А потом Даниэль вдруг открыл глаза и как ни в чем не бывало спросил, переводя взгляд с Амьен на Ван Дербейта:

— Что это было? Я умер?

Ван Дербейт выдохнул с облегчением:

— Как видишь, еще нет. Но был в полушаге от этого.

Он легко поднял мальчика на руки и понес вглубь лавки. Уложив Даниэля на кровать, стоявшую за ширмой позади конторки, он дал ему выпить какой-то напиток:

— Считай, парень, что у тебя сегодня было второе рождение, не каждый выдержит укус кобры. А сейчас отдыхай и ни о чем не думай, тебе надо набраться сил после такой истории.

Даниэль попытался еще что-то сказать, но его глаза сомкнулись. И он провалился в сон. Амьен заплакала, теперь уже от радости.

После экстренного лечения Даниэля стоило позаботиться о безопасности. Ван Дербейт подошел к двери и провел посохом крестообразно по периметру. На мгновение сверкнула вспышка, а затем дверь покрылась туманом.

Амьен посмотрела на Ван Дербейта. Наконец она могла поблагодарить его за спасение, а еще задать много вопросов, которые у нее появились. Ей показалось, что он прочитал ее мысли.

Хозяин лавки пригласил ее пройти из комнаты, чтобы не мешать Даниэлю. Амьен вся скривилась от боли и не смогла сдержать крик, когда наступила на раненую ногу. Ван Дербейт, увидев рану, пододвинул колченогое кресло и усадил девочку ближе к свету. Они сидели в дальнем углу библиотеки около камина и у Амьен защемило в груди, ведь когда-то они приходили сюда с Пьемоном и старый мастер сидел с хозяином именно здесь. Они вели долгие разговоры, пока девочка рассматривала книги. На ее глаза опять навернулись слезы.

Ван Дербейт тем временем пошел вглубь лавки и вернулся с бинтами и кувшином воды:

— Придется немного потерпеть.

Он обработал рану и плотно забинтовал ногу, так что Амьен несколько раз не смогла сдержать стон. Перед тем как наложить бинты, он помазал ее какой-то вонючей мазью. Амьен наморщила было нос, но к ее удивлению, боль почти сразу утихла. Она откинулась в кресло:

— Это бесконечный день! Скорее бы наступило утро!

— Подожди немного. Сегодня нужно завершить еще одну историю родом из твоего прошлого.

Он куда-то ушел и через несколько минут вернулся, неся с собой небольшой сверток. Ван Дербейт сел в кресло напротив нее, грустно улыбнулся и наконец сказал:

— Как нога, получше? Ты не замерзла?

Не дожидаясь ответа, он спросил ее снова, видимо откладывая неприятный разговор:

— Может быть, ты проголодалась? Давай, я тебя покормлю, а потом мы поговорим?

Амьен ужасно устала и от такого нервного потрясения испытывала волчий голод. Но ей не терпелось понять, что же все-таки происходит, и она отрицательно покачала головой:

— Нет. Лучше сперва вы мне все расскажете.

Ван Дербейт однако решил иначе:

— Тогда, позволь, я хотя бы сделаю нам чай. Ты вся дрожишь, да и я замерз. Ураганная выдалась сегодня ночка в Нордбридже.

Он достал плед и накинул его на плечи Амьен. А через пару минут уже вернулся с подносом, на котором дымились две чашки чая и лежали восточные сладости. Тут были и жареный в сахаре миндаль, и рахат-лукум, и розовая пастила и даже засахаренные фрукты и цветы. Амьен обожала сладости, но сейчас ей было не до них. Она строго и устало посмотрела на Ван Дербейта и почти потребовала:

— Рассказывайте!

Он взял в руки чашку, потом поставил ее на место. Потер переносицу и начал свой рассказ:

— Эта история началась за много лет до твоего рождения. Но ты, Амьен, имеешь к ней самое прямое отношение.

Тайна рода Готье

Когда-то давно, когда тебя еще не было на свете, в замке на севере Франции, жила семья — брат и три сестры. Сестер звали Мина, Лина и Тина. А их младшего брата — Пьер-Симон. Отец девушек был талантливым ювелиром. От первого брака у него было три взрослые дочери. Позже он женился на наследнице рода Готье будучи вдовцом и взял фамилию жены. Их новый союз спустя почти десять лет бесплодного брака увенчался рождением сына.

Фамильный замок знаменитого ювелирного дома Готье находился в городе Амьен. Их гербом служили два ангела с перекрещенными мечами. Под ними был изображен орел с огненным рубином в глазу, который держал в клюве кольцо с синим сапфиром. Семейное предание гласило, что покровителями их рода были архангелы Уриил и Иегудил. Именно эти архангелы помогают найти призвание человеку и служить Богу и людям своими талантами и способностями. Непонятно, было ли это действительно благодаря покровительству высших сил или же в роду Готье мастерство художников передавалось генетически. Но в их семье родилось несколько поколений знаменитых ювелиров, поставщиков королевских дворов Европы на протяжении нескольких столетий.

Однако, вернемся к нашим героям. Их родители погибли, когда мальчику было всего два года. Чудовищный пожар охватил как раз то крыло замка, где жили мать с отцом. Никого из них не удалось спасти и даже тел не нашли. Южная башня, где находилась их спальня, выгорела дотла. Каким-то чудом пожар не затронул центральную и северную часть здания, где находились комнаты сестер. Но еще большим чудом оказалось спасение мальчика. Его нашли на земле в нескольких метрах от пожарища. Он спокойно спал, завернутый в шелковое одеяло. Без единой царапины или следа от ожога. Как будто какое-то чудесное создание на крыльях вынесло его из огня. Сестры были еще юными, поэтому воспитанием ребенка занялась семья местного священника. До семи лет он жил в их доме, а потом отправился в закрытую школу для мальчиков, после которой начал изучать ювелирное дело, даже учился в знаменитой Академии высоких искусств Астрополис. Несколько лет работал у великого итальянского ювелира Джакометти.

Помимо любви к ювелирному делу, это была в том числе и вынужденная мера — он должен был зарабатывать себе на жизнь. В Риме он встретил шестнадцатилетие и в этот же день получил письмо за сургучной печатью от семейного нотариуса, в котором говорилось о том, что с этого дня юный Пьер-Симон вступает в наследство и становится распорядителем всего состояния Готье, включая семейный замок. Получив это известие, он немедленно выехал домой. Прожив большую часть жизни на чужбине, Пьер-Симон мечтал наконец вернуться домой и увидеть сестер. Сестры же были неприятно удивлены и ничуть не обрадованы. По законам Франции совершеннолетие наступало в возрасте восемнадцати лет. Но завещание родителей Пьер-Симона оговаривало, что мальчик вступит в свои права раньше. Пьер-Симон был немного удивлен холодной встречей, но вскоре сестры полностью переменились и окружили его заботой, так что он списал их первые ссоры на долгую разлуку. Юноша решил, что теперь он станет главой семейства, взяв на себя заботу об одиноких женщинах.

От своих родителей, которые погибли во время пожара, только лишь младший брат унаследовал ювелирный талант. При жизни родителей дела ювелирного дома Готье шли очень хорошо, ведь они являлись поставщиками украшений для королевских домов Англии, Испании и Монако. Высший свет нуждался в уникальных ювелирных шедеврах. Бриллиантовые диадемы, массивные броши и ожерелья из драгоценных камней были востребованы на самые разные праздники — дни рождения, именины и сезонные балы. А обручальные кольца Готье & Co считались в высшем обществе единственным безупречным украшением.

Причудливый узор готической вязи стал фирменным знаком их ювелирных изделий. Однако, за годы после смерти родителей, дела ювелирного дома пришли в упадок и Пьер-Симон с энергией, свойственной юности, погрузился в работу. К всеобщему удивлению, уже первые его изделия заставили высший свет вновь заговорить о ювелирном доме Готье. Проводя в мастерской по двенадцать часов в день, он возрождал классические образцы украшений. Продолжая традицию семейной классики Готье & Co, он вскоре начал экспериментировать с формами, материалами и камнями. И уже через год создал свою первую модерн-античную коллекцию украшений, которую представил на закрытом салоне высоких искусств в Париже. Это был фурор в ювелирном мире. Тяжелые линии серебряного металла сочетались с дельфийскими орнаментами. Прямые и угловатые удары чеканки переходили в плавный узор. Украшения несли в себе какую-то первобытную энергию и страсть. Вместо классических для высшего света драгоценных камней, он украсил перстни и ожерелья простыми полудрагоценными минералами — хризолитами, аквамаринами, цитринами и золотой бирюзой. Про ювелирный дом Готье опять заговорили в высшем свете.

Шли годы, а Пьер-Симон как будто не замечал жизни вокруг, погруженный в драгоценные металлы и камни. Он создавал коллекцию за коллекцией, а единственным отдыхом ему служили поездки на антикварные салоны и ювелирные презентации. Ему исполнилось сорок пять лет. Состояние семьи росло и примерно с такой же скоростью вырастала стена разобщенности между братом и сестрами. Ни одна из них так и не вышла замуж. Они были увлечены какими-то тайными обществами и оккультными сеансами.

По негласной договоренности Пьер-Симон взял на себя материальное обеспечение их роскошной жизни, а они создали в семейном замке все условия, чтобы он мог не заботиться о бытовых мелочах. Прислуга, кухарка, садовник работали в замке днем, а вечером исчезали из замка, чтобы не нарушить покой его обитателей. За все время Пьер-Симон ни разу не встретил ни одной живой души. Но все было сделано на самом высшем уровне, так что повода жаловаться у него не было. Да он был и неприхотлив.

Как ни увлечен человек любимым делом, но он не может совсем отказаться от чувств и от общения. В возрасте сорока пяти лет Пьер-Симон почувствовал, что его воображение иссякло. В это время он жил в своем замке совершенно один. На лето его сестры уезжали отдыхать на свои излюбленные курорты. Там они были в своей стихии — высший свет, драгоценности, шампанское и сплетни. Каждый день проходит в негласном соревновании между стареющими модницами, обсуждением недостатков отсутствующих и построение планов на ужин сразу после завтрака — в какой ресторан идти и что нового надеть.

В то время он работал над заказом для королевского двора Монако. Его мастера уже не в первый раз указывали, что изделие несовершенно. В первый день лета впервые за все годы своей работы он отложил инструмент в сторону. Работа не шла, как он не бился. Пьер-Симон никогда не жаловался на здоровье, но тут на него навалилась чудовищная головная боль. Работать дальше было невыносимо и впервые за долгие годы Пьер-Симон решил вернуться домой пораньше. Стоило ему выйти из мастерской и сесть в машину, как боль прошла.

Он чуть было не вернулся обратно, но пряный запах липовых деревьев, солнечные блики в реке и ощущение какого-то теплого света заставили его посмотреть вокруг. Пьер-Симон оставил шофера в машине, а сам пошел в замок по узкой одноколейной дороге, вьющейся между цветущих полей. Вскоре из-за поворота показались стены замка. Он немного задержался в саду и затем через огромный мраморный холл прошел в гостиную. По коридору, украшенному старинными гобеленами, можно было пройти через анфилады комнат центральной части замка в северное крыло. С внутренней стороны коридора шли помещения для прислуги и располагалась кухня. Обычно он приходил домой уже затемно и его встречали сестры в гостиной, где был накрыт стол для семейного ужина. Но сегодня все пошло не так, как обычно, и он остановился в двух шагах от двери на кухню, за которой слышалось чье-то пение и доносились необычайно вкусные ароматы.

Все в замке несмотря на отсутствие хозяек функционировало по налаженной схеме. Лишь Пьер-Симон нарушил привычный ход вещей, появившись в этот день раньше обычного. Приоткрыв дверь, он тихонько заглянул в комнату, сдерживая дыхание. У окна перед столом, заваленном свежими овощами с рынка, спиной к нему стояла девушка и, напевая, продолжала спорно работать. Внезапно луч солнца скользнул сквозь ветки деревьев и осветил ее светлые, почти белые волосы золотистым венчиком. Как настоящий художник, он не мог не оценить красоту ожившей перед его глазами картины. И нелепая мысль как продолжение солнечного луча промелькнула в его голове: «Хочу, чтобы она стала моей женой!»

Он не успел удивиться, как девушка отвела выбившуюся из прически прядь волос и обернулась. Она тихо вскрикнула, увидев Пьер-Симона, а потом смущенно улыбнулась.

В глубоком детстве он любил, когда старшая дочка священника читала ему сказки про смелых принцев и красивых принцесс. В юном возрасте он грезил о настоящей любви с первого взгляда и до последнего вздоха. Но потом отчего-то заточил себя в каменную броню бесчувствия. Возможно, трагическая гибель родителей сыграла здесь свою роль. Ведь когда тебе никто не дорог, то не страшно и потерять.

Но в этот момент все возводимые им самим барьеры были сметены внезапной волной нежности к этой незнакомой девушке. Ее голос прозвучал как перезвон колокольчика:

— Добрый день! Прошу прощения, я уже заканчиваю и сейчас уйду.

— Нет, нет, что вы! Прошу вас, останьтесь!

Он почти умолял прекрасную незнакомку. Девушка выглядела смущенной:

— Я должна была все успеть до вашего возвращения. Я быстро!

— Не торопитесь, ничего страшного! И это не ваша вина. Я сегодня действительно пришел раньше обычного.

Пьер-Симон заверил девушку, что нисколько не сердится, а даже напротив очень рад их знакомству. Вскоре он знал, что ее зовут Эльза и ей восемнадцать лет. Что она сирота родом из северных земель на берегу моря. И что она работает в их замке кухаркой всего один месяц.

На следующий день Пьер-Симон опять вернулся домой пораньше, а потом и вообще забросил работу. И они стали проводить все время вместе. Уже через неделю он сделал Эльзе предложение, а еще через неделю они обвенчались на южном берегу Франции в небольшом приморском городке, где в присутствии одного лишь священника Пьер-Симон Готье и Эльза Свенсон обменялись перед небом обетами любить друг друга, пока смерть не разлучит их. Жених подарил своей невесте фамильный перстень с синим камнем, а она ему розу, сорванную на берегу моря в день их свадьбы.

Сказка продлилась недолго. По возвращении домой, Пьеру-Симону все-таки пришлось вернуться к работе над украшением для королевского двора Монако. А через пару дней даже пришлось поехать в Испанию для обсуждения нового заказа к дню рождения инфанта. Он хотел взять Эльзу с собой, но в день отъезда ей нездоровилось. Пьер-Симон клятвенно заверил ее, что вернется через три дня. Приезд сестер ожидался лишь через две недели, и он уехал рано утром в первый день второго летнего месяца. Этим же вечером к кованным воротам фамильного замка Готье покатил черный лимузин.

По возвращении домой Пьер-Симон не нашел Эльзы. Зато пропали почти все украшения в его домашней мастерской. Фамильные украшения были спрятаны в сейфе и остались нетронутыми. А через пару дней вернулись сестры. Пьер-Симон пару дней провел в спальне, где они прожили с Эльзой несколько счастливых дней. Потом запер эту комнату и переселился в кабинет. Первое время он надеялся, что это какая-то ошибка. Что Эльза вернется и кошмарный сон закончится. Он разослал детективов по всей Франции, но ее как будто простыл и след.

Терзаемый тоской по жене, он опять погрузился с головой в работу. Через год он создал лирическую коллекцию в прованском стиле, навеянную весной их любви — разноцветные прозрачные топазы в золотой паутине листьев. Он представил украшения на ювелирной выставке в Лионе и получил звание Первого ювелира Франции. Но ни почести, ни деньги, ни внимание женщин не радовали его. Пьер-Симон взял билет на поезд, не дожидаясь вручения наград, и вернулся домой на день раньше, чем его ожидали.

Пьер-Симон не стал вызывать водителя, а прошел от станции пешком, как это было год назад в день их знакомства с Эльзой. День клонился к вечеру, небо заволокли темные тучи и вот-вот должна была разразиться гроза. Он ускорил шаг и уже вскоре подходил к ограде, когда его поразило, что во всех окнах замка горел свет, слышалась музыка и шум голосов. Сестры обычно никого не приглашали к себе, и он не был знаком ни с одним их другом или подругой. Но в этот день Пьер-Симон не хотел никого видеть и решил пройти к себе незамеченным. Он вошел с черного хода, поднялся на второй этаж и уже было свернул к себе в кабинет, как громкий звук барабанов привлек его внимание. Он аккуратно выглянул между колоннами балюстрады. И волосы на его голове зашевелились. В их родовом замке проходила настоящая черная мистерия. Гости, одетые в черные платья, с пышными веерами из страусовых перьев, держали в руках кто череп, кто тушку летучей мыши, а кто живую змею. В воздухе стояла дымная завеса дурманящих благовоний. Гости окружали плотной толпой помост, на котором стоял трон, где восседала старшая сестра Тина. Вся в черном, в короне, украшенной зубами, она держала в одной руке посох из их семейной сокровищницы, а в другой — человеческий череп, инкрустированный кроваво-красными камнями. В момент, когда он выглянул, музыка замерла, а барабаны забились в ритме сердца, когда оно вот-вот выпрыгнет из груди, перед Тиной оказался молодой парень Иванко из соседней деревни, сын местного трактирщика. Пьер-Симон знал его семью с детства как набожных католиков, поэтому страшно удивился, встретив его здесь. Но парень не выглядел счастливым, напротив, весь его облик выражал ужас. Тина величественно сошла с кресла и приблизилась к мальчику. Она подняла его лицо за подбородок и посмотрела прямо в глаза, так что тот задрожал и почти потерял сознание. В этот момент Тина ткнула ему в грудь чем-то острым, и парень повалился на землю. Его проворно оттащили в сторону, а на освободившееся место поставили маленький столик и водрузили котел с кипящей жидкостью. Тина начала водить над ним руками и произносить какие-то заклинания, так что над поверхностью появился беловатый дым. Затем официанты забрали котел и вскоре начали разносить гостям на подносах дымящийся напиток в грубых стеклянных кубках. Дальше началась такая оргия, что Пьер-Симон не в силах смотреть на это, бросился к себе в комнату и запер дверь на все замки. Он прикрывал веки, но увиденное в зале стояло перед его глазами. Только сейчас Пьер-Симон заметил, какая страшная старуха его старшая сестра. Приглядевшись к Лине и Мине, он понял, что средняя и младшая ничуть не лучше.

До утра он не сомкнул глаз и впервые за всю свою сознательную жизнь обратился к Богу с просьбой избавить его от погибели. К счастью, его не обнаружили. До самого утра он слышал завывания, стоны и нечеловеческие крики. Потом все стихло.

Уже через несколько часов после рассвета он шагал по дороге прочь от замка. В его саквояже лежали лишь необходимые инструменты и шкатулка с семейными драгоценностями Готье, передаваемыми из рода в род. Он опирался на посох, который вчера участвовал в мистерии, а до этого был спрятан в хранилище. Отчего-то ему было тяжело оставлять эту вещь в доме, ставшем пристанищем нечестивых сил.

Сестрам он написал, что принял решение начать новую жизнь в другой стране и с другими людьми. Что просит не искать его и прощается навсегда.

За эти годы Пьер-Симон побывал в самых разных городах и странах, пытаясь как можно дальше спрятаться от притаившегося в его семейном гнезде темного ужаса. Возможно, его манили тайны и истории великих народов древностей. Или он надеялся встретить где-нибудь на краю земли Эльзу, свою единственную любовь. Так или иначе, пять лет назад он приехал в Нордбридж. Никто не знал, что он из знатного рода и из богатой семьи. Для соседей Пьер-Симон был обычным мастером-ювелиром, одиноким бедным стариком.

Прощальное письмо Пьемона

Ван Дербейт замолчал. Амьен несколько раз за время этого рассказа, пыталась что-то сказать. Но потом брала себя в руки и продолжала молча слушать. Когда он закончил, она спросила:

— Пьемон поверил, что Эльза воровка?

Ван Дербейт отрицательно покачал головой — И он не знал, что у его жены будет ребенок?

Ван Дербейт опять покачал головой и продолжил:

— Впервые я встретился с ним через год после его отъезда. Но тогда я был еще не на его стороне. Собственно, меня наняли его сестры. К моему удивлению, я напал на его след лишь спустя год, а потом опять потерял его. В следующий раз мы встретились лишь через три года в Каире, где он спас меня от смерти. Пьер-Симон был моим самым лучшим другом.

Он замолчал, а потом развернул сверток:

— Он оставил тебе письмо и шкатулку. Сказал, что открыть ее можешь только ты с помощью кольца. Он также оставил завещание, заверенное у нотариуса. Теперь ты наследница рода Готье.

— Так он все-таки умер… А я-то не поверила… Я надеялась, что это неправда…

Девочка горько заплакала. Ван Дербейт со вздохом придвинул к ней тяжелую чугунную шкатулку и положил сверху запечатанный конверт. Амьен схватила письмо и дрожащими руками развернула тонкий лист бумаги, исписанный мелкой кружевной вязью. Строчки поплыли у нее перед глазами, когда она увидела родной почерк на конверте «Моей дочери Амьен Готье (Свенсон)».

Ван Дербейт откашлялся и встал:

— Я пока оставлю тебя.

Но девочка не заметила, что он ушел, потому что уже погрузилась в чтение. Ей казалось, что она слышит сейчас голос Пьемона.

«Моя дорогая Амьен! Если ты читаешь это письмо, значит меня уже нет в живых. Я попросил моего друга Ван Дербейта рассказать тебе правду о твоем рождении. Он обещал помочь в трудную минуту. Ты можешь доверять ему всецело, этот человек был мне ближе родного брата.

Видит Бог, как я хотел бы оградить тебя от зла в лице моей семьи. Но я верю, что твой Ангел-Хранитель защитит тебя от всех опасностей и поможет в самый темный час, когда погаснет последний луч надежды. Я хочу, чтобы ты знала и гордилась своими предками. Ты принадлежишь к семье с великой историей. В наших жилах даже течет королевская кровь незаконнорожденной дочери Генриха IV. Но гораздо большее значение играет в нашей семье так называемое предназначение. Наш род является одной из трех семей Хранителей Тайны. Мы отвечаем за сохранение и почитание на земле великих деяний Ангелов. Ты узнаешь об этом позже от профессора Веллингтона. Но прежде всего, тебе надо спастись самой и спасти маму. Я расскажу тебе, как ты сможешь победить трех ведьм. Этих исчадий ада, которые называют себя моими сестрами. Победить ведьму можно в ночь весеннего полнолуния. Однако, в эти дни полной луны они обретают чудовищную силу. И даже такие мощные артефакты как Сапфира или посох Рубин не в силах побороть этих монстров. Но есть предание, что ведьма встретит свою гибель в день, когда человек с чистой душой вызовет ее на бой. За его спиной будут стоять Ангелы, которые покончат с семейным проклятием рода Готье и вернут ключ Хранителя Тайны на землю. У меня есть надежда только на тебя, потому что спустя столько лет моя душа не чиста. И я не чувствую в себе силы вызвать их на бой. Подсказка таится в самом замке — нужно лишь попросить о помощи. И Ангелы тебе ответят. Ты можешь обвинить меня в жестокости, но это не так. Что-то подсказывает мне, что именно ты сможешь победить чудовищное проклятие нашей семьи.

Во время моих странствий в Индии я попал к одному прозорливому мудрецу. Ему были ведомы тайны прошлого и будущего. В ответ на мой вопрос, как победить ведьм, он ответил: «Только последний наследник рода Готье, человек с чистой душой, сможет вызвать великих Ангелов, способных победить зло». И еще он показал мне в одной из своих книг пророчество: «Чтобы победить Древнее Зло, захватившее Колыбель Великих Мастеров, в Первое полнолуние в начале лета в Речном Замке в час между старым и новым днем нужно повернуть Кольцо Синь по часовой стрелке три раза. Встав пред Ангелами, Хранитель должен произнести слова, высеченные на Камне Времени. Ангелы услышат призыв о помощи только от чистого сердца. Тогда они спустятся с небес и уничтожат многовековое зло». Ты умная девочка, и, я уверен, сможешь разгадать эту загадку».

Амьен разволновалась и опустила письмо, строчки расплывались перед глазами, но потом снова продолжила чтение.

«Я оставляю тебе нотариально заверенное завещание, признающее тебя наследницей рода Готье. В твое владение переходит замок в Амьене и все мое состояние. Также я передаю тебе шкатулку. Открыть ее может только Сапфира. В ней ты найдешь наши фамильные драгоценности и мои любимые украшения, сделанные вместе с тобой. Все они ценны не только оправой и драгоценными камнями. Это украшения нашей семьи за несколько веков. Они несут память событий, свидетелями которых стали наши предки. Прости, что возлагаю на тебя груз этой ответственности, но у меня нет иного выхода. Я чувствую, что дни мои сочтены. Смерть стучится у порога и нет никакой надежды отсрочить встречу с ней. Я верю в тебя, моя девочка. Ты станешь достойной Хранительницей Тайны.

PS Читай книгу, как камни.

Твой отец, Пьер-Симон Готье»

Амьен еще раз перечитала письмо и нежно погладила бумагу рукой. Она посмотрела со страхом на шкатулку и попробовала приоткрыть крышку, но та не поддалась. Тогда она сняла Сапфиру с пальца и поднесла к замку. Внутри что-то щелкнуло и крышка открылась. У Амьен невольно вылетел вздох восхищения. Внутри все переливалось и искрилось. Наверное, именно так выглядят сокровища арабских султанов или королевской сокровищницы. Она сразу выделила несколько вещиц, которые они делали с Пьемоном в последний год. Ожерелье из бирюзы с азуритами и лазуритами. Здесь же оказались недорогие турмалиновые подвески с топазами и феонитами, которые она помогала мастерить старому ювелиру. А рядом лежал массивный браслет из гранатов с топазами. Однако, были и такие, которых она не видела раньше. Перстень-печать с рубином, колье с изумрудами, тиара из жемчуга, диадема из оникса, зеркало из перламутра с жемчугом, черепаховый гребень с коралловыми розами и янтарный браслет, с застывшим приморским цветком в одной из гладких золотистых граней. Еще были мужские часы на цепочке, выполненные из червленого серебра. И золотая зажигалка, на которой тоже был изображен герб рода Готье. Странно, но некоторые вещицы она уже где-то видела. Например, тиару из жемчуга и колье с изумрудами. Сейчас она не могла точно вспомнить, где и когда это было. Но она не могла ошибаться. На дне шкатулки лежала тонкая тетрадка. Она раскрыла ее и ей на колени выпал засохший цветок розы и запечатанный конверт «Эльзе Готье (Свенсон)»

Решение Амьен

Ван Дербейт подошел и молча сел в кресло напротив. Он улыбнулся, глядя на Амьен, и сказал:

— Мне очень его не хватает. Он был моим другом почти десять лет. Когда я смотрю на тебя, мне кажется, что он опять рядом.

Девочка благодарно улыбнулась ему сквозь слезы и сдавленным голосом спросила:

— Почему он никогда не говорил мне? Я всю жизнь мечтала найти отца, и он это знал. Почему?

Она требовательно смотрела на Ван Дербейта. Он отвел глаза: — Перед смертью он просил меня позаботиться о тебе. Кстати, когда я так невежливо выгнал вас в прошлый раз, в моей лавке был их соглядатай. Ты даже не представляешь, сколько у них черных слуг. К моему сожалению, они все-таки добрались до тебя.

Он тяжело вздохнул, а Амьен тряхнула головой:

— Это не твоя вина, они все равно нашли бы меня рано или поздно. Все знали про нашу дружбу с Пьемоном. А выяснить, кто моя мать было еще проще. Пьемон написал мне о знакомстве с мамой, но что было дальше, как он жил все эти годы?

— Как я уже сказал, Пьемон спас мне жизнь, а потом раскрыл глаза на истинное лицо своих сестер. Я далеко не ангел, но работать на черных магов не был готов. Мы инсценировали мою гибель и вместе с Пьер-Симоном скрылись в Америке, а спустя несколько лет перебрались в Нордбридж. За эти годы Пьер-Симон стал наводить справки о своих родителях и выяснилось, что их случайная гибель на самом деле с большой долей вероятности была неслучайной. Ты спросишь, почему сестры, покончив с родителями, не убивали своего брата? Пока он был ребенком, у них не было такой необходимости. Да и позже он не мешал им творить свои черные делишки. К тому же своей работой он не только зарабатывал деньги, но и обеспечивал им определенный круг знакомств в высшем свете. Думаю, в их планы входила расправа с ним рано или поздно. Но на тот момент он был им скорее полезен.

Амьен передернуло от ужаса:

— Откуда такая злоба и чернота души? Пойти на убийство родителей. А потом преследовать своего родного брата. Что же это за люди такие?

Ван Дербейт грустно усмехнулся:

— А они и не люди. Мы выяснили, что их мать была гадалкой, а прабабка и ее мать были знахарками-травницами в глухой деревне во Франции. В Средние века женщины таких профессий часто заканчивали свои дни на костре инквизиции. Как угораздило отца Пьера-Симона жениться на этой женщине — ума не приложу. Возможно, в этом тоже было какое-то колдовство.

Кстати, говорили, твой дедушка был прекрасным мастером. Он работал в мастерской Готье, был правой рукой хозяина. В роду Готье семейное дело обычно передавалось по мужской линии. Но как нарочно наследница засиделась в невестах чуть не до тридцати лет. Видимо именно поэтому семья и согласилась на откровенный мезальянс между наследницей рода Готье и вдовцом с тремя дочерями. Благодаря этому союзу родился Пьер-Симон. А потом он дал жизнь тебе, Амьен. Теперь ты являешься последней наследницей семьи.

Амьен сидела молча, оглушенная всей этой информацией. Не каждый день можно найти отца и тут же потерять его. А еще узнать, что ты принадлежишь к благородному аристократическому роду с многовековой историей. И встретиться лицом к лицу с заклятыми врагами, жаждущими твоей смерти. У кого угодно от такого закружится голова!

Ван Дербей указал на стены своей лавки:

— Я обязан Пьемону не только жизнью, но и возможностью жить безбедно. Эту Лавку мы открыли с ним на паях. Так что теперь ты мой партнер. Это была его идея обосноваться в Нордбридже. С этим городом у него были связаны самые теплые воспоминания со времен учебы в Астрополисе. Я должен был переехать сюда первым, а Пьемон решил запутать следы. Наш расчет на какое-то время оказался верным. Мы действительно смогли спрятаться от них на несколько счастливых лет. Можешь себе представить, каким чудом для Пьемона была встреча с тобой. Он почти сразу выяснил, кто твоя мать и понял, что ты его дочь, сопоставив дату твоего рождения и свою свадьбу. Я убеждал его открыться вам с Эльзой, но он боялся, что Эльза не простит его. И как будто предчувствовал, что семья не оставит его в покое. Больше всего он боялся подвергнуть вас опасности.

Ван Дербейт вздохнул и добавил:

— Однако, как показала жизнь, они его все равно достали. Вряд ли ты знаешь, но в его мастерской были не просто последствия разбоя и грабежа, но и следы древней магии. Они выследили его, а потом и тебя. На твое счастье, в тот день, когда на Пьемона напали, ты была в Астрополисе. Но они начали рыскать по Нордбриджу, а здесь, как и везде, всегда найдутся люди, готовые разболтать чужую тайну за горсть звонких монет.

Показав глазами на больную руку, безжизненно висящую на перевязи, он добавил:

— Я побывал в мастерской Пьемона через день после его гибели. У меня было от него указание насчет тайника. Пошел ночью, чтобы избежать любопытных глаз. К счастью, я открыл тайник до того, как его нашли его родные. Так что у нас теперь есть оружие, которого они боятся.

Он указал на трость Пьемона и положил ее на стол, так что был виден набалдашник с красными рубиновыми глазами.

— Когда я открыл тайник, следуя его указаниям, я увидел эту трость. Надо сказать, я страшно удивился. Ни записки, ничего, что могло бы навести на мысль, что с ней делать. Если честно, я думал, что это просто красивая старинная палка. Обращал внимание, конечно, что Пьемон с ней не расстается. Но думал, что это из-за больной ноги.

Захлопывая дверь сейфа, порыв ветра распахнул окно и мой фонарь погас. Я не придал сначала значения этому, но вдруг услышал шаркающие шаги. Я схватил трость и бросился к окну. Спрятался за занавеской и инстинктивно сжал посох в руке. Шаги приближались и вскоре показалось существо, светящееся синим холодным огнем. Это был чудовищный голем. Его мертвенно-бледное тело когда-то было человеком, но назвать его так не поворачивался язык. Он был весь покрыт гноящимися рубцами и шрамами. Красные глаза светились, а изо рта вырывались шипящие звуки и отвратительный смрад. Чудовищное создание остановилось, повело носом и прямиком направилось к окну. Оно учуяло меня. Скрываться дальше было бессмысленно. Я решил не дожидаться нападения и ударил первым. У меня с собой был пистолет, и я разрядил в него в упор всю обойму. Пули разрывали дряблые мышцы и вырывали клочья мяса, но ходячий мертвец лишь пошатнулся и продолжал приближаться. Я попятился к окну и совершенно случайно слегка задел набалдашник трости Пьемона. Из рубина вылетел сноп огня. Чудовище внезапно остановилось. Теперь на его лице читалось удивление, смешанное со страхом. Тогда я наобум направил на него острие посоха и надавил на птицу. Мощный сноп огня испепелил это порождение ада. Однако я не удержался и вывалился из окна, повредив связку на руке.

Амьен кивнула на перевязь:

— Но рука уже получше?

Он усмехнулся и потер кисть.

— Уже почти зажила. В этот раз мне больше повезло, чем тогда с черепом.

— Таким образом, что мы имеем на сегодняшний день. Из хорошего — мы живы. И у нас есть волшебное оружие против ведьм. Плохое — это то, что они вряд ли оставят нас в покое. Что будем делать?

— Мы будем с ними бороться!

На пороге стоял Даниэль, который незаметно подошел к ним во время разговора. Амьен подскочила, чтобы обнять его. Но тут же скорчилась от боли в ноге. Он сам бросился ей на помощь и усадил обратно в кресло. Она нежно погладила его по лицу. На лбу мальчика виднелась глубокая царапина.

— Я испугалась, что ты тоже умер! И оставил меня одну, — прошептала девочка.

Даниэль перехватил ее руку и сжал в своей. Он с улыбкой сказал:

— Обещаю, что всегда буду рядом.

Обернувшись к Ван Дербейту, он спросил:

— Мы можем продолжать скрываться как крысы. Или можем дать открытый бой. Думаю, что они не ожидают от нас нападения. Поэтому внезапность может стать нашим козырем.

Ван Дербейт грустно засмеялся:

— Наивный мальчик! Если бы все было так просто. Нас трое, к тому же вы всего лишь дети. Амьен ранена, ты час назад был укушен коброй и на волосок от гибели. Вызвать их на бой сейчас это все равно, что бросить вызов смерти. Я, честно говоря, не представляю, что мы можем сделать.

Но Даниэль перебил его:

— Нас не трое, а гораздо больше. Мы позовем наших друзей из Астрополиса и победим не количеством бойцов, а хитростью.

Но Ван Дербейт был настроен скептически:

— Ты уже понял, что с этим врагом не поможет ни пуля, ни нож. Они даже в воде не тонут. Правда, возможно, в огне горят. По крайней мере, инквизиция пользовалась этим инструментом. Правда, не всегда адресно.

Но тут их спор прервала Амьен. Она подняла руку, призывая их к тишине, и спокойно сказала:

— Пьемон написал, как можно остановить зло. И сделать это можно именно сейчас. Через три дня полнолуние. В замке Готье мы должны вызвать их на бой. Пьемон даже дал подсказку. Вот, смотрите!

И она указала на отрывок письма отца, где тот написал про пророчество о помощи Ангелов:

«Как ты теперь знаешь, на гербе рода Готье изображены два ангела. Это покровители нашего рода — архангел Уриил и архангел Иегудил. А под ними орел, держащий в клюве кольцо. Кольцо — это Сапфира. Ты уже знаешь силу, которую оно дает своему владельцу. Река на древнем кельтском наречии звучит как твое имя. Речной замок — это и есть наш родовой замок в городе Амьен. Он стоит на красивой реке Сомма. Что удивительно, при входе в него действительно когда-то были нарисованы два ангела. Но со временем их лица и одежды стали темнеть и потом сделались неразличимыми. Но я точно знаю из истории семьи, что они там когда-то были. Граница двух дней — это время между полуночью и часом ночи.

Осталась одна лишь загадка — что это за слова, написанные на Камне Времени. Единственная подходящая надпись есть на фреске напротив изображения Ангелов. Там на знамени царя Константина, возглавляющего великое войско, есть надпись на латыни. Не уверен, что я прав, поэтому тебе придется искать ответ уже на месте.

Я передаю тебе это знание со страхом. Понимаю, что посылаю тебя на великие испытания. Но что-то выше меня водит моей рукой, когда я пишу это письмо. Больше всего на свете я не хочу подвергать тебя никакой опасности. Но против судьбы не пойдешь».

Девочка внимательно посмотрела на Ван Дербейта и попросила:

— Ты поможешь мне добраться до Замка Ангела? Этьен научил меня читать звездное небо. Первое полнолуние в начале лета, а это уже через три дня. Чтобы успеть попасть в замок в полночь, нам надо выехать завтра.

Ван Дербейт молча подошел к одной из книжных полок, которые делали его лавку похожей на древнюю библиотеку. Он вытащил с верхней полки ветхую книгу и стал что-то в ней искать. Потом обрадованно вскинул на детей глаза:

— Вот, нашел. Когда ты начала читать отрывок, то я вспомнил, что где-то слышал нечто похожее. В сборнике французских сказок есть такая легенда: «В первое полнолуние в начале лета проходит ежегодный Темный Бал Девяти. Шесть могучих колдунов под предводительством трех ведьм собираются в старинном замке и приносят кровавую жертву Великой Тьме. Человек бессилен перед ними. И лишь светлый Ангел своим огненным мечом в силах победить эти исчадия ада и низвергнуть их на веки вечные».

Даниэль радостно воскликнул:

— Вот и еще одно подтверждение, что мы правы! Нужно ехать в Амьен!

Ван Дербейт скептически пожал плечами:

— Не забывай, это всего лишь сказка. Можешь представить, как мы заявимся во Францию, а там никого не окажется?

— Но ты же видел этих старух! Они не оставят меня в покое. И подходящее нам полнолуние будет именно сейчас. А потом придется ждать целый год. Я этого не выдержу!

Но Ван Дербейт покачал головой:

— Если там действительно окажется это чернокнижное сборище, а твои ангелы не явятся нам на помощь, что тогда? Я предлагаю не торопиться, а все обдумать. Может быть, придется спрятаться на какое-то время.

Амьен сдвинула брови. Затем встала, еле сдержав стон. Но все же оперлась на раненую ногу. Она забрала шкатулку со стола и молча пошла к выходу. Даниэль догнал ее и взял под руку. Они заковыляли вместе. Уже у порога Амьен повернулась к хозяину и спокойно сказала:

— Спасибо, что помогли. И счастливо вам оставаться.

Ван Дербейт усмехнулся:

— Хотите сказать, что я трус? Просто в отличие от вас, я многое повидал в своей жизни. И могу сказать с уверенностью, что такой гадости, как эти твои новоявленные родственницы, не видел.

Девочка грустно улыбнулась и пожала плечами:

— Никакие они мне не родственницы. Но я чувствую, что отступив сейчас, можно потерять больше, чем жизнь. Можно потерять свою душу. Чем терзаться год в неизвестности и страхе, лучше выйти на открытый бой. Поэтому я еду в Амьен, даже если я оттуда не вернусь.

Ван Дербейт взмахнул тростью. По двери брызнула россыпь светлых вспышек и дверь открылась. На улице клубился плотный туман. Сквозь него начинал пробиваться молочный свет занимающегося рассвета. Дети, прихрамывая, направились к дому Даниэля. Хотя уже светало, вокруг не было ни души. И только гулкий шум их шагов нарушал тишину раннего утра в Нордбридже.

Накануне битвы

На всякий случай Амьен, Даниэль, Этьен и Мари-Энн согласовали легенду. Поскольку семьи их не общались, раскрыть обман не представлялось возможным. Все дружно решили, что чем меньше родители знают, тем спокойнее их сон. Правда, Амьен все-таки терзали легкие угрызения совести. Врать доверявшей ей Эльзе было стыдно. Но в этой ситуации другого выхода не было.

Легенду они придумали бесхитростную. Амьен сказала, что едет погостить к Мари-Энн на несколько дней. Та в свою очередь, предупредила родителей, что поможет Амьен ухаживать за матерью. На следующий день Даниэль объявил родителям о поездке с друзьями. Отец был в отъезде, а Эльза в больнице. Мирра, занятая с младшими детьми, не обратила внимания на такую поспешность. К тому же Даниэль и Амьен росли послушными детьми, и им вполне доверяли. Этьен, понятно, оповестил родителей, что он у Даниэля («Нам надо подготовить проект»).

Нога у Амьен почти зажила, но еще немного побаливала. Поэтому Даниэль один сбегал в порт и организовал переезд. На их счастье, корабль «Изабелла» должен был отплывать во Францию этим вечером и прибывал в Амьен как раз на следующий день. Капитан хорошо знал бургомистра и его семью. По сдельной цене он уступил им просторную каюту. Даниэль заскочил к Мари-Энн и сообщил ей эти невероятные новости. Та тут же собрала вещи и отправилась с Даниэлем к Этьену. Домой вернулись уже втроем.

То ли Ангелы уже начали покровительствовать детям, то ли их родители были слишком заняты в эти дни. Но никого не насторожил ни поспешный отъезд, ни следы побоев на лице Амьен и Даниэля. Перед выходом из дома Амьен показала друзьям письмо отца и шкатулку. Теперь девочка не расставалась с Сапфирой. Даже спала, не снимая кольцо с пальца. Ей казалось, что оно дает силу. Даже нога болела меньше, и она почти перестала хромать.

— Перестала хромать…

Только подумав про это, Амьен подскочила как ужаленная. Чем несказанно удивила друзей. Они как раз сели перекусить перед дорогой. Девочка прошла от двери до окна и обратно и ее лицо осветила улыбка, когда она взглянула на Даниэля:

— Я больше не хромаю!

Тут уже вскочили все и с удивлением уставились на Амьен. Действительно, от ее хромоты не осталось и следа. Видимо Драколо своим прутом перерезал какую-то неправильную связку. А Сапфира тут же залечила рану лучше любого лекарства. Так или иначе, но хромота Амьен исчезла без следа.

Девочка бросилась по очереди обнимать каждого из своих друзей, постоянно повторяя:

— Поверить не могу! Я больше не хромаю!

Амьен никогда не признавалась никому, ни матери, ни друзьям. Но в глубине души она очень страдала и стыдилась своей хромоты, хоть уже давно смирилась с этим недугом, считая его неизлечимым.

Однако, пора было отправляться в путь. Выскользнув из дома, дети направились в порт. Матросы уже грузили последние мешки и короба с товарами.

По одному они прошмыгнули по узкому трапу, пружинящему как качели. Даниэль открыл дверь в их каюту, приглашая всех внутрь. Амьен зашла первой и тут же вскрикнула. Там стоял человек в черном плаще, как какой-то злой рок. Но вот он обернулся, и она с облегчением вздохнула.

Ван Дербейт низко поклонился ей и шутливо сказал:

— Позвольте составить вам компанию, уважаемая госпожа Амьен. Прошу прощения за проявленную нерешительность. Слишком долго я был на твердом берегу спокойной торговой жизни, а она действительно затягивает, как трясина. Но вы разбудили меня от спячки и теперь я готов к новым приключениям.

На следующий день к обеду корабль прибыл в порт Гавра. Они наняли водителя и через четыре часа по тряским дорогам достигли Амьена. Ван Дербейт расплатился и попросил высадить их у городского рынка. Узкими улочками они вышли к городским окраинам. Дальше дорога шла через заброшенный яблоневый сад. Стояла тишина, нарушаемая лишь пением птиц. Цветочный аромат дурманил и кружил голову. Этьен повел носом и мечтательно заметил:

— На свежем воздухе аппетит разыгрался прямо. Вот бы сейчас жаркое или жареную утку.

Даниэль дал ему легкий подзатыльник:

— Хватит уже о еде говорить. После целого дня на хлебе и воде я готов сейчас на жестокую расправу за такие провокации.

Ван Дербейт усмехнулся и протянул детям кулек орехов. Они дружно захрустели и идти стало значительно веселее. Теперь дорога проходила по лесу, где они двигались по тропинке гуськом вслед за Ван Дербейтом. Эьен и Мари-Энн шли позади всех, шутя и кидаясь друг в друга орешками, как будто находились на мирной вечерней прогулке.

На окраине леса Ван Дербейт дал знак остановиться. Сквозь редкие деревья виднелось поле и темный замок, окруженный высоким кованым забором. Местность была пустынная и просматривалась насквозь. Подойти незамеченными не представлялось никакой возможности. Ван Дербейт призвал всех к тишине и серьезно сказал:

— Здесь мы дождемся, когда стемнеет и тогда уже двинемся. Думаю, нам стоит разбиться на группы. Вместе мы слишком заметны. Наломаем сейчас веток и прикрепим на одежду. Придется ползти по полю на животе, поэтому снимите все лишнее. Я спрячу мешок с вещами на дереве. У нас есть пара часов отдохнуть и даже поспать. Ложитесь, я разбужу вас.

Все дружно принялись ломать ветки кустарников. Ван Дербейт перевязал их веревкой, чтобы можно было закрепить на одежде. Перекусили оставшимся еще с корабля хлебом, а воду набрали в фляги из родника. Долгая дорога утомила всех, и даже всегда энергичная Мари-Энн наконец улеглась под деревом. Уже через несколько минут всех сморил сон. Амьен спала и видела сон, как мама и папа идут по берегу моря, взявшись за руки, радостно смеются. А она бежит впереди, и морская пена плещется и играет под ее ногами беззаботными барашками.

Кто-то потряс ее за плечо и тихо шепнул:

— Просыпайся, нам пора!

Накрапывал небольшой дождик. Амьен присела и, еще сонная, протерла глаза. Рядом позевывали и потягивались остальные. Только хозяин Лавки Древностей выглядел бодро и подтянуто. Он высматривал что-то в поле и тихо напевал себе под нос. Амьен подошла к нему и тоже посмотрела на замок. Уже окончательно стемнело и теперь на фоне свинцового неба и серого поля замок сверкал как новогодняя елка. Огни горели во всех окнах, поэтому отчетливо было видно движение фигур. Ван Дербейт указал девочке в направление дороги к замку и тихо присвистнул. Тонкой светящейся змейкой тянулись автомобили. Они скрывались за узорными коваными воротами. Наконец поток огоньков стал иссякать. Дети услышали, как ворота закрылись с гулким грохотом. Теперь в поле опять не было ни души.

Под чутким руководством Ван Дербейта они нацепили на себя заготовленные ветки деревьев. Этьен тут же устроил клоунаду:

— О, посмотрите! Да ты прямо как шпионский разведчик!

— А ты как домик фермера! — огрызнулся Даниэль.

Ван Дербейт строго прервал их веселье:

— Вам это может казаться смешным и даже лишним. Но поверьте, в такой вылазке лучше перестраховаться. Давайте откроем план дома и еще раз сверим наши действия. Амьен идет с Даниэлем через черный ход слева от главного входа. Помните, куда дальше?

— Мы пробираемся к центральному входу, где должны быть нарисованы ангелы.

— Отлично! Так, теперь Этьен и Мари-Энн. Вы идете через зимний сад и ждете перед входом.

Дети дружно кивнули.

— Я лезу по пожарной лестнице на второй этаж и через библиотеку спускаюсь в главный холл. Наша главная задача — ангелы у центрального входа. Поэтому действуем молча, быстро и строго по плану. Переговариваемся свистом. Один раз — все в порядке. Два раза — опасность. Всем понятно?

Раздались нестройные голоса:

— Да, конечно!

Ван Дербейт стал еще серьезнее и внимательно посмотрел на ребят:

— Два правила, которые вы должны запомнить. Первое — это строго следовать нашему плану и не проявлять никаких инициатив. И второе, если кто-то попался, остальные не высовываются, а продолжают делать то, что мы договорились. Оставьте миссию спасения мне. Если вы полезете помогать сами, то тоже попадетесь, то есть прибавите нам работы, а этим чернокнижниками дадите лишний козырь в игре. Всем понятно?

Этого условия они раньше не обсуждали, поэтому все замолчали. Было видно, что оно им совсем не по душе. Мари-Энн возмутилась:

— Но это не по-дружески! Бросать друзей нельзя! Мы идем вместе и должны вернуться вместе.

Ван Дербейт закатил глаза и вздохнул:

— Ну ты не можешь не поспорить. Никто и не собирается вас там бросать. Просто нам важно не сбиваться с плана и успеть выполнить задание в определенное время. Представь себе, если ведьмы захватят одного из вас, а Амьен бросится на помощь до того, как найдет ангела и прочитает тайные слова. Ее могут тоже схватить и тогда получится, что наш план мы провалили и на помощь никто не придет.

Ван Дербейт положил ей руку на плечо:

— Поверь мне, я знаю, что говорю. У меня за спиной несколько десятков экспедиций. Идти на выручку другу нужно. Но делать это можно так, чтобы не навредить остальным. Поняла?

Мари-Энн угрюмо кивнула, но было видно, что она по-прежнему считает это правило нечестным, а доводы Ван Дербейта неубедительными. Амьен задумчиво молчала и крутила Сапфиру на пальце. Ей было тяжело признавать справедливость слов Ван Дербейта, но что-то подсказывало, что на этот раз он прав.

Наконец они двинулись в путь. Сперва двигались небольшими перебежками, а потом поползли и вскоре разделились. Этьен и Мари-Энн направились чуть правее. Ван Дербейт держался по центру ближе к дороге. Амьен и Даниэль взяли курс на северный фасад здания слева от входа. Трава после небольшого дождя была влажной, одежда тут же промокла и стало зябко. Ветки лезли в глаза и кололись. Промучившись какое-то время, они, не сговариваясь, избавились от этого балласта.

Наконец Амьен с Даниэлем добрались до ограды. Около четвертого пролета решетки они нашли лаз между прутьями, как и сказал Ван Дербейт. Проскользнув на территорию, они приблизились к черному входу, двигаясь перебежками между геометрическими кустами садового ансамбля. Амьен уставилась на фасад, ведущий к парадному подъезду. По всему периметру повторялся орнамент вязи лилий и винограда, перемежаясь на каждом портике гербом. Однако, что-то в изображении было странным. Даниэль, который прочитал письмо Пьемона, присмотревшись повнимательнее, воскликнул:

— Вместо ангелов, о которых говорил твой отец, изображена какая-то геометрическая фигура, вроде звезды. Но с ней что-то не так.

Она молча кивнула. Это действительно было пугающее изображение, но сейчас не было времени заниматься этой задачкой.

— Ну что, идем?

Даниэль уже взялся за ручку, как они услышали голоса. Отскочив за дверь и вжавшись в холодный камень стен, они замерли, боясь даже дышать. Дверь распахнулась и на улицу выплеснулась вода. Послышалась брань и смех, затем грубый женский голос сказал:

— Я слышала, что хозяйка в этот раз обещала какой-то сюрприз. Пусти, дурачина, дай мне закончить работу. Страсть хочу посмотреть на представление!

— Да что она может придумать, твоя хозяйка. Ей уже на покой давно пора. А она все балы затевает!

Это было сказано низким мужским басом. Дети услышали звук поцелуя, шлепок и гогот. Дверь захлопнулась и опять наступила тишина. Они выждали немного. Потом Даниэль дал знак, и они проскользнули в темный коридор с черного хода.

Амьен впервые ступила на порог своего родового замка.

Бал полнолуния

Не встретив ни единой живой души в коридоре, Амьен и Даниэль дошли до двери, из-за которой доносился грохот посуды и гул голосов. Заглянув в дверной проем, они увидели, что оказались на кухне. Работа там кипела в прямом смысле этого слова. Из огромных котлов валил пар, что-то звонко булькало в гигантских кастрюлях и шкварчало на чугунных сковородах. Высоченный повар отдавал приказы, напоминая капитана корабля на мачте. Поварята шустро суетились, что-то мешали, резали и лепили на огромных разделочных досках. Официанты сновали туда-сюда с подносами полными то едой, а то объедками.

Дети осмотрели коридор, но из него в замок вела только эта единственная дверь. Вдруг на лице Амьен вспыхнула улыбка и она толкнула Даниэля в бок, кивком головы указав на висящие поварские халаты прямо за дверью. Он понимающе подмигнул ей и вытянув руку, выудил две тряпки. Этот наряд оказался им чуть велик, но выбирать не приходилось.

Даниэль прошмыгнул первым, а за ним Амьен. С независимым видом они направились к выходу, но почти у самого выхода с кухни были застигнуты строгим выкриком:

— Ах вы бездельники, опять решили улизнуть от работы. А ну-ка идите фаршировать поросенка, а не то после ужина я вас сам так нафарширую, что век не забудете. Совсем обнаглели, маленькие негодники!

Амьен и Даниэль замерли, боясь разоблачения. Как фаршировать поросенка не имел представления ни один, ни другой. Со всех сторон на них уставились поварята, на лицах которых читалась зависть и одновременно злорадство. Как вдруг дверь распахнулась, и на пороге показался высокий разряженный распорядитель бала. Он нервно обмахивался накрахмаленной салфеткой и истерично приказывал всем, кто попадался ему под руку:

— Скорее же! Умоляю вас, быстрее! Несите уже наконец le premier plat!

Начался невероятный переполох и про бездельников тут же забыли. К выходу двинулась толпа официантов в черной форме. Амьен и Даниэль тут же скинули халаты и затерялись в ней. Они быстро схватили по подносу и выскочили из кухни.

Во время шествия этой процессии, дети постепенно замедлили ход, переместившись в конец колонны, и потом шмыгнули в сторону при первой же возможности. Оглядевшись, они увидели, что находятся в малой гостиной. Вся комната была выполнена в бордовых и золотых тонах. Узорные атласные обои, тяжелые бархатные шторы с золотистыми кистями. Из мебели здесь стояли только массивные бархатные кресла на когтистых чугунных ножках возле небольшого стола в викторианском стиле.

Спрятавшись за креслами, они устроились прямо на ковре и наконец отдышались. Амьен по-прежнему держала поднос с закусками, какими-то небольшими бутербродами с паштетом и кисло-сладким брусничным соусом. Даниэль же впопыхах утащил блюдо с горячим. Это была замечательная запеченная перепелка в прованских травах с грибами и артишоками. Они переглянулись и их разобрал истерический смех. Отсмеявшись, они решили попробовать и то, и другое. Глядя на Амьен, вгрызающуюся в хрустящее крылышко, Даниэль заметил:

— Я смотрю, у тебя аппетит не пропал, несмотря на опасность.

Амьен прыснула:

— Ага, после того, как мы сутки ничего не ели. К тому же стресс вызывает у меня именно такую реакцию, к моему большому сожалению.

— Это еще почему?

— Ну потому что некоторые особо нервные девушки наоборот перестают есть и худеют. А я наоборот поправляюсь от переживаний, потому что мне сразу хочется перекусить.

— Не переживай из-за лишнего веса — тебе все к лицу!

Внезапно в другом конце зала раздался шум. Даниэль отшвырнул поднос и молниеносно пересек гостиную, прильнув к двери и аккуратно выглядывая из-за угла. Амьен осталась на месте и высунулась из-за спинки кресла. Она еле смогла сдержать крик, зажав рот ладонью. Четверо слуг толкали впереди себя связанных Этьена и Мари-Энн. Мари-Энн упиралась и брыкалась ногами, сопровождая свое сопротивление самыми грязными ругательствами:

— Грязные свиньи! Тупые идиоты, куда вы меня тащите! Мерзкие твари, уберите свои поганые лапы!

Дальше шли непечатные выражения. Амьен была поражена, узнав, что словарный запас ее подруги так богат и разнообразен. Но ей было сейчас не до лингвистического анализа. Она рванула к двери, но крепкая хватка Даниэля не дала ей выскочить. Она стала отбиваться, так что на шум обернулся один из тех, кто сопровождал Этьена и Мари-Энн. Даниэль рванул ее от двери и прижал к стене, зажав рот ладонью.

Они застыли неподвижно и попытались сдержать дыхание. Один из слуг пристально посмотрел в их сторону и направился по направлению к малой гостиной, но тут кто-то позвал его гортанным говором, и тот вернулся. Но по дороге еще раз обернулся в сторону их укрытия. Черный слуга подошел к лестнице и вытянулся перед своим начальником, который стал его за что-то отчитывать. Слуга подобострастно закивал головой и тут же со всех ног бросился выполнять приказ. Амьен смотрела на эту сцену из-за плеча Даниэля. Когда стоявший на лестнице обернулся, Амьен узнала в нем Драколо.

Пока происходила эта сцена, Мари-Энн и Этьена уже куда-то увели и теперь было непонятно, где искать их в этом огромном замке. Амьен и Даниэль молча посмотрели друг на друга.

— Как ты мог так поступить?

Амьен с укором взглянула на Даниэля, но тот не выглядел виноватым. Он пристально всматривался в стены коридора:

— Ты же помнишь, что сказал Ван Дербейт. Мы не можем рисковать, ведь нам сначала надо найти картину.

— Но ведь их могут убить!

— Вряд ли. Скорее всего, они будут пытаться выяснить, кто еще пришел вместе с ними.

— И как они будут пытаться это выяснить?

Амьен похолодела, вспомнив страшный взгляд Драколо и его жалящий прут. Про ведьм ей даже не хотелось думать.

Даниэль продолжал оглядываться вокруг, рассматривая старинные гобелены, готическую мебель, потемневшие портреты в тяжелых золоченых рамах и белесые фрески на потолках и в верхних ярусах стен. В портиках между фресками также были выгравированы гербы, но изображения ангелов не было видно нигде.

Внезапно он радостно вскрикнул и толкнул Амьен в бок, чтобы лишний раз не шуметь. Проследив его взгляд, она увидела под потолком фреску с изображением величественного императора древности в пурпурных и золотых одеждах на белом иноходце. На флаге одного из воинов действительно была какая-то надпись. Но прочитать ее издалека было невозможно. Теперь оставалось найти хотя бы одного ангела. Амьен обвела стены замка взглядом. Нигде даже близко не было ни одного похожего изображения. Напротив, большинство картин изображали мрачные средневековые картины — черные замки, надменные красавицы и высокомерные щеголи.

— В письме было написано, что ангел находится слева от императора. Видимо, твой отец перепутал — тут какой-то мерзкий старикашка.

Амьен посмотрела на стену, которую указывал ей Даниэль. От отвращения ее передернуло:

— Он как будто живой. Мне кажется, что его красные глаза буравят меня насквозь. И он вот-вот закричит, что мы здесь прячемся.

— Мне показалось, или у него и правда губы сжались в ухмылку?

— Это вряд ли, он всего лишь намалеванная краской картинка. Тут есть кое-кто похуже, кого стоит бояться.

Амьен поежилась:

— Но мне все равно не по себе от его взгляда. Б‑р-р‑р.

— Не отвлекайся, у нас же с тобой задание, а теперь еще и из-за ребят надо поторапливаться. Эта фреска высоко очень и отсюда не видно, что там написано. Давай я попробую пробраться на второй этаж. Если встать на балкон напротив этой картины, то мы сможем рассмотреть надпись.

Амьен ответила ему также шепотом:

— Отлично! Я иду с тобой.

Опережая его возмущение, она почти прошипела:

— И даже не спорь! Иду с тобой и точка.

До лестницы они добрались короткими перебежками между колоннами. В холле было пусто, все гости собрались в бальной зале, откуда слышались звон бокалов и отзвуки светского разговора на фоне музыки. Выждав несколько минут, они переглянулись и марш-броском преодолели лестницу, прыгая через две ступени. Амьен бежала за Даниэлем вприпрыжку и даже не отставала. Добравшись до второго этажа, она, задыхаясь, прошептала Даниэлю:

— Нога не болит совершенно. Это какое-то чудо!

— Да, это точно чудо! А сейчас нам бы не помешало еще одно, чтобы мы нашли секретный код и ангела, которого нужно вызвать на помощь.

Они выглянули из-за балюстрады вниз и радостно переглянулись. С черного хода появился Драколо. Когда он эскортировал Этьена и Мари-Энн, то после слов слуги он с подозрением посмотрел в сторону гостиной. И теперь вернулся в сопровождении двух слуг, начав рыскать там, где они были еще несколько минут назад. Послышался удивленный возглас одного из его помощников:

— Здесь подносы с едой! Наверняка кто-то из поварят решил укрыться от работы и хорошо провести время.

Драколо поддел поднос ногой, так что тот загрохотал по каменному полу, разносясь гулким эхом в каменных коридорах нижнего этажа. С подозрением оглядываясь по сторонам, он сквозь зубы прошипел:

— Хорошо, если это так. Убрать немедленно и следить за всеми входами и выходами, понятно?

Слуга, начавший было собирать рассыпавшуюся еду, подобострастно кивнул. От усердия он выронил свою ношу и металлический грохот опять прокатился по замку. Драколо посмотрел на него так презрительно, что слуга задрожал и упал на колени. Трясущимися руками он шарил по полу, собирая остатки закусок.

Даниэль сплюнул сквозь зубы:

— Тьфу, и что он перед ним так лебезит.

— Ага, ты что, забыл его палку? Да у меня только при одном взгляде на него поджилки трясутся.

— Только пусть встретится на моем пути! Я ему покажу, как с беззащитной девчонкой связываться!

— Ладно, ладно, встретишься, но лучше позже. А сейчас нам надо спешить!

Амьен и Даниэль пригибаясь, стали красться вдоль балюстрады, прячась между колон. Конечно, снизу их вряд ли могли заметить, но попасться сейчас было бы верхом глупости.

Внезапно музыка смолкла, а там, где собрались гости, раздался нарастающий гул барабанного боя. Они замерли на месте, а потом тихонько выглянули между перил. Амьен похолодела от того, что открылось ее глазам, и вцепилась в руку Даниэля. Они вместе заглянули через перила вниз и замерли в оцепенении. Казалось, что в замке собрались гигантские летучие мыши — бальная зала пестрела от черных фигур, где чернильные фраки мужчин с развевающимися полами плащей чередовались с пышными платьями дам.

Зазвучала восточная музыка и в центре зала появился факир в фиолетовой чалме и золотистых шароварах. На звук его флейты из мешка выползла огромная змея с раздувающимся капюшоном. Встав в стойку и поигрывая языком, она принялась раскачиваться из стороны в сторону в такт музыке. Амьен замерла, не в силах отвести взгляд от завораживающего зрелища.

В этот момент одна из черных фигур на троне хлопнула в ладоши и из-под ее шлейфа выползла тонкая золотая змейка и направилась к факиру. Тот вздрогнул и побледнел, но продолжил играть, при этом начав пятиться назад. Золотая змейка медленно стала обвивать его ноги, двигаясь в такт музыки и наконец добралась до его лица. Она вытянула свою маленькую головку и устроилась напротив его глаз. Змейка раскачивалась и слегка кивала головой в такт музыке, высунув язык, будто хотела поцеловать музыканта. У того от страха закрылись глаза и даже издалека было видно, что руки его дрожат, а из-под чалмы стекает капелька пота. Несчастный музыкант начал сбиваться с ритма и большая змея, которая также качалась в трансе, почувствовав изменение мелодии, приоткрыла глаза и увидела соперницу. Она зашипела и сделала бросок вперед, но золотая змейка заметила этот маневр боковым зрением. Она метнулась в одном мгновение и клюнула свою соперницу в голову. Гигантское пресмыкающееся упало на пол и задергалось, извиваясь в судорогах. Музыкант замер на мгновение, но тут же продолжил играть, когда золотая змейка опять замерла напротив его лица и уставилась гипнотизирующим взглядом ему в глаза, покачиваясь в своем смертельном танце. Он играл на флейте, понимая, что его жизнь продлится ровно до той минуты, пока звучит мелодия.

Даниэль ущипнул Амьен и прошипел:

— Хватит пялиться, у нас времени уже совсем не осталось. Через несколько минут наступит полночь.

Они приблизились к фреске как раз в тот момент, когда гигантские старинные часы, нависавшие над залом со второго этажа замка, начали бить полночь. В бальном зале что-то зашумело и захлопало. Но Амьен даже не стала оглядываться вниз.

Даниэль извиняющимся голосом сказал:

— Прости, но у меня зрение плохое. Я вообще отсюда ничего не вижу, даже лиц.

Амьен сосредоточенно прищурилась. Встав напротив того места, где согласно описанию отца, должны были находиться ангелы, девочка пристально всмотрелась в надпись. Ей пришлось приподняться на цыпочки и немного высунуться вперед над балконом, рискуя быть обнаруженной. С трудом, но ей удалось разобрать надпись.

Она вытянула вперед руку, перевернула кольцо на пальце. И трижды произнесла вслух:

— Sic transit Gloria mundi. Per aspera ad astras.

Даниэль с надеждой смотрел то на Амьен, то на картину. И с тревогой выглядывал в бальный зал, где явно что-то происходило. Слова, произнесенные Амьен, смолкли, и они оба замерли в ожидании чего-то. Но уже через пару минут пришлось констатировать, что ровным счетом ничего особенного не произошло. И уж тем более никто не пришел им на помощь. Правда Амьен показалось, что по портрету старика в черном пробежала легкая волна. На стене как будто показалась едва заметная трещина.

Амьен и Даниэль в замешательстве посмотрели друг на друга. Видно, что-то они сделали неправильно. Или же легенда об ангелах, приходящих на помощь — это всего лишь детская сказка.

Под крылом ангела

Глаза у Амьен наполнились слезами. Она низко опустила голову и закрыла лицо руками. Оказаться ночью в чужом замке, полном нечисти. Да еще затащить сюда своих лучших друзей. И все это в слепой надежде на чудо. Хотя уже давно пора было признаться себе, что таких чудес не бывает.

Внезапно чья-то тяжелая рука опустилась ей на плечо. Она подпрыгнула и чуть не закричала сперва от ужаса, а потом от счастья. Рядом стоял Ван Дербейт.

— Что это вы приуныли?

И тут же ответил сам, наблюдая за меняющимся выражением лица Амьен:

— Как я понимаю, ничего не получилось? Или подсказка неверна, или вся эта легенда — сплошной вымысел. Вы ведь так подумали?

Амьен молча кивнула и с надеждой взглянула на Ван Дербейта:

— У вас ведь есть идея, что мы можем еще попробовать?

— Даже не идея, а целый план. И не попробовать, а сделать! Он поманил их пальцем и пригласил заглянуть в зал. При этом Ван Дербейт тихо шептал на ухо Амьен:

— Я бывал в этом замке и раньше и пару раз ожидал в библиотеке, пока дожидался хозяйки. И конечно же, не мог удержаться, чтоб не полистать пару книг. Один раз я пришел раньше назначенного времени и меня провели в библиотеку. Там горел камин и на столе лежали книги. Было видно, что здесь недавно находился кто-то из хозяев замка. Одна книга привлекла мое внимание. Она была открыта на иллюстрации, изображающей Великие Часы. Это тройные часы и время в них показывает прошлое, настоящее и будущее. Тем самым они соединяют мост времен. Когда я рассматривал эту книгу, в библиотеку вошла Тина. Увидев мой интерес, она усмехнулась и заметила:

— Наверное не слышал раньше про Великие часы?

— Признаюсь, не приходилось, хотя я много чего повидал на своем веку. Было бы занятно на них посмотреть.

На что Тина захлопнула перед моим носом книгу и резко сказала:

— К счастью, это невозможно. И, поверь мне, совершенно не нужно. На редкость бесполезная и вредная вещь.

— Почему я про это рассказываю сейчас? Дело в том, что в книге было написано, что эти часы существуют в единственном экземпляре. Они были захвачены императором Константином во время завоевания Азии, а потом вывезены рыцарями-крестоносцами во Францию. Их след был потерян в средние века, но сохранилось описание: «Часовой механизм, встроенный в гигантский деревянный короб в форме католического собора, рядом с которым изображен первый христианский император». Если попасть внутрь этих часов в правильное время, то человек может получить невероятную силу.

Амьен в это время осматривалась по сторонам и ее взгляд остановился на декоративном убранстве верхнего яруса балкона, нависающего над бальным залом. Это были резные деревянные орнаменты, выполненные в готическом стиле в стиле фасадов соборов, с рвущимися ввысь стрелами арок. Мрачные крылатые горгульи злобно таращились с высоты, раскрыв хищные клювы. Один из пролетов выделялся массивностью и явно имел внутри полость, которая едва виднелась из-за матового стекла. Амьен заметила, что его орнамент выделялся среди остальных по форме арочных сводов, а полость внутри наполнена какими-то механизмами.

— Смотрите, может быть мы ищем вот это?

Ван Дербейт согласно кивнул:

— Я тоже про него подумал. К тому же дерево на этом участке значительно темнее.

На что Даниэль скептически заметил:

— Даже если ваша гипотеза верна, то как мы туда попадем на глазах у всех собравшихся? Мы будем видны, как на ладони.

На что Ван Дербейт с улыбкой сказал:

— Значит нужен отвлекающий маневр. И такой, чтобы им в голову не пришло смотреть по сторонам. Это я беру на себя, а вы не теряйте времени! Долго я один против них не продержусь!

Амьен хотела возразить, но он не дал им сказать ни слова. Ван Дербейт исчез так же незаметно, как и появился. Даниэль рассмеялся:

— Если выберемся отсюда, попрошу Ван Дербейта дать мне пару уроков, как научиться двигаться так же бесшумно, как кошка.

— Осталось дело за малым — остаться в живых. Пошли, времени уже почти не осталось.

Пригибаясь и прячась между колоннами, они добрались до гипотетических часов. Даниэль принялся исследовать швы в деревянной обшивке, пытаясь найти хоть какой-то намек на входную дверь. Амьен выглянула из-за его спины, наблюдая за происходящим в зале. На первый взгляд, там все было по-прежнему спокойно. Неужели Ван Дербейта поймали?

Однако, последующие события породили сомнения, что с ним все в порядке. Послышался чудовищный грохот и нарастающий шум, как от падения горной лавины. Ошарашенные гости едва успели броситься в стороны, как гигантская центральная люстра зашаталась и со страшным грохотом рухнула в центр зала, а рядом с ней стоял смеющийся Ван Дербейт, расправив плечи и высоко подняв голову.

— Отличный план, ничего не скажешь, — присвистнул Даниэль, оторвавшись от своей работы.

— Давай скорее, теперь ему точно крышка!

Амьен стала подсвечивать фонариком и шарить по стене руками. Внезапно, ей в голову пришла мысль, которую она тут же решила проверить. Она перевернула Сапфиру на пальце и дотронулась камнем до дерева. Послышался сухой щелчок и одна из створок приоткрылась.

Даниэль с укором посмотрел на подругу:

— И почему ты сразу не сказала, что у тебя есть универсальный инструмент профессионального взломщика?

Амьен рассмеялась:

— Я сама еще не до конца знаю, на что способна Сапфира. Ну что, готов?

Тем временем Ван Дербейт уже стоял перед тремя ведьмами. Он демонстративно снял со своей руки перчатку и бросил ее на пол. В наступившей тишине дети услышали его голос:

— Я вызываю вас на честную дуэль. Всех троих. Сегодня и сейчас.

Тина, сидевшая в центре, расхохоталась и прокаркала:

— Какая невиданная наглость! Явиться незваным в чужой дом. Я смотрю, твои манеры не улучшились от общения с моим дорогим братцем. Только отчего вдруг такая смелость? Ты ведь ею никогда не отличался?

Ван Дербейт, глядя ей прямо в глаза, с насмешкой сказал:

— Что я вижу, ты испугалась? Или ты и твои сестры настолько обессилили без чужого волшебства, что уже не готовы выйти на бой с простым смертным?

Тина без предупреждения выбросила вперед руку. Из ее рукава вырвалась пятнистая змея. Но Ван Дербейт все это время был настороже. Он мгновенно направил на нее посох и рубиновый камень огненным снопом превратил пресмыкающееся в горстку пепла. Ван Дербейт саркастически заметил:

— Удивлен, что великий Бал Девяти проходит в вашем замке. Неужели нет черных волшебниц посмелее.

Мина и Лина, сидевшие на соседних креслах, вскочили как ошпаренные и зашипели, скрючив пальцы и алчно вытягивая руки в сторону говорившего. Тина величественно встала с трона и царственно промолвила:

— Что же, твой вызов принят. Здесь и сейчас. Но это будет честный бой. Передай свой посох распорядителю бала.

Ван Дербейт рассмеялся:

— И это ты называешь честным? У самой за пазухой змея, а мне предлагаешь бороться с тобой голыми руками.

К его удивлению, ведьма не повела и бровью. Она спокойно сказала:

— Ну что же, твой выбор. Но только перед тем, как начать бой, я должна подкрепиться. Думаю, пару глотков молодой крови придадут мне бодрости. И она кивнула слугам. Толпа раздвинулась и Драколо с усмешкой вытолкнул вперед связанных Этьена и Мари-Энн. Они упали на колени перед старухой. Служанка подала ей бархатную подушку, на которой лежал острый кинжал, инкрустированный изумрудами. Она взяла его двумя руками, поднесла к глазам и задумчиво произнесла:

— Или ты изменишь свой выбор?

Лицо Ван Дербейта окаменело. Он молча кивнул и отбросил посох в сторону. Теперь владелец Лавки Древностей стоял совершенно безоружный посреди зала, заполненного хищниками. Ведьмы медленно подходили к нему, хищно улыбаясь и потирая руки от предстоящей расправы. Амьен в ужасе вскрикнула. А Даниэль схватился за голову:

— Дурак, что он делает! С ними ведь не справиться без волшебства!

Амьен собралась с силами, чтобы отвернуться от происходящего в зале. Она дернула его за рукав:

— Пошли, сейчас на нас точно никто не смотрит!

Они нырнули внутрь часов и оказались в мерцающей темноте. В центре небольшой комнаты стояли три часовых механизма. Под ними на каменном постаменте шла витиеватая надпись на латыни. Между часами были нарисованы ступни ног. Человек, наступивший на них, оказывался спиной к центральному циферблату и мог легко прочитать надпись, которая оказывалась к нему лицом. Амьен с Даниэлем переглянулись и по негласному уговору мальчик протянул ей руку и помог взобраться на возвышение. Амьен краем глаза сквозь стеклянное окно ниши видела, что внизу творилось что-то страшное. Гости окружили площадку боя. Они паясничали и выкрикивали непристойности. Некоторые обсуждали, что они сделают с побежденным после окончания поединка:

— В огонь живьем! — кричала молоденькая ведьма с искаженным от ярости лицом.

— Вырезать сердце у живого и съесть на его глазах! — прошамкал сгорбленный старикашка с седыми патлатыми волосами и кривыми клыками, выпирающими изо рта.

Ведьмы явно чувствовали свое превосходство после того, как Ван Дербейт лишился своего оружия. Они приблизились к нему и неторопливо кружили вокруг, как кошки с загнанной в угол мышкой. Младшие сестры тянули свои ужасные руки с невероятной длины ногтями к своему противнику. Ван Дербейт стоял без движения, опустив руки вдоль тела и гордо подняв голову. Во всем его облике читалось спокойствие и непреклонность. Но вот Мина проворным движением ударила его по лицу, рассекая его лоб когтем наискосок. Кровь хлынула ручьем, он схватился за глаз. Но тотчас же Лина ударила в грудь и тут же на рубашке появилась алая полоса.

— Амьен, читай скорее!

Даниэль поторопил девочку, не в силах смотреть, как на его глазах мучают человека.

Амьен зажмурилась, стараясь не думать о том, что происходит внизу. Оттуда слышался гогот и крики, раздавались стоны Ван Дербейта. Она резким движением трижды повернула Сапфиру по часовой стрелке и произнесла слова, высеченные на камне:

— Ангел мой, хранитель мой, ты впереди — я за тобой!

Вокруг все оставалось неподвижным. Только от небольшого сквозняка поднялась пылинка на старых часах и опустилась на нос Амьен, так что она чихнула. Даниэль ожидающе смотрел на нее, и девочка пошутила:

— Ну и где же вы, тайны Замка Ангелов?

Стоило ей произнести последнее слово, как мощный вихрь закружил ее и понес в сверкающей темноте. Она летела куда-то вниз и вглубь. Этот водоворот окутывал ее горячим воздухом и яркими вспышками искр.

Каково же было ее удивление, когда этот поток бросил ее в воду, так что она только и успела, что задержать дыхание. В месте ее падения образовалась воронка и сомкнулась над головой. Амьен почувствовала, что больше ее ничто не держит. Но она оказалась под толщей мутной воды, запутавшись в речных водорослях. Ее спасло то, что она выросла на море. Амьен со всей силы стала вырываться из окутавших ее ноги пут и пытаться плыть к поверхности. Воздуха в легких оставалось на несколько секунд, и она резким движением рванула вверх и чудом вынырнула на поверхность. Вокруг нее бушевала настоящая буря, вздымавшая волны и грозившая опять бросить ее в водную пучина. Она захлебнулась, стала кашлять и почувствовала, что ее что-то опять тащит на дно. И тут ей вспомнилось пророчество старика, хранителя Книги Судьбы:

— Плыви до самого конца!

Сил уже почти не осталось, но она, преодолевая себя, стала грести с удвоенной силой, хотя, казалось, это было совершенно бессмысленно. В кромешной тьме даже не были видно края берега. Амьен почти выбилась из сил, как вдруг почувствовала под ногами твердую землю. Несколько шагов, и она выбралась на берег и тут же упала, кашляя и задыхаясь. Мокрая одежда мгновенно оледенела, и она не смогла сдержать дрожи. Тем не менее Амьен попыталась понять, куда же она попала.

Каково же было ее удивление, когда она обнаружила себя все в том же замке Ангела. Однако все здесь было иначе. Стены были светлее, цветы в саду ярче, а звездное небо искрилось и переливалось как таинственный кристалл. Одна из звезд огненной кометой рванула вниз и рассыпалась светящейся дорожкой прямо перед девочкой, указывая ей путь вперед. Амьен двинулась по этой звездной тропинке, не чувствуя своих ног. К ее удивлению, холода она тоже не ощущала — одежда каким-то странным образом вдруг оказалась высохшей. Сперва ее путь лежал через сад, потом по черной лестнице она попала на вершину замка и остановилась перед небольшим светящимся окном. Заглянув внутрь комнаты, она увидела пустую колыбельку. И высокого человека в светлых одеждах в ореоле неземного света. На руках он держал малыша, завернутого в небесно-голубое одеяло. В какой-то момент в коридоре послышался приближающийся шум, сквозь деревянную дверь потянулся дым. Светлый человек распахнул окно и за его плечами взлетели крылья. Он взмыл в небо и уже через минуту опустился на землю, поцеловал ребенка и аккуратно положил его под деревом, а сам растворился в темноте. К замку бежала толпа людей, они размахивали руками и кричали, указывая на замок. Амьен увидела, как одна из женщин вдруг свернула в сторону, повинуясь какому-то порыву, подбежала к дереву и в этот момент младенец закричал. Она резко остановилась и с удивлением подошла поближе. Потом схватила ребенка на руки и закричала, обернувшись к остальным:

— Здесь мальчик, он цел! Значит хозяйка и хозяин тоже здесь.

В этот момент в пылающем окне замка послышался звон лопающегося от жара стекла. И люди услышали крики, полные боли и страдания.

В этот момент перед лицом Амьен опять засеребрилась дорожка, как бы приглашая ее пойти дальше. Она двинулась вслед за ней и через мгновение оказалась в небольшой комнате, заваленной чертежами и инструментами. Девочка безошибочно признала в ней мастерскую ювелира. Перед ней сидел молодой Пьемон и терпеливо делал огранку кольца, то и дело рассматривая свою работу. В его комнату проскользнула неприятного вида женщина, одетая в изящное черное платье. Он поднял глаза и улыбнулся:

— Тина? Что заставило тебя подняться так рано?

Она погладила Пьемона по волосам и заговорила скрипучим голосом:

— Пьер, дорогой мой! Ты угадал, повод и в самом деле серьезный. Только не смейся, прошу тебя! Ты мог бы выручить меня?

— Конечно, о чем речь, сестренка!

— Сегодня у меня свидание. И звезды сказали, что я должна окружить себя синевой. Я даже решила изменить своему черному цвету и купила очаровательное лазурное платье. И я хотела одолжить у тебя на один день твое кольцо с сапфиром.

Пьемон выглядел растерянным, он часто заморгал и привстал, виновато поглядывая на сестру:

— Тина, дорогая! Я готов отдать тебе все украшения мира. Но только не Сапфиру. Веллингтон строго-настрого запретил мне снимать ее. И тем более передавать кому бы то ни было.

— Да мало ли что сказал твой сумасшедший профессор? Подумаешь, на один день одолжить сестре украшение. Может быть, оно мне удачу принесет.

— Но ведь я не могу подвести доверие моего учителя!

В голосе женщины послышались истеричные нотки:

— Значит чужой человек тебе дороже родной сестры? А я, дура, всю свою молодость отдала тебе, а ведь могла устроить свою жизнь. Вот она, мера благодарности!

Пьемон побледнел и уже начал снимать кольцо, но в последний момент пересилил себя, спрятал руку в карман и твердо сказал:

— Я тебе очень благодарен за все, что ты сделала. И готов помочь, чем угодно, но не проси меня нарушать клятву.

Лицо у Тины вытянулось, так как она уже решила, что кольцо у нее в руках. В глазах промелькнула вспышка ярости, но она тут же погасила ее. Потянувшись как кошка, она демонстративно зевнула, непринужденно ответила:

— Ну нет так нет. Что ж, пойду собираться. Кстати, не задерживайся, приходи ужинать. Уже все готово!

Виляя бедрами, она покинула комнату. Пьемон виновато посмотрел ей вслед, тяжело вздохнул и принялся за работу. Через некоторое время в дверь тихо постучались и бочком вкатилась полная девушка.

Пьемон отложил инструменты и приветливо улыбнулся:

— Лина? Очень рад тебя видеть. Ты что-то хотела?

Та поставила перед ним чашку и пропела низким баритоном:

— Шла мимо и решила принести тебе чай. Сама заварила.

Пьемон с нескрываемым удивлением на лице взял в руки чашку:

— Сегодня прямо день сюрпризов какой-то. Сперва Тина пришла, сейчас ты. Да еще и чай мне принесла. Я прямо поражен вашим вниманием.

Она замахала руками:

— Ну что ты, мне просто захотелось сделать тебе приятное. Пей скорее, а то остынет!

Пьемон с улыбкой сделал глоток, а потом под внимательным взглядом сестры допил чашку до конца и поставил на стол. Внезапно он поднес руку ко лбу:

— Все кружится перед глазами! Я ничего не вижу! Что со мной?

Но уже в следующее мгновение он бессильно уронил голову на руки и то ли заснул, то ли потерял сознание, сидя прямо за столом.

Лина потрясла его за плечо. Убедившись, что он не подает признаков жизни, она приоткрыла дверь и в комнату вплыла Тина. Она стащила кольцо с пальца и надела его себе на руку, пристально рассматривая синеватые огоньки, мерцающие в свете свечей. Бросив презрительный взгляд на Пьемона, она процедила сквозь зубы:

— Прикажи Драколо отнести этого в его комнату. До утра он не проснется.

Амьен сжала кулаки и подумала про себя, какие же гадины его сестры. А еще родные люди, называется. В это время серебристое мерцание опять поманило ее, и она пошла, увлекаемая чудесным светом. Теперь она оказалась в небольшой комнате. Пьемон сидел на кровати, схватившись за голову. Он раскачивался из стороны в сторону, бормоча:

— Но я же никому не давал Сапфиру. Как могли быть сняты запретные чары? Что теперь мне делать?

Перед ним лежало письмо с гербом Астрополиса. Амьен поднялась на цыпочки и прочитала:

«Настоящим сообщаем, что за нарушение должностной инструкции, повлекшей смерть ученицы, Вы отчислены из числа учащихся Астрополиса. Бумаги о Вашем отчислении направлены вместе с настоящим письмом. Ваши личные вещи будут переправлены Вам почтой. С этого момента Вам запрещается переступать порог школы Астрополис.

Профессор Веллингтон».

Амьен не успела осмыслить прочитанное, как серебристое сияние окутало ее, подняло в воздух и нежно закрутило вокруг, так что у нее закружилась голова. Через мгновение она стояла в центре бальной залы, где совсем недавно вышел на бой с черными ведьмами Ван Дербейт. Только теперь он лежал распластанный на каменном полу в луже крови, растекающейся вокруг его тела. Вокруг бесновались и кружились в демоническом танце ведьмы и чернокнижники.

Амьен вскрикнула и бросилась к нему, пытаясь перевернуть его на спину. Она крутила на пальце кольцо, позабыв все нужные слова:

— Кто-нибудь, скорее, на помощь! Ангелы, ну где же вы! Внезапно стены и пол замка задрожали, так что многоярусные хрустальные люстры тревожно звякнули и погасли. Наступила беспросветная темнота и откуда-то сверху послышался трубный глас. В центре зала забил столп света и появились два грозных воина с могучими крылами за спиной. Они казались в несколько раз выше человеческого роста. Их одежды сияли такой белизной, что она слепила глаза и переливалась радужными цветами. Огромные, сияющие как звезды глаза, грозно смотрели на трех ведьм. Однако воины не двигались и не произнесли ни слова.

Первое оцепенение прошло, толпа зашевелилась и начала перешептываться. Гости стали медленно приближаться к эпицентру света, доставая волшебные палочки. Кто-то начал бормотать заклинания, некоторые осмелились пускать огненные молнии в сторону воинов света, но их удары не попадали в цель.

Ведьмы стояли ошарашенные, оглядывая нежданных гостей. Наконец Тина справилась с первым удивлением, выступила вперед, ударив посохом об пол, так что посыпались искры:

— Наследники рода Готье вправе выбирать сторону Света или Тьмы. Наш выбор был сделан много лет назад. Так что воинам Света здесь больше нет места.

После этих слов мириады молний посыпались в сторону ангелов. Их охватил огонь, порывы ветра выдирали перья из белоснежных крыльев и носили их по залу. Вокруг небесных воинов сгустилась вязкая тьма, которая начала уменьшать область света. Но потом темнота рассеялась, а воины так же безмолвно и неподвижно стояли, взирая на окружающую нечисть.

Тогда Тина второй раз стукнула посохом об пол и взвыла:

— Воин Тьмы! Вызываю тебя во исполнение древнего договора.

Вокруг нее заклубились облака дыма и запахло гарью. Теперь рядом с ведьмой стоял чернявый красавец в свинцовом плаще. За его плечами были сложены вороные крылья. Черные глаза, отливавшие огненными искрами, с насмешкой оглядели светлых воинов:

— Ну надо же, ангелочки явились, не запылились! Давно вас здесь не видели! Вы, наверное, запамятовали, что по древнему договору, наследник рода Готье вправе вызывать Ангела Света или Ангела Тьмы в зависимости от того, куда склонилась его душа.

Откуда ни возьмись у него в руках оказался древний пергаментный свиток.

— Пьер-Симон Готье безвременно скончался, а действующие наследницы вас не приглашали. Так что попрошу покинуть наше общество. Здесь вас никто не ждет!

Внезапно один из светлых воинов взмахнул крылом, Амьен подхватило порывом воздуха и поставило прямо перед ним. Ангел указал рукой на девочку и громовым голосом ответил:

— Мы явились по приказу истинной наследницы, последней из рода Готье. Ее чистота и вера разрушили темную силу и ваш договор более не имеет силы. Теперь в Замке Ангелов опять воцарится свет.

При этих словах свиток в руках у чернявого вспыхнул и превратился в пепел. Тот начал трясти рукой и дуть на обожженные пальцы, обиженно косясь на неподвижных ангелов. Старухи изумленно вытаращились на Амьен, а Тина прошипела сквозь зубы:

— Ах ты воровка! Самозванка, незаконнорожденное отребье!

Тина вскинула свой посох и направила его на девочку.

Амьен увидела огненный сноп, направленный ей в лицо, зажмурилась, и ее последняя мысль была:

— Теперь точно конец!

Однако ровным счетом ничего не произошло. Когда она открыла глаза, то увидела, что огонь обошел ее стороной, не причинив ей никакого вреда. Однако старуха не сдавалась, она вскидывала свой посох еще и еще. Но все было напрасно, огонь как будто натыкался на невидимую преграду и оседал по ней на пол.

В этот момент ангел поднял меч и произнес свой приговор:

— Ваше время истекло, дочери тьмы. Ваш темный хозяин уже ждет вас.

Ведьмы и их гости завыли. В исступлении они с новой силой стали нападать на небесных странников. Вокруг сверкали молнии, слепящие глаза, удары грома разрывали барабанные перепонки. Зло собрало все свои магические силы и бросилось в бой. Девочке показалось, что темнота и огонь сейчас поглотят их.

В ответ на эту атаку Ангелы взмыли над полом и подняли над головами свои мечи. В отличие от противника, их лики сохраняли безмятежное спокойствие. На сто ударов они отвечали одним, но при первом прикосновении луча света, исходившего тонкими нитями от сверкающих мечей небесных воинов, их враг превращался в горстку пепла. Часть гостей продолжала нападать, другая же при виде превосходящий сил противника, кинулась врассыпную.

Наконец на поле битвы остались только три ведьмы и темный воин. Они уже обессилили и явно стали уступать противнику. Вот Лина не смогла отбить удар светящегося меча, острие которого оставило дымящуюся рану в груди, откуда повалил черный дым. Она со страшным скрежетом осела на пол. Ее тело съежилось и сотлело на глазах, оставив желтеющий остов скелета, который с шипением превратился в черную лужу на каменном полу. Через несколько мгновений удар настиг Мину. Та повторила участь своей сестры. Только Тина продолжала исступленно бороться, отбивая удары. Один из ангелов возник напротив нее и высоко занес свой огненный меч. Одним ударом он выбил из ее рук посох. Старушка завыла и скорчилась на полу. Ангел, указуя на нее своим светлым перстом, произнес свой приговор:

— Возмездие за твое зло будет нескончаемым до конца света и последнего суда.

Ведьма издала страдальческий крик, как если бы ее поджаривали заживо. Ее завертело на месте, и через секунду она взорвалась, не оставив после себя даже следа. В этот же момент послышался хлопок, и Воин Тьмы исчез, оставив после себя неприятный запах серы.

В замке наступила мертвая тишина. Амьен стояла, оцепенев, и не могла поверить, что все это происходит на самом деле. Но стон Ван Дербейта заставил ее пошевелиться. Она бросилась к раненому и приподняла его голову. Сквозь слезы, застилавшие ей лицо, девочка повторяла как заклинание:

— Не умирай, пожалуйста! Только не умирай!

Он приоткрыл глаза, уже подернутые дымкой смерти, и с грустной улыбкой прошептал, с трудом произнося слова. При каждом звуке из его груди вырывались хрипы:

— Так у тебя все получилось, наследница рода Готье, вызвавшая ангелов? Теперь мне не так страшно умирать.

— Прошу тебя, не оставляй меня!

Его голова бессильно откинулась, последний вздох застыл в груди. Девочка всхлипнула, понимая, что она потеряла уже второго близкого друга. После смерти Пьемона он почти заменил ей отца. Она упала ему на грудь и горько заплакала, пытаясь согреть начавшее холодеть тело.

Внезапно девочка почувствовала окутывающее ее тепло. Один из ангелов нежно склонился над ее бездыханным другом. Своим белоснежным крылом он провел по окровавленному телу Ван Дербейта. И после этого прикосновения на уже холодеющей коже заструился золотистый свет. Этот сверкающий поток окружил Ван Дербейта, было видно, как по его венам побежали искры. Двигаясь по телу, они находили раны, нанесенные ведьмами, так что глубокие порезы затягивались как по волшебству. Наконец они достигли его лица и как светлячки побежали к губам, раздался вздох, лицо покрылось румянцем, и он зашевелился. Амьен, сотрясаемая рыданьями, не видела этих потоков света, но почувствовала, что жизнь вернулась туда, где смерть уже оставила свою черную отметину.

Ван Дербейт открыл глаза и резко сел, так что Амьен пошатнулась. И упала бы, если бы он не поддержал ее. Он крепко обнял девочку, прижал ее к груди и произнес:

— Теперь уже точно не оставлю!

Амьен радостно засмеялась, хотя слезы по-прежнему текли по ее грязным щекам:

— Я уже подумала, что потеряла тебя. А ты живой. Как такое может быть?

Она медленно обернулась на ангелов, которые все еще стояли подле нее. Вскочив на ноги, Амьен сложила руки на груди в немой благодарности. Она сделала шаг навстречу и нерешительно остановилась, не зная, что сказать. Небесные воины уже не казались такими грозными. Ведь они пришли на помощь по ее просьбе. Наконец ангелы первыми прервали молчание. Один из них, держащий в руке сверкающий бич, величественно произнес:

— Амьен, дочь ювелира! Архангел Иегудил, покровитель всех труждающихся во славу красоты и добра приветствует тебя в Замке Ангелов. Теперь ты вернула своему родовому гнезду право Света!

Второй ангел, с негасимым огненным пламенем в руке, также приветствовал оробевшую девочку:

— Амьен, наследница древнего рода Готье! Архангел Уриил, властитель небесных светил, готов прийти на помощь по твоему зову!

Девочка низко поклонилась и ответила дрожащим голосом:

— Благодарю вас, светлые ангелы за вашу помощь. Спасибо, что вы пришли, хотя мы уже не надеялись на чудо.

Ангелы ласково посмотрели на девочку:

— Чудо приходит как раз тогда, когда его не ждешь. Мы можем явиться на землю и вмешаться в ход земных событий только по зову истинного хранителя. Достойного наследника рода, который корнями уходит к великому библейскому пророку Ездре. Явившись ему когда-то для наставления и объяснения сокровенных путей Божьих, мы стали покровителями этого рода. Призывающий ангелов с чистым сердцем, получит душевное исцеление и телесную помощь.

— Но почему вы не вмешиваетесь в несправедливость без моего зова?

— Потому что только человек, высшее создание может призвать ангелов на помощь. Ангелы могут творить только добро. А вот у человека есть свобода выбора.

Архангел Уриил обнял Амьен своим крылом, так что она почувствовала неземное тепло и спокойствие, охватившее ее:

— Время нашего пребывания на земле истекает. Сейчас мы уйдем и заберем с собой Книгу Знаний — как ты видишь, она приносит много несчастий, если попадает в руки злых людей.

С этими словами в руках у Ангела откуда-то появилась огромная книга, в которой Амьен признала тот фолиант, который хранил старый Арном.

— Неизвестно, когда в следующий раз придется встретиться с тобой. Но знай, что помимо нашей защиты, твой Ангел-Хранитель незримо охраняет тебя. Ему дана власть и сила помогать тебе в минуты скорби и печали. Не забывай про это!

После этих слов воина охватил свет. И он исчез, оставив после себя серебристую пыль. Архангел Иегудил взял Амьен за руку:

— Я являюсь покровителем знаменитых ювелиров Готье уже на протяжении многих веков. Только последние полвека мы были изгнаны из Замка Ангелов силами зла. Твой отец не утратил света до конца, но был настигнут тьмой и не смог воззвать к моей помощи. Ты же, унаследовав талант отца, не утратила душевной чистоты. Сохраняй ее впредь, и я всегда буду рядом с тобой. Как в минуту опасности, так и в мирное время твоего обучения, в поиске творчества и созидания красоты. Но я помогаю только тем, кто выбрал силу света. Прощай!

Амьен осмелилась и задержала его руку в своей руке. Она пристально посмотрела в его глаза и задала вопрос, терзавший ее последние несколько лет:

— Милый Архангел Иегудил! Так в чем же мое призвание? Ювелирное дело отца или любимое мною архитектурное зодчество?

Но ангел лишь покачал головой, аккуратно освободил свою руку и исчез. Серебристая пыль осела, не дав ответа. Амьен понуро опустила голову. Но на ее плечо легла рука и ласково похлопала. Ван Дербейт с улыбкой заметил:

— Ты обязательно это узнаешь, но только чуть позже. Ангелы на наши вопросы всегда дают ответы. Но понять этот ответ ты должна будешь сама.

Амьен благодарно улыбнулась сквозь слезы:

— Наверное, ты прав!

И, шмыгнув носом, добавила:

— Иначе жить было бы не интересно.

К ней подошел прихрамывающий Этьен, поправляя треснувшие очки и проворчал:

— Как я вижу, у тебя в жизни все очень интересно. Что же ты раньше их не вызвала на помощь, а то часы, заклинание, кольцо. Оказывается, надо было просто как следует попросить?

Амьен засмеялась. Она нежно вытерла следы сажи на щеке у друга:

— Если бы я это знала сразу! Но я звала их с таким отчаянием, когда надежды совсем не осталось, что они точно не могли остаться равнодушными.

Даниэль поддерживал под руку Мари-Энн, которая еле двигалась после туго затянутых на ногах веревок. Усадив ее, он подошел к Амьен и порывисто обнял, прижав к своей груди. Амьен с изумлением заметила, что он выше на целую голову. И когда он обнимал ее, ей стало так же спокойно, как под крылом ангела. Даниэль еще крепче сжал ее в своих объятьях и прошептал:

— Я уже подумал, что мы все погибнем. Ты была такая маленькая перед всеми этими мерзкими уродами. А потом оказалось, что у тебя целая армия ангелов на службе.

Амьен засмеялась:

— Скажешь тоже, на службе! У меня такое чувство, что это я им службу сослужила. Вроде как им нужен был повод, чтобы вмешаться. И я им его дала, позвав на помощь.

Но Даниэль совершенно серьезно ответил:

— Думаю, так и было. Так что теперь я тоже буду помогать твоему Ангелу-Хранителю. Мне кажется, ты мастер попадать в неприятности.

Амьен чмокнула его в щеку:

— Когда вы оба рядом, я чувствую себя в полной безопасности!

Ван Дербейт громко откашлялся, привлекая к себе внимание. Дети посмотрели на него, а он кивком головы указал им на окно. Там уже занимался рассвет, разгоняя ночной туман с окрестных полей.

— Скоро сюда может кто-нибудь нагрянуть. Не хотелось бы объясняться с полицией про вмешательство высших сил. Вряд ли нам поверят.

— Да уж, я бы точно не поверил, — Этьен поправил очки.

— А я до сих пор не очень понимаю, что произошло. О каких высших силах вы тут все говорите? Я видела только огонь и все.

Амьен уставилась на Мари-Энн не в силах поверить:

— Ты хочешь сказать, что не видела ангелов? Больших, с крыльями и мечами?

Та пожала плечами и с раздражением сказала:

— Да не было тут никого. Правда, Этьен?

Тот снял очки и начал тереть глаза. Он близоруко щурился и моргал, осматриваясь по сторонам на следы сражения:

— Если честно, то я видел какое-то движение света. Но я не понял, что это.

Амьен в слезах обернулась к Даниэлю и Ван Дербейту, которые безмолвно слушали этот разговор:

— Даниэль, но ты-то видел?

Он кивнул и внимательно посмотрел на Этьена и Мари-Энн. Зато Ван Дербейт казалось не выглядел удивленным:

— Ангела может увидеть не всякий, а лишь избранный. В любом случае, человек этот должен верить в Бога.

При этих словах Этьен хмыкнул и скептически заметил:

— Эти атавизмы являются пережитком прошлого. Современная наука подвергает сомнению существование ангелов.

— Так что же здесь по-твоему произошло? Как твоя наука это объясняет?

Амьен покраснела и почти кричала. Ван Дербейт поднял руки вверх в знак перемирия и попытался прервать эту перепалку:

— Предлагаю продолжить богословский спор в другом месте. Значит Этьену еще не пришло время встретиться с ангелами. Для каждого человека на это свой срок. Давайте уже уходить, а то здесь как-то неуютно. Что скажете?

Амьен и Этьен неохотно кивнули, избегаю смотреть друг на друга.

Они замялись на какое-то время и отвернулись друг от друга, оглядываясь по сторонам. И любопытство пересилило внезапно возникшую вражду. Все здесь было так сказочно и удивительно, что уходить из замка совершенно не хотелось. Даже Мари-Энн почти выдохнула, задрав голову и рассматривая кружево орнаментов под потолком:

— Вот было бы здорово все как следует рассмотреть здесь!

Ван Дербейт вздохнул и согласился, понимая, как истинный археолог, насколько уникально то место, где они сейчас оказались:

— Только недолго! Уже светает.

Дети разошлись по бальной зале, рассматривая каменные плиты и фрески на стенах. При зарождающемся свете дня замок уже не казался таким мрачным. Разрушенные мраморные статуи и обломки колоннады делали его похожим на старинные развалины древнего храма. Внимание Амьен привлекли рисунки в просветах между колоннами. Она подошла ближе и увидела, что старый орнамент потрескался и под ним проступает какое-то изображение.

Девочка шла вперед, не глядя под ноги, и внезапно споткнулась об валяющуюся на полу палку. Оказалось, что это бывший посох Пьемона, который ведьма обманом захватила у Ван Дербейта. Амьен бережно взяла его в руки. Повинуясь какому-то внутреннему чувству, она слегка дотронулась набалдашником посоха до фрески. И та тут же рассыпалась на мелкие осколки, усыпав почерневшей массой все вокруг. Верхний слой краски стал оседать на каменный пол и на стенах обнаружились совершенно новые изображения. Теперь бальная зала полностью преобразилась. Вместо кроваво-красных и черных узоров, стены и потолок были теперь украшены изображениями небесного воинства. Горделивые греческие лики в золотом сиянии нимбов. Лиловые и небесно-голубые плащи, венки из цветов, огненные мечи и золотые копья. Их фигуры светились как бы изнутри в прозрачных лазоревых облаках.

Мари-Энн одобрительно заметила:

— Ну вот, другое дело, а то кожу морозом сводило, честное слово от всех этих наскальных иероглифов и зверолюдей.

— Теперь понятно, почему он называется Замком Ангелов.

— Тут даже жить можно!

Амьен украдкой посмотрела на Этьена, который, не отрывая взгляда, смотрел на светящиеся фигуры, и на его лице читалось искреннее восхищение и удивление. И она тихо сказала сама себе.

— Возможно, его время встретить ангела уже наступило.

Ребята с восхищением рассматривали образовавшиеся картины. Однако насладиться новым видом им не удалось. Ван Дербейт опять стал всех торопить к выходу:

— Вот вступит наследница в свои законные права, наведет тут порядок, тогда и приедете на каникулы. А пока нам лучше убраться подобру-поздорову. Боюсь, трудновато будет доказать нашу непричастность к таинственному исчезновению ее тетушек. Для окрестных жителей они ведь были вполне благопристойными пожилыми леди.

Дети неохотно потянулись к выходу. Ван Дербейт остановил направившуюся было к двери Амьен. Указав ей на посох, который она еще держала в руках, он спросил:

— Ты его себе оставишь?

— А можно я его лучше тебе отдам? Ведь Пьемон тебе его завещал!

Ван Дербейт благоговейно принял его у нее из рук. Погладил набалдашник и заметил:

— Спасибо! А то я уже привык к его силе. Да и с моей хромотой он в помощь, а тебе теперь совершенно ни к чему.

Амьен выходила из замка последняя. Уже почти у двери она вдруг вздрогнула и резко остановилась. Ее взгляд упал на картину перед центральной колоннадой. Изображение мрачного старика на фреске потрескалось, но как будто цеплялось когтистыми лапами изнутри за стену. Она повернулась к Ван Дербейту и умоляюще спросила:

— А можно мне в последний разочек воспользоваться посохом?

Он молча протянул ей рубиновый набалдашник. Девочка стремительно подошла к стене и ткнула в противного старика. Он в последний раз бросил на нее злобный взгляд красных глаз, его губы скривились в злобном проклятье, и стена рассыпалась фонтаном черных искр, разукрасив пол гостиной черепками и пеплом. Перед лицом Амьен предстали знакомые лики. Два ангела в сияющих нимбах и одеждах небесно-голубого и пурпурного цвета грозно взирали на стоящих перед ними, охраняя вход в замок. Архангел Уриил, держащий огненный пламень в руке. И Архангел Иегудил с золотым венцом и со сверкающим бичом.

Амьен низко поклонилась им, как будто перед ней стояли сами ангелы. Уже на пороге она обернулась и кинула прощальный взгляд на небесных воинов. Амьен едва слышно прошептала им:

— Прощайте!

Ей показалось, что ангелы улыбнулись краешком губ, слегка махнули крылом, и как будто сказали в ответ:

— До встречи!

Возвращение домой

Туман еще не рассеялся, и они пересекли поле не прячась, вопреки настойчивым уговорам Ван Дербейт, который считал, что надо ползти по земле. Но сил ни у кого не осталось, к тому же трава была еще мокрая, а солнце только начинало припекать.

— Если что, ангелы наверняка прикроют наше отступление. — Я тоже думаю, что можно не скрываться. Мы итак всю нечисть по округе разогнали.

— Нельзя так рассуждать, ведь на Бога надейся, а сам не плошай.

Ван Дербейт покачал головой над этим легкомыслием, но сдался и уже через несколько минут они стояли на опушке леса. Умывшись в ручье и переодевшись в чистую одежду, припасенную перед походом, они двинулись в обратный путь. По плану они должны были в этот же день добраться до порта и отправиться домой. Однако Ван Дербейт окинул взглядом свой отряд и понял, что придется вносить коррективы в задуманное. Амьен еле двигалась, начав опять хромать на раненную ногу. Этьен и Мари-Энн двигались как сомнамбулы, засыпая прямо на ходу, и только Даниэль еще держался довольно бодро, но было видно, что это усилие дается ему с невероятным трудом.

Пришлось признать факт, что утомленные до предела дети не смогут преодолеть прямо сейчас тяжелую дорогу до корабля. Поэтому Ван Дербейт решительно свернул с тропинки и уже через час они сидели в уютном трактире, расположенном в небольшой гостинице. Все наскоро перекусили и с трудом доползли до своих комнат. Амьен провалилась в сон, как только положила голову на подушку.

Проснулась она только вечером, когда ее желудок уже ныл от голода. Постель Мари-Энн оказалась пустой и Амьен решила спуститься вниз. К ее удивлению, вся компания была в сборе. И опять сидела за столом, плотно заставленным закусками.

— Ну вы и обжоры! Разве можно столько съесть?

— Еще как можно, и ты сейчас в этом убедишься.

Этьен смачно обгладывал баранье ребрышко. Мари-Энн энергично жевала булку, не выказывая ни капли раскаянья.

— А если бы я не проснулась?

Даниэль подвинулся, освободив место на скамье рядом с собой. Ван Дербейт поставил перед присевшей Амьен тарелку. Разговор вокруг велся исключительно о еде:

— Эта французская кухня — просто нечто!

— Да, точно! Буйабес просто пальчики оближешь. Не хуже ухи из семги!

— А как тебе нравится кролик с горчицей и медом в прованских травах? Я сейчас поэму про него напишу.

— Ты же физик!

— А вот и не факт! Может быть, я принял судьбоносное решение бросить физику и начать учиться на шеф-повара. Меня еще по пути в Астрополис вдохновила мама Амьен — я до сих пор вспоминаю Эльзины пирожки.

Мари-Энн шутливо стукнула Этьена по лбу ложкой. В руке она держала куриную ножку и строго попеняла:

— Хватит болтать, передай лучше соус. Ты его под шумок забрал, а обратно не вернул.

Амьен с жадностью накинулась на еду. Сначала она попробовала фуагра с кисло-сладким луковым конфитюром и тягучим имбирным джемом. Потом ее выбор пал на куриную ножку с нежным пюре, а на десерт она попробовал чернично-шоколадный пирог с шариком ванильного мороженного.

Наконец все насытились и теперь лениво переговаривались, со смехом вспоминая эпизоды прошлой ночи. Несмотря на то, что Амьен проспала целый день, ее глаза опять начали слипаться. Она хотела было пойти обратно в свою комнату, как вдруг дверь резко распахнулась. К стойке бара, за которой стоял хозяин гостиницы, неторопливо натирая стекло, широкими шагами подошел человек с явно военной выправкой. Он был огромного роста с завивающимися бравыми усами. Хлопнув рукой по барной стойке, он гулко выкрикнул:

— Доброго вечера, Поль! Налей-ка мне бокальчик бургундского.

Хозяин оставил в сторону посуду и нацедил из бочки стакан красного вина. Обладатель трубного голоса выпил его одним махом. Хлопнув стаканом по столу, он потребовал повторить:

— Давай по второму! Ну и денек сегодня!

Поль заметил, подавая вино:

— Ты какой-то расстроенный сегодня, Франц. Случилось что? Что-то сегодня полицейские так и снуют туда и сюда.

— Еще бы им не шнырять! Сегодня ночью кто-то в пух и прах разнес соседний замок ювелиров Готье. Там какая-то чертовщина творилась, честное слово.

Дети за столом примолкли, прислушиваясь к разговору. К счастью, на них никто не обращал внимания. Тем временем Франц своим гулким шепотом, слышным даже на улице, рассказывал:

— Внутри все разбито, какая-то пыль и грязь, как будто там не убирались годами. Хотя слуги утверждают, что накануне все вычистили и ушли по домам. Вроде какой-то праздник у хозяек намечался.

Поль засмеялся:

— Может быть, старушки повеселились как следует и замок свой разнесли?

Но Франц задумчиво ответил, поглаживая свои богатые усы:

— Может и так, да только нет больше старушек. Пропали без следа. Помяни мое слово, с этим замком что-то нечистое. Лет пятьдесят или около того хозяева этого замка сгорели заживо. Потом пропал их сын, молодой Готье, а теперь еще и сестры.

— А по мне так и пусть, — резко заметил Поль, перестав протирать бокалы. На удивленный взгляд своего собеседника он пояснил:

— Как-то раз их водитель загородил проезд своей машиной. Я стал выяснять отношения, и в этот момент одна из старух вылезла из автомобиля. Она на меня так глянула, что моя голова тут же стала раскалываться. Я еле до дома добрался, а потом еще неделю болел.

Франц внимательно слушал, нахмурив брови. При этом он стал изредка посматривать в сторону стола, за которым сидели ребята. Те сделали вид, что о чем-то оживленно болтают.

Хозяин гостиницы заметил внимание к своим гостям и стал активно расспрашивать о деталях события:

— Ты говоришь, что-то странное там было. А что именно?

— Представляешь, когда слуги вернулись утром, они подумали, что попали в другое место. Этот замок полностью изменился. Если раньше он был весь серо-черный, с темными изображениями каких-то средневековых предков, то теперь это просто Лувр какой-то. На потолке, стенах и в нишах — одни сплошные ангелы.

— Действительно, странно. А знаешь, что еще удивительнее? Этот замок, как мне рассказывала покойная матушка, вечная ей память, назывался раньше Замком Ангелов.

— Точно, припоминаю, что какая-то была история про покровительство ангелов родоначальникам Готье.

— Вот-вот, — обрадованно поддакнул хозяин гостиницы. Он наливал своему собеседнику уже четвертый бокал.

Франца развезло, он уронил голову на руки и пожаловался:

— Теперь придется работать в выходные. Уже сегодня приедет какой-то детектив и адвокат из Парижа. А еще искусствоведы-реставраторы должны приехать, чтобы с картинками разобраться.

— Да, придется тебе поработать!

— Ну я пошел, что-то в сон клонит.

Уже на пороге Франц, пошатываясь, обернулся, схватился за дверной косяк и крикнул:

— Если что узнаешь про это дело, дай знать.

Поль пристально взглянул в сторону детей и согласно закивал:

— Конечно! Хотя, что тут можно узнать? Целый день работаю как проклятый, даже света белого не вижу.

Когда дверь за полицейским закрылась, хозяин гостиницы вышел из-за стойки и подошел к Ван Дербейту. Пристально глядя ему в лицо, он спросил:

— Что-то еще желаете?

— Благодарю вас! Мы уже, пожалуй, пойдем отдыхать. Нам завтра рано надо будет выезжать.

Ван Дербейт отвечал спокойно, не отводя взгляда. Но хозяин настойчиво продолжал свои расспросы:

— Если не секрет, куда держите путь?

— До станции, а оттуда на паром.

Ван Дербейт казалось ничуть не смущался этого любопытства. Тогда хозяин с опаской оглянулся и шепотом сказал:

— Завтра тут будет полно полицейских. А я отчего-то думаю, что вам лишние вопросы ни к чему. До парома вы можете добраться на машине моего племянника. Если выедете сегодня, то будет меньше вероятности встретить полицию.

Ван Дербейт прищурился:

— Вообще-то, нам нечего скрывать. Позвольте полюбопытствовать, отчего вы проявляете такую заботу?

Хозяин грустно улыбнулся:

— Думаю, вы неспроста здесь появились. Я тут живу больше пятидесяти лет и каждую собаку здесь знаю. А что касается замка, то есть у его хозяек один неоплаченный должок передо мной. Мой сын пропал ровно десять лет назад. Потом его тело нашли без единой капли крови, как будто ее кто-то выпил. Но ни зверь, ни человек на такое не способны. Была только небольшая ранка на груди около сердца.

Амьен хотела что-то сказать, но Ван Дербейт толкнул ее ногой под столом. Хозяин тем временем продолжал:

— Дело тогда замяли. Но я с тех пор стал следить за тем, что в округе происходит, и выяснил, что в замке этом нечисто. Почитай раз в несколько лет в этот самый день, что погиб мой Иванко, в нем происходила какая-то чертовщина. Уж не знаю, кто разобрался с этими старухами, но я этим людям только спасибо готов сказать и поклониться в ноги за то, что отомстили за сына.

Поль всхлипнул, прикрыл глаза рукой, отвернулся и вернулся обратно к своей стойке, где принялся махать тряпкой и продолжать натирать и без того сверкающие бокалы. Ван Дербейт и дети молча поднялись из-за стола и вернулись в свои комнаты.

На рассвете хозяин гостиницы встретил их внизу и усадил в старенький автомобиль. Да еще вручил им целый мешок еды. Амьен подумала, что в следующий раз, нужно будет обязательно навестить заботливого Поля. Вернуть сына ему уже нельзя, но можно ведь как-то попытаться скрасить его одиночество.

Дорога заняла у них несколько часов. Вечером они уже были на пароме, а утро встречали в родном Нордбридже. Казалось, что невидимая сила помогает им, направляя попутный ветер. Амьен слышала, как капитан со смехом сказал одному из матросов, что никогда еще паром не летал так, как сегодня. Как будто на парусах.

Амьен сразу же по приезде побежала в больницу. К счастью, Эльза не заподозрила неладного из-за долгого отсутствия дочери. К ее радости мать уже ходила, и собиралась через пару дней вернуться домой. Неужели, все плохое закончилось, а впереди их ждет счастье и покой?

Эльза возвращается домой

Эльза вернулась домой в середине июня. За время болезни она ослабла и еще больше похудела. Но все же значительно окрепла, а главное повеселела и начала понемногу заглядывать в будущее. Амьен помогла матери подняться по ступеням. Та еле одолела лестничный проем, а в комнате она с тяжелым вздохом присела на край стула.

Амьен прибралась в доме, сама приготовила наваристый мясной бульон, а еще запекла ароматную курицу. Она купила на рынке сочных фруктов, сыр, а также бутыль дорогого красного вина. Доктор сказал, что все это необходимо Эльзе для того, чтобы обновить кровь и выздороветь окончательно.

Вечером к ним зашла Мирра, проведать больную. Бургомистр уже взял новую кухарку, но обещал помочь матери Амьен устроиться в другой дом сразу же, как только та поправится. Сейчас же говорить про это было рано, так как Эльза была еще слишком слаба. Она даже не смогла присесть к столу во время визита своей бывшей хозяйки.

Первые дни Эльза почти не вставала, только ела в постели и спала. Зато через два дня она проснулась окончательно выздоровевшей и полной сил. Убедившись, что мать уже достаточно окрепла, Амьен решила приступить к разговору. Она долго думала, с чего начать, но потом решила просто передать Эльзе письмо Пьемона. Она подошла к матери, когда та сидела после обеда у окна с вязанием, нежно обняла ее за плечи и поцеловала в лоб:

— Мама, я тебя всегда очень любила, а теперь люблю еще больше, после того, как я узнала, с каким трудом ты меня родила и вырастила.

Та засмеялась, отстранила дочь от себя и заглянула ей в глаза:

— Я уже забыла, как это было тяжело. Теперь помню только хорошее.

Амьен решила, что сейчас самый подходящий момент для откровенного разговора:

— Мама, мне тоже всегда было хорошо с тобой. Но я всегда мечтала найти своего отца.

Эльза хотела что-то возразить, но Амьен не дала ей сказать ни слова:

— И мне очень повезло, что я нашла его.

Мать застыла и на ее лице отразился такой ужас, что Амьен с горячностью воскликнула:

— Ты только не волнуйся! Нам больше ничего не угрожает, потому что эти ведьмы мертвы.

На вопросительный взгляд Эльзы, она пояснила:

— Я имею в виду сестер Пьер-Симона.

Эльза с облегчением вздохнула, но было видно, как страшное напряжение отпустило ее, и Амьен продолжила:

— У меня для тебя есть письмо от него. Сама я его не читала, оно запечатано.

И она протянула матери засохшую розу и пожелтевший конверт. На нем было написано знакомым даже через столько лет почерком «Эльзе Готье (Свенсон)».

Эльза не сразу решилась его открыть. Она долго держала бумагу в руках, поглаживая надпись кончиками пальцев. Амьен тихонько отошла, оставив ее одну. Она занялась делами, специально погромыхивая посудой. Убирала со стола остатки обеда, перемыла и перетерла чашки. Краем глаза она видела, как мать распечатала конверт и принялась читать.

Но услышав сдавленные рыдания, она кинула полотенце и бросилась к матери. Та закрыла лицо ладонями, ее плечи вздрагивали. Девочка обхватила мать руками и тоже заплакала от жалости к матери, к Пьемону и к себе.

— Ну почему все не как у людей. Почему у нас все так неправильно?

Наконец Эльза отняла руки от лица и Амьен увидела, что на нем играет улыбка. Теперь уже она утешала Амьен, повторяя:

— Это я от радости! Он меня любил, понимаешь!

Амьен сначала обрадовалась, а потом испугалась. Эльза думает, что Пьер-Симон жив и теперь они будут вместе. Как теперь сообщить матери, что отец погиб, сейчас или потом? Но ведь сделать это рано или поздно придется, поэтому лучше сразу знать, чем пребывать в неведении.

— Он оставил письмо для тебя и для меня. Мне передал все Ван Дербейт, его друг, поскольку Пьемон оставил его распорядителем завещания после своей смерти.

Эльза вздрогнула, поникла и прошептала, прижимая письмо к груди:

— Для меня он давно уже умер. Сначала я надеялась, что он найдет нас, но шли годы, а его все не было. И тогда я похоронила его в своем сердце, озлобилась, когда поняла, что мы ему не нужны. Иначе бы он нас искал.

— Он искал, но одновременно с этим не хотел причинить еще больший вред своим появлением. А потом он боялся все испортить, ведь ты его не узнала спустя эти годы.

— Очень жаль, что он не открылся, а мое сердце мне не подсказало, кто был рядом со мной и с моей дочерью.

Амьен грустно улыбнулась:

— Зато он был счастлив, что провел последние годы вместе с нами. Он всегда говорил про это, просто я не до конца понимала.

Эльза взяла Амьен за руку и требовательно спросила:

— Как он умер?

Но Амьен покачала головой и ответила:

— Я знаю только то, что он погиб, пытаясь защитить нас.

При этих словах Эльза побледнела:

— Они могут до нас опять добраться?

Но Амьен тут же поторопилась успокоить:

— Они больше не причинят нам вреда. Они тоже погибли.

Но страх Эльзы был настолько глубок, что она не поверила:

— Откуда ты знаешь?

Амьен была готова к такому повороту событий. Она достала из сумки газету, где центральный заголовок не оставлял никаких сомнений в ее словах. Эльза прочитала вслух:

— «Тайна замка ангелов. Кто станет наследником состояния Готье?»

Эльза выхватила у нее из рук газету и принялась читать, впитывая каждое слово. Информацию про размер состояния, принадлежащие Готье земли и дома, она пропустила. Она несколько раз просмотрела статью и разочарованно заметила:

— Но здесь нигде не пишут, что полиция нашла их тела?

Амьен со вздохом ответила:

— По мне так даже и лучше! Чтобы от них и пылинки не осталось.

И перехватив удивленный взгляд матери, она быстро добавила:

— Они столько тебе мучений доставили, ведь правда?

История рождения Амьен

Когда Эльза немного успокоилась, Амьен попросила ее:

— Ты мне расскажешь про отца, мое рождение и детство? Ведь я ничегошеньки не знаю!

Эльза задумчиво кивнула и, немного помолчав, начала рассказ: — Пожалуй, начну с того момента, когда Пьер-Симон уехал, а я спокойно осталась одна в замке. Мы и не предполагали, что его сестры вернутся так скоро, но какая-то темная сила вела их, и они поменяли свои планы. Можешь себе представить, какого было их удивление и негодование, встретить вместо бывшей служанки будущую хозяйку замка. Как я поняла, в их планы не входила женитьба брата. Пока он не лез в черные дела своих сестер и зарабатывал деньги, его присутствие в замке их устраивало. Но стоило ему встать на пути к состоянию Готье, как его жизнь скорее всего унес бы несчастный случай, как это случилось с его родителями.

Эльза опять замолчала, но потом через силу продолжила свой рассказ:

— У них работал молодой водитель и охранник, ужасный человек, его звали Драколо. По их приказу он приволок меня в подвал. Это было, пожалуй, самое страшное испытание в моей жизни — полная темнота замкнутого пространства, холод и сырость. И полная неопределенность вереди, а еще эти мерзкие мыши.

Амьен с улыбкой посочувствовала:

— Да, я знаю, ты их почему-то не любишь.

— Зато тебя хлебом не корми, дай какую-нибудь живность в дом притащить, даже если это отвратительный грызун.

— Неправда, грызуны милые. Но не отвлекайся, продолжай.

— Так прошел день и наступила ночь, без еды и воды, в полной темноте. У меня оставалась только одна надежда, которая грела меня все это время, что вот-вот вернется Пьер-Симон и спасет меня от этих злобных ведьм. Но время шло, никто ко мне не спускался. От холода и голода я свернулась калачиком на циновке и заснула.

Эльза загадочно улыбнулась:

— А вот дальше случилось то, что я могу назвать только чудом. Я спала и мне снилось, что кто-то трясет меня за плечо, пытается разбудить, говоря, что мне надо уходить из моей темницы. Я открыла глаза и увидела перед собой светозарного ангела. Рукой он указал в темный угол, говоря, что там находится тайная дверь — нужно только нажать на третий слева и снизу камень и проход будет открыт. Мне было так спокойно рядом с ним, что я не хотела просыпаться. Но добрый ангел укоризненно смотрел и просил меня проснуться, чтобы последовать его совету.

— И ты сделала, как он сказал?

— Сделала, но не сразу. Я проснулась и какое-то время лежала неподвижно, продолжая вспоминать свой сон. Но потом решила, а почему бы не попробовать? Ты, наверное, не поверишь, что произошло дальше.

— Ну почему же, очень даже поверю, — задумчиво проговорила Амьен.

— Прошло уже столько лет, а я и сейчас с закрытыми глазами помню, на какой камень нужно нажать, чтобы открыть потайную дверь. Я даже не удивилась, когда увидела впереди слегка освещенный коридор, уходящий под землю. Не знаю, что двигало мною, когда я ступила в этот узкий проход, так как с разумной точки зрения гораздо безопаснее было остаться в темнице и ждать Пьер-Симона, ведь рано или поздно он должен был вернуться. Но меня охватило такое невыносимое желание идти вперед, что я сделала шаг, а потом еще и еще. Я успокаивала себя, что только посмотрю, а потом можно будет вернуться назад.

Эльза грустно засмеялась:

— Не знаю, может быть все сложилось бы иначе, останься я в замке, но внезапный порыв сквозняка захлопнул дверь за моей спиной. Как я не пыталась, но открыть ее обратно у меня не получилось. Наверное, нужно было привести в действие какой-то секретный механизм, но ангел во сне ничего мне про это не говорил. Поэтому мне ничего не осталось делать, как идти вперед по темному узкому коридору. Кажется, прошла целая вечность, пока я выбралась на поверхность земли. На самом же деле прошло не больше часа. Подземный ход привел меня на окраину леса.

Холодный свет луны серебрил деревья, вокруг стояла особенная вязкая тишина, какая бывает только ночью в лесу. Вдалеке мелькнул теплый красноватый огонек, и я двинулась к нему в надежде найти приют для ночлега. Вскоре я вышла к домику лесника, который без особых расспросов дал мне одежду, горячую похлебку и уложил рядом с едва теплящейся печью. У меня было такое чувство, как будто я чудом избежала смертельной опасности.

Несмотря на то что я проспала весь день в темнице, меня опять сморил сон, но теперь я провела ночь без сновидений. Утром старик также молча накрыл завтрак, очень неприхотливый для горожан, но обычный в деревне. Однако я накинулась на хлеб, сыр и молоко, как будто голодала неделю. Старик хранил молчание все это время, занимаясь своими делами. Он подождал, пока я закончу с едой и только потом заговорил:

— Я знаю, откуда ты выбралась и что ты хочешь вернуться обратно, но этого нельзя делать. Вообще тебе нельзя оставаться в этом городе.

— Но куда же мне ехать?

— Уезжай на свою родину на север. Там они тебя не найдут.

Я возмутилась до глубины души — с какой стати этот старик решает за меня, что мне делать:

— Мой муж должен вернуться. Он приедет не сегодня, так завтра и сможет позаботиться обо мне. Если я мешаю, то покину ваш дом, а деньги передам позже. Благодарю вас за то, что приютили на ночь.

Я вскочила и демонстративно поклонилась ему, раздраженная его дурацкими советами. Но старик не обиделся, а засмеялся и покачал головой:

— Эх, молодо-зелено. Пойдем, покажу тебе кое-что.

С этими словами он вывел меня во двор. При свете дня оказалось, что его дом как бы встроен в холм, вернее небольшой горный массив. Он сливался с земляным покровом, серым гранитом и зеленоватой порослью кустов. Удивительно, как ночью в темноте я смогла заметить дверь в его жилище. Мы обошли этот холм и, взобравшись повыше, нырнули в пещеру. По стенам были развешаны веники душистых горных трав, на столе громоздились склянки, коробки и кувшины. В углу комнаты стояло старинное зеркало в полный рост. Старик взял пучок трав и размял их в руках. Он пробормотал невнятно короткое заклинание и бросил эту труху в зеркало. Отражение дрогнуло и теперь в зеркале отражался замок Пьер-Симона. Я как будто оказалась внутри комнаты, в которой я узнала кабинет хозяек.

Старшая сестра моего мужа Тина помешивала какой-то отвар на небольшой жаровне. Затем она взяла с подноса кувшин и отсчитала в него одиннадцать капель своего зелья. Поставив кувшин на поднос, где лежал кусок хлеба, она обратилась к дрожащему слуге, старому и всегда мрачному Арману, который работал в замке еще до моего прихода:

— Отнеси это в подвал, а потом избавься от тела, как всегда. Надеюсь, проблем у тебя в этот раз не будет? А то я уже подумываю, не пора ли найти тебе замену?

Он подобострастно кивнул и, пятясь спиной, выскользнул из комнаты. Его руки дрожали, так что поднос ходил ходуном.

Оставшись одна, Тина задумчиво проговорила вслух:

— Интересно, а как же нам поступить с моим дорогим братцем?

Стоящая в отдалении Лина злобно прокаркала:

— Что тут думать, и его давно уже пора уничтожить.

Но Тина отчего-то не поддержала ее:

— Ты думаешь? А мне отчего-то кажется, что он нам еще пригодится.

— Тогда надо легенду придумать, куда она делась.

— Это как раз просто. Чтобы не возникло лишних вопросов, представим все так, как будто она сбежала и прихватила с собой драгоценности. Следы заметем, улики подделаем. Это отобьет у него охоту жениться на молодых дурочках.

— Отличная идея!

В это время в комнату заглянула Мина и с раздражением заметила:

— Куда это ты Армана направила? Он мне нужен на кухне, опять ужин подгорел. Может быть выпустим Эльзу ненадолго, чтобы она приготовила что-нибудь поесть, а потом обратно в подвал ее отправим.

Тина гнусно хмыкнула:

— Боюсь, эта дурочка Эльза не приготовит нам больше ничего, в том числе и новых сюрпризов.

— О чем ты?

— Да так, о своем. Я бы посоветовала тебе подыскать нам новую кухарку.

Робкий стук в дверь прервал этот разговор — на пороге стоял бледный, как смерть, Арман. Глядя себе под ноги, он сказал запинающимся голосом:

— Все исполнено, дорогая госпожа.

Тина удивленно подняла брови:

— Так быстро?

— Я все сделал так, как вы приказали, и от тела избавился, как всегда. В этот раз следов вообще не осталось.

Он говорил уверенно, но отчего-то прятал глаза. Тина, к счастью, не придала значения его волнению и удовлетворенно вздохнула:

— Ну вот и славно! Значит, можно расслабиться и приступить к следующей части нашего представления.

Зеркальная поверхность померкла и опять показывала темное нутро пещеры и мое бледное лицо. Я стояла в полном оцепенении.

— Господи, в какую ужасную семью я попала? Ведь эти женщины настоящие убийцы. И неужели Пьер-Симон поверит, что я воровка?

Старик вывел меня на свет и бережно усадил на землю, а затем сказал:

— При прежнем хозяине, все было иначе, силы были на стороне добра. Но пока вмешаться в эту историю мы не можем, так что придется немного подождать.

Старик подал мне платок, потому что мои щеки были мокрыми от слез. Он погладил меня по голове, как ребенка:

— Как ты видишь, тебя уже похоронили, а это к лучшему. Если ты хочешь остаться в живых и желаешь того же своему любимому, уезжай отсюда. И знай, что ты принимаешь сейчас решение не только за себя, но и за свое будущее дитя.

Мое сердце забилось, ведь я всегда мечтала о ребенке:

— Но откуда вы знаете?

— Поверь мне, я это знаю наверняка. Ребенок, которого ты носишь под сердцем, соединит вас в свое время.

— Но я ничего не чувствую?

— Еще слишком рано.

Одновременно с радостью меня охватила тревога:

— Но куда же я пойду, без денег и без работы? И как будут относиться к одинокой матери люди вокруг, ведь это неприлично?

— Придется сказать, что муж твой умер, а работу ты всегда найдешь. Все у тебя будет хорошо, даже не переживай. Для начала тебе надо добраться до твоей родины.

Мне пришлось согласиться, что в Айлендхаусе будет проще вырастить ребенка, там живет моя тетка, друзья и соседи. Но сомнения продолжали одолевать меня:

— Но мы любим друг друга! Я не хочу жить одна, вдали от Пьер-Симона!

Старик грустно кивнул:

— К сожалению, мы не всегда получаем то, что хотим. Я думаю, какое-то высшее предназначение располагает вашими судьбами. Однако, выбор пути, по которому мы пойдем, зависит только от нас самих.

Не в силах видеть мое расстроенное лицо, он решил меня подбодрить, и эта надежда грела меня всю жизнь:

— Я обещаю тебе, что вы обязательно будете вместе, а он всю жизнь будет любить только тебя. Просто сейчас вам придется на время расстаться.

На следующий день старик довез меня до порта, где я села на ближайший корабль, отправлявшийся в Нордбридж. И уже через несколько дней стояла на пороге нашей квартиры в Айлендхаузе, где ты и родилась. Я уехала из родного города шестнадцатилетней девчонкой. Мой отец был местным рыбаком. Он погиб во время шторма, когда мне было всего пять лет. Мать тогда была беременна вторым ребенком и должна была вот-вот родить. От нервного истощения схватки начались у нее раньше положенного времени. Братик родился слишком слабым и прожил всего несколько дней. А еще через неделю родильная горячка унесла и маму. Меня взяла к себе сестра матери, Рози Лонкис.

Амьен оживилась:

— Так получается, что старуха Рози моя двоюродная бабушка? Почему же тогда мы жили у Филы?

Эльза грустно улыбнулась:

— Я была ей явно в тягость, у нее было пятеро своих детей и муж-неудачник, бедный рыбак. Я помню, что в детстве все их разговоры сводились только к тому, что нет денег и почему-то в их отсутствии всегда винили меня. На мое счастье соседка Фила была добра ко мне. Брак ее был бездетным, и она воплотила свою мечту о собственном ребенке, полностью взяв заботу обо мне. Муж ее постоянно был в море, а она с радостью занималась со мной — я жила у нее, Фила меня кормила и одевала, играла, а потом научила читать и отдала в школу. Именно она научила меня готовить и привила любовь к кулинарным экспериментам, когда я подросла.

— Почему же ты уехала?

— Когда мне исполнилось пятнадцать, ее муж Ван Йохансон уже не мог рыбачить как прежде. Теперь он сидел дома и постоянно пилил свою жену, ревновал, что она уделяет время не ему, а чужому ребенку. Постепенно он отвадил меня от дома, а Рози не пришла в восторг от моего возвращения. Ее сварливый характер с возрастом не смягчился, так что жизнь в Айлендхаусе стала для меня невыносимой.

— Но как же ты познакомилась с отцом?

— Когда мне исполнилось шестнадцать лет, я решила уехать из дома. Подумала, что буду искать счастье в других городах. Сначала я отправилась в Нордбридж, потому что это был самый крупный город поблизости, где нашла работу посудомойки в таверне на центральной площади. И случайно познакомилась с удивительной девушкой Лили. Она была из семьи бродячих музыкантов, выступавших с представлениями в воскресные дни. Именно она уговорила меня отправиться во Францию. Уверяла, что там я точно найду работу на кухне — не век же мне посуду мыть.

— И ты решила поехать в совершенно незнакомую страну? Вот уж никогда не думала, что ты такая смелая. Ты же всего нового до смерти боишься!

— Это сейчас я трусиха. А тогда я мечтала стать известным шеф-поваром. Поэтому Франция, страна гурманов и признанных кулинарных традиций, манила меня. Сейчас я вряд ли решилась бы на эту авантюру, но в юности мы достигаем многого именно потому, что не видим всех препятствий на пути к нашей цели. Иначе мы даже не сделали бы первый шаг к своей мечте. В общем, через месяц после ухода из дома я уже жила в Париже.

— Ух ты! Всегда мечтала туда поехать! Мне кажется, это так романтично.

— Наверное, ты права, это одно из самых прекрасных мест в мире. Париж очаровал меня и, наверное, я очаровала его. Почти два года я проработала в старейшем ресторане города «Рагно». Хозяева утверждали, что в свое время это было любимое место мушкетеров и Сирано де Бержерака. Шеф-Повар Марио полюбил меня как родную дочь. Надо сказать, мне всегда везло в жизни с людьми. В трудную минуту находились те, кто брал надо мной опеку — сначала Фила, затем Лили, а потом Марио. Он был удивительный и мудрый учитель, настоящий философ — делился всеми своими знаниями и секретами.

— Как может повар быть замечательным учителем и философом? Ведь на кухне надо все смешивать, как в рецепте написано, вот и все.

Эльза покачала головой:

— Тогда никто не ходил бы в гастрономические рестораны. Марио говорил, что все люди рождаются с талантами. У кого-то это талант музыканта или художника. Другой человек чувствует глину или дерево. Я же родилась для того, чтобы вкусно кормить людей. Через год работы в ресторане я уже была помощником повара.

— А как ты попала в Замок Ангелов?

К Марио обратились сестры Пьер-Симона, когда несколько дней подряд они обедали и ужинали в ресторане, с просьбой посоветовать хорошего повара в их семейный замок. Денег обещали прилично, а Марио сказал, что мне уже пора начинать самостоятельную жизнь. Вот так я и попала в семью Пьер-Симона.

Амьен теперь уже другими глазами смотрела на мать. Если раньше она считала ее излишне заботливой, иногда чрезмерно беспокойной, то теперь стало понятно, через какие испытания пришлось пройти Эльзе. А еще Амьен начала гордиться своей мамой, ее смелостью и свободой. И она с завистью сказала:

— Везет тебе, в шестнадцать лет уйти из дома и начать самостоятельную жизнь. Поехать в другую страну, поменять свою судьбу на сто восемьдесят градусов. Любой об этом мечтает!

Эльза улыбнулась:

— Ты выросла в семье, хоть и без отца. Я же росла совсем одна. Поэтому искала семью, друзей, дом, себя в конце концов.

И подумав, добавила:

— Я тогда была юной и беспечной, но годы научили меня осторожности. В молодости я ждала чудес, и они приходили в мою жизнь. А потом я стала трусихой, постоянно боялась за тебя. Самый большой страх был, что ты уедешь от меня. Поэтому твое поступление в Астрополис стало для меня настоящим испытанием. Но я его прошла и теперь готова к переменам. Я согласна отпустить тебя искать твою собственную судьбу. И сама теперь тоже не буду сидеть на месте, раз все равно у меня здесь нет теперь работы. Так что теперь меня опять ждут новые города и страны.

Амьен засмеялась и обняла мать:

— Такая ты мне гораздо больше нравишься.

— Больше чем раньше?

— Конечно! Ты была как настоящая курица-наседка. Амьен, ты куда? Амьен, ты с кем? Амьен, не гуляй поздно! Амьен, пожалуйста, приходи пораньше домой.

Эльза притворилась, что обиделась, но едва могла скрыть улыбку:

— Ой, не передергивай только! Никогда я не была такой занудой!

— Ну может быть не такой, но занудой была.

— Я обиделась!

— Не обижайся! А можно, я буду тебя навещать в странах, где ты будешь путешествовать в поисках старинных кулинарных рецептов?

— Хм. А это мысль! Сначала изучить кухню Тосканы, а после узнать тайны гастрономов Эльзаса. Поехать на край земли, чтобы экспериментировать с азиатскими и индийскими специями. Потом проникнуть в тайны мексиканской кухни. Да сколько еще уголков в гастрономическом мире — подозреваю, что мое путешествие будет долгим.

— Ничего, у нас впереди куча времени, только ты обязательно возвращайся домой! А когда ты вернешься, я приготовлю тебе один сюрприз, но пока это секрет.

Год спустя

В конце лета Амьен вернулась в Асторополис вместе со своими друзьями. Впереди их ждал новый учебный год. Эльза, хотя и говорила о путешествии вроде бы в шутку, решительно отказалась оставаться в Нордбридже. Хотя бургомистр дал ей прекрасные рекомендации, и она уже получила несколько приглашений на работу, но все они были решительно отклонены:

— Я устала от чужих домов, хочу попробовать что-то новое. Так она обосновала Амьен свой отказ и уже через неделю после отъезда дочери собрала небольшую сумку и отправилась в путь. Первое письмо, которое получила Амьен на День всех святых было проштамповано на почтамте Мадрида. Это была открытка с изображением тореадора, борющегося с быком. Рядом стояла красивая черноволосая девушка с красным маком в волосах, обмахивающаяся кружевным веером. Эльза писала, что ей хорошо в Испании, нравится горячее солнце, яркие люди и высокий накал страстей. И кухня здесь такая же — острая, пряная и свежая. Однако, между строк Амьен увидела, что мать все же скучает по ней и по Нордбриджу.

Амьен поставила открытку на рабочем столе, вздохнула и с грустью оглянулась на свернувшуюся калачиком Мари-Энн. Подруга заснула прямо в гостиной, так и не дождавшись, когда Амьен наконец закончит очередную часть работы над проектом для конкурса. Это был тот самый сюрприз, который она готовила для матери.

Амьен решила принять участие во всемирно известной выставке «Архибудущее», которая должна была состояться в Нордбридже в рождественские праздники. Губернатор города объявил о конкурсе на лучший проект, который изменит жизнь людей к лучшему. А потом он будет воплощен в жизнь на деньги гранта, присужденного победителю. Ограничений по участию в конкурсе не было, так что любой мог подготовить проект своей мечты и представить его на суд зрителей. Поэтому Амьен подумала:

— Почему бы и не попробовать?

Если рассуждать логически, то она и в Астрополисе не должна была учиться. Так что смелость плюс удача вполне могут подыграть ей и в этот раз. Деньги на материалы у нее есть благодаря Пьемону, а фантазия у нее всегда была богатой. И теперь под руководством учителей она может не просто мечтать, но и создавать красоту своими руками.

Амьен удовлетворенно оглядела первые макеты, которые начинали складываться из мозаики идей в цельную картину будущего проекта. Девочка зевнула и потерла глаза. Впереди всего месяц, а ей предстоит сделать еще столько всего. Но на сегодня, пожалуй, хватит. Амьен выключила лампу и еще раз посмотрела на посапывающую Мари-Энн:

— Попытаться разбудить и уговорить ее лечь в кровать?

Она пощекотала ее за пятку, но та пробурчала что-то невразумительное и отвернулась к стене. Амьен накрыла подругу шерстяным пледом и, засыпая на ходу, поднялась в спальню.

Архибудущее

Спустя месяц в день открытия выставки «Архибудущее» Амьен проснулась ни свет ни заря. На улице было еще темно, когда девочка выскочила из дома и помчалась по центральной площади. Сторож спросонья не понял, почему она требует, чтобы он уже открыл вход на выставку:

— Ты же только в полночь ушла домой? Иди-ка ты лучше отсюда, еще рано!

— Ну пожалуйста! Мне очень надо поправить одну вещь.

— Нечего шастать тут, раньше надо было думать.

— Но я только ночью вспомнила.

— К девяти приходи, сейчас точно не пущу.

Амьен продолжала канючить, но охранник был непреклонен, так что девочка надула губы и, притопнув, развернулась со словами:

— Ну и ладно, я все равно через час приду. Тогда вы точно меня пропустите!

Уже совершенно проснувшийся охранник лихо подкрутил ус и бросил ей вслед с некоторой долей восхищения:

— Ишь, какая своенравная!

Но Амьен уже не слышала его слов, она грустно брела по пустынной улице куда глаза глядят, наблюдая, как постепенно оживает спящий город и в нем начинает пульсировать жизнь. Внимание ее привлекли подмигивающие огоньки на вывеске соседнего кафе, откуда доносился запах свежезаваренного кофе. К счастью, обоняние ее не подвело, заведение было и вправду открыто. Зевающий по утру хозяин как раз приготовил себе первую кружку кофе и с удовольствием разделил угощение с ранней посетительницей. В этот момент в ее голову пришла еще одна гениальная идея, Амьен даже подпрыгнула на высоком стуле, так что расплескала свой горячий напиток себе на юбку.

Ровно через час, когда старые часы на ратуше только начали отбивать время, Амьен уже стояла у входа. Охранник наконец выспался, подобрел и без споров пропустил ее внутрь. Там она окунулась в деловую суету, когда все вокруг бегали, суетились, сметали существующие и несуществующие пылинки. То есть всячески волновались — ожидался приезд бургомистра Нордбриджа. А еще поговаривали о визите какого-то влиятельного гостя.

Но Амьен пропустила все эти волнения мимо ушей. Бессонной ночью она вдруг вспомнила о том, что заставило ее принять участие в конкурсе и в ее голову пришла одна мысль, которую она решила воплотить, еле дождавшись утра. Визит в кофейню до открытия выставочного павильона оказался очень кстати. Рядом раздался знакомый голос:

— Ну ты могла хотя бы разбудить? — Мари-Энн выглядела обиженной.

Даниэль молча присоединился к Амьен, без объяснения поняв, что нужно делать. Этьен, посмеиваясь, подначил:

— Амьен, а что, мне нравится твоя идея подкупить жюри, это действительно сильный козырь.

— Вот-вот! Я уже готов обеими руками, а главное желудком проголосовать за твой проект.

Амьен улыбнулась:

— Потерпи немного, скоро уже можно будет начать пробовать и голосовать.

Девочка закончила раскладывать вокруг макета своего архитектурного шедевра ароматные булочки и с удовлетворением оглядела получившийся натюрморт.

Это был проект для Эльзы. Амьен придумала создать остров Гурмания, объединяющий кулинарные школы народов мира. На берегу моря притаилась уютная итальянская траттория — оливковые и лимонные деревья склонили свои щедрые ветви прямо к маленьким столикам во внутреннем дворике. Элегантный французский ресторан распахнул свои витражные двери — на белоснежных накрахмаленных скатертях расставлены в причудливой геометрии хрустальные приборы.

Тростниковые стены и дерюжные циновки, небрежно брошенные на пол, в окружении стройных ваз с бамбуком безошибочно указывают на японскую историю. Мари-Энн слепила из папье-маше не только низкорослого черноволосого повара, но даже разноцветные наборы суш и роллов. Вьетнамский ресторан то и дело озаряли вспышки огня — познания Этьена в химии весьма пригодились для иллюстрации этого захватывающего кулинарного действа завораживающей дикой азиатской кухни.

Все эти разрозненные лоскутки из разных стран объединялись в уютный город, где разноголосые кулинарные традиции слились в единую симфонию цветов, запахов и звуков.

Но вот раздался звук колокола. Шум голосов стих и его сменил гул приближающейся толпы, которая окружала первых лиц, которые почтили своим присутствием открытие выставки. Повсюду мерцали вспышки и слышались щелчки камер. Репортеры наскакивали на ошеломленных участников.

Амьен начала беспокойно оглядываться, но тут же с облегчением вздохнула. Навстречу ей спешил Эрик, хозяин из утренней кофейни, и еле поспевающий за ним поваренок. Они тащили на себе громоздкие термосы и по мере их приближения воздух вокруг наполнился ароматом свежезаваренного кофе с нотками имбиря, корицы и ванили.

Наконец толпа приблизилась к Гурмании. Группу журналистов и почетных гостей возглавлял бургомистр Нордбриджа. Рядом с ним стоял седой сгорбленный человечек, с трудом опирающийся на тяжелую трость. Амьен повернула крышку термоса и чарующий аромат кофе заполнил воздух вокруг, так что люди стали оглядываться и невольно принюхиваться.

По правилам участия в выставке, каждый должен был защищать свой проект мечты. Амьен смело шагнула вперед. Седой старик пристально посмотрел на девочку и с улыбкой заметил:

— У тебя такая аппетитная мечта, а ты совсем не выглядишь упитанной. Что побудило тебя к созданию этой вкусной сказки?

Амьен заготовила целую речь о том, что для жителей Нордбриджа важно создать интересную историю, которая будет привлекать в город туристов и давать работу горожанам. Но этот ответ вылетел у нее из головы, и она просто сказала:

— Моя мама очень хороший повар, но она не может найти в Нордбридже работу по душе. Поэтому ей пришлось уехать в другую страну, в большой город. Я хочу, чтобы в нашем городе появилась кулинарная школа Гурмания.

И поколебавшись, она добавила:

— Тогда моя мама сможет работать там, где ей нравится, и быть рядом со мной.

Седой старик внимательно посмотрел на Амьен и кивнул каким-то своим мыслям. А бургомистр покрутил свои пышные усы и строго заметил:

— Гммм. Проекты, которые мы видели раньше, действительно меняют жизнь людей к лучшему — городской парк, зоопарк, больница для бедных. А у тебя какой-то рассадник чревоугодия, а ведь это один из семи смертных грехов.

— Но моя Гурмания не поощряет чревоугодие, а, наоборот, учит деликатно относиться к еде. А еще она учит миролюбию и человечности. Ведь, когда мы приходим в гости, радушный хозяин торопится угостить гостя вкусной едой. Вечером мы встречаемся с семьей за ужином и говорим о прошедшем дне и наших мечтах о будущем. Совместная еда объединяет нас и приносит в нашу жизнь простые радости.

Амьен махнула Эрику рукой и тот ловко наполнил дымящимся кофе несколько кружек, которые тут же оказались на подносе перед важными гостями. Бургомистр одобрительно крякнул и, сглотнув слюну, посмотрел на рогалик с корицей. Седой старик засмеялся, отставил трость и взял протянутую чашку. Он смачно хлебнул кофе, надкусил сдобную булочку и заметил:

— Попахивает взяткой, но весьма аппетитной, на мой взгляд. Что скажете, господин бургомистр?

Бургомистр, застигнутый врасплох за поеданием уже второго круассана, поперхнулся. Откашлявшись, он поощрительно подтвердил:

— Аппетитной, что правда, то правда.

— И креативной.

— Надо сказать, что мне нравится, как сама идея, так и презентация проекта.

И обернувшись к старику, он вопросительно уточнил:

— Как вы считаете, магистр?

Старик задумчиво кивнул и продолжал в упор рассматривать Амьен. От смущения она невольно повернула Сапфиру на пальце, так что синий блеск привлек внимание важного гостя. Он переложил трость в другую руку и в этом момент девочка заметила набалдашник, на котором изображен орел, держащий в клюве синий камень. Старик кивнул сам себе, улыбнулся и подытожил:

— Думаю, твоя Гурмания может стать отличной мечтой для вашего города.

Он кивнул девочке и неторопливо проследовал дальше. Амьен не надеялась особенно на победу, но сейчас в ее сердце затеплилась искра. Однако, она побоялась дать этим росткам пробиться, поэтому окунулась с головой в работу.

После обеда выставка открылась уже для всех желающих и Амьен с ребятами сбились с ног. Они решили угощать всех гостей кофе и булочками, все-таки «Гурмания» должна не только показывать, но и давать возможность попробовать. Их стенд был всегда окружен плотной толпой все три дня выставки.

В последний день были объявлены результаты конкурса. К разочарованию друзей приложенные усилия не окупили себя. Жюри объявило другого победителя конкурса, зато Гурмания получила приз зрительских симпатий. Амьен, надеявшаяся до последнего, не могла скрыть слез. Однако, нужно было примириться с судьбой. Радовало лишь то, что она не дала Эльзе напрасной надежды.

В довершение к этому разочарованию, не прошла даром и ее нерадивость к учебе. Амьен не сдала целых три зачета по биологии, истории искусств, а главное по физике. Мирадор добил девочку, назначив ей контрольную за целый год. Амьен схватилась за голову — не было никакой надежды выучить все, что она пропустила за эти месяцы подготовки проекта. Тем более что физика никогда не была ее любимым предметом. Даже Даниэль, будучи лучшим учеником Мирадора, был не в силах ей помочь. Выучить за две недели физику не представлялось возможным. Увидев помертвевшее лицо девочки, Мирадор коварно предложил:

— Как альтернативу экзамену, вы можете провести научный эксперимент.

Амьен удивленно вскинула на него глаза, и он пояснил:

— В следующем году мы приступаем к экспериментальной физике. Одним из дополнительных заданий будет создание идеального кристалла.

— А эликсир бессмертия не нужно создать? — сквозь зубы пробормотала Амьен.

— Вы что-то хотели сказать, мисс Свенсон?

— Нет, что вы, профессор Мирадор. Я просто уже начинаю планировать ход эксперимента.

— Прекрасно, буду чрезвычайно рад увидеть плоды ваших трудов.

Мирадор покинул класс, а Амьен в бессилии уронила голову на руки. Настроение был никуда не годным. Голова кипела от цифр и терминов. Даже Сапфира не помогала запомнить и понять эти нелюбимые предметы — к сожалению, кольцо прибавляло силы, а не знания. Видно, придется выкручиваться самой, без чьей-либо помощи.

Последний подарок Пьемона

Амьен лежала на кровати в спальне и пыталась зубрить историю искусств древних времен. Этот экзамен должен был неотвратимо состояться уже завтра утром. В голове из-за обилия информации смешались эпохи, художники и императоры:

— История Древней Греции. Илиада. Одиссея. Искусство Древнего Египта. Наскальная живопись.

Она раз за разом повторяла вслух:

— Искусство Древней Греции — это период в истории европейского искусства, охватывающий время с 1050 года до нашей эры до эпохи Римской империи.

— Учишь? — радостный голос Мари-Энн прервал ее зубрежку. Та выглянула из ванной, поправляя заколку в волосах. Амьен схватилась за голову и пробормотала:

— Боже, как запомнить все эти даты!

— Ужас! А ведь завтра еще экзамен по физике. Этьен обещал мне помочь повторить.

— Везет! Я физику даже не открывала. Все равно это бессмысленно.

— Почему?

— Потому что с моими знаниями я могу надеяться только лишь на чудо.

Мари-Энн сочувственно кивнула и уже на пороге заметила: — Обязательно надейся. Я верю в твое чудо больше, чем в физику Мирадора.

Хлопнула дверь и Амьен осталась одна. Она грустно выглянула в окно, где другие ученики Астрополиса вовсю играли и беззаботно веселились. Им ведь не грозило отчисление за пропущенные уроки! Амьен вздохнула и опять уткнулась в книжку. Из сада доносился смех Этьена и Мари-Энн, которые уединились под деревьями. Видимо, они считали, что на улице знания усваиваются значительно лучше.

Амьен улыбнулась, видя, как они склонились над учебником и что-то обсуждают, тесно прижавшись друг к другу. По их смущенным улыбкам и отведенным глазам, Амьен начала догадываться, что эту парочку начинает связывать нечто большее, чем дружба. И уж явно больше, чем любовь к точным наукам. Она на минуту почувствовала себя одинокой и брошенной, но тут же одернула сама себя. Ребята и так сделали все, что могли, ведь именно с помощью Этьена и Мари-Энн она с горем пополам расправилась с биологией. Но вот с историей искусств помочь ей никто был не в силах. А уж с физикой и подавно. Зачем же заставлять их сидеть рядом?

И Даниэль как назло пропадал непонятно где целыми днями. А когда появлялся, то выглядел усталым и озабоченным, при этом молчал и отводил глаза в сторону. Его комната пропахла гарью и какими-то ядовитыми запахами и даже Этьен, питающий слабость к экспериментам, ругался на то, что теперь в их комнате невозможно спать. Под этим предлогом он переместился в гостиную, где Мари-Энн теперь до самого позднего вечера с радостью стала составлять ему компанию.

Амьен вздрогнула от громкого хлопка входной двери. На пороге стоял Даниэль с перемазанным, но чрезвычайно довольным лицом. Он протянул ей на ладони какие-то прозрачные капли:

— Ты не поверишь, но у меня получилось!

— Что получилось?

— Как что? Тебе же нужен был вместо зачета идеальный кристалл.

Амьен даже зажмурилась, боясь поверить в чудо:

— Что это? Неужели у тебя получилось? Но как?

Она разглядывала мерцающие грани камней, которые на свету переливались всеми цветами радуги. Даниэль засмеялся:

— Теперь главное, чтобы Мирадор не заставил тебя повторить этот эксперимент.

— Я точно не повторю. Только взорву что-нибудь, это факт, — Амьен в ужасе затрясла головой.

— Да не волнуйся ты так, на самом деле это просто. Я все записывал, так что можешь по моим шагам все сделать. Главное, соблюдать последовательность действий.

Амьен бросилась ему на шею и крепко обняла:

— Ты даже не представляешь, что я сейчас чувствую! У меня как будто крылья за спиной.

С этими словами она хотела поцеловать его в щеку, но в этот момент Даниэль пошатнулся, и ее губы встретились с его губами. На минуту Амьен показалось, что по телу прошел электрический разряд. Даниэль видимо тоже его почувствовал — он вздрогнул и пристально посмотрел на девочку.

Амьен смутилась и отступила в сторону, покраснев, и чтобы не показывать своего смущения, отвернулась. Повисла напряженная тишина, которую, к счастью, нарушил топот шагов и громкий смех. На крыльце стояла Мари-Энн, а за ней следовал Этьен. Он тащил свои и ее книги, но нисколько не тяготился этой ношей.

В эту ночь Амьен удалось поспать лишь несколько часов ближе к рассвету. На всякий случай она решила записать всю последовательность действий эксперимента по созданию идеального кристалла, если Мирадор начнет их выпытывать. Даниэль делал свои заметки ужасно неразборчивым почерком, и, к счастью, он не бросил ее и просидел до утра, диктуя свои записи вслух. Такого количества шоколада они не ели никогда до этого, так как обоим нужно было дать хороший заряд энергии до самого рассвета.

В девять утра Амьен стояла перед кабинетом по истории искусств, а уже через час она радостно вбежала в гостиную, гордо махая зачеткой:

— Сдала! Вы не поверите, меня спасли Древние Греки. Это единственное, что я более-менее знала.

Следующий экзамен был через час, и она решила прилечь, чтобы повторить записи, но тут же провалилась в сон. Казалось, что она заснула всего на несколько минут, как ее уже стала будить Мари-Энн.

Амьен выходила из дома с таким понурым видом, как будто шла на публичную казнь. Ожидать снисхождения от ненавистного Мирадора было бессмысленно и глупо. Даниэль и Этьен отправились было вместе с ней, но тут же были выставлены за дверь.

Амьен молча подошла к доске и положила кристаллы на стол учителя. От волнения ее ладони вспотели и камни были влажными. Уставившись на прозрачные слезинки, Мирадор мрачно заметил:

— Надо полагать, в этом не обошлось без участия твоего друга?

Амьен молча пожала плечами, давая понять, что не понимает этих намеков. Из коридора высунулась голова Даниэля. Мирадор прикрикнул:

— Я же просил не мешать!

Но дверь широко распахнулась. На пороге показался профессор Веллингтон. Он, прихрамывая, вошел в класс и знаком остановил профессора Мирадора, который тут же вскочил на ноги:

— Сидите, сидите! Я тут узнал от ребят, что у нас появился новый кандидат на Нобелевскую премию?

Он с улыбкой посмотрел на Амьен. Та покраснела, понимая, что не заслуживает этих слов. Мирадор поморщился, как будто проглотил лимон, и процедил:

— У меня есть некоторые сомнения в чистоте этого эксперимента.

— А вы оговаривали условия создания камня?

— Что вы имеете в виду?

— Ну, это должно быть индивидуальное или коллективное творчество?

При этих словах Мирадор бросил злобный взгляд в сторону Амьен, а из-за двери послышался сдерживаемый смех. Веллингтон подкинул на ладони прозрачные слезы камней и не глядя на Мирадора, но также избегая смотреть на Амьен, он сказал:

— Со стороны преподавателя важно не только оценить уровень знаний, но еще и сохранить доверие ученика к слову учителя. Только тогда можно рассчитывать на интерес к изучению этого предмета, но никак не наоборот. Как вы считаете, коллега?

— Безусловно, профессор!

Мирадор молча взял зачетку, написал что-то своим корявым почерком и протянул ее Амьен. Та с удивлением увидела пятерку и, запинаясь, пробормотала:

— Спасибо!

Она медленно дошла до двери, открыла ее и уже в коридоре оглянулась и тихо вымолвила:

— В следующем году я обязательно все выучу и буду стараться, обещаю!

Мирадор скептически ухмыльнулся, а Веллингтон доверительно кивнул и знаком отпустил ее из класса. Амьен выскочила за дверь с натянутой улыбкой — на сердце у нее скребли кошки.

Не успела она выйти за дверь, как раздались дружные крики:

— Ура! Амьен с нами! Давайте праздновать каникулы!

Амьен была тронута вниманием одноклассников. Все-таки она оказалась последней ученицей в классе, сдавшей экзамены позже всех. И хоть у нее были серьезные обстоятельства пропустить часть занятий, но для себя она решила, что больше не допустит повторения такой ситуации. Приключения и увлечения могут быть только в свободное время, а учеба в Астрополисе все-таки сейчас главнее всего. Про себя она решила, что в каникулы выучит весь пройденный курс физики. И даже начнет читать учебник за следующий год, чтобы постараться заранее разобраться в этом запутанном предмете. Надо постараться найти в нем что-то увлекательное, раз Этьен и Даниэль так ею восхищаются, может быть, и вправду это интересно?

Вечером был запланирован торжественный ужин. Мари-Энн отправилась к Розамире заранее, поскольку была назначена ведущей вечера, Этьен и Даниэль пошли по каким-то своим делам. Амьен была настолько опустошена, что решила особо не наряжаться, а лучше вздремнуть. Но только она прилегла на диван в гостиной, как тут же сквозь дрему услышала тихий стук в дверь. Амьен заткнула уши подушкой и постаралась опять заснуть. Однако, стук повторился, и девочка со вздохом направилась к двери. Однако, на пороге никого не оказалось и лишь на коврике под дверью лежал белый конверт, надпись на котором не оставляла сомнений в том, что адресатом является Амьен.

Может быть оно от Эльзы? Но мать совсем недавно прислала ей очередную открытку. Да и почерк был ей незнаком. Она поспешно надорвала пергамент и из конверта выпал лист тонкой папиросной бумаги, с изящным гербовым знаком. Дрожащими руками она расправила его и с замиранием сердца прочитала:

«Дорогая Амьен!

Пьер-Симон Готье входил в орден «Хранителей». Его знак изображен на кольце, которое вы носите. Вы являетесь его дочерью и наследницей рода Готье, однако ваше вступление в наследство может занять долгое время. Памятую о давней дружбе с Пьер-Симоном, я не могу оставить без поддержки его дочь. Ваш проект Гурмания не был выбран единодушно всеми членами жюри. Однако он нашел много приверженцев, вы даже получили приз зрительских симпатий. К тому же бургомистр Нордбриджа остался под большим впечатлением от этой идеи.

Поэтому я спешу сообщить, что наш орден берет на себя финансирование проекта кулинарной школы в Нордбридже. Двумя важными условиями его реализации являются участие вас и вашей матери в процессе создания Гурмании. По моей просьбе с вами свяжется представитель бургомистра, а я со своей стороны вручаю вам бумаги, наделяющие вас полномочиями творческого куратора проекта.

PS Если вы найдете время в каникулы, я имею честь пригласить вас на чаепитие. У меня есть для вас одна занятная книга, которая осталась после вашего отца. Уверен, что она может представлять интерес для вас и для вашей матери. В ней есть ответы на вопросы о вашей семье.

С пожеланием удачи и всяческого благополучия, Магистр Марвелл. Орден Хранителей».

Амьен дважды перечитала письмо, боясь поверить своим глазам. Ее сердце забилось. Неужели это правда! И ее мечта исполнится в жизни? Мама вернется и будет рядом. А еще впереди какое-то интересное приключение.

Похоже, чудеса продолжаются!

Content

Амьен. Дочь ювелира

Айлендхауз. Детство на берегу моря

Недремлющие в Замке Ангела

Морская буря

Нордбридж. Первые друзья и первые враги

Старый мастер

Удивительные истории драгоценных камней

Мастерская старого ювелира

Будни дома и в школе

Первое чудо сапфиры

Заветная мечта Амьен

Академия высоких искусств

Встреча с Мари-Энн и Этьеном

Выбор пути

Учеба в идеальной школе

Даже в Астрополисе есть любимые и нелюбимые учителя

Долина Эхо

Ночь всех святых

Тайны и легенды Астрополиса

Книга судьбы

Лекция профессора Ван Дербейта

В кабинете директора

Радость последней встречи

Сон в руку

Встреча с ведьмой

Битва не на жизнь, а на смерть

Тайна рода Готье

Прощальное письмо Пьемона

Решение Амьен

Накануне битвы

Бал полнолуния

Под крылом ангела

Возвращение домой

Эльза возвращается домой

История рождения Амьен

Год спустя

Архибудущее

Последний подарок Пьемона