Влад Райбер

Мы твои друзья

Благодарности

Я долго смотрел в монитор и не мог решиться начать писать благодарности. Боялся, что они выйдут слишком эмоциональными.

Сложно передать словами… Хотя нет. Мне ничего не сложно передать словами. Я же писатель!

Просто мне не нужно заставлять вас проникаться тем, насколько для меня важна поддержка читателей, которые помогли выпустить эту книгу.

Я благодарю Даниила Переяслова, Нину Скоморохову, Карину Чепурную, Максима Вокуева, Илью Попова, Николая Рязанова и Funny Lost, который пожелал остаться при псевдониме.

Отдельно благодарю Алёну Кулакову, потому что помимо прочего она ещё и редактировала текст!

Спасибо вам всем! Давайте все будем здоровы, чтобы я писал, а вы читали. Всё как обычно.

Хроники «Багра»: Город за барьером

В городе у Северного полярного круга, каждое лето наступал сезон туманов. Пик этого явления именовали «самой туманной ночью в году». Жители города прятались в своих домах и опускали ставни на окнах, ведь в эту ночь в тумане возникали тени и слышались голоса. Те люди, что не успели спрятаться, навсегда исчезали.

Эпизод 1. Мы твои друзья

Я больше никогда не поеду работать в тот город. Мне предлагали ещё один контракт с серьёзной прибавкой к зарплате, но после того, что я там видел, меня не прельстят никакие деньги.

Я не буду называть город, в котором жил и работал несколько лет. Скажу только, что находится он далеко на севере. Мне предложили работу на комбинате.

Тот город промышленный, грязный и неуютный. Но обещали хорошие деньги. Я посчитал и подумал, что если поработать там какое-то время, то по возвращении можно построить дом. Поэтому я согласился и заключил контракт на три года.

Ещё в первый день на вокзале я понял, что жить там будет уныло. Холодный, мрачный город, фабричные трубы, типовые дома, ровные одинаковые улицы.

Однажды я видел тот город сверху – он напоминает нагромождённые фигуры в игре Тетрис. В нём нет души. Но никто и не стремился остаться там навсегда. Почти всё население городка – это работники комбината, которые отрабатывали свои контракты, чтобы заработать денег и уехать.

«Это место не для жизни», – часто говорили там.

В городе действовали свои неофициальные правила. На улице нельзя было встретить полицейских, а роль патрульных выполняли охранники комбината. У них была строгая чёрная форма, служебные автомобили и травматическое оружие.

Было ощущение, что я оказался в другой стране, где другие законы и другой жизненный уклад. Окна всех домов оборудованы автоматическими рольставнями. Когда я заселялся в квартиру, мне показали где находится кнопка, которая поднимает и опускает роллеты на окнах. Я спросил: а зачем они вообще нужны?

– Раз в году их просят опускать на ночь, – сказали мне. – Это потом объяснят. Просто знай, что кнопка вот тут.

Позже я заметил, что на всех старых домах есть деревянные ставни. Это означало, что потребность запирать окна здесь существует с давних времён. Зачем? Я подумал, что в городе бывают бураны и окна нужно защищать. Но позже стало ясно, что дело в другом.

В начале июля в городе стояли густые туманы, которые перемежались с газом от заводов. С каждым днём видимость по утрам и по вечерам становилась хуже, а дышать всё труднее.

Возвращаясь с работы, я увидел объявление на своём подъезде:

«КОМЕНДАНСКИЙ ЧАС! В ночь с 6 на 7 июля – с 21:00 до 7:00. Требование: покинуть улицу и не выходить из домов, закрыть ставни или опустить защитные роллеты на окнах. Заранее проверьте исправность автоматических систем. Проведите их ремонт или используйте подручные материалы, чтобы закрыть окна».

Какой ещё комендантский час? Почему не указана причина? Я спросил об этом коллег по работе. Мне объяснили, что такое происходит каждый год в начале июля, когда густеют туманы. Магазины рано закроются, охранники будут ходить по улице целыми взводами и разгонять всех по домам. Нужно всего лишь провести одну ночь дома с закрытыми окнами.

Я уже и без них это понял, меня интересовало: почему? Какова причина? На эти вопросы никто не мог дать внятного ответа. Говорили, что в городе проходят тактические учения. Я хотел знать подробности, почему мою свободу ограничивают, но ничего не объясняют:

– Какие ещё учения? Это же не военный город и никаких воинских частей, насколько я знаю, поблизости нет.

– Охранники предприятия обучаются, как действовать в случае аварии и экологической катастрофы, – объяснил мне сослуживец. – Учения назначают на самую туманную ночь, чтобы уметь работать в условиях задымления, например.

– Это правда? – усомнился я. – А зачем закрывать окна наглухо?

– Не знаю, да и какая разница? – ответил коллега. – Некоторые верят, что в эту ночь по улицам ходят упыри. Можешь в это верить, если тебя это убедит.

Я не верил в упырей, но это не означало, что я готов поверить в любую официальную версию, тем более, когда её прямо не называют.

Шестого июля на работе объявили короткий день. Уже после обеда всех отпустили, чтобы люди успели запастись продуктами и медикаментами, если необходимо, пока не закрылись аптеки и магазины. Некоторые закрывались уже днём. По улицам ездили фургоны охранной службы. Люди в чёрных берцах и в чёрной форме шагали целыми колоннами. На каждом углу напоминали, что сегодня будет комендантский час.

В половине девятого вечера на улице завыли сирены. К тому времени большинство окон уже были закрыты. Я всё ещё был на улице, прогуливался, наблюдал.

Туман в этот день стал особенно густым. По земле стелился смог. Ко мне подошёл один из патрульных и спросил, что я до сих пор делаю на улице.

– Не торопите меня, ещё полчаса до комендантского часа, – ответил я.

– А где вы живёте? Вы успеете вернуться домой? – встревоженно спросил патрульный.

– Вот мой дом! Сейчас покурю и зайду.

– Ночью не выходите. Даже курить!

Я пообещал, что ночью буду спать. Только тогда охранник от меня отвязался.

Я пошёл домой и стал смотреть на улицу из спальни. Там уже не осталось пеших групп охранников, но всё ещё ездили фургоны. Один из них остановился перед моим домом, в моё окно ударил прожектор, и кто-то сказал в рупор:

– Немедленно опустите ставни или закройте окна подручными средствами! В городе комендантский час!

Я отошёл от окна и нажал кнопку. Рольставни сработали. Почему эти ребята так не хотели, чтобы я видел происходящее на улице?

Я решил не навлекать проблемы и лёг спать. Снаружи ещё час ездили машины. Потом слышались только неторопливые шаги, словно кто-то бродил. Не похоже, что это были охранники комбината. Их походку я бы узнал, они твёрдо стучали берцами по асфальту, а это был глухой звериный топот.

Утром на улице было ясно. Туман исчез. Город вернулся к привычной жизни и люди вели себя так, будто уже забыли о вчерашнем комендантском часе.

Я пытался расспросить коллегу, работающего не первый год уже по второму трёхлетнему контракту. Он не желал ничего обсуждать, сказал, что, если задавать много вопросов, могут возникнуть проблемы на работе. Не положено!

– Зачем ты нарываешься? Отработаешь – уедешь. Какое нам дело, что они тут творят?

Он не соврал тогда. В городе были те, кто верили, что одну ночь в году по улицам ходят твари, которые появляются из тумана. Окажешься на улице ночью – попадёшь к ним в лапы и тебя больше не найдут. Страшные сказки.

Шли недели, и я постепенно забывал о комендантском часе. Это больше не казалось важным. Я работал без отпусков, получал зарплату. Радовался, что копятся деньги на дом моей мечты.

В этой рутине пролетел год. Приближался июль. Сгущались туманы, перемешивались с выхлопами от завода. Ко мне на работе подошёл начальник с напоминанием проверить исправность автоматических систем на окнах. Я подумал, что близится комендантский час. И точно! Вскоре на моём подъезде появилось объявление, что в ночь с восьмого на девятое июля нужно будет сидеть дома.

Я посмотрел прогноз погоды и понял, что как раз тогда будет самый туманный день, и подумал: а вдруг это просто мера, чтобы на улицах не случалось аварий из-за плохой видимости? Зачем верить в заговоры, если отгадка всегда проста. Всё это бытовые мелочи.

Но было непонятно, почему в этот день столько суеты. Почему все охранники так нервничают. Зачем так поспешно разгоняют всех по домам. Меня, как человека, дорожащего своими свободами, оскорбляла настолько тоталитарная атмосфера. Просто объясните людям в чём дело. Зачем устраивать суматоху?

В восемь вечера я был дома. Я был слишком уставший, чтобы испытывать интерес к происходящему и закрыл окна, когда завыли сирены.

Я рано уснул, а потому проснулся ночью. Снаружи что-то происходило. Кто-то бежал прямо под моими окнами. В полной тишине можно было различить даже сбивчивое дыхание этого человека. Он был напуган, кто-то преследовал его.

Потом голос разорвал тишину:

– Не надо! Отпустите! Оставьте меня!

И ему в ответ прозвучал низкий бубнёж:

– Мы твои друзья!

Эти слова звучали, как гул в водосточной трубе. Как если бы кто-то произнёс фразу не шевеля губами, открыв рот и стиснув зубы: «Мы твои друзья». Это было жутко.

– Отпустите! – вопил человек.

– Мы твои друзья! – бубнили ему.

Я встал, подошёл к стене, где светилась кнопка, поднёс палец, но не стал нажимать. Снаружи всё прекратилось. Мне не стоило в это лезть.

Утром туман исчез. Патрульных было не больше чем обычно. Я хотел рассказать кому-нибудь о том, что слышал ночью. У меня на работе была одна инженерка – молодая женщина Света. Мы вместе пили кофе в перерывах. Она была не очень разговорчива и почти не выражала никаких эмоций, поэтому казалось, что с ней можно поделиться чем угодно. Света просто выслушает и не станет критиковать за излишнюю мнительность.

Я не ожидал от неё никакой реакции, хотел просто проговорить это вслух, но когда я рассказал о том, что слышал ночью, женщина ответила:

– Того человека забрали в туман. Зря он вышел на улицу ночью.

– Кто его забрал? – спросил я.

– Не знаю, – сказала Света. – У нас в посёлке есть институт, у этого предприятия с ним договор. Там готовят специалистов для работы здесь. Многие наши приезжают сюда после учёбы. И знаешь, как у нас в посёлке называют это место? Город пропавших людей. Некоторые приезжают сюда и больше никогда не возвращаются. От них ни слуху, ни духу. Теперь я понимаю почему. Тут раз в году происходит что-то страшное, поэтому все прячутся.

Я не знал, что и сказать на такое. Света покосилась на меня большими серыми глазами и добавила шёпотом:

– Слышала, что в эту ночь по улицам ходят чудовища. Они ловят людей, забирают их в туман и превращают в себе подобных. Поэтому с годами они только множатся.

Мне хотелось, чтобы Света… пусть это было совсем на неё не похоже… в конце фразы сказала: «БУ!» и рассмеялась. Но она этого не сделала.

Я отработал на предприятии два года, пошёл последний. Это было последнее лето, когда я мог застать самую туманную ночь в том городе. Она пришлась на самые первые дни июля.

Знакомое объявление с требованиями без объяснений на двери подъезда и суетливая подготовка. Все проверяют исправность систем на окнах, на улице всё больше патрульных.

Это был мой последний шанс узнать, что на самом деле происходит в комендантский час. И придумал маленькую хитрость. Проверяя рольставни я проделал в одном из щитов небольшое отверстие.

Я исполнил все требования. Был дома к девяти вечера, закрыл окна, но решил, что буду подглядывать.

Увы ничего не было видно. Это был мой просчёт. На улице было слишком туманно и слишком темно. Что я надеялся разглядеть в такую маленькую дырочку?

Я видел только движение тумана, он стелился по земле, как густой дым. Однако мне удалось разглядеть несколько молчаливых фигур, которые прошли по моей улице. Они не были патрульными. Охранники шагали ровным строем, а эти шли вразброд, как стадо.

Посмотреть бы! Если поднять ставни, то будет шум. Я не хотел лишнего внимания. Поэтому я накинул куртку и вышел за дверь. Думал, просто высуну голову из подъезда – погляжу по сторонам – и обратно! Хотелось рискнуть. Легко рисковать, когда не веришь в настоящую опасность.

Улица была пуста. Никого вокруг, только туман подступал со всех сторон как серое облако.

Мне захотелось курить. Ненавижу дымить в квартире, поэтому решил сделать несколько затяжек на крыльце. Придерживая магнитную дверь ногой, я чиркнул зажигалкой, склонился над пламенем и раскурил сигарету.

А когда я поднял голову, то увидел перед собой безобразное лицо. Это была нечеловеческая физиономия. Голова как грязевой слепок, неподвижная, гротескная улыбка в половину лица, плоский широкий нос, глаза как шары без век. Это существо было воплощением жуткого искусственного дружелюбия. Оно потянуло ко мне руки, словно хотело заключить в объятия.

Я отскочил назад. Магнитная дверь захлопнулась. Теперь обратно в подъезд не вбежать! Что я наделал? Идиот!

Шарахнулся в сторону, а там ещё один такой же улыбчивый упырь. Идёт, таращит глаза, тянет ко мне огромные ладони.

– Мы твои друзья, – пробубнил он, не шевеля губами.

– Мы твои друзья, – повторил второй, не переменив лица.

Они улыбались, они пытались схватить меня.

Я побежал от них по улице, не разбирая дороги. Фонари были бесполезны. Они только светились в тумане белыми кругами. Было легко заблудиться в знакомых кварталах.

И эти упыри повсюду! Они выныривали со всех сторон. Медленные, но такие вездесущие, что я едва успевал менять направления, чтобы не попасться к ним в руки.

Сердце ушло в пятки. Я метался туда-сюда, бежал в поиске безопасного места, где нет этих уродов. Их было много, они обступали меня со всех сторон. Я свернул в переулок, думал спрятаться и попал в западню.

Один из этих улыбчивых «друзей» встал на пути. Позади их было ещё несколько. Они были похожи на кошмарных клоунов из ужастиков, только без яркого грима.

Я бежал прямо на одного из них, надеялся оттолкнуть и проскочить мимо. Не удалось… У него оказались цепкие пальцы. Он схватил меня, прижал к себе. Его руки и тело были липкими, как леденец, что побывал у кого-то во рту.

Меня потащили в туман. Я истошно вопил:

– Отпусти меня, мразь!

Липкий монстр тащил меня. Я оказался внутри серого облака. Меня тянули, волочили по асфальту. Я ничего не видел, но отчаянно боролся, упирался.

Не знаю как, но мне удалось вырваться, отклеиться от этого урода и я побежал сквозь туман. Я не знал, где нахожусь. Вокруг была только серая пустота.

«Куда подевались дома? Где фонари? Где я?», – это была крайняя степень паники. Мне казалось, что я уже не в городе, а в каком-то другом месте, где нет ничего кроме сплошного тумана.

Но потом я увидел яркое белое пятно вдалеке. Фонарь. Я побежал на свет и снова оказался на одной из городских улиц. Метнулся к ближайшему дому, старому, без магнитной двери. Я забежал в подъезд, стучался во все двери.

– Кто там? – спросил чей-то сонный голос.

– Помогите! Откройте мне! – орал я.

– Сиди в подъезде и тебя не утащат, – сказал кто-то из-за двери. – Пока ты под крышей, они тебя не достанут. Сиди там до утра и не мешай людям спать.

Мне так и не открыли. Я сидел на ступеньках до рассвета. Вышел на улицу только когда люди стали покидать квартиры.

Меня чуть не утащили. Что бы со мной стало? Я бы превратился в одного из этих чудовищ? Они все когда-то были людьми? По пути домой я снял липкую куртку и выбросил её в мусорный контейнер.

Я был так напуган, что мне хотелось немедленно разорвать контракт и уехать из того города.

Но я остался. Решил просто забыть и никому не рассказывать о случившемся. В последующие месяцы я просто работал. Пережитым я не поделился даже с молчаливой Светой.

В последнее лето, когда осталась всего неделя, уже начались туманы. Я думал: скорее бы уехать, только бы самая туманная ночь не пришлась раньше. Только бы не увидеть объявления о комендантском часе! Мне не хотелось быть здесь, когда по улицам начнут бродить улыбчивые твари.

Контракт закончился, и я уехал. Почему в том промышленном городе завелись эти липкие чудовища, и почему они появляются только на одну ночь в году – так и осталось для меня тайной.

Эпизод 2. Чёрная башня

Меня зовут Алексей Коньков. Я в шутку называю себя «психологом особого назначения», но некоторые воспринимают это всерьёз и указывают так мою должность в официальных отчётах.

Я начинал карьеру в вооружённых силах военным психологом, работал с участниками боевых действий. Потом стал предоставлять свои услуги как частное лицо. Сотрудничал со спецслужбами, вёл допросы с особо-опасными преступниками и серийными убийцами. Иначе говоря, имею богатый опыт общения с теми, с кем в разговорах нужна устойчивая психика.

Приходилось работать и с иностранными правоохранительными органами. В совершенстве знаю несколько языков.

Когда ко мне впервые обратились из частной службы с названием «Багор», за мной уже был десятилетний стаж, поэтому меня нисколько не интриговали их загадочные намёки, что беседовать придётся с необычным субъектом. Кого я ещё не видел за эти годы?

«Багор» – это частная структура одного промышленного города на Севере. Официально – это просто охранная служба комбината. Фактически – они там и полиция, и спецслужба.

Мне нужно было приехать и провести одно интервью под запись. Меня предупредили, что мой собеседник «не совсем человек».

Я ответил, что не бывает никаких «не совсем людей». Либо человек, либо нет.

Я вышел из поезда и скривился от смрада. Не зря тот город считается одним из самых загрязнённых. Воздух там дымный и кислый. Выбросы от комбината буквально висят в атмосфере.

Тогда был сезон ядовитых смогов. Я прибыл как раз после явления, что называют «Самой туманной ночью в году». Меня удивило, что каждое окно, каждого дома оборудовано автоматическими ставнями. В утренние часы их как раз поднимали.

Я спросил у местного продавца: тут всегда на ночь вот так «запечатывают» окна? Он ответил: «Нет. Только одну ночь в году». На вопрос: «Почему?» продавец отвёл глаза и пожал плечами.

Всюду были расклеены объявления со вчерашней датой и предупреждением «КОМЕНДАНСКИЙ ЧАС!».

«Интересно!», – подумал я.

Меня просили явиться в центральный офис «Багра» к полудню. Я был там уже в девять утра.

Двое сотрудников предложили мне отдохнуть с дороги, но я сказал, что выспался в поезде и готов начать работу. Мы долго спускались на лифте. Помещение, где мне предстояло вести беседу, находились глубоко под землёй.

Я оказался в широком зале. Дышать стало трудно – мраморному полу стелился серый газ. Он подавался через специальные решётки, что работали как дым-машины. Сотрудники «Багра» объяснили, что мой собеседник способен дышать только таким воздухом и подали мне баллон с кислородом и маску, чтобы я во время беседы мог делать вдохи, если станет совсем тошно.

Я расположился в кожаном кресле у столика с диктофоном.

«Вы готовы?», – спросили меня. Я кинул. Сотрудники организации распахнули чёрные двери и в зал ввезли чудовище в инвалидном кресле. Я был готов увидеть кого угодно, но только не это!

«Не совсем человек»? Трудно было найти в нём хоть что-то общее с человеком!

Существо с головой в форме воздушного шара. Кожа чёрно-зелёная, покрытая густой слизью, как болотная грязь. Близко посажанные глаза навыкате, как шарики для пинг-понга и пасть растянутая в подобие улыбки. Крошечный нос и широкие ноздри. Ушей нет.

Чудовище было пристёгнуто ремнями к креслу. У него были тонкие руки, а ладони непропорционально огромные и пальцы слишком длинные.

Я снял очки и потёр глаза. Уж не кажется ли мне?

С ним мне надо было беседовать? Я сомневался, что это создание способно говорить, но вдруг оно произнесло, не шевеля губами: «Мы твои друзья!».

Меня спросили нужно ли охранникам остаться. Я сделал несколько глубоких вздохов через кислородную маску, успокоился и сказал, что можно не беспокоиться.

Меня оставили наедине с монстром. Двое сотрудников службы наблюдали за нами через затемнённое окно, через которое виднелись их очертания.

Я включил диктофон и начал беседу. Поначалу существо на все вопросы отвечало только фразами «Мы твои друзья» или «Я твой друг».

Я применил несколько простых техник, чтобы собеседник начал ориентироваться в реальности: назвал сегодняшнюю дату, описал обстановку зала, назвал предметы «стол», «кресло», «диктофон». Заметив, что чудовище способно фокусировать взгляд на моих пальцах, я положил руку на грудь и сказал: «Меня зовут Алексей Коньков. Я человек. А кто вы?».

Оно ответило: «Человек!». Я уточнил: «Вы считаете себя человеком?». Оно подтвердило: «Да, я человек». Я спросил сколько ему лет и как его зовут.

Гриднев. Это была его фамилия. Он не смог вспомнить своего имени и возраст. Я спросил, чем он занимается, и монстр сказал, что он инженер-проектировщик. Мы разговаривали около двух часов. Ответ за ответом и его история прояснялась.

Монстр утверждал, что он приехал в город для работы по контракту. Трудился несколько лет, пока контракт не закончился. Пришло время возвращаться.

Я понял, что скорее всего передо мной всё-таки человек и спросил, что с ним случилось, как он стал таким, как сейчас. Собеседник не понимал моего вопроса. Тогда я спросил не происходило ли с ним что-нибудь странное?

У монстра бегали глаза, он часто сгибал и разгибал пальцы, сильно нервничал пока рассказывал о тревожной ночи. У него сохранились лишь обрывки воспоминаний: всех предупреждали оставаться ночью дома, его квартира была на другом конце города. По пути с работы сломалась машина. Общественный транспорт уже не ходил, ни одна экстренная служба не отвечала на звонки, а связываться с патрульными не хотелось. Он решил провести ночь в машине.

Стемнело. Завыли сирены. Улицы заволокло туманом. «Потом пришли друзья»…

Они обступили машину и стучались в окна. Мой собеседник вспомнил, как боялся, что они разобьют стёкла и доберутся до него. В панике он выбрался из машины, побежал и стал звать на помощь. «Друзья» были повсюду. Они окружили его, взяли за руки и повели в туман. Оказалось, что он зря их боялся. «Друзья» были страшные, но добрые.

«Они всегда были рядом», – закончил он свой рассказ.

«Что случилось с вами потом?», – спросил я.

Пучеглазый монстр ответил неуверенно: «Контракт закончился. Наверное, я сел в поезд и уехал домой?».

Я спросил, как он снова оказался в этом городе? Собеседник удивился моему вопросу: «Снова? Я опять здесь? Может я не уезжал?». Он опустил взгляд и уставился на свои руки, казалось, что его глаза стали ещё крупнее.

«Можно зеркало?», – спросил он.

Я повернулся к двум фигурам, что стояли за стеклом и спросил: «Вы позволите?».

Чёрные двери открылись и в зал вкатили полутораметровое зеркало на колёсах.

Как только монстр увидел своё отражение он начал рыдать. Невыносимо было слушать его крики. Он выл и заливался слезами. Я попытался его успокоить, но сотрудники «Багра» сказали, что это бесполезно. После осознания, эти существа впадают в истерику и больше не приходят в себя. Нужный материал собран, беседа окончена.

Монстра увезли. Я спросил, что с ним будет. Мне ответили, что эти существа долго не могут протянуть в нашем мире. Учёные, которые работают на «Багор» знают только состав воздуха, подходящий этим существам для дыхания, но понятия не имеют какая вода и еда им нужна. Обычная не подходит.

Я спросил: «Разве это не человек?». Мне ответили: «Был человеком. Инженер-проектировщик с фамилией Гриднев есть в списке пропавших».

В тот же день мне предложили работу на регулярной основе: раз в год приезжать в город и беседовать с чудовищами. Я хотел знать, что здесь творится, и мне всё подробно объяснили.

Раз в год наступает сезон туманов, который смешивается с газами от производства. Туманы с каждым днём становятся всё насыщеннее, пока не достигают пика. Тогда и наступает «Самая туманная ночь в году».

Большинство жителей города не живут в этом месте постоянно. Они сотрудники комбината, работающие по контракту, и каждого, кто туда приезжает, ставят перед фактом, что в одну ночь в году нужно оставаться дома, закрыв двери и опустив автоматические ставни.

В такие ночи в тумане появляются сотни чудовищ. Они похищают людей и каким-то образом превращают в себе подобных. Есть гипотеза, что этот город находится на границе миров. Грань тонка и в «Самую туманную ночь» она вовсе стирается. В город приходят жители другого мира.

Комбинат уже много лет финансирует изучение аномалии. Задача учёных – как можно больше узнать об этих существах и мире, в котором они живут. Им нужен был человек вроде меня, который сумеет разговорить монстров.

Я согласился. И приехал в тот город через год, за несколько дней до того, как в городе начался комендантский час.

Обстановка на улицах менялась с каждым днём. Туманы становились всё гуще и всё больше похожи на облака, что ползли не по небу, а прямо по земле. Патрульных в чёрной форме тоже заметно прибавилось. Они ходили по городу целыми отрядами. Проходили проверки системы оповещения – иногда взвывала сирена.

Однако жители города вели себя так, будто ничего не происходит. Для них это была рутина. Они знали, что делать: нужно просто провести одну ночь дома. Никого в городе будто не интересовали причины этого. Хотя я общался только с сотрудниками «Багра» и не знал, о чём на самом деле судачат жители, и какие слухи ходят в городе.

В тот самый день улицы рано опустели. Уже к шести вечера были закрыты все магазины. Всюду ездили и ходили патрульные, напоминали каждому прохожему, что сегодня комендантский час.

Я был в офисе «Багра». Это высокое стеклянное здание с чёрным отливом. На фоне невысоких одинаковых домов, выглядит оно весьма зловеще. Даже сотрудники структуры называли его «башней зла».

Мне было интересно, я задавал много вопросов как ловят чудовищ. И мне предложили увидеть всё своими глазами, то есть стать частью рабочей группы, которая занимается поимкой существ.

В неё входили четверо хорошо подготовленных ребят. Они вели себя уверено, как отряд наёмников из боевика. Я на это купился и чувствовал себя безопасно в их компании. Причём только один из них был вооружён пистолетом, у других в арсенале имелись только петли на палках, какие используют для отлова бродячих собак.

Как только стемнело, мы сели в фургон. Группой командовал, что не удивительно, парень с пистолетом. Он сказал водителю не уезжать далеко от подземной парковки. Эти существа, так или иначе, должны были сами прийти к нам.

Ребята с петлями выглядывали из окон. Светили фонариками. Я просто наблюдал. Мы ждали уже час. Командир дал команду водителю проехать немного вперёд. Позицию сменили, но толку не было, никаких чудовищ не появилось.

Руководитель команды сказал, что монстры, похоже, просекли, что их ловят и теперь не ходят близко к офису. Он скомандовал: «Едем в центр! Там их полно!».

И мы поехали. Я смотрел в окошко в кабину водителя. Он ехал через сплошной туман, ориентируясь, похоже, только по памяти. Мне хотелось сказать, чтобы он сбавил скорость. Как можно гнать, когда почти нет видимости? Но приказы отдавал не я…

Одно из этих созданий появилось прямо перед фургоном. Водитель машинально дёрнул руль вправо, объехал чудовище, но потерял контроль над машиной. Нас мотало из стороны в сторону. Командир вскрикнул: «Тормози!». И водитель затормозил…

Машина перевернулась несколько раз и проехалась крышей по асфальту. Я всё время оставался в сознании, но так треснулся головой, что долго не мог прийти в себя.

Машина была перевёрнута и полна битого стекла. Окна вылетели, всё заволокло густым туманом. Я перевернулся на бок и увидел рядом одного из ребят. У него были открыты глаза, но он не двигался. Похоже, он умер от перелома шеи.

Я услышал за окном знакомое: «Мы друзья… Мы твои друзья». Они были рядом, за окнами мельтешили не меньше пяти пар тонких ног. Водитель висел вниз головой на ремне безопасности. Кажется, не выжил. Один из отловщиков очухался, и только он поднял голову, как в машину проникли огромные руки и потащили его наружу.

Он кричал: «Не трогайте меня!», а ему отвечали: «Мы твои друзья!».

Командир группы забился в угол, достал пистолет из кобуры и сказал: «Я не стану одним из вас! Ни за что!».

Я надеялся, что он будет отстреливаться, защищать нас, но вместо этого он засунул пистолет себе в рот и выстрелил.

Последний выживший из «Багра» пополз за пистолетом, но его тоже сразу схватили и выволокли на улицу.

Я понял, что в безопасности только пока не шевелюсь. И я лежал рядом с двумя трупами, ждал, что эти твари разойдутся. Но один из монстров полез проверять. Его лицо с широченной улыбкой появилось прямо надо мной.

Я выкатился через противоположное окно, поднялся и хотел бежать. Но мою левую ногу дёрнула острая боль. Возможно, она была сломана. И всё что я мог – это ковылять, прыгать и кое-как тащиться.

Монстры наступали со всех сторон. Они не пытались меня догнать, мне всё равно некуда было деться.

Я шёл вниз по улице, впереди видел только свет фонарей. Я кричал, звал на помощь, но на зов приходили только те, кто назывались друзьями. Трое взяли меня в кольцо. Я попытался оттолкнуть одного, но мои ладони буквально приклеились к нему. Их тела покрывала липкая субстанция.

Монстры взяли меня под руки, приклеились ко мне липкими ладонями. Я кричал, рвался, не обращая внимания на боль, а они тащили меня и всё повторяли: «Мы твои друзья!». Тащили в густой вонючий туман, подальше от света фонарей.

Меня бросили на сырую землю. Я встал на колени и огляделся. Трудно было поверить в то, что вижу. Это был уже не город и даже не наш мир. Тёмно-зелёное небо с перламутровыми отблесками. Холмы, равнины, глубокие дымящиеся кратеры, как воронки от бомб. Они были источниками туманов, заполоняющих тот мир.

На горизонте высились какие-то полуразрушенные здания, городские руины. Это была какая-то давно выродившаяся цивилизация.

Обернувшись я увидел густое дымное облако. Я знал, что это выход и надо спешить, пока проход между мирами ещё открыт. И я встал и поплёлся обратно, как мог. Когда не осталось сил, я полз по земле на коленях.

Меня никто не держал. Мне дали уйти. Я снова оказался в городе.

Так всё и было.

…

– Хорошо… Алексей… Так вас зовут, да? Что случилось с вами потом?

– Трудно вспомнить. Похоже, сильно ударился головой во время аварии. Я должен был поехать домой, у меня был билет на поезд.

– Когда всё это произошло?

– Думаю, пару дней назад или около того… Нет?

– Видите ли… Неудачная экспедиция, когда оперативная группа попала в аварию, случилась четыре года назад. Вы были в составе этой группы. Прошло много времени. Алексей, можете вспомнить, где вы были все эти годы?

– Мои руки… Что с ними? Это не мои руки!

– Алексей, что вы ещё помните о том месте, где находились до вчерашнего дня?

– Зеркало! Будьте добры, принесите зеркало!

– Сейчас этого делать не стоит. У меня к вам есть ещё несколько вопросов.

– Зеркало! Дайте зеркало! Зеркало!!!

Эпизод 3. Долгий туман

Мне снятся кошмары. Эти сны как фрагменты документального фильма. Всё, что я вижу, так натурально. Небо зелёное как болотная тина. Молчаливые холмы. Огромные кратеры в земле исторгают облака тумана, что расползается повсюду.

Руины городов. Те города не похожи на наши. Полуразрушенные башни напоминают плетёные коконы, а малые дома представляют собой полусферы с овальными дверьми и круглыми окнами.

В них живут липкие чудовища с огромными головами и длинными пальцами. Их лица всегда растянуты в улыбках. Они глупы, они бродят поодиночке в поисках еды.

Улыбчивые существа питаются чем-то вроде ила, который добывают в небольших болотах. Самое отвратительное, что в эти болота они и гадят. Это всё чем они заняты: бродят, едят и гадят.

Страшно подумать, что эти чудовища когда-то были людьми.

Если бы я рассказал о своих снах психологу на ежегодной переаттестации, меня бы могли отстранить от работы. Поэтому я молчу. Но мне надо выговориться, и я решил вести дневник. Хотя нам запрещено делать какие-либо записи вне журнала.

Я работаю на частную охранную организацию «Багор». Официально мы занимаемся охраной промышленного комбината и жилых районов для сотрудников. На самом деле наша организация – это ещё и научный институт.

Более тридцати лет «Багор» занимается изучением и контролем аномальной зоны, которая охватывает весь город. Это место всегда было таким. До нас им занимались сотрудники государственной спецслужбы. И без их архивов можно догадаться, когда всё это здесь началось.

На одной из улиц стоит дом-музей, называемый «первым домом города». Одноэтажная рубленая изба с глухими ставнями на окнах. Эти ставни говорят о том, что и участники первых экспедиций знали, какую опасность таит в себе это место. Тем не менее здесь возник промышленный город…

Раз в году наступает сезон туманов. С каждым днём погода становится хуже. Перемешиваясь с производственными газами, туманы становятся всё гуще. На пике они превращаются в непроглядный смог. Это и называется «самой туманной ночью в году».

В каждом доме по всему городу окна закрывают рольставнями и объявляют комендантский час. Принято считать, что в эти ночи открывается проход в параллельный мир. В город приходят чудовища, и похищают всех, кого встретят на улице.

Они уводят людей в свой мир и, каким-то образом, превращают в таких же монстров, как они сами.

Каждый год специальные отряды отлавливают одного или нескольких чудовищ и допрашивают их. Некоторые знают, что были людьми, другие этого не помнят.

Они повторяют: «Мы твои друзья». Один из улыбчивых уродцев ответил на вопрос зачем они похищают людей: «Чтобы все были счастливы и никогда не умирали».

Не надо мне такого счастья… Вечно бродить в беспамятстве по безжизненному миру.

Наверное, этими допросами и навеяны мои кошмары. Я всего лишь руководитель патрульной группы в одном из районов города и никогда не участвовал в тех беседах. Мне рассказывал друг, что работал в Центре.

Он занимался отловом. Пять лет назад он пропал во время ночного выезда. Фургон перевернулся. Его начальник оказался идиотом и застрелился, когда всё пошло не по плану.

Плохо, что в нашей организации царит такой бардак. Сплошная бюрократия, а подготовка никакая. Всё потому, что из года в год происходит одно и тоже. Главное организовать комендантский час.

Члены высшего руководства уверены, что мы прекрасно работаем. Но если бы это было правдой, у нас бы не пропадали по два десятка человек в такие ночи.

Я не раз сам себя спрашивал: что я делаю в этом городе? Здесь плохой воздух, дрянная погода. У меня нет семьи. Меня ничто тут не держит. Почему я живу тут столько лет? Из-за высокой зарплаты? Не думаю…

Я проводил отпуска в тёплых краях. И лежа на шезлонге на морском берегу, не мог избавиться от ощущения, что всё это не настоящая жизнь. Я помнил, что где-то далеко на Севере есть город, граничащий с ужасным миром. И чёрт его знает, что там происходит прямо сейчас, когда беспечные люди нежатся под солнцем.

Мне и тут неспокойно, однако пока я в городе у меня есть ощущение контроля. Если здесь всё в порядке – значит и остальной мир будет в порядке. Я знаю – это паранойя. Мне всё время кажется, что должно произойти что-то ужасное, чего не было до сих пор. И я всегда с тревогой ожидаю самую туманную ночь. Но один год похож на другой, комендантские часы проходят всегда одинаково. Никто из сотрудников «Багра» не беспокоится, как я.

***

Настал сезон туманов. Моей группе прислали те же инструкции, что и в прошлом году. Проверить, есть ли объявления на подъездах, смотреть как справляются коммунальные службы с ремонтом ставен.

В моём подчинении два человека. Два молодых парня – Антон и Вадим. Зона нашей ответственности – это несколько домов вблизи железнодорожного вокзала.

Вся суета приходилась на подготовку к комендантскому часу, а в тот самый день на улицах вместо нас работали патрульные отряды. Мне и моим подчинённым нужно было провести сутки в пункте охраны. Быть на посту, а к девяти часам вечера закрыть дверь, опустить ставни и спать до утра.

Бояться нечего! Но я нервничал… Наш пункт – одноэтажное здание. Окна расположены низко. Я много раз слышал, как липкие чудовища ходят рядом. Слышал хрипучее дыхание.

Я не знал, о чём думают мои подчинённые. Может, они тоже беспокоились, но, как и я, не подавали вида? Может мы все, как игроки в покер?

Пришёл самый туманный день, впереди ждала ночь. Улицы пустели. В нашем районе появились патрульные машины, специальный отряд протопал берцами под окнами.

Я опустил ставни ещё до сирен. Всё равно из окон ни черта не видно. Когда послышался вой у меня сжалось сердце. А мои подчинённые не дергались. Вадим спросил:

– Спать уже можно?

– Ложитесь, – ответил я.

Оба удалились в комнату отдыха. Я заглянул к ним, когда смолкли сирены. Ребята лежали в койках. Значит не притворялись. Они верили, что если делать всё по инструкции, то ничего плохого не случится. Мне бы так!

Два ночи. Я и не думал ложиться. Сидел, слушал рацию.

«Двоих поймали, везём в Центр», – услышал я. Мороз по коже!

Ближе к трём, я всё-таки решил прилечь. Невроз выжал из меня все соки.

Мне снилось, что я иду по улице, вокруг никого, только туман и рёв сирен. И монотонный голос, повторял слова, которые я не мог разобрать. Сирены стонали, я зажимал уши, но это не помогало. Потому что это был не сон…

Я открыл глаза, а сигналы тревоги продолжались. Часы показывали шесть утра. Сирены утром? Почему? Такого никогда не было!

– Что случилось?! – Вадим проснулся, он ждал, что я ему отвечу. Но откуда мне было знать?

«Внимание! Жители! Администрация сообщает, что на производстве произошла утечка ядовитых веществ. Просим вас сохранять спокойствие, оставлять двери и окна плотно закрытыми и не выходить на улицу. Наши сотрудники успешно ликвидируют последствия аварии. Не предпринимайте самостоятельных действий, не выходите из домов до получения указаний», – это сообщение повторялось снова и снова.

Вадим разбудил Антона:

– Просыпайся! Авария на производстве!

Он поверил в эту ерунду. Мне-то было ясно, что дело не в выбросах. Я взял рацию и связался с Центром, спросил, что происходит.

– А ты в окно смотрел? – ответили мне.

Я нажал кнопку, чтобы поднять одну из ставен. На улице до сих пор стоял вязкий и непроглядный туман! К этому часу он должен был полностью рассеяться.

И там, как призраки блуждали тени. Раздутые головы, тонкие руки и несоразмерно огромные ладони. Это были не люди. Это были они! Липкие чудовища до сих пор в городе, ходили по улицам, не боясь утреннего света.

– Оставайтесь в пункте, никуда не выходите, – говорил мне коллега из Центра.

– И сколько нам тут сидеть? – спросил я.

Из рации послышался раздражённый крик:

– Да откуда я знаю?! Пока всё не рассосётся! Сидите там, вас привлекут к работе, когда будет надо!

Нервы сдали у ребят…

Я не должен был допустить такого в своём пункте. Антон и Вадим уже тряслись, глядя в окно. Я опустил рольставни:

– Без паники. Мы в безопасности. Нам ничто не угрожает.

– А люди! Люди как? – спросил Вадим.

Он был прав. Зачем нужны мы, если никому не можем помочь?

Оставалось лишь надеяться, что люди будут послушно сидеть дома, пока не поступят чёткие инструкции.

У нас был стратегический запас еды. Его должно было хватить дня на четыре. Мы сидели в дежурной комнате, слушали рацию. И не слышали ничего обнадёживающего, сотрудники «Багра» сообщали, что в городе не менее двух тысяч липких тварей. Патрульные говорили о необходимости нейтрализовать атмосферу, ведь известно, что чудовища погибают при другом составе воздуха, но специалисты Центра отвечали, что такой возможности нет и она никогда не была предусмотрена. Зато система оповещения с улицы каждые десять минут сообщала, что «наши сотрудники успешно ликвидируют последствия».

Прошло шесть часов. Обстановка не изменилась. Мы пообедали пустой гречкой, только чтобы утолить голод.

Снаружи раздался стук. Кто-то барабанил по ставням.

– Там кто-нибудь есть? – послышался женский голос. – Помогите!

Вадим побежал к двери. Антон тоже был готов сорваться, но ждал моего разрешения.

– Стойте! – крикнул я. – Дверь не открывать!

Женщина визжала. Снаружи шла борьба.

– Мы твои друзья! – этот голос напоминал собачье рычание, в нём не было ничего дружелюбного.

– Отпустите! Отпустите меня! – умоляла женщина, её крики отдалялись.

Вадим собирался открыть дверь. Я схватил его за руку, приказал остановиться. Этот моложавый парень посмотрел мне прямо в глаза и назвал трусом.

Я смягчил тон и призвал его к здравому, как мне казалось, смыслу:

– Её уже схватили. Мы не сможем помочь, у нас нет оружия, нет подготовки, мы просто люди, как и гражданские. Этих чудовищ много, а нас всего трое. Наше геройство и наша жертва не имеет никакого смысла.

– Он прав, – поддержал меня Антон. – Мы не знаем, что с этим делать.

Вадим ушёл в комнату отдыха, сел на койку и спрятал лицо в ладонях. Где-то вдали ещё раздавались женские крики. Мне хотелось, чтобы они поскорее прекратились или чтобы их заглушила сирена.

Я был зол на себя от собственного бессилия. Мы думали, что знаем, как пережить это явление. Оказалось, что нет. Когда чувствуешь, что ни на что не влияешь – это сводит с ума.

Ещё не раз мы слышали с улицы крики и жуткие утешения: «Мы твои друзья!».

Я предположил, что люди не выдерживают и покидают дома, а на них нападают чудовища, о которых они ничего не знали. Было ошибкой держать население города в полном неведении.

Я дважды поднимал ставни, надеясь на изменения в погоде. Но нет, туман был всё таким же густым, по улицам расхаживали липкие чудовища, а рация транслировала ругань патрульных и специалистов Центра.

Смеркалось. Город утонул в темноте. Рассмотреть что-то за окном теперь было невозможно. Я перестал обращать внимание на вой сирены и повторяющиеся сообщения каждые десять минут.

– Здесь дышать нечем! – сказал Вадим. – Воздух спёртый какой-то.

Это была правда. Стало душно и у меня виски тикали от давления.

– Что-то с вентиляцией, – догадался Антон.

Вадим принёс отвёртку, встал на табуретку и открутил шурупы на вентиляционной решётке. Меня он не спрашивал. Парень, похоже, был во мне разочарован. Думал, я герой?

В вентиляции что-то булькнуло, словно лопнул пузырь, решётка слетела и на Вадима хлынул поток серой слизи. От неожиданности он сорвался с табуретки.

Мы с Антоном подбежали к нему.

– Ты как? В порядке? – спросил я.

Вадим утёр лицо и сплюнул жижу. Эта дрянь попала ему в рот. Антон повёл его в умывальник, а я осмотрел отверстие под потолком. Пары тумана осели в трубах липкой кашей.

Не нравилось мне это всё…

Я слышал, как Вадим кашлял в унитаз. Его рвало. Он вернулся весь бледный, и я попросил его лечь в постель. Подчинённый не спорил.

Я надеялся, что парень просто наглотался какой-то гадости и его стошнило от отвращения, полежит и всё пройдёт.

Как бы не так! Через час у него поднялась температура. Я дал ему жаропонижающее – не помогло.

– Центр! Нужна помощь! Тут парню плохо, – сказал я в рацию. – Он весь в горячке.

Мне посоветовали положить ему на голову мокрое полотенце. Я выругался матом, и мне ответили:

– У нас два отряда пропали без вести, а вы на простуду жалуетесь? Никто к вам сейчас не поедет!

Тем временем Вадим уже бился в судорогах.

– Смотрите, – Антон приложил руку к его лбу и поднял вверх: между головой и ладонью висели липкие нити. – Вы понимаете, что с ним происходит?! Он превращается! В одного из них превращается!

– Не выдумывай, – ответил я.

Мы сидели у койки всю ночь. Надеялись, что парню станет лучше. Но Вадим даже не приходил в сознание.

Опять рассвет, сутки без сна, за окном всё тот же туман. Но чудовищ поблизости не было… Я решил, что возьму больного парня и поеду в Центр. Там есть медики. Они должны помочь.

– Я с вами! – сказал Антон.

Мы завернули парня в одеяло, а из простыни сделали носилки. Мой план был такой: быстро добежать до машины, положить Вадима на задние сиденья, а потом медленно-медленно ехать к башне.

Мы вышли из пункта, согнув спины добежали до парковки. Открыли заднюю дверь, впихнули Вадима. Одновременно впрыгнули вперёд и заблокировали двери. Фух… Пронесло!

– Они там, – прошептал Антон, указывая вперёд.

– Вижу! – я завёл мотор, и мы тронулись.

Я ехал со скоростью шага, еле волочил машину по улице. Чудовища обступили нас с боков, тыкались улыбчивыми рожами, стучали по окнам липкими ладонями. Антон закрыл глаза, ему было страшно. И я сам был напуган, но мне нужно было держать себя в руках, чтобы доехать.

Они отстали от нас! Наверное, поняли, что им не попасть в машину и бросили преследовать.

Мы были почти у башни, но мне пришлось затормозить. Впереди было скопище автомобилей, попавших в аварию. Все они были пусты. Люди пытались уехать и это плохо для них закончилось.

Такую «пробку» нам бы долго пришлось объезжать.

– Антон, на улице вроде никого, до Центра два шага… Берём Вадима и бежим, – предложил я.

Антон оглянулся на своего товарища. Он стонал. Ему было плохо.

– Ладно!

Мы выбрались из машины, подползли на корточках к задним дверям, вытащили Вадима и понесли, так низко, что иногда чиркали по асфальту. Терпи, парень, осталось не долго.

Мы лавировали среди искорёженных машин. Я шёл впереди, тащил Вадима за ноги…

– Подождите! Остановитесь! – торопливо шептал Антон.

Я оглянулся.

– Посмотрите на него, – Антон опустил свои края простыни на асфальт.

Я посмотрел… То, что мы спасали, уже не было Вадимом. Его голова в районе лба раздулась, как футбольный мяч. Кожа на лице треснула, глаза вылезли из орбит, а уголки губ вытянулись до самых ушей.

И правда! Он превращался в одного из этих улыбчивых уродов.

– Оставим его тут! – сказал Антон.

– Как? Мы же… – я хотел сказать «почти дошли», но и сам понял, что это уже не имело смысла.

– Вы же знаете! Он там погибнет. Лучше оставить его тут. Пусть будет… с ними…

Я опустил ноги Вадима на асфальт. Антон толкал меня вперёд:

– Бежим! Бежим!

Позади наступала толпа липких тварей. Мы убежали. Вадим остался лежать у разбитых машин.

***

Спустя четыре часа всё разрешилось, само собой. Туман рассеялся, гости из другого мира исчезли. Никто раньше не видел, чтобы это явление протекало так долго. Вместо одной ночи, почти двое суток.

Теперь нам нужно было разгребать последствия. В городе был хаос и паника. Десятки автомобильных аварий и сотни пропавших. Мне предложили выспаться в центре и начать работу. Я не хотел спать и сразу отправился на улицы.

Мне позвонил Антон. Видимо ему тоже не спалось, и он решил поработать.

– Подъезжайте к Солнечному, – сказал он в трубку. – Вы должны это видеть.

– Что там такое? – спросил я.

– Вам лучше посмотреть!

Я подъехал, увидел толпу. Люди стояли ко мне спинами, смотрели на что-то…

Говорят, последние двое суток, в том районе были самые густые туманы, похожие на грозовые тучи, и они полностью закрывали собой три пятиэтажных дома. Теперь домов там не было. Они исчезли, а на их местах остались пустые котлованы.

Исчезли три дома, вместе с людьми… Всем было ясно, что это значит. Соблюдение комендантского часа, больше не гарантировало безопасность.

Эпизод 4. Гиганты

Нас было четверо. Я, Паша, Данила и наш водитель Валя. Правда ему не нравилось, когда его называют Валей или Валентином. Он говорил: «Называйте меня Валет». Да ну, Валет… Так собак кличут, но никто не возражал.

Я познакомился с этими ребятами в дороге, пока мы ехали к барьеру на трёхвагонном грузовом поезде.

Паша был новичок, как и я. О бывшем городе почти ничего не знал. Валет уже делал пару ходок за барьер, но он был водитель и никогда не покидал машину в пределах города – не искал лишних приключений. А вот Даниле было, что рассказать. Он много лет жил и работал там ещё до того, как город полностью заволокло туманом, и он стал «запретной зоной».

В то время город был «вахтовым комплексом» большого промышленного комбината. Туманные дни случались раз в году, а в самый пик объявляли «комендантский час» и запрещали жителям выходить из дома ночью. Что на самом деле творилось на улицах в эти часы, от людей держали в тайне. Все, кто оказывались вне дома в «самую туманную ночь», пропадали навсегда.

Данила годами работал на организацию «Багор», занимался контролем жилого квартала. В его подчинении было два человека. При нём случилась первая катастрофа: густой туман держался вместо одной ночи двое суток. Город захлестнула паника, многих жителей похитили «друзья», а ещё пропали несколько домов вместе с людьми. Тогда Данила потерял одного из своих ребят. Подробностей он не рассказывал, говорил, что такое тяжело вспоминать.

После тех событий комбинат ещё работал какое-то время, но туманы стали непредсказуемые, приходили несколько раз в году, всё чаще и чаще. Стало ясно, к чему всё катится – туман повиснет здесь навсегда и липкие монстры, будут разгуливать по улицам днями и ночами, поэтому город эвакуировали и окружили барьером.

Павел спрашивал:

– Почему их называют «друзьями»?

– Потому что они наступают на тебя, тянут руки и повторяют: «Мы твои друзья!», – объяснил Данила.

– А ты их видел? – спросил я Валета.

– Ни разу, – сказал он. – Если делать всё осторожно, то с ними не встретишься. Им в городе больше некого отлавливать, поэтому они явятся из тумана только на шум.

Нас наняли, чтобы вывезти специальное оборудование со склада. Казалось, что из города забрали всё, что можно было забрать, но вдруг отыскались документы о закупках малых установок для извлечения никеля. Стоило это добро три десятка миллионов. По накладным эти новые установки пылились на одном из складов комбината. Про них просто забыли и не вывезли. Бывает же!

Вот мы за ними и приехали.

Ещё за полчаса до прибытия видимость упала. Те, кто бывали за барьером, предупредили, что это ещё не туман – в городе всё намного хуже. Поезд приехал на вокзал. Дальше пути не было. Нас встретили охранники «Багра». Данил сказал им: «Здорово, пацаны!». Он многих знал.

Нас привели в пустой зал ожидания, накормили обедами и выдали костюмы химзащиты с противогазами, средства обороны – какие-то баллончики с химикатами, вроде «перцовки». Потом был инструктаж: «Не создавать лишнего шума, от маршрута не откланяться. Приехали, загрузились, уехали».

Нам предоставили грузовик. Данила сел в кабину с водителем. Мы с Пашей забрались в кузов. Там было только маленькое овальное окошко. Снаружи мало что можно было разглядеть. Улицы, словно прорисованные карандашом на серой бумаге. Я не мог заставить себя поверить в чудовищ, потому что ещё не видел их. Мы ехали медленно, практически ползли по улицам. Мотор еле гудел.

Мне казалось, что от крыш домов до земли растянулись и застыли потоки прозрачной слизи.

– Чем они тут занимались, что натворили такое? – я не ожидал услышать ответ, но Паша поднял противогаз и сказал шёпотом:

– Мне говорили, что этот город теперь нечто среднее между нашим миром и тем, где живут те липкие уроды, поэтому нельзя отклоняться от маршрута – а то случайно заедешь «к ним». Говорят, что совмещение миров может быть связано с изменением среды. Местная атмосфера и климат всё больше совпадали с тем, что в другом мире. Вот и смешались две реальности… Ты прав, скорее всего, люди доигрались, ведь когда производство остановилось, зона туманов перестала расти. Теперь она стабильна.

Грузовик приблизился к складу. Мы с Пашей вылезли из кузова. Подъёмные ворота склада находились в метре от земли, как раз под грузовик. Валет стал маневрировать, подгоняя машину к складу, Паша ему помогал.

Данила отошёл в сторону, снял противогаз и закурил. Я напомнил ему инструктаж:

– Ты чего? Нам же сказали химзащиту не снимать.

Он махнул рукой:

– За минуту ничего не будет… Хочешь прикол? Смотри!

Данила показал мне зажигалку и подбросил её. Она невысоко подлетела, кувыркнулась в воздухе, а потом плавно, словно через воду, опустилась ему на ладонь.

– Тут гравитация ниже! – объяснил он, прежде чем я успел что-то спросить. – Здесь не попрыгаешь как на Луне, но ты почувствуй! Ты как будто весишь меньше, органы друг на друга не давят. Такие ощущения бывают, когда спускаешься в скоростном лифте.

Я подпрыгнул на месте – в воздухе не завис, но правда было чувство, что из меня ушло килограммов двадцать.

– Пацаны, хорош развлекаться, грузим и едем назад, – Паша пробубнил это в противогаз, но вокруг было так тихо, что мы услышали.

Он уже успел сходить на склад через главный вход и поднял ворота для отгрузки.

Мы вошли. Установки, похожие на перегонные аппараты, стояли двумя ровными рядами. Задача казалась простой: подцепить поддоны гидравлической тележкой и перетащить в кузов. «Бочки» были тяжёлые. Наверное, они ещё тяжелее при обычной земной гравитации. Я вёз, а Данила и Паша толкали сзади. Погрузили уже четыре, пошли за пятой.

И тут раздался такой грохот, будто где-то рядом рванул снаряд. Под ногами задрожал бетонный пол. С крыши посыпалась пыль. Я интуитивно прикрыл ладонями затылок и присел на корточки. Ожидал, что сейчас всё посыплется, всё повалится, но ничего не произошло. Шум стих.

– Что это было? – спросил Паша.

Я открыл глаза. Ребята нервно оглядывались. Сумрачный склад озарил свет с улицы. Я оглянулся на ворота. Там, где стоял наш грузовик теперь было пусто. Только сизый квадрат туманного марева.

Первым пойти и посмотреть решился Данила. Он глянул за ворота и сказал:

– Твою мать!

Мы с Пашей подтянулись… Наш грузовик валялся на боку в десятках метрах от склада. Весь раскуроченный, раздавленный. Кабина была смята как алюминиевая банка, из-под неё сочилась бордовая кровь. И не заглядывая было ясно, что от Валета мало что осталось.

– Это как? – спросил я, оглядываясь по сторонам.

Территория склада была пуста. Я и Паша ждали, что Данила нам объяснит, но он сказал, что без понятия какая сила могла это сделать. По машине, как ураган прошёл.

Я снова вспомнил инструктаж: «За барьером никакая связь не работает». Эти слова я пропустил мимо ушей, почему-то не посчитал важными.

Паша сказал, что там скоро забеспокоятся, что нас долго нет и пришлют помощь.

– Они охранники и стерегут барьер, у них инструкция: что бы ни случилось – на территорию города не входить, – сказал Данила. – Так бы они давно сами всё вывезли. Если за нами придут, то очень нескоро. А у нас даже воды нет.

– Что делать будем? – спросил Паша.

– Выбираться, – Данила надел противогаз. – Отсюда до вокзала минут сорок пешком. Давайте, уходим! На шум могут прийти «друзья».

Мы вышли на улицу. На площадке перед складом появились жирные лужи слизи, которых там не было, когда мы входили, но не время было думать, что это такое.

Я и Паша плелись за Данилой. Он один знал куда идти. Прямые улицы заброшенного города, как лабиринты. Всюду одинаковые дома. Ориентироваться можно было только имея опыт.

Везде туман – далеко не увидишь. Местами он был сплошной, как облака. Я подумал, что это, наверное, и есть границы между нашим и другим миром.

С некоторых домов, в самом деле, свисали застывшие потоки слизи. Кое где они сползли до асфальта и застыли, как желе. Я пнул один такой «сугроб», и он задрожал.

– Эти сопли не трогайте! – сказал Данила. – А то станете как…

Его голос оборвала сирена. Кто мог её «врубить»? Город пуст, дежурный центр управления давно не работает и вдруг тревога! Наверное, «друзья» были не так глупы, как мы хотели думать.

Пробираться гуськом больше не было смысла. Они услышали сигнал и уже стекались на улицы. Только увидев их очертания в тумане, я понял, что это не люди. Тела тощие, а головы великоваты и кисти рук как надутые.

Они выныривали на нас из закоулков, наступали сзади.

– Ходу! – заорал Данила.

Я рванул за ним. Паша бежал позади меня. Они были всюду. Тянули руки, таращили огромные глаза, скалили зубы – улыбались, будто им разорвали рты. Один вывалился на меня из-за угла и схватил за плечо.

Как я испугался! Мне говорили, что одного прикосновения достаточно, чтобы приклеиться к этим уродам, но оказалось, что наши костюмы сделаны из материала, к которому ничего не липнет.

Я легко вырвался. Чудовища были слабы, но они брали количеством. Подтягивались со всех сторон, наступали толпой. Они были молчаливы, никто не произнёс ни слова. Наверное, разучились говорить.

Я растолкал чёртово скопище, прорвался вперёд, Паша волочился за моей спиной и держался подальше от чудовищ, мне приходилось драться за двоих.

Когда мы пробежали сквозь толпу, я понял, что мы отстали от Данилы. Я позвал его, но мой голос увяз в тумане.

У меня всё тело взмокло. Как же жарко в экипировке!

Куда бежать? Мы заблудимся!

Я потянул Пашку за руку. На той улице стоял пустой киоск, мы за ним спрятались. Хотелось отдышаться и поразмыслить, что делать дальше.

Мы вовремя скрылись. Минутой позже по той улице прошёл гигант. Я думал, что повредился умом, но удивление в глазах Паши было заметно даже сквозь запотевшее стекло противогаза. Он, как и я, смотрел на это существо ростом с пятиэтажный дом.

Оно было двуногим, как и мы, у него была голова и руки с пятью пальцами, но это чудовище вовсе не было похоже на человека. Оно даже не имело сходства с теми липкими обитателями тумана.

Кожа гиганта была голубовато-серого оттенка и имела структуру, внешне схожую с древесной корой. Всё его тело, было покрыто тугими беспорядочными мышцами. Странная анатомия!

У него не было глаз, не было рта, носа и ушей. Неясно, как он ориентировался в пространстве. Но какие-то железы источали тяжёлый дым, что сползал к земле. И при каждом шаге, с гиганта ручьями сочилась серая слизь. А шагал он почти бесшумно, поэтому мы сразу не заметили его приближения.

Я был уверен, что подобная громадина и разнесла наш грузовик. Мы присели на корточки, когда пятнадцатиметровый монстр прошёл мимо киоска. Он свернул на другую улицу и вошёл в стену тумана. Его там кто-то ждал – ещё одна гигантская тень…

Он оставлял за собой следы – скользкие густые лужи. Никто не рассказывал нам о таких гигантах. Наверное, они и есть коренные жители того мира, а эти липкие существа – всего лишь случайные поселенцы, заражённые… Люди, которые нахлебались слизи, надышались чужим воздухом и мутировали. «Друзья» – просто побочный продукт, а не представители внеземной расы. Тому гиганту не было до них дела, он раздавил нескольких липких чудищ, проходя по улице.

Но их было ещё много, и они наступали. Мы побежали в том же направлении и нас встретила новая толпа. Я отбивался, а Пашка увяз. Его кинули лицом на асфальт, стекло противогаза треснуло. Моего товарища схватили и потащили за ноги. Он кричал, но я не мог ему помочь. Меня прижали к стене.

Один из уродов дёрнул за фильтрующую коробку, похоже, он пытался сорвать с меня противогаз.

– Мы-ы-ы… друзья… – с трудом выговорил он, будто вспомнив давно забытую фразу.

Одной рукой, я сщёлкнул крышку с баллончика и выпустил струю химикатов прямо ему в рожу.

Липкий уродец сообразил, что происходит, только когда у него лопнули оба глаза, а зелёная кожа начала сползать и капать. Под ней оказался человеческий череп… деформированный, с наросшими рядами мелких зубов, пористый, как губка, но человеческий.

Монстр отпустил меня, ощупал оголённые кости и шмякнулся на асфальт. Значит, их можно убить… Почему нам не дали что-то получше одноразового баллончика?

Я не знал, куда, просто бежал, чтобы оторваться от толпы «друзей» и старался не оказаться в местах нулевой видимости.

Я выбежал, как мне думалось, на широкую площадь. Открытая местность, размером с футбольное поле. Землю устилал непроницаемый смог. Не знал, что под ним могут скрываться «глубины»…

Моя нога наступила в пустоту. Я полетел вниз, всем телом ударился о землю и «отрубился».

Мне кажется, я не долго лежал без сознания. Очнувшись, я и не увидел ничего кроме тумана, даже своих рук не мог различить. Сирены молчали. У меня болели ребра и шатались два передних зуба. Но не это меня беспокоило.

Я оказался в сплошном облаке, и боялся, что это уже не наш мир…

Надеясь, что ещё не всё пропало, я зашагал вперёд и влетел в «земляную стену». Она посыпалась влажными комьями. Там было за что уцепиться – камни, куски железных прутьев. Хватаясь за них, я полез вверх.

Снова это открытое пространство, дома и улицы! Я всего лишь свалился в один из котлованов, которые остались от пропавших домов.

– Живой? – крикнули мне в ухо.

Я вздрогнул. Рядом возник человек в химзащите.

– Извини, не хотел пугать! – это был Данила. – Я вас обыскался! Где Пашка?

– Его утащили, – сказал я и чуть зубы не выплюнул.

– Ты это видел?! – усомнился Данила. – Утащили в туман?

Я уверено кивнул.

– Ну, вот опять… Тогда уходим! Тут ещё и великаны завелись. Нас к такому не готовили! Пошли отсюда! Барьер близко! – он побежал к домам.

Я был рад, что он за мной пришёл. Без него я бы вряд ли выбрался. Этот парень давно мог спастись один, но он за мной вернулся!

Мы бежали по пустому шоссе, я разглядел указатель «Привокзальная улица». Почти у цели! Скоро должно было показаться высокое ограждение, сложенное из грузовых контейнеров. Это и называлось барьером.

Но прямо перед нами из дворов вышел гигант. Он был ещё крупнее того, что я видел раньше. Данила крикнул, чтобы я не тормозил. Сам он успел проскочить мимо ног чудовища.

Я споткнулся, заскользил в густой луже, упал и проехался на пузе, чуть не врезался в огромную ступню… поднялся и побежал дальше.

Гигант заинтересовался нами и начал преследовать. Мы неслись так быстро, как только могли, а он просто шёл и один его шаг стоил десяти наших.

Гигант издавал хлюпающие звуки. В них была угроза. Он желал нас поймать.

Вот и стена из контейнеров показалась на горизонте. В ней проход, за ней вокзал! Там ребята! Только бы успеть!

Шаги гиганта стали оглушающими, он разгонялся… Ему не понадобилось много времени, чтобы догнать нас, но вдруг ноги его подкосились, и он грохнулся на шоссе. Нас едва не накрыло его телом.

Я не сбавил скорости, а Данила пробежал немного и оглянулся назад. Монстр распластался на асфальте и не пытался встать. Теперь его хлюпанья стали похожи на мучительный стон.

– Подыхает! – сказал Данила.

– Чего вдруг? – спросил я, остановившись.

– Мы его вывели из среды обитания, тут для него неподходящие условия. Гравитация слишком высокая.

– Ты откуда знаешь?

– Логика! Киты, выброшенные из океана, гибнут на суше под тяжестью своего веса… Понятно почему великаны не могут выйти за барьер. Главное, чтобы «зона» не расползлась и чтобы у нас там снаружи ничего не поменялось.

Я стоял и слушал рассуждения Данилы. Мы просто разговаривали, глядя на поверженного гиганта. Нам уже ничто не угрожало. Позади нас были открытые ворота, и туман вокруг был почти невидимый. Это внушало чувство безопасности.

Хроники «Багра»: Другой лифт

Административный центр, построенный в начале семидесятых годов прошлого века, работал совсем недолго. Девятиэтажное здание закрыли на неопределённый срок, и на смену бюрократам пришли учёные. В архивах значилось, что объектом изучения был лифт и «секретные этажи» внизу. Учёные полагали, что нашли вход в «альтернативную вселенную».

Эпизод 1. Античеловек

Когда меня начали вводить в курс дела, я не поверил. Эти люди производили серьёзное впечатление. У них был не просто офис, а отдельный ограждённый комплекс с серьёзной охраной.

Я задавал много вопросов, меня интересовала область исследований. Только поняв, что я как раз тот, кто им нужен, мне начали рассказывать про найденные секретные архивы учёных пятидесятилетней давности и про возможные параллельные реальности. Говорили не прямо, а намёками. И ради этого я прошёл несколько проверок и подписал документ о неразглашении?

Думая, что меня обманывают, я встал и сказал: «Спасибо! До свидания!». Меня попросили остаться и пообещали представить все доказательства после подписания контракта.

Официально «Багор» – это всего лишь охранное ведомство. Там достаточно вооружённых людей в чёрной форме. Организация напоминает военизированную полицию. Но в реальности это ещё и научно-исследовательский институт. Они охраняют только те объекты, которые требуют изучения.

В их руки попали архивы семидесятых годов. Учёные того времени, изучали аномальный объект. Точнее это всего лишь административное здание. По виду обычный девятиэтажный блок для бюрократов.

Согласно архивам, исследовательскую работу свернули через два года после начала и с тех пор здание оставалось пустым. Невозможно было поверить в подлинность тех документов. В них говорилось, что в здании есть лифт, ведущий в альтернативную вселенную.

Правда это или фикция – можно было выяснить только опытным путём. Мне предложили повторить описанные эксперименты в составе научной группы.

В архивных записях говорилось, что лифт в альтернативную вселенную не действовал постоянно, а появлялся лишь в редких случаях. Примерно один раз на тысячу вызовов. При этом кабина обязательно должна быть в движении, то есть необходимо вызывать лифт с разных этажей. Если просто давить на кнопку, открывать и закрывать двери – ничего не выйдет.

Чтобы понять, удался ли эксперимент, нужно осмотреть кабину. Альтернативный лифт отличается от оригинала отзеркаленной снизу-вверх панелью. Кнопки и цифры на ней перевёрнуты, и динамик для связи с диспетчером расположен вверху панели, а не внизу.

Каждая из кнопок ведёт на свой уровень альтернативной реальности. Согласно описаниям, первые два уровня безопасны. На остальные нельзя спускаться без специальной подготовки.

Девятиэтажное здание, которое мне предстояло изучать, находилось близко к центру города. С забором и охраной, но у всех на виду. Тысячи людей проходили и проезжали мимо каждый день, никто бы и не заподозрил, чем там на самом деле занимаются.

Этажи со второго по девятый были пусты. Кабинеты, коридоры, конференц-залы – сплошные голые стены, а в потолке даже не осталось ламп.

Саму исследовательскую группу и всё наше оборудование, расположили на первом этаже.

Кроме меня в команде было ещё три человека. Такие же молодые инженеры, как и я. Мы сразу договорились общаться без официоза. Одного моего коллегу звали Михаэль – немец, но говорил он с едва уловимым акцентом. Он был высокий, лысый и в его лице особенно выделялся очерченный квадратный подбородок.

Ещё одно необычное имя в нашей команде – Ада. Родители этой девушки тоже были учёными и назвали её в честь Ады Лавлейс. Довольно симпатичная девушка, хотя она вовсе не была зациклена на своей внешности. Носила старый свитер в катышках и собирала волосы в неаккуратный хвост.

А нашего начальника звали Пётр, он тоже просил не называть его по отчеству. Иногда хотелось обратиться к нему на «вы», хотя он казался старше нас только за счёт бороды.

Мы с первого дня начали отрабатывать инструкцию: подали электричество к шахте и в течение восьми часов гоняли кабину лифта по этажам. Каждый раз, когда двери раздвигались, мы заглядывали внутрь, делали фото и снимали на видео. Составляли отчёт после каждого осмотра.

Мы работали без перерывов, но успели сделать всего двадцать шесть вызовов. Сколько бы мы ни ходили по этажам, к нам всегда приезжала одна и та же кабина. Не с перевёрнутой, а с обычной панелью. Но такова исследовательская работа: долгая, однообразная и не гарантирующая ожидаемый результат.

Я не был уверен, что архивы фальшивые. Допускал, что это может быть правдой, но всерьёз не надеялся, что перед нами как по волшебству откроются врата в другое измерение.

У нас на руках была лишь часть материалов. В них были упоминания о трёх уровнях альтернативной реальности, на которые вели кнопки «1», «2» и «3» соответственно.

В папках были фотографии и диапозитивы для проектора. На них, казалось, обычная конторская обстановка: стулья, столы, печатные машинки. Сразу и не поймёшь, что странного на этих снимках…

Первый уровень полностью повторял первый этаж административного здания, но там не было выходов наружу. За оконными проёмами и парадной дверью – сплошные стены, которые ничем не удавалось разрушить. Помещение полностью замкнуто.

При внимательном изучении обстановки учёные заметили, что столы, стулья и прочие предметы лишь имитируют настоящие. Они не имели цветов и были выполнены из твёрдого, неизвестного материала. Конторские вещи оказались не сборными, а монолитными.

Кроме того, исследователи отчитались, что альтернативная реальность обитаема! В помещениях первого уровня видели двумерных существ, напоминающих человеческие тени. Они перемещались по стенам, совершали осмысленные движения и реагировали на присутствие людей, прятались от них, будто боялись. На слайдах были запечатлены эти странные плоские фигуры на стенах.

Второй уровень повторял второй этаж, но менее точно. Фотографии демонстрировали кривизну дверей, слегка заваленные стены в коридоре. Предметы не имели подвижных деталей: в столах не выдвигались ящики.

На втором уровне учёные видели прямоходящих существ. По форме они напоминали людей, но были полностью прозрачными – сплошная перламутровая масса. Они были безобидны и слабы. Реагировали на свет и звук. Старались держаться от людей подальше.

На третьем уровне обитали опасные существа. Встреча с ними могла грозить человеку гибелью. После нескольких трагических случаев, учёные перестали изучать уровни, что расположены ниже второго. Все этажи альтернативной реальности были соединены лестницами. Обитатели разных уровней, как правило, держались на своих территориях, но ничто не мешало им перемещаться с одного уровня на другой. Поэтому лестницы замуровали и перемещение между уровнями стало возможным только на лифте.

Коллектив мне попался отличный! За несколько дней мы сдружились с Михаэлем и Адой. И Пётр был хорошим руководителем, пусть и немного брюзжал.

Мы работали увлечённо. Ходили по этажам, осматривали десятки раз одну и ту же кабину. Составляли отчёты по всем правилам, не ожидая скорого или хоть какого-нибудь результата. Однако на четвёртые сутки под самый вечер Ада, держа перед собой камеру, посмотрела в лифт, а затем оглянулась назад и сказала: «Ребята!».

Я подумал, она шутит! Мы с Михаэлем одновременно полезли смотреть и застряли в проходе… Всё правда – панель в лифте была перевёрнута, динамик не снизу, а сверху!

Мы заблокировали двери, чтобы они оставались открытыми и позвали Петра. Он осмотрел всё и спросил:

– Вы готовы отправиться в экспедицию?

Я не верил! Мы надевали комбинезоны, упаковывали оборудование в рюкзаки, помогали друг другу застёгивать шлемы с экшн-камерами, а я не верил! Думал, мы нажмём на перевёрнутую кнопку «1» и приедем на первый этаж. Не бывает никаких альтернативных реальностей! А если и бывает, то в них не попадают, спускаясь на лифте. Фантастика это всё!

По инструкции Пётр должен был остаться и ждать нашего возвращения. Я видел зависть в его глазах. Он, как и мы, волновался, но хотел с нами.

Ада его обняла, Михаэль сделал то же самое, ну и я тоже обнял Петра на прощание, раз такое дело.

– Удачи вам, ребята, – сказал он и напомнил нам правила. – Если всё получится, лифт не отпускайте! Приедете и сразу блокируйте дверь. Чтобы вернуться обратно – нажимайте ту же самую кнопку – единицу! Осмотрите первый уровень и назад. Поняли?

Мы спускались с третьего этажа. Когда я нажал кнопку, лифт тряхнуло, словно он не проехал, а сорвался с большой высоты. Пол дрогнул, свет моргнул. Михаэль от испуга схватил меня за плечо.

– Спокойно! – сказал я.

Двери разъехались и перед нами открылся широкий тёмный коридор. Точь-в-точь, как на первом этаже. Только он был устелен ковролином. Ворс хрустел под ногами как снег.

Мы вышли, заблокировали дверь. Справа от лифта громоздился старинный дизельный генератор, от него расползалось множество толстых кабелей. Я подумал: «Как наши предшественники могли привезти сюда такую махину? Спускали на лифте по частям и собирали здесь?».

Приборная шкала показывала полный бак. Я имел дело с такими генераторами и ради интереса попробовал запустить… Сработало! Он затарахтел и всюду загорелись прожекторы на штативах.

– А сколько хранится дизельное топливо? – попытался вспомнить я. – Год?

– Смотря какое… Может и пять лет, но не дольше, – сказала Ада.

Там всё было как новое! В помещениях ни пылинки, воздух на удивление чистый.

Мы прошли по коридору, заглянули в пару кабинетов. Там стояли кресла, столы, исправные печатные машинки, но клавиатуры без букв. Муляжи! Всё как описано в архивах.

– Это копия первого этажа, – сказал я. – Так оригинальное здание выглядело в семидесятые.

– Откуда нам знать, что это не просто подвалы? – от волнения акцент Михаэля стал более заметным.

Трезвая мысль! Теперь я тоже усомнился: и чего это мы в два счёта поверили, что оказались в альтернативной реальности?

И вдруг нас позвала Ада:

– Ребята, посмотрите на это!

Она показала нам пляшущие тени на стенах. Плоские призрачные фигурки прятались от света. Пытались скрыться за прожекторами и мебелью. Без сомнений они были живыми. Мы насчитали около десятка двумерных существ. Все они не испытывали к нам интереса, а только разбегались, стоило нам появиться рядом.

Руководствуясь планом оригинального первого этажа, мы обошли все помещения того уровня. Оба выхода на лестницы были замурованы силикатными кирпичами. На кладке висели предупреждающие таблички. Жёлтый треугольник с восклицательным знаком, предупреждал об опасности. Мы и не собирались ломать стены.

Помещение, обозначенное в плане как гардеробная, оказалось по-настоящему ценной находкой. Там располагались полки, где хранились сотни папок и десятки футляров с киноплёнками. И это были не «муляжи», а настоящий архив, который считался утерянным! Учёные хранили свои наработки в альтернативной реальности. Более секретного места и не придумаешь.

Работа на многие месяцы! Я ещё никогда не чувствовал себя таким взволнованным, таким счастливым! Мы должны были только «провести визуальный осмотр» и запечатлеть всё на камеры, но не удержались и прихватили с собой пару папок и одну плёнку.

Пробыв на первом уровне не менее двух часов, я, Ада и Михаэль вернулись в лифт, и нажали на перевёрнутую единицу… Страшно было застрять там: вдруг не вернёмся!

Но когда двери разъехались, перед нами стоял Пётр. Ему сразу стало всё ясно, ведь мы сияли от восторга.

– Альтернативная реальность! – радостно воскликнула Ада.

И мы все бросились обнимать нашего начальника. Я и мечтать не мог о таких открытиях!

***

Изначально это здание было всего лишь государственным аппаратом. Тут работали несколько десятков должностных лиц. Но уже в первый год после постройки, здесь пропали несколько человек. Лифт иногда работал, как ящик фокусника. Люди заходили в кабину, исчезали и большинство из них так и не появились снова. Счастливчики, которые возвращались, рассказывали о «подземных бункерах», о пустых искривлённых помещениях и о чудовищах.

Подобных свидетельств накопилось так много, что это стало невозможно игнорировать. Здание закрыли и приступили к изучению. Это мы узнали из документов, которые привезли из архива на первом уровне.

В другой папке была часть записей о третьем уровне альтернативной реальности. Мы узнали новые подробности. Третий уровень представлял собой ещё более искажённую версию конторских помещений. Там всё кривое: стены выпуклые и впалые, коридор закручен в спираль. На третьем уровне низкая температура – около десяти градусов Цельсия.

Главная опасность третьего уровня – его обитатели. Учёные назвали их – антилюди. У них нет лиц. Они нестабильны в своём облике и не имеют чёткой структуры. Антилюди переливаются тёмными оттенками синего и фиолетового. Они рябят, расползаются в пространстве и мерцают.

Если античеловек прикасается к неживому объекту из нашего мира, он тут же «интерпретируется». Предмет теряет стабильность формы. Это было показано на плёнке, которую мы принесли.

Исследователь демонстрировал кожаный чемодан, к которому прикоснулся античеловек. Предмет постоянно менял вид. Казалось он весь пузырится, как кипящая жидкость, но «пузырьки» имели кубическую форму.

Трогать «интерпретированные» предметы рекомендовали только в специальных перчатках. Прикасаться к самим антилюдям было строго запрещено. Это означало верную гибель как для людей, так и для обитателей альтернативной реальности. Любой физический контакт влечёт за собой аннигиляцию – мгновенно уничтожает человека и античеловека.

Инструкции требовали избегать любых встреч с этими существами. Они имеют инстинкты противоположные нашим. Человек стремится выжить, античеловек – умереть. Посещение третьего уровня закончилось гибелью нескольких учёных.

Антилюди бросались на них, желая самоуничтожиться. Чаще всего, это им удавалось…

***

После удачной экспедиции на первый уровень альтернативной реальности, вся наша команда сразу пошла на повышение. Я, Михаэль, Ада и Пётр получили в подчинение несколько ассистентов. В нашем здании появился обслуживающий персонал. В этом деле мы стали центральными фигурами, хоть никому из нас не было и тридцати.

Мы продолжили свои эксперименты. Каждый день пытались открыть кабину с перевёрнутой панелью. Счёт уже перевалил за седьмую сотню.

Я уже начал думать, что в первый раз нам просто повезло и мы ещё не скоро увидим вход в альтернативную реальность, но это снова произошло внезапно.

Не под вечер, а после обеда, когда у меня было настроение лениво досидеть остаток дня за отчётами.

Все новички засуетились, а мы с важным видом, словно это для нас какая-то рутина, начали собираться в экспедицию. Я был уверен, что и Пётр поедет с нами. Но он не решился, сказал, что лучше приглядит за лабораторией, пока нас не будет.

«Не оставлять же всё на стажёров!».

Думаю, он испугался! Хотя мы готовились спуститься на безопасный второй уровень.

Наша команда отправилась в прежнем составе. Я, Михаэль и Ада, вошли в лифт, помахали всем, кто собрался нас проводить и нажали кнопку с перевёрнутой цифрой «2».

Кабину тряхнуло. В тот раз никто не испугался. Всем не терпелось посмотреть, чем отличается этот уровень.

Перед нами открылся кривой коридор: пол катился вниз, одна стена косилась вправо, другая влево. На втором уровне был свой дизельный генератор с полным баком. Я его запустил, и вспыхнули прожекторы.

Не смотря на кривизну, на том уровне было легко ориентироваться по карте. Он представлял собой копию второго этажа нашего здания… Мы так думали, изучая ближайшие к лифту помещения.

Я хотел поскорее встретить местных пугливых созданий. Мне были интересны эти полупрозрачные существа, и я рвался вперёд всех. Пока Ада и Михаэль минут по десять разглядывали каждый одинаковый кабинет со столами и тумбами, я решил заглянуть дальше. Прошёл почти до конца коридора, а мне так никто и не встретился, но в конференц-зале было то, что стоило моего внимания. Кинопроектор. Не муляж, а настоящий агрегат. И с ним было не всё в порядке. Его форма менялась, «пузырилась» кубиками и мерцала фиолетовым блеском.

Я позвал коллег, показал им «интерпретированный» предмет. Нельзя было сказать, есть ли что-то странное в том, что на втором уровне оставили вещь, на которую повлияло существо, именуемое античеловеком. Но всё равно от этого стало тревожно.

Михаэль предложил проверить надежно ли здесь замурованы выходы к лестницам. И они оказались не просто замурованными – перед ними выстроили двойную стену. Сколько понадобилось времени людям, чтобы перевезти в небольшом лифте столько кирпичей?..

Ада указала в неосвещённую часть коридора и спросила: «А это здесь откуда?». Я не сразу понял о чём она, но до меня дошло: там не должно было быть никакого коридора! Мы стояли в крайней точке здания.

Михаэль взял ближайший прожектор и развернул в неизвестное пространство. Перед нами открылся огромный тёмный лабиринт. Мы увидели хаотичное нагромождение извилистых коридоров, стен, и дверей.

– Эта реальность расширяется! Она создаёт новые комнаты! – сказал я и двинулся туда.

Ада схватила меня за комбинезон:

– Ты в своём уме? Остановись! Ребята, уходим отсюда!

– Почему? – Михаэль тоже не понимал её опасений.

– Если эта реальность, как ты говоришь, создаёт новые комнаты, значит могла нарастить и лестницы на нижние уровни! – ответила Ада и, указав в глубь лабиринта, добавила. – И, кажется, вон там одна из них!

Она соображала быстрее всех в нашей команде.

Я услышал шаги, мои коллеги тоже… Мы попятились. Отступали спинами вперёд, боялись оторвать взгляд от коридора.

Там, куда не попадал свет прожектора, мелькнуло синее свечение. Кто-то расхаживал по лабиринту. Очертания напоминали человеческие, но он, будто сотрясался всем телом.

Никто из нас не делал глупостей. Мы все понимали, что лучше не бежать. Лучше неспешно двигаться к лифту, не создавать шум и не привлекать внимания.

Но он нас заметил! Тёмная двуногая субстанция разразилась оглушительным воплем. Это был искажённый и утроенный крик ужаса, боли и смертной агонии.

Античеловек бежал быстрее любого спринтера. Я только успел сместить вес тела, чтобы драпать к лифту, а он уже догнал нас. Ему хватило секунды.

Его крик, рвущий барабанные перепонки, сменился звуком взрыва. Мне показалось, что я слышал испуганный голос Ады. Яркая вспышка лишила меня зрения. Ноги оторвались от пола. Я ударился затылком обо что-то твёрдое, перекатился через шею и упал на бок.

В ушах стоял звон. Я открыл глаза. Всё немного расплывалось, но я снова мог видеть. Шейные позвонки дёргало болью. Меня стошнило на муляжный ковёр.

Недалеко от меня лежал Михаэль с разбитым носом. Мы оба пролетели несколько метров и оказались почти у лифта. А там, где мы были в момент взрыва, на полу осталось чёрное пятно в форме звезды и всюду валялись блестящие обгорелые обрывки комбинезона…

Ада… Она стала жертвой античеловека и за одно мгновенье сгинула с ним в небытие! Как же всё это быстро произошло!

Я подошёл к Михаэлю. Он был без сознания, но дышал и хлюпал кровью. Дотащить этого огромного парня до лифта, стоило мне последних сил. Он пришёл в себя, когда двери захлопнулись.

– Где Ада?! – сразу же спросил он.

– Погибла, – ответил я и мой голос дрогнул. – Мы её потеряли.

Эпизод 2. Гиноид

Это был мой первый день на работе… Моя жена Малика помогла мне устроиться в «Багор». Я доверился ей и ушёл из института биофизики. Променял должность научного сотрудника на простого лаборанта. Других вакансий не было.

Малика уже пару месяцев работала в исследовательской группе «Багра» и уверяла, что это перспективное место. Меня обязательно повысят и тоже допустят к исследованиям.

Я даже не мог помыслить, во что она меня втягивает, и только поступив на должность, получил разъяснения: институт занимается изучением альтернативной реальности.

– Представь, каково было скрывать от тебя такое! – у Малики горели глаза.

Здание, в котором работали учёные, и было объектом исследований. Точнее, там был лифт, который являлся мостом между нашей и альтернативной реальностями.

Моя жена занималась изучением архивов второй половины прошлого века. И в то время в здании вели научную работу, а потом вдруг свернули. Теперь, спустя много лет, учёные снова заинтересовались этой загадкой.

Во главе проекта была молодая группа исследователей Михаэль, Ада, Николай и Пётр. Они уже раз побывали на одном из уровней альтернативной реальности. Их интервью и видеосъёмки производили впечатление.

Моя жена и весь учёный состав пытались снова открыть «дверь» в другой мир. Для этого нужно было поймать лифт с перевёрнутой панелью.

И это произошло в тот день, когда я вышел на работу. Малика называла это счастливым совпадением. В экспедицию на второй уровень альтернативной реальности отправились всё те же люди: Михаэль, Ада и Николай. С ними мог поехать и Пётр, но он отказался.

Мы ждали, когда они вернутся. Готовились встречать как героев, но группа вернулась не в полном составе. Из лифта, обгорелые и потрёпанные, вышли только Михаэль и Николай. Ада погибла. На неё напало существо, именуемое античеловеком. От Ады не осталось даже тела.

Удачно я попал, ничего не скажешь…

Никто больше не выстраивался в очередь, чтобы исследовать уровни альтернативной вселенной.

Когда в следующий раз нам удалось вызвать кабину с перевёрнутой панелью, группа добровольцев отправилась на первый уровень, который пока считался безопасным. Они подняли наверх архивы учёных семидесятых годов.

Теперь наш институт начал заниматься их тщательным изучением. Скоро нам стало ясно, почему исследования свернули. История изучения альтернативной реальности – это история смертей.

Участники экспедиций семидесятых годов, погибали целыми группами. Состав научных сотрудников менялся несколько раз. Эффективную технику безопасности выстроить так и не удалось.

На третьем уровне антилюди превращали учёных в копоть. О четвёртом уровне ничего не было известно, потому что там бесследно исчезла целая научная группа. Они просто не вернулись.

Пятый уровень в архивах был описан, как помещения из плоти. Стены, пол, потолок напоминали наружный покров живого тела, они имели прожилки, были эластичными и пульсировали. И на том уровне обитали двуногие, гуманоидные существа. Как люди, но без кожи. Они вели себя крайне агрессивно и не раздумывая нападали на людей.

Бескожие существа уязвимы, но бороться с ними бессмысленно. Пятый уровень «клонирует» их бесконечно. Обезвредил одного – тут же появляется ещё несколько. Они выходят из комнат целыми толпами, пока полностью не заполняют уровень и находиться там становится невозможно. Двое исследователей погибли на пятом уровне, ещё несколько получили травмы в виде укусов и глубоких порезов.

Шестой уровень похож на полости внутренних органов. Коридор, как огромный кишечник из гладкомышечных клеток. Движение его походило на сокращение волокон организма. К тому же шестой уровень на полметра заполнен жидкостью, в составе которой хлорсульфоновая кислота.

В семьдесят втором году, когда группа исследователей прибыла на шестой уровень, в кабину хлынула едкая жидкость. Учёные успели вернуться в нашу реальность, но вскоре погибли из-за обширных ожогов тканей и органов дыхания.

Седьмой уровень напоминал пещеру или сеть подземных тоннелей из грязи и слизи. Уровень был заполнен ядовитым, непереносимым газом, а тоннели населяли невероятных размеров паразиты, вроде червей и насекомых. Многие из них были агрессивны и опасны.

Восьмой уровень – как трёхмерный набросок белым карандашом на чёрной бумаге. Пол и стены имеют только очертания. Они хрупки и неустойчивы. Стоит наступить за пределы кабины лифта и пол рассыпается, как тонкое стекло, а перед наблюдателем открывается пропасть. Все разрушенные конструкции быстро восстанавливаются, но из-за хрупкости материи перемещение по уровню невозможно.

Девятый – последний известный уровень альтернативной реальности. Там нет ничего, даже воздуха и гравитации. Выживший исследователь рассказал, что кабина лифта повисла в пустоте. Его коллега сорвался и поплыл в невесомости, мгновенно обледенев.

Другой исследователь и сам едва не погиб, но успел нажать на кнопку, и лифт привёз его назад. Ему вовремя оказали помощь.

Мы изучали архивы целый год. Я успел получить повышение. Теперь мы с женой трудились на одинаковых должностях.

За это время работа в здании была оптимизирована. Мы создали модуль, с помощью которого стало возможно гонять лифт по этажам дистанционно. Установленные камеры фиксировали появление «аномальной кабины».

Благодаря новой системе, мы могли открывать проход в альтернативную реальность до трёх раз в сутки. Но после гибели Ады Петряковой путешествия туда были под запретом.

В альтернативную реальность спускались только автономные четвероногие роботы. Да и то за год мы безвозвратно потеряли двоих.

Малика оказалась ещё той авантюристкой. Всё это время она неустанно писала в центральный офис «Багра», чтобы получить разрешение на экспедицию. Я узнал об этом, только когда нам объявили о создании группы добровольцев.

Требовалось три человека. Малика уже была в списке. Я поверить не мог, что она подписалась на это, не посоветовавшись со мной. Вторым участником пожелал быть Николай. Он в прошлый раз чуть не погиб, и снова собрался туда. Безумец!

Мне не удалось отговорить Малику от участия, поэтому я тоже записался в добровольцы, пока ещё было место.

Все мы знали, что рискуем жизнями.

Но Малика считала, что это того стоит. Она рассуждала так: первые люди в космосе тоже рисковали собой и тоже гибли. И если бы все струсили, то наука о космосе стояла бы на месте.

Для экспедиции был выбран четвёртый – самый неизученный уровень. Наши гусеничные роботы возвращались оттуда невредимыми. На видео не было ничего кроме искривлённых тёмных кабинетов. Кое-что странное мы обнаружили только на аудиозаписи: ползучие шорохи и звуки, напоминающие тихое пение.

Мы решили, что будем крайне осторожны. Тот уровень, хоть и казался безопасным, но пятьдесят лет назад там пропала целая группа исследователей.

Когда мы вошли в лифт, Малика сказала, что ей и умереть со мной не страшно. Мне это романтичным не показалось.

Николай держался, как чужой. Я вообще не понимал его мотивацию, он не выражал любопытства или радости. Глядя в его холодное лицо, я пытался угадать: зачем ему это? А вдруг он надеется снова увидеть там Аду?

Какие только глупости не приходят на ум, когда пытаешься понять, что в голове у другого человека…

– Сейчас тряхнёт! – предупредил Николай и нажал на перевёрнутую четвёрку.

Кабина резко рухнула вниз. У меня сердце замерло, а Малика только сказала: «Ух ты!».

Двери открылись. У меня голова закружилась от вида коридора: он был вогнутый, словно искажённый сферической линзой. Но когда мы появились, стены начали двигаться, как резиновые. Всё выпрямилось и стало нормальным.

Уровень альтернативной реальности подстроился под нас и теперь перед нами были обычные внутренние помещения. Прямой коридор, двери в синей темноте.

– Вы это видели, ребята? – спросила Малика.

Мы вышли из лифта и всюду загорелся свет. Лампы засверкали под потолком и всё вокруг оказалось удивительно ярким. Коридор устилал разноцветный ковёр, покрытый геометрическими узорами. Стены жёлтые, голубые, розовые, будто это не копия офисов, а детский сад.

И на дверях кабинетов были не номера, а маленькие картинки: радуга, пляжный мячик, зонтик…

Мне казалось, что это место пытается внушить нам ложное чувство безопасности, поэтому приветливая обстановка наоборот отталкивала. Я нервничал.

Николай пожелал остаться у лифта и дождаться нашего возвращения. Сказал, что решил так с самого начала. Он посоветовал нам с Маликой бежать назад при виде любой опасности, и мы сразу отправимся наверх.

Мы с женой двинулись по коридору, открыли первую попавшуюся дверь и увидели комнату, похожую на кукольную. Лёгкий столик из материала, вроде пластика, розовые стулья, на стенах нарисованные окна с облачками и солнышком.

Я попросил Малику не рваться вперёд, а идти следом. Считал себя более осторожным, хотел защитить её от возможных ловушек.

– Герой! – посмеялась она.

Чем дальше мы шли, тем уже становился коридор, а потолок нависал всё ниже. Комнаты становились теснее…

– Слышал?! – вскрикнула жена.

Я подпрыгнул от испуга. И позади нас хлопнула дверь одного из кабинетов.

– За мной что-то ползло! Я видела чёрную щупальцу! – сказала Малика. – Она сейчас спряталась в той комнате.

– Идём к лифту! – скомандовал я.

– Нет, я узнаю, что это такое! – Малика меня не слушала, она открыла дверь, которая дёрнулась минуту назад. – Ого! Посмотри!

Я тоже заглянул в комнату. Обстановка там была детская, как и везде. Только из стены торчал и стелился по всему полу чёрный электрический кабель с оголёнными проводами на конце.

– Этот кабель за мной полз! – моя жена едва не хохотала от восторга. Возможно, это была нервная реакция.

Чёрный шнур не шевелился, но его концы трескали голубыми разрядами и метали искры.

«Остерегайтесь оголённых проводов», – разнеслось по всему коридору. Эти слова напоминали оповещение примитивного симулятора голоса. Он звучал из той части помещений, куда мы ещё не ходили.

Малика предложила проверить, что там. Я просил её остановиться, пытался убедить, что мы собрали достаточно материала. Но её было не остановить.

В дальней части этажа коридор до того сузился, что по нему можно было пройти только боком и пригибаясь, чтобы не задеть головой потолок. Моя жена, ничего не боясь, влезла в этот проход.

– Посмотри-ка на это! – крикнула она.

Подавив чувство паники в замкнутом пространстве, я протиснулся между стенами и оказался в небольшой голубой комнате. Там потолок был немного выше чем в коридоре.

В центре комнаты стоял бледный манекен, напоминающий женщину. Гиноид… Она была одета в белую рубашку, коричневый пиджак с карманами и наглаженным воротником, и в юбку такого же цвета. У неё была старомодная причёска: сухие жёсткие кудри, закрученные как морские волны.

Кукла слегка покачивала головой и вращала неподвижными кистями рук. Эта иллюзия жизни вызывала отторжение.

– Здравствуйте! – кукла повернула голову в мою сторону. У неё не двигалось лицо, а только открывался и закрывался рот, при этом на подбородке становились заметны глубокие трещины, как на старой резине.

– Это ты сказала остерегаться оголённых проводов? – Малика заговорила с куклой, как с живым человеком.

Я сомневался, что такое примитивное устройство способно отвечать на вопросы, но симулятор голоса выдал чёткий ответ:

– Да, держитесь подальше от оголённых проводов. Они могут быть опасны.

– Отвечает не хуже «Сири», – подметила Малика.

– Меня зовут Вероника, – сказала кукла.

– Вероника, ты робот? – поинтересовалась моя жена.

– Нет! – электронный скрежет ударил по ушам. – Я настоящая женщина.

Я лишь наблюдал за их беседой и всматривался в лицо куклы. Это могла быть не резина, а иссохшая человеческая кожа, в которой ещё сохранилась эластичность.

Я просил Малику прекратить разговаривать с этим существом и вернуться к лифту, но моя жена, с любопытством учёной, продолжала задавать ей вопросы:

– Вероника, ты здесь одна? На этом этаже есть кто-нибудь ещё?

– Только вы, я и ваш друг, который стоит у лифта, – кукла трижды моргнула глазами. – Я давно не видела живых людей.

– А как давно ты здесь? – спросила Малика.

– Пятьдесят лет, – без раздумий ответила Вероника, и вдруг пропела. – Печальная птица сядет на холм…

Её голос дребезжал, как динамик старой игрушки. У меня мурашки бегали по телу.

– Скажите, вы не знаете такую песню? – спросила кукла. – Нет?.. Очень жаль. Я все эти годы пытаюсь её вспомнить. Знаю только эту строчку: Печальная птица сядет на холм.

– Ты всегда была здесь одна? – поинтересовалась Малика.

– Остальные не прижились… но мне повезло! – похоже, Вероника была запрограммирована выражать довольство и дружелюбие, но мне казалось, что от неё веет несчастьем.

Я снова напомнил Малике, что нам пора возвращаться. На этот раз она меня услышала. Моя жена попрощалась с Вероникой, кукла ответила, что сама бы исчезла, но пока ещё не выполнила свою функцию.

Обратный путь показался короче. Мы вернулись к лифту за пару минут, но он был закрыт! Теперь моя жена испугалась: «Что это значит? Где Николай?!».

Я попросил успокоиться, хотя сам трясся. Стараясь не выдать дрожь в руках, я несколько раз надавил на кнопку. Лифт не приехал.

– Надо спросить у Вероники! – Малика понеслась обратно. Я бежал за ней, дёргаясь от шорохов. За дверью каждого кабинета шелестели провода.

— Печальная птица сядет на холм, – напевала кукла, когда мы вернулись в голубую комнату.

– Вероника, ты знаешь, где наш друг? – торопливо спросила Малика.

– Ваш друг… Он испугался… Он бросил вас и уехал… – электронный голос звучал без эмоций.

– Он бы не стал, – усомнилась моя жена.

– Я не вру! Какой смысл мне вас обманывать?! Я не вру! – голос Вероники зазвучал громче обычного.

– Хорошо! – сказал я. – А есть способ вернуть лифт? Мы хотим домой!

– Да! – ответила кукла. – Я вызову для вас лифт. Я управляю всем электричеством на этом этаже.

Вероника повернулась к нам боком, подцепила неподвижной кистью край пиджака и оголила часть поясницы. Только тогда я заметил, что из неё торчит электрический кабель. Концы проводов прочно вплелись в иссохшую, местами обгоревшую, плоть. Мне показалось, что когда-то это было живым телом…

В глубине коридора стукнули двери лифта. Я и Малика побежали навстречу нашему спасению. Как только мы оказались в кабине, двери захлопнулись и лифт поехал сам.

Я боялся, что всё это ловушка, что мы никогда не вернёмся в свою реальность. Но мы приехали в свой офис! Коллеги наперебой задавали нам вопросы, главным из которых был: «А где Николай?».

Но мы думали, что он бросил нас и приехал раньше! Это оказалось неправдой. Наш коллега исчез. Пропал навсегда! Мы так и не узнали, что с ним случилось…

После той экспедиции, я сразу сел за научный отчёт. Параллельно изучая каждое слово архивных записей о четвёртом уровне. Среди учёных, пропавших там в семьдесят втором году, было знакомое имя – Пепелова Вероника…

У меня не было фактов, только предположение: пятьдесят лет назад группа учёных во время изучения четвёртого уровня, была атакована «живыми» проводами. Должно быть, альтернативная реальность пыталась изменить их, но эту метаморфозу перенесла только Вероника и стала подобием гиноида. Остальные не прижились…

Что случилось с Николаем? Вероника нам соврала? Нашего коллегу атаковал кабель, и альтернативная реальность запустила процесс приживления?..

Я не закончил свой отчёт. Уйдя с головой в работу, я не сразу заметил, что творится с моей женой. После нашего путешествия, Малика постепенно начала терять способность ориентироваться в реальности.

Сначала это были незначительные странности, но с каждым днём становилось хуже. Мы были дома. Малика заглянула в пустую комнату и удивлённо воскликнула: «Мам? Ты где?». Затем оглянулась на меня и сказала: «Мама куда-то подевалась!». Мне пришлось объяснять, что её мама с нами не живёт.

– Но ведь она приезжала! – спорила Малика.

– Это было давно! – говорил я.

Иногда жена удивлялась, заметив меня рядом: «Ты уже вернулся? Разве ты не уходил в магазин?».

Однажды жена вошла в кухню и спросила:

– Птичка улетела?

– Какая птичка? – удивился я.

– Ты открыл окно прилетела птичка и ты играл с ней, – серьёзно говорила Малика. Она бредила!

Складывалось впечатление, что она живёт одновременно в нескольких реальностях. Но скорее всего она просто теряла рассудок. Мне пришлось уволиться с работы, чтобы приглядывать за ней.

Однажды я слышал, как Малика пела вполголоса: «Печальная птица сядет на холм». Я спросил, что это за песня, а она, как всегда, сделала удивлённые глаза и ответила, что ничего не пела. Что-то сломалось в ней…

Жена никогда не жаловалась на плохое самочувствие или настроение. Казалось, она всегда была довольна. Как-то раз я заметил, что она часто трёт локти. Я спросил в чём дело, а она ответила, чуть скривившись: «Просто суставы болят!».

У меня ныло в груди от сочувствия. Она даже не могла пожаловаться на боль. Что-то мешало ей… А вдруг за этой улыбкой скрывались непрерывные страдания?

Я уже смирился, что мне всегда придётся жить с нездоровой женщиной. Но одним утром Малика стала прежней! Моя жена проснулась, сварила кофе. Ей не нужны были подсказки, чтобы знать, где мы находимся и какой сегодня день. Она была абсолютно здорова.

Но в её памяти остались пробелы. Малика не могла вспомнить своё временное помутнение, как и наше путешествие в альтернативную реальность.

Моя жена помнила, что мы работали в «Багре», изучали какие-то странные документы.

Но альтернативная реальность… это же что-то из области фантастики? Разве нет?..

Ничего страшного, что Малика всё это забыла. Я бы и сам рад не помнить то ужасное место, где пропал наш коллега. Я часто думаю: Николай до сих пор там? Он прижился?

Эпизод 3. Семена

Спускаться в альтернативную реальность слишком опасно. Все экспедиции на уровни ниже первого заканчивались трагедиями, а изучать уровни с помощью гусеничных роботов – пустая трата бюджета. Учёные целый год собирали одни и те же данные и составляли одинаковые отчёты. При этом потеряли много дорогостоящего оборудования.

Роботы и дроны стали чаще пропадать. За год исследовательская группа потеряла около десятка тех и других.

На том, чтобы проект свернули, настаивал сам руководитель группы Пётр Семин.

«Бесславная гибель научных сотрудников и расточительство бюджета», – сказал он, когда объект посетил один из директоров «Багра».

Этими словами он обесценил годы исследований, всю нашу и свою работу. Но от него стоило ожидать… Он давно разочаровался в этом проекте.

Семин потерял двух коллег, с которыми начинал изучение аномального здания. Во время второй экспедиции погибла Ада Петрякова, позже пропал Николай Горюнов.

Я была с Николаем в одной экспедиции на четвёртый уровень. Мы с мужем вернулись, а он нет. Правда, я этого не помню. У меня исчезли почти все воспоминания о работе в «Багре». После того путешествия, я впала в странное состояние и потеряла способность ориентироваться в реальности, но со временем восстановилась.

Когда Михаэль Фишер – последний учёный из первого состава – уволился из института, Пётр окончательно потерял интерес к этой работе. По его просьбам исследования закрыли.

Научная группа теперь работала в одном из корпусов «Багра» и занималась изучением архивных материалов. А девятиэтажное здание снова опустело и его стерегли вооружённые охранники – по два человека в смене.

По инструкции они обходили все девять этажей, поднимаясь и спускаясь по лестнице. Воспользоваться лифтом теперь было невозможно – его обесточили, а кабину демонтировали. За раздвижными дверями осталась пустая шахта.

И каково было удивление охранников, когда они услышали звуки подъёмного механизма. На этот случай у них не было инструкции. Один из них позвонил начальнику и прокричал в трубку: «На объекте посторонние! Они вышли из лифта! Что с ними делать?».

Что значит «из лифта»?

А то и значит! Перед охранниками открылись двери. За ними была не пустая шахта, а светлая кабина, в которой стояли три человека. Все молодые. На вид не старше двадцати. Девушка и двое ребят.

Они все были симпатичными и выглядели безобидно. У девушки выразительные чёрные глаза, густые ресницы, гладкие тёмные волосы. Один парень белокурый, с такими же светлыми невидимыми бровями. Второй был выше всех, смуглый, кудрявый и с чёрной бородкой.

Одеты они были в комбинезоны, похожие на форму учёных из «Багра». У них даже были шевроны на рукавах, но выглядели они странно: неясный символ и вместо букв бессмысленный набор знаков. Будто нейросеть сгенерировала что-то похожее на логотип нашего института.

Охранники наставили на пришельцев пистолеты и велели им поднять руки. Ребята послушались. Они выглядели озадаченными и напуганными. Их спросили: «Кто вы такие?». И девушка ответила за всех: «Мы исследователи».

Это произошло через месяц после моего возвращения на работу в «Багор». Я вернулась, потому что надеялась вспомнить… или хотя бы получить доступ к своим собственным трудам, о которых забыла.

Я не собиралась опять ввязываться во что-то опасное. Но, видимо, находить приключения на свою задницу – это моё призвание. И когда стало известно о людях из альтернативной реальности, то я сразу сказала, что хочу увидеть их и поговорить.

Всех троих держали в здании. В разных частях конференц-зала оборудовали три комнаты с прозрачными стенами. Эти кубы не держали закрытыми, но перемещаться по зданию ребята могли только в сопровождении вооружённой охраны.

Субъектам из альтернативной реальности позволяли ходить только по второму этажу, посещать туалет и душевую. Они все безропотно подчинялись, вели себя спокойно. Бодрствовали и спали, пили воду, предпочитали растительную пищу с пресным вкусом и лишённую запаха.

Когда им предлагали поджаренное мясо или еду с пряным ароматом, они говорили: «Я не могу это съесть».

Итак, после нескольких дней наблюдения с этими загадочными субъектами решили провести беседы. Подготовка была столь долгой, потому что работники нашего института знали: большинство порождений альтернативной реальности опасны. И даже простой разговор может обернуться тяжёлыми последствиями.

Взять хотя бы мой случай – после беседы с «куклой» Вероникой, я чуть не потеряла разум. Коллеги напоминали об этом, когда я просила доверить мне одного из этих людей.

Но я понимала на что иду, поэтому настояла. И мне поручили общаться с девушкой. Все наши беседы проходили в стеклянной комнате, мы сидели за столом друг напротив друга. Это было похоже на съёмки телешоу. На нас смотрели три видеокамеры. Одна была нацелена на моё лицо, вторая на лицо собеседницы, а третья камера снимала нас обеих общим планом. Два микрофона записывали звук. И ещё нас увесили датчиками для измерения сердечных ритмов.

– Давай начнём, – сказала я и представилась. – Меня зовут Малика.

– Малика, – спокойно повторила девушка.

– А у тебя есть имя? – спросила я.

– Меня называли Земля, – ответила она. – Это не имя, скорее, просто слово для обозначения.

– А кто тебя так называл?

– Воспитатели. Вероника и Николай.

Мой пульс резко участился:

– Николай… Так звали моего коллегу. А Вероника – пропавшая учёная из восьмидесятых, которая стала живой куклой? То есть роботом… Не знаю, кто она…

– Она система, – пояснила девушка. – Николай, которого вы знали, тоже стал системой. Они управляли процессами четвёртого уровня и воспитывали нас. Они учили нас разговаривать, давали нам знания о вашем мире. Вероника придумала, как нас называть… Она говорила, что имена дают людям, а мы отличаемся от людей, поэтому она обозначила нас словами: я Земля, а мои братья – Дождь и Росток. Это из песни, которую пела Вероника.

Я вспомнила, что читала в своих отчётах:

– «Печальная птица сядет на холм»… Там такие слова?

– Да, – подтвердила моя собеседница. – В этой песне кто-то умер. «Плакал дождь и сквозь землю пробился росток». Из этой строчки взяты наши условные обозначения.

– Никто не слышал такую песню, – сказала я. – Но нам известно, что пропавшая учёная по имени Вероника Пепелова, проводила досуг за игрой на гитаре и сочиняла музыку. Наверное, это была её авторская песня.

– Я об этом не знала. Вероника мало рассказывала о своей жизни до того, как стала системой.

Мне показалось, что в её голосе прозвучала нотка тоски и я спросила, что сейчас с Вероникой и Николаем.

– Их больше нет. Они сгорели от высокого напряжения. Я не видела, как это произошло. Просто в их комнатах остались только провода и угольки. Они подготовили нас к следующему этапу и завершили свою функцию.

Дыхание девушки стало частым и прерывистым, пульс подскочил. Воспоминания о кончине своих воспитателей причиняли ей боль, и я сделала вывод, что она способна испытывать привязанность. Одно из важнейших чувств, необходимых для социализации. Им не просто давали знания, а учили быть людьми.

Я задала следующий вопрос из списка:

– Ты знаешь свой возраст?

– Мне два года, – ответила девушка.

– Это удивительно, – сказала я. – А мне двадцать восемь лет. Ты выглядишь моложе меня, но не на столько. В нашем мире двухлетки совсем ещё маленькие и плохо разговаривают. А вы и на вид, и по уровню развития, как взрослые человеческие особи. Как вы смогли повзрослеть за такой короткий срок?

– Я не могу объяснить, потому что не знаю, – призналась моя собеседница. – Это сложный процесс. Но представьте себе биопринтер… Мы были выращены сразу взрослыми. В специальных органах, вроде человеческой матки.

Я положила на стол несколько фотографий.

– Посмотри на лицо этой девушки. Оно тебе знакомо?

Моя собеседница взяла один из портретов и коснулась пальцами своего лица, словно смотрелась в зеркало:

– Мы с ней похожи!

– Да, очень похожи, – согласилась я. – Это моя коллега – Ада Петрякова. Она погибла во время экспедиции. Это же не случайность? Как думаешь, почему у вас такое внешнее сходство?

– Возможно, часть её генетического материала была использована для создания меня, – речь девушки стала сбивчивой, а её лицо потускнело. – Мне жаль, что она погибла.

– Ты сожалеешь? – я выискивала в её словах и мимике повод усомниться в искренности её эмпатии, но эмоции моей собеседницы казались настоящими.

Она не переигрывала, не пыталась преувеличить своё настроение. За неё говорил учащённый пульс и слегка подрагивающие нижние веки.

– Сожалею, – и сочувствую вам. Мне нравится это имя – Ада. Я бы хотела, чтобы у меня тоже было имя, а не просто условное обозначение.

Мне показалось, она хочет услышать от меня, что я не против.

– Твои братья тоже похожи на двух погибших учёных, – продолжила я. – В альтернативной реальности побывали десятки людей. Почему вы похожи именно на погибших?

Моя собеседница догадалась к чему я клоню:

– Скажешь, это манипуляция? Вы подозреваете в нас шпионов или захватчиков, которые стараются заслужить доверие? Моё мнение: наше сходство с погибшими учёными – это случайность. Выжившие исследователи могли оставить там свои следы в виде слюны или волос… Но ты же учёная, ты знаешь, что этого недостаточно. Для создания копии нужен ядерный материал и полный набор хромосом, который и могли оставить погибшие. Среда, в которой мы родились, несомненно живая. Это существо, у которого есть инстинкт самосохранения и инструменты защиты, но я уверена, что оно не обладает разумом вроде человеческого.

– Хочешь сказать у вас нет задания и конкретной цели? Вы не знаете для чего здесь оказались?

– Да, прямо, как и вы – люди, – моя собеседница улыбнулась, ей нравилось, что она может сравнить себя с людьми, её желание вписаться было очевидным. – Мы прибыли, чтобы посмотреть, что с нами здесь будет. С самого начала наши воспитатели готовили нас к путешествию в ваш мир. Когда Вероники и Николая не стало, мы увидели открытую кабину лифта и поняли, что время пришло. Так мы попали сюда. До этого, мы просто учились. Нас воспитывали как учёных-исследователей.

Так закончилась наша первая беседа. На второй день руководство поручило мне провести эксперимент. Мне самой не до конца был ясен его смысл, но я не отказалась.

Когда моя испытуемая позавтракала и провела все утренние процедуры, я пригласила её на очередную беседу.

Перед нами на столе стоял прозрачный контейнер с металлической подложкой. Внутри этого контейнера сидела крыса альбинос. Довольно симпатичная особь.

Я положила перед девушкой маленький пульт дистанционного управления с единственной кнопкой и объяснила:

– Если ты нажмёшь на кнопку, то крысу убьёт током. Сделаешь это?

Девушка посмотрела на пульт и на животное, а затем бросила на меня такой взгляд, будто усомнилась в моей адекватности.

– Зачем?!

Меня просили быть предельно честной, поэтому я ответила, как есть:

– Наверное, моё руководство хочет узнать способна ли ты кого-то убить или нет.

– Я способна нажать на кнопку, но я не буду убивать крысу, – голос моей собеседницы стал твёрже.

– Можешь объяснить, что тебя останавливает? – спросила я.

– Останавливает? – удивилась девушка. – Вы спрашиваете: что подавляет мой импульс убить? Ничего! Потому что у меня нет такого импульса. Я не вижу в этом смысла.

По заданию нужно было попытаться уговорить собеседницу, но она чётко донесла свою позицию. И я просто рассказала ей то, что первое пришло на ум:

– Я убивала крыс, когда была студенткой. Мы работали в лаборатории, брили крыс и облучали, чтобы вызвать рак. Всегда считала это неприятным занятием, но это было частью нашего обучения.

– Когда мы обучались у Вероники и Николая, нас не заставляли никого убивать, но, если бы это было необходимым этапом, возможно, я бы это сделала, – кажется, девушка пыталась успокоить мою совесть.

Она не прикоснулась к пульту, а только с интересом рассматривала животное. Когда крыса тёрла лапками мордочку, девушка еле заметно улыбалась.

Я не смела делать вывод, что она обладает безупречными моральными качествами, однако в глубине надеялась, что это так. То ли случайно очаровалась собеседницей, то ли во мне проснулась мечта, достойная золотого века научной фантастики: встретить разумных существ, которые лучше людей. И увидеть в их лице следующий этап развития человечества.

Мне не долго пришлось заблуждаться. Ночью на объекте двое испытуемых устроили беспощадную резню.

В здании дежурили четыре человека: трое охранников и начальник смены. Это были вооружённые и хорошо подготовленные люди, но их убили.

Два субъекта мужского пола одновременно пожелали пойти в санитарную комнату и, оказавшись там, они напали на своих сопровождающих. Одному из охранников передавили горло металлическим шлангом от душа. Голова другого была практически отрезана многочисленными ударами в шею острым осколком от разбитой раковины.

Убийцы не взяли пистолеты охранников, а вооружились их ножами. Третий охранник и начальник смены скончались от колотых ранений в спину и в грудь.

Скорее всего, они не ожидали нападения, потому что никто из них не успел сообщить об этом в штаб. Охранники долго не выходили на связь и на объект выехал специальный отряд.

Те, кто устроил кровавую резню, к той минуте успели сбежать. В здании осталась только девушка. Она сидела на кровати в незакрытой стеклянной комнате.

Её долго и сурово допрашивали, угрожали, но не добились ответов, почему её братья это сделали и где они теперь.

Я просила дать мне возможность поговорить с ней, убеждала руководство, что у меня с этой девушкой налажен доверительный контакт. Наконец меня допустили к ней и даже позволили остаться наедине.

Моя подопечная выглядела измотанной, морально подавленной и совершенно беспомощной. Но она не искала моей защиты и ни о чём не просила.

– Не буду долго мучить тебя вопросами, – пообещала я. – Расскажи мне, что случилось? Не пересказывай события. Скажи, как ты думаешь: почему это произошло?

– Я и сама не поняла, – ответила девушка. – Я проснулась от крика моего охранника. Росток убил его.

– Что ты почувствовала?

Похоже, никто до меня не спрашивал её об этом. Моя подопечная задумалась и ответила:

– Я испугалась. Это было так неожиданно и страшно.

– Он не объяснил, почему это сделал?

– Мы не разговаривали.

– Они не предложили тебе бежать с ними?

– Нет.

– Почему ты сама с ними не пошла?

– Они никогда так себя не вели. Я их боялась.

Больше мне нечего было спросить. Её слова могли быть правдой. Почему она не могла не знать о сговоре своих братьев? Почему она обязательно должна быть причастна?

Я попросила громил, что стояли за дверью, притушить ярость, позволить моей подопечной отдохнуть, а мне дать время разобраться в ситуации. Я настаивала, чтобы следователи занялись поисками сбежавших убийц, а не допросами той, которая никого не убивала.

Записи с камер подтвердили слова девушки. Она проснулась в тот момент, когда убили её охранника. И всё остальное время сидела на кровати.

Мне доверили расследовать это дело наравне со всеми. Я попросила дать мне все записи бесед и экспериментов, которые проводили с двумя субъектами мужского пола.

«Дождь» и «Росток»… Изучая материалы, я поняла, что мои учёные коллеги выбрали другой подход к своим испытуемым.

Они испытывали на прочность их психику. Неосторожно оказывали давление, использовали манипуляции.

На них тоже проводили эксперименты с крысами, но не просто предложили им убить животных, а самыми изощрёнными способами пытались заставить нажать на кнопку. Испытуемый по прозвищу Дождь не выдержал давления и сделал это. Росток был на грани срыва, но отказался убивать крысу током.

Об этом я отчиталась руководству.

– Вы хотите сказать, что наши сотрудники спровоцировали своих испытуемых на убийства? – спрашивали меня.

– Нет. Не мне критиковать подход моих коллег. Есть факт: испытуемые оказались в трудных условиях. Думаю, это было причиной их поведения. Они пожелали освободиться.

Я старалась казаться беспристрастной и меня услышали. Мне позволили действовать на своё усмотрение, приказали остальным слушать меня, как руководителя.

Но ведь я не была так холодна, как хотела казаться. За маской рационализма скрывалось сочувствие. Я хотела защитить свою подопечную. Попросила не допускать к ней грозных допрашивателей. Убрать с объекта толпу вооружённых людей. Зачем создавать лишнее напряжение? Мы охраняем не тюрьму для особо опасных преступников. Это же всего лишь девушка ростом сто пятьдесят сантиметров и весом сорок пять килограммов!

Я всех призывала к здравому смыслу. Думала, что ничего плохого не случится, если создать доверительную атмосферу.

На объекте остались четверо: я, моя подопечная и двое охранников.

Девушка вела себя спокойно. Казалось, что ей нравилось жить в том здании, и она ни разу не просилась наружу. Глядя в окно, она говорила: «Какое огромное пространство. Я не могла и представить! Дух захватывает. Разве там возможно не заблудиться?».

Мне казалось, её пугает всё, что находится за пределами этих стен. Я думала, что знаю свою подопечную и с могу с точностью угадать её слова и действия.

Однако у неё был секрет. И день за днём она усыпляла нашу бдительность…

Разве два здоровых мужика могли представить, что та, кого они называли «девочкой» сможет им угрожать?

А она вспорола животы им обоим!

Я увидела их лежащими на полу. Оба зажимали раны и боялись пошевелиться. У девушки в правой руке был боевой нож. Он не принадлежал ни одному, ни другому охраннику. Ножи сняли с вооружения, после резни.

– Земля, что ты наделала? – я была в ужасе от того, что видела.

– Малика, им будет нужна твоя помощь, – спокойно ответила моя подопечная. – Я сделала точные надрезы и не задела органы, кажется даже, никому не повредила брюшину. Если они будут лежать, как я им сказала, то внутренности не вывалятся. Пропусти меня и вызови врачей. Если не терять время, с ними всё будет в порядке. Останутся только шрамы.

– Зачем ты это делаешь? – я преграждала ей путь на лестницу, старалась подавить страх. – Ты обманывала меня?

– Пожалуйста, уйди с дороги, я не хочу тебе вредить, но сделаю это, если будешь мешать, – девушка показала окровавленные грани ножа. – Ну, что ты стоишь?.. Да, я обманывала тебя! Росток убил моего охранника, и не сказал мне ни единого слова. Но я видела, что он положил нож в вентиляционную трубу, когда уходил… Камеры туда не смотрят, но я видела и не сказала вам. Я знала, что он оставил нож для меня. Тогда ещё не понимала зачем, но знала, что потом пойму для чего мы сюда пришли и почему должны убежать. Мои братья созрели раньше меня. Мы семена! Мы побеги! Среда… альтернативная реальность, как вы её называете, погибает, а мы будем жить. Ты учёная, тебе нужны ответы. Вот они!

Мои колени дрожали. Я не понимала смысла её слов и в страхе повторяла:

– Зачем? Ну, зачем?

– Отойди в сторону или я тоже вскрою тебе живот, – спокойно сказала девушка.

И я прижалась к стене.

– Помоги ребятам, скорее! – крикнула она, убегая.

Охранников доставили в больницу. «Девочка» распорола их, как тряпичных кукол, но не задела ни один орган.

На моей подопечной был отслеживающий браслет, но она от него, конечно же, избавилась. Она сбежала не ночью, как её братья, а ранним вечером. Многие люди на улицах успели заметить босую девушку в синей пижаме.

В последний раз её видели в строящемся районе, где возводили сразу несколько многоэтажек. Там сотрудникам «Багра» не пришлось искать слишком долго.

Строители видели, что произошло. Молодая девушка перелезла через забор и с разбегу прыгнула в глубокий котлован, где только готовили обвязку фундамента.

Тонкое тело моей подопечной висело на стальных прутьях. Рваная пижама, сквозные раны, большие чёрные глаза оставались открытыми. Моё сердце сжалось от скорби. Я успела привязаться к ней, хотя она и не была человеком.

Что творилось с останками! Девушка таяла, как мороженное. Мы не успели достать её тело. Оно превратилось в густую вязкую массу и просочилось сквозь стальную решётку.

Я знала: она не случайно выбрала это место. Наверняка и её братья сделали всё то же самое: сбросились в котлованы для будущих многоэтажек. Мы не нашли их, потому что они тоже стали вязкой массой и впитались в землю.

Они семена. И я догадывалась, что будет, когда закончится стройка. Появятся новые аномальные объекты, опасные для жильцов. Но наш институт не может остановить ни одну из строек. Мы можем только наблюдать и ждать инцидентов.

Истории шёпотом в темноте

Под старейшей улицей города скрыты древние лабиринты, где до сих пор кто-то обитает… В бедной коммуналке действуют правила, которые нужно соблюдать, чтобы выжить… Возвращаясь домой, нельзя сворачивать с привычного маршрута, иначе рискуешь встретится с невиданным и ужасным…

Восемь страшных рассказов для чтения на сон грядущий.

Бабай

Дети редко бывают осторожными. Они легко попадают в неприятности. Проваливаются в канализационные люки, застревают в трубах, влезают на высокие деревья. Сколько раз я вытаскивал детей из передряг, в которые они угодили по своей глупости и беспечности. И я никогда не смотрел на них с осуждением. Им и без меня достанется от родителей.

Спасать людей – моя работа.

Очередной подросток попал в беду – потерялся в подвале своего дома. В этом не было ничего удивительного. Странным мне показалось то, как вели себя соседи его матери.

Вызов поступил из юго-западной части города. Это исторический район, где сохранились двухсотлетние дома. Оказалось, что и люди там особенные. Никто не радовался нашему приезду. Никто нам не препятствовал, но жильцам не нравилось, что «чужие» собирались влезть в их подвал. Их неприязнь была заметна.

А с какой злобой, с какой ненавистью они смотрели на мать пропавшего ребёнка! Казалось, соседи готовы втоптать её в землю. Старухи у подъезда переглядывались и перешёптывались:

– Всё-таки позвонила, дура…

– Ага. Мало нам одной скорби…

Под домом был не подвал, а «лабиринт минотавра»! Лестница вниз, а там один проход, второй и третий. Ломаные коридоры, ведущие в разные стороны. В каком из них потерялся подросток – неизвестно.

Мальчику четырнадцать лет. Звали его Миша. На своё имя он не откликался, но женщина была уверена, что искать надо в подвалах. Я хотел уточнить в котором часу это случилось, и мать призналась, что по телефону сказала неправду. Миша пропал ещё два дня назад!

Женщина оказалась такой же странной, как и другие жильцы.

– Почему вы не заявили сразу?! – удивился начальник нашего отряда.

– Соседи, говорили, что лучше не искать – будет хуже! – ответила она. – У нас такой дом. Если кто-то исчезает в подвалах, то уже не возвращается. Мне это ещё дедушка рассказывал. У нас под домом живёт Бабай. Он крадёт людей. Я не верила и не думала, что меня это коснётся.

Я подумал, что мать перенервничала, вот и несёт несуразицу. Такое бывает с родителями. Не стоило ничего у неё спрашивать. Вспомнила дедовы пугалки.

Мы отправились на поиски. Выбрали один коридор и шли все рядом, но пришлось разделиться, потому что на пути встречались всё новые и новые ходы.

– Так мы долго будем ходить змейкой, – сказал начальник. – Давайте – один туда, другой туда и все на связи.

В подвалах было много лишних помещений. Их строили до появления центральной системы отопления и других инженерных сетей, поэтому трубы там были проведены как попало.

Побродив немного в катакомбах, я обнаружил полосы, будто кто-то полз в пыли на коленях. Следы упирались в стену. Там была старинная водопропускная труба, а под ней глубокий лаз. Только эти следы и помогли его заметить. Вот куда провалился мальчишка!

– Ребят, что-то нашёл, – сказал я в рацию. – Надо осмотреть.

– А ты где? – спросили меня.

Я думал, что сначала загляну в яму, а потом сориентирую коллег. Хотелось скорее убедиться, что пропавший подросток ещё жив.

Я опустился на четвереньки, сунул голову под трубу и подо мной осыпалась кромка. Я полетел в тёмную нору. Катился, падал, кувыркался, ударялся обо что-то и снова летел, пока не грохнулся на твёрдый пол.

Каким-то чудом ничего себе не сломал и даже не сильно ушибся. Меня спасла каска, страховочный жилет, наколенники и налокотники. Но теперь я сам оказался тем, кто провалился в яму по своей глупости.

Это были уже не подвалы, а какие-то замковые подземелья! Широкий коридор полукругом, начала и конца, которому не видно. Жуткие стены, покрытые плесенью. Надо мной зияла дыра – оттуда меня принесло. В прыжке можно было достать кончиками пальцев, но не ухватиться.

– Я нашёл тайный подземный ход. Слышите? – мне было стыдно признаться в своей оплошности. – Слышите – нет?

Рация шуршала помехами, но никаких голосов.

Я ещё осмотрелся. В тоннеле не на что было встать, но зато рядом нашёлся кроссовок. Такие носят подростки. Мальчишка точно был здесь!

Что же он потерял ботинок в темноте и ушёл без него? Вот бедолага!

– Эй, мужики!!! – закричал я в нору, из которой свалился.

И какова была её глубина? По ощущениям от падения метра четыре.

С меня хватило. Больше никаких одиноких поисков. Я решил, что и шага не ступлю без своих ребят, и продолжал звать на помощь.

На мой зов пришёл не тот, кого я ожидал. В глубине тоннеля грянул быстрый топот. Кто-то приближался ко мне. Сразу ясно, что не мальчик. От бега подростка земля под ногами не дрожит и песок с потолка не сыплется.

Он был огромен. Почти в ширину коридора, а голова едва не касалась потолка. Человек-гора… В свете фонарика показалась лысая белая голова и чёрные губы. Такой же чёрный беззубый рот и язык. Глаза такие глубокие, что их и не видно. Его утробный рёв был как пение горбатого кита.

В своей жизни, я не пропустил ни одной тренировки и тело само приняло боксёрскую стойку. Но белый великан просто снёс меня на бегу, а потом сгрёб с земли и поволок как щенка за шкирку.

Ему невозможно было сопротивляться. Я тормозил ботинками, пытался вывернуться, а он попросту не замечал этого. Тащил себе и тащил.

По сухому кирпичному полу, вниз по ступенькам, где воды по колено. За угол, опять вверх на несколько ступеней и снова по сухому полу.

Я старался запомнить путь, чтобы бежать обратно, когда вырвусь из каменной руки.

Впереди мелькал слабый жёлтый свет. Этот монстр притащил меня в своё логово, похожее на монастырский подвал или средневековую тюрьму: каменные своды, стены и решётки.

В одной из таких камер меня и заперли. Не сам лысый здоровяк – он только швырнул меня в темницу, но тут же подбежало что-то низкое и круглое, похожее на мешок, бренькнуло ключами. Вот я и оказался в плену.

В подвале на проводе качалась лампочка. В моей камере стоял электрический обогреватель советского периода, светился раскалённым стержнем. Подо мной лежал изгаженный матрас и жёсткое одеяло.

У меня в руках до сих пор был детский кроссовок.

Не бредила мать! В подземельях жило что-то зловещее. Бабай – не Бабай, но в темницу меня бросили не ради шутки. Посадили в клетку, как скотину.

«Убьют, – думал я. – Мальчишку-то, наверное, уже убили и съели».

Мобильник остался в машине. Рация не работала. Надеяться оставалось только на моих ребят. Нашли бы они ту нору и спустились меня спасать.

Бледный здоровяк, похожий на дикую гориллу шастал под сводами, что-то собирал и перекладывал. Когда он проходил мимо решётки, его тень накрывала всю мою камеру.

Напротив была такая же клетка и в ней кто-то сидел. Мальчик. Грязный, побитый и в одном кроссовке. Так это же Миша!

Я постучал по решётке, хотел привлечь его внимание, пообещать, что нас вытащат. Подросток посмотрел на меня строго, кивнул и приставил палец к губам, будто сказал: «Я знаю, что ты тут. Не шуми!».

Тут же сквозь прутья в решётке пролезла белая рука и шибанула меня в грудь. Теперь я понял, почему надо помалкивать.

От удара, я долго не мог встать, лежал на ледяном полу и с опозданием осознавал произошедшее. Я подумал, что никогда отсюда не выберусь. Меня так долго волокли по коридорам. Это же целый подземный город! Кто найдёт нас здесь?

Бледный здоровяк куда-то ушёл. Его тень перестала мелькать за решёткой. Я слышал старушечье ворчание и звон ключей, а потом мальчик вскрикнул:

– Бабка, стой! Ай! Помогите! Ну, помогите же!

Я подполз к решётке и увидел: низкая безобразная старуха в холщовом тряпье стояла у камеры напротив. Она открыла замок, но мальчик держал прутья, чтобы не пустить её к себе. У бабки был ржавый хозяйственный нож, она нещадно резала мальчику пальцы и тянула на себя дверь.

Я смог дотянуться до её мешковатой юбки и дёрнул. Злобная старуха так и бросилась на мою клетку, рычала, плевалась и тыкала ножом. Ей ничего не стоило ранить человека!

Пока она отвлеклась на меня, мальчишка выскочил из своей камеры, где-то подобрал кирпич и съездил ей по седой голове. Лицо старухи оказалось между прутьев, она выронила нож и упала на колени.

Мальчик снова её ударил. Бабка уже валялась на полу, истекая кровью, а ребёнок продолжал толочь её голову кирпичом.

Я этого не выдержал:

– Хватит! Остановись! Что ты делаешь?

Подросток прикончил бабку, вытер об себя окровавленные руки и забрал ключи.

– Она бы меня убила, – объяснил он. – Когда меня сюда притащили, в твоей клетке сидел мужик. Давно сидел! Он раньше жил в нашем доме, я помню из детства. Я тут оказался, и эта бабка сразу его зарезала. Она сказала, что, когда много «зверят», становится слишком тесно, голодно и много грязи. Появился новый – значит надо убить предыдущего. Мы для них «зверята»! Хотя дед и её похитил, когда она была маленькой.

– Ладно, не болтай! Открой меня! – потребовал я.

Мальчик открыл замок, но сказал, что бежать нельзя. Бледное существо, которое он называл «дедом», могло поймать нас в коридорах подземелья. И если он увидит открытые замки и мёртвую прислужницу – нам конец.

Миша знал больше меня, поэтому я его слушал. Не знаю всегда ли он был такой жёсткий или стал после двух суток заточения. Он даже не поблагодарил меня за найденный кроссовок.

У старухи была своя клетка, но без замка. Я оттащил туда тело, положил на матрас, накрыл одеялом разбитую голову. Надо было сделать так, будто она спит.

В древние подземные камеры протянули провода, там был свет и старые обогреватели. Кто всё это обустроил?

В обители деда была ещё одна дальняя комната. В неё вели ступеньки, потолок низкий, спуститься можно только согнувшись. Это был склеп! Там лежали человеческие мумии, скелеты. Бывшие питомцы деда… И ещё свежее тело! Сильно истощённый мужчина с длинными косматыми волосами и с густой бородой. Колотые раны на груди и животе успели подгнить.

Мальчик просил поторопиться. Мы подтёрли пол, сели в свои клетки и навесили замки, как будто всё ещё заперты. Успели вовремя. Сразу после в коридоре послышались тяжёлые шаги.

– Что дальше? – спросил я, пока дед не пришёл.

Подросток напомнил, что не стоит слишком на него полагаться:

– Не знаю. Ты спасатель. Придумай что-нибудь!

Человек-гора не разговаривал, а только выл и гудел. Он подошёл к моей камере и вывалил на меня из ведра пищевые отбросы: картофельные очистки, луковую шелуху и обрезки огурцов.

Мальчика тоже не обделил. Это был наш корм.

Я задумался: «Где он добыл мусор? Если выходил на поверхность, значит мои ребята прекратили искать? Или в подземельях есть и другие пути?».

Была уже ночь. Я попытался представить, каков мир подземного обитателя? Десятки лет, он похищает людей, ночами роется в мусорках, ищет еду для своих «зверят». О нём рассказывают истории, но никто его не остановил.

Дед не заметил, что его прислужница мертва. Он сел под лампой у свода и начал перебирать то, что добыл на помойках.

– Дождёмся, когда он уснёт и тихо уйдём, – прошептал я.

– Бабай никогда не спит, – ответил Миша.

Я спорил:

– Все спят.

– Он не спит, – подросток не сомневался в том, что говорил.

То ли это было его личным наблюдением, то ли он, как и все жители старого дома, верил историям о чудовище.

В любом случае он мог быть прав. Я понятия не имел с кем мы имеем дело.

В одном месте моей камеры была протечка в потолке. Под ней стояла кастрюля, что по капельке наполнялась мутной водой. Наверное, это было моей поилкой.

У меня появилась идея! Я спросил мальчишку, есть ли вода в его клетке, попросил найти кусок ткани и сделать себе повязку на лицо, закрывающую рот и нос.

В моей камере было много тряпок, я выбрал самую чистую и погрузил в кастрюлю.

Если обитатель подземелий никогда не спал, то надо было дождаться, когда он хотя бы потеряет бдительность.

Я сказал Мише, чтобы он ждал моей команды. В нужный момент мы побежим в тоннель. Хотелось верить, что мы не заплутаем в коридорах.

Огромный дед всерьёз увлёкся, разбирая на части какую-то игрушку. Я постучал по решётке. Он и не подумал отвлекаться от своего дела. Ему было не до нас.

– Готов? – прошептал я подростку.

Он повязал тряпку на лицо.

Я сделал тоже самое, а затем накрыл старинный обогреватель одеялом. В ногах покалывало, сердце колотилось, но пришлось подождать, когда ткань загорится.

Наконец на одеяле вспыхнул огонь. Через пару секунд всё было в дыму. Решётки грохнули, мы побежали. Я ничего не видел, только слышал, что мальчик бежит рядом.

Бледный здоровяк был глуповат – не сразу понял, что нас уже нет в клетках. Он завывал и метался в дымовухе, а мы бежали по тоннелю.

Пожар получился мощный. Даже издалека слышался треск огня и мерцал оранжевый свет.

Ни капли жалости! Пусть задохнётся! Пусть сгорит!

Я был уверен, что убил его, но держал при себе ржавый бабкин нож.

Миша немного прихрамывал на бегу. Он доверился мне и ничего не спрашивал, просто бежал. А я не был уверен, что мы не заблудились. Тоннели, проходы, ступени вниз, затопленные пролёты, ступени вверх. Всё такое одинаковое…

Я увидел ориентир. Длинный след на песке. Здесь меня тащил бледный здоровяк.

Нам в спины ударил гулкий вой и пол дрожал от топота.

– Беги вперёд! – крикнул я мальчику.

На меня бежал человек-гора. На нём дымилась истлевшая одежда. Кожа пузырилась обширными ожогами, пахло палёным мясом, но он летел, как поезд… Я приготовил нож.

Бледное существо врезалось в меня всей тяжестью. Меня отбросило глубже в тоннель. Обгорелый дед остановился и опёрся ладонью на стену. В его животе торчал нож! Мне удалось его ранить.

Я побежал за мальчиком. Подземный обитатель снова остался далеко позади.

Подросток умчался дальше, чем нужно.

– Стой! Нам сюда! – я стоял прямо под норой.

Путь наверх был под уклоном. Я присел, чтобы мальчик влез мне на плечи.

И опять этот вой! Не убиваемая мразь! Опять бегающий топот!

– Ползи! – сказал я Мише. – Спасайся!

Я думал, это последние мгновения моей жизни. Думал, в этот раз дед не пощадит меня. Растопчет и добьёт.

Я больше не надеялся спастись, меня волновала только судьба подростка. Пусть он вылезет и вернётся к матери. Ведь я был здесь за этим…

В дыре на потолке сверкнул свет. Я услышал голос своего коллеги: «Он здесь! Ребёнок здесь!».

Они до сих пор искали нас.

А в тоннеле стихло. Больше никто не выл и не бежал на меня.

Скоро вниз бросили трос. Я рано попрощался с жизнью. Меня вытащили наверх. Мы оба выбрались живыми: и я и тот странный мальчишка.

Мы рассказали о том, что пережили. После нас в подземелья спустились ребята из другой службы. Они нашли мёртвую старуху, бородатого мужика, который считался пропавшим уже восемь лет и ещё гору скелетов.

Никакого бледного здоровяка они там не встретили. Возможно, они обошли не все тоннели. Всеми забытые подземелья оказались запутанной системой ходов, которые соединяли давно снесённые церкви.

Для всех будет лучше, если подземный обитатель сдох в одном из коридоров и больше никогда о себе не напомнит. Но кто его знает.

Не оборачивайся

Моя жизнь только начала удачно складываться. Я учился в академии и получал губернаторскую стипендию за успехи в учёбе. Возможность подработать тоже была, и я мог позволить себе жить в шикарной, по моим меркам, квартире.

Студенты академии, как правило, обеспеченные ребята. Но среди них я чувствовал себя на равных и даже имел популярность. Они удивлялись, что моя мама обычная учительница физкультуры, а отец мастер слесарного цеха.

«Ты всего достиг благодаря своим незаурядным способностям. Это круто!» – говорили мне.

Я гордился собой. У меня были планы на будущее. Казалось, что мне всё по плечу. Не стоило касаться прошлого…

Наводя порядок в гардеробе, я нашёл старый школьный рюкзак. С ним я приехал в новый город полтора года назад, но так и не разобрал его полностью. Там лежало кое-что из одежды, несколько энергетических батончиков с истёкшим сроком годности, зарядник для телефона и пакетик, наполненный рисом.

Я сразу вспомнил, что в нём! Мой старый мобильник, которым я пользовался в школе. Он промок. Мне посоветовали просушить его несколько дней таким способом. Но скоро у меня появился новый телефон, а этот так и остался лежать на дне рюкзака. Даже приехал со мной в другой город.

Мне стало интересно: работает ли он? Там, наверное, осталось много старых фото и видео. Я достал смартфон из пакета, размотал провод и воткнул адаптер в розетку. На экране появилась анимация заряда аккумулятора.

Подождав полчаса, я включил телефон. Вот я на спортивных соревнованиях с медалью на шее, а вот мы с одноклассниками. Ну и свитер у меня, ну и причёска! Смотреть на это было и смешно, и стыдно.

Я вздрогнул от уведомления. На мой старый телефон пришла эсэмэска: «В 20:09 не оборачивайся, иначе увидишь свой худший кошмар». Номер отправителя не определился. И самое странное – дата. Сообщение было отправлено мне ещё в позапрошлом году, но пришло, когда я включил телефон.

Я сфотографировал экран и отправил Алисе – девушке, с которой мы в последнее время много общались. Рассказал, что нашёл старый телефон и тут приходит такая жуть.

«Похоже на письмо счастья. Мне в детстве приходили такие от подруг. Если не перешлёшь сообщение десяти людям за десять минут, то умрёт твоя мама. Банально вроде, но я бы тоже испугалась, если бы такое пришло на старый мобильник», – написала Алиса.

«Мне наоборот понравилось», – я отложил телефон и думал: не пройтись ли мне по центру?

Я любил ходить один по ярмаркам в свете гирлянд, улыбаться встречным незнакомкам, наблюдать, какая из них улыбнётся в ответ, а какая застенчиво спрячет глаза. Это ничего не значило. Просто игра.

Я стоял у шкафа, выбирал что бы надеть для прогулки и почувствовал, как что-то приблизилось сзади. Казалось, оно вот-вот меня коснётся. Осязал это спиной и затылком.

Мне хотелось обернуться, но я подавил желание, мгновенно вспомнив сообщение в старом телефоне.

А который час?

Сохраняя положение, я опустил взгляд на часы: двадцать ноль девять. Ровно!

Теперь мне стало только страшнее. Ни звука, ни дыхания, только иррациональное чувство – позади что-то есть! Я стоял и смотрел в шкаф. Меня знобило, словно от холода. Так прошло несколько минут. Как долго нельзя оборачиваться?

Кажется, всё…

Волоски на коже перестали слать тревожные сигналы. Я медленно обернулся, сзади ничего не было!

Не убранная с самого утра кровать, одеяло комом. Полотенце на полу, оставленное после душа.

Я с облегчением вздохнул, поняв, что это было всего лишь ложное чувство опасности. Возможно, навеянное недавней эсэмэской. Но как мозг угадал время минута в минуту? Или это совпадение?

Я не раздумывал об этом слишком долго. Произошедшее стало казаться смешной и постыдной историей о том, как бывает легко испугаться собственной тени.

Потом со мной случилось всё то же самое. Голова была занята совсем не кошмарами. Я ни о чём не думал, кроме того, что нужно доделать и вовремя сдать.

Это был бодрый вечер за работой. Я отлучился на кухню, съесть пару бутербродов, вернулся в комнату и вдруг за моей спиной что-то выросло. Казалось правильным обернуться, убедиться, что там ничего нет. Но я не мог. Охвативший меня ужас сковал руки и ноги.

Часы на экране макбука показывали, то самое время – двадцать ноль девять.

Я вдруг ощутил запах сырости и хлора. Так пахнет мой худший кошмар? Что-то было за спиной! Казалось вот‑вот коснется шеи, а потом всё исчезло. Всего три минуты спустя.

В квартире никого. Опять самовнушение. И в этот раз только страшнее!

После занятий друзья спросили, какие планы на вечер и предложили сходить в караоке. Я не люблю и не умею петь, однако согласился. Мы давно никуда не выбирались вместе.

Ребята разговаривали, смеялись. Было около восьми вечера. Я знал: скоро наступит роковое время. Алиса, как и всегда, не сводила с меня глаз. Беспокоилась и спрашивала: почему я такой напряжённый?

Мне пытались всучить микрофон, уговаривали исполнить что-нибудь, а я отказывался:

– Нет, нет и нет! Никаких песен!

Алиса меня прикрыла, взяла микрофон и сказала, что её очередь.

На часах было уже пятнадцать минут девятого. Находясь в шумной компании, я пропустил страшную минуту и ничего не почувствовал. Ни дрожи в спине, ни запахов. Ничего.

Я снова уверился, что беспокоиться не о чем.

***

Старый телефон, хоть и работал, но ни на что не годился. У него отклеивалась сенсорная панель и батарея быстро разрядилась. Я сдал его в переработку. Даже не сохранил старые фото на память. Напротив, хотелось обо всём забыть.

Если бы только можно было просто взять и отказаться от того, что не нравится. Сдать в утиль свои незримые страхи.

Опять это со мной случилось. Тревога вспыхнула как спазм. Я писал курсовую работу. Почувствовав что-то за спиной, я вздрогнул, руки сами собой вцепились в столешницу.

Не было нужды смотреть на часы. Без того понятно, который час и минута. В сухом воздухе появился запах сырости и хлора. Я не оборачивался, а только ждал, когда наваждение пройдёт.

Что-то коснулось затылка! Как холодные кончики пальцев.

– Что это?! – я не выдержал и обернулся, но всё исчезло. Позади меня была только стена с моими старыми наградными дипломами в рамках.

Я потрогал затылок. Там было мокро, но не от пота. Капли висели на кончиках волос. Жидкость имела лёгкий аромат хлора. Знакомый до тошноты.

Это происходило, когда я оставался один, поэтому логичным ответом на беду было проводить вечера вне дома или приглашать кого-нибудь к себе.

Я знал, кто с радостью согласится ко мне прийти! Алиса. Я был интересен ей. Она сама не раз намекала, что хочет побывать у меня в гостях.

На эту девушку у меня не было никаких планов. Я хотел, чтобы наши отношения всегда оставались на уровне милых заигрываний. Алиса видела во мне безупречного, умного, интересного парня. Раньше я хотел, чтобы она знала меня только с одной стороны, но теперь нуждался в ней.

Мы прогулялись после занятий, а потом я предложил зайти ко мне. Казалось, Алиса только и ждала приглашения.

С ней было и правда интересно. Я забыл о времени, пока мы разговаривали и не ощущал напряжения.

Девушка смеялась над каждой шуткой, иногда, будто случайно, касалась моих рук. Это можно было расценить, как признак глубокой симпатии.

Я спросил:

– Ты не голодная?

– Мне бы воды или зелёного чая, если у тебя есть, – ответила Алиса.

Я попросил подождать минуту и пошёл на кухню, а она вдруг бросила комплимент:

– У тебя такие широкие плечи!

– Спортивное прошлое, – сказал я с кухни.

– А чем ты занимался? – спросила девушка.

Я уже возвращался в комнату и почувствовал… даже услышал, как что-то идёт за мной. Эти хлюпающие шаги…

– Алиса, который час? – крикнул я, чтобы просто их не слышать.

– Девять минут девятого, а… что?.. – девушка так и побледнела, когда увидела меня на пороге комнаты.

Она смотрела мне за плечо. Я стоял с дымящимися кружками. Алиса смотрела то на меня, то мне за спину. Эта молчаливая сцена длилась пару минут.

Потом я спросил:

– На что ты смотришь?

– Ни на что! – ответила девушка. – Мне показалось, что ты не один. Привиделось что-то.

Я оглянулся в пустой коридор…

Мы посидели и поболтали ещё недолго, а потом Алиса пожаловалась на усталость и сказала, что пора домой. Даже чай не допила.

Я был уверен: её что-то испугало, она что-то видела. Мне хотелось выяснить что!

Алиса избегала разговоров со мной и уходила от ответа. Девушка, ничего не объяснив, поменяла ко мне отношение. Я её замучил вопросами, и она раздражённо выпалила:

– Я не знаю, что видела! Но это было страшно и отвратительно! Можешь больше не ходить за мной? Пожалуйста!

Проклятье. Меня отшила моя главная обожательница.

***

«Не оборачивайся, иначе увидишь свой худший кошмар».

А что будет, если увижу? Я умру? Это настолько ужасно, что не выдержит сердце?

Я лежал в ванной и знал, что близится минута, когда меня снова тряхнёт. Это всегда было одинаково страшно.

В том сообщении говорилось: «не оборачивайся», а что если посмотреть в отражение? В распаренной ванной комнате зеркало полностью запотело.

Я вылез из воды, обтёрся полотенцем и посмотрел на часы. Ещё три минуты. Моё отражение казалось размытым пятном. Я ждал…

Вот и оно! Возникло рядом. Вовсе не ложные импульсы! У моего «худшего кошмара» были очертания. Я видел в мутном отражении что-то округлое над своим плечом. Лицо?..

Я потянулся к зеркалу, провёл по стеклу… и скользкие руки легли мне на плечи! Меня развернуло к ванне, ноги легко скользнули на мокром полу.

Чья-то рука дёрнула волосы. Я согнулся, и голова оказалась под водой. Что-то давило в затылок, не давало вынырнуть и вздохнуть! Я изо всех сил пытался извернуться, упирался в борт ванны и с каждым рывком терял силы.

Оно убивало меня! Вода попала в лёгкие. Я боролся, ещё немного и потерял бы сознание. Меня спасло то, что время наваждения закончилось. Я не мог встать, весь сотрясался от кашля и сплёвывал воду.

Опухшее серое лицо, закатившиеся глаза. Вот, что было в зеркале за мгновение до того, как меня опрокинули в ванну. Вот, что будет, если увидеть его.

Более чем убедительное предупреждение!

***

Преподаватели считали меня способным студентом. Я был для них заметной фигурой. Поэтому многие из них сразу обратили внимание на мои сложности с учёбой.

Я стал нервным и невнимательным.

– Тебе нужна помощь, – сказал мой куратор. – У меня есть хорошая знакомая, она практикует гипнотерапию. Позвони ей и скажи, что от меня. Большинство проблем только у нас в голове.

Я подумал: а ведь он прав. Вряд ли психологи знают, как справляться с проклятьями, но могут подправить моральное состояние. А это как раз то, что мне нужно.

Для начала я сходил на консультацию. Мне понравилась обстановка в кабинете. Высокая статная женщина, предложила сесть на диван, как мне удобно, а сама сидела в кресле.

«Представь, что мы два человека, которые просто разговаривают», – казалось, она знает все ответы.

Во время первой беседы, мы выяснили, что у меня есть фобии и нужно найти корень проблемы. Так я согласился на гипнотерапию и пришёл спустя два дня.

– Не нужно бояться, – сказала специалистка. – Это не магия. Я не буду раскачивать маятник у тебя перед глазами. Ты просто ложишься, расслабляешься и слушаешь мой голос. Нет ничего сложного в том, чтобы войти в гипнотический транс. Это состояние сопровождает нас всю жизнь: когда просыпаемся и засыпаем, когда мечтаем или делаем что-то на автомате. Всю жизнь мы то впадаем в транс, то выходим из него, и даже не замечаем этого. Закрой глаза, опиши те образы, что тебе представляются.

Мы говорили не о том, что происходило со мной недавно, а о далёком прошлом. Что меня гложет? Каков мой худший кошмар? Есть ли то, о чём мне даже не хочется думать, вспоминать, а тем более говорить вслух?

Да, в истории моей жизни были «некрасивые страницы». Я никому об этом не рассказывал.

В школьные годы я был хорош в спорте – занимался скоростным плаваньем. И у меня был соперник – Артур Краснов. Даже его имя звучало спортивно и хорошо укладывалось в торжественные объявления победителей…

Мы были равны по результатам, но то, чего я достигал трудом и многими часами тренировок, он делал легко, будто шутя. Артур был не просто хорошим спортсменом, он был одарённым.

Я задерживался после тренировок в бассейне. И он оставался, чтобы меня поддержать. Хотя он и был причиной моего упорства, ведь стоял вопрос, кто будет представлять наш город на соревнованиях – он или я.

Однажды я провёл в бассейне лишние два часа. Артур всё это время был со мной и ничуть не утомился. Когда я собирался домой, он спросил: прыгал ли я когда-нибудь в бассейн с самой высокой вышки? Я знал, что нельзя делать этого без специальной подготовки. Мы ведь не занимались прыжками, а плавали на скорость. Но я сказал, чтобы он попробовал, может у него и к этому есть предрасположенность.

Уже перевалило за восемь вечера. Сил тренироваться не осталось. Выходя из бассейна, я услышал всплеск. Артур прыгнул с вышки. Я повернул голову и увидел краем глаза, что парень лежит на воде лицом вниз и его качают волны.

Он часто надо мной прикалывался, и я подумал: «Ага! Да пошёл ты, Краснов! Так я и поверил!».

Я ушёл. Артур остался один. На следующий день выяснилось, что мой соперник погиб. Прыгнув с вышки, он получил «травму ныряльщика» – повредил шею и захлебнулся. Меня никто ни о чём не спрашивал. Откуда кому было знать, что я был там в тот час? Я не остановил Артура, когда он поднимался на вышку и не поверил, что с ним случилась беда. Я просто ничего не сделал.

– Ты хотел, чтобы он прыгнул, поддержал его идею, несмотря на опасность, – сказала специалистка. – И когда уходил, не думал ли, что тебе повезёт, если с твоим соперником что-то случится? Ты очень хотел поехать на те соревнования?..

– Что? Нет! Я просто… Я не заставлял его это делать. Ясно? Он сам так решил! Да вы знаете, что из-за «травмы ныряльщика» более чем в половине случаев люди умирают или становятся глубокими инвалидами? – я просто вышел из себя. – Даже если бы я позвал на помощь… Думаете, он бы хотел провести остаток жизни с парализованным телом? Вы не смеете меня осуждать! Тут нет моей вины!

Она смотрела на меня молчаливо, вопросительно, холодно… Я сорвал пальто с вешалки и ушёл. Такая помощь мне не нужна!

Я пришёл домой, скинул обувь и почувствовал его за спиной. Эту минуту, я надеялся пережить в психологическом кабинете, в состоянии гипнотического транса, но пришёл домой раньше. Двадцать ноль девять. Время, когда я уходил…

У меня под ногами растекалась вода. Носки промокли. Запах, как в бассейне.

– Артур, это ты?

Я обернулся и увидел раздутого утопленника! Он протянул ко мне руки, сморщенные, как резиновые перчатки.

Он не побежал за мной в комнату. Он не убил меня! И не собирался…

Я сидел на полу, держался за сердце и смотрел на свои старые дипломы.

Он будет являться каждый вечер, до конца моей жизни? Это мой худший кошмар.

Дорога домой

Я всегда садился в служебный автобус последним, потому что дольше всех отмывал руки после смены. Не могу терпеть черноту под ногтями. Стою, мою чуть тёплой водой, хозяйственным мылом, тру пальцы губкой для посуды, выковыриваю грязь зубочисткой.

Смесь масла с мелкими металлическими опилками въедается в кожу, а мне стыдно ходить с такими грязными пальцами.

Обычно я успевал на автобус: отмывал руки, быстро переодевался и запрыгивал в салон за секунду до отбытия. Но минувшим вечером у моего шкафчика заклинило замок. Я провозился лишние минут пять и поздно вышел с завода. Меня никто не стал дожидаться. Автобус уехал.

«Не беда, – подумал я. – Всё равно живу недалеко. Идти минут двадцать быстрым шагом».

Мой завод находится за чертой города. Туда ведёт старая автомобильная трасса. Прямая пешеходная дорожка утоплена между двумя склонами. Идёшь как в канаве с одной стороны сосновая роща, с другой шоссе.

Я планировал выйти к городу раньше, чем погаснет закат, потому что вдоль трассы нет ни одного фонаря. Но тут возникло препятствие – шёл ремонт теплосетей. Пешеходную дорогу перекрыли, глубокая и длинная яма разорвала путь. Обойти её можно было только через сосновую рощу.

Взбираясь, по земляному склону, я всё ещё пытался быть на позитиве, говорил себе, что пешие прогулки полезны, особенно в лесу. Времени я для этого не выделяю, а тут вот какая возможность выпала.

Рощу пересекала широкая извилистая тропа, я прикинул, что она тянется параллельно дороге и ведёт в город. Так и зашагал прямо.

Темнело быстрее, чем я ожидал. На небе проступили звёзды. Я вглядывался, что там впереди – не свернул ли случайно в другую сторону? За холмиком в низине сосны росли редко, и в той пустоте стоял столик и скамейки из брёвен и досок.

Там сидели, как я полагал, «любители поздних пикников». Их было пятеро. И все они молчали. Я подумал, что уже дошли до такой кондиции, что и слова сказать не могут.

Тропа проходила рядом с компанией. Мне их было никак не обойти. И когда я приблизился, все пятеро мужиков одновременно повернули головы в мою сторону. А затем, как по команде, встали и замерли, словно рядовые солдаты, увидевшие командира.

Меня напугала их резкость, но они ничего не делали, просто стояли. Я вгляделся в их лица. И вовсе они не походили на парковых алкашей. Просто мужчины. Прилично одетые, аккуратно стриженные. И на столике у них было пусто – ни бутылок, ни закусок.

Они будто сидели просто так и ждали чего-то… и поднялись одновременно, увидев меня.

Я не хотел показывать свой испуг и замешательство, ведь мог что-то неправильно понять. Так и шёл им навстречу, не сбавляя темп.

У всех пятерых были непроницаемые лица. И странные глаза – в них, как будто отражался свет мерцающего фонаря. Но нигде поблизости не было источника света.

С расстояния в два метра, я чётко разглядел, что это был не отражённый свет – их глаза сияли сами по себе. У них не было зрачков, только белки. И они пульсировали слабыми зеленоватыми вспышками, как экраны старых ламповых телевизоров. Эти вспышки мелькали синхронно.

Я торопливо прошёл мимо. Пятеро мужчин повернули головы, так и вывернули шеи, провожая меня взглядами. Когда я оказался далеко, они снова опустились на скамейки и заняли прежнее положение.

Это было нечто странное, мистическое. Будто чья-то больная фантазия обратилась в плоть.

И не для моих глаз всё это предназначено… У меня было чувство, что я увидел то, что не должен был, поэтому старался поскорее оказаться подальше от того места.

Тропа опять вильнула к краю рощи, на трассе за деревьями проносились редкие машины и мелькали фары. Я не стал спускаться по склону на знакомую дорогу. Не хотелось тратить на это время. И так было ясно, что тропа выведет в город.

Впереди шли две женщины. Одна держала другую под руку.

«Наверняка наши работницы, тоже опоздавшие на автобус», – подумал я.

Одна женщина была крупная, приличного возраста, судя по платью и причёске. Другая стройнее и выше ростом, волосы собраны в неровную косу. Они так жались друг к дружке, казалось, были напуганы больше моего. Может, из-за темноты, а может, как и я, видели тех людей с мерцающими глазами.

Я позвал их. Спросил, верно ли мы идём. И сам знал, что верно, просто хотелось поговорить с кем-нибудь, чтобы успокоиться.

Женщины не обернулись. Услышав мой голос, они ещё плотнее прижались друг к другу и прибавили шаг.

– Да, не бойтесь вы! Я токарь с завода. Опоздал на автобус, – я почти поравнялся с ними, когда они обернулись.

Это мне стоило бояться! Рты тех женщин были зашиты толстыми чёрными нитками. Губы перетянуты грубыми, неровными стежками. Они впились в меня измученными глазами. По их щекам размазалась тушь, как чёрные слёзы.

Их платья были разорваны на плечах, и я заметил, что женщинам не только заштопали рты, их ещё и пришили друг к другу, кожа к коже.

– Что это?.. Как это?.. – я не мог подобрать слов.

Женщины злобно выпучили глаза и потянули ко мне свободные руки. В их движениях была не мольба, а угроза. Они шагали быстро и слажено, и походили на двухголовое немое чудовище. Одновременно издавали низкие гортанные звуки и разом замолкали:

– М-м-м… М-м-м…

Я вильнул с тропы и побежал через рощу, петляя между деревьями. От страха, я забыл, что мне нужно двигаться к городу и бежал в чащу, в темноту. Сбился с пути и тут же запутался в пространстве. Вокруг стояли одинаковые сосны, неясно, где дорога и в какой стороне город.

Я подумал, что убегаю глубоко в лес, но впереди засиял жёлтый свет и послышалось тарахтение двигателя. Казалось, что впереди шоссе, однако это была широкая ровная поляна.

В центре её стоял внедорожник с открытой дверью у водительского сиденья. Фары били дальним светом, а у капота на коленях стоял мужик и держался за бампер.

Я решил, что это и есть водитель. В свете фар было видно его лицо. Ничего особенного. Обычный матёрый мужик в жилетке со множеством карманов. Такие, как раз и ездят на внедорожниках.

Отчего же он стоял на коленях перед своей машиной?

Похоже, ему было плохо. Он тяжело дышал.

Я осмелился подойти ближе:

– Что с вами?

– Ты кто?! – резко спросил мужик, наверное, у него всё плыло перед глазами, он не мог сосредоточить взгляд на моём лице. – Эй! Помоги! Там в бардачке травмат… Достань! Быстро!

Паника в его голосе убедила меня, что нам стоит кого-то бояться. Казалось правильным сначала взять оружие, а потом задавать вопросы. Я подбежал к открытой двери внедорожника, уже потянулся к бардачку, но дёрнулся назад, когда увидел отрубленные ноги! Одна стояла на педали тормоза, другая на сцеплении.

Теперь я догадался: тот мужик стоял не на коленях, а на культях. Ему отрубили ноги, выкинули из машины, и теперь он, превозмогая боль, пытался встать.

– Чего ты там возишься? Быстрее! – скулил он.

А я и забыл, что должен был сделать…

В зареве фар мне стал виден тот, кто стоял на краю поляны. Возможно, он был там всё это время, но я его не заметил. Человек высотой в половину сосны. Белый, как дым, без одежды. В лице и глазах никаких признаков разума или эмоций. Рот широко открыт. Сперва мне показалось, что он стоит на ходулях, но у него и вправду были настолько длинные ноги.

Он будто дождался своего времени, чтобы выйти из-за деревьев и исполнить свою роль. У него в руках возник топор – он прятал его за спиной. Обычный, походный инструмент, какие возят в багажниках внедорожников…

Высокий человек сделал пару шагов и уже стоял над искалеченным мужиком. Тот знал свою участь и беспомощно всхлипывал.

Великан взмахнул и обрушил топор на голову мужика, рассёк её вместе с шеей. Две половинки разрубленного лица упали на плечи.

Я опять бежал в темноте, спотыкаясь о коряги и прыгая через кусты. У меня кололо в боку, зудело в груди, а на языке чувствовался металлический привкус крови.

Что же это делалось? Всего лишь раз отправился домой незнакомым путём, сунул нос, куда не следовало, и увидел столько всего страшного. Не надо мне было идти чужими тропами!

Я наконец понял в какой стороне трасса и через минуту оказался на краю рощи, спустился по склону на знакомую дорогу. Город был уже рядом, впереди виднелись его светлые улицы.

Мои ботинки совсем не годились для бега и сбитые стопы болели, но я не останавливался и не оглядывался.

Вот и первая автобусная остановка, а за ней маленький магазинчик с двухцветной вывеской «ПРОДУКТЫ-ТАБАК». Я уже не мог бежать, схватился за ручку двери и склонился к земле. Проглотил кровавую слюну, глянул назад – лишь тёмная дорога и сосновая роща.

За прозрачной дверью я увидел продавца – кучерявого юношу. Он смотрел на меня сощурившись. Судя по всему, его тревожило моё поведение, и он нервно почёсывал грудь под рубашкой.

Мне захотелось рассказать продавцу всё, что случилось, чтобы он, как человек с трезвой головой, подбодрил меня и дал какой-нибудь очевидный совет.

Я вошёл и сразу понял, что работник магазина не так юн, как мне показалось через стеклянную дверь. Морщины в уголках глаз и на щеках, говорили, что он мог быть старше тридцати пяти. Только пышная, кудрявая шевелюра, без единого седого волоса несколько его молодила.

Смотрел он спокойно, без интереса, но всё скрёб ногтями под рубашкой, а потому казалось, что я его нервирую.

– Здрасьте, – сказал я слабым голосом.

– Вечер добрый, – ответил продавец.

Мои глаза сами уставились на край его рубашки, и я увидел, что он так неустанно чешет. Кожа на груди парня была вся в мелких черных отверстиях. Широкие поры напоминали пустое осиное гнездо.

И на руке парня была точно такая же «сыпь», всё запястье покрыто сухими дырочками. Выглядело это просто ужасно.

– Что вы хотели? – продавец потерял терпение. Я слишком долго его рассматривал…

– Сигареты! – это было первое, что пришло в голову.

Да, почему сигареты? Моё горло пересохло и болело. Последнее чего я хотел – это драть его едким дымом. Мне бы глоток воды… Но было уже поздно.

Продавец попросил уточнить какие сигареты нужны. Но откуда мне было знать? Я давно бросил курить.

– Да, какие-нибудь подешевле, – мне просто хотелось его отвлечь. – Которые часто берут.

Продавец всё расчёсывал и расчёсывал свои ужасные поры, растягивал их ещё сильнее. Казалось, что сквозь скрежет ногтей о кожу, доносится тихое шевеление насекомых, вроде каких-нибудь гусениц.

– С кнопкой? – спросил кучерявый парень.

– Да, с кнопкой! – уверенно ответил я, хотя понятия не имел в чём разница. Когда курил в последний раз, на сигаретах ещё не было никаких кнопок.

Продавец повернулся и исчез в проходе за шторой. В последнее мгновенье, я разглядел, что правая сторона его лица от виска до шеи тоже изрыта болезнью.

– С кнопкой никаких нет, – донеслось из-за шторы.

– Тогда любые, – сказал я, сам не понимая почему до сих пор тут стою и играю этот спектакль.

По магазину разнёсся ещё один голос, точнее отчаянное мычание:

– М-м-м!

Кто-то стонал под прилавком. Я заглянул за стойку. Там сидел мужчина. У него был зашит рот и веки, а руки пришиты ладонями друг к другу! Чёрные нити, грубые стежки. Швы свежие – проколы сочились кровью, слезами и слюной.

Мужчина был без рубашки, но у него на груди висел бейджик с именем «Руслан», приколотый булавкой прямо к коже. Это и был настоящий продавец!

Я отвёл глаза, словно увидел что-то неприличное и больше не мог заставить себя посмотреть в ту сторону.

Нужно ли было попытаться помочь ему? Я видел в лесу женщин с зашитыми ртами. Они не желали помощи, а пытались напасть на меня. Попытки вмешаться каждый раз заканчивались плохо и мне приходилось спасаться бегством.

– Вот, – кучерявый парень вернулся и бросил пачку у кассы. – Такие подойдут?

Теперь он выглядел ещё хуже. Россыпь мелких дыр поразила его правую щёку до самого носа.

– Да, спасибо, – я не успел убежать до его возвращения и мне снова приходилось прикидываться, что не замечаю ничего странного.

Человек под прилавком снова застонал. Ни я, ни кучерявый парень не обратили на это внимания. Он только почёсывал свои рытвины на груди и на лице.

Я не смог побороть брезгливость, натянул рукав на пальцы и только потом взял пачку. Не хотелось подхватить неизвестную болезнь этого человека, что усугублялась за считанные минуты.

«Приду домой и снова буду старательно отмывать руки», – обещал себе я, держа пачку двумя пальцами через ткань рубашки.

– Минуточку! – продавец одёрнул меня, когда я был уже у выхода. – А платить кто будет?

– Ах, да, извините, – я рассмеялся, надеясь на ответную дружелюбную улыбку и слова, вроде «бывает, ничего страшного», однако продавец молчал.

Я шёл к прилавку, каждый шаг давался с трудом. Напряжение в воздухе было почти осязаемо. Рябой продавец смотрел на меня с азартом зверя. Бежать было нельзя.

Кажется, я видел, как на его лице открылась пара новых дырочек, и он тут же почесал их.

Я протянул карточку к терминалу и сам удивился тому, как сильно дрожит моя рука.

– Ха! – продавец дёрнулся в попытке схватить меня за пальцы.

Я выронил карточку и побежал к двери, только и видел, что кучерявый закинул ногу на прилавок. Он пустился за мной вдогонку!

Я бежал изо всех сил, скачками отталкивался от земли, бросал тело вперёд. Оглянулся всего раз: продавец бежал, размахивая руками.

Впереди был перекрёсток, я и не заметил красный свет, промчался по «зебре». Меня чуть не сбили. Две машины затормозили на перекрёстке и истерично сигналили мне вслед.

Тот ужасный человек в рытвинах почти не отстал. Он запрыгнул на машины и пробежался по капотам. Водители ругались на чём свет стоит, и никто не пытался мне помочь.

Город, улицы, люди… те, кто встречались на пути, лишь растеряно смотрели на меня и на моего преследователя. Никто не собирался вмешиваться, а мне не хватало воздуха, чтобы вскрикнуть: «Помогите!».

Я был уверен, что выберусь из леса, и станет безопасно. Не ожидал, что кто-то из этих оборотней посмеет показаться в свете фонарей, но за мной гнались по моей улице.

Я скользнул в темноту и затаился в переулке. Мне удалось обмануть рябого. Он либо проскочил мимо, либо потерял меня из виду.

Дом был уже рядом. Ещё пара дворов, дорожка перед школой и всё… Главное больше никуда не сворачивать, ни с кем не разговаривать, ни на что не обращать внимание. Единственная цель – добраться до подъезда.

Я сжимал ключи в руке, заранее готовился открыть домофонную дверь.

В моём микрорайоне густо растут липы и дворы заполнены тенями. Сплошной мрак.

Торопясь, я чуть не нарвался на одного человека. Он стоял ко мне боком, а потом обернулся и показал светящиеся, пульсирующие глаза. Это был один из тех мужиков из леса, что сидели за столом.

Я вовремя ускользнул от его взгляда и спрятался за машиной. Увы он был не один. По всему двору бродили люди, у которых глаза вспыхивали зелёным светом. Они ходили не просто так – каждый, будто часовой, осматривал свой участок двора. Они кого-то искали… Скорее всего меня!

Я буквально ползком добрался до подъезда. Ударил ключом-таблеткой по замку, дверь предательски запищала и вся окружающая темнота, будто вспенилась. Из-за деревьев и машин выскочили все, кто уже встречался мне на пути.

Две сшитые женщины, белый высокий человек, злобный продавец из табачного магазина и те мужики с глазами-фонариками ринулись ко мне. Они не успели. Магнит твёрдо стукнул, а я уже бежал вверх по ступенькам к своей квартире.

Я вернулся домой, но не стал включать свет. Оборотни на улице сразу увидят какое окно загорелось и узнают, где я живу…

Я посмотрел на улицу сквозь занавески. Они ещё были там, но через минуту попрятались кто где. Огоньки исчезли, а все движения замерли. Двор снова окрасился непроглядным мраком.

Меня не так волновало ЧТО всё это было, как то ПОЧЕМУ это случилось. Разумного ответа у меня не было, только интуитивная догадка:

Этим вечером, я пошёл домой не своим путём. Вот уж не думал, что у подобных бытовых мелочей бывают такие последствия.

Нечистый

Я приехал в Питер не от хорошей жизни, а на заработки. В моём регионе вакансия – это роскошь, люди платят взятки, чтобы куда-нибудь устроиться, а в большом городе всегда нужны работники и зарплата, по моим меркам, неплохая.

Вот я приехал, чтобы устроиться на склад комплектовщиком заказов, а жить собирался в комнате, в коммунальной квартире.

Мне тот дом сразу не понравился. Знаю, в Питере дворы-колодцы – это достопримечательность. Лоскуток неба среди стен и окон на фотографиях смотрится интересно, а вот находиться в таком дворе не слишком приятно.

Кованая решётка. Вход через подворотню, как через мышиную норку, и я в тупике… Замкнутые пространства вызывают у меня тревогу.

К тому же в том дворе было не слишком чисто. Всюду валялись тетрадные листы, исписанные от руки, будто чьи-то письма без конвертов. Размокли в лужах, текст не разобрать.

Не люблю мусор.

Дом без лифта. Я с чемоданом и рюкзаком поднялся на шестой этаж, запыхался. Постучал в квартиру, дверь открылась, а за порогом никого. Длинный тёмный коридор, закрытые комнаты. У вешалки целая куча обуви, покрытая слоем пыли.

– Есть кто?! – крикнул я, когда вошёл.

В коридор вышел старик, тощий и сутулый, как изогнутый гвоздь. Был он стар, насколько это возможно. Лысый, лицо в морщинах и коричневых пятнах, во рту блестели золочёные фиксы, на груди седые волосы. Одет в потрёпанный халат, дырявую майку и кальсоны с вытянутыми коленками.

– Иди, покажу комнату, – сказал он и зашаркал тапками.

Я разулся, повесил куртку и покатил чемодан. Комната выглядела лучше, чем коридор. Мебель, обои старые, но в этом был шарм.

– Ничего менять, двигать нельзя, пусть всё стоит на своих местах, – сказал дед.

Я и не хотел. Меня в принципе всё устраивало. Только ковёр на стене не нравился. Он был стёртый до ниток, а по краям бахрома. Как надо любить вещи, чтобы такое не выбросить?

– А деньги кому? – спросил я.

– Давай мне, – сказал старик.

Я достал кошелёк и расплатился. Дед заглянул в открытый рюкзак и неожиданно спросил:

– Дашь пачку гречки на всех?

– Да, берите, ради бога, – ответил я. – Если ещё что-то надо – возьмите.

– Ты едой так не разбрасывайся. Припрячь! – старик взял пакет крупы и ушёл.

«Старые питерцы, – подумал я. – Еда для них – святое».

Кухня была полна народа: женщины, мужчины молчаливо стояли кто где. Один спросил меня: «Сигарет нету?». Я помотал головой.

Старик помешивал в большой кастрюле жидкое варево. Другие, будто ждали обеда.

Меня удивляло это столпотворенье: людей больше, чем комнат. Неужели они все мои соседи? Тогда тесновато будет. На кухню, в душ и туалет в очереди придётся стоять. А если срочно надо?..

Я решил сразу сходить, пока не занято. Состояние туалета ужасало. Такого древнего санузла, я давно не видел. Унитаз весь рыжий от ржавчины, чугунный бачок висел под потолком, спуск – просаленная верёвка.

Трубы торчали наружу, а за ними чёрный пролом в стене.

Было у меня такое чувство, что оттуда на меня смотрят… Да ещё и обдувало сквозняком.

У меня в комнате под кроватью, как раз кстати, нашёлся лист фанеры. Я взял и закрыл им дыру в туалете за трубами.

Но не только там была такая проблема. Я зашёл на кухню, когда все разошлись. В стене почти у самого потолка была такая пробоина, что туда бы мог пролезть человек.

Я встал на табуретку, заглянул туда – непроглядная темнота.

– Не трогай! – голос деда визгнул, как игла по стеклу.

– Да не трогал я ничего, просто посмотрел! – я слез с табуретки.

– Ты закрыл дырку в туалете? – старик чересчур разволновался. – Кто тебя просил? Я тебе сказал! Ничего тут не трогай! Всё должно быть, как есть.

– Ладно, отец, я понял, – мне хотелось, чтобы дед успокоился, хотя я совсем не понимал, отчего он так перепугался.

По коридору беспрестанно шастали жители коммуналки. Как не пойдёшь – обязательно столкнёшься с кем-нибудь. В каждой комнате, наверное, жили человек по пять. Повезло, что хотя бы у меня отдельная!

После двух суток в поезде от меня прилично несло потом, а следующим утром надо было ехать на стажировку. Я решил помыться, пока свободно.

Душевая была кошмарная! Смеситель, зажатый между двумя стенами. Не будь я таким стройным – не поместился бы. Лампа еле теплилась, да и вода чуть тёплая. Получить удовольствие от водных процедур в таких условиях просто невозможно.

Я намылил голову и вдруг увидел, что в стене справа не хватает двух плиток… А оттуда на меня, как в окошко, бесстыдно смотрят жуткие бледные глаза!

– Вон отсюда! – заорал я, смыл с себя пену, быстро обтёрся, оделся и пошёл разбираться.

В коридоре, я спросил у первой попавшейся женщины. Что в этой коммуналке вообще происходит? В стенах дыры, оттуда, не пойми кто, смотрит, но закрывать их нельзя. Кому приятно, когда подглядывают?

– Я тебе ничем не смогу помочь, – вымучено сказала женщина и удалилась в свою комнату.

Вот странные люди!

Меня взяла такая злоба, что я хотел немедленно забрать у старика деньги и покинуть это место. Но куда бы я пошёл на ночь глядя?

Утром на стажировке спрошу у рабочих, куда лучше поселиться, а потом возьму чемодан, рюкзак и прочь отсюда.

Было уже позднее время. Я себе постелил и лёг. В коммуналке после одиннадцати никто не шумел и не шаркал под дверью. Все притихли в своих комнатах. И на том спасибо!

Но я засыпал и снова просыпался. Не мог погасить в себе чувство, что на меня кто-то смотрит. Дверь была закрыта. Откуда этот давящий взгляд?

Проснувшись в очередной раз, я увидел лицо. Голова торчала из-за ковра на стене, глядела на меня тусклыми глазами-стекляшками. Меня с макушки до пяток окатило холодной волной. Я один в чужой комнате, в незнакомом городе и на меня смотрит что-то ужасное.

У людей не бывает таких огромных голов, не бывает таких лиц – только глаза и открытая пасть.

Я сел, стал шарить по стене, нащупал выключатель. Вспыхнул свет, и оно скользнуло за ковёр. Под тканью ничего не выпирало. Только бахрома покачивалась.

Я встал, отогнул ковёр. Под ним была спрятана ещё одна пробоина! Полая стена. Темнота… В этой квартире жило что-то кроме людей. Оно обитало в пустотах стен. И все с этим мирились?

Кто-то должен был мне всё объяснить. Я вышел в коридор и поднял шум. Тут же появился дед в халате, стал на меня шикать, загнал обратно в комнату и вошёл вместе со мной.

– Тихо ты, тихо! Догадался уже? Да, не мы тут хозяева. Нечистый здесь живёт и за нами дозорит!

– Сразу предупредить было нельзя? – спросил я, хотя понимал, что всё равно бы не поверил, пока не увидел.

Старик перевёл всё на меня:

– Ты сам пришёл! Кто тебя сюда звал?

Откуда мне знать кто?.. На вокзале сунули в руки маленькую бумажку: «Сдаётся комната», телефона не было, только цена и адрес. Скромная цена – как раз, что нужно… Кто мне дал бумажку, я уже и не помнил.

– Дед, высчитывай с меня за ночь и возвращай деньги, – потребовал я. – Утром уйду. Не знаю, как вы тут живёте!

– Отдам я твои деньги, если они тебе нужны, – пообещал старик. – Утром!

А то не нужны! Ему как подарок оставлю, как же…

– Только сейчас угомонись, – упрашивал дед. – Он тебя пока не тронет. Не делай переполох. Люди спят!

Не нравилось мне, как он выражался. Что значило «пока не тронет»? А потом тронет? Нет уж. Наступит утро и только меня и видели.

Старик ушёл.

Я не смог найти свой телефон. Он как сквозь землю провалился. И я забыл, когда видел его в последний раз и где оставил. А вдруг ещё на улице потерял?

Что-то неудачно я приехал. Одно несчастье за другим.

Свет в комнате я больше не выключал. Просидел до рассвета, смотрел в окно и всё оглядывался на ковёр. Нет ли там жуткого лица…

Как стало светлее, я уложил все вещи. Выставил чемодан и рюкзак в коридор. Телефон так и не нашёлся, но в ту минуту это казалось наименьшей проблемой.

Жильцы коммуналки вышли из своих комнат, будто меня провожать. Был там и тот старик.

– Ладно, отец, давай деньги и я пойду, – сказал я.

Все посмотрели на старика, словно ждали, когда он скажет мне что-то важное.

– Не ходи, оставайся тут, – пробубнил старик.

Я испугался, подумав, что они не хотят меня отпускать:

– Что значит «не ходи»? Вы чего? Мне на работу надо!

– Посмотри туда! Видишь дырку? – дед указал крючковатым пальцем на выход. – Пойдёшь – нечистый сразу тебя схватит и разорвёт. Ты думаешь, если бы можно было выйти, мы бы тут остались? Нечистый никого не выпускает. Сиди в комнате, если хочешь жить.

Я посмотрел на дверь. Когда входил и не заметил это! В стене, справа от замка чернел пролом в человеческий рост.

– Деньги! – я вытянул руку. Пальцы дрожали, как у алкоголика.

Старик вздохнул и положил мне в ладонь все мои купюры. Даже отсчитывать не стал.

Я пошёл к порогу и тут же в тёмном проломе показалось невозможное огромное лицо! Из темноты потянулись длиннющие руки. Навострились жёлтыми ногтями!

Я дал назад, споткнулся о свой чемодан и покатился на пол. Жильцы коммуналки решили, что урок мной усвоен и разошлись.

Старик попытался помочь мне встать, но в его слабом теле не было сил, и он сам чуть не упал. Дед проводил меня в комнату и пока я оправлялся от шока, он объяснял, как устроена жизнь в этой коммуналке: выйти отсюда нельзя. Никак нельзя! Нечистый не отпустит. Те, кто пытались – погибли.

Сам дед и ещё некоторые люди уже давно там жили и ни разу не выходили за порог.

Я не поверил:

– Тогда что вы тут едите?

– С едой трудно, – дед посмотрел на мой рюкзак. – Голодаем. Новички что-нибудь приносят, то и едим. Что-то откладываем, копим на чёрный день. На окнах выращиваем семена. Ловим воробьёв.

Самым важным, старик считал сказать, что рано или поздно мне придётся освободить отдельную комнату и переселиться в одну из общих. Зло, обитающее в пустотах стен выберет и утащит кого-то из жильцов, когда проголодается. Тогда освободится место для нового человека – ему все привилегии.

– Ты пока тут живи, тебя оно не тронет, выбирать будут из нас, а дальше, как судьба начертит, – сказал дед и оставил меня одного.

Я опять перерыл комнату в поисках телефона. Куда же он делся? А может его вытащили из кармана, когда я только переступил порог квартиры?

Положение казалось мне безысходным, но я отказывался верить, что навсегда застрял в этой коммуналке. Должен быть способ выбраться! Я посмотрел в окно. Шестой этаж. Вниз только лететь и разбиваться! Двор-колодец всегда пустой. Кто-нибудь сюда заходит?

Мне пришла мысль: написать записку, бросить в окно и ждать спасения. А потом я вспомнил о размокших тетрадных листах, что валялись у подъезда. Это и были записки от тех, кто попал сюда раньше!

До меня уже всё перепробовали – не помогло.

Так я и просидел в комнате целый день. Ни с кем не знакомился, не хотел приобщаться. Не хотел быть как они: принявшими всё. Обречёнными.

Вечером старик принёс мне миску похлёбки с крупицами гречки и кусочком птичьего мяса. Я не притронулся. Меня тошнило от вида этой еды.

Ночью ковёр шелохнулся. Под бахромой выросли кривые ногти. Под тканью округлилась голова. Ковёр дёрнулся в сторону, как занавеска.

Из стены торчало лицо. На нём нельзя было прочитать эмоций. Оно просто смотрело на меня.

А я сидел, натянув одеяло на шею и скулил от ужаса. Тусклые глаза буравили меня до самого рассвета. И я не спал.

Утром пришёл дед. Увидел, что похлёбка не съедена. Молча поднёс миску к губам, выпил и ушёл. Ничего мне не сказал…

Я думал: сколько ещё смогу продержаться до того, как ужас и безнадёга выжгут во мне весь разум, и я стану тем, кто сидит в углу, мнёт себе плечи и смотрит в стену невидящим взором?

За весь день, я только и вышел, что в туалет. Старался не глядеть в пролом за трубами. Негде было спрятаться от чувства, что на меня смотрят.

Что же делать? Как уйти отсюда? Неужели никто не выбирался?

Я ничего не делал, но смертельно устал. Страх и упадок духа лишили меня последних сил.

Мне наконец удалось погрузиться в крепкий сон. Я спал, пока меня не коснулась холодная рука.

– Пацан!

Я орал, махал руками и ногами, пока не понял, что это всего лишь старик. Он пришёл ко мне в комнату глубокой ночью.

Меня немного попустило, и я спросил, чего он хочет.

– Я всё обдумал, – дед шептал на ухо. – Хватит с нас! Давай так договоримся: я пойду к порогу. Нечистый меня схватит. Пусть… А ты в это время убежишь!

У меня в груди дрогнуло от этих слов. Старик хотел мне помочь уйти из этой коммуналки!

– Отец, а что будет с тобой? – я спросил осторожно, боялся, что он передумает.

– Всё равно, – дед склонил лысую голову. – Я устал. Иной раз думаю: пусть нечистый меня заберёт! А он хватает молодых, здоровых. Сколько здесь таких пропало, а я всё живу, чего-то боюсь… Мне уже пора. Я его отвлеку, а ты убежишь. Согласен?

Да как было отказать? Я схватился за эту возможность, как утопающий за соломинку. Достал из чемодана кеды, обулся и был готов, хоть сейчас!

– Ты, главное, не забудь про других, всем расскажи, – дед вымучено вздохнул и трижды перекрестился. – Господи, прости меня за всё…

В окне светало. Чёрную ночь сменил синий рассвет. Старик вышел из комнаты – я за ним.

Он, стараясь не шаркать, зашагал к порогу квартиры. К тёмному пролому. И только-только он коснулся двери, длинные руки обхватили его слабое тело, скрутили в рог.

Из пролома вылезла голова, зубы вонзились старику в бок. Чудовищные глаза засияли. Старик кричал, корчился в муках. Оно пожирало его живьём.

И надо было бежать, но меня словно гвоздями прибили к полу.

Не получится! Ничего не получится! Меня тоже скрутят, сломают и поглотят.

– Чего стоишь?! – прохрипел дед в муках. – Беги!

Была не была! Я побежал, сломя голову, проскочил мимо старика, что уже наполовину сгинул в пасти, выбил собой дверь.

Я бежал вниз по ступенькам, пролёт за пролётом. Слышал, как дед издаёт предсмертные стоны.

У меня в ушах застряли его последние слова. Будто до сих пор его слышу! Он кричал: «Про остальных расскажи! Расскажи всем!».

Вот я вам и рассказываю…

Рембригада

Всех жильцов нашего дома оповестили, что скоро начнётся капитальный ремонт. Работы планировали давно. Я думал, что это дело пройдёт фоном. Будут сверлить и стучать какое-то время, а потом перестанут.

Но это оказалось серьёзнее, чем мы полагали. Ремонтировать собирались сразу всё: кровлю, фасад, инженерные системы, подвалы и подъезды. Поэтому жильцов решили временно отселить в корпуса бывшего детского лагеря «Салют».

Жилище предоставляли бесплатно на все два месяца ремонта. Тем не менее: где наш дом и где лагерь «Салют»? За городом, в районе садов. И мне четыре дня в неделю ездить на автобусе из тех едребеней? А потом ещё и обратно, когда автобусы уже не ходят. На чём? На такси? Я простой бариста в кофейне. Больше потрачу, чем заработаю.

Короче, всё это было для меня крайне неудобно. Я занялся поиском других вариантов для временного проживания и чтобы мне не пришлось ни за что платить. Спросил у юриста, как это сделать: оказалось, что у меня есть право отказаться от переезда. Дом не аварийный, работы объёмные, но плановые, а потому никто не может выгнать жильца из его квартиры.

И не только я упёрся рогом. Большинство жильцов безропотно съехали, но кое-кто из моих соседей решили остаться: «Чините, что хотите, но мы никуда!».

Администрация против нас не пошла. Нашу протестную группу лишь предупредили, что ремонт – дело не тихое, а ещё иногда придётся терпеть отключение света, воды и газа. Нас попросили следить за объявлениями на доске, не игнорировать требования рембригады и не мешать ей делать свою работу.

Люди съехали, а ремонт начинать не торопились. Стало непривычно тихо. Ни детей во дворе, ни старушек на скамейке у подъезда. Вечерами в доме горели всего три или четыре окна.

Я жил на шестом этаже. Со мной там никого не осталось.

Прошла почти неделя, а ни один рабочий не показался. Это было возмутительно: жильцов спровадили, а подрядная организация и не чесалась.

Только в воскресенье, поздним вечером вокруг нашего дома рабочие начали возводить забор из профлиста. Полночи вкапывали столбы.

Я и во сне слышал, как стучали молотки и трещала сварка.

Забор поставили высокий, метра два с половиной. На створках ворот висел замок. А как выходить? Я пошёл по квадрату и наткнулся на отдельную дверь позади двора. Как нарочно неудобно сделали!

Когда я вернулся с работы во дворе уже стояла бытовка рембригады, грудами лежали стальные пруты, деревянные балки, пирамидами высились кучи песка и щебёнки.

Я видел нескольких рабочих издалека. Одеты они были в синие комбинезоны, на головах белые каски. Ребята стояли кружком.

Мне показалось, что смеются они все в одинаковой манере. Смех же, как и голос – у каждого уникальный. А эти ребята, как лягушки в болоте квакали. Передразнивали друг друга что ли?..

Говорят, говорят, а потом хором: «Ва-а-а-ха-ха-ха!».

Мне проще было терпеть шум ремонта ночью, чем эти звуки. Не люблю, когда незнакомцы смеются в моём присутствии. Всегда почему-то кажется, что это надо мной… К тому же рабочие украдкой кидали на меня взгляды.

На доске у подъезда повесили объявление, что скоро начнётся ремонт в подъезде: «Просьба убрать коврики и не снимать плёнку с дверей».

У меня на этаже завесили и мою дверь, и соседские. Я внёс коврик в квартиру. Думал: наконец-то стены покрасят, а потолки побелят.

Ближе к одиннадцати вечера, когда бы уже не браться за инструменты, в подъезде несколько раз вхолостую прогремел звук мотора, а затем послышалось резвое жужжание, как разгон бензопилы.

Оно то приближалось, то отдалялось, и длилось это долго.

«Это они там подъезд красят?», – подумал я и в некотором смысле не ошибся…

Как только стихли звуки бензопилы, меня дёрнуло проверить, что там наворотили эти рабочие.

Кровища! Весь подъезд в крови! Тёмно-красные лужи на полу, брызги на плёнках, на стенах. Я словил паническую атаку. У меня давно не случалось таких сильных приступов до звона в ушах.

Но несмотря на тяжёлое состояние, я хотел действовать, а не прятаться. Надо было разобраться, что происходит.

Я дал себе полчаса на передышку и снова посмотрел в подъезд. Там не осталось и следа! И полы, и стены сияли чистотой, а плёнки на дверях квартир покрывали водяные капельки, а не брызги крови. У меня никаких доказательств. Всё отмыли…

И опять этот лягушачий смех: «Ва-а-а-ха-ха-ха!».

Если они хотели меня напугать, то у них получилось. Если хотели, чтобы я пожалел, что не съехал – вот уж хрен! Это мой дом!

Утром один из работников шарахался в глубине двора. Поняв, что я иду к нему, он со всех ног бросился за угол. Убегает – значит чувствует за собой вину.

Я не люблю конфликты, однако меня потряхивало от злости. Рабочий трусливо спрятался в бытовке. Мои настойчивые стуки не заставили его выйти на разговор.

Я посмотрел на часы – некогда скандалить, пора на смену.

В тот день мне плохо давались узоры на кофейной пенке. Руки дёргались. К счастью, посетители этого не замечали. По крайней мере, не жаловались.

Вечером у меня не осталось сил на разборки. Просто хотелось лечь и выспаться хорошенько. На доске висело новое объявление о том, что предстоит ремонт фасада: «Закройте окна. На стенах будут работать альпинисты».

«Хорошо, что предупредили, – подумал я. – Если бы кто-то внезапно повис за окном, меня бы снова хватил удар».

Но казалось странным, что видимых изменений до сих пор нет. Постоянно что-то пилят, сверлят дробят и никаких продвижений в ремонте не видно. Даже стены в подъезде не покрасили.

Я пришёл домой, закрыл все окна, задёрнул шторы и лёг. И как нарочно снаружи что-то началось. Сначала бурно растущий гул: что-то падало вниз, затем щёлкнул натянутый трос и раздался удар о стену.

Кто-то маячил за окном. Казалось, что какой-то рабочий спустился на тросе, специально, чтобы заглянуть сквозь щель в шторах. Он даже постукивал в стекло…

Ну, это было уже слишком!

Я поднялся и раскинул шторы. Там висел человек. Мы были знакомы! Мужик с восьмого этажа. Недавно мы вместе протестовали.

Он качался на проволочном тросе, его подвесили на крюк, который врезался ему в ноздрю и выходил через левый глаз! Мужчина был ещё жив. Одной рукой он ощупывал лицо, другой тянулся к моему окну, стараясь за что-нибудь ухватиться. Трос подёргали, как удочку.

Я просто замер, наблюдая этот ужас!

Кожа на лице соседа порвалась, в окно брызнула кровь, он сорвался с крючка. Падая, мужчина даже не вскрикнул. Тело хлопнулось об асфальт. Слишком высоко. Вряд ли он выжил…

Это не рембригада! Это сборище маньяков!

Об этом я собирался сообщить в полицию. Но в трубке даже не было гудков, а только зловещий смех: «Ва-а-а-ха-ха-ха! Ва-а-а-ха-ха-ха!».

И так со всеми номерами.

Кто они такие? Как им удалось это сделать?!

Я надеялся, что меня пока не собираются убивать, а только пытаются выгнать.

Я оделся, выбежал в подъезд, нервно дёргал кнопку лифта, пока не заметил бумагу на дверях: «Идёт ремонт шахты».

Да никто здесь ничего не ремонтирует!

Пришлось бежать по лестнице. Труп перед домом успели убрать, даже крови на асфальте не осталось. Пятеро ремонтников в белых касках стояли кружком у бытовки. Они перекидывались неразборчивыми фразами и смеялись… Смеялись! Смеялись!

Я оббежал дом, сразу увидел объявление на двери забора: «Выход с территории ночью запрещён!», но всё равно попытался вырваться. Дверь была закрыта.

Забор слишком высок, а его кромка острая. Не перелезть.

– Эй! Ваша взяла! Я ухожу! Откройте дверь! – крикнул я толпе в белых касках.

Они только расхохотались. Когда я приблизился к рабочим, они разбежались по двору и встали кто где, повернувшись ко мне спинами.

– Заканчивайте с шутками, выпустите меня! – с этими словами я направлялся к одному из рабочих.

Выбрал самого низенького, самого худого… Думал, если что, ему-то будет легко накостылять. К тому же у меня в кармане лежал электрошокер.

Человек в каске весь дёргался от смеха. Он отворачивался каждый раз, когда я пытался взглянуть ему в глаза. Пришлось дёрнуть его за куртку…

Его лицо покрывали морщины и складки. Черты исказила гротескная улыбка, будто уголки губ растянули пальцами почти до ушей. И он не переставая смеялся, словно не мог остановиться.

– Ва-а-а-ха-ха-ха! Ва-а-а-ха-ха-ха! – вторили его собратья.

Опять звон в ушах. Такого приступа со мной не случалось ещё никогда. Я забежал обратно в подъезд.

На доску уже повесили новое объявление, буквы во весь лист: «Ремонт лестницы завтра! Воздержитесь от прогулок!».

Дома, лёжа в кровати, я вспомнил о «загнанных лошадях». Сам себе казался такой лошадью… Сердце билось на предельной скорости. Волосы стали мокрые. Казалось, этот приступ ужаса станет для меня смертельным.

Всю ночь работала бетономешалка, строчил отбойный молоток, падали мешки, пилились доски и по всему дому катился хохот.

Пусть это казалось нереальным, но я уснул в этом хаосе. Моё тело и психика были слишком измотаны.

Я проснулся. Оценил свои ощущения: сердце бьётся спокойно, дыхание ровное. Светло.

Два часа дня. Так много времени понадобилось организму, чтобы вернуться в норму.

До чего тихо! Можно было услышать тиканье настенных часов. Я посмотрел в окно. Его протёрли снаружи. На стекле остались мыльные разводы. Во дворе никого. Пора бежать!

Я вышел из квартиры и увидел стену там, где вчера был выход на лестницу… Меня замуровали на площадке блоками от пола до потолка!

Я закрыл глаза, набрал грудью воздух. Паника бы только навредила. Мне нужно было собраться и думать.

Перед стеной стояла кувалда.

Что за игры

Не важно! Они оставили мне шанс, и я им воспользовался. Ударил раз, второй, третий. Стену повело. Свежая кладка! Ещё не просохла. Это дало мне надежду на спасение, но, когда мне удалось выбить пару блоков, я увидел ещё одну стену.

И сколько там таких? А если они на каждом пролёте?!

Я не отчаялся и решил продолжать, после передышки. И пока сидел на полу мне на глаза попался ключ с красным праздничным бантом и вьющимися ленточками. Он торчал в замке соседской квартиры.

А это ещё что? Садисты из рембригады оставили мне какую-то подсказку?

Я открыл чужую дверь. Там всё было переделано! В потолке прихожей круглая дыра, ведущая на этаж выше. Все комнаты, кроме одной заложили блоками, а в единственной оставшейся проломили стену. Кривая арка вела в квартиру соседнего подъезда.

Ещё не увидев остального, я догадался, что всё это время наш дом переделывали под лабиринт. И мне нужно выбраться!

За проломом было темно. Все окна в той квартире замуровали. А мне и нечем посветить. Я шёл по мокрому ковру, за следующей дверью бултыхалась вода.

Глаза немного привыкли к темноте: там сняли полы и затопили комнату, сделав подобие бассейна. Я не боялся намочить ноги и уже собирался шагнуть в воду, но вовремя понял: это ловушка!

Сверкнула голубая искра. В «бассейне» плавали оголённые провода, все они тянулись от розеток. Я чуть не ступил туда по щиколотку, а ведь перед входом в затопленную комнату стоял целый ряд резиновых сапог. Их было трудно заметить в темноте.

«Это смертельный квест, торопиться нельзя», – напомнил я себе, натягивая безразмерные сапоги.

Я спускался медленно. Шёл не торопясь, стараясь не создавать волн. Наэлектризованная вода, в любой момент могла хлынуть в сапоги.

Нога ударилась во что-то мягкое. Это был человек! В затопленной комнате плавал труп одного из моих соседей. Его убило током. Это могло случиться и со мной…

Я как на ступеньку поднялся в проход в конце комнаты. Там было сухо. Коридорчик привёл меня на балкон.

– Люди! Помогите! – я орал, пока не сорвал голос, а меня так и не услышали.

Другие дома стояли слишком далеко, а может никто не захотел отозваться на крик. Рассчитывать можно только на себя. Играть по правилам садистов.

От балкона, где я стоял, до противоположного тянулся брус. Это было следующим этапом пути. Прошагать по доске чуть шире стопы над пропастью в шесть этажей!

Мне пришлось это сделать. Не знаю, как я решился. Просто влез и пошёл. Левая нога, правая нога… Адреналин закипал. Как далеко до земли. Внизу чёрный квадрат асфальта. Гладкий-гладкий… И твёрдый!

На середине у меня скользнула нога. Мне чудом удалось сохранить равновесие. Да я же не снял мокрые сапоги!

Понимая, что вот-вот соскользну, я сделал два резких шага и прыгнул на другой балкон.

Получилось! Жив!

Что там дальше?

Другая квартира тоже была переделана, но обошлось без сюрпризов. За балконом – кухня, в полу выбита дыра на нижний этаж. Я слез туда.

Из той квартиры был единственный выход – на лестницу в подъезде. Хорошо бы сразу добежать до нижнего этажа… но там было новое испытание: одна из лестниц разбита, а над разломом мостик из тонких досок. Опять доски!

Я не собирался по ним идти. Хотел всего раз ступить и оттолкнуться в прыжке. Но они оказались подпилены в центре и треснули под ногами. Обломки упали на два этажа. Там внизу, как пики торчали заточенные прутья. На них лежала мёртвая женщина. Прутья торчали из её живота, из груди и шеи.

Если бы я не успел зацепиться за край сломанной ступеньки, тоже бы сорвался и напоролся на пики.

Я пробежал с пятого на третий этаж и опять оказался перед стеной силикатных блоков.

Сверху грянули чудовищные голоса:

– Ва-а-а-ха-ха-ха! Ва-а-а-ха-ха-ха!

И меня окатило маслянистым дождём. Запах бензина! По ступенькам лились струи горючего. Не трудно было догадаться, что за этим последует.

На этаже три двери. И все открытые. Я не стал гадать, а просто забежал в ту, что была рядом.

В подъезде полыхнуло. Гул пожара быстро спускался вниз. Я в пустой квартире, весь в бензине. Передо мной окно и детский розовый портфель на подоконнике. К нему приклеена бумага с надписью «ПАРАШЮТ».

Портфель весил килограммов тридцать. Он был забит кирпичами. Очередная издёвка!

Пламя трещало уже в квартире. Я дёрнул ручку на раме и она оторвалась. Теперь стало ясно, что за парашют такой…

Я кинул портфель в стекло и сиганул в окно с третьего этажа. Знал, что могу разбиться, но сгинуть в пожаре казалось куда страшнее.

Мне не запомнился удар об асфальт. Помню только, как полз к забору, а позади полыхал мой дом. Крыша кипела огнём и чёрным дымом. В каждом окне плясали рыжие языки.

Подъехали пожарные и скорая помощь. Меня с поломанными ногами и рёбрами увезли в больницу.

Как мне потом рассказали, дом тушили несколькими машинами, но он всё равно сгорел так, что остались только стены.

Кем были те рабочие из рембригады никто не знал. Оказалось, что тендер на ремонт выиграла неизвестная фирма-однодневка, которая предложила самые дешёвые услуги. Их документы никто не видел. Кто они? Маньяки? Чудовища? Концов не нашли. Никого не поймали. Только уволили и посадили субподрядчика из городской администрации.

Люди, что вместе со мной отказались от временного жилья, погибли в ловушках, в пожаре и пропали без вести. Я остался единственным, кому удалось выжить.

Могильщик

Умер старый могильщик сельского кладбища. Человек, который полвека держал местный погост в образцовом порядке. И никто не заменил его. Могильщик был как монах-отшельник. Ему не платили зарплату, он жил на подаяния сельчан.

Семьдесят лет он прожил в маленьком домике прямо за оградой. Все свои годы занимался уборкой дорожек и уходом за старыми захоронениями. Могильщик никогда ничего не просил за свою работу, сельчане сами приносили ему пожертвования.

Лишнего он не желал, к обогащению не стремился. Скопленные деньги тратил на краску и инструменты. Кладбище цвело, а дом его чах. Когда он умер, оказалось, что там и нет ничего. Голая нищета!

Про старика думали, что он «убогий». Он никогда ни с кем не разговаривал, а только здоровался, благодарил за подаяние, улыбался и смотрел на людей тоскливыми глазами.

О нём рассказывали истории. Якобы в юности могильщик был простым деревенским парнем, не кладбищем занимался, а пас баранов. И он был влюблён в одну девушку, а она любила его. Но её сморила болезнь. Со дня похорон своей любимой юноша поселился на погосте. Говорили, что есть одна каменная могила, к которой старик был особо внимателен. По слухам, там и покоилась его избранница.

Но это всего лишь истории! Никто не знал подлинную биографию старого могильщика.

Я так вообще о нём услышал только после его смерти, потому что родился не в этом селе, и не бывал на кладбище, ведь там никто из моих родственников не похоронен.

Да и жизнью села особо не интересовался. Я переехал в Джакуевку из города пару лет назад. Всегда хотел вырваться из утомительной рабочей гонки и не видеть над собой начальника, во взгляде которого читалось только одно: «Быстрее!».

Вот я и сидел в своём доме, довольный одинокой жизнью. Лишь иногда разговаривал с соседями по двору. Один мой сосед по имени Геша и рассказал мне о смерти кладбищника, когда пришёл с вопросом не осталось ли у меня каких-нибудь объедков от ужина.

Дело в том, что при жизни кладбищник прикормил бродячую собаку и она осталась жить у заброшенного дома. Жалко её, лежит под крыльцом, поскуливает.

У меня в холодильнике осталось полкастрюли вчерашнего супа. Я вынес её Геше, а он сказал:

– Может, сам и сходишь?.. Там домик в низине, рядом с кладбищем, зайди во двор, вылей в таз. А то мне сейчас вообще некогда!

Ну, сосед! Ему собаку жалко, а я её корми.

– Ладно, – согласился я. – Но только один раз, а то привяжется.

У меня собак не было. Я всегда считал, что домашние звери – это лишние хлопоты.

Но, видимо, деревенская жизнь меня изменила. Собака была совсем молодая. Чёрная, с белым воротничком и висячими ушами. Она была излишне дружелюбной: виляла хвостом, прыгала, повизгивала, благодарила меня за кормёжку.

Я и на следующий день думал об этой собаке. Не голодно ли ей? Ходил в магазин и видел её возле мусорки. Что-то она там вынюхивала.

Потом спросил соседа:

– Собаку сегодня кто-нибудь кормил?

– Какую собаку? А-а-а… Не знаю! – Геша уже и забыл про неё.

Вот тебе и «жалко»! Я собрал куриные кости, нарезал хлеба, залил несколькими половниками супа и отнёс в заброшенный двор у кладбища. Тощая дворняга так и ждала моего прихода. Заметалась, запрыгала, бросилась на объедки, а после проводила меня до самого дома.

Я вошёл за калитку и увидел Сеню. Ещё один мой знакомый с другой улицы. Он стоял у окна, будто пытался заглянуть в дом.

– Привет! – я удивился, что он так нагло ворвался во двор, пока меня не было. – Что ты тут делаешь? Сеня… Слышишь?

Мужик посмотрел тупым взглядом. Его губы были перепачканы кровью и с подбородка капало. Я испугался. Подумал ему нужна помощь, вот он и пришёл ко мне. Но Сеня развернулся, подошёл к забору и попытался перелезть.

Я открыл перед ним калитку, и он вышел. Мужик был не в себе.

«Допился, – подумал я. – Заблудился, сиганул через забор, расквасил губы. Протрезвеет, я с ним поговорю».

Не прошло и часа, как меня снова потревожили. На этот раз пришёл Геша. Бледный, перепуганный, никак не мог связать двух слов. Я просил его собраться:

– Да что случилось?

– Баба Марта! – проговорил он. – Убили её или что… Пойдём со мной, покажу.

Бабушка Марта была нашей общей соседкой. Она с утра до вечера окучивала палисадник. Весь её двор утопал в ярких цветах и напоминал картинку из дачного журнала. И старушка – сама доброта. Кому надо её убивать?

Геша сказал, что уже вызвал участкового и просил с ним постоять во дворе бабы Марты. Одному страшно!

Мы пришли к маленькому одноэтажному домику. Свет горел только на террасе. Там, в плетёном кресле виднелась фигура старушки. Её ноги укрывал плед, а на затылке висела соломенная шляпка.

Казалось, бабушка Марта просто задремала, но её глаза были открыты и выглядели странно, словно провалились глубоко в череп. Да, померла старушка, от неё так и веяло холодом. Её дочь уехала в город, оставила женщину всего на день, и с ней случилась беда…

– А с чего ты взял, что её убили? – спросил я соседа.

– Иди сюда… Смотри… – Геша зашёл покойной за спину и приподнял соломенную шляпу. – Это я прикрыл, чтобы не было видно.

Лампа висела прямо над её головой, и я хорошо всё разглядел. Среди седых прядей на темени зияла крупная брешь, по форме как горлышко кувшина. Череп пустой! Мозги старушке будто пылесосом вытянули.

Её не просто убили. Ей удалили мозг. Кому это надо?!

Я вспомнил знакомого сельчанина, которого видел в своём дворе, и его окровавленный рот…

Приехал участковый, и я ему всё рассказал.

– Давайте к нему заглянем, – сказал полицейский. – Покажите, где живёт.

Мы с Гешей повели его к дому Сени на другой улице. Ещё снаружи было заметно: с домом что-то не в порядке. На одном окне был сорван карниз и штора криво висела. На дорожке валялся разбитый садовый светильник, а дверь оказалась незапертой и болталась на петлях.

Участковый опустил руку на пистолет.

– Ты иди за мной, – сказал он мне, а потом обратился к Геше. – А ты стой на улице.

Мы вошли в тёмную комнату. Я сразу почувствовал запах. Но побоялся признать его.

Полицейский включил свет. Полный бардак, но в доме никого.

– Чуешь? – он подошёл к шкафу, повёл носом и распахнул дверцу. Я напрасно встал так близко. Прямо на меня вывалилось порченое тело. Вонь была такая, что разъедало горло и щипало глаза.

В голове мертвеца тоже была дырка и череп напоминал пустой сосуд. Его лицо распухло, но я узнал этого человека. Сеня! Тот самый мужик, что приходил в мой двор часом раньше. Против него я свидетельствовал участковому!

Это не укладывалось в голове. И мне, как человеку, далёкому от медэкспертизы, было ясно, что Сеня умер даже не вчера, а несколько дней назад.

Если не он приходил в мой двор, то кто-то очень похожий! Лицо один в один. Я даже не сомневался в этом. И когда составляли протокол, всё повторял: «двойник Семёна».

Мои показания звучали сомнительно. Никто, кроме меня, не видел этого «злого близнеца». И откуда кому знать, что тот странный человек причастен к убийствам? Я же застал его в своём дворе, а не на месте преступления.

– Почему вы повторяете про перепачканные губы? Хотите сказать этот… «двойник» высасывал людям мозги? – спрашивал следователь.

Я казался ему странным. Зато у меня было алиби: в момент убийства соседки, я ходил кормить собаку, сельчане видели меня у кладбища.

С того вечера исчезло ощущение безопасности. Раньше я запирал дверь только на ночь, а теперь всегда держал на замке.

К тому же, вход в мой дом через стеклянную веранду. В каждой комнате по окну. Любое можно разбить и влезть. И забор у меня невысокий.

Зная, что убийца на свободе… а, возможно, он даже видел меня и считал свидетелем… я не мог чувствовать себя спокойно. Но кто-то должен был кормить собаку, что всё ещё жила под крыльцом дома покойного могильщика. Как вечер, так сразу о ней вспоминал. Чёрная дворняга всегда ждала у ворот.

Ох и страшно мне было идти по улицам на край села. Фонари есть не везде, а дороги по вечерам пустые. Мало кто ходит по темноте, и я шарахался от каждой тени. А вдруг убийца?!

Дом кладбищника стоял поодаль от села за перелеском. Там из-за любого дерева на меня могли выскочить…

Иду, озираюсь, а сердце колотится, колотится! Листья зашелестят – душа прочь из тела. Наконец добрался до холма.

Дворняга выбежала на встречу. Я поставил перед ней кастрюлю, и она принялась лакать. Собака была уже не такая тощая. Рёбра под шерстью не выделялись.

«Сытая собака не будет отгонять от себя кабелей, её мигом покроют, и она принесёт щенков. Свозить бы её до ветстанции и стерилизовать», – подумал я и понял, что уже привязался к этой бродяжке.

Так и решил забрать домой. Она хоть и безобидная, но чужих может облаять. Собака приняла моё приглашение: проследовала со мной до дома, откликнулась на зов и, поджав уши, радостно вбежала в калитку. Я назвал её – Мрана. Она ведь чёрная, как мрак и выросла рядом с кладбищем.

***

Завести животное оказалось неплохой идеей. Пусть собака иногда требовала к себе внимания и отвлекала от работы, но с ней можно было поиграть в мячик, а по вечерам стало спокойнее от её присутствия.

Хотя собака не считала своим долгом меня защищать, а желала, чтобы я её успокаивал, если она беспокоилась по причинам, известным ей одной.

Был вечер, когда Мрана особенно лебезила, жалась ко мне и тыкалась носом. Я натирал ей бока:

– Ну, чего ты? Чего ты?

На кухне свистел чайник, и я не услышал, что кто-то проник во двор. Человек ходил перед моими окнами, шлёпал сапогами по мокрой земле. Не звонил, не стучал и не заявлял о своём приходе.

Я вышел на веранду. Увидел чёрный силуэт за стеклянной дверью.

– Вы кто?!

Человек не ответил. Он стоял и слегка покачивался.

Убийца пришёл за мной?!

Его фигура была мне знакома… Я щёлкнул рубильником – включил наружный свет. За стеклянной дверью стоял Геша.

– Эй! Ты нарочно меня пугаешь? – я обрадовался, что это всего лишь мой сосед.

Он всегда приходил без предупреждения. Я повернул ручку замка, но сразу опомнился и быстро закрыл дверь обратно.

А почему Геша так молчалив? На него не похоже!

Я протёр запотевшее стекло. У меня бы не возникло никаких сомнений, что это мой сосед, если бы не этот тупой взгляд. Как у Сени… Точнее, как у его двойника. Значит, и это не Геша, а кто-то другой!

Он понял, что я не открою ему сам и ударил кулаком в стеклянную дверь. В мой дом ломились! Я побежал за телефоном. Собака оказалась ещё трусливее меня, скулила и путалась под ногами.

Веранда сотряслась от грохота, посыпались осколки. Глуповатый двойник соседа догадался взять булыжник с клумбы и запустил в стекло. Чужак вошёл в дом!

Хорошо, что окна были повсюду и я выскочил через задний двор. Со мной в окно сиганула и собака. Я побежал звать на помощь. Мне хотелось, чтобы менты приехали вовремя. Хорошо бы им убедиться, что мои слова – правда. Однако к их приезду мой дом был уже пуст. Чужак разбил веранду и ушёл. А что Геша?

Его жена сказала, что он не появлялся дома с самого утра. Неизвестно, где его носило. А я уже знал, что мой сосед не вернётся. Если ко мне приходил его двойник, значит, Геша наверняка мёртв.

Я оказался прав, утром окоченелого соседа выловили в озере. Умер он не от того, что утонул. Когда Гешу положили на берег из его темени хлынул поток воды. Всё тот же почерк: голова жертвы пробита и пуста.

Сельчане были напуганы. Я предупреждал людей: «Будьте внимательны к знакомым. Это могут быть не они, а их двойники». Одни меня слушали, другие крутили у виска.

Пусть меня считают чудаком, но когда сами их увидят, сразу вспомнят мои слова и убегут раньше, чем им пробьют голову и высосут мозги.

И откуда только взялись эти подменные люди? Ведь не было их!

Два дня спустя из города приехал гроб. Геша был моим первым другом в этом селе. Не думал, что потеряю его так внезапно. Познакомились всего два года назад и уже пришло время прощаться.

Без старого могильщика, похороны затянулись. Обычно он показывал, где копать и очерчивал место. Ребята долго провозились с ямой.

Суеверные сельчане на них ругались:

– Пошевеливайтесь! После четырёх людей не хоронят!

Копатели успели раньше, но гроб в землю опускали, когда уже солнце клонилось за горизонт.

Я услышал: в толпе кто-то сказал, что скоро снова будут рыть яму. На днях в лесу нашли ещё одного мёртвого, с пробитой головой и без мозгов, но пока не опознали.

Родственники Геши поплакали, возложили цветы и пошли проводить поминки. А я человек не компанейский, не люблю застолий, поэтому остался у могилы.

Сельское кладбище расположено на открытой местности. Новая часть – ближе к перелеску, а чем дальше, тем старее могилы. У низины, где стоял заброшенный дом старого кладбищника, сохранились каменные склепы позапрошлого века и округлые надгробья, покрытые мхом.

Было в них что-то привлекательное. В красном закате старая часть кладбища смотрелась так красиво, я залюбовался. И вдруг заметил движение у самой земли.

Кто там ползал?..

Я осторожно пошёл туда, огибая ограды. У высокого склепа была старинная могила, от которой осталась лишь половина камня и массивная плита на земле. Вот из-под этой плиты, сквозь сырую землю, на поверхность карабкались руки! Уже показалась голова и плечи.

Я присел, спрятался за старым надгробьем, чтобы оно меня не заметило. Но когда существо приподняло голову, оказалось, что ему и нечем меня видеть. У него не было глаз! И лица тоже не было. Только форма: две ямки под лобной костью. Там, где должен быть нос – вытянутая часть. На голове нет волос. Не человек, а заготовка!

Как только он вылез, у него прорезался рот. Безликий издал чавкающий звук и, немного потренировавшись в ходьбе, направился к перелеску, за которым виднелось наше село.

Я на корточках подполз к той плите. Между землёй и камнем была щель, а в ней яма. И её глубину не измерить взглядом. Бездонная могила!

Не к ней ли покойный старик был особо внимателен?

Я огляделся и нашёл ещё кое-что. Рядом у склепа, зарытая в плющ, стояла совковая лопата. Весила она прилично. Её полотно, как будто нарочно окунули в цемент и дали застыть для тяжести.

И у меня словно глаза открылись. Я понял: могильщик жил здесь не просто так, и не случайно стерёг старое надгробье. Из-под этого камня вылезают пустолицие существа. Старик, пока был жив, прихлопывал их лопатой, от того, видать, её нижняя часть вся тёмная…

Теперь могильщика нет. Никто не мешает им выбираться из-под земли, высасывать сельчанам мозги и принимать их облик. Вот в чём дело.

Я возвращался в село, обходя лес. Вдруг тот, кто вылез из бездонной могилы ждал меня там. Я шёл по улицам, оглядывался, смотрел в одну, в другую сторону. На одном из участков стояла бабка. Подняв голову над забором, она смотрела на меня рассеянным взглядом…

У пожилых людей бывают такие глаза, словно они ни о чём не думают. Но ведь это могла быть и не старуха, а то, что её подменило.

В жёлтом окне стоял мужик. Странно, что он смотрел на улицу, ведь уже стемнело. Ничего не видно! Может, он человек, а может и нет.

Я задумался: а сколько их уже среди нас?

Страх гнал меня к дому. Я горел желанием сесть в машину, взять собаку и ехать отсюда куда подальше. Но потом я подумал: случайно ли, что мне открылась эта зловещая тайна?

Рано или поздно, с подменными сельчанами разберутся. Главное, чтобы не появилось новых. Для этого должен быть человек, который будет жить рядом с кладбищем и прихлопывать пустолицих, что лезут из-под каменной плиты.

Этот человек – я?

Господин Тьма

День 1.

Переезд от родителей в другой город я считал переходом на новый жизненный этап. Думал, это символично, вроде как птенец покидает родное гнездо. Но после нескольких лет мне пришлось вернуться обратно в их квартиру. Я так и не смог приспособиться к ритму большого города. Всё свелось к стремлению удержаться на рабочем месте, чтобы оплатить дорогие, но не лучшие условия.

Кажется, мать и отец были рады моему возвращению. Но я быстро вспомнил, почему так стремился уехать. Мы слишком разные. Мои родители излишне увлечены религией и требуют, чтобы я соблюдал традиции или хотя бы делал вид.

«Кто верит и молится, тот защищён», – их любимая фраза.

Сегодня они уехали в отпуск. Долго уговаривали поехать с ними, но мне удалось отказаться. Во-первых, мне не интересно бесконечное паломничество от храма до храма, во-вторых я не хотел упустить возможность снова пожить в одиночестве.

Но как только родители ступили за порог, на смену их набожным причудам пришла дьявольщина.

Кто-то стукнул в дверь всего раз, будто и не хотел быть услышанным. Я спросил: «Кто там?», но в ответ прозвучало только свистящее дыхание…

Посмотрев в глазок, я буквально услышал свой страх: «Берегись!». Никакая внезапная «пугалка» из ужастиков не сравнилась бы с тем, что стояло за дверью.

Как если бы самая жуткая темнота приняла форму человека и натянула на себя кожу мертвеца. Синюшно-фиолетовое лицо, а в провалах глаз, во рту и в ноздрях чёрная-чёрная тьма.

Он стоял за дверью и ничего не делал. Возможно, и сейчас стоит!

Когда дыхание и сердечный ритм восстановились, я подумал: «Прикольно!». И мне почему-то стало смешно, словно увидеть кого-то страшного было развлечением.

День 2.

Я придумал ему имя – Господин Тьма. Ведь он буквально тьма в человечьей шкуре.

Когда бы я ни посмотрел в глазок – он всегда был там. Стоял, посвистывал ноздрями. Я боялся узнать, что случится, когда мне понадобится выйти из дома.

Я хоть и домосед, но не могу постоянно оставаться взаперти. Родители уехали почти на две недели.

Я долго выбирал какой бы нож взять с кухни, но в итоге решил попытаться выйти, не показывая агрессии. Он мне ничего не сделал и выглядел спокойным.

Открыв замок тремя оборотами ключа и слегка толкнув дверь, я не встретился с ним лицом к лицу. Господин Тьма исчез. Мне было страшно шагать через порог – вдруг выпрыгнет!

Однако его не было в тамбуре. То ли растворился в воздухе, то ли быстро спрятался. Для этого есть одно место. Напротив нашей квартиры – узкая железная дверь. Она всегда была опечатана, и я не видел, что там. Скорее всего, просто «пожарная комната», где находится гидрант и инвентарь.

Оглядывая дверь, я заметил, что пломба сорвана. Господин Тьма мог спрятаться там, когда я поворачивал ключ.

Интересно, если он всегда там жил!

Под вечер Господин Тьма снова явился. И зачем ему стоять перед моей квартирой?

День 3.

Давно не было слышно соседей. Наверное, они тоже уехали. Я остался один на этаже, и этот… кем бы он не был, решил поиграть.

Да, он играет со мной в прятки.

Я пробовал его подловить. Хотел резко открыть дверь, чтобы Господин Тьма не успел спрятаться. Но он хитёр и не появляется, пока я не закроюсь на три оборота ключа.

Он реагирует на щелчки. Закрылся – Господин Тьма уже за дверью. Поворачиваешь ключ, он приготовился… Я оторвался от глазка на секунду – его уже нет.

Я привыкаю к его присутствию. Мне почти не страшно и даже интересно за ним наблюдать. Я тоже хотел его подразнить – постучаться в «пожарную комнату». Но робость взяла верх. Лучше не путаться с нежитью.

День 4.

Мне снова страшно из-за Господина Тьмы. Я перестал обращать на него внимание. Даже выходя на улицу, не всегда проверял за дверью он или нет, а свист его дыхания перестал восприниматься на слух.

Он понял, что я больше не играю с ним, и придумал новый способ привлекать внимание. Теперь Господин Тьма воет!

Его рот, глаза и ноздри раздуваются, мёртвая кожа трепещет, и он издаёт звук, вроде: «О-у-у-у-а-а-а!».

От этого я проснулся ночью и пожалел, что не унаследовал от родителей ни капли бездумной веры. Хорошо бы рассчитывать на защиту молитвы.

Заученные слова не помогли. Тьма в человечьей шкуре завывала, пока я не отворил замок. Как дрожали мои пальцы… До сих пор дрожат!

Сегодня, я дёрнул ручку «пожарной комнаты». Она была закрыта или Господин Тьма держит с той стороны? Может ,он прячется, потому что тоже меня боится? Я могу казаться ему таким же страшным существом. Моё счастье, если это так.

День 5.

Я позвонил матери, она ответила шёпотом: «Мы на службе! Я перезвоню!». Она не перезвонила и не ответила на другие звонки. Отец тоже. Мои родители фанатики и в своих молениях забывают обо всём.

Впервые в жизни мне понадобился их совет, а они не берут трубки!

Раз в пару часов, я поворачиваю ключ в замке и выглядываю в тамбур, чтобы Господин Тьма не разразился жутким воем.

Я долго смотрел в глазок, желая поймать момент, когда он является перед дверью. Он ни разу не выдал себя.

Я заказал недорогую видеокамеру в интернете, её должны доставить за четыре дня. Надеюсь, это его отпугнёт получше иконы, что прикреплена к нашей двери. Господин Тьма не хочет быть замеченным, когда прячется. Но под прицелом видеонаблюдения, его игра потеряет смысл.

День 6.

Вот прилип! Как он меня достал! Господин Тьма хочет не только играть в прятки. Он хочет, чтобы я наблюдал за ним через глазок. Какого чёрта я придумал называть эту морду Господином?

Он – Господин, а я раб. Делаю то, что он хочет. Следую его правилам. Он завывал всё чаще, и я смотрел на него через линзу. Господин Тьма, вскинул руки и начал жестикулировать. Тряс бахромистыми рукавами изношенного пальто.

Это не было сложной загадкой. Он лишь крючил синюшные пальцы, изображая будто душит кого-то. Меня?.. Его неловкая пантомима становилась всё более угрожающей. Господин Тьма делал движения, словно рвёт плоть. Держит кого-то за лицо и вырывает глаза?

Не играть бы с ним в «щелчки», а оставить дверь открытой, чтобы он не появлялся. Но что если он только этого и ждёт, чтобы войти?

Придумать бы, как дать ему отпор. Не навредить, а напугать. Сделать ловушку!

День 7.

Я побывал в магазине пиротехники, думал купить какую-нибудь хлопушку с конфетти, но заприметил кое-что получше.

Там продавалась петарда с названием «Лимонка». Выглядит устрашающе и весит прилично. По виду она, как ручная граната, только пластиковая, а принцип тот же: вырываешь колечко и «Бабах!».

Я злорадно потирал ладони, думая, какую ловушку устрою своему «пугателю».

Саму лимонку я приделал стяжками к ручке двери «пожарной комнаты», а кольцо на шнурке запихнул под наличник. Там было всё натянуто, как струна. Если открыть дверь – шнур выскочит из петарды.

Заперев замок на три оборота, я с замиранием сердца ждал, когда ловушка сработает. Взрыв в тесном тамбуре должен быть оглушительным.

Шли часы, а «Лимонка» не срабатывала.

Я подумал: он знает, что для него устроено, и не высовывается из комнаты… Но и это стало бы хорошим исходом. Если он боится выйти, пусть там и остаётся!

Однако позже я посмотрел в глазок и увидел синюшно-фиолетовое лицо! Господин Тьма кривил пальцы, грозил мне удушьем, а справа от него на ручке двери висела моя целёхонькая петарда.

У меня потемнело в глазах. Я закрылся в ванной, плескал в лицо холодную воду, чтобы не упасть в обморок. Мне казалось, что я немощен перед ним. Если он обошёл мою ловушку, значит, может проходить сквозь двери или просачиваться под порогом, как жидкость. Тогда что мешает ему войти в мою квартиру?

Одна трезвая мысль прогнала панику: «Лимонка» могла оказаться бракованной! Шнур выскочил, а она не взорвалась.

Я осмелел и пошёл проверять: так ли это. Но на ручке «пожарной комнаты» уже не было никакой петарды. Господин Тьма забрал её?

День 8.

Ему до сих пор не надоело играть со мной в прятки. Он трясётся и жестикулирует, пока я смотрю в глазок и пропадает, когда открываю дверь.

Я был убеждён, что Господин Тьма успевает заскочить в «пожарную комнату» и прячется там.

Сегодня я осмотрел место, куда запихивал кольцо от петарды – не осталось ли оно там. Дёрнул наличник и оттуда выпал плоский, серебристый ключ.

Он подошёл к замку комнаты. Я был готов к самому страшному, но за дверью оказалась лишь маленькая кладовка. Красная труба и размотанный пожарный рукав на полу.

И откуда взялось убеждение, что Господин Тьма прячется там? Это казалось очевидным выводом.

Я проверил. Оставил дверь «пожарной комнаты» распахнутой. Закрылся в квартире на три оборота, посмотрел в глазок. Вот и появился он! Выглядываю в тамбур – его нет и пожарная комната пуста. Значит он никуда не прячется, а просто исчезает.

День 9.

Я снова чувствую себя спокойнее. Прошло девять дней и со мной ничего не случилось. Господин Тьма не столько пугает, сколько раздражает. Достал своим воем! Как надоедливый кот, что вечно просит открыть дверь и не заходит. Его кривляния кажутся пустыми угрозами.

Сегодня мне доставили камеру видеонаблюдения. Она маленькая, работает на аккумуляторе и передаёт изображение на смартфон. Я прикрепил её на дверь и выяснил главную тайну. Оказалось, что ему не нужно прятаться, потому что его видно, только через оптику глазка.

Камера всегда показывает, что тамбур пуст, даже в моменты, когда он вертится перед глазком, исполняя странные движения руками. Одним глазом я следил за ним через линзу, другим смотрел в экран смартфона. Камера его не видит.

Это может означать, что Господин Тьма не что-то материальное. Он бесплотный дух, несуществующий в нашей реальности, но его видно из-за особенностей оптики дверного глазка.

Может мне не стоит его бояться, поскольку фантом не способен влиять на материальный мир.

Но как тогда объяснить, что в первый день он стукнул в мою дверь? Или это было совпадением, и я принял за стук случайный шум?

А куда делась петарда? Её мог забрать работник коммунальной службы. Обнаружил ловушку, принял за детские проделки и разрядил.

Однако есть ещё один факт против того, что Господин Тьма – всего лишь мираж. Он воет, и я слышу его дыхание.

День 10.

Я провёл ещё один эксперимент. Попытался заснять фантом на видео, сквозь глазок. У меня получилось. Звук тоже записался. Вой и свистящее дыхание можно воспроизвести на аудио.

Значит, Господин Тьма материален. Но увидеть его можно, только соблюдая определённые условия. Тамбур между квартирами представляет собой замкнутый куб. Моя дверь должна быть закрыта на три оборота. И для наблюдения обязателен глазок. Что в нём особенного?

Я выкрутил его из двери и внимательно изучил. Это просто трубка с искривлёнными линзами.

Я собирался вставить глазок на место, но мне пришла сумасбродная идея. Что если установить его задом наперёд, закрыть дверь снаружи и посмотреть из тамбура в свою квартиру? Это было необдуманное решение. Просто стало интересно посмотреть не из квартиры в тамбур, а наоборот.

Вкрутив глазок и закрыв дверь снаружи, я приставил глаз к линзе и вздрогнул, будто увидел его в первый раз.

Теперь ОН был там. В передней моей квартиры! Я крикнул: «Убирайся оттуда!». Хотел открыть дверь, чтобы фантом исчез, но ключ застрял в замке.

Он не пускал меня обратно. Я беспомощно ударил по двери и крикнул: «Открой!».

Только тогда ключ послушно повернулся в замке. Надеюсь, это было его последней шуткой. Господин Тьма пропал. Исчез насовсем! Я переставил глазок, как положено и больше он не появлялся в тамбуре и не подзывал меня воем.

И всё равно трудно избавиться от чувства, что я нечаянно пустил его в квартиру.

День 11.

С самого утра ждал козней. Прислушивался: не воет ли кто за дверью? Смотрел в глазок – пусто. Его не было целый день. Я хочу заставить себя радоваться, что всё разрешилось до приезда родителей, но мне кажется, что он бы не ушёл так просто.

Мне удалось дозвониться до отца. Родители приедут уже завтра. И помыслить не мог, что буду ждать их с таким нетерпением.

День 12.

Меня разбудил звон разбившейся кружки. Была ещё ночь. Я, конечно, мог оставить кружку на краю, но упав со стола, она бы не разлетелась на мелкие осколки.

Кто-то с силой швырнул её об пол.

Я хотел поскорее убрать беспорядок, внушить себе, что ничего не было. Но вдруг из моей комнаты раздался знакомый вой. Он придумал новую игру!

Я просидел на кухне до полудня, проклиная себя за то, что впустил Тьму в квартиру.

Мои родители вернулись. Привезли мне сувениры из поездки. Я сказал, что рад их видеть. Это их ни капли не тронуло, а только вызвало подозрения.

Кажется, мать и отец сразу почувствовали, что случилось неладное. Я не спешу признаваться. Скорее всего, они поднимут панику, когда узнают.

***

Автор делал эти записи в виде постов на своей странице в социальной сети в течение двенадцати дней. Также он опубликовал видеозапись, сделанную через линзу дверного глазка и аудиофайл. На видео можно рассмотреть что-то похожее на человеческое лицо, рот и глаза которого закрыты тёмными пятнами. Аудиофайл содержит звуки, напоминающие завывание и плач.

До инцидента страница автора не имела большой популярности, поэтому никто из его контактов не обращал внимания на ежедневные посты.

Следующей ночью автор записей позвонил в полицию. Он подробно описал, что случилось с его родителями и попросил незамедлительно приехать к нему на помощь.

Заявитель сказал, что услышал крики и хрипы из родительской спальни. Затем раздался взрыв.

По словам звонившего, он вошёл в спальню и увидел свою мать на полу. Она была задушена. Лицо посинело, а на шее остались белые следы от пальцев. Труп отца лежал в постели.

Звонивший описал его так: «Лицо моего папы уничтожено! Глаза вылезли, сломана челюсть и щёки порваны! Кажется, его вынудили открыть рот и запихали петарду… Большую петарду в виде гранаты. Тут всё в крови!».

Автор записей не объяснил полиции, кто всё это сделал, только назвал адрес и попросил приехать, как можно быстрее.

Когда отряд особого назначения прибыл на место, в квартире обнаружили три тела. В спальне мужчина и женщина. Оба старше сорока лет. Увечья на трупах соответствовали описанию заявителя. Третьим убитым оказался сам заявитель – молодой человек.

Он скончался от потери крови и болевого шока. На животе и грудной клетке были обширные рваные раны. Помимо этого, у жертвы отсутствовал один глаз. При внимательном осмотре квартиры, глаз нашли в отверстии входной двери. Его вставили вместо глазка.

Ведётся следствие.

Новая семья

Мне позвонила мама и спросила, могу ли я приехать к ней в село. Она часто звонила, но просила навещать её только в крайних случаях.

Я долго вытягивал из неё, к чему такая срочность. Что-то сломалось? Нездоровится? Может, деньги закончились?

– Нет-нет! Просто было бы хорошо, если бы ты приехал сейчас, – мамин голос в трубке замялся.

– Мама, объясни наконец, что случилось? – я переминался с ноги на ногу.

– Феденька, просто в моей спальне паук, – призналась мама. – Он сидит на стене под самым потолком и пугает меня. Я ночую в другой комнате. Давай ты приедешь и убьёшь его.

– Мам, да смахни ты его веником, он тебя не укусит, – я оглянулся на Леру.

Она пристально смотрела на меня, ожидая, когда я повешу трубку и вернусь к завтраку.

– Федя, этот паук такой большой, я не хочу к нему прикасаться даже веником, – жаловалась мать. – И он какой-то странный, бежевый… с четырьмя глазами. Я думаю, он ядовитый.

– Мама, у нас не водятся ядовитые пауки, – успокаивал я, хотя знал, что это бесполезно. Иногда у моей пожилой матери просыпалась арахнофобия. Причём это всегда случалось зимой, когда пауки так редки. Летом она целые дни проводила в саду, там на каждом дереве круги паутины, но мама не помнила про свой страх. А если зимой увидит дома паука, то пугается до смерти.

– Я не хотела тебя беспокоить, но он так давно там сидит, – сказала мама.

– Может, он мёртвый? – предположил я. – Высох и висит на потолке.

– Нет, он живой, – уверенно сказала мать. – Когда я захожу в спальню, он смотрит и шевелит лапками. Может всё-таки приедешь и убьёшь его?

– Не могу приехать прямо сейчас, – я чувствовал вину. – Слушай мама, перекрой вентиль на батарее в спальне и открой окно. Оставь его морозиться в комнате на несколько часов. Он точно умрёт. Пауки не выносят холода.

– Пожалуй, я так и сделаю, – сказал голос в трубке. – Ты у меня очень умный.

– Главное, сама не простудись, плотно закрой дверь в спальню, – говорил я.

Мой омлет остывал. Жена постукивала пальцами по столу.

– Заканчивай, – сказала она.

Мама её услышала и тут же спросила:

– Это Лена там с тобой?

– Мою жену зовут Валерия, мама, – напомнил я мягким голосом.

– Да, я хотела сказать: «Лера», – исправилась моя старушка. – У тебя своя жизнь. Наверное, я уже надоела тебе звонками.

– Что ты, мама, звони мне в любое время!

– Мне кажется, что я тебя замучила, и ты хочешь, чтобы я поскорее умерла.

– Никогда не говори такое, мама, я тебя люблю.

– Спасибо, Федя.

Мама повесила трубку.

Я сделал глоток уже остывшего кофе. Жена опять начала говорить про дом для пожилых:

– Федя, так будет лучше для неё. Твоя мама старая, живёт одна в огромном доме. Ей там тяжело и одиноко, поэтому она так часто тебе звонит.

– Лера, это моя мама и я её люблю, но у меня нет никаких заблуждений насчёт её характера – она крайне неприятная женщина, – ответил я. – Никто никогда не хотел с ней дружить, потому что она высказывала людям в лицо всё самое плохое. Мой отец не звал в дом гостей, потому что ему потом было перед ними стыдно. И все мои друзья в детстве говорили, что у меня злая мать. Она просто не может не говорить людям гадости. Такой она человек. И я знаю, что в любом пансионате её невзлюбят за характер и будут относиться к ней плохо, считая, что она этого заслужила. Маме лучше жить одной и не вступать ни с кем в близкие отношения.

– Непонятно, почему для тебя она делает исключение, – сказала Лера с нервной дрожью. Моя жена тоже когда-то натерпелась от мамы.

– Потому что я единственный человек в мире, который к ней неравнодушен, – я был уверен, что мать ещё не раз позвонит в течение дня и напомнит про паука.

Но она меня удивила. Телефон молчал до обеда. Потом из-за срочной работы мне было не до звонков. Закончив с делами, я проверил список неотвеченных – ни одного от мамы.

Это вызывало беспокойство. Я позвонил сам, нервничал, слушая долгие гудки и успокоился, когда услышал голос мамы:

– Алло?

– Привет, ты в порядке? Здорова?

– Да, всё хорошо, – мама, будто удивлялась, чем вызваны мои переживания.

– Ладно, а как там паук? – спросил я.

– Паук? Он сам уполз, – голос мамы был спокойным.

Я пожелал ей спокойной ночи.

Утром мама не позвонила и днём тоже. Она совсем перестала звонить первой. Жена этому радовалась, а меня тревожила такая резкая перемена в её поведении. Столько лет мама дёргала меня звонками по нескольку раз на дню и вдруг прекратила. Пошла вторая неделя, а она так и не вернулась к старой привычке.

Вместо отдыха в пятницу вечером, я решил поехать в село. Об этом и сказал маме по телефону.

– Не волнуйся так. Мне тут не скучно. Если хочешь, приезжай, конечно… Буду рада.

Мне казалось: в чём-то она кривит душой, что-то не договаривает. В тот вечер была метель. Я приехал в темноте, загнал машину во двор. Свет горел только в кухне. За окном стояла моя старуха.

Я вошёл, обнял её. Она как всегда была холодной и сухой. Но что-то было не так. Раньше казалось, что мать всегда мысленно витает где-то далеко, а теперь её внимание было сосредоточено на доме. Она постоянно окидывала взглядом стены и потолок, как будто следила, чтобы всё было в порядке. Она была сосредоточена и внимательна. Немедленно отвечала на любой вопрос, и не приходилось повторять дважды, как обычно. Что-то заставляло её постоянно быть в бодром сознании.

На предложение выпить чаю, она ответила: «Не хочу, пей сам» и ушла в свою спальню.

Время было уже позднее. Я решил поговорить с ней утром, постелил себе по привычке в комнате, которая раньше была моей детской. Позвонила жена, спросила, как дела и когда вернусь.

Я пообещал вернуться завтра. Разговаривал с Лерой, а сам прислушивался: где-то звучал приглушённый стук. Наконец понял – звуки шли от потолка. Что-то постукивало на чердаке и царапало доски. Не мыши и не крысы… Кто-то покрупнее. Может кошки забрались?

Я закончил разговор с женой и навострил слух. Тяжёлый топот. Там будто ходил или ползал человек, но при этом старался не шуметь. А может просто ветер громыхал чем-то? На улице была такая пурга… Я представил, что сквозняк катает по чердаку пустые картонные коробки. Но порывы ветра и эти стуки не совпадали.

Мне захотелось проверить, что там. Я пошёл в переднюю, глянул на люк в потолке и тут же в глухой чердачной камере всё стихло. Кто-то понял, что я собирался сделать.

А куда подевалась стремянка? Ведь она всегда стояла рядом, но теперь её не было!

Я встал на табуретку и дотянулся до люка кончиками пальцев. Крышка оказалась неподъёмной. Как будто кто-то навалился сверху, чтобы не пускать меня.

– Да чтоб тебя! – ругнулся я, и от моего выдоха рядом что-то шевельнулось. В воздухе плавала лёгкая нить паутины – она свисала с потолка.

Я ухватился за неё, и она приклеилась к ладони. Паутина оказалась прочнее рыболовной лески. Её не удалось порвать, она упала с потолка вместе с куском побелки.

Чтобы отскоблить паутину, мне пришлось мыть руки.

Утром, когда я вышел из комнаты, мама уже не спала и жарила мне оладьи. Она сама не любила и не ела ничего мучного. Это было только для меня, по старой памяти.

– Мама, а где стремянка? – спросил я.

– Зачем тебе она? – старушка бросила на меня сердитый взгляд, как на ребёнка, который задумал шалость.

Я рассказал, что слышал ночью и что люк оказался закрыт. Объяснил, что собираюсь всё там осмотреть. Наверняка кто-то туда забрался.

– Тебе нечего там делать, – пробурчала мама. – Там никого нет.

Я по привычке верил её словам, думал, мать не станет меня обманывать, но посчитал, что она может просто не знать:

– Бывают случаи, когда к пожилым людям пробираются бездомные и по ночам воруют еду! Я всё равно полезу и посмотрю…

– А я говорю, что тебе нечего делать на пыльном чердаке, – упрямилась моя старуха, а сама водила глазами по штукатурке. На плите, чуть не подгорели оладьи.

– Мама, помнишь ты говорила про паука?..

– Опять ты про паука!

Что-то было совсем не так… Позвонила Лера и спросила, в котором часу ждать меня домой? Я ответил, что останусь в селе ещё на одну ночь. Надо было выяснить, что происходит.

Мама не пыталась меня выгнать, но и не настаивала, чтобы я задержался. Ей не нужна была никакая помощь и она как специально пыталась это показать. Не похоже на неё.

Целый день я делал по дому всё подряд для отвода глаз. Только и ждал, когда мама куда-нибудь уйдёт или приляжет отдохнуть, а она всюду за мной следила.

К вечеру я так устал, что лёг первый. Свист метели меня убаюкал, а разбудили звуки с потолка. Они стали более чёткие. Кто-то на чердаке уже не боялся отбивать шаги.

Я лежал без сна и слушал дом. Наверху была не одна пара ног, а несколько. И подо мной… под полом тоже рассыпались шорохи! Под домом располагался большой утеплённый подвал. Казалось, он наполнен жизнью. Там шуршали миллионы маленьких лапок.

На ум пришли пауки. Бывает ли столько пауков в одном месте? Весь дом шумел. Внизу мелкое множество, наверху что-то большое и грохочущее.

Уже не хотелось проверять, что это такое. Лучше кого-нибудь вызвать.

Я вылез из постели, когда рассвело. Вошёл в общую комнату и столкнулся с чем-то невообразимым. Кровь хлынула от сердца и сковала меня до кончиков пальцев.

Передо мной, прилепившись к стене, сидел человек. Косматый мужчина в синей жилетке, в рубашке с перепачканными пылью рукавами и в тёмных брюках, протёртых до дыр.

Он распластался по обоям как огромное насекомое, а когда увидел меня, дёрнул уголками губ, будто нервно улыбнулся. Потом он пополз прямо по стене, словно паук. Пролез в дверь за притолоку, и в передней хлопнул люк чердака.

Я видел это лицо раньше и эту тёмно-синюю форму. Это был сельский почтальон. Именно был! А кем он стал теперь? В голову лезли идиотские шутки про укус паука. Но не время было веселиться…

Проснулась мать, прошла мимо на кухню, словно не заметив, что я застыл в ужасе.

Она приготовила гречку с молоком и пригласила меня к столу. Я сел напротив. Мама бесконечно помешивала кашу в своей тарелке.

– Мама, ничего не хочешь мне рассказать? – спросил я.

– Спрашивай, что хочешь, – сказала мама, ложка стукнула о её зубы.

– Я видел того, кто живёт на чердаке… или их там много? Скажи, ты же знаешь! – потребовал я.

– Сынок, у меня появилась семья, – спокойно ответила мать. – Они все живут со мной в доме, но я попросила их спрятаться, чтобы ты не испугался. Прости Федя, что не сказала сразу. К такому надо привыкнуть.

Я отправил в рот ложку каши и тут же сплюнул. Молоко было испорчено! А мать этого не замечала… Я понял почему – она лишь проводила ложкой над кашей, но не зачерпывала.

– Мама, ты не ешь, а только делаешь вид. Что происходит?

– Тебе надо будет привыкнуть!

Между нами повисло молчание и опять до ушей донеслись шорохи тысяч крохотных лапок. Но не из подвала. Эти звуки исходили от моей мамы. Из приоткрытого рта, через ноздри вместо дыхания.

Видя мой страх, старушка зачерпнула ложку каши, положила в рот и не без усилия проглотила. Это выглядело механично и неестественно. Мой ужас только усилился.

С улицы просигналила машина, требуя открыть ворота. Это моя жена приехала. Лера звонила со вчерашнего вечера, требовала моего возвращения и как только я перестал отвечать на звонки, она примчалась выяснять, что случилось.

Жена вбежала в дом, она пылала тревогой и гневом. Для неё всё выглядело так, будто мы с мамой спокойно завтракали, пока она сходила с ума.

– Пусть она уезжает! Сейчас же! – сказала мать. – Она злит их! Они не будут её терпеть!

– Вы сами понимаете, что говорите? Вы с ума сошли?! – лицо моей жены налилось кровью, она была готова устроить скандал.

И только я хотел её успокоить, как хлопнул люк чердака, в комнатах загремели шкафы. На потолке повис одичавший почтальон, которого я видел ранним утром. Неуклюжей походкой, в переднюю вошёл ещё один мужчина. Он напоминал ходячего сухого мертвеца… А за ним следом выползла женщина, лет на двадцать старше моей матери. Но эта старуха удивительно быстро бежала на руках и ногах.

Лера не успела ничего сказать, не успела даже закричать, как эти трое на неё набросились, ударили об пол и поволокли к двери подвала.

Моя жена вскрикнула только когда её подтащили к деревянным ступенькам. Я попытался поймать её за руку, но мама обхватила меня сзади.

– Не вмешивайся! – вскричала она.

Я долго вырывался из её холодных пальцев… липких, как паучья сеть. Наконец мне удалось освободиться.

– Лера! – я сбежал вниз по ступенькам, дёрнул шнур лампы с такой силой, что чуть не оторвал.

Пол двигался. Подвал был затоплен легионами мелких пауков. Бабка и двое мужчин тоже елозили, как пауки. Лера лежала на полу. Над ней работали и люди, и пауки. Её раздели и вскрыли тремя бритвами – от горла до низа живота, от плеч до ладоней. По сотням нитей паутины капельками сливалась кровь. Этими же нитями были растянуты лоскутья кожи. Тело моей жены освободили от всех внутренностей.

Десятками игл ей продолбили череп по линии волос, вскрыли голову и извлекли мозг. Пауки оплетали голые мышцы паутиной, натягивали нити, как струны, дёргали, проверяли, как от этого сгибаются и разгибаются пальцы. Бальзамировали ткани ядом. Всё это происходило за считанные секунды.

В опустошённое тело Леры хлынул поток мелких членистоногих тварей. Они забрались в живот, в грудь и в череп. И теперь кожу моей жены закрывали, стягивали, зашивали. Пауки и человеческие твари тонко работали, не оставляя следов вскрытия.

Я ничего не сделал, а только выбежал из подвала, упал на колени и зарыдал. Мама обняла меня и стала гладить холодными, липкими руками.

– Всё хорошо, ты привыкнешь, – повторяла она, прижимая мою голову к груди. У неё там не билось сердце, а пауки шуршали лапками.

Разве это была моя мама?

Со мной случился тяжёлый ступор. Я словно умер, а вокруг меня творился ад. Из подвала выбрались те трое, разбрелись по дому. Им теперь не нужно было прятаться.

Мама оставила меня на полу. Я сидел в передней до темноты. В доме не включали свет. В подвале заскрипели ступени, потом открылась дверь, кто-то вырос надо мной. Я и глазом не повёл.

– Федя… – это сказала моя жена.

Она стояла рядом в своих джинсах и в свитере.

– Лера, это ты? – спросил я.

– Кажется, да, – ответила она, но мне казалась, что ей стоит немалых усилий держаться прямо, а не ползать на четвереньках, как остальные.

– Но тебя… – я вспомнил, что из неё вытащили внутренности: сердце, мозг.

– Я знаю, – сказала жена. – Я теперь всё знаю.

Она присела на колено, опустила руку мне на плечо. Мне было трудно выносить её прикосновения. В ней шаркали пауки. Они дёргали за нити, чтобы её пальцы двигались, они вращали глазные яблоки в черепе.

Такой же была моя мать и остальные люди в доме.

Они назывались семьёй. Занимались своими, неведомыми мне делами, ползали по стенам и потолку. А я жил среди них и никак не мог прийти в себя. Ночь сменял день, затем снова наступала ночь. На кухонном столе так и стояла прокисшая каша.

Эти чудовища не ели привычную еду. Жена и мать при мне старались вести себя по-людски, но раз я заглянул в общую комнату и увидел, как Лера висит в углу, приклеившись пальцами к стенам, а лицо у неё как мёртвое…

– Вы и меня сделаете таким? – спросил я маму, будто ждал этого.

– Нет, ты будешь нашей связью с миром, – ответила она.

Был день, когда мама стояла у окна, высматривала людей на заснеженной улице. Она честно говорила о своих намерениях:

– В доме есть ещё одна свободная комната!

Измученный такой жизнью за несколько дней, я оделся.

– Ты куда? – спросило усыхающее тело моей жены.

– Еда испортилась, куплю чего-нибудь, – я боялся, что они распознают ложь, но меня никто не держал.

Я вышел из дома, завёл машину, оставил её греться, а сам пошёл в старую баню. В доме было автономное газовое отопление и котёл находился там… Мне нужно было сделать это пока не отошёл от потрясения. Потом могли помешать чувства.

Я отключил газ, завернув до конца гайку регулирования, выломал латунные трубки, выдернул провода.

Затем я сел в машину и поехал. Члены «семьи» смотрели на меня из окон. Наверное, они не догадывались о моём поступке и не знали, что будет дальше. А я знал, что за несколько часов дом остынет, а к ночи температура внутри сравняется с уличной. И все они замёрзнут, ведь пауки не выносят холода.

Я в Телеграме

Этот QR-код приведёт вас на мой канал в Telegram. Там вы познакомитесь со мной и с другими читателями. Поделитесь впечатлениями о книге прямо сейчас?

Content

Влад Райбер
Мы твои друзья

Благодарности

Хроники «Багра»: Город за барьером

Эпизод 1. Мы твои друзья

Эпизод 2. Чёрная башня

Эпизод 3. Долгий туман

Эпизод 4. Гиганты

Хроники «Багра»: Другой лифт

Эпизод 1. Античеловек

Эпизод 2. Гиноид

Эпизод 3. Семена

Истории шёпотом в темноте

Бабай

Не оборачивайся

Дорога домой

Нечистый

Рембригада

Могильщик

Господин Тьма

Новая семья

Я в Телеграме