Анастасия Волжская и Валерия Яблонцева

Игра тени и света

Серия «Книжные миры Волжской и Яблонцевой»

Иллюстрация ZAP

Copyright

© Анастасия Волжская и Валерия Яблонцева В оформлении макета использованы материалы по лицензии

© shutterstock.com ©ZAP, иллюстрации на обложку

© ООО «Издательство АСТ», 2025

Глава 1

Десерт был великолепен. Маленький, легкий, изящный, он походил на бабочку, присевшую отдохнуть посреди ягодно-цветочного поля. Шарик белоснежного мусса, несколько листочков мяты под золотистой обсыпкой, блестящие от глазури ягоды, цветы сирени, по слухам, тоже съедобные, и небрежный штрих соуса сверху. Не хватало лишь карамельных крыльев…

Впрочем, не только их.

Чья-то позолоченная ложечка безжалостно смяла десерт. Отломила и размазала по тарелке кусок мусса, раскидала по сторонам ягоды в поисках самой вкусной и в пыль раскрошила карамельные паруса-крылья, так и не отдав должное кулинарному таланту шеф-повара. И все же даже так…

Ммм…

Не сводя глаз с тарелки, я сглотнула вязкую слюну. Есть хотелось до умопомрачения – и необязательно что-то столь возмутительно дорогое и возмутительно крохотное, что называлось в меню Брейден-холла высокой кухней. Я не отказалась бы и от простого сэндвича. Или салата. Или сахарного рогалика… тьма, когда я вообще в последний раз ела что-то сладкое?

Ммм…

Рука остановилась, не коснувшись края тарелки. Мне был прекрасно известен главный запрет: никогда, ни при каких обстоятельствах не прикасаться к блюдам, приготовленным для клиентов, даже в тех случаях, когда тарелки вернулись почти нетронутыми. И если поварам, может, и было все равно, умыкнул ли официант с тарелки лакомый кусочек, то Доррис, старшая по кухне, за такое безжалостно выкидывала вон.

Но если никто не увидит… Всего одну ягодку…

Взгляд скользнул по помещению моечной, полному влажного горячего пара, и сгорбленным спинам товарок по работе, половину из которых я даже по именам не знала – за время двенадцатичасовой смены мы подчас и разогнуться-то не успевали, не то что переброситься парой фраз. Никто не смотрел в мою сторону. Да и старшей, на счастье, поблизости не было.

Я воровато огляделась по сторонам и быстрым движением пододвинула к себе десерт. Потянулась, уже предвкушая, каким будет вкус муссового шара, оттененный кислинкой спелых ягод. И…

Плюх!

Внушительная стопка фарфоровых тарелок, украшенных золотыми вензелями Брейден-холла, обрушилась на многострадальный десерт, превращая его в невнятную кашу. Соус, мусс и ягодный сок брызнули по сторонам, испачкав фартук.

Сверху раздался неприятный смешок Уоррена, официанта, обслуживавшего гостей в главном зале.

– Уснула, что ли, Мэддекс? – грубо бросил он, небрежно сваливая в раковину столовые приборы. – Работай давай!

Иного я и не ждала. Около месяца назад Уоррен почему-то решил, что осчастливит меня своим вниманием, зажав в углу прачечной. Пришлось объяснить распустившему руки коллеге, что он ошибся, – вот только его это лишь разозлило. С тех пор всякий раз, когда наши смены совпадали, Уоррен не давал мне прохода. И заодно мелочно гадил от души.

– Эй! – Мужская рука вцепилась в отворот моего фартука. – Смотри на меня, когда я с тобой разговариваю! Хочешь, чтобы тебя уволили, Мэддекс? Только скажи – я все устрою.

Я позволила ему развернуть меня, схватив за грудки, – не столько из-за страха, сколько потому, что у каждого поступка должны быть последствия. Хотя, конечно, с работой Уоррен попал в точку. Да, место было не сахар, и платили в Брейден-холле откровенно мало, но пополнить очередь безработных, мимо которой я каждый раз шла к сверкающим заведениям Карнивал-лейн, не слишком хотелось.

На лице Уоррена появилась самодовольная ухмылка.

– Вот так-то, – проговорил он, наклоняясь ниже. – Учись быть покладистой, Мэддекс. Пригодится, когда ты…

– Я слышала, в холле видели мистера Фэрфакса с приятелями, – ровно ответила я, заметив за плечом официанта старшую по кухне. – Наверняка они сейчас выбирают столик поближе к залу, где сегодня выступает мисс Фицджеральд. Ее шоу скоро должно начаться.

Ставка на появление в Брейден-холле младшего Фэрфакса, со дня смерти отца расшвыривавшегося деньгами, словно завтра никогда не настанет, сработала. Хватка разжалась. Прикинув размер потенциальных чаевых, Уоррен оттолкнул меня и заторопился прочь.

И тут же наткнулся на Доррис.

– А ну стой! – Наметанный взгляд старшей скользнул по униформе официанта. Темные брови грозно сошлись у переносицы. – Куда собрался в таком виде?

Она бесцеремонно схватила Уоррена за руку. Даже с моего места в неверном свете запотевших электрических ламп можно было разглядеть на манжете рукава некрасивое пятно мусса, ягод и соуса, которое официант посадил, вцепившись в мой испачканный фартук.

Последствия, да. Что поделать.

Уоррен побледнел.

– Доррис, – чуть запнувшись, пролепетал он. – Я сейчас… Забегу в прачечную и переоденусь. Мигом!

– Фэрфакса отдали Митчелу и Баку, так что можешь не торопиться, – безжалостно остудила пыл официанта Доррис. – А стоимость чистки я вычту из твоей зарплаты.

На Уоррена было больно смотреть. Вернее, было бы. Если бы мне хоть немного было его жаль.

– Да… Да, Доррис. Конечно. Я понял.

– Так иди, чего встал? Займись делом. И остальных это тоже касается! – Она повысила голос. – Через пятнадцать минут тарелки должны сверкать!

Я опустила голову, возвращаясь к посуде, но еще успела поймать ненавидящий взгляд Уоррена. Кто бы сомневался, что виновной в случившемся официант посчитает меня.

А вот что я даже не представляла, так это то, какими окажутся последствия моего поступка.

* * *

Одно дело – отказ, пусть и бьющий по самолюбию, но довольно безвредный, и совсем другое – ушедший из-под носа богатый клиент, от которого можно было получить нехилые чаевые. Разумеется, Уоррен ничего не простил. И затаил злобу.

Проходя мимо подсобки, я услышала, как он вполголоса говорил что-то дружкам. Слов не разобрала, но взгляды, брошенные на меня мужчинами, были достаточно красноречивы.

Ничего хорошего они не сулили.

Да, на территории Брейден-холла мне ничего не угрожало: устроить расправу в присутствии старших работников Уоррен не осмелился бы. Но смена закончилась. Через четверть часа помещения заполнят другие работники и работницы, которые займутся уборкой и подготовкой к раннему завтраку, и к этому моменту никого из нас здесь быть не должно. А вот что случится на улице, Доррис уже не касалось. В случае чего замену мне отыщут в два счета.

Я была сама по себе.

А значит, и выкручиваться буду сама. Как умею.

И потому после недолгих раздумий я изменила маршрут. Вместо того чтобы выйти на задний двор, смыкавшийся с территорией такого же отеля на соседней улице, где меня наверняка уже поджидал Уоррен с дружками, я прошмыгнула на кухню и через кладовую спустилась на подземный этаж, где располагалась разгрузочная зона и парковка отеля. Отсюда можно было попасть прямо на дорогу, поймать трамвай или, при меньшем везении, добрых сорок минут топать вдоль шоссе до рабочих кварталов, где я снимала комнату А Уоррен пусть ждет хоть до самого рассвета.

Поделом.

Под низкими сводами подземной парковки царил полумрак, едва разгоняемый светом ламп. В противоположном ее конце четко выделялись приоткрытые ворота, ведущие на поверхность. Тусклые огоньки цепочкой тянулись к ним вдоль стен и колонн, отражаясь от корпусов начищенных до блеска дорогих автомобилей.

И ни одной живой души вокруг, даже охранника, который обычно должен был следить за сохранностью чужой собственности.

По спине пробежал холодок дурного предчувствия.

«Все-таки Уоррен постарался? Или?..»

Выяснять не хотелось. Прижав к груди сумку, я торопливо зашагала вдоль сверкающих рядов, считая автомобили, чтобы хоть немного успокоиться. Один, два, три… десять… двенадцать. Поворот. И вот уже сереющая полоса выхода, откуда маняще тянуло свежим воздухом и свободой. Осталось совсем немного…

Перестук каблуков, возникший буквально ниоткуда, прогремел под низкими сводами парковки, точно пулеметная очередь. Я испуганно замерла – уж не нашли ли Уоррен с дружками новую жертву? – но в первое мгновение ничего не увидела. Огоньки газовых ламп трепетали, и невозможно было понять, то ли чей-то силуэт и правда мелькнул между машин, то ли это был лишь обман зрения, причудливая игра тени и света.

С бешено бьющимся сердцем я выпрямилась, вглядываясь в неверный полумрак.

– Кто здесь?

Тишина.

И вдруг…

Цок-цок, цок-цок! Ближе, ближе, ближе!

Она вылетела из-за темного корпуса автомобиля, точно серебристое облако из духов, блесток, перьев и полупрозрачного шелка. Дорогое манто, нитка бус на изящной шее, прямое тонкое платье до колен со сверкающей отделкой и коротким шлейфом, развевающимся от бега, словно крылья бабочки. В руках – сумочка и что-то бесформенно темное, змеей обвившееся вокруг шелковой перчатки. Лицо закрыто маской.

Я узнала ее, хоть никогда и не видела прежде. Передо мной предстала, тяжело дыша, легендарная Фей Фицджеральд, выбравшая для сегодняшнего сеанса связи с призраками малый покерный зал Брейден-холла. Таинственная красавица, никогда и нигде не появлявшаяся без серебряной маски и кота, ассистировавшего во время представлений. На кухне не утихали жаркие споры, была ли мисс Фицджеральд блестящей обманщицей или на самом деле умела призывать мертвецов и проникать в человеческий разум. Она была окутана загадками, словно туманом, и завеса эта никогда не развеивалась.

– Мисс Фей… – только и успела выдохнуть я.

– Ты?..

Свободная рука духовидицы потянулась к маске, одним движением срывая ее.

Время застыло.

На меня смотрело мое же лицо, только ухоженнее, утонченнее. Те же узкие скулы, полные губы, темные волосы – разве что у меня они были собраны в хвост, а у Фей коротко подстрижены и уложены по современной моде. Но главное, глаза – светло-голубые, точно ясное летнее небо, – казалось, были идентичны моим вплоть до мельчайшей прожилки.

«Как? Как такое возможно?»

В голове роились миллионы вопросов.

Но я не успела задать ни одного.

Стремительнее ветра Фей подлетела ко мне. Холодные даже через шелковую перчатку пальцы толкнули мне в руки все, что держала девушка, и сгусток живого мрака, собравшийся на сгибе ее локтя, окутал нас.

Ужас. Безумный, всепоглощающий – такой, что ни пошевелиться, ни вдохнуть. Какие-то смутные, неясные образы: полутемный зал, запах благовоний, щекочущий ноздри. Жемчужные платья, черно-белые фраки. Лица, скрытые масками. Прикосновение. И взгляд – острый, как сталь, от которого хотелось бежать без оглядки.

«Беги! – прозвенело в голове колокольным боем. – Беги!»

Прикосновение исчезло.

Расширившимися от ужаса глазами я смотрела на застывшую передо мной Фей Фицджеральд. В теле все еще плескались отголоски чувств – чужих чувств, – мешая вернуться в реальность. Я не понимала, что происходит. Меня трясло. Руки ослабли, и все, что сунула мне духовидица – сумочка, маска, какие-то бумажки, – полетело вниз, рассыпавшись по бетонному полу. Лишь тьма, перетекшая с предплечья девушки, успела скользнуть в рукав моего джемпера и, пробравшись выше, клубком свернулась на груди. Я машинально накрыла ее, ощутив под ладонью гибкое гладкое тело и биение живого сердца.

«Кот? – мелькнула в охваченном паникой разуме неуместная мысль. – Неужто и правда?..»

Поднимать упавшие вещи Фей не стала. Лишь взглянула мне прямо в глаза и произнесла одними губами: «Прячься!», прежде чем обогнуть меня и раствориться в полумраке.

«Цок-цок, цок-цок», – раздавалось за спиной в такт частым ударам моего сердца.

Два, четыре, шесть…

Острые коготки спрятавшегося под джемпером кота царапнули грудь, приводя в чувство. Я встряхнула головой, разгоняя туман чужого страха, – и услышала, как со стороны разгрузочной зоны раздаются тяжелые шаги нескольких пар ног. Те, от кого так бежала Фей Фицджеральд, вошли на парковку.

И в одном духовидица точно была права: встречаться с ними категорически не хотелось.

Я бросила взгляд на пол в поисках своей сумочки, но та, как назло, исчезла во тьме под капотом ближайшей машины. И потому я приняла единственно верное в сложившейся ситуации решение: обняла прижавшегося ко мне кота и бросилась бежать, благо с улицы уже слышался звон приближавшегося трамвая.

Быстрее! Быстрее!

За спиной послышались голоса и топот: меня заметили. Раздались громкие крики и что-то похожее на щелчок затвора, но это лишь заставило меня ускориться, чтобы оторваться от преследователей.

На полном ходу я вылетела из раскрытых ворот подземной парковки, сбила с ног замешкавшегося валета и едва не попала под колеса того самого трамвая. Но, к счастью, водитель попался расторопный. Дверь распахнулась как раз вовремя, чтобы я успела запрыгнуть на подножку.

– Вперед, вперед! Прошу!

Глядя на меня, распластавшуюся на грязном полу, водитель понимающе усмехнулся.

– Что, день не задался? – спросил он.

– Не то слово, – честно ответила я.

Кот согласно мяукнул.

* * *

Благодушие водителя продлилось недолго – ровно до того момента, когда он понял, что сумочки при мне нет, а заплатить за проезд нечем. Тогда двери раскрылись вновь, и я оказалась на улице – посреди рабочего квартала, без денег и с котом Фей Фицджеральд за пазухой.

Только сейчас у меня появилась возможность рассмотреть своего случайного спутника. Зверь, надо признать, оказался примечательным. Никогда прежде мне не встречались черные коты с такой гладкой, холеной шерстью, раскосыми глазами и вытянутой треугольной мордой. Жизненные перемены моего нового приятеля, казалось, совершенно не волновали. Удобно устроившись на моей груди, он не пытался вырваться и броситься на поиски хозяйки. На неловкую попытку почесать его за ухом кот лениво приоткрыл один глаз, окинул меня изучающим взглядом и снова задремал, всем видом давая понять, что он не против, чтобы я и дальше несла его неизвестно куда, особенно если в конце пути его покормят и позволят лечь на подушку.

Я же чувствовала себя ужасно. Тело налилось тяжестью, в висках ныло, глаза слипались. Последние силы, еще оставшиеся после выматывающей смены, ушли на побег от преследователей, и теперь, когда адреналин схлынул, хотелось лишь одного: упасть в кровать и не вставать до самого вечера. Жаль, до кровати надо было сначала дойти, ибо меня, в отличие от кота, домой на руках нести никто не спешил. Так что пришлось выдергивать себя из полусонного состояния и тихо плестись в нужную сторону, благо было не так уж далеко.

Шагая вдоль одинаковых двухэтажных построек рабочего пригорода с их магазинчиками, опоясывающими дома балконами и деревянными ставнями, распахнутыми в ожидании утреннего солнца, я вновь и вновь прокручивала в голове встречу с Фей, все больше убеждаясь, что половина случившегося не более чем плод моего воображения. Ну не могла же я в самом деле почувствовать чужие эмоции и мысли от одного лишь прикосновения, правда? Должно быть, это какая-то магия или фокусы вроде тех, что духовидица использовала для своего шоу. Да и ее сходство со мной наверняка имело рациональное объяснение. Мало ли вокруг ирейцев, перебравшихся в город из болот в поисках лучшей жизни?

Настойчивый голосок сомнений – нет, тут все не так просто! – решительно загнала куда подальше. Своих проблем вагон – куда еще разбираться с чужими? Хватит с меня и кота.

Было ли мне интересно, кто пытался напасть на знаменитую духовидицу и удалось ли ей уйти от погони? Да ни капли! Ничто так не отбивает любопытство и угрызения совести, как пара пуль, едва не пробивших мне голову.

До дома в рабочем квартале, выделявшегося на фоне других построек четырьмя этажами и повышенным количеством близко посаженных окон, добралась без приключений. Зато дальше удача закончилась, так как за запасным комплектом ключей, оставшихся в потерянной сумочке, пришлось идти к Руфусу, управляющему домом, где я снимала квартиру. А это никогда не сулило ничего, кроме неприятностей, как минимум потому, что Руф терпеть не мог тех, кто слишком свободно распоряжался его собственностью. А еще он на дух не переносил животных.

– Сиди тихо, – шикнула я на кота, заталкивая черную морду под джемпер.

Зверь не стал протестовать, и я решила, что он все понял. Вдохнула, выдохнула и поднялась на крыльцо.

Дверь распахнулась лишь спустя несколько минут настойчивого стука.

– Совсем стыд потеряла, Мэддекс? – Грузный мужчина в засаленном халате на голое тело недовольно уставился на меня через порог. – Будишь приличных людей в такую рань.

Приличным Руфуса, конечно, можно было назвать лишь с большой натяжкой: все знали, что управляющий проворачивал темные делишки с местными бандитами из «Красных кулаков», отмывая деньги через арендные платежи. Но я была не в том положении, чтобы ехидничать над очевидными нестыковками.

– Мне нужны запасные ключи, Руф.

– А с твоими что стряслось? – подозрительно нахмурился мужчина. – Хахалю отдала? Напоминаю, никаких гостей.

Я поморщилась.

– Забыла на работе вместе с сумочкой. Завтра заберу после смены.

– Что, тяжелая ночка? – с неожиданным участием поинтересовался Руф. – Слышал, у вас вчера выступала духовидица. До самого утра небось с мертвяками болтали.

– Ну…

Не добившись вразумительного ответа, управляющий махнул рукой и потянулся к полке с запасными ключами. И надо же было коту, пригревшемуся под джемпером на моей груди, выбрать именно этот момент, чтобы потянуться. На глазах у Руфуса из моего выреза высунулась когтистая черная лапа.

«Вот же! – мысленно ругнулась я, понимая, что исправлять ситуацию уже поздно. – Не мог посидеть спокойно хотя бы еще пару минут!»

Расслабленная сонливость вмиг слетела с лица мужчины. Брови сошлись на переносице, губы поджались.

– Что это?

Я попятилась.

– Где?

– Не зли меня, Мэддекс. Кого ты там прячешь? Никаких животных в моем доме!

– Все не так просто, – попыталась честно объясниться я. – Понимаешь… это кот Фей Фицджеральд. Ну, тот самый, которого она использует для своих сеансов.

Руф, разумеется, не поверил.

– Да хоть любимый мопс королевы, – отчеканил он. – Мне плевать. Вон его!

– Мяу, – обиженно подал голос кот. Похоже, сравнение с псом пришлось ему не по душе.

– Всего на один день, Руф, – зашла с другой стороны я. – Вечером же отнесу его в отель, пусть вернут хозяйке.

Но управляющий был неумолим.

– Нет. Правила есть правила, Мэддекс. Выкидываешь кота – получаешь ключи. Или можете оба отправляться вон из моего дома. Так и быть, попрошу кого-нибудь собрать и выставить за порог твои вещи. У тебя минута на размышления.

Лишаться жилья из-за чужого кота в мои планы не входило. Так что, несмотря на сострадание и человеко… ладно, в данном случае скорее котолюбие, приоритеты я расставила быстро.

– Сорок секунд.

– Ладно, ладно, – сжав зубы, проговорила я. – Сейчас.

– Тридцать пять.

Я торопливо спряталась за углом дома от неприязненного взгляда Руфуса и, шикнув на игравших в пыльном тупике смуглокожих мальчишек, выскребла из-под джемпера кота. Зверь сопротивлялся, впившись когтями в мою блузку, но и я не сдавалась.

– Сам виноват! – сердито шипела я, один за другим отцепляя острые когти. – Просила же сидеть тихо!

– Пф-ф-ф! Мяу!

– Не мои проблемы!

Наконец дело было сделано. Блузка, украшенная десятком затяжек, осталась при мне, а кот, брезгливо дергавший хвостом, оказался на земле.

– Возвращайся домой. – Я неопределенно махнула рукой в сторону центра, где, как предполагала, должна была жить Фей Фицджеральд. – Разыщи хозяйку.

Кот не двинулся с места. В зеленых глазах сквозило презрение.

«Разве это не ты разлучила меня с Фей? – словно бы говорил обвиняющий взгляд. – А теперь бросаешь на растерзание машинам и собакам?»

Я ощутила укол совести. Да, в том, что кот Фей Фицджеральд оказался так далеко от дома, была часть моей вины. Но что я могла сделать? Не устраивать же перепалку с Руфусом, в конце концов рискуя лишиться того немногого, что у меня было. И возвращаться в Брейден-холл тоже так себе вариант. Вдруг преследователи духовидицы еще там?

Нет уж, спасибо. Не хочу пулю в лоб.

– Извини, – сказала я коту. – Я не знаю, где искать Фей. Могу только сдать тебя в полицию, но сомневаюсь, что потерявшиеся коты их заинтересуют.

Зверь фыркнул, выражая все, что он думает о бесполезной городской полиции. Я пожала плечами – нет так нет. Откровенно говоря, я и сама их изрядно недолюбливала.

– Что ж, значит, дальше каждый сам по себе.

Кот обиженно отвернулся.

Не сводя с питомца Фей Фицджеральд взгляда, я сделала шаг по направлению к дому. Кот остался на месте, демонстративно игнорируя мое существование. Еще движение. Тишина. Тогда, собрав решимость в кулак, я зашагала быстрее, словно торопясь покинуть место преступления. Но в последний момент у самого угла все-таки не удержалась и оглянулась.

Кота не было.

«Понял? Ушел?»

Оно и к лучшему.

Да? Да?

Я постаралась выбросить все из головы – забрала из рук ухмыляющегося Руфуса запасной комплект ключей, поднялась на третий этаж, отперла дверь. Убеждала себя, что мне нечего было стыдиться. Коту я помочь не могла, Фей – тоже. Хватит и того, что я пообещала себе расспросить на работе о духовидице и выяснить, не заметил ли кто заварушки на парковке. А потом можно уже и в полицию, если выяснится, что странная встреча мне не привиделась.

Но смириться с происходящим не получалось. А еще было как-то беспокойно, будто вместе с котом я оставила за порогом дома частичку своей души. Что-то очень важное, что будет непросто забыть и без чего невозможно будет жить, как раньше.

Я попыталась уснуть, но, несмотря на усталость, сон пришел не сразу.

А когда пришел…

Глава 2

Странный был сон.

Мой и не мой одновременно.

– Сосредоточьтесь, – ворвался в темное небытие тихий женский голос, исходивший будто бы из моего рта. – Отриньте все, что прежде знали о реальном мире. Откройте свой разум, и я проведу вас тропою духов, позволив прикоснуться к изнанке мира. Слушайте меня. Смотрите на меня. Там, где обычный человек глух и слеп, я вижу. Тени ушедших ходят среди нас, и с каждой секундой они все ближе, ближе, ближе…

Слова рассеивали мрак, придавая картинке плоть, звук и запах. Передо мной был малый покерный зал, погруженный в таинственный полумрак: трепещущие огоньки приглушенных электрических светильников, сладковатый запах благовоний, зеленое сукно стола под ладонями. Вокруг – семеро: пятеро мужчин, две женщины. Еще один – высокий человек в ярко-синем костюме, столь отличном от черно-белой лаконичности фраков, – вне круга. Лица спрятаны под масками. Взгляды устремлены на меня, завороженные, выжидающие.

На меня?

Нет, на…

«Фей Фицджеральд? – мелькнула прокравшаяся в чужой сон моя собственная мысль. – Я вижу сон… о Фей Фицджеральд?»

Словно ответом перед глазами взметнулись вверх тонкие руки в белых перчатках – руки Фей. Полутемную комнату наполнил звон колокольчиков, украшавших изящные браслеты.

Семь пар глаз завороженно проследили за этим движением.

– Начинайте, мисс Фицджеральд, – услышала я команду мужчины в синем.

Короткий кивок. Вдох.

– Чувствуете? – вновь раздался голос Фей. – Дуновение ветерка, холодок по коже, движение пламени и теней, тихий шепот, едва различимый за шорохом занавесей. Слышите? Это духи с изнанки светлого мира откликнулись на наш зов. Те, кого вы потеряли, о ком сожалеете, кого не можете забыть. Смотрите. Смотрите. Они здесь!

По комнате пронесся вскрик удивления, но… духов не появилось. Воздух был пуст.

«Все-таки шарлатанка», – с некоторым разочарованием подумала я.

И тут на стол передо мной вспрыгнул кот Фей.

Точнее, кажется, не совсем кот.

Во сне он выглядел совсем иначе. Кошачьи черты словно размылись, стали текуче-неуловимыми, будто сотканными из густой черной тени. Прежними остались лишь пронзительно-зеленые глаза.

– Ши станет нашей связующей нитью между миром тени и миром света. Известно, что котам дана способность видеть и чувствовать то, что недоступно большинству смертных. Потустороннее. Но вам нечего бояться. Ши и пламя свечей удержат тени внутри магического круга и не позволят им овладеть вами. Главное, не теряйте сосредоточенности. И думайте о тех, кто сейчас незримо находится рядом…

Голос Фей наполнял полумрак, околдовывая гостей. Но мое внимание было всецело приковано к Ши.

То, что происходило с котом, даже во сне выходило далеко за рамки объяснимого.

Ши обошел стол кругом, словно невзначай прикоснувшись к каждому гостю – потерся обруку, скользнул хвостом под подбородком, боднул широким лбом напряженное плечо. Но движения, по-кошачьи плавно-тягучие, были лишь ширмой. С каждым контактом из человеческих тел выходил свет, золотым песком оседая на темной шкуре. Этот свет манил, завораживал. Все мое существо – все существо Фей – дрожало от предвкушения…

…чего?

Что должно было случиться?

Сделав полный круг, Ши свернулся клубком на зеленом сукне стола. Тонкие пальцы Фей потянулись к гладкому кошачьему лбу. И стоило им соприкоснуться с первой запутавшейся в шерсти песчинкой…

«… Которое отец так и оставил в секрете. Но если она и правда способна связаться с духами…»

«Генри?.. Ты здесь?..»

«Удивительно…»

«…В точности как в детстве, когда няня разрешила нам с сестрой пригласить в дом чернокожую гадалку с болот. Только у той был не кот, а змея…»

«А что, если…»

Калейдоскоп невнятных, размытых картинок – мужчина, приподнявшийся на смятой постели, морщинистая смуглокожая старуха, руку которой кольцами обвивала змея, пустой кабинет с большим столом посередине, мальчик, бегущий по полю, – ворвался в разум Фей. Голова духовидицы буквально взорвалась от калейдоскопа образов, видений и обрывков фраз, звучавших на разные голоса.

Я словно попала в водоворот, из которого было не выбраться. Слишком громко, слишком ярко, слишком остро и так реально, будто это происходило не во сне, а наяву, совсем как тогда, когда кот Фей перетек с ее руки на мою и наши пальцы встретились.

Что это было? Воспоминания? Чужие мысли?

Пыталась ли Фей воспользоваться ими, чтобы создать для завороженной публики видимость общения с миром темной изнанки, выдавая их собственные мысли за ответы призраков?

Я не знала.

А пальцы Фей меж тем зарывались все глубже в темную шерсть, будто выискивая среди собранных котом воспоминаний что-то…

«Гдеже он? Ничего не вижу. Все как в тумане, и голова от этих благовоний так кружится…»

«Если только мне удастся заставить ее…»

«Фей – ее настоящее имя? Этот акцент… волосы… звенящие браслеты… Так бы и послушал, как они будут звенеть, когда она станет стонать и извиваться подо мной…»

Последний бесплотный голос представил картинку в красках, и откровенная непристойность, окрасившая мужские фантазии, подняла внутри бурю негодования. Я с отвращением оттолкнула от себя чужую мысль. Как вдруг…

Сознание духовидицы затопил ужас. Безумный, всепоглощающий – такой, что ни пошевелиться, ни вдохнуть. И взгляд – чей-то взгляд, брошенный сквозь прорези маски на девушку с котом, замершую, точно бабочка перед ящерицей, – такой, от которого хотелось бежать без оглядки.

«Нашел, – послышался тихий шепот в голове, враз прогнавший прочие мысли. – Нашел…»

Этого оказалось достаточно, чтобы Фей резко вскочила с места, едва не опрокинув стол и расставленные кругом свечи.

Восемь пар глаз, считая мужчину за пределами круга, уставились на нее – и не понять, чьи именно воспоминания принес Ши, чьими глазами показал испуганную духовидицу и торжество затаившегося хищника.

«Беги! – услышала я то ли приказ, то ли обращение Фей к самой себе. – Беги, беги!»

Я вскрикнула, готовая броситься прочь. И…

Проснулась.

* * *

Кот Фей, неизвестно как пробравшийся в мою комнату, замер на моей груди. Его желто-зеленые глаза светились, лоснящаяся черная шкура в пробивавшемся сквозь шторы рассеянном дневном свете блестела, будто и правда была покрыта крохотными золотыми песчинками.

Еще не до конца сбросив пелену сна, я сощурилась, потерла глаза – и все исчезло. Передо мной вновь оказался обычный – пусть и экзотической породы – кот, с укоризной смотрящий на человека, посмевшего нарушить своими криками его безмятежный сон.

Сон…

А сон ли?

Не то чтобы такое случалось со мной впервые. Я часто видела яркие, живые сны, в которых знакомые и незнакомые люди раскрывали тайны и делились тем, о чем никогда не признались бы в реальной жизни. В детстве я считала это чем-то вроде суперспособности, не раз спасавшей меня, приютскую девчонку-полукровку, от неприятностей. Но с возрастом дар ослабел, пробиваясь сквозь будничную рутину и постоянную усталость случайными редкими вспышками. Так, например, однажды мне приснилось, как в сверкающем Брейден-холле нанимают персонал на кухню – и действительно, уже с утра удалось получить заветное место. И Руфуса, у которого удачно освободилась дешевая квартира, я тоже встретила благодаря пророческому сну.

Но нынешний случай был чем-то иным – чем-то более глубоким, четким, детальным. Сеанс Фей Фицджеральд казался пугающе реальным, как будто то, что мне приснилось, произошло на самом деле. Даже проснувшись, я помнила все до последней детали. Людей, сидящих кругом за покерным столом, кота Ши, похожего на черный туман изнанки, светящиеся крупицы чужих мыслей. И взгляд из-под маски – торжествующий, темный.

От одной лишь тени воспоминаний по телу пробежала дрожь, которую разогнал донесшийся с улицы звон трамвайного гудка.

Я бросила взгляд на часы и обреченно вздохнула. До вечерней смены было еще далеко, а заснуть теперь точно не получится. Стыдно признаться, но я боялась продолжения кошмара. Не хотелось вновь ощутить тот липкий парализующий ужас, который я испытала на парковке. Лучше уж клевать носом над немытой посудой.

– А все ты виноват, – сказала я коту, который с безмятежностью хозяина положения вылизывался в изножье кровати. – И откуда ты только свалился на мою голову?

Зверь одарил меня пренебрежительным взглядом. Треугольная голова чуть повернулась в сторону окна, видимо намекая, что я забыла закрыть форточку.

Да, может, и забыла. Но кто мог предположить, что наглое животное, вместо того чтобы убраться восвояси, начнет заглядывать в каждую квартиру, проберется через окно, а потом устроится со мной спать, словно он у себя дома.

Или не просто спать…

Так ли все очевидно с котом, который в воспоминаниях духовидицы был похож на черный туман и обладал способностью собирать чужие мысли? И зачем мне, обычному человеку, такое соседство?

«Зато Фей Фицджеральд, наверное, обыскалась своего ненаглядного и очень полезного помощника», – мелькнула в голове первая с момента пробуждения здравая мысль.

Я выпрямилась в кровати, другими глазами посмотрев на умывавшегося кота.

Хм-м-м.

Если подумать…

Оставить зверя у себя я в любом случае не могла – из-за Руфуса, отсутствия денег на лишний зубастый рот и изматывающего рабочего графика, не предусматривавшего ухода за питомцем. Да и вообще я не отличалась особой любовью к животным. Это в богатых домах они выглядят изнеженными и милыми украшениями интерьера. А в перенаселенных рабочих кварталах, где ценен каждый теплый угол и корка хлеба, действуют иные правила: или ты, или тебя.

Другое дело – такая богачка, как Фей. С учетом того, какая публика посещала сеансы духовидицы, у нее должна быть целая уйма денег. Так почему бы не поделиться с той, кто так любезно сберегла драгоценного котика? Попытка избавиться от животного не в счет. Во-первых, она не удалась, а во-вторых, кто про это расскажет? Не кот же.

Как ни крути, я заслужила награду. Скажем, в тысячу далеров. Да, тысячи было бы вполне достаточно. Хватит и на квартиру, и на новое платье, и на целую тарелку крылатых десертов.

Нарисованная воображением картинка – благодарная духовидица одаривает помощницу хрустящими купюрами из кошелька – выглядела столь соблазнительно, что у меня мгновенно прибавилось сил. Я резво выскочила из кровати и, опасаясь, что кот снова надумает куда-нибудь сбежать с насиженного места, торопливо приняла душ, причесалась и оделась. Для кота нашелся старый саквояж, достаточно потрепанный и местами дырявый, чтобы можно было не волноваться о доступе воздуха. Оставалось лишь заманить туда мою будущую тысячу да-леров.

А вот с этим внезапно вышла проблема.

В кота, еще недавно спокойного и покладистого, точно темная сущность вселилась. Он упирался всеми четырьмя лапами, шипел и пытался укусить мои руки, стоило только подтащить его к распахнутому зеву сумки. Ладно хоть не орал как потерпевший – и на том спасибо.

Но все равно! Все равно!

– Хор-роший котик, – сквозь зубы прошипела я, надавливая коту на холку, чтобы затолкнуть его голову в саквояж. – Хороший!

Куда там! Обиженное «мяу», кувырок назад – и зверь оказался в полуметре от меня, а я осталась с пустой сумкой. Хороший котик стоически сопротивлялся давлению, уворачиваясь от любых попыток примирить его с саквояжем. Гибкий хвост яростно хлестал из стороны в сторону, черная шерсть топорщилась на загривке. Во взгляде явственно читалось недовольство и желание бороться до последнего.

Самое противное, что кот выигрывал. Четверть часа спустя я совершенно выбилась из сил, но так и не приблизилась к цели.

– Да провались ты! – Окончательно потеряв терпение, я в сердцах швырнула перед котом пустой саквояж. – О тебе же забочусь, паршивая ты скотина! Нужно вернуть тебя хозяйке. Или хочешь опять оказаться на улице?

Молчание было мне ответом. Хотел зверь к Фей или нет, но помогать с транспортировкой он явно не собирался.

Вздохнув, я присела на корточки перед котом и сумкой.

– Ну что тебе от меня надо? Неужели не понимаешь, тебе нельзя здесь оставаться. Так будет лучше для нас обоих.

Кот недоверчиво сверкнул глазами.

Я продолжила.

– Ши…

Кот замер, навострив уши.

«О, неужели? Значит, все-таки вот как тебя зовут…»

– Ши… – Я поманила его пальцем. – Иди сюда.

Удивительно, но имя возымело на зверя почти магический эффект. Медленно, шаг за шагом, он приблизился.

– Лезь в сумку. Пожалуйста.

Треугольная морда нырнула внутрь, изучая дно саквояжа. Я же даже дышать перестала – настолько боялась спугнуть внезапную удачу.

– Вот так, Ши. Еще немного…

Всего капельку…

Хлоп!

Замок защелкнулся, запирая кота в саквояже. Я аккуратно подняла сумку, надеясь, что коту как-нибудь удастся устроиться.

– Это ненадолго, – оптимистично пообещала я. – Скоро ты будешь у хозяйки. Даю слово.

Саквояж не ответил.

* * *

Фей Фицджеральд в Брейден-холле никто не видел. Единственное, что удалось узнать, не привлекая подозрений, – что вчерашний сеанс прервался из-за плохого самочувствия духовидицы. Однако следующее представление до сих пор не было отменено, а вещи Фей лежали в гримерной, что оставляло мне тень надежды.

Терять время не стала.

Сначала, минуя кабинет Доррис, заглянула в подсобку и вместо привычного фартука натянула поверх городской одежды робу горничной. Выкатила из кладовой тележку, спрятала сумку с котом на полку и под таким прикрытием добралась до нужного коридора, где располагались гримерные выступавших в Брейден-холле артистов. Благо время для «уборки» было самое подходящее – за пару часов до прибытия ресторанной певицы и оркестра.

Горничную я отыскала в комнате музыкантов.

– О, Мэддекс! – Увидев меня, она устало махнула рукой из-за составленных в углу пюпитров. – Пришла за посудой?

Я мотнула головой, помогая собрать с пола пустые бутылки.

– Доррис послала убраться у мисс Фицджеральд. Не подскажешь, где это?

Женщина нахмурилась.

– Не припомню, чтобы старшей нужны были лишние руки.

– Передали, что дело срочное. – Я неопределенно пожала плечами, дескать, у богатых свои причуды. – А я как раз приехала пораньше и подвернулась под тяжелую руку.

Уловка сработала. Разбираться горничная не стала, понимающе усмехнувшись.

– Четвертая дверь справа. Надеюсь, тебе хотя бы заплатят.

– Рассчитываю на чаевые от мисс Фицджеральд.

И ведь даже не покривила душой. Действительно. Крайне рассчитываю.

Женщину это немало позабавило.

– Ой, не могу! – фыркнула она. – Чаевые? Сама-то в это веришь?

– Все вероятнее, чем получить лишний далер от Доррис.

Мы посмеялись над скупостью старшей и распрощались на пороге. Горничная осталась, а я покатила тележку дальше по коридору мимо ряда дверей.

Одна… вторая… четвертая.

Я замерла перед нужной комнатой, собирая в кулак волю, наглость и твердое намерение во что бы то ни стало получить заветную тысячу. Достала из тележки саквояж с котом. Вдохнула, выдохнула. И решительно ударила кулаком по двери.

На стук никто не ответил.

Разве что Ши, до этого момента тихо сидевший в сумке, беспокойно завозился, пытаясь высунуть через дырку черный нос. Однако то, что он почувствовал, так и осталось загадкой. В коридоре и за дверью было тихо – ни шороха, ни звука.

Я постучала еще раз – с тем же успехом. Подергала ручку.

На удивление замок щелкнул. Дверь поддалась, открываясь.

Не давая себе времени передумать, я переступила через порог.

Людей внутри не оказалось.

Зато было на что посмотреть. Три небольших смежных комнаты напоминали хороший гостиничный номер, уборкой которых я действительно иногда занималась по приказу Доррис. Снять такой на сутки стоило не меньше пяти сотен, так что деньги у духовидицы и ее людей явно водились. Центром была гостиная, где можно было расслабиться после шоу. На столике у дивана стоял поднос с остатками закусок и хрустальный графин, наполненный прохладной жидкостью – может, водой, а может, чем-нибудь покрепче. В углу лежали сложенные один на другой пустые кофры. Правая дверь вела в кладовую, откуда пахло благовониями и воском, левая – в гримерную.

Чуть помедлив, я прошмыгнула внутрь.

К новому представлению все было готово. Серебристое платье, похожее на то, в котором я видела Фей на парковке, висело перекинутое через секцию ширмы. Туалетный столик был завален баночками, кистями, коробочками и разноцветными палетками теней. Рядом лежало несколько масок с перьями и драгоценными кристаллами.

Не хватало только самой духовидицы и ее фамильяра, сидевшего в моей сумке.

Движимая любопытством, я подошла к туалетному столику и взяла в руки маску. Повертела в руках, шутки ради приложила к лицу. Смотреть через прорези было не очень удобно – и как только Фей ей пользовалась? Неужели духовидице было что скрывать и от кого прятаться?

В последнее, честно сказать, было не так сложно поверить.

«Нашел. Нашел».

По спине пробежал холодок.

Я мотнула головой, сбрасывая морок чужих воспоминаний. Почти бессознательно бросила взгляд в зеркало, чтобы убедиться, что я все еще я. И… застыла.

– Кто это у нас тут?

* * *

Я подскочила на месте, выронив из рук маску. Запертый саквояж у моих ног недовольно мяукнул.

На пороге стоял, едва не касаясь макушкой верхней перекладины дверного косяка, молодой мужчина. Я узнала его мгновенно обострившимся чутьем загнанного в ловушку человека. Броский ярко-синий пиджак, идеально подогнанный по фигуре, высокий рост, низкий голос, темные волосы, хитрый прищур глубоко посаженных хищных глаз – точно так же выглядел тот, кого я видела во сне о сеансе духовидицы.

– Я… – Под испытующим взглядом решимость улетучилась, словно дым. – Это…

«Если Фей приходилось работать с таким жутким человеком, – подумалось некстати, – неудивительно, что она сбежала».

Лично мне отчаянно хотелось оказаться как можно дальше отсюда.

Вот только бежать было некуда: выход из гримерной закрывала широкая мужская грудь.

– Драгоценности в выдвижном ящике. Резная шкатулка.

Щеки вспыхнули.

– Я не воровка! – ответила уязвлено, умом понимая, что обстановка прямо говорит об обратном. – Вы неправильно поняли. Все ровно наоборот. У меня есть кое-что, принадлежащее Фей Фицджеральд. Вот. Кот! – Распахнув сумку, я перехватила уже навострившегося бежать от этих странных людей Ши и выставила его перед собой, предъявляя мужчине. – Мне его случайно дали. Ну, я и зашла… вернуть.

Лицо незнакомца осталось непроницаемым.

– Допустим.

И ничего больше – ни слова, ни жеста, что помогли бы понять, поверил ли он мне, отпустит ли. Лишь этот взгляд исподлобья – тяжелый, изучающий, норовящий проникнуть под кожу.

Ши в моих руках недовольно завозился, и это странным образом вернуло меня в реальность.

«Вознаграждение, – напомнила я себе. – Кот. Я не совершила ничего противозаконного, я в своем праве. Никто мне ничего не сделает…»

Самовнушение работало, прямо скажем, плохо.

Я глубоко вздохнула, собираясь с силами, прежде чем посмотреть в глаза застывшему на пороге мужчине.

– Я бы хотела вернуть мисс Фицджеральд ее питомца. Он ведь нужен ей для выступлений, так что буду крайне признательна за ответную… благодарность.

Темная бровь насмешливо изогнулась.

– Благодарность?

– Д-денежную, – пояснила, чуть споткнувшись. – Скажем… п-пятьсот далеров. Для вас это, должно быть, сущая мелочь.

Инстинкт самосохранения не позволил попросить тысячу у того, кто был способен одним движением переломить мне хребет и просто забрать кота, сэкономив тем самым на вознаграждении. Да что там, я согласилась бы и на пару сотен – лишь бы уйти живой. Обойдусь и без платья, и без пирожных.

Закрыв за спиной дверь, мужчина шагнул ко мне, заставив буквально вжаться в туалетный столик. В гримерной вдруг стало очень тесно. Казалось, незнакомец заполнял собой все пространство, и, как бы я ни старалась, я не могла перестать дрожать.

Широкая ладонь опустилась на холку кота, которого я судорожно прижала к плечу, скользнула по гладкому черному лбу, будто случайно коснувшись моей обнаженной шеи. Ши наклонил голову, подставляясь под чужие пальцы.

Короткое поглаживание – и рука исчезла.

– А ты интересная, – протянул мужчина, не сводя с меня пристального взгляда. – Хочешь получить пятьсот да-леров, да? А что скажешь, если я предложу тебе пять тысяч?

– За… кота? – нервно икнув, уточнила я.

Предложение звучало настолько неправдоподобно, что я ни секунды не сомневалась в наличии подвоха.

Напарник Фей усмехнулся.

– Разумеется, нет.

Я с возмущением отшатнулась, хотя, казалось бы, отступать дальше в тесной гримерной было некуда. Подобные намеки и предложения любая мало-мальски симпатичная горничная получала не раз и не два. Не пять тысяч, конечно: кто в своем уме заплатит такие деньги? Но пусть я и нуждалась в далерах, отдаваться даже за такую сумму…

Нет. Нет!

Однако прежде чем я успела ответить, мужчина заговорил – и совершенно не о том, чего я ожидала.

– Как ты, должно быть, заметила, возникла небольшая проблема. Вечернее шоу ждут высокопоставленные гости, а его звезда…

– Я не знаю, где мисс Фицджеральд, – проговорила торопливо. – Мы столкнулись на парковке, и у меня по случайности оказался ее кот. Я ничем не могу вам помочь, только…

– Можешь.

Крепкая ладонь опустилась на мою шею. Сердце нервно замерло. Показалось, будто еще секунда – и незнакомец задушит меня. Но нет. Пальцы скользнули выше, сомкнулись на простом деревянном гребне.

Р-раз – и волосы, ничем не сдерживаемые, упали на плечи. Наклонившись вперед, мужчина приложил к моему лицу взятую со стола серебряную маску и развернул меня к зеркалу, тенью встав за спиной.

По изогнувшимся красноречивее любых слов уголкам губ я все поняла.

Незнакомец заметил наше с Фей пугающее сходство. И собирался использовать это в своих интересах.

«Что ж, похоже, бежать было поздно с самого начала».

– Очень серьезные люди ждут, что духовидица Фей Фицджеральд выйдет вечером в зал и проведет сеанс, – медленно и четко произнес мужчина. – И раз ее местонахождение тебе неизвестно, что ж, значит, эту роль исполнишь ты.

К такому повороту судьбы я, честно сказать, оказалась совершенно не готова.

– Но…

– Пять тысяч далеров. За один сеанс.

У меня аж рот открылся от удивления.

– Но…

– Косметические процедуры и сценическое платье оплачивается отдельно.

– Но… – полуобернувшись, попыталась я донести очевидное. – Вы… простите, я не знаю вашего имени…

Саркастичный смешок оборвал меня на полуслове.

– И правда, где мои манеры? – проговорил мужчина, изобразив шутливый полупоклон. – Рэдхенд Рафферти, организатор шоу духовидицы Фей Фицджеральд, к вашим услугам.

– Тэйли Мэддекс, – машинально представилась я. – Мистер Рафферти, я не духовидица. А мисс Фицджеральд…

– Ты же понимаешь, что это просто шоу? – Он посмотрел на меня с легким недоумением. – Благовония, дым-машина, лески, натянутые под столом, чтобы в нужный момент изобразить буйство духов, экзотическое животное и красивая девушка, способная заворожить и отвлечь внимание публики от изнанки фокуса. Никакой магии не существует.

– О-о-о… – только и смогла выдавить я.

Вне всякого сомнения, слова мистера Рафферти, подкрепленные уверенным тоном и снисходительной улыбкой, звучали убедительно. Вот только что-то внутри мешало мне согласиться. Да, возможно, часть представления была иллюзией. Но остальное, что я увидела во сне глазами мисс Фицджеральд – золотой песок, мысли гостей, которые считывала духовидица, чужие видения в голове, – выглядело слишком реальным, чтобы признать это гениальной мистификацией.

Никакими искусственными молниями и дым-машинами нельзя заставить кота превратиться в тень и придать плоть чужим воспоминаниям.

Так, значит, магия… существовала? А мистер Рафферти либо не знал, либо сознательно молчал об этом.

Почему?

Мужчина, по всей видимости, мыслей не читал, так что воспринял мое изумленное молчание по-своему.

– Не волнуйся, – усмехнулся он. – Я научу тебя, что делать. Большую часть техники я возьму на себя, а в остальном придется импровизировать. Впрочем, не думаю, что это так уж сложно. Главное – внешность. И тут ты вполне подходишь. Если привести тебя в порядок, сходство будет поразительным.

Я развернулась, снимая маску. План мистера Рафферти вызывал немало вопросов. Но задала я всего один, который волновал едва ли не сильнее магии и таинственного исчезновения духовидицы накануне шоу.

– А если мисс Фицджеральд вернется? Я все равно получу деньги?

Усмешка мужчины стала шире.

– А ты, оказывается, своего не упустишь. Уточню этот пункт в нашем контракте.

– Контракте?

– Разумеется. Не могу же я отпустить тебя просто так после того, как раскрыл половину своих секретов. Мы заключим договор. Одно выступление. Пять тысяч дале-ров по завершении и небольшая, скажем, двести далеров, компенсация за кота в случае возвращения Фей. Годится?

Я нутром чувствовала в его словах подвох. Но деньги – немаленькие деньги – искушающе порхали перед внутренним взором карамельными крыльями, заглушая голос разума и побуждая рискнуть.

Мистер Рафферти наверняка знал, что делает. Он не стал бы предлагать мне заменить Фей, если бы считал, что я могу все испортить. Да и, в конце концов, от меня требуется лишь улыбаться и мистически размахивать руками. Что может пойти не так?

Посмотрев в глаза мужчине, я решительно кивнула.

Глава 3

– Если захочешь приподнять или потрясти стол, занеси руки над поверхностью вот так. – Мистер Рафферти чуть подался вперед, развернув обе руки ладонями вниз. – В пуговицы твоих перчаток зашиты специальные магниты, которые будут взаимодействовать с устройством, установленным на обратной стороне столешницы. Когда почувствуешь контакт – можешь не сомневаться, ты его ни с чем не спутаешь, – двигай руками как хочешь, но не слишком усердствуй, так как мощность прибора ограничена. Разрыв соединения – резкий взмах вверх. Попробуй.

Выпрямившись на поставленном посередине гостиной стуле, я повторила над воображаемым столом манипуляции мужчины, стараясь не думать о тяжелой полумаске, толстом слое косметики, особенно густо нанесенной на веки и глаза, и слишком коротком платье, едва прикрывавшем бедра. Сложно сосредоточиться на движениях, когда хочется то одернуть подол, пряча под серебристой бахромой кружевные подвязки чулок, то коснуться пальцем отяжелевших от туши ресниц, то поправить обрезанные волосы, непривычно выбивавшиеся из-за уха.

Да, скроенное по современной моде прямое шелковое платье, маска, перчатки и тонкие чулки, о которых любая рабочая девушка и мечтать не смела, не могли не восхищать. Но кто бы мог подумать, что красота сопряжена с таким количеством неудобств.

Само собой, мистеру Рафферти не было никакого дела до моих страданий.

– Плавнее. Изящнее. Ты не посуду оттираешь, а пытаешься удержать в узде буйство духов. Заново.

Я взмахнула руками, стараясь сделать движения мягче, а пуговицы направлять строго вниз.

Не то.

– Медленно и неубедительно. Держись естественно. Не забывай дышать – дух не пытается забить тебе горло. Заново.

Еще одна попытка – и снова отповедь.

– Слишком резко. Заново. И не смотри так, словно хочешь натравить на клиентов все силы темной изнанки.

Свернувшийся на диване Ши, равнодушный к человеческим мучениям, лениво приоткрыл один глаз, удостоверился, что я все еще не добилась нужного результата, и снова сделал вид, что спит. А я, улучив возможность, все-таки поправила платье, заслужив неодобрительный взгляд мистера Рафферти.

– Заново.

Мои мучения, начавшиеся со скоропалительного подписания составленного прямо на месте контракта, длились уже недобрых четыре часа. Сначала мистер Рафферти привел в гримерную девушку, которую представил как Эсси, помощницу Фей. То ли они успели объясниться раньше, то ли новая знакомая не отличалась особым любопытством, но задавать вопросы она не стала, а на мои робкие попытки выяснить хоть что-то отвечала угрюмым молчанием. Свою работу она, впрочем, выполнила с блеском. С помощью фотокарточки Фей, краски для волос, ножниц, щипчиков и ящика косметики девушка сделала из меня точную копию духовидицы. Сняв со стойки с одеждой подходящее платье, она помогла мне одеться и удалилась готовить малый покерный зал к шоу, оставив нас с мистером Рафферти наедине в гостиной. А потом началось…

– Заново. Нет, бесполезно. Лучше не пробуй двигать стол, а то испортишь дорогостоящее оборудование. Скажу Эсси, чтобы убрала лишние скобы. Ограничимся тем, что ты уже успела освоить, а в остальном придется импровизировать.

Я только зубами скрипнула. «Освоенное» сводилось лишь к нажатию припрятанной под ковром педали, которая выпускала сноп искр, и особому покачиванию запястьями, чтобы вводить гостей в транс перезвоном колокольчиков. Мистер Рафферти рассказал об особых благовониях, системе зеркал, проецирующих бесплотные силуэты людей, и звуковых трубках, но единственный реальный совет, который я получила, – это не визжать от ужаса, если вдруг мне почудится что-то сверхъестественное.

– В крайнем случае, если очень захочется, можешь томно ахнуть при появлении призрака.

И все. Ничего больше – ни подсказок, ни правильных слов, ни советов, как проводить представление после того, как «духи» явят себя, а зрители окончательно потеряют связь с реальностью. Только резкие отрывистые команды и туманное «в остальном придется импровизировать». Сон о представлении Фей и то был полезнее.

Стоило бы возмутиться, но сил на это не осталось еще час назад. А начало представления меж тем было все ближе и ближе, отчего нервное напряжение скручивалось внутри тугим шаром…

Казалось бы, что здесь было плохого? Кто бы отказался вместо изматывающей смены блистать среди сильных мира сего в дорогом платье, изящно взмахивать руками, а не драить тарелки, а по завершении шоу получить вознаграждение, сравнимое с парой лет работы на кухне? Легкие деньги.

«Ничего серьезного, всего один сеанс…»

И все равно мне как никогда сильно хотелось, чтобы исчезнувшая духовидица, о которой, казалось, не волновался никто, кроме меня, чудесным образом вернулась и избавила меня от предстоящего позора. Но, увы, место чудес в шоу мистера Рафферти занимали блестки, зеркала и дым-машина. И… я.

Ногу в тонком чулке боднула треугольная голова – проснувшийся кот спрыгнул с насиженного места и пришел к людям. Я потянулась к нему, чтобы хоть на секунду отвлечься от нарастающего напряжения, но замерла, услышав громкое покашливание мистера Рафферти.

– Спину ровно. Не отвлекайся. Твой взгляд каждую секунду должен быть сосредоточен на гостях. На Ши можешь не обращать внимания. Он прекрасно выдрессирован и сам знает, что делать.

«Да уж, – мелькнуло в голове. – Даже кот понимает в шоу больше, чем я».

– А я? Что требуется от меня? Мне нужно будет… что? Вдохновенно врать кому-то про посмертное существование горячо любимой бабушки?

Мистер Рафферти поморщился.

– Просто скажи, что духи сегодня будут говорить устами твоего помощника, то есть меня. Эсси займет мое место у зеркал, а я встану позади тебя и расскажу все, что захотят услышать клиенты. Ты же должна будешь молчать, улыбаться и отвлекать внимание от трюков. Любой ценой.

– Как именно?

– Очаровывай. Волнуй. Порождай желание.

Я недоверчиво нахмурилась.

– Что?

– Мужчины должны думать, что ты пытаешься соблазнить их. Видеть это в твоих жестах, слышать за каждым словом. Давай, попробуй. – Он выжидающе замер в трех шагах от меня. – Говори со мной так, чтобы я поверил, будто ты меня хочешь.

– В смысле?

На бесстрастном лице мистера Рафферти мелькнуло раздражение, но секунду спустя он взял себя в руки.

– Представь, что я твой любовник, и говори со мной так, как говорила бы с ним.

«Да уж, помог так помог».

Моя скептическая усмешка не укрылась от мистера Рафферти.

– В чем дело?

– Откуда вы взяли, что у меня есть любовник?

– А что, нет?

– Нет.

– И никогда не было?

Мне показалось, на секунду напарник духовидицы пожалел, что решил нанять меня в качестве замены Фей Фицджеральд. Но верно оценить его реакцию я не успела, потому что Рафферти одним текучим движением вдруг подался ко мне.

Ой…

Я не успела ни отстраниться, ни вскрикнуть. Мужчина, и без того высокий, навис надо мной. Две руки, словно прутья клетки, уперлись в спинку стула, едва не опрокинув меня, а крепкие бедра сжали мои колени, пресекая на корню инстинктивную попытку пнуть обидчика в пах.

– Пустите!

Я уперлась кулаками в широкую грудь, толкнула изо всех сил – но куда там! Проще было сдвинуть с места гору. Мистер Рафферти даже не заметил удара, склоняясь все ниже, ниже, ниже, вдавливая меня в спинку стула своим телом…

Сердце испуганно ударилось о ребра, взгляд застыл на неотвратимо приближавшемся лице агента. Я закусила губу, проклиная короткое платье и чулки, оставлявшие мужчине полный простор для манипуляций. Но в тот момент, когда казалось, что сопротивляться бессмысленно… мистер Рафферти отстранился.

– Сойдет, – критически оглядев меня, постановил он.

– Сойдет… – Я перевела дыхание, пытаясь унять торопливый стук сердца. – Что?

Он не ответил, разворачивая стул к висевшему на стене зеркалу и буквально заставляя взглянуть в него. Оттуда на меня смотрела непривычно чужая испуганная девчонка: расширившиеся синие глаза, чуть приоткрытые губы, грудь, часто вздымавшаяся под тонким шелком серебристого платья, расшитого сверкающими кристаллами.

Над ухом раздалась низкая усмешка.

– Запомни то, что видишь, – проговорил мистер Рафферти, глядя на меня сквозь отражение. – Страх и любовный трепет – схожие чувства. А тебе, поверь, стоит бояться.

Многие из тех, кто будет сегодня на сеансе, хотят сделать с тобой очень, очень жуткие вещи.

Я поежилась. Эхом на эти слова в памяти невольно всплыли воспоминания из сна Фей, и волнующего в них было мало.

– Хотите сказать, мне надо принять тот факт, что ко мне относятся как., как к продажной девице с Лим-стрит?

– А ты думаешь, пять тысяч дают просто так? – фыркнул мужчина. – На сегодняшний вечер быть привлекательной – твоя работа. И, будь уверена, я прослежу, чтобы ты отработала каждый далер. Улыбайся, Фей Фицджеральд. Улыбайся… – Он наклонился ниже. – Смотри им в глаза, дыши и постарайся сделать все, чтобы…

Договорить он не успел: дверь гримерной открылась, и на пороге появилась Эсси. За время наших занятий девушка уже успела переодеться и теперь в элегантном золотистом платье и с пером в гладко уложенных светлых волосах была почти что моей копией – разве что более уверенной и не такой смуглой и высокой.

– Мистер Рафферти, гости в сборе, – сухо отчиталась она, не обращая внимания на прерванную сцену. – Мистер Фэрфакс сказал, что желает начать как можно скорее. Пора.

* * *

Каждое действие имеет последствия. Цепочка случайностей, начавшаяся с разломанного десерта и подлости Уоррена, причудливо извернувшись, усадила меня за покрытый зеленым сукном стол в малом покерном зале Брейден-холла.

Ну, точнее, не совсем меня.

Духовидицу, чье место я – не иначе как от душевного помрачения – согласилась занять.

– Начинайте, мисс Фицджеральд.

Сон, навеянный нашей вчерашней встречей с Фей, повторялся с пугающей точностью. Скрытые густой тенью фигуры гостей, огни расставленных кругом свечей, тонкая пелена дыма, чернота фраков и молочная белизна дамских платьев, причудливые маски, блеск украшений, бархатистое сукно стола под пальцами. Приглушенные звуки труб и саксофонов, доносящиеся из главного зала. Взгляды, полные любопытства, страха и презрения, особенно у мужчины, сидевшего прямо напротив. Мистер Рафферти с Ши за пределами круга, в глубине комнаты едва различимый силуэт помощницы Эсси.

Все замерло в ожидании представления.

Я же… медлила, не решаясь вступить в игру. Казалось, один взмах руки – и обратного пути уже не будет.

Сделать это с каждой секундой становилось все труднее. Не помогало ни повторение наспех выученных фокусов, ни сладкое обещание больших денег. Нетерпеливые взгляды жгли обнаженную кожу, кровь частым пульсом стучала в висках. Напряжение, щедро разлитое в воздухе, давило на плечи. Перед глазами двоилось от обилия ярких огней. Меня мутило – то ли от голода, то ли от сладкого запаха благовоний, то ли от той приторной дряни, которую успел влить в меня мистер Рафферти, прежде чем втолкнуть в малый покерный зал Брейден-холла к ожидавшим гостям.

– Антидот от дурмана, – коротко пояснил он, когда я недоверчиво покосилась на протянутую флягу. – Не хочу, чтобы ты упала в обморок до завершения сеанса.

И, убедившись, что я сделала глоток, добавил:

– Запомни, Фей Фицджеральд. Заморочь всем головы, а затем притворись, что впускаешь в мое тело призванного духа. Красиво. Артистично. Убедительно. На этом можешь считать свою работу оконченной. Остальное я сделаю сам, тебе останется лишь не мешать представлению.

Послушать мистера Рафферти – так все легко.

Тогда как на деле…

Нет, хватит. Еще секунда этой давящей тишины – и я не выдержу.

На мгновение прикрыв глаза, я попыталась отрешиться от происходящего.

«Что делала и говорила настоящая Фей? Кажется…»

Я плавно вскинула руки, наполняя комнату мелодичным перезвоном колокольчиков. Словно по сигналу Ши поднялся и начал свой путь вокруг гостей.

– Со… сосредоточьтесь, – чуть дрогнувшим голосом повторила я всплывшие в памяти чужие слова. – Слушайте. Смотрите. Духи с изнанки светлого мира ходят среди нас, и если вы откроете свой разум, то сумеете почувствовать их… Тех, кого вы потеряли, о ком сожалеете, кого не можете забыть…

Негромкое покашливание оборвало и без того не самый стройный рассказ, выдернув меня из воспоминаний в дымную реальность малого покерного зала. Нарушитель обнаружился сразу же. Молодой мужчина в черном фраке и полумаске – тот самый, неприязненный взгляд которого я отметила еще в самом начале сеанса, – нахально подался вперед, едва не заходя за пределы очерченного свечами круга.

– Полагаю, всесильная духовидица и так знает, зачем мы здесь.

Во рту пересохло. Я застыла, крепко упершись каблуками в пол, чтобы унять дрожь в коленях. Хотелось закричать, но единственное, что я могла, – найти глазами мистера Рафферти, безмолвно умоляя того вмешаться.

Взгляд, полный отчаяния и невысказанных вопросов, разбился о каменное спокойствие организатора шоу. Мужчина остался недвижим, всем своим видом давая понять, что сеанс идет по плану. А значит, и я должна строго придерживаться своей роли.

Что ж..

– Терпение. – Я встряхнула запястьями, надеясь, что перезвон и благовония рано или поздно сделают свое дело, успокоив гостя. – Духам нужно время, чтобы проявить себя.

– Вчера они появились быстрее.

– Тени не подчиняются нашим желаниям, – зашла я с другой стороны, стараясь, чтобы ответ прозвучал уверенно и мягко. – Мы с Ши лишь скромные проводники, вынужденные уважать их волю…

– Нет!

Громкий хлопок ладони по столешнице заставил всех вздрогнуть. Свечи покачнулись, языки пламени заколыхались, бросая неверные отсветы на взволнованных прерванным ритуалом гостей. Ши, тершийся около мужчины, с шипением спрыгнул со стола и исчез во тьме, не завершив круга.

– Гарольд… – Невысокая блондинка, чье лицо терялось за белыми перьями маски, испуганно вцепилась в локоть разбушевавшегося спутника. – Пожалуйста, успокойся…

Он с возмущением стряхнул ее руку, оттолкнув девушку так, что та чуть не упала со стула.

– Ну уж нет! Он требовал уважения при жизни, но после смерти я не позволю ему диктовать мне, что делать. Хватит!

Я удивленно моргнула.

«Гарольд?»

Гарольд… Фэрфакс?

В Брейден-холле Фэрфакса-младшего знали прекрасно. Будучи посудомойкой, не покидавшей рабочее место в глубине кухни, я никогда не встречалась с ним лично, но слышала немало. Единственный сын крупного финансового магната Фицроя Фэрфакса, Гарольд был известен своими скандальным поведением, беспорядочными связями и вечеринками, после которых в ресторанах и клубах приходилось делать ремонт, а половину гостей выкупать из полицейских участков. Газеты без устали смаковали безумные выходки банкирского сынка, прихлебалы всех сортов и мастей пытались попасть в ряды его свиты в надежде урвать часть денег и веселья, а заведения на Карнивал-лейн с ужасом гадали, к кому Фэрфакс-младший нагрянет в следующий раз.

На моей памяти Брейден-холл выдерживал нашествие трижды. В последний раз, если не считать вчерашнего визита на сеанс духовидицы, закончившегося на удивление мирно, это произошло пару месяцев назад. Официанты тогда озолотились на чаевых, а мне пришлось лишних пять часов помогать с уборкой зала. Честно сказать, я предпочла бы заниматься посудой вместо того, чтобы очищать дорогие ковры от битого стекла, вина и остатков ужина, но, увы, мыть было попросту нечего. А вот двум горничным, некстати подвернувшимся под руку нетрезвому мужчине, повезло куда меньше…

Первое время господин Фицрой терпел, надеясь, что рано или поздно молодая дурь выйдет из головы единственного наследника и тот возьмется за ум. Потом попытался ограничить доступ к деньгам. Угрожал. Наказывал. Грозился оставить в тюрьме или поместить в лечебницу. Но все было без толку. И вот во время очередной семейной ссоры, когда Фэрфакс-старший обнаружил пропажу фамильных драгоценностей из сейфа, сердце старика не выдержало. Завещание, согласно которому все состояние финансового магната переходило сети богаделен, лечебниц для душевнобольных и сиротских приютов, господин Фицрой составил уже в больнице. И считаные часы спустя умер, прежде чем растерявшийся наследник успел обжаловать последнюю волю отца.

Завещание должны были зачитать на следующей неделе. Информация эта, конечно, являлась конфиденциальной, но о скором конце разгульной жизни Гарольда Фэрфакса на Карнивал-лейн знали все до последней посудомойки.

Вот только зачем вдруг наследнику-неудачнику пришло в голову тратить последние сбережения на сеанс духовидицы?

Прежде чем я успела хоть что-то ответить, Гарольд Фэрфакс выпрямился.

– Достаточно слов, мисс Фицджеральд. Вы прекрасно знаете, что мне нужно, так что переходите к делу.

Он посмотрел на меня в упор сквозь прорези черной маски, и взгляд этот, полный злого отчаяния, мне не понравился.

– И только попробуй еще раз заикнуться об уважении к духам, – услышала я его тихий шепот. – Я плачу деньги, а значит, ты должна сделать так, чтобы меня удовлетворил результат. Неважно, каким способом.

Теперь я была уверена, что знаю, кому принадлежали те грязные мысли о Фей, так возмутившие меня в подсмотренном сне.

Встретившись взглядом с мистером Рафферти, я дождалась короткого кивка.

– Для продолжения сеанса мне понадобится помощь моего ассистента.

– Что? – вновь возмутился Гарольд. – Какой еще ассистент? На это уговора не было.

– Тени сегодня особенно тревожны, – ровно откликнулся мистер Рафферти, становясь рядом со мной. – Чтобы дух, явившийся на зов, мог совершить все необходимое, ему потребуется проводник. Медиум.

– Мне обещали, что писать будет настоящая духовидица, а не какой-то… – запальчиво бросил Фэрфакс-младший, но верно оценил взглядом разницу в физической силе и решил придержать язвительное определение при себе.

– Не переживайте, – в голосе помощника Фей явственно слышалась усмешка. – Уверяю вас, вы останетесь довольны.

– Уж надеюсь.

На плечо опустилась тяжелая рука.

– Приступайте, мисс Фицджеральд.

Откликаясь на плавный взмах моих рук, в глубине комнаты едва различимая Эсси дернула за ниточки, и по воздуху запрыгали отраженные системой зеркал разноцветные блики. Что-то загудело, завибрировало, защелкало, зашевелились от легкого ветра длинные перья масок и уложенные в прически пряди волос.

Над покерным столом раздались шепотки, в которых удивление мешалось с испугом.

«Начинается».

От того, насколько легко оказалось с помощью простеньких фокусов убедить гостей в реальности духов, я поймала кураж и тоже решила внести вклад в общее безумие. Нащупав носком туфли спрятанную под ковром педаль, я от души вдавила ее в пол, осыпая нас с мистером Рафферти снопом искр. Бывалые мистификаторы отреагировали мгновенно: помощница утроила усилия с театром теней, а напарник Фей замер, окаменев, точно одержимый.

– Гарольд, – незнакомым скрипучим голосом проговорил он. – Сын.

Гости ахнули. Признаться, даже у меня от столь резкой перемены тона по спине пробежали мурашки.

– Представьтесь, – попросила я духа, чтобы закрепить успех. – Кто вы и как вас зовут?

– Мистер Фицрой Фэрфакс к вашим услугам.

Шепотки стали громче. Одна из двух присутствовавших на сеансе дам втянула воздух с шумным всхлипом.

Мужчина, сидевший по левую руку от меня, откашлялся.

– Господин… э-э-э… Фицрой, – с легкой заминкой проговорил он, обращаясь к мистеру Рафферти. – Прежде чем мы продолжим, нам бы хотелось убедиться, что вы – это действительно вы.

С губ агента Фей сорвалась усмешка.

– Ты всегда был придирчив к деталям, Иан. Но за это я и ценил твои услуги. Что ж, слушай. Последняя оформленная тобой сделка касалась бриллиантового колье от Артье. Украшение было передано в собственность миссис Донован.

– Что? – не сдержался Фэрфакс-младший. – Да как ты посмел? Лишил меня всего, а сам выполнял все капризы этой потас…

Порыв ветра, ворвавшийся в комнату, вихрем пронесся над столом, едва не затушив свечи. Свет угрожающе замерцал, воздух наполнился треском. Гости вздрогнули, во все глаза уставившись за мое плечо на мистера Рафферти, и, хоть я не могла обернуться, по испуганным взглядам было понятно, что разгневанного духа мужчина сыграл отменно.

– Гарольд, – спутница Фэрфакса-младшего прижалась к нему, чуть не плача.

– Полегче, молодой человек, – добавил ее сосед. – На вашем месте я бы придержал язык за зубами. Злить… отца не в ваших интересах. Продолжайте, мисс Фицджеральд, и постарайтесь вернуть покой господину Фицрою.

Я только хмыкнула про себя. Да уж, хорошо, что сеанс был ненастоящим. В противном случае Фэрфаксу-старшему можно было бы только посочувствовать. От такого сына, как Гарольд, покоя не было ни при жизни, ни в посмертии.

Быстрый взгляд на Эсси, взмах руки – и все утихло. Напрягшиеся гости выдохнули.

– Желаете устроить еще одну проверку? – спросила я, надеясь, что у мистера Рафферти были заготовлены и другие козыри в рукаве.

Три маски кивнули.

Рэдхенд Рафферти как будто не удивился.

– Тогда, – все тем же старческим голосом проговорил он, – я назову кое-что существенное, что связывало меня с каждым из вас. Не ожидайте, что это будет известно всем. Но тот, к кому будет обращено мое послание, поймет. Что ж, слушайте. Тридцать восемь. Адам. Лейк-Руж. Расти. Пятая пуля. Июль. Шустрый Никс.

Эффект оказался ошеломляющим. Гарольд в бешенстве сжал кулаки, кто-то из мужчин сдавленно охнул, двое других схватились за сердце. Женщина, и без того всхлипывавшая, побледнела и едва не свалилась в обморок, но, к счастью, ее сосед успел поддержать бедняжку.

Что бы ни скрывалось за этими словами, подобраны они были идеально.

– Полагаю, этого достаточно? – проскрипел мистер Рафферти. – В таком случае перейдем к делу. Чего ты хочешь, Гарольд, и почему даже после смерти отказываешься оставить меня в покое?

Фэрфакс-младший выпрямился, расправив плечи, и произнес то, чего я никак не могла ожидать.

– Завещание. Мне нужно, чтобы ты переписал завещание, отец.

Что?!

Даже для меня, посудомойки, несведущей в юридических делах, сказанное прозвучало настолько абсурдно, что на секунду лишило дара речи. Полная бессмыслица. Абсолютное безумие. На что вообще рассчитывал Гарольд, собираясь предъявить нотариусу написанное рукой призрака завещание? Кто купится на это? Кто поверит в подобную чушь?

Гарольд Фэрфакс, наследник многомиллионного состояния, завещанного отцом прямо с изнанки светлого мира.

Бред.

Но, судя по лицам собравшихся, они были настроены совершенно серьезно. Представление мистера Рафферти вкупе с замысловатыми фокусами заставили их поверить в реальность призраков. И они были готовы – да-да, готовы! – подтвердить подлинность завещания умершего господина Фицроя и передать все деньги наследнику, вытащившему отца с того света, лишь бы получить состояние Фэрфаксов, завещанное старикам и сиротам.

Из-под стола появился портфель, а оттуда – ручка и гербовая нотариальная бумага. Иан положил их перед мистером Рафферти, и тот, не задумавшись ни на секунду, начал писать под удивленное перешептывание гостей шоу.

– Тьмой клянусь, Иан, это его почерк.

– Невероятно! Немыслимо!

– Я не верил тебе, Беркли, но теперь готов согласиться…

– Гарольд…

Младший Фэрфакс вытянулся, расплывшись в предвкушающей улыбке. Ноздри хищно трепетали, вдыхая дурманящий дым, пока рука мистера Рафферти скользила по бумаге, выводя ровные строки.

«Я, Фицрой Фэрфакс, находясь в здравом уме и твердой памяти, все мое имущество, какое ко дню моей смерти оказалось мне принадлежащим, в чем бы таковое ни заключалось и где бы ни находилось, завещаю…»

Не знаю почему, но это задело меня за живое. То ли сказалось безрадостное приютское детство, то ли вспомнилась хорошенькая горничная Сэдди, утиравшая слезы подолом разодранной юбки, посреди засыпанного осколками фарфора зала Брейден-холла.

Казалось бы, какое мне дело до чужих миллионов? Но нет. Будь моя воля, Гарольду Фэрфаксу не досталось бы ни далера из отцовских денег.

Он не заслуживал их. Не заслуживал.

Придавленная тяжелой рукой и чужими жадными взглядами, я не могла даже пошевелиться, вынужденно оставаясь безмолвным свидетелем обмана. В груди тугим шаром разрасталась жгучая злость.

Если бы только…

Словно откликаясь на эти мысли, что-то гладкое и бархатистое потерлось о мою ногу.

И…

Глава 4

Я провалилась в чужие воспоминания так резко и внезапно, словно пол вдруг разверзся под ногами. Меня швырнуло с головой в омут, а оттуда – на колени перед несоразмерно высоким, плотно сбитым мужчиной. В начищенных до блеска ботинках отразилось перекошенное от злости лицо мальчишки с покрасневшей щекой и набухавшей на разбитой губе алой каплей. Тонкие руки прижимали к себе, едва не душа в объятиях, маленькое пушистое существо.

«Сопляк! – услышала я звенящий от негодования голос. – Как ты посмел?»

«Это не я! – прозвучал ответ дрожащим мальчишеским фальцетом. – Это все он! Он! Расти!»

«Это сделала собака?»

Мальчишка мелко закивал.

«Да, да, это все он…»

Не помогло. Лишь сильнее разъярило.

«Ты обещал, что будешь следить за ним, – прогремел отцовский голос. – Ты несешь ответственность. И чего же стоят твои обещания? Наследник…»

«Но, отец, это не я! Не я! Расти…»

«Не желаю ничего слышать. Недостойный. Жалкий».

Я чувствовала, как с каждым словом в мальчишке поднимается черная ярость. Зубы впились в разбитую губу, пальцы, обхватывавшие мохнатую шею щенка, сжались.

«Ах так!..»

Резкий подскок, бросок, тоненький визг. Ужас и неверие в глазах отца, еще недавно желавшего наказать наследника за то, что не уследил за питомцем. Звук удара, писк – и тишина, неестественная, пугающая.

«Гарольд, ты…»

«Это твоя вина, отец! Ненавижу!»

Я не успела ухватиться за воспоминание, как оно сменилось, а затем еще и еще. Образы кружились ускоряющимся калейдоскопом, и чем сильнее кот терся о мою ногу, тем больше раскрывалось деталей чужой жизни. Сухощавая женщина с болезненным взглядом, мужчина – уже старше – открывающий рот в безмолвном крике. Дымящийся автомобиль. Плачущая служанка в разорванном платье. Кадры разнузданных гуляний, смазанные и нечеткие, будто снятые трясущимися руками на плохую пленку.

«Ему нужно лечиться».

«Бесполезно».

И поверх всего – колоколом на краю затуманенного сознания – низкий голос.

«Ущербный! Неправильный! Недостойный!»

Напряжение росло в груди, скручивая и переламывая, смешивая мысли и чувства. Тело вытянулось звенящей струной, каблуки впились в пол.

«Недостойный, недостойный, недостойный…

Ненавижу, ненавижу, ненавижу…»

– Нет!

Сноп искр, вырвавшийся от резкого нажатия на спрятанную под ковром педаль, отогнал от меня кота Ши и заставил гостей вздрогнуть. Скрип ручки оборвался. Мистер Рафферти замер, словно вдруг потерял связь с духом. На лицах гостей застыли недоумение и испуг.

А я сделала то, чего никак не могла от себя ожидать.

– Тишина!

Нащупав носком туфли педаль, я еще раз ударила в нее, осыпая стол искрами. Ладонь мистера Рафферти, не покидавшая моего плеча даже на время составления фальшивого завещания, предупреждающе напряглась, но я едва ощутила это, полностью отдавшись бушевавшему внутри шторму чужих воспоминаний.

– С чего вы решили, что имеете право оспаривать чужую волю? – Подавшись вперед, я медленно обвела взглядом Гарольда и ошеломленных гостей. – Вы, те, кому при жизни было оказано высокое доверие. Друзья. Партнеры. И, конечно же, ты.

– Эй! – Гарольд, еще не успевший распрощаться с мечтой о близком триумфе, зло уставился на меня сквозь узкие прорези маски. – Не понимаю. Что здесь…

– Молчать! – рявкнула я, заставив младшего Фэрфакса подпрыгнуть в кресле. – Сопляк! Разве кто-то спрашивал твое мнение? С самого случая с Расти было понятно, что от тебя не будет толку. Недостойный!

Я не играла голосом и не пыталась подражать мимике покойного Фицроя Фэрфакса, но даже так, искренняя и беспощадная в будоражащей ярости, была убедительна. Разве что ремня в руке не было.

Но Гарольд поверил и без этого.

Наглая спесь слетела с него, точно шелуха. Лицо побледнело, зрачки сузились до маленьких темных точек. Не сводя с меня безумных, испуганных глаз, он отпрянул и съежился под моим яростным взглядом.

Голова закружилась, в теле родилась странная легкость. Никогда прежде я не чувствовала ни над кем такой власти. Никогда не видела в глазах людей столько ужаса и желания покориться любому моему слову.

Это опьяняло, одурманивало, мешало остановиться. Мистер Рафферти, контракт и дерзкий план были забыты. Я сама – я и только я – сейчас вершила чужую судьбу.

– Мистер Фэрфакс…

– Господин Фицрой…

– Позор! – Я громко хлопнула ладонями по столу, отстраненно отметив, как под столешницей что-то негромко щелкнуло. – Позор! Всем вам!

Младший Фэрфакс всхлипнул.

– Отец, – выдавил он сквозь дрожащие губы. – Это не я. Это они. – Он обвел рукой сидящих за столом гостей. – Они сказали, что можно изменить все…

– Они? – Я не сумела сдержать смеха – настолько жалко и нелепо это прозвучало. – Они? За столько лет ты так и не научился нести ответственность за собственные поступки? Тьма, как же противно смотреть на тебя. Щенок.

– Гарольд… – тронула младшего Фэрфакса за рукав девушка в перьях.

Плечо стиснули пальцы мистера Рафферти – сильно, до синяков.

– Мисс Фицджеральд…

Но меня было не остановить.

– Ваши усилия пошли прахом, господа, – объявила я заговорщикам. – Завещание останется прежним. Ты не получишь ни далера из этих денег, Гарольд. Ничтожество. Недостойный…

Я слишком поздно поняла, что перегнула палку. Сломленный и доведенный до отчаяния, Фэрфакс-младший вскочил со стула. Глаза налились бешеной кровью.

– Ты! Даже после смерти ты…

С кристальной ясностью я вдруг осознала, что сейчас он бросится на меня – и, если мистер Рафферти, недовольный моим самоуправством, решит не вмешиваться, никакая сила духов не сумеет меня защитить. И потому я сделала то единственное, что подсказывали инстинкты.

– Стоять! – Я выпрямилась, готовая мгновенно сорваться с места, и плевать на все сеансы и контракты.

Не учла только одного.

Стол.

Щелчок, полустершийся из памяти, был сигналом того, что магниты в перчатках соединились с расположенным под столешницей устройством, которое помощница Эсси из-за спешки так и не успела убрать. И потому, когда я, испугавшись ярости Гарольда, резко поднялась на ноги, взмахнув руками, стол дернулся вместе со мной. Разлетелись листы недописанного завещания, взмыли в воздух свечи. С криком шарахнулись прочь люди и тени.

А потом, уже в воздухе, контакт прервался, и тяжелый покерный стол с громким грохотом приземлился на пол, едва не став надгробной плитой для нерасторопного Гарольда.

Бум-м!

На несколько секунд все затихло. В темноте, воцарившейся в малом покерном зале, слышны были лишь всхлипы девушки в перьевой маске, сбивчивое бормотание Гарольда и гулкий стук моего собственного сердца.

Тук-тук… Тук-тук…

И в наступившей оглушительной тишине я отчетливо услышала тихую усмешку – спокойную, расчетливую, лишенную удивления или испуга. Кто-то смотрел на меня сквозь мрак – я чувствовала это всем телом, каждой его клеточкой. Дыхание замерло, по спине пробежал холодок. Я повернула голову на звук, желая понять, кто именно из гостей вызвал у меня столь сильное чувство страха…

Щелк.

Вспыхнул свет, открывая нашим взглядам картину рукотворного хаоса, – и неприятное ощущение пропало. Я увидела лежавший посреди комнаты стол. Едва не ставший его жертвой Фэрфакс-младший распластался на ковре, прижавшись спиной к перевернутому стулу, и вид у него был совершенно безумный. Гости – кто стоя, кто на полу – жались к стенам. В углу у выключателя стояла ошарашенная концом представления Эсси.

Плечо сжала тяжелая рука – мистер Рафферти был рядом.

Собрав последние силы, я выпрямилась и поймала блуждающий взгляд Гарольда.

– Сеанс окончен, господа.

Возразить никто не посмел.

* * *

– Что? Это? Было?

Мистер Рафферти излучал ярость. Стоило ему вернуться в гримерную, куда Эсси торопливо увела меня сразу после шоу, как мужчина, прежде холодный и сдержанный, совершенно преобразился, обрушившись на меня беспощадной лавиной. И смотрел он так, будто еще немного – и сжатые в кулак пальцы сомкнутся на моей шее. На скулах проступили желваки, желто-зеленые глаза метали молнии. Воздух буквально трещал от напряжения, словно вот-вот должна была разразиться гроза, и все, что оставалось, – это замереть в оке шторма, молясь, чтобы опасность прошла мимо.

Но на молитвы не было сил. Временное умопомрачение, позволившее решительно выступить против Гарольда и его сообщников, прошло, оставив после себя опустошение и усталость. Я едва держалась на ногах. Голова раскалывалась. Руки дрожали – каким бы хитроумным ни было магнитное устройство мистера Рафферти, сделать стол полностью невесомым оно не могло, так что ощущения в теле были такие, будто я безо всякой подготовки швырнула огромный мешок скатертей из прачечной через полкомнаты.

– Как ты посмела? Кто просил тебя вмешиваться?

– Это было правильно, – ответила упрямо. Раз смерть неизбежна, к чему сдерживаться? – Гарольд Фэрфакс – подонок, садист и тварь.

– Он платит деньги. Точнее, платил, пока ты своей выходкой не лишила его возможности щедро вознаградить нас за оказанную услугу. Два сеанса. Два. Пятьдесят тысяч одним чеком. Этого было достаточно, чтобы окупить расходы и возместить Брейден-холлу сломанный стол. А благодаря тебе все усилия пошли коту под хвост.

– Он живодер, насильник и убийца. Расти. Ну… вы же знаете…

– Знаю, – оборвал меня мистер Рафферти. – Я провел немало времени, готовясь к этому сеансу. И рассчитывал, что старания сполна окупятся.

– Вы правда хотели составить поддельное завещание? Полагаете, документы, полученные таким путем, имели бы силу?

– А что, у нас теперь каждая посудомойка разбирается в юридических тонкостях? Повторяю, это не твоя проблема. И не моя. Нашей задачей было предоставить Гарольду Фэрфаксу документ и сделать так, чтобы его получение с темной стороны изнанки выглядело достаточно убедительным хотя бы до момента вручения гонорара. А что устроила ты?

– Я исполнила последнюю волю мистера Фицроя Фэрфакса.

Темная бровь саркастично выгнулась.

– Какого мистера Фэрфакса? Ты что, всерьез возомнила себя духовидицей? Сеанс – обыкновенная мистификация. То, что тебе под воздействием дурмана что-то почудилось, не повод упускать выгоду.

«Почудилось? О нет, судя по реакции Гарольда Фэрфакса, воспоминания, которые мистическим образом передал мне Ши, вовсе не были галлюцинациями одурманенного сознания».

Я неприязненно сощурилась.

– Вы же в курсе, что он еще мальчишкой сотворил со своей собакой. Убил ее просто потому, что не хотел признавать вину перед отцом. И это не единственная его жертва. Вы, верно, не представляете, на что был похож главный зал Брейден-холла, когда полицейские выносили последних участников его безудержной попойки. А я видела. И девчонок, которым пришлось уволиться после его домогательств, тоже.

– Ты не проповедница, чтобы спасать невинные души и карать за грехи. Ты – актриса. А это… – Мистер Рафферти обвел рукой гримерную, где каждый свободный угол занимало сложенное оборудование в чехлах, перенесенное из малого покерного зала. – Шоу.

– Это. Было. Правильно, – с нажимом повторила я, не сводя с мужчины взгляда, полного ответной ярости. – Я сделала то, что должна была.

– Должна, говоришь? – нехорошо ухмыльнулся мистер Рафферти. Руки опустились на мои плечи в опасной близости от открытой шеи. – Ну что ж, поговорим о том, что ты была должна…

Я тяжело сглотнула, пока еще имела такую возможность.

Но, прежде чем Рэдхенд Рафферти определился, хочет ли задушить меня или назначить неустойку за упущенного клиента, дверь гримерной отворилась, и напряженную тишину нарушили сдержанные негромкие хлопки.

– Браво. Браво, господа!

* * *

Мне показалось, будто сама тьма, принявшая облик одного из гостей сегодняшнего шоу, застыла в дверном проеме. Костюм-тройка, настолько черный, что казалось, будто его ткань была способна поглощать свет. Черные волосы. Черная маска, скрывающая большую часть лица. Прорези – два черных провала, из которых немигающе смотрели темные глаза.

Я застыла под его изучающим взглядом. Едва ли мне что-то угрожало: мы были в людном Брейден-холле, рядом находился мистер Рафферти, а мужчина не делал резких движений, но каждая мышца в теле напряглась. Незнакомец в маске пугал меня – намного сильнее, чем Рэдхенд Рафферти. От него веяло настоящим ужасом, всепоглощающим потусторонним мраком изнанки.

– Мисс Фицджеральд. – Даже белозубая улыбка из-под темной маски выглядела устрашающе. – Я потрясен. Позвольте выказать вам мое глубочайшее уважение. Вы поразили меня до глубины души.

– С-спасибо, – сглотнув вязкий ком в горле, пробормотала я, хотя на самом деле никакой благодарности не испытывала. За комплиментом чувствовался едва уловимый подтекст, и, хоть я и не могла разгадать его смысл, чутье буквально вопило об опасности.

У ног, выгнув спину дугой, зашипел Ши.

Мужчина усмехнулся, и от его усмешки по спине пробежали мурашки.

– Не стоит, мисс. Когда Беркли в последний момент пригласил меня на сеанс, предложив заменить за столом одного старого друга, признаться, я не рассчитывал на что-то большее, чем холодное чтение и набор простеньких фокусов. Но вы превзошли все мои ожидания. Какая экспрессия, какой накал! Бедняга Гарольд едва не наделал в штаны, когда дух отца напустился на него прямо с изнанки. Незабываемое зрелище!

Плечо крепко сжали пальцы мистера Рафферти.

– Благодарим за столь высокую оценку нашего сеанса, – проговорил он. – Мисс Фицджеральд сделала все от нее зависящее, предоставив Фэрфаксу-младшему возможность еще раз обговорить с отцом вопрос завещания. К сожалению, воля умершего осталась непоколебимой. Такое случается. Духовидица не более чем проводник призраков изнанки. И хотя мисс Фицджеральд, вне всякого сомнения, является лучшей в своем деле, даже она не в силах повлиять на решения духов.

Я фыркнула про себя, поражаясь способности мистера Рафферти подстраиваться под обстоятельства. Казалось бы, еще пару минут назад он готов был задушить меня на месте за самоуправство, но стоило появиться зрителю, как «мисс Фицджеральд» сразу оказалась «лучшей в своем деле духовидицей», которая «сделала все от нее зависящее».

Вот же… притворщик!

Мужчина в маске насмешливо кивнул, принимая объяснения.

– Конечно-конечно. Я ни в коем случае не хотел поставить под сомнения способности мисс Фицджеральд. Бесспорно, вы поистине уникальны. Но перейдем к делу. – Он откашлялся. – Полагаю, после фиаско с завещанием у мистера Фэрфакса-младшего возникли, скажем так, проблемы с оплатой. Я готов компенсировать ваши убытки. Но взамен… – Мужчина выдержал театральную паузу, и я буквально кожей ощутила, как напрягся за моей спиной почуявший выгоду Рэдхенд Рафферти. – Вы проведете закрытый сеанс для меня и моих друзей. Скажем, через неделю-полторы. Мы отправимся в небольшой круиз по Сиппи и будем рады, если вы составите нам компанию. Разумеется, это будет оплачено отдельно.

– Хорошо. – Мистер Рафферти, ни секунды не сомневаясь, протянул мужчине ладонь для рукопожатия. – Мы согласны.

Пугающая улыбка стала шире.

– Вот и славно. В таком случае предлагаю скрепить договор.

Незнакомец в маске шагнул к нам, намереваясь пожать протянутую руку, но Ши преградил ему дорогу. Черная шерсть встала дыбом, спина выгнулась. Кот зашипел.

– Я заберу его, – дернулся мистер Рафферти.

Мужчина лишь отмахнулся.

– Не трудитесь, все в полном порядке. Какой бесстрашный у вас защитник, мисс Фицджеральд.

Ши отпрянул, замахнувшись лапой, но противник с нечеловеческой ловкостью увернулся от острых когтей и ухватил уже навострившегося бежать кота за шкирку. По хлеставшему из стороны в сторону хвосту было заметно, что близкое знакомство не доставляло Ши радости, но было в госте что-то такое, от чего кот счел за лучшее не сопротивляться и позволил взять себя на руки.

Ладонь мужчины опустилась на треугольную голову, и – показалось? – темный силуэт кота будто потерял четкость, подернувшись темной дымкой.

«Я уже видела такое прежде…» – мелькнуло в голове.

Незнакомец усмехнулся, потрепав притихшего кота-тень по загривку.

– Надеюсь, к тому моменту, как вы окажетесь в моем доме, мисс Фицджеральд, вы объясните этому очаровательному созданию, что враждовать со мной совершенно не обязательно.

– Я не могу приказывать коту, – не отводя взгляда от метаморфоз Ши, осторожно проговорила я. – Мистер…

– Уиллард. Хантер Уиллард к вашим услугам, мисс Фицджера-альд, – галантно улыбнулся мужчина, сделав странный акцент на фамилии духовидицы. – А теперь, если позволите…

Не выпуская кота, он завладел моей безвольной рукой.

Темное ликование. Азарт. Предвкушение скорой победы. И еще что-то, скрытое под слоем более ярких эмоций, мешавших разглядеть истинные мысли и чувства. Спрятанное… намеренно.

«Это она, точно она».

Ши, извернувшийся змеей, выскользнул из чужой хватки, возвращая меня в привычный мир полутемной гримерной, где незнакомец в маске галантно прижимался губами к тыльной стороне моей ладони. И стоило бы отпрянуть, разрывая неприятный контакт, но я была слишком ошарашена и дезориентирована погружением в чужие мысли, чтобы даже пошевелиться. Дурнота плескалась внутри, и пришлось плотно стиснуть зубы, чтобы сдержать нарастающий приступ.

Мистер Уиллард оторвался от моей руки. Наши взгляды встретились – и по тому, как он посмотрел на меня, я поняла.

Он все знал.

То, что случилось со мной после того, как мужчина прикоснулся ко мне, держа в руках кота-тень – точно так же, как настоящая Фей Фицджеральд на пустой парковке, – было неслучайным. Мистер Уиллард, кем – чем? – бы он ни был, хотел, чтобы я прочитала его эмоции и услышала слова, предназначенные лишь мне одной.

Да… Не было сомнений, что мистер Рафферти не имел ни малейшего понятия о том, что только что случилось. Для него это был всего лишь поцелуй – старомодная дань вежливости из прошлого века, призванная продемонстрировать статус и положение нового клиента.

И это неведение, честно сказать, пугало еще сильнее.

Затянувшийся зрительный контакт прервал мистер Рафферти.

– Предлагаю продолжить разговор в баре, – проговорил он, плечом оттесняя меня от мистера Уилларда. В дверной проем, обменявшись коротким взглядом с боссом, прошмыгнула Эсси. – Мисс Фицджеральд устала после сеанса. Оставим ее, а сами обсудим детали сделки.

– Конечно-конечно. – Тонкие губы растянулись в хищной улыбке. – Вы же не откажетесь от виски? В Брейден-холле подают несколько неплохих сортов. Я угощаю. Мисс Фицджеральд, был рад знакомству. Надеюсь, оно будет долгим и приятным для нас обоих.

Глава 5

«Сомневаюсь. Очень сомневаюсь».

Пошатнувшись, я вцепилась рукой в край туалетного столика. Чужие слова эхом звенели в ушах.

«Мисс Фицджеральд, был рад знакомству».

Нет. Нет.

От нервов меня трясло. Запоздалое осознание того, во что я умудрилась так бездарно вляпаться, разрасталось внутри, тошнотой подкатывая к горлу.

Еще сутки назад жизнь была простой и понятной. А что теперь? Чужой кот. Чужая личность. Постановочный сеанс, пошедший не по плану. Странная магия. И договор с черным человеком в маске. Договор, от которого вряд ли получится отказаться.

А ведь я всего лишь хотела помочь…

Ши, наблюдавший за мной, укоризненно мяукнул.

С губ сорвался невеселый смешок.

– Ну да, хорошо, уговорил, – буркнула я коту. – Я всего лишь хотела получить пару сотен далеров за тебя.

«А обманчиво-легкие деньги до добра еще точно никого не доводили».

Желто-зеленые глаза хитро сверкнули.

Сейчас Ши казался мне нормальным – четкий, не размытый, не растекшийся черным туманом, вполне обыкновенный кот. Но выбросить из головы, как прикосновение мистера Уилларда исказило его, превратив во что-то потустороннее, я не могла, как бы ни старалась. Как не могла и осознать… уложить в голове, что происходило со мной.

Самое страшное – никто, никто не мог дать мне ответов. Мистера Рафферти интересовали лишь выгода и исполнение заключенного контракта. Он не видел, как Ши превращался в тень, не слышал обращенных ко мне слов мистера Уилларда. Все, что я узнала о представлении, давало понять, что шоу духовидицы действительно было всего лишь шоу, не предполагавшим сбор воспоминаний и чтение мыслей. Если настоящая Фей и имела такие же способности, она не делилась правдой со своим агентом.

Но Фей пропала, и в ловушку попалась я.

И помощи ждать было неоткуда.

Я вспомнила искаженный яростью взгляд Гарольда Фэрфакса, готового броситься на меня за попытку отстоять волю его отца, и это окончательно разбило хрупкий кокон моего самоконтроля. Рот наполнился вязкой слюной. Стиснув зубы, я бросилась в уборную, чуть не сбив плечом Эсси, которая, оставаясь невидимкой на протяжении долгого разговора с мистером Уиллардом, продолжала тихо перетаскивать вещи.

– Эй! – донеслось вслед. – Что…

Остаток фразы я уже не услышала. Дурнота выплеснулась из меня горькой волной, едва только я успела сорвать драгоценную сценическую маску. Слишком многое скопилось внутри – пары дурмана, терпкая горечь антидота, выпитого на голодный желудок, воспоминания Гарольда, отдававшие алкоголем и гнилью, темное упоение властью и силой духовидицы. И поверх всего – тьма мистера Уилларда, проникшая в меня через короткое прикосновение.

Даже мысль об этом до сих пор отзывалась в теле дрожью.

Опустошение, столь желанное после сильных, болезненных спазмов, наступило нескоро, оставив меня, измученную, над раковиной посреди уборной. Но легче, увы, не стало. На смену дурноте пришли озноб и слабость, буквально валившая с ног. Я чувствовала себя хуже некуда. Сердце тяжело стучало в груди, мысли едва ворочались.

«А ведь еще ничего не закончилось. Сеанс… мистер Уиллард…»

Я почувствовала, как кто-то вытянул маску из моей ослабевшей руки. Ловкие пальцы скользнули по непривычно коротким волосам, перетягивая их лентой на затылке.

Эсси?

– Вот, держи.

Предплечья коснулось что-то холодное. С трудом повернув голову, я увидела помощницу мистера Рафферти, протягивавшую мне стакан воды.

«Тьма, она же все это время была здесь, – запоздало осознала я, чувствуя, как краснеют от стыда бледные щеки. – Стояла рядом, в то время как я…»

Ох…

Новый толчок выдернул меня из омута беспорядочных мыслей.

– Держи, – повторила Эсси уже настойчивее. – Тебе нужно выпить воды. Станет легче.

Я медлила, прежде чем наконец решилась разжать пальцы и отпустить фаянсовые края. Едва не расплескав все, поднесла кружку ко рту и сделала несколько глотков. Эсси не торопила, и во взгляде ее читалось что-то непривычное, странное.

«Сочувствие? Одобрение? Попытка взбодрить?»

– А круто ты, – совершенно неожиданно для меня усмехнулась помощница, сверкнув ровными белыми зубами. – С Гарольдом. Пока мы с Редхэндом готовили факты для шоу, меня аж выворачивало… ой, прости, я хотела сказать, было ужасно противно от мысли, что придется помогать такому подонку. Но ты поставила его на место.

– С-спасибо, – несколько обескураженно ответила я, возвращая пустую кружку и принимая протянутый взамен платок. Такой словоохотливости и отзывчивости от молчаливой помощницы мистера Рафферти я точно не ожидала.

– Тебе спасибо. – Теплая ладонь коснулась моего плеча, скользнула по спине в знак молчаливой поддержки. – Даже если Рэдхенд будет в ярости, помни, ты все сделала правильно.

Эсси улыбнулась – и от этого проявления участия и заботы, столь непривычного в моей одинокой жизни, что-то вдруг оборвалось внутри. Горло сжалось, глаза защипало. Пальцы крепко стиснули чужой платок.

– Эй? – Помощница мистера Рафферти, не на шутку встревоженная, подалась ближе. – Ты чего?

Я позорно всхлипнула, осознавая, что у меня совершенно не осталось сил, чтобы бороться с подступившей истерикой или даже стоять на ногах, и, опустившись на холодный пол уборной, разрыдалась.

Зашуршали блестки на отделке платья – Эсси опустилась передо мной на колени. Руки помощницы сомкнулись за моей спиной, обнимая.

– Да не переживай ты так, – с фальшивой бодростью проговорила она. – Все будет в порядке. Рэдхенд… он, конечно, на многое способен, но слишком далеко заходить точно не станет. Ты нужна ему, особенно сейчас, когда эта… Фей сбежала. Так что… ну…

Кое-как я поднялась на ноги и промокнула платком мокрые глаза и щеки. На белой ткани остались черные разводы от туши, сдобренные розовыми пятнами румян.

«Да-а, страшно даже представить, как я сейчас выгляжу…»

Решив, что хуже уже не будет, я торопливо вытерла лицо, убирая остатки косметики. Эсси, терпеливо дождавшись, когда я закончу, протянула мне маску.

Я слабо качнула головой.

– Не надо.

– Надо. – Помощница заставила меня надеть маску и парой быстрых движений привела в порядок растрепавшуюся прическу. – Люди не должны знать, кто был сегодня Фей Фицджеральд.

– А видеть помятое платье и часть лица со следами… эм-м… бурной ночи, значит, более приемлемо? – усмехнулась я.

Помощница мистера Рафферти только фыркнула.

– Ой, знала бы ты, что вытворяла твоя предшественница. Так что не ной. Вставай, я помогу.

Эсси, конечно, была права. Мало ли кто в Брейден-холле мог узнать меня, посудомойку Тейли Мэддекс, в одежде духовидицы. Вряд ли мистеру Рафферти нужны были лишние сплетни.

Хотя… если подумать, какая я теперь посудомойка? Не явилась на смену, даже не предупредив, пробралась в чужую гримерную, украла форму горничной. Вряд ли после такого Доррис примет меня обратно.

Жизнь менялась слишком быстро – быстрее, чем я успевала это осознать.

И потому я позволила Эсси приобнять меня за плечи, сунуть в руки переноску с котом и, подхватив несколько кофров с инвентарем, повести сквозь лабиринт Брейден-холла к ожидавшей на парковке машине, а на самом деле в неизвестность.

На водительском сиденье уже ждал мистер Рафферти. По непроницаемому лицу сложно было понять, был ли он все еще зол или за хорошее вознаграждение от нового клиента простил мне вольности на шоу. На секунду я поймала пристальный взгляд желто-зеленых глаз, но разгадать его так и не сумела.

Мы с Эсси забрались в автомобиль. Хлопнула дверь, отрезая меня от прежней жизни.

– Поехали.

* * *

Первую половину дороги запомнила плохо. Прислонившись щекой к холодному стеклу, я равнодушно смотрела, как проносились за окном сверкающие заведения Карнивал-лейн. Рестораны, отели, театры и казино сменяли друг друга, соревнуясь между собой в красоте внешней отделки и яркости огней. Отовсюду доносилась музыка, а улицы, несмотря на поздний час, были полны людей и машин.

Неудивительно. В сердце Нью-Эрли, царстве вечного праздника, веселье не затихало ни на минуту. Здесь старые аристократы проигрывали состояния, дельцы из «новых денег» проворачивали миллионные сделки, а хваткие девушки и юноши находили или теряли богатых покровителей. И, конечно, именно сюда со всей страны, привлеченные ритмами джаза, блеском драгоценностей и хрустом купюр, стекались мошенники всех форм и мастей. Предсказатели, колдуны, фокусники, артисты бродячих цирков… Или мистификаторы с собственными шоу – такие, как мистер Рафферти. Карнивал-лейн полнилась ими, точно лес паутиной, в которую охотно попадались летящие на свет глупые бабочки…

Несколько резких поворотов – и пестрый карнавал остался позади. Звуки джаза стихли, сменившись шумом деревьев. Машина мистера Рафферти мягко заскользила по ровному серому асфальту, а по обоим краям дороги выросли высокие заборы, отгораживавшие особняки богачей от простых жителей Нью-Эрли.

В этом районе города я бывала нечасто. И теперь с особенным интересом засматривалась на выглядывавшие из-за живых изгородей черепичные крыши, широкие окна, сверкающие теплым светом электрических ламп, и ажурные своды беседок. Красота и богатство завораживали, манили. Мне не терпелось оказаться по другую сторону одного из этих роскошных заборов. Увидеть дом мистера Рафферти, наверняка полный необычных вещей, достойных скучающего богача, интересующегося всякими диковинными особами и мистическими зверюшками исключительно ради развлечения. У «новых денег», поднявшихся на полулегальной торговле и связях с криминальным миром, были в чести подобные развлечения…

Свернув с дороги, машина остановилась у гравийной дорожки, ведущей к глухим воротам.

– Выходим. – Эсси тронула меня за плечо.

Я последовала за ней, не переставая с любопытством озираться по сторонам. Но стоило ногам ступить на дорогу, как автомобиль резко тронулся с места и исчез в темноте, оставив нас одних на обочине тихой улицы.

Ворота, однако, не открылись. Слуги мистера Рафферти не спешили пускать гостей внутрь. Даже свет в окнах особняка не горел, словно дом был заброшен.

Я недоумевающе моргнула.

– Что?..

– Подожди, – только и услышала в ответ.

Делать нечего, пришлось умерить любопытство и ждать, ежась под прохладным ветром.

Минуту, две, десять…

«Что я делаю здесь, в компании недружелюбно настроенных незнакомцев, утащивших меня за собой, словно кофр с реквизитом для нового шоу?» – мелькнула в голове усталая мысль.

Когда я уже порядком устала и потеряла счет времени, из темноты, где скрылась машина мистера Рафферти, послышался скрип и шуршание шин. Пара секунд – и на освещенной электрическими светильниками улице появился… нет, не блестящий лакированный автомобиль, а горбатый четырехдверный «жучок», из тех, какие часто можно было встретить в рабочих кварталах у клерков или коммивояжеров средней руки.

За рулем, к моему глубочайшему изумлению, сидел мистер Рафферти. Его было не узнать. Вместо дорогого костюма на нем была обычная рубашка и потертый костюм-тройка. Голову украшал клетчатый картуз.

Высунувшись из окна, мужчина кивнул нам, нетерпеливым взмахом головы прося поторопиться.

– Быстрее, быстрее! – Эсси буквально силой затолкала меня в машину, где почти все свободное место, кроме оставленного для нас пятачка на заднем сидении, занимали вещи из первого автомобиля и переноска с Ши. – Не задерживайся.

Тарахтящий «жучок» стартовал с места и резво понесся по темным проулкам, унося нас прочь от мира роскоши и богатства.

В зеркале заднего вида я поймала взгляд мистера Рафферти. И не смогла сдержать скептической усмешки.

– А мне казалось, вы из породы «новых денег».

Он хмыкнул, поправляя картуз.

– Так кажется не только тебе. В этом и смысл.

Роскошные дома остались позади. Заборы стали ниже, участки уже, а под конец и вовсе пропали, и дома, ничем не разделенные, плотно прижались друг к другу, выстроившись неровной стеной вдоль сузившихся улиц. Где-то вдалеке привычно загрохотал трамвай.

Проехав растянувшийся вдоль побережья и дельты реки город, я снова оказалась в рабочих кварталах Нью-Эрли – только на противоположном конце полукруглого залива.

«Жучок» остановился у кирпичного четырехэтажного дома, неотличимого от вереницы таких же домов с балконами, ставнями и закрытыми на ночь лавками вдоль тротуара.

– Приехали, – толкнула меня в плечо Эсси.

Я повернулась к ней, но вместо объяснений получила в нагрузку к коту ворох одежды в чехлах. За спиной раздался щелчок – мистер Рафферти, первым выбравшийся из машины, открыл нам дверь.

Выверенное цепкое движение – и маска духовидицы, сдернутая с моего лица, оказалась в чужих пальцах, а на плечи опустился пиджак, еще горячий и пахнущий мужским телом.

Едва не уронив чехлы, я повернулась и встретилась с недовольным взглядом.

– Здесь ты не Фей Фицджеральд, – отрывисто сообщил мистер Рафферти, поправляя пиджак, полностью скрывший короткое серебристое платье. – Никакого шума, никаких контактов с соседями. Четвертый этаж, налево по коридору. И чтоб ни звука.

И, не дожидаясь ответного кивка, направился к багажнику за инвентарем, а с порога уже махала рукой Эсси.

– Сюда. Давай.

Нагруженная вещами и неудобной сумкой с вертящимся котом, я мало что смогла разглядеть, но атмосферу ощутила сразу – по запахам дыма, мелким выщерблинам и пыльным тротуарам. Жилище мистера Рафферти и Эсси мало чем отличалось от моего пансиона. Те же потрепанные водой и ветрами кирпичные стены, крутые лестницы, узкие коридоры, маленькие комнатки.

Даже как-то… разочаровывающе. От человека, готового не моргнув глазом заключить пятитысячный контракт, руководствуясь лишь сиюминутной необходимостью в смазливом личике, я ожидала хотя бы собственного дома, а не комнат на четвертом этаже.

Интересно, догадывались ли об истинном положении вещей заказчики шоу? Хотя куда любопытнее, были ли вообще у мистера Рафферти обещанные мне деньги?

Не удивлюсь, если нет.

Следуя за голосом Эсси, я поднялась на четвертый этаж и вошла в открытую помощницей дверь. Вручила девушке чехлы, поставила на пол сумку с котом и огляделась.

Ну…

Честно сказать, у меня в квартире было как-то если не приличнее, то уж точно просторнее, даже несмотря на небольшую площадь.

В прихожей с трудом можно было развернуться. На каждой относительно ровной горизонтальной поверхности громоздились неровные горы разнообразного барахла: книги, лампы, свечи, инструменты, причудливые металлические детали, приборы непонятного назначения. Из приоткрытых шкафов выглядывали края мятой одежды. Цвет обоев терялся за развешанными на каждой стене театральными и цирковыми афишами. На парочке ближайших я увидела конферансье в ярко-синем пиджаке, чем-то напоминавшим тот, что лежал на моих плечах, а рядом с зеркалом красовался плакат с Фей Фицджеральд, которую я едва узнала по серебристой маске, подписи и коту. Чуть дальше в прихожей были еще две афиши с похожими, но явно другими духовидицами, и это невольно наводило на мысль, что ни я, ни Фей не были первыми протеже предприимчивого шоумена.

Что ж, это немного утешало. Исчезну я – к следующему представлению он легко найдет другую.

Но не успела я шагнуть к двери, как на пороге вырос мистер Рафферти.

– Ванная дальше по коридору, – уведомил меня мужчина, по-хозяйски закидывая кофры под стойку вешалки. – Попроси Эсси помочь с прической и платьем.

Я вежливо кашлянула.

– Мне надо домой.

– Нет.

– Что?

На мой удивленный взгляд он не отреагировал. И с места не сдвинулся.

– Почему?

– Если бы ты внимательно читала контракт, а не только капала слюнями на сумму вознаграждения, то знала бы, что условием завершения сделки является получение денег от мистера Фэрфакса, а не физическое окончание сеанса. Долг еще не отработан. А значит, до выступления у мистера Уилларда твой дом здесь.

Я непонимающе моргнула.

– Но… Подождите, вы же собирались меня уволить…

– Глупости.

Уверенность в его голосе каменной плитой упала на мои плечи.

– Но…

– В нашем контракте четко прописано: одно удачное выступление. Ключевое слово – «удачное». Твое фиаско с Фэрфаксом-младшим я таковым счесть не могу.

– Но вы же были недовольны…

Организатор шоу фыркнул.

– Это не имеет значения. Важно, что ты понравилась нашему новому клиенту.

– Мистеру Уилларду?

– Разумеется.

– Но… Я не хочу.

– И это тоже не имеет значения, – хищно усмехнулся мистер Рафферти. – У тебя контракт, моя дорогая. Отрабатывай.

Я облизнула пересохшие губы и попыталась еще раз.

– Но… как же моя комната… и работа… Мне нужны вещи… у меня ничего нет…

– Эсси подберет тебе все необходимое из вещей Фей.

– Но…

– Хватит. От твоих вопросов у меня голова болит. – Помассировав виски, он страдальчески поморщился. – Эсси тобой займется. И аккуратнее с пиджаком и платьем. Испортишь – будешь компенсировать в тройном объеме.

Я раздраженно сощурилась.

– Что, и об этом тоже было сказано в контракте?

– Разумеется. А будешь пререкаться, добавлю дополнительный пункт – и от твоих вожделенных пяти тысяч не останется ни далера еще до конца недели.

Я только скрипнула зубами.

* * *

В квартире, арендуемой мистером Рафферти, оказалось три комнаты, но назвать их жилыми у меня не поворачивался язык. На месте гостиной располагалось нечто среднее между лабораторией и механической мастерской, где изобретательный богатый на выдумку мастер мистификаций разрабатывал устройства для очередного шоу. Широкий стол, занимавший едва ли не треть комнаты, ровным слоем покрывали чертежи, детали и незаконченные творения, обещавшие вскоре стать переносными петардами, скрытыми подъемниками, аппаратами по созданию искусственного ветра и тьма знает чем еще. Вдоль стен громоздились разномастные чемоданы и кофры, а полки шкафов едва не трещали под весом причудливых изделий. В углу пыхтела небольшая перегонная установка с выведенной в окно медной трубой.

Еще две комнаты примыкали к складу-мастерской. Рабочий кабинет, куда сразу же по возвращении направился мистер Рафферти, оказался закрыт, и Эсси, проводившая мне экскурсию по квартире, строго-настрого запретила даже прикасаться к дверной ручке.

– Если Рэдхенд узнает, что ты совала нос в его владения, поверь, его реакция тебе не понравится.

– И что он сделает? – чисто из чувства противоречия буркнула себе под нос. – Лишит и без того не существующей премии?

Эсси ответила красноречивым молчанием, но на всякий случай оттащила меня подальше – туда, где располагались ванная и спальня, раньше принадлежавшая Фей.

На нормальную спальню эта комната, как и все остальное в странной квартире, тоже походила мало. Если судить по царившему в ней беспорядку и количеству разнообразной одежды и косметических средств, занимавших каждый свободный уголок, она куда больше напоминала гримерную театральной дивы. Разве что широкая двуспальная кровать была лишней, но, похоже, для нее просто не нашлось другого свободного места.

Больше кроватей в доме не наблюдалось. Пожалуй, с натяжкой к ним можно было отнести небольшой диван в гостиной, но и его уже занимал полуприкрытый парусиновой тканью изогнутый каркас человеческой фигуры, начисто отбивший у меня желание садиться рядом.

За разъяснениями обратилась к Эсси – а что еще оставалось?

– Ну как где? – выгнула бровь помощница, отвлекшись от поиска чистой одежды во владениях сбежавшей духовидицы. – Здесь, конечно. И Рэдхенд, и Фей.

Ох!

О такой проблеме я как-то не подумала.

– А что, – вкрадчиво поинтересовалась я, – других вариантов совсем-совсем нет?

– Да ладно, тут нормально, – фыркнула Эсси. – Кровать большая, удобная. А простыни я поменяю.

Я закашлялась.

Как будто простыни были основной проблемой!

– Нет. Спасибо, но… нет. Может, я посплю там же, где и ты?

Эсси рассмеялась предложению, словно хорошей шутке.

– Уж извини, не получится. И меняться не проси, Рэдхенд будет против.

Ну, конечно. Кому захочется по собственной воле делить постель с таким типом, как мистер Рафферти?

Правильно, никому.

– Я могу устроиться в гостиной, – покосившись на занимавший диван металлический каркас, предложила я. – А этого… на кровать переложим. Что скажешь?

– Скажу, что от вас обеих слишком много шума, – раздался из приоткрывшегося кабинета сердитый голос мистера Рафферти. – И почему ты до сих пор в платье?

Я смущенно одернула подол, будто ставший еще короче под мрачным взглядом.

– Мне нужно место, где спать.

– Кровать там.

– Эсси сказала, что это ваша спальня.

– Да.

– Нет.

– Что нет?

– Нет. Я не буду спать с вами в одной кровати. И не надо про контракт, такого пункта там точно не значится.

Аргумент сработал. Мистер Рафферти выругался себе под нос.

– Тьма, и почему вам, женщинам, обязательно надо все так усложнять? Можешь занять всю комнату, так и быть. Отдыхай. На тебя смотреть страшно. А ты нужна мне в своей лучшей форме.

«Для мистера Уилларда», – повисло в воздухе недосказанное окончание, вызвав у меня очередной приступ дурноты, к счастью, не столь сильный, как предыдущий.

Глядя на мое побледневшее лицо, мистер Рафферти вздохнул.

– Если хочешь, – сжалился он, – можем заказать ужин.

Сжав зубы, я помотала головой. Организатор шоу усмехнулся.

– Вот и прекрасно. Экономия. Свободны, обе.

Прежде чем я успела заглянуть за спину мужчины в кабинет, дверь с громким хлопком закрылась.

Глава 6

«Надоело! Хватит! Ноги моей больше не будет в этой дыре!»

Женский силуэт на белом фоне окна развернулся – спина выпрямлена, кулаки сжаты, светлые глаза яростно блестят в прорезях маски.

«Фей, нажми здесь, Фей, дернитам. Фей, скажите, Фей, скажи это. Надоело!»

Тонкая рука сорвала маску, обнажая знакомое лицо духовидицы. И вдруг одним резким движением швырнула ее вперед.

Вжух-х.

Ой!

Боль вспыхнула внутри, обожгла щеку. Рука метнулась вверх и тут же опустилась, ощутив на коже горячую влагу. В поле зрения появились перепачканные в крови пальцы.

«Бум-м!» – гулко стукнуло сердце, разгоняя по венам едкую черную ненависть к той, что стояла у туалетного столика в разворошенной спальне.

Начинается.

Опять.

Снова.

«Это все из-за тебя! – зазвенел от ярости голос Фей. – Кто просил тебя так рано запускать эти дурацкие искры? Ты чуть не спалила мне платье! Что было бы, если бы я вышла из образа? А кот? Что, если бы ты вспугнула кота?»

Вслед за маской полетел флакон духов, а за ним расческа, но, к счастью, цели они не достигли, с глухим стуком ударившись в стену. По комнате разлился удушливый сладковатый запах, от которого неудержимо зачесался нос.

«Ну вот! А ведь это мои любимые! Все из-за тебя, маленькая дрянь!»

Чернота внутри стала темнее, гуще. Перед внутренним взором она уже обвивалась вокруг серебристой фигуры в контровом свете, но внешне… все осталось как прежде.

«Тварь! Только и ищешь способ подставить меня перед Рэдхен-дом. Давно говорю, что надо избавиться от тебя, а он все не решается. Жалко ему, видите ли! Было бы кого жалеть!»

Фигура приблизилась, почти заслонив собой свет. Тонкие пальцы с неожиданной для столь хрупкой девушки силой впились ногтями в плечо.

Грудь сдавило от неприятного предчувствия и неспособности пошевелиться, сделать вдох…

«Эй!..»

– Эй!

– Не подходи! – вырываясь из липкого полусна-полубреда, закричала я, сбрасывая чужую руку – Оставь меня в покое!

Прикосновение исчезло. Я отшатнулась – и некто, находившийся рядом, отпрянул. Дышать стало легче. Тяжесть, камнем лежавшая на груди, исчезла.

– Эй, с тобой все в порядке? – донесся до ошалевшего от внезапного пробуждения сознания знакомый голос. – Ты чего?

Я моргнула, возвращаясь в реальность, и встретилась взглядом с Эсси и Ши. Кот, спрыгнувший с груди, обиженно замер в изножье кровати. Помощница мистера Рафферти стояла рядом, не сводя с меня настороженных темных глаз. И то, как она смотрела…

Как будто видела перед собой не Тейли Мэддекс, а Фей Фицджеральд, надменную, истеричную, любящую обвинять других во всех грехах и набрасываться на тех, кто не мог ответить. Такую же, как…

Дыхание перехватило.

Изменившимся взглядом я уставилась на Эсси и стену позади нее, подмечая детали, которые прежде не имели большого значения, но теперь обрели новый смысл. Маслянистое пятно на обоях. Сладковатый запах, еще не успевший выветриться. Поджившая царапина на правой щеке помощницы духовидицы, скрытая под щедрым слоем пудры. Тонкий шарф, небрежно обвивавший плечи и шею.

Я готова была поклясться, что если попрошу девушку размотать его, то увижу желтоватые следы синяков на бледной коже.

– П-прости, – выдавила я.

– Ты в порядке? – нахмурилась Эсси и, заметив, как я разглядываю ее, повела плечами, поправляя темную ткань.

– Д-д… – Вместо ответа вышел какой-то невнятный хрип, так что пришлось прокашляться, прежде чем я снова обрела контроль над собственным голосом. – Да… наверное. Кошмар… приснился.

Эсси фыркнула.

– Неудивительно. Это место навевает всякое. Вот… – Она указала рукой на плакат с изображением иллюзиониста, висящий на стене рядом с пятном от разбившегося флакона духов. – Повесили, чтобы выщерблину спрятать. Говорят, в этой комнате раньше держали душевнобольного, и каждую ночь он регулярно бился головой в стену, пугая жильцов дома. Так что тут и не такое может присниться.

Я невольно поежилась.

– Да уж.

Ши чихнул, демонстративно и – если к котам вообще можно было применить такое слово – саркастически. В желто-зеленых глазах сверкнула пренебрежительная усмешка.

«Кошмар? – словно переспрашивал он. – Ну-ну…»

А кошмар… ли?

Я уже видела подобные сны, когда Ши, прокравшийся в мою квартиру после попытки прогнать его прочь, устроился спать на моей груди, навевая воспоминания о первом сеансе Фей Фицджеральд с Гарольдом Фэрфаксом. Сеансе, на котором я не присутствовала лично, но благодаря странной магии Ши смогла увидеть представление глазами духовидицы. Я слышала ее мысли, чувствовала то же, что и она…

А потом это случилось во второй раз. И вот сейчас – в третий – с Эсси.

Могло это быть проявлением настоящей магии?

А вдруг Ши – дрессированный, умный не-совсем-кот – действительно обладал способностями взаимодействовать с миром изнанки, открывая незримое? И благодаря связи с ним я могла видеть то, что было недоступно другим людям?

Звучало безумно. Но, с другой стороны, не было ли безумием все, что произошло со мной за последние двое суток?

Внутри слабым огоньком трепыхнулось полузабытое чувство любопытства.

– А что за след под плакатом? – словно бы невзначай спросила я. – Тоже подарок от прошлых жильцов?

Проследив за направлением моего взгляда, Эсси обернулась.

– Пятно? – Она пожала плечами, но от меня не укрылось, что движение получилось резким и чуточку нервным. – Ну… да. Вроде того.

Я поняла, что попала в точку.

– Ну так что? Встаешь?

– Да. Только… – Я сгребла в охапку кота, который на удивление даже не думал сопротивляться, текучей тенью обвившись вокруг моего предплечья, и потянулась к Эсси.

– Ты не могла бы мне…

Темный омут чужих воспоминаний как будто только и ждал, чтобы затянуть в свои глубины.

Меня захлестнула чужая боль, чужой страх, чужая ненависть. Голос Фей Фицджеральд – той, кого Эсси так сильно боялась и так сильно ненавидела, – острыми иглами впился в виски. Перед глазами было темно: Эсси пряталась от гнева духовидицы за закрытыми веками. По остальное…

Это было невыносимо.

Не-вы-но…

Я разжала пальцы и выпустила запястье Эсси, стараясь сохранить на лице спокойное выражение, хотя внутри все клокотало от эха чужих чувств и нервного возбуждения.

– Что?..

– Ничего, – вымученно улыбнулась я. – Прости.

Эсси подозрительно сощурилась.

– Ты уже второй раз передо мной извиняешься. За что?

– Ну… – Я замялась, не зная, что ответить.

Не говорить же о подсмотренных в чужой памяти издевательствах и кольнувшей сердце жалости к Эсси, невесть почему застрявшей в компании таких сомнительных личностей, как Фей и мистер Рафферти. И уж тем более я не готова была раскрывать новообретенные способности. Я уже успела понять, что каждое действие имеет последствие, а инициатива зачастую наказуема.

– Эй! Что ну?

От ответа меня спас Ши. Вильнув хвостом, кот просочился между нами и с важным видом направился к двери, нетерпеливо обернувшись на пороге.

– Мяу!

– Кажется, кто-то проголодался. – Я бросила на своего пушистого спасителя благодарный взгляд.

Эсси качнула головой.

– Этого попробуй прокорми. С виду тощий кот, а ест больше Рэдхенда. Ладно, пора. Идем. Завтрак почти готов.

* * *

От одной только мысли о завтраке желудок свело голодным спазмом. События завертелись безумным круговоротом с того самого момента, как в мою спальню пробрался кот. Поиски духовидицы, встреча с мистером Рафферти, подготовка шоу, сеанс, визит мистера Уилларда, долгая дорога к новому временному жилищу, где мне предстояло оставаться, пока я не отработаю контракт, а теперь еще и внезапно проснувшаяся магия. Когда тут было подумать о насущном?

Но стоило лишь почувствовать аппетитные запахи и услышать шкварчание бекона, как все проблемы и открытия отошли на второй план. Организм настойчиво требовал внимания и заботы. Сначала еда – а уж потом все остальное!

На маленькой кухне меня ждал настоящий пир. Посреди накрытого стола стопкой громоздились, источая горячий пар, только что испеченные кукурузные лепешки. Рядом стояла открытая банка фасоли, порезанные треугольником тосты, джем, масло и высокий железный чайник с длинным носиком, от которого упоительно пахло кофе. На отдельной тарелке остывали, тихо шипя, ломтики бекона и целых три копченых колбаски, но, судя по предупреждающему взгляду Эсси, предназначались они исключительно для хозяина квартиры.

Сам мистер Рафферти, сидевший во главе стола с утренней газетой, отдавал должное кофе, колбаскам и яйцам всмятку. Заметив нас, он поднял голову от страниц и окинул меня оценивающим взглядом.

– Для человека, который проспал почти шесть часов, ты выглядишь слишком встрепанной. А ведь это моя спина страдала на жестком диване.

Я неопределенно пожала плечами и, не дожидаясь приглашения, заняла ближайший свободный стул и набросилась на еду, поглощая все, до чего могла дотянуться. Тьма, как же вкусно! И как приятно в кои-то веки не перехватывать на бегу остывшую мясную лепешку, а полноценно завтракать, никуда не торопясь и не переживая о чужих запасах. Ради такого стоило переночевать здесь, а не в душной квартирке в доме Руфуса, где не было ни муки, ни бобов, ни отдельной плиты, чтобы пожарить яйца или лепешки.

«Этак и привыкнуть недолго, – мелькнула в голове сытая мысль. – Никакой работы, кормят отлично, а по завершении шоу еще и деньги получить можно будет… наверное».

Главное, пережить сеанс на корабле мистера Уилларда, но пугаться и нервничать на сытый желудок как-то не получалось.

Успею.

– М-м-м…

Мистер Рафферти, наблюдавший за мной поверх газеты, насмешливо фыркнул.

Без дорогого кричащего пиджака распорядитель шоу духовидицы уже не выглядел таким опасным и грозным, каким показался в нашу первую встречу. Даже наоборот: в свободной рубашке с закатанными рукавами и светло-сером жилете в нем было что-то спокойное и почти домашнее, что, откровенно говоря, совершенно сбивало с толку.

Я понятия не имела, как относиться к такому мистеру Рэдхенду Рафферти.

Вне всякого сомнения, он был неоднозначным человеком. С одной стороны, его легко можно было принять за молодого представителя так называемых «новых денег». Подтянутая фигура, холеное лицо с небольшой бородкой, пахнущее дорогим одеколоном, аккуратные ногти, свидетельствующие о том, что мужчина тщательно следит за собой, – а уж о вчерашнем пиджаке, явно стоившем как несколько месяцев моей аренды, и говорить нечего. Да и манера держаться у мистера Рафферти была такая, будто он находился по меньшей мере на приеме мэра, а не сидел в тесной кухоньке перед яйцом всмятку.

Работая в Брейден-холле, я слышала немало историй о «новых деньгах». Внебрачные сыновья какого-нибудь старого банкира, а то и вовсе бандиты с самого дна Нью-Эрли, они обычно поднимались на незаконных доходах от контрабанды, торговли оружием или алкоголем и отличались неприлично огромным состоянием и такой же жаждой внимания. Кто-то закатывал вечера, снимая разом весь Брейден-холл ради безудержного кутежа. Кто-то подкупал сыновей нищающих землевладельцев и сватался к девицам, не способным похвастаться ничем, кроме длинной родословной. А кто-то заводил собственное шоу, разгоняя скуку пресытившихся богатеев. Что для такого контракт в пять тысяч – так, мелочи.

Но на мистере Рафферти стройная теория давала сбой. Там, где должен был быть богатый особняк, полчище слуг и туго набитый кошелек, оказалась лишь потрепанная съемная квартирка, самодельные устройства и единственная помощница.

Очередная мистификация? Или?..

«Игрок? Должник, скрывающийся от сильных мира сего? Беглый преступник? А может, просто не такой успешный шоумен, каким пытался себя показать?»

Вопросы, вопросы – и никаких ответов…

– Кофе? – выдернул меня из раздумий голос Эсси.

Сообразив, что слишком уж пристально разглядываю мистера Рафферти, я поспешно отвела взгляд и кивнула.

– Да, спасибо.

На колени запрыгнул, сыто мурча, Ши. Одной рукой держа кружку, я машинально почесала кота за ухом.

Помощница хмыкнула.

– А ты ему нравишься.

– Вот и прекрасно, – не отвлекаясь от чтения газеты, добавил мистер Рафферти. – Девушка с ручным питомцем выглядит более привлекательной для зрителей.

Ши, словно понявший, о ком идет речь, скептически чихнул. Ручной, скажете тоже!

И тут мне пришла в голову дерзкая идея.

Взгляд скользнул по столу, прикидывая расстояние между мной и Рэдхендом Рафферти. Если бы только можно было невзначай прикоснуться к нему, пока Ши еще у меня на руках…

– Вместо того чтобы обсуждать способности кота, – словно почувствовав что-то, отгородился от меня газетой организатор шоу, – лучше займись тренировками, чтобы подготовиться к новому выступлению. Ши тебе в этом не поможет.

– А кто поможет? Предыдущие исполнительницы моей роли? – Я кивнула на дверной проем, через который просматривались висящие в коридоре плакаты. – Или мне бесполезно их спрашивать, потому что все они, включая настоящую Фей Фицджеральд, мертвы?

Эффект получился что надо. Эсси закашлялась, подавившись лепешкой, а мистер Рафферти, на свое счастье не успевший поднести к губам кружку с кофе, медленно отложил газету.

– С чего ты это взяла? – с обманчивым спокойствием поинтересовался он.

Я пожала плечами.

– Вы мошенник. В вашем деле крутятся большие деньги. Вы обещали мне пять тысяч далеров за сеанс – огромная сумма, на которую можно арендовать целый дом с кучей комнат. А вы живете на задворках рабочего квартала, разделяя единственную кровать с постоянно сменяющими друг друга артистками. У этого должна быть причина. Что-то не так. Вы будто скрываетесь от чего-то или кого-то. Ну или…

– Глупости, – резко оборвал меня мистер Рафферти. Кружка сердито грохнула по столу. Скрипнули ножки отодвигаемого стула.

– Стойте! – перехватив кота, я потянулась к уходящему мужчине, но не успела. Пальцы схватили лишь воздух, а мистер Рафферти, текуче-неуловимый, в два шага пересек кухню и оказался в коридоре, далеко за пределами досягаемости.

– Не ищи загадок там, где их нет, – отрезал он, не сводя с меня пристального взгляда. И, не дожидаясь ответа, развернулся и скрылся в проеме гостиной.

Минуту спустя хлопнула входная дверь.

* * *

Мне не давали покоя мои предполагаемые способности, подозрения и поведение мистера Рафферти. Почему он не дал коснуться себя? Неужели и правда знал, что, когда у меня на руках Ши, я смогу…

А смогу ли?..

– Как ты воруешь воспоминания и навеваешь мне вещие сны? – спросила я у Ши, хвостом проследовавшего за мной в гостиную.

Кот, разумеется, не ответил.

Пришлось обратиться к кому-то более разговорчивому.

– Расскажи мне о представлении и коте мисс Фицджеральд.

– Что именно? – Эсси, которую мой вопрос отвлек от разбора вчерашних кофров, недовольно нахмурилась. – И зачем?

«Как было бы легко, если бы вместо разговоров можно было просто заглянуть в чужой разум и узнать все, что нужно, – мелькнуло в голове. – Если бы…»

Взгляд упал на предплечье Эсси, и я уже потянулась к ее руке, но в последний момент остановилась. Чувство было такое, будто все повторится, как в последний раз. Я вновь увижу Фей, издевающуюся над своей помощницей, почувствую чужую боль и ненависть. И не найду никаких подсказок.

Нет, прежде чем снова погружаться в глубины чужого разума, нужно хотя бы попытаться разобраться в том, что именно происходит. И главное, как можно – и можно ли? – это контролировать.

Я пожала плечами с нарочитым равнодушием.

– Хочу разобраться, кто научил кота этим трюкам и что еще он умеет, кроме как ходить по столу и появляться из ниоткуда. Мистер Рафферти велел мне изучить представление. Этим я и пытаюсь заняться.

Изучаю, ага. Вот только совсем не то, в чем требовал разобраться распорядитель шоу.

Эсси, помедлив, кивнула: видимо, мои доводы показались ей убедительными.

– Собственно, рассказывать особенно нечего. Основной костяк представления придумал Рэдхенд, основываясь на старых ирейских легендах о видящих и путешествиях на изнанку. Искры имитируют болотные огни, дурман и антидот к нему сделаны на основе цветов мха с дельты Сипни по рецепту, полученному от аборигенов, живущих на островах в глубине болот Манчи… Ну, если верить тому, что рассказывал об этом сам Рэдхенд. Тени созданы с помощью зеркал, голоса идут через духовые трубки – вот, сама полюбуйся, – а информацию о призываемых мертвецах мы собираем заранее, подслушивая и подкупая друзей, слуг и родственников основного клиента. Остальное – импровизация и технические эффекты. И, конечно, нужна привлекательная девушка – лучше всего ирейка или хотя бы полукровка, так как считается, что ирейские женщины лучше других способны почувствовать связь с потусторонним миром. Ну, да ты, наверное, и так в курсе, раз во время шоу так уверенно изображала одержимую духами.

Она окинула меня красноречивым взглядом, задержавшись на высветленных в угоду образу Фей, но все равно достаточно темных волосах и смуглой, с красноватым оттенком коже. Намек был ясен: как минимум наполовину ирейка, я, по мнению Эсси, должна была знать традиции предков и понимать, что к чему.

Но правда была в том, что я не знала. В приюте некому было читать сказки о духах и старой магии. Единственная ирейская традиция, с которой я и мои друзья по несчастью имели возможность познакомиться на собственной шкуре, – это то, что ненужных детей, на обеспечение которых не хватало денег, а также младенцев, рожденных от порочной связи с эльцем, ирейки исправно сдавали в детские дома, перекладывая воспитание на плечи государства.

Так что о культуре коренных народов, некогда селившихся в дельте Сиппи, я имела крайне смутное представление – даже за пределы Нью-Эрли не выезжала ни разу, так и не увидев знаменитые болота Манчи. В голове был лишь безумный коктейль из песен, детских страшилок, обещаний уличных фокусников старого города и статей желтых газет, где убийство девушек приписывали злобным духам, – а еще крокодилы, галлюциногенные испарения и жуткие ритуалы, для которых нужна была капля крови невинной жертвы. И ни слова о котах, золотом песке воспоминаний и духовидицах, проникавших в чужой разум.

А именно это интересовало меня сильнее всего.

– Значит, огоньки, дурман, болотные духи и красивая девушка для отвлечения внимания… – Я с умным видом кивнула. – А зачем тогда кот?

Ши, подслушивавший разговор со спинки дивана, недовольно фыркнул.

«Что значит зачем? Кормить, вычесывать, разрешать спать на подушке – вот зачем! Что за глупые вопросы?»

Реакция кота немало позабавила Эсси. Отложив в сторону ершик и трубки, она потрепала обиженного зверя за ухом.

Я едва удержалась от того, чтобы тоже потянуться и проверить, что будет, когда мы прикоснемся к коту одновременно. Но, прежде чем мысль успела оформиться, Эсси убрала руку.

– Ши появился у нас вместе с Фей. Мы тогда выступали в Ридсе, на восточном побережье, и подыскивали замену последней солистке. А тут вдруг она. Выскочила, точно из ниоткуда, потребовала, чтобы Мэлли уступила ей сцену, – и устроила такое шоу, что у нас, можно сказать, не осталось выбора. Заморочила головы всем, включая…

Помощница духовидицы резко замолчала, словно не зная, имеет ли право рассказывать дополнительные детали. Пришлось набраться терпения и ждать, когда Эсси решится продолжить разговор.

Трубки, требовавшие очистки, сменились в ее руках моим вчерашним сценическим костюмом. Придирчиво осмотрев платье, Эсси заметила криво висевший кусок отделки и со вздохом отправилась за швейным набором. Совесть не позволила промолчать. Почувствовав укол стыда за порванный сценический костюм, я все же предложила помочь, хотя не слишком умела работать с деликатными дорогими тканями. Эсси вежливо отказалась. Однако взгляд ее потеплел, и через пару минут она вновь продолжила рассказ – может, решила, что ничего важного в ее словах нет, а может, и сама была не прочь посплетничать.

– В общем, с того момента представление Рэдхенда Рафферти превратилось в шоу духовидицы Фей Фицджеральд. И так продолжалось несколько лет. Мы колесили по стране, меняли имена и афиши, стараясь нигде не задерживаться дольше пары месяцев. Фей вела шоу, рассказывая людям о мертвецах то, что они хотели слышать. Рэдхенд обеспечивал технику и связи с высшим обществом, куда легко допускали «богатого рантье из-за океана», но не женщину, даже если она ведет себя так, будто всю жизнь завтракала устрицами с шампанским. Ши танцевал на столе. А я…

По бледному лицу Эсси скользнула тень. Наверное, я не заметила бы этого раньше, но после того как мне случайно удалось заглянуть в воспоминания помощницы духовидицы, я больше не могла не замечать потемневший взгляд и поджавшиеся на мгновение губы.

Жизнь Эсси в подчинении у Фей нельзя было назвать легкой. Так что неудивительно, что воспоминания о последних годах все еще отдавались болезненным эхом.

– Расскажи, что делал кот, – перевела я разговор в более безопасное русло. – Он отвлекал внимание от фокусов или проделывал какие-то трюки? Может, прыгал на людей? Смотрел в пустоту, будто там появился призрак? Терся о клиентов, чтобы потом пиджаки искрили?

Эсси хихикнула – последний вариант ей явно понравился.

– Да нет, ничего такого. Но вот что терся – это да, было. По всем проходился, хотя обычно вне шоу он очень неласковый. То ухо подставлял, то спину. А потом шел к Фей и сидел у нее на руках до конца представления. Так-то он избегал физических контактов, но, когда она клала ладонь ему на холку, становился как шелковый. Хоть на плечо посади, хоть в охапку сгребай.

Я мысленно поставила себе отметку: рука на холке. Если подумать, мистер Уиллард проделал с Ши то же самое… И еще это измененное имя…

– А что потом?

– Да ничего, – пожала плечами помощница. – Как по мне, коты всегда ведут себя странно. Так что…

Она вдруг вздрогнула, едва не выпустив из рук шитье. На пальце, оттопыренном вверх, чтобы не запачкать тонкие кружева, набухала капелька крови.

– Эсси? – Я подалась к неестественно застывшей девушке. – Ты в порядке?

Помощница не ответила. Губы ее побледнели, в пальцах подрагивала игла. Я потянулась вперед, чтобы вытащить из напряженных рук платье и швейные принадлежности.

Ши словно этого и ждал. Соскочив со спинки дивана, он всем весом прыгнул на мое плечо. И…

Ай!

Вместе с Эсси я подняла взгляд и увидела себя… нет, Фей с искаженным от злости лицом, склонившуюся сверху. У самых глаз помощницы духовидица держала иглу, тошнотворно ржавую, с бурыми пятнами, пахнущими железом.

Я почувствовала, как меня – Эсси – передернуло.

– Хочешь, чтобы я еще раз показала тебе, как надо работать иглой? – раздался неприятно-высокий голос. – Хочешь? Хочешь? Ну!

Кот темным туманом соскользнул с меня, давая вынырнуть из чужих воспоминаний. Лицо Фей сменилось лицом Эсси, которая удивленно уставилась на меня, замершую на полувздохе.

– Эй? Ты чего опять? Выглядишь так, будто привидение увидела.

– Что? – Я тряхнула головой, прогоняя наваждение. – Эсси, тебе помочь?

– С чем, с пальцем? – Помощница издала нервный смешок. – Да ну, брось. Не бери в голову. Это так, мелочи.

Но мелочью это не было. Эсси панически боялась игл, и, заглянув в ее воспоминания, я прекрасно могла понять почему.

Вот только что я могла с этим сделать?

– Мяу.

Я опустила взгляд на Ши, требовательно боднувшего мое бедро. В желто-зеленых кошачьих глазах светился недюжинный ум и понимание, находящееся далеко за пределами способностей обычного зверя.

– Мяу. – Широкий лоб уткнулся мне в бок. – Фр-р-р. Ми-и-ияу!

Кошачьего я не знала. Но намек поняла и сгребла Ши в охапку, позволяя забраться выше. Кот распластался по моей груди, прижался, вдруг став невесомее, текучее. И я, повинуясь движению окутавшей меня темной дымки, сделала то, что подсказывало внутреннее чутье.

– Эсси…

Наши руки сомкнулись.

Тьма.

Тьма была повсюду. Это не походило на прежнее погружение в чужое сознание – скорее напоминало случившуюся посреди нигде встречу с мистером Уиллардом. Только сейчас не было никого, кто мог бы заговорить со мной. Только тьма, тишина и едва ощутимое тепло на коже – там, где в реальном мире касались моего запястья пальцы Эсси.

Эсси, которая боялась игл и жестокости Фей Фицджеральд настолько, что, уколов палец, не находила в себе силы справиться со ступором.

Почему я больше не видела ее воспоминаний? Зачем Ши отправил меня сюда, что я должна была понять, сделать?

Стоило лишь задать этот вопрос, как… пришел свет.

Сначала всего лишь песчинка, крохотная искорка в непроглядном мраке.

Затем еще одна.

И еще.

Несколько беззвучных ударов сердца – и передо мной возникла созданная из золотых точек знакомая фигура.

Фей Фицджеральд.

Но в этом мире духовидица не была собой. Крупная, искаженная, с занесенным для удара пальцем-шипом, она нависала надо мной светящейся башней, пустив отравленные лианы-корни в другие, невидимые воспоминания. Кончик шипа сверкал особенно ярко, заставляя неприятно сжиматься сердце, – и вместе с тем изнутри поднималась жгучая ярость.

Я не знала, как избавить Эсси от ее страхов. Зато отлично представляла, что надо делать с башнями из песка.

Сначала сломалась игла. Я щелкнула по ней пальцами, и песок рассыпался в пространстве золотой пылью. А потом, не удержавшись, разбила золотую Фей целиком, оставив от некогда пугающей фигуры лишь горстку пыли. Никакой жалости к девушке, столь похожей на меня саму, я на удивление не испытывала.

«Вот и хорошо. Вот и правильно. Так ей и надо. У нее был кот, с помощью которого можно создавать в человеческом разуме все что угодно, а она занималась лишь тем, что плодила там монстров».

Оглядев творение рук своих, я удовлетворенно улыбнулась. На душе стало чуточку легче, но я не знала, было ли это моей реакцией или эмоцией Эсси, избавившейся от своей мучительницы.

Наверное, все-таки второе. Потому что то, что чувствовала я…

О-о-о, у меня не было слов, чтобы описать творившееся сейчас в моей душе!

Ликование на грани эйфории. Безумная радость. Упоение сверхспособностями, о которых еще день назад я даже не подозревала. А ведь насколько моя жизнь могла сложиться лучше, если бы с самого детства рядом был такой кот! Всего-то и нужно…

Руки сами потянулись к золотому песку, утопавшему в мягкой тьме изнанки, свивая его в тонкую нить.

«Одна крошечная деталь в благодарность за избавление от ненавистного золотого фантома. Ничего критичного. Ничего страшного. Просто маленькая проверка…»

Глава 7

Трамвай, звеня, мягко скользил по отполированным рельсам. В переполненном салоне стояла жуткая духота, усугубляемая запахами пота, дешевых духов и прогорклого масла, на котором на улицах жарили кукурузные лепешки. Люди гудели, суетились, торопясь к началу дневной смены, переругивались с соседями из-за отдавленной ноги или уведенного из-под носа места на скамейке.

Единственным человеком, который, несмотря на царивший вокруг хаос, пребывал в самом распрекрасном расположении духа, была я, и ничто – ни неудобная поза, ни высокий поручень, за который приходилось держаться лишь кончиками пальцев, ни гвалт, ни запахи – не могли испортить мне настроение. Еще бы! Наверное, в первый раз в жизни я никуда не опаздывала, не спешила на нелюбимую работу, не думала о деньгах и пропитании, провожая уличные лотки голодным взглядом.

Скажи мне кто еще неделю назад, что такое возможно, не поверила бы. Но жизнь умела преподносить сюрпризы – иногда, для разнообразия, приятные.

Прижимая к груди Ши, я тихо насвистывала под нос веселый мотивчик, пока трамвай вез меня на Карнивал-лейн, прямиком к бывшему месту работы. План был прост: как можно скорее добраться до Брейден-холла, найти Доррис и уволиться, получив расчет за последний месяц. Если не считать вчерашнего прогула, я честно отработала четыре полные недели и заслужила каждый из положенных мне двухсот далеров.

Да, сумма, конечно, не шла ни в какое сравнение с обещанными мистером Рафферти десятью тысячами. Но гонорар духовидицы – когда он еще будет, а деньги мне, как и любому нормальному человеку, нужны были здесь и сейчас.

Тем более что теперь у меня был идеальный аргумент для разрешения любых споров.

Надежный.

Опробованный.

Ммм…

Первый опыт я, за неимением других возможностей, поставила на Эсси. Горстка золотого песка, напитанная мыслями о доверии, осталась в голове помощницы духовидицы, прежде чем окружавшая меня тьма зашевелилась и отхлынула, вновь принимая облик кота. И этого оказалось достаточно. Когда мир вернулся в норму, Эсси больше не смотрела на уколотый палец с едва сдерживаемым ужасом, а спокойно, чуть пошатнувшись от легкой дезориентации после воздействия, встала и сходила на кухню за обеззараживающим средством. И когда я словно невзначай обронила, что хочу вывести Ши на прогулку и заодно заглянуть в старую квартиру за вещами, девушка рассеянно кивнула, попросив лишь вернуться до вечера.

– Только пообещай, что не сбежишь. А то Рэдхенд меня по головке не погладит.

Я заверила ее, что не буду нигде задерживаться. Одна нога здесь, вторая там. О деньгах, правда, вспомнила, только сев в трамвай, но и с этим прекрасно справился туманный Ши, позволив мне просочиться в разум контролера и убедить того, что я уже отдала положенный медяк.

Никто ничего не заметил.

Магия, настоящая магия!

За обман было немного стыдно, но я убеждала себя, что ничего плохого, в сущности, не сделала. Эсси на самом деле стало лучше. А контролеру ничего не будет за недополученную монету. Медяком больше, медяком меньше – не такая уж существенная разница. Сколько раз меня, в конце концов, обворовывали вот в таких же трамваях? Можно считать это компенсацией.

Вот бы и с Доррис все прошло так же гладко.

Но мечтам не суждено было сбыться. Несмотря на все мои аргументы, старшая наотрез отказалась выплатить честно заработанные деньги. Нет – и точка.

– У тебя был контракт, Мэддекс. В нем четко сказано, что тебе положены пятьдесят далеров в неделю только при отработке полной месячной нормы. Ты пропустила вчерашний день без уважительной причины, оставив смену незакрытой. А сегодня как ни в чем не бывало заявляешься и требуешь денег. Не слишком ли нагло?

Я крепче перехватила завозившегося кота.

– Нет.

– Хочешь вернуться обратно? Извини, но место уже занято. Мне не нужны необязательные девицы, которые не ценят то, что имеют.

– Место меня не интересует. А оплата…

– Может, в таком случае начнешь с компенсации за прогул? – едко поинтересовалась старшая. – А если я все твои разбитые тарелки посчитаю, так выйдет, что ты нам еще должна останешься. Точно хочешь продолжать, Мэддекс?

– Да. Мне нужны мои деньги.

Доррис скрестила на груди руки, смерив меня, непривычно дерзкую, долгим оценивающим взглядом, отчего у меня появилось стойкое ощущение, что старшая что-то недоговаривала. Может, присвоила себе выплату за нерадивую сотрудницу. Или просто хотела немного сэкономить.

Отступать я не собиралась. Раньше, когда я была простой посудомойкой Тейли Мэддекс, могла бы. Но точно не сейчас.

– Чего бы ты ни напридумывала, Мэддекс, твоих денег у нас нет. И так пришлось срочно искать тебе замену, чтобы справиться с наплывом посетителей, пришедших на музыкальный вечер и шоу мисс Фицджеральд. Информация дошла до управляющего, он крайне недоволен. Можешь представить, чего мне стоило успокоить его. Ты нарушила контракт. Так что если не хочешь неприятностей, лучше…

– Стойте!

Доррис, уже собиравшаяся уходить, повернулась – и в этот момент я подалась вперед и крепко вцепилась в ее запястье.

Двести дилеров. Двести дилеров. Мои двести дилеров…

Я первая разжала пальцы. Доррис, обескураженная моим порывом и грубым – слишком грубым – вторжением в разум, замерла, глядя куда-то сквозь меня в пространство.

– Двести дилеров, – осторожно напомнила я. – Вы собирались…

– Да-да. – Она встряхнула головой, пытаясь сбросить наваждение. На ее пальцах, нервно коснувшихся носа, осталась алая кровь. – Подожди.

Старшая вернулась через десять минут, прижимая к лицу запятнанный платок. Молча передала конверт и, не сказав ни слова, скрылась в коридоре.

Хлопнула дверь.

* * *

Купюры выглядели потертыми, как будто уже не один год были в употреблении. Обычно оплату выдавали другими, новыми и хрустящими, которые управляющий в большой сумке раз в месяц привозил из банка. Но эти явно были не из их числа.

Я догадывалась, что Доррис заплатила мне из своего кармана, – эта мысль настойчиво стучала в висках, отзываясь на языке неприятным железистым привкусом. Перед глазами стоял прижатый к носу платок и отсутствующий взгляд старшей по кухне. Конверт с чужими деньгами жег пальцы.

Да, я имела полное право на заработанные далеры. Но не такой ценой. Доррис была хоть и строгой, но справедливой, и не придиралась к работницам просто так. А я…

Признавать, что мое вмешательство привело к печальным последствиям, было противно. Врать себе – еще хуже.

– Почему ты позволил мне сделать это? – спросила я у Ши.

Кот флегматично вильнул хвостом, словно говоря, что до моих терзаний ему нет никакого дела. Кто, в конце концов, станет обвинять нож в руках грабителя за то, что тот помог отнять кошелек у незадачливого прохожего?

Правильно, никто.

Так, жалуясь коту и мучаясь совестью, я добралась до парковки. И вдруг услышала знакомый голос.

– Ну давай, детка. Не ломайся. Иди сюда.

Если бы кто-то сейчас проник в мой разум, то увидел бы, как золотой песок воспоминаний изгибается, принимая образ Уоррена, прижимавшего меня к стене прачечной. Голос, интонация, издевательский смех – все сходилось.

Официант нашел себе новую жертву.

Не знаю, стала бы я вмешиваться, сложись все иначе. Но сейчас со мной был Ши, а сердце грызло чувство вины за то, что я сделала с Доррис. Мне срочно требовалось реабилитироваться в собственных глазах. Доказать, что я могу использовать открывшиеся способности для помощи другим, а не только ради бесплатного проезда в трамвае и мелочной выгоды. Хотя, конечно, двести далеров не такая уж и мелочь…

Ох, неважно!

Крепче обняв кота, я решительно шагнула за угол, откуда раздавались смешки официанта и сдавленные девичьи всхлипы.

– Прекратите!

Чего я не учла, так это что Уоррен окажется не один. Вместе с ним мелкую рыжую девчушку в безразмерной робе зажимали двое его дружков-официантов. Увидев меня, все трое расплылись в улыбках.

– Смотрите-ка, кто решил присоединиться к веселью, – хохотнул мой бывший обидчик, не выпуская плеча девчонки. – Ты вовремя, Мэддекс. Мы уж боялись, что этого цыпленка на всех не хватит. А тут такая красотка.

Сменила прическу, приоделась. Никак, подцепила кого, вот и решила уволиться, да?

– Отпустите ее.

Официанты расхохотались предложению, словно хорошей шутке.

– С чего бы, Мэддекс? – Друг Уоррена панибратски прижал к себе рыжую девчонку. – Милашка Шиммер не против нашей компании. Тебе же все нравится, правда?

Одного взгляда на новенькую посудомойку было достаточно, чтобы понять, что это неправда. Девушка испуганно притихла под тяжелой мужской рукой, в больших зеленых глазах стояли слезы.

Я неприязненно сощурилась.

– Что-то она не выглядит довольной.

– Тебе-то какое дело? – Официант фыркнул. – Или хочешь заменить ее?

– Может, и хочу. – Ничего умнее в голову все равно не пришло, так что решила действовать по обстоятельствам. Главное, подобраться к обидчикам на расстояние вытянутой руки, а там уж я вытряхну из них все грязные мыслишки вместе с далерами из карманов. – Ты против?

Реакция была ожидаемой.

– Так и знал, что ты не такая уж недотрога. – Уоррен хохотнул, жестом подзывая меня ближе. – Хорошо, так уж и быть. Давай.

«Что ж, – подумала я. – Ты сам согласился. Тебе же хуже».

С разумом Уоррена я церемониться не собиралась. Немного крови ему бы точно не повредило.

Три шага. Один.

Рука Уоррена опустилась на мое плечо. И…

…ничего не произошло.

Вообще.

Совсем.

Сердце, замершее в предвкушении долгожданной расправы над наглым официантом, продолжало ровно стучать о ребра, мир не поблек, а Ши, которого я крепко прижимала к себе, и не думал становиться черным туманом.

Почему?

Как?

Мое замешательство Уоррен расценил как призыв к действию. Грубые пальцы сжали плечо и уже собирались опуститься ниже, но наткнулись на неожиданное препятствие в виде кота и замерли над черной холкой.

Ши недовольно дернул ушами, но я лишь крепче сжала руки, молясь тьме и свету, чтобы проводник наконец заработал.

«Ну давай же, давай! Прежде мне было достаточно желания и прикосновения, почему же не получалось теперь?»

Секунда.

Две.

Ни-че…

Грубый толчок в плечо вывел меня из состояния напряженного ожидания. Я моргнула, возвращаясь в реальность, и увидела разом всех троих официантов. Рыжей посудомойки поблизости не было – похоже, девчонка воспользовалась тем, что обидчики отвлеклись, и дала деру.

Правильное решение. Я бы тоже так поступила… в другой жизни, где не было таинственных способностей и золотистого песка чужих мыслей.

Уоррен с дружками обступили меня с одинаково глумливым, предвкушающим выражением на лицах.

«Может, у Уоррена нет мозгов и для воздействия надо выбрать кого-нибудь другого? – мелькнула безумная идея. – Вдруг дело в этом?»

Рука сама потянулась к ближайшему мужчине.

Ошибка.

Большая ошибка.

Будь я в своем уме, никогда бы так не подставилась, открывшись противнику, точно наивная дура, никогда не видевшая уличных драк. Но я не была в своем уме. Я ждала помощи от мистической силы и кота, которого посчитала идеальным средством для решения любых проблем.

И проиграла.

Приятель Уоррена сделал ровно то, чего можно было ожидать, схватив меня за запястье – разумеется при полном отсутствии отклика от сверхспособностей – и с силой потянув на себя под хохот подельников. Равновесие удалось сохранить с трудом. А вот удержать верткого кота одной рукой не получилось.

– Ши! – сорвался с губ отчаянный крик.

Миг – и зверь растворился в полумраке парковки.

Предатель.

Уоррен хохотнул, наблюдая за моей реакцией.

– Не парься, Мэддекс, никуда не денется твоя киска. Найдешь потом. А сейчас…

Все еще оглушенная и раздавленная резким возвращением в реальный мир, где я, Тейли Мэддекс, была обычной слабачкой, уволенной посудомойкой, а не всесильной ирейкой-духовидицей, способной изменять человеческий разум, я пропустила первый удар под дых. А когда дернулась, чтобы увернуться от второго, рот сзади закрыла чужая ладонь. Я замычала, забилась в крепкой хватке, но поздно. Колено, нацеленное в пах одного из дружков Уоррена, оказалось зажатым в тисках мужских бедер.

«Это твоя расплата за то, что ты сделала с Доррис, – шепнул в голове ехидный голосок, ломая волю к сопротивлению. – Возомнила себя всемогущей? Вот и пожинай плоды».

Из горла вырвался тихий придушенный всхлип, глаза защипало. Позвать бы на помощь, но как? И разве кто-то услышит, придет?

Нет. Нет.

Рука Уоррена скользнула по животу, потянулась к поясу брюк.

– И кто только додумался разрешить женщинам носить мужскую одежду? – фыркнул официант. – Юбки гораздо практичнее.

«Вот и носил бы их сам», – подумала я с отчаянной злостью.

О том, что должно было произойти, думать не хотелось. Не думать, не слышать, не видеть…

Я обреченно закрыла глаза.

«Ладно, в конце концов, это не худшее, что может случиться с женщиной. Надо просто максимально абстрагироваться. Максимально абстрагироваться. Максимально…»

– Отошел.

* * *

Хватка ослабла.

В недоумении я открыла глаза и увидела, что Уоррен, равно как и оба его дружка, смотрит куда-то в сторону. Рука, зажимавшая рот, мешала повернуть голову, но я умудрилась как могла скосить взгляд. И опешила не меньше троицы официантов.

Мистер Рэдхенд Рафферти, организатор мистических сеансов Фей Фицджеральд, стоял в десяти шагах от нас. Высокий и широкоплечий, он возвышался над блестящими крышами припаркованных автомобилей, презрительно щурясь в полумраке. На его руках сидел, раздраженно подергивая хвостом, беглый предатель Ши. Даже так – без оружия и с тощим экзотическим котом в охапку – распорядитель шоу выглядел крайне угрожающе.

«Настоящий герой-спаситель с обложек дешевых вестернов», – мелькнуло в голове, пусть ни коня, ни пистолета, ни внутреннего благородства и желания вызволять попавших в беду девиц у мистера Рафферти явно не было.

Зато был давящий немигающий взгляд, телосложение бойца под дорогим костюмом и низкий голос, от которого вибрировали поджилки.

– Девушку отпустите.

Уоррен, застывший рядом, тяжело сглотнул, делая крошечный шаг назад.

– Вы все неправильно поняли, благородный господин, – заискивающе проговорил он. – Это наша подруга, и она вовсе не против. Мы просто играем…

– Да?

Оттолкнув ослабшую ладонь, я отчаянно замотала головой и замычала, не сводя взгляда с распорядителя шоу.

«Только не уходите. Только не бросайте меня, – безмолвно повторяла я, будто мужчина с котом на руках мог читать чужие мысли. – У нас же контракт, шоу и все такое. Я нужна вам. Пожалуйста…»

Целую долгую секунду мне казалось, что он колеблется. Он мог бы уйти. Решить не вмешиваться, оставить все как есть, посчитав столкновение с Уорреном достаточным наказанием за самовольный побег со столь важным для шоу котом. И деньги бы сэкономил, и от строптивой солистки избавился бы. Мало, что ли, в Нью-Эрли симпатичных иреек…

Но мистер Рафферти не сдвинулся с места.

– Отпустите девушку. Сейчас.

Казалось бы, он ничего не сделал – только глаза угрожающе сверкнули в полутьме. Но руки официантов разжались. И я, хоть никогда и не считала себя слабачкой, нуждавшейся в помощи защитника-мужчины, из последних сил рванула прямо в объятия распорядителя шоу.

Он, разумеется, не отреагировал. Но и не оттолкнул – и на том спасибо.

Официант, наблюдавший со стороны за нашим пылким воссоединением, озадаченно моргнул.

– Мэддекс, – донеслось до меня его бормотание. – Так это…

Отвечать не стала, предоставив Уоррену с дружками возможность самим додумать историю про богатого ухажера. И, судя по тому, как побледнели лица троицы несостояв-шихся насильников, фантазия, подстегнутая внушительным видом мистера Рафферти, нарисовала им достаточно красочную картинку.

– Мистер… сэр… Простите…

– Мы не знали…

– Мы не думали…

– Фш-ш-ш, – зашипел Ши, заставив моих обидчиков нервно вздрогнуть.

Ну, хоть какая-то помощь от бесполезной зверюги.

– Прочь.

Официантов не нужно было просить дважды. Резко развернувшись, они бросились к выходу с парковки так, что только пятки засверкали.

– Вот так-то, – осмелев под надежной защитой, бросила я вдогонку. – И лучше не распускай руки, Уоррен, если не хочешь проблем.

Я не была уверена, что он послушает. Но… вдруг?

* * *

Вопросов мистер Рафферти задавать не стал. Дождавшись, пока Уоррен с дружками скроются в подсобке, он резко развернулся и направился вглубь парковки к оставленной на время визита в Брейден-холл машине. Поколебавшись меньше секунды, я бросилась следом – а что, собственно, оставалось делать?

У самого автомобиля распорядитель шоу остановился так же резко, как до этого тронулся с места. Взгляд скользнул по моей фигуре – пристальный, изучающий – вниз, а затем вверх, замерев на моем лице. Желто-зеленые глаза потемнели, точно вот-вот должен был разразиться шторм. Не выпуская из рук кота, мистер Рафферти медленно подался ко мне…

Я сглотнула.

Но вместо громового разряда услышала, как со щелчком распахнулась автомобильная дверца.

– Садись, – отрывисто приказал он и, выпрямившись, передал мне Ши.

Сердце взволнованно замерло на короткое мгновение, когда наши пальцы соприкоснулись. Не то чтобы после фиаско с Уорреном я на что-то надеялась, но…

Конечно, ничего не произошло.

Кот снова не сработал, и никаких рациональных объяснений этому у меня не было.

А жаль. Как бы хотелось узнать, о чем сейчас думает мистер Рафферти. Хоть немного! Хоть капельку!

Дорога оказалась на удивление короткой. Попетляв по центру, распорядитель шоу остановил машину около одного из многочисленных ресторанчиков, примыкающих к Карнивал-лейн. По вечерам здесь, должно быть, царило настоящее веселье, продаваемый из-под полы нелегальный алкоголь лился рекой, а с небольшой сцены очередная будущая звезда с пустым кошельком и большими амбициями трагично пела о свободе и любви под аккомпанемент саксофона. Но сейчас, в разгар рабочего дня, все было тихо. Парочка торговцев средней руки обмывала какое-то успешное дельце, в углу обедала семья. У пианино скучал в ожидании публики смуглокожий музыкант.

«Дзын-нь!» – возвестил о нашем приходе дверной колокольчик.

Мистер Рафферти не торопился посвящать меня в свои планы, так что к стойке за ним я не пошла, опустившись за ближайший столик. Правду сказать, меня все еще немного трясло. В душе царило смятение, вызванное непредсказуемостью магии, а от прикосновений Уоррена и его дружков нестерпимо хотелось скорее отмыться.

– И что это было? – Я строго посмотрела на Ши, который сейчас выглядел и вел себя как обыкновенный кот. – Как понимать, когда ты захочешь отправить меня в увлекательное путешествие по чужому разуму, а когда сбежишь в самый нужный момент?

– Мяу.

Я вздохнула.

Вот и все объяснения.

Погрузившись в невеселые мысли, очнулась лишь тогда, когда рядом скрипнули ножки стула. Мистер Рафферти, только что поставивший на стол две чашки кофе, сел напротив.

– Пей. – Он пододвинул ко мне напиток. На освободившееся место мгновенно опустилась тарелка с десертом, принесенная местной официанткой. Демонстративно повернувшись ко мне спиной, девушка игриво улыбнулась. На мистера Рафферти, одетого непривычно богато для окраин центральных районов, она смотрела с неприкрытым интересом, меня же явно воспринимала чем-то средним между ночной бабочкой, секретаршей и служанкой, не стоящей внимания. И потому сильно удивилась, когда сделанный для дорогого гостя десерт отправился на мою сторону стола.

– Ешь.

Я покосилась на колыхающееся фруктовое желе с холодным шариком мороженого сверху и тоскливо вздохнула. Всегда мечтала попробовать что-то такое – свежее, фруктовое и настолько холодное, что можно было ощутить морозное дыхание далекого севера. Но после встречи с Уорреном аппетит пропал. Оценивать угощение по достоинству не осталось никакого желания. А взгляд мистера Рафферти, застывший на моем лице, лишь усиливал беспокойство.

Я догадывалась, что он может сказать, но распорядитель шоу молчал, и от этого становилось еще неуютнее.

Чувствуя себя невероятно неловко, я отломила крохотный кусочек десерта. Покатала по тарелке, собирая сироп.

Вкусно.

Наверное…

– Не нравится?

Вопрос оказался столь неожиданным, что я едва не выронила вилку. Поднимать голову и встречаться с пристальным взглядом не хотелось.

– Что?

– Десерт. Думал, ты такое любишь.

– Люблю, – согласилась покорно, в доказательство своих слов отложив на край тарелки еще один кусочек, в компанию к первому, под скептическое хмыканье организатора шоу духовидицы. – Просто…

Я замолчала, а потом все-таки решилась произнести то, что, в общем-то, следовало сказать еще тогда, когда мистер Рафферти появился на полутемной подземной парковке.

– Спасибо.

С самым невозмутимым видом он кивнул, отпивая кофе. И… все? М-да, не такой реакции я ожидала.

– Я хотела бы поблагодарить вас, – предприняла я вторую попытку. – За то, что спугнули Уоррена и поймали Ши. Если бы вас не оказалось в тот момент в Брейден-холле…

Темная бровь скептически изогнулась, словно намекая, кто из нас двоих находился там, где не должен был быть, – и это вдруг натолкнуло меня на важное торопливое признание.

– Только, пожалуйста, не наказывайте Эсси. Она здесь ни при чем. И кота я взяла с собой, потому что не подумала, что он ни с того ни с сего решит сбежать…

– Не подумала, значит, – задумчиво хмыкнул мистер Рафферти.

Да, думать – не моя сильная сторона.

– Что ты вообще там делала?

– Мне нужно было забрать зарплату.

– На автомобильной парковке? – темная бровь изогнулась еще сильнее и скептичнее.

Я смутилась.

– Нет, конечно. Просто… Уоррен. Я знаю его замашки. Он всегда пристает к тем, кто не может ответить. Какое-то время его мишенью была я, а теперь на моем месте оказалась новенькая посудомойка. Так что… я не смогла пройти мимо.

Саркастический смешок.

– Я как-то не думал, что ты из породы бескорыстных спасителей человечества, по первому зову бросающихся на помощь униженным и оскорбленным.

«О вас я думала то же самое», – мелькнуло в голове, но вслух я, к счастью, сказала совсем другое.

– Я могла помочь и решила, что должна вмешаться.

– Насчет «могла» есть большие сомнения. С чего ты вообще решила, что способна в одиночку справиться с тремя сильными мужчинами? Уж прости, на бойца ты не тянешь.

– Мяу, – согласился Ши.

Я бессознательно почесала кота за ухом, хотя, честно говоря, за свою выходку на парковке никакого поощрения он не заслужил, даже если и сбежал только для того, чтобы привести невесть как оказавшегося поблизости мистера Рафферти.

Впрочем, если так…

Мой любопытный взгляд замер на непроницаемом лице.

Стоит ли рассказать организатору шоу о мистических способностях Ши? Поверит ли он мне или решит, что я брежу, наглотавшись дурманного дыма? Поможет ли или решит воспользоваться силой проникать в чужой разум в собственных интересах? Заставит меня подписать еще один контракт, полноценно закрепив за мной место сбежавшей Фей, перестроит представление на новый лад, будет грести деньги лопатой…

Как бы то ни было, других способов выяснить хоть что-то я не видела.

И я решилась.

– Ну… – Признание все равно было волнительным, и я сделала большой глоток кофе, малодушно оттягивая момент. – Видите ли, то, что произошло на представлении для мистера Фэрфакса, не было просто игрой. На самом деле…

Глава 8

Я рассказала все, хотя, если уж честно, на самом деле не так-то много понимала о природе сил, которыми, возможно, обладала. Мистер Рафферти слушал внимательно. Не перебивал, не останавливал. И даже когда я закончила, не проронил ни слова, оставшись подчеркнуто бесстрастным. Желто-зеленые глаза смотрели прямо на меня, но я, как ни старалась, так и не сумела разглядеть в них скепсис иллюзиониста, знающего изнанку любого трюка.

«Неужели поверил? Или…»

Минута. Две.

– Ну, давайте. – Не в силах больше выносить повисшее между нами молчание, я нервно вздохнула и отложила на край блюдца ложечку, которую за время рассказа не выпускала из пальцев. От некогда прекрасного десерта осталась лишь горка разломанного желе и подтаявшего мороженого, на которое жадно засматривался сидевший на моих коленях Ши. – Я жду.

Темная бровь вежливо изогнулась.

– Чего именно?

– Вердикта. Давайте. Скажите, что считаете меня сумасшедшей, поверившей в ирейские сказки.

– А я должен так считать?

– Да?

– Нет.

– Значит, – несколько сбитая с толку, уточнила я, – вы мне верите?

– Я верю, что ты веришь в то, что говоришь, – ровно ответил он. И, прежде чем я успела разочароваться или отвернуться, продолжил: – Ты утверждаешь, что благодаря ирейской крови обладаешь уньей. По крайней мере, то, что ты рассказала, похоже на истории о проникновениях на изнанку, какими их описывают старые легенды, кочующие вместе с остатками ирейских племен по болотам Манчи.

Я опешила.

– Уньей? – Незнакомое слово резко выделялось из стройной речи мистера Рафферти, отдаваясь на языке сладковатым привкусом болотных цветов. – Что это значит?

– Самым близким аналогом в нашем языке, пожалуй, будет «двойное зрение». Считается, что женщины-ирейки с подобным даром обладают способностью видеть незримое. С помощью дурманной пыльцы и животного-проводника они умеют проникать за грань материального мира. А там опытная духовидица может проворачивать любые манипуляции с человеческим сознанием. Видеть чужие воспоминания, влиять на разум при непосредственном физическом контакте.

– О-о-о… – только и смогла выдавить я в ответ.

Я, конечно, догадывалась, что мистер Рафферти прекрасно разбирался в легендах, на которых выстроил собственное шоу, но чтобы настолько. Он так легко разложил все по полочкам и так точно описал то, что происходило со мной, что я не могла не восхититься.

– Так, выходит… Выходит, вы знаете…

– Естественно, – бесстрастно кивнул организатор шоу. – А как иначе мне бы удалось подготовить правдоподобное представление. Подростком я некоторое время провел на речных судах, куда нанимали местных, чтобы те помогали провести пароходы по изменчивой дельте Сипни. Тогда-то мне и довелось впервые познакомиться с легендами Манчи, пугающими, но вместе с тем притягательными. Надраивая корабельные палубы, я замечал, с каким интересом разомлевшие от жары пассажиры слушали рассказы о болотных огоньках, оборотнях и путешествиях на изнанку и с какой легкостью потом расставались с деньгами в обмен на обещание морщинистых смуглокожих старух погадать по руке. Эти ирейки, с трудом говорящие по-эльски, казалось, знали и видели все. Передавали весточки от мертвецов, раскрывали семейные тайны, разоблачали неверных жен и нечистых на руку мужчин. Как будто испарения от воды и болотные огни сами подсказывали им ответы.

– И у них тоже были коты? – едва дыша от волнения, спросила я.

– Крокодилы. – Замешательство на моем лице от неожиданного ответа вызвало у мистера Рафферти усмешку. – Обычно ирейки предпочитали использовать рептилий – змей или карликовых аллигаторов. Но, увы, для городских шоу это было бы слишком экзотическим. Да и заставить болотных тварей исполнять трюки и не кидаться на клиентов… скажем так, непросто.

Я хихикнула, представив себе это зрелище. А что, по-моему, крокодил произвел бы на Гарольда поистине неизгладимое впечатление.

Ши, не иначе как прочитав мои мысли, недовольно мяукнул, давая понять, что он ничем не хуже рептилии. По крайней мере, ест, если верить Эсси, точно не меньше.

Потрепав кота по холке, я, воровато оглянувшись, переставила под стул остатки растаявшего десерта. Зверь угощением не побрезговал, принявшись с урчанием вылизывать тарелку. Проходящая мимо официантка покосилась неодобрительно, но один взгляд мистера Рафферти – и недовольство сменилось игривой улыбкой.

– Господин хочет что-нибудь еще? – виляя бедрами, девушка подошла к нашему столику, намеренно игнорируя мое присутствие. – Может, десерт на ваш вкус?

– Нет, спасибо, – даже не взглянув в соблазнительно глубокое декольте, отмахнулся распорядитель шоу.

Казалось, ему, как и мне, не терпелось вернуться к разговору.

– И что дальше? – едва дождавшись, когда разочарованная официантка уйдет, наклонилась я к мистеру Рафферти. – Что дальше? Там, на корабле, вы и нашли ирейку для своего первого шоу?

– Разумеется, нет. Наблюдая за смуглокожими колдуньями, использующими унью, я понял главное: за это платят деньги. И если пассажиры дешевого парохода, состоящие в основном из мелких торговцев и семей сезонных рабочих, могут отдать за общение с умершей бабушкой несколько монет, то богачи в центральных кварталах Нью-Эрли и других городах восточного побережья будут готовы вышвырнуть хоть десять, хоть двадцать тысяч ради одного сеанса с духовидицей – и неважно, поддельной или настоящей. Только представление должно быть другим – больше, ярче, красочнее. И никаких морщинистых старух, упаси тьма. Никто не повелся бы на такое. Я начал готовиться. Экспериментировал, искал, пробовал. Бросил… ну, давай назовем это работой, и два года кочевал с бродячим цирком, чтобы выучиться основным приемам у местного иллюзиониста. А потом, подготовившись и заручившись поддержкой полезных людей, сделал собственное представление – не совсем такое, как то, что видела ты, но по сути похожее. Красивая экзотическая девушка, милая зверушка, искры, холодное чтение и тщательная информационная подготовка, чтобы впечатлить самых рьяных скептиков. Поначалу было трудно, но постепенно я приноровился. Научился производить впечатление скучающего богача из старого света и втираться в доверие к будущим клиентам, Эсси, моя знакомая из прежней жизни, которой я предложил место своей помощницы, обучилась несложным трюкам, а Олив, наша первая духовидица, стала лицом шоу, мастерски изображая одержимую. Она не была ирейкой, но это не имело значения. Главное, что ее внешность и выступление выглядели достаточно эффектно.

– Получается, вы создали мистическое представление, хотя на самом деле считали магию обычными фокусами?

– Как будто ты еще неделю назад поверила бы собственному рассказу. – Мистер Рафферти выгнул темную бровь. – Полагаю, ответ тебе прекрасно известен. Главное, что за это были готовы платить. Я много общался с ирейца-ми, но все, что меня интересовало, – это красивые детали, с помощью которых можно сделать правдоподобную имитацию погружения на изнанку мира. Признаться, иногда я сталкивался с вещами, которые не мог объяснить. Однако я никогда не думал, что мистические ирейские сказки могут оказаться реальностью. И тем более не предполагал, что непосредственно стану их частью.

В последней фразе отчетливо зазвучали горечь и разочарование, и я не могла не догадаться о причине.

– Все изменилось, когда появилась Фей Фицджеральд?

Короткий кивок.

– Вы знали, что Фей была… видящей?

– Мы до сих пор не можем утверждать это наверняка, – поморщившись, поправил мистер Рафферти. – Фей часто импровизировала, но я не помню, чтобы она говорила на сеансах что-то сверх того, что удавалось узнать мне. А то, что она отдала тебе кота, не означает, что ей было известно о его способностях. Скорее наоборот. Зачем бы Фей расставаться с существом, которое могло бы помочь ей справиться с любой непредвиденной ситуацией?

Я недоверчиво хмыкнула. Если верить моему опыту, от Ши было больше проблем, чем пользы. Кто знает, насколько хорошо Фей умела контролировать проводника – если умела вообще.

Тем более было другое, куда более очевидное предположение.

– Она пыталась сбежать и хотела, чтобы ничего не выдало в ней беглую духовидицу. Потому-то и пришлось бросить все: кота, маску, сумочку, прибыльное шоу…

«Вас», – логичным продолжением вертелось на языке. Но что-то – может, потемневший взгляд мистера Рафферти или инстинкт самосохранения – остановило меня от того, чтобы произнести это вслух.

– Ты говорила, что встретилась с Фей на парковке?

– Да, – ответила честно. – Мы столкнулись, а после… я растерялась и не заметила, куда она побежала. Скорее всего, туда же, куда и я, – в сторону выхода на улицу.

Мистер Рафферти задумчиво кивнул.

– Возможно. Вот только я опросил сегодня всех работников, из чьих заведений и лавок виден выход парковки. Никто не заметил, как Фей Фицджеральд покинула Брейден-холл.

– Может, просто не смотрели?

– Твое появление они не пропустили. По меньшей мере двое местных вспомнили, как ты выбежала из здания и запрыгнула в трамвай.

Я нахмурилась.

– Странно.

– Вот именно.

– Полагаете, – осторожно уточнила я, – те люди, что гнались за мной, могли схватить Фей?

– Никто не видел других людей. Ты была одна.

– А выстрелы?

– Все было тихо.

Я удивленно моргнула. Да, конечно, в Нью-Эрли перестрелкой давно уже было никого не удивить. Но раз люди запомнили, как я бежала за трамваем, разве не нашелся бы хоть один, кто поинтересовался бы причиной бегства? Или…

Мы замолчали. Невысказанный вопрос – что же в таком случае на самом деле произошло в то утро? – повис в воздухе, так и оставшись без ответа.

* * *

В квартиру вернулись вместе.

Откровенный разговор с мистером Рафферти изменил если и не все, то очень многое. Что-то словно сдвинулось с мертвой точки, сблизив нас. Организатор шоу, прежде казавшийся холодным, жестким и отстраненным, раскрылся с другой стороны. Его целеустремленность, упорство, полуголодная юность за тяжелой работой, деловая хватка, позволяющая не упускать ни одной возможности для продвижения наверх, не могли не вызывать симпатии и уважения.

Это было мне знакомо. Понятно. Мальчишка, вынужденный драить палубу парохода под палящим солнцем, и приютская девчонка, трудившаяся посудомойкой на кухне, – мы были не такими уж и разными, как показалось в нашу первую встречу.

А то, как он вступился за меня на парковке, накормил, выслушал…

Машина остановилась, прежде чем я вывела в голове не до конца оформившуюся мысль. Пропустив прогрохотавший мимо трамвай, мистер Рафферти вышел и через пару минут вернулся с добычей. В руках распорядителя шоу исходили жаром три сладкие кукурузные лепешки, завернутые в желтую газетную бумагу.

– Держи. – Он протянул мне одну. – Если рассчитываешь, что дома нас будут кормить, не надейся. А прошлый десерт, насколько я понял, тебе не понравился.

– С-спасибо, – с легкой запинкой откликнулась я, принимая угощение. Предусмотрительность мистера Рафферти, его спокойная, ненавязчивая забота смущали, но одновременно были и очень приятны. В прежней жизни никому не было дела, голодна я или нет.

Отпихнув Ши, уже примерившегося к чужой еде, я с удовольствием вгрызлась лепешку. Да, конечно, мне всегда хотелось попробовать нечто изысканное и необычное вроде мороженого или фирменного крылатого мусса из Брейден-холла, но обычная лепешка была привычнее и сытнее.

Мистер Рафферти расправился со своей порцией быстрее меня, вытер пальцы остатками газеты и ловким движением человека, привычного к уличной еде, отправил промасленный комок бумаги прямо в урну. Повторять за ним я не стала, избавившись от бумаги не так эффектно.

В освободившиеся руки тут же опустилась последняя лепешка.

– Иди в дом. – Мистер Рафферти кивнул в сторону нужного крыльца. – Я припаркую машину.

Он догнал меня на лестничной клетке и, обойдя, полез в карман за ключами. Щелкнул замок.

То, что что-то было не так, я осознала сразу же, как распахнулась дверь.

Никто не вышел навстречу.

– Хм. – Заглянувший в коридор мистер Рафферти задумчиво потер подбородок.

Я бросила взгляд на организатора шоу в надежде, что тот развеет мои страхи, но его реакция явно говорила об обратном. Желто-зеленые глаза сощурились, брови сошлись у переносицы, спина напряглась. Он волновался – это было заметно.

– Эсси? – негромко спросил он в тишину.

Тишина.

Сердце дрогнуло.

«Может, она просто ненадолго вышла из дома? – попыталась успокоить я саму себя. – Или заработалась и не может оторваться от дел. Мало ли причин не услышать, как открылась входная дверь…»

Самообман не удался.

В коридоре было тихо.

Воображение мгновенно нарисовало самое худшее.

«Что, если после моего вторжения в разум помощницы мистера Рафферти с девушкой произошло то же, что и с Доррис, – а то и хуже? Что, если она сейчас лежит в луже крови и тихо умирает из-за того, что я не слишком тщательно разобралась в новообретенных способностях, прежде чем приступать к экспериментам? И никто, никто..»

– Эсси! – Оттолкнув мистера Рафферти, уже потянувшегося ко внутреннему карману пиджака, я в отчаянии бросилась вперед. – Эсси! Эсси!

– Что?

Она возникла, словно из ниоткуда, прямо на пороге гостиной, отчего мы едва не столкнулись лбами. Вид у помощницы мистера Рафферти был немного взъерошенный, но в остальном девушка, похоже, была в порядке. Ни следов крови, ни слабости, ни мертвенной бледности – разве что глаза чуть покраснели и прическа растрепалась, как будто Эсси только что встала, разбуженная моими криками.

Я рвано выдохнула. Сердце до сих пор стучало как сумасшедшее.

– Эс, – услышала я голос мистера Рафферти.

Помощница торопливо выглянула в коридор и, заметив пальцы организатора шоу, сомкнувшиеся на торчавшей из внутреннего кармана металлической рукоятке пистолета, ойкнула, вскинув руки.

– Рэдхенд, прости, – скороговоркой проговорила она. – Я не хотела тебя пугать. Закончила с делами и решила немного отдохнуть, пока Тейли не… ох, я… Рэдхенд…

– Скажи лучше, как ты себя чувствуешь, – перебил он помощницу, не отводя взгляда от ее лица. Но руку все-таки опустил, расслабив пальцы. – У тебя все нормально?

– Представь себе, да. – Она неловко передернула плечами, явно смущенная столь пристальным вниманием к своей персоне. – Столько всего переделать успела, сама удивляюсь. Разобрала реквизит из Брейден-холла, почистила твой костюм, отобрала платья, которые могут подойти Тейли, прибрала беспорядок в гостиной. Рагу вон приготовила – Тейли, ты такое любишь? И пока никого не было, ну…

Плоды трудов Эсси были заметны невооруженным взглядом. За время моего отсутствия она успела переделать какое-то невероятное количество дел. Гостиная, избавленная от хлама, стала казаться просторнее и светлее, из приоткрытой спальни веяло свежестью, а запах рагу будил аппетит, хоть я после лепешки и не была особенно голодной.

Удивительно!

Однако мистер Рафферти был иного мнения.

– Ты точно в порядке? Я не видел тебя у плиты – сколько? – года полтора? Да и спать днем…

– Ну, не при Фей же. – Эсси фыркнула, наморщив нос. – Сам знаешь, сколько у нее придирок., было.

И готовку мою она терпеть не могла, так что приходилось заказывать обеды из ресторана. А Тейли с утра все понравилось.

Взгляд мистера Рафферти мгновенно переместился ко мне и коту на моих руках. Боясь предсказуемого недовольства, я лишь вскользь упомянула путешествие в разум Эсси, но сейчас он все понял. Понял – и в первое мгновение отреагировал именно так, как я и ожидала, угрожающе нахмурившись. Но заговорить не успел, остановленный расслабленной улыбкой помощницы.

Распорядитель шоу не мог не заметить, не почувствовать, что Эсси действительно стало лучше. Вместе с призраками Фей ушло напряжение, неуверенность, скованность. Девушка будто вновь вернулась к себе настоящей.

И мистеру Рафферти это… кажется… понравилось.

– Рагу, говоришь? – переспросил он. – Отлично. Ужасно соскучился по твоему рагу, Эс.

Обрадованная Эсси хлопнула в ладоши, приглашая нас на кухню.

И с этим взмахом руки я почувствовала, как напряженная струна внутри немного расслабилась. Как бы то ни было, я все-таки сделала что-то хорошее. Что-то правильное.

– Мяу, – согласился Ши, спрыгивая с моих рук, чтобы первым выжидающе усесться рядом с пустой миской.

– Последуем его примеру и поторопимся, – усмехнулся мистер Рафферти, пропуская меня на кухню. В желто-зеленых глазах мелькнуло что-то, что показалось мне молчаливой благодарностью.

Я улыбнулась в ответ, чувствуя, как разливается внутри мягкое тепло. Таким, верно, должен был быть семейный уют, какого я никогда не знала.

И глупая мысль, что, возможно – на самую крохотную капельку, – причиной заботы мистера Рафферти было не только желание сохранить товарный вид солистки мистического шоу, лишь сильнее пустила золотистые корни в голове.

* * *

– Что ты сделала?

– Я? – У меня не было сомнений, что этот разговор рано или поздно состоится, и потому, отложив выданный Эсси полироль и разобранное подъемное устройство для стола, эффектно показавшее себя на сеансе Гарольда Фэрфакса, не стала медлить с ответом. Благо помощницы мистера Рафферти рядом не оказалось и можно было не переживать, что она услышит. – Ну, если я правильно разобралась в том, что случилось, я использовала способности Ши, чтобы проникнуть в разум Эсси и слегка… поправить ее мысли. Вы же сами все описали в общих чертах. Унья, проводник, все такое…

– Нет. – Мистер Рафферти качнул головой. – Что именно ты сделала.

Ответить на это было сложнее.

– Ну… – Я замялась, подбирая слова. На подлокотник дивана, будто специально, вспрыгнул Ши, и я мимолетом отметила, как организатор шоу отступил к столу, чтобы между ним, мной и котом сохранилось достаточное расстояние. – Я… Когда Ши оказался между нами, я… как бы это сказать… попала в воспоминания Эсси. И в них была огромная Фей Фицджеральд с пальцами-иглами, такая искаженная, похожая на монстра из детских кошмаров.

Она мне не понравилась, и я подумала, что будет лучше разбить ее.

– Разбить?

– Да. Это единственное, что пришло мне в голову. Когда я увидела, ну, то, какой была Фей в сознании Эсси, я подумала: да пошла она во тьму изнанки! Эсси без нее будет лучше. И я решила просто взять и стереть эту жуть из ее разума.

О том, как мистер Рафферти может воспринять мои бесхитростные слова, подумала лишь постфактум, когда увидела, как сощурились желто-зеленые глаза.

– Увидела? Решила?

Ой…

Несмотря на прокатившийся волной по позвоночнику страх, я встретила суровый взгляд, упрямо вздернув подбородок. Да, я не вполне отдавала себе отчет в том, что делаю, но сожалеть или чувствовать себя виноватой не собиралась.

«А ведь он наверняка видел, что происходит, – пронзило осознание болезненной вспышкой. – Видел, но по какой-то причине предпочел не вмешиваться, даже несмотря на то, что Эсси явно была ему дорога. Он сделал ее своей помощницей, заботился, но как только появилась Фей…»

– Ши показал мне, как мисс Фицджеральд обращалась со своей помощницей, – бросила я в лицо мистеру Рафферти. – В приюте воспитательницы и те были добрее. Иглы, удары, оскорбления, придирки и бесконечное презрение. Это же был кошмар – наяву и в мыслях. Я поступила правильно. Любой на моем месте сделал бы то же самое.

«Любой, но не вы».

Тишина повисла в воздухе. Организатор шоу молчал, не сводя с меня тяжелого, немигающего взгляда, и только сейчас я поняла, что все это время в его глазах было не осуждение, а сожаление и печаль. Ему было больно – действительно больно оттого, что работа с Фей Фицджеральд обрекла Эсси на страдания. Возможно, он не замечал этого раньше, но сейчас закрывать глаза стало уже невозможно.

Я почувствовала себя так, словно перегнула палку.

– Извините. – Почти бессознательно я потянулась к его руке. – Мистер Рафферти, вы…

Он отстранился. Оправдания и объяснения застыли на языке.

– Не нужно. Что бы ты ни сделала, похоже, тебе удалось повлиять на разум Эсси. Полагаешь, теперь она перестала бояться Фей?

– Не знаю, – ответила честно. – Но, по крайней мере, иглы больше не вызывают у нее страх и ступор.

Мистер Рафферти кивнул.

– Хорошо. Больше так не делай – по крайней мере, пока мы не разберемся, как именно работают способности духовидицы. Разум человека – слишком хрупкая вещь, чтобы бездумно вторгаться в него без веской необходимости.

Спорить не было ни малейшего желания.

* * *

Разбираться начали следующим же вечером. Мистер Рафферти, собранный и сосредоточенный, вытащил из шкафа стопку книг. Освободившееся место на полке тут же занял Ши, чтобы с высоты обозревать суету в гостиной, всем видом давая понять, что в комнате он единственное и самое главное наше наглядное магическое пособие.

Но изучать, к разочарованию кота, мы собирались не его.

«Теория магнетизма». «Клуб призраков». «Оккультные трактаты». «Жизнь и быт народов Манчи под редакцией профессора У Бертрама».

– Вот. – Мистер Рафферти подтолкнул ко мне потрепанную пухлую книжицу, раскрытую на нужной странице. – Похоже на то, о чем ты говорила?

Я наморщила лоб, вглядываясь в плохо пропечатанные строки. Неведомый мистер У Бертрам – по всей видимости путешественник, изучавший болота Манчи, – описывал мистический ритуал, который показала ему местная шаманка. Детали звучали знакомо – книга явно послужила одним из источников вдохновения мистера Рафферти. Однако, поскольку сам автор выступал лишь в роли наблюдателя, для меня в его описании было мало толку.

Тем не менее я добросовестно продралась сквозь витиевато написанный текст, прежде чем вернуть книгу владельцу.

– В общих чертах все верно, да. Но, если честно, то, что здесь описано, больше полезно для вас, чем для меня.

Мистер Рафферти хмыкнул.

– Допустим. – Место дорожных заметок заняла новая книга. – А что тогда думаешь об этом?

– «Золотой песок воспоминаний», – прочитала я название на обложке.

Звучало… многообещающе.

– Посмотри главы со второй по пятую, а потом пробегись по двенадцатой. Остальное можешь пропустить.

– Хорошо.

Увы, ни эта книга, ни две следующих не содержали ничего путного. Все, что могли описать практикующие мистики и исследователи культуры южных племен, сводилось лишь к опосредованному опыту и записям с чужих слов. А это я выяснила и без них.

Проводники, какую бы форму они ни принимали – кота, змеи или крокодила, – могли собирать воспоминания через мир изнанки и делиться ими с духовидицей. Прикосновение же позволяло погрузиться в чужой разум и проводить любые манипуляции до тех пор, пока сохранялся контакт. О том, что делать, если кот не слушался или отправлял меня на изнанку по собственной прихоти, а не по моему желанию, в книгах мистера Рафферти, конечно же, ничего не было. То ли такие случаи были редки, то ли шаманки не спешили делиться с чужаками историями своих неудач.

Одним словом, ничего полезного.

От количества тайн и загадок разболелась голова. В неровном свете керосиновых ламп, принесенных заботливой Эсси, буквы двоились и перепрыгивали со строки на строку, превращая текст в полную тарабарщину. Мне давно не приходилось читать столько, сколько сегодня за один только вечер. Книги, как неприятная повинность, были забыты и заброшены в тот же день, как я получила аттестат приютской школы. И кто бы мог подумать, что однажды мне придется пожалеть об отсутствии полезной привычки.

– Мр-ряу, – словно в насмешку зевнул Ши, растянувшийся на опустевшей книжной полке и подергивавший хвостом.

На другом конце стола мистер Рафферти захлопнул очередную книгу.

– Осталась еще пара дневников, которые стоило бы изучить. Тейли?

– Давайте, – устало махнула рукой.

Хуже моей голове точно не будет – куда уж!

Но на рукописной тетрадке в кожаном переплете, автор которой писал так, будто держал перо зубами, одной рукой прокладывая себе путь сквозь джунгли, а второй отбиваясь от крокодилов, я сдалась. Буквы слились в один вязкий поток, веки отяжелели. Бросив короткий взгляд на мистера Рафферти, склонившегося над второй рукописью, я уткнулась лбом в сложенные руки, пообещав себе, что вздремну совсем немного. Пару минут, только чтобы отдохнули глаза, а потом можно будет снова вернуться к этим героическим каракулям. Совсем немного…

Пришла в себя резко, рывком, почувствовав, как что-то крепкое, точно лианы Манчи, обхватило плечи. Я неловко дернулась, распахивая глаза, и увидела – совсем близко – лицо мистера Рафферти. То, что я в полусне приняла за лианы, оказалось руками. Организатор шоу поднял меня и, похоже, был уже на полпути в спальню, когда я очнулась.

– Решил отнести тебя в постель, – негромко проговорил он в ответ на незаданный вопрос. – В таком состоянии от тебя все равно никакого толку. А ты… – обернулся он, бросив грозный взгляд в полутьму гостиной, – сиди там. И не вздумай двигаться.

– Мя-яу, – ехидно протянула тьма.

Я фыркнула.

– Так он вас и послушался. Этот кот себе на уме.

– Если его, конечно, можно считать настоящим котом, – ровно откликнулся мистер Рафферти.

– Ну, не крокодил же наш Ши, в конце концов.

Я почувствовала, как организатор шоу пожал плечами, прежде чем опустить меня на кровать, никак не возразив на случайно вырвавшееся слово «наш».

«Какая галантность, – подумала с усмешкой. – И до спальни донес, и уложил. И о возможном соседстве теперь можно не беспокоиться: кто же будет рисковать разумом, ложась рядом с духовидицей, когда в постель может забраться всепроникающий кот. Удобно!»

– Спасибо, – пробормотала я сонно и закрыла глаза.

Ответа не услышала.

Глава 9

Жар ворвался в мой сон, окутав липкой духотой, словно плотным одеялом. Глаза слепило яркое полуденное солнце, отражавшееся от металлических скоб и устремленной вверх пароходной трубы, обшитой железом. Светлые пятна – люди в белых одеждах – сновали туда-сюда по открытой палубе. Неразборчиво гудели голоса, плескалась вода, пол под ногами чуть вибрировал от работающего мотора. В недосягаемой безоблачной вышине кричали птицы.

Видение… мистера Рафферти? Или просто сон, навеянный целой неделей, потраченной на изучение уньи и рассказов о путешествиях по дельте Сиппи?

Я – насколько, конечно, можно было считать меня мной – шевельнулась, вдыхая густой жаркий воздух. Нет, все же не сон – слишком уж реальными были ощущения. Безумно хотелось пить – а еще в тень, под навес, откуда так заманчиво веяло прохладой. Но я чувствовала, что должна оставаться здесь. Нельзя уходить. Потому что… потому что…

Вот. Да.

Она казалась темным пятном посреди белой палубы, золотого солнца и безоблачного неба. Смуглокожая, морщинистая, она сидела на низеньком стульчике у борта, а на ее коленях свернулась клубком желто-зеленая змея. Несколько одетых в белое зевак столпились вокруг старухи, но она словно не видела их. Взгляд ее был направлен прямо на меня.

Почувствовав, что я смотрю, шаманка растянула губы в улыбке.

– Подойди, – услышала я ее тихий голос так отчетливо, будто она была рядом, а не на противоположенном конце открытой палубы. – Хочешь посмотреть, как я предсказываю судьбу?

«Да. Да!»

Ноги сами собой сделали шаг, а затем еще и еще.

Ближе, ближе.

Одна из восторженных зрительниц, окружавших старуху, потянулась к морщинистой ладони…

Я даже не успела вздохнуть, как змея, неподвижно лежавшая на коленях шаманки, взвилась вверх, желто-зеленой лентой обвиваясь вокруг сомкнутых рук. И в тот же миг крепкие пальцы старухи вцепились в мое запястье.

– Фитц-а, – услышала я ее шепот, больше похожий на выдох.

Картина полностью изменилась, преобразившись. Остов парохода вспыхнул золотом песка воспоминаний, а люди превратились в застывшие фигуры. Только старуха осталась прежней. Темные глаза смотрели не мигая.

– Унья… – начала она…

Что-то коснулось плеча, с глухим шлепком приземлившись у самого уха. С груди, рассерженный внезапным вторжением, спрыгнул Ши.

– Фш-ш-ш!

– Брысь отсюда, – ворвался в сон знакомый низкий голос.

Я вздрогнула. Протерла глаза – и увидела перед собой мистера Рафферти. Мужчина чуть наклонился вперед, как будто только что завершил бросок. И действительно, повернув голову, я заметила дополнительную подушку, уголком касавшуюся моего плеча. Похоже, именно она и выдернула меня из магического сна, вспугнув Ши. Сам кот вылизывался на туалетном столике Фей Фицджеральд, поглядывая на нас с оскорбленным достоинством.

– Да дашь ты мне когда-нибудь поспать нормально? – пробормотала я, подавляя желание тоже запустить в кота так удачно подкинутой подушкой.

Ши обиженно чихнул.

От души поругаться с котом не успела. Увидев, что я проснулась, мистер Рафферти откашлялся и строгим тоном, не терпящим возражений, проговорил:

– Собирайся. Сегодня у нас много дел.

* * *

Первую часть пути проделали на трамвае. Словно стремясь запутать следы, сначала мы доехали до окраин богатого квартала, а потом, смешавшись с ручейками наемных слуг, по одним только мистеру Рафферти ведомым улочкам добрались до глухих ворот пустующего особняка. Оставив нас с Ши на углу, мужчина скрылся, но не прошло и трех минут, как появился знакомый блестящий автомобиль, за рулем которого, небрежно положив локоть на дверцу с опущенным стеклом, сидел во всем своем роскошном великолепии организатор шоу духовидицы, скучающий заокеанский аристократ, ищущий экзотических развлечений.

Метаморфоза была столь разительной, что я, не сдержавшись, хихикнула, запрыгивая на заднее сидение.

«И как только он умудрился за три минуты облачиться в новый костюм и выгнать машину из… где бы он там ее ни прятал? Никак пришлось заранее надеть две пары штанов, чтобы время не тратить».

Ехидничала я, впрочем, недолго.

– Тебе тоже нужно переодеться.

Слова застали врасплох. В зеркале заднего вида я поймала взгляд мистера Рафферти, но, похоже, организатор шоу был совершенно серьезен.

– Но…

«Во что? Зачем? И главное, где и как?»

– В сумке.

Кофр, который мистер Рафферти принес из дома, лежал рядом со мной на сиденье. Внутри обнаружилась маска и аккуратно сложенное платье с вышивкой – не такое броское и вычурное, как то, в котором я выступала в Брейден-холле, но, без сомнения, достаточно презентабельное, чтобы портье ресторанов и отелей Карнивал-лейн с почтением раскрыли передо мной парадные двери.

– Ты должна надеть это. Прямо сейчас.

– Но…

– Никаких но, – оборвал меня организатор шоу. – Из этой машины ты должна выйти духовидицей, и никак иначе. У тебя меньше десяти минут.

Я с сомнением покосилась на платье. Взглянула за окно, осмотрела окрестности. Улицы были тихи, лишь редкие прохожие – преимущественно спешащие по делам слуги и гувернантки с детьми – попадались нам навстречу.

Пальцы потянулись к верхней пуговице блузы. Да так и застыли, стоило мне лишь встретиться взглядом с желто-зелеными глазами в зеркале заднего вида.

Не то чтобы я стеснялась. Но раздеваться перед организатором шоу было… немного неловко.

– Пообещайте, что не будете смотреть, – попросила я.

Мистер Рафферти фыркнул, демонстративно уставившись вперед.

Что ж…

Снять туфли, блузу и юбку оказалось не так уж и сложно. Скрючившись на заднем сиденье, я разделась почти целиком, оставшись лишь в чулках и комбинации. Правда, полупрозрачное белье больше открывало, чем скрывало, но мистер Рафферти – по крайней мере на беглый взгляд – держал данное слово и казался полностью поглощенным дорогой.

А вот с платьем вышли проблемы. Современные модные фасоны, узкие, лишенные пуговиц, не были предназначены для того, чтобы надевать их в салоне движущейся машины. Я извивалась точно змея, пытающаяся влезть обратно в сброшенную шкуру, протискиваясь сквозь трубу из тонкого шелка, но лишь больше застревала, не в силах попасть в рукава и горловину. Прилагать усилия было страшно: одно неверное движение, и платью мог прийти бесславный конец. Вот и приходилось изворачиваться и сердито пыхтеть, злясь на мистера Рафферти, моду и все сразу.

– Зачем все это? – глухо спросила я изнутри кокона, чтобы хоть как-то отвлечься от желания расправиться с ненавистным шелковым недоразумением. – Платье, машина, кот… Куда мы едем? Зачем?

На секунду все затихло, словно мистер Рафферти раздумывал над ответом. А затем…

– Что ты знаешь о мистере Уилларде? – услышала я.

Ответ был очевиден.

– Ничего. Я простая посудомойка, забыли? Информация о гостях неизменно проникает за пределы обеденного зала, но куда реже, чем может показаться. То, что Гарольд прославился на всю Карнивал-лейн, простое совпадение, не более. А мистера Уилларда никогда не было среди клиентов Брейден-холла.

– И не только Брейден-холла, – спокойно уточнил организатор шоу. – В других заведениях, которые мне доводилось посещать во время сбора сведений по делу Фэр-факса-младшего, о нем тоже почти ничего не слышали. Мои информаторы оказались совершенно бесполезны. Даже газетчики, которые за сенсацию мать родную продадут, смогли рассказать только общеизвестные факты. Холост. Богат. Владеет собственным речным флотом, осуществляющим грузовые и пассажирские перевозки по всей территории республики. Конторы «Южной судоходной компании» есть буквально в каждом портовом городе. Однако с самим хозяином никто не контактирует. Он давно отошел от активных дел, предпочитая посвящать время путешествиям. Останавливается в разных местах, заводит знакомства на пару недель, устраивает несколько приемов на своем пароходе, который использует как плавучий особняк, а потом пропадает снова. Вот и выходит, что Уилларда знают многие, но по-настоящему – никто. Поговаривают, что он родом из этих мест, но это лишь неподтвержденные слухи. И о приемах тоже говорят… разное. Вот только понять, где правда, а где ложь, практически невозможно, а мы сильно ограничены во времени, чтобы успеть найти надежный источник.

– А что именно вы пытаетесь выяснить? – спросила с любопытством, на секунду отложив войну с непокорным платьем. – Зачем вам информация о мистере Уилларде? Боитесь, что он покинет Нью-Эрли, не заплатив?

– Нет. Дело в том, что сеанс ты должна будешь провести для него. Именно для него. Он не сказал, чей дух хочет вызвать, но я был уверен, что сумею выяснить. Мало ли у мужчины его возраста и положения может быть сожалений. Так или иначе, кто-то находится: брошенная родственница, предавший друг, изменившая любовница, старое преступление, тяготящее душу. Но в случае мистера Уилларда – пустота. Мне совершенно нечем помочь тебе на предстоящем сеансе.

– А как же представление? – спросила я, схватившись за последнюю зацепку. – Тогда вы называли что-то, что связывало покойного мистера Фэрфакса с каждым из гостей, и для мистера Уилларда у вас тоже было слово. «Июль»… кажется.

– «Шустрый Никс», – поправил меня мистер Рафферти. – Это имя коня, пришедшего третьим на скачках в Биг-Руже тринадцать лет назад. Фицрой Фэрфакс приказал повредить сухожилие лошади, чтобы обеспечить поражение своему несостоявшемуся бизнес-партнеру. Об афере знал только он и его ближайший друг. Ну и исполнитель, само собой. – Организатор шоу неприятно усмехнулся.

– Ближайший друг – мистер Уиллард?

– В том-то и дело, что нет. Мы ждали на сеансе другого человека, но он уступил свое место. Мы были крайне близки к разоблачению. Но мистер Уиллард предпочел промолчать – теперь я понимаю почему.

– Новый контракт.

От этих слов холодок прошел по телу.

– Что вы собираетесь делать?

– Моя последняя зацепка – группа друзей Гарольда Фэрфакса, пытавшаяся провернуть аферу с завещанием. Каким-то образом Уилларду удалось втереться к ним в доверие и стать одним из участников сеанса. Возможно, он рассказал, зачем желает попасть на шоу.

«Нашел. Нашел», – вспомнились воспоминания Фей.

– И что вам удалось узнать?

– Ничего. Гарольд… вне досягаемости. Иан, поверенный Фэрфаксов, наотрез отказался от встречи. Сомневаюсь, что остальные будут более сговорчивыми. Но тебе даже не надо будет задавать вопросы.

Я замерла, пораженная.

«Мистер Рафферти что, решил воспользоваться моими способностями, чтобы пробраться в разум участников злополучного сеанса, хотя прекрасно знает, что магия Ши не подчиняется мне? А что, если у меня не получится?»

«А что, если получится?»

Сердце дрогнуло от дерзкой мысли. Что, если я и правда смогу справиться там, где оказались бессильны деньги и обаяние мистера Рафферти? Вот это будет…

– Поторопись. Я не могу кружить тут вечно.

– Уж извините, – фыркнула я, вернувшись к попыткам нащупать пальцами узкую пройму рукава, не зацепив ногтями тонкое кружево. Забавная, наверное, картина: девушка в игривом белье, спеленутая собственным платьем. – Сами бы попробовали, если думаете, что это так просто.

– На пару сантиметров выше.

– Эй! Вы же обещали не подглядывать!

– И оставить тебя один на один с такой проблемой? – В голосе мистера Рафферти отчетливо читались ехидные нотки. – Не слишком ли жестоко?

– Жестоким было не сказать, что надо подготовиться заранее, – буркнула сердито. Но советом, на удивление дельным, все же воспользовалась, оказавшись внутри шелкового кокона. – Я бы тогда тоже просто надела друг на друга два платья.

– Тоже?

– Хотите сказать, что вы не приехали сюда в рабочих штанах поверх парадных брюк? – искренне удивилась я. И тут же, ойкнув, зажала себе рот. Говорить нечто подобное я не собиралась, но… как-то само собой вырвалось.

Взгляд мистера Рафферти, пойманный в отражении, был непроницаем, но мне на мгновение показалось, будто в глубине черных зрачков блеснули насмешливые искорки.

– Интересное предположение…

Разговор оборвался, не начавшись. Выехав из тихого богатого квартала, автомобиль мгновенно попал в оживленный поток центральных улиц. Мистер Рафферти сосредоточился на дороге. Я же спешно закончила туалет, обнаружив в боковом кармане кофра полезные для образа духовидицы мелочи.

Нитка жемчуга. Серьги. Шляпка-клош из жесткого кружева. Помада. Несколько капель духов. Перчатки. И в довершение – маска, плотно прилегавшая к лицу.

Я только-только успела затянуть ленты, как голос мистера Рафферти объявил:

– Приехали.

* * *

Автомобиль остановился у дорогого отеля, немного напомнившего мне Брейден-холл, но расположенного в той части центра, куда я обычно не заходила, монотонно кочуя на трамвае между работой и домом. Мистер Рафферти вышел первым, небрежно бросив ключи подскочившему валету. Взяв переноску с Ши, я заторопилась было следом, но вовремя одернула себя, выпрямившись на сиденье.

«Точно. С этого момента я духовидица Фей Фицджеральд. Нельзя вести себя как безродная посудомойка».

Дверь открылась.

– Мисс Фицджеральд. – Мистер Рафферти протянул мне руку. Холеное лицо казалось спокойным и бесстрастным, как будто организатор шоу надел невидимую маску, пряча настоящую личность от посторонних взглядов.

С царственным – по крайней мере, как мне казалось – кивком я вложила пальцы в его раскрытую ладонь, принимая помощь.

– Благодарю.

Подхватив переноску с Ши, мы двинулись вперед.

– Согласно сведениям, которые я получил, – вполголоса проговорил организатор шоу, пока мы в сопровождении портье шли по лобби отеля к обеденному залу, – мистер Беркли и мисс Лесли сегодня покидают Нью-Эрли. Это их последний завтрак перед отъездом. Постараемся не упустить их, других зацепок у меня нет. Будь наготове.

Я кивнула, крепче подхватив переноску с котом.

«И только попробуй не сработать, крокодил пушистый!» Сумка обиженно мяукнула.

Наше появление предсказуемо не осталось незамеченным. Краем уха я уловила прокатившиеся по залу шепотки, несколько человек с любопытством подались вперед, скрипнув ножками стульев. Еще бы, о духовидице Фей Фицджеральд последние пару месяцев в Нью-Эрли было немало разговоров, и многие хотели увидеть таинственную артистку вживую. Я старательно подыгрывала их интересу – шла медленно, улыбалась загадочно. Признаться честно, строить из себя звезду было куда веселее монотонной работы на кухне.

И вот наконец знакомая пара. Молодая блондинка, сидевшая рядом с Фэрфаксом-младшим во время сеанса, и мужчина, занимавший место между ней и поверенным Ианом.

«Лейк-Руж» и «Адам», что бы это ни значило.

Поглощенные завтраком и разговором, они не обращали внимания на суету в зале – вплоть до момента, когда мы оказались совсем близко, перекрывая паре путь к отступлению.

– Доброе утро, господа.

Для мистера Беркли и мисс Лесли утро, очевидно, было добрым ровно до нашего появления. Мужчина нахмурился, на лице девушки застыл испуг.

– Мистер Рафферти, мисс Фицджеральд, – без всякого радушия поприветствовал нас мистер Беркли. – Что вам нужно?

– Поговорить, – честно ответил организатор шоу. – Мы знаем, что вы торопитесь, но обещаю, это не отнимет много времени.

Правду сказать, я ждала, что они попытаются сбежать: неспроста же, в конце концов, поверенный Иан отказал мистеру Рафферти в разговоре. Держа пальцы у замка сумки, я была готова открыть ее и выхватить Ши в любую секунду, да и организатор шоу, казалось, был напряжен не меньше. Но столкновения не произошло.

– Хорошо, – чуть помедлив, кивнул мистер Беркли, указав нам на свободные стулья. – Я вас слушаю.

– Речь пойдет об одном из гостей. Видите ли…

Оставив мистера Рафферти разбираться с мистером Беркли, я решила заняться блондинкой. Я хорошо помнила, как сильно она была испугана на сеансе. Вряд ли такое забудется.

– Вам, наверное, до сих пор не по себе от того, что произошло во время шоу, мисс Лесли, – мягко проговорила я, постаравшись добавить в голос сочувствия и участия. – Простите. Я сожалею о том, что вам пришлось пережить.

– О да, – отозвалась она, поежившись от нахлынувших воспоминаний. – Это был настоящий кошмар наяву. Все летало, кружилось. Мистер Фицрой перевернул всю комнату вверх дном. Но, знаете… – Блондинка чуть понизила голос. – Признаться честно, я понимаю, почему так произошло. То, что хотел сделать Гарольд, было неправильно, неправильно с самого начала. Не должен живой человек оспаривать волю умершего, даже если он уверен, что произошла чудовищная ошибка.

– Рада, что вы это понимаете, – кивнула я.

Девушка робко улыбнулась.

– Хорошо, что этот ужас наконец закончился, не так ли? Давайте лучше поговорим о чем-нибудь приятном. Что привело вас сюда сегодня?

– Вы не поверите, но… креветки, – наугад брякнула я, назвав первое, что увидела на столе пары. – Ши их очень любит, а здесь, как известно, работает один из лучших специалистов по морской кухне. Так что мы решили немного побаловать себя и главную звезду шоу.

– Ши? – хлопнула ресницами блондинка. – Ах, Ши. Так зовут вашего помощника-проводника, верно?

– А разве вы не помните? – удивилась я. – Ф… Я представляла его всем на первом сеансе.

– Первом?

Я замерла, удивленная.

«Она что… забыла?»

Это вызывало вопросы. И заставляло задуматься – меня, но не мисс Лесли. Девушка как ни в чем не бывало с любопытством разглядывала переноску.

– А вы везде носите его с собой? Можно посмотреть?

– Конечно, – охотно согласилась я. Раз уж удача сама идет в руки, как не воспользоваться подвернувшейся возможностью. – Ши, покажись гостям.

Из расстегнутой переноски высунулась треугольная черная морда. Ши выбрался ко мне на колени и сверкнул глазами на восхищенно ахнувшую девушку.

– Какой милашка!

– Можете погладить его, если хотите.

– Правда? – обрадовалась мисс Лесли. – О, я с удовольствием. Он у вас тако-ой…

Такой непостоянный. Такой своевольный. Непредсказуемый. Но и послушный, если надо. Как выяснилось.

– Фитц-а, – шепнула я то, что подслушала в последнем видении.

Чуткие уши зверя уловили заветные слова. Миг – и серый туман, некогда бывший котом, потянулся к опускавшейся на его загривок руке.

«Хороший котик», – подумала я умиленно, прежде чем Ши утянул меня за собой на изнанку…

Прямо в центр золотого шторма.

Песок вихрем закручивался вокруг меня, на несколько коротких секунд формируя нечеткие картинки – прикосновение мужских губ к тыльной стороне запястья, столик в вагоне-ресторане, изгиб кошачьей спины, мистер Рафферти… почему-то в полурасстегнутой рубашке и с темным голодом в глазах, – и тут же рассыпаясь, едва я успевала сосредоточить на них свое внимание. Движение то замедлялось, то ускорялось, от хаоса чужих мыслей рябило в глазах. Только сейчас я поняла, для чего духовидицы повторяли заученные фразы, погружая людей в некое подобие транса, когда все помыслы сосредоточены на одном. Иначе можно пропасть, захлебнуться золотым песком, сбиться с пути, так ничего и не выяснив.

«Сеанс духовидицы Фей Фицджеральд, – изо всех сил подумала я, представляя Ши, ведущего меня сквозь чужой разум. – Сеанс духовидицы Фей Фицджеральд. Покажи мне его».

Кружение остановилось. Песчинки осели у моих ног сверкающим ковром. А перед глазами появилась…

Стена.

Нечто, похожее на куб из золотистого стекла, отгораживало от меня часть разума мисс Лесли. Вокруг кружили другие воспоминания – мелкие, ничего не значащие. Вот мистер Беркли – «Адам» – упоминает о том, что Гарольд готовит нечто важное, вот ужин с младшим Фэрфаксом, приглашение, тщательные сборы, перемежавшиеся жадными мыслями о двух мужчинах, и… ничего.

Память о сеансе осталась по другую сторону стеклянной стены. За полупрозрачной преградой смутно угадывались знакомые очертания малого покерного зала и полукруглого стола. И что-то еще… но пробраться внутрь было невозможно.

Кто-то заблокировал воспоминания мисс Лесли. Возможно, конечно, она скрыла их сама, но я гораздо охотнее была готова поверить в чужой умысел. Слишком уж хорошо это сочеталось с тем, что никто, кроме меня, не помнил побег Фей Фицджеральд. Так же, как сейчас, двое из свиты младшего Фэрфакса не помнили о встрече с духовидицей.

Подозрительно? Не то слово.

И потому я решилась.

От удара, в который я вложила все силы и желание узнать правду, по стеклу побежали трещины. Размахнувшись, я ударила еще раз, а затем еще и еще, пока стена не обрушилась передо мной тучей стеклянной крошки.

Бум-м!

И в облаке оседающей золотой пыли я увидела…

Полукруглый стол. Гостей в масках. Пустующий стул на месте, где скоро буду сидеть я. И мистера… Уилларда, обсуждавшего что-то с поверенным Гарольда.

«…Смистером Андерсом? Буду премного благодарен».

«Андерсом? Не уверен, что это возможно. Он один из советников кандидата Гастингса и на данный момент полностью вовлечен в его предвыборную кампанию. Вряд ли его заинтересует…»

«И все-таки…»

Картинки закружились, сменяя друг друга, словно кто-то начал ускоренно вращать ручку проектора. Я увидела мистера Рафферти и себя… нет, настоящую Фей Фицджеральд, заходящую в зал, чтобы провести первый сеанс. А затем – словно одно воспоминание вдруг потянуло за собой другое – из черноты прямо на меня полетел сотканный из золотого песка непропорционально огромный покерный стол. Я инстинктивно вскинула руки в попытке защититься. И…

– Нет!

Громкий крик, сопровождавшийся резким толчком, выдернул меня из глубин чужой памяти. Я отпрянула, прижимая к себе Ши, – и встретилась взглядом с мисс Лесли.

Девушку было не узнать. Со щек сошел румянец, глаза расширились, пальцы задрожали, дыхание стало прерывистым и нервным. И если еще несколько секунд назад мы с Ши вызывали у нее любопытство и искренний интерес, то сейчас во взгляде плескался откровенный ужас.

– Мисс Лесли? – Не на шутку встревоженная, я потянулась к ней.

Зря.

Ножки стула скрипнули по паркету.

– Не подходите ко мне! – Она отшатнулась так резко, что едва не опрокинулась навзничь. – Не трогайте! Вы чудовище! Чудовище! Вы все чудовища! Я не хочу! Не хочу!

– Рут? – Адам Беркли, ошарашенный внезапной переменой, оборвал разговор на полуслове, подавшись к подруге. – Рут, ты в порядке?

– Нет, нет, нет!

Она заплакала.

«Тьма! – Страх ударил в виски частым пульсом. – Что я сделала? Что я опять сделала не так?»

Но задавать вопросы было поздно.

Все произошло одновременно. Мистер Беркли, уже готовый броситься на помощь мисс Лесли, замер, остановленный крепкой хваткой. За соседними столиками взволнованно поднялись гости. Официанты, заметившие неладное, сорвались к нам. И только мистер Рафферти оставался спокойным.

«Исправь все», – прочитала я в желто-зеленых глазах.

Ох…

Если бы это было так просто…

– Рут… – Времени было немного, и потому я метнулась к девушке, попытавшись поймать ее за руку. – Рут, стойте…

– Нет, нет, нет! Вы…

– Да подождите же!

– Мисс Фицджеральд…

Всего секунда – и все окончательно выйдет из-под контроля.

Последний рывок…

– Фитц-а! – приказала я Ши, бесцеремонно перекрывая мисс Лесли путь к отступлению и грубо вцепляясь в запястье. – Фитц-а!

Только бы помогло…

Вихрь, сильный и беспощадный, ударил в лицо. За пеленой кружащегося золотого песка я с трудом различила перекошенное от ужаса лицо Гарольда. И увидела себя – одновременно похожую и непохожую, грозную и опасную, словно легендарная ирейка Джулия Уайтинге, несущая ураган и возмездие эльцам, вторгнувшимся на ее землю. Такой… я была поистине жуткой.

«Тише, – проговорила, обращаясь то ли к шторму, то ли к мисс Лесли. – Я никому не причиню вреда. Все хорошо. Хорошо…»

Медленно, нехотя стихия начала подчиняться.

Тише, тише…

Контакт пропал так же внезапно, как и образовался, и я увидела перед собой заплаканное лицо Рут Лесли. Девушка уже не билась в истерике, лишь тонко всхлипывала и смотрела на меня без прежнего ужаса, но и без прежнего восхищения.

– Вы…

Я выпустила ее руку.

– Не волнуйтесь. Все позади. Все пройдет.

– Это всего лишь маленькое представление, – успокоил собравшихся официантов и зевак мистер Рафферти. – Мисс в полном порядке.

– Да… Пожалуй…

Я с облегчением выдохнула. Обошлось.

Вперед выступил мистер Беркли, оттесняя меня от своей спутницы.

– Пожалуй, вам лучше уйти.

– Да, конечно. Не беспокойтесь.

– До свидания. Прошу прощения за шум.

Сопровождаемые официантами, мы двинулись прочь, лишь единожды обернувшись, чтобы увидеть, как мистер Беркли успокаивает мисс Лесли.

Глава 10

– Что опять случилось? – дождавшись, когда мы окажемся в относительном уединении автомобильного салона, спросил мистер Рафферти. – Вспышка безумия Рут Лесли… чем ты ее вызвала?

– Ну… – Признаваться, конечно, не очень-то хотелось. – С помощью Ши я заглянула в голову мисс Лесли и… увидела там нечто вроде стены, за которой скрывались забытые ею воспоминания о первом шоу, где еще была настоящая Фей. Я… разрушила ее. И… Вы видели.

Мистер Рафферти промолчал, но взгляд, брошенный на меня в зеркало заднего вида, был красноречивее любых слов.

«Чудовище».

– Что? Вы же сами этого хотели! – буквально взорвалась я. – Вам нужна была информация о мистере Уилларде, и я ее получила. Он договаривался с поверенным Гарольда Фэрфакса – спрашивал о некоем политике, мистере Андерсе. И кто-то, уж не знаю почему, решил, что мисс Лесли лучше не помнить об этом. И… что вы теперь так на меня смотрите?

– Как?

– Так! Если хотите что-то сказать, говорите! Что, по-вашему, я должна была сделать?

– Может, не стоит разбивать странные стены в головах людей, особенно если не понимаешь, к каким последствиям это приведет?

– Вы моя совесть, что ли? – огрызнулась со злостью. – Как будто вам есть дело до чужого рассудка. Помнится, с Гарольдом Фэрфаксом и остальными гостями шоу вы не слишком церемонились, раскрывая перед всеми их секреты.

– О смысле моих слов не догадался никто, кроме тех, кто и так был посвящен в ту или иную тайну. Я лишь подчеркнул отдельные детали, чтобы произвести нужное впечатление.

– Да вы, я посмотрю, сама невинность! Всего лишь дурите людей, вымогая у них деньги, а во всех последствиях вините меня!

– Не во всех.

– Происходит что-то странное, мистер Рафферти, я просто уверена в этом, – не дождавшись продолжения, сказала я в надежде достучаться до разума организатора шоу. – Это все не случайность. С того самого дня, как я получила Ши из рук Фей, все и пошло наперекосяк. Служащие на парковке, гости на вашем первом сеансе. Такое ощущение, что им намеренно стерли память. Как будто кто-то не хочет, чтобы наружу всплыло, что Фей Фицджеральд на самом деле сбежала. Или… или она сама сделала это, потому что не хотела, чтобы ее нашли.

От последнего предположения холодок прошел по телу.

От кого могла сбежать Фей? И не загнала ли я себя в ловушку, когда согласилась занять ее место?

– Мистер Рафферти…

Он качнул головой, крепче сжав руль.

– Ты права, это странно. Сказать честно, я уже не уверен, что поступил правильно, согласившись на выступление у мистера Уилларда.

– Вы полагаете…

Не знаю, что толкнуло меня к мистеру Рафферти – то ли недосказанность в его словах, то ли желание разогнать страхи, прикоснувшись к кому-то большому и сильному. Но не успела я коснуться его плеча, как организатор шоу отпрянул, точно моя рука была ядовитой змеей, уже готовой впиться и исказить его разум.

– Не надо меня трогать, – низко, предупреждающе прорычал он, поворачиваясь ко мне.

И потому, когда на дорогу выскочила, преграждая путь, всклокоченная девушка, это стало совершеннейшей неожиданностью. Целую долгую секунду я, онемев от ужаса, уже готовилась услышать визг шин, почувствовать глухой удар о капот, увидеть спину, неестественно изогнутую, на лобовом стекле автомобиля. Я была уверена, что столкновение неизбежно.

А потом осознала, что это Эсси. Эсси оказалась перед нами и вместо того, чтобы бежать, вытянула вперед раскрытые ладони, как будто этим нехитрым жестом могла остановить несущегося прямо на нее железного монстра.

Сердце замерло.

«Тьма, нет!..»

И в этот момент мистер Рафферти вдавил педаль тормоза в пол, одновременно выворачивая руль.

Сделав немыслимый кульбит, автомобиль остановился боком в считаных сантиметрах от Эсси, перекрыв две полосы.

Сзади засигналили. Послышались гудки и шипение шин, кто-то выругался, распахнув двери.

– Эй! Чего творите? Жить надоело?

Ни я, ни мистер Рафферти не обратили на крики никакого внимания. Важна была лишь Эсси. Девушка выглядела загнанной, бледной и испуганной. И самое жуткое, что явно не столкновение, лишь чудом не случившееся, было тому причиной.

Едва дождавшись, когда машина остановится, Эсси бросилась к опускающемуся водительскому стеклу.

– Они нашли нас, Рэдхенд, – услышала я ее сбивчивый шепот. – Нашли! Снова!

* * *

– Садись.

Эсси не нужно было повторять дважды. Распахнув пассажирскую дверь, она резво запрыгнула внутрь, едва не придавив недовольно мякнувшую переноску с Ши. Следом на сиденье плюхнулась корзина, из которой торчали половина багета, угол бумажной обертки и горлышко бутылки.

Громкий хлопок.

Автомобиль, взвизгнув шинами, сорвался с места, вырулив на пустую полосу под недовольное гудение клаксонов.

– Эсси! – набросилась я на девушку с расспросами, не дав той перевести дух. – Что случилось? О ком ты? Кто такие «они»?

Но она будто не слышала. Все ее внимание было сосредоточено на мистере Рафферти и его коротких, понятных лишь им двоим вопросах.

– Сколько?

– Восемь или девять. Три машины. Возможно, были еще, я не успела рассмотреть.

– Когда и где ты видела их?

– Около получаса назад. Трое зашли в наш подъезд. Двое остались снаружи караулить вход. С ними хозяин дома. И еще несколько человек ждали в машинах.

– Вооружены?

– Да.

– Значит, возвращаться нельзя. Они заметили тебя?

– Нет. Я успела уйти.

– Хорошо.

– Да чего тут хорошего? – взорвалась я. – Кто-нибудь может объяснить мне, что происходит? Кто вас нашел? Почему нам нельзя вернуться домой? От кого вы убегаете?

– Не сейчас, – отмахнулся организатор шоу, переводя взгляд на дорогу.

Автомобиль вильнул, покидая шумный центр Нью-Эрли, и заскользил в сторону порта и промышленной зоны.

Напряжение росло с каждой секундой. Не зная, откуда ждать опасности, я вертела головой по сторонам, но взгляд не находил, за что зацепиться, скользя по одинаковым темным бортам машин, пиджакам прохожих и окнам торговых складов. Проехав под опорами моста, мы свернули к докам, где обычно разгружались грузовые корабли и сдавались складские ячейки.

Поворот. Еще поворот – и вот перед нами открылось заасфальтированное пространство, с трех сторон огороженное закрытыми створками парковки. А посередине…

– Тьма! – Мистер Рафферти вывернул руль, заламывая лихой поворот, но единственный выезд уже перекрыли две одинаковые черные машины, вынудив нас вернуться на площадку, где ожидали зверского вида мужчины с пулеметами в руках.

Я тяжело сглотнула. Еще и это! Угораздило же мистера Рафферти и Эсси связаться с одной из криминальных банд Нью-Эрли! И как теперь выбраться из этой передряги?

– Да откуда они могли узнать о нашем тайнике? – услышала я тихое бормотание помощницы. – Мы же ни разу не светились здесь с самого приезда. Разве что… Тьма!

Машина остановилась.

От группы вооруженных мужчин отделился один – судя по виду, главарь банды. Он был одет с той же небрежной роскошью, что и мистер Рафферти, и держался столь же непринужденно и обманчиво спокойно. Да и вообще в облике, фигуре и движениях этих двоих было немало сходства. Разве что организатор шоу явно был моложе и немного шире в плечах.

– Выходи, Рэд! И чтоб без глупостей. Держи руки так, чтобы я видел.

Я не могла разглядеть лица мистера Рафферти, но по побелевшим костяшкам пальцев, крепко сжимавших руль, чувствовала его напряжение.

– Не делай этого, Рэдхенд. – Шепот Эсси был едва различим. Обхватив побледневшее лицо руками, девушка вжалась в сиденье, прячась от взглядов сквозь окно. – Пожалуйста. Попробуем прорваться. Не нужно было нам возвращаться. Это все Фей…

Мистер Рафферти качнул головой, храня напряженное молчание. Даже Ши притих, предчувствуя опасность.

– Быстрее, Рэд, – раздалось снаружи. – Не заставляй нас применять силу.

Медленно, неохотно рука организатора шоу оторвалась от руля, опустившись на дверную ручку. Щелкнул замок.

– Сидите здесь, – не оборачиваясь, бросил он, прежде чем выйти на залитую полуденным солнцем площадку, подняв руки. – Оззи.

Дверца машины захлопнулась за его спиной, но даже так, через приоткрытое водительское окно, можно было видеть и слышать все, что происходит вокруг. Словно хищники, кружащие перед броском, двое мужчин сделали шаг навстречу друг другу.

– Что-то от тебя давно не было вестей, Рэд. Я уже начал беспокоиться, что ты забыл о нашей сделке и пора немного освежить твою память.

– Я ничего не забыл, Оззи.

– Да? Тогда где мои деньги? Плата за информацию и возможность проворачивать свои мистические делишки на моей территории. Сорок тысяч, Рэд. Ты обещал. И где они?

– Скоро будут.

– Это плохой ответ, Рэд. Мы договаривались, что я получу свое после двух сеансов в Брейден-холле. Они давно прошли. И что я вижу? Напомню, ничего. Ни-че-го.

– Последнее представление пошло не совсем так, как я рассчитывал. Но у меня есть еще один крайне выгодный клиент. Я заплачу. Через две, максимум три недели. Ты же меня знаешь.

– Я слишком хорошо тебя знаю, Рэд. – Губы главаря банды растянулись в нехорошей усмешке. – И поэтому заранее говорю нет. Я устал ждать. Мне нужны деньги – не через неделю, не через две, а прямо сейчас. И, чтобы ты понял, что я не шучу…

Дверь нашего автомобиля распахнулась быстрее, чем мистер Рафферти, я или Эсси успели среагировать. В проеме появилась небритая рожа бандита, и крепкая рука схватила помощницу за предплечье. Девушка вскрикнула от боли.

– Рэдхенд!

Краем глаза я увидела, как мистер Рафферти бросился к нам. И замер, остановленный щелчком курка.

– Не двигайся, Рэд.

– Нет!

Нужно было действовать, и быстро, и я не придумала ничего лучше, кроме как вцепиться в девушку с другой стороны, чтобы не дать бандиту вытащить жертву из автомобиля. Мужчина держал крепко, но и я не собиралась отступать. Эсси тоже упиралась как могла, к несчастью, без особого успеха.

Медленно и неотвратимо мы проигрывали.

– Опусти Эсси, – донесся до слуха голос мистера Рафферти. – Тебе нужна не она, а я.

– Да. – Оззи усмехнулся. – Так что я оставлю ее в живых, пока ты не принесешь деньги. Правда, за сохранность не ручаюсь. Ты же знаешь, наши ребята тут совсем изголодались по женскому обществу. Кончай возиться, Уилл!

– Сейчас, босс, – буркнул бандит и, просунув голову в салон автомобиля, попытался грубо оттолкнуть меня второй рукой, в которой сжимал револьвер. – Только…

И в этот момент я поняла, что нужно было делать. И не сейчас, а с самого начала, невзирая на предупреждения мистера Рафферти.

– Ши! – На секунду выпустив руку Эсси, я распахнула сумку с котом. – Фитц-а!

– Что?..

Золотистая фигурка Эсси – подчиненной, поставленной на колени, – рассыпалась от одного удара кулака, и я, не тратя времени даром, набрала полные горсти песка, чтобы сделать то же, что Фей вольно или невольно сотворила с разумом своей помощницы. Не самое удачное решение, быть может, но исключительные обстоятельства требовали исключительных мер.

Главное, успеть. И тогда…

Направленный на меня пистолет дрогнул. Рука – та, что сжимала плечо Эсси, – разжалась. Бандит оторопело моргнул, встретившись с моим взглядом. А затем резко развернулся.

– А-а-а-а-а!

Выстрел, выстрел!

Первая пуля ударила под ноги Оззи. Вторая прошла мимо, никого не задев. Ждать третьего выстрела от бывшего подельника, внезапно начавшего бесконтрольную пальбу, бандиты не стали, бросившись под защиту машин.

Мне не хотелось знать, каких монстров нарисовало воображение Уилла, но, главное, это сработало.

Выстрел, выстрел!

У нас оставалась лишь пара секунд, прежде чем паника среди бандитов уступит место расчету. Медлить было нельзя.

– Рафферти! – что есть силы закричала я, но он уже и сам несся к нашему автомобилю.

Выстрел, на этот раз удачный. Кто-то выругался. Раздались щелчки затворов.

Тьма!

Первый ответный выстрел прозвучал одновременно с хлопком двери. Организатор шоу одним рывком упал на сиденье, заводя мотор.

– Уходим.

Выстрел, выстрел, выстрел! Уилл, наш невольный союзник, покосился, заваливаясь на бок, – и в этот же момент мистер Рафферти вдавил педаль газа в пол.

Автомобиль с ревом сорвался с места. Пулеметная очередь, взрывая пыль и песок, прошлась в считаных сантиметрах от колес нашего автомобиля – близко, слишком близко! Пара пуль ударила в дверцу, почти пробив обшивку и заставив меня с визгом подскочить на сиденье.

– Тьма!

– Только не останавливайся, Рэдхенд, только не останавливайся!

Атака Уилла, внезапная и оттого эффективная, подарила нам драгоценный шанс, внеся сумятицу в ряды врагов. Не желая попасть под шальные пули, бандиты, перекрывшие выход, отпрянули под защиту глухой стены, оставив автомобили с распахнутыми дверцами практически без присмотра. Мистер Рафферти, разогнавшись, снес эти преграды с легкостью. И выстрелы, несущиеся вслед, нас, разумеется, не остановили.

Быстрее, быстрее!

Поворот, бесконечная лента складов, еще поворот – и вот наконец длинная цепочка ажурных опор моста, после которых улицы, поток машин и свобода.

Осталось немного…

Очередь выстрелов, просвистевшая за окном, высекла сноп искр из железной обшивки ближайшей колонны. Мы с Эсси синхронно пригнулись, закрывая руками головы на случай, если следующая очередь окажется более удачной. Мистер Рафферти с ловкостью заправского гонщика вильнул в сторону, запетлял между опорами моста.

В зеркале заднего вида показались черные машины преследователей – одна, вторая, третья. Да, глупо было думать, что нас отпустят так просто…

Что-то блеснуло, поймав случайный блик солнца.

– Влево!

Организатор шоу мгновенно вывернул руль, и выстрелы лишь оцарапали боковую дверь.

– Похоже, мы их сильно разозлили.

Рука мистера Рафферти поправила зеркало заднего вида, и в отражении я на мгновение увидела его глаза, себя и Ши, которого я крепко прижимала к груди.

Мне показалось, он нахмурился.

– Что? – Нервы и так были на пределе, и сдержаться не вышло. – Что?

– Спасибо.

Удивиться не успела: на этот раз выстрелы пришлись в заднее стекло. Нас с Эсси осыпало мелкой крошкой.

– Целы?

– Да, – ответила за нас двоих помощница мистера Рафферти. – Гони, гони!

Резкий поворот – и доки вместе с машинами преследователей остались позади. Встроившись в поток машин, мы помчались по оживленному шоссе.

Но расслабляться было рано. Дорогой лакированный автомобиль, тем более изрядно помятый, слишком выделялся на фоне грузовиков и ржавых старых «жуков» вроде того, что остался у дома организатора шоу.

Стряхнув с волос стеклянные осколки, Эсси выпрямилась.

– Едем в гараж на Рей-стрит? Там есть где заночевать и припасены кое-какие вещи. А утром уберемся из города.

Но мистер Рафферти, не отрывая взгляда от дороги, качнул головой.

– Нет. Если они нашли это место, значит, вычислили и остальные.

– Но что тогда?

Приглашение отправиться ко мне едва не сорвалось с языка. Но я вовремя одернула себя. Нет, не вариант. Руфус был связан с «Кулаками», а ненужные риски нам сейчас точно ни к чему.

«Угораздило же так вляпаться!»

Но раз уж вышло…

– Нужно место, – проговорила я вслух скорее себе, чем мистеру Рафферти и его помощнице. – Нам нужно где-то укрыться, пока все не уляжется. Всего на пару недель.

Как вдруг…

Автомобиль вдруг замедлил ход. Мистер Рафферти обернулся.

– Остался только один вариант, – медленно, почти по слогам произнес он, не сводя с меня долгого немигающего взгляда. – Похоже, случай все решил за нас.

Глава 11

– Удивлен, что вы прибыли так рано. – Мистер Уиллард, стоявший на верхней ступеньке трапа, благосклонно улыбнулся. Казалось, его не смутили ни побитая пулями машина, ни потрепанное платье Эсси, совершенно не сочетающееся с нашими выходными костюмами, ни полное отсутствие багажа. – Удивлен, но, безусловно, не имею ничего против столь приятных гостей. Поднимайтесь на борт, мой слуга возьмет ваше угощение и отгонит автомобиль в специальный гараж на нижней палубе.

На угощение багет, бутылка вина и головка сыра в пакете тянули слабо, но сопротивляться Эсси не стала, позволив забрать из ее рук корзинку. Второй слуга получил от мистера Рафферти ключи. Мужчины обменялись короткими репликами, но о чем именно, я не услышала. Все мое внимание было приковано к мистеру Хантеру Уилларду, ожидавшему нас у верхней кромки трапа.

Сейчас, без маски, мрака и специфического окружения, невольно настраивавшего на мистический лад, хозяин парохода производил совершенно иное впечатление. При свете дня, в костюме песочного цвета и с солнечными бликами на темных волосах он уже не казался опасным и жутким, каким представился мне в первую встречу Напротив, привлекательный мужчина средних лет буквально воплощал собой идеал безупречности и сдержанного благородства.

Приятный, гостеприимный, не задающий лишних вопросов. Загадочный, конечно, не без того, и экстравагантный по меркам типичных «старых денег» – один только плавучий особняк чего стоил. Но уж точно не потусторонний дух изнанки.

Я смотрела на него и не могла взять в толк, почему же тогда, в гримерной, так испугалась его. Может, дело было в дурмане и нервном перевозбуждении, переполнявшем тело после противостояния с Гарольдом Фэрфаксом? Или проснувшиеся способности духовидицы подкосили мое душевное спокойствие?

Теперь же все было иначе. И потому я не дрогнула и улыбнулась вполне искренне, когда мистер Уиллард поймал мою руку и наклонился, чтобы едва ощутимо коснуться губами тыльной стороны ладони в старомодном приветствии.

– Очень рад, что вы здесь, мисс Фицджеральд. – Чуть приподняв голову, мистер Уиллард улыбнулся мне снизу вверх. – Очень, очень рад.

– Я тоже, – ничуть не слукавила я, бросив короткий взгляд на пустую пристань.

«Разве что причина для радости не совсем та».

Улыбка владельца плавучего особняка стала шире.

– В таком случае прошу на борт. Проходите, располагайтесь. Признаться, мы только собирались отплывать, чтобы сперва собрать всех гостей вдоль побережья, а после вернуться за вами в Нью-Эрли. Но раз обстоятельства сложились иным образом, полагаю, вы не будете против, если мы совершим это небольшое путешествие вместе, прежде чем продолжить путь вниз по течению Сиппи.

– Конечно, – ответил за всех мистер Рафферти. Крепкая рука опустилась на мое плечо, уводя нас с Эсси дальше от ажурных бортов. Вовремя: мельком взглянув на пристань, я увидела столбы пыли на подъездной дороге. Но, на наше счастье, расчет организатора шоу оказался верен, и сунуться за нами бандиты не рискнули. Владелец речного флота явно был им не по зубам. – Мы готовы отправиться хоть сейчас.

Что-то мелькнуло в темных глазах мистера Уилларда. Он усмехнулся и махнул рукой, давая сигнал кому-то на верхней палубе парохода.

– Вот и отлично. Отходим. Признаться, суета Нью-Эрли меня порядком утомила.

* * *

– Добро пожаловать на борт «Принцессы Сиппи», лучшего речного парохода во всех южных провинциях.

Об Оззи и его бандитах я забыла в тот же миг, как съехавшиеся на пристань машины пропали за высоким белоснежным бортом. Никогда прежде я не была на пароходах, а уж таких невероятных, как этот, даже вообразить не могла. «Принцесса Сиппи», больше похожая на плавучий дворец, чем на круизный корабль, поражала с первого взгляда. Широкая прогулочная палуба, столь белая, что от нее слепило глаза, изысканная мебель вдоль бортов, маленькие столики под парусиновыми тентами и целая толпа вышколенных, почти незаметных слуг, готовых сорваться с места по малейшему зову хозяина.

«Вот как, должно быть, выглядит настоящая роскошь. А я-то наивно думала, что видела богатую жизнь, работая в ресторане Брейден-холла. Нет. О нет».

Я искренне надеялась, что роль духовидицы не требовала от меня постоянно изображать напыщенное равнодушие, потому что я просто не могла заставить себя перестать с любопытством рассматривать каждую мельчайшую деталь, каждый столбик, каждый завиток на деревянных панелях обшивки.

«Интересно, это настоящая позолота или просто краска? Не удивлюсь, если первое».

– Прошу сюда. – Перед нами услужливо распахнулись двустворчатые двери. – Я покажу ваши комнаты.

Стоило лишь покинуть открытую палубу, как сходство с дворцом стало полным. Холл, в котором мы оказались, напоминал парадный зал дорогого отеля. Деревянная отделка, живые цветы в вазах, электрические светильники, мягкие ковры под ногами. Духота южного полдня не проникала сюда, отгоняемая зеленой стеной растений и журчанием небольшого фонтана в каменной чаше.

Удивительно…

Громкий свисток, сигнализирующий об отплытии, разорвал тишину, разрушив совершенную иллюзию. Пароход вздрогнул. Непривычная к тому, что пол под ногами может начать предательски трястись и покачиваться, я всплеснула руками и, наверное, посрамила бы перед хозяином корабля и его слугами гордый образ духовидицы, позорно растянувшись на паркете, если бы не ладонь, вовремя поданная для опоры. Мистер Рафферти – да, к моему удивлению, это оказался именно он, а не мистер Уиллард – успел поймать меня, помогая удержать равновесие.

Это было… неожиданно для человека, активно избегавшего любых, даже случайных прикосновений. И вместе с тем…

Пальцы разжались. Убедившись, что я в порядке, организатор шоу отступил, и на его место тут же шагнул мистер Уиллард.

– Осторожнее, моя дорогая, – мягко улыбнулся он, подхватывая меня под локоток. – Жизнь на воде имеет немало тонкостей. Но я уверен, вы очень скоро освоитесь.

Я обернулась на мистера Рафферти, держащегося так легко и непринужденно, точно он шел по ровной земле, а не по качавшейся, вибрирующей палубе, но он не ответил на мой взгляд. Сердце кольнула игла разочарования. Демонстративно резко отвернувшись, я зашагала вперед, следуя за хозяином «Принцессы Сиппи».

Короткий подъем по лестнице, еще один холл поменьше – и мы оказались перед длинным коридором с рядом одинаковых дверей. Пройдя мимо первых трех, мистер Уиллард остановился.

– Ваши покои, мисс Фицджеральд. Мистер Рафферти, вам чуть дальше, а ваша помощница может занять комнату в конце коридора.

Радуясь, что под маской не было видно ничего, кроме глаз, я удивленно приподняла брови. Отдельные комнаты для каждого? Не слишком ли роскошно для наемных артистов, пусть мы и должны были, по задумке мистера Уилларда, стать главным развлечением круиза для приглашенных аристократов?

Как оказалось, с выводами я поспешила. Стоило сначала увидеть отведенные мне покои, а уж потом судить о щедрости нашего нанимателя. Потому что… потому что…

Комнаты – по-корабельному называть это каютой у меня просто не поворачивался язык – превзошли самые смелые мои ожидания. Я словно оказалась в одном из лучших номеров Брейден-холла, куда даже горничных пускали только после тщательного отбора Доррис и дополнительной подготовки. Гостиная с мягким гарнитуром, туалетным столиком и рабочим уголком была больше всей моей квартиры. Отдельно располагались спальня и личная уборная, облицованная красивой салатовой плиткой. Несмотря на жару снаружи, воздух был приятно прохладным. Ветер, проникавший сквозь распахнутое окно, мягко колыхал занавески.

Даже качка совершенно не ощущалась – после первого толчка все успокоилось. Я не боялась упасть и не чувствовала приступов дурноты, какие, я слышала, иногда случались с путешественниками. О том, что мы были на корабле, напоминали лишь плеск воды за окном и отдаленные крики чаек, на которые чутко реагировал Ши, просясь на волю из переноски.

«И здесь мне предстоит провести следующие несколько дней? Даже не верится…»

Оставшись одна, я выпустила кота и первым же делом бросилась осматривать временные владения. Прошлась по комнатам, скользнула рукой по мягкому атласу простыней, налила стакан лимонной воды из кувшина, оставленного на стойке рядом с диваном. В ящике туалетного столика обнаружились гребень, шпильки, косметические принадлежности и несколько флаконов духов, а в ванной из крана текла – вот настоящая роскошь! – не только холодная, но и горячая вода. Я не смогла отказать себе в удовольствии смыть страх и пот безумной погони. Вычесала из волос мелкую стеклянную крошку, освежила прическу, почистила платье, накрасилась.

В этот момент в дверь постучали.

Уверенная, что это мистер Рафферти, я бросилась открывать, лишь в последний момент на всякий случай прихватив маску.

И, как оказалось, не зря.

* * *

– Мисс Фицджеральд.

Признаться, я совершенно опешила, увидев не организатора шоу и его помощницу, а мистера Уилларда. Я была уверена, что мистер Рафферти появится первым. Нам столько всего нужно было обсудить и прояснить. Но коридор был пуст – ни звука, ни шороха. Лишь мистер Уиллард с его обыкновенной проницательной улыбкой выжидающе замер на пороге.

– Вам понравились ваши покои? Надеюсь, они соответствуют вашему вкусу? «Принцесса Сипни» намеренно устроена так, чтобы гости чувствовали себя столь же комфортно, как и в любом особняке на суше. Уверяю, здесь есть все, что только может потребоваться для приятного времяпровождения. Ресторан с шеф-поваром из старого света, свежайшие продукты, широкий выбор вин, игорная зона, музыкальная гостиная, библиотека, бассейн, рукотворный сад с птицами и животными…

– Настоящий сад? – Я не сумела сдержать удивления. Нетрудно было представить себе на корабле и книги, и вина, и даже шеф-повара, но выращивать растения и держать животных прямо на палубе – подобного я даже вообразить не могла.

Мистер Уиллард довольно улыбнулся, словно именно такой реакции и ожидал.

– Могу устроить для вас небольшую экскурсию. Уверен, вы не будете разочарованны.

С легким сомнением я покосилась на двери мистера Рафферти и Эсси, но те так и оставались закрытыми. А значит…

– Буду рада. – Я положила пальцы на подставленный локоть. Оглянулась на Ши, напряженно наблюдавшего за мной из глубины кресла, и плотно закрыла дверь, чтобы не искать потом кота по всему кораблю. – Очень.

– В таком случае прошу.

Путь до сада оказался неблизким. Мы прошли сквозь столовую и музыкальный зал в роскошную центральную гостиную в два этажа высотой, с прозрачным потолком и боковыми галереями, где располагались кабинеты, курительные, игорные и уединенные комнаты для отдыха гостей. И в дальнем ее конце, за стеклянной перегородкой, я увидела, можно сказать, настоящее чудо.

Казалось, будто кусочек болота Манчи пробрался на пароход, опутав лианами и ветвями болотных и в столбы и резные перекрытия. Сквозь плотное стекло я различила жесткие листья пальм, высокие травинки осоки и плети висячего мха, из которого ирейцы – а по их рецепту и мистер Рафферти – делали дурманное зелье. Что-то кружило в вышине – то ли большие бабочки, то ли маленькие птицы.

Это было удивительно. А еще… словно пробуждало какие-то странные, неясные чувства, до сего момента скрытые в глубине памяти. Меня тянуло к болотам – и вместе с тем хотелось держаться от них как можно дальше.

На плечо опустилась рука, заставив вздрогнуть.

– Нравится?

Не зная, что ответить, просто кивнула.

– Хотите посмотреть ближе?

С легкой опаской я коснулась кованой ручки. Потянула на себя, обернулась. Мистер Уиллард остался стоять у входа, словно предлагая мне самой исследовать экзотическую оранжерею. Его породистое лицо было непроницаемым.

Что ж…

Задержав дыхание, я сделала шаг – и оказалась в объятиях влажной духоты рукотворного болота. Под стеклянным куполом темными тенями кружили птицы, цветы добавляли сладковатые нотки к запахам болот. Все выглядело почти как настоящее, и в глаза не сразу бросалось, что кочки были сделаны из мягкой ткани, трава и деревья росли в кадках, а зеленый цвет воде придавала болотного оттенка плитка. На ровном дощатом полу располагались диваны и зоны отдыха. В кустах прятался стол, где могли разместиться около десятка человек.

Необычно. Экзотически. И вполне в духе человека-загадки мистера Уилларда.

Что-то шевельнулось за деревьями, привлекая мое внимание. Я повернулась на шум, сощурилась, вглядываясь в густую траву. И…

– А-а-а-а!

Инстинкты сработали раньше, чем я успела осознать происходящее, толкая меня под защиту мистера Уилларда. Я буквально вцепилась в него, прижавшись к мужчине всем телом, а на площадке, где я только что стояла, довольно скалил зубастую морду полутораметровый аллигатор.

– Тьма, – выдохнула я, не решаясь разжать руки.

Довольный хозяин «Принцессы Сиппи» усмехнулся.

– Вам не о чем волноваться, мисс Фицджеральд. Кай не пытался вас испугать. Он просто хотел познакомиться. Кай, тсу-ганг.

Со скоростью, которой никак нельзя было ожидать от толстой короткопалой рептилии, крокодил понесся прямо на нас. Я едва не бросилась наутек, но мистер Уиллард остановил меня, обняв за плечи. Сердце ушло в пятки, в горле застрял крик. От крепкой хватки, пригвоздившей меня к месту, и вида приближавшегося хищника ощущения были такие, будто хозяин «Принцессы Сиппи» вознамерился скормить меня любимому питомцу, не дожидаясь обещанного сеанса.

Я сжалась, приготовившись к неизбежному…

В метре от нас аллигатор остановился.

Глаза с вертикальным зрачком немигающе уставились на меня, широкая пасть распахнулась, показав ряд острых кривых зубов. Наверное, именно так и должна была выглядеть по-крокодильи любезная улыбка, но у меня от нее мороз прошел по коже.

Мне потребовалась целая минута, чтобы убедиться, что аллигатор не собирается нападать, и наконец расслабить плечи. Мистер Уиллард, наблюдавший за моей реакцией, по-отечески погладил меня по дрожащей руке.

– Не беспокойтесь, Кай совершенно ручной. Он не сделает ничего, кроме того, что будет ему приказано. Кай, ста-аг. – Крокодил послушно застыл, превратившись в каменное изваяние. Даже зрачки перестали двигаться. – Кай, видишь мисс Фицджеральд? Запомни, она друг. Фер-унд. Ее ты не должен трогать ни при каких обстоятельствах. Свободен. Фитц-а.

Спружинив на согнутых лапах, аллигатор отпрыгнул. И одновременно я, испуганная даже сильнее, чем при первой встрече с хищником, рванула назад, вырываясь из рук мистера Уилларда. Перед глазами потемнело. В висках барабанным боем стучало сердце, а перед глазами застыл образ смуглокожей старухи, на коленях которой грелась змея.

«Фитц-а?»

Вопрос хозяина Кая и «Принцессы Сиппи» я не расслышала и потому крайне удивилась, когда он повторил сказанное, глядя на меня с искренним, как мне показалось, удивлением.

– Что-то не так? Мисс Фицджеральд, вы в порядке?

– Э-э-э…Фитц-а? Что?.. Почему?..

– Ах, это. – Мужчина мягко усмехнулся. – На местном диалекте это означает «прыжок» или «скачок». Кай родом с болот Манчи. Команды на ирейском даются ему лучше. Кай, фитц-а.

Аллигатор прыгнул, сделав сальто в воздухе и вроде как не собираясь становиться черным туманом.

– Авек.

Сверкнув глазами, хищник скрылся в кустах, и только тогда я смогла выдохнуть.

– Простите, мисс Фицджеральд, – покаянно вздохнул мистер Уиллард. – Кажется, я немного перестарался, пытаясь произвести на вас впечатление. Я не хотел вас напугать.

– П-почему вы привели меня сюда? – Губы еще тряслись, и говорить было трудно. – В чем смысл?

– Хотел познакомить вас с Каем, чтобы избежать проблем в будущем. Видите ли, я бы хотел провести сеанс именно здесь. Для меня важно, чтобы представление проходило в правильном антураже.

– Зачем?

– Думаю, ей так было бы приятнее. – В голосе мистера Уилларда мелькнуло что-то, похожее на печаль. – Она была родом из этих мест.

Я замерла.

– Она?

– Мэделин Уайтинге-Уиллард. Моя жена, мать моих детей. Ее дух я и хотел вызвать с вашей помощью, мисс Фитцджеральд.

Глава 12

В комнате меня уже ждали.

Мистер Рафферти и Эсси, невесть как проникшие внутрь, расположились в гостиной. Организатор шоу, одетый в новый костюм, развалился на диване, поигрывая кубиками льда в пустом стакане. Помощница духовидицы заняла кресло у окна. На коленях у нее сидел Ши.

Наверное, мне стоило удивиться, но после откровений мистера Уилларда сил на это уже не осталось.

Зато у мистера Рафферти было миллион вопросов.

– Где ты была? Почему не сменила платье? Слуги заходили еще полчаса назад и принесли несколько костюмов по распоряжению хозяина – ты что-нибудь слышала об этом? Не слишком ли подозрительно? А главное, пора заняться разработкой представления. Оборудование осталось на берегу, так что придется активно импровизировать. И в этот раз проколов быть не должно.

– Есть новости похуже, – оборвала я организатора шоу. – Мистер Уиллард рассказал мне, кого именно нужно будет призвать на сеансе. Его жену и мать его детей.

– Жену? – Мистер Рафферти нахмурился. – Но… Откуда?

– Не знаю. Он не сказал ничего, кроме имени. Мэделин Уайтинге-Уиллард. Вам это что-нибудь говорит?

– Нет. О мистере Уилларде мало что известно. До сегодняшнего дня я был уверен, что он холост. А тут жена, дети. Если кто-то из них и существует, их след потерялся давным-давно.

Ответ прозвучал неутешительно.

– Может, он просто решил попрощаться? – предположила Эсси. – Вдруг его совесть мучает? Хочется покаяться, извиниться за что-нибудь? Такое несложно устроить.

– А если нет? – возразила горько. – Что, если его интересует что-то, что могла знать только настоящая миссис Уиллард? Упомянул же он для чего-то детей…

– Да ладно, импровизируй, – фыркнула помощница. – У тебя неплохо выходит. В прошлый раз получилось. Пустишь Ши погулять, покрутишься…

Я с сомнением покосилась на мистера Рафферти, и тот чуть заметно качнул головой. Да, если бы все было так просто… Лезть в голову мистера Уилларда я точно не хотела, а вот к остальным… Гости, слуги… Был ли смысл искать подсказки с помощью магии, если в половине случаев ничего не выходило, а в те разы, что можно было назвать удачными, я только все разрушала и портила?

– Значит, будем действовать по обстоятельствам, – принял решение мистер Рафферти. – И собирать сведения, само собой. Кто-нибудь из гостей или работников «Принцессы Сиппи» вполне может знать то, что нам нужно. Время еще есть. Главное, держите ухо востро.

Последнее оказалось особенно актуальным: в дверь постучали. Мистер Рафферти и Эсси отреагировали быстро, спрятавшись кто где – один в спальне, вторая в ванной комнате. Убедившись, что все затихло, я открыла.

В коридоре обнаружился слуга.

– Через четверть часа в малой столовой для гостей «Принцессы Сиппи» будет подан ужин. Мистер Уиллард ожидает увидеть там вас и мистера Рафферти.

– А Эсси?

– Ваша служанка может спуститься на нижнюю палубу и поесть вместе с персоналом.

– Благодарю.

Поклонившись, мужчина ушел – и в ту же секунду, как дверь за ним закрылась, из спальни выглянула голова мистера Рафферти.

– Похоже, мне пора, – проговорил он, раздвигая оконные створки. – Не хочу, чтобы кто-нибудь понял, что меня нет, и догадался, как именно мы перемещаемся между каютами.

– А действительно… как? – спросила с запоздалым интересом.

Вместо ответа мистер Рафферти кивнул на окно, и, подойдя ближе, я увидела протянувшиеся вдоль всей длины борта «Принцессы» открытые балконы.

– О-о-о…

– Если не боишься вывалиться за борт, перебраться через ограждения не проблема, – усмехнулся организатор шоу, ловким движением оказавшись на территории своей каюты. Следом мимо проскользнула Эсси, и мужчина, вытянув руки, подхватил ее, поднимая над перилами. – Увидимся за ужином.

Оба исчезли за приоткрытой балконной створкой.

* * *

Ровно за пять минут до назначенного часа за мной зашел тот же слуга. Мистера Рафферти в коридоре опять не было, и на предложение подождать его я получила короткий, но непреложный отказ. Так что пришлось отправляться в одиночку, понадеявшись встретиться с организатором шоу уже на месте.

Лишь бы мистер Уиллард не придумал еще каких-нибудь нежданных сюрпризов. Я и от встречи с аллигатором не до конца отошла.

В малой столовой оказалось на удивление многолюдно. За время прогулки по «Принцессе Сиппи» я не встречала никого, кроме слуг, и потому не ожидала увидеть других гостей. Однако они были. Молодая пара, несколько мужчин в деловых костюмах и странная особа неопределенного возраста с надменным аристократическим лицом и в манто из натурального меха, явно не по погоде, скучали в ожидании хозяина плавучего особняка. Посреди комнаты стоял накрытый стол, но садиться за него никто не спешил. Официанты в белых костюмах разносили напитки, в углу оркестр ненавязчиво наигрывал негромкую мелодию.

Откровенно не зная, чем себя занять, я прошлась по столовой, разглядывая расставленные вдоль стен украшения, вазы и причудливые вещицы под стеклянными колпаками. Чуть больше внимания уделила картинам в тяжелых рамах, пытаясь выискать среди семейных портретов изображение жены мистера Уилларда. И так увлеклась, что не сразу заметила, как возле очередного полотна у меня появилась компания.

– Необычно.

Я перевела взгляд на мужчину, полагая, что тот имел в виду картину, на которой была изображена молодая ирей-ская женщина в шелковом эльском платье прошлого века. Но подошедшего, похоже, интересовало совсем не искусство, а глубокое декольте моего сценического платья.

– Так вот какова, оказывается, та самая знаменитая духовидица, которую Хантер пообещал нам в качестве основного развлечения на этом круизе, – усмехнулся он, разглядывая мою маску, платье и открытые плечи. – Разрез глаз, смуглая кожа… ирейка, я полагаю?

– Наполовину.

– Действительно необычно. Я давно не встречал таких, как ты.

– Духовидиц?

Гость усмехнулся. От пристального внимания, всколыхнувшего внутри стойкие ассоциации с Гарольдом и Уорреном, стало неуютно. Я попыталась отодвинуться, но безуспешно. Мужчина буквально прижал меня к стене, не позволяя вырваться.

– Ну же, куда ты так торопишься? Да, я люблю хорошие шоу, но в любом фокусе куда интереснее изнанка. Хочется узнать, так сказать, что же под маской… – Он потянулся, чтобы достать до завязанной на затылке ленты, но я оказалась проворнее, ускользнув от чужих пальцев. Увы, незнакомца это лишь раззадорило. – Давай, не стесняйся. Можешь показать мне все, я сохраню секрет – за приятное вознаграждение. Все знают, какие вы, ирейки, горячие. Комната шесть в восточном крыле, после ужина. Приходи, покувыркаемся…

Крепкая рука сжала плечо неприятного типа. Секунда – и между ним и мной каменной громадой вклинился мистер Рафферти.

– Добрый вечер, – холодно проговорил организатор шоу, притягивая меня ближе. – Вы что-то хотели от моей невесты? Прости, дорогая, что оставил тебя одну. Пришлось немного задержаться.

Пальцы уверенно легли на талию, притягивая меня ближе. А затем мистер Рафферти и вовсе сотворил немыслимое, наклонившись и поцеловав меня в основание шеи. Горячее дыхание пощекотало чувствительную кожу за ухом.

Удивленная, я застыла на месте.

– Надеюсь, ты не слишком скучала без нас. Представишь меня своему новому… знакомому? Мистер…

– Андерс, – кисло отозвался заметно поскучневший мужчина. – Советник Руперт Андерс к вашим услугам.

– Рэдхенд Рафферти. Рад знакомству. А теперь прошу нас извинить.

Обняв за плечи, организатор шоу увлек меня прочь от картины и мистера Андерса, не добившегося вожделенной близости с ирейкой.

Дождавшись, когда мы окажемся достаточно далеко, я с облегчением выдохнула.

– Спасибо, мистер Рафферти.

– Рэдхенд, – невозмутимо поправил он. – Для нашей легенды будет лучше отбросить формальности.

Я кивнула. Честно сказать, только рядом с организатором шоу я чувствовала себя относительно спокойно и защищенно на этом корабле. Что хозяин, что гости вызывали у меня… мягко говоря, смешанные чувства.

– Хорошо, Р-рэдхенд.

Никогда не думала, что у него настолько интересное имя. Раскатистое, твердое, надежное и такое приятное на языке…

– Так-то лучше, – улыбнулся мистер Рафферти. – Выше нос. Мы справимся – и не из такого выкручивались. Вот, держи. Ты забыла нашего друга. Только будь осторожна.

В ладонь ткнулась ручка переноски Ши. Кот внутри нетерпеливо завозился, просясь наружу. А я…

Я вдруг вспомнила, что совершенно не обязательно залезать в головы людям, чтобы выяснить то, что нам нужно. Достаточно лишь направлять их мысли в правильное русло. И позволить Ши, как и положено обыкновенному коту, бродить где вздумается, втираясь в доверие к гостям.

В буквальном смысле втираясь.

Я щелкнула замком, и в приоткрывшееся отверстие тут же протиснулась треугольная голова. Желто-зеленые глаза сверкнули недюжинным умом и пониманием, как будто кот подслушал мои мысли.

– Не знаю, как ты это делаешь, но вперед, – шепнула я в черное ухо, раскрывая сумку и выпуская кота под стол. – Только на всякий случай держись подальше от оранжереи и мистера Уилларда.

– Мяу, – обиженно фыркнул Ши.

«За кого ты меня принимаешь?»

Черный хвост исчез под столом за секунду до того, как дверь открылась и в столовую вошел улыбающийся хозяин «Принцессы Сипни», давая начало ужину.

* * *

Я не могла заставить себя лечь спать. Не потому, что не хотела, – если честно, глаза уже давно слипались. Но я знала, что вместе со сном придут видения, и не чувствовала, что готова.

Ши хорошо сделал свою работу. Весь вечер кот ненавязчиво крутился рядом с гостями, и, если все прошло как надо, сейчас он должен был буквально светиться от чужих воспоминаний. Тем более что разговоры были более чем любопытные – о духовидицах, ирейцах, увлечениях мистера Уилларда и пассажирах, которые должны были прибыть из центральных провинций по железной дороге и пересесть на «Принцессу Сиппи» в Биг-Руже.

Как женщину, пусть скорее выступающую в роли экзотической игрушки, нежели полноправного гостя, меня быстро оттеснили от мужских бесед к представительницам слабого пола. Обсуждать с ними, откровенно говоря, было нечего, да и сами высокородные гостьи не горели особым желанием принимать духовидицу в свой круг. Мы перекинулись парой пустых фраз о Нью-Эрли, тяготах путешествия и предстоящем сеансе, но чувствовалось, что ни одна из тем не вызывала у собеседниц никакого интереса, а для осмысленного разговора о нарядах и украшениях мне банально не хватало знаний. Я не стала навязываться, оставив дам мериться размером драгоценных камней в обществе друг друга. Хотела было пристроиться к «жениху», но вовремя передумала и решила не портить игру, предоставив мистеру Рафферти самому общаться с гостями будущего представления. Все равно в любом разговоре куда важнее было то, что оставалось непроизнесенным. Воспоминания. Мысли. Это-то и должен был собрать тершийся в столовой Ши.

Я дождалась, когда кот вернется ко мне, и, сославшись на усталость, сбежала, пока мистер Андерс был занят разговором. Давать советнику повод для повторной попытки близкого общения – на случай, если маневр с женихом оказался неубедительным, – я не собиралась.

Так я и оказалась у себя в каюте один на один с Ши.

– И как достать из тебя воспоминания? – спросила разлегшегося на диване кота. – Как-то же ты показывал их Фей Фицджеральд. Или для этого тоже нужно особое ирей-ское слово? А эльский выучить не пробовал? Ты же умный кот, а не крокодил какой-нибудь.

– Мяу. Ур-р-р. Мяф!

«Ну да. Что и следовало ожидать».

В итоге оставался лишь один проверенный годами способ: лечь спать и понадеяться на удачу. Жаль, конечно, что я понятия не имела, как рассортировать собранные Ши воспоминания, выделив только важное и отбросив все лишнее, грязное и неприятное. И потому малодушно оттягивала момент погружения в омут золотого песка гостей «Принцессы Сиппи», беспокойно меряя шагами комнату, пока нервное напряжение не стало совсем невыносимым.

И только тогда все же решилась.

– Мистер Рафферти… – Я тихо постучала в стену, разделявшую наши комнаты, без особой надежды, что он услышит. – Рэдхенд…

Молчание.

Тишина.

«Может, он еще в гостиной? Партии в покер имеют обыкновение затягиваться…»

Я уже почти отчаялась, как вдруг снаружи послышались шорохи. За тонкими шторами балкона выросла высокая тень. Секунда – и дверь с шуршанием скользнула в сторону. Мистер Рафферти шагнул ко мне и замер на пороге, оценивающе глядя сверху вниз.

– Хм…

Запоздало ойкнув, я потянулась за сброшенным на диван в процессе долгих метаний пеньюаром и торопливо оделась. Организатор шоу наблюдал за этим с невозмутимым спокойствием.

– Что-то не так?

– Да. Нет… – Я затянула пояс, оттягивая момент и подбирая слова. – Просто…

– Не можешь уснуть?

– Да.

Он по-своему понял мой ответ.

– Не думаю, что мистер Андерс рискнет вломиться в комнату Фей Фицджеральд. Смелости не хватит. Да и гостеприимный хозяин вряд ли простит такое самоуправство. Но если вдруг он попробует – я услышу.

– Спасибо.

Казалось, разговор был окончен, но уходить мистер Рафферти не спешил.

– Так почему не ложишься?

– Из-за Ши, – тихо призналась я. – Помните, я рассказывала, что кот может собирать воспоминания, соприкасаясь с нужным человеком. Единственный способ увидеть их, который пока мне доступен, – во сне. Ши приходит, ложится на грудь и…

Не сдержавшись, я поежилась.

Мистер Рафферти не стал задавать вопросов. Лишь опустился на диван, согнав Ши, и похлопал по соседней подушке.

– Могу составить тебе компанию, – предложил он. – Раз уж ты собралась бодрствовать до упора.

Я с радостью согласилась, сев так, чтобы обиженный кот в случае возвращения не мог коснуться одновременно меня и организатора шоу. Благо размеры местной мебели позволяли.

– О чем бы ты хотела поговорить?

Наверное, стоило расспросить мистера Рафферти о гостях, но мне почему-то пришло в голову совсем другое.

– Кем были те люди, которые гнались за нами до самого порта?

– Оззи – правая рука в банде Уолла. Слышала о такой? Они курируют подпольные бордели, бары в рабочих кварталах и некоторые игорные заведения старого города.

Я кивнула. Сложно было жить в Нью-Эрли и не слышать о «Красных кулаках». И да, я была права, когда не стала предлагать мистеру Рафферти отправиться ко мне. Если бы до Руфуса дошли слухи, что одного из его постояльцев ищут люди Уолла, он бы сдал нас не моргнув и глазом.

Вот только…

– Как они связаны с вами и Эсси?

– Это мои бывшие партнеры, – признался организатор шоу.

Вот так, просто, честно и открыто.

Осуждать его после такого совершенно расхотелось. Я бы и так не стала, прекрасно понимая, что, поднимаясь с самых низов, трудно избежать контакта с криминалом, своеобразной изнанкой обычного мира. Но не могла не оценить эту обезоруживающую прямоту и откровенность.

– Удивлена?

– Не слишком. – Я качнула головой. – Правда, я думала, вы были разнорабочим на речных пароходах.

– Во-первых, не «вы», а «ты», – поправил он с усмешкой. – Привыкай, чтобы не сбиваться на людях. А во-вторых, где я только ни работал за без малого тридцать лет.

Приходилось и палубы драить, и гнуть спину в порту, и грузовики с нелегальными товарами уводить от погони. Даже воровать и спать под мостом. После приюта особенно не разгуляешься.

– Приюта?

Я удивленно выгнула брови. Не то чтобы я реально считала мистера Рафферти беглым аристократом, которому захотелось самостоятельности и приключений, хотя его манеры и выдающаяся внешность, признаться, наводили на определенные мысли. Но приют…

Приют – это для таких, как я, незаконнорожденных полукровок, которым в жизни не светило ничего, кроме низкооплачиваемой работы или статуса гангстерской шестерки. Не для таких, как он.

– Я думала, уж вы… ты-то…

Ухмылка мистера Рафферти стала шире.

– Что я? Слишком похож на чистокровного эльца? Такие в приютах надолго не задерживаются?

– Если честно, да. Миленьких девочек и мальчиков усыновители разбирают в первую очередь. Все ведь хотят получить красивого ребенка. Такого, чтобы не стыдно было выдавать за родного, наряжать, возить на ярмарки и в гости к соседям.

– Рад, что ты считаешь меня миленьким мальчиком.

Я смутилась, запоздало осознав, что ляпнула какую-то глупость, проистекавшую из разочарования, которое, по-хорошему, надо было пережить еще много лет назад.

Но… ведь правда же!

– Вы просто такой красивый мужчина. – Я постаралась загладить промашку. – Вот я и предположила… что в прошлом…

Широкая улыбка и насмешливые искры в желто-зеленых глазах заставили меня остановиться на полуслове.

Нет, снова не то! Совсем не то!

Мистер Рафферти фыркнул.

– Ты сегодня невероятно щедра на комплименты.

– Да вам каждая вторая женщина наверняка говорит что-то подобное!

– Нет, – ответил он на полном серьезе. – Исключительно каждая третья.

– Не прибедняйтесь, – отмахнулась я. – Вспомните хоть ту официантку из кафе с десертом. Она так виляла бедрами в надежде привлечь ваше внимание, что чуть не потеряла фартук вместе с юбкой.

– Да ты никак ревнуешь, моя дорогая невеста?

Щеки вспыхнули.

«Ревную? Я? Да… с чего бы? В жизни никогда не занималась подобными глупостями! Не то чтобы, конечно, было кого… и к кому… Но…»

Неважно! Неважно!

Я беспомощно замотала головой, совершенно сбитая с толку.

«Казалось бы, обычные шутки, обычный разговор, обычный вечер. Но почему-то рядом с мистером Рафферти я чувствую себя совершенно неловко и говорю глупость за глупостью…»

– Если хочешь знать, – избавил меня от излишнего самокопания организатор шоу, – в детстве я не был миленьким примерным ребенком и не раз ввязывался в потасовки. Поэтому очереди усыновителей за мной не стояли.

Я скользнула взглядом по накаченному телу бывшего бандита. Развитая мускулатура, крепкие руки, кулаки размером с половину моей головы. Да, сложно было отрицать, что он походил на человека, который умеет драться. Хотя лично я гораздо чаще видела, как мистер Рафферти разрешал конфликты одной лишь демонстрацией силы, не прибегая к драке.

– А почему?

Он моргнул, удивленный моим внезапным и, казалось бы, ниоткуда не следовавшим вопросом.

– Почему что?

– Почему вы…

– Ты.

– Ты… Почему ты дрался?

Показалось, он смутился.

– Мне не нравилось, когда обижали тех, кто не мог дать отпор. А я мог. И давал. Как понимаешь, потенциальных усыновителей не слишком-то привлекал хмурый мальчишка со сбитыми костяшками, синяками и сломанным носом.

– Да ну! – недоверчиво хмыкнула я, попытавшись представить описанную картину, глядя на взрослое лицо мистера Рафферти. – Про нос – это уж точно преувеличение.

– А ты присмотрись. – Он наклонился ко мне. – Видишь?

Горбинка на идеальном носу казалась совсем маленькой и внешнего вида не портила – наоборот, придавала какой-то особый шарм с легким налетом заокеанской экзотики, напоминая о древних статуях и монетах, изображенных в учебнике истории. «Благородный профиль» – кажется, так называли это учителя. И ведь действительно, чувствовалось в облике организатора шоу какое-то особое внутреннее благородство, нисколько не похожее на чопорность, унаследованную «старыми деньгами» от влиятельных предков. Неудивительно, что мистер Рафферти легко располагал к себе людей, идеально вписавшись в образ путешествующего аристократа.

Поддавшись притяжению, я потянулась к его лицу, скользнув пальцем по чуть выпирающей косточке от переносицы до самого кончика носа.

– Да ладно. Почти незаметно.

Он тихо фыркнул – так, что я ощутила ладонью вырвавшийся из ноздрей теплый воздух.

– Это только сейчас. Ты не видела меня лет в девятнадцать – та еще была бандитская рожа. А если бы увидела, перешла бы на другую сторону улицы – на всякий случай.

– Может, и не перешла бы, – хихикнула я. – Когда я была девчонкой, меня тянуло к плохим парням. Даже удивительно, что я не успела спутаться с какой-нибудь бандой, едва переступив порог приютской школы. Это потом вечное безденежье и изматывающая работа выбили из меня всякую страсть к приключениям и опасным связям.

– А сейчас?

– Что?

– Сейчас – тянет?

Смутившись, я резко отпрянула, убрав руку.

– Извини.

– Да ладно, я не против. Доктор «Красных кулаков» постарался на славу, возвращая моему лицу пристойный вид, чтобы я мог лучше исполнять задания банды, втираясь в доверие к нужным людям. Так что я благодарен Оззи хотя бы за это.

– Так почему все-таки бандиты вас преследуют?

Мистер Рафферти хмыкнул с хорошо читаемой между строк интонацией: «Как будто им нужна причина».

– Оззи считает, что я ему должен. И не за нос, само собой.

– А ты?

– А я и должен, – широко ухмыльнулся бывший бандит. – Я вытащил Эсси из борделя, а Рика, моего приятеля по приюту, снял с крючка «Красных кулаков» после серьезного прокола с партией алкоголя из-за океана. Компенсация была уплачена еще до того, как я разорвал все связи с «Кулаками», но, сама понимаешь, никогда не поздно потребовать что-то сверху.

– А как же работа на пароходе? – немного сбитая с толку новыми фактами, переспросила я. – И Эсси… Ты же говорил, что забрал ее из бродячего цирка?

– «Красные кулаки» – тот еще балаган. Жаль только, клоуны не жаждут разбегаться. – Губы мистера Рафферти дрогнули, но усмешка быстро исчезла, уступив место тяжелому взгляду. – Да, признаю, я несколько приукрасил нашу историю, но основная часть недалека от правды. Можно быть кем угодно и делать что угодно, оставаясь при этом крепко связанным с бандой. А втянуть в темные дела другого, думая, что своим вмешательством делаешь лучше, еще проще. Более того… в первые годы моей карьеры в качестве организатора мистического шоу контакты с теневым миром Нью-Эрли были мне полезны. Как и симпатия Оззи. Но со временем старые связи начали тяготить, и мы с Эсси решили отделиться, чтобы построить что-то свое.

– И «Красным кулакам» это не понравилось?

– Оззи многое вложил в меня. Даже прозвище – Рэд – я получил от него уже после вступления в банду.

Я был для Большого Оззи кем-то вроде сына – до тех пор, пока не предал нашу крепкую дружбу И вот теперь иногда происходят такие… встречи.

– Встречи? Интересный выбор слов.

– Разумеется, – усмехнулся он. – Для того чтобы стать успешным шоуменом, главное – красиво говорить.

Некоторое время мы молчали, поглядывая то на колышущиеся шторы, то друг на друга. Со стороны балкона доносился тихий плеск воды. Пароход едва ощутимо покачивало, и от этого клонило в сон.

Я не успела подавить зевок, и Рэдхенд это заметил.

– Уже поздно. А я, пожалуй, пойду.

Он поднялся с дивана.

– Стой! – Я потянулась за ним. – Останься. Пожалуйста.

Организатор шоу остановился, так и не переступив порог балкона. Повернулся, резко наклонился – и выпрямился уже с котом на руках, не дав тому выскочить в открытую дверь.

Я отстранилась, избегая случайного контакта. Но отпускать мистера Рафферти все равно не хотелось.

– Рэдхенд…

Он перевел взгляд с кота на меня, напряженно вытянувшуюся в струнку на краешке широкого дивана.

– Хочешь, чтобы я подержал Ши и дал тебе отдохнуть хотя бы пару часов?

Пальцы смяли тонкий шелк пеньюара.

– Если ты против, чтобы я вольно или невольно читала тебя, я согласна сделать все, чтобы этого не случилось, – пробормотала невпопад, старательно избегая чужого взгляда. – Просто…

– Просто ты не хочешь оставаться одна с чужими кошмарами, – закончил за меня Рэдхенд. Я кивнула. – Хорошо. Я понимаю. Надеюсь, теперь, когда ты знаешь, что рядом есть бывший бандит, не гнушающийся при необходимости пустить в ход кулаки и подправить кому-нибудь иллюзорный нос на заморский лад, тебе будет немного спокойнее.

– Спасибо. – Я снова зевнула, потирая уставшие глаза. – Ой, прости…

– Иди. – Он кивнул на дверь спальни, а сам устроился в кресле, не выпуская из рук притихшего кота. – Завтра непростой день, а нам еще многое предстоит сделать.

Глава 13

– Вы когда-нибудь принимали участие в мистическом сеансе? Верите в то, что души умерших действительно можно призвать в наш мир? Хотите встретиться с теми, кто уже перешагнул за грань изнанки?

Вопрос мистера Рафферти разорвал черноту сна, выстраивая разрозненные образы в ровный ряд, с каждой секундой все сильнее обретающий четкость. Способностями организатора шоу можно было лишь восхититься. То, чего не могла сделать я, ему удалось с легкостью. Теперь мне не нужно было блуждать, перебирая чужие воспоминания. Благодаря правильно заданному направлению мыслей я сразу же увидела почти то, что нужно.

Чей-то старый отец. Полустертые воспоминания из детства. Женщина в саду.

И глубокий низкий голос поверх мельтешащих картинок.

– Для того и существуют духовидицы, господа. Я пересек океан, чтобы прикоснуться к этим древним знаниям, и, уверяю, оно того стоило. Таланты, которыми обладают носительницы ирейской крови, поистине уникальны. И скоро, благодаря гостеприимности мистера Уилларда, вы сможете убедиться в этом на собственном опыте.

– Любопытно, зачем ему понадобилось проводить столь необычный сеанс? – всплыл в раскрывающихся передо мной воспоминаниях о прошедшем вечере чей-то вопрос. – На корабле посреди болот…

Внутри поднялось ликование. Собеседники организатора шоу заглотили наживку.

Образы изменились. Теперь в мыслях гостей все больше мелькали воспоминания, связанные с мистером Уиллардом. А мистер Рафферти меж тем продолжил:

– Иногда правильно подобранный антураж помогает быстрее достучаться до нужного духа. Насколько мне известно, наш гостеприимный хозяин сам родом из этих мест. Возможно, болота Манчи когда-то сыграли важную роль в его жизни.

Предположение, увы, ушло в никуда. О юных годах мистера Уилларда никто не помнил ничего примечательного. Какие-то мелочи, сделки, слухи – не более. И никакой молодой женщины рядом, никаких детей.

Как вдруг…

Картинка сменилась так резко, что в первый момент я подумала было, что видения оборвались, став обычным сном. Но нет. Разговор продолжался где-то вдалеке, как будто тот, в чьи воспоминания я попала, отключился от общей беседы. А перед моими глазами…

Молодая женщина – судя по цвету кожи, настоящая чистокровная ирейка – стояла посреди зала, неуловимо похожего на большую гостиную «Принцессы Сиппи». Чуть заметно улыбаясь, она рассеянно теребила кончик кружева на расшитом лифе старинного платья и, казалось, высматривала кого-то. А из глубины зала прямо к ней шел… мистер Уиллард, сбросивший лет двадцать, не меньше. Он двигался уверенно, неторопливо, и вот уже его и ирей-ку разделяло не больше пяти шагов. И тут…

Чья-то спина в темном пиджаке на мгновение закрыла обзор.

– Потанцуй со мной.

Темная рука в белой перчатке опустилась в протянутую ладонь.

– С удовольствием, Хардин.

Секунда – и они ушли. А мистер Уиллард остался, наблюдая за удаляющейся парой. Медленно, словно подавляя раздражение, он повернулся…

Картина прошлого сменилась образом настоящего, где хозяин «Принцессы Сиппи» – уже такой, каким я его знала, – смотрел на человека, чьи воспоминания подглядел для меня Ши. На губах, еще секунду назад яростно сжатых, играла задумчивая полуулыбка.

– Какое интересное создание этот кот, не так ли?

Хлоп – и картинка сменилась снова.

– … Придумай что-нибудь. Мне все равно что. Но письмо и ее имя не должны попасть в прессу. Мне не нужен скандал во время предвыборной гонки.

«Ого. А вот это, кажется, мистер Андерс».

Смутной тенью перед глазами промелькнул размытый женский силуэт – образ той, о ком шла речь в вытащенном из чужой памяти обрывке разговора: «Я уже отнесла все в газеты, Руперт. Если он не хочет признавать нашу связь, я разрушу его карьеру. А если ты вздумаешь что-нибудь со мной сделать, то все узнают. Все, слышишь?»

Чужая ярость поднялась ядовитой волной, затопила разум. Пальцы, крепко стискивавшие пустой бокал, напряглись.

Бросок. Звон стекла. Короткий вздох.

– Полегче, Руперт.

– Мне нужно решение – и как можно скорее! Ну же! Скажи, что можно предпринять, Иан?

Кто-то, чьего силуэта я не видела, кашлянул.

– Я знаю человека, который может помочь вам со столь деликатной проблемой. Он знает, как добиться, чтобы люди… скажем так, забывали ненужные вещи. Только…

– Плевать на любые препоны! Сведи нас!

– Что ж…

Новое воспоминание, новое место. Бокал – уже другой, наполненный, в той же руке. И чей-то смешок из-за спины.

– Я хорошо понимаю вас, мистер Андерс. Богатый человек имеет право на свои увлечения. Тем более что любую ситуацию можно аккуратно замять, если приложить достаточно усилий. Не так ли?

– Да, да. Пожалуйста. Нам не нужна публичность.

– Считайте, все уже сделано.

Короткая усмешка, рука на плече – и вот мы уже снова на корабле рядом с картиной, где советник возможного будущего президента зажал меня, предложив скрасить ему вечер.

– Ну же, куда ты так торопишься? Да, я люблю хорошие шоу, но в любом фокусе куда интереснее изнанка. Хочется узнать, так сказать, что же под маской…

Я снова возникла в чужой голове – не реальной духовидицей в маске и серебристом платье, а иной, лежащей на животе поперек широкой постели. Обнаженная смуглая кожа и темные волосы резко контрастировали с белизной шелковых простыней.

– Ру-уперт… – Короткий взгляд из-под спутанных волос, томный вздох. – Какой ты большой…

Меня передернуло. Даже зная, предчувствуя, что я не сумею избежать этих воспоминаний, я все равно содрогнулась от отвращения, все равно оказалась не готова. И самое худшее, я понятия не имела, как проснуться и остановить поток чужих мыслей, обрушенный на меня Ши.

А ведь дальше будет только хуже.

Мистер Андерс приблизился, рука, непропорционально длинная, сомкнулась на шее, почти вжимая распростертую перед ним жертву лицом в подушку.

Но боли, ужаса и темного торжества хозяина положения, упивающегося над беззащитной жертвой, я не почувствовала.

Ладонь разжалась. И…

…вместо того чтобы схватить за волосы или грубо толкнуть на кровать, скользнула по спине в невесомой ласке – так, как никогда не сумел бы советник Андерс. От этого чувственного прикосновения вдоль позвоночника словно пробежал электрический заряд, хотя не меня настоящую, а другую, воображаемую девушку ласкала мужская рука. А следом губы коснулись кожи у основания шеи. Горячее дыхание пощекотало чувствительные тонкие волоски за ухом.

Ох!

Сердце забилось чаще. Я словно смотрела чужую эротическую фантазию с собой в главной роли и не могла не признавать, что мне нравилось то, что я видела. Нравились неторопливые движения, поглаживания, уверенные пальцы, скользнувшие в узкую щель между простыней и приподнятыми бедрами. Я услышала всхлип и так же тонко всхлипнула сама, представив, каким, должно быть, было прикосновение к той самой пульсирующей от напряжения точке.

О-о-ох!

На такой эффект от погружения в чужие воспоминания я, признаться, совершенно не рассчитывала.

Но это было нечто незабываемое. Особенное. И дело было даже не в том, что я видела, как мужчина занимался со мной любовью в своем воображении. Я чувствовала. Не себя – его. Его страсть, его желание – и вместе с тем восхищение, радость, стремление доставить удовольствие партнерше. Стремление отдавать, а не только брать, глубоко вбиваясь в податливое горячее тело. И это возбуждало сильнее любых манипуляций – осознание того, что я важна, что я имею значение.

Я наслаждалась каждой секундой, каждым прикосновением, каждым толчком. И когда эмоциональное напряжение, казалось, достигло пика, вытеснив из головы все прочие откровения сегодняшней ночи…

…проснулась.

* * *

Возвращение в реальность оказалось ужасным. Тело ломило, кожа была покрыта горячим потом, сердце жарко и гулко стучало в ушах. Низ живота тянуло от затихающих волн возбуждения, так и не дошедшего до разрядки. Я чувствовала себя раздраженной, невыспавшейся и совершенно разбитой, и солнце, пробивавшееся сквозь окно, радости жизни не добавляло.

– А все ты виноват, – буркнула я коту, вылизывавшемуся в изножье кровати. – Не нужно было навевать мне… всякого.

– Пф. – Демонстративно повернувшись ко мне задом и задрав хвост, Ши перепрыгнул в кресло.

Пустое.

Мистер Рафферти, согласившийся остаться со мной, ушел, не дожидаясь утра.

Я с облегчением выдохнула: повезло, что он не застал мой последний сон. А то, судя по сбившимся влажным простыням, ворочалась я активно – и как только Ши умудрился удержаться на груди почти до?..

Второе осознание ударило сильнее первого. Эти знакомые сильные руки с тугими жгутами мышц, крепкие пальцы, способные переломить пополам и вместе с тем прикасаться так трепетно и нежно… Так вот в чьи воспоминания погрузил меня кот, спасая от извращенных фантазий мистера Андерса! Мистер Рафферти… Рэдхенд…

Ох!

О-о-о-о-ох…

Щеки, и без того пылающие, залил румянец. Я опрометью бросилась прочь из спальни, словно стремясь как можно скорее покинуть место преступления. Видеть смятую кровать и стоящее рядом кресло, на котором сидел, полночи держа кота, организатор шоу, было выше моих сил.

«И как теперь смотреть ему в глаза? – подумала с ужасом. – Как вести себя с мужчиной, когда знаешь, о чем он думал, глядя на тебя спящую? Тьма, как же неловко!»

И приятно – да – приятно тоже.

Рэдхенд Рафферти пообещал, что будет отгонять от меня кошмары. И сдержал слово, хоть и вряд ли мог догадаться, как именно. Ведь именно его руки заменили собой пальцы мистера Андерса, его ласки я чувствовала вместо удушающей хватки и упоения властью над беспомощной жертвой. И пусть это был всего лишь сон, от одного лишь воспоминания сердце начинало биться чаще, разжигая в крови настоящий пожар…

Ох, нет, как же некстати!..

К счастью, холодный душ привел меня в чувство. Я стояла под ледяными струями, пока зубы не начали стучать, а кожа не покрылась мурашками. Зато голова наконец-то начала мыслить связно. Я вспомнила об ирейке, которую неизвестный мужчина по имени Хардин увел из-под носа мистера Уилларда, и немного приободрилась.

По крайней мере, это было уже что-то. Пора двигаться дальше.

А с остальным можно разобраться и позже.

Да…

* * *

Ирейка из мимолетного видения прошлого не отпускала меня. Умом я понимала, что стоило, пожалуй, дождаться Рэдхенда и рассказать ему о том, что мне удалось увидеть, но все равно малодушно пыталась отложить неловкую после жаркого сна встречу. И потому поддалась на настойчивый зов, выскользнув из своих покоев и направившись в малую столовую, чтобы еще раз посмотреть на необычную картину смуглокожей женщины в эльском платье, чьи черты неуловимо напоминали мне девушку из видения. Ши увязался следом. Как я ни пыталась оставить кота за порогом, он каждый раз умудрялся просочиться в тончайшую щель за мгновение до того, как закрывалась дверь. Так что пришлось смириться с его компанией – впрочем, я надеялась, что нам удастся никого не встретить.

Плавучий особняк был тих. Гости еще спали, а редкие слуги, попадавшиеся на пути, лишь коротко кланялись и отворачивались, спеша по своим делам, точно молчаливые белые призраки. Коридоры и парадные залы сверкали чистотой, на столах и полках благоухали экзотические цветы.

«Интересно, – подумалось вдруг, – какой смельчак ежедневно срезает их из оранжереи под немигающим взглядом бдительного Кая?»

В малой столовой две служанки перестилали скатерть. При виде меня девушки ойкнули и, бросив работу, поспешно выскочили вон, прежде чем я успела сказать, что они мне нисколько не помешают. Шелест юбок, хлопок двери – и мы с Ши остались вдвоем.

Нет, втроем. Разум почему-то отказывался считать ирейку просто картиной, не давая отвести от нее взгляда.

Смуглокожая девушка и правда обладала какой-то особой притягательностью. Художнику идеально удалось уловить ее экзотическую красоту, оттененную светлым эльским платьем. Точеное смуглое лицо, острый подбородок, полные губы, изогнутые в загадочной, манящей улыбке. И глаза – необыкновенно синие, точно ясное летнее небо, чем-то немного похожие на мои собственные. Незнакомка смотрела на зрителей с холста со странной смесью нежности и затаенной тоски, от которой сжималось сердце.

«Неужели настоящее искусство действительно обладает способностью столь сильно влиять на людей? Казалось бы, это всего лишь портрет, но почему рядом с ним я чувствую себя так странно, словно смотрю на кого-то очень важного и близкого, которого потеряла, даже не успев осознать, насколько сильно нуждалась в нем?»

Я отвела глаза от лица незнакомки, разрывая зрительный контакт. И вдруг заметила у самой границы холста под темной ладонью ирейки зеленоватые чешуйки. Девушка опиралась на чью-то спину – может, чучела, а может, настоящей рептилии.

Любопытство потянуло меня к холсту, но, прежде чем я успела коснуться нарисованной женской ладони, тишину столовой вспороло сердитое шипение Ши. Я обернулась туда же, куда смотрел кот, – и увидела на пороге комнаты мистера Уилларда.

– Та-ак.

Ши замер у моих ног, лишь хвост недовольно извивался, колотя по моим лодыжкам. Я и сама застыла, удивленная внезапным появлением мужчины и брошенным коротким словом, прозвучавшим до странности похоже на ирейское «ста-аг», остановившее крокодила.

Взгляд мистера Уилларда скользнул по мне, губы растянулись в любезной улыбке.

– Так-так, – повторил он уже отчетливее с мягкой усмешкой. – Не ожидал встретить вас так рано. Любуетесь искусством, мисс Фицджеральд?

– Да, – не придумав ничего лучше, ответила я. – Очень… необычная картина.

– А вы по-настоящему проницательны, – негромко заметил хозяин «Принцессы Сиппи», подходя ближе. – Никогда бы не подумал, что у вас настолько крепкая связь с изнанкой. Как вы догадались, что на картине изображена моя жена?

Мне показалось, будто пол ушел у меня из-под ног.

Что?

Кто?

Как? Как такое могло быть возможным?

Слов не было, мыслей тоже. Все, что я могла, – беспомощно переводить взгляд с портрета на мистера Уилларда и обратно, пока тот ждал, глядя на меня со снисходительной улыбкой.

– Я…

– Обычно никто из чистокровных эльцев не воспринимает ирейцев за людей, считая дикарями, не способными ни на что, кроме как жить на государственные пособия. Погрязшие в нищете, вынужденные оставлять детей на попечение государства, без родительского тепла, без перспектив…

Он оборвал себя на полуслове, бросив на меня многозначительный взгляд.

– Вы согласны?

– Если честно, нет.

– Ваша прямота делает вам честь, мисс Фицджеральд. Мэделин была такой же. Яркой, упрямой, бескомпромиссной. Местами даже жесткой в своей оценке действительности, да, но всякий раз я лишь убеждался в ее правоте и справедливости резких слов. О, она была удивительной женщиной. Одной на миллион. Я не встречал никого лучше вне зависимости от расы, пола или возраста. Ни до нее, ни после.

В голосе мистера Уилларда послышалось эхо давней тоски, такой сильной, что я едва подавила желание коснуться его руки в знак поддержки.

– Что с ней случилось?

– Трагедия, – изменившимся резким голосом, из которого ушли все приятные нотки, проговорил он. – Трагедия, мисс Фицджеральд, оборвала ее жизнь.

– А ваши дети?

– Можно сказать, я потерял их одновременно с кончиной жены. Мои маленькие славные крошки, мои чудесные девочки.

Он вдруг посмотрел на меня, и от этого взгляда мурашки пробежали по коже.

Я поспешила сменить тему.

– Что вы хотите услышать от Мэдел ин на сеансе?

– Какой интересный вопрос… – Мужчина многозначительно усмехнулся. – Нет, сначала удовлетворите мое любопытство, мисс Фицджеральд. Почему вы занимаетесь этим?

В вопросе явственно читался подтекст, как будто мистер Уиллард разгадал мою попытку выудить нужную для шоу информацию. Я постаралась изобразить невинную задумчивость.

– Чем именно?

– Я о духовидческих практиках, – пояснил хозяин «Принцессы Сипни». – Что заставляет вас вновь и вновь погружаться на изнанку, выполняя просьбы скучающих богачей? Деньги?

Не сдержавшись, я фыркнула. О да, деньги, возможно, могли бы стать весомой причиной, если бы я получила хоть далер за сеанс для Гарольда. А так у меня была лишь полученная сомнительным путем последняя зарплата, да и ту, наверное, забрали «Красные кулаки», когда обыскивали квартиру мистера Рафферти.

– Нет? – будто прочитав ответ по выражению моего лица, продолжил выспрашивать мистер Уиллард. – Тогда что? Желание помочь, утешить, избавить от груза потери? Дай человеку то, что он хочет услышать, и тяжесть, давящая на сердце, станет меньше. Это ли не благородная цель?

– Пожалуй, – согласилась осторожно.

Он усмехнулся.

– Не сомневался, что вы так скажете. Но что-то мне подсказывает, что это лишь часть правды. Я видел вас на сеансе младшего Фэрфакса, мисс Фицджеральд. Если бы вы хотели удовлетворить главного клиента, то позволили бы вашему помощнику закончить начатое. Но вы решили иначе. Вас волновала справедливость. Вы хотели, чтобы Гарольд получил то, что заслужил. И добились этого. Полагаю, вот она, ваша истинная цель. Я прав? Вы действительно благородная идеалистка, мисс?

Я замерла, не зная, что ответить. Слова мистера Уилларда совершенно сбили меня с толку. То мне казалось, будто хозяин «Принцессы Сиппи» осознавал, что кроется за изнанкой мистического шоу, то следующая же сказанная им фраза переворачивала все с ног на голову, убеждая в искренней вере нашего нанимателя в мои способности говорить с духами изнанки. Так же и с ролью Фей, которую я вынуждена была играть после побега артистки. Мне то казалось, что мистер Уиллард видит подмену, то – что считает меня настоящей духовидицей, той самой, которую так жаждал пригласить на сеанс. И как понять, что из этого правда? Ничего? Все сразу?

Ох…

– Дело не в моих желаниях, – не найдя иного выхода из разговора, зашедшего куда-то совсем не туда, промямлила я. – Я лишь следовала воле покойного мистера Фэрфакса. Только и всего.

– Конечно. – Мистер Уиллард кивнул с самым серьезным видом, окончательно меня запутав. – Рад убедиться, что я не ошибся в вас. Помогите добиться справедливости для моей Мэделин. Уверяю, именно в этом и было ее самое сильное и горячее желание.

– Но какой именно справедливости вы ищете? Вы обещали рассказать, если я дам вам честный ответ.

– И я сдержу слово, – кивнул хозяин «Принцессы Сиппи», проводя подушечками пальцев по нарисованному предплечью жены. – Обещаю. В светлом мире или на стороне изнанки вы найдете ответы. А я наконец обрету мир в своей душе. Авек.

Ши, о котором я успела забыть на время разговора, проскочил между нами и, мазнув хвостом по штанине мистера Уилларда, скрылся за дверью столовой. Мужчина проводил его задумчивым взглядом.

– Навек, – повторил он, прежде чем последовать за котом, оставив меня одну с портретом миссис Уайтинге-Уиллард.

Глава 14

Если отбросить в сторону тревогу о предстоящем сеансе и навязчивое внимание мистера Андерса, которого не остановило даже то, что Рэдхенд прилюдно назвал меня своей невестой, я могла бы сказать, что путешествие на «Принцессе Сипни» мне очень нравилось. К жизни на воде я привыкла гораздо быстрее, чем думала, и уже вскоре начала получать от пребывания на борту настоящее удовольствие.

Плавучий особняк мистера Уилларда оказался поистине удивительным местом. Внутри, среди богатых интерьеров и изысканно отделанных залов, запросто можно было представить, будто находишься на суше в обычном доме. При этом достаточно было выйти на палубу, чтобы ощутить все прелести морской прогулки. Плеск воды, меняющийся пейзаж по берегам, легкий бриз, свежесть. Я наслаждалась этим и не упускала возможности прогуляться, подставив кожу теплым лучам солнца.

И, конечно, когда нам объявили, что «Принцесса» скоро прибудет в порт Биг-Ружа, я тотчас же побежала на палубу, чтобы первой увидеть все.

Чем ближе мы были к порту, тем оживленнее становилось движение по главной транспортной артерии юга. Мимо проплывали корабли – белоснежные пассажирские пароходы и тяжелые грузовые баржи, от которых расходились, раскачивая «Принцессу Сиппи», сильные волны. У пологих берегов сновали рыбацкие лодки. Спускались к воде улочки с низкими двухэтажными домиками, среди которых нет-нет да и вырастали высокие здания – первые предвестники города.

Казалось, еще немного – и Биг-Руж появится из-за холма, вытянувшись вдоль реки длинной змеей. Я ждала этого момента, едва не подпрыгивая от нетерпения. И не заметила, как рядом, по обыкновению тихо и незаметно, возник мистер Уиллард.

– Когда-нибудь бывали в Биг-Руже? – проследив за направлением моего взгляда, спросил он.

– Нет, – ответила честно. И тут же прикусила язык. А вдруг настоящая Фей бывала и мистеру Уилларду об этом известно?

Но тот сделал вид, что не заметил.

– Уверен, вам понравится. «Принцесса Сиппи» пробудет в порту до поздней ночи, так что вы можете осмотреть город, если хотите. С радостью составлю вам компанию.

– Спасибо за приглашение… – Взгляд скользнул вдоль белого борта парохода, подмечая оживленную суету на воде и с каждой минутой все отчетливее прорисовывавшийся силуэт Биг-Ружа, пока не остановился на мистере Рафферти. Организатор шоу о чем-то беседовал с молодой парой, не обращая внимания на красоту вокруг. Он был без пиджака, снятого из-за стоявшей жары, и так, в одной рубашке, казался еще привлекательнее, чем обычно. Особенно если знать, что пряталось под одеждой. – Но…

Мистер Уиллард проницательно улыбнулся.

– Но вы предпочли бы другого провожатого, не так ли? Понимаю. Вам хочется провести время с женихом, прогуляться по набережной, увидеть знаменитый дворец старой ратуши, попробовать бархатный десерт в местной кофейне. Целый город только для вас двоих, без чужих ушей и любопытных глаз. Разве не прекрасно? Вот только, боюсь, этим планам не суждено сбыться.

– Почему? – Не то чтобы я действительно думала о том, чтобы провести с Рэдхендом один беззаботный день, когда не надо думать о тайнах, сеансах, бандитах и духовид-ческих силах. Не то чтобы он хоть раз дал мне понять, что хочет такого. Но… Но…

Ответом была лишь короткая усмешка.

– Боюсь, я не вправе давать объяснения за других, моя дорогая. Но если вы передумаете, буду ждать вас на пристани.

– Благодарю.

Мистер Уиллард ушел, оставив меня наблюдать за жизнью на берегу. Город становился все ближе, и вот уже можно было разглядеть набережную, по которой прогуливались пары. Махали нам руками сбежавшие от суровых гувернанток смешные мальчишки в матросках. Колыхались деревья в цвету, парусиновые тенты ресторанов и кафе, сверкали узоры на резных перилах балконов. С проплывающего навстречу круизного парохода доносилась музыка, и стоило двум кораблям сблизиться, как оркестры на палубах начали соревноваться друг с другом в виртуозности, распугивая трубными соло вездесущих чаек. Биг-Руж, похожий и непохожий на мой родной Нью-Эрли, манил своей легкостью и безмятежностью.

Но я больше не могла просто наслаждаться видами нового города. Оброненные вскользь слова мистера Уилларда – «Вы предпочли бы другого провожатого, не так ли?» – задели что-то в душе, от чего нельзя было так просто отмахнуться. Я на самом деле хотела провести этот день в компании мистера Рафферти… Рэдхенда.

Вопрос лишь, хотел ли он.

Узнать это я решилась лишь тогда, когда пароход, получив разрешение, почти причалил к пристани. Рэдхенд стоял на палубе, наблюдая за швартовкой, взгляд его скользил по матросам и ожидавшей на берегу толпе.

– Любуешься окрестностями? – словно бы невзначай спросила я, подходя ближе. – Как думаешь, вон в том квартале на холме есть что-то интересное?

Он неопределенно пожал плечами, чуть повернувшись ко мне.

– Там не на что смотреть.

– А мистер Уиллард сказал, что в старой части города есть какая-то знаменитая ратуша. И еще десерт. Что-то бархатное…

– Алый бархат.

– Да, точно, – оживилась я. – А знаешь, я ведь никогда не была нигде, кроме Нью-Эрли. И не видела ничего такого…

Но, вместо того чтобы понять очевидный, в общем-то, намек и предложить составить мне компанию, мистер Рафферти отвернулся. Сощурившись, он чуть подался вперед, высматривая кого-то на пристани. Тревожная складка пролегла между низких насупленных бровей. И не надо было быть духовидицей, чтобы предугадать его следующие слова.

– Не думаю, что мне стоит покидать пароход.

Вслед за мистером Рафферти я тоже уставилась на переполненную пристань. Большая часть людей стояла с сумками и саквояжами в ожидании, когда пассажиров начнут запускать на паром через Сиппи. Группа моряков в одинаково белых рубашках готовилась заняться «Принцессой», как только та закончит швартовку. Чуть дальше остановились, не имея возможности пробраться сквозь толпу, грузовики, водители которых, облокотившись на капоты, раскуривали самокрутки. Еще на площадке перед причалом я заметила три лакированных автомобиля – то ли такси, то ли машины привилегированных пассажиров, избавленных от необходимости дожидаться посадки под жарким солнцем.

Ничего подозрительного.

– Может, я тогда возьму Эсси и мы немного пройдемся? – так и не найдя, за что зацепиться, спросила я.

– Нет. – Рэдхенд решительно качнул головой. – Эсси тоже не стоит сходить на берег в Биг-Руже. И…

– Мистер Рафферти! – оборвал его чей-то голос. Обернувшись, я увидела в дверях верхней палубы мужчину из молодой пары. Нетерпеливо переминаясь у входа, он размахивал стопкой бумаг, держа ее высоко над головой. – Мистер Рафферти, я нашел то, о чем вы говорили. Посмотрите, пожалуйста, это срочно.

Организатор шоу вздохнул, отворачиваясь от причала.

– Прости, – проговорил он мне, снимая с перил пиджак и перекидывая его через руку. – Я на секундочку.

Секунда предсказуемо превратилась в минуту, а та – в десять. Я маялась от безделья на пришвартованной «Принцессе», наблюдая, как протолкавшиеся на причал рабочие разгружают грузовики с припасами. Паром успел уехать, мистер Андерс и двое из деловых гостей мистера Уилларда – сойти на берег и удалиться по делам. Разве что такси так и остались стоять.

Мистера Рафферти все не было.

И я решилась.

В конце концов, я правда никогда не выбиралась дальше рабочих кварталов Нью-Эрли. Так не пора ли начинать? А то так и умру, не посмотрев мир. Вот будет досада!

Последняя мысль показалась странной для теплого летнего дня в месте, где мне совершенно ничего не угрожало, так что я отбросила ее, как ненужную шелуху, и решительно зашагала на нижнюю палубу.

Ничего со мной не случится. С учетом того, насколько мистер Уиллард заинтересован в проведении сеанса, он точно оградит меня от любых опасностей. А значит, надо пользоваться случаем.

* * *

Пожалела ли я о своем решении?

Ни на секунду!

Биг-Руж, яркий, легкий и шумный, превзошел все мои ожидания. Равно как и мистер Уиллард. Он следил, чтобы я не скучала, не переутомлялась и получала удовольствие от прогулки, предугадывая буквально каждое мое желание, каждую искру интереса. Стоило только обратить внимание на какое-нибудь красивое здание на холме, как мы уже ехали туда. Стоило лишь проводить взглядом веселую парочку, лакомившуюся дольками дыни, как по щелчку пальцев на моих коленях оказывалась целая тарелка аккуратно нарезанных желтоватых кусочков, благоухающих, сочных, прекрасно освежающих и утоляющих жажду.

А еще мой сопровождающий оказался прекрасным рассказчиком. Казалось, он знал о городе все и охотно делился этим. За короткое время я успела услышать историю ирейских племен, некогда населявших эти земли, увидеть старый порт, остатки военных укреплений времен гражданской войны, особняки плантаторов и, конечно, ту самую знаменитую ратушу из белого камня, больше напоминавшую сказочный замок, чем скучное административное здание.

– Вы так хорошо разбираетесь во всем, что связано с Биг-Ружем, – восхитилась я после красочного рассказа об ирейке Джулии Уайтинге, чей род, по легенде, когда-то жил на этих самых холмах.

Мистер Уиллард польщенно усмехнулся.

– Ничего удивительного. У меня было достаточно времени, чтобы узнать этот город. Я провел здесь юность.

– Правда? – Изобразить удивление даже в маске, закрывавшей верхнюю половину лица, было нетрудно. Я действительно не ожидала, что хозяин речного флота окажется уроженцем Биг-Ружа. Что было сложнее, так это не начать улыбаться, почуяв возможность узнать факты, неизвестные самому мистеру Рафферти. – Это здесь вы познакомились с вашей будущей супругой?

Мои манипуляции не остались незамеченными, но, к удивлению, мистер Уиллард не стал увиливать от ответа.

– Именно так, мисс Фицджеральд, – кивнул он с лукавой усмешкой. Видимо, было что-то такое в воздухе Биг-Ружа, от чего даже закрытому ото всех хозяину «Принцессы Сиппи» захотелось немного побыть откровенным. – Я встретил Мэделин здесь. На том же самом месте, где сейчас стоим мы с вами.

– Правда? И что она делала?

– Вы не поверите. Рисовала.

Заинтригованная, я попыталась представить себе молодую пару, основываясь на образах, подсмотренных в чужом видении. Юная девушка за мольбертом, длинная кисть в тонких пальцах, незаконченный рисунок холма. И рядом молодой мистер Уиллард – Хантер, – увлеченный не столько искусством, сколько прекрасной незнакомкой с кожей цвета обожженной глины.

– Она была художницей?

– Не более чем другие юные особы из уважаемых семейств. Мэделин прекрасно владела кистью, пела, играла на скрипке, разбиралась в современной прозе и свободно изъяснялась на четырех языках, включая ирейский. В те времена этого было достаточно для того, чтобы считаться образованной светской девушкой. Но Мэделин хотелось большего. Еще в детстве, заметив недюжинный ум и любознательность девочки, ее взял на воспитание профессор Уинстон Бертрам, знаменитый исследователь болот Манчи. Он дал Мэделин все, что на тот момент могла предложить девушке эльская система образования. Желая пойти по стопам опекуна, она несколько раз пыталась пробиться в университет после окончания престижного женского колледжа, но потерпела неудачу. Быть женщиной, мисс Фицджеральд, – тем более ирейкой – не лучшее рекомендательное письмо для старта научной карьеры. Так что Мэделин пришлось вернуться. Но не думайте, что она опустила руки. Не сумев достичь собственной цели, она решила бороться за счастье других. В те годы по всей республике постепенно начинали открываться бесплатные школы, и Мэделин возглавила одну из них, где стала преподавать девочкам из бедных семей математику, историю и литературу. А еще продолжила дело мистера Бертрама по изучению культуры собственного народа. Она любила собирать легенды. Такие, как эта.

Он махнул рукой в сторону башни и хитро взглянул на меня, словно ожидал, проявлю ли я достаточное любопытство. Я не стала его разочаровывать.

– Что вы имеете в виду?

Кивком мистер Уиллард велел мне следовать за ним. Пройдя по холму, мы подошли к стене ратуши.

– Вот что на самом деле рисовала Мэделин, когда я впервые встретил ее. – Безошибочно определив нужный камень, он показал мне три выщерблины примерно на высоте человеческого роста. – Видите? Это отметины от выстрелов. В годы гражданской войны у этой самой стены расстреляли губернатора Хью Льюиса. Ирония же заключается в том, что здание ратуши столь причудливого вида было возведено именно по его приказу. Ходили слухи, что на это ушло две третьих городского бюджета и более пяти миллионов далеров были расхищены во время строительства. Но убили Льюиса не за это.

– А за что?

– О, – рассмеялся мистер Уиллард. – Я задал Мэделин этот же вопрос. А она улыбнулась и сказала, что если я хочу узнать ответ, то она будет ждать меня завтра в полдень у здания библиотеки. Я, глупец, решил, что это было приглашением на свидание. Явился туда в лучшем пиджаке с самым огромным букетом, какой только смог достать за один вечер. А она посмеялась надо мной и действительно повела в секцию научной литературы. Ей нужна была помощь в поисках материалов для исследования фауны дельты Сиппи. Кто-то, кто мог бы доставать до верхних полок и держать стопку книг, пока она ищет нужные трактаты. Как я мог отказаться, мисс Фицджеральд? Я был готов на все, лишь бы добиться следующей встречи. Если бы она предложила сопровождать ее в экспедиции по болотам Манчи, чтобы собирать образцы дурманного мха, я последовал бы за ней не задумываясь.

– А она предложила?

Он улыбнулся.

– Только после того, как наконец согласилась сходить со мной на настоящее свидание. – Мистер Уиллард на секунду замолк, погрузившись в приятные воспоминания. А затем повернулся ко мне. – Хотите, я угощу вас ее любимым десертом? Уж простите мою самоуверенность, но я почему-то совершенно убежден, что вам понравится. – Он подставил мне локоть, предлагая двинуться к машине. – Вы позволите?

* * *

Кофейня, куда много лет назад мистер Уиллард водил свою будущую жену на свидания, все еще работала. И десерт – тот самый алый бархат, поданный с веточкой мяты и ягодным муссом, – оказался выше всех похвал. Я не заметила, как съела целый кусок, и тут же передо мной возник второй, за который я взялась уже спокойнее, смакуя каждую ложечку. Сам же хозяин «Принцессы Сиппи» ограничился чашкой крепкого кофе, поглядывая на меня с довольной снисходительной улыбкой.

– Отрадно видеть девушку со столь хорошим аппетитом. Этим вы немного напоминаете мне Мэделин. Она тоже не стеснялась быть естественной, в противовес манерным светским девицам. Ела, сколько хотела, вступала в спор с мужчинами, смеялась над хорошими шутками. Я смотрю на вас и иногда представляю, будто это ее лицо прячется под серебряной маской.

Смутившись, я инстинктивно потянулась к завязкам, чтобы подтянуть узел.

«Уж не пытается ли он ухаживать за мной?» – мелькнула в голове тревожная мысль.

Нет, кажется, нет. В словах и взглядах мужчины не чувствовалось желания затащить меня в постель. Но я не могла не ощущать исходящий от мистера Уилларда странный интерес, причина которого оставалась для меня загадкой. Было ли это связано исключительно с даром духовидицы? Или там крылось что-то еще?

От размышлений меня отвлекли доносившиеся из открытого окна голоса. Пока я наслаждалась десертами и размышляла о мужских взглядах, на площади перед кофейней собралась немаленькая толпа – в основном из рабочих и мелких служащих, большую часть которых составляли полукровки и смуглокожие ирейцы. Только сейчас я обратила внимание на установленный в центре помост, украшенный лентами в цветах флага Эльской республики. Сам флаг висел в центре, рядом с геральдическими символами Биг-Ружа – цветком магнолии, ратушей и текущей Сиппи. А под ними…

– Голосуйте за выдвижение сенатора Гастингса! – услышала я зычный голос оратора, моложавого мужчины в сером твидовом костюме-тройке, слишком жарком для местного климата. – Будучи родом из этих мест, он хорошо понимает проблемы южных регионов и многого добился на посту помощника губернатора, а затем и представителя провинции в сенате. И сейчас от нашей поддержки зависит, сможет ли он претендовать на пост президента Эльской республики. Нам решать, хотим ли мы видеть у руля того, кого волнуют лишь интересы крупных промышленников севера, или нашего земляка, который готов смотреть шире и добиваться равенства для всех граждан.

– И что именно он предлагает? – послышалось из толпы.

Оратор точно этого и ждал.

– Отличный вопрос. С нами сегодня советник Андерс, сопровождающий сенатора Гастингса в предвыборном турне. Он будет рад осветить некоторые пункты политической программы.

Толпа зашевелилась, расталкиваемая локтями охранников, и на помост поднялся мистер Андерс.

– Дорогие сограждане, – ослепительно улыбаясь, проговорил он. – Как уполномоченный представитель сенатора хочу заявить, что в случае своего избрания кандидат Гастингс обещает в первую же очередь заняться проблемами беднейших слоев населения и национальных меньшинств. Ему, как никому другому, известно, насколько остро на юге стоит проблема социального неравенства. И потому одним из важнейших разделов своей предвыборной программы он считает увеличение размеров пособий, создание школ и больниц, финансируемых за государственный счет, и, что немаловажно… – Он наставительно поднял палец, заставляя толпу прислушаться. – Проведение полномасштабной интеграции меньшинств. В современном мире неприемлемо урезать зарплату и ограничивать людям доступ к общественным благам на основании происхождения или цвета кожи. Ирейцы, гаэлы, каанцы и ромелы – такие же полноправные граждане, как и любые другие. И чем быстрее общество осознает это, тем меньше станет нелегальных банд, нищих попрошаек и криминальных общин, где боится появляться даже полиция. Вот первоочередная задача, которую ставит перед собой кандидат Гастингс, и вот за что я призываю проголосовать вас.

Толпа загудела, громко и одобрительно вскидывая вверх кулаки. То там, то тут слышались выкрики – люди повторяли фамилию кандидата. Часто к ней добавлялось слово «наш» и упоминалось происхождение Гастингса. Одни называли улицу, где жила его семья, другие рассказывали о благотворительных проектах, которые курировал его отец в бытность на посту губернатора.

Я повернулась к мистеру Уилларду, чтобы спросить, участвовала ли его супруга в инициативах Гастингса-старшего, но вопрос застрял на языке. Никогда прежде я не видела у хозяина «Принцессы Сиппи» такого взгляда, полного холодной ненависти. Он весь напрягся, костяшки рук побелели, губы сжались.

Не понимая, что произошло с, казалось бы, еще недавно таким веселым и доброжелательным мистером Уиллардом, я неловко улыбнулась, попытавшись хоть как-то разрядить обстановку.

– Ну вот. А вы говорили, что власть имущим плевать на проблемы коренных народов юга. Как видите, кандидат Гастингс готов защищать права всех граждан Эльской республики. Для него ирейцы – такие же люди, как и остальные…

Мистер Уиллард усмехнулся – отрывисто, резко и зло.

– Иногда я забываю, насколько вы молоды, мисс Фицджеральд. Молоды, наивны и идеалистичны. Вы принимаете громкие предвыборные речи за чистую монету и аплодируете достойному, как вам кажется, человеку Увы, мне искренне жаль разочаровывать вас, но мистер Хардин Гастингс далеко не тот, за кого себя выдает.

В его голосе было столько льда, что я невольно поежилась.

– Откуда… Откуда вы знаете?

Он посмотрел на меня так пристально, словно мог проникнуть в разум одним лишь взглядом.

– Хотите увидеть кое-что на самом деле важное для меня и моей жены?

Прикусив губу, я кивнула. Что-то крылось в его вопросе – какое-то жуткое, зловещее двойное дно, – и я чувствовала, что не могу отказаться.

Не должна. Не имею права. Если я и могла отступить, то раньше, не сейчас.

– Что ж, если вы готовы к настоящей жестокой правде… я вам ее покажу.

Глава 15

Я не знала, чего ожидать, но к тому, что машина, отъехав от города почти на час пути, остановится у ворот заброшенного особняка, оказалась совершенно не готова.

Место меж тем выглядело по-настоящему примечательным. Наверное, лет двадцать назад – а может, и вовсе еще до гражданской войны – это был дом богатого плантатора или что-то вроде того. Уютный особняк стоял рядом с неглубокой рекой, окруженный тихим тенистым садом, смыкающимся с лесом. Но оставленная людьми земля быстро сдалась на милость дикой природы. Лес перебрался через высокий забор, захватил лужайки и беседки, оплел побегами плюща белые стены дома. На ветвях деревьев повисли нити болотного мха, покачиваясь от дуновения ветра. Пруд превратился в болото, откуда доносилось хлопанье крыльев и громкоголосое кваканье. В воздухе отчетливо чувствовалось гнилостное дыхание Манчи. И хоть солнце еще стояло высоко над горизонтом, казалось, будто оно не властно над этим местом, где царили вечный холод и мрак с привкусом застарелой горечи.

Недавний светлый настрой испарился без следа. Прогулка по солнечным улицам Биг-Ружа и теплые воспоминания о молодости хозяина «Принцессы Сиппи», казалось, остались где-то в прошлой жизни.

Высокие кованые ворота были закрыты, но мистера Уилларда это не остановило. По его приказу охранник вытащил из багажника лом и четким движением сбил навесной замок. Послышался ржавый скрип петель, створка отворилась.

– Хозяин дома никогда не пригласил бы такую, как вы, переступить этот порог, – отрывисто проговорил мистер Уиллард, остановившись в проеме ворот и протягивая ко мне руку. – Так что сделаю это за него. Добро пожаловать, мисс Фицджеральд.

Я тяжело сглотнула. От влажного воздуха кружилась голова, ноги отказывались слушаться. Все внутри буквально кричало о том, что с домом что-то не так, нельзя туда идти, нельзя поддаваться. Но я сделала над собой усилие, покинув относительную безопасность автомобильного салона.

Первый шаг через границу, разделявшую дорогу и чужие владения, был самым сложным. Дальше стало легче. Вслед за мистером Уиллардом я двинулась к парадному крыльцу. Охранник и водитель не последовали за нами, оставшись за границей давящей силы заброшенного дома.

Дверь поддалась легко, словно дом сам хотел пропустить нас внутрь. А за порогом…

Я словно попала в царство хаоса: пожухшие листья, изогнутые ветви плюща, пробравшегося сквозь выбитые стекла, сломанные рамы, пыль, плесень. Перила ведущей на второй этаж лестницы, некогда красивые и покрытые лаком, треснули и рассохлись, обои выцвели, лепнина на потолке облупилась. Затхлый полумрак нарушали лишь редкие косые лучи света, пробивавшиеся сквозь дыры в крыше.

Я повернулась к мистеру Уилларду, ожидавшему меня в центре гостиной.

– Это… ваш дом?

– Нет, мисс Фицджеральд, – последовал неожиданный, ошеломляющий ответ. – Это не мой дом. Но вы же хотели узнать больше о моей жене. Это самое подходящее место. Именно здесь…

Он покачнулся, словно ноги больше не держали его, и обессиленно прислонился плечом к треснувшей от времени деревянной колонне. Я тихо приблизилась, но так и не решилась коснуться напряженного плеча.

– Мистер Уиллард, прошу, расскажите, что здесь произошло.

Темные глаза, полные рвущейся изнутри боли, посмотрели на меня.

– Не уверен, что стоит взваливать на ваши хрупкие плечи эту ношу, мисс Фицджеральд.

В этот момент я отчаянно пожалела, что рядом не было Ши, который мог бы, коснувшись хозяина «Принцессы Сиппи», узнать все, что пряталось за разрывающим душу взглядом. Да, я боялась погружаться в разум мистера Уилларда, но стоять посреди заброшенного особняка, беспомощно наблюдая, как сильный мужчина в одиночку сражается с горем, было выше моих душевных сил.

– Прошу, – повторила я, вкладывая всю уверенность, какую только смогла найти в трепещущем сердце. – Мне нужно знать все, чтобы достучаться до вашей жены во время сеанса…

Он наклонил голову в сомнении.

– Вы правда хотите этого?

– Да.

Долгое молчание. Вздох. И наконец обреченное:

– Идите за мной.

Миновав несколько комнат, мы оказались в зимнем саду, чем-то неуловимо напоминавшим рукотворное болото на борту «Принцессы Сиппи». Время не пощадило и его, превратив некогда ухоженную оранжерею в дикие заросли, напоминающие настоящие джунгли. Цветы разрослись, деревья покрылись болотным мхом. Сквозь разбитые стекла задувал ветер. Из старой мебели сохранилась только низкая широкая кушетка, на которую мистер Уиллард смотрел с нескрываемым отвращением.

– Все еще желаете знать, что здесь случилось? – проговорил он, не поворачиваясь.

– Да.

– Что ж… Кай, тсу-ганг.

Молниеносное движение – и рядом с нами вырос, вытянувшись на толстых лапах, крокодил мистера Уилларда.

Я отшатнулась, давя в себе испуганный вскрик. Безумно хотелось придумать какую-нибудь убедительную ложь, например, что Кай специально ждал нас здесь, улизнув с корабля и пробравшись по узким протокам, пока мы с мистером Уиллардом наслаждались прогулкой по солнечным улицам Биг-Ружа. Но отрицать пугающую реальность не получалось. Я собственными глазами видела, как крокодил соткался перед нами из воздуха. Так, как умел только Ши.

Я заглянула в желто-зеленые глаза рептилии, так похожие на глаза моего кота, и нервно выдохнула, прочитав в них ответ на невысказанный вопрос.

«Тьма…»

– Полагаю, вы уже догадались, кем является Кай, мисс Фицджеральд, – безучастным голосом проговорил мистер Уиллард, пока я тщетно пыталась собрать воедино расколотый жутким осознанием разум. – Много лет назад он был проводником Мэделин. Да, вы не ослышались, моя жена тоже была духовидицей, поэтому я неплохо понимаю природу вашего дара. И да, для меня не секрет, что шоу мистера Рафферти— обыкновенная мистификация.

Я застыла. Почему-то это испугало меня чуть ли не больше, чем нахождение в заброшенном особняке наедине с крокодилом, который был совсем не крокодилом, и опасным загадочным мужчиной, хотя, казалось бы, приоритеты должны были быть расставлены совершенно в ином порядке.

– Откуда… откуда вы знаете?

Мистер Уиллард лишь устало вздохнул.

– Я знаю многое, – тихо ответил он, не сводя с меня пронзительных темных глаз. – Но здесь и сейчас это не имеет никакого значения. В вас течет ирейская кровь, кровь легендарной Джулии Уайтинге, способной управлять штормами и менять человеческий разум. И поэтому вы нужны мне и Мэделин, нужны как никогда. Загляните в ее воспоминания. Это нетрудно – не сложнее, чем управлять вашим котом. Все проводники одинаково реагируют на команды. Просто прикажите ему, и Кай послушается. Тем более что…

Он оборвал себя на полуслове, чуть качнув головой. Поднял на меня взгляд и проговорил, четко артикулируя каждое слово:

– Коснитесь шкуры Кая, мисс Фицджеральд. Коснитесь – и вы все узнаете.

Медленно и опасливо я поднесла ладонь к крокодилу и только сейчас заметила на его спине бугрящиеся рубцы старых шрамов. Желто-зеленый глаз с вертикальным зрачком посмотрел на меня с тоской и печалью.

– Кай… – Голос предательски дрогнул. – Фитц-а.

И рептилия, распадаясь черным туманом, ткнулась зубастой мордой мне в ладонь.

* * *

Я инстинктивно заорала от ужаса, но беззвучный крик затих, стоило мне услышать смех из золотого видения.

Он словно растопил что-то в душе. Прогнал ужас, вытеснил страх, наполнил сердце уверенностью, а тело – дерзкой легкостью. Я ощутила свет – настоящий внутренний свет, щедро озарявший все вокруг. Свет, способный сделать мир и людей вокруг лучше.

Такой была удивительная духовидица Мэделин Уайтинге-Уиллард.

Умом я понимала, что радость и счастье, которые наполняли воспоминания молодой ирейки, не продлятся долго. Что-то случится – что-то такое, что навсегда оставит шрамы в душе мистера Уилларда и на теле Кая. И оттого чувствовать светлые эмоции Мэделин, слышать ее смех, видеть подернутый золотой пыльцой мир – солнечный, яркий, безопасный – было особенно, безумно больно.

Но здесь, в омуте чужой памяти, я не могла просто отвернуться и закрыть глаза.

Я вновь оказалась в оранжерее, где оставила мистера Уилларда и Кая – только сейчас она выглядела совсем иначе. Тянулись ввысь экзотические деревья, благоухали цветы, под стеклянным куполом чирикали птицы. А совсем рядом, опершись ладонью о спинку кушетки, стоял, крутя в пальцах ножку бокала с шампанским… Хардин, тот самый, который когда-то давно пригласил мисс Уайтинге на танец, оставив ни с чем менее расторопного ухажера.

Хардин. Хардин… Гастингс. Уроженец Биг-Ружа, сын губернатора, который через несколько десятилетий будет претендовать на пост президента Эльской республики.

Ничего особенного я не почувствовала. Сердце Мэделин не дрогнуло, не забилось чаще при виде молодого мужчины. Она испытывала к нему ровные чувства с легким оттенком интереса, но не более того. Он был… безопасен.

Да, она знала, Хардин фантазировал о ней – подчас довольно непристойно. Но, если быть честной, кто не фантазировал? Главное, что мужчины никогда не заходили дальше фантазий. Никому и никогда она не давала понять, что согласна на большее.

А раз так, почему она, воспитанница профессора, образованная молодая женщина, наставница в школе для девочек, защищенная статусом, положением и протекцией самого губернатора, должна кого-то бояться?

Она и не боялась. Смеялась, пила шампанское, улыбалась Хардину и его приятелям. Даже поспорила с одним из них, доказывая, что болотный мох – симбионт, а не паразит, и, разумеется, выиграла спор. Она чувствовала себя хозяйкой положения, центром внимания, особенной, желанной гостьей.

И потому, ослепленная собственным сиянием, не заметила, когда все пошло наперекосяк.

Зато заметила я.

Выросшая в приюте, рано повзрослевшая на рабочих улицах Нью-Эрли, я знала, что никому – никому – нельзя позволять заходить себе за спину. Особенно когда человек улыбается так. Когда переглядывается с приятелями, многозначительно бросая взгляды на широкую кушетку. Когда в большой и шумной оранжерее ты одна, и никто, даже слуги в гостиной за дверью, не услышит криков о помощи. А может, и отвернутся специально, не желая рисковать хорошим местом.

«Обернись! – захотелось мне закричать во все горло. – Обернись, обернись!»

Но Мэделин Уайтинге, профессорская любимица, выросшая в благополучии, заботе и ласке, не обернулась.

Крепкие руки обрушились на смуглую кожу – одна зажала рот, другая стиснула шею.

– Тише, малышка, – проник прямо в голову мерзкий свистящий шепот. – Не дергайся, и тогда тебе понравится.

Надо было бить пяткой в пах, бежать, кричать и вырываться. Но ужас от осознания неправильности того, что происходило в ее привычном безопасном и светлом мире, буквально пригвоздил ее к месту.

Ошарашенная, непонимающая, она нашла взглядом Хардина. Но тот лишь усмехнулся ее беспомощности.

– Слышал, ирейки – горячие штучки. Всегда хотелось проверить на практике. А вдруг окажется, что ты не такая недотрога, какой пытаешься себя выставить?

«Беги, беги, беги!» – отчаянно надрывалась я в чужой голове и никак не могла остановиться.

Даже понимая разумом, что все уже случилось, что это воспоминания, что я ничего не изменю, я не могла смириться с чудовищностью происходящего.

«Беги, беги!»

Мэделин поняла это слишком поздно.

«Гастингс, Андерс, Сэвидж, Горни, – отчетливо услышала я ломкий от боли внутренний голос мисс Уайтинге. – Почему? За что?..»

И что-то треснуло глубоко внутри. Будучи запертой в чужой памяти, я ощутила это всем существом, каждой клеточкой. Вера в справедливость, вера в благородство и незыблемость чести, уверенность в собственных силах сползали с нее под хохот мужчин вслед за чулками и платьем, обнажая уязвимую, беззащитную, нежную душу. А потом…

Резкий толчок сорвал с губ всхлип. Боль, унижение, страх, беспомощность смешались в один горький коктейль.

– Неужели ты думала, что можешь быть равна нам? – услышала я безжалостный голос. – Ты, грязное ирейское животное…

Я почувствовала соленую слезу на щеке, первую из многих. Попыталась отрешиться, отгородиться от чужих чувств – ине смогла. Каждое движение мучителей, каждый толчок, каждый смешок намертво врезался в память. Я страдала вместе с Мэделин, разделяя ее боль. Пока…

«И только попробуй кому-то рассказать. Ты сильно пожалеешь».

Картинка сменилась, но это был уже не тот мир, каким я увидела его в первом ярком воспоминании. Казалось, из него вытерли все запахи, ощущения, краски. С неба, низкого и свинцово-серого, лил дождь, но Мэделин – а вместе с ней и я – не чувствовала скатывавшихся по коже капель. Не слышала рева ветра, не понимала, насколько промокло платье и замерзли пальцы, намертво вцепившиеся в перила открытой беседки.

И как на спину опустился чужой пиджак, не ощутила тоже. В серой пустоте разума прошла вечность, прежде чем до слуха донеслись сказанные – наверняка уже не в первый раз – слова.

– Мэделин… – Это был Уиллард, да, точно он. – Мэдди… поговори со мной. Умоляю.

«Зачем? – мысленно ответила она с горечью. – Зачем, если слова больше не имеют значения?»

– Мэдди, прошу тебя…

Она не очень понимала, о чем именно. Но, когда мужчина прижал ее к себе, все же почувствовала – и в первый момент от подскочившей внутри паники отстранилась с криком. Но Хантер не удерживал, не ограничивал, разжав руки и дав ей успокоиться, прежде чем снова притянуть ближе, пропитывая рубашку водой с платья и солеными каплями.

– Вот так. Вот так…

Вот так, ненавязчиво и решительно, он прятал ее от мира в своих объятиях, когда был рядом. Утешал на похоронах отца, ограждал от злых шепотков – «не вынес позора», «нож в спину», «ирейская ш…» – заменил отвернувшихся друзей, утешил после того, как губернатор отказал скомпрометированной учительнице от желанного места. Казалось, ему единственному не было противно оставаться рядом с ней даже после того, как она призналась во всем. Ему единственному было не все равно.

И когда ради спасения осколков репутации и вступления в наследство профессора Бертрама Хантер предложил жениться на ней, она согласилась не раздумывая.

Потому что иначе ей просто некуда было идти.

Иначе она просто не знала, как справиться с проблемами, которые должны были обрушиться на нее скоро, слишком скоро, куда раньше, чем она была готова.

И потому, что Хантер был единственным светлым пятном в ее серой, расколотой жизни.

Иногда этого хватало. А иногда тьма в душе сгущалась настолько, что крохотного огонька по имени Хантер становилось недостаточно, чтобы разогнать кромешный мрак. В такие дни ей казалось, будто она проваливается за грань человеческого мира прямо на изнанку и без путеводной искорки света потеряется там навсегда. Видения посещали ее – нечеткие образы, смутные картинки прошлого и будущего, смешанные, перепутанные. Она видела детей – девочек, – крокодила, Хантера, корабль… дом-корабль. Все это казалось бредом, разрывало связь с реальностью. Ей казалось, будто она сходит сума…

…И это было до жути похоже на то, что происходило со мной до того, как встреча с Фей и Ши дала моим странностям названия: унья, изнанка, золотой песок, проводник. В Мэделин Уайтинге пробудились способности духовидицы, которые она не могла и не умела контролировать. А рядом не было никого..

Маленькая тонкая книжица в кожаном переплете легла на колени. Взгляд скользнул по потрепанной обложке и поднялся на мистера Уилларда.

– Что это? – Ее голос пустой, безжизненный.

– Дневник одного из колонизаторов, кому не посчастливилось столкнуться с Джулией Уайтинге незадолго до того, как та прогнала эльских захватчиков с ирейских земель. Купил у одной старухи, распродающей безделушки на Кросс-стрит.

Тонкие пальцы даже не притронулись к переплету.

– Зачем?

Во вздохе мистера Уилларда отчаяние смешивалось с безграничным пониманием и терпением. Но он не отступил, как не отступал предыдущую тысячу раз.

– Подумал, тебе будет интересно. Ты же любишь загадки.

– Любила.

– Любишь, – упрямо повторил он. – У тебя ясный, цепкий ум, Мэдди. Ему нужна пища. Что-то, что снова увлечет тебя.

– А что, если я не хочу ничем увлекаться, Хант? Что, если мне все равно?

– Тогда просто прочитай ее ради меня, Мэдди. – Он мягко улыбнулся. – Это ведь нетрудно, верно? Маленькая уступка любимому мужу. Пожалуйста.

Все, чего она хотела, – сидеть почти без движения, гладя растущий живот, и ничего не делать. Но взгляд Хантера словно что-то зажег внутри. Крохотная искорка любопытства вспыхнула на пепелище прежней жизни, заставив губы дрогнуть в ответной слабой улыбке.

– Хорошо, – словно со стороны услышала я ее тихий голос.

И все вдруг закрутилось – бурно, неостановимо. Книга, проглоченная за один вечер. Визит к ирейке-торговке. Первое путешествие на изнанку. Проводник. Новая цель. Новый стержень. Упоение силой. Понимание, что теперь – наконец-то – она может больше. Может почти все.

Воспоминание-вспышка – отражение в зеркале, поймавшее жуткий, нездоровый взгляд. В синих глазах, так похожих на глаза Фей Фицджеральд и мои собственные, пылали лишь ярость и желание мести.

Она обещала Ханту никогда не прикасаться с помощью Кая к его разуму. Но тем, другим, она ничего не была должна. Наоборот.

Картинка вновь сменилась, и на мгновение я, затянутая в водоворот чужих чувств, увидела мистера Гастингса и его богатеньких дружков, замерших на пороге особняка посреди ревущего урагана. Породистые лица насильников исказил первобытный ужас. А перед ними в оке шторма точно воплощение мести, держа ладонь на холке крокодила…

– Кай, фитц-а.

Хищник молнией метнулся вперед.

Хардин Гастингс вскинул руку с пистолетом в отчаянной попытке защититься.

Выстрел. Выстрел. Выстрел.

* * *

Видение разорвалось, вышвырнув меня из чужого разума на холодный пол разрушенной оранжереи. Казалось, будто выстрелы пронзили меня – или ноги отказались держать груз обрушившейся ужасной правды.

– Что… – Голос был ломким, чужим. Перед глазами все двоилось, и, прикоснувшись к лицу, я с отстраненным удивлением почувствовала влагу на щеках, струившуюся из-под маски. – Почему?..

– Каю слишком больно вспоминать, что случилось дальше. Он едва не погиб в ту ночь. А Мэдди… Моя Мэдди…

Крокодил откликнулся на имя хозяйки утробным ревом, в котором явственно слышалась тоска – такая же, как у мистера Уилларда.

Глаза защипало.

– Гастингс… баллотируется в президенты… Вашей жены нет… Значит, у нее ничего не получилось…

Даже произносить это было больно.

Мистер Уиллард кивнул.

– Но… Вы же говорили, у вас были дети…

– Девочки, да, – ответил он тихо. – Перед тем, как отправиться навстречу своей смерти, Мэделин обманом отослала меня и спрятала их, боясь мести Гастингса. И не зря, да. Он бы отомстил, если бы смог добраться до них. Но ничего не вышло – ни у него, ни у меня. Всю жизнь я посвятил поиску своих девочек. Опросил всех, кто хоть как-то поддерживал связь с Мэдди. Посетил каждое место, которое было ей дорого. Осмотрел каждый уголок, каждый город Эльской республики. Но… Увы. Я потерял их навсегда. Всех троих – и жену, и дочек. Единственное, что у меня осталось, – это желание справедливости. И на вас последняя надежда, мисс Фицджеральд.

Я тяжело сглотнула, понимая, что не могу произнести вслух то, что должна. Но промолчать – теперь, зная все, – было бы просто бесчеловечно.

Подняв взгляд на убитого горем мужчину, я медленно стянула серебряную маску. И, прежде чем удивленный мистер Уиллард сказал хоть слово, призналась:

– Простите, но я не Фей Фицджеральд. Я не та духовидица, которая вам нужна. Мое настоящее имя – Тейли, и я просто… я простая посудомойка, которую попросили заменить сбежавшую артистку.

Мне казалось, это разочарует его. Я ждала осуждения, презрения, ярости. Но вместо этого увидела в глазах мистера Уилларда интерес с нотками нежности. Он смотрел на меня и словно не мог насмотреться, жадно вглядываясь в каждую черточку.

Я смущенно вскинула маску, но хозяин «Принцессы Сиппи» остановил меня.

– Не торопитесь. Пожалуйста. Вы очень красивы, Тейли. И действительно чем-то похожи на мою Мэдди. У вас такие же глаза.

– Но я не Мэделин, мистер Уиллард. И даже не Фей Фицджеральд.

– Да, это так. – Он понимающе улыбнулся. – Но здесь и сейчас это не имеет значения. Важно, что вы настоящая духовидица. Что вы можете, вы хотите помочь. Тейли, я прошу вас… нет, я умоляю вас провести этот сеанс. Хотите, я заплачу вам в пять раз больше, чем пообещал ваш наниматель? Могу даже встать на колени, я на все готов…

Испуганная этим порывом, я подалась вперед, протянула к хозяину «Принцессы Сиппи» руки с зажатой в них маской.

– Не нужно, прошу вас, не нужно…

– Так вы поможете мне? Вы поклянетесь, положив руку на морду Кая, что вы поможете мне и Мэдди добиться справедливости?

Утерев слезы, я кивнула.

– Да. Да…

Глава 16

Час, проведенный в оранжерее заброшенного особняка, что-то изменил во мне, изменил безвозвратно. Я не запомнила, как растворился в воздухе Кай, как мы покинули чужой дом, как сели в машину, как вернулись на улицы Биг-Ружа. Картинки проносились за окном, не трогая ни взгляда, ни сердца. Город больше не казался мне безмятежным и красивым. Из него, точно как в видении Мэделин Уайтинге-Уиллард, разом исчезли все краски и звуки. Ничего не радовало: ни свежесть раннего вечера, смягчившего зной южного лета, ни музыка уличных оркестров и задорные танцы, ни благоухание цветов, ни сладости на лотках торговцев. Спрятавшись в полумраке автомобильного салона от чужого веселья, я молча сидела, меланхолично крутя в руках маску. Мистер Уиллард, погруженный в собственные невеселые мысли, был печален и тих.

Перед «Принцессой Сиппи» нас уже ждали. И первыми, кого я заметила, как только машина подъехала к порту, были фотографы. Целая стая журналистов с блокнотами, ручками и камерами наперевес осаждала пристань, мешая проезду машин, однако работникам пока удавалось сдерживать их натиск. Заметив нас, охранники засуетились, громкими окриками разгоняя толпу, но тщетно. Газетчики облепили машину. Зашуршали ручки, защелкали фотовспышки. Я вжалась в спинку сиденья, мечтая, как Ши или Кай, раствориться в пространстве. Мистер Уиллард, более привычный к подобному вниманию, двумя резкими движениями задернул шторы на окнах, погрузив салон в темноту.

– Наденьте маску, Тейли, – услышала я его строгий повелительный голос. – Наденьте, мисс Фицджеральд. Сейчас она нужна вам как никогда.

Крепко затягивая завязки, я не могла избавиться от ощущения, что говорил хозяин «Принцессы Сиппи» совсем не о серебристом аксессуаре, скрывавшем мое лицо.

Миновав толпу фотографов, автомобиль мистера Уилларда подъехал к пристани.

Причина ажиотажа местных писак стала понятна сразу же. Вереница одинаковых дорогих автомобилей, огражденных рядом охранников, выстроилась в ожидании погрузки на борт. У трапа стояли новые гости – восемь мужчин и три женщины. И одного из них – самого главного – я узнала за долю мгновения.

Кандидат Хардин Гастингс собственной персоной лениво смотрел по сторонам, докуривая сигару. Рядом расположился мистер Андерс и еще двое: по виду, манере держаться и легкому пренебрежению во взгляде – его коллеги-советники. Остальные, вероятно, представляли собой обслуживающий персонал – одна из девушек тащила увесистый ящик косметических принадлежностей, другая держала наготове блокнот и ручку, еще двое мужчин несли кожаные папки. Последняя девушка и два ее спутника, по всей видимости, отвечали за ведение личной хроники. Я заметила при них фотоаппарат и кофры с техникой.

Внутри поднялась волна ненависти. Руки сжались в кулаки, ногти впились в ладони. Я не знала, как много в этом было моих собственных чувств – часть эмоций точно остались от воспоминаний Мэделин Уайтинге-Уиллард, – но сила их была такова, что на одну короткую секунду я была готова броситься на сенатора Гастингса, чтобы стереть с его губ эту наглую улыбку, полную самодовольного превосходства. Я мечтала, я жаждала отомстить…

«Предатель! Лжец! Лицемер! Мерзавец!»

Ладонь мистера Уилларда накрыла мои сцепленные пальцы.

– Маска, – напомнил он.

Сжав зубы, я кивнула.

Вдох.

Выдох.

– Я готова.

Дверь распахнулась.

От толпы отделился, торопясь встретить нас, мистер Андерс.

– Я сделал то, что вы просили, – коротко сообщил он хозяину «Принцессы Сиппи», пока мы шли от машины к трапу. – Надеюсь, вы удовлетворены.

– Более чем, – холодно улыбнулся мистер Уиллард. На его лице была уже знакомая маска отстраненного величия. – Благодарю, Руперт.

– Он ждет хороших кадров, которые положительно скажутся на предвыборной кампании.

– И он их получит, не сомневайтесь. Что может быть лучше, чем кандидат в президенты, отправившийся в отдаленный и опасный регион Манчи, к самым ничтожным из своих избирателей, чьи права он обещает защищать. Красивые ракурсы в домах деревнеирейских аборигенов, пара интервью, постановочный кадр с пожиманием руки шаману – и местные побегут на участки.

В интонациях мистера Уилларда явственно сквозила издевка, но мистер Андерс ее не услышал.

– Рассчитываю на вас, – вполголоса буркнул он и, откашлявшись, добавил уже громче, привлекая внимание кандидата и его свиты: – Мистер Гастингс, Нордвидж, Шекли, позвольте представить вам мистера Хантера Уилларда, владельца «Южной судоходной компании», который любезно согласился принять нас на борту своего плавучего дома. А юное создание рядом с ним – мисс Фей Фицджеральд, известная на восточном побережье духовидица. Хантер пообещал, что она устроит для нас показательное шоу. Будет что рассказать на благотворительном банкете в Шенгтоне. Кстати, вы слышали, Торни тоже здесь. Хантер предложил ему отправиться с нами, чтобы тот мог посмотреть, на каком берегу Сиппи в дельте выгоднее строить лесоперерабатывающую фабрику. А Майлз Сэвидж присоединится к нам у самой границы Манчи. Удивительно, не правда ли? Мы не виделись уже почти двадцать лет, а встретились – кто бы мог подумать – в местах юности. Есть за что выпить сегодня. Хантер как хозяин угощает.

– Разумеется. – Отделившись от толпы, сенатор Гастингс шагнул ко мне, поймав дрожащую от напряжения руку для поцелуя. – Рад познакомиться с вами, мисс Фицджеральд.

– Взаимно, кандидат Гастингс, – собрав в кулак все мужество, ответила я, мечтая лишь о том, чтобы рядом вдруг оказался Ши и я смогла превратить мозги этого лживого мерзавца в невнятную золотистую кашу.

* * *

«Гастингс, Андерс, Торни. Не хватает только Сэвиджа, но и тот должен был вскоре появиться».

Все, кого опознала Мэделин Уайтинге, были собраны мистером Уиллардом на борту «Принцессы Сиппи». Запертые на корабле, плывущем прямиком в болота Манчи, они не могли избежать возмездия.

Вот только желание отомстить, распаленное гнетущим давлением заброшенного особняка и историей миссис Уайтинге-Уиллард, быстро сменилось усталостью и отвращением. Находиться в компании кандидата Гастингса и его друзей-советников, улыбаться им, вести себя, словно ничего не случилось, не имея возможности поговорить даже с Рэдхендом, которому тоже нужно было строить свою игру, было противно до тошноты. Да еще Ши, как назло, терся вокруг гостей, исправно собирая всю мерзость, что чувствовалась за бросаемыми на меня плотоядными взглядами.

Я не справлялась. Я слишком вымоталась, слишком многое пережила за этот безумный день. Еще несколько часов пустого притворства, казалось, расколют мой разум в щепки, оставив лишь сломанную рыдающую оболочку.

И я не выдержала. Отговорилась чем-то бессвязным, сославшись на головную боль, и сбежала к себе, чтобы там, не включая света, броситься лицом вниз на кровать и наконец дать волю слезам, выплескивая чужую боль и ненависть, что в избытке скопились внутри.

«Тьма, как же горько, как отчаянно несправедливо, невыносимо жутко и мерзко! Зачем, почему, за что?»

– Мяу.

Я подняла лицо от подушки, отстраненно заметив, что уже стемнело, и разглядела на пороге спальни черный силуэт Ши. Желто-зеленые глаза сверкнули во мраке. Кот сделал шаг, примериваясь, чтобы запрыгнуть ко мне и занять привычное место на груди, навевая кошмары.

Сердце дрогнуло.

«Нет, только не ты! Только не сейчас!»

– Ста-аг! – закричала я, но, видимо, не слишком разборчиво, потому что Ши не остановился, пропустив приказ мимо ушей. – Не подходи! Не смей! Не хочу видеть ничего из того, о чем думали сегодня эти мерзавцы! Стой на месте! Только попробуй коснуться меня, клянусь, я выброшу тебя в коридор, и трогай там кого хочешь!

– А меня? – вдруг услышала я голос Рэдхенда. Отодвинув балконную дверь, он шагнул ко мне, замерев огромной темной тенью. – Меня ты тоже выставишь вон?

Я повернула к нему заплаканное лицо.

– Рэд…

Он не стал задавать вопросов. В два шага пересек комнату и, отогнав кота, сгреб меня в охапку, а потом долго гладил по дрожащей спине, пока я всхлипывала на его груди, пропитывая слезами дорогую рубашку.

Крепкий, спокойный, надежный. Для Мэделин опорой в горе стал мистер Уиллард. Для меня – Рэд.

Если до этого момента я еще могла сомневаться в нем, не доверять, держать на расстоянии, эти слезы изменили все.

Здесь и сейчас у меня не было никого ближе. Гости «Принцессы Сиппи» вызывали лишь омерзение, мистер Уиллард, замкнувшийся в своем горе и одержимости местью, был для меня чужим, с Эсси мы так и не успели по-настоящему подружиться, а Ши при всех его потусторонних свойствах оставался всего лишь бессловесным котом. Но Рэдхенд… Рэд…

То, что я чувствовала к нему, не было похоже ни на что, что я испытывала ранее. Больше, чем интерес. Больше, чем привязанность. Больше, чем физическое влечение. Все сразу – или даже еще глубже.

И, наверное, поэтому я решилась.

– Рэд… – Голос был тихим и сиплым от слез, но он услышал и мягко отстранился, выпуская меня из объятий. В желто-зеленых глазах плескалась тревога. – Рэд, мне нужно с тобой поговорить…

– Уиллард? – с угрозой в голосе спросил он. – Он что-то сделал?

– Да. Но… это не то, что ты подумал. Дело в другом. Его жена…

* * *

Я рассказала все, не упустив ни одной, даже самой мельчайшей подробности: о юности ирейки Мэделин Уайтинге, предательстве губернаторского сынка Гастингса, спасении, пришедшем в лице мистера Уилларда, и проснувшейся в крови силе. О противостоянии, которое закончилось поражением, о потерянных детях и долгом поиске. И о том, что все участники давнего преступления собрались на борту «Принцессы Сиппи», и мистер Уиллард хочет, чтобы на сеансе я разоблачила их, заставив признать вину. Неизвестно как, но, судя по всему, у него есть какой-то план, и мне в нем отведена главная роль…

Говорить об этом, не воскрешая в памяти разрушенную оранжерею и искаженное горем лицо мистера Уилларда, было невозможно и приходилось останавливаться, стискивая зубы, чтобы не расплакаться вновь. Я боялась, что если поддамся чувствам, то уже никогда не найду в себе силы закончить. И потому продолжала, продолжала, продолжала, а Рэдхенд молча слушал.

– Не понимаю… Не понимаю, как люди могут творить такое. Рэд… Я выросла на дне Нью-Эрли, и мне казалось, что я видела все. Но нет… Я даже не представляла, сколько же мерзости на самом деле существует в нашей жизни. Сколько грязи скрыто за красивыми фасадами чистых богатых домов, куда я всегда мечтала попасть. И это больше, чем я могу вынести. Я не знаю, как жить среди таких людей, когда ночью их мерзость и гниль выливаются на меня через Ши. Я боюсь, что однажды не выплыву. Боюсь, что это затянет меня, как болота Манчи, и больше никогда не выпустит обратно. Я не понимаю, как духовидицы справляются с этим. Как Мэделин справлялась… Я ненавижу эту силу, Рэд. Хочу ничего не чувствовать и снова стать нормальной. Потому что это слишком… слишком…

– Ты не обязана проводить сеанс для Уилларда, если не хочешь, – тихо проговорил Рэдхенд, сжав мое плечо. – Я разорву контракт. Мы откажемся и уедем.

– Куда? – Из груди вырвался невеселый смешок. – В Нью-Эрли нас ждут «Красные кулаки», забыл?

– Это неважно. Придумаем что-нибудь. Сядем на поезд и двинемся на запад. Сиппи течет с севера на юг, так что Уиллард на своем чудо-пароходе нас там никогда не достанет. Пересечем горы, доберемся до побережья, будем лежать на белом песке и пить коктейли со льдом. Как тебе такая идея? Видела когда-нибудь океан?

– Я даже на поезде никогда не ездила, – слабо улыбнулась я. – Только на трамвае. Поезд похож на трамвай?

Рэдхенд расхохотался.

– Ну и сравнение! – фыркнул он. – Ты еще спроси, тянет ли его в гору лошадь и можно ли проехать без билета, забравшись на крышу. Посмотрел бы я на такое.

Я тоже хихикнула, невольно заражаясь его весельем, хоть и понимала, что ничему из этого не суждено сбыться. Но почему бы не позволить себе помечтать – совсем недолго, хотя бы несколько кратких мгновений…

– Нет. – Дав себе лишние пару секунд слабости, я все же покачала головой. – Я обещала. Я хочу помочь мистеру Уилларду. Это правильно.

Рэдхенд нахмурился с сомнением.

– Уверена?

Я кивнула.

– Что ж, раз так… – Тень сомнения все еще чувствовалась в его голосе, но слова звучали твердо, уверенно. – Раз так, мы с Эс поможем тебе. Завершим заказ, получим деньги, высадим преступников у ближайшего полицейского участка и рванем на запад. Идет?

– Идет. – Я прижалась к нему, на секунду закрыв глаза, чувствуя щекой его надежное тепло. – И… спасибо.

– Не за что.

«Есть за что», – хотела возразить я. И уже набрала воздуха для ответа, как вдруг…

Дыхание перехватило.

Запах Рэдхенда – горячий и терпкий запах мужчины – вскружил голову, заставив сердце забиться чаще. Щеки опалило жаром. Я остро ощутила, насколько крепко мы сплелись друг с другом, – и каждая клеточка тела, касавшаяся его, вдруг вспыхнула огнем. Хмельное желание волной разлилось внутри.

Одна секунда, один вдох разделили все на до и после. В том, прежнем мире «до», где Рэд не приходил ко мне ночью, а я не хваталась за него, как за последнюю соломинку, мне бы, наверное, удалось отпустить его. Но не сейчас, не после того, как я вдохнула в себя его запах и поняла, что не хочу, чтобы он уходил.

Ни из моей постели. Ни из моей жизни.

Ох…

Я рвано выдохнула, прогнувшись в его руках. Ладони скользнули по широкой спине, замерли у поясницы, уже готовые скользнуть под рубашку.

– Рэд…

Мгновение промедления, мгновение выбора – и вот уже он сам привлек меня к себе, уверенным рывком стягивая мое платье. Я помогла ему, только чтобы потом, ни на что больше не отвлекаясь, взяться за пуговицы рубашки, расстегивая их одну за другой и тихо постанывая от нетерпения. Желание жгло изнутри, стучало в висках барабанным боем.

– Р-рэд… – Его имя рокочущим, мурчащим шепотом перекатывалось на языке. – Покажи мне… Покажи, что тебе не все равно. Что ты действительно такой, каким я увидела тебя в твоих мыслях. Что ты не такой, как они.

Освободившись от мешавшей одежды, он наклонился ко мне так близко, что я могла услышать, как стучит его огромное сердце.

– Я не такой, Тейли, – выдохнул он в самые мои губы. – И мне не все равно.

И наконец поцеловал меня.

Какой это был поцелуй! Жаркий, страстный, он словно сорвал последние преграды, соединив нас в единое целое. Отдавшись этому безумному чувству, я не заметила, как лишилась последних остатков одежды. Как Рэд опустил меня на кровать, прижал к себе, позволив обхватить ногами его бедра и ощутить, какой же он большой, горячий, готовый…

– Расскажи мне, Тейли, – пробился сквозь сладкую пелену его шепот. – Расскажи, что показал тебе Ши. Как ты хочешь, чтобы я целовал тебя? Где прикоснулся?

– Вот здесь… – Шалея от собственной смелости и от возможности управлять ожившей фантазией, я провела кончиком пальца за ухом. – Ты целовал меня здесь. А потом здесь. А потом… О-ох!

Палец мгновенно сменили сухие горячие губы. Повторяя мое движение, Рэд коснулся чувствительной кожи, чуть прикусил мочку уха и двинулся ниже, прокладывая дорожку из поцелуев по шее, ключицам, груди под мои хриплые, прерывистые стоны.

– Да… Да… А потом ты скользнул пальцами прямо к… о-о-о… и… да, так, так… И еще… ммм… да-а… А когда я была… уже почти… на грани… я притянула тебя к себе, и ты…

Это было ошеломительнее, ярче и прекраснее любых фантазий. Я вскрикнула, и Рэд застонал тоже, крепко сжимая мои приподнятые бедра. Мы замерли на мгновение, глядя друг на друга потемневшими, блестящими глазами.

– Ты прекрасна.

– Это ты… Удивительный… чуткий… Рэд, я…

Он задвигался, срывая с моих губ стон, и вскоре нам стало не до разговоров. Были лишь он, я и разделенная на двоих фантазия об идеальной близости, где даже без вмешательства мистических сил мы оба знали, что чувствует другой, и умножали наше общее счастье.

– Рэд… Да! Да!

* * *

Лишь глубоко в ночи мы наконец насытились друг другом и в изнеможении упали на подушки. Я так устала, что даже руку могла поднять с трудом – не то что двигаться. Но двигаться и не хотелось. Хотелось лежать и наблюдать, чуть повернув голову, как мерно вздымается и опускается широкая грудь Рэда. И вспоминать, качаясь на волнах приятной истомы, какая нежность кроется в этом большом и сильном теле. Как порхали по коже его губы и пальцы, как он нависал надо мной, без труда держась на одной руке, как поднимал и удерживал меня, словно я ничего не весила. Никто и никогда не обращался со мной столь бережно, столь трепетно. И точно так же я отдавала себя всю, без остатка, желая подарить Рэдхенду такое же наслаждение и счастье.

– Ммм… – пробормотала я, чувствуя, как сон накрывает меня тяжелым теплым одеялом. – Как хорошо… Рэд…

– А помнится, когда-то ты утверждала, что понятия не имеешь, как говорить с мужчиной так, чтобы он поверил, будто ты его хочешь.

– Ммм…

– По-моему, вышло очень убедительно. Крайне.

Заметив, что он улыбается, я и сама не удержалась от улыбки. И вдруг охнула, поймав за черный хвост ускользающую в туман мысль.

– Рэд… Ши… Если боишься, что он придет, можешь уйти…

Вместо ответа он привлек меня к себе, невесомо поцеловав в макушку.

– Не боюсь. Спи.

Я успокоенно фыркнула, устраивая голову на удобном мужском плече.

– Ты удивительный, Рэд. Удивительный. В тебя невозможно не влюбиться. Что в твои бандитские девятнадцать лет, что сейчас…

Он усмехнулся, дыханием пощекотав мне волосы на макушке. И, кажется, что-то ответил, но я не услышала, окончательно провалившись в сон.

Глава 17

Проснулась отдохнувшая – впервые за долгие, долгие месяцы. Не болела голова, не ныло в висках. Кот не пришел, чтобы мучить меня кошмарами. Даже настроение, несмотря на весь ужас того, что предстояло сделать, было приподнятым и умиротворенным.

Причина последнего обнаружилась на соседней подушке. Рэд, огромный и полностью обнаженный, спал, вольно забросив руку на мою спину. Сон смягчил его суровые черты, разгладил строгую складку между бровями. Таким – расслабленным, безмятежным – он нравился мне особенно сильно. А уж таким, каким Рэд показал себя в эту ночь…

Мурлыкнув от удовольствия и сладких воспоминаний, я прильнула к нему, потерлась щекой о плечо, грудью о широкую грудь.

– Тейли… – Не открывая глаз, он подмял меня под себя, сгребая в охапку. – Ммм…

Я хихикнула от щекочущего прикосновения бороды к коже и шутливо уперлась ладошками ему в грудь.

– Вставай.

– Так уже, – искушающе улыбнулся он, потершись о мои бедра. – Неужели не чувствуешь?

О, я чувствовала. Чувствовала! Но…

– Утро, Рэд, – собрав волю в кулак, проговорила я, не давая мужчине сделать так, чтобы на ближайшие полчаса у меня не осталось никаких разумных аргументов. – Скоро слуги придут звать всех на завтрак. И Эсси. Нельзя, чтобы тебя здесь увидели.

– Пусть видят. Ты же моя невеста, забыла?

– Фиктивная.

– Хочешь, стащу для тебя кольцо из багажа какого-нибудь богатея? И все будет по-настоящему.

– Ох, да хватит дурачиться! – рассердилась я уже наполовину всерьез. – Мне нужен активный и собранный мистер Рафферти с цепким умом и бульдожьей хваткой, способный подмечать детали и находить выход из любой ситуации, а не этот… ночной Рэд, у которого на уме лишь одно.

– И что же?

– Я не шучу, Рэдхенд! Мы на пароходе, полном убийц. Кандидат Гастингс застрелит нас не моргнув и глазом, а его люди легко замнут дело. Бросят тела в болото – и поминай как звали. Мистера Уилларда хотя бы защищает его положение. Нас же не защищает ничего.

– О, так ты все-таки понимаешь риски. – Вот теперь он был совершенно серьезен, собравшись как по щелчку, буквально за мгновение. – А я уж подумал, что благородный порыв помочь несчастному вдовцу повредил тебе мозги.

– Нет.

– Тогда решено. – Рэдхенд рывком поднялся с кровати. Даже обнаженный, он выглядел крайне солидным и внушительным. – Уходим прямо сейчас. Хватаем кота, угоняем шлюпку…

– Нет, Рэд.

Он посмотрел на меня без улыбки.

– Нет?

Под строгим взглядом я смутилась, но заставила себя держаться прямо.

– Я понимаю риски, Рэд. И даже так я считаю, что мистеру Уилларду надо помочь. Это будет справедливо. Правильно. Я не могу оставить его наедине с этим горем.

– А себя – можешь?

Я вздохнула.

– Если считаешь, что вам с Эсси будет лучше уйти…

Он не дал мне договорить. Шагнул ко мне и обнял, ограждая от мира крепкими, как камень, руками.

– Глупая, – мягко проговорил Рэд. – Думаешь, я оставлю тебя на съедение этим крокодилам? Даже не надейся от меня избавиться.

– Что, так понравилась прошлая ночь? – хихикнула я, уткнувшись носом в его рельефный живот.

– Понравилась, – спокойно признался он. – И потому я хочу, чтобы все закончилось благополучно. По крайней мере, для нас троих.

– А потом к океану?

– К океану, – улыбнулся Рэд.

* * *

Мистер Уиллард подошел ко мне после завтрака.

– Мисс Фицджеральд, мне нужно поговорить с вами. В оранжерее. Это касается нашего будущего сеанса.

– Да, конечно… – Я обернулась на Рэдхенда, в этот момент разговаривавшего с одним из советников кандидата Гастингса, но мистер Уиллард не позволил окликнуть его, качнув головой.

– Наедине, мисс Фицджеральд.

– Но…

– Участие организатора вашего шоу нам не потребуется. Он хорош там, где надо создать видимость колдовства, окружив публику дешевыми трюками. У нас же с вами иная задача. Но можете взять своего проводника.

Спорить не стала. Отвернувшись от хозяина «Принцессы Сиппи», я сделала вид, что подзываю кота, но смотрела при этом на Рэдхенда. И, когда он заметил, взглядом указала в сторону оранжереи.

Мало ли. С некоторых пор перспектива оказаться в закрытом помещении в компании мужчины начала вызывать нехорошие мысли. Даже если речь шла о мистере Уилларде, который, имея далеко не один шанс воспользоваться своим положением, ни разу не сделал мне ничего дурного. Но…

Пусть лучше кто-то знает, где я.

Рэдхенд отвернулся с показным равнодушием, но я сердцем почувствовала: он понял. И потому, подхватив на руки кота, ответила спокойно:

– Я готова. Ведите.

В оранжерее нас уже ждал Кай. Проводник грелся на солнце, словно обычная рептилия, и лишь лениво приоткрыл один глаз при звуке открывшейся двери, чтобы наблюдать за нашими перемещениями. Зато Ши отреагировал куда более бурно. Недовольно зашипев на крокодила и мистера Уилларда, он попытался вырваться из моих рук, извиваясь, царапаясь и норовя укусить за пальцы. Мне стоило немалых усилий и нескольких подряд «Ши, ста-аг! Ши, фер-унд», прежде чем кот немного успокоился. Однако волнение магического зверя успело передаться мне, и теперь уже я нервничала в ожидании того, что хотел от меня мистер Уиллард.

К счастью, он не стал ходить вокруг да около.

– Полагаю, Тейли, нам с вами нужно откровенно поговорить. У вас наверняка назрели некоторые вопросы.

Я замялась. К такому началу беседы я оказалась не готова.

– Да… Наверное…

– Так задавайте, не стесняйтесь, – подбодрил меня хозяин «Принцессы Сиппи». – Здесь нет чужих ушей, можете говорить совершенно открыто. Обещаю, что буду предельно откровенен. Для успеха нашего плана между нами не должно быть никаких недомолвок.

Я вздохнула, собираясь с мыслями.

– Хорошо. Мистер Уиллард, вы, очевидно, тоже обладаете способностями духовидца. Но… как такое возможно? Откуда у вас магия? Вы же совершенно не похожи на ирей-ца. И… раз вы умеете использовать проводников и проникать в чужой разум, почему тогда сами не сделаете того, о чем просите меня?

– Мне лестно слышать, что вы считаете меня настоящим духовидцем. Будь это так, сложно даже представить, насколько иначе сложилась бы моя жизнь и жизнь моей семьи. Но, увы. То, чем владею я, лишь бледная тень ваших талантов, Тейли. Теория – вот моя основная сила. После Мэдди у меня осталось много книг. Дневники, заметки, наблюдения за ее первыми шагами по миру изнанки. Я всю жизнь посвятил изучению способностей ирейской крови и добился многого. Но все мои знания – ничто по сравнению с тем, что можете вы.

– Но вы же видели воспоминания вашей жены, – непонимающе нахмурилась я. – Иначе как бы вы узнали, что произошло тогда…

– Да, я все видел, – не стал отрицать мистер Уиллард. – Потеряв хозяйку, Кай выбрал меня, и наша связь оказалась достаточно глубока, чтобы даже такой слабый духовидец, как я, мог проводить простейшие манипуляции с воспоминаниями, собранными Мэдди. Только это. Остальное мне, увы, недоступно.

– Вы говорите, Кай выбрал вас…

– Да. Точно так же, как ваш кот выбрал вас. Проводники сами решают, кому подчиняться. Немалую роль в этом играет кровь. Способности передаются по наследству, а значит, родственники могут использовать проводников друг друга. Две сестры, бабушка и внучка или, например, мать и дочь… – Темные глаза мистера Уилларда загадочно сверкнули. – Ваша мать наверняка была очень сильной духовидицей, раз чужие проводники столь легко и охотно подчиняются вашей воле. С таким даром вы можете многое. А я… Так как я был для Мэдди родным лишь по духу и букве закона, даже с Каем мне скромно приходится довольствоваться тем, что он сам соглашается открыть. Ах, если бы только Мэделин не спрятала детей! Уверен, им Кай доверился бы полностью. Они смогли бы увидеть все, пройти сквозь любую золотую стену…

– С-стену? – Я чуть запнулась, пораженная смутной догадкой. Каждая деталь, каждый услышанный факт, казалось, подталкивали меня к правильному ответу, но я все еще упускала что-то важное и оттого никак не могла собрать воедино сложную головоломку. – Какую стену?

– Защиту, – пояснил мистер Уиллард. – Особую преграду, которую духовидицы умеют оставлять в разуме живого существа, защищая часть воспоминаний от чужого воздействия. Внешне она напоминает полупрозрачную стену из золотого стекла. У Кая есть несколько таких. Полагаю, таким образом Мэдди скрыла часть своих воспоминаний, чтобы защитить меня и детей на случай, если кто-то из недоброжелателей заручится помощью духовидца для их поисков. Но… Мисс Фицджеральд… Тейли… почему вы так на меня смотрите?

– Мистер Уиллард, я… – Мне было немного страшно давать поспешные обещания, но я просто не могла промолчать. – Я уже сталкивалась с такими стенами прежде. И… думаю, я знаю, как пробиться через такую преграду.

– В самом деле? – Хозяин «Принцессы Сиппи», взволнованный даже больше меня, порывисто подался вперед. – Если это так, прошу вас, сделайте! Даже если ничего не выйдет, я буду знать, что хоть кто-то пытался. Хоть кто-то в самом деле хотел помочь. О, Мэдди, любовь моя. Мои девочки… Кай, тсу-ганг.

Крокодил вырос рядом, немигающе и как будто даже немного плотоядно глядя на нас с котом. Я поднесла руку к холодной коже рептилии.

– Я попробую найти их, мистер Уиллард. Попробую. Ши… – Кот недовольно мяукнул, словно пытаясь отговорить меня от выхода на изнанку. Но я не собиралась отступать. – Ши, фитц-а.

Сознание затопил серый туман.

* * *

На этот раз путешествие в воспоминания, которые хранил Кай, было непростым. Меня встретил настоящий ураган, не давая ни двинуться, ни оглядеться. Золотистый песок забивал глаза и нос, проникал в каждую крохотную щелочку. Я не знала, нужно ли на изнанке дышать и можно ли захлебнуться, но панику испытывала самую настоящую, пытаясь кое-как прикрыть лицо от ревущего шторма. Кто-то – Кай или Мэделин – явно не хотел, чтобы я увидела то, что было скрыто. Куда там докопаться до правды – выбраться бы живой!

И в тот момент, когда я, ослепленная, оглушенная и дезориентированная, уже готова была отступить…

«Мяу».

Голос Ши пробился сквозь рев бури – и, будто повинуясь ему, ветер стих, позволив мне отнять ладони от лица и выпрямиться. Что-то теплое коснулось лодыжки. Я опустила взгляд, и впервые за все путешествия на изнанку увидела своего проводника.

Существо, в реальности выглядевшее как черный кот с треугольной головой и гладкой шерстью, превратилось в не имеющий четкой формы сгусток белого света. Но не узнать в этом светлячке Ши было невозможно. Он терся о ноги и двигался столь же тягуче-плавно, как и настоящий зверь. А укоризненный взгляд двух «желто-зеленых» песчинок-точек был понятен без слов.

Ши тоже не слишком-то хотел быть здесь, выуживая чужие секреты. Но раз уж я попросила его, он, так и быть, покажет мне, глупому человеку, дорогу.

«Мяу!» – требовательно моргнул кот-светлячок, двинувшись сквозь шторм чужих воспоминаний. Недолго думая, я последовала за ним.

«Дети, дети, дети… – беззвучно взывала я к воспоминаниям Мэделин Уайтинге-Уиллард. – Покажи мне своих детей. Позволь найти их, позволь помочь. Они уже навсегда потеряли мать, не позволяй им потерять еще и отца. Пожалуйста…»

В пустоте и черноте, где не было ни времени, ни направления, мы шли, казалось, целую вечность, пока не уткнулись в высокую золотую стену, выросшую на нашем пути словно из ниоткуда.

«Ой!» – Я инстинктивно отшатнулась, хотя ни удара, ни боли все равно бы не почувствовала.

Впрочем, о такую преграду только и оставалось, что биться головой в бесплодной попытке пробраться внутрь. По сравнению с ней защита в разуме мисс Лесли казалась стеной песчаного замка, какие дети строили у пологих берегов Сиппи. Проедет пароход, нагонит волну – и от башен останутся лишь горки сырого песка. Здесь же была настоящая древняя крепость. В такие стены я могла стучать кулаками хоть до скончания времен, а там бы не появилось и вмятины.

Ужасно!

Что еще хуже – за золотой преградой я различала смутные силуэты женщины и младенца у нее на руках. Это было то самое, нужное мне воспоминание. Важное – и одновременно недоступное.

«Пусти меня, – мысленно попросила я Мэделин. – Прошу. Покажи мне то, что скрыто».

Медленно я коснулась ладонью стены, проверяя защиту на прочность. И вдруг почувствовала, как пальцы проваливаются сквозь преграду, словно погружаясь в вязкое болото. Глубже, глубже…

Испуганная, я отдернула руку.

«Мя-я-я! – требовательно протянул светлячок Ши и, убедившись, что привлек мое внимание, нырнул за казавшуюся плотным монолитным камнем завесу. Секунду спустя я уже различила его внутри. Светящийся проводник покрутился в ногах людей из воспоминания и вновь вернулся ко мне. – Мя-яу!»

Что ж, раз у Ши получилось…

И с этой мыслью я сделала шаг.

Ух!

Мгновение это было страшно. Плотный золотой свет окутал меня со всех сторон, словно пойманную в янтаре бабочку, и показалось, будто эта ловушка в чужом разуме станет моим последним пристанищем. Но нет. Магия пропустила меня. Может, мистер Уиллард был прав, говоря, что я одна из сильнейших духовидиц, кого он встречал. А может…

– Забери ее, – ворвался в мои мысли женский голос из воспоминаний.

Материнские руки протянули собеседнице – ирейке в возрасте – маленький белый сверток.

Старуха скрестила на груди морщинистые руки.

– Нет. Не чуди, Лин. Лучше откажись от задуманного. И перестань бегать сюда по ночам, скрываясь, как преступница.

– Не могу! – Тонкие пальцы в отчаянии сжались. – Это последний раз, когда я прихожу к тебе, Нана. Другого шанса уже не будет. Ты должна помочь. Умоляю. Забери ее, Нана, забери и увези на север. В Джию, в Стоун. В Риде, к Фицджеральдам. Никто уже и не вспомнит, что я когда-то переписывалась с Джолин. Да хоть сразу в Шенгтон. Там столько людей, что ее никогда не найдут.

– Зачем? И почему с тобой только один ребенок? Где Тея, Лин?

– Сейчас это неважно! – Она почти плакала. – Забери малышку, Нана, забери и беги, сегодня, сейчас же. Если тебе нужны деньги, то вот, вот…

Зашуршали, падая на пол, купюры и монеты, но ни одна из женщин даже не посмотрела на них.

– Ты точно понимаешь, что делаешь? – тихо спросила старуха уже без прежнего упрямства в голосе. – Ты же осознаешь, что я не смогу дать девочке столько же, сколько дал тебе профессор Бертрам. У нее не будет ничего: денег, статуса, тебя, сестры…

– Зато она будет в безопасности. Она будет свободной. С ней не случится того, что произошло со мной. И главное, что он…

Из темноты послышались шорохи, и Мэделин оборвала себя на полуслове. Испуганно обернувшись, она сунула притихший сверток старухе, лишь на мгновение торопливо склонившись над младенцем.

– Будь счастлива, Мэй. И помни… – Тут ее голос сорвался. – Мама любила тебя. Несмотря ни на что. А теперь бегите, бегите…

Старуха с младенцем исчезла, но воспоминание, слишком яркое и значимое, чтобы когда-нибудь исчезнуть из памяти, не оборвалось. Я чувствовала незримое присутствие Мэделин, слышала ее всхлипы и тяжелое дыхание. Скрипнула дверь, погружая молодую женщину в шумные объятия южной ночи. Где-то вдалеке были слышны шум трамвая и гомон центральных улиц.

Ей же надо было бежать.

Бежать, бежать, пока не хватились, пока не поняли.

В поле зрения появилась корзинка, которую охранял, обвившись вокруг, Кай. Рука подхватила ее с крыльца, и только сейчас я разглядела внутри среди одеяльцев младенца. Темноволосая малышка спала, подсунув ладошку под пухлую щечку.

Мэделин тихо всхлипнула.

– Теперь ты, Тей.

Прижав к себе драгоценную ношу, она сорвалась с места – и я, увлеченная потоком воспоминания, бросилась за ней. В голове роилась тысяча мыслей – что задумала Мэделин, от кого бежала, кто такой этот загадочный «он»? – но одна, самая важная, перебивала все.

Фамилия друзей юности мисс Уайтинге прозвучала до боли знакомо.

Фицджеральд.

Мэй… а сейчас Фей… Фицджеральд.

Могло ли такое быть?

Сердцем я точно чувствовала ответ.

«Да. Да».

Тьма, невероятно!

Я не успела до конца осознать эту безумную мысль, как мельтешение размытых картинок остановилось. Мэделин добралась до нужного места и теперь собиралась с духом, чтобы решить судьбу второго ребенка.

И вот тут мир окончательно ушел у меня из-под ног.

Потому что обнесенный забором дом с узкими окнами, высоким порогом, дверью с круглой ручкой и железным молотком я знала слишком хорошо. Я стучала этим молотком о выгнутую панель шесть дней в неделю семь лет подряд, возвращаясь из школы обратно в крохотные клетушки сиротского дома, и каждый день мечтала сбежать и больше никогда не возвращаться.

Сердце остановилось, разум отказывался верить.

«Не может быть!»

– Тише, тише, Тей, – прошептала Мэделин, наклонившись к корзинке. – Все будет хорошо, моя маленькая сильная Тейли…

Не. Может. Быть.

Я, Тейли Мэддекс… Тей… сестра Фей Фицджеральд и дочь мистера…

* * *

«Мяу! Фш-ш-ши!»

Потрясение было так глубоко, что меня выбросило из чужих воспоминаний, прежде чем я увидела, как миссис Уайтинге-Уиллард передала управляющей приютом младенца. Тьма, а ведь какая это, должно быть, была картина! Очередная отчаявшаяся ирейка отдает младенца-полукровку на милость государства. И кто бы мог подумать…

Какая ирония!

Одно поспешное решение, один неверный выбор, одна ночь лишили меня всего: родителей, сестры, перспектив безбедного существования. И так же, в одночасье, я вдруг обрела их вновь.

Это было настолько немыслимо, настолько безумно, что я не могла понять, что мне делать: то ли реветь от ярости, то ли прыгать от счастья. Разум отказывался осознавать происходящее, сердце – верить.

А ведь можно было догадаться. Можно было собрать воедино все, что говорил мистер Уиллард, и понять, что иначе и быть не могло. Как еще, если не родственной кровью, объяснить наше сходство с Фей, общий дар и то, что Ши и Кай так легко приняли меня и пропустили через все преграды?

Правильно, никак. Но…

Но…

Все еще шокированная, я посмотрела на мистера Уилларда. И вдруг поняла по дрожащим уголкам его губ и блестящему взгляду, что он уже знает, о чем я собираюсь ему сказать.

– Судя по вашему лицу, вам удалось совершить задуманное, не так ли?

Я кивнула.

– Мистер Уиллард, Фей… то есть, простите, Мэй… Фицджеральд…

Он улыбнулся.

– Мэй Уиллард. Да.

– И я…

– Моя дочь. Да. Удивительно, насколько все-таки сильна настоящая ирейская кровь. За какие-то полчаса вы выяснили то, на что у меня ушли долгие, мучительные годы.

– Но… – Вот теперь меня прорвало, и вопросы, которые тщательно блокировал разум, полились неудержимым потоком. – Так, значит, вы знали, знали обо всем! Вы поэтому искали тогда Фей Фицджеральд? Все было не просто так… Наша магия… Голубые глаза… Ши и Кай… И… И…

– Дыши, Тей, дыши. – Мистер Уиллард добродушно усмехнулся. – Нет, разумеется, я не знал, кем является Фей, когда встретил ее на сеансе в Брейден-холле. Но подозревал, да. Настоящее погружение на изнанку ни с чем не спутаешь. В первый момент я был настолько шокирован, что чуть не бросился к ней с признаниями, но быстро осадил себя. Двадцать два года – это же настоящая пропасть. Нужно было сначала познакомиться, узнать друг друга получше. Подготовить почву, выяснить все наверняка – а уж потом выкладывать такие новости. Но каково было мое изумление, когда на следующий же день вместо нее я встретил тебя. Двадцать два года неудач – и вдруг обе мои девочки рядом, только руку протяни…

Он так и сделал – и я, чуть замешкавшись, поддалась порыву, заключив отца в крепкие объятия.

Мистер Уиллард растроганно выдохнул.

– Тей, милая, пожалуйста, сделай для меня маленький подарок. Я грезил о нем всю жизнь. Одно короткое слово, которое я так и не успел услышать от своих маленьких крошек…

– Папа, – тихо шепнула я.

Глава 18

– Надеюсь, ты понимаешь, что открывшуюся нам правду надо держать в секрете, – строго проговорил мистер Уиллард, когда первый порыв неловких семейных чувств иссяк. – Никто не должен знать, кто ты. По крайней мере, до начала нашего главного представления. Особенно Гастингс и его люди. И, что еще важнее, Рэдхенд Рафферти.

Последнее, честно сказать, удивило.

– Но… Почему?

– Ответ очевиден. – Хозяин «Принцессы Сиппи» пожал плечами. – Такой человек, как он, не преминет воспользоваться этой информацией для своей выгоды. Не сомневайся, если только представится шанс, он продаст нас не моргнув и глазом.

– Нет! – мгновенно вскинулась я, вставая на защиту мужчины, к которому, кажется, уже успела по-настоящему привязаться. – Мистер Рафферти совершенно не такой. Он…

– Хороший? – Мистер Уиллард, которого даже мысленно непросто было называть отцом, грустно усмехнулся. – Нет, Тей. Он только кажется таким, потому что тебе хочется, чтобы это было правдой. Таков дар духовидиц – пробуждать в людях лучшее. Вы меняете людей, просто находясь рядом, в ту сторону, которую считаете правильной. Но суть человека не так легко исправить. Ты ведь даже не знаешь, кто он, не так ли?

Я замялась. Разговор принимал опасный оборот. По идее, мистер Уиллард и его гости должны были считать мистера Рафферти заезжим аристократом с пристрастием к экзотическим развлечениям. Но откуда столь странные вопросы? Как много успел выяснить о настоящей личности Рэда хозяин «Принцессы Сиппи»? И что я могла сказать, чтобы случайно не разрушить нашу легенду?

Новообретенный отец воспринял мое молчание по-своему.

– Что ж, разочарую тебя, дорогая. Он вовсе не наследник благородной семьи. Он никто. Так, мелкий жулик, думающий, что дорогой костюм сделает его в глазах общества миллионером. Но правда в том, что твой Рэдхенд… – Он выдержал короткую паузу, красноречиво глядя на меня. – Рафферти принадлежит к банде «Красных кулаков», занимающихся нелегальным бизнесом в Нью-Эрли. Одно это уже наглядно демонстрирует, что он за человек. Однако есть и другие, более неприятные моменты. Тот, кому ты так опрометчиво согласилась помочь, заменив в шоу Фей, совершал поистине ужасные вещи. Он собственноручно сдал в бордель доверившуюся ему девушку и стал причиной смерти друга, с которым вырос в одном приюте. И с тобой он поступит точно так же, даже не сомневайся. Он опасен, Тей. И в первую очередь, для тебя.

Я упрямо поджала губы. Удивительно, как можно вывернуть факты чужой биографии, выставив человека безжалостным преступником. Тогда как на самом деле…

Тогда как на самом деле да, Рэд действительно совершал преступления. Но между ним и такими людьми, как советник Андерс или кандидат Гастингс, была настоящая пропасть. Жаль только, что мистер Уиллард… отец… не хотел этого видеть.

Наши взгляды – неуступчивый темный и решительный синий – встретились.

– Нет.

– Да, – настойчиво повторил мистер Уиллард. – Да, Тей. Прими это, нравится оно тебе или нет. Подумай. И поступи разумно.

* * *

Что ж, я последовала его совету, сделав все ровно так, как посчитала нужным.

– Повтори еще раз. – Повернувшись ко мне, Рэд приподнялся на локте, ничуть не стесняясь своей наготы. – Вы с Фей – сестры, разлученные в детстве, а Хантер Уиллард – ваш неприлично богатый отец, который потратил полжизни на поиски пропавших дочерей. Я все правильно понял?

Я рассеянно кивнула. После бурной встречи с Рэдом думать не хотелось. Хотелось чуть-чуть передохнуть, наслаждаясь плеском воды за окном, а потом повторить все, что мы проделали десять минут назад, только чтобы на этот раз не Рэд, а я была сверху. Но Рафферти потянуло поговорить, и я не стала отмалчиваться, пусть мистер Уиллард и настаивал на обратном.

– В общих чертах все так, да.

Мужчина фыркнул.

– Звучит как история из дешевого дамского романа, которые продают за четвертак в газетных киосках. Только не того, где на последней странице старик-отец обнимает своих найденных детей и на радостях завещает им огромное наследство, а такого, который заканчивается трагедией в назидание доверчивым дурочкам, роняющим слезы о судьбе главной героини.

– Выдумал тоже, – буркнула недовольно. – Дамский роман. Будто ты их читаешь! Мог бы лучше порадоваться.

– Так я и радуюсь, мисс Уиллард. Просто… знаешь, странно все это.

– Что? – Я приподнялась на локтях, заглядывая в желто-зеленые глаза. – Не веришь, что я дочь Мэделин Уайтинге-Уиллард?

– Да нет. – Он оценивающе посмотрел на меня. – В этом-то как раз нет никаких сомнений. Ты духовидица, миссис Уиллард была духовидицей. И Фей, как я теперь четко вижу, обладала способностями, хотя большую часть времени успешно прикидывалась экзальтированной дивой с замашками дочки рабовладельца. Более того, вы действительно похожи.

– Ну а что тогда? Хочешь сказать, что мистер Уиллард не мой отец?

Рэд красноречиво изогнул темную бровь.

– Честно? Как по мне, общего у вас мало. Но, в отличие от тебя, я не спешу с выводами. И ничего не утверждаю наверняка.

– А мне, наоборот, это кажется вполне очевидным. Стал бы он так активно искать нас с Фей, если бы мы не были его прямыми наследницами? Он так возится со мной, опекает и так трогательно рассказывает о жене, что нельзя не поверить в его искренние, чистые чувства. Да и, в конце концов, мистер Уиллард тоже обладает способностями духовидца и умеет читать чужой разум. Кай, крокодил Мэделин, по собственной воле подчиняется ему.

– Не боишься, что он мог внушить тебе такие мысли? Как ты сказала: духовидцы меняют людей, просто находясь рядом?

Я сердито нахмурилась, уперев руки в бока. Вот что такое – сначала один, потом второй!

– Глупости, Рэд. Незачем ему лезть ко мне в голову. К тому же, для того чтобы значительно изменить чужие мысли, нужно соприкоснуться одновременно с проводником и друг с другом. А Кай и Ши всегда держались от нас на расстоянии.

– Уверена?

– Да! Не настолько же я дура, Рэд!

– Не настолько, – согласился он, хотя в голосе все равно звучало сомнение. – Я просто волнуюсь о тебе, Тейли. И не хочу, чтобы что-нибудь случилось.

– А сам не боишься, что это я внушила тебе такие мысли? – поддела я, чтобы перевести разговор в другое, не такое гнетущее русло. – Совратила тебя своим даром, одурманила, и ты теперь мой покорный раб, который не может сказать нет.

– Нет. – Рэд коварно усмехнулся. – Для этого тебе понадобился бы Ши, а я придумал, как отвадить его от нашей постели.

– И как? – Я заинтересованно подалась ближе.

Широкая ладонь мягко толкнула меня в плечо, опрокидывая на подушки. Рэд повернулся, подминая меня под себя.

– Он терпеть не может, когда мы делаем вот так… – Его губы коснулись моей шеи. – И так… И…

– Ммм… – Обхватив бедра Рэда коленями, я заставила его перевернуться на спину и села сверху. – Какая удача! Раз так… предлагаю… не останавливаться…

* * *

Новое открытие перевернуло мою жизнь. Я так привыкла считать себя никому не нужной сироткой, совершенно одинокой в огромном враждебном мире, что обретение кровной семьи абсолютно выбило меня из колеи.

Отец… Сестра… Даже думать об этом было невероятно странно. Взять хоть ту же Фей. Все, что я знала о ней, вызывало инстинктивное отторжение. Самодовольная эгоистка и садистка, использовавшая Рэда и ради удовольствия мучившая бедную Эсси, была мне глубоко противна. Должна ли я поменять свое мнение о ней теперь, когда оказалось, что мы с ней родные по крови? Я испытывала по этому поводу смешанные чувства.

С мистером Уиллардом было проще. Теплота, с которой он отнесся ко мне с момента появления на пароходе, наконец-то получила свое объяснение. Он чувствовал. И теперь получил возможность беспрепятственно проявить свою любовь, окружив меня вниманием и заботой.

Почти все время мы проводили вместе, наверстывая упущенные годы. Хозяин «Принцессы Сиппи» много и с удовольствием рассказывал мне о матери, показывал старые семейные фото, давал почитать милые письма и долго-долго расспрашивал меня обо всем, словно хотел склеить воедино две разорванные когда-то жизни. Я помогала ему как могла, изображая радость от воссоединения семьи, но…

Но, если честно, получалось не очень. В моем лексиконе никогда не было слова «отец», и произносить его так часто, как того хотел мистер Уиллард, оказалось ох как непросто. Наверное, для такого требовалось время, и я надеялась, что у нас оно еще будет. Главное, пережить задуманный хозяином «Принцессы Сиппи» сеанс, а дальше…

Впрочем, было и то, что спасало меня от волнения и неловких бесед, – уроки владения уньей. В моем лице мистер Уиллард обрел благодарную и трудолюбивую ученицу, жадную до новых знаний о проводниках и мире изнанки. Каждую свободную от хозяйских обязанностей минуту мы проводили в оранжерее, якобы готовясь к сеансу, но на самом деле изучая дневники четы Уиллардов и практикуясь с Каем и Ши. Я запоминала команды, укрепляла связь между собой и Ши и даже совершила пару вылазок на изнанку в воспоминания Мэделин – правда, на этот раз ничего не трогала. Мистер Уиллард предлагал в качестве подопытного любого из людей на корабле, но я, помня о случившемся с Доррис, все же предпочла отказаться, выбрав тренировки на крокодилах.

– Зря, – осуждающе качнул головой хозяин «Принцессы Сиппи». – Не использовать то, что дала тебе природа, рискованно и попросту глупо. Разве не лучше заранее знать, когда кто-нибудь вроде Рэдхенда Рафферти замыслит предательство? А еще вернее – пресечь саму возможность подобных мыслей.

– Вы ошибаетесь насчет мистера Рафферти, – в очередной раз повторила я. Этот разговор в разных вариациях повторялся каждую нашу встречу. И отвечала я всегда одинаково. – Он не такой.

Мистер Уиллард снисходительно улыбнулся.

– Во-первых, не «вы», а «ты». И здесь, когда мы одни, можешь смело называть меня папой.

– Хорошо, папа. Ты ошибаешься насчет мистера Рафферти.

– Я никогда не ошибаюсь, Тей. Я много времени провел среди таких, как он и советник Андерс, и научился читать их даже без погружения на изнанку. Не позволяй эмоциям затуманить разум. И разорви помолвку, прежде чем он узнает, чья ты дочь, а то без отступных мы от него не отделаемся.

Я только фыркнула. Удивительно, как быстро мистер Уиллард принял на себя роль опекающего отца, которому всегда виднее, как лучше. И ничего, что мне уже давно не пять, не тринадцать и даже не шестнадцать, и свои проблемы я привыкла решать сама, без чужих советов. Особенно то, с кем мне связывать жизнь и кого пускать в постель.

Но мистера Уилларда это не останавливало.

– Определенно не понимаю, как ты решилась на помолвку с ним, моя дорогая. Если все это было не всерьез, лучше сразу скажи. Я разберусь. Больше он не будет сосать из тебя соки, как мерзкая пиявка. Одно слово – и я высажу его с корабля в первом же порту с полицейским участком.

– Нет! – воскликнула пылко. Раньше мистер Уиллард только бурчал, и к тому, что он вдруг решит перейти от слов к делу, да еще и так радикально, я оказалась откровенно не готова. – Не надо. Мистер Рафферти – лицо шоу. Что бы вы ни задумали, он нужен, чтобы картинка выглядела убедительно. Вы не можете от него избавиться.

– Могу и сделаю. Это ради твоего же блага, Тей.

– Нет! – Нужно было быстро что-то придумать, и я прибегла к единственному безотказному способу. – Пожалуйста, папа, не принимай поспешных решений. Оставь мистера Рафферти в покое. Ради меня. Он помог, когда мне нужна была помощь. Если бы не он, мы бы с тобой так и не встретились.

– Он манипулирует тобой, моя добрая девочка. – Хозяин «Принцессы Сиппи» по-отечески погладил меня по руке. Но мои мольбы явно подействовали, так как продолжил он уже мягче: – Ты, как и Мэделин, слишком чистая для этого мира. Но раз ты так хочешь, конечно, пусть остается. Я не стану совершать радикальных действий. Буду лишь наблюдать, и только.

– Спасибо, папа.

– Да не за что. – Он добродушно улыбнулся. – Но помни: я тебя предупредил. С такими, как Рэдхенд Рафферти, рано или поздно все обязательно идет не так. Он явно что-то замыслил…

Что ж, с последним я не могла не согласиться. С той самой ночи, когда я рассказала Рэду об истории Мэделин, с ним творилось что-то странное. До самого вечера он был чем-то занят, и иногда я не видела его часами, до самого ужина, где собирались все гости. Зато с наступлением ночи и до рассвета Рэд был мой, и никакие тревоги мира, подслушанные мысли и духи изнанки не нарушали уединение нашей спальни.

И это, пожалуй, было самой лучшей частью путешествия, конец которого, как хотелось верить, будет иным, нежели в описанных Рэдом книжках.

* * *

За чтением дневников, тренировками, назиданиями мистера Уилларда, вынужденным общением с неприятными пассажирами и жаркими ночами с Рэдом я почти не заметила, как «Принцесса Сиппи» вплотную подобралась к болотам и развязке нашего приключения.

Обратила внимание на перемены, как ни странно, благодаря Каю. Во время отработки ирейских команд крокодил внезапно засуетился и, улучив момент, когда я отвлеклась на Ши, сбежал в кусты. Заинтригованная, я пошла за ним, добравшись по дощатому настилу оранжереи до самого остекления. Кай лежал, уткнувшись мордой в стекло, словно пытался высмотреть что-то снаружи. Я тоже пригляделась – и вдруг увидела на воде в паре десятков метров от борта «Принцессы» что-то, напоминавшее полузатопленное бревно, на котором отдыхала птица. Секунду ничего не происходило – а потом странный объект вдруг шевельнулся, и птица, не успев взлететь, исчезла в зубастой пасти.

Я охнула от ужаса и удивления: охотящегося крокодила мне видеть еще не доводилось. Кай замотал головой, то ли радуясь за сородича, то ли грустя, что его пища не пыталась уползти или улететь и демонстрации хищных навыков не требовала. Впрочем, я до сих пор не была уверена, что проводники в полной мере принадлежали к тем видам живых существ, чей облик носили на светлой стороне мира.

Но что действительно было интересно не меньше встречи с настоящим крокодилом, так это природа. В последнее время я не слишком интересовалась тем, что было за бортом, с головой уйдя в более насущные проблемы, так что теперь с восторгом изучала новый пейзаж.

С отплытия из Биг-Ружа берег изменился почти до неузнаваемости. Дыхание Манчи чувствовалось тут особенно сильно. Река еще оставалась широкой, но у берегов уже попадались заболоченные участки, покрытые травой и ряской.

Сухие жаркие равнины сменились деревьями и кустарниками, спускавшимися к самой воде. Иногда навстречу проплывали рыбацкие лодки, но здесь, в опасной близости от болот, движение по Сиппи было уже не столь оживленным, как в Биг-Руже или Нью-Эрли.

До момента, когда «Принцесса Сиппи» пересечет невидимую границу Манчи, оставалось совсем немного. Одна короткая остановка, одно небольшое поселение.

Чи-Таула.

Даже название у него было совершенно ирейское – «болотный город».

Последний пассажир, Майлз Сэвидж, должен сесть здесь. Вместе с ним на борт погрузят партию провизии, заменят часть команды. А дальше…

Дальше лишь болота, сеанс и полная, пугающая неизвестность.

Есть от чего занервничать.

Настроение испортилось, так что я отложила недочитанный дневник матери, надела маску и поднялась на палубу, чтобы посмотреть последний порт на самой границе заселенных эльцами земель.

Гастингс и его люди тоже оказались там, очевидно, чтобы первыми встретить старого друга. Мистера Уилларда с ними не было: у хозяина парохода нашлось достаточно важных дел, нежели развлекать старых врагов праздной беседой. Зато съемочная группа старалась вовсю, подбирая выгодный ракурс для будущего президента – так, чтобы бедные районы Чи-Таулы в кадр попадали, а отделявший их от чиновника борт «Принцессы Сиппи» нет. На меня группа внимания не обращала, но на всякий случай я все равно отошла подальше.

И внезапно наткнулась на Рэдхенда.

Вот уж кого я не ждала увидеть вне комнат плавучего дома, так это его. С тех пор, как мы покинули Нью-Эрли, Рэд редко появлялся на палубе, а после Биг-Ружа на стоянках и вовсе предпочитал оставаться в гостиной. Но сейчас он был здесь и вновь, как и до этого, напряженно скользил взглядом по пристани, где в основном сновали только рыбаки и рабочие. На фоне мелких суденышек «Принцесса Сиппи» выглядела настоящим исполином и потому привлекала повышенное внимание местных. Люди собирались у пристани, разглядывали чудо-корабль, тыкали пальцами и потрясали яркими платками, надеясь привлечь внимание богатых путешественников.

Кого бы ни пытался высмотреть Рэд, среди зевак этого человека не было, что заставляло организатора шоу нервничать еще сильнее.

Я осторожно подошла к нему, скользнула ладонью по закаменевшим плечам и, привстав на цыпочки, поцеловала в ухо.

– Все в порядке?

Он мотнул головой, сказав лишь одно короткое слово:

– Эсси.

Первой моей реакцией было недоуменное «Эсси… что?», едва не сорвавшееся с губ. А потом осознание накрыло с головой, и палуба едва не ушла из-под ног.

Эсси… Я ведь не видела ее со дня нашего бегства на «Принцессу Сиппи», когда помощница с Рэдом пробрались в мою спальню для обсуждения дальнейших планов. Находясь на борту в качестве прислуги, девушка не имела права присутствовать на общих обедах и ужинах, но и без этого за время моих блужданий по кораблю мы ни разу не пересекались. И в гости она больше не заходила – если уж не ко мне, так хотя бы поиграть с Ши.

Сердце кольнуло острой иглой стыда. Хорошая из меня вышла подруга, нечего сказать.

А что, если…

По спине пробежал нехороший холодок. Что, если с ней что-то случилось? Вдруг мы проглядели какой-то осколок или шальной выстрел? Нет, Рэд бы точно сказал. Он бы позаботился о ней. Должно быть, дело в другом…

Но панику, волной всколыхнувшуюся внутри, было уже не остановить.

– Рэд… – ломким, срывающимся шепотом проговорила я. – Рэд, пожалуйста, скажи, что с ней ничего не случилось. Она ведь жива, да? Где она?

– На берегу, – последовал ошеломляющий ответ.

– Что? Как?

– Она сошла еще в Биг-Руже, – добил меня неожиданными новостями Рэдхенд. – В середине ночи, прямо перед отплытием. Мне нужна была кое-какая информация с большой земли, и это был единственный способ ее получить, не привлекая внимания «Кулаков», карауливших у пристани. Если все прошло хорошо, сегодня Эс должна вернуться обратно.

Роковое «если» повисло в воздухе. Я окинула взглядом пристань, но ни одна из небритых моряцких рож даже отдаленно не напоминала помощницу духовидицы.

Ладонь Рэда ободряюще сжала мое плечо.

– Не волнуйся, она придет.

– Ага…

Легче было сказать, чем сделать. Тем более что и сам Рэдхенд волновался. Я чувствовала это в нетерпеливом подрагивании его пальцев, слышала за нарочито спокойным тоном голоса. Стоянка была недолгой. Что, если Эсси не сумела выполнить поручение? Что, если Оззи поймал ее? Что, если она не успеет?

Словно в насмешку вдалеке показался автомобильный кортеж мистера Сэвиджа. А значит, время было почти на исходе.

Тьма…

Пальцы Рэда сжали деревянный поручень.

– Пойду поищу ее, – тихо проговорил он. – Если не вернусь через полчаса, скажи Уилларду, чтобы задержал посадку. И, пожалуйста… – Рэд посмотрел на меня долго, пристально. – Будь осторожна. Не доверяй слепо чужим словам, какими бы честными и искренними они ни казались. Хорошо?

– Ты так говоришь, будто прощаешься, – фыркнула я, хотя внутри не чувствовала никакого веселья.

Рэд хмыкнул.

– Никуда я не денусь, не волнуйся. Я же обещал, что мы выберемся. Значит, так и будет.

Дождавшись моего кивка, Рэдхенд скрылся за дверью внутренней галереи и минуту спустя появился вновь уже у трапа. Перебросился парой слов с матросами, поздоровался с поднимавшимся на борт Сэвиджем и легко сбежал на пристань. Поднял голову наверх, выискивая меня, улыбнулся…

И, прежде чем хоть один из нас успел осознать, что происходит, три ближайших к Рэду матроса вдруг бросились на него, с ловкостью заправских бандитов вытаскивая из-под мешковатых свитеров револьверы. Двое вцепились в плечи, один взвел курок.

Миг – и схватившие отлетели в стороны, как мешки с песком. С ловкостью хищника Рэдхенд метнулся в сторону, уходя из-под прицела третьего и прикидывая, что делать с четвертым и пятым, которые уже неслись навстречу. Прогрохотал выстрел.

Этот миг решил все.

– А-а-а-а-а!

Громкий женский визг перекрыл шум драки и перестрелку. Кричала, прикрывая голову руками, ассистентка фотографа, которой вторили на той же высокой ноте секретари кандидата Гастингса. Более расторопные члены свиты подхватили политика под руки, чтобы увести подальше от края борта и шальной пули.

– Отчаливайте! – закричал кто-то. – Отчаливайте!

Нет!

Нет!

«Красные кулаки»… наверняка это они. Нашли… достали… И Эсси, наверное, тоже…

– Рэд! – перегнувшись через ограждение, отчаянно закричала я, но в хаосе драки не смогла разглядеть широкую спину. Казалось, будто вся пристань сошла с ума, сбившись в живой клубок рук, ног и голов с мистером Рафферти в неразличимом центре. – Рэд!

Чьи-то руки вцепились в плечи, с силой оттащив меня от края борта. Я вывернулась, готовая ударить, и увидела перед собой официанта, прислуживавшего на палубе.

– Идите внутрь, мисс, – приказал он, решительно пресекая мою попытку прорваться обратно. – На палубе опасно.

– Нет, нет!

– Не вынуждайте меня применить силу, мисс.

– Вы не понимаете! Там человек! Наш человек! Мы должны помочь!

– Капитан уже разбирается с ситуацией. – Он встал в дверях, перекрывая проход. – Зайдите внутрь, мы скоро отчалим.

– Нет!

Не тратя время на пререкания, я побежала вниз. «Принцесса» огромна и неповоротлива, ее нельзя подготовить к отплытию за считаные минуты при первом же признаке опасности. Еще есть время. Еще можно успеть.

На пароходе царила суета. Бегали слуги, на все лады голосили испуганные гости. Не отвечая на их вопросы, я пронеслась через гостиную бешеным смерчем и, оттолкнув недостаточно расторопного уборщика, выскочила на нижнюю палубу.

Четверо моряков оперативно затаскивали наверх трап.

– Подождите! – Я бросилась к ним, упершись руками в концы поручней. – Остановите корабль! Разве вы не видите: там мистер Рафферти! Его схватили бандиты… Помогите ему, верните его обратно!

– Не лезьте туда, мисс. Это опасно. Мы уже ничего не можем сделать. А если спустимся туда, то, чего доброго, сами отхватим от этих…

– Или они сюда ринутся…

– Да он, кажись, и не сопротивляется особо. Смотрите, идет к машине, как будто они с этими рожами старые друзья.

«Оззи».

Сердце остановилось. Времени помочь Рэду почти не осталось.

Не обращая внимания на попытки матросов удержать меня, я вскочила на трап, готовая пробежать и спрыгнуть, благо было не так высоко. И вдруг почувствовала, как пол под ногами дрогнул. Машинный цех запустил колесо.

«Принцесса Сиппи» тронулась, медленно набирая ход.

Нет, нет, нет!

– Рэд!

От отчаянного рывка удержали крепкие руки мистера Уилларда. Отец прижал меня к себе, не давая вырваться.

– Пусти! – не помня себя, заорала я. – Пусти!

– Не глупите, мисс Фицджеральд, вы ему ничем не поможете.

– Зато вы можете! Остановите корабль!

– Нет. На борту сенатор Гастингс. Мы не можем так рисковать.

– И что с того? Спасите его!

Слезы хлынули из глаз. Я бессильно забилась, чувствуя, как внутри все разрывается от отчаяния.

– Останови корабль… останови… папа…

– Не могу.

Я крепко, до боли, стиснула зубы. Если никто не хочет помогать по-хорошему, что ж…

– Ши, тсу-г…

Что-то, завернутое в платок, уткнулось мне под нос. Задыхаясь в истерических всхлипах, я вдохнула почти против воли, и сладковатый запах проник в легкие, заволакивая сознание серым туманом. Глаза закатились, колени подогнулись. Я повисла в руках отца безвольной куклой.

– Все в порядке, господа, – как сквозь вату, услышала я ровный голос мистера Уилларда. – Нервное перенапряжение. Мисс Фицджеральд просто слишком чувствительна. Ей нужно немного…

* * *

…Успокоиться.

Наверняка он хотел сказать именно это. Но никакого спокойствия, придя в себя, я не чувствовала. Хотелось бежать, хотелось кричать на мистера Уилларда и его трусливую команду, хотелось ворваться в машинное отделение и любой ценой заставить их развернуть корабль. Действовать, а уж точно не лежать, точно спящая принцесса, в уединенной гостиной под заботливым отцовским присмотром.

Лишних ушей рядом не было, так что сдерживать злость я не стала.

– Останови корабль!

Мистер Уиллард терпеливо вздохнул – так опытные доктора, верно, смотрят на выходки буйнопомешанных пациентов.

– Это невозможно, Тей.

– Еще как возможно, – огрызнулась я. – Ничего сложного. Просто говоришь капитану разворачиваться – и дальше все происходит само собой. Мы еще успеем помочь Рэдхенду. Вряд ли «Принцесса» успела уплыть далеко.

Отец не ответил – лишь красноречиво кивнул в сторону окна…

…за которым было уже совсем темно. А ведь когда мы причалили к Чи-Тауле, солнце стояло в зените.

Тьма!

Застонав, я откинулась на подушки. После дурмана мистера Уилларда тело слушалось плохо, и резкий рывок вызвал тошноту и невыносимый приступ головной боли.

Перед глазами появился стакан воды. Но сейчас участливая забота отца казалась жестокой насмешкой.

– Зачем?

– Ты про воду? – переспросил мистер Уиллард. – Я же вижу: тебе нехорошо. Нужно попить.

– Нет. Рэдхенд Рафферти. Ты ведь специально бросил его там. Зачем, папа?

Издевку в голосе он услышал, но предпочел не раздувать конфликт.

– Можешь не верить, Тей, но я здесь ни при чем. Я был в багажном отделении, когда все произошло. Контролировал погрузку машины мистера Сэвиджа, проверял припасы. Если бы я вовремя увидел проблему, то, возможно, успел бы повлиять на решение капитана, но в мое отсутствие команда действовала согласно протоколу. «Красные кулаки» беспринципны и опасны. Если бы они узнали, кто находится у нас на борту, то могли бы воспользоваться моментом. А может, они и знали…

Невысказанное предположение повисло в воздухе.

– Рэдхенд никому не сдавал советника. Он не связан с той бандой.

– Да-да, конечно, – кивнул мистер Уиллард, но по тону было понятно, что он не поверил.

Вот только какое это имело значение, если Рэд…

Глядя на мое болезненно искривившееся лицо, отец вздохнул. И проговорил, сдаваясь:

– Хорошо. Раз он тебе так важен, я помогу.

Я подскочила от удивления, не веря своим ушам.

– Правда? Мы вернемся за ним?

– Вернемся. – Мистер Уиллард кивнул, но, прежде чем я успела рассыпаться в пылких благодарностях, добавил: – Позже. Сперва нужно закончить то, что мы начали. Пойми, Тей: если повернуть сейчас, весь план разрушится.

Отступим – другого шанса вывести Гастингса на чистую воду может уже и не представиться. Послушай меня. Если следовать плану, меньше чем через неделю мы снова окажемся в Чи-Тауле. За это время Рафферти не пропадет. Я телеграфирую знакомым в городе, они помогут ему выпутаться из передряги с бандитами. К тому моменту, как «Принцесса Сиппи» вернется в порт, он уже будет встречать тебя с цветами, живой и невредимый. Как тебе такой план? Согласна?

Словам отца очень хотелось верить. Но почему-то… не получалось.

Не найдя в себе сил ответить, я медленно и неохотно кивнула.

А что еще оставалось делать? Не бросаться же в воду с крокодилами, не умея плавать.

Странно, у меня было ощущение, будто именно этим я и занималась. Ничего не умея, влезла в чужую игру и теперь барахталась, не зная, что добьет меня первым: бурное течение, хищники или усталость, камнем тянущая ко дну. Впрочем, какая разница. Исход в итоге все равно будет один.

* * *

Добившись от меня долгожданного согласия, мистер Уиллард пришел в благостное расположение духа и наконец поделился деталями задуманного им плана.

– Меня вдохновило шоу, устроенное тобой для младшего Фэрфакса, дорогая. Это было зрелищно и эффектно, а уж какая реакция публики! Тогда я и решил, что нужно провернуть что-то подобное для Гастингса и его сообщников. Никто из них не видел тебя без маски. Зато наверняка вспомнят Мэдди, если воссоздать, так сказать, подходящий антураж. И когда ты предстанешь перед ними в образе духа отмщения, восставшего из болот, тут-то они и сознаются во всех преступлениях. А если нет, что ж, сомневающихся всегда можно немного подтолкнуть.

Я промолчала. Чего-то подобного следовало ожидать. Но я не была готова к тому, что придется проводить шоу без Рэда и Эсси. И уж тем более мило улыбаться отцу, строить планы и вести себя так, будто ничего дурного не случилось.

Случилось. И я не собиралась делать вид, что это не так.

Поняв, что я не настроена на беседы, мистер Уиллард отступил, пообещав вернуться к обсуждению позже. И в качестве жеста доброй воли – вот так щедрость – предложил перебраться в одну из больших хозяйских спален рядом с его собственной. Дабы не оставаться в тесной комнате, где слишком многое напоминало о Рэдхенде, и как следует отдохнуть перед предстоящим сеансом, само собой.

Конечно же, я отказалась. Мне хотелось побыть одной, уткнуться носом в забытую Рэдом рубашку, обнять Ши – и всласть порыдать.

Путь до каюты показался непривычно утомительным и долгим. Меня еще немного пошатывало после дурмана, и приходилось время от времени останавливаться, чтобы перевести дух. Виски ныли. Голову переполняли мрачные мысли.

Рэдхенд, Эсси – всех, к кому за короткие, но очень насыщенные недели я успела привыкнуть и привязаться, – оторвали от меня, и эта зияющая рана напоминала о себе при каждом неосторожном движении. А еще мне было до ужаса страшно от одной лишь мысли о том, что Оззи мог сделать с бывшими друзьями. Отчаянно хотелось верить, что мистер Рафферти выкрутится – как и всегда, – но убедить себя в этом не удавалось.

Незапертая дверь открылась от легкого толчка. Удивленная, я зашла в темную гостиную, выискивая взглядом Ши. Вот только кота нигде не было. Обычно он бежал ко мне, стоило только переступить порог, громко требуя внимания, ласки и чтобы Рэд не мешал ему занимать законное место у меня на груди. Но сегодня в комнате было тихо.

– Ши! – крикнула я в темноту. Щелкнула выключателем, огляделась. – Ши!

Безрезультатно.

Дурное предчувствие холодной рукой сжало сердце. Глубоко вдохнув, я решилась на последнюю проверку. Спальня. Если кота нет и там…

Вот тогда это будет настоящая катастрофа.

Рука опустилась на ручку, надавила. Щелкнул замок. Я сделала шаг…

Да так и застыла, расширившимися глазами глядя на свое искаженное отражение, сидевшее на кровати. Рядом стояло принесенное из кухни блюдо с муссовым десертом, украшенным карамельными парусами. А на коленях, скрытых форменным фартуком, лежал придавленный хозяйской ладонью Ши.

Глава 19

– Ты?..

Фей – а это, несмотря на униформу работницы корабельной кухни, несомненно, была она – белозубо улыбнулась, чем-то напомнив мне довольного Кая.

– Мисс Фицдже-еральд, – протянула она с издевкой, будто напоминая о нашей первой встрече, когда мы играли ровно противоположные роли. Она была духовидицей в серебряной маске, я – простой посудомойкой, мечтающей о сытой жизни.

Словно в насмешку позолоченная ложечка в ее руке обрушилась на красивый десерт, сминая мусс и превращая карамельное кружево в мелкую крошку. С него-то все и началось – когда-то давно, в прошлой жизни. Цепочка поступков и последствий, приведшая меня в эту точку – на пароход, где собрались под сводами высоких залов мой отец, кучка насильников и убийц, ответственных за смерть моей матери, и, конечно, она, Фей. Моя сестра-близнец, вытянувшая лучшую карту, получившая лучшую жизнь, но не научившаяся ничему, кроме разрушения.

Заметив, как сжались мои губы, она сделала большие глаза и посмотрела на творение своих рук с фальшивым раскаянием.

– Упс. А я-то планировала тебя угостить, раз в первый раз не вышло.

– Что ты здесь делаешь?

– Какой хороший вопро-ос, – нараспев протянула Фей, отодвинув в сторону испорченный десерт. – Ну, если это не очевидно, отвечу: жду. Тебя. И жду уже порядочно.

– Уж извини, – бросила резко, поморщившись от вспышки головной боли, – была немного занята.

– Да, я заметила. То слушаешь нашего дорогого папулю, развесив уши, то кувыркаешься с Рэдом. Ни одной свободной минутки.

– Что? Откуда ты?.. – задохнувшись от возмущения, выпалила я. Представлять сестру, шныряющую по кораблю и подглядывавшую за мной даже в самые интимные моменты, было мерзко.

Но разгадка оказалась куда проще.

– Узнала? – закончила она за меня, поглаживая между ушей притихшего проводника. – Ни для кого на корабле это не секрет – ну, разве что кроме поглощенных своими играми политиков. Эти, если захотят, и не подумают поинтересоваться твоим семейным положением. Просто пошлют за тобой и заставят делать что надо. А может, еще и Рэда пригласят посмотреть, чтобы набирался опыта.

– Прекрати.

– Ой, какие мы нежные, – фыркнула Фей, откровенно наслаждаясь моим бешенством. – Как будто сама не понимаешь, откуда берутся слухи. Кто-то же заправляет вам постель и меняет простыни. Мусорные корзины вычищает, опять же. А там, рассказывают, есть на что посмотреть.

Я покраснела. Мне нравилось, что Рэд был достаточно предусмотрителен, чтобы использовать защиту, но о том, что тем самым мы выдали себя с головой, я как-то не подумала.

«И стоило тогда мучиться, каждый раз перелезая ко мне через балкон…»

Бросив на меня хитрый взгляд, Фей зашлась громким смехом, как будто могла разглядеть под серебряной маской вспыхнувшие щеки.

– Ума не приложу, сестренка, как в тебе сочетаются прыткость уличной девчонки из рабочих кварталов Нью-Эрли, которая только и ждет возможности затащить в постель какого-нибудь богатенького идиота, и поведение чопорной институтки, падающей в обморок при слове…

– Хватит, – осекла ее я, начиная терять терпение от бесконечных попыток оскорбить меня. – С чего ты взяла, что это я затащила Рэда в постель?

– Ну, ты же знаешь… – Она пожала плечами. – Мы сами решаем, кто и что будет с нами делать. Как говорится, если духовидица не захочет…

– Я думала, это миф.

– О нет, это как раз не миф. В отличие от многих других вещей, которым ты радостно веришь.

Я раздраженно скрестила на груди руки.

«Ну сколько можно ходить вокруг да около?»

– Чего ты от меня хочешь? Говори или уходи.

– А где же радость от встречи с давно потерянным близнецом? – с ловкостью мистера Уилларда увильнула от ответа Фей. – Где слезы, где пылкие заверения, что ты скучала, ждала и всегда чувствовала, что без меня в твоей жизни словно чего-то недоставало? Нет? Что, даже обняться не предложишь?

– Нет. – Я красноречиво кивнула на кота, которого сестра держала на коленях. – Мне и одного раза хватило. Хочешь объятий, отпусти Ши.

– Так я и не держу.

Хмыкнув, Фей демонстративно развела в стороны руки, но Ши не сдвинулся с места.

Почему-то от этого неприятно кольнуло сердце.

«Предатель!»

– Зачем ты здесь? – в который раз повторила я, понимая, что Фей не уйдет, пока не сделает то, ради чего пришла. Или пока не доведет меня до белого каления. – Что тебе надо? И почему ты в таком наряде?

Сестра хмыкнула.

– Потому что, дорогая моя посудомойка, пора вернуть все на свои места. Тебя отправить на кухню, а меня – за гадальный стол.

* * *

– Нет!

Ответ вырвался у меня прежде, чем я успела подумать, будто обещание, данное мистеру Уилларду, мешало сказать иначе. Впрочем, я и так не собиралась помогать той, кого терпеть не могла.

Фей издевательски выгнула темные брови.

– Нет?

– Нет. Ты не можешь просто так уйти и вернуться, когда посчитаешь нужным.

– Хочешь сказать, я не могу вернуться к своей жизни, которую ты у меня забрала? Интере-есно…

«Поразительно, и как только в одном человеке может быть столько желчи и желания унизить ближнего? Десяти минут не прошло, а мне уже хочется вцепиться родной сестре в волосы, чтобы стереть с ее губ эту противную нахальную улыбку. И как только Рэд и Эсси ее терпели?»

Я бы точно не стала.

– Я ничего не забирала. Я…

– Ага-ага, – фыркнула духовидица. – Ты просто искала способ нажиться на том, что случайно попало к тебе в руки. Почему бы не продать хозяевам сбежавшего кота за пару сотен далеров, да? А еще можно предложить себя организатору шоу в качестве замены. Тут прямо-таки напрашивается добавить «в постели», но я, конечно же, имею в виду шоу. Мое шоу.

– Я помогла Рэду и Эсси, когда ты их кинула.

– Ну-ну, благородная ты наша. И как, понравилось?

– Нет.

– Нет? – Она нарочито нагло скользнула рукой по покрывалу кровати. – Или да?

– Да… – Я резко замолчала, разозлившись на саму себя за глупые ответы. Да чего я перед ней оправдываюсь, в конце концов? Она мне кто? И какое право имеет что-то требовать? – Да пошла ты! Знаешь, мне плевать, что ты думаешь. Уже невозможно просто взять и поменяться местами обратно. Мистер Уиллард… папа знает, кто я.

Фей это, кажется, не удивило.

– О да, – усмехнулась она как-то особенно жестко. – Он знает, кто ты. А вот знаешь ли ты, кто он?

– Я знаю, что у меня нет ни единой причины верить тебе. Ты…

Что-то в ее взгляде заставило меня остановиться, прежде чем я дала волю чувствам и высказала все, что вертелось на языке.

Фей сделала все за меня.

– Дай угадаю. Садистка. Тварь. Эгоистка, думающая только о себе. Как-то без огонька, сестренка. Без изюминки. Хм… – Она наклонилась к Ши. – Может, есть что-то более оригинальное, а, Кат-Ши? Покажи-ка, что еще булькает у нее в голове.

– Не смей! – выпалила я, обращаясь одновременно и к сестре, и к коту. – Ши, тсу-ганг!

Кот встрепенулся, но не двинулся с места. Фей фыркнула.

– Проводники подчиняются не только словам. Но он… – Она со значением выгнула брови, имея в виду мистера Уилларда. – Он, конечно, тебе этого не говорил. Незачем. Его вполне устраивает получить вместо профессиональной духовидицы малограмотную девицу с интеллектом прирожденной посудомойки.

«Тьма, сколько еще эта нахалка будет испытывать мое терпение?»

– Хватит судить людей по профессии! Если хочешь продолжать в том же духе, – скрипнула зубами я, – выметайся из моей спальни и говори свои гадости кому-то другому.

– Ладно, ладно, не обижайся. – Сестра примирительно вскинула руки. – Никто не виноват, что из нас двоих с мозгами родилась только я. Но я уверена, где-то в твоей голове таки скрутилась парочка извилин.

Вдох.

Выдох.

Собрав волю в кулак, я посмотрела на Фей без улыбки.

– Если ты удовлетворила свое желание отыграться на мне за то время, что тебе пришлось провести без любимых платьев и издевательств над собственной помощницей, можешь уходить. Забери все, что хочешь, не думаю, что отец будет против. Я никому не скажу, что ты здесь была. Но меняться с тобой местами и тем более помогать в том, что бы ты ни задумала, я не собираюсь. С меня достаточно, Фей.

– Вот как, значит… – Она потянулась, выгнувшись как кошка. – Заманчиво, конечно. Но я не для того столько дней ждала, когда ты наконец хоть на минуту останешься одна. И уходить я не собираюсь. Но раз уж ты не готова послушно уступить мне мою законную роль, что ж… Поговорим, Тейли Мэддекс. И, поверь, тебе этот разговор куда нужнее, чем мне.

* * *

– Ничего из того, что ты можешь сказать, мне не интересно.

Она окинула меня ироничным взглядом.

– Что ж, тогда ответь на вопрос. Ты знаешь, как становятся духовидицами?

Такого поворота разговора я точно не ожидала.

– Рождаются. Это наследственное. Оба наших родителя были духовидцами, а значит, и у тебя, и у меня есть способности.

– М-м-м… – Фей фыркнула. – Так и вижу папулю за твоей спиной. Его слова, до последней буквы. Еще варианты?

– Понятия не имею, – огрызнулась я, раздраженная, что на секунду поверила, будто Фей наконец решила говорить серьезно. – Находят кота на парковке?

Ши, доселе молчавший, обиженно мяукнул.

«На какой такой парковке? Я тебе не бездомный зверь, которого можно из жалости подобрать у помойки! И после такого ты еще надеешься, что я откликнусь на твой «тсу-ганг»? Ага, конечно».

Сестра вариант тоже оценила, одарив меня очередным крокодильим оскалом.

– О нет, моя дорогая посудомойка. Способности пробуждаются в духовидицах при определенных условиях. Вспомни Джулию Уайтинге. Не буду спрашивать, читала ли ты про нее, но, может, хотя бы слышала.

– Она устроила сильный смерч, чтобы спасти свое поселение от эльских захватчиков, и утопила большинство из них в болоте.

– Умница, – похвалила Фей, вызвав у меня еще один приступ зубовного скрежета. – А знаешь, что было до этого? Нет? Неудивительно. В истории, которую пересказывают эльцы, пропущена самая интересная часть про то, как по дороге на болота колонизаторы сожгли дом Джулии и убили ее братьев, мужа и сыновей. И тогда, потеряв практически все, в отчаянии она обратилась к силам изнанки. Выманила из топи первого проводника, выступила навстречу захватчикам. Принято считать, что духовидицы работают только с разумом, не умея манипулировать материей, но иногда сами болота помогают своим дочерям добиться желаемого. Раздавленная горем, движимая ослепляющей жаждой мести, Джулия в одиночку уничтожила весь отряд и создала Манчи такую славу, что эльцы до сих пор стараются держаться отсюда подальше. Так же и наша мать – кстати, ее девичья фамилия тебе ни на кого не намекает? Думаешь, это случайность, что дом Гастингса превратился в миленькие непролазные джунгли? О нет. Не нужно доводить духовидицу до отчаяния. Тогда и способности будут благополучно дремать внутри, проявляясь лишь своеобразным чувством предвидения, и дома будут целы. Впрочем, папуля явно остался доволен таким исходом.

– Но… – Я осеклась, не закончив вопроса.

Сказанное Фей невольно заставило меня посмотреть на историю Мэделин под другим углом. И ведь действительно, до роковой встречи с Гастингсом способности матери, несмотря на ее родословную, никак не проявляли себя. Зато потом… Начались видения, появился Кай. Мэделин почувствовала в себе силу, развила ее, научилась выходить на изнанку. В историях двух женщин из рода Уайтинге было достаточно сходства, чтобы посчитать теорию Фей верной.

Вот только…

– Я же тоже духовидица…

Сестра фыркнула.

– Что-то не вижу при тебе собственного кота, крокодила или змеи, дорогая посудомойка. А раз их нет, то, извини, очевидно, Манчи считает тебя недостаточно поломанной, чтобы счесть достойной собственного пропуска на изнанку. Тебе хватает силы, чтобы использовать Кая или Ши, – это естественно, так как ты, я и наша мать связаны по крови. Но в остальном вынуждена тебя разочаровать. Полноценно подчинить проводника или воззвать к магии болот тебе не удастся. Папина недоработка. Впрочем, дай ему еще немного времени. Мне кажется, он уже подобрал верный ключик к твоему маленькому горячему сердечку.

Я мгновенно подумала о Рэде, и все внутри сжалось от липкого, леденящего ужаса. Даже мысль о том, что кто-то – мистер Уиллард? – мог уничтожить моих друзей ради того, чтобы пробудить во мне силу, казалась чудовищной. Но Фей говорила об этом так легко, так буднично.

Как будто знала не понаслышке.

Как будто сама прошла через тьму, потеряв все и обретя силу и Ши.

Фей с ее мерзкой ухмылочкой и беспринципной наглостью, холеная, красивая даже в одежде кухонной работницы. Глядя на нее, трудно было представить, что когда-то могло случиться что-то, что разрушило ее жизнь до основания. Но вот он, кот, на ее коленях. И слова – жесткие, жестокие и вместе с тем полные застарелой боли.

– Ты… ты настоящая духовидица.

Улыбка сестры стала шире.

– Да. Я настоящая. На все сто процентов.

– Но…

«А как же Фицджеральды? – хотелось спросить мне. – Как же собственный дом на восточном побережье, любящая приемная семья, ирейская нянюшка, согласившаяся оберегать и опекать младенца? Как же та жизнь, которую Мэделин дала Фей… Мэй… но не позволила получить мне, подбросив второго ребенка под дверь государственного приюта?»

Словно прочитав мои мысли, Фей фыркнула.

– Хочешь послушать, как меня ломали? Или, может, хочешь посмотреть?

Я не хотела. Мне хватило одного раза с мистером Уиллардом, чтобы понять: такое не забывается и оставляет незаживающий след даже в памяти стороннего наблюдателя. Возможно, так легче перетянуть пережившего чужой ужас человека на свою сторону. А возможно, это нужно для того, чтобы оставить в душе больше трещин, по которым потом пройдет большой разлом.

Чего именно пыталась добиться Фей, я не знала. Но посмотрела в ее глаза – и не смогла отказать.

Тонкая рука с наманикюренными пальчиками – и как только ей удалось сохранить кожу такой мягкой, а ногти ровными, прикидываясь кухонной работницей? – потянулась ко мне, и Ши безо всякой команды скользнул к ее запястью змеящимся серым туманом.

Я устала, что мной играют. Я хотела хоть в чем-то разобраться.

Глубокий вдох.

* * *

Первым, что я увидела, была красивая уютная гостиная. Горел мягкий свет, по стенам висели картины и фотографии, на столе рядом с альбомом детских рисунков стоял свежий букет. Место буквально дышало спокойствием и умиротворением.

А еще было тепло. Тепло заботливых рук, обнимавших за талию и поправлявших бант на волосах, собранных лентой. Сегодня вечером она, Амелия Грин, должна была выглядеть лучше всех. «Произвести впе-чат-ле-ние», – кажется, именно так сказали мама и папа.

Грины ждали важного гостя.

Мерно тикали часы в гостиной: «Тик-так, тик-так».

И вот, наконец, долгожданный звонок.

«Динь-нь!»

Папа поднялся с дивана, пересадив ее на мамины колени.

– Я открою.

В коридоре послышались ровные шаги. Скрипнула особенным скрипом входная дверь. Почувствовав, как напряглись мамины руки, она замерла, даже дышать перестала. Сердце гулко забилось в груди в волнительном предвкушении чего-то неожиданного, чего-то особенного.

И вот появился папа. А с ним…

Темноволосый мужчина в светлом костюме-тройке, переступивший порог гостиной, не был похож на взрослых, которых она видела прежде. В нем было что-то пугающее. Казалось, будто не человек, а злобный дух изнанки просочился в дом, отчего воздух стал холоднее, а свет – приглушеннее. Незнакомец улыбнулся, осмотрел гостиную – и вдруг на короткое мгновение его взгляд остановился на ней.

Ей вдруг захотелось соскочить с маминых колен и умчаться прочь с криком. Казалось, глазами мужчины на нее взглянула сама тьма, и от этого ужас прокатился по телу.

Один взмах ресниц – и наваждение исчезло. Папа проводил мужчину к креслу, а сам сел на диван, мягко сжав мамину руку.

Несколько долгих секунд ничего не происходило. А потом…

Папа неловко откашлялся.

– Мелли, нам с мамой нужно тебя кое с кем познакомить. Это Хантер, твой… настоящий папа.

Что?

В первое мгновение она даже не поняла, о чем речь. Какой такой папа, если у нее уже был один – Рудольф Грин, который сейчас сидел рядом и смотрел странно и виновато. А человек-тьма если и мог быть чьим-то отцом, то только того монстра из-под кровати, который иногда пугал ее по ночам. Уж точно не ее, Амелии.

Вот только помрачневшие лица родителей говорили иное.

Все было всерьез.

По – настоящему.

– Твой отец, Мелли… – продолжил папа ломким, чужим голосом. – Он настаивал, что хочет с тобой познакомиться. И мы решили, что не будем препятствовать вашему общению.

– Это будет правильно, дорогая, – поддержала мама, правда, прозвучали ее слова не очень уверенно.

Она вздрогнула, инстинктивно прижавшись к материнской груди.

«Общаться с человеком-тьмой? Нет, нет…»

Но родители лишь посмеялись над ее попыткой спрятаться.

– Ну, ну, Мелли. Не стесняйся. Вам нужно хотя бы познакомиться.

– Вот увидишь, – добавил человек-тьма. Мрак вокруг гостя сгустился, словно ему стало тесно под белым костюмом. – Мы с тобой обязательно поладим. Смотри, кого я привел познакомиться. Это Кай. Он тоже очень хочет с тобой подружиться.

Ей не хотелось ни на кого смотреть, но она не смогла отвернуться. И потому едва не закричала, когда от мрака, который окружал жуткого гостя, вдруг отделился странный сгусток и, опустившись на ковер, обернулся… крокодилом. Не таким, как на картинках в книжке, а настоящим, жутким и злобным. Повинуясь приказу человека-тьмы, он оперся на ее колени, распахнув пасть так широко, будто хотел поглотить разом ее, маму, папу, дом и даже солнце.

Оцепенев от ужаса, она повернулась к родителям, но увидела на их лицах лишь умильные улыбки.

– Какой чудесный щеночек, – проворковала мама. – Не правда ли, прелесть?

Крик застрял в ее горле. Она ничего, ничего, ничего не понимала и потому вцепилась в маму и папу, как в последнюю спасительную соломинку.

Человека-тьму это лишь позабавило.

– Кай, фитц-а, – на каком-то непонятном языке сказал он.

Тьма накрыла ее с головой – или это она зажмурилась от страха. И пряталась за сомкнутыми веками до тех пор, пока не услышала скрип ножек кресла и отстраненный голос человека-тьмы:

– У вас пять минут. Я подожду Мэй в машине.

– Хорошо. Амелия… Мэй…

От ужаса и удивления она распахнула глаза – и встретилась взглядом с мамой и папой.

Только это уже не были мама и папа. Тех, любящих ее Руди и Еву, съел крокодил, казавшийся им собакой. Эта же пара смотрела на нее со смесью раздражения и недовольства, и в их глазах не было ни капли любви, ни капли узнавания.

Сердце вырвалось из ее груди и, упав, разбилось о пол тысячью осколков.

– Собирайся, – чужим голосом проговорил папа. Мама молча кивнула и, потянувшись рукой к лицу, промокнула кровь из-под носа. – Ты уезжаешь. Твой отец ждет тебя в машине.

– Нет!

«Нет, нет, нет!»

«Не отдавайте меня ему! – хотелось завизжать ей. – Не отдавайте! Я буду хорошей и послушной, никогда больше не прогуляю школу и не стащу у соседки яблоки. Я все-все буду делать, только оставьте меня. Мама, папа…»

Но папа не позволил вырваться и убежать, крепко удерживая за плечи. Мама в гостиной за его спиной с озадаченным видом складывала в коробку ее вещи – все, которые попадались на глаза.

Две больших фотографии, мячик, рисунок в рамке, за который она получила первый приз в школе – учительница тогда сказала, что у нее прирожденный талант, – куклу, забытую на каминной полке, цветные карандаши, книжку, которую они после ужина, всего час назад, читали все вместе…

С каждым исчезавшим предметом ее словно стирали из жизни. Еще пять минут – и Рудольф и Ева станут обычной бездетной парой. Будто никакой Амелии никогда не было в их жизни. Будто не было долгих прогулок, игр в бейсбол, поездок к океану, тихих вечеров втроем, пластырей на разбитой коленке…

Она не выдержала.

– Мама! – вырвавшись из-под отцовской руки, она бросилась к ней, едва не сбив с ног, вцепилась в платье, уткнулась заплаканным лицом в живот. – Мама, мама, мама!

Женская рука взяла ее за плечо и отстранила.

– Уходи.

– Не-е-е-ет! Я люблю тебя! Я люблю тебя!

– Бремя, Руди. Уводи ее.

– Нет, нет, нет!

Кто-то подхватил ее и потащил к выходу. В последний раз скрипнула дверь – и холод вечернего воздуха защипал мокрые щеки. Она брыкалась и вырывалась, как маленький бешеный зверек, но тщетно. Ноги проскользили по ступенькам и траве. Грубый толчок – и она оказалась в салоне чужой машины.

Последний отчаянный крик заглушил резкий хлопок.

Машина тронулась с места.

Она кричала долго – так долго, что устала сама. Но мужчина за рулем не обращал на это никакого внимания. Наконец, охрипнув, она притихла. Поймала в зеркале заднего вида его взгляд и сказала то единственное, что осталось в разбитом на осколки разуме:

– Не-на-ви-жу.

Человек-мрак усмехнулся.

– Ничего, Мэй. Это поправимо. Скоро мы с тобой поладим.

Он быстро объяснил ей главное: то, что произошло с Рудольфом и Евой, случилось по ее, Мэй, вине.

Это она сделала так, что родители забыли ее. Из-за нее в их жизни больше никогда не будет дочери по имени Амелия, из-за нее и ее магии. Никто и никогда не сможет полюбить ее. Никто, кроме настоящего отца, потому что на него одного ее сила не действует. Он сможет всегда быть рядом. Помочь, подсказать, окружить любовью и заботой.

Ей не нужна была его помощь. Ей нужны были папа и мама – Руди и Ева. Но родной дом, друзья и прежняя жизнь остались где-то далеко. Здесь же был лишь новый папуля и его мерзкий крокодил, которых она всей душой поклялась ненавидеть. А те, кто появлялся в ее жизни и приносил хоть каплю настоящего душевного тепла, пропадали, стоило только ей начать привязываться.

Воспитательница, которая имела неосторожность посочувствовать маленькой, вечно мрачной девчонке.

Дочь кухарки, с которой, как ей показалось, она могла бы подружиться.

Садовник, выращивавший безумно красивые розы.

Сами розы, которые на следующий же день были вырваны с корнем.

Никого и ничего нельзя было любить.

Никогда.

Нужно было слушаться папулю. Здороваться с теми, кого он просил подержать за руку, не пугаться при виде крокодила, оборачивавшегося незримым туманом, менять дома и школы, отзываться на разные имена: мисс Мейнарде, мисс Ламберт, мисс Уиллард.

Первое время она пыталась запоминать их, но быстро бросила это занятие, оставив папуле его странные игры.

Лишь один вечер – вечер их первой встречи – она поклялась навсегда сохранить в памяти.

А потом появился кот. Черный, с треугольной мордой и умными желто-зелеными глазами.

Сначала она прогнала его, пока папуля не заметил, – но кот вернулся. Просочился сквозь закрытое окно и запертую дверь, свернулся клубком в изножье ее кровати, вызвав с утра приступ паники, который едва удалось подавить, чтобы не привлечь внимание громкими криками.

Тогда она решила, что будет его игнорировать. И честно следовала принятому решению, пока однажды кот не бросился на служанку, которая отказалась подать «капризной юной мисс» для прогулки лучшее платье. Гибкое тело обвилось между их руками, налету оборачиваясь темным туманом.

Что произошло позже, она запомнила плохо. Зато результат – дорогое платье, которое было беспрекословно отдано ей, чтобы потом на прогулке она превратила его в грязную рваную тряпку, – превзошел все мыслимые и немыслимые ожидания.

С помощью кота она могла управлять мыслями людей. Заставлять их делать то, что ей хочется. Всех – кроме папули, у которого был свой крокодил. По и этого было уже достаточно для того, чтобы в мире, где все подчинялись ее мучителю, у нее хоть над чем-то появилась власть.

С этого момента ее жизнь изменилась.

Она назвала черного кота Кат-Ши. Заставила его изменить форму, прикинувшись змеей, чтобы никто не догадался, как выглядит ее проводник на самом деле. И потихоньку стала повторять то, что запомнила из папулиных манипуляций с крокодилом. Медленно. Осторожно.

Поцелуй с мальчишкой-матросом вышел неловким и слюнявым, но был первым за долгие годы действием, которое она совершила по своему желанию.

Само собой, папуля об этом узнал. И тогда она увидела обратную сторону его любви. В тот день она по-настоящему поняла, что такое изнанка. Прочувствовала во всей красе, когда папуля загнал ее в глубины ее собственного разума и оставил там – без Кая, без Кат-Ши, без выхода.

Она до сих пор не могла вспоминать без содрогания, каково это – оказаться на изнанке без проводника. Лишенная направления, опоры, путеводной искры и надежды когда-либо снова стать собой.

Папуля вернулся за ней через полчаса, но ей показалось, что прошла вечность.

– Видишь, какой я добрый, – проговорил он ласково, пока она задыхалась от обилия ощущений и чувств, свернувшись клубком на ковре гостиной. – Я не бросил тебя там, хотя мог. А ведь еще немного, и ты никогда не сумела бы полноценно вернуться в наш мир. Надеюсь, это послужит хорошим уроком.

Урок она выучила и никогда больше не противостояла папуле в открытую. Пережила два месяца в психиатрической клинике, куда ее поместили якобы для лечения от иллюзий. Изображала тихую покорную дурочку – и ждала, ждала, ждала.

Возможность подвернулась внезапно – благотворительный вечер, где ей надлежало встретиться с нужным для папули человеком. По его плану, сенатор от южных регионов, в недалеком будущем собиравшийся выдвинуть свою кандидатуру на пост президента Эльской республики, должен был заинтересоваться экзотической красоткой и предложить продолжить знакомство. А ей следовало согласиться.

Но вместо этого она сбежала.

Забавно, наверное, было бы посмотреть, как папуля кусал себе локти. Но ей было все равно.

Свобода. Свобода!

А дальше было долгое путешествие по стране в попытках спрятаться от мистера Уилларда. Кат-Ши из змеи стал крокодилом, потом ящерицей, а потом снова котом, а она – Фей Фицджеральд. Появились Рэд и Эс – лучшее из возможных прикрытий, ибо где еще прятаться, как не на виду в компании обманщиков и шарлатанов. И так продолжалось до тех пор, пока скитания не привели ее в Нью-Эрли, в ресторан, где она вдруг замерла с занесенной ложечкой над красивым десертом, почувствовав рядом того, от кого так долго и старательно пряталась.

Он нашел ее. А она… она нашла единственного человека, который мог помочь ей навсегда избавиться от кошмара, неотступно преследовавшего ее с момента побега.

Ее близнеца.

* * *

– Получается, наша встреча на парковке не была случайной?

– Разумеется, – кивнула Фей. – Когда я осознала, что бежать некуда, мне пришел в голову отличный план: поменяться с тобой местами, чтобы выиграть время и подготовить свой ход. И он заглотил наживку. Получив тебя, необученную и послушную, он успокоился и решил, что у него все под контролем.

– Он? Отец?

Сестра фыркнула.

– Вполне возможно, что он нам не отец. Легко можно предположить, что мы дети кого-то из свиты Гастингса, если не его самого.

Я замотала головой.

– Не понимаю… Твое знакомство с сенатором… зачем? Как это должно соотноситься с желанием отца провести сеанс и вывести Гастингса на чистую воду? Если отец… мистер Уиллард… хотел разрушить карьеру убийцы нашей матери, он мог сделать это намного раньше с твоей помощью. Зачем тогда путешествие, пароход… я?..

– Какая же ты недогадливая, посудомойка. Папуля вовсе не намерен разоблачать Гастингса, что бы он там ни пытался лить тебе в уши. Он хочет им управлять. И для этого ему нужна духовидица. Полноценная вроде меня, конечно, подошла бы лучше, но на крайний случай и ты сойдешь. Если бы Рэд не подсуетился и не назвал тебя своей невестой, папуля подложил бы тебя под Гастингса уже сейчас. А так пришлось идти сложным путем. Выдумать слезливую сказочку, чтобы легче было убедить тебя залезть к Гастингсу в мозги и пригласить папочку там обосноваться. Рассказать трагичную историю о разрушенном семейном счастье, потребовать мести для нашей невинно убиенной матушки…

– Прекрати, – оборвала ее я, раздраженная неприятными глумливыми нотками в ее голосе. – Мэделин пострадала по-настоящему. И Гастингс с дружками заслуживают наказания. Разве ты не хочешь справедливости?

– Справедливости? – расхохоталась Фей, растянув губы в одном из своих крокодильих оскалов. – А что такое эта твоя хваленая справедливость? Справедливо ли, что ты оказалась в детском доме, и из-за того, что папуле не пришла в голову столь очевидная идея, он отправился искать меня первой?

– Нет. Но…

– Но это не имеет значения. Важно то, что мы можем сделать сейчас, – поменяться местами, чтобы наш дорогой мистер Уиллард до упора не понимал, что в решающий момент в его руках окажется не послушная марионетка, плохо контролирующая чужого проводника, а вошедшая в полную силу духовидица. Я получу возможность поквитаться с папулей за разрушенную жизнь, а ты останешься целенькой… в некотором смысле. Заманчиво, согласись?

– Но разве ты справишься… одна?

Фей усмехнулась.

– Что-то поздновато в тебе проснулись альтруистические порывы. Я всю жизнь была одна, моя дорогая посудомойка, и прекрасно справлялась. Привязанность – это слабость, которая тянет на дно. Во мне же слабостей нет. Так что слушай меня, и все пройдет наилучшим образом. Тебе только надо продержаться до начала сеанса, желательно максимально избегая папулю. Впрочем, после вашей небольшой размолвки насчет Рэда это не будет выглядеть так уж подозрительно. В конце концов, девушки с разбитым сердцем имеют привычку плакать сутки напролет в своей уютной каюте. Я сообщу на кухне, что мисс Фицджеральд распорядилась подавать ей еду в номер. Ну что, договорились?

Она протянула руку.

Покосившись на Ши, я пожала узкую ладонь.

Глава 20

Время в добровольном заточении тянулось медленно. Я проводила его, стоя у окна и думая, думая, думая…

Два обещания, произнесенные в присутствии проводников, тяжелым грузом давили на сердце. Первое, данное мистеру Уилларду, требовало помочь с разоблачением кандидата Гастингса. Второе же обязывало от этой помощи отказаться, в последний момент поменявшись местами с но-вообретенной сестрой, у которой были свои планы и на шоу, и на его устроителя.

Выполнить оба казалось непосильной задачей. А значит, предстояло выбрать кого-то одного. Но как понять, кто из внезапно объявившихся в моей жизни родственников – и родственников ли? – на самом деле заслуживал доверия?

Отец, окруживший меня заботой и вниманием?

Или сестра, называющая меня безмозглой посудомойкой? Казалось бы, ответ очевиден. Но…

Но что-то не складывалось в, казалось бы, четкой и стройной истории, которую по велению хозяина показал мне Кай. Мелкие детали выбивались, оставались без ответа.

Почему мистер Уиллард не остановил жену, если видел, как она стала одержима жаждой мести?

Почему мать предпочла спрятать и разделить детей, нежели доверить их родному отцу?

Почему оба раза воспоминания обрывались раньше, чем я успевала увидеть самое главное?

Зачем было лгать о столкновении с Фей в Брейден-холле, выставляя это их первой встречей?

Или же лгала Фей?..

Хозяин «Принцессы Сиппи» приходил пару раз. Останавливался у двери, говорил тихо и вкрадчиво, уверяя, что сожалеет и что его деловой партнер в Биг-Руже уже выехал, чтобы заняться делом мистера Рафферти. Предлагал быть благоразумной и не запираться в четырех стенах, отказываясь от компании и развлечений. Но до взлома двери дело не дошло – во всяком случае пока.

Я не сомневалась, что, когда придет время сеанса, ни отец, ни сестра церемониться со мной не станут.

Вот только непредвиденное случилось раньше.

* * *

Тем утром мне не спалось. Густой влажный туман болот Манчи накрыл «Принцессу Сиппи», словно тяжелое одеяло. Он проникал всюду, наполнял комнаты сладковатым, гнилостным запахом тины и цветущего мха, забивался в ноздри, мутил разум. Не спасали ни холодный душ, ни плотно закрытые окна.

Но даже если бы я смогла отрешиться от вездесущего тумана, прогнать мрачные мысли было мне не под силу. Спальня без Рэда казалась слишком пустой. Мне отчаянно не хватало его, умного, расчетливого, решительного. Он бы знал, что нужно делать. Рядом с ним я не чувствовала бы себя такой одинокой, такой потерянной.

Но Рэда не было. Фей тоже затаилась, ни разу не подложив к еде ни одной короткой записки. И даже Ши больше не появлялся, променяв меня на ту, кого считал настоящей хозяйкой.

От тоски и вынужденного безделья я особенно остро реагировала на внешние звуки, и потому шорохи в коридоре мгновенно привлекли мое внимание. Три пары ног прогрохотали мимо моей комнаты.

– Ищите! – услышала я голос слуги.

Захлопали двери. Ближе. Ближе. Ближе…

Я подскочила к двери как раз тогда, когда кто-то снаружи резко затряс кованую ручку.

– Откройте, мисс.

– Я… я не одета, – чуть замешкавшись, я ляпнула первое, что пришло в голову.

В коридоре смущенно крякнули.

– Скажите, мисс, вы одна? – услышала я через дверь.

Я тихо подняла тяжелую обувную ложку.

– Да. А что?

Ломиться в дверь сразу перестали.

– Может, вы замечали в последние сутки что-то необычное, мисс? Видели кого-то странного?

Сердце нервно сжалось.

– Если не считать бандитов во время перестрелки в Чи-Тауле, нет, – уверенно соврала я.

Мужчины выдохнули.

– Тогда все в порядке. Извините за беспокойство, мисс.

Шаги удалились, и только тогда я позволила себе выдохнуть.

«Фей, – вспыхнуло в голове. – Наверняка они искали Фей. Неужели…»

И, словно подтверждая невысказанные слова, за окном раздалось знакомое «Мяу».

* * *

Ши!

Я бросилась к окну, распахивая створку перед котом. Ши соскользнул с подоконника, тяжело плюхнувшись на лапы, и засеменил мимо меня… к выходу в коридор.

– Мяу.

– Где Фей? – спросила я, хоть и понимала, что кот не ответит.

Черная лапа требовательно проскребла по двери.

– Мяу. Мяу.

«Он хочет… чтобы я пошла за ним?»

Я попыталась забрать кота, но тот отпрыгнул, не давшись в руки. И вновь вернулся на прежнее место, не сводя с меня немигающих глаз.

– Что? Что-то случилось с Фей?

– Мяу.

– Ты хочешь, чтобы я помогла ей?

– Мяу. Мяу!

Что ж…

Осторожно я приоткрыла дверь, и Ши выскочил из каюты. Я выглянула следом.

Никого. Только кот, с быстротой змеи пересекший пустое пространство, замер в конце коридора, дожидаясь, пока я догоню его.

«Поторопись», – словно говорил его взгляд.

Так и поступила.

Хвостатый провожатый первым выглянул в холл. С десяток секунд его не было, но, прежде чем я решила отправиться на поиски, кот вернулся. Желто-зеленые глаза нетерпеливо сверкнули.

«Все чисто. Можно идти дальше».

Холл. Палуба. Лестница. Технический коридор, которым обычно пользовались только слуги. Дверь. Малая гостиная. Первое время я еще пыталась запоминать дорогу, но после всецело доверилась Ши, позволив коту вести меня сквозь переплетение коридоров и комнат к одной ему ведомой цели. Трижды мимо нас – совсем близко – пробегали слуги, ищущие кого-то по всему кораблю, но кот всякий раз успевал вовремя предупредить меня об опасности. И уверенно бежал дальше, как только работники парохода оказывались достаточно далеко.

Я старалась не отставать. Поиски шли активно. Кто знает, сколько у Фей времени, прежде чем ее обнаружат. Не то чтобы я знала, чем могу помочь, но раз сестра послала Ши, значит, действительно нуждалась в моей помощи.

Стоило поспешить.

У двери, ведущей в одну из многочисленных комнат отдыха, окружавших главный зал, кот остановился.

– Мяу.

Внутри было темно. Черный кот мгновенно потерялся во мраке, давая о себе знать лишь требовательным мяуканьем.

Я осторожно вошла, закрыв за собой дверь.

– Фей, – позвала я тихо. – Фей, ты здесь?

Щелчок выключателя прозвучал громко, точно выстрел. Я зажмурилась от ослепившего меня яркого света.

– И почему я совершенно не удивлен? – раздался за моей спиной голос мистера Уилларда.

* * *

Я вздрогнула и обернулась, понимая, что отступать уже поздно. Хозяин «Принцессы Сиппи» стоял в дверях. Привычная доброжелательная маска слетела с его лица, улыбка пропала, в черных глазах блестела сталь. В ногах мужчины замер Ши… вот только котом он больше не был. Маленькое черное тело подрагивало, местами теряя форму, а отбрасываемая на стену тень явно была массивнее и приземистее кошачьей, выдавая более привычный для проводника облик.

«Конечно. Если кот смог притвориться змеей, почему бы и крокодилу не провернуть тот же фокус и притвориться котом?»

Ловушка. Это было ловушкой с самого начала.

Поймав мой испуганный взгляд, мистер Уиллард нахмурился.

– Ты разочаровала меня, Тей. Очень, очень разочаровала. Я ведь так старался. Вложил в тебя столько сил, времени и родительской любви, а ты, ты… Предпочла поверить этой маленькой лгунье. Как будто не знаешь, какая она и что делала. Издевалась над твоей подругой, подставила тебя, заставив заменить ее на ужасном сеансе с Гарольдом Фэрфаксом. Не удивлюсь, если выяснится, что она и Рэдхенд…

– Оставь Рэда в покое, – оборвала его я, не дав закончить фразы. – Ты не имеешь права о нем говорить. Это из-за тебя он остался в Чи-Тауле. Из-за тебя пароход уплыл без него.

– А ты согласилась, что это разумное решение, – спокойно парировал мистер Уиллард. – Так что не нужно обвинять меня в том, чего я не совершал. Поговорим лучше о Мэй. Как она попала сюда? Чего пытается добиться?

Я встретила взгляд хозяина «Принцессы Сиппи», упрямо сжав губы.

Мистер Уиллард устало вздохнул.

– Твое молчание не делает ситуацию лучше, Тей. Я не хотел расстраивать тебя и сразу говорить правду. Щадил, пытался оградить от разочарования. Но, похоже, не стоило. Мэй… твоя сестра Мэй… она сумасшедшая. С духовидицами это случается, к моему глубочайшему сожалению. Как говорят, чужая душа – потемки, и иногда не так уж и сложно там заблудиться.

От ровного отстраненного тона хозяина «Принцессы Сиппи» меня передернуло. Побывав в воспоминаниях Фей, я ощутила лишь эхо наказания отца, намеренно бросившего дочь на изнанке. Но даже этой малости хватило, чтобы осознать чудовищность подобного опыта.

– Я долго и безуспешно пытался помочь твоей сестре, но в результате лишь стал главным злом в ее искаженном разуме. Пришлось смириться с потерей. И надеяться, что эта тьма не коснется тебя, моя маленькая чистая Тей. Но, кажется, я ошибся. Зачем Мэй пришла к тебе? Что ей нужно? Какой бред она выдумала на этот раз? Расскажи… А впрочем, неважно. Я разберусь.

Я отшатнулась, прежде чем он успел отдать приказ Каю.

– Не подходи!

Мистер Уиллард не сдвинулся с места. Лишь укоризненно качнул головой.

– Не разочаровывай меня еще сильнее, Тей. Не знаю, что Мэй с тобой сделала, но сейчас ты ведешь себя очень странно. Мне страшно думать, что ее безумие могло перекинуться и на тебя. Приди в себя, милая. Я тебе не враг.

Я тяжело сглотнула. Воздух, наполненный испарениями Манчи, мешал мыслить связно, и оттого казалось, будто с каждым ударом сердца мистер Уиллард и Кай становились все темнее и больше, заполняя собой все пространство маленькой гостиной.

– Почему ты солгал, что в первый раз увидел Фей… Мэй на сеансе в Брейден-холле?

– Я же объяснил тебе… – Он поморщился. – Хотел пощадить твои чувства. Ты и так пережила достаточно потрясений, а тут еще и такое. Я непременно рассказал бы обо всем, но позже. Когда ты была бы готова.

– Что случилось с моей матерью?

– Что за странные вопросы, Тей, дорогая? Ты же сама видела все ее глазами в воспоминаниях Кая.

– Я видела только то, что ты разрешил мне увидеть. Воспоминание оборвалось на том, как Гастингс выстрелил в крокодила. Откуда стало известно, что было дальше? Что произошло на самом деле?

– Убийство. – Казалось, он был удивлен. – Жестокое, кровавое убийство. Гастингс застрелил мою драгоценную Мэдди. Я не стал показывать тебе всего, чтобы защитить тебя и сохранить твою хрупкую психику, моя маленькая принцесса.

– Значит, ты все видел?

– Не понимаю, Тей, что ты хочешь узнать? К чему эти расспросы?

Я помотала головой.

– Ответь на вопрос, отец. А лучше покажи. Покажи, чтобы я убедилась, что ты говоришь правду.

– Успокойся, Тей.

Он сделал шаг ко мне, но пятиться было некуда. И тогда я сделала то единственное, что могла, бросившись вперед первая, на ходу вытягивая руку.

– Кай, фитц-а!

– Фитц-а! – раздался ответный приказ мистера Уилларда, и нас обоих бросило в черноту.

* * *

Изнанка встретила меня пробирающим до костей холодом. Я огляделась и вдруг увидела прямо перед собой золотую фигуру женщины. Не сразу, но я узнала в тонких чертах молодую Мэделин. Она плакала, губы беззвучно шевелились, складываясь в слова.

«Я все знаю. Я все знаю, Хант».

«Почему ты не подчинила их? – раздался из пустоты голос мистера Уилларда. – Ты же хотела этого. Хотела отомстить».

«Нет. Этого хотел ты. И вовсе не из-за мести. Я знаю, Хант».

«Знаешь что?»

«Знаю, кто подтолкнул их совершить… то, что они сделали со мной. Это был ты, Хант. Тебе нужна была духовидица. Такая же, как Джулия Уайтинге. Сломанная. Сильная».

Он рассмеялся – отстраненно и непривычно холодно.

«И кто тебе это сказал? Гастингс? И ты поверила?»

«Я видела все своими глазами. Хант… Я ухожу. Я больше не стану тебе помогать в твоих делах, не буду провожать тебя на изнанку. Не хочу тебя видеть, слышать и иметь с тобой дело. Забудь меня и детей. Я не собираюсь мстить, живи как знаешь. Главное, отпусти».

«Хорошо».

«Правда? Ты… согласен?»

Дурное предчувствие ледяной волной прокатилось внутри.

«Да, – прозвучал ответ. – Конечно. Я отпускаю тебя, Мэдди. Ты мне не нужна. Я достаточно овладел способностями, чтобы Кай покорился мне, когда его раны заживут. Я подчиню себе изнанку. А если что-то пойдет не так – что ж, у меня будут две прекрасные крошки тебе на замену».

«Нет! – всколыхнул тишину громкий, отчаянный крик. – Нет, Хант, пожалуйста, только не детей! Я согласна, согласна, я сама…»

Но он уже принял решение.

«Прощай, Мэдди», – прозвучали в пустоте роковые слова.

Защитная стена поднялась до самого неба, разделяя меня и воспоминание о последнем разговоре Мэделин и мистера Уилларда, но даже сквозь толщу полупрозрачного стекла я смогла различить, как падает, рассыпаясь в пыль, изящная золотая фигурка.

Сердце оборвалось.

– Мама! Нет!

– Да.

Из-за шока и застывших в глазах слез я не сразу поняла, что голос был настоящим, не искаженным эхом воспоминаний. Но не успела даже обернуться.

За спиной раздался тихий смех.

– Какая же ты беспокойная, моя дорогая Тей. Все копала и копала, пока не забралась куда не следует. Ну что, довольна? Нашла ответы?

– Ты… – только и смогла выдохнуть я. Изнанка разума мистера Уилларда, холодная и жуткая, подавляла, не давала выпрямиться и встретить опасность лицом к лицу.

Он обошел меня сам. Посмотрел сверху вниз, покачал головой укоризненно и неодобрительно.

– И почему с вами, женщинами из рода Уайтинге, вечно что-то не так? Никому не хотите верить…

– Не зря.

– Зря. – Он цокнул языком. – Жила бы сейчас, как маленькая принцесса, какой тебе всегда хотелось стать. Купалась в богатстве и роскоши, получала все, что только захочешь. Стала бы первой леди, гоняла бы слуг, отыгрываясь за все унижения прежних лет. Разве оно не стоит того?

– А что взамен? – переспросила горько. – Жизнь Рэда? Ты сломаешь меня, как уже сломал маму и Фей?

Мистер Уиллард поморщился.

– Да сдался тебе этот Рэдхенд. Найдешь другого, кто будет греть тебе постель. Хоть семь таких же, по одному на каждый день недели. Уверен, ты даже не заметишь разницы.

– Это для тебя все люди одинаковые. Просто марионетки.

– Так и есть, – ничуть не оскорбился он. – Думаешь, мне действительно нужно уговаривать тебя помочь? Я делал это исключительно по доброте душевной, желая разделить с тобой радость безбедного существования и компенсировать голодные годы. Но раз ты не хочешь, что ж, выбор за тобой. Мне не столь важно твое согласие. Здесь, посреди болот, я сильнее, чем ты, необученная и не вошедшая в силу наследница рода Уайтинге. В общем-то, ты уже в моей власти. И этого достаточно для осуществления моего плана. Уж поверь, я умею использовать бесчувственные женские тела.

Я не успела ответить. Мощная волна силы ударила меня в грудь, выталкивая из чужого разума в черноту моей собственной памяти. И, прежде чем я успела сообразить, что происходит, мистер Уиллард растворился во мраке, уводя с собой проводника – последнюю яркую искорку.

Я осталась одна посреди безмолвной пустоты.

Плененная.

Брошенная.

И ничего, совершенно ничего больше не могла сделать.

Глава 21

На изнанке не было ничего: ни пространства, ни времени, ни шороха, ни света, ни ощущений. Без проводника, показывавшего путь и придававшего облик этому миру, я оказалась совершенно беспомощной. Крик не вырывался из горла, ладони, в которые я изо всех сил впилась ногтями, не чувствовали боли. Окружавшая меня пустота была настолько подавляющей и всеобъемлющей, что очень скоро я потеряла даже саму себя.

Двигала ли я руками или ногами? Держала веки открытыми или закрытыми? Заставляла ли легкие дышать, а сердце – биться?

Я не знала.

Я ничего не знала.

Теперь я понимала, почему короткое пребывание на изнанке едва не сломило Фей. Мне и самой хотелось поддаться панике, свернуться клубком и позволить пустоте поглотить себя окончательно, оставив в светлом мире лишь пустую оболочку. Останавливало одно.

Если сдамся сейчас, мистер Уиллард победит. Он получит бессознательное тело духовидицы – мое тело, – с которым сможет делать что захочет. И никто не поможет Рэду и Эсси, никто не поможет Фей. Насильники и убийцы будут жить, управляемые корыстным духовидцем.

Я была не готова с этим смириться.

«Спокойно, Тейли».

Вдох.

Выдох.

Делать простые вещи, на которые в обычной жизни не обращаешь внимания, – дышать, моргать, сгибать и разгибать пальцы – в абсолютной пустоте при отсутствии ощущений было невероятно сложно. Но я упрямо заставляла себя вновь и вновь повторять несложные движения, даже не получая отклика от зависшего в пространстве тела. Я представляла то, что должна была бы видеть и чувствовать, если бы мое тело все еще подчинялась мне. И в один из моментов бесконечности…

…тьма вдруг отступила.

Нет, я не вернула себе контроль. Тело, плененное Каем и силой мистера Уилларда, все еще не подчинялось мне. Но я могла видеть – так, если бы наблюдала собранные воспоминания, на несколько секунд отстающие от реальности.

Я увидела зал и приближавшиеся двери оранжереи. За стеклянными панелями угадывались силуэты людей в черных пиджаках. Я различила высокую фигуру кандидата Гастингса и еще нескольких гостей, занявших места вокруг стола, специально подготовленного для сеанса.

«Неужели?..» – мелькнула в голове пугающая мысль.

Да.

Представление началось.

Дверь оранжереи распахнулась, на мгновение отразив в стеклянной поверхности прямую фигурку отрешенной и сосредоточенной духовидицы в сверкающе-синем платье и маске, шагавшего рядом с ней кота – Кая – и мистера Уилларда. Моя рука касалась невидимой в реальном мире холки крокодила, ладонь отца лежала на моем плече, создавая неразрывную связь между нами и проводником. Но ожидавшие нашего появления гости не замечали этого, оставаясь во власти иллюзии.

Медленно мы пересекли порог, оказавшись под сводами оранжереи.

Сегодня там было еще более душно и влажно, чем обычно. Сладковатый туман Манчи проник сквозь открытые воздуховоды, расстелился под ногами белесой дымкой. Мне показалось, будто от этого гостям было немного не по себе. А может, их нервировала суета, оставшаяся за стеклянными стенами.

Увидев нас, мистер Гастингс, окруженный советниками, поднялся навстречу.

– Не объясните, что происходит, Хантер? Кто-то пробрался на корабль? Нам стоит беспокоиться?

– О, не обращайте внимания, сенатор, – услышала я смешок мистера Уилларда. – Всего лишь небольшой инцидент с одной из наших работниц на кухне. Ничего страшного.

– Уверены?

Ответить хозяин «Принцессы Сиппи» не успел. Дверь оранжереи отворилась, пропуская внутрь мужчину – судя по униформе, старшего офицера службы безопасности.

– Девушка, полностью соответствующая описанию, поймана и заперта на складе, – вполголоса отчитался он. – С ней был кот, мы посадили его в отдельную герметичную коробку. Надеюсь, он там не задохнется. Как вы и просили, команда и охрана держатся от них на расстоянии.

Если бы здесь, на изнанке, я могла чувствовать боль, то наверняка ощутила бы, как при словах охранника горько сжалось сердце. План Фей не сработал. Отец все равно получил нас обеих.

Выслушав доклад, мистер Уиллард кивнул.

– Отлично. Продолжайте наблюдать за ними и немедленно сообщите, если заметите что-нибудь необычное или кто-то из персонала начнет вести себя странно.

– Будет исполнено.

Дождавшись, когда за безопасником закроется дверь, хозяин «Принцессы Сиппи» повернулся к гостям, не скрывая удовлетворения.

– Господа, угроза нейтрализована, – объявил он. – Ситуация под контролем. Но раз уж все в сборе и мисс Фицджеральд настроилась на общение с духами, предлагаю не откладывать сеанс. Думаю, мы забрались достаточно далеко, чтобы все получилось как надо. Мистер Гастингс, надеюсь, вы не будете против?

– Не буду. – Сенатор, пусть не слишком довольный, махнул рукой, дозволяя начать представление. – Удивите нас, молодая леди.

«О, – подумалось горько. – Удивиться вам точно придется».

Мое тело, управляемое мистером Уиллардом, заняло положенное место в главе стола. Крокодил-кот замер по одну сторону от меня, кукловод – по другую.

– Сосредоточьтесь, – словно со стороны услышала я свой лишенный эмоций безжизненный голос. – Отриньте все, что знаете о нашей реальности. Сегодня я продемонстрирую вам то, что за пределами болот Манчи считается совершенно немыслимым. Прямо на ваших глазах я прикоснусь к изнанке нашего мира. Раскрою все его тайны. Покажу незримое. Слушайте меня. Смотрите на меня. Откройте свой разум, и обещаю, вы станете свидетелями настоящего чуда.

Кто-то из гостей скептически усмехнулся, но это не остановило ни мистера Уилларда, ни шоу.

– Вдохните полной грудью. Сосредоточьтесь на внутренних ощущениях, и вы почувствуете, как тени изнанки тянутся к вам. Они здесь. Они все ближе. Позвольте им приблизиться, впустите их в свое сознание.

Слова, тягучие, монотонные, похожие и непохожие на то, что когда-то говорила Фей Фицджеральд на сеансе мистера Рафферти, срывались с моих губ, погружая гостей в некое подобие транса. И одновременно с тем, как постепенно расслаблялись и теряли осознанность их лица, менялся Кай. Запертая на изнанке, я видела с ужасающей четкостью, как существо, выглядевшее в реальном мире черным котом, теряло форму, растекаясь по оранжерее темным туманом. Черные подвижные щупальца, словно конечности жуткого спрута, оплетали сидевших вокруг нас мужчин, просачивались под кожу, проникали в их легкие с каждым вдохом.

Удовлетворение мистера Уилларда, который, словно паук, выжидающе замер в центре черной паутины, росло с каждой минутой, становясь почти осязаемым.

«Еще немного. Еще чуть-чуть».

– Мой проводник станет связующей нитью между миром тени и миром света. Смотрите ему в глаза, и вскоре истина откроется вам.

Как по команде гости повернули головы – кто-то медленнее, кто-то охотнее. Восемь пар остекленевших глаз уставились на меня. Но особенно выделялись четверо.

Андерс. Торни. Сэвидж. Гастингс.

Мучители моей матери. Жертвы того, кто называл себя моим отцом.

«Первым – Торни», – услышала я мысленный приказ мистера Уилларда. И я – плененная я – подчинилась.

– Тимоти Торни. – Мужчина на противоположной стороне стола устремил на меня отсутствующий взгляд. – Что вы видите?

– Фабрику… – ответил он в полутрансе. – Дымящие трубы, скрежет пил, пароходы и баржи, плывущие по дельте Манчи.

– Больше, больше, – с нетерпеливыми нотками хозяина «Принцессы Сиппи» потребовал мой голос.

– Больше… – послушно откликнулся мистер Торни. – Больше… Но… Деньги…

– Мистер Андерс будет счастлив вложиться в производство, даже если это будет стоить ему половины семейного состояния.

Щупальце туманного проводника, обвившееся вокруг советника сенатора, сжалось крепче, лишая мужчину воли к сопротивлению. Мне показалось, будто я услышала тихий шепот болот, повторяющий слова мистера Уилларда.

Несколько долгих секунд – и Андерс ответил.

– Да… Да…

Тьма за моим плечом стала гуще.

– Прекрасно. Но недостаточно. Нужно больше денег. Для этого нам потребуется политическая поддержка. Сенатор Гастингс поднимет вопрос о государственном участии в проекте, назначив мистера Уилларда управляющим. Вы же согласны, сенатор?

– Да… – через силу выдавил мистер Гастингс.

– Но… местные будут против… – слабо возразил кто-то.

«Уничтожить, – зашептал туман голосом мистера Уилларда. – Уничтожить».

– Тогда надо выселить их с болот. А несогласных…

«Уничтожить. Уничтожить».

– Унич… – слабо выдохнул сенатор. И вдруг, оборвав себя на полуслове, яростно затряс головой, словно пытаясь сбросить дурман наваждения. – Постойте. Что вы такое несете, мисс Фицджеральд? Я согласен, что дельта Сиппи нуждается в рекультивации, но люди? Они-то тут…

– Кай, фитц-а, – своим собственным голосом отрывисто бросил хозяин «Принцессы Сиппи», не давая мистеру Гастингсу сорваться с крючка. – Сядьте, сенатор. И не делайте вид, что вам небезразлично положение местных аборигенов.

Я увидела, как новое щупальце выстрелило из сгустка тьмы, в который превратился Кай, и вонзилось в грудь мистера Гастингса. Мужчина, попытавшийся было подняться с места, вздрогнул, почти против воли делая глубокий вдох и тем самым сильнее попадая под власть болотного тумана.

– Мне все равно… – нехотя признал он, опускаясь обратно на стул. – Но избиратели… избиратели не поймут…

– Какая разница. – Мистер Уиллард пожал плечами. – Твоя главная задача – занять пост. Удастся ли тебе удержаться на нем или нет, не так уж и важно, если нужные решения будут приняты и одобрены. А дальше… никто не удивится, если тебя вдруг отравит собственная жена. С таким количеством связей на стороне и патологической неспособностью брать за это ответственность всякое может случиться. Ты же помнишь… помнишь Мэделин Уайтинге? Да?

Мистер Гастингс побледнел, но не произнес ни слова. Хозяин «Принцессы Сиппи» удовлетворенно кивнул.

– А теперь, господа…

– …поговорим о том, что случилось двадцать лет назад в Биг-Руже, – раздался новый знакомый голос.

* * *

Если бы я имела контроль над собственным телом, наверняка подпрыгнула бы от неожиданности, увидев в дверях Фей Фицджеральд, целую и невредимую. Я была уверена, что она сидит взаперти, плененная отцом. Но нет. Каким-то образом выбравшись и преодолев охрану, сестра появилась здесь.

И не просто появилась.

О нет.

На моем физическом лице не дрогнул ни один мускул, но внутри я аплодировала и кричала изо всех сил.

Потому что Фей… Фей устроила настоящее шоу.

Казалось, будто картина из столовой мистера Уилларда вдруг ожила и обрела плоть, соткавшись из воздуха на пороге оранжереи. Уж не знаю, откуда на корабле оказалось отлично сохранившееся эльское платье конца прошлого века, но, очевидно, у сестры были свои секреты. На худой, невысокой фигурке оно смотрелось просто сногсшибательно, подчеркивая тонкую талию и округлые бедра. Короткие волосы Фей забрала наверх, уложив в хитрый пучок, отчего казалось, будто они были длиннее и гуще, как на старинных фотокарточках. Довершала образ белая нитка жемчуга на смуглой шее. И крокодил, чей облик старательно поддерживал Ши.

Из груди вырвался истерический смешок, переросший в приступ неудержимого беззвучного хохота. Подумать только, в одной комнате волею случая одновременно оказались крокодил, прикидывающийся котом, и кот, прикидывающийся крокодилом! Какое безумие!

Гостям, однако, было не до смеха.

Первым отреагировал мистер Гастингс. Болотный дурман исказил его разум, размыв границу между иллюзией и реальностью, и старые воспоминания, тщательно скрытые, вырвались наружу.

– Мэделин? – дрожащими губами выдавил он.

– Невозможно… – прошептал кто-то. – Невозможно…

– Уайтинге… та самая. Во плоти…

Фей улыбнулась, заставив сенатора и остальных участников надругательства над беззащитной ирейкой побледнеть еще сильнее. Но смотрела она не на них.

А на отца.

– Ну, здравствуй, – хищно сощурилась она.

Мне показалось, мистер Уиллард занервничал. Взгляд его метнулся к дверям, где должна была стоять охрана, но никого не нашел. Ни сейчас, ни через секунду, ни через десять никто не попытался ворваться внутрь, чтобы выволочь нарушительницу из оранжереи.

Но… Почему? Как?

Очевидно, хозяин «Принцессы Сиппи» тоже задавался этим вопросом. Однако первым с призраком прошлого заговорил не он.

– Ч-что ты здесь делаешь? – Сенатор Гастингс, бледный и испуганный, не сводил расширившихся глаз с Фей-Мэделин. – Зачем появилась? Чего ты хочешь?

– Духи болот вызвали ее из глубин памяти, – услышала я ответ, вложенный в мои уста мистером Уиллардом. – Вашей памяти, сенатор, но и не только. Призрак этой женщины, Мэделин Уайтинге, терзает тех, кто сидит за этим столом, не дает покоя. Дух изнанки… – Моя голова повернулась к Фей. – Зачем ты здесь? Чего тебе нужно от живых, собравшихся в этой комнате?

Сестра улыбнулась крокодильей улыбкой.

– О, ты прекрасно знаешь, зачем я здесь.

«Па-пу-ля». – Она не сказала этого вслух, но по губам можно было отчетливо прочесть каждый слог.

Мистер Уиллард, стоявший за моей спиной, усмехнулся – спокойно, уверенно. И мне вдруг стало страшно за Фей и ее план, с которым из-за меня все пошло не так с самого начала.

Но сестра не боялась. Не сводя глаз с меня и отца, она дерзко шагнула к столу и заскользила между гостей, как когда-то во время шоу делал Ши, собирая воспоминания. Провела рукой по скуле Андерса, смахнула пылинку с плеча Сэвиджа, подмигнула Торни. Гастингсу достался поцелуй, и мужчина дернулся, как от пощечины. Скованный ужасом, одурманенный туманом болот, сенатор уже не казался таким надменным и дерзким, каким предстал в нашу первую встречу.

– Ну что, – мурлыкнула Фей, обводя взглядом гостей, пока не остановилась на мистере Уилларде. – Нравится шоу?

Я услышала у своего уха короткую усмешку.

Мистер Уиллард наблюдал за представлением и приближавшейся дочерью с каменной невозмутимостью, то ли не желая разрывать транс, нарушая ход представления, то ли потому, что считал, что у него все под контролем.

«Будь осторожна! – хотелось закричать мне. – Будь осторожна!»

Но не смогла даже шевельнуть пальцем. Более того, картинка постепенно тускнела. Туман Манчи, сила Кая и тяжелая рука мистера Уилларда медленно, но неуклонно подавляли мое сопротивление, погружая меня обратно во тьму.

– Исчезни, дух, – приказал мой безжизненный голос. – Ты должна перестать терзать этих людей, уже вставших на путь искупления. Уйди – и никогда больше не возвращайся.

Фей хмыкнула.

– А знаешь… – Она сделала вид, что задумалась. И вдруг резко подалась вперед. Ши-крокодил пружинистым кошачьим движением вскочил на стол, едва не выведя ошарашенных гостей из транса. – Пожалуй, нет.

Кто-то вскрикнул, когда иллюзорный хвост Ши, успешно изображавшего полутораметровую рептилию, скользнул по плечу. Сенатор Гастингс опять попытался подняться, затравленно оглядываясь на дверь, за которой остались охранники, но воля мистера Уилларда пригвоздила его к месту.

– Мисс Фицджеральд, – сдавленно и словно бы через силу пробормотал сенатор. – Прекратите… Остановите это безумие… Охрана!..

Никто не откликнулся.

Снаружи меж тем что-то происходило. Разглядеть детали я не могла – фокус картинки, что попадала ко мне через глаза Тейли-марионетки, был сосредоточен на гостях и Фей, – но даже так можно было заметить движение и смазанные звуки. Как будто там шла борьба… Но кого с кем? Людей мистера Уилларда и охранников будущего президента?

Или нет?..

Мне показалось, мистер Уиллард напрягся. Мистер Гастингс тоже. Единственная, кого не волновала суета на «Принцессе Сиппи», была Фей.

– Огорчу вас, сенатор. – Дав мистеру Гастингсу в полной мере осознать, что никто не спешит ему на помощь, сестра усмехнулась. – Ваша охрана сейчас немного… так скажем, занята. И твои люди тоже не торопятся ловить сбежавшую посудомойку. Вот так досада, не правда ли, па-пу-ля?

– Па… пуля? – Мистер Гастингс тяжело сглотнул, переводя взгляд с хозяина «Принцессы Сиппи» на Фей и обратно. – Хантер, что это значит? Кто это? Это же не…

– Сядь! – повелительно рявкнул мистер Уиллард, отринув последнее притворство. – Сядь и молчи, пока я с ней не закончу! И вы тоже! – добавил он, заметив, что и остальные гости начинают трясти головами в попытке разогнать липкий туман наваждения. – Сеанс еще не завершен. Что до тебя, Мэй… Я вижу, ты хотела шоу? Поздравляю, ты своего добилась. Охрана! Заберите ее!

Но никто не появился.

Щупальца Кая-кота предостерегающе замерли перед мордой Ши-крокодила. Проводник Фей застыл посреди стола, не решаясь двинуться дальше. Сама Фей тоже остановилась возле сенатора Гастингса, не дойдя пары шагов до меня и отца.

Скованная чужой волей, я не могла увидеть полной картины. Все мои силы без остатка забирал мистер Уиллард, тративший энергию на удержание транса гостей и противостояние с Фей. Мне оставались лишь крохи, которых едва хватало, чтобы не потерять себя в пустоте изнанки. И все равно, даже растворяясь в пустоте… я не могла перестать надеяться и смотреть.

Секунда, две, десять…

Никого.

Мистер Уиллард выдохнул, словно сдаваясь.

– Хорошо, я готов тебя выслушать. Чего тебе надо? Денег?

Услышав последнее, Фей расхохоталась.

– Ты что же, торговаться со мной пытаешься, папуля? Уверен, что тебе есть что предложить? Состояние старика Уилларда, которое я помогла украсть, когда ты решил окончательно присвоить личину его сына? Торговые контракты, заключенные под влиянием изнанки? Репутацию? Честное имя… хотя постой, последнего у тебя никогда не было. Как тебя хоть зовут-то, папуля? Откройся… напоследок. Узнаем, что написать в некрологе.

Судя по торжеству на лице Фей, ее язвительная тирада отца откровенно взбесила.

– Ты, верно, бредишь, Мэй, раз решила, что можешь явиться сюда в одиночку и выдвигать условия.

– А может, это ты бредишь? С чего ты решил, что я одна?

Он неприятно усмехнулся.

– Хочешь сказать, считаешь сестричку своей подмогой? О, я прочитал в ее маленьком умишке все твои планы и сказки о злобном папочке. Хотела поменяться с ней местами? Думала, я не замечу? Я не такой глупец, Мэй. И не такой слабак, как ты надеешься. Ты ведь, наверное, полагала, что раз я никогда не выходил на изнанку без твоей помощи, то и сейчас ты окажешься сильнее? Вынужден разочаровать, моя дорогая. Болота Манчи дают силу тем, кто знает, как ей воспользоваться. Испарения… делают людей восприимчивыми. Всех, а в особенности вас, духовидиц. Как видишь, малышка Тей в полной моей власти. И ты…

Молниеносного движения мистера Гастингса, подчиненного чужой воле, Фей не заметила. Зато в полной мере ощутила я, когда мистер Уиллард щедро черпнул из меня силы для управления новой марионеткой. Миг – и сестра оказалась зажата в тисках рук сенатора.

– Вот так. – Хозяин «Принцессы Сиппи» рассмеялся неприятным, пугающим смехом. – Все и всегда заканчивается одинаково, Мэй. Ты подчиняешься. Я говорю…

– Бум! – ухмыльнулась сестра, не дав мистеру Уилларду закончить.

И в этот момент с грохотом распахнулась дверь.

* * *

Бум!

Угасающим сознанием я не услышала грохота и не почувствовала толчок, но что-то определенно случилось. Картинка дрогнула, предметы зашатались, как будто «Принцесса Сиппи» наткнулась на камень или резко остановилось гребное колесо. Мистер Уиллард покачнулся, едва не разорвав нашу связь.

Безумно захохотала Фей.

А в оранжерею уже вбегали, окружая нас, люди, похожие на смазанные темные пятна. Кто-то кричал, отдавая приказы. Повсюду мелькали тени.

Кто-то из одурманенных гостей попытался встать, но тут же опустился на место, придавленный сильными руками.

– Кай, фитц-а! – пробился сквозь невнятный шум и звон в ушах голос мистера Уилларда. – Фитц-а!

Щупальца полетели во все стороны, готовые захватить вошедших в паутину хозяина «Принцессы Сиппи». Взревел, отдавая всего себя ради выполнения приказа, Кай, уже совершенно потерявший неудобный кошачий облик. Я тоже закричала, чувствуя, как жадные пальцы Уилларда забирают последние капли силы. Пароход содрогнулся, пол заплясал под ногами.

Но… ничего не произошло. Нападение не остановилось. Щупальца бессильно опали, так и не сумев овладеть добычей. Кай, удивленный и непонимающий, попятился, с недоумением глядя на мистера Уилларда.

– Ты? – услышала я удивленный возглас. – Что ты сделал?

Фей вновь истерически расхохоталась.

Кто-то большой и сильный, стоящий в дверях, усмехнулся.

– Антидот от дурмана. Думаешь, ты один знаешь, как правильно использовать болотный мох, урод? Тебе никого больше не подчинить. Так что отпусти Тейли и держи руки и крокодила так, чтобы мы их видели.

Внутри что-то дрогнуло. В угасающих воспоминаниях я с трудом разбирала слова, а люди теперь казались лишь мутными пятнами, но сердце отчего-то было уверено, что знает этого человека.

Рэд?

Нет, быть не может…

Короткий миг радости оборвал ледяной смешок мистера Уилларда.

– Стой, где стоишь. Шаг в мою сторону – от любого из вас – и я притушу искру ее рассудка одним щелчком пальцев. Выстрелите, разорвав контакт между мной и мисс Мэддекс, – эффект будет тот же. Так что если не хочешь собственноручно убить свою ненаглядную…

Человек в дверях поднял руку, призывая всех остановиться.

– Хорошо. Хорошо. Мы слушаем.

– Так-то лучше. Забери свою свору и покинь мой корабль. Эту сумасшедшую, – кивок на Фей, – можешь прихватить с собой. Главное, заткни ей рот и в постели почти не заметишь разницы. Мисс Мэддекс останется со мной как залог, что все вы будете вести себя благоразумно.

– А если я откажусь?

– Что ж, тогда…

Картинка померкла, почти разорвав мою связь с реальностью. Беззвучно закричав, я потянулась за ней, пытаясь поймать ускользающий любимый образ, но осталась лишь пустота с затихающими звуками.

– Кай!

– Нет, стой…

Шорох, звук удара, грохот падающего тела. И странные, но очень отчетливые слова Фей, обращенные к человеку, которого я уже не могла видеть.

– Держи нас, Рэд, держи, пока не вернемся, головой за мое тело отвечаешь… Ши, фитц-а!

– Ста-аг! – раздался запоздалый вскрик мистера Уилларда.

Но было поздно.

Глава 22

Тонкие пальцы Фей, высвободившейся из хватки мистера Гастингса, вцепились в мои плечи и резко встряхнули, заставляя прийти в чувство.

– Очнись! Очнись же!

Мысленно застонав, я открыла глаза – и увидела в окружении мрака изнанки лицо Фей Фицджеральд и сидящего на ее плече светлячка Ши. Сестра нависла надо мной, в глазах ее плескалась тревога.

– Давай, посудомойка, – зашипела она, поймав мой расфокусированный взгляд. – Приди в себя! Ну!

– Поздно. – Еще один голос, холодный и спокойный, донесся из черноты. Мрак позади Фей соткался в высокую фигуру мистера Уилларда. – От нее почти ничего не осталось. Хотя… не так-то много у нее и было.

– Ну почему, – дерзко усмехнулась Фей, не прекращая меня тормошить. – Уж точно больше, чем у тебя.

– Посмотрим.

Гаснущим сознанием я ощутила, как моя энергия, все еще подчиненная мистеру Уилларду, концентрируется в одной точке перед решительной атакой. Я дернулась, чтобы предупредить Фей, но та каким-то сверхъестественным чутьем почувствовала сама и успела отпрянуть и выдернуть меня из-под удара. Острое копье, сотканное из энергии и тьмы, просвистело у самого уха, воткнувшись туда, где еще секунду назад была моя голова.

Торжествующий смешок отца плетью хлестнул по нервам.

Пальцы сестры впились в мои плечи.

– Сделай что-нибудь! Ну!

– Что?..

Не успев толком задать вопрос, я вновь покатилась по черноте, прикрываемая телом Фей. На этот раз энергетическое копье почти попало в цель, порвав на боку сестры лиф платья и зацепив кожу.

– Что угодно! Это твой разум, не его! Ты тут хозяйка!

– Но…

Приступ слабости заставил меня застонать. Я сжалась, отчаянно пытаясь удержать энергию, но тщетно. До тех пор, пока Кай подчинялся хозяину, поддерживая нашу связь, мистер Уиллард мог беспрепятственно выкачивать из меня все до последней капли.

И на третий раз он не промахнется.

Вот только…

«Это твой разум, не его! Ты тут хозяйка!» – Слова Фей ударили меня, как пощечина, приводя в чувство.

Это мой разум. А я – это куда больше, чем чужая воля и бесконечная тьма.

Да!

Высокая золотая стена, сотканная из песка воспоминаний, выросла между нами в тот самый момент, когда мистер Уиллард метнул третье копье. Столкнувшись с преградой, оружие рассыпалось снопом безвредных искр. Песок опал, открывая удивленное лицо духовидца, но в следующую же секунду его смело несущимся на полной скорости золотым потоком.

Трамвай Нью-Эрли, на котором я ездила из центра до рабочих кварталов и обратно, огласил пустоту изнанки громким торжествующим звоном.

Фей, увидевшая лишь самый конец столкновения, довольно расхохоталась.

– А ты небезнадежна, посудомойка, – ухмыльнулась она. – Продолжай в том же духе, битва еще не закончилась.

Словно в подтверждение ее слов, трамвай лопнул изнутри под натиском щита мистера Уилларда. От прежней его расслабленности не осталось и следа. Отец смотрел жестко и агрессивно. В его руках черным огнем горело копье из моей силы.

– Что ж, – протянул он. – Не хотите подчиняться по-хорошему…

Фей ударила первой, метнув светящийся шар из энергии Ши. Не давая мистеру Уилларду передышки, я опрокинула на отца чан горячей воды из моечной Брейден-холла. Вслед за ним полетели одна за другой тарелки, стаканы и кружки, набор кастрюль и тяжелый противень, на очистку которого у меня однажды ушла недобрая половина смены. Загрохотала, набирая скорость, тележка официанта. Форменная одежда сорвалась с невидимых полок, закружилась вокруг мистера Уилларда стаей чаек. За ними упал перевернутый на сеансе Гарольда Фэрфакса стол.

Воспоминания не причиняли духовидцу особого вреда, но зато прекрасно отвлекали внимание, осыпая тучами песка и вынуждая тратить время и силы на разрушение иллюзий. А Фей с Ши получали возможность ударить по-настоящему, атакуя отца снарядами из чистой силы.

Сестра развлекалась вовсю, кружась среди разворачивавшегося хаоса.

– Еще! Еще! Поднажми, посудомойка! Покажи папуле, что мыть тарелки – это не коктейльчики на палубе потягивать! Да, да! О-о, какая щетка! Давай начисти ему лицо как следует! Хотя нет, лучше сразу з… М-м, внушительная полочка! Целых семнадцать книг! Да ты умнее, чем я думала, сестренка. А мне-то казалось, ты прочитала только букварь и синенькую… а-а-а, вот и она!

Ненавистное собрание сочинений из кабинета литературы обрушилось на голову мистера Уилларда, заставив того инстинктивно вскинуть руки, тем самым открываясь для удара. Защита поглотила ударивший ему в бок энергетический шар сестры, но не полностью – ткань на бедре задымилась. Духовидец поморщился, прикрывая ладонью рану, а я почувствовала, как слабеет его контроль, возвращая мне каплю свободы.

Мы с Фей торжествующе переглянулись – получается, у нас получается! В этот момент мне бы и в голову не пришло обижаться на грубые подколки по поводу моей работы и образования. Пусть говорит что хочет, лишь бы работало!

– Если выберемся, обещаю, что перечитаю их все, – фыркнула я, доставая из глубин памяти мерзких одноклассников, которые, вырвавшись на свободу, начали кидаться в мистера Уилларда яблочными огрызками. – Букварь даже дважды.

– Смотри, не перетрудись, а то так поумнеешь, что сил на Рэда не останется, – ухмыльнулась сестра. – Давай поднажмем. А ну-ка покажи, что у тебя еще…

Она не успела договорить, как мир вдруг содрогнулся. Не удержавшись на ногах, я рухнула в пустоту. Подпрыгнула Фей. Мистер Уиллард крепко оперся рукой на светлячка Кая.

За первым толчком последовал еще один, а за ним еще – и все успокоилось.

На время.

С трудом поднявшись, я нашла взглядом сестру.

– Что это было?

Она лишь качнула головой.

– Надо спешить.

Я и сама это чувствовала. С изнанкой творилось что-то странное. Несмотря на то что здесь не было четкого понимания верха и низа, нас мотало из стороны в сторону, подбрасывало в воздух и швыряло с размаху на кучи песка, оставшегося от разбитых воспоминаний. Чернота шла трещинами, из которых сыпалась золотая крошка. Казалось, будто мир рушился – мой разум рушился, – и это пугало до ужаса.

А еще пугало то, что держаться с каждым разом становилось все тяжелее. Воспоминания – те, от которых не жалко было избавиться, – заканчивались, силы тоже, а мистер Уиллард, хоть и изрядно потрепанный, успешно противостоял нам обеим, подпитываясь моей энергией.

Я понимала: надолго меня не хватит. Если не разорвать мою связь с духовидцем…

Нет, не с духовидцем.

С Каем.

Единственным, что сдерживало меня и давало силы мистеру Уилларду на изнанке, был Кай. Проводник Мэделин Уайтинге, над которым обманом получил власть уничтоживший ее духовидец.

Кай любил Мэделин. Если бы только он мог узнать, кто именно виновен в гибели его хозяйки…

Хотя… почему «если»?..

Надежда, глупая и почти безнадежная, вспыхнула внутри.

Я повернулась к сестре и сказала одно короткое слово:

– Кай.

Но этого оказалось достаточно. Может, не врут, когда говорят, что между близнецами существует незримая связь, позволяющая читать мысли друг друга.

Фей поняла.

– Давай, Тейли, – крикнула она, кивком указав на мистера Уилларда.

Да. Если мы хотим повернуть игру, нужно подобраться близко – достаточно близко, чтобы Кай и Ши сумели связать нас.

И я, глубоко вздохнув, сделала то, что малодушно откладывала до самого конца на случай, если никаких других средств уже не останется. Достала из сердца и облекла в плоть самое дорогое, самое ценное воспоминание, которое только у меня было.

– Рэд. Рэдхенд.

Он вырос рядом, огромный и могучий, как скала. Кулаки-камни, массивное, мускулистое тело. Он весь был свит из светящихся жгутов-мышц, таких прочных и плотных, что казался не фигурой из песка, а монолитным золотым слитком. Ахнула Фей, и даже мистеру Уилларду от такого зрелища стало не по себе.

«Ничего удивительного, – хотелось сказать мне. – Место, которое Рэд на самом деле занимал в моей душе и в моем сердце, было несоизмеримо больше, чем созданная мной исполинская фигура защитника. А ценность его на много порядков превосходила вес этого золота».

Коснувшись ладошкой предплечья, я улыбнулась великану.

– Сделай это, Рэд.

Бум-м! Бум-м! Бум-м!

С неотвратимостью тарана золотой Рэдхенд бросился на замешкавшегося мистера Уилларда. Взметнулся в воздух песок, с треском лопнули щиты.

Кр-рак!

Затрещали полы костюма, в которые вцепились каменные пальцы. Без особых усилий великан поднял мистера Уилларда за грудки, не обращая внимания на вгрызшегося в бок светлячка Кая, разъедавшего золотые волокна, и все попытки атаковать его тьмой и остатками моей силы. Вторая ладонь Рэда крепко заткнула противнику рот.

– Давай, Фей!

Сестре не нужно было говорить дважды. Получив долгожданную передышку от атак духовидца, вынужденного сосредоточить свои силы на иллюзорном Рэде, мы бросились к замершим посреди золотого шторма мужчинам. Я обняла одной рукой Рэдхенда, Фей ухватила за штанину мистера Уилларда. Вторыми руками мы потянулись друг к другу, крепко сплетаясь пальцами.

– Кай, фитц-а!

– Фитц-а!

– Ши!

Изнанка вновь сотряслась, подбросив нас в воздух. Песчаная буря закрутилась вихрем. И…

* * *

Получилось.

Я вновь ощутила знакомый холод и пустоту разума мистера Уилларда. Золотой песок осел, растворяясь. Лишь Рэд, слишком мощный для того, чтобы исчезнуть из чужой памяти, остался с нами, все еще удерживая духовидца за лацканы пиджака.

Фей шагнула к мужчинам, снизу вверх заглянула в глаза.

– Ну что, папу-уля, – с безумной акульей улыбкой протянула она. – А вот теперь поговорим по-настоящему. Кай, тсу-ганг.

Но слов не потребовалось. Разум отца раскрылся перед нами, и мы увидели все.

Маленький мальчик, плывущий на корабле через океан, мучился от голода и жажды. Скудные пожитки, что дали ему в дорогу, давно кончились, но у других детей еще оставалось кое-что в карманах и заплечных сумках. Вот и хорошо. Он никогда не думал дважды, прежде чем взять то, что считал своим, – и уж точно не беспокоился о судьбе тех, кого оставлял избитыми и искалеченными на полу холодного трюма.

Комната в распределительном центре, откуда выживших детей-иммигрантов разбирали состоятельные эльские пары. Он – в относительно новенькой курточке с чужого плеча, здоровый и сильный – приглянулся профессору, который путешествовал по южным болотам и нуждался в молодом помощнике. Конечно, он хотел иной жизни, но очередь усыновителей за ним не стояла.

Очень скоро он убедился в правильности своего решения. То, что изучал старик Бертрам – «двойное зрение», унья, – было чем-то поистине уникальным. И что еще больше поразило его, так это то, что он, иммигрант из-за океана, оказался достаточно восприимчив к местной магии, чтобы овладеть странными способностями аборигенов.

Чтение мыслей. Изменение сознания. Управление людьми через силу ирейских женщин и животных-проводников. Это ли не то, о чем он так мечтал все голодное детство, пока чума одного за другим забирала всех, кто его окружал? Путь к богатству, к влиянию, к власти.

Он всеми силами вцепился в заветные знания. Но опекун решил иначе. Неизвестно как, но старый Бертрам узнал о его проделках с ирейскими служанками и об инциденте с мертвой девчонкой, которую он попытался с помощью дурмана вытащить на изнанку. Его выставили вон, отобрали книги и запретили приближаться к болотам Манчи под угрозой тюремного заключения. Как будто пустые угрозы могли его остановить…

Через какие-то жалкие три месяца у профессора появилась новая игрушка. Мэделин. Прейская девчонка, красивая, надменная и, в отличие от него, готовая во всем слушаться именитого опекуна.

Наследница легендарной Джулии Уайтинге, для которой сходить на изнанку было проще, чем перейти улицу.

Разумеется, сначала он ее возненавидел. Но просто убивать ее было бы глупо. Нет, она могла сослужить ему хорошую службу в ином качестве. Она могла пригодиться.

На разработку плана пришлось потратить несколько лет. Замаскироваться, получить новое имя – Хантер Уиллард, опальный сын владельца «Южной судоходной компании», сбежавший, вопреки желанию семьи, на войну и по возвращении намеренно держащийся подальше от строгого отца, – и уже в таком статусе вернуться в Биг-Руж и втереться в доверие к местной молодежи, старательно избегая встреч с профессором Бертрамом. А после…

Холм, ратуша, мольберт, якобы случайная встреча.

Привязать ирейку к себе оказалось нетрудно. Куда труднее было найти способ раскрыть способности наследницы Уайтинге. Но он справился и с этим.

Молодой сынок сенатора был идеальной жертвой. Привлекательный юноша, любимец женщин всех возрастов и сословий, проводил лето в отцовском поместье в Биг-Руже. Из всего местного цветника ему приглянулась именно Мэделин, экзотическая магнолия, красивая и острая на язык. Ее так и хотелось приструнить, победив либо в споре, либо, на худой конец, в постели, но девушка ловко уходила от слишком настойчивых ухаживаний.

Он воспользовался этим.

Сделать так, чтобы интерес к ирейской твари сменился одержимостью, оказалось не так уж и трудно. А потом…

Дальше случилось то, что должно было случиться. И Мэделин, разбитая и всеми брошенная, приползла рыдать на его плече.

Он утешил ее – в тот день и позже, когда наконец отправил проклятого профессора на заслуженный покой. Она так безутешно оплакивала опекуна, что и не заметила, как Уиллард помог ей переписать на него все наследство. И то, как осторожно обрабатывал ее, подкладывая нужные книги, не заметила тоже. Зато, когда появился Кай, он понял, что все получилось ровно так, как надо.

Как и должно было быть.

Она помогала ему. Воздействовала на кого надо, выполняла несложные поручения. Ему это нравилось. Он почти даже полюбил свой идеальный инструмент, созданный и ограненный с таким тщанием. И все было хорошо – до тех пор, пока не родились дети.

Девочки – два пищащих комочка, вечно отнимавших ее внимание, – испортили ее. Она расхотела мстить, расхотела идти по задуманному им, Хантером, пути. А потом… дурная ирейка спрятала детей и попыталась разобраться в том, что произошло с ней и Гастингсом.

Само собой, все пошло не по плану.

Проводник-крокодил едва не лишился жизни. А Мэделин, пылая жаждой справедливости, пришла к нему, потрясая выуженной правдой.

«Я все знаю. Я все знаю, Хант».

– Вот оно…

По, прежде чем мы успели увидеть развязку, в воспоминаниях выросла стена – та самая, на которую недавно наткнулась я, ненадолго погрузившись в разум мистера Уилларда. Фигуры замерли.

Фей несколько раз ударила по стеклу. Безрезультатно.

Кай недоумевающе замер, переводя взгляд с нас на ухмыляющегося хозяина.

– Какое разочарование, не правда ли? – фыркнул мистер Уиллард. – Что ж, поиграли и хватит. Кай…

– Кай, ста-аг! – выкрикнула я, не давая крокодилу исполнить приказ. – Подожди. Подожди, пожалуйста. Ты должен увидеть это.

– Да ты, я смотрю, тоже умом тронулась. Чего ты пытаешься добиться? Кай не животное. Он инструмент, беспрекословно подчиняющийся хозяину. Кай…

– Ми-яу!

Прежде чем светлячок-крокодил успел коснуться ладони мистера Уилларда, между ними встал Ши. Хоть здесь, на изнанке, этого и не было видно, мне показалось, будто светящийся проводник выгнул спину и поднял дыбом шерсть, готовый броситься в атаку на руку врага.

– Фш-ш-ш!

Кай замер. Я почувствовала, как мистер Уиллард начал тянуть из меня силы, пытаясь преодолеть сопротивление кота и таки отдать желаемый приказ.

Мир снова встряхнуло. Разрушения, чем бы они ни были, добрались и сюда.

Времени почти не осталось.

Я посмотрела на золотистого Рэда, уже на треть истончившегося от контакта с враждебной средой чужого разума.

– Ты обещал… что поможешь мне… бороться с кошмарами…

Иллюзорный Рэдхенд улыбнулся.

И, выпустив мистера Уилларда, резко развернулся, обрушив удар кулака на защитную стену, спрятавшую заветные воспоминания.

Кр-р-р-рак!

По идеально гладкой поверхности пробежала трещина. Одна, вторая…

Рэд ударил снова – ровно в ту же точку. Он сам уже почти рассыпался, но все равно продолжал упрямо колотить кулаками, пробиваясь сквозь преграду. Фей, предусмотрительно отошедшая в сторону, помогала, кидая силовые шары и подбадривая бывшего организатора ее шоу громкими криками.

– Так! Так его! Еще! Рэд, круши!

Кр-р-рак! Кр-р-рак!

Бум-м-м!

Преграда рухнула, открыв нам золотую фигурку Мэделин Уайтинге.

Мистер Уиллард ошарашенно выдохнул.

– Нет. Не может быть.

Поздно.

«Нет! Нет, Хант, пожалуйста, только не детей! Я согласна, согласна, я сама…»

«Прощай, Мэдди».

Звук выстрела – и золотая фигурка опрокинулась навзничь, распадаясь на части.

Рев Кая, громкий, отчаянный и безнадежный, до основания сотряс мир изнанки, заставив нас рухнуть на месте, зажимая руками уши. Светлячок заметался, закружился вокруг горки золотого песка, словно пытаясь вернуть к жизни убитую хозяйку. Смотреть на это было по-настоящему больно и горько.

Всем, кроме бесчувственного мистера Уилларда.

– Кай, тсу-ганг.

Крокодил, горестно свернувшийся на пепелище, поднял светящуюся голову. Зеленые точки глаз загорелись тревожным красным.

– Тсу-ганг, – нетерпеливо повторил мистер Уиллард, поднимая ладонь. – Только так ты можешь отомстить за то, что эти люди сделали с твоей бывшей хозяйкой.

Кай не пошевелился.

– Тсу-ганг. Фитц-а. Подчиняйся, бесполезная тварь! Теперь я твой хозяин!

Медленно, очень медленно крокодил шевельнулся и пополз вперед.

Мистер Уиллард слишком поздно понял, что происходит.

– К-кай, ты не понял, – залепетал он, пятясь от надвигающейся опасности. Но куда там. Даже в собственном разуме духовидец без поддержки проводника не мог управлять ни временем, ни пространством. – Это неправда. Я ничего не сделал. Ты должен подчиняться мне. Ста-аг. Фер-унд! Фер-унд! Фер-унд, пожалуйста, не надо!..

– Стой.

Сначала я даже не поняла, что это был мой голос. Но когда Кай, Ши, Фей, то, что осталось от иллюзорного Рэдхенда, и даже мистер Уиллард одновременно повернулись ко мне, осознала, что сделала. И то, что надо было сделать, – тоже.

– Стой. Не нужно.

– Ты его что, жалеешь, посудомойка? – выплюнула Фей. – После всего, что он с нами сделал?

– Не его. – Я качнула головой. – Кая. Не хочу, чтобы для него все закончилось так.

Крокодил удивленно моргнул. Что-то блеснуло в уголке налитого красным глаза, похожее на крохотную слезинку.

Я протянула к крокодилу руки.

– Мы дочери Мэделин Уайтинге, Кай, ее наследницы. Ты можешь служить нам, как служил нашей матери, и клянемся, что никогда не будем использовать твою силу во вред. Пойдем с нами. Выведи нас отсюда.

Целую секунду он молчал. А потом…

Шаг. Еще шаг.

Ближе к нам. Дальше от мистера Уилларда.

Духовидец осознал все быстро, очень быстро. Первобытный ужас стер все краски с его надменного лица. Тот, кого мы звали отцом, но чьего настоящего имени так и не узнали, бросился к нам, однако приблизиться не смог, остановленный силой двух проводников, обратившихся против одного духовидца.

– Нет! – закричал он с отчаянием. – Нет, нет! Не делайте этого! Вы не посмеете! Вы не бросите меня здесь! Стойте! Стойте! Девочки мои, любимые мои девочки!..

Но мы уже не слушали. Фей забрала двух проводников, а я прижала к сердцу последние догорающие воспоминания, вложенные в золотого защитника.

– Фитц-а, – тихо скомандовала сестра, и сила Кая и Ши вытащила нас из разума мистера Уилларда, чтобы никогда больше туда не возвращаться.

Глава 23

Реальный мир встретил нас гомоном множества голосов. С трудом открыв глаза, я увидела синее небо, облака и кроны деревьев, с которых свисали плети болотного мха.

– М-м-м…

То, на чем я лежала, вдруг шевельнулось, и половину неба заслонило взволнованное лицо мужчины.

– Тейли, – проговорил он, огромной лапищей нежно скользнув по моему лицу. – Ты как?

– Мн-н-н…

Мужчина повернулся к кому-то невидимому.

– С ней все в порядке?

– Еще пару дней тебе, Рэд, придется потаскать ее на руках, пока мышцы не начнут работать как надо, – услышала я рядом голос Фей. – Мыслимое ли дело – почти полдня проторчать на изнанке в полном отрыве от собственного тела. Удивительно, что после такого она вообще помнит, как моргать и дышать.

– Д-да п-помн-ню я, – буркнула сердито, с трудом ворочая языком. – Все п-помню.

– Ага, – хмыкнула сестра. – Такое не забудешь.

О да…

Я помнила – может быть, даже слишком хорошо – вынужденное заточение во тьме изнанки. Сеанс, наблюдаемый со стороны. Спасение в лице Фей. Поединок с мистером Уиллардом, стоивший мне воспоминаний о доброй половине жизни. Погружение в чужой разум. Смерть матери. Горечь Кая. И золотого защитника, чьи кулаки оградили меня от ночного кошмара. Так же, как охраняли и сейчас…

– Рэд…

Объятия сильных рук стали крепче, а на лице прижимавшего меня к себе мужчины загорелась улыбка.

– Я здесь, Тейли. – Он аккуратно приподнял меня, усаживая на свое колено так, чтобы я могла видеть все, привалившись к его груди.

Фей, поддерживаемая за плечи не слишком-то довольной Эсси, насмешливо фыркнула.

– О, смотрите-ка, ты его все-таки помнишь. А я-то думала, от того золотого истукана ничего не осталось после того, как ты пробила им защитную стену.

– Нет, – улыбнулась в ответ. – Самое важное… я сохранила.

То, как сладко сжимается сердце, когда он держит меня в своих объятиях. Как спокойно, когда он рядом. Какие крепкие у него руки и обворожительная улыбка. И как сильно он нужен мне, пусть даже большая часть воспоминаний о нашем общем прошлом оказалась безвозвратно утрачена.

Неважно. Создадим новые.

Рэда же предсказуемо заинтересовало другое.

– Золотой истукан? – удивленно переспросил он. – Тейли пробила мной стену? Честное слово, Фей, пока мы вытаскивали вас с тонущей «Принцессы», головой о стены тебя никто не бил… ну, почти. Но то, что ты несешь, – полный бред.

– Да нет, – ответила я. – Все… примерно так и было. Единственное, что есть на изнанке, – это воспоминания. И чтобы победить мистера Уилларда, мне нужно было самое сильное из них. Самое важное. То, без которого я не представляла жизни. Так вышло, что это был ты.

– Ого. – На его лице появилось странное озадаченносчастливое выражение. – Даже… даже не знаю, что сказать. Спасибо… наверное.

– Это тебе спасибо. Ты спас нас, Рэд. И твои кулаки действительно оказались такими крепкими, как ты рассказывал.

Он рассмеялся, поцеловав меня в макушку.

– Вот видишь. Я же обещал, что защищу тебя. Хоть здесь, хоть на самой изнанке.

Эсси фыркнула. Фей закатила глаза.

– Постеснялись бы, что ли. Дождитесь берега и там уединяйтесь сколько душе угодно. А тут… люди же смотрят.

– Так отвернись.

– Не могу. Иди сам погуляй по изнанке, а мы с посудомойкой посмотрим, как ты потом будешь лежать, точно вяленая рыба. Ни плавником шевельнуть, ни хвостом махнуть. Только и остается, что ртом хлопать.

На этот раз рассмеялись уже вчетвером, фыркая и смаргивая проступившие слезы. А когда веселье немного схлынуло, я наконец почувствовала себя достаточно бодрой, чтобы оглядеться.

Посмотреть, надо признать, было на что.

Мы с Рэдом, Фей и Эсси находились в лодке, дрейфующей вдоль берега Манчи. Рядом плавало еще с десяток разномастных суденышек и примерно столько же спасательных шлюпок. А посреди русла…

Сначала мне показалось, что это был очередной небольшой остров, захваченный джунглями и зеленью болот, но, приглядевшись, я различила за переплетением корней белый остов парохода, завалившегося на бок. Палубы покрылись мхом, сквозь коридоры и холлы проросли высокие деревья, борта скрылись под лианами и плетистыми кустарниками. Лишь медные буквы надписи – «Принцесса Сиппи» – словно в насмешку просматривались сквозь плети болотного мха, да портрет Мэделин, неизвестно как уцелевший, печально глядел сквозь единственное сохранившееся окно.

Могло ли такое произойти в реальности за неполные сутки? Конечно же, нет. Но если в дело вмешались мистические силы болот Манчи…

– Никакой лесопилки, – услышала я невнятное бормотание, доносившееся с одной из соседних лодок. Говорил, судя по всему, промышленник Тимоти Торни. – Ноги моей больше не будет на этих болотах. Никогда! Ни за что!

Манчи одобрительно булькнуло, и бормотание, на мгновение затихнув, продолжилось с удвоенной силой. Болото ревностно оберегало себя от чужаков и ни в какой дополнительной защите не нуждалось.

Удивительно, каким же все-таки глупцом был мистер Уиллард, когда полагал, что сумеет подчинить себе древнюю силу. Удивительно и вместе с тем немножечко жутко.

– Ничего себе…

Рэд успокаивающе погладил меня по плечу.

– Когда это началось, мы сами пришли в ужас. Если бы Фей не предупредила, что высвобожденная Уиллардом в ходе сеанса энергия рано или поздно непременно выйдет из-под контроля, половина группы наверняка сбежала бы с именем Джулии Уайтинге на устах. Но, к счастью, мы были готовы и, когда пол пошел трещинами, быстро организовали эвакуацию, вытащив одурманенных гостей и экипаж с тонущего парохода.

Я невольно поежилась. Да уж, то еще, наверное, было зрелище.

Впрочем, кое-что взволновало меня больше разрушенной «Принцессы Сиппи».

– Мы? – переспросила я удивленно. – Кого ты имеешь в виду? Рэд, как тебе удалось выбраться из плена «Кулаков», найти Эсси и добраться до нас? И главное, когда вы успели поговорить с Фей?

– Ну, если отвечать по порядку, ни в каком плену я не был. Наемники, набросившиеся на меня в Чи-Тауле, как нетрудно догадаться, были наняты Уиллардом, чтобы инсценировать столкновение с «Кулаками», устроить переполох и ускорить отплытие «Принцессы» без меня на борту. И, скажем честно, план прекрасно сработал… – Рэд помрачнел, словно на секунду мысленно перенесся в то жуткое утро. – Чего наш злой гений не мог ожидать, так это того, что настоящие «Красные кулаки» вместе с Оззи и Эсси объявятся на пристани, едва только «Принцесса» скроется за горизонтом. Так что мы, не тратя времени, реквизировали у местных все лодки и поплыли за вами. Благо, когда надо, люди Оззи умеют быть убедительными.

– Люди Оззи?

Рэд хмыкнул.

– А кто, по-твоему, мог быть достаточно крут, чтобы отправиться в самоубийственную погоню по болотам Манчи? Конечно, пришлось применить красноречие, но, когда Оззи узнал, что творится у него под боком, он сам предложил перехватить вас на лодках.

От мысли о том, чего будет стоить Рэдхенду помощь бандитов, по телу прокатилась дрожь. Я слышала, сколько Оззи просил за покровительство и информацию для сеанса. А ведь это были сущие мелочи в сравнении с тем, что пришлось проделать сейчас. Страшно было даже представить сумму долга, которую Оззи выставит бывшему приятелю по банде.

Сколько же ради этого придется работать…

– Рэд… – осторожно спросила я, тщательно подбирая слова. – А ты уверен… Уверен, что это была хорошая идея?

– Что именно? – Он нахмурился. – Спасать тебя? Объединяться с Оззи?

Я попыталась кивнуть, но удалось лишь чуть-чуть качнуть головой.

– Другого варианта не было.

– Когда Рэд в Биг-Руже пересказал историю твоей матери, – вступила в разговор Эсси, – мы сразу поняли, что дело тут нечисто. Я сошла в порту, начала копать. И выяснила много интересного. Про профессора Бертрама, мальчика по имени Корри Доннели, который когда-то был его помощником, и ирейку Мэделин Уайтинге. Множество следов было затерто, но в наше время газет, фотокарточек и бумажных архивов ни один человек не может исчезнуть бесследно. И если знать, куда именно смотреть, можно легко обнаружить сходство между Корри Доннели и Хантером Уиллардом, появившимся в Биг-Руже подозрительно близко к тому моменту, когда произошел инцидент с Мэделин Уайтинге.

Фей, опиравшаяся на плечо Эсси, присвистнула.

– Ну надо же, как глубоко, оказывается, может сунуть нос простая служанка. А я-то думала, ты только и умеешь, что дергать меня за волосы, закрепляя маску.

– Прекрати! – вмешалась я, пока сестра не наговорила бывшей помощнице еще каких-нибудь гадостей. – Продолжишь в том же духе, и я попрошу Эсси пересесть к нам, а тебя оставим лежать на палубе в одиночестве и захлебываться собственным ядом.

– Ну ты и злюка, – нисколько не испугавшись, фыркнула Фей. – Я тут комплименты раздаю, а меня угрожают чуть ли не за борт бросить. Ужас! Ладно, раз ты так просишь, попытаюсь еще раз. Хорошая работа, Эсси.

– Спасибо.

Сестра неловко замолчала. Было видно, что благодарили ее нечасто.

– Да ладно уж, брось, – отмахнулась она. – Зато теперь мы с посудомойкой знаем, как по-настоящему звали нашего недопапулю. Корри, кто бы мог подумать! Вот так имечко!

– На этом я не остановилась. Куда важнее было прояснить другие детали. Ты, Тейли, утверждала, что сенатор Гастингс и его друзья якобы убили твою мать. Однако на самом деле никакого убийства не было. Дом Гастингсов пострадал во время шторма и был частично разрушен, но никто не погиб. А той же ночью уже знакомый нам мистер Уиллард принес в полицию заявление об исчезновении жены и двух дочерей. Их искали, но тела так и не были найдены.

Я мрачно выдохнула. Теперь мы знали, что именно тогда случилось.

– Выяснив все что можно, я поспешила в Чи-Таулу, чтобы рассказать обо всем Рэду. Однако по дороге меня перехватил Оззи. Так как бежать было некуда, мы поговорили, и выяснилось, что Фей не подставляла нас, наведя «Кулаков» на склад в Нью-Эрли. Их подкупил мистер Уиллард, и план был как раз заманить нас на корабль, на случай, если мы вдруг передумаем и решим сбежать.

– Эй! – надулась Фей. – Вы что, реально считали, что это я вас подставила? Думаете, мне заняться больше нечем, кроме как осложнять жизнь своим бывшим?

– Ну… – Эсси пристыженно замялась. – Просто… Ты всегда была такой…

– Какой?

– Н… непредсказуемой.

– Ну-ну, так я и поверила, что ты именно это хотела сказать. Между прочим, заметь, даже сбежав перед шоу, я оставила вам замену, которая прекрасно справилась с ролью духовидицы. И что-то не вижу, чтобы кто-то из вас жаловался или скучал, несмотря на все годы тесной работы.

– Прости.

Вдоволь насладившись моральными терзаниями Эсси, Фей фыркнула.

– Ладно. Расслабьтесь, я умею отпускать людей.

– Как бы там ни было, к моменту прибытия в Чи-Таулу стало ясно, что Уилларду нельзя доверять, – продолжил Рэд. – И тогда мы объединили силы. Бросились за вами в погоню, настигли пароход. Когда нам удалось подняться на борт, на палубах царило странное оживление. Первый же схваченный матрос сознался, что капитан и хозяин парохода ищут какую-то девушку с котом, и им как раз удалось ее поймать и посадить под замок. По описанию я решил, что это Тейли.

– А наткнулся на меня и Ши, который в образе змеи прополз по воздуховоду и уже наполовину сломал замок, – фыркнула Фей. – Так что мы немного поговорили и разработали план, как вывести папулю на чистую воду. Но получилось даже лучше, чем планировалось.

– Кстати, где он? – спросила я встревоженно. – Мистер Уиллард. Вы вытащили его или?..

– Пришлось забрать его с собой, – ответил Рэдхенд нехотя. – Фей вкратце объяснила мне принцип путешествия на изнанку, и на всякий случай мы не стали разлучать вас, пока она не пришла в себя. Так что…

Рэд помог мне повернуться, и в лодке, более роскошной и удобной, чем наша, я заметила Большого Оззи и мистера Уилларда. Последний смотрел в одну точку, ни на что не реагируя.

С ними же под надзором главаря «Красных кулаков» обнаружился и мистер Гастингс. Несмотря на мокрый и потертый вид, кандидат в президенты Эльской республики держался с достоинством и старался вести себя так, будто все идет по его плану. На Оззи он косился с явной брезгливостью, но в открытую эмоций не проявлял. Стойкость и выдержку сенатора документировала съемочная группа.

Неплохое, наверное, получится предвыборное видео. И грустно, что такому изворотливому политику все снова сойдет с рук.

Что-то мяукнуло в ногах. Скосив взгляд, я увидела трущегося о мое бедро Ши.

– Мяу? – вопросительно склонил голову кот.

Фей усмехнулась.

– Ладно, посудомойка. Только сегодня и только ради тебя. Привнесем в этот мир немного справедливости. Ши, фитц-а.

Кот обратился туманом. Один конец его намотался на безвольную руку Фей, другой же скользнул к соседней лодке и прикоснулся к запястью сенатора.

На мгновение все затихло.

Мужчина вздрогнул, шмыгнув носом, из которого едва заметно выступила капелька крови. А затем откашлялся и произнес четко поставленным голосом:

– Я хочу сделать признание. Когда мне было двадцать три года, я и три моих друга – Руперт Андерс, Эндрю Сэвидж и Тимоти Торни – надругались над молодой ирейкой Мэделин Уайтинге. А чтобы она не пошла в суд, припугнули ее, угрожая убийством. Дело замяли, и до этого дня никто не знал о случившемся. А еще я терпеть не могу ирейцев и всех остальных, кому лучше было никогда не давать конституционные права. Если бы не избирательная кампания, ноги бы моей не было в этих вонючих болотах. Никакие купленные голоса не стоят такого унижения.

В наступившей тишине оглушительно громко щелкнула камера. Из рук журналистки, спасенной с тонущей «Принцессы Сиппи», выпал диктофон и ударился о дно лодки с глухим стуком.

– Ой… – только и успела сказать побледневшая девушка.

Камера щелкнула снова, ослепив вспышкой растерявшегося от собственной откровенности кандидата в президенты Эльской республики. А затем к журналистам добавились бандиты и прибывшие с ними местные репортеры.

Щелк. Щелк. Щелк.

Политической карьере Хардина Гастингса пришел конец.

* * *

Казалось бы, в нашем приключении было полным-полно удивительных вещей – выход на изнанку, животные-проводники, способные по собственному желанию менять обличье, пароход, за несколько часов поглощенный болотами Манчи, – но куда больше мистики оказалось для меня в работе адвоката по наследственным делам, нанятого Фей и Рэдхендом по возвращении в Нью-Эрли. За какой-то неполный месяц ему удалось раздобыть наши старые документы о рождении, а также десяток свидетелей, подтвердивших, что дочери Мэделин Уайтинге являются законными детьми Хантера Уилларда. И тот же судья, что немногим раньше признал нашего фиктивного отца невменяемым, в одночасье сделал нас с Фей наследницами огромного состояния и целого речного флота.

Сказать, что я ошалела от внезапно свалившегося богатства, – это не сказать ничего. Из здания городского суда я выходила на негнущихся ногах, опираясь на локоть Рэда, как в первые дни после возвращения с изнанки. Руки тряслись, в голове было пусто.

Я еще не придумала, что делать со своей жизнью, а тут еще и это! Так и с ума сойти недолго!

К счастью, Фей, как более умная из нас двоих, взяла решение денежных проблем в свои руки. В «Южную судоходную компанию», для руководства которой ни одна из нас совершенно не годилась, был назначен новый управляющий, а доходы, имущество, счета в банках и страховые выплаты за «Принцессу Сиппи» распределены поровну.

Первое, что я сделала со своим несметным богатством, несмотря на бурные протесты Рэда и Эсси, – закрыла долги друзей перед «Красными кулаками». Сумма, конечно, получилась немаленькой, но это того стоило. Мне хотелось сделать что-то хорошее для людей, спасших мою жизнь. А что могло быть лучше окончательной и полной свободы?

Забирая чемодан с деньгами, Оззи лучился благожелательностью и довольством. Рэд взял с него расписку, что у банды больше нет к нам претензий, и мужчины, скрепив договор парой подписей, пожали друг другу руки. А я еще раз тихо поразилась, насколько же много у этих двоих было общего. Как будто Оззи был для Рэдхенда кем-то большим, чем просто боссом, – приемным отцом или, может, старшим братом. Внешне не проявлявший особой приязни, он тем не менее оказался готов в трудной ситуации прийти на помощь.

За некоторое – очень даже неплохое – вознаграждение, само собой. Но кто же знал о будущей компенсации, когда Оззи по просьбе Рэда лихорадочно выкупал у рыбаков Чи-Таулы лодки?

Правильно, никто. Впрочем, эти догадки я мудро решила оставить при себе.

Когда с формальностями было покончено, Рэдхенд первым поднялся из-за стола.

– Что ж, пожалуй, нам пора. Не будем испытывать твое гостеприимство. Билеты уже куплены, поезд отправляется завтра. Больше на своей территории ты нас не увидишь.

– Мог бы и не суетиться, Рэд, – хмыкнул главарь «Красных кулаков», многозначительно кивая на договор и чемоданчик. – С учетом этой индульгенции в Нью-Эрли вы теперь желанные гости. Мой дом – ваш дом. Или как там говорят за океаном?

– Нет уж, спасибо, – хохотнул Рэдхенд, скопировав улыбку Оззи. – Я и от предыдущего визита еле откупился.

– С такой очаровательной подружкой, как мисс Мэддекс, у тебя хватит средств еще на десяток подобных. Ладно, ладно, шучу. – Бандит примирительно поднял руки, насмешливо глядя на подобравшегося Рэда. – Ни на что не претендую. Успокойся, герой-защитник. Поезжайте, куда вы там собрались, и живите счастливо. Но только попробуйте не пригласить на свадьбу.

Рэд фыркнул. А я…

Признаться честно, еще неделю назад я бы смутилась, услышав нечто подобное. Несмотря на то что между нами с Рэдом все было хорошо и даже прекрасно, первое время я не могла выкинуть из головы слова мистера Уилларда о том, что наше безумное сближение было не результатом взаимной приязни, а ответом на мое подсознательное желание обрести сильного защитника. Мне казалось, как только наваждение пройдет, Рэд оставит меня, и даже внезапно свалившееся богатство не удержит его. Да я и не хотела покупать чужую любовь.

Я честно рассказала о своих страхах. Но Рэд, услышав эту, по его мнению, несусветную чушь, лишь рассмеялся и обнял меня крепче. А потом объяснил – словами и делом, – что не собирается никуда уходить.

«Даже если изначально нас связала магия, кто сказал, что без нее мы непременно станем друг другу чужими людьми?

Необязательно решать все сейчас. У нас полно времени, чтобы во всем разобраться. А там… будет видно».

И так, постепенно узнавая Рэдхенда и проводя время с Фей, Каем, Ши и Эсси, я, кажется, начала понимать. Сила духовидицы могла многое. Но в мире было и то, что не создашь магией и не получишь ни за какие деньги.

Верность друзей. Искренность. Честность. Чувства столь сильные, что их не в состоянии разрушить даже чернота изнанки.

Потому-то ехидные слова Оззи не задели меня, вызвав лишь ответную усмешку.

– Не знаю, не знаю. Пока предложений не поступало.

Оззи хитро сощурился.

– Это пока. Держись за нее, Рэд. Эта девчонка не просто умопомрачительно богата. Она делает тебя лучше.

И – тьмой клянусь! – подмигнул мне украдкой. Как будто действительно что-то знал…

От этого меня все-таки бросило в краску. А Рэд рассмеялся, крепко притянув меня к себе за талию.

– Нам всем нужен тот, кто делает нас лучше, Оззи. Всем.

* * *

Поезд, связывавший Нью-Эрли на востоке и ЭльАнхелес на западе, отправлялся с центрального вокзала ровно в семь сорок пять, и уже с семи на перроне было не протолкнуться от желающих пересечь страну пассажиров. Сновали туда-сюда носильщики, обнимались семьи, торговцы пытались просунуть сквозь открытые окна вагонов лепешки и пирожки. Всюду царили ужасающий гвалт и гомон, иногда перекрываемый громким звуком паровозного гудка. У меня, не привыкшей к такому, голова немного шла кругом.

Наш вагон располагался в начале состава. Памятуя о Кае и Ши, Рэдхенд выкупил целое купе, так что можно было не переживать о ментальном здоровье потенциальных попутчиков. Багаж уже давно был загружен, билеты проверены. Оставалось дождаться лишь Фей, которая, разумеется, задерживалась.

– Да где там ее вообще носит? – буркнула Эсси, с раздражением поглядывая на часы, чья минутная стрелка неуклонно приближалась к назначенному времени отправления. – Она что, планирует, как главная звезда, объявиться в последний момент?

– Терпение. – Рэд единственный сохранял невозмутимое спокойствие. – У нее есть еще десять минут. Успеет.

Я нахмурилась. Если честно, я тоже уже начинала волноваться. Я понятия не имела, что делать, если Фей не придет. Отменять поездку? Пытаться задержать поезд?

Но за три минуты до отправления сестра наконец появилась.

Без чемодана.

При ней были Кай и Ши, невидимые для обычного взгляда, и никаких сумок. Не то чтобы ей нужны были какие-то особые вещи: с нашим состоянием все можно было купить уже на месте. Но я все равно сразу поняла, что это значит.

– Ты не едешь.

Фей иронично выгнула бровь – «ну надо же, какая сообразительность».

– Почему? Я думала, ты решила отправиться с нами.

Она дернула плечом.

– А зачем? Быть четвертой лишней в вашей странноватой идиллии? Налаживать сестринские отношения? Забыла, что ли, посудомойка, что из нас двоих все гадкое досталось мне? Вон, взгляни, как радостно вздохнула Эсси, когда поняла, что я не буду отравлять вам прекрасное путешествие.

Бывшая помощница духовидицы виновато потупилась.

– Да ничего такого… – пробормотала она. – Делай что хочешь.

Впрочем, не нужно было уметь читать чужие мысли, чтобы понять, что Эсси не более чем отговорка.

Я повернулась к сестре.

– Мистер Уиллард… Корри Доннели больше не имеет над тобой власти, Фей. Ты можешь выбрать другой путь.

– Могу. – Она пожала плечами. – Но зачем? Мне нравится моя жизнь. В отличие от тебя, я люблю быть в центре внимания. Так что, пожалуй, продолжу делать, что делаю. Наберу команду, организую представление, благо финансы позволяют ни на чем не экономить. После того, что Корри устроил на болотах Манчи, интерес к магии как никогда высок по всему южному побережью. Самое время подхватить то, что вы, бездари, бросили.

– Заберешь себе шоу? – поинтересовался Рэд.

– Пф, – фыркнула Фей. – Оно и так было моим. Высоко бы ты забрался без настоящей талантливой духовидицы, милый? Так что довольствуйтесь тем, что осталось. Поступите в университет, откройте ресторан на берегу океана, чтобы нашей посудомойке было где применять свои исключительные таланты. Обзаведитесь выводком детишек – или живите в свое удовольствие, греясь на солнце. Радуйтесь жизни. А я, так уж и быть, пришлю вам открыточку на День примирения.

Рэдхенд нахмурился.

– А как же Кай и Ши? Кого из них ты оставишь Тейли?

Крокодил и кот, невидимые для простого глаза, переглянулись, и я поняла, что проводники уже сделали выбор.

– Никого, – ответила за них я. – Кай и Ши решили остаться с Фей. Оба. И… пусть так оно и будет. Я не очень хочу быть духовидицей, Рэд. Лучше уж и правда держать ресторан и каждый день купаться в океане. Спокойно спать по ночам. Трогать людей, не боясь случайно узнать, что они думают.

– Что ж… – Мне показалось, Рэдхенд даже немного обрадовался. – Решение за тобой. Если ты считаешь, что так лучше, пусть.

– Ну, раз мы обо всем договорились, – прервала нас Фей, – пора прощаться. Не поминайте меня слишком уж грубыми словами, исправно платите налоги и иногда пролистывайте газеты в поисках статей с моими портретами. И, Рэд, постарайся сделать все, что в твоих силах, чтобы у посудомойки никогда не появилось своего проводника.

Я тихо хмыкнула про себя. Да… это, наверное, был самый милый способ сказать «не разбивай моей сестре сердце», на который была способна Фей.

– Будь счастлива. – Я обняла сестру, прикрыв глаза, и почувствовала, как Кай и Ши с двух сторон незримо прижались ко мне во мраке изнанки. Кот потерся спиной о лодыжки, а крокодил низко заурчал, что, вероятно, было своеобразным выражением признательности.

«Будь счастлива, Фей».

«Ты тоже, посудомойка».

Объятия разжались, возвращая меня на солнечный перрон Нью-Эрли. Сестра отступила на шаг, позволяя Рэду, уже стоявшему на подножке, обхватить меня за талию и поднять в вагон. Громкий сигнал – и состав тронулся. Маленькая фигурка Фей быстро потерялась среди других провожающих. Растворились в воздухе гудки духового оркестра, исполнявшего знаменитую композицию о другом поезде, точно так же едущем сквозь страну. Пронеслись мимо людные улочки рабочих кварталов, заполненные автомобилями. Мелькнули над черепичными крышами разноцветные огни Карнивал-лейн. На секунду в просвете домов показался и пропал широкий полумесяц залива.

Нью-Эрли, город, где я провела практически всю свою жизнь, остался позади.

Я отвернулась от окна и улыбнулась Рэду и Эсси, новой семье, которую я выбрала для себя сама, без магии и принуждения.

А потом поезд, следовавший за солнцем на западный берег огромной Эльской республики, повернул – и у нас началась новая жизнь.

Эпилог

Песок был замечательный, мелкий, теплый, приятного золотистого оттенка, с крошечными ракушками, так красиво смотревшимися на стенах самодельного замка. Мы с Эс строили его с самого утра, торопясь успеть до начала прибоя. Подруга возводила башни, я укрепляла основание. Мы веселились от души, щурясь от яркого солнца, а в паре десятков шагов от нас блестел раскинувшийся во всю ширь океан.

За последние полгода я увидела немало красивых уголков Эльской республики, но именно здесь поняла, что наконец нашла свое место. Я никогда не уставала любоваться океаном, то бурным, то тихим, то ярко-синим в знойную безоблачную погоду, то молочно-белым, с нотками розового на закате. Мне нравилось плескаться в прибое и собирать выброшенные на берег ракушки. Я научилась плавать и вовсю осваивала доску для серфинга.

Но самое главное – океан нравился Рэду и Эсси. Впервые оказавшись в небольшом тихом городке на побережье, мы, не сговариваясь, решили остаться здесь. Купили дом, машину и ресторан с огромной террасой, выходящей прямо к пляжу. Рэдхенд поступил в университет Эль-Анхелеса, чтобы добавить к своим непревзойденным инженерным навыкам немного теоретической базы, а мы с Эсси поддерживали наше скромное семейное дело.

Это ли не настоящее счастье?

По Нью-Эрли я почти не скучала. И по способностям духовидицы, совершенно бесполезным без проводника, – тоже. Изнанка и золотой песок воспоминаний остались в далеком прошлом. Теперь я строила замки, а не разрушала стены. И наводила мосты – с теми, кто стал мне по-настоящему близок.

– Тейли, Эс!

Я обернулась на звук любимого голоса и увидела Рэд-хенда, махавшего нам с террасы. Он только приехал из города и еще не успел сменить приличную рубашку на более удобное легкое поло. Но таким – загорелым, гладко выбритым на местный манер, с закатанными рукавами и отросшими темными волосами, чуть порыжевшими на солнце, – он казался мне особенно притягательным. Так и хотелось затащить его в дом и, укрывшись в прохладной тишине нашей спальни, изучить те места, до которых еще не добралось горячее южное солнце.

Ммм…

– Поторопитесь! Я привез арбуз.

Я фыркнула, прогоняя из мыслей несбывшиеся сладкие мечтания.

«Арбуз в жару – это просто прекрасно. Почти так же хорошо, как первоначальный план, который можно было отложить и до вечера».

– Догоняй, – позвала меня Эс, подавая с лежака соломенную шляпу.

Мы побежали по склону наперегонки – уже почти одинаково смуглые, смеющиеся, счастливые, – пока Рэд наверху наполнял лимонадом и льдом высокие стаканы и разрезал арбуз. С океана дул легкий бриз, в недосягаемой синей вышине кружили чайки, чьи крылья, заслоняя собою солнце, создавали на песке причудливую игру тени и света. Лениво плескался океан. Шуршал прибой, перекатывая мелкие камни.

Миг – и от песчаного замка осталась лишь блестящая на солнце горка золотой пыли. Жизнь – во всем ее блеске, красоте и великолепии – продолжалась.

КОНЕЦ

Content

Анастасия Волжская и Валерия Яблонцева
Игра тени и света

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Эпилог