Татьяна Хитрова

Непрожитые жизни. Патологоанатом о своих буднях в детском отделении

Все события вымышлены, любые совпадения случайны.

Серия «Медицина без границ. Книги о тех, кто спасает жизни»

В оформлении обложки использована фотография: KieferPix, Shutterstock AI/ Shutterstock / FOTODOM Используется по лицензии от Shutterstock / FOTODOM

© Хитрова Т.А., текст, 2025

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2025

Введение

Спасибо тем, кто решится открыть эту книгу. За смелость заглянуть в тему, которая пугает, вызывает боль и много вопросов. И за желание понять, как устроено человеческое тело – во всей его хрупкости и красоте.

Я написала ее, чтобы рассказать обо всех невероятных случаях, встречающихся в моей практике в детском отделении морга. Здесь не будет сложных терминов или сухих цифр статистики. За каждой патологией стоит человек.

Для кого-то эта книга станет терапевтичной, поможет узнать себя в ситуациях, которые не так редки, как многие думают, но из-за замалчивания кажутся маловероятными. Кому-то поможет лучше понять, что находится по ту сторону скальпеля и что движет людьми, выбирающими такую профессию. А кого-то вдохновит начать или продолжить свой путь в медицине.

Работа детского патологоанатома – это всегда про любовь. К науке, людям, миру. Про уважение к жизни, какой бы короткой она ни была. Про благодарность за каждое маленькое сердце, которое не успело забиться.

Для защиты личных данных, конечно, многие факты были изменены, но хотя бы на страницах этой книги память об ушедших детях будет жить.

Благодарности

Благодарю всех, кто принял участие в создании этой книги.

Замечательных родителей Сашу и Наташу, которые поддержали меня на пути становления патологиней.

Лучшего на свете младшего братишку Валеру, который очень просил добавить его во вторую книгу (о чем он будет сожалеть после ее публикации, а-ха-ха).

Любимого мужа Кирилла, следящего за тем, чтобы я нормально спала и ела в перерывах от работы.

Литературного редактора Анастасию Василевскую, исправившую сотни моих аномальных сравнений и сделавшую из разрозненных мыслей четкую структуру.

Моих старших подруг, путеводных звездочек в мире патологической анатомии.

Поисково-спасательный отряд «ЛизаАлерт».

Всех коллег, принявших участие в моем обучении и описании сложных случаев.

Если вы обнаружили в книге опечатки или неточности, напишите мне об этом, пожалуйста, я всегда открыта к конструктивной критике. Мой аккаунт – patologinya.

Глава 1

Первое детское вскрытие

Да не очерствеют сердца практикующих.

Корпус детского морга стоит напротив родильного дома. Все как в жизни: у всего есть начало и конец. Интересно, в других больницах так же спроектировано это символичное соседство? Оба здания соединены между собой системой подземных тоннелей, после хождения по которым сырость еще долго скребется в горле. Через эту бетонную пуповину санитарки приносят в секционный зал завернутых в пеленки и целлофановые пакеты мертворожденных. Не на каталках, покрытых простыней, как думают многие. Почему именно пакеты? Чтобы не было капель от околоплодных вод.

Врачи всегда должны заботиться о чувствах живых, скрывая тела от посторонних глаз. Но если смерть еще можно спрятать в деревянный ящик, то горе – нет. Хотя в мои будущие обязанности не входит утешать родителей, пришедших за свидетельством о смерти, но я все же постараюсь как можно тщательней подбирать бесполезные слова. Я уже наблюдала, как это делают мои коллеги, и мысленно ставила себя на их место: в каком ключе бы я могла вести этот диалог?

Раньше я работала во взрослом отделении морга, но даже там было тяжело объяснять причины смерти тем, кто пришел за телом своего близкого человека. Люди не хотели мириться с суровой действительностью, особенно если причина смерти крылась в нездоровом образе жизни. «Да как энергетики могли довести его до гроба? Быть не может, он еще вчера в прорубь нырял, здоровье богатырское было! Это наверняка из-за врачебной ошибки! Мой бедный мальчик, довели тебя своими исследованиями». Неважно, человеку пять или пятьдесят пять лет, – для своих безутешных родителей он навсегда остается ребенком. Как объяснить супругам, почему они забирают долгожданного первенца из рук санитарки морга, а не акушерки? Я не знаю. Все комбинации букв алфавита кажутся неуместными. Мир несправедлив. С хорошими людьми случаются плохие вещи. Когда я поступала в медицинский, то мечтала видеть счастливые улыбки вылеченных пациентов, смотреться в зеркало в форме, ассоциирующейся у многих с выздоровлением или надеждой на него. Теперь же в отражении я вижу лишь скорбь.

Я врач не первой помощи, а последнего слова.

«Зачем ты пошла туда, где тебе плохо?» – возникнет резонный вопрос. «С мертвыми хотят работать только психически нездоровые люди», – слышала я множество раз. Да только патологоанатом, даже детский, работает и с живыми людьми. И гораздо чаще, чем вам кажется.

Патологи – это диагносты в мире врачей. А не «санитары леса», как думают многие.

Мы исследуем биопсии[1] (от греч. bios – «жизнь», в нашей работе много жизни), крохотные пазлы от единого целого.

Наша работа нужна и важна живым: мало установить причину гибели, главное – помочь избежать повторения ситуации, если это возможно. Никогда не задумывались, каким образом собирается статистика, цифры которой вы в любой момент можете найти? Например, самые частые причины смерти за последний год, десять, пятьдесят лет в России? Правильно, Росстат занимается аналитикой и формированием официальной статистической информации о разных процессах, в том числе и о количестве смертей от той или иной причины. А получают они эти сведения от патологоанатомов, которые выдают свидетельства о смерти, регистрируемые позже в отделе ЗАГСа. Чем больше, к примеру, смертей от онкологических заболеваний, тем больше государство выделяет средств на профилактику, диагностику и лечение, а также информирование населения о причинах заболевания и о том, как его можно отсрочить. Возникают различные благотворительные забеги, участие в которых платное, но все собранные средства идут в фонды борьбы с лейкемией или раком молочной железы.

Любую болезнь (если мы не берем, конечно, генетические заболевания) легче профилактировать, чем лечить. Очень многое зависит от образа жизни и от ежегодных осмотров у различных врачей на этапе, когда ничего не болит. Я всегда стараюсь своим примером мотивировать близких, друзей и окружающих заниматься своим здоровьем своевременно. Понимаю, идти к врачу зачастую страшно (а вдруг что найдут?), а иногда больно (особенно если это стоматология или даже ФГДС, когда в пищевод вставляют метровую трубку) и дорого (если идти в частные клиники). Но это точно всегда дешевле, чем лечить нечто запущенное. Планирование похода к врачу – еще и энерговыматывающее событие, когда нужно выбрать в своем расписании свободное время, а затем по миллионам отзывов найти врача, который не назначит лишнего и не пропустит важное, а также будет объяснять вам все человеческим языком, а не заумными медицинскими терминами. Я тоже ненавижу быть в больнице в качестве пациента, а не врача, но, поверьте человеку, у которого за плечами больше сотни вскрытий, многие люди могли бы еще долгое время радовать этот мир своим присутствием, если бы проходили ежегодные диспансеризации.

На все действительно важное время нужно выделять, а не находить. А вы у себя должны быть самым любимым и важным человеком в жизни.

Все остальные окружающие в этой жизни люди – временные, как бы вам ни хотелось думать об обратном. Родители стареют и не могут проводить с вами столько же времени, сколько и в детстве, подруги и друзья постепенно разбегаются по разным странам или интересам, дети вырастают и тоже улетают из гнезда, мужья и жены сменяются, коллеги увольняются, но тот, кто действительно всегда остается рядом, – это вы сами.

При постановке диагнозов я не знаю дальнейшую судьбу пациентов, биопсии которых мне принесли на исследование. К примеру, если вы пришли к стоматологу с кариесом, он почистит каналы, вылепит изящную анатомическую пломбу с фиссурами – и готово, врач сразу видит плоды своего труда. А я нет, и это плохо, потому что нейроны «не любят» отсутствие видимого результата, ведь их основная задача – укреплять действия, которые приносят быструю пользу.

Нейроны – электрически возбудимые клетки нервной системы, из которых состоит наш головной мозг, отвечающие за множество функций, одна из которых – это формирование новых связей. Чтобы внедрить в свою жизнь любую хорошую привычку, нам нужны постоянные видимые подкрепления для удержания мотивации. Мозг предпочитает задачи с быстрым вознаграждением, так как они эволюционно ассоциировались с выживанием (например, найти еду, избежать опасности).

Те же занятия в зале с отсроченным позитивным эффектом для здоровья кажутся ему «невыгодными», ведь их результат неочевиден для выживания здесь и сейчас. Если человек продолжает тренироваться, несмотря на отсутствие видимых изменений, в мозге постепенно формируются новые нейронные связи. Это процесс называется нейропластичностью. Со временем тренировки становятся привычкой и мотивация меньше зависит от внешнего результата.

Объясню на примере дофамина, который является эквивалентом топлива для машины, – это один из множества нейромедиаторов нашего мозга. Его уровень возрастает в ответ на приятные, желанные события или даже не саму награду, а лишь ее предвкушение. Передаю привет всем, кто, как и я, перед сном фоном ставит юмористические передачи. Угадайте, чего нам не хватает? Мы всегда хотим видеть плоды посаженных нами семян. Занимаешься спортом – видишь рельеф мышц или без одышки поднимаешься на третий этаж, учишь языки – можешь рассказать о себе или поддержать диалог с носителем, смешиваешь яйца с мукой и сахаром, выпекаешь – получаешь пирог. Многие компьютерные игры основаны на постоянном поощрении действий: быстро и легко выполняешь задание, а потом сразу получаешь подарок или признательность от NPC[2]. Поэтому нам так приятно выполнять поручения в играх и так сложно внедрить в реальную жизнь каждодневные небольшие действия, результат которых мы оценим лишь через месяцы, годы.

Люблю изучать анатомию и физиологию. Знаешь правила игры? Можешь на нее повлиять. Я довольно легко внедряю нужные мне привычки, потому что применяю наглядность и поощрения. К примеру, использую красивые ежедневники, в которых разбиваю крупные задачи, пугающие своим объемом, на множество маленьких и чувствую прилив сил каждый раз, когда разноцветными маркерами вычеркиваю выполненные действия. Иногда пользуюсь и электронным календарем, где можно ставить галочки, когда цель достигнута. На самом деле составить график (неважно, тренировок, обучения) – уже половина дела.

Кстати, гибель нейронов, вырабатывающих именно дофамин, провоцирует развитие симптомов болезни Паркинсона. Разрушается черная субстанция мозга (в университете мы нетолерантно хихикали над ее латинским названием – substantia nigra), которая регулирует моторные функции. Чем больше дофамина вырабатывается этим веществом, тем мы активнее и с удовольствием занимаемся спортом, танцами, да в целом перемещением в пространстве. При болезни Паркинсона, или дрожательном параличе, возникает неконтролируемый тремор (от латинского – «дрожание») конечностей. Вы наверняка замечали, что некоторые пожилые люди совершают маятникообразные быстрые ритмичные движения руками, будто им холодно.

Я спокойно отношусь к старости как к естественному процессу, меня не пугают собственные морщины, лучиками расходящиеся вокруг глаз во время смеха. Это отпечатки улыбок в прошлом.

Раз они есть, значит, я много смеялась, любила жизнь. С возрастом происходят изменения в структуре и функции кожи – нашем самом большом по площади органе. Ключевым фактором является сокращение количества коллагена и эластина – двух важных белковых компонентов, отвечающих за упругость и эластичность. Это приводит к потере тонуса кожи, и морщины становятся более заметными. Защита от УФ-излучения, здоровый образ жизни, сон в ночное время и уменьшение стресса могут существенно замедлить, но не остановить полностью снижение тургора нашей кожи. Казалось бы, такие простые и общеизвестные факты, а люди все равно несут баснословные суммы всяким биохакерам.

Не боюсь я и седых волос, которые уже у височных костей постепенно начинают серебристыми нитями прореживать мои темно-каштановые волосы. На время появления первых седых волос больше всего влияют отнюдь не стрессовые факторы. Волосяные фолликулы содержат меланин – пигмент, который придает цвет не только волосам, но и глазам, и даже коже. Чем его меньше, тем цвет светлее, чем больше – темнее.

С возрастом происходит постепенное и прогрессивное уменьшение активности меланоцитов – клеток, отвечающих за производство меланина. Это приводит к уменьшению количества и качества меланина в волосах, что в конечном счете вызывает появление седины.

Данная активность уже «запрограммирована» генетически, поэтому у кого-то волосы могут до старости сохранять свой первоначальный цвет, а кто-то уже в 20 лет седой.

Что меня действительно пугает в старении – так это беспомощность. Искренне надеюсь не дожить до этого состояния. Хотя то, чего я больше всего боюсь, для кого-то является самым искренним желанием. Жить как можно дольше. Кто-то же лишен этой возможности изначально, как тот малыш, который ждет меня на холодном секционном столе.

Перед первым рабочим днем в новом отделении у меня были выходные, поэтому я попросила заведующего прислать книги и статьи, которые мне следует прочитать до начала работы. Детский организм – это не маленькая копия взрослого. Это я поняла, еще учась на педиатра, когда у нас была практика в различных отделениях. Каждый год, а то и месяц, организм перестраивается, чтобы адаптироваться к изменяющимся условиям среды.

Младенцы из-за своего строения гортани умеют дышать и глотать одновременно, этот важнейший навык позволяет им не захлебнуться при сосании молока, но такая анатомия несет в себе и определенные риски, поэтому у детей чаще, чем у взрослых, возникает ларингит – воспаление гортани.

В работе я максимально сосредоточена и четко следую всем регламентам, начиная от правильной экипировки, которая защищает от инфекций, заканчивая оформлением протокола. Первая ступень постановки диагноза начинается еще в кабинете, где я внимательно изучаю историю болезни пациента. Отличие от работы во взрослом отделении заключается в том, что если это карта мертворожденного, то приносят историю родов. В будущий патолого-анатомический протокол дублируется информация и о матери, и о плоде (или нескольких). Каждый пункт важен, потому что может направить в поиске причин или неблагоприятных факторов, которые привели к выкидышу или мертворождению. Может, мама работала на химическом предприятии или переболела краснухой? Или… или… или… В данной истории я отмечаю, что это вторые роды от третьей беременности. В 2007 году у женщины, моей одногодки, была замершая беременность, а в 2005 году – естественные роды. Переворачиваю лист и обращаю внимание на то, как протекала беременность. В 4 и 10 недель был кольпит (от греч. слова colpos – «влагалище»), а в 7-ю неделю диагностировали гестационный сахарный диабет. ГСД – это тип диабета, который развивается у женщин во время беременности и обычно, даже когда будущей маме назначали инсулин, проходит после родов, если она следит за уровнем глюкозы в крови и придерживается строгих рекомендаций относительно питания и физических нагрузок. Встречается это состояние довольно редко, но может увеличивать и материнскую, и младенческую заболеваемость и смертность. До 10-й недели возрастает риск врожденных пороков развития и даже самопроизвольного аборта. Возникает гестационный сахарный диабет из-за совокупности действия различных гормонов: эстрогенов, прогестерона, а также плацентарного лактогена, который вырабатывается плацентой. В норме для того, чтобы часть глюкозы, усвоенной матерью, поступала к плоду, ткани организма под воздействием гормонов становятся менее чувствительными к инсулину. Но если плацентарного лактогена вырабатывается слишком много, то сильно повышается уровень глюкозы в крови, а это увеличивает риски возникновения ГСД. Также материнская поджелудочная железа может быть не в состоянии компенсировать возрастающую потребность в инсулине – во всем нужен баланс, которого иногда не достичь из-за множества факторов. Часто в анамнезе у женщин с гестационным диабетом есть родственники с другой формой диабета. Но если генетику мы скорректировать не можем, то лишний вес или высокое артериальное давление, которые также являются провоцирующими факторами, – вполне!

Представьте, даже если мама голодает, плод должен получать глюкозу для нормального роста и развития, на этот случай к нему продолжат поступать материнские кетоны – небольшие молекулы, которые печень образует в процессе расщепления жировых запасов. Плод буквально разбирает материнский организм на кирпичики, чтобы построить собственное тело. Выносить ребенка – это титанический труд, в моих глазах все мамы – героини.

Меня всегда удивляло, как продуманно устроен наш организм, но в то же время какой он хрупкий и беззащитный перед миллионом других факторов. Та же тихоходка, микроскопическое беспозвоночное, выдерживает 30-летнее пребывание при температуре −20 °C и до 100 °C в течение часа, а для нас колебания температуры тела в пять градусов уже губительны. Листаю историю дальше, наталкиваюсь на фразу «экстракороткая пуповина». Оглядываюсь на шкаф с книгами, стоящий позади моего стола. Я еще не сильно ориентируюсь в терминах антенатального (или дородового) периода, поэтому подхожу к шкафу и выуживаю из него атлас, который поможет мне понять в цифрах, какие варианты значений считаются для пуповины патологическими. За это я люблю свою работу – всегда есть время, чтобы разобраться. Читаю: «Длина пуповины в норме составляет от 45 до 70 см, если длина составляет более 70 см, пуповина считается чрезмерно длинной, при абсолютном укорочении пуповины ее длина составляет менее 45 см». Младенец свой первый вдох легкими делает только после рождения, а до этого момента плод «дышит» через кровь, обогащенную кислородом, которая поступает к нему по пуповине. Ее укорочение может привести к острой внутриутробной гипоксии плода, то есть состоянию, когда количество получаемого кислорода в разы меньше расходуемого плодом. Чем больше неделя гестации и, соответственно, плод, тем острее ощущается эта нехватка. В критический пик гипоксии в околоплодных водах появляется меконий, или первородный кал, который выходит из-за расслабления сфинктера прямой кишки. Жидкость приобретает зеленоватый оттенок. При таком состоянии врачи принимают решение об экстренном родоразрешении путем естественных родов или кесарева сечения. Мой взгляд падает на следующую строчку истории болезни. Роды в 09 часов 22 минуты посредством кесарева сечения вследствие преждевременной отслойки нормально расположенной плаценты. Пробная реанимация длилась 15 минут без эффекта с 09:22 до 09:37, констатировано мертворождение. Бедная женщина, сколько ей пришлось пережить за последние несколько месяцев, но с таким набором факторов эта беременность была обречена. Я закрываю историю и минуту просто собираюсь с мыслями. Заведующий, сидящий за столом справа от меня, вежливо кашляет и показывает на часы. Время спускаться на первый этаж: сначала в раздевалку, чтобы переодеться в рабочий халат, фартук, шапочку, маску, перчатки и «экран» – прозрачную перегородку с резинкой, которая крепится на голову, защищая лицо от брызг, а потом уже идти в секционную.

И вот я стою на своем первом самостоятельном вскрытии мертворожденного. Хорошо, что сделала лазерную коррекцию зрения, заведующий вообще в очках, даже не представляю, как ему неудобно работать в маске и защитном экране. Внешне он очень напоминает мне профессора из сериала «Бумажный дом», только волосы чуть короче.

Шум из коридора перед секционной очень отвлекает. Я морщусь, и это движение смещает медицинскую маску на кончик носа. Мне не нравятся нарочито громкий смех и похабность шуток некоторых здешних санитарок. Возможно, так звучит боль, которую стремятся заглушить или замаскировать чем угодно, лишь бы не напоминала о себе. Стать громче, на вид жестче, чтобы скрыть ранимость. Если ты внешне выглядишь как доберман, то и чувствовать будешь себя соответствующе, даже если внутри тебя прячется маленький тойтерьер. Я тоже на сеансах психотерапии иногда устраиваю стендапы, рассказывая о травмирующих ситуациях. Психика стремится всеми силами защитить нас от боли – это нормально, но правильнее смело идти в сторону разрешения ситуации, а не прятаться за ворохом новых воспоминаний. «Это произошло не с тобой, не придавай этому большого значения. Если смешно, значит, не больно».

На секционном столе лежит мертворожденный плод мужского пола. Чье-то бывшее будущее счастье, обернувшееся трагедией. Аутопсия в морге начинается с внешнего осмотра тела. Я должна сразу отметить любые аномалии развития, указать пол, телосложение, состояние кожных покровов и видимых слизистых оболочек, наружных половых органов, а также есть ли пролежни, следы операционных вмешательств, описать места, где поставлены катетеры или зонды и так далее. Начинаю вслух с описания наружного осмотра тела:

– Фиолетовые и зеленые разводы на коже, светлый отечный остаток пуповины около трех сантиметров, резко синюшные конечности.

Осторожно сгибаю ручки и ножки, проверяя наличие и распространенность трупного окоченения. Выражено слабо. Еще бы, перенос от пеленального до секционного стола занял всего два часа. Касаюсь плода так, словно он сделан из фарфора, а не плоти и крови. Ощупываю пупочный остаток и делаю заключение:

– Внутри остатка стоит пупочный катетер, фиксированный черной нитью. Видимо, делали переливание либо вводили лекарственные вещества. Внутри трахеи находится эндотрахеальная трубка, фиксирована пластырем к щеке. Швы отсутствуют, следов инъекций нет.

Вытаскиваю все трубки и приступаю к измерениям. С помощью настольных весов с большой металлической чашей я замеряю вес плода. При сроке беременности 25,5 недели – 1925 граммов. Цифры помогают при уточнении гестационного срока плода, которым в акушерстве принято условно считать промежуток между 14-м днем от даты зачатия и днем родов.

В норме роды наступают с 38-й по 42-ю неделю гестации. Рождение до 37-й недели характеризует роды как преждевременные. Есть три категории новорожденных: экстремально недоношенные – те, кто родился раньше 28-й недели, очень недоношенные – те, чье рождение пришлось с 28-й до 31-й недели, и умеренно и поздние недоношенные – от 32-й до 36-й недели.

Аккуратно перекладываю плод с весов на секционный стол. Выпрямляю ему ножки и, придерживая их одной рукой для точности измерения, а другой – раскатав сантиметровую ленту, измеряю длину тела, а затем сверяю ее с историей из акушерского отделения – 42 сантиметра. На подголовник, на который обычно кладется только шея взрослого, легко помещается детская спинка. Делаю все медленнее, чем ранее показывал мне заведующий, но для первого раза простительно.

Хороший патолог никогда не совершит ни одного лишнего разреза. Придерживая хрупкие плечики, неглубоко провожу секционным ножом по синюшно-фиолетовой коже от ямки между ключиц до лобкового симфиза – места, где сходятся тазовые кости. Аккуратно отсепарировав кожу, отвожу ее в стороны, чтобы обнажить тоненькие полоски ребер. У детей они мягкие, будто целиком состоят из хрящей. Если у взрослых вырезают треугольник реберных суставов вместе с грудиной, потому что кость пилится с большим трудом, то здесь я справляюсь обычными хирургическими ножницами. Помимо гибкой измерительной ленты, у меня в арсенале еще и металлическая линейка. Ей я измеряю толщину подкожно-жирового слоя в области груди и живота. Всего пара миллиметров.

Меня не покидает ощущение нереальности, все словно кукольное – маленькое и беззащитное. Заведующий попеременно смотрит то на мои руки, то на лицо. Мало ли как отреагирую. Мое первое детское вскрытие. Ловлю себя на стыдливой мысли, что заниматься аутопсией детей легче физически. В секционной больше никого, хотя обычно присутствует лаборантка, которая вносит под диктовку описание внутренних органов, которые сейчас лежат передо мной как раскрытая книга. Я отодвигаю серо-желтый сальник, невольно вспоминая, как угадывала смешную анатомическую фамилию одного знакомого.

– В брюшной полости органы расположены правильно, печень с желчным пузырем – справа, селезенка – слева, здесь, – я провожу пальцами вдоль пищевода к мешочку, который спадется сразу, как только я сделаю первый надрез, – желудок, в правой подвздошной области – слепая кишка и аппендикс, в малом тазу – мочевой пузырь, и я что-то нащупала, не могу понять, что именно, – какие-то два шарообразных образования примерно три миллиметра в диаметре.

Заведующий наклоняется, буквально пару секунд внимательно осматривает область малого таза, а затем протягивает руку к мошонке плода и ощупывает ее.

– Пустая. Это неопустившиеся яички, вариант нормы для этой недели гестации, хотя самостоятельное опущение может происходить даже после рождения, примерно до полугода. Так что это даже считать крипторхизмом нельзя.

Мне дико стыдно, ведь я не сразу сообразила, что это они. Строже критика к себе, чем я сама, сыскать нельзя. Все должно быть идеально: в семье, работе, знаниях. Вот почему я так легко прощаю ошибки другим, но не спускаю их себе?

– Буду знать, спасибо. Перехожу к грудной полости. Субплевральные множественные мелкоточечные кровоизлияния на обоих легких, что свидетельствует о внутриутробной гипоксии, – констатирую я.

Плевра – двойной тонкий листок из соединительной ткани, покрывающей наши легкие. Приставка «суб» означает, что какое-то образование находится под чем-то. Субплевральное – под плеврой, субдуральное – под твердой мозговой оболочкой, от латинского слова dura – «твердая».

– О чем еще нам это говорит? – уточняет заведующий. Либо вопрос с подвохом, либо просто проверяет, внимательно ли я читала историю болезни.

– Была сосудистая патология. В истории болезни указаны ГСД и экстракороткая пуповина, а также отслойка плаценты.

– Опять акушеры их отправили сразу во взрослое отделение, просил же сначала нам показывать.

Все мы когда-то были пациентами патологоанатомов. Изучением тканей плаценты и пуповины занимаются врачи взрослого отделения. Вообще официального деления на взрослых и детских патологов нет. Ординатура одна, просто специализация будет отличаться.

Детские патологоанатомы, или, по-другому, патологоанатомы детского отделения, занимаются исследованием не только людей, не достигших 18 лет. Плоды старше 22 недель, абортированные по медицинским показаниям, тоже их специализация.

Беру маленький черпак (или половник, как говорят в обычной жизни), чтобы измерить количество жидкости в грудной полости. Получилось чуть меньше половины черпака, его объем 50 миллилитров, значит, жидкости около 20 миллилитров – вариант нормы. Позже им же я измерю и объем жидкости в брюшной полости.

Изымаю легкие из грудной полости, кладу сначала на металлическую поверхность стола, чтобы зафиксировать размеры, а потом отделяю их от бронхов ножницами и помещаю в металлическую чашу электронных весов:

– Пятьдесят граммов оба.

– Полстопки, – улыбается профессор, откручивая крышку банки с формалином. Сама улыбка не видна под маской, угадывается лишь интонация. Интересно, когда я смогу улыбаться и отделять чувства от механической работы? И где та грань, после перехода которой заканчивается профессионализм и начинается равнодушие?

Аккуратно кладу кусочек легкого в банку. Если положить ткань в воду, то разрушение продолжится, а формалин фиксирует ткань, останавливая процессы распада. Я вырезаю скальпелем кусочки из каждой доли, поддеваю их пинцетом и погружаю в подставленную емкость. Все части легких плавают на поверхности.

– Ткань воздушна, значит, легочную гидростатическую пробу могу считать положительной. Реанимация проходила правильно, альвеолы внутри расправились. Если бы была внутриутробная гибель, когда реанимация уже невозможна, – безвоздушная ткань опустилась бы на дно банки.

Понятно, что объяснение больше нужно формально лишь для того, чтобы убедиться в моих знаниях. Или их отсутствии. Мне повезло с новыми коллегами: я могу спросить что угодно, не опасаясь насмешек. Все спокойно расскажут, дадут нужную книгу или ссылку на статью, но повторять дважды не будут. Оно и правильно. Саня с Тоней, старшие коллеги с прошлой работы, ставшие мне подругами, делали так же. Удобно, конечно, всегда быть в себе уверенной, когда ты под крыльями старших коллег, но пора отращивать свои собственные. «Учитель продолжается в своем ученике»[3]. Так и я дальше несу подрастающему поколению знания. Оттого что я поделюсь ими, они не уменьшатся, а количество грамотных коллег только увеличится.

Не изымая сердце из полости, ощупываю его, чтобы понять консистенцию, а также ход крупных сосудов, которые я перечисляю. Убедившись, что аномалий расположения нет, перерезаю сосуды и достаю сердце, чтобы взвесить и оценить размеры. Форма сердца у младенцев приближена к шарообразной, поэтому мне проще измерить его, держа на ладони; 5 см × 4 см × 1,8 см. Крошечное сердечко, чуть меньше половины моей ладони, которое должно было биться еще долгие годы. Но оно в моей руке. Кладу его на чашу весов. Чувствую себя в такие моменты Анубисом. Сердце легче перышка? Мой четырехкамерный орган иногда ощущается как многотонная глыба внутри груди. Особенно сейчас.

Никто не может дать гарантии, что этого не произойдет со мной и уже мой ребенок не будет так же исследоваться коллегами.

Когда-нибудь и я окажусь по ту сторону скальпеля. И уже мое вскрытие будет проверять на прочность желудки и нервы третьекурсников. А может, кого-то оно вдохновит поступить в ординатуру по патологической анатомии? Я бы хотела и после смерти приносить людям пользу. Как «Оживленная Анна», или самая зацелованная девушка в мире. Кто это и какую роль она сыграла для мира медицины?

История берет свое начало в Париже конца XIX века, когда была своеобразная мода выставлять неопознанные трупы в специальной витрине, где их могли бы опознать родные и близкие.

Среди таких «экспонатов» была 16-тилетняя девушка, предположительно утонувшая в Сене, невероятной красоты с трогательной и загадочной полуулыбкой, которая так очаровала людей, что с ее лица было решено снять гипсовый слепок и сделать копии, которые позже стали продаваться как предметы искусства и висели во многих домах Франции, а позже и в других странах. Маска стала популярной и вдохновила множество художников и писателей. О ее безымянной натурщице, или незнакомке из Сены, споры идут до сих пор.

Спустя почти 70 лет новатор и создатель собственной компании по производству реалистичных игрушек Осмунд С. Лэрдал познакомился с австрийским врачом Питером Сафаром, который только усовершенствовал свою революционную для того времени технику сердечно-легочной реанимации и находился в поиске людей, которые смогли бы изготовить манекены для практики жизненно необходимых навыков. Эти двое людей быстро нашли общий язык, ведь Осмунд был лично заинтересован в создании такого манекена, поскольку спас от утопления своего двухлетнего сына и хотел, чтобы люди во всем мире знали, как можно грамотно помочь своим близким. Звезды сошлись, и они заключили партнерство. Изначально манекен хотели сделать с мужским лицом и торсом, но мужчины того времени отказывались делать искусственное дыхание рот в рот манекену мужского пола. Зачем сексуализировать кусок гибкого пластика, предназначенного для медицинских целей, – для меня остается загадкой. Поэтому манекен решили сделать женского пола, а лицо взять с популярной тогда маски незнакомки из Сены, которая, по одной из версий, висела в доме бабушки Осмунда. Так родилась Resusci Anne (или «Оживленная Анна») – первый в своем роде манекен для отработки навыков СЛР.

Техника сердечно-легочной реанимации быстро завоевала признание по всему миру. С ее помощью миллионы людей научились правильно оказывать первую помощь, спасая бесчисленное количество жизней. Анна стала «самой зацелованной девушкой в мире», ведь более 400 миллионов людей уже отработали на ней навыки оказания первой помощи. По мотивам этой истории написал песню Smooth Criminal Майкл Джексон. Строчка «Annie, are you okay?» («Энни, ты в порядке?») дублируется множество раз. С этим вопросом обычно к пострадавшим обращаются в англоговорящих странах, проверяя наличие сознания у человека.

Интересно, что тот самый сын Осмунда, спасенный от утопления, в дальнейшем возглавил компанию Laerdal Medical в Норвегии, которая стала мировым лидером в области обучения реанимации. В 1980 году она основала Фонд неотложной медицины, который поддерживал исследовательские и образовательные проекты. Один из них выявил, что ранняя дефибрилляция значительно повышает шансы на выживание при остановке сердца вне больницы. Это стало стимулом для разработки компанией Laerdal полуавтоматического дефибриллятора Heartstart, что в переводе звучит как «запуск сердца». Данный прибор позволяет персоналу скорой помощи проводить экстренную реанимацию. Кино и сериалы часто ошибочно показывают нам применение этого прибора. Во время особо напряженного драматического момента с пациентом на операционном столе или в одиночной палате мы видим прямую линию на ЭКГ, слышим заходящийся в истерическом писке аппарат и крики врачей: «Остановка сердца, несите дефибриллятор!» – хотя максимум, на что он годится в такой ситуации, – это сделать из пациента стейк прожарки medium rare, потому что прибор никогда не используют при асистолии, то есть прекращении биоэлектрической активности. В этом просто нет никакой логики. Сама приставка «де-/дез-» зачастую в медицине означает отрицание, прекращение или уменьшение чего-либо, как, к примеру, дезодорант (от фр. dés – приставка, означающая удаление, и лат. odor – «запах») – средство, которое устраняет неприятные запахи, а одорантами называют пахучие вещества, которые смешивают с газом, чтобы придать ему характерный запах. Поэтому логично предположить, что фибрилляция – это не то же самое состояние, что и остановка сердца. При последнем возникает клиническая смерть, когда отсутствуют дыхание и сердцебиение, человек не реагирует на внешние раздражители, даже на такие, как боль, но еще возможно восстановить жизненные функции с помощью СЛР, когда человеку делают непрямой массаж сердца (путем ритмичных сильных нажатий обеими руками на грудную клетку) и вдыхание рот в рот. Прямой или открытый массаж сердца проводится врачом прямо во время хирургической операции на грудной клетке.

Так что же делает дефибриллятор? Он помогает устранить фибрилляцию, или бесконтрольное хаотичное сокращение предсердий, двух «верхних» отсеков, или желудочков – двух «нижних» отсеков четырехкамерного сердца.

Органы побольше всегда состоят из клеток поменьше, также во многих из них есть разделения на слои, особенно если это полые органы. Мышечную часть сердца образуют клетки, называемые кардиомиоцитами, у них есть отличительная особенность – они обладают автоматизмом, способностью к самостоятельным сокращениям. Если мы представим кардиомиоциты как слаженный и синхронно в одном правильном ритме играющий оркестр, то мерцание, или фибрилляция, – это состояние, при котором каждый отдельный инструмент стал сбиваться, играть быстрее, невпопад и мешать остальным. А дефибриллятор – это строгий дирижер, который коротким высоковольтным электрическим разрядом быстро вызывает полное сокращение всей группы, что повышает вероятность восстановления нормального синхронного темпа «игры». Что показывают в кино верно – так это нанесение перед работой на электроды толстого слоя токопроводящего геля, потому что наша кожа имеет высокое электрическое сопротивление и если приложить сухие электроды, то, во-первых, это снизит эффективность электрического импульса, а во-вторых, увеличится риск возникновения ожогов в местах контакта электродов.

Есть еще и имплантируемые автоматические дефибрилляторы, или кардиостимуляторы (ICD). Это небольшие, три на пять сантиметров и весом 35 граммов, плоские «медальоны» с тонким электродом, похожим на металлическую гибкую трубку (хотя иногда их несколько, если нужна стимуляция больше чем одной камеры). Чтобы избежать воспаления или отторжения имплантата, а также коррозии, для его производства используют титан или его сплавы. Также этот материал обладает высокой прочностью при относительно малом весе. Это особенно важно для ортопедических имплантатов, таких как протезы суставов, где прочность и легкость помогают поддерживать нормальную функциональность и комфорт пациента. А еще титан не является ферромагнитным металлом, то есть он не намагничивается под действием внешнего магнитного поля, что позволяет пациентам с титановыми имплантатами безопасно проходить МРТ, хотя раньше наличие ЭКС считалось абсолютным противопоказанием к данному виду диагностики. Установка кардиостимулятора относится к малым оперативным вмешательствам, длится всего полтора часа, поэтому проводится пациенту в сознании, используется только местное обезболивание в области операции, которой чаще всего выбрана подключичная область. Сначала в месте установки делается надрез кожи с подкожно-жировой клетчаткой, потом под рентгеновским контролем через крупную вену проводят один или более электродов в нужные камеры сердца, а затем металлическая часть аппарата фиксируется под ключицей, а электроды – в вене. Рана ушивается, и уже на следующий день человек может заниматься своими делами. Если же батарея нуждается в замене, которая осуществляется примерно раз в пять лет, то заменяют только ее – ту самую металлическую пластинку, электроды же остаются в теле до конца.

Люди часто интересуются, а как же человек может умереть, если внутри него целая аппаратура, которая препятствует остановке сердца? Но, как я уже рассказала выше, кардиостимулятор лишь следит за ритмом и скоростью биения сердца и с помощью слабых, практически неощутимых для человека электрических импульсов корректирует «беспорядочный» ритм. Если же сердце работает правильно, то кардиостимулятор дополнительно никак не участвует в сокращениях. Представьте, что это репетитор по вокальному мастерству. Если вы поете хорошо, попадая в ноты, – он молчит и одобрительно кивает, при фальшивых нотах – корректирует, а если прекратили петь совсем, то и реакции никакой не будет.

При асистолии, или остановке сердца, кардиостимулятор также никак не отреагирует, ведь корректировать без отсутствия ритма ему нечего, его задача – помощь живым, поэтому и создание дефибриллятора Heartstart помогало людям с нарушениями ритма, а не полной остановкой сердца.

Люблю изучать биографии людей и смотреть, как иногда круто может повернуться жизнь. Осмунд начинал свой бизнес в области игрушечной индустрии, а продолжил в медицине.

Но если взглянуть на эту красивую историю «самой зацелованной девушки» с критической точки зрения, то сразу в глаза бросается один весомый нюанс. Как человек, который за свою жизнь повидал огромное количество мертвых тел, могу с уверенностью сказать, что, скорее всего, вся история с созданием посмертной маски – это сказка для увеличения количества продаж.

Ведь когда дело касается искусства – люди покупают не вещи, а возможность прикоснуться к чему-то, доступному лишь узкому кругу избранных, или интересную историю. Например, картина «Мона Лиза» стала шедевром не в год написания и даже не спустя 400 лет, когда она попала в Лувр, а лишь после того, как ее в 1911 году украл работник музея и об этом трубили все СМИ. Перебила этот нескончаемый поток статей лишь новость о потоплении корабля «Титаник» в 1912 году. Трагедия, унесшая почти полторы тысячи жизней из-за стечения множества факторов, но в большинстве своем произошедшая из-за халатности. По мотивам этой истории было сотворено множество стихотворений, музыки и кинокартин, только у самых черствых людей не покатились слезы в момент, когда Джек красиво уходит под воду[4].

Суровая реальность такова, что в уходе из жизни нет ничего красивого.

Многие в подростковом возрасте фантазируют о том, как они примут таблетки и романтично умрут в объятьях рыдающих любимых, которые их не ценили и вообще своим равнодушием или ужасными поступками подтолкнули к этому шагу. И вот тогда те все осознают, раскаются, но будет уже поздно. Да только о чем люди в последнюю очередь задумываются в своих фантазиях, так это о физиологии. Конечно, к чему эти мелочи, да и откуда тем, кто не учился в медицинском, знать, что после смерти у человека могут наблюдаться такие явления, как рвота и непроизвольное мочеиспускание. Поэтому лежать вы будете, скорее всего, в собственных испражнениях, потому что сразу после смерти наступает состояние, известное как первичная мышечная атония. Мышцы тела, включая сфинктеры (это круговые мышцы, которые в норме удерживают жидкости в различных полостях тела) мочевого пузыря и желудка, расслабляются, поскольку нервные импульсы больше не контролируют их сокращение. Похожая ситуация возникает при алкогольном опьянении, потому что алкоголь действует на организм как депрессант, он замедляет работу центральной нервной системы, что приводит к ухудшению координации движений, замедленной реакции и сниженной активности защитных рефлексов, таких как рвотный и кашлевой. Именно поэтому не все алкоголики доживут до цирроза печени, большинство умрет, подавившись закуской, которая вместо пищевода пойдет в трахею. Либо погибнет, заснув на спине, захлебнувшись собственными рвотными массами. Если человек находится в горизонтальном положении, особенно на спине, рвотные массы могут попасть в трахею и далее в легкие. Это явление называется аспирацией. Аспирация может привести к удушью и химическому повреждению легочной ткани.

В некоторых случаях, когда смерть наступает неожиданно или вследствие травмы, давление в органах брюшной полости увеличивается и это может способствовать выталкиванию далеко не самого приятного содержимого наружу.

Поэтому жить, любить, смеяться, делать, что хочется, нужно прямо сейчас. Не откладывая на понедельник. Приносить цветы близким не только на могилу. Говорить о своих чувствах вовремя, а не когда у вас уже разные семьи и дети. Реализовывать мечты, даже самые крохотные, – сейчас. Запасной жизни не будет, эта – уже чистовик (буддисты сейчас посмеялись, конечно, насчет одной жизни). Пока мы жалуемся на нехватку свободного времени, кто-то изначально лишен возможности хотя бы сделать первый вдох.

– Возьмите желобоватый зонд и проверьте проходимость между камерами сердца, – выдергивает меня из размышлений заведующий.

Я нахожу на доске справа от меня нужный инструмент. Через полую вену зонд легко скользит в правое предсердие, а затем и желудочек. Через аорту я попадаю в левый желудочек. Сердечная мышца дряблая, почти серая, в полостях – сгустки, правое предсердие расширено. Вскрытие продолжается уже минут 20, и впереди еще столько же, пока я осматриваю каждую систему, отмечая петехии, или точечные кровоизлияния, которые появляются в результате увеличения проницаемости сосудистой стенки или разрыва мелких кровеносных артерий. Печень, почки, селезенка, щитовидная железа – все требует тщательной аналитики. От каждой системы мне нужно взять кусочек на гистологическое исследование.

Последнее, к чему я приступаю, – это полость черепа. Здесь меня ждет еще одно открытие – роднички, которые тоже нужно измерить. Нет, я и раньше знала об их существовании, но то, что после того, как кожа рассечена, они едва удерживают вместе кости, которые изнутри выглядят как жемчужная раковина, стало открытием. Если череп взрослого нам всегда с помощью электрической пилы помогают вскрыть санитары, то здесь опять, идя по швам между родничками, я легко отделяю парные кости, которые в будущем должны срастись и образовать прочный каркас для важнейшей структуры нашего тела. Вопреки фильмам мы не сразу видим мозг – он скрыт тремя оболочками. Ближайшая к мозгу – мягкая, сероватая, покрывает все борозды и извилины, следующая – паутинная, в ней проходят сосуды, которые похожи на багровые реки, оболочка полнокровная. Последняя – твердая, серовато-синюшная. Масса головного мозга 315 граммов (для сравнения – у взрослого около 1200 граммов). Консистенция тестоватая, а само вещество дряблое, после смерти наступает энцефаломаляция – размягчение мозга, иногда он вообще вытекает и разобрать хоть что-то невозможно, стоит только вскрыть оболочки. Но сейчас я могу даже найти желудочки и сосудистые сплетения внутри, которые образуют ликвор или спинномозговую жидкость. Заведующий подбадривает и подсказывает, что в какой последовательности нужно осмотреть, а также проверяет, чтобы я ничего не упустила. Наконец откладываю инструменты в сторону. Все. Я справилась. Заведующий зовет санитарку, которая должна убрать стол, помыть инструменты и привести плод в человеческий вид.

Пока смываю с перчаток кровь, мой взгляд падает на холодные детские ладошки, на которых я замечаю длиннющую линию жизни. Показать бы это адептам хиромантии, да только вряд ли они сочтут это достойным аргументом в пользу антинаучности метода. Мракобесие глухо к логическим цепочкам. Или специально игнорирует «неудобную» правду, потому что эпатажность и «тайные знания» продаются лучше. Посты культурных и грамотных врачей почти всегда набирают меньшее количество откликов, чем кричащие заголовки тех, кто паразитирует на страхах и желаниях людей.

Мне правда жаль, что людям проще поверить в то, что линии и формы ладоней могут предсказывать будущее, чем, к примеру, разбираться в сложнейших схемах того, как гипоталамус регулирует температуру нашего тела.

Или как матка каждый месяц заново отращивает целый клеточный слой, чтобы потом снова его отторгнуть.

Научные методы требуют, чтобы утверждения были основаны на эмпирических данных, полученных через повторяемые и контролируемые эксперименты. Хиромантия, как и множество других практик, не имеет таких доказательств. Многочисленные исследования и эксперименты не смогли подтвердить связь между линиями на руках и личными качествами или будущими событиями в жизни человека. Есть такой эффект, который применим ко многим практикам, когда человеку говорят общие и расплывчатые утверждения, которые могут подходить многим, но он при этом склонен воспринимать данные слова как лично значимые.

Представьте, я беру вас за руку и, проникновенно глядя в глаза, выразительным шепотом говорю: «У вас есть много скрытых возможностей, которые вы так и не использовали себе во благо, временами вас охватывают серьезные сомнения, приняли ли вы правильное решение или сделали ли правильный поступок; предпочитаете некоторое разнообразие, рамки и ограничения вызывают у вас недовольство; гордитесь тем, что мыслите независимо; вы не принимаете чужих утверждений на веру без достаточных доказательств».

Хотя бы одно утверждение попало в точку? Это эффект Форера – психолога, который в 1948 году предложил своим студентам пройти специальный тест для анализа их личностей. Однако вместо индивидуальных характеристик он абсолютно всем студентам дал один и тот же витиеватый текст, в котором каждая фраза была рандомно взята из гороскопа. Затем он попросил студентов оценить точность описания их личности по пятибалльной шкале. Средняя оценка составила 4,26! Можете себе это представить? На высокую оценку повлиял также авторитет преподавателя. Позже эксперимент многократно повторяли независимые исследователи. Поэтому я всегда говорю своим обучающимся, чтобы они не равнялись на меня и всегда перепроверяли получаемые знания, даже если те исходят от авторитетного источника. Кстати, мнения экспертов в иерархии доказательств стоят в самом низу, вместе с отчетами о единичных конкретных случаях.

Привычка в разумных пределах во всем сомневаться может здорово сэкономить ваши деньги. Хотя я понимаю, что это очень энергозатратно в условиях огромного разнообразия, которое предлагает современный мир.

В детстве я обожала гадания на картах, фломастерах, зеркалах и даже подбородке. Но, повзрослев, переключилась на доказательную медицину, а не альтернативную. Могу понять тех, кто выбирает вместо анатомии астрологию. В конце концов мы хотим одного и того же – узнать себя получше. Хотя иногда меня подмывает провести какой-нибудь социальный эксперимент и посмотреть, насколько далеко можно зайти во внушении людям всякой дичи. «Диаметр ваших ноздрей прямо пропорционален широте вашего кругозора! Ширина ступней показывает вашу приземленность! А форма пупка – интроверт вы или экстраверт».

У патологов рабочий день неполный, длится всего шесть часов. Мы можем задержаться на работе из-за особого случая, требующего пристального внимания, или трудиться на две ставки, но официального обеденного перерыва у нас не предусмотрено.

Несмотря на это, в 12 дня мы либо все вместе пьем кофе либо идем в соседнее отделение новорожденных, где находится столовая. Врачи едят только за обеденным столом, а не за секционным. Необычная черная кружка заведующего, на дне которой был белый керамический череп, невольно напомнила мне о Санни – ярком рыжем лучике, оставшейся в Ростове. Она тоже обожала вещи, связанные с черепами, да и анатомией в целом, коллекционируя все: от канцелярии до предметов гардероба. На память о совместных рабочих буднях при моем переезде в Калугу она подарила мне свой длинный карандаш с резиновым черепочком-ластиком на конце, с которым мой лоб во время неправильного ответа знакомился чаще, чем руки. Еще один презент – ручка в форме бедренной кости, именно ею я теперь и подписываю протоколы. Здесь же в честь первого рабочего дня мне подарили забавные наклейки, которыми я украсила свой планшет. На одной были изображены танцующие скелеты, а на другой – почка с надписью «Shh… I am concentrating». Специфический медицинский юмор состоял в том, что перевод фразы означал «тихо, я концентрируюсь», чем буквально и занимается почка, а именно – концентрацией мочи.

Многие не задумываются о том, каким образом вода, получаемая при питье или вместе с пищей, преобразуется в соломенно-желтую жидкость, которая в норме должна покидать наше тело минимум дважды в сутки. Мол, просто есть какая-то мифическая длинная трубка, напрямую соединяющая рот с отверстием уретры, или, по-другому, мочеиспускательного канала.

Более того, некоторые люди уверены, что женщины мочатся из влагалища, поэтому при походе в туалет во время менструации нужно вытаскивать тампон, чтобы суметь произвести данное действие. Давайте разберемся. У некоторых представителей царства животных, таких как всем знакомые собаки и кошки, действительно соединена мочевая и половая системы, поэтому мочеиспускание и роды происходят через одно отверстие. Происходит это потому, что отверстие уретры – тонкого канала, через которую идет моча, – открывается во влагалище, а не в отдельный «выход». Интересная отличительная нормальная анатомия в том, что матка у собак и кошек двурогая, что обеспечивает нашим питомцам многоплодность. У людей же двурогая матка относится к числу врожденных патологий, когда происходит расщепление нормального грушевидного органа на две половинки, объединенных одним влагалищем. Со стороны такая матка чем-то напоминает сердечко. Не человеческое, четырехкамерное, а то, что обычно вырезают на деревьях влюбленные парочки. Хотя лично я считаю сомнительным удовольствием встречаться с тем, кто берет с собой на свидание нож. У птиц тоже интересно устроен организм, у них есть клоака – канал кишки, в который открываются и проток мочеточника, и яйцевод. Та жидкая субстанция, которую после себя оставляют попугайчики, – это смесь продуктов жизнедеятельности, которые не накапливаются, как у людей, а сразу выходят наружу. Создано это для того, чтобы птицы не набирали вес и могли летать.

В восьмом классе на биологии мы давились от приступов смеха, узнав, что есть способ спаривания у птиц и рептилий, при котором самец, за неимением отдельного органа для оплодотворения, просто прижимается выходом своей клоаки с семенной жидкостью к выходу клоаки самки. А называлось это волшебное действие клоакальный поцелуй. Удивительный и разнообразный мир животных, поэтому я восхищаюсь работой ветеринаров. Нам хоть бы с человеческим механизмом разобраться, а здесь учи сразу всех и вся.

У людей процесс образования мочи происходит довольно занятным способом в несколько этапов. Вода всасывается на протяжении всего желудочно-кишечного тракта через разветвленную сосудистую сеть, которая, словно паутина, окутывает каждый орган. Далее от аорты к каждой почке подходит крупная артерия, внутри которой течет кровь, помимо кислорода богатая различными питательными веществами, электролитами, гормонами, витаминами и всем, что мы получили из еды и воды. Внутри почки крупные артерии разделяются на более мелкие, пока не станут малюсенькими клубочками капилляров – гломерулами (отсюда и название их воспаления – гломерулонефрит), окруженными капсулой из соединительной ткани. В них начинается жесткий кастинг: нужные клеткам растворимые вещества пройдут через мембрану и станут дальше «путешествовать» по организму, пока не дойдут до точки назначения и не будут поглощены, а вот крупные молекулы, вроде белков или клеток крови, останутся в капиллярах циркулировать до скончания своих дней. Да, у каждой клетки есть свой «срок годности». Эритроциты, или красные кровяные клетки, живут примерно 120 дней, а потом идут умирать в селезенку. Также в почке формируются два вида мочи – первичная и вторичная. Причем количество первичной мочи, образующейся ежедневно, может достигать 150–180 литров у взрослого человека, когда вторичной – около 1,5 литра. Но как это возможно, если в среднем человек весит 70–90 килограммов? Все просто – это высчитывается с помощью показателя, называемого скоростью клубочковой фильтрации. СКФ – это объем ультрафильтрата, или плазмы без белков, который образуется в клубочках всех нефронов (клеток почечной ткани) обеих почек за единицу времени. Обычно она измеряется в миллилитрах в минуту (мл/мин.). Представьте, что за сутки почки прогоняют объем всей вашей крови примерно 30 раз, вот и получается, если умножить 5 литров крови на 30, будет 150 литров первичной мочи в среднем. Почки соединяются с помощью мочеточников – это две тонкие полые трубки с мочевым пузырем, который представляет собой мышечный резервуар для хранения мочи. И чем-то частично он схож с нашим желудком. Ведь чем больше растянуты стенки, тем сильнее сигнал, что пора эвакуировать содержимое наружу, мы получаем. За это ответственны механорецепторы, они реагируют на растяжение стенок мочевого пузыря. А уже из мочевого пузыря по уретре моча покидает наш организм. У мужчин через один этот мочеиспускательный канал проходит и моча, и эякулят, поэтому, если бы менструация была у них, им действительно при походе в туалет нужно было бы вытаскивать тампон. Но у женщин отдельно уретра соединяется с мочевым пузырем, а матка – с влагалищем, в которое и вводится тампон, поэтому никаких дополнительных манипуляций проводить не требуется.

Остаток дня я провожу за книгами и рассматриванием в микроскопе уже отвеченных (от слова «ответ», такой термин мы используем в медсообществе) ранее коллегами биопсий. Это архивные стекла, которые вместе с дубликатами документов, где диагноз уже поставлен, хранятся в отделении на случай, если пациент захочет пересмотреть свою биопсию у другого врача. Это нормальная практика, особенно если есть подозрение на онкологическое заболевание. Чтобы достичь мастерства в любом деле, нужно смотреть, как работают те, кто уже на вершине, поэтому я и читала заключения, которые ранее уже дали заведующие. Внимательно рассматривала, как под микроскопом выглядит та или иная патология, и запоминала новые термины. Например, микроабсцессом Монро называли скопление нейтрофильных гранулоцитов в паракератотическом роговом слое кожи или под ним, что является гистологическом признаком псориаза и чуть реже – пустулезного акродерматита или гонорейного кератоза. И если мы видим эти микроабсцессы, то можем исключить себорейный дерматит или розовый лишай, для которых они не характерны. Я молилась на своих коллег, которые с возрастом не закостенели в знаниях, а постоянно совершенствовались и находили минутку, чтобы ответить на мои вопросы.

Киря, моя любовь, которая уже шестой год занимает место сразу в паспорте и моем сердце, забирает меня с работы в 15:20. В машине вместе с заранее подогретым сиденьем меня ждет термос с любимым кофе – ледяной бамбл без сиропа. Даже зимой я пью его с удовольствием. Обожаю сочетание эспрессо и апельсинового сока, а Киря его терпеть не может, возможно, это частично повлияло на мой выбор напитка, не люблю ими делиться. Джо[5] не делится едой, а Таня – водой. Во время дороги домой мы молча слушаем радио, муж за рулем всегда сосредоточен, плавно ведет автомобиль, а я же «перевариваю» события дня. Дома меня ждет неожиданное неприятное открытие. Кирилл купил на ужин вместо обычного филе индейки, которое мы часто берем, куриные сердечки. Глядя на пластиковый лоток с коричнево-красной массой маленьких сердец, невыносимо похожих на то, что я сегодня держала в ладони, чувствую, как к горлу начинает подкатывать тошнота. Писк холодильника, напоминающий, что я уже слишком долго держу его открытым, пока смотрю на субпродукты, которые до этого прекрасно ела, вытаскивает меня из жутких ассоциаций. Видимо, должно пройти какое-то время, прежде чем я вернусь к еде такого рода. Поэтому поужинаю сегодня чем-нибудь овощным. Кирю попросила больше не покупать субпродукты; хотя мы и договорились не обсуждать дома работу, ему и без слов понятно, почему возникла такая просьба. Открыто показывать чувства, эмоции, делиться впечатлениями я хочу, а вот подробностями уже нет.

Перед сном, как обычно, прокручиваю события сегодняшнего дня. Первое детское вскрытие. А сколько их еще впереди? Я люблю патологии, мне нравится изучать миры. Микромиры. Макромиры. Почему нельзя заниматься изучением болезней без привязки к живым людям? Хотя… тогда зачем это вообще все нужно, если не пойдет во благо?

Наша работа – это поиск отличий, бесконечная дифференцировка полученных данных и окончательный вердикт, от которого зависит дальнейшее лечение живого человека и прогноз. Бóльшую часть времени я смотрю в микроскоп, стараясь в этом розово-фиолетовом разнообразии, которое придает тканям краситель гематоксилин-эозин, отделить здоровые структуры от патологических. Внутренний мир человека, который я вижу под микроскопом, всегда напоминает мне звездное небо. Хотя в патологической анатомии «звездное небо», или starry night, – это обозначение типичного паттерна лимфомы Беркитта, онкологического заболевания, которое бьет по лимфатической системе. При микроскопии биоптат лимфатических узлов дает рисунок, похожий на одноименную картину Ван Гога. Темные опухолевые клетки создают фон для светлых иммунных клеток макрофагов, вокруг которых образуется свободное пространство.

Удивительно, но чем хуже диагноз, тем красивей он выглядит на разрезе. Каждая клеточка уникальна.

Классе в девятом меня настолько увлекла астрономия, что я даже ходила в обсерваторию на лекции к профессору, где мы слушали о том, как устроена наша Вселенная. На стенах учебного класса были развешаны плакаты с названиями местных групп галактик: Большое Магелланово Облако, Андромеда и прочие. Естественно, не обошлось без хихиканий над названиями Секстант А и B. Под чай с печеньками, которые мы приносили из дома, смотрели различные учебные фильмы. Особенно меня впечатлил и очень умилил тот, в котором был дан полный адрес нашей планеты – Солнечная система, рукав Ориона, Млечный путь, Сверхскопление Девы, Сверхскопление Ланиакея, Вселенная.

Мы узнавали, что такое материя и антиматерия, а по вечерам даже смотрели в настоящий телескоп, который был установлен на крыше обсерватории. Глядя на ночное небо, мы чувствовали себя одновременно и очень одинокими, и, наоборот, объединенными такими величественными пространствами. Все проблемы полов, рас, вероисповеданий и так далее будто отходили на второй план и становились слишком ничтожными на фоне бесконечно расширяющейся Вселенной. Слишком много бессмысленных различий.

Вдумайтесь: мы всего лишь кости, обернутые в хрупкое соединение из белков, жиров и углеводов, прямо в эту секунду мчимся на камне с раскаленным ядром на огромной скорости сквозь время и пространство. Создано много фильмов и сериалов, где фантазия режиссера визуализирует контакт с инопланетной цивилизацией. Но о каких адекватных взаимодействиях с другими существами может идти речь, если мы еще даже не научились просто быть людьми? Готовы разорвать любого, кто является угрозой для нашего устоявшегося мировоззрения или хотя бы на йоту отличается от нас самих. Когда начинаешь смотреть на это со стороны, абсурдность происходящего удваивается. А давайте принижать тех, чей речевой аппарат не способен правильно и четко издавать все звуки? Высмеивать того, чья толщина подкожно-жирового слоя слишком велика или слишком мала? Унижать того, чей окрас волосистой части головы (даже созданный с помощью красок и тоников) слишком яркий и отличается от данных природой? Причем эти меры – «много/мало», «редко/часто» – очень вариабельны, в зависимости от конкретного человека.

Может, поэтому я никогда не вижу смысла в ссорах и ругательствах. Не хочу тратить свое время на ненависть. Да, я не способна искоренить все зло и несправедливость, что есть в этом мире, но по крайней мере могу не множить его. Я хочу быть частью созидательного целого. Мы все – земляне. «Хочу обратно домой» – мысль, которая постоянно посещала меня, когда я рассматривала звезды и думала о том, что каждый из нас рано или поздно превратится в космическую пыль. Когда-нибудь я вернусь домой. Мы все вернемся.

Глава 2

Завтра жизнь победит

«Мне снова кажется, что я умираю, наберешь по видео?» – утро началось с сообщения от Ани, давней подруги-ипохондрика, у которой что ни день, то новое приключение. Как-то, будучи в состоянии алкогольного опьянения, она притащила домой дорожный знак, а однажды подняла на уши всех, думая, что у нее в слюне плесень, которая при более тщательном исследовании оказалась комочками туши. Я недовольно щурюсь, стараясь рассмотреть время на дисплее. Только семь утра, в эту рань я была бы не рада даже Бенедикту Камбербетчу.

Звоню. Кажется, проходит не более одного гудка, как на экране появляется лицо подруги в темных очках.

– Привет, мой личный патологоанатом. Хотела позвонить тебе с хорошими новостями по поводу моих горнолыжных романов, но теперь хочу пожаловаться на отвратительных врачей!

– Судя по твоему аксессуару, на офтальмологов?

– Разумеется! Хожу в очках даже дома, потому что родителей пугать не хочу. Ты представляешь, я пару дней назад случайно пшикнула спиртовым санитайзером себе в глаз. Сразу, конечно, промыла его в большом количестве воды, но уже утром стало хуже – я проснулась, а в глаз будто сгущенки налили! Веки опухли, слиплись и трогать больно. Я на панике сразу записалась к офтальмологу.

– Молодец, правильная последовательность, так, а проблема в чем?

– Мне попался молодой парень. Рассматривая мой глаз, он краснел, бледнел и запинался, несколько раз переспрашивал, каким образом я получила, как он выразился, «химический ожог», потом начал вообще рекомендовать госпитализацию! Прикинь? Из-за какого-то глаза. Запугивать начал, что я зрение потеряю.

– Аня, ближе к делу. У тебя есть заключение от врача? Что там сказано и назначено?

– Да, сейчас.

Камера завертелась и послышалось какое-то шуршание, через несколько секунд подруга снова появляется на экране. Приподняв немного очки, она зачитывает вслух:

– Со слов пациентки химический ожог глаза наступил в результате неаккуратного обращения со спиртовым антисептическим средством. При осмотре видна массивная экссудация гнойным содержимым, тяжелый хемоз, да сколько ж терминов, блин, нельзя попроще писать? Что тут еще… выраженная ги-пе-ре-мия конъюнктивы, при пальпации отмечается болезненность. По лекарствам назначил заживляющую мазь, но она мне не помогает! А, еще я все-таки подписала отказ от госпитализации, чтоб он от меня отстал. Так что со мной?

– Термины нужны не тебе, а нам, мы обязаны писать грамотным юридическим языком, но доносить информацию до пациента можно как угодно, лишь бы он понял. Можешь снять очки, показать глаз?

– Да, только быстро, а то очень неприятно.

Аня снимает очки, и я с трудом удерживаюсь от удивленного возгласа. Правый глаз: опухший, красный, полуприкрытый, постоянно слезится, и общая картина даже близко не похожа на то, что все идет к выздоровлению.

– Дорогая, тебе следовало согласиться на госпитализацию; я не знаю, что с тобой, но это срочно нужно лечить! Пришли мне фото глаза и направления, я перешлю это Лере, заведующей офтальмологическим отделением. Она подскажет, что делать.

Подруга разочаровано вздыхает:

– Я думала, ты мне сразу скажешь диагноз и волшебную таблетку, чтобы все быстро прошло.

– Ага, и губозакаточную машинку в придачу. Я тебя удивлю, патологи знают не все болезни на свете. Но зато у меня есть куча умных коллег, за вторым мнением к которым я могу обратиться. Перешли мне фото назначений и своего глаза. Давай наберу тебя через полчаса либо уже в обед, мне пора собираться на работу.

Отправляю фото коллеге с просьбой помочь и иду готовить завтрак. Неожиданно вместо смс Лера решила мне перезвонить.

– Привет! Это на 99 % гонококковый конъюнктивит. На 100 % буду уверена, когда пациентка сдаст соскоб и его окрасят по Грамму для выявления диплококков[6]. Ну, либо на ПЦР. Лечение сама знаешь – промывать глаз от гнойных выделений и антибиотики. Заживляющая мазь здесь не нужна, странно, что коллега не распознал примитивнейший диагноз.

– Привет, в смысле? Это же ЗППП, а подруга сказала, что попала себе в глаз антисептиком.

– Ну, если этот антисептик находился в чьем-то члене, тогда все возможно. Но вообще подхватить такой тип можно даже в бассейне, поэтому мы рекомендуем всегда использовать плавательные очки, а у молодых, сексуально активных взрослых подозреваем окулогенитальный контакт.

– А-ха-ха, почему я на парах по микробиологии ни разу не слышала про такой путь передачи? Хотя логично, окулус – глаз, гениталии – половые органы. Значит, ты хочешь сказать, что…

– Да, ей в глаз попала семенная жидкость мужчины с гонореей, судя по тому, какую байку с санитайзером она рассказала. Думаю, что на всякий случай твоей подруге лучше лечь в стационар для проведения инъекций антибиотиков, потому что она действительно может ослепнуть, такой тип конъюнктивита способен привести к расплавлению роговицы и потере зрения.

– Она говорила, что врач на приеме краснел и мялся, думаешь, он понял, что это за диагноз? Но почему тогда ей не сказал? А главное, Аня даже мне не сказала правду.

– А ты, наивная душа, привыкла, видимо, что мертвые не врут и все воспринимаешь за истину? Живые пациенты постоянно скрывают от нас важную информацию, особенно которая касается ЗППП. Причины разные – страх, стыд, иногда просто забывают, поэтому важно перед посещением врача записывать все, что тебя беспокоит, ведь в кабинете зачастую многих накрывает амнезия. А тот доктор, конечно, повел себя этично, но непрофессионально.

– Это как?

– Врачебная этика базируется на тотальном доверии между нами и пациентами – что бы те нам ни сообщали, мы принимаем это за правду. У меня однокурсник – проктолог. Знаешь, сколько раз к нему обращались те, кто «случайно» падал прямой кишкой на пульт или баллончик от дезодоранта?

– Больше, чем я могу себе представить.

– Ага, и какое удивительное совпадение – эти самые предметы еще были и в резиновом изделии номер два. Короче, если бы тот офтальмолог ей прямо сказал, что у нее гонококковый конъюнктивит, то она смело смогла бы на него подать в суд по 323-й статье ФЗ, за несоблюдение этических и моральных норм, мол, опозорил меня своими подозрениями, негодяй. Врач действовал строго в рамках правового поля, защищая себя в первую очередь, ведь он даже не мог ей назначить ПЦР, чтобы доказать наличие возбудителя, потому что это не входит в стандарты диагностики при «химическом ожоге». Ну, он хотя бы попытался ее запугать и предложил госпитализацию – уже неплохо. В итоге себя он защитил, действуя этично, но пациентка под угрозой лишения зрения, а это уже непрофессионально.

– А как бы ты поступила?

– Смотря по ситуации, по человеку в целом. Скорее всего, начала бы байку про «представляете, у одной моей подруги была похожая картина, но она…» – и далее по списку: что произошло, чем лечилась, чем грозит отказ от лечения. Либо по-человечески говорю, что обязана исключить даже самые смелые теории, но пациент может не переживать, ведь я связана врачебной тайной, и никто никогда не узнает, в чем была причина того или иного анализа и лечения. Убеждаю человека, что целиком и полностью на его стороне. Чаще всего люди раскалываются, когда видят искреннее сопереживание, сочувствие и отсутствие высокомерия.

– Понятно. Лера, искреннее огромное спасибо тебе за уделенное время, с меня кофе при встрече, и обещаю от тебя никогда ничего не утаивать.

– Да у тебя и не получится, глаза – зеркало души, по ним и правда многое понятно. До встречи, была рада поболтать.

Я в очередной раз радуюсь тому, что не работаю с живыми людьми. Ненавижу спорить и что-то доказывать, хотя даже взаимовежливая дискуссия вытягивает из меня все силы. Всегда за свободу воли, хочешь – лечись, не хочешь – умирай. Желательно, не на моей территории. Подругу после завтрака я набираю в прескверном расположении духа, параллельно одеваясь на работу, пока Киря прогревает машину. Аня снимает трубку молниеносно.

– Передавай своему горнолыжнику, чтобы пользовался чехлами и лечился в принципе!

– В смысле, – смущается она.

– В прямом! Скажи честно, тебе в глаз попал не антисептик?

Неловкая пауза красноречивей слов.

– Ну какого хлора, Аня! Я что, не заслуживаю правды? Тем более которая очень важна для диагностики и сохранения тебе зрения, в конце концов! Причем ты сама звонишь и просишь помощи. Мне все равно, как ты там проводишь свободное время, я никогда тебя не осужу, но неужели ты думаешь, что врать подруге и врачу – это хорошая идея?

– Ну прости, мне было неловко такое рассказывать! Даже тебе. Так, стой, раз твоя заведующая поняла только по фото, что со мной, значит, тот врач на осмотре тоже понял, как это случилось?

– Конечно! Но ты же тоже не говорила, как получила воспаление, вот и получила неработающее лечение.

– Ну бред, честно, мог бы и в лоб сказать. А то выглядит это как «ах ты сколопендра такая, не созналась мне, тогда мучайся, поделом тебе».

Я кратко пересказываю ей разговор с Лерой, объясняя действия офтальмолога, и советую подруге вернуться в больницу. Отключившись и спешно набросив пуховик, выхожу на улицу. Время поджимает, уже пора ехать на работу, а я ненавижу опаздывать. Только уже сидя в движущейся машине, соображаю, что оставила телефон в прихожей, пока мысленно прокручивала утренний разговор. Ладно, не страшно, для работы он все равно не нужен, просто заранее надо будет договориться с мужем, во сколько встречаемся возле выхода. Мимо нас проезжает катафалк, приметный логотип которого я сразу узнаю по характерным ангельским крылышкам.

– О, а это не к нам ли в морг едут? Точно, Василий за рулем!

– Может пересядешь к ним? – улыбнувшись, предлагает Киря.

– Прямо на ходу предлагаешь запрыгнуть? Так экстравагантно я еще на работу не добиралась.

Беру телефон мужа и включаю нам подкаст про животных. Раньше мы так делали с папой, только по пути на мою учебу – слушали что-нибудь познавательное из разных областей, а потом обсуждали это. Из динамиков полился энергичный женский голос, рассказывающий о кенгуру. Как по мне, у них все устроено гораздо продуманней, чем у Homo Sapiens, – самки имеют целых две матки, два влагалища и отдельный влагалищный синус, который используется исключительно в родовых целях. Эти лабиринты нужны для «вечной» беременности, чтобы создать эдакий конвейер из кенгурят.

Боковые влагалища нужны, чтобы раздвоенный, да-да, вы не ослышались, член самца поставлял семенную жидкость, а центральное влагалище служит для эвакуации детеныша наружу. В среднем беременность длится около 30 дней, это вместо человеческих 40 недель! Удивительно, длина новорожденного детеныша – всего 2,5 сантиметра. Хотя кенгуру такие же млекопитающие, как и мы, но им не приходится выталкивать из себя нечто, размером с дыню-торпеду. Один этот факт уже ставит кенгуру на первое место моего топа животных, физиология которых круче, чем у людей. Но у кенгуру нет полноценной плаценты, а есть лишь ее слаборазвитый функциональный эквивалент, что-то вроде желтка внутри яйца, поэтому детенышу нужно через месяц либо выбираться из матки, чтобы переселиться в сумку, либо… вы не поверите! Подождать, пока тот детеныш, что «дозревает» в сумке, вырастет и освободит место. Представляете?

Самки кенгуру могут «замораживать» беременность, пока выкармливают малыша в сумке либо если считают, что сейчас неподходящее время для размножения, когда их рацион скудный, а вокруг много хищников и животное постоянно в стрессе.

Это состояние, когда эмбрион находится в «режиме ожидания», называется по-научному «диапауза». В это время физиологически тормозится обмен веществ, останавливается процесс образования новых клеток, и кенгуренок, который находится в матке, может целых полгода ждать своей очереди, пока его братик или сестричка дозревает в сумке. Перед родами самка кенгуру вылизывает путь от преддверия влагалища до сумки, чтобы, во-первых, с помощью своей слюны, содержащей пахучие вещества, помочь малышу сориентироваться в нужном направлении, куда ему ползти, а во-вторых, проложить сквозь шерсть мокрую и скользкую «трассу», чтобы кенгуренок, цепляясь за нее своими малюсенькими лапками, добрался до одного из четырех сосков, хотя обычно функционируют всего два. Дополнительными стимулами для движения новорожденного являются температура, ведь сумка матери теплее, чем остальные ее части тела, и гравитация: кенгуренок инстинктивно движется против воздействия силы тяжести, а значит, будет стремиться ползти вверх. Как гениально все продумала природа! У малыша пока слабо развиты мышцы, он пока что не умеет сосать, поэтому сосок набухает у него во рту, чтобы кенгуренок не смог оторваться, и молоко очень медленно, по капельке, пассивно выделяется ему в рот. Такая надежная фиксация позволяет не переживать о потере малыша маме, а ведь она может передвигаться со скоростью 60 км/ч.

«Интересно, что самка кенгуру все время будет вырабатывать несколько видов молока разной жирности, которая нужна для разных периодов развития малыша», – продолжала вещать бодрая женщина.

Я нажала паузу и повернулась к мужу.

– Как тебе сегодняшний подкаст?

– Очень необычный, особенно удивил факт про строение половых органов. А про то, как детеныш ищет вход, я знал, всю жизнь обожал передачу «В мире животных» с Дроздовым.

– Помнишь, я тебе подарила билет на его лекцию? Таким счастливым я тебя даже на нашей свадьбе не видела.

– Себя вспомни на концерте Адама Гонтье[7] и потом поговорим!

– Туше.

– А тебе понравилась лекция?

– Да, там еще минут двадцать про других интересных сумчатых будет, но уже на обратном пути дослушаем. Я в целом не поняла, зачем сравнивать людей с животными, у всех есть свои плюсы и минусы, различия и схожести. Зато нам дана целая вторая сигнальная система – речь.

– Хотя иногда лучше бы некоторые ею не пользовались. А что там было про молоко? Что оно все время разное, а у людей как?

– У нас происходит почти то же самое. Материнское грудное молоко меняет свой состав в зависимости от своей стадии созревания. Молоко делится на переднее, которое располагается ближе к соску, и заднее, отличающееся повышенной жирностью. Этот жир в грудном молоке необходим для регуляции роста и созревания всех органов и систем, а также когнитивного развития и двигательной системы новорожденных. В последние дни беременности и в первые три – пять дней после родов у женщины выделяется не молоко, а молозиво. Соломенно-желтая вязкая жидкость со слегка солоноватым вкусом и очень специфическим запахом. По консистенции оно больше похоже на жирные сливки и выделяется совсем в небольших количествах, но его очень важно дать малышу, потому что в этих драгоценных каплях содержатся иммуноглобулины или антитела – это особые белки крови, которые целых полгода будут защищать новый организм от различных патогенов, с которыми мы постоянно сталкиваемся, формируя приобретенный пассивный иммунитет. В основном в молозиве содержится именно секреторный иммуноглобулин А (sIgA), который покрывает и защищает слизистые оболочки кишечника, дыхательных путей и других органов, а также в меньшем количестве – иммуноглобулины G и M, обеспечивающие дополнительную защиту от инфекций. Этот sIgA действует как барьер, из-за которого патогенные микроорганизмы не могут прикрепиться к стенкам кишечника. Также в молозиве содержатся лейкоциты, это белые защитные кровяные клетки; лактоферрин, белок, связывающий железо, и эпидермальный фактор роста – тоже белок, который стимулирует клетки эпителия делиться и расти. Все эти важные элементы помогают малышу справляться с вызовами, которые бросает ему «наружный» мир. Они особенно эффективны против пищевых расстройств, что очень важно для незрелой пищеварительной системы, ведь мы не получаем калории «из воздуха», хотя некоторые и убеждают диетологов, что могут набрать вес, просто «подышав над шоколадом». Любая клетка формируется из белков, жиров и углеводов, которые мы получаем только из еды.

– Тебе тоже надо подкасты записывать, – улыбается Киря. – Ты рассказывала, что, когда работала в роддоме медсестрой, вас учили правильно подмывать младенцев, потому что они могли обделаться прямо через час после родов. А откуда берется «наполнение», если они еще ничего не ели?

– Внутриутробно младенец питается через пуповину, но также он может проглатывать околоплодные воды с частичками отшелушенного эпителия, тонкие пушковые волосики и слизь, которые постепенно в течение девяти месяцев формируют меконий, или первородный кал, больше похожий на вязкий черно-зеленый липкий мазут, чем на привычные нашему виду фекалии. Это очень удивляет молодых родителей: мол, как ты можешь какать, если еще ничего не ел? В норме меконий должен самостоятельно отойти в первые сутки, и молозиво этому способствует, действуя как мягкое природное слабительное. Но и это еще не все!

– Не все? У магических зелий в играх поменьше эффектов будет, чем у того, что дают мамы.

– Да, женское тело невероятно. Представляешь, молозиво также помогает быстрее справиться с физиологической желтухой новорожденного. При рождении с телом малыша происходят множество изменений, помогающие ему адаптироваться к новой температуре, зрению, способу дыхания, приему пищи, коммуникации и так далее. В том числе меняется фетальный гемоглобин, являющийся белком с повышенным сродством к кислороду и переносящий его более эффективно именно у младенцев, на «взрослый» или зрелый гемоглобин А.

– Подожди, а почему у нас во взрослом возрасте не сохраняется этот фетальный гемоглобин?

– Потому что постоянная успешная адаптация к изменяющимся условиям внешней среды – ключ к выживанию. У каждого компонента организма есть свои плюсы и минусы, которые, если останутся неизменными, приведут к гибели. Фетальный (лат. fetus – «плод») гемоглобин хорош тем, что может при малом объеме крови отлично снабжать каждую клеточку плода кислородом, но у него совсем небольшие температурные и pH-диапазоны, в которых он активно функционирует, что делает его очень нестабильным и легко разрушаемым после рождения. Поэтому он хорош только для внутриутробного периода, ведь внутри теплого уютного «материнского гнездышка» почти всегда все стабильно. Но после рождения его нужно заменить на «взрослый» гемоглобин, который уже спокойно переносит все тяготы температурных и pH-колебаний. И при этой «замене игроков» высвобождается много билирубина (от лат. bilis – «желчь» и лат. ruber – «красный») – желчного пигмента, который образуется в результате распада не только гемоглобина, но еще некоторых других белков.

– С одной стороны, здорово, вроде все так гармонично продумано. А с другой стороны, странно, что за девять месяцев организм целиком способен собрать новое существо внутри себя, а отрастить хотя бы один зуб – нет.

– Это да. Хочешь еще интересный факт про разноцветное молоко?

Переднее молоко, выделяющееся в начале кормления, больше чем на 85 % состоит из воды, лактозы (молочного сахара) и сывороточного белка, который придает молоку легкий небесно-голубой оттенок.

Если в питании кормящей мамочки преобладают зеленые овощи вроде шпината, брокколи, брюссельской капусты или стручковой фасоли, то грудное молоко может выглядеть так, будто сцеживалась Фиона из мультика «Шрек». Соответственно, морковь, хурма, тыква и батат могут придавать грудному молоку светло-оранжевые тона из-за содержащегося в них бета-каротина, предшественника витамина А. Но эти цвета не означают, что качество молока испортилось – на органолептические свойства, такие как вкус, консистенция и запах, это вообще никак не влияет. Розоватый цвет молока говорит о кровоточащих трещинах сосков, которые необходимо лечить, чтобы не доставлять дискомфорт маме. А вот иссиня-черный цвет молока уже свидетельствует о приеме матерью некоторых видов антибиотиков, которые несовместимы с грудным вскармливанием.

– Ого, даже так бывает. Слушай, а можно, возможно, глупый вопрос? Если женщина во время родов теряет ребенка, то как тело понимает, что молоко больше не нужно? Оно же не прекращает вырабатываться в один момент?

– Ну, волшебной кнопки «горшочек, не вари» у нас нет – и для запуска, и для остановки любого процесса нужно время. Почти все процессы в нашем теле работают с учетом обратной связи. В норме при механической стимуляции ртом ребенка сосков вырабатывающие молоко альвеолы молочных желез, протоки которых открываются на вершине соска, посылают в гипоталамус импульсы, что нужно увеличить количество гормонов для усиления выработки молока, чтобы было чем кормить малыша. Когда стимула нет, уровень гормонов постепенно снижается, молока вырабатывается меньше, и начинается процесс инволюции – обратного развития и апоптоза – запрограммированной клеточной гибели. Еще есть белок FIL – ингибитор обратной связи лактации. Если регулярного оттока молока нет, то он сигнализирует клеткам молочной железы о необходимости прекратить выработку молока. Вот так. О, уже приехали, забирай меня в 15:15 и привези мой телефон, пожалуйста.

Я целую мужа и выхожу из машины. Идя к корпусу по небольшому скверику, мысленно прокручиваю разговор с Кирей. Вся моя жизнь – это постоянные наблюдения контрастов. В роддоме я видела матерей, изможденных криками детей и мечтающих, чтобы те замолчали. И навсегда запомнила разрывающий сознание крик «Дыши!» роженицы, у которой был тихий первенец. Она умоляла его издать хоть один звук, пока его реанимировали врачи, ведь крик означал бы, что малыш жив. Я знаю, что та женщина отдала бы что угодно, лишь бы позже к груди прикладывать своего теплого малыша, а не холодные полотенца в попытках быстрее остановить молоко. Делаю глубокий вдох и захожу в корпус. В этот раз все заняты делом. Заведующий – на конференции, бывшую заведующую, как прекрасную опытную специалистку, завалили биопсиями. Меня же отправляют на дежурство – заниматься любыми «входящими». Переодевшись в рабочий хирургический костюм и надев маску, спускаюсь на первый этаж в комнату с большой вытяжкой и столом, где мы исследуем биопсии. Прямо напротив стола располагается большое окно, через которое видны аптека, соседний корпус и деревья, припорошенные снегом. Слева от меня сидит лаборантка, которая зачитывает вслух диагнозы и то, какой материал прислали разные отделения, вносит с моих слов описание препаратов, а также подает пластиковые биопсийные кассеты со множеством отверстий, в которые я складываю тонкие кусочки материала. Если эндоскописты берут совсем мелкие участки, то внутрь я кладу специальную биопсийную прокладку, чтобы материал при дальнейшей обработке и окраске не потерялся. За несколько недель работы я уже почти освоилась, но все равно каждый день находит чем меня удивить.

Какой именно материал мы смотрим? Иногда лор-врачи присылают удаленные аденоиды, или, по-другому, носоглоточную миндалину, – лимфоидную ткань на задней стенке носоглотки, которая в случае своего разрастания мешает ребенку дышать.

Для меня всегда было непонятно, почему мы говорим об одной миндалине во множественном числе, даже если в латинском языке она пишется как adenoid. Функция любых миндалин, которых целых шесть штук, располагающихся по кругу рото- и частично носоглотки и составляющих единое кольцо Пирогова – Вальдейера, – это защита организма от инфекций, первая линия защиты от патогенных микробов. Ведь вылечить воспаление на уровне горла гораздо проще, чем на уровне легких.

В норме после выздоровления человека миндалины возвращаются к своим исходным размерам. Но если их поражения возникают слишком часто, вызывая разрастание ткани, тогда врачи рекомендуют удаление.

Воспаление чаще всего может быть вирусной или бактериальной природы. У маленьких детей до 2–3 лет чаще всего вследствие заражения риновирусами, аденовирусами или даже коронавирусом возникают именно вирусные ангины, или тонзиллиты. Это названия одного и того же заболевания небных миндалин, спрятанных между небными дужками, просто с латинского tonsillae (то́нзиля) – это «миндалина», а ango от angina – это «сжимаю, сдавливаю, душу́». Я люблю изучать языки и этимологию слов, некоторые из них раскрывают свое значение совсем иначе, чем я себе это представляла. Интересно, что в английском языке angina – это «стенокардия», которую раньше называли грудной жабой за ощущение сдавления в грудной клетке.

Когда тонзиллит возникает более семи раз в год из-за бактерий семейства стрептококковые (которые под микроскопом похожи на цепочку из мелких зернышек, из-за чего и получили название своего рода[8]), то это показание к удалению миндалин. Дети из-за увеличенных размеров лимфоидной ткани плохо спят, медленно едят, так как миндалины мешают глотанию, или могут быть постоянно капризными и беспокойными из-за недостатка кислорода вследствие затрудненного носового дыхания. Из-за дыхания через рот их лицо приобретает типичный аденоидный вид: рот приоткрыт, нижняя челюсть смещена назад. Частые воспаления горла через евстахиеву трубу, соединяющую носоглотку со средним ухом, вызывают еще и отиты, воспаления уха. В зависимости от локализации различают либо наружный отит, при котором поражается ушная раковина, слуховой проход и барабанная перепонка либо средний отит, при котором воспаление локализуется между внутренней стенкой барабанной перепонки и овальным окном улитки, либо лабиринтит – воспаление внутреннего уха. Помню, как на занятиях по лор-болезням мы шутили, что если внутри нас есть маленький лабиринт, значит, должен быть и маленький Минотавр[9].

Еще опасность увеличенных миндалин подстерегает детей ночью. Гипертрофированные миндалины перекрывают дыхательные пути и во сне происходит вибрация структур носа и глотки, из-за этого возникают храп или даже остановки дыхания во сне. Поэтому так важно собирать подробный анамнез, любая мелочь на самом деле может оказаться важной. Если польза превышает вред, необходимо миндалины удалить. Плюсы такой операции: ребенок болеет реже, снижена вероятность гнойных осложнений, нарушений глотания, а также неправильного развития челюстно-лицевого аппарата. Минусы: у любого оперативного вмешательства с использованием наркоза, а не местной анестезии есть определенные риски. Поэтому каждый случай рассматривается индивидуально, с учетом сведений и о болезни, и о жизни пациента, а решение о любом способе лечения принимается на основании клинических рекомендаций.

Помимо вирусов и бактерий, воспаление глотки могут вызывать еще и грибковые микроорганизмы, поэтому заболевание называют фарингомикоз (pharynx – «глотка, горло», «-микоз» – «гриб»). При микроскопии их очень хорошо видно.

Казалось бы, все довольно просто, но, как обычно, есть нюансы. Всегда нужно докапываться до причины, чтобы вылечить основное заболевание, а не замаскировать симптомы. Ведь у ребенка может возникнуть не просто тонзиллит, а синдром Марша́лла, при котором ангина идет вместе с афтозным[10] стоматитом и увеличением шейных лимфатических узлов. И коварство этого синдрома в том, что, во-первых, он вызывается не вирусами или бактериями, а предположительно цитокинами (которые представляют собой пептидные информационные молекулы, чем-то похожие на гормоны), способными вызывать ответную реакцию при воздействии на соответствующие рецепторы. А во-вторых, точные причины синдрома Марша́лла до сих пор неизвестны. Или, как говорят в медицине, это идиопатическое заболевание.

К сожалению, даже в ХХI веке в медицине еще остается множество «слепых зон» как в диагностике, так и в лечении. Конечно, всегда удалить что-либо проще, чем вылечить. Но такими темпами легко перегнуть палку и начать вырывать зубы, чтобы профилактировать кариес, менять суставы на титановые во избежание артрита и замещать молочные железы имплантами, чтобы перехитрить возникновение рака.

Благими удалениями вымощена дорога в морг.

На этот раз биопсия начинается с ампутированного мизинчика. У ребенка была полидактилия (poly – «много», dactilos – «палец»), врожденная патология, при которой количество пальцев на руках или ногах больше нормы. Чаще всего этот дефект изолированный, то есть не связанный с другими нарушениями в организме. Обычно родители ребенка по эстетическим соображениям избавляются от его лишних пальцев еще во младенчестве, но кто-то не придает этому значения, особенно если шестой палец располагается на ноге, как у актрисы Холли Берри. Держа ампутированный палец пинцетом, я рассматриваю аккуратный край резекции. Ощупываю каждую фалангу – все три на месте, суставы подвижные, полностью нормально сформированный пальчик, просто лишний. Вспоминаю, как в детстве думала, что ногти – это продолжение костей, хотя на самом деле ногти – это придатки кожи, состоящие из белка альфа-кератина. Их прочность обусловлена большим количеством атомов серы, а глянцевость и гладкость – наличием жиров и достаточного количества воды, поэтому во время длительного обезвоживания или неполноценного питания с нехваткой витаминов ногти могут тускнеть, желтеть и идти полосами, на них даже образуются вмятины.

Я с шестилетнего возраста постоянно грызла ногти, что очень расстраивало мою семью. Однажды, когда мы были в гостях у друзей родителей, которые накрыли к нашему приходу шикарный стол и закормили меня десертами, я подошла к маме и в душевном порыве выдала:

– Мамочка, я больше не буду грызть ногти, я это делала просто потому, что была голодная.

Все сидящие за столом просто взорвались смехом, потому что на тот момент количество моих детских жировых складочек конкурировало по численности с кольцами Сатурна.

Как только не боролись с этой вредной привычкой. Со мной пытались разговаривать, объяснять, что грызть ногти негигиенично, мазали их специальным горьким лаком, пугали глистами, больницей, надевали варежки летом, обещали купить игрушки, если я перестану это делать, – не помогало ничего. Я не верила, что ногти останутся такими же короткими, ведь ежедневно смотрела на длиннющие и крепкие, похожие на когти коршуна, ногти мамы, которая подрабатывала в то время мастером по маникюру и использовала их как холст, рисуя на них удивительной красоты картины. Только один ноготь на среднем пальце левой руки вырос у меня длинным из-за того, что за него укусил енот, которого нам привезли в детский садик. Тогда я решила, что будет хорошей идеей сунуть к нему в клетку не еду, а свою часть тела. Месяца два я ходила с каким-то подобием гипса на руке, и сошедший полностью ноготь заменился длинным и красивым. Родители позже шутили, что надо было все пальцы поочередно сунуть.

Погрызушки ногтей по-научному называются «онихофагия», этой вредной привычкой страдает больше трети детей и подростков. Так проявляется стресс, беспокойство или скука, ребенок старается справиться с этим как может, иногда даже эта привычка является просто бездумным копированием поведения других детей.

Самое опасное, что может произойти, – это передача различных заболеваний, таких как дизентерия, гельминтоз, гепатит А, брюшной тиф. Также из-за постоянной травматизации кожи вокруг пальцев возникает паронихия – воспаление околоногтевого валика. В запущенных случаях, если вовремя не обращаться к хирургу, а организм справиться с воспалением не в силах, можно даже лишиться пальца.

Мама делала мне уходовый маникюр, чтобы я не отрывала заусенцы до локтей, а во взрослом возрасте я пыталась делать гель-лак, но мне безумно не нравилось ощущение каких-то инородных тел, ногти были будто заключены в панцирь. В итоге в жизни я делала себе «искусственные» ногти всего около пяти раз, один из которых пришелся на свадьбу. В медицинском после кафедры микробиологии и инфекционных болезней я ненадолго останавливала свои порывы, но во время сессии все возвращалось на круги своя, просто теперь перед «угрызениями» чистила ногти и обеззараживала руки спиртовым раствором. Постоянно стыдилась себя, прятала руки, на всех фото они скрыты в складках одежды, я втайне завидовала девушкам с длинными красивыми ногтями, но бороться с собой не было сил.

Все прошло, когда я пошла в психотерапию, понадобилось около полугода, чтобы прекратить травмировать себя. Зачастую, чтобы достичь результата, себя надо не гнобить, а любить и поддерживать. Ненависть порождает только ответную агрессию. Мысли «Я безвольная тварь, почему не могу просто взять и бросить – ничем не лучше курильщиков с их зависимостью» заменились на «Почему я сейчас это делаю, я переживаю, нервничаю? Как я могу себя сейчас поддержать иначе?». Даже простое распознавание и проговаривание вслух своих чувств здорово помогает налаживать отношения, особенно с самым дорогим человеком в нашей жизни – с собой. В итоге сейчас у меня короткие, но аккуратные ногти, до сих пор я не отращиваю их длинными, мне неудобно, поэтому прошу мастериц маникюра безопасно обрезать весь свободный край, чтобы не было вросших уголков.

Продолжаю исследование биопсий. Сегодня большого разнообразия в диагнозах нет. К нам на исследование отправляют подозрительные удаленные родинки, которые грамотные хирурги иссекают с запасом «здоровой» кожи по краям и вглубь, потому что, если оставить хотя бы одну клетку, в дальнейшем она переродится в родинку вновь. В отдельной большой банке с формалином, перемотанной резинкой с бумажкой, на которой черным маркером было указано число 53, лежат все вырезанные кусочки с прошедшей аутопсии, которую проводила я. Число означает, какое по счету вскрытие было в этом году. У чьей-то трагедии есть свой порядковый номер. Иногда нам звонят эпидемиологи и вместо фамилии называют номер вскрытия, по которому хотят уточнить подробности. Без статистики и анализа медицина не развивалась бы такими быстрыми шагами, хотя мне до сих пор кажется, что вся отрасль еще далека от идеала. Поэтому я делаю лучшее, что могу, – стараюсь выполнять свою работу тщательно, вдумчиво, не стесняясь показаться глупой, переспрашивая и уточняя все, что вызывает сомнения. Несколько раз я даже писала Санни, отправляя ей фото микропрепаратов, сделанные через специальный держатель для микроскопа. Она всегда говорила не только диагноз, но и названия книг, где я могу подробнее почитать о нем, либо кидала ссылки на статьи, даже иногда на свои – Санни часто публиковала описания и фото на популярных англоязычных патолого-анатомических сайтах. Я восхищаюсь количеством информации, которую она мало того что запоминает, но еще и умеет объяснить простым языком, а также ее бесконечной выдержкой и тактичностью. Как-то я перечитала нашу переписку двухлетней давности, и мои пунцовые от стыда щеки было видно из космоса. Если сравнивать мои вопросы с областью кулинарии, они были из разряда: «А как сварить яйцо?»

А потом случилось непредвиденное. Санитарка, протирая мою доску от растекшегося после многочисленных исследований формалина, случайно смахнула в мусорку и кусочек биопсии, которую я еще не успела исследовать.

Слышали выражение «похолодела от ужаса»? В тот момент мне показалось, что моя температура тела стала ниже, чем у моих пациентов. Благо это были всего лишь удаленные аденоиды, в которых какая-то серьезная патология обнаруживается в одном из тысячи случаев, но минут пять мне пришлось копаться в мусорном ведре, чтобы отыскать ту самую цельную миндалину среди многочисленных обрезков. Санитарка долго извинялась, хотя я успокаивала ее и говорила, что ничего страшного не произошло, у всех бывают какие-то автоматизированные действия, главное, что нужный кусочек нашелся.

После завершения снимаю одноразовый фартук, перчатки и маску и возвращаюсь наверх, в кабинет. Мне нравится, что у нас есть униформа, хотя требований по длине или цветам к ней нет, особенно если просто сидишь в кабинете за микроскопом. Мой хирургический костюм – это доспехи. Я воспринимаю его как броню, от которой рикошетит любая боль, не пропуская ее внутрь меня. Такая мелочь как медицинская одежда неплохо справляется с психологической помощью, ведь при переодевании ты будто вместе с одеждой снимаешь с себя всю тяжесть прошедшего дня, оставляя переживания на работе. В стенах морга у тебя одна роль, вне его – другая.

Бейдж с Ф. И. О. и должностью носит только заведующий, остальные нет. А зачем? Нас и так все знают в лицо и по именам. Всего три врача на отделение. Ко мне в первую неделю было повышенное внимание, почти каждый заглянул в кабинет поздороваться, ведь много лет до этого состав патолого-анатомического отделения вообще не менялся. Коллеги пришли сюда работать и остались на десятилетия. На общих празднованиях все тепло общаются между собой, подшучивают друг над другом и в целом знают чуть больше, чем просто имя и должность. Никогда не думала, что смогу воспринимать стены морга так тепло. Да, здесь много горя, но много и жизни.

В 14:30 приносят новую историю и погибший внутриутробно плод. В наше отделение поступают все, от 0 до 18 лет, но чаще всего мы сталкиваемся именно с антенатальной гибелью – то есть той, что возникает с момента зачатия и до рождения. Или мертворождения. Все лаборантки уже ушли домой, до конца моего рабочего дня остается всего полчаса, а вскрытия всех, кого приносят позже 13:30, обычно осуществляют только на следующий день. Заниматься исследованием должен уже кто-то из коллег, но иногда я прошу давать мне больше работы, чтобы набраться опыта.

Я беру историю и начинаю просматривать данные. История ведения беременности и родов зачастую дает много подсказок, если знать, на что обращать внимание. Нужно не просто скользить взглядом по строчкам, а анализировать каждую «улику». Возраст – дебют различных заболеваний приходится на разные декады, соответственно, можем что-либо исключить, либо, наоборот, предположить.

Ненавижу термин «старородящая», который отдает лютой мизогинией и даже близко не похож на что-то этичное. Сейчас все чаще говорят «первородящая старшего возраста», что звучит более корректно по отношению к женщинам.

Роды – одноплодные или многоплодные, срок беременности – все играет большую роль. Особое внимание уделяю изучению того, от какой по счету беременности и родов этот мертворожденный. Обычно в истории римскими цифрами пишут порядок беременности, а рядом – чем она закончилась. Например: I – роды, II – выкидыш, III – к/с (кесарево сечение). Цифры больше V я не видела никогда, но тут, наткнувшись на странную строчку, сначала не поверила своим глазам. В истории было указано: I – роды, II – выкидыш, III–XII – медицинские аборты, XIII – дихориальная диамниотическая беременность.

Хорион – это ворсинчатая оболочка оплодотворенной яйцеклетки, которая на 16-й неделе трансформируется в плаценту, а амнион – плодная оболочка, которая формирует плодный пузырь, заполненный амниотическими, или околоплодными, водами. У меня в одной из тетрадок даже хранился рисунок Санни, которая объясняла послойно, где и как располагаются клетки и на что обращать внимание, когда мы под микроскопом рассматриваем оболочки плода.

Когда возникает многоплодная беременность, а это развитие в полости матки двух и более плодов, то у них может быть разное количество этих самых пузырей и плацент. Если беременность монохориальная, значит, одна плацента работает за двоих (но пуповина у каждого плода своя). Такое строение может закончиться фето-фетальным синдромом, когда один плод становится донором для другого. Без лечения этот синдром приводит почти к 100 %-ной летальности одного или обоих плодов. На известной картине De Wikkellkinderen («Дети в пеленках») 1617 года зафиксировано, возможно впервые, наглядное изображение детей с этим синдромом.

Дихориальная двойня означает, что у каждого плода имеется своя плацента. При моноамниотической двойне плоды живут в одном околоплодном пузыре, что существенно увеличивает риск перекрута или обвития пуповины.

Я откладываю историю и тру лицо ладонями. Встаю выпить воды и размять спину. В моей голове хранится столько знаний о различных патологиях, что, если в моем окружении у кого-то рождается здоровый ребенок, я воспринимаю это как чудо, а не как данность. Еще раз перечитываю строчку, шокировавшую меня: III–XII – медицинские аборты. Девять! Целых девять медицинских абортов. Для меня было удивительным, что в XXI веке при таком огромном количестве выбора средств контрацепции, которые предупреждают нежелательную беременность, кто-то еще делает аборты. Причем не один-два – в жизни все может случиться, – а девять! Вспоминаю, как нам рассказали случай в отделении, который навсегда отбил у меня охоту экспериментировать с удачей. Пара, имеющая трех взрослых детей, решила, что мужу стоит сделать вазэктомию – это перевязка семявыносящих протоков (яички, мошонка, половой член – все при этом остается на месте, а операция обратима и никак не влияет на эрекцию), а жене – перевязку маточных труб (которая необратима, и женщина становится бесплодной), чтобы больше не предохраняться. По индексу Перля, а это показатель эффективности предохранения от нежелательной беременности, эти оба способа стоят в лидирующей тройке самых лучших. В итоге через год у 45-летней женщины родился еще один ребенок. Нет, измены не было, и ДНК-тест это подтвердил. Просто они «удачно» попали в те самые 0,15 %, у которых эти способы не сработали.

Под цифрой II в истории стоит «выкидыш». Выкидышем, или самопроизвольным абортом, называют акушерскую патологию, когда из-за каких-то внешних или внутренних причин вынашивание плода прекращается в те моменты, когда еще он не способен к самостоятельному выживанию. Ранними выкидышами называют патологию до 12 недель, поздними – до 22 недель. Я смотрю на часы – конец рабочего дня, пора собираться домой.

Сегодняшняя история болезни напомнила мне, как в возрасте 23 лет ребенка на раннем сроке потеряла моя подруга. Первая и очень желанная беременность, они с мужем тщательно готовились к ней, сдавая все возможные анализы, читая руководства для будущих родителей и полностью поменяв свой образ жизни, отказавшись от вредных привычек и занявшись спортом и правильным питанием. Даже звали меня крестной, хотя уже на тот момент я больше придерживалась агностического атеизма, поэтому сразу отказалась, сказав, что мне не нужны «церковные подкрепления», чтобы стать любящей тетей, которая будет баловать своих названных племяшек. В один момент у Светы на уроке арт-терапии, где она расслаблялась, рисуя гнездо с птенцами, закружилась голова, начались резкие тянущие боли в области малого таза и пошла кровь. Ей успели вызвать скорую до потери сознания. Но очнулась она уже после того, как все случилось. Плод погиб, и вместе с ним, казалось, умерла какая-то часть внутри нее. Из улыбчивой и жизнерадостной девушки она в один момент превратилась в свой бесцветный отголосок. Я приехала в больницу поддержать подругу с букетом ее любимых хризантем. Павел, ее муж, постоянно был рядом с ней – грустный, но сдержанный в проявлении своих эмоций. Когда я появилась в палате, он кивнул мне и вышел, сказав, что ему необходимо вернуться на работу. Света просто молча смотрела на меня невидящим взглядом, одной рукой держась за крестик на груди. Положив цветы на тумбочку, я села на кровать и молча взяла подругу за руку. Только спустя несколько минут она еле слышно выдавила из себя:

– Тань, за что?

– Родная, ни за что. Больше половины выкидышей у здоровых пар происходят из-за хромосомных дефектов. Это генетика, которой медицина пока мало может противостоять. Ты ни в чем не виновата, такое случается, к сожалению.

– Почему именно со мной?

– Потому что этот мир – кусок несправедливого говна. И чем раньше мы перестанем верить в справедливый мир, тем лучше.

– Не надо было раньше времени рассказывать всем, меня кто-то сглазил.

– Милая, у тебя два высших образования, я ни за что не поверю, что ты правда можешь так считать. Никакой мистики не существует.

– Тогда почему, скажи мне! Почему! Всякая алкашня рожает по десять здоровых детей, а мы, единственные друг у друга, без вредных привычек, сдавшие кучу анализов, молодые и здоровые, не справились?

– Ты хочешь услышать рациональные ответы будущего врача? Или просто высказаться? Я сделаю все, что ты хочешь, лишь бы тебе стало легче. Скажи мне, как я могу тебя поддержать?

На секунду она задумалась, потом подвинулась на кровати и похлопала по свободному краю. Сняв кроссовки, я легла рядом, обняв подругу:

– Свет, а помнишь, как в детстве мы устраивали ночевки друг у друга, строили шалаш из стульев и простыней, забирались внутрь этого безопасного пристанища и болтали обо всем?

– Помню, ты всегда была обжорой и тебя невозможно было затащить в гости, не пообещав, что будет что-то вкусное.

– А-ха-ха, в принципе ничего не поменялось. Я тут в коридоре видела автомат со сладостями, надо будет взять нам что-нибудь пожевать попозже. А помнишь, как ты брала фонарик, светила снизу себе на лицо и пугала меня страшными историями про привидения и русалок?

– Ага, кто же знал, что во взрослом возрасте есть ужасы пострашнее.

После этих слов Свету прорвало, словно дамбу. Мы проговорили больше часа. Боль изливалась из нее через слова, среди которых звучали «дефектная», «возмездие», «пустая». На моей футболке расходились темные пятна от слез. Я гладила подругу по длинным светлым волосам, и мне хотелось обладать суперспособностью забирать чужую боль. А Света ждала от мира то, чего он не мог ей дать, – справедливости. Мы привыкли с детства к закономерностям, что если прилежно учишься – получаешь пятерки, помогаешь по дому – родители становятся добрее. И, уже будучи подростками, кажемся себе почти всемогущими, ведь уверены: при должном усердии все получится. Но взрослая жизнь быстро спускает мечтателей на землю. И каждый помнит этот переломный момент тотальной несправедливости, противостоять которой нет ни сил, ни возможностей. И тогда глаза открываются. Закон равен? Не для всех. Так мы узнаем о коррупции, кумовстве, патриархате, наркомании, домашнем насилии, браконьерстве, диктатуре, рабстве, киднепинге, депрессии, и вот уже не кажется смешной фраза: «Мама, роди меня обратно».

Наконец подруга немного успокоилась. Всхлипы стали реже, и в какой-то момент я даже подумала, что она уснула. Но через минуту Света села в кровати, сняла крестик и положила его на тумбу к цветам:

– Спасибо, что пришла поддержать, но теперь я хочу побыть одной.

В 15:20 Киря, как мы и договаривались, улыбаясь, ждет меня в машине. Есть такой типаж людей, который даже не по внешности, а по внутреннему ощущению похож на золотистого ретривера. Вот это про моего мужа. В каком бы плохом настроении ни была, обнимая его, я чувствую себя лучше.

– Хочешь прикол? – смеется Киря. – Звонит твой телефон, номер незнакомый. Думаю, мало ли, ты от коллег позвонить решила, что тебя нужно попозже забрать.

Поднимаю трубку, оттуда: «Татьяна Александровна?» Я на автомате: «Нет, она в морге». Гробовая тишина, потом: «Примите наши искренние соболезнования», а я: «Да она скоро вернется, что ей передать?» Короче, трубку бросили.

Забираю телефон у мужа и обнаруживаю уведомление: смс от Тони, которая ушла из патологической анатомии после того, как заразилась туберкулезом, и после выздоровления переехала в Питер.

«ВЕЧЕРИНКА В ЧЕСТЬ ПРАЗДНОВАНИЯ ПЕРВОГО ДНЯ РОЖДЕНИЯ ДВОЙНЯШЕК!»

Я пытаюсь улыбнуться, силясь почувствовать радость, но мне не всегда удается быстро «переключаться» между работой и жизнью. Особенно когда в ней происходят такие контрастные события. Даже в студенчестве, работая в роддоме, пеленая и кормя сотни малышей, забирая кровь на диагностику из одинаковых крохотных розовых пяточек, я удивлялась тому, как они ухитрились увернуться от миллиона патологий. Миллиарды комбинаций клеток соединились, чтобы стать конкретно этими живыми существами. Улыбающимися, радующимися, наблюдающими и видящими в тебе целую Вселенную. Просто за то, что ты есть. А кому-то не повезло. Кто-то станет причиной не радости и гордости родителей, а их шрамом, разломом и невосполнимой потерей. Люди часто ужасаются тому, что у врачей черное чувство юмора. А как иначе? Это не цинизм, не отсутствие эмпатии. Это защита, способ выжить, не сломаться под тяжестью этих контрастов. Ты шутишь между своими о том, о чем нельзя шутить, потому что иначе просто не сможешь. Смеешься, чтобы не плакать, чтобы не думать о том, как хрупка жизнь, потому что иначе можно просто сойти с ума. Сегодня мне тяжело, но завтра я буду улыбаться. Потому что завтра жизнь победит. И я буду чувствовать счастье, когда меня обнимут две пары теплых ладошек. Контрасты будут всегда. Утро и вечер. Смерть и жизнь. Боль и радость. И я научилась с этим жить. Потому что другого выбора нет. Не потому, что я врач, а потому, что я – человек.

Глава 3

Двойняшки

«Вы представляете людей вскрытыми?» – вопросы от подписчиков иногда обескураживают. Кому-то интересно, сколько мы зарабатываем, а кому-то вот это.

Я сидела в питерском кафе, чье название было созвучно с фамилией главного опричника Ивана Грозного, и отвечала на сообщения. Встретиться здесь было идеей Сани, которая обожала это место. Подруга опаздывала на полтора часа, но предупредила меня заранее, поэтому я специально пораньше выбралась из отеля, чтобы немного пройтись по городу и поработать. Во время заказа я отвлеклась на звонок Кири, забыла слово «корова» и попросила «латте на говяжьем молоке». Иногда люди пьют кофе на альтернативном виде молока, вроде кокосового или миндального, потому что им просто так вкуснее, некоторые подвержены моде и мифам о вреде коровьего, поэтому заменяют его аналогами, но есть и те, для кого это действительно необходимость. У моего заведующего была лактазная недостаточность, о которой я узнала случайно. Однажды я принесла конфеты с молочной начинкой, чтобы угостить коллег во время полудничного кофепития, и зав не стал их есть, рассказав о причине. Через какое-то время я опять принесла что-то с молоком в составе, напрочь забыв о его индивидуальной непереносимости, и коллега снова вежливо отказался. Меня охватила такая досада, что я брякнула:

– Ну почему из всех недостаточностей вы себе выбрали именно лактазную?

– Думаете, сердечная была бы лучше? – улыбнулся заведующий.

Тогда я решила изучить, что из себя представляет непереносимость лактозы, почему она возникает и как развиваются симптомы. Лактоза (от лат. lac – «молоко») – это углевод, который содержится в молоке и молочных продуктах. В грудном молоке тоже есть лактоза, да и сам процесс образования молока называется лактация. В норме в тонком кишечнике лактоза с помощью фермента лактазы распадается на более легкоусвояемые составляющие – глюкозу и галактозу. Поэтому если этого фермента меньше, чем количества поступающего молока, то часть лактозы расщеплять нечему, и она остается в первозданном виде в кишечнике, где начинает бродить, вызывая усиленную перистальтику (активные сокращения) кишечника, поэтому мы слышим урчание. Брожение еще связано с активным выделением углекислого газа (вспомните, как поднимается дрожжевое тесто), вот почему живот раздувается. Лактоза в кишечнике задерживает всасывание воды, поэтому стул становится жидким. Самое неприятное, если эти процессы возникают у малышей, находящихся на грудном вскармливании. Тогда родителей ждет череда бессонных ночей с постоянным плачем. Причем есть несколько типов недостаточности, которые обязательно нужно с помощью ряда тестов и анализов различать между собой, а не только ориентироваться на симптомы.

Врожденная лактазная недостаточность – явление крайне редкое, всего один случай на несколько тысяч новорожденных, поэтому чаще всего при появлении характерных симптомов врачи думают о транзиторной, или временной, лактазной недостаточности младенцев. Это состояние свойственно недоношенным младенцам, у которых пищеварительная система еще не полностью созрела, ферментов вырабатывается мало, и поэтому после приема пищи у малыша могут возникать частые срыгивания, колики, жидкий пенистый стул, вздутие, что сопровождается очень неприятными ощущениями, поэтому ребенок плачет. Но такое состояние проходит часто само по себе в течение 3–6 месяцев, когда кишечник постепенно заселяется различной микрофлорой и приспосабливается к требуемым от него функциям. Если же младенец после кормления заходится в плаче, плохо набирает вес, то врачи, подтвердив диагноз, назначают давать перед каждым кормлением недостающий фермент в определенной дозировке. Грудное кормление стараются сохранить до последнего, потому что молочный сахар важен для нормального созревания глаз, а также центральной и периферической нервных систем.

Если человек переносит какую-то кишечную инфекцию (и без разницы, до или после 18 лет), может возникнуть вторичная лактазная недостаточность, когда какое-то время после болезни плохо усваиваются молочные продукты. При правильном питании, богатом разнообразной растительной пищей, все быстро восстанавливается.

Для меня было удивлением, что это заболевание может во взрослом возрасте стать приобретенным. То есть вы спокойно можете пить коровье молоко всю жизнь, трескать за обе щеки запеканки и сырники, а в один момент вас начинает раздувать как парус, либо походы в туалет становятся все чаще, а стул – жиже.

Смартфон пиликнул, уведомляя меня о новом комментарии под видео: «Спасибо за объяснение! Было интересно увидеть настоящую печень». Вести свой блог, рассказывая о патологической анатомии, было одновременно и лучшим, и худшим решением в моей жизни. Помните сказку про курочку, которая снесла золотое яичко вместо обычного? Теперь я смотрю на нее с другой стороны. Что делали дед с бабкой? Правильно: пытались разбить нестандартное яйцо. Все, что не соответствует представлению людей о нормальности, автоматически подвергается агрессии.

У окружающих было много стереотипов о моей профессии, которая всегда во всех книгах и фильмах окутана мистической и мрачной вуалью.

Я – молодая девушка, яркая, жизнерадостная – выбивалась из их представления о патологах как об угрюмых бородатых татуированных мужиках. В один момент, когда завирусилось видео с моими ответами на частые вопросы, на меня свалилось такое количество ненависти, что я совсем потеряла веру в человечество. Было ощущение, что людям все равно, за что тебя ненавидеть. Комментарии проехались по мне словно асфальтоукладчик. Досталось всему: внешности, речи, подаче, самой информации, съемке, даже цвету дивана. Когда я снимала короткие ролики с опровержением недостоверной информации, ни слова не говоря про оппонента, спокойно и аргументированно разбирая только ее, чтобы люди просвящались и знали, как на самом деле работает наше тело, – все равно прибегала разъяренная толпа с фразами: «Да что ты можешь знать, пигалица, еще у самой молоко на губах не обсохло», «Патологи – занимайтесь трупами! Не лезьте к живым». Отдельно мне доставалось за феминитив – патологиня. Хотя, казалось бы, какая людям разница, как я называю себя, а не других.

Я экспериментировала с ответами. Отшучивалась, писала уточняющие вопросы, отвечала с сарказмом, но быстро опытным путем поняла, что нет единственно верной тактики. Есть люди, которые черпают энергию из склок и скандалов, для них в споре рождается не истина, а желание через унижение другого возвысить себя. Это не мое, любой минимальный конфликт повышает мой пульс в два раза, и я чувствую себя сдувшимся воздушным шариком, который забыли в углу темной комнаты после празднования. Я могу постоять за себя, но затратив колоссальные усилия. За все время ведения блога я постоянно старалась донести: если наши мнения по какому-либо вопросу не совпадают, это не означает, что мы должны друг друга ненавидеть или что кто-то из нас идиот, а кто-то – мудрец, познавший жизнь. Теперь я действую по обстоятельствам. Если есть желание, отвечаю; если вижу только оскорбления, вспоминаю, что мой блог – это мой дом, и, когда кто-то приходит в него и срет на ковер, попутно унижая меня, реакция следует незамедлительно. Поэтому все неугодные мне люди забанены. И прокляты.

Публичность быстро учит очерчивать границы, иначе тебе мало того что сядут на шею, но еще и украдут самое ценное, чем ты распоряжаешься, – твое время.

Люди обижаются, когда в три часа утра я не отвечаю на сообщения в духе: «А вот фотка протокола вскрытия, посмотрите, пожалуйста. Почему у больного N заболевание S? Нам ничего не объяснили…» Или: «На что похожа эта сыпь?» На укус зомби. «Вам что, сложно ответить?» Да, мне сложно. Я на свое образование потратила восемь лет, а еще придерживаюсь этики и законов государства, в котором живу. «Татьяна, мой дедушка всю жизнь страдал от одного заболевания, а патологоанатом написал вообще другое, почему?» – пишут мне родственники в попытках получить ответы, которые я не могу дать. А на мое вежливое сообщение, в котором я выражаю свои соболезнования, но объясняю, что у меня нет права давать комментарии по вскрытию, которое делала не я, если только человек не пришел официально за пересмотром препаратов ко мне лично на работу, получаю либо презрение, либо проклятия, либо обвинения в отсутствии эмпатии. Зато, если ровно к тем же людям обратиться за бесплатной помощью, мол, гляньте одним глазком документики, – так сразу поднимается вой на болотах, что они работают за деньги. Я тоже. Но даже за вознаграждение не буду брать ответственность и ставить диагнозы по фото.

В двери кофейни кудрявым рыжим торнадо ворвалась Саня. Я помахала подруге рукой. Она подбежала ко мне и заключила в объятья.

– Привет, Танчик! Сколько лет не виделись!

– Дышать! – прохрипела я, которую сдавили как тюбик из-под пасты.

Хватка была богатырская, несмотря на внешнюю хрупкость Санни. Она несколько лет занималась боевыми искусствами и обожала активный отдых. Мы еще с моей ординатуры состояли в чатике, куда она, я и Тоня отправляли фото из путешествий или важных периодов жизни. Если Тоня всегда слала что-то эстетичное, вроде архитектуры милых европейских улочек, картин, еды с интересной подачей, множества фактурных тканей и различных стильных образов, то от Сани мы регулярно получали более приземленные и простые, но душевные фото из походов в горах либо с рафтинга или конной прогулки. Подруга бросила свой рюкзак на стул и пошла за добычей.

– Сейчас я расскажу тебе очешуительную историю, как я добиралась из Ростова в Питер! – сказала Саня, вернувшись за стол с облепиховым чаем и манговой панна-коттой.

– Как интригующе, у меня был скучнейший перелет из Калуги, даже поделиться особо нечем. Жаль, обратно возвращаться придется на поезде и электричке, потому что в понедельник уже на работу, а ближайший рейс только во вторник.

– Мне тоже надо вернуться до вечера воскресенья. Ай, горячий чай, надо начать с десерта. Поездка сюда была просто незабываемой! Как говорится, бойся своих желаний. Хотела я новых впечатлений – получила их сполна! Так как расстояние до Питера от Ростова побольше, чем от Калуги, а самолеты не летают, я заранее нашла попутчицу на популярном сервисе и договорилась с ней выехать в пятницу в 17:00. Хвала нашему сокращенному трудовому дню! Как раз я успевала отработать день и в пять утра мы были бы уже в Москве, а там скоростные поезда ходят каждые несколько часов. Думала, что к утру субботы точно буду в Питере.

– Судя по тому, что мы встретились почти на два часа позже запланированного времени, что-то пошло не так.

– Именно! Поэтому мне нужна хорошая порция чего-то углеводного, дабы утолить свои печали.

– Опять будешь удивлять меня своими пищевыми предпочтениями?

– Да ну что ты, все по классике. – Саня выудила из рюкзака открытую пачку сухариков со вкусом холодца и хрена и принялась зачерпывать ими, как ложкой, манговый десерт.

После сочетания батата и крема из сгущенки и васаби меня мало чем можно было удивить.

В этом была вся Санни. Она не хотела выбирать что-то одно – ей нужно было все и сразу. Если ей нравилась хирургическая форма двух разных цветов – она брала обе. Дома у нее была целая коллекция различных чаев, ведь она хотела попробовать все, не ограничивая себя ни в чем. Если бы на экскурсии Сане предложили выбор: пойти на водопады или покататься верхом – она отправилась бы на водопады… на лошади. С тайм-менеджментом у нее было все в порядке. Контролируемый хаос – так она описывала свою жизнь.

– Короче, слушай! Выбирать из автомобилей и попутчиц мне не приходилось, так как мало людей в такую погоду вообще рискуют ехать на машине. Но это самый быстрый из возможных способов. Я подхожу на площадь к назначенному времени, и меня у просто уничтоженной в ноль временем и ржавчиной девяносто девятки встречает жизнерадостная девушка лет двадцати. Леной зовут, такой одуванчик, я не могу. Реально мне в дочки годится. Причем она вынырнула из-под капота с отверткой в руках. Я еще на этом моменте почуяла неладное, но время поджимало, поэтому кинула рюкзак в багажник, а сама села вперед. Спрашиваю: «Сломалось что-то?» Она: «Не, все в порядке, я отверткой машину завожу». А я, как ты знаешь, разбираюсь только во внутренностях людей, поэтому, когда она мне начала объяснять, почему это делала, я поняла тех, кому сама пыталась донести устройство нашего организма. Сначала посмеялась, думая, что это шутка и отвертка нужна была для чего-то другого, но потом оказалось, что она реально ею заводит машину!

– Так и что случилось? Вы просто периодически глохли на дороге, поэтому ехали дольше?

– О-о-о, нет, это только самое начало веселого приключения. Я сажусь в машину, пытаюсь пристегнуться, а Лена говорит: «О, твой ремень безопасности не работает, поэтому просто набрось его на ручник, чтобы не штрафанули». Я спрашиваю: «А что, если от натяжения ремня он на полной скорости резко поднимется?» Она: «А, не переживай, он тоже не работает!»

Мои глаза с каждой фразой округлялись все больше, и я решила уточнить:

– Пожалуйста, скажи, что вы обе добрались в целости и сохранности! Чтобы я могла спокойно дослушать эту историю.

– Да! Но чего нам это стоило! Мы трогаемся, и я решила узнать подробности насчет других систем. Спрашиваю: «А подушки безопасности хоть есть?» Она: «Не-а, но зато, видишь, на приборной панели закреплены три иконки». Мой ор был выше гор после этого уточнения. Знаешь, как в играх: брони ноль, зато шкала маны заполнена.

– Как ты вообще при таких исходных данных согласилась поехать на этом четырехколесном корыте? Ты же рисковала своей жизнью. Это тебе не по городу кататься, где плюс-минус все едут сорок километров в час, а мчаться зимой ночью по трассе!

– Я очень хотела увидеться с вами, и выбора, на чем ехать, больше не было. Сама не вожу, на велосипеде пришлось бы очень долго крутить педали, а лошади в аренду не сдаются. Сейчас, когда уже все позади, я задним числом понимаю, насколько это был необдуманный поступок и что многие попадают в ужасные ситуации именно из-за своей беспечности. Но, честно, мне даже было весело, особенно когда она сказала, что купила права и водит всего пару месяцев. Было интересно, сколько еще чудных открытий меня ждет впереди!

– Саня! Кошмар! Это что, был какой-то проверочный тест, и на самом деле все работало?

– Нет! Но в ее защиту могу сказать, что она бедная студентка, помимо учебы еще работает, занимается волонтерством. Я ей после окончания поездки перевела в два раза больше, чем было указано. И водила она очень аккуратно, соблюдая все правила. Пока мы ехали, она рассказала, как однажды застряла в грязи на какой-то проселочной дороге, трое богатырей помогли вытолкнуть машину, но одному из них досталось – он был с ног до головы облит жижей из-под крутящегося колеса. Парню повезло, что на нем были очки! Когда он их снял, область вокруг глаз была единственной чистой среди всего этого грязевого безумия.

– Вот кому нужно продавать курсы «как стать самой запоминающейся девушкой в компании». Думаю, что такую внезапную грязевую ванну парень никогда не забудет!

– Точно! Слушай дальше, пару часов мы ехали нормально по трассе, все хорошо, но начало смеркаться, и в темноте уже было не так весело. Лена предложила включить тревожную музыку, а я сказала, что в ответ могу включить тревожные запахи, поэтому было решено не добавлять поездке экстрима. Я была настолько уставшая после рабочей недельки, что позже даже прикорнула ненадолго.

– Ты еще смогла уснуть в пути? Из чего у тебя сделаны нервы, из титана?

– Из вольфрама. Дальше было самое интересное. Лобовое стекло постепенно заляпывалось грязью и мокрым снегом, видимость становилась все хуже. Бензин тоже заканчивался. А стеклоочистители, угадай, что? Правильно! Тоже не работали!

– Хоть что-то работающее в этой машине было вообще?

– Да! Подогрев сидений!

Я закашлялась, подавившись кофе от смеха. Саня излагала все так красочно и жизнерадостно, что рассказ даже о такой страшной ситуации превращался от ее фраз в комедию.

– Какое прекрасное распределение приоритетов в этой машине. Пусть ягодицы будут в тепле, даже если это все, что останется от тебя после аварии.

А на трассе же есть кармашки, где можно остановиться, почему не воспользовались ими?

– Лена сказала, что машина из-за заканчивающегося бензина может заглохнуть напрочь и мы будем потом часами ждать эвакуатор, чтобы доехать до ближайшей бензоколонки. Поэтому было принято решение не останавливаться. И вот наконец-то мы приехали. Одинокая будка с опущенными жалюзи и две колонки создавали впечатление заброшенных. Даже не было привычных красных будочек, из которых я обычно мою велик и подкачиваю шины во время долгих заездов. Воды нет, людей нет, что делать – неясно. Я отдала свою поллитровку питьевой воды, но, видимо, грязь чуть подмерзла и вообще не хотела оттираться обычной тряпкой! Лена, недолго думая, просто легла в своей спецовке на лобовое стекло и прямо собой начала протирать его. Ты бы видела мои глаза! Наконец из будки вышла бабуля и, видя наши страдания, вынесла пятилитровку теплой воды и большую тряпку. Оказалось, она принимает оплату за бензин, но спала и не видела нас. Мы еле оттерли стекло, а я отдала той доброй женщине свои пряники, которые взяла как перекус в дорогу. Залили бензин и на выезде с этой заправки прямо носом уткнулись в яму. Лена поддала газ, мы выбрались из западни, но при этом в машине что-то зазвенело, будто отвалившись.

– Пожалуйста, пусть это будут не колеса!

– Ага, не тормоза – и на том спасибо! На трассе уже почти никого, ночь, едем по платной дороге, стекло чистое, бензин есть, мы уже даже подрасслабились. Лена облегченно сказала: «Ну, больше проблем быть не должно, все самое страшное уже позади». И ровно после этой фразы нам в лобовое стекло с громким стуком прилетает открывшийся капот нашей машины, полностью закрывая нам обзор.

На этом моменте рассказа меня уже накрыло истерикой от смеха. Саня тоже смеялась, иногда подушечками пальцев касаясь уголков глаз, чтобы убрать выступившие слезы. Зная, что в финале все останутся живы и здоровы, слушать подробности сейчас, сидя в уютном кафе и видя напротив живую и невредимую подругу, было гораздо легче. Еле отдышавшись, я притянула Санни к себе и крепко обняла. Сама мысль о том, что она могла в один момент исчезнуть из моей жизни, заставила меня еще больше ценить время, проведенное вместе.

– Почему это вообще случилось? Как вы справились с этой ситуацией?

– На мое удивление, никто из нас не орал, мы сидели молча, как два хладнокровных крокодила. Лена сразу аккуратно затормозила, выбежала из машины, поставила аварийный знак и вернулась к капоту. Как оказалось, когда мы попали в ту яму после заправки бензином, от небольшого удара внутри этой, напоминаю, ржавой развалюхи, отвалился специальный крючок или защелка, которая надежно фиксирует капот после закрытия. Когда скорость на трассе увеличилась, ветер, бьющий нам в «лицо», поднял капот. Глядя на растерянную Лену и вспоминая, сколько всего уже произошло с машиной, я просчитывала безопасные варианты решения проблемы, ведь понимала, что сами мы ее не исправим, нам ехать еще полпути, а это примерно восемь часов! Огонь?

– Я даже не представляю, что бы я делала в такой ситуации. Просто предложила бы сесть на капот сверху и ехать как кукла на свадебных машинах в девяностых, помнишь?

– Ага, это хорошо, что еще от такого удара у нас не разбилось лобовое стекло! Я предложила просто на цыпочках со скоростью двадцать километров в час добраться до ближайшей стоянки дальнобойщиков и попросить у них помощи. Тем более что она виднелась впереди и нам нужно было проехать, ну, метров пятьсот.

– План сработал?

– Да! Помнишь в фильме «Пункт назначения – 2» огромные бревна были фиксированы таким широким ремнем? Один из дальнобойщиков нам прочно закрепил таким ремнем капот, даже денег не взял! После этого мы уже выдохнули и доехали до Москвы с небольшими остановками. Вот все, что могло сломаться, – сломалось, мы уже потом ржали, что вишенкой на торте было бы отвалившееся днище, чтобы мы ноги просунули и побежали, на манер Флинтстоунов.

– Вот это приключение у вас было.

– Ага, и не говори. Я после поезда уже быстро в отеле искупалась и к тебе примчалась.

– Да хоть на все десять часов опаздывай, лишь бы была здоровой и невредимой. Мне после твоих рассказов нужен латте не с сиропом, а с валерьянкой.

Мы поговорили еще около часа и стали собираться к Тоне. Было решено прямо здесь, в кафе, набрать разных маленьких десертов и привезти их к чаю. Ожидая, пока бариста все красиво упакует, я разглядывала интерьер. Внезапно заметила плачущую девушку, которая сидела за маленьким столиком в самом углу, в стороне от выхода. Она плакала не навзрыд, а почти беззвучно. Перед ней стоял стакан воды и лежал ворох использованных салфеток, в которые она иногда сморкалась. В трясущихся руках девушка держала телефон, непрерывно всматриваясь в его дисплей и изредка водя по нему пальцем.

– Можете, пожалуйста, добавить к заказу еще какой-нибудь вкусный десерт, чай, но не упаковывать их, а отнести их той девушке и сказать, что это за счет заведения? – тихонько попросила я бариста.

Парень за стойкой увидев, в чью сторону я кивнула, понимающе улыбнулся и обещал все сделать. Я вышла из кофейни с коробкой угощений и подошла к Сане, высматривающей наше такси.

– Уже почти на месте. Три минуты, и будет тут.

– Какая машина?

– Да без разницы, после той поездки пусть хоть на санках везут, пять звезд обеспечены, если меня доставят в той же комплектации.

Уже садясь в такси, через прозрачное окно кофейни я увидела удивленное лицо девушки, которой бариста принес десерт с чаем. Да, конечно, этот маленький жест не исправит то, что сделало ее такой печальной, но если хотя бы на пару минут она забудет о причине своих слез и отвлечется – это уже радость для меня.

Мне просто хотелось поддержать ее, по себе знаю, что даже самая незначительная помощь, подоспевшая, когда ты совсем ее не ожидаешь, способна помочь тебе воспрять духом. Все решаемо, пока мы живы.

– Смотри, какие перлы выдают врачи. От создателей «Sex in the city», или «почему нужно знать терминологию». – Саня протянула мне свой телефон, где в диагнозе красовалось «рак in city».

В патологической анатомии, как и во всей медицине, используется латинский язык. В данном случае правильно было бы написать «рак in situ» (ин ситу), что означает не какой-то конкретный опухолевый процесс или локализацию, а стадию развития «на месте». In situ карцинома могла возникнуть как в матке, так и в коже или легком. По сути, это считалось нулевой стадией рака или предраком, когда под микроскопом мы видим уродливые атипичные клетки или замещение одного вида клеток другим в пределах одного типа, которые дальше эпителия никуда не проникают. В таких опухолевых процессах зачастую действие равно противодействию, то есть атипичные клетки гибнут с той же скоростью, с какой и пролиферируют. Чаще всего такой рак обнаруживается случайно. Но это не значит, что он не опасен, ведь все начинается с одной клетки. Поэтому, если такой тип был обнаружен, уже врачом подбирается подходящая для пациента терапия – чаще всего это хирургическое удаление с небольшим захватом здоровой окружающей ткани либо химиотерапия.

– Прелесть какая. – Я вернула телефон. – А из недавних случаев есть интересные?

– Полно! Но два особенно запали в душу. Первый, самый запоминающийся, был в начале недели. Привезли мужчину пятидесяти пяти лет, ну, просто Аполлон без панталон, жаль, ВИЧ-инфекция, стадия 4B, куча сопутствующих патологий и, естественно, вторичное заболевание на фоне тяжелейшего иммунодефицита. Наша санитарка, Анна Васильевна, которой уже глубоко за восемнадцать, все охала, какая генетика пропала. Таких аккуратных швов я давненько от нее не видела, прямо с любовью штопала. Короче, наступает среда, я сижу в кабинете, слышу истошный вопль, а следом глухой стук. Выбегаем с коллегами и видим ожившего Аполлона, который держит нашу санитарку без чувств!

– Что? Как?..

– Мы тоже сначала глазам не поверили, но, как позже выяснилось, за телом приехал брат-близнец вышеупомянутого Аполлона. Только уже без ВИЧ. Так что чуда воскрешения не случилось, после смерти действительно ничего нет.

– А санитарка как себя чувствует?

– Хорошо, коньяк быстро привел ее в чувство, с работы отпустили, а тот брат потом даже ей букет принес, спасибо, что не венерический, в качестве извинения за обморок.

Хотя технически он не виноват был.

– Ну и Санта-Барбара у вас в отделении, Сан Санна… А второй случай какой?

– Второй еще более грустный. Женщина, тридцать восемь лет. Ухоженная, без видимых патологий. Муж в коридоре в истерике, хватает нас за руки, кричит про врачей-душегубов, мол, как так, жена приехала с подозрением на аппендицит, а уже через несколько часов поменяла больницу на морг. Параллельно нам клиницисты обрывают трубки и хотят присутствовать на вскрытии. Я экипируюсь и спускаюсь в секционную, уже там листаю историю и жду врачей. Как оказалось, на протяжении нескольких недель женщину беспокоили боли в области малого таза, которую она глушила конскими дозами обезболивающих. В больницу ее привезли на скорой, когда у нее уже неделю была розовая моча и предобморочное состояние, а также температура под сорок. На УЗИ сначала искали воспаленный аппендикс, но угадай, что на самом деле обнаружили в малом тазу, когда ей провели цистоскопию?

– Дай подумать. Может, камень в мочевом пузыре? Или… Женщина репродуктивного возраста, боли в малом тазу, моча, видимо, с кровью. М-м-м… внематочная беременность? Плод прикрепился к поверхности мочевого пузыря? Пророс ворсинами, отсюда кровоточивость? Хотя я никогда не слышала о таких случаях, разве что о редчайших прикреплениях к печени или брюшине.

– Неплохая версия, но ответ прямо противоположный.

– Это как?

– Связан с контрацепцией.

– Я знаю только про влагалищную диафрагму или колпачок и внутриматочную спираль. Но не понимаю, как это связано с мочой.

– Знаешь, как выглядит спираль?

– Как буква «Т».

– Да, спираль похожа на штопор с медной обмоткой на вертикальной части, и одно из самых серьезных осложнений, возникающих в среднем у каждой третьей женщины на тысячу случаев, – это когда спираль вследствие каких-то причин, чаще всего из-за очень активной половой жизни или профессионального спорта, смещается и мигрирует, прободая острым кончиком стенку матки.

– Жуть. У этой женщины случилось так же? А-а-а! Спираль пробила стенку матки и прилежащий к ней спереди мочевой пузырь, отсюда и кровь?

– Все верно. А при цистоскопии увидели кончик спирали, торчащий из стенки. На вскрытии я обнаружила, во-первых, мигрировавшую спираль, а во-вторых, развившийся вследствие этого разлитой перитонит (лат. peritoneum – «брюшина» + лат. -itis – суффикс, указывающий на воспаление). Женщину можно было бы спасти, обратись она к врачам при первых же болевых симптомах. Но против такой массивной инфекции мы бессильны, врачебной ошибки тут не было. Меня ты знаешь, я очень строго отношусь к такому.

– Почему же она терпела столько времени? Мне всегда так жаль тех, кто погибает из-за причин, которые возможно было предотвратить!

– А дальше еще интереснее. Я выхожу к мужу, который бегает по коридору, максимально мягко стараюсь объяснить, что произошло, и тут он просто меняется в лице и оседает на лавку. Минуту молчал, вообще не реагировал ни на что, а потом рассказал, что они в браке семнадцать лет, очень хотели детей, не получалось. А потом жену повысили на работе, стали оплачивать стажировки за границу, и она уже не так активно изъявляла желание пополнять семейство. Но обещала, мол, если беременность наступит, то сразу дома осядет. Тесты делала чуть ли не каждый месяц, грустно показывала одну полоску. Хотя до этого, когда они ходили к гинекологам, все анализы и исследования были в полном порядке. И муж искал проблему в себе, сдал кучу анализов, уже под конец даже предлагал усыновление. Но у жены были другие планы, через неделю должна была состояться еще одна конференция в Германии, к которой она готовилась без сна и отдыха.

– Вот почему она терпела. Поставила карьеру выше своего здоровья. И врала мужу, вместо того чтобы честно признаться, что приоритеты поменялись.

– Скорее всего. Всей правды мы не узнаем, муж тоже мог что-то недоговаривать. Но сама история, конечно, двоякая. И печальная. Случай редкий, я попросила хирургов все пофоткать, вернусь и сяду статью писать, чтобы коллеги знали и о таких вариантах развития.

– Ты умничка, тем более что у тебя хорошо получается все объяснять.

– Спасибо. После твоего ухода пришло новое поколение ординаторов, но с ними уже как-то прохладнее отношения. Слушай, а может, тоже начнешь статьи писать? И в конференциях участвовать? У вас же наверняка есть интересные случаи, которые можно представить в виде доклада.

– Даже не знаю, а что вообще для этого нужно?

– Ну, знать разговорный и медицинский английский, у тебя с этим порядок, сама тебя гоняла по зарубежным статьям. Составить сопроводительное письмо, в котором ты опишешь, почему комиссия должна выбрать именно тебя, а чаще всего это совокупность факторов: интересный случай из практики и твои личные качества.

– Даже если меня выберут, я вряд ли смогу поехать, на это нужны огромные деньги.

– Если ты подаешься на грант, а у тебя все шансы его получить – часто стараются соблюдать баланс между молодыми и зрелыми специалистами, то тебе оплачивают перелет, питание и проживание. Нужно будет только сделать визу, страховку и оставить деньги на всякие экскурсии.

– Ого, я не знала, спасибо! Тогда точно стоит попытать удачи. А ты на многих конференциях была?

– Да, за всю жизнь больше чем на двухстах. В Питере, например, я посещала в 2017 году лекции Гуидо Масси, ты видела его книгу у нас в кабинете по гистологической диагностике невусов и меланом. Я его просто обожаю, дерматопатология – моя страсть. А еще мы в приятельских отношениях с его дочерью, Даниеллой, которая писала классификацию ВОЗ по опухолям кожи, она просто легенда для меня! Хотя в первый и последний раз виделись на конференции в Италии, мы до сих пор хорошо общаемся, я даже учу итальянский, хочу читать статьи в оригинале. Кстати, мы уже приехали, шевели тазом, на выход.

Тоня встретила нас в персиковом шелковом домашнем платье, которое делало ее похожей на греческую богиню. Темные волосы стали еще короче. Под глазами лучиками расходились морщинки – отпечатки от улыбок и множества бессонных ночей. Приложив палец к губам, она жестом пригласила нас войти.

– Какой у тебя шикарный наряд для гостей, – восхищенно прошептала я.

– Спасибо, – так же шепотом ответила подруга, – красиво одеваться меня мотивирует факт того, что, если мы действительно после смерти становимся призраками, до конца жизни будем носить то, в чем умерли.

Пока мы раздевались, Тоня объяснила, что близняшки пока спят в детской вместе с отцом, поэтому лучше пройти на кухню и говорить не очень громко. Еще несколько лет назад Тоня не могла и предположить, что станет мамой. Ей очень хотелось семью, но из-за неудачных прошлых отношений она была максимально осторожна и очень избирательна. Мы не всегда влюбляемся в тех, кто нам подходит. Чтобы не проигрывать один и тот же травматичный сценарий с разными людьми, она занималась психотерапией, постепенно будто снимая с мозга шелуху заскорузлых убеждений.

Жизнь резко поменялась, после того как она заболела туберкулезом и оставила патологическую анатомию позади. Ей просто требовалось преобразовывать душевную боль в творчество. Кто-то ищет беспамятство в алкоголе, кто-то с головой уходит в работу или ныряет в новые отношения. Тоне же нужно было начать жизнь заново, но она ничего не помнила о своих прошлых желаниях и мечтах: все поглотила медицина. Двенадцать лет работы одномоментно перечеркнуло заболевание, которое она ранее неоднократно описывала в протоколах. Мы никогда не будем в безопасности, рано или поздно для каждого патолога найдется своя болезнь.

Нет, Тоня выздоровела и вернуться к практике было можно, но она так и не смогла больше переступить порог морга как врач. Подруга не раз позже разбирала с психологиней свое решение уйти. Ей казалось, что ее предали, когда любимая раньше работа принесла впоследствии столько страданий. Болезнь стала отрезвляющей пощечиной. Будто в руку вцепился пес, до этого всегда ластившийся. Уходить больно, но и оставаться невыносимо. Фирменный кожаный фартук она оставила на работе для той, кто займет ее место позже, и выбросила в ближайший контейнер свой хирургический костюм. Казалось бы, это просто лоскуты ткани, сшитые вместе, но для нее они стали якорем, избавившись от которого она смогла плыть дальше. Тоня посвятила год жизни поиску того, что заново зажгло бы огонь в ее глазах. Она устроилась удаленно на подработку медицинским редактором и проверяла статьи на ошибки, что позволяло иметь небольшой финансовый буфер, пока параллельно в ее жизни происходили трансформации. Тоне казалось, что она перепробовала все, кроме мракобесия и эзотерики. Подруги закидали ее подарочными сертификатами на различные мастер-классы, которых в Питере было хоть отбавляй. Лепка кружки и тарелки из глины оказалась более впечатляющей в кино, на деле же мять неподатливый кусок, от которого уже через пару минут начинали ныть пальцы, а затем полчаса тщательно выравнивать и все равно после обжига и покраски получить что-то очень корявое, было не очень воодушевляющим занятием. Перебирая различные хобби, она наконец нашла то, чем захотелось заниматься день и ночь и что Тоня даже не расценивала как работу. В детстве она ходила в художественную школу, но потом любовь к медицине пересилила и альбомы с красками были выброшены рациональными родителями, которые радовались тому, что дочь выбрала «нормальную» профессию. Отчасти из-за этого ей было сложно себе признаться в своих истинных желаниях, что ее тянет к творчеству.

Ведь «я лечу пациентов» или «продвигаю науку вперед» – звучит гордо, а фраза «я рисую картинки» или «я пою песни» (если еще не достигнуты большие деньги и всеобщее признание) – нет.

Страх ошибки парализовал Тоню, и, хоть она и купила качественный холст с подрамником и выбрала лучшие кисточки с плотным беличьим ворсом, но так и не смогла притронуться к ним. Неожиданный выход нашел Паша, на тот момент еще приходившийся просто парнем. Он, наблюдая за метаниями любимой женщины, в один день подарил ей графический планшет, стилус и оплатил курсы по освоению цифрового художественного ремесла. «Теперь ты можешь ошибаться сколько угодно, в этом нет ничего страшного», – сказал он, когда Тоня развернула подарок. Тоне казалось, что она обнимала Пашу целую вечность, когда ее внезапно настигло осознание, что он именно тот, кого она всегда искала. Он не высмеивал ее желания, а искал возможности для их реализации. И дарил не что-то общепринятое вроде украшений или походов в спа, к которым Тоня была достаточно равнодушна, а то, что вернуло ей жажду жить и ощущение, что она на своем месте.

С Пашей они познакомились в Италии, когда посещали с экскурсией крипту капуцинов – так называли монахов из-за их остроконечных капюшонов (итал. cappuccio). Капуцины проповедовали отказ от богатств, скромность в жизни и в смерти. Помпезные похороны с золотыми гробами и атласными подушками казались им осквернением концепции скромности. Сама крипта была полностью украшена останками более чем 4000 монахов, которые оставили этот мир в период между 1528 и 1870 годами, а перед входом в склеп располагалась надпись: «То, кем являетесь вы, – мы были; то, что мы есть, – вы будете». И потолок, и стены были украшены множеством черепов, а в одной из комнат находилось подобие песочных часов с «крыльями» из двух лопаток, что являлось аналогией на фразу «время летит». В центре другого свода был прикреплен скелет ребенка, заключенный в круг и в одной руке держащий косу, символизирующую смерть, а в другой – весы, которые определяют количество плохих и хороших дел. Считалось, что капуцины хотели оставить вечное напоминание о том, что все циклично, жизнь мимолетна и что после нас останутся только воспоминания. Тоня рассказывала, что мурашки бегали табунами по коже, хотя она явно была не из впечатлительных людей. После знакомства они с Пашей еще неделю ходили на свидания по Италии, на которых с удивлением обнаружили, что они оба из Санкт-Петербурга. Паша был дружелюбным и активным мужчиной, любящим походы, фэнтези, альпинизм и свою работу. Рядом с ним Тоня чувствовала себя спокойно и радостно. Не было подростковых социальных игрищ, которые она ненавидела всей душой. Между ними сразу будто произошла химия, и они с первой встречи не скрывали, что очень нравятся друг другу. Паша был добрым, всегда вежливо общался с персоналом, аккуратно водил машину и уважительно отзывался о бывшей жене, с которой у них не сложились отношения и через четыре года они мирно разошлись. Простые действия, но по ним Тоня и судила о характере человека. Хотя, несомненно, внешность тоже играла немаловажную роль. У мужа были светлые вьющиеся волосы до плеч, зеленые глаза, спортивное телосложение и руки в татуировках, что делало его похожим на викинга. Уже через полгода плотного общения они съехались, а еще через полгода тихо расписались и устроили красивую фотосессию на берегу Невы. Паша занимал должность лида в крупнейшей игровой студии, поэтому, когда встал гипотетический вопрос о том, кто пойдет в декретный отпуск, он сам предложил свою кандидатуру: «Ты официально не трудоустроена, а в России я могу уйти в декрет, главное, предупредить работодателя об этом за семь недель. И мы будем даже получать пособие». «А ты не боишься, что за это время тебя сместят с позиции лида?» – сомневалась Тоня. «Дети бывают маленькими всего один раз, – улыбнулся Паша. – На смертном одре я не буду помнить, как много и успешно работал. Зато я часто буду вспоминать твою улыбку и время, проведенное вместе».

В начале пути Тоня пробовала рисовать абсолютно все – от абстракций до комиксов, разные стилистики, техники. Больше всего ей нравилось создавать персонажей и атмосферу dark fantasy, а также соблюдать анатомическую точность, в этом ей помогла книга «Анатомия фантастических существ», откуда она черпала вдохновение при рисовании русалок, кентавров и драконов.

Всего за полгода непрерывного обучения иллюстрации Тоня достигла неплохого уровня, нащупала собственный стиль и даже стала робко брать первые платные заказы, которые со временем перерастали в крупные проекты.

В компании, где работала медицинским редактором, она стала также иллюстратором конспектов. Со временем сарафанное радио обеспечило Тоню постоянным потоком людей, которые хотели, чтобы именно она занялась оформлением конспектов или книг. Рисовала Тоня вплоть до родов, но материнство на время приостановило ее творчество.

Оставить медицину было сложнейшим решением в ее жизни. Один раз врач – навсегда врач. Твои знания будут с тобой до конца, как и черный юмор. Как-то Тоня лежала в палате накануне небольшой операции, и к ней подселили девушку, у которой через неделю была запланирована свадьба. У невесты было подозрение на прободение язвы желудка. И в ночь перед операцией, предполагающей наркоз, невеста, пообещавшая врачам голодать, спокойно наворачивала котлеты с пюре, которые ей принес заботливый жених, игнорирующий строжайшие правила больницы.

«Выбирайте, у вас скоро будет либо марш Мендельсона, либо синдром», – сказала Тоня. «Что?» – непонимающе промычала чавкающая соседка.

Синдром Мендельсона – это опасное состояние, которое возникает во время операции с применением наркоза у тех, кто пренебрегал рекомендацией врачей и активно поглощал все, что не приколочено.

Хотя иногда для летального исхода достаточно даже половинки банана с кофе. Из-за расслабления сфинктеров, которые в норме не дают пище из желудка пойти обратно наверх в пищевод, все, что человек съел, перетекает в глотку, где пересекаются дыхательные и пищеварительные пути. Оттуда при вдыхании этих рвотных масс пища попадает в трахею, бронхи и легкие, вызывая отек, воспаление и иногда смерть от удушья. Поэтому, когда врачи запрещают есть за восемь часов до наркоза, это не издевательство, а буквально предотвращение смерти пациента.

Но невеста лишь фыркнула, посоветовала Тоне не лезть не в свое дело и продолжила жевать, спрятав все улики в виде контейнеров в шкафчик. Во время вечернего обхода Тоня предупредила врача о несоблюдении рекомендаций, чем вызвала благодарность со стороны медперсонала и гневную истерику у пациентки, которой операцию перенесли на неделю позже. Просто удивительно, как иногда люди наплевательски относятся к собственной жизни и расставлению приоритетов.

Кольцо на пальце важнее здоровья? А то, что вместо свадебного букета будет похоронный венок, никого не смущает?

Синдром Мендельсона может возникнуть не только во время наркоза, но также и при потере сознания из-за комы любой этиологии или сильного опьянения, алкогольного или наркотического. Когда мы в ясном сознании, наши защитные рефлексы работают отлично. Надгортанник – тонкий эластичный хрящик – закрывает при глотании вход в дыхательные пути, а именно в гортань, чтобы пища или вода шли изо рта в пищевод и при рвоте эвакуировались обратно, минуя трахею. Такое неудобное расположение и пересечение путей – это расплата за нашу вторую сигнальную систему – речь. Когда сознание помутненное, то рефлексы «коротит» и надгортанник не закрывается, из-за чего происходит аспирация – человек вдыхает рвотные массы. Поэтому пьяные люди могут захлебнуться собственной рвотой во сне.

Не успела Саня сесть за кухонный стол, как к ней на руки запрыгнул Бегемот – угольно-черный кот Тони, которого она перевезла в Питер. Черный пушистик мурчал и ластился, оставляя частички себя по всему белому свитеру Сани.

Тоня открыла шкафчик и достала оттуда большую плоскую шкатулку. Внутри оказались различные древесные чаи, вроде пуэра, те гуань иня, да хун пао и прочие, которые обожала Саня и на дух не переносили все остальные. Для меня вообще запах был настолько специфический, что, если бы чай был человеком, я бы подумала, что его отпели еще недели две назад. Но Тоня уважала вкусовые предпочтения подруги, которая ничего не пила больше, поэтому всегда хранила небольшой запас на случай долгожданного визита.

– Расскажешь подробнее, как вообще протекали беременность, роды? А то я только редкие обрывки в нашем чатике получала, а хотелось бы полную картину видеть.

– Погоди, я тогда принесу дневник, чтобы точно не упустить детали.

– Что? Ты ведешь личный дневник?

– Да, иногда фиксирую там важные моменты, которые хочу запомнить. Фото и видео не запечатлеют мои мысли и чувства от тех или иных событий, а мне хочется помнить именно свое состояние, а не просто факты.

Через минуту Тоня вернулась с толстым красивым блокнотом, оформленным под старину. Внутри страницы были украшены наклейками, билетами с концертов или экскурсий, кусочками тканей, маленькими фото, которые делают в будках, сухоцветами и иногда разноцветными блестками. Если бы я не знала, кто является обладательницей этой бумажной реликвии, подумала бы, что это девочка-подросток, а не бывшая патологиня.

– О-о-о, женщина, сколько в тебе талантов! Ты еще и скрапбукингом увлекаешься? Когда начала?

– Первые попытки были давно, лет в восемнадцать, когда я с родителями была в Англии и у их друзей, которые переехали туда еще в девяностых, была дочь, увлекающаяся таким творчеством. Вообще я читала, что еще Марк Твен патентовал свой «самостоятельно наполняемый» альбом с полосками клея, на которые можно было прикреплять различные плоские памятные мелочовки. А потом мы с Пашей отправились в путешествие в эту страну, и на меня снова нахлынуло желание этим заниматься.

Кстати, именно в Англии я узнала, что беременна, поэтому на выписке в роддоме были пеленочки с надписью made in England.

– Я сейчас порву щеки улыбками. Начинай с самого начала! Как ты себя чувствовала во время беременности?

– Моя беременность протекала относительно легко, – начала Тоня, – хотя, честно говоря, наслушавшись страшных историй от подруг, да и единожды побывав на детском вскрытии, страхов у меня был вагончик и маленькая тележка. Первые три месяца постоянно рвало просто от всего, я могла питаться только чипсами, макаронами и мягкой пищей, вроде йогуртов, хотя была уверена, что буду из тех эстетичных мам, которые по утрам неспешно поглощают тосты с лососем и авокадо, а по вечерам – какие-нибудь овощные смузи. Но как бы не так! Любимая еда резко стала отвратительной. Бесила даже ее текстура, хотя чего-то особенного вроде селедки в шоколаде не хотелось. Стала очень плаксивой, сонной, не было энергии ни на что. Были дни, в которые я могла только лежать, смотреть развлекательные шоу и плакать, утирая слезы Бегемотом. А еще, хотя во мне было целых три мозга, я чувствовала себя фантастически тупой! Съела йогурт – выкинула ложку в мусорку, а упаковку поставила в раковину, а однажды полчаса искала телефон во всех темных местах, при этом освещая себе путь фонариком этого же самого телефона! Все самое сложное было во время подготовки к родительству и во время самих родов. Но мы оба ходили к семейному психотерапевту, поэтому соломка была подстелена со всех сторон, подготовка была и физическая, и психическая.

– Дай пять, я тоже в терапии уже несколько лет, – сказала Саня, – хотите узнать неожиданный побочный эффект? Ты меняешь постельное белье и свой гардероб, потому что больше не терпишь даже мельчайший дискомфорт. Что-то жмет, натирает, колется? Меняем. В одежде должно быть также комфортно и приятно, как и быть голой.

– Да, у меня так же было, – кивнула Тоня, – я высокая, и, чтобы удерживать такую башню в устойчивости, организм отрастил ласты, поэтому с одиннадцатого класса у меня сорок четвертый размер ноги. Я всегда так этого стеснялась, все время подгибала пальцы или садилась так, чтобы ступни были спрятаны. Покупала обувь меньшего размера из-за желания казаться меньше, чем я есть. Кроме того, производители обуви словно не в курсе, что у женщин тоже могут быть длинные и широкие стопы, поэтому приходилось часто выбирать себе обувь в мужском отделе.

– Как прекрасен был бы мир, если бы мы наконец отвязались от внешности друг друга, – вздохнула я. – Представьте, можно выглядеть как хочешь и никто тебя за это не осудит, потому что ты ценна как личность, а не как арт-объект.

А помните, как в Китае десять, мать его, веков, с пяти лет девочкам бинтовали ступни, чтобы сформировать «лотосовые ножки» для удачного замужества?

Тоже из-за гремучих стандартов красоты и стереотипов, что женская нога не должна быть длиннее 10 сантиметров!

Начиная с 4–5-летнего возраста девочки, растущие в аристократичных семьях, подвергались мучениям в виде тугого бинтования стопы с подвернутыми во внутреннюю сторону пальцами, чтобы деформированные ступни становились меньше и привлекательнее для мужского пола. Такой участи избегали только простолюдинки, вынужденные работать на рисовых полях: им нужны были крепкие и сильные ноги, чтобы обеспечивать выживание для своей семьи. И просто за невозможность следовать калечащей моде они постоянно подвергались издевательствам и насмешкам. Процесс деформации ног состоял из нескольких этапов, каждый из которых причинял невероятную боль. Слуги сгибали стопу ребенка вовнутрь с такой силой, что часто эта манипуляция приводила к переломам. Сверху накладывалась тугая повязка, которая жестко фиксировалась с помощью толстых нитей, чтобы девочка не могла развязать бинты, вдобавок детей заставляли ходить на травмированных стопах для того, чтобы вес и гравитация помогали формировать «лотос». Повязка передавливала сосуды, а ткани без доступа кислорода и питательных веществ быстро отмирают, поэтому нередко, помимо врастания ногтей, приводящего к инфицированию, пальцы подвергались некрозу, чернели, сморщивались и источали тошнотворный запах. Раз в день или в неделю, в зависимости от финансового положения, повязки снимались, чтобы омыть ноги квасцами и благовониями, восстановить кровообращение, подстричь ногти и удалить отмершие ткани. Всем этим занимались слуги, потому что слезы детей разрывали сердце матери и та не могла правильно провести ужасающую процедуру. Существовала поговорка: «Мать не может одновременно любить свою дочь и ее ногу». Постепенно носок ноги притягивали к пятке.

Когда подъем стопы становился настолько высоким, что под него можно было поместить куриное яйцо, формирование стопы считалось завершенным. Но бинтовать ноги нужно было всю оставшуюся жизнь, чтобы сохранить форму лотоса и привлекательность для мужа.

– Для меня больше всего в этой тошнотворной традиции удивительно отсутствие эмпатии матери по отношению к дочери, – задумчиво сказала Санни, поглаживая кота, развалившегося на ее коленях. – Ты прошла через что-то ужасное и не хочешь оградить от этой участи самое дорогое, что у тебя есть? Вот Бегемотика я даже не рожала, а готова отдать этому пушистику свою роговицу для пересадки, если понадобится!

– Согласна, после появления детей через какое-то время мне стало казаться, что отныне мое сердце разделилось надвое и живет снаружи, в них. Это какой-то абсолютно запредельный и ранее недосягаемый уровень любви для меня, которого я достигла не сразу, если честно. Во время беременности очень боялась, что не почувствую того самого «дзинь» после родов. И правда, я только к полугоду начала ощущать привязанность и безусловную любовь, до этого времени будто механически ухаживала за детьми, а сейчас скучаю по ним, даже когда они просто посапывают в соседней комнате. И я так рада, что сразу получилась двойня, всегда мечтала о сыночке и дочке.

– А еще кто-то в твоей или семье мужа был из двойни? – поинтересовалась я.

– Да, – после небольшой паузы ответила Тоня, – у моей прабабушки была сестра-близнец, а Паша родился в паре со своей сестрой, но в возрасте восьми лет она утонула в озере, несчастный случай. Когда я приехала в Вологду, чтобы познакомиться с его родителями, в детской на косяке двери увидела отметки роста по годам. Никогда не думала, что меня могут довести до слез карандашные штрихи, одни из которых остановились на 2000 году, а другие продолжились.

– Прости, пожалуйста, за вопрос, мне очень жаль, что это случилось.

– Да ничего, ты же не знала. Пашка иногда с такой тоской смотрит на дочь, представляет, как бы сложились их отношения с сестрой, если бы она выжила. Хотя дети и ссорятся из-за игрушек, еды, ревнуют нас, но очень часто обнимаются и засыпают вместе, держась за ладошки. Софья просто копия сестры Паши, я видела фотографии. А Влад больше похож на моего папу, чем на собственного. Вообще, это просто удивительно, замечать свои черты в детях. Софья хмурится, как я, и так же заливисто смеется аж до похрюкивания, если брат ее смешит. А Владик своими нежностями копирует Пашу. Постоянно обнимается, ласково что-то поет, Бегемот вообще стал его подушкой, он так аккуратно гладит его пальчиками, хотя мы боялись, что дети будут делать ему больно, и всегда внимательно следили, чтобы он не пострадал.

Тоня перевернула страницу дневника. На ней были наклеены различные обертки от шоколадных медалек и нарисованы призовые места. Подруга зачитала вслух:

– Неожиданное открытие материнства – иногда родители через детей пытаются достичь собственного величия, утерянного или никогда не получаемого ранее.

Мыслят они примерно так: «Я не смог (-ла) стать гимнасткой, хоккеистом, побывать в разных странах, заработать все деньги мира, а вот мой ребенок реализует все то, чего хотел (-а), но не получил (-а) я!» И гоняют детей по всем развивающим курсам, не давая неокрепшей нервной системе даже минутки на передышку и баловство. На детских площадках с нами часто пытаются соревноваться и самоутверждаться за счет уровня развития ребенка. Утрированный диалог, произошедший буквально вчера: «Наш Святозарчик в четыре месяца уже сам пошел, причем сразу на высокооплачиваемую работу!» – «Ой, что-то он припозднился, наша Есения (да, на площадках много красивых и редких имен) еще внутриутробно выучила четыре языка, научилась играть на пианино, и, вы не поверите, но она сама себе перерезала пуповину, да-а-а!»

– Причем во время этих дебатов вышеупомянутые гении могли спокойно сидеть и жевать песок, – усмехнулась Саня. – Я приезжала к Тоне в гости через пару месяцев после родов, мы вместе ходили на прогулку. Отдельный вид удовольствия, конечно, спускать двойную коляску! Даже в Питере городская инфраструктура максимально недружелюбна и к родителям, и к инвалидам. Чтобы выйти на свежий воздух, нужно либо обладать внушительной мышечной массой, либо иметь навыки паркура. И потом, помимо всех этих физических испытаний, еще предстоит словесно отбиваться от всех этих супермам, которые восхищаются каждым вздохом своего ребенка и презирают всех остальных.

Я засмеялась:

– Серьезно? Родители меряются тем, в каком возрасте их ребенок научился садиться на горшок и подносить ложку ко рту?

– Да! Меня почему-то об этом никто не предупреждал! Как и о том, что между теми, кто родил самостоятельно, и теми, кто при помощи кесарева, происходят битвы за звание «настоящей» матери.

– Чего? Это как?

– Те, кто прошел через все круги ада и родил самостоятельно, – молодцы, героини, получившие «боевое крещение». А «кесарята» – неполноценные дети, которых родили ленивые матери, и проблем в будущем не оберешься.

Мне казалось, что глаза вот-вот выпадут из орбит, настолько эти заявления были нелепейшими. А ведь кто-то реально придерживается этих теорий.

Что за дурацкая привычка у людей меряться болью? Почему бы просто не поддержать молодых мам? Какая разница, каким способом появилась на свет новая жизнь?

– Кстати, мы с младшим братом оба родились посредством кесарева сечения, – сказала я. – И никаких отклонений не замечаю. А еще нас с раннего возраста кормили смесями, у мамы было мало молока. Я даже помню, как меня учили в правильных пропорциях делать смесь и потом капать на запястье, где кожа тоньше, чтобы проверить температуру и не обжечь брата.

– Да, – кивнула Тоня, – по этому поводу тоже баталии. Что мать обязана зубами землю грызть, но кормить только грудью! Желательно, чтобы это еще и отец делал. А тему обязательной вакцинации, которая спасает нас от эпидемий, вообще лучше не поднимать, если не хочешь, чтобы улыбчивые мамы тебя испепелили. Вдобавок меня чуть не прокляли все родственники, когда узнали, что наша семья планирует партнерские роды, на которых будет присутствовать муж. Мол, ему там делать нечего, он меня после этого бросит, и я его заставляю туда идти. Хотя это была его инициатива.

– Кстати, изначально на роды она позвала меня, но я в предполагаемую дату была на конференции, – сказала Саня. – В итоге Пашка справился на отлично!

– Да, – подтвердила Тоня. – У меня постоянно болела поясница, он делал мне легкие массажи, бесконечно смешил меня, отвлекал разговорами. Все время находился рядом, вышел, только когда я попросила, так как медсестрам нужно было сделать мне клизму, чтобы я не обкакалась во время родов. О чем тоже вообще никто не пишет в соцсетях.

Под милыми фоточками с круглыми животиками лишь нежные и воздушные тексты, хотя сам процесс родов очень даже хардкорный и земной.

А еще муж ездил мне за специальными памперсами для беременных, о которых почему-то тоже никто не рассказывает заранее!

После родов еще в течение нескольких недель у женщины выделяются лохии – смесь слизи, крови, остатков плаценты, которые прилегали к матке, и даже распавшихся мышечных клеток. И это не просто пара капель, а полноценные выделения, как при менструации, за несколько недель их объем может достигать полутора литров, поэтому обычные прокладки не подходят, нужны либо менструальные трусики, либо памперсы для беременных.

– А как сами роды прошли? Больно было?

– Сейчас я уже не помню, только благодаря ведению дневника понимаю, как это было.

Окситоцин действительно творит чудеса – как бы сильно ты ни кричала в процессе, после того как все закончилось, тебе напрочь отшибает память.

Самое страшное осознание было, когда я смотрела приложение, которое показывает, какого размера твой малыш, мол, сейчас он как яблочко, а сейчас как кокосик. И в один момент приложение мне показывает дыню, а я понимаю, что в моем организме нет отверстий такого размера! Но если до этого клялась, что больше ни за что и никогда не вернусь в роддом, то уже через пару месяцев, наблюдая, как мои пирожочки сладко посапывают, была готова мчаться и за тройней! Меня сопровождали очень заботливые врачи, муж рядом, так что да, больно было, но мне поставили эпидуральную анестезию и стало легче. А еще я теперь истерически смеюсь над фильмами, где героиня рожает за минуту, а не за несколько часов! По ощущениям казалось, что внутри меня разорвалась петарда, хотя мне повезло и разрывов не было. А вот у моей соседки по палате во время родов образовался ректовагинальный свищ, вот она мучилась, бедолага.

Ректовагинальный свищ, или влагалищно-прямокишечный свищ, – это патологический сквозной проход между двумя системами, которые в норме должны соседствовать изолированно друг от друга. Поэтому проблема возникает на стыке гинекологии и проктологии. В прямой кишке давление выше, чем во влагалище, и на последних неделях беременности, а также во время родов, когда давление в малом тазу возрастает в разы (ведь увеличившаяся матка подпирает органы), может сформироваться аномальное сообщение. Кишечная микрофлора, попав во влагалище, вызывает воспаление, болевой синдром, позже через влагалище начинают частично выделяться кишечные газы и кусочки каловых масс. Нарушение исправляется только хирургическим путем.

– А ты не боялась, что после увиденного муж потеряет к тебе сексуальный интерес?

– Нет, потому что я выходила замуж за взрослого и адекватного мужчину, который в курсе, что женщина – это живой человек и что мое тело будет меняться, пока я формирую в себе целых две новых жизни. Поэтому всю беременность и после нее с меня пылинки сдували.

– Вот бы женщины все время относились к себе с такой же бережностью, как во время беременности, – сказала Санни, отпивая чай.

Тоня снова перевернула страницу. На ней был нарисован тигр и приклеено множество темных кругов, а рамкой разворота страниц служила сантиметровая лента.

– Тяжелее всего мне было самой смириться со своим новым отражением в зеркале. Опять же, я не знала, что живот не уходит сразу после родов! Еще несколько недель я ходила с пузиком, похожим на подсдувшийся мятый воздушный шарик. Хотя больше всего меня удивили ареолы, которые мало того, что увеличились в два раза, еще и потемнели! Мне вообще казалось, что я откатилась к базовым настройкам – стала лысой и беззубой. Волосы выпадали постоянно, зубы разрушались, хотя до этого всего две пломбы было за всю жизнь. А еще я очень отекала, из-за этого стопы еще увеличились в размерах. И нос! Это был шок для меня. Притом что мы готовились к беременности, прошли все профилактические осмотры, сдали анализы, поднимали ферритин, и у меня были разнообразное питание и спорт, чтобы мне было легко. Но все постепенно вернулось в норму.

– Ты из-за выпадения волос сделала прическу еще короче?

– Да, но еще из-за детей, которые во время кормления норовят схватиться своими богатырскими кулачками за волосы и не отпускать. Устала и подстриглась. Ой, хотите посмеяться? Мы ходили с Пашей на подготовительные курсы для будущих родителей, потому что, даже если ты являешься дипломированным неонатологом, после родов будто обнуляешься и забываешь, как дышать рядом с этими фиолетовыми картошками. Мы единственные были не из Питера. Знаете, как меня «вычислили»? Продолжите фразу: жадина-говядина…

– Соленый огурец, на полу валяется, никто его не ест, – хором продолжили мы с Саней.

– Вот ростовчанки и выдали себя. А знаете, как в Питере говорят? Жадина-говядина, пустая шоколадина!

– Надеюсь, ты их потом поразила еще и такими словами, как «жерделы», «тютина» и «шкорки», – улыбнулась Санни.

Дверь кухни аккуратно открылась, и в комнату вошел Паша, держа за ручки сонных детей.

– Всем привет, мы проснулись, – улыбаясь, сказал он. – Посмотрите, тетя Саня приехала в гости.

– Привет, мои сладкие, – сказала Санни, приседая на корточки и распахивая руки для объятий. Софья с Владом с радостным гулением переваливающейся походкой пошли к ней. Паша поздоровался со мной рукопожатием.

– А они говорят? – спросила я, кивая на двойняшек.

Паша с Тоней засмеялись.

– Конечно, уже наизусть цитируют Шекспира на языке оригинала и по утрам разминают речевой аппарат скороговорками. Таня, им годик, они знают слов семь, и то большинство из них состоят из одного слога вроде «ам-ам», «дай», «на», «бе».

– Простите, сами понимаете, я привыкла работать с детьми, которые уже никогда не заговорят.

Паша пошел к холодильнику, достал оттуда баночки с овощными пюре и поставил их разогреваться. Я вздрогнула, когда моей ноги что-то коснулось. Возле стула стоял Владик и пальчиком трогал вышитые бусинки на моих джинсах.

– Ты ему понравилась, – сказала Тоня. – Сейчас попросится на ручки, учитывая, что у тебя и на свитере куча всего, что можно попытаться оторвать.

– Пойдешь ко мне? – спросила я Владика.

Светлые кудряшки утвердительно затряслись, и ко мне потянулись маленькие ручки. Аккуратно обхватив его под мышками, я посадила его к себе на коленки, чтобы он мог рассмотреть мой свитер. На нем из разноцветных бусинок и булавок был вышит череп. Естественно, это был подарок Сани, которая обожала все, что было связано с анатомией, и передала эту любовь и мне. Маленькие пальчики аккуратно перебирали бусинки, а на лице Владика был полный восторг.

– Как только они научились сидеть и ползать, Паша сам им сделал за неделю доску Монтессори, на которой есть больше двадцати различных механизмов – их можно трогать и перемещать, типа нажать на звоночек, покрутить колесики у машинки, шестеренки у часиков повертеть, вставить вилку в розетку, открыть дверной замок. И что вы думаете? Эта доска их заняла один раз на пятнадцать минут. Все остальное время им интересно рассыпать муку на кухне, пытаться выпить жидкого мыла или создать короткое замыкание.

Саня, заставляющая хохотать с помощью обычных гримас и игры «ку-ку» такую же светловолосую и зеленоглазую Софию, которая сидела у нее на ручках, сказала:

– Дети вообще лет до пяти постоянно пытаются ненавязчиво суициднуться.

– Вы шикарные родители, у меня бы уже таз дергался через сутки таких приключений.

– Да, Санни как-то приезжала к нам погостить на пару дней. Заказала нам кучу вкусной домашней еды, сходила со мной в салон, делала мне массаж поясницы, гуляла с близняшками, пока мы отсыпались. Просто не подруга, а золото! Приезжай к нам почаще.

– Тетей быть вообще потрясающе, – сказала я. – Приехала, потискала эти маленькие булочки с корицей, получила свою дозу эндорфинов, подарила подарочков, поумилялась, но, когда у малышей заполнятся памперсы и они начнут плакать, можно вспомнить о срочных делах. Паша, а каково это – быть отцом в декрете?

– Сложно! Я думал, что моя работа тяжелая, но она вообще не идет ни в какое сравнение с родительством. Тоня как-то уехала всего на два дня к родителям, так я чуть не умер, – отозвался он, расставляя вокруг стола два высоких стульчика для кормления и сажая в них детей. Надев на малышей слюнявчики, Паша с Тоней взяли по баночке пюре и стали кормить близняшек. Через пару минут еда была ровным слоем размазана по всему столику и друг другу. Досталось даже Бегемоту, который крутился внизу.

– Да, сколько бы мы заранее ни читали книг, все равно оказались не готовыми к некоторым вещам, – сказала Тоня. – Особенно меня страшит, что мы ночами не спим, заботимся о детях, все средства, время и здоровье вкладываем в них, а они когда-нибудь вполне могут выдать что-то в духе «я не просил (-а) меня рожать»!

– И будут на самом деле правы, – подтвердил Паша. – Одно из самых болезненных осознаний, что твои дети нужны только тебе и привести их в этот мир было сугубо твоим желанием. Никогда не думал, что я, такой здоровый бородатый мужик, смогу превратиться просто в зефирную пироженку и буду плакать от умиления, когда меня обнимают.

Мы еще немного посидели на кухне и стали собираться домой – уже в понедельник нам обеим было нужно возвращаться на работу. Сане предстояло путешествие на поезде, мне – на самолете. Встреча с давними подругами и наставницами прошла для меня очень тепло, мы много смеялись, вспоминали общие моменты, я рассказала о новой работе. Это было так здорово, что нам необязательно каждодневно общаться, чтобы не чувствовать неловкости при встрече.

Вот я снова в аэропорту, и этот знакомый холодок пробегает по спине. У меня небольшая аэрофобия. Я всегда немного нервничаю перед полетом, хотя понимаю, что это глупо. Вроде бы ничего нового, но каждый раз немного страшновато. Пока сижу у выхода на посадку, стараюсь отвлечься: в телефоне листаю соцсети, смотрю смешные видео, но все равно мысль о том, что скоро буду в небе, периодически проскальзывает в голове. Я вспоминаю, что самолеты – это один из самых безопасных видов транспорта. Даже слышала, что шанс попасть в аварию на автомобиле намного выше, чем в авиакатастрофу. Логично, ведь в небе нет других самолетов рядом, никаких пробок и резких маневров. Пытаюсь себе это повторять как мантру: «Самолеты безопаснее машин». Да, это должно помочь. Решила немного почитать про самолеты, чтобы убедить себя окончательно. Вот, например, эти огромные лайнеры проходят регулярные технические проверки, и пилоты – профессионалы с тысячами часов полетов за спиной.

Все системы настолько автоматизированы, что, даже если что-то идет не так, самолет может спокойно приземлиться. Вижу, как вокруг меня люди спокойно ждут посадки, улыбаются, разговаривают, и я думаю: если они не переживают, почему я должна?

Ведь все мы доверяем этой машине и ее команде. Миллионы людей летают каждый день, и все проходит нормально. Статистика – моя подруга в такие моменты.

На посадке стараюсь не думать о том, что самолет огромный и тяжелый. Папа несколько раз объяснял мне аэродинамику, физику и то, благодаря чему мы можем летать, но для меня все равно полет – это чудо. Вижу стюардессу – она улыбается, приветствует каждого, и мне становится немного легче. Она каждый день работает в воздухе, для нее это рутинная работа. Если стюардесса так спокойна, значит, я точно зря переживаю. После того как устраиваюсь в кресле, отвлекаю себя стендапом, который заранее скачала на телефон. А еще перед полетом я стараюсь максимально устать, чтобы уснуть, как только взлетим. Сон здорово отвлекает от воображаемых страшных сценариев. Начинаю думать о том, что буду делать по прилете: Саня вдохновила меня попытать удачи и подать заявку на грант. Именно это я и собираюсь сделать, нужен только какой-то интересный случай. Почему я так нервничаю? Возможно, меня уже не существует в том будущем, о котором я так переживаю.

Глава 4

Феномен Даны Скалли

Может ли человек прожить без мозга? Конечно. Уверена, что в вашем окружении даже найдется парочка таких знакомых.

Помню, как меня впечатлила история Финеаса П. Гейджа, простого строителя, которому из-за трагической случайности пробило череп железным ломом. Финеас руководил бригадой, которая взрывала часть скал для прокладки железной дороги в штате Вермонт. Для этого глубоко в скале просверливали дыру, в которую засыпали порох, добавляли запал и все утрамбовывали песком и глиной, чтобы направить энергию взрыва вовнутрь породы. Когда Гейдж прибыл на работу и во время утрамбовки отвлекся на людей, разговаривавших позади него, предположительно искра, вылетевшая из-за трения металлического лома о камень, подпалила порох, который взорвался.

Вылетевший из рук лом весом 13 килограммов с огромной скоростью вошел под левую скуловую кость, задев левый глаз, и полностью вышел из черепа через правую лобную кость, повредив на своем пути лобные доли мозга.

Заостренный лом, перепачканный кровью и мозгом, приземлился на землю на расстоянии примерно 25 метров. Свидетели утверждают, что всю дорогу до госпиталя и при оказании помощи Финеас был в сознании. Врачи побрили кожу в районе травмы, удалили свернувшуюся кровь, а также фрагменты костей и части поврежденного мозга. Затем частично закрыли рану повязкой, чтобы была возможность дренировать и удалять выходившую кровь и ликвор. На щеку, глаз и половину лица также была наложена повязка, доставлявшая дискомфорт из-за частой рвоты проглатываемой кровью, которая стекала в желудок по поврежденной носоглотке. Финеасу перевязали предплечья и лицо, которые из-за взрыва были сильно обожжены, и наказали спать только сидя. При этом Гейдж был в сознании, узнавал своих работников и даже приехавших маму с дядей.

Эта история кажется просто невероятной, особенно учитывая знания анатомии и физиологии, доступные нам на сегодняшний день. Пациент, живший в 1850 году, просто не мог не умереть от массивной кровопотери или инфицирования раны. Но он выжил. И прожил еще целых 12 лет после инцидента. Хотя все окружавшие его были уверены, что он погибнет, даже готовили ему гроб и похоронную одежду. Во время реабилитации доктора с помощью кристаллического нитрата серебра (доступного на то время вещества, подавляющего жизнедеятельность микроорганизмов и обладающего противовоспалительным действием) обрабатывали его раны и постоянно дренировали кровь и гной, выходившие из отверстий из-за возникшего абсцесса мозга. При абсцессе вещество мозга расплавляется вследствие действия ферментов, которые вырабатывают и наши защитные клетки, и патогенные микроорганизмы. Чтобы ограничить распространение инфекции, наши клеточки фибробласты начинают выстраивать вокруг пораженной ткани забор из соединительной ткани.

Через месяц после активного лечения Гейдж даже смог встать, а через полтора месяца уже ходил по территории госпиталя. Спустя 10 недель после травмы Финеас вернулся в дом своих родителей. Полностью восстановиться он не смог, левая часть лица была частично парализована, зрение на левом глазу потеряно, веко опущено, через лоб и щеку проходили шрамы.

Гейдж стал живым медицинским экспонатом, его часто приглашали врачи, чтобы продемонстрировать коллегам и студентам влияние лобных долей на формирование личности человека.

Все друзья, бригада рабочих и родственники Финеса заявляли, что если раньше он был трудолюбивым, ответственным, вежливым и сдержанным человеком, который никогда не позволял себе крепких словечек, то после инцидента стал очень непунктуальным, раздражительным, часто использовал ненормативную лексику и игнорировал социальные правила приличия, что противоречило его «предыдущей» личности. Хотя его интеллект и память практически не пострадали, но характер изменился.

Это натолкнуло врачей и ученых на размышления: что влияет на формирование нас как целостных личностей? Раньше считали, что только лимбическая система (в частности, миндалевидные тела и гиппокамп) управляет тем, какой спектр эмоций мы можем испытывать, а также сколько всего можем запомнить и как интегрируем пережитый опыт. Но открытие нейротрансмиттеров (это посредники в передаче нервного импульса, бензин для нейронов), таких как серотонин и дофамин, обнажило целый пласт депрессивных состояний, которые часто игнорируются или обесцениваются обществом.

Поэтому история Финеаса Гейджа до сих пор является темой для научных споров и часто упоминается во многих художественных книгах и статьях. Ведь изменения в его характере дали пищу для размышлений о том, что не только культурные и социальные факторы влияют на формирование нашей сути, важнейшая роль отведена и «базовой комплектации» мозга, и коктейлю из гормонов.

Но важно помнить, что при чтении любых исторических сводок нужно сохранять критическое мышление и понимать, что люди для «красного словца» склонны приукрашивать действительность.

Мозг – самая загадочная структура нашего организма, о многих функциях и возможностях которого ученые еще даже не догадываются. На парах по анатомии и физиологии в университете нам рассказывали, что одна структура предположительно отвечает за сон, а другая – за либидо. Многие части мозга работают слаженно, деля между собой ответственность за разные реакции.

Конечно, есть зоны, о которых нам известно почти все. Например, гипоталамо-гипофизарная система, которая вырабатывает гормоны, влияющие на разные органы или системы. Или миндалевидное тело – парная структура, которая отвечает за страх и активацию системы «бей или беги», когда при опасности у нас повышаются сердцебиение и давление, расширяются зрачки и приливает кровь к ногам, чтобы мы могли убежать.

Проводили эксперименты, когда центральное ядро миндалевидного тела у животных удаляли, и они демонстрировали отсутствие страха перед хищниками.

Среди людей проводили более гуманные исследования. Группе испытуемых показывали фото людей с выражением сильного страха на лице и просто пугающие картинки. В ответ на эти изображения в миндалевидных телах регистрировали сигналы, а у испытуемых с потерей миндалевидных тел из-за травмы или заболеваний визуально наблюдалось отсутствие испуга.

Но как ученые регистрировали активность той или иной зоны? Все гениальное просто. Чем усерднее какой-либо орган или ткань работают, тем больше они потребляют кислорода и глюкозы. Поэтому ученые придумали помечать эти вещества, как краской, радионуклидами. Не пугайтесь, это просто вид атомов, ядра которых очень неустойчивы, из-за чего они быстро распадаются вместе с помеченным кислородом или глюкозой, а выброшенная при распаде энергия регистрируется аппаратом ПЭТ в виде излучения. Если какой-либо участок светится, как рождественская елка, значит, он требует больших энергетических затрат. Речь не про эзотерику, а про физиологию. Клетке, как и организму в целом, чтобы исправно выполнять свою работу, нужны еда, вода и воздух, только в микроскопических размерах. Под энергией имеют в виду АТФ – аденозинтрифосфорную кислоту, которая является универсальной «валютой» или топливом для клеток. Именно эти молекулы участвуют во всех процессах накопления и трат энергии в клетках.

А метод исследования ПЭТ – это позитронно-эмиссионная томография, сам аппарат похож на гигантский бублик, в центр которого человек перемещается, лежа на столе. Перед исследованием внутривенно пациенту вводится препарат с радиоизотопом, хотя иногда могут использоваться таблетки или ингаляции, при этом человека просят лежать неподвижно, ведь иначе результаты могут быть искажены, поскольку препарат пойдет в мышцы, которые при активной работе начнут потреблять помеченный радиоизотопами препарат. Затем стол перемещается под томограф (тот самый бублик), чтобы сделать снимки со всех сторон, в среднем сканирование длится 20–30 минут, не доставляя никаких болезненных ощущений.

Именно с помощью ПЭТ врачи оценивают ответ онкологического заболевания на лечение, распространенность метастазов, сердечную или неврологическую функции. Особенно часто это используется, когда нужно оценить работу миокарда – сердечной мышцы, когда та находится в состоянии гибернации, или «спящем режиме», – такое состояние возникает, если длительное время клетки сердца получают лишь 70 % (или меньше) от необходимого количества кислорода и питательных веществ. Например, подобное состояние возникает при атеросклерозе, который приводит к сужению сосуда. Чтобы выжить, клеткам приходится приспосабливаться и впадать в спячку для снижения количества расходуемой энергии. Если человеку проведут операцию и вставят в сосуд стент – полую металлическую конструкцию, которая в расправленном состоянии расширяет просвет сосуда и затем поддерживает этот диаметр, кровоток восстановится и «спящий» миокард снова вернется к нормальной работе.

Сердечно-сосудистые заболевания почетно занимают первое место среди естественных причин гибели людей, поэтому нужно беречь свое сердце как от физических, так и от психических травм.

Раньше я думала, что разбитое сердце – это лишь красивая метафора, пока случайно не узнала из любимого сериала «Клиника» про существование синдрома разбитого сердца, или, по-другому, болезни такоцубо. Эта редкая патология возникает из-за сильного стресса, чаще всего вызванного эмоциональными факторами, будь то гибель близкого человека или потеря крупной денежной суммы. В крови повышается уровень катехоламинов – химических активных веществ, одним из которых является адреналин. Его еще называют «гормоном страха», из-за того, что он вызывает сокращения гладкой мускулатуры сосудов, которая нам не подчиняется, вследствие чего повышается артериальное давление. Стресс провоцирует снижение сократимости сердечной мышцы, а особенно левого желудочка, из-за чего камера сердца расширяется, становясь похожей на вытянутую ловушку для осьминогов, из-за чего синдром и получил свое название такоцубо.

Выявить синдром разбитого сердца можно с помощью ультразвукового исследования – эхокардиографии. Принцип УЗИ основан на улавливании отраженных от структур сердца (желудочков, предсердий, клапанов, сосудов) ультразвуковых сигналов. Сердце находится внутри грудной клетки, поэтому используется трансторакальная (от лат. trans – «через» и thorax – «грудная клетка») ЭХО-КГ, которая помогает вовремя прижизненно увидеть гипертрофию миокарда желудочков, расширение камер сердца или поражение сосочковых мышц, а также наличие патологической жидкости или просто увеличение ее объема в полости перикарда – сердечной сумки, которая также защищает нашу главную мышцу от травм. Все видно как на черно-белом старом телевизоре, на парах мне никогда не удавалось понять без расшифровки, что вообще происходит, но грамотные узисты могут распознать, например, кальциноз створок аортального клапана, когда в норме мягкие и эластичные створки из-за отложения липидов и возникшего воспаления реагируют кальцификацией – повышенным отложением кальция, чтобы ограничить очаг распространения, создав вокруг него панцирь. Или даже определить миксомы – опухоли сердца в предсердиях, растущие на ножке, прикрепляющейся к перегородке.

Мир медицины меняется, постепенно нам становятся доступны все новые методы исследования. Моя работа – изучать патологии. Замечать любые отклонения от нормы. Выискивать аномалии и находить чужеродные клетки. С детства я обожала разгадывать тайны и находить логические объяснения любым мистическим событиям.

Разоблачение фокусов мне нравилось больше, чем смотреть на них со стороны зрителя, потому что мне всегда было интересно, как устроен тот или иной процесс.

Думаю, что это не какое-то врожденное любопытство, а следствие наличия у меня четырех младших братьев и сестер, у которых из-за отсутствия интернета, но постоянного доступа к старшей сестре была возможность узнавать обо всем от меня. У нас дома была огромная библиотека и с классической литературой, и с оранжевыми трехтомными энциклопедиями «Что такое, кто такой» с кораблями на обложке, где рассказывалось понемногу обо всем: науке, искусстве, спорте. Помню, как мне безумно хотелось работать на радио или телевидении, чтобы со всеми делиться интересными фактами. Спустя 15 лет я все-таки осуществила мечту и завела блог, благодаря которому обо мне узнало много людей, что дало возможность выступать по всей России с научно-популярными лекциями. Я прекрасно понимаю, что я не самая одаренная из своей профессии – есть коллеги, которые в силу возраста и опыта намного превосходят меня по знаниям, но из-за того, что у многих из них есть дети, работа на две ставки и руководство большим количеством процессов, у них нет времени на просвещение. А у меня есть и время, и желание, и возможности. Понимание любого процесса отнимает огромное количество сил, поэтому я ненавижу слышать в свой адрес: «Вы такая талантливая, так легко даются выступления».

Себя нужно не находить, а создавать. Хорошо говорить, шутить, импровизировать и доступно доносить сложный материал – это огромная работа над собой, дикцией, языком тела, методологией и дисциплиной.

Мне хочется вдохновлять женщин, быть примером, что можно быть настоящей, с черным чувством юмора, со сложной профессией, но живой и открытой. Каждая пятерка на экзаменах моих студенток, будь это анатомия или патологическая анатомия, каждая их фраза: «Спасибо, я наконец-то полюбила предмет, а не просто заучила все», каждый комментарий в блоге с благодарностью за понимание устройства тела греет мое сердце и хоть на минуту, но дарит ощущение, что все не зря. Я хочу, чтобы люди любили не меня, а себя. Всегда желаю им настолько потрясающей жизни, чтобы в ней не оставалось ни места, ни времени для зубоскальства. То, что мы имеем разные приоритеты в жизни, не должно разобщать нас. Когда в жизни все хорошо и человек умеет справляться с трудностями, у него нет потребности вымещать агрессию онлайн, где шанс получить за это по лицу равен нулю. За каждым гневным комментарием в мой адрес, будь то язвительное указание на синий цвет помады или провокационные вопросы про интимную жизнь, стоят неудовлетворенность собственной жизнью, запреты самой себе проявляться так, как хотелось бы, и банальное невежество. Раньше меня это очень ранило, но благодаря психотерапии я знаю, что за этим стоит, и больше не вовлекаюсь в дискуссию. Мне тоже не нравится этот мир, в нем много боли, несправедливости и страданий, я могла бы озлобиться и уподобиться тем, кто пытается вывести на эмоции, но выбрала другой путь, правильный лично для меня, поэтому делаю то, что могу, стараюсь больше приносить созидательного и образовательного – того, чем горю сама.

Ведь что идет от сердца, до сердца и доходит.

Как-то Санни поделилась со мной, что выбрала патологическую анатомию, вдохновившись еще в подростковом возрасте сериалом «Секретные материалы», где в роли судмедэксперта показали не мужчину, а женщину. Умная, честная, хлесткая и отважная Дана Скалли настолько поразила сердца юных зрительниц, что в честь нее в 90-х годах даже появилось определение «эффект Скалли». Вдохновленные образом ученой, множество женщин в дальнейшем сделали выбор в пользу карьеры в науке, медицине и криминалистике. Скалли стала ролевой моделью, показав, что женщины могут быть успешными в профессиях, связанных с расследованием и анализом, включая такие сферы, как судмедэкспертиза, медицина, физика и право. Почему эффект Даны Скалли стал значимым? Ответ банален: недостаток женских ролевых моделей в науке. В 90-е годы, когда «Секретные материалы» приобрели огромную популярность, в массовой культуре было мало примеров ученых или следователей, которые бы изображались профессионалами в своем деле и при этом играли ключевые роли в успешных историях, а не просто были бы вспомогательными сексуализированными персонажами. Дана Скалли стала первым для многих примером женщины, чьи научные знания играли центральную роль в ее работе и помогали решать сложные загадки.

Сценаристы показали привлекательность научной работы, продемонстрировав, что криминалистика – это не только скучные лабораторные эксперименты, но и важная составляющая расследования преступлений, требующая интеллектуального и научного подхода.

Образ Скалли в то время разрывал стереотип о том, что работа криминалистов, врачей и детективов – это «мужская» профессия. Она представила науку и медицину как области, доступные женщинам, подчеркнув, что профессионализм, знания и логическое мышление важнее, чем пол. Совокупность этих факторов возымела реальный эффект – увеличение числа женщин в науке и криминалистике.

Поэтому репрезентация женщин в медицине, а особенно в патологической анатомии, очень важна. Я буду только рада, если при слове «патологиня» в ваших мыслях будут всплывать множество имен, а не только мое. Когда женщины видят повсюду – в СМИ, сериалах, кино, реальной жизни, – что в медицине успешно работают профессионалы их пола, они больше вдохновляются на выбор этой карьеры. Это особенно важно для девочек и молодых женщин, которые при отсутствии видимых примеров могут не воспринимать медицину как доступную для себя сферу. Карьера в медицине видится как достижимая цель, ведь очень долгое время специализированные области считались преимущественно «мужскими» профессиями. Хотя женщины способны так же прекрасно справляться с интеллектуальными и физическими требованиями. Это особенно важно для хирургических направлений, где до сих пор творится мрак и позволительны унизительные высказывания в духе «женщина-хирург – либо не женщина, либо не хирург». В то время как мужчине достаточно просто поступить в ординатуру и спокойно учиться, женщинам приходится постоянно отстаивать свое право на реализацию мечты, продираясь сквозь дремучие заросли сексизма и харрасмента.

Исследования показывают, что женщины-врачи часто придают большее значение эмоциональным аспектам медицинской помощи, проявляя эмпатию и внимательность к пациентам, придерживаясь в общении Калгари-Кембриджской модели, что, конечно, не всегда возможно осуществить в условиях российской медицинской консультации, где на прием отводится от 12 до 15 минут на пациента. Когда женщины занимают важные позиции в медицине, это помогает уменьшить гендерную дискриминацию и предвзятость в системе здравоохранения. Видимость женщин на высоких должностях, в преподавательских и исследовательских позициях меняет отношение к ним как к профессионалам, что способствует повышению их статуса и устранению гендерных барьеров. Женщины могут чувствовать себя более комфортно и доверительно, общаясь с гинекологинями, особенно в вопросах, связанных с репродуктивным здоровьем и психическим состоянием. Это, конечно, в идеальном мире, где не существует карательной гинекологии и «стежков для мужа».

В очередной день своего дежурства, вернувшись в кабинет после прижизненного исследования материала, я увидела на столе толстую папку с историей болезни, внешне сильно отличающуюся от обычных тоненьких, которые приносили в случаях мертворождения.

– Татьяна Александровна, интересный, но непростой случай, возьметесь? – спросил заведующий, отпивая кофе из своей фирменной кружки, на дне которой был крохотный белый череп из керамики.

– Да, конечно, а что там?

– А почитайте сами, если есть вопросы, то у вас примерно полчаса до того, как на вскрытие придут врач со студентами.

Я оживилась и стала спешно листать страницы.

За это я люблю нашу профессию – всегда есть немного времени, чтобы освежить знания. Никому не хочется ударить в грязь лицом перед коллегами.

Дата рождения: 27 февраля. Дата смерти: 14 апреля. Полтора месяца жизни. Клинические данные занимали почти всю страницу, но глаза сразу выхватили главное – синдром Патау. Мама встала на учет аж на 33-й неделе, вместо рекомендуемой 12-й, поэтому очень маловероятно, что она проходила хоть какой-нибудь скрининг.

Диагностика имеет решающее значение при выборе тактики ведения беременности и родов. Обычно будущим мамам при наступлении беременности проводят неинвазивный пренатальный тест (НИПТ), который можно сдать уже начиная с 10-й недели. Неинвазивным (от лат. invasio – «вторжение») тест назвать можно условно, потому что любые повреждения кожных покровов считаются инвазивными процедурами, просто в данном случае не исследуется материал, извлекаемый из матки. Тест делается просто и безопасно, происходит забор венозной крови матери, в которой уже присутствуют фрагменты ДНК плода.

Скрининг – это анализ, который оценивает риск наиболее распространенных (но не всех) хромосомных патологий плода, но использовать тест для однозначного ответа, будут ли нарушения или нет, нельзя, хотя достоверность достаточно высокая.

Самые распространенные патологии – это синдромы Дауна, Эдвардса и тот самый Патау, хотя в настоящее время известны более 700 хромосомных заболеваний.

К инвазивным методам исследования уже относят те, для которых биоматериал нужно брать напрямую из матки через прокол живота длинной тонкой иглой под контролем УЗИ. При амниоцентезе анализируется образец околоплодной (амниотической) жидкости, отсюда и такое название. По уровню белка альфа-фетопротеина (который вырабатывает плод, а на первых неделях беременности – желтое тело яичников матери), врачи определяют отклонения в развитии нервной системы плода. Этот белок защищает будущего ребенка от иммунного отторжения материнским организмом, как, например, при резус-конфликте. На 2022 год у человека обнаружены 44 системы группы крови, а не 4, как многие думают. Всем людям желательно до наступления какой-то экстренной ситуации знать свою группу крови и резус-фактор, а также иметь под рукой эту информацию, чтобы можно было сразу же начать переливание, если оно будет необходимо. Да, никто, выходя утром из дома, не планирует быть сбитым машиной, но, к сожалению, статистика ДТП во всем мире ужасающая, поэтому предупрежден – вооружен. Пешеход всегда прав, но не всегда жив. Нам не подходит любая вливаемая кровь – наоборот, она может усугубить состояние человека. Потому что иммунная система реципиента (человека, которому переливают кровь) распознает чужеродные антигены в донорской крови как угрозу и атакует ее. Эта иммунная реакция называется гемолитической трансфузионной реакцией и может привести к массивному разрушению эритроцитов либо их склеиванию, острым осложнениям и полиорганной недостаточности. А эритроциты (те самые красные кровяные тельца) являются переносчиками кислорода в организме, без него мы очень быстро погибаем.

Если пациент с группой крови, например, A получает кровь группы B, антитела в его крови начнут атаковать чужеродные антигены B. Эта реакция сопровождается болью, повышением температуры, одышкой и падением давления.

Продукты разрушения эритроцитов могут активировать систему свертывания крови, что повышает риск тромбоза и диссеминированного внутрисосудистого свертывания, когда по всему организму одновременно возникают и тромбы, и кровотечения. Поэтому перед переливанием проводят тщательный анализ на группу крови и резус-фактор, чтобы избежать этих тяжелых последствий. Если у мамы резус-положительная кровь, то без разницы, какой фактор будет у плода, но в случае отрицательного резус-фактора у матери при положительном у ребенка возникает резус-конфликт. И если на первого ребенка это может почти не повлиять, то уже во вторую беременность организм матери очень активно формирует антитела против плода, что вызывает распад эритроцитов. Но сейчас научились профилактировать этот процесс с помощью внутримышечного введения женщине специальных анти-D-антител, которые разрушают попавшие в кровь матери эритроциты плода еще до того, как ее иммунная система успеет среагировать.

Самое грустное на данный момент то, что хромосомные и генные аномалии пока что не могут быть исправлены, но возникновение некоторых врожденных пороков иногда можно предотвратить просто приемом препаратов. Фолиевую кислоту назначают и беременным женщинам (потому что процесс создания дочерних молекул ДНК на основе родительских требует ее повышенного содержания для нормального развития нервной трубки плода), и мужчинам за несколько месяцев до предполагаемого зачатия (чтобы улучшить выработку качественных сперматозоидов). Мне доводилось проводить вскрытие плода 24 недель с расщеплением позвоночника (spina bifida), частота встречаемости данной патологии составляет 1–2 случая на 1000 новорожденных в мире. Внешне дефект выглядит как выпяченный мешочек между поясничными позвонками, а сам порок представляет собой кистозное расщепление позвоночника. Если при послойном изучении внутри этого выпячивания обнаруживаются только мозговые оболочки, это называется «менингоцеле», а если оболочки вместе со спинным мозгом – «миеломенингоцеле». Внутриутробно или при родах тонкий слой кожи может разорваться, приводя к летальному исходу. Интересно, что диапазон тяжести варьируется от почти «безобидного» Spina bifida occulta (от лат. «скрытый»), при которой ребенок может родиться практически здоровым, до тяжелейшей, когда выживаемость равна нулю. Поэтому вопрос о прерывании беременности и неблагоприятном прогнозе для жизни плода решается индивидуально перинатальным консилиумом врачей. Мне понадобилась помощь коллег, чтобы правильно поставить диагноз, потому что вдобавок к Spina bifida шла гидроцефалия (водянка головного мозга), голова была увеличена, а при вскрытии полости черепа в подставленный черпак излилось почти 30 миллилитров спинномозговой жидкости. Мозжечок, который в норме должен занимать заднюю черепную ямку, там, где у нас идет затылок, сместился вместе со стволом мозга в большое затылочное отверстие. Совокупность этих патологий уже складывалась в аномалию Арнольда – Киари 2-го типа.

Я продолжила читать анамнез. Ребенок от третьей беременности, третьих родов. Роды срочные на 36-й неделе при тазовом предлежании, вес при рождении 2758 граммов. Состояние тяжелое из-за врожденного порока развития, а именно омфалоцеле – грыжи пупочного канатика, когда из-за дефекта передней брюшной стенки петли кишечника выходят за пределы брюшной полости, образуя мешочек из оболочек пуповины снаружи. По шкале Апгар при рождении 4 балла из желательных 7–10.

Шкала Апгар – это система быстрой оценки состояния новорожденного ребенка в первые минуты после его появления на свет.

Она была разработана исследовательницей и врачом-анестезиологом Вирджинией Апгар в 1952 году, и ее создание стало важной вехой в медицине, так как позволило врачам по-новому взглянуть на оказание неотложной помощи новорожденным. До появления этой шкалы единой системы для оценки состояния новорожденных не существовало в принципе. В результате младенцы, нуждающиеся в срочной помощи, могли остаться незамеченными, что увеличивало риск осложнений и смертности. Тормозило научный процесс еще и презрительное отношение к анестезиологии как к ответвлению в медицине, а также катастрофически маленькая зарплата при колоссальной нагрузке. Хирурги снисходительно высказывались о коллегах, что увеличивало психологический прессинг людей, стремящихся изучить анестезиологию. Но упертость и блестящий ум Вирджинии помогли ей не только стать первой женщиной на посту заведующей анестезиологическим отделением, но также совершить революцию в медицине, обратив внимание на проблему, которую многие игнорировали. Вирджиния, практикующий анестезиолог и опытный хирург, решила изменить ситуацию, наблюдая за состоянием новорожденных в родильных залах. В начале своей работы она заметила, что младенцам в критическом состоянии зачастую не оказывалась необходимая помощь из-за нехватки стандартизированной системы для оценки их здоровья.

В те годы считалось, что новорожденные и их здоровье больше зависят от процесса родов, и внимание медиков часто сосредотачивалось только на матери, а не на ребенке.

Апгар решила, что важно разработать простой, но эффективный способ определения состояния младенца, который позволил бы врачам быстро понять, требуется ли неотложная помощь. Сама система основана на пяти ключевых параметрах, которые могут быть легко оценены даже неподготовленным врачом или медсестрой, а запомнить их помогает мнемоническое правило, по первым буквам которого складывается фамилия Вирджинии:

Appearance – внешний вид (цвет кожных покровов);

Pulse (Heart Rate) – пульс ребенка (частота сердечных сокращений);

Grimace (Response to Stimulation) – гримаса, возникающая в ответ на раздражение;

Activity (Muscle Tone) – активность движений, мышечный тонус;

Respiration – дыхательные движения.

Апгар предложила оценивать каждый параметр по шкале от 0 до 2 баллов, где 0 означает отсутствие реакции, а 2 – нормальную реакцию. Сумма баллов по всем пяти критериям давала итоговый результат, который мог варьироваться от 0 до 10. Чем ниже общий балл, тем больше младенцу требовалась помощь. Системой оценки Апгар пользуются до сих пор во всем мире. В 1949 году, когда многочисленные исследования по анестезиологии привели к необходимости создания отдельной кафедры, доктор Вирджиния Апгар стала первой женщиной, получившей звание профессора Колумбийского университета, а в 1958 году она возглавила подразделение фонда помощи больным детям, которое боролось с врожденными пороками развития. Путешествуя по всей стране с образовательными лекциями, Вирджиния популяризировала идеи ранней диагностики и отклонений, поднимала вопросы о необходимости масштабных научных исследований и заботе о здоровье детей. Она никогда не была замужем, у нее не было детей, всю свою жизнь она посвятила медицине и многочисленным хобби, таким как гольф, рыбалка, филателия и даже уроки полета на самолете, хотя ей уже было за 50.

Можно не иметь собственных детей, но вкладывать сердце и силы в заботу о будущем поколении, делая все возможное для их счастья и благополучия.

Времени на подготовку к вскрытию оставалось все меньше, поэтому я открыла несколько статей на компьютере, чтобы найти актуальные данные. Прочла, что синдром Патау возникает из-за хромосомной аномалии, когда клетки организма получают лишнюю копию 13-й хромосомы. Это может произойти по разным причинам, основная из которых – ошибка при делении клеток на ранних этапах развития эмбриона. Вероятность этой ошибки увеличивается с возрастом матери, поэтому риск рождения ребенка с синдромом Патау выше у женщин старше 35–40 лет. Я поискала в истории копию паспорта матери. Ага, 44 года, статистика беспощадна. Точная причина сбоя в клеточном делении пока неизвестна, и синдром Патау не зависит от образа жизни или здоровья родителей. Возникает примерно у каждого 20 000 плода. Я начала читать перечисление признаков и симптомов, у меня просто глаза на лоб полезли: там было больше трех страниц. Прогноз был очень неутешительным, около 90 % детей умирают в первый год жизни из-за несовместимых с жизнью пороков. Физические дефекты вроде расщелины верхнего неба или полидактилии легко оперируются, но серьезные нарушения развития в нервной и кровеносной системах уже так просто устранить не получается.

Я оторвала стикер и ручкой выписала основные моменты, на которые обязательно нужно обратить внимание, чтобы ничего не пропустить в описании.

– Удачи, если будет нужна помощь – зовите, – напутствовали коллеги.

Экипировавшись, я вошла в секционный зал. На столе лежал ребенок. В уголке сидела лаборантка, с которой мы утром работали над биопсиями. Она сообщила, что через пару минут уже придет врач со студентами. Я приклеила стикер на край секционного стола, чтобы помнить, на какие моменты нужно обратить особое внимание, проверила, что все инструменты на месте и, как обычно, написала номер вскрытия на бумажке, которую положила в банку с формалином, куда позже буду класть кусочки для исследования. Вздохнула, бегло осмотрев ребенка, уже мысленно представив, сколько времени займет описательная часть, ведь много проявлений заболевания были видны и без вскрытия. Вскоре в зал бодро вошла, в окружении робко семенящих студентов, заведующая отделением патологии новорожденных и недоношенных детей. Все рассредоточились вокруг стола.

– Всем здравствуйте, меня зовут Татьяна Александровна, сегодня я буду проводить вскрытие девочки с синдромом Патау. Постараюсь детально описывать изменения в органах. Если у вас будут по ходу возникать вопросы, не стесняйтесь их задавать. Иногда я могу вас спросить о чем-то, не бойтесь отвечать, даже если не уверены: цена вашей ошибки здесь равна нулю.

Некоторые облегченно выдохнули, опуская вниз напряженные плечи.

Никогда не понимала зверствований при опросе на вскрытиях, которые иногда устраивали нам во время обучения. Студент и так переживает, видя вживую, как происходит посмертное исследование, а ему еще сверху накидывают стресса в виде стыда за то, что он за секунду не может вспомнить то, чему сам преподаватель обучался 20 лет.

– Начинаем с наружного осмотра тела, обязательно фиксируя следы всех хирургических вмешательств, наличие трупных пятен, их расположение, а также выраженность трупного окоченения, – начала я, аккуратно сгибая и разгибая конечности и переворачивая ребенка, чтобы показать студентам заднюю поверхность тела.

– Ой, я для КИЛИ пофоткаю чуть-чуть? – спросила заведующая, доставая телефон.

– Да, конечно; буду благодарна, если мне позже их перешлете для доклада.

– Для студентов напоминаю, что вам делать фото, а тем более выкладывать его в общий доступ категорически запрещено, – громко и строго сказала зав. – Уважайте частную жизнь людей, даже если они уже погибли. Мы все фиксируем исключительно для образовательных целей, научных публикаций для коллег на специально предназначенных для этого платформах, а также наглядной демонстрации патологий на комиссии по изучению летальных исходов (КИЛИ). Пожалуйста, продолжайте.

– Кожный покров мраморный, присутствует значительная синюшность, особенно на ногтевых пластинах. На задней поверхности тела трупные пятна. Состояние питания удовлетворительное, трупное окоченение выражено слабо. Обратите внимание, что на обеих нижних конечностях есть добавочный мизинец. Видите это большое расстояние между первым и вторым пальцем? Это сандалевидные щели. На передней брюшной стенке шрам длиной 5,5 сантиметра от ушивания эмбриональной грыжи. На лице тоже ярко выражены признаки синдрома. Обратите внимание, что левый глаз очень мал относительно пропорций всего лица, а правого нет вообще. Кто знает, как называются эти особенности?

Я нащупала под кожей только контуры глазницы, само глазное яблоко отсутствовало. Студенты тихонько перешептывались, все еще стесняясь строить догадки.

– Что-то с приставкой «офтальма»? Анофтальмия? – наконец подала голос самая смелая студентка.

– Верно, вы умничка. Малые размеры левого глаза будут указаны как микроофтальмия, а правого – как анофтальмия, то есть отсутствие его вообще. Уши низкорасположены, лоб довольно большой, а мозговой отдел черепа маленький, хотя у младенцев должно быть наоборот. А как называется расщелина верхней губы и неба?

– Заячья губа и волчья пасть, – почти хором раздался ответ. – А почему их тоже не прооперировали, как ту грыжу?

– Потому что мы не беремся даже просто за хейлопластику – это операция по реконструкции верхней губы – деткам до трех месяцев, так как существуют повышенные риски осложнений при общей анестезии, – ответила заведующая. – Да, дефект значительно ухудшает полноценный захват соска и питание вызывает некоторые трудности, но это не является жизнеугрожающим состоянием, так что спокойно терпит даже до года.

На задней поверхности тела вблизи копчика располагался эпителиальный копчиковый ход. Я указала линейкой на узкий канал, расположенный чуть выше межъягодичной складки. Разложив сантиметровую ленту и взвесив ребенка, продолжила:

– Длина тела 53 сантиметра, масса 3748 граммов. Наружные половые органы по женскому типу. Пока нет вопросов?

– А почему появляется такая патология? Это из-за вредных привычек?

– Все проявления, которые вы здесь видите, результат ошибки деления клеток на ранних этапах развития эмбриона. Точная причина сбоя пока что неизвестна, часто они происходят спонтанно.

Никто не виноват, но вредные привычки, конечно же, не должны присутствовать в жизни обоих родителей во время планирования детей и на протяжении всего периода беременности и кормления.

– А если бы другие операции провели, ребенок остался бы жить?

Тут за меня тоже ответила заведующая:

– Нет, даже живорождение с Патау – уже чудо, обычно родители делают выбор в пользу запланированного аборта. Второй вариант – либо дети рождаются мертвыми, либо происходит спонтанный выкидыш, либо они умирают, не дожив до года. У всех выживших нет шанса на нормальную жизнь, потому что они, во-первых, страдают глубокой идиотией, а во-вторых, с возрастом вся полиорганная недостаточность только усугубляется и рано или поздно компенсаторные резервы организма исчерпываются.

Внешний осмотр был завершен, пришло время заглянуть поглубже. Я озадаченно осматривала внутреннюю поверхность грудины и открывшийся вид на сердце с легкими. Аккуратно пинцетом подвинула доли, заглядывая в пространство между ними и диафрагмой. Посмотрела на свой стикер с пометками и наконец решилась задать свой вопрос.

– Коллега, вы тоже не видите здесь тимуса? – спросила я заведующую.

Та утвердительно кивнула и добавила:

– Прямо классические проявления, ставлю на аплазию еще какого-нибудь органа.

– Аплазия тимуса – это отсутствие вилочковой железы, которая в норме у новорожденных довольно большая, ее сразу видно, когда мы отделяем треугольник грудины с ребрами, – пояснила я. – В данном случае железа отсутствует, так что не могу ее вам показать, зато здесь есть еще любопытные патологии.

Минут 10 я подробно показывала, как нужно исследовать органы грудной полости, правильно взвешивать их и измерять количество патологического выпота.

Слизистая трахеи с бронхами были тусклыми, а легкие – со множественными мелкоточечными кровоизлияниями под плеврой. Водная проба была положительной, конечно же, ведь ребенок прожил полтора месяца.

Тонким зондом я показала патологические отверстия в сердце, откуда шли сосуды. Не изымая сердца из грудной полости, я спросила:

– Откуда в норме у нас должна отходить аорта?

– Из левого желудочка.

– А здесь она откуда отходит? Свет мне только не загораживайте, пожалуйста, и не макайте халат в кровь. – Я приподняла сердце, показывая его заднюю поверхность.

Студенты склонились, перешептываясь.

– Как будто правее, непонятно, из обоих желудочков сразу?

– Да, частичное смещение аорты вправо, ее еще называют «аорта-всадник». Если бы полностью аорта была смещена вправо, мы бы назвали это декстрапозицией аорты, «декстра» – «правый». Давайте считать, сколько всего мы здесь видим. Суженное устье легочной артерии, дефект межжелудочковой перегородки, дефект межпредсердной перегородки, аорта-всадник, гипертрофия правого желудочка. Как назовем это все вместе?

– Пентада Фалло! – радостно ответили несколько человек.

– Ну что за умная группа, все знаете, даже удивить вас нечем, хотя я попробую.

В брюшной полости нас ждали новые находки, которые выглядели как после побоища, с многочисленными кровоизлияниями и тромбами – явно прослеживался ДВС-синдром. Мне уже не терпелось рассмотреть все под микроскопом. При вскрытии желчного пузыря я обнаружила неожиданный сюрприз.

– Консистенция желчи вязкая, цвет болотно-зеленый, стенки тонкие, а вот что нас ждет внутри, – я аккуратно полила из черпака содержимое пузыря водой и показала лежащий на ладони малюсенький желтый камень, – крошащийся мягкий конкремент, диаметром 0,3 сантиметра. А кто поймет, что это?

Я показала на левое подреберье, где был виден большой фиолетовый орган.

– Почка?

– Нет, почки сзади, в поясничной области, это селезенка, но, интересно, что вы еще тут видите, присмотритесь. Чуть выше раз, левее – два и то, что вросло в поджелудочную железу, – три.

– Какие-то опухоли?

– Это три добавочные доли селезенки. Кстати, они могут быть и у здоровых людей, и люди даже никогда не узнают об этом: жить это не мешает.

Неизгладимое впечатление на студенток произвела крошечная матка с яичниками, в одном из которых была огромная киста.

– Такая маленькая, а сколько проблем во взрослой жизни, – удивлялись они.

– В том-то и дело, что проблем быть не должно, сильный болевой синдром, который мешает жить и приводит к обморокам, – не норма. Каждые полгода обязательно нужно водить себя на техосмотр своих репродуктивных органов, – в очередной раз напомнила я. – А также на пальпацию молочных желез. Если не позволяют финансовые возможности, то хотя бы проводите самодиагностику.

– Ага, я так однажды себя исследовала, нащупала какое-то уплотнение, а у врача оказалось, что я просто нашла у себя ребро, – хихикнула студентка.

В полости черепа я показала, как выглядит отек мозга, а также обнаружила аплазию мозолистого тела.

– Вы были правы, еще один отсутствующий орган, – сказала я заведующей и повернулась к студентам. – Здесь должна быть такая мягкая продолговатая структура, соединяющая полушария, но ее нет вообще, поэтому добавляем в симптомы еще и агенезию мозолистого тела, то есть дефект развития, при котором изначально данный орган не сформировался.

Я еще раз прошлась по списку на стикере и подытожила:

– Предварительный диагноз. Основное заболевание – синдром Патау, Q91.7. Множественные пороки развития, аплазия тимуса, мозолистого тела, добавочные доли селезенки, кистозное расширение яичника, полидактилия обеих конечностей, пентада Фалло. Все остальное я распишу позже, когда проведу уже гистологическое исследование. – Я кивнула на банку с формалином, заполненную материалом.

– А зашивать тоже будете вы?

– Нет, этим занимаются наши прекрасные санитарки. И одевают перед выдачей всех тоже они. Меня дальше ждет куча скучной бумажной работы.

– Спасибо за такую наглядную и подробную демонстрацию. Занятие окончено, не толпимся тут, а возвращаемся в кабинет! О, сейчас пришлю фото! Встретимся на КИЛИ.

Я перепроверила все записи лаборантки, переоделась и вскоре тоже поднялась назад к коллегам, где поделилась впечатлениями от случая. Показала фото, обсудила, что может быть на микропрепаратах.

Мне было очень приятно разделять свой энтузиазм с теми, кто тоже интересуется патологиями, хотя видел их явно не в первый раз.

Вечером я получила сообщение в блоге: «Было приятно встретиться с вами вживую!» Я сначала даже не поняла, где именно меня видели, учитывая, что после работы Киря сначала повез меня в кафе, а вечером мы сходили на тренировку в спортзал. Оказалось, одна из студенток давно читает мой блог, а сегодня увидела меня в деле. Мир тесен. Перед сном я снова прокручивала пережитые события и где-то на краю сознания выхватила давно забытые воспоминания.

Перед пятым курсом я поехала в Сербию на стажировку в психиатрическую больницу, которая была чем-то средним между приютом для оставленных детей с различными патологиями и хосписом с паллиативным отделением.

Хоспис был разделен на сектора, в А было детское крыло, там находились дети примерно от 5 до 18 лет, у которых были тяжелые формы ДЦП, синдромы Дауна, Клайнфельтера, Тернера и Прадера – Вилли. Отдельный корпус был для инвалидов-колясочников с задержкой внутриутробного развития. Эта поездка произвела на меня неизгладимое впечатление и оставила после себя массу вопросов, на которые я так и не нашла правильных ответов, ведь у каждой медали всегда есть две стороны. И ведь я была всего лишь наблюдательницей, а не родителем, который принял сложное решение оставить ребенка в той больнице. Где проходит граница между этикой и здравомыслием? Что является актом милосердия: не допустить страданий изначально, сделав аборт, или позволить жизни появиться, пусть даже ненадолго, но существование это будет невыносимым? Дети с тяжелыми формами ДЦП и ярко выраженными проявлениями хромосомных аномалий имели серьезные проблемы с физическим и умственным развитием, что порождало вопрос о том, будет ли их жизнь в таких условиях полноценной?

Действительно ли любая жизнь лучше забвения? Этично ли сохранять жизнь и прикладывать усилия для обеспечения максимального комфорта, зная, что ребенок никогда этого не то что не оценит, а даже не осознает, что и кто для него делает.

За месяц моей практики я видела больше 30 семей, которые приезжали на выходные проведать детей. Некоторые родители посещали хоспис вдвоем, а кто-то брал с собой здоровых детей. Я видела глаза тех, кто понимал, что это последняя встреча. Проще откупаться ежемесячными взносами, чтобы грязную работу по уходу делали медсестры. Здоровые дети постоянно дергали родителей за руки или утыкались в смартфоны, изнывали от желания поскорее уйти туда, в нормальный мир, в пределах которого не существует сестры, которая не откликается на собственное имя, а только кричит и извивается в коляске. У родителей на лице читалось все. Отвращение к неприятному зрелищу исковерканного тела собственного дитя с запертым внутри разумом, до которого было не докричаться. Они никогда не услышат: «мама», «папа», их не узнают и не полюбят. Черное пятно на семейном древе, воспоминания о котором хочется вычеркнуть. Стыд за собственные чувства и раскаяние за невозможность и нежелание приезжать чаще. Сомнение, есть ли вообще во всем этом смысл? Ведь, как бы родители ни поступили, люди, которые никогда не сталкивались даже просто с самостоятельным длительным уходом за тяжелобольным родственником, осудят их за бесчеловечность, наплевав на чувства и ресурсы несчастной семьи. Я будто наблюдала за каким-то жутким перформансом. Родители подолгу беседовали с врачами о том, насколько гуманно продолжать лечение, если состояние ребенка не улучшается и он остается оторванным от окружающего мира. Те, кто узнавал, что их ребенок не сможет самостоятельно передвигаться, осознавать реальность или узнавать их, испытывали чувство тяжелого долга, но и желание обеспечить нормальную жизнь себе и другим детям (если они есть).

Содержание ребенка с такими особенностями требует огромных усилий, ресурсов и эмоциональных затрат, что иногда приводит к тому, что родители не видят возможности продолжать уход за ребенком дома, делая выбор в пользу себя и здоровых детей.

Врачи нередко становятся связующим звеном между такими семьями и их выбором, помогая им понять возможные варианты ухода, объясняя, какие медицинские и паллиативные меры доступны. Для многих родителей решение оставить ребенка в хосписе – один из самых тяжелых моментов в жизни. Чувство вины и долга, а также общественное осуждение давят на них, мол, несите ответственность за то, что вы породили, до конца. Своего или детей. Печаль и горе иногда достигают такого пика, что в лучшем случае люди обращаются за помощью к специалистам и принимают антидепрессанты, а в худшем ищут забвения в пагубных привычках. Диагноз и состояние ребенка часто воспринимаются как личная трагедия. Родители теряют мечты о будущем с ребенком, понимая, что он никогда не будет осознанно с ними взаимодействовать, не сможет ощутить их любовь и заботу. Они не вылечат его, чуда не произойдет – это реальная жизнь, а не кино. Возникает чувство утраты, когда родители вынуждены оплакивать еще живого ребенка. Бессилие. С ним справляться тяжелее всего, ведь кажется, что на дворе XXI век и любую проблему можно решить.

Но печальная реальность такова, что у людей могут быть все финансы и связи мира, но здоровье действительно не купишь.

Родители больных детей будто пытаются бодаться с несущимся на них бронепоездом. Стыд за свое решение может усилить социальную изоляцию и заставить их чувствовать себя отвергнутыми и непонятыми. Но вместе с этим приходит и чувство освобождения и покоя, если родители принимают решение доверить уход профессионалам. Но некоторые пары до конца своей жизни задают себе вопросы: «Почему это случилось именно с нами?», «Почему с одним ребенком произошло так, а с другими все в порядке?»

После той практики я больше никогда не позволяла себе судить людей за их решения относительно оставления детей и пожилых родителей в специализированных учреждениях. Любое решение в рамках каждой отдельно взятой семьи правильное. А судить люди будут всегда. Сдашь генетический тест, увидишь аномалии, несовместимые с нормальной жизнью, и решишься на аборт – назовут убийцей и будут пугать врачебными ошибками, когда прогнозировали одно, а получилось другое. Оставишь ребенка в семье – от нее, как показывает статистика, не останется ничего, отцы редко выдерживают испытания здоровыми детьми, а тут наследники с патологиями. Сдашь в хоспис – фу, плохие родители, да как вы так могли поступить. И нет конца и края этому. Поэтому правильный выбор у каждого свой. Вместо осуждения лучшее, что можно дать таким родителям, – это поддержку, понимание и сострадание.

Я каждый день благодарна своему организму за отличное функционирование.

Любое привычное действие, воспринимающееся как данное, перестало быть таковым. Я могу слушать любимую музыку, танцевать, изучать науку, и все это – чудо и счастье, которого многие лишены. На своих лекциях в конце всегда делаю упор на красоту нашего внутреннего мира. Красота в глазах смотрящего в микроскоп…

Перед сном меня осенило. Я поняла, что именно с этим случаем девочки с синдромом Патау могу подать заявку на участие в международной конференции. Шансы, что выберут меня, конечно, малы, но я приложу все усилия для победы. У меня вспотели ладони при одной мысли о том, что нужно будет перед умными коллегами выступать с докладом на чужом языке. Страшно? Да. Волнующе? Очень. Кораблю безопасней в гавани, но строился он для плаваний.

Глава 5

История Сани

«Папа, ответишь мне?» – Я нетерпеливо притоптывала ногой в тяжелых черных берцах с металлическими шипами, слушая томительные гудки. Папа говорил, что в этих ботинках я похожа на противотанкового ежа. Хотя покупка данной обуви была совершена исключительно с практической целью.

Ростовская весна красива всего пару недель в мае, когда все уже цветет и пахнет, но еще нет той самой адовой жары, во время которой на асфальте можно жарить яичницу.

Но сейчас на дворе был морозный апрель, с грязно-белыми жижами на дорогах и с пронизывающим до самых внутренностей ветром. Поэтому я подняла ворот шерстяной водолазки, закрыв шею, и убрала за ухо надоедливый рыжий локон. Я только что получила первую категорию по патологической анатомии (после почти 15 (!) лет в профессии) и, чуть ли не лопаясь от гордости, сразу набрала отца. Гудки прервались, видимо, время ожидания вышло. Я недовольно вздохнула и, открыв мессенджер, увидела уведомление «последний раз был в сети в 5:14».

А-а-а, ну, все понятно. Видимо, опять всю ночь играл в компьютерные игры и теперь отсыпается. Хотя раньше он всегда отвечал на мои звонки. Но сегодня пятница – может, он вчера вечером решил снова выпить? Или…

Я растерянно стояла возле здания, где сдавала комиссию, не зная, куда идти. Рабочий день закончился, планов на вечер, кроме как поесть, у меня не было. С одной стороны, не было смысла катастрофизировать, впадать в панику из-за одного пропущенного звонка и поднимать всех на уши, с другой – хотелось успокоить этот истерично звенящий колокольчик тревоги в груди. Минуту подумав, я набрала папиного лучшего друга, который жил всего на этаж ниже и часто приходил к нам в гости. Именно они с папой сами установили в нашем дворе качели и турники, чтобы моя детская необузданная энергия выливалась во что-то полезное. Подтягиваться я научилась даже раньше пацанов, из-за чего мои ладони постоянно были в мозолях.

Я была настолько неугомонным ребенком, что каждое лето меня отправляли в деревню, надеясь, что я успокоюсь и перестану задавать миллион «почему?», но там мой интерес к окружающему миру только разрастался.

Я не орала, когда впервые увидела, как отрубленная голова рыбы открывает и закрывает рот, наоборот, начала допытываться у взрослых, почему так происходит. Также моему изумлению не было предела, когда дедушка отрубил голову курице и та начала бегать кругами по двору. Еще больше удивился дедушка, когда я спросила, смогу ли я так же наворачивать круги, если повторить эту процедуру со мной. Третьим невероятным открытием оказались шевелящиеся хвосты ящериц, которые те сбрасывали в попытках скрыться от ребятни. А когда я узнала, что коровы не дают молоко просто так, по умолчанию, а только после рождения первых телят, для которых оно и предназначалось, мой рев не могли успокоить весь вечер, а утром нашли с бидоном в коровнике, где я поила телят, думая, что они голодают.

– Сашуля? Здаро-о-ов, – раздался в трубке удивленный голос.

– Сам будь здоров, дядь Вань! Тут это, папка не отвечает на телефон, можешь ему в дверь стукануть, пожалуйста? Проверить, как он там?

– Да не вопрос. Сейчас тапки найду только. Обожди, не клади трубку. Как ты? Давно не приезжала в родной город, Таганрог уже забыл, как ты выглядишь! Маруська, да чтоб тебя мыши сожрали! Брысь, не мешайся под ногами!

Маруськой звали серую кошку, которая в молодости частенько сбегала во двор к соседским котам, ежегодно принося хлопоты в виде мяукающего потомства. Каждый год дядя Ваня ругался, но не спешил стерилизовать питомицу, искренне веря, что роды омолаживают организм и что это полезно для здоровья. Никакие доводы на него не действовали, и матки с придатками Маруська лишилась только в возрасте восьми лет, когда затянувшаяся беременность внезапно оказалась разросшимися фибромиомами – доброкачественными опухолями из соединительной и гладкой мышечной тканей, которые настолько мучили кошку, что она стала мочиться кровью и отказываться от еды.

Из Таганрога я переехала еще в 17 лет, поступив в Ростовский медицинский университет, до этого год прожив в доме дедушки с бабушкой, сбежав от постоянных издевательств и рукоприкладства матери. Я надеялась поступить в Москву или Санкт-Петербург, но не получилось.

Мне хотелось быть как можно дальше от всей своей травмирующей семейки, стать финансово независимой и никогда не возвращаться назад.

Но после смерти матери отношения с отцом стали лучше, мы начали чаще общаться, а потом и вовсе переписываться каждый день, и я даже приезжала примерно раз в полгода, чтобы увидеться и навести порядок в его холостяцкой берлоге.

Я слушала кряхтенье в трубке, пока сосед поднимался на седьмой этаж. Возникало ощущение, что у мужчин после 40 любое действие имеет свое характерное звуковое сопровождение. Только по звукам я могла легко визуализировать, чем занимается сосед. Послышался глухой стук.

– Сейчас откроет, уснул, небось, или куда закатился телефон этот треклятый. Я тоже, бывает, ни черта не слышу, потом смотрю: пять пропущенных! – успокаивал меня дядя Ваня.

Еще один стук, продолжительней и явно настойчивей первого. Тишина. Я почувствовала, что меня начинает бить мелкая дрожь, но погода была здесь совершенно ни при чем. Соберись! Я закрыла глаза, глубоко вдохнула и досчитала до трех. Простой прием, но всегда позволяет взять нужную паузу и вспомнить, что время дать выход своей рациональной части.

– Папа говорил, что сделал запасной ключ на случай, когда опять потеряет свой во время очередных… эм… – Я запнулась, не зная, как корректно назвать запои. Хотя алкоголизм моих родителей не был для соседей секретом, при общении со мной все участливо делали вид, что это не так заметно. Тем более что у родителей иногда были периоды «просветления», когда они даже становились похожи на нормальных людей. Многие помнили их еще трезвенниками до моего рождения, когда им было по 30 лет. Потом, видимо, что-то пошло не так.

– Точно! (Я услышала звук, похожий на тот, когда ладонью бьют по лбу.) Перезвоню, две минутки дай.

Я сунула озябшую руку с телефоном в карман кожанки. Стала ходить вдоль улицы, чтобы согреться и хоть как-то скоротать минуты, которые растянулись будто жвачка.

В голове была звенящая тишина, ни одной мысли, просто замирание перед ожиданием чего-то неизбежного.

Через, как мне показалось, целую вечность раздался звонок:

– Сашуль, тут это, ключ-то я нашел, но папка твой на щеколду заперся, етить его налево, перестраховщик жухлый. А вскрыть дверь МЧС не смогут, нужен родственник какой. Есть кто рядом?

– Никого у него нет, я одна осталась. Сяду на ближайшую электричку и приеду, я недалеко от вокзала.

– Тю, не одна ты, не городи. А мы? Чем сможем поможем, или забыла, к кому ты постоянно бегала-то колесо сдувшееся на «лисапеде» своем подкачать, или изгваздаешься вся в тютине, ветками руки расцарапаешь, к кому бежала лечиться, а? Только ты это, возьми документы какие, ну… на всякий случай.

– У меня все с собой, я только что повысила квалификацию, вот, звонила сообщить радостную новость.

– Ты наша умничка, вот удивительно: и как такая светлая голова получилась у… – Дядя Ваня смущенно замолчал, поняв, что вторая часть предложения была бы лишней.

– Спасибо, скоро буду.

Электричка Ростов – Таганрог едет до места назначения меньше двух часов. Все это время я не знала, чего мне хочется больше: чтобы время ускорилось или замедлилось. С каждой станцией я была все ближе к ответу. Чем быстрее я приеду, тем быстрее прекращу терзать себя этим изнуряющим чувством гнетущей неизвестности. Но, с другой стороны, пока я еще не знаю ответа, мой отец, как кот Шредингера, одновременно и жив, и…

Во время поездки я успела позвонить нескольким подругам. Тоню тревожить не хотелось: ей хватает забот с близняшками. Набрала Танчика. Мне остро необходимо было отвлечься хотя бы на время. Та взяла телефон сразу, но радостный тон быстро увял, когда она услышала цель поездки.

Через несколько минут разговора я поняла, что уже не могу сосредоточиться на ее словах, все резко стало неважным. Я извинилась и скомканно попрощалась.

Сама попросила себя отвлечь, и сама же не могу сосредоточиться. Позвонила тете Наташе, двоюродной сестре матери, с которой у нас были довольно теплые отношения, и сообщила, что я скоро приеду. Она пообещала встретить меня у дома и привезти «моих любимых» пирожков с яблоками. Я почувствовала, как желудок содрогнулся от этих слов. Люблю тетю Наташу, но она, как и почти все старшее поколение, готовить умеет только с использованием нереального количества масла, соли и острого перца.

Когда я стала жить в общежитии, то позабыла о таких «изысках», как холодец, консервированные помидоры или пирожки. Почти вся моя еда была пресная и довольно однотипная. После того как я пару недель продержалась на такой диете, снова вернуться к соленьям и «жареньям» уже не смогла. Спасибо за это восприятию рецепторов на вкусовых сосочках, поверхность которых постепенно обновляется в течение 7–10 дней. Привыкнув к цельным продуктам, я уже не смогла ничего есть в кафешках: все казалось слишком приторным либо пересоленым, а привкус масел еще долго неприятно обволакивал рот. Но чего-то вкусного и необычного хотелось, поэтому я и начала экспериментировать с сочетаниями еды. Однажды мы на спор съели с Тоней по кусочку самого острого перца в мире – Каролины Рипер. Ощущения были такими, будто нам прыснули перцовым баллончиком в рот, а затем облили его кислотой. Быстро развеялся миф о карте языка, которую многие из нас делали на биологии в восьмом классе, мол, кончиком мы чувствуем только сладость, а корнем – горечь. Мне казалось, что у меня воспламенилась вся голова, а глотка рвется наружу остудиться. Мы полчаса обливались слезами и почти не могли говорить из-за онемевшего рта.

А все из-за того, что капсаицин – вещество, содержащееся в разных видах стручкового перца – связывается с рецепторами боли и тепла TRPV1.

Обычно они активируются высокими температурами (около 43 °C и выше), а также физическими повреждениями тканей (например, когда мы случайно прикусываем язык, то чувствуем боль). Но когда капсаицин вступает в контакт с TRPV1, он «обманывает» рецепторы, заставляя их реагировать так, будто они подверглись воздействию горячего предмета. Из-за этого обмана мы чувствуем нарастающее жжение, и мозг, который интерпретирует это как реальную угрозу, воздействует на слюнные железы, чтобы те начали активнее вырабатывать слюну в хаотичной попытке смыть раздражающее вещество. А чувство онемения возникает из-за гиперстимуляция нервных окончаний, что может привести к временной их нечувствительности. Это реакция организма на перегрузку сенсорных сигналов, чтобы защитить нервные клетки. Слезы также текут, чтобы через носослезный канал попасть в нижний носовой ход и смыть пары раздражающего вещества, отсюда и активное выделение из носа.

Вообще физиология была моим любимейшим предметом. Мне нравилось получать ответы на свои вопросы и знать, как все устроено. Когда изучали коленный рефлекс, то чуть не отбили друг другу все сухожилия. Практика всегда воспринимается лучше теории. Однажды на занятие преподаватель принес живую лягушку. После того как мы поумилялись зеленому квакающему существу, подумав, что теперь у нас на кафедре будет живой уголок, преподаватель хладнокровно сообщил, что сегодняшняя тема – рефлекторная дуга и эксперименты, для которых нужно декапитировать (de – «отрицание», caput – «голова») лягушку. Это было необходимо сделать для того, чтобы доказать, что рецепторы кожи и спинного мозга связаны единой цепью, без участия головного мозга. Никто не вызвался провести эту процедуру, поэтому в звенящей тишине преподаватель сделал это сам.

– А дома ее будут ждать маленькие лягушата, – прошептала одногруппница.

– Ждем пять минут, пока у животного пройдет спинальный шок, – продолжил спокойно объяснять преподаватель, снимая перчатки и подготавливая необходимое оборудование. – Кто ответит, что это за процесс?

– Состояние, при котором резко угнетается деятельность всех рефлекторных центров спинного мозга ниже места перерезки, – уверенно ответила я. – Что бы мы сейчас ни делали, не будет никакой реакции, возникает арефлексия, потому что произошла серьезная травма. Так что ни сухожильные, ни кожные рефлексы не работают. Но в течение пяти минут начнут восстанавливаться автоматические рефлексы.

– А что произойдет с человеком, если спинной мозг повредится в результате аварии?

– Смотря на каком уровне произойдет разобщение спинного мозга и головного. Можно конкретный пример?

– Конечно. Давайте так, я называю сегмент, а вы – какие будут повреждения. С3 (читается как «ц»).

Я сосредоточилась в предвкушении азарта от интеллектуальной тренировки.

Ни один экстремальный опыт в дальнейшем, даже от прыжка с веревкой с девятого этажа, не давал мне такого мощного адреналинового скачка и наслаждения после, как экзамены в медицинском или даже простые ответы на занятиях, где цена ошибки равнялась нулю, но сильно била по самооценке в случаях неудачи.

С – от слова cervicalis (цервикалис) – шейный, был отделом спинного мозга, который прикрывали шейные позвонки, но их число не совпадало с количеством сегментов (позвонков семь, а шейных сегментов спинного мозга восемь), потому что самые первые нервы располагались между основанием черепа и первым позвонком. Так же как и головной мозг, спинной состоял из серого вещества, образованного телами нейронов, и белого, состоящего из отростков, или аксонов. Поэтому на поперечном срезе мы видели эдакую «бабочку» с отверстием посередине, где располагался полый канал для циркуляции спинномозговой жидкости. На уровне С3 находилось шейное утолщение, которое давало корешки к верхним конечностям. Быстро выудив из памяти это знание, я ответила:

– Паралич всех мышц, участвующих в перемещении тела в пространстве ниже уровня поражения – это значит, что человек сможет активно двигать только мимической мускулатурой. Говорить, моргать. Также произойдет потеря чувствительности: ни боли, ни температуры, ничего ощущать пострадавший не будет.

– Что с дыханием?

– Крупнейшие дыхательные мышцы, такие как диафрагма и межреберные, также находятся ниже уровня поражения, а значит, будут выключены и, скорее всего, без искусственного дыхания человек погибнет.

– T8.

T – thoracica (тхорацика) – грудной отдел. Сегментов 12, как и позвонков, но ход корешков меняется в зависимости от того, что именно нужно иннервировать.

– Верхняя половина тела будет функционировать, как и раньше, но возникнет паралич обеих ног и нижней части тела, примерно ниже чревного сплетения.

– Что будет с мочеиспусканием?

– Оно станет непроизвольным, потому что сфинктеры мочевого пузыря иннервируются уже даже из поясничных и крестцовых сегментов, а они также находятся ниже уровня поражения.

Преподаватель одобрительно кивнул и едва заметно улыбнулся. Высшая форма похвалы, которую можно было получить от этого немногословного человека.

Объяснял он свой предмет превосходно, справедливо расставлял оценки, но слов одобрения мы никогда не слышали от него. Что на фоне частых унижений от других преподавателей, пророчащих нам отчисление и тюрьму, было почти что праздником. Казалось бы, слова «браво, коллега», «отличный ответ», «прекрасное объяснение», «достойная смена растет» – ничего не стоили, но некоторые вели себя так, будто хвальба была платной.

Нам были показаны три эксперимента, в ходе которых мы старались смотреть именно на лапки лягушки, а не на зияющую рану на месте, где раньше крепилась голова. В ходе первого эксперимента к коже со стороны стопы были приложены электроды, по которым пускался ток с разной амплитудой, фиксируемой аппаратом. Благодаря мышечным сокращениям происходило сгибание лапок. Но когда электроды были наложены на тыльную часть, лягушка разгибала лапки. При втором эксперименте на кожу бедра с помощью пинцета прикладывалась маленькая бумажка, смоченная в трехпроцентном растворе серной кислоты, которую обезглавленная лягушка молниеносно смахивала с себя. При третьем эксперименте преподаватель опустил обе лапки лягушки в широкую колбу, в которой находился раствор с 0,3 % раствором серной кислоты, мертвая лягушка так же быстро поджала лапки, чтобы избежать дальнейших повреждений.

Мчась в электричке, я чувствовала себя такой же лягушкой без головы, продолжающей рефлекторно шевелиться. Я не могла думать ни о чем конкретном. С перерывом минут в 10–15 набирала контакт «папа». Снова эти равнодушные гудки, будто издевающиеся над моей тревогой. Во мне еще теплилась надежда, что это все просто большое недоразумение: папа просто потерял телефон или поставил его на беззвучный, а сам он крепко спит или даже играет в свои дурацкие компьютерные игры в больших наушниках с шумоподавлением, которые я ему подарила несколько лет назад. Наушники были совершенно комичные: кислотно-оранжевого цвета с подобием лисьих ушек на дужках. Я дарила их папе, давясь от смеха, потому что он дал мне прозвище «лисенок» за рыжие кудряшки и веснушки, которые достались мне от него.

– Раз я лисенок, значит, ты папа-лис, а это твои ушки, – сказала я.

И он, суровый взрослый дядька, проработавший несколько лет сначала в полиции (чем наградил меня возможностью шутить о том, что папа работает в органах, а я – во внутренних органах), а затем больше 30 лет – на заводе, с гордостью носил эти наушники, потому что их подарила ему любимая доча.

Такси быстро доставило меня к знакомому подъезду. Еще в электричке заранее я позвонила эмчеэсовцам. Они приехали почти одновременно со мной. На лестничной клетке уже ждали тетя Наташа и дядя Ваня, которые тепло встретили меня, обняв и сказав что-то, чего я даже не услышала.

Мне было неуютно в окружении такого большого количества людей, хотелось вернуться обратно в стены родного морга, где меня никто не трогал.

К своим молчаливым стеклышкам и микроскопу. Потекла череда раздражающих формальностей, которые отделяли меня от самого главного. Я еще раз набрала номер папы. Из-за двери еле слышно раздалась мелодия, которую он поставил на меня несколько лет назад.

«Умничка моя, ласковая умничка,

Как я без тебя жил бы на земле.

Умничка моя, ласковая умничка,

Солнышко весны в хмуром феврале».

Я улыбнулась впервые за день. Снаружи ты можешь казаться противотанковым ежом, тебе скоро исполнится почти 40 лет, твоя жизнь будет связана с работой в морге, но для папы ты всегда будешь солнышком весны в хмуром феврале. Ко мне подошел полицейский и попросил заполнить заявление на вскрытие квартиры. Пока я оформляла документы, сидя с паспортом на ступеньках с заботливо подстеленной курткой дяди Вани, эмчеэсовцы аккуратно и быстро вскрыли дверь. Удивительно, но они даже оставили в целости и сохранности верхний замок, выбив лишь щеколду. Меня пугала мысль о ночевке в квартире с незапертой дверью, если подтвердятся мои худшие опасения. Наконец дверь открылась, и мы вошли в коридор: я, тетя Наташа, участковый и дядя Ваня. В квартире стоял мрак, лишь в конце коридора слева, где была комната родителей, горел свет.

Первое, на что я обратила внимание, – это запах.

Но не тот самый запах гниения тела, о котором постоянно рассказывают в кино, описывая его как сладковато-удушливый, будто кто-то слишком перестарался с парфюмом в тесном вагоне метро. А запах затхлости, покинутости, протухших продуктов, оставленных догнивать на столе, тяжелый запах табака, въевшийся в окурки, вдавленных трясущимися руками в стеклянные пепельницы, запах разлитой дешевой водки, впитавшейся в изъеденную молью и временем обивку дивана. Здесь не хотелось дышать всей грудью, не хотелось дышать вовсе.

А потом я увидела папу, лежащего лицом вниз. Хотя это уже был не он. Тело. Не знаю, как я сразу поняла, что на этом все. Врачебный профессионализм или просто человеческое чутье. Все. Это не обморок или кома. Поздно пить боржоми и делать припарки. Так странно… Ты можешь видеть смерть огромное количество раз и сохранять хладнокровие. Сколько было вскрытий на моей практике? Больше трех тысяч? Я не боюсь ничего. Но рядом с родителем ты снова ощущаешь себя ребенком. Даже если он уже мертв.

Дыхание перехватило, и я осела на пол. Меня подхватили чьи-то руки и усадили на кушетку, стоящую в коридоре. Тетя Наташа испуганно рылась в сумочке одной рукой, второй удерживая меня за плечо. За ее спиной причитал дядя Ваня:

– Сашуля, ну етить, не окочурься вслед за батей, ну ты чего размякла!

Я все видела и слышала, но не могла реагировать. Будто резко села батарейка. Все стало неважным: самое страшное уже произошло.

Сидела, будто оглушенная, невидящим взором уставившись в пожелтевший от постоянного курения дома потолок. Не знаю, сколько я так просидела, пока тетя не сунула мне под нос какой-то флакон. Запах был настолько ударным, что я тут же расчихалась, выйдя из ступора.

– Какой ужас, что это? – просипела я в перерыве между чередой чихов.

– Духи «Красная Москва», – смущенно сказала тетя, закрывая флакон и пряча его обратно в недра сумки, – были довольно популярными в СССР.

– Это не духи, а какое-то биологическое оружие. Я в порядке, можно выйти на свежий воздух?

На улице стало пасмурно, изредка были слышны раскаты грома, обещающие скорый дождь. Время – около девяти вечера, почти стемнело. Мы стояли под козырьком подъезда, пока участковый задавал вопросы. Кто-то сунул мне бутылку воды, которую я выпила почти залпом. Дядя Ваня вызвал коммунальщиков – они должны были скоро приехать за телом – и ушел обратно в нашу квартиру, следить, чтобы никто посторонний не вошел. Тетя Наташа, взяв с меня слово, что сегодня я ночую у нее, отошла позвонить дочери, чтобы та подготовила все к моему приезду. Когда бесконечная череда вопросов закончилась, я сказала, что мне нужно побыть одной, посидеть во дворе.

Я опустилась на знакомые разноцветные качели. На грани сознания промелькнула благодарность: папа с дядей Ваней сделали их настолько широкими, что я сюда спокойно помещалась, даже будучи взрослой.

Дядя Ваня, овдовевший, добрый и рукастый старичок, которому недавно стукнуло 75, за неимением собственных детей невольно стал папой всей дворовой детворе.

Хорошо, что сегодня родные находились рядом: у меня абсолютно не было сил координировать логистику тела и заниматься документацией. Первый шок от увиденного прошел, за ним начало медленно проявляться болезненное осознание произошедшего. Все желания и порывы путались, хотелось напиться, кричать, рыдать или рухнуть кому-нибудь родному в объятья. Мне нужна была эта передышка в одиночестве, потому что потом у меня не останется времени на скорбь. Начнется эта социально важная беготня, когда будет нужно договориться о месте на кладбище, сообщить всем время похорон, организовать поминки. Изображать живого человека, а не застывший пластиковый манекен, которым я себе казалась. «Да, человек смертен, но это было бы еще полбеды. Плохо то, что он иногда внезапно смертен, вот в чем фокус!» Медленно проявилось осознание, что я теперь сирота. В мире восемь миллиардов человек, но без родителей я неожиданно почувствовала себя очень одиноко. Ком в горле. Пришли долгожданные слезы, которые, как я надеялась, принесут облегчение. Нет, через секунду уже стало понятно, что у меня началась паническая атака. Приступы впервые появились у меня в 14 лет, после того как…

Резкое чувство удушья заставило меня пригнуться к коленям, схватившись рукой за воротник водолазки. Ладони вмиг стали влажными, а дыхание – поверхностным. Хотелось сделать глубокий вдох, но одновременно было чувство, будто накатывает рвота, из-за чего разогнуться не представлялось возможным. Мне казалось, что я слышу пульсацию собственной крови в ушах.

Неконтролируемый страх нарастал, застилая перед собой действительность. Все вокруг стало расплывчатым, расфокусировалось, будто смотрю на мир через мутное матовое стекло; я зажмурилась, чтобы не видеть ничего.

Движения стали как в замедленной съемке, словно управляю марионеткой, а не собственным телом. Нужно срочно возвращаться в спокойное состояние. Когда я стала заниматься своим психическим здоровьем, моя специалистка также посоветовала обратиться в неврологический центр за консультацией, чтобы мне на какое-то время прописали противотревожные препараты. Они помогали при нарушении сна, когда бессонница из-за неумолкающего монолога в голове не давала уснуть. В спокойном состоянии меня обучали техникам, позволяющим быстрее справиться с тем, что я не в силах контролировать. Я лихорадочно перебирала в голове воспоминания, пытаясь найти нужное. Во время нарастающей тревоги сделать это было так же сложно, как спокойно вышивать во время того, как прыгаешь с парашютом. Метод 5-4-3-2-1 всплыл почти сразу. Я с трудом открыла глаза и стала осматривать двор, вслух называя пять вещей, которые вижу перед собой:

– Железная мусорка, алюминиевая банка из-под пива, деревянная лавочка, лебедь из шины, фонарный столб.

Медленный вдох, медленный выдох – стало чуть легче, будто механическая огромная ладонь, сжимавшая мою грудную клетку, немного разжала свои тиски.

Отвлекая свой мозг, я уменьшала тревогу.

Теперь четыре вещи, которые я могу почувствовать. Я провела рукой по своей кожаной куртке. Раз. Шершавая поверхность сиденья качелей с облупившимся лаком, неприятно царапнувшим ладонь. Два. Металлические солнце и звездочки на цепочке штанов. Три. Нагнувшись вперед, я провела пальцами по песку. Все пространство вокруг качелей в радиусе трех метров было засыпано им, чтобы смягчить падение. Четыре. Жар в лице немного уменьшился. Теперь, помимо своего пульса, я слышала звуки окружающего меня двора. Прислушавшись, выделила три звука. Первый – отдаленный шум проезжающих машин. Второй – звонкий лай соседских собак. Ну да, сейчас же вечер, самое время для прогулок, наверняка это вышла тетя Марина с Пончиком и Батончиком – двумя корги, которых ей дети подарили, чтобы она не скучала в одиночестве. Третий – разговор по телефону соседа, вышедшего покурить на балкон с открытым окном. Снова медленный вдох, медленный выдох. Ко мне постепенно начало возвращаться ощущение контроля над собственным телом. Остались две вещи, которые я могу обонять. Это было легко, даже несмотря на ветер; рядом с качелями, вокруг которых росли вечнозеленые кусты, пахло мочой. Пошарив руками в карманах, я вытащила оттуда открытую упаковку жвачки и поднесла к носу. Вишневый запах мягко перебил все остальные ароматы. Один – почувствовать что-то на вкус. Я закинула в рот сразу три красные подушечки и начала медленно жевать, чувствуя вязкую сладкую консистенцию и продолжая размеренно дышать.

Пульс стал возвращаться к норме, хотя тревога не ушла насовсем, но мне уже не хотелось вскочить и судорожно мчаться куда-то в попытках унять свой страх. Метод 5-4-3-2-1 мне подходил идеально.

Дома чаще всего я принимала ледяной душ, а на работе опускала руки в холодную воду и ею же умывалась, а также держала на рабочем столе эспандер, чтобы сжимать его, а не расцарапывать себе руки до крови в надежде, что боль вернет меня к жизни. Главное было переключить внимание с внутренних ощущений на внешние раздражители. Помогало даже разминать в руке кусочек пластилина или щелкать ручкой. Я же часто использовала для успокоения многочисленные цепочки и маленькие брелоки, которыми были увешаны мои штаны. Перебирала их между пальцами, как четки.

На улице совсем стемнело и стало заметно прохладнее. Я чихнула и недовольно потерла нос. Мне до сих пор хотелось высморкаться из-за навязчивого ощущения щекотания от запаха духов тети Наташи. Сама я давно отдавала предпочтение ароматным кондиционерам для белья и саше.

Духами перестала пользоваться после того, как узнала, какие компоненты придают им эту глубину и фиксацию, чтобы ароматы быстро не улетучивались.

К примеру, цивет (civet) – это выделения из анальных желез некоторых видов виверр – рода хищных млекопитающих, которые с помощью этих пахучих выделений метят свою территорию. Но люди додумались после обработки использовать цивет в парфюмерии, чтобы тот придавал духам мускусный кожистый запах. Словом «кастореум» маскируют бобровую струю – тоже пахучее вещество, но которое уже находится в прианальных препуциальных железах бобров. Его применяют для придания аромату землистых и дымных нот. Мускус извлекается из брюшных желез кабарги – эдакого оленевидного животного. Вещество густое, коричневато-бурого цвета, летучие компоненты которого подсказывают самкам возраст и физическое состояние самца, а после обработки придает духам пудровые, землистые и древесные ноты. Больше всего меня поразила амбра – воскоподобное вещество, которое формируется в кишечнике кашалотов и выбрасывается на поверхность моря или берег. Используется как фиксатор запаха, и сама придает парфюму «морские» ноты. Да, все чаще применяются синтетические аналоги, но вы никогда не можете знать наверняка.

К подъезду почти бесшумно подъехал катафалк. Из него вылезли люди в спецовках и вытащили носилки. Это за папой. Первым порывом было встать с качелей и броситься к людям, но я мысленно поймала себя за руку и заставила остаться на месте. Хватит с меня страданий на сегодня, я там лишняя, живым нужно беречь себя, а мертвым уже все равно. Я следила за их действиями будто со стороны. Это фильм. Хоррор. Самый страшный для меня. В душе я всегда надеялась, что мне не придется проходить через это, что я умру раньше всех и смогу избежать этой боли. Не получилось. Спустя, как мне показалось, несколько минут носилки, но уже на которых лежало накрытое тело, спустили обратно. «Нужно идти домой», – подумала я, но ничего не сделала. Будто примерзла к месту, не в силах пошевелиться. Да и можно ли назвать теперь своим домом опустевшие стены?

Дом делают домом люди, а не предметы интерьера или ремонт. А теперь я осталась одна.

Отступившая тревога вновь начала нарастать, но внезапный раскат грома будто прямо под ухом и первые капли, сорвавшиеся с неба, вывели меня из ступора. Подняв голову вверх, я наконец-то расплакалась. Вся тяжесть пережитого дня хлынула из меня вместе со слезами. Мне хотелось вырвать из груди свое сердце и подставить его под струи весеннего дождя, чтобы вода заполнила каждую камеру и вымыла из них всю боль.

Я не запомнила, как мы ехали к тете Наташе, она без умолку говорила о чем-то, стараясь меня отвлечь. Мне казалось, что эта была черта всех южан, мы просто не выносим тишины, для нас она – симптом разобщения. Если же разговоры льются рекой, значит, нам с человеком комфортно и хочется обсудить с ним все на свете, начиная от того, как зарождалась Вселенная, до способов соленья патиссонов.

Дома меня встретила дочь тети Наташи Юля – моя ровесница, приехавшая повидаться с родителями на выходных. Сама она переехала с мужем в Краснодар, где вскоре родила долгожданную дочку. С тех пор мы мало общались, но, когда виделись, неплохо проводили время: сближало общее детство. Я с тоской посмотрела на предлагаемые блюда и пожалела, что не поела после экзамена. К привезенным яблочным пирожкам даже не притронулась, слишком уж они были жареные и сладкие. Я не была привередой, но сейчас хотелось простой еды без последствий, а не сала в шоколаде. Утрирую, конечно, но объедаться на ночь не хотелось абсолютно. Вспомнилось: в университете в условиях дефицита мне казалось, что организм научился впитывать витамины из воздуха.

Я стала доноршей крови отчасти из-за того, что мне нужны были деньги и после сдачи крови нас хорошо кормили, чтобы мы не упали в обморок.

Хотя, помимо небольшой суммы и еды, мы еще довольствовались «социальными поглаживаниями», мол, делаем благое дело. Также, благодаря хорошей физической форме, я постоянно участвовала в спортивных соревнованиях от университета, иногда одерживала победы и из-за этого получала повышенную стипендию. Стресс перед экзаменами дал о себе знать, и у меня развилась функциональная диспепсия – состояние, при котором у человека есть симптомы нарушения пищеварения, хотя никаких патологий нет. В периоды ее обострения я была очень избирательной.

Видя муки моего выбора, Юля деликатно предложила мне творог с домашней сметаной и кефир. Я согласилась. Это лучше, чем ничего, а завтра утром вызовусь сама готовить, это меня отвлекает и дает уверенность в качестве ингредиентов. Какое-то время мы сидели все вместе, пока тетя не спохватилась.

– Держи, – сунула она мне в руки папин телефон с зарядкой. – Забрала из квартиры сразу, шоб не уперли, ироды.

На дисплее были множественные уведомления, среди которых виднелись и мои 37 пропущенных звонков. Ладно, разберусь с этим позже.

– Завтра будет трудный день, нужно обзвонить родственников и друзей, еще и уборка квартиры, но боюсь, что из-за переизбытка эмоций не усну и буду разбитая. У тебя есть какие-нибудь снотворные?

– Конечно, целая аптечка, выбирай не хочу! Самой иногда не спится, так я либо пятьдесят грамм коньячку, либо таблеточку «ам» – и сплю как у Христа за пазухой. – Тетя Наташа открыла шкафчик и достала из него симпатичную раскладную коробку с красным крестом на крышке. Я начала изучать аптечку в поиске спасительного средства.

– Хорошо, что у мамы сон, нечасто требующий допинга, один коньяк у нас годами стоит, – улыбнулась Юля.

– А ты давно лекарства перебирала? У этих таблеток срок годности два года назад вышел, их нельзя принимать, – с сомнением сказала я. Тетя Наташа спохватилась:

– Да? Ну давай выкину в унитаз.

– Так делать нельзя, это загрязняет сточные воды. Таблетки нужно либо сдать в аптеку или пункт утилизации, если такой есть в городе, либо растолочь в чашке и смешать с каким-нибудь чистящим средством или кошачьим наполнителем, завернуть в пакет, скотчем для надежности укрепить и выбросить, чтобы ими не отравились бездомные животные. Вот это вообще пустышка, а эти противогельминтные таблетки вообще для собак, а у вас кошка. Да и вообще, что они делают в общей аптечке?

– Да вот некому все помочь, Са́нюшка. Ой, ты что это, мой глицин пустышкой назвала? Да он знаешь как хорошо мне помогает?

– От чего?

– От деменции! Я даже сравниваю себя с ровесницами, некоторые уже очки в холодильнике забывают, путают имена и даты, а я еще о-го-го, в самом соку!

– Ты все помнишь, потому что у тебя интеллектуальная работа, играешь на пианино, причем разучивая новые композиции, и занимаешься нехилой такой физической активностью для своих лет. Не куришь, пьешь редко, ну, с питанием не все идеально, но все же. Совокупность этих факторов и дает твоему мозгу необходимую нагрузку, как мышце, позволяя держать себя в тонусе.

Волшебных таблеток не существует, все, что у тебя есть, – это результат твоей работы.

– Ой, ну что ты включила тут дохтора, ну что, прям, хуже будет от него?

– Ну, если не будешь превышать дозировку, то хуже не будет, но и лучше не станет. Глицин – это просто одна из восьми заменимых аминокислот, которая и так образуется в нашем организме, поэтому пить его нет никакой необходимости.

– Вот смотри на инструкцию. Уменьшение психоэмоционального напряжения, улучшение настроения, облегчение засыпания и нормализация сна, оказывает седативное (лат. sedatio – «успокоение») и антидепрессивное действие. Не, погоди, не то. А, нашла, читай, черным по белому: «Улучшает метаболические процессы в тканях мозга, повышает умственную работоспособность»! Шах и мат, дорогая племянница, так что не учи кукушку кукарекать! – торжествующе сказала тетя.

– У тебя есть две минуты времени, тетрадь и ручка?

– Есть, а зачем тебе?

– Схемку набросаю одну, возможно, так будет нагляднее.

– Сань, у меня есть с собой, сейчас дам, – сказала Юля.

Она на минуту ушла за сумкой и вернулась с красивым блокнотом, в который была вложена ручка. Полистав исписанные страницы, нашла чистый лист, выдрала его и положила передо мной.

– Смотрите, это головной мозг, в котором находятся все важные центры, отвечающие за наше настроение, сон и память, так? – Я нарисовала большой круг.

– Так.

– Вот молекула глицина, когда вы принимаете таблетку, она должна проникнуть в мозг, верно? – Выше круга я нарисовала маленький треугольник и провела от него стрелочку вниз.

– Ну.

– Но мозг защищен физиологическим гематоэнцефалическим барьером, или, сокращенно, ГЭБ, который мы не видим; его создают капилляры, – внутри круга я нарисовала продолговатую трубочку, – и нейроны – те самые узкоспециализированные клетки, которые отвечают за то, как мы думаем, что помним и так далее. – Рядом с трубочкой появился квадратик.

– Таблетка не сразу идет в мозг, чтобы улучшить память? – уточнила тетя.

– Нет, ей нужен «транспорт». Ты же не можешь из Таганрога телепортироваться в Ростов? Нужен автобус, тут та же схема.

Все, что ты ешь, пьешь, включая лекарства, сначала с помощью нашего кишечника расщепляется на малюсенькие ингредиенты, а затем уже всасывается в кровь.

А кровеносная система у нас замкнутая, поэтому глицин пойдет в мозг, но есть нюанс.

Я нарисовала между капилляром и нейроном звездочку и подписала ее «астроцит».

– Вот этот барьер между кровью и мозгом составляют клетки-астроциты, они как охранники, которые решают, кого пустить внутрь, а кого – нет. К примеру, подходят к ним молекулы воды и глюкозы, пустим их?

– Конечно, – кивнула Юля, опередив маму. – Ты мне даже как-то объясняла, почему так тянет на сладкое во время экзаменов или при любой усердной работе, если это интеллектуальная деятельность.

– Я рада, что ты это помнишь, – улыбнулась я. – Да, мозг очень прожорливый, он забирает почти пятьдесят процентов всей поступаемой глюкозы, если мы не переедаем, конечно, тогда уже излишки запасаются в мышцах и печени.

– Значит, когда я ем сладости, это полезно для мозга? – обрадовалась тетя Наташа.

– Не совсем. Почти во всей еде, которую ты ешь, уже есть какое-то количество сахара, особенно если питаешься разнообразно, а для этого нужно есть тридцать разных овощей, фруктов и круп в неделю и…

– В НЕДЕЛЮ? – Меня чуть не оглушил возмущенный возглас. – Может, ты хотела сказать, в год? Да я тебе по памяти даже двадцать разных не назову! Вот выдумщики, вечно какие-то новые стандарты у них, до которых простым смертным не дотянуться, тьфу.

– Ладно, мы отвлеклись от темы – в общем, этот барьер нужен, чтобы не пускать в мозг все, что может ему навредить, но в нем есть области без ГЭБ, потому что иначе крупные гормоны, которые, наоборот, идут от мозга в кровоток, не пройдут: слишком большие. А еще одна зона нам нужна без барьера, чтобы вовремя понять, что мы отравились, и стимулировать рвоту.

– Какой у нас умный организм! – восхитилась тетя Наташа.

– Это да, продуманный и очень долго прощающий нам многие пагубные вещи, которые мы с ним творим.

В общем, нет исследований, проведенных на людях, что глицин при пероральном введении, то есть через рот, проходит через барьер и хоть как-то влияет на центральную нервную систему.

Поэтому его принимают чаще всего спортсмены для того, чтобы быстрее восстанавливаться и накачивать мышцы, потому что глицин участвует в создании кислоты, которая помогает нашим клеткам в энергетическом обмене.

– Ой, как все замудрено, Сашуль. Так, значит, эффект есть, просто не для мозга, а для мышц? Ну и отлично, оставляй! О, машинка пиликает, пойду белье развешу и тебе заодно постелю.

Тетя Наташа умчалась в ванную. Ей никогда не сиделось на месте, каждая минута без жуткой занятости казалась ей пыткой. Я вздохнула и положила препарат обратно в коробку. Чужая жизнь – это не моя зона ответственности. Хуже препарат не сделает, главное, чтобы им не заменяли реальные лекарства, если они потребуются. Когда ты говоришь что-то, противоречащее убеждениям людей, они воспринимают это как акт агрессии, нападения на собственную опору в жизни, даже если ты просто делишься альтернативным рецептом салата с ананасом – что уж тут говорить о здоровье. Каждый второй в стране – лекарь, пандемия это подсветила особенно ярко. Поэтому сложнее не обучить чему-то с нуля, а переписать уже существующую программу. Убеждения составляют важную часть человеческой идентичности и безопасности – любое их оспаривание, даже самое бережное, с разъяснениями и рисунками, воспринимается как угроза, а не просто как альтернативное экспертное мнение.

Если тебя не хотят слышать даже твои родственники, что уж говорить о посторонних людях?

Изменение установок требует более глубокого и длительного воздействия, чем простое предоставление новой информации. С эволюционной точки зрения убеждения и установки помогали людям выживать, потому что они создавали предсказуемую картину мира. Когда кто-то сталкивается с противоречащей информацией, мозг реагирует как на потенциальную угрозу – ведь если принятые убеждения оказались ложными, это может повлиять на выживание и безопасность. Поэтому я всячески старалась избегать любых споров. Я хочу быть счастливой, а не правой.

Мы с Юлей еще около получаса говорили на кухне. Она налила мне травяной ароматный чай и достала овсяное печенье. Я, конечно, в плане чая люблю что покрепче, но выбирать не приходилось. Почему-то именно такой набор чая с печеньками ассоциировался у меня с нашим детством.

– Я завтра вечером уже уеду назад к семье, – виновато сказала Юля, – не могу остаться и помочь со всем, у меня работа.

– Да понимаю, папа выбрал неудачное время, чтобы умереть: к его вскрытию приступят только в понедельник. Но у меня в судебке работает наша с Тоней однокурсница, так что попрошу побыстрее, чтобы сразу в этот же день устроить похороны и поминки.

– Ого, а почему в судебку повезли?

– Ну а куда еще? Внезапная смерть дома, не состоял нигде на учете, даже в поликлинике был в последний раз лет двадцать назад. Типичный мужик, зачем идти к врачу с проблемой меньшей, чем торчащее из спины копье?

– Ясно. Хочешь, вместе просмотрим контакты, подумаем сегодня над тем, кого звать и куда. Не думаю, что это долго, раз ты все равно спать не хочешь, – предложила Юля.

– Давай. – Я вытащила зарядный шнур из телефона и зашла в «Контакты». Их и правда было немного, на экране помещались все имена вплоть до буквы «Г».

– Думаю, минут за пятнадцать уложимся, можно еще… – Внезапно палец замер над контактом «брат Костя». Я почувствовала, как по спине пробежали мурашки. Юля, удивленная моей резкой остановке на полуслове, заглянула мне через плечо:

– О, дядя Костя, ну, его точно не будет, он в тюрьме сидит.

– Что? В тюрьме? За что? – Смысл ее слов дошел не сразу.

– Он бухал по-черному; в прошлый раз, когда к нам сюда в гости пришел, года три назад, украл любимую золотую цепочку мамы, помнишь, с буквой «Н»? И сдал в ломбард, чтобы купить водки. Это стало последней каплей, больше мама его сюда не пускала, хотя раньше жалела, денег давала, мол, бедный и несчастный, все-таки родственник, надо помогать.

– А потом что? Не за воровство же посадили?

– Белку поймал и убил своего собутыльника, классика. Ты почему побледнела? Саня, ты в порядке?

Из меня еле слышно вырвалось:

– Надеюсь, он тоже там сдохнет. Этот ублюдок домогался меня с четырнадцати лет.

Я ожидала любой реакции, кроме той, что последовала дальше. Юля молча крепко меня обняла и начала гладить меня по голове как в детстве, когда мы играли в дочки-матери и она меня так «укачивала». Я беззвучно сотрясалась в ее объятьях, пока она продолжала меня баюкать.

Не знаю, почему я впервые решила открыться, рассказать об этом, причем не самому близкому человеку, а подруге детства, с которой мы общались раз в сто лет.

Возможно, я просто устала и оно вырвалось само из самых глубин, где я надеялась похоронить эти травмирующие воспоминания. Я как никогда была благодарна Юле в эту минуту. Она не стала выпытывать подробности, уточнять что-то в духе: «А ты точно уверена?» – или говорить: «Да тебе просто показалось», она просто сразу поверила и распахнула руки, чтобы меня утешить. Женщина женщине убежище.

– Ты не виновата, мне очень жаль, что с тобой это произошло. Но все позади, он больше никогда тебя не тронет, – наконец тихо сказала Юля, продолжая гладить меня по голове.

– Ты первая, с кем я решила поделиться, прости, я не хотела тебя этим грузить.

– Саня. – Юля отстранилась, держа меня за плечи. – Твои чувства важны, ты не грузишь меня. Я благодарна, что ты решила со мной этим поделиться, хотя мне безумно жаль, что это случилось с тобой. Почему ты не сказала маме или папе?

– Налей воды, пожалуйста. – Я вытерла лицо салфеткой и высморкалась. Ненавижу плакать и показывать слабость. Я сильная. Должна ею быть.

Юля поставила передо мной кружку с водой и снова щелкнула чайником.

– На самом деле я пыталась один раз сказать матери о том, что происходит, но она сначала не поверила мне, мол, «да как ты можешь говорить такое про брата своего отца», а затем, напившись, начала стыдить меня и говорить, что я сама напросилась. Хотя единственное, что я чувствовала в тот момент, когда он полез ко мне под толстовку, – это ужас и желание умереть.

Меня всю жизнь пугали «незнакомыми дядями», а монстром оказался мой собственный.

Поэтому каждый раз, когда он приходил в гости, я оставалась с ночевкой у подруг либо у вас, чтобы чувствовать себя в безопасности. Тем более, как ты понимаешь, алкоголизм только распаляет темную сторону человека.

– А почему не рассказала отцу?

– Не знаю… Хотя это сложно объяснить. Мне было проще сбежать подальше из этого города. Я больше с ним не виделась, после того как поступила в мед. Потом мать умерла, а отец поссорился с дядей на ее похоронах и больше не общался с ним. Я даже пошла на кикбоксинг, пообещав, что любой, кто тронет меня без моего согласия, стократно пожалеет об этом.

– Я могу сейчас для тебя что-либо сделать? Как тебя поддержать?

– Налей мне еще чая и насыпь печенек, – попросила я. – Знаешь, я все же могу объяснить. До смерти матери у нас с отцом были прохладные отношения, он больше участвовал в моем воспитании финансово, нежели морально. Проявление нежностей в нашей семье было чем-то постыдным, я слов «люблю тебя» не слышала даже по праздникам. А уже став старше и наладив с папой отношения, я боялась его реакции. Причем любой. Если незнание я готова простить, то неверие мне и закрытие глаз на то, что со мной сделали, – никогда.

– Если бы он не поверил твоим словам либо продолжил себя вести с братом как будто ничего не случилось, это разбило бы тебе сердце. Когда ты не можешь найти поддержки в лице самых близких людей, это очень больно.

– Да. Поэтому я даже рада, что папа никогда об этом не узнает. А сейчас я бы ему ничего не рассказала, боясь, что это станет причиной уже его проблем с сердцем.

Мы проговорили почти до рассвета, за что я была очень благодарна Юле. Уснула я, едва голова коснулась подушки, а уже утром началась бурная деятельность. После завтрака Юля уехала домой, а мы с тетей Наташей поехали в квартиру отца, чтобы отмыть ее и подготовить к поминкам и дальнейшей продаже.

Меня больше ничего не связывало с этим городом, и решение продать квартиру возникло почти сразу.

Если бы у алкоголизма и депрессии было лицо, им бы стала квартира папы. Как он ухитрился за полгода так захламить все заново? В прошлый раз, когда я приезжала, вызывала клининг, пока папа был в гостях у дяди Саши. Но сейчас мне было нужно куда-то дать выход своей боли, иначе я бы скатилась в апатию. Оттирая полы, светлеющие под проходящейся по ним губки с антижиром, я чувствовала, будто оттираю свою душу, хотя никогда не верила в ее существование. За выходные мы вынесли больше 16 240-литровых мешков мусора. Выкинули просто бесконечное количество различных бутылок, окурков, грязных тряпок, втулок от туалетной бумаги, каких-то огрызков, хвостов копченых рыб, трехлитровых банок и упаковок из-под еды. После уборки тетя Наташа попросила меня завесить зеркала. Закатив глаза, я выполнила ее просьбу, просто чтобы от меня отстали.

Папа, как и я, был атеистом и на дух не переносил все эти традиции, поэтому я прослежу, чтобы ему в гроб положили диск с любимой музыкой, а не крестик с иконой.

Все эти ритуалы, обряды нужны живым, чтобы справиться с утратой и оплакать близких.

После двухдневной уборки я отвела нас с тетей Наташей в массажный салон, где нам вернули на место уставшие мышцы. Благодаря пенсионному удостоверению отца на кладбище я неожиданно узнала, что ему за усердную работу на заводе полагается бесплатное место с оградкой и даже гроб. Когда выяснила, во сколько бы это обошлось мне без льготы, у меня чуть глаза на лоб не вылезли. Теперь я поняла, почему люди начинают копить на свою смерть при жизни. В любом городе похороны стоят целое состояние, я после своей смерти попрошу просто сбросить меня в Дон.

В понедельник, придя в судебку, чтобы попросить побыстрее отдать тело, я встретила свою однокурсницу. Та пообещала сделать все возможное. Вскоре я узнала причину смерти – МКБ-10 142.6, алкогольная кардиомиопатия. Ну кто бы сомневался. Поражение сердечной мышцы, обусловленное длительными запоями.

Этиловый спирт не щадит никого на своем пути, в особенности клетки миокарда, сердечной мышцы.

Сопутствующих патологий тоже хватало. Алкогольный цирроз печени, алкогольная нефропатия. Никогда так сильно я не ненавидела все эти бутылки, как в этот момент, хотя понимала, что убивает не оружие, а человек, нажавший на спусковой крючок. Каждый сам делает свой выбор в жизни.

Похороны прошли спокойно, а поминки – скромно. В квартире собралось всего 15 человек, почти все – либо соседи, либо родственники и подруги со стороны матери, которые хорошо общались с отцом даже после ее смерти. Мы вспомнили много хороших моментов, смотрели альбомы и даже старые видеокассеты, смеялись и пели. Папа всегда говорил, что хотел бы веселых похорон, чтобы люди, вспоминая его, улыбались, а не плакали.

Я не получила только ответов на вопросы, которые мне никогда не хватило бы смелости задать. Был ли ты счастлив моему появлению? Или сожалел о беззаботном времени, когда вы с мамой наслаждались жизнью только вдвоем? После моего рождения вы постоянно ругались, а алкоголь стал социальным клеем, скрепляющим ваш брак.

Дома я старалась быть незаметной, стать невидимкой, лишь бы не получить очередную пощечину от разъяренной просто моим существованием матери.

Не сделала домашнее задание? Вернулась на пять минут позже из школы? Все, ты позор семьи и должна ответить за свои поступки. Почему ты никогда не защищал меня? Считал «женские разборки» ниже своего достоинства? Или думал, что такая мера воспитания сделает из меня хорошего человека? Я бы навсегда отказалась от всех сладостей, которые ты втихаря приносил мне после того, как мама проводила свою жатву надо мной, лишь бы ты хоть раз заступился за меня и прекратил это. Ярче алеющих от ремня ягодиц горела только моя детская душа. Я не заслуживала ничего из того, что выпало мне. Я хотела быть любимым ребенком. Если бы воспоминания можно было стереть, моя память стала бы белым пятном до 17 лет. Пап, а помнишь, в детстве ты подарил мне книгу «Легенды и мифы Древней Греции»? В ней я впервые прочла о Прометее. Его имя означало «мыслящий прежде», «предвидящий». За непослушание его приковали к скале, и ежедневно прилетавший орел выклевывал печень. За ночь все восстанавливалось, и с рассветом муки продолжались вновь. И так до бесконечности. Только вот ко мне не пришел на помощь Геракл и не освободил меня. Не пришел Саша, хотя твое имя переводится (тоже с греческого) как «защитник людей». Меня назвали так же, как и тебя. Так почему же ты не защищал меня? А если бы ты узнал про домогательства родного брата, что бы ты сделал? Встал бы на мою сторону? Этого я никогда не узнаю.

Я сама себе выгрызла свободу и ни дня не пожалела о своем решении навсегда прекратить общение с матерью и другими родственниками.

Человек, который должен был стать моим проводником и защитой в этом мире, стал палачом. Меня осуждали все, даже ты, раз за разом заводя разговор о том, чтобы возобновить общение. Но меня просто выворачивало от одной мысли о звуке ее голоса. Я сбежала в другой город и делала все, чтобы стать независимой. Ты не разговаривал со мной месяц, когда я отказалась приехать на ее похороны. Когда ты не общаешься с матерью, все говорят тебе: как же так можно? Она же твоя мать, подарила тебе жизнь! И никто никогда не спрашивает, а что такого сделала эта мать, что даже собственный ребенок не хочет знать ее. Единственное, что она подарила, – это разрушенную психику, вздрагивания от звука поворачивающегося в двери ключа, панические атаки от любой стрессовой ситуации, когда на тебя повышают голос хотя бы на йоту. Пап, честно, я хотела бы присутствовать на вскрытии. Не тела, но души. Препарировать твою суть, заглянуть внутрь и узнать правду, а что ты чувствовал ко мне на самом деле? Гордился ли мной? Любил ли меня? Или я до конца жизни осталась для тебя иссохшей ветвью на нашем родовом древе? Никогда не плодоносящей, никогда не тянущейся к корням. Если бы у тебя был выбор прожить жизнь заново, в ней была бы я? Папа, ответишь мне?

Глава 6

Задувая свечи

Праздновать день рождения в морге – что за роскошь? Я не могла дождаться утра, чтобы побыстрее начать день, тем более что подготовила для коллег небольшие подарочки. Утренние ритуалы в этот раз заняли больше времени, чем обычно. Каждый раз, когда я вижу в романтических фильмах, как герои, только проснувшись, начинают целоваться, меня пробирает смех. Первое, что я хочу засунуть в рот после пробуждения – это не чей-то язык, а зубную щетку. Потом зубную нить, ирригатор и мятную жвачку.

Неприятный запах изо рта по утрам – довольно распространенное явление, связанное с естественными процессами, происходящими в организме во время сна.

Самое грязное место в доме не унитаз, а ваш рот. И это даже если вы не любите сильно сквернословить, как я. Ротовую полость населяют более 300 видов различных микроорганизмов, многие из которых являются полезными обитателями, помогающими формировать слабощелочную среду. Но также есть и патогенные бактерии, которым достаточно снижения иммунитета, травмы или плохой гигиены, чтобы из «спящего режима» перейти в «атакующий». Во время сна слюнные железы работают медленнее и выработка слюны, которая обладает антибактериальными свойствами и помогает очищать полость рта, снижается. Соответственно, раз ее становится меньше, бактериям ничто не мешает начать активно размножаться, выделяя соединения серы и другие вещества, которые вызывают неприятный запах. Также если вы накануне вечером плохо или вообще не чистили зубы (а по-хорошему нужно чистить и внутренние поверхности щек, губ и язык), то бактерии начинают разлагать остатки органических веществ, выделяя летучие и пахучие соединения. Все это усугубляет наличие кариозных процессов или заболевания десен. Поэтому на все дни рождения я прошу себе дарить либо деньги, либо сертификаты в различные клиники для прохождения чекапов.

Не передать мои ощущения, когда однажды на моем столе оказалась очень красивая и эффектная девушка, в ротовой полости которой виднелись черные пеньки вместо моляров. Я в этот же день записала всю семью, включая себя, к стоматологу.

Спустя несколько десятков тысяч рублей, пары недель и примерно двух литров слез мне заменили устаревшие пломбы, устранили очаги воспаления, поставили всего одну коронку, провели чистку и отпустили с миром. Прошло уже около пяти лет, а я до сих пор, каждые полгода являясь на профилактический прием, слышу только «все отлично, до свидания».

Некоторые мамы задумываются, а нужно ли в таком случае лечить от кариеса молочные зубы? Мол, все равно же выпадут, а это дорого. Ну, можно не лечить, если у вас есть запасной ребенок. Подумаешь, черные зубы, что тут такого, правда?

Нелеченый кариес – это не просто эстетический дефект. Он способен привести к летальному исходу.

Кариес может быстро прогрессировать и вызвать сначала пульпит (воспаление пульпы – мягкой ткани внутри зуба, в которой проходят важные сосуды и нервы) и периодонтит (воспаление тканей вокруг корня). При запущении этих воспалительных процессов и активного размножения патогенных бактерий, а также при обильном их попадании в кровь может наступить такое состояние, как сепсис, когда в воспалительной реакции задействован не один зуб, а весь наш организм. Это называется генерализацией процесса, и протекает она очень тяжело, вызывая полиорганную недостаточность, при которой органы начинают отказывать один за другим. Поэтому здоровые зубы – это не только про эстетику, а еще и про здоровье.

Если же мы берем более «легкие» состояния, то инфекция из кариозного зуба может распространиться на соседние зубы и даже на зачатки постоянных зубов, что может повредить их еще до того, как они прорежутся, потому что корни молочных зубов располагаются как раз над ними. Если инфекция из молочного зуба достигнет зачатка, это может привести к повреждению развивающегося постоянного зуба, вызвав его неправильный рост или дефекты эмали. Посмотрите, как выглядят зубы детей на рентгене, – сильно удивитесь тому, насколько они похожи на акульи.

Боль от кариеса может вызывать дискомфорт у ребенка и мешать ему нормально есть, спать и общаться.

Молочные зубы также важны для правильного формирования речи, и их потеря может повлиять на дикцию.

Я вышла из ванной, чуть не споткнувшись о работающий робот-пылесос, который за белый цвет мы назвали Снежинкой. Какое-то бесполезное приобретение, только создающее видимость чистоты, которое на прошлой неделе сначала чуть не скинулось с французского балкончика, каким-то образом перебравшись через порог, пока нас не было в комнате, а потом едва не заглохнувшее из-за попавшей в щеточки десятирублевой монетки. Видимо, Снежинка решила брать плату за уборку, увидев количество работы. Обойдя робота, я открыла дверь кухни, в которой уже около часа чем-то шуршал Киря. Я улыбнулась, на столе стояла тарелка с целой горой свежеиспеченных блинчиков и два стакана с молоком. Рядом были вазочка с порезанными фруктами и открытая банка шоколадной пасты, на поверхности которой уже был подозрительный след, будто кто-то зачерпнул из нее чайную ложку на пробу.

– Опять нам продали открытую банку? – улыбнулась я, садясь на стул.

Это был один из наших многочисленных маленьких семейных приколов. Каждый раз, когда Киря приносил мне наполовину полный стаканчик с кофе из кафешки, мы оба в шутку возмущались, мол, вот негодяи, отпили втихаря. Глупо, но нам весело, а это главное.

– Погоди-и-и, я еще не все успел, закрой глаза, – замахал он в мою сторону деревянной лопаточкой.

Через минутку прозвучало торжественное «открывай». Теперь в стопку блинов с очень кривым намазанным сердечком из шоколадной пасты были воткнуты две свечки, воск с которых стремительно таял. Киря начал петь «с днем рождения тебя», хотя в его исполнении это больше звучало как панихида.

– Загадывай скорее желание и задувай свечки!

– Спасибо, что без ректальных в этом году.

Я набрала побольше воздуха, задумалась, чего мне хотелось бы больше всего, и растерялась. Все родные и близкие живы и здоровы, как и я сама. Мне в жизни повезло встретить и сохранить потрясающих подруг. Крыша просторной и уютной квартиры над головой есть. Вкусные блинчики на тарелке в руках улыбающегося любимого мужа, устроившего мне маленький праздник с утра, тоже. После завтрака я поеду на классную работу, где меня ждут чуткие коллеги, всегда готовые помочь и объяснить что-то. Самое ценное в жизни – люди. К каким-то материальным вещам вроде дорогих украшений или дизайнерских сумок я никогда не питала слабости. В груди начало понемногу печь, пока я перебирала желания. Своя образовательная онлайн-академия, счастливые студенты, с моей помощью понявшие анатомию и патологическую анатомию, небольшой блог с прекрасными людьми. Лекции по всей России. Я реализована и счастлива, хотелось бы больше путешествовать, но и это осуществимо.

У меня нет многого, но мне достаточно того, что у меня есть.

Самыми первыми мне позвонили родители и тепло поздравили. Я любила свой день рождения за возможность сразу в один день поговорить со всеми близкими людьми. Неторопливое и приятное утро за последнее время, хоть мы и не выспались. Я хотела запечатлеть этот момент в памяти навсегда. Выйти замуж за лучшего друга было одним из лучших решением в жизни. Если меня спросят, что такое любовь, я отвечу: это когда ему хочется целовать меня даже после копченой скумбрии. Рядом с Кирей все мои беды делились пополам, а радости, наоборот, удваивались. Зная, как в отношениях может быть плохо, я очень ценила то, как нам хорошо. Конечно, иногда я грустила, что не могу снять с Кирей те самые милые видео, коими полнятся соцсети, потому что муж был довольно скромным интровертом и все действительно трогательные моменты оставались только между нами. Главное, что остается за кадром и что является реальностью. Киря не был душой компании, влюбляющим в себя всех, кто заговорит с ним, он вообще был немногословный мужчина, предпочитающий доказывать свою любовь делами.

У меня был огромный список качеств, которые обязательно должны быть у того, с кем я захочу создать семью, потому что на одной любви далеко не уедешь. Если мне хорошо наедине, в компании самой себя, то рядом с кем-то должно быть в разы лучше. «Ты никогда не выйдешь замуж со своими завышенными требованиями», – пугали меня. Хотя создать семью – это вообще не достижение, и, по статистике, как раз таки мужчины вне брака живут меньше и чувствуют себя более несчастными, нежели женщины. А когда я вспоминала сводки о домашнем насилии, идея встретить старость с 40 бульдожками вообще не казалась мне плохой. Тем более если бы мое финансовое состояние позволяло одновременно содержать 40 собак, я бы только сама себе позавидовала. Но нам обоим с мужем невероятно повезло: мало того что просто встретить замечательного человека, но еще и взаимно полюбить друг друга.

Говорить, что у вас счастливые здоровые отношения, может каждый, но мне кажется, что по тому, как люди выглядят и чего они добиваются вместе, можно сказать многое.

Мы светимся и расслаблены, потому что дом – это место отдыха, а не побоище. Я не чувствую себя слабой и беззащитной рядом с ним. Я сильная и защищенная. Он радуется моим победам как своим, даже если я обыгрываю его. Мне не нужно казаться хуже, бледнее, слабее, глупее, чем я есть, лишь бы не задеть хрупкое мужское эго. Мне хватило в жизни встреч, где раскрывалась истинная сущность тех, кто руководствовался фразой «не можешь дотянуться – доплюнь». Муж с гордостью сопровождает меня на лекциях, восхищенно глядя на яркие макияжи, и всячески способствует развитию академии, проводя часы в поисках лучшей аппаратуры, выстраивая свет и поддерживая. Если бы я знала, что между нами будет такая глубокая связь, основанная на взаимном уважении, поддержке, честности и чувстве юмора, я бы вышла за него еще в 18 лет. Мы чувствуем свободу быть собой рядом друг с другом, любые начинания кажутся выполнимыми, потому что знаем, что мы вместе. Я всегда себя чувствую в безопасности; даже если во время редких ссор атмосфера накаляется, все равно наш дом остается тихой гаванью. Но при этом у нас нет слияния или созависимости, «растворения» друг в друге. У каждого есть время для себя, индивидуальные хобби и не общие друзья. Если возникают конфликты, все решается при открытом и честном разговоре, с проговариванием своих чувств, без накопления обид и выплескивания их в уязвимый для другого момент. Меня не стараются сделать тише, незаметнее, а я уважаю желание Кирилла быть медийным только в рамках моих полушутливых познавательных роликов. Мы изначально не рассматривали друг друга как проект или глину, из которой позже сформируется то, что нам удобнее.

Наши различия не преграда, а повод для интересного разговора, чтобы понять, чем живет другой человек.

У нас нет общего бизнеса, ипотеки, детей, ничего, что нас могло бы держать вместе, кроме одного – желания быть вместе.

Киря принес с балкона два букета в вазах, один – с моими любимыми тюльпанами, другой – с не менее потрясающими ранункулюсами. Во второй букет была вложена открытка с распечатанными поздравлениями от подписчиц. За пару дней до праздника я выложила номер счета в блоге и сказала, что все желающие меня поздравить могут перевести любую сумму, а в комментариях написать пожелания. Именно их Киря и распечатал, вырезал и приклеил на открытку. Получилось очень трогательно. На самом деле оба букета купил муж, а все деньги после завтрака я, поделив на равные части, перевела в разные проверенные благотворительные фонды для онкобольных, шелтеры (от англ. shelter – «убежище») для женщин, оказавшихся в кризисной ситуации, приюты для животных и в проекты, помогающие бездомным. Чуть позже, сидя в машине по пути на работу, я выставляла фото букета с благодарностью и скриншоты оплат в блоге. Деньги – это самое меньшее, чем можно поделиться. Конечно, кто-то видит в этом показушничество и моралфагство, направленное на формирование положительного имиджа, но я делаю это из других соображений, не забывая упоминать, что не нужно мной очаровываться, «я еще хуже, чем вы думаете».

Люди склонны следовать примеру того, кто им нравится, поэтому важно выбирать себе правильное окружение либо же формировать его, начиная с себя.

Если что-то хорошее, светлое и созидательное так и остается лишь словами, не переходя в активные действия, то грош цена таким порывам. Отсюда и выражение в английском языке «преисподняя полна добрыми намерениями, а небеса полны добрыми делами». Хотя, как по мне, делать что-то хорошее только из меркантильного расчета, что тебе за это воздастся – лицемерие. Я не верю в Бога или карму, и все мои действия мотивированы фразой: «Не нравится – меняй, не меняешь – не ной». Новостные ленты полнятся тем, что приводит душевное равновесие в упадок, потому что цель многих – вызвать эмоции, а не просто донести какую-либо информацию. Кажется, что все вокруг тлен и не имеет смысла, потому что на тысячи разрушительных действий приходится одно созидательное. Но поэтому и нужно говорить о благих делах громче, подсвечивать существующие проблемы и способы, как можно внести свой вклад, будь то финансово, физически или информационно. Какие-то сферы жизни могут оказываться в нашей «слепой зоне» случайно или намеренно, также тяжело сделать первый шаг, если нет для этого мотивации. Именно поэтому, когда я устраивала групповые онлайн-занятия по анатомии для всех желающих, то «оплатой» за первое занятие был скриншот-подтверждение, что в любой благотворительный фонд была отправлена любая сумма.

Телефон снова зазвонил, на этот раз высвечивая контакт «Братишка».

– Сестренка, доброе утро! Поздравляю тебя с днюшечкой, оставайся такой же умной и красивой. Ты, типа, самая лучшая сестра на свете, о которой только можно мечтать, – раздался в трубке жизнерадостный бас. Валера был на восемь лет младше меня; повзрослев, вытянулся и стал голубоглазым богатырем почти под метр девяносто, но все с таким же добрым и наивным выражением лица, как в детстве.

– Спасибо большое, мне очень приятно, как твои дела?

– Да все хорошо, готовлюсь к сессии, правда, тяжело все запоминается, устаю сильно.

– Ну, я тебя в детстве уронила с дивана, засмотревшись на мультик, так что любые свои тупняки можешь смело списывать на это.

– Да ты вообще, типа, надо мной постоянно издевалась, то подбородок молнией прищемишь, то к готовке приучала со словами: «Ты такой стремный, тебе готовить никто не будет, чтоб с голоду не помереть – учись сейчас».

– И этот человек пару секунд назад говорил мне «ты самая лучшая сестра»? А кто тебя научил ходить, говорить, читать и что пердеть – это не флирт?

– ТАНЯ!!!

– Ладно, прости, пожалуйста, наверное, тогда мне это казалось очень забавным, ведь я умела только так выражать свою любовь, в подколах на грани и проведенном времени вместе.

Кстати, теперь я понимаю, почему если ты решаешься во взрослом возрасте рассказать родителям о своих детских обидах и переживаниях, то они говорят: «Не было такого, не придумывай».

– Ага, или, типа, «ну да, я плохая мать/отец, найди себе других».

– Да, потому что вот ты напомнил мне про это, честно, первой реакцией было отстраниться от не очень приятного воспоминания и соврать, что я этого не помню. Но я правда признаю, что это звучало довольно обидно, ты очень красивый и вообще замечательный братишка, я рада, что однажды родители решили подобрать на помойке именно тебя.

– А я рад, что первым блином комом в семье стала именно ты.

– А хорошие воспоминания у тебя со мной есть?

– Конечно, многие связаны со здоровьем. Когда я маленький делал трюк и упал с велосипеда. На мне живого места тогда не осталось. Я домой еле доехал, а у нас были гости, я побоялся родителям на глаза показываться, и ты меня в ванной латала, я, типа, как мумия был бинтами обмотан. Только мы потом все равно в больницу поехали, не помню, почему?

– Потому что две вещи в этой жизни не стареют – черный юмор и непривитые дети. Если бы ты сдох от столбняка, то мне некого было бы отправлять за чипсами. У тебя было множество открытых ран, на которые попала земля, а в почве и пыли часто содержится бактерия Clostridium tetani, которая очень быстро приводит к спазму мышц, включая дыхательные, и все заканчивается летальным исходом. Поэтому мы сразу рванули в травмпункт.

– А доктор что сказал?

– Что перестраховка и любовь к братьям нашим меньшим – это хорошо, но учиться надо лучше. Тебе было восемь лет, а ревакцинацию от столбняка делали в семь, и защита еще прекрасно действовала. Так что тебя размотали, еще раз все промыли, обработали, забинтовали и отправили домой. Как видишь, ты до сих пор живой. А помнишь, как ты чуть не лишился носа? Я тогда прямо в себя поверила.

– Да, я тогда дзюдо занимался и меня носом об татами швырнули, я дышать не мог нормально, и ты мне с каким-то расширителем в нос полезла, заорала, что нам срочно нужно в больницу.

– Да, папа всегда говорил, что мужчины – это случайно выжившие мальчики. У тебя тогда совпали два неудачных фактора – насморк и травма. Была гематома такая, что еще чуть-чуть и началось бы гнойное расплавление перегородки носа, доказывай потом, что это не сифилис. Так что благодари за свой симпатичный сохранный носик свою сестрюню.

– Фу, я еще помню, что лежал в отделении и мне тогда трехметровую турунду в нос засунули, еще удивлялся, что я такой вместительный. Ты мне на своих атласах показывала, что нос на самом деле не только торчащее снаружи лица, а что внутри еще целых три огромных хода есть.

– Молодец, хорошая память. А за пару лет до этого, когда я готовилась к экзамену и рисовала все на плакатах в комнате, ты ябедничал на меня родителям, что «а там Таня в комнате письки рисует»!

– Кстати, еще ты как-то решила на каком-то курсе после инфекционных болезней устроить мне презентацию, где показала, что со мной будет, если не предохраняться во время, типа, как ты это назвала? Синуса, косинуса?

– Коитуса.

– Точно!

– Проверка остаточных знаний: «какое ожерелье нужно дарить женщине»?

– Бриллиантовое, а не Венеры.

Ожерельем Венеры называлась характерная сыпь на шее, которая является одним из симптомов вторичного рецидивного сифилиса. Выглядела она как россыпь депигментированных светлых пятен, которую назвали так по расположению за схожесть с ожерельем. Сыпь возникала из-за повреждения бледной трепонемой (возбудителем сифилиса) мелких сосудов, что приводило к нарушению пигментации, поэтому на фоне нормальной кожи и появлялись светлые пятнышки.

Статистика по заболеваниям, передающихся половым путем, в России была просто катастрофическая, поэтому я всегда всем без устали в блоге и на лекциях напоминала про то, что барьерный способ контрацепции и справки о половом здоровье – это база, без которой иначе «ласкать вас должен только ветер».

– Молодец. Твоей будущей избраннице очень повезло, ты просто чудо, а не парень. И готовить и убирать умеешь, и анатомию знаешь, и как первую помощь оказывать, можешь купить прокладки, если нужно, и не падаешь в обморок при слове «месячные». Сострадающий очень, я помню, как перед свадьбой ты вместе со мной и папой в скорой ехал, когда у меня была такая боль, будто разорвался яичник. Ой, мы уже приехали, мне пора на работу, спасибо еще раз за поздравления!

Поцеловав Кирю, я забрала пакеты и вышла из машины. Дорога к моргу шла через маленький больничный сквер, в котором уже зеленели деревья и пели птицы. Заведующий в такую хорошую погоду обычно приезжал на велосипеде, а на выходных даже устраивал с женой и детьми целый семейный велотур в ближайшем бору, чем однажды смотивировал нас с Кирей провести похожий досуг.

Войдя в кабинет, я потеряла дар речи. Над моим рабочим местом висели розово-фиолетовые шарики, а возле окна под лучами апрельского солнышка красовался еще один букет цветов.

Коллеги, завидев меня, радостно начали поздравлять, чем чуть не вызвали у меня слезы счастья.

Сегодня мне в честь праздника разрешили пару часов до перерыва, на котором мы бы отметили день рождения, посвятить подаче документов на грант. Я за малым не пищала от восторга, увидев, что семинар по патологической анатомии планируется как раз по детским заболеваниям и две главные спикерши уже были назначены. Одной из них была Анке Шаррер, статья которой – «Результаты пренатальной диагностики трисомии 13, 18 и 21 у плодов с врожденным пороком сердца» – мне случайно попалась после вскрытия того ребенка с синдромом Патау. Другой была Эми Маккенни, ее статья «Эритроидные ядерные нарушения: обзор вскрытий плода и новорожденного и корреляция с клиническими особенностями» также касалась моей практики, и я собиралась в сопроводительном письме использовать это. Просмотрев больше сотни резюме, я с помощи шаблона в программе составила свое, чтобы оно было и структурным, эстетичным, но при этом соответствовало требованиям. Сопроводительное письмо составить и перевести мне помогла подруга, которая уже больше 10 лет преподавала английский язык в вузе и имела 15 международных стажировок.

В любом деле подготовка и тщательно составленный план – уже половина победы. Пару недель назад, когда решилась на подачу гранта, я внимательно изучила требования к сопроводительному письму и портфолио, или CV, потому что в зависимости от страны требования могут отличаться и то, что выгодно подчеркнет твои достоинства в одной, в другой посчитают моветоном. А камнем преткновения может стать даже такая банальная вещь, как фото. В США и Великобритании фотографию в резюме обычно прикладывать не нужно – это может быть воспринято как потенциальная предвзятость, когда судят по внешности. В Германии, Австрии и некоторых других странах Европы фото считается стандартом, особенно если заявка подается на академические позиции или гранты. Как по мне, в любой сфере должны быть критерии отбора, исключающие любую предвзятость, что существенно мешает в продвижении по карьерной лестнице.

Стереотипы очень портят жизнь, что многократно подтверждается исторической справкой.

К примеру, до 1970-х годов в оркестрах США, особенно в престижных, таких как Нью-Йоркский филармонический оркестр или Бостонский симфонический оркестр, женщины составляли крайне малую долю музыкантов, зачастую менее 5 %. Это объяснялось существующими стереотипами, что женщины менее способны к исполнению сложных музыкальных произведений или что их стиль игры отличается от мужского в худшую сторону. Проблема усиливалась тем, что процесс отбора был открытым: кандидаты играли перед жюри, которое могло видеть их пол и внешность. Ситуация начала меняться, когда несколько оркестров начали экспериментировать с так называемыми слепыми прослушиваниями. Этот процесс предполагал, что музыканты играли за ширмой, чтобы члены жюри не могли видеть их пол, возраст или внешность. Единственным критерием для оценки становилось качество исполнения. Интересный факт: чтобы полностью исключить предвзятость, кандидатов даже просили снимать обувь, если она издавала характерные звуки (например, каблуки), которые могли подсказать пол исполнителя. Исследования, проведенные позже, показали, что введение слепых прослушиваний значительно увеличило шансы женщин быть принятыми в оркестр. Например, шансы женщины пройти предварительный тур прослушивания увеличились примерно на 50 %, а доля женщин в оркестрах США за несколько десятилетий выросла с менее чем 5 % до 25–30 %. Слепые прослушивания убрали влияние несознательной предвзятости, основанной на стереотипах. Жюри, сосредоточенное только на качестве музыки, оказалось более объективным в оценке способностей кандидатов. Многие из женщин, которых отобрали через этот процесс, стали впоследствии выдающимися музыкантками. История слепых прослушиваний вдохновила и другие области, где гендерная или иная предвзятость могла быть фактором при отборе кандидатов. Например, некоторые компании, в том числе и медицинские, начали практиковать анонимное резюме или использовать программное обеспечение для анализа текстов заявок без указания пола, чтобы повысить объективность отбора.

Я вышла в коридор, увидев на дисплее своего телефона имя Санни.

– Танчик, привет! С вылуплением тебя, замечательная яркая женщина. Я счастлива, что в моей жизни появилась ты, оставайся в ней подольше, удивительно, конечно, как вот таким неожиданным образом «коллегство» переросло в подружбу. Пусть таких хороших внезапных моментов, но радостных, будет побольше.

– Спасибо большое, мне очень приятно. Как ты? Как твои дела?

– Да вроде оправилась уже, квартиру папину продала, пока думаю, что делать дальше. Вроде все как и прежде, а ощущение, будто ничего тут уже не держит. Но, конечно, все равно общее настроение на семерочку.

– По какой шкале?

– По Бристольской![11]

Я засмеялась, в очередной раз удивившись, как Саня может шутить даже в самые пасмурные периоды жизни.

– А мне коллеги сегодня и шарики подарили, и цветочки, так приятно, на перерыве отмечать будем.

– О, это здорово, а к нам вчера приходили шестикурсники на вскрытие, кто подумывает об ординатуре в патане, и у одного из них сплит языка, прикинь!

– Это когда он пополам разрезан? Зачем?

– Ага! Ну, не знаю, может, он ложку от йогурта с двух сторон сразу хочет облизывать. Он еще потом показал, как половинками похлопать может, я выпала в осадок просто!

– Ну, чем бы дитя ни тешилось, лишь бы не вешалось. Ой, мне Тоня теперь звонит, вот вы синхронизировались с ней, могу вечером тебя набрать?

– Да, конечно, привет ей!

Я переключилась на Тоню.

– Танюшка, привет! Хочу сегодня рассказать, как я восхищаюсь тем, какой путь ты прошла, как быстро растешь, потому что я человек-черепашка, и для меня быстрые действия – это кошмар. Ты молодец, что не боишься ошибиться, верна своим мечтам, вся твоя идентичность зиждима на честности. Кажется, будто уже вся жизнь прошла с того момента, как мы впервые тебя встретили в ординатуре, а теперь ты уже не птенчик, а Жар-Птица, парящая высоко, чему мы очень рады.

– Тоня-я-я, спаси-и-ибо большое, только что перед тобой Саня звонила, вы меня до слез доведете. Как ваши дела? Как близняшки?

– Замечательно! Мы сейчас уже неделю гостим у родителей Паши, и я готова целовать песок, выходящий у них из почек! Они души не чают во внуках, а мы наконец-то отдохнули и провели время вместе. У них частный дом с небольшим садиком и собака веселая, вечно с детьми тоже носится, порода как из фильма «Маска», забыла…

– Джек-рассел-терьер?

– Точно! Его и назвали тоже Майло. В общем, песель вытащил из стакана вставную челюсть дедушки и носился с ней по двору! Короче, не соскучишься. Еще я тут вспомнила, каково это – пить горячий кофе!

– Э-э-э, прости, я не понимаю, а в чем была проблема?

– Тест «как вычислить бездетную подругу».

Когда у тебя двое непосед, то время между тем, как ты сделала кофе, и тем, как ты его выпила, может занимать в среднем от часа до восьми.

Ой, опять там кто-то пытается съесть что-то несъедобное, убежала, целую!

В обеденный перерыв все собрались в кабинете, и я раздала каждому именные имбирные печеньки, никого не забыла, ни лаборанток, ни санитарок. Остальные печеньки были либо в форме микроскопа, мозга, сердца, либо с рисунками микропрепаратов: щитовидной железы, надпочечников, селезенки. Звучали веселые тосты, мясная пицца обжигала рот, а теплые слова согревали сердце. Врачей окружает смерть, но это не делает нас бесчувственными. Наоборот, заставляет быть еще более живыми.

Уже ночью я ворочалась в постели, не в силах заснуть после множества радостных впечатлений от пережитого дня. Все условия для хорошего сна созданы, но провалиться в забытье никак не удавалось. Шторы black-out плотно сомкнуты, не пропуская ни фотона света с улицы, анатомическая ортопедическая подушка бережно поддерживает голову, маска для сна дополнительно обеспечивает защиту от света, утяжеленное одеяло обволакивает контуры тела. За час до сна я просто слушала аудиокнигу «Невидимые женщины» Кэролайн Криадо Перес в наушниках, отложив все гаджеты. Ну что тебе еще нужно, организм? Почему у нас просто нет кнопки «выкл.»?

Еще и это навязчивое чувство беспокойства, что я трачу время просто так, не занимаясь ничем полезным и не отдыхая.

Тревожный подсчет времени, отведенного на сон, если я усну вот прямо сейчас. Мысли плавно перетекали одна в другую. Я думала несколько раз о том, чтобы начать принимать снотворные, но после того, как словила приступ сонного паралича вследствие единожды принятой таблетки, как-то опасалась возвращаться к ним вновь. Хотя, скорее всего, приступ был вызван вообще другими факторами, но перепроверять не хотелось.

Сонным параличом называется состояние, при котором человек находится в сознании, но тело при этом полностью парализовано. Некоторые представители старшего поколения до сих пор списывают все на мистику, обосновывая приступы удушья тем, что их «душит домовой».

Сонный паралич испытывали в той или иной степени большинство людей хотя бы раз в жизни.

Жаль, что, когда парализует ужас и сознание мечется в панике, ударяясь о стенки черепной коробки, ты мало что можешь вспомнить из научных оснований, которые могут тебя в этот момент успокоить. Триггерами для этого состояния являются нарушения сна, сильный психологический стресс, переутомляемость или даже заболевания нервной системы. Все описывают эпизоды сонного паралича по-разному, хотя некоторые «симптомы» совпадают. Это могут быть кратковременные как слуховые, так и зрительные галлюцинации, сопровождающиеся чувством страха и неспособностью иногда пошевелить даже веками, чтобы открыть глаза. Шипение, треск, иногда даже шепот целых предложений заставляют людей проживать непередаваемую гамму отрицательных чувств. А чувство удушья и ощущение электрических разрядов, будто волоски на теле приподнимаются волнами от чьего-то касания, лишь расширяют спектр ужаса. Патофизиология сонного паралича не изучена до конца, но большинство предположений базируется на работе мозга во время фазы быстрого сна.

После активной работы нам нужно восстановиться, в этом помогает сон. У сна есть структура, в которую входят четыре стадии, сменяющие друг друга, полная последовательность которых, имеющая в среднем длительность от 90 до 100 минут, называется циклом. Для отличного отдыха, когда утром хочется вставать и петь с птичками как диснеевская принцесса, а не уподобляться Анне Карениной в конце книги, человеку необходимо пройти пять полных циклов.

Интересно, что потребность во сне у женщин в среднем больше на час, чем у мужчин, и дополнительный час на сон необходим во время менструации или наступления беременности и менопаузы.

Также материнство накладывает свой отпечаток на сон, ведь, когда женщина часто просыпается ночью для кормления грудью или укачивания ребенка, это снижает качество ее сна и уменьшает его общую продолжительность. А дневной сон, хоть нам и кажется, что он восполняет ночной дефицит, может препятствовать быстрому засыпанию вечером.

В фазе медленного сна NREM (Non-Rapid Eye Movement – небыстрое движение глаз) мы постепенно проходим стадии от дремоты до глубокого сна. В стадии один – дремоте, или переходном состоянии, мы только начинаем засыпать, мышцы расслабляются, дыхание становится ровным, пульс немного замедляется. Именно в этот момент мозг любит подшучивать над нами, мысленно сбрасывая нас со скалы, из-за чего возникают либо резкие непроизвольные подергивания, либо вообще возврат к стадии бодрствования. Вторая и третья стадии способствуют более глубокому расслаблению, постепенно приводя нас к четвертой стадии глубокого сна. Именно в эту стадию происходят процессы регенерации тканей, а накопленные за день опыт и впечатления из кратковременной памяти переходят в долговременную.

В фазе быстрого сна, которая сокращенно называется REM (Rapid Eye Movement – быстрое движение глаз), мы видим сновидения. Часто они являются сборной солянкой из переживаний, разговоров и событий, которые максимально нас касаются. Если разбудить человека во время именно этой фазы, то почти все могут пересказать свои яркие сновидения. И мозг парализует активность скелетной мускулатуры, чтобы мы под впечатлением от какого-нибудь очень яркого сна не причинили себе вред, ударившись обо что-то или упав.

Но во время сонного паралича, пока тело остается парализованным, мозг «сбоит» и мы находимся в пограничном состоянии между фазой быстрого сна и пробуждением, вследствие чего привидеться и послышаться нам может все что угодно.

Чтобы вернуть себе нормальный сон, приносящий восстановление, многие в погоне за режимом прибегают к помощи препаратов.

У снотворных средств есть плюсы и минусы, как у любых других лекарственных средств. Плюсы: облегчение засыпания, когда время отхода ко сну сокращается до нескольких минут, уменьшение количества ночных пробуждений по разным причинам, а также обеспечение достаточной продолжительности сна. К примеру, снотворное поможет, если вы утром просыпаетесь на час-два раньше будильника и потом не можете заснуть. Но минусы тоже довольно существенны. Снотворные препараты могут вызывать привыкание и зависимость. Звучит страшно, но если вспомнить, что точно такими же эффектами обладают сосудосуживающие капли для носа, которые при адекватной кратности применения не более пяти дней подряд, наоборот, помогают нам чувствовать себя хорошо, то уже становится чуть спокойнее. Второй побочный эффект – это нарушение структуры сна, потому что любые лекарства вызывают сон, близкий к физиологическому, и ключевое слово здесь «близкий», но не точно же такой. Потому что по своему эффекту сон под действием снотворных средств больше похож на вялотекущий и поверхностный наркоз. Третий существенный минус – у них есть «послевкусие», а точнее, последействия, эффекты, которые будут продолжаться после пробуждения, что часто выражается в сонливости, заторможенности и даже раздражительности.

Эффекты снотворных и их влияние на организм до конца не изучены, как и само возникновение снов.

Любое лекарственное средство в норме должно выпускаться для использования людьми только после двойного слепого рандомизированного исследования – это золотой стандарт в медицинских и научных исследованиях, направленный на проверку эффективности и безопасности лекарств, медицинских процедур и других видов лечения. Это помогает трактовать полученные результаты непредвзято. Как все происходит? К примеру, тестируют новое лекарство от кожного заболевания. Набирают 50 людей с этим подтвержденным диагнозом и наблюдателей за изменениями, часто это не только врачи, но и ученые. Участники исследования случайным образом распределяются по разным группам (например, группа лечения и группа плацебо). А не так, что в одной группе все блондины, или ростом выше 1,70 метров. Это называется рандомизацией и помогает исключить влияние личных предпочтений исследователей и участников на результаты.

Почему двойное слепое исследование? Потому что ни наблюдатели, ни участники не знают, получают ли они активное вещество или пустышку.

Если человеку точно известно, что он получает активное вещество, то из-за внушаемости тот может приписать себе положительную динамику. Да и наблюдатель, знающий, что этот испытуемый получает не конфеты, тоже может отметить улучшения. Так же и наоборот: если человек осведомлен, что получает пустышку, то будет игнорировать улучшение и получит меньше внимания от наблюдателей. Поэтому коды распределения сохраняются в секрете до конца исследования. Двойное слепое исследование помогает избежать субъективных оценок и предвзятости. Все эти меры предосторожности обеспечивают надежность и объективность результатов, что делает такие исследования наиболее достоверными. Потому что наука должна опираться на доказательства, а не на веру. Но минусы тоже присутствуют. Такие исследования могут быть дорогими и длительными, так как требуют тщательного планирования и контроля. В некоторых случаях бывает неэтично давать пациентам плацебо, особенно если для их заболевания уже существует эффективное лечение. Представьте себе человека с какой-нибудь гипертензией, который полгода принимает плацебо вместо лекарства. Некрасиво получается. Трудно организовать подобные исследования для хронических или редких заболеваний, так как сложно найти достаточное количество участников. Ведь группа из 10 или даже 50 человек слишком мала для адекватного исследования.

Еще один огромнейший минус в том, что многие существующие лекарства и их дозировки изначально разрабатывались и тестировались преимущественно на мужчинах. Это приводит к тому, что эффективность и безопасность многих препаратов для женщин могут быть недостаточно изучены. Связана такая ситуация с историческим пренебрежением различиями между полами в медицинских исследованиях. В течение долгого времени в клинических испытаниях предпочитали использовать мужчин, поскольку считалось, что женские гормональные колебания могут «исказить» результаты и усложнить интерпретацию данных. А зачем заморачиваться, правда? Женского населения всего ничего – половина планеты. Женщины, особенно детородного возраста, считались «более сложными» объектами для исследований из-за менструального цикла, гормональных изменений в период менопаузы, а особенно в беременность.

Никакая компания не хотела брать на себя ответственность за возможные побочные эффекты и гибель плода или беременной женщины.

В медицине долгое время считалось, что «мужской организм» может служить универсальной моделью, и поэтому результаты исследований, проведенных на мужчинах, автоматически распространялись на женщин. Это привело к тому, что различия в метаболизме, гормональных уровнях и других физиологических аспектах оставались без внимания. Хотя мужской и женский организмы очень отличаются друг от друга, и это всегда важно учитывать. Именно поэтому дозировки лекарств, которые зачастую рассчитываются по весу, могут абсолютно не оказывать должного эффекта на женщин либо, наоборот, оказывать большее влияние из-за разницы в гормональном фоне. Только в 1993 году Национальные институты здравоохранения США (NIH) начали включать женщин в клинические исследования. Теперь большинство научных грантов требует, чтобы половые различия учитывались в анализе. Вдумайтесь в этот кошмар, меньше 30 лет прошло только с начала требований, и только в одной стране, в большинстве других стран до сих мужской организм считают эталонным. Такое заблуждение стало причиной жуткой трагедии в 1950–1960-х годах, связанной с одним из седативных снотворных средств – талидомидом.

В 1954 году «Хеми Грюненталь» – компания, занимающаяся разработкой и распространением лекарственных средств в Германии – в поисках недорогого способа создания антибиотиков случайно получила препарат, названный в дальнейшем талидомидом. Год спустя она неофициально выслала бесплатные образцы препарата докторам Германии и Швейцарии, чтобы собрать обратную связь от их пациентов. Понимаете? Эдакий реверанс в сторону Йозефа Менгеле.

Зачем корпорации тратить деньги и делать все по уму и по совести? Нет, мы лучше подвергнем людское здоровье угрозе, которая аукнется нам в дальнейшем.

Люди, принимавшие талидомид, отметили его снотворный и расслабляющий эффект. Еще одним своеобразным плюсом послужил тот факт, что передозировка препарата (случайная или намеренная) не вызывала каких-то серьезных побочных эффектов и тем более не доводила до летального исхода. Это даже стало одним из распиаренных плюсов, которыми руководствовалась маркетинговая компания, продвигавшая впоследствии данный препарат. Но для запуска лекарства от бессонницы в массы нужно было пройти сертификацию и доказать его эффективность и безопасность. Поэтому испытания, чтобы пустить пыль в глаза комиссии, проводили – барабанная дробь – на мышах! В специально созданной клетке, регистрирующей малейшие движения. Но люди не мыши, не собаки, не обезьяны, поэтому все испытания должны проводиться с учетом человеческой физиологии и анатомии.

Кошмар начался в 1957–1959 годах, когда препарат мало того, что был официально выпущен под различными названиями в продажу в 46 странах Европы, Скандинавии, Азии, Африки, Южной Америки, так его еще добавляли в состав других препаратов, которые изначально боролись с астмой, мигренью и повышенным кровяным давлением. А затем талидомид начали отражать в рекламе как «лучшее лекарство для беременных и кормящих матерей», хотя ни в одной стране не проводились клинические испытания, где изучалось бы влияние препарата на плод. И даже когда компания начала получать письма, в которых сообщалось о появлении периферического неврита (воспалении нервов), то это мало того, что отрицалось, но еще и скрывалось от общественности, ведь уровень продаж в некоторых странах был на втором месте после аспирина. Хотя первые сообщения о самых жутких последствиях от приема препарата появились еще в 1956 году.

Ирония в том, что одним из первых, кто на своей шкуре это прочувствовал, стал работник компании «Хеми Грюненталь», который давал своей беременной жене препарат еще до официального выпуска.

В их семье родилась дочь без ушей. Но после поступления препарата на рынок и спустя примерно три года педиатры забили тревогу, потому что количество детей с врожденными уродствами кратно возросло.

Более того, большинство талидомидных младенцев либо были мертворожденными, либо погибали в первый год от несовместимых с жизнью пороков развития. По различным оценкам за эти три-четыре года от талидомида пострадали около 60 000 человек: взрослые люди сталкивались с побочным эффектом в виде периферического неврита, а новорожденные были с физическими уродствами, оставаясь инвалидами на всю жизнь.

Первые три месяца в формировании плода критически важны для правильной закладки и развития органов и систем. И хватало всего одной таблетки, чтобы случилось тератогенное воздействие. Тератомы (от др. – греч. τέρατος и – οµα – «чудовище» и «опухоль») встречались в моей практике и раньше, когда на исследование приносили удаленный шарик из ткани, внутри которого было месиво из различных зачатков. Можно было найти волосы, жир, зубы. Но эти опухоли были следствием не приема матерью препаратов, а просто случайной аномалией, когда один близнец внутриутробно поглощает другого.

При приеме талидомида же среди самых частых внешних проявлений были отсутствие верхних или нижних конечностей, ушных раковин, патологии глаз и мускулатуры лица.

Разрушительное действие затрагивало сердце, печень, почки, пищеварительную и мочеполовую системы, из-за чего около 40 % новорожденных погибали в первый год жизни. Их ступни и кисти были с полидактилией, плоские, деформированные, из-за чего такие дефекты были названы фокомелией (дословно «тюленья конечность»). А некоторые повреждающие действия препарата, касающиеся репродуктивной функции, были обнаружены только спустя много лет.

В начале 1960-х годов, когда весь мир охватило волнение по поводу нового «чудо-препарата», одна женщина не поддалась всеобщему ажиотажу. Ее звали Фрэнсис Кэтлин Олдхэм Келси, и она сыграла ключевую роль в предотвращении одной из самых страшных медицинских катастроф XX века.

Фрэнсис, тогда уже опытный доктор медицины, доктор философии и фармаколог, работала в управлении по санитарному надзору за качеством пищевых продуктов и медикаментов США (FDA). Ее задачей было одобрение новых препаратов для выхода на рынок. И когда в 1960 году на ее стол попали документы о сертификации талидомида – препарата, который уже широко применялся в Европе и якобы считался абсолютно безопасным, – Келси была единственной, кто усомнился в этом. Хотя производители настаивали на быстром одобрении, обещая, что это лекарство станет спасением для миллионов женщин.

Но Келси не торопилась. Она обратила внимание на скудные данные о безопасности талидомида и потребовала дополнительные исследования. Производители оказывали на нее давление, отправляли письма и угрожали, но Фрэнсис была непреклонна. Она интуитивно чувствовала: не все так просто, как обещают рекламные брошюры.

Ее настойчивость вскоре была оправдана. Стали поступать тревожные сообщения из Европы: дети, рожденные женщинами, принимавшими талидомид, появлялись на свет с тяжелыми врожденными дефектами – без рук, без ног, с искалеченными телами. Благодаря решимости и профессионализму Келси талидомид так и не получил одобрения в США.

Фрэнсис Келси стала героиней, но она не искала славы. В 1962 году она была награждена медалью президента США за свои заслуги в защите здоровья и жизни тысяч детей.

В те дни, когда фармацевтические компании стремились к быстрым прибылям, ее неподкупность и научный скептицизм стали барьером, который спас Америку от трагедии.

Келси не только оставила после себя пример профессиональной доблести, но и зажгла свет на пути к более строгому регулированию в сфере лекарств, что сделало ее одной из самых влиятельных фигур в истории медицины.

И вот я смотрю на всех этих выдающихся женщин – тех, кто, невзирая на трудности, преграды и сомнения, шли вперед, чтобы изменить мир медицины, сделать его гуманнее, умнее, добрее. Они – не просто имена в истории, а пульсирующие примеры силы, преданности и бесконечной любви к своему делу. Я жажду быть одной из них не чтобы вскармливать свою гордыню, превознося свои достижения и ставя их на один уровень с легендами, нет. Вдохновленная их смелостью и жаждой познания, я мечтаю, чтобы однажды мои усилия тоже принесли пользу людям, чтобы каждое мое решение стало шагом на пути к спасению чьей-то жизни или облегчению чьей-то боли. Возможно, я никогда не стану великой и не войду в историю медицины как те, кем я восхищаюсь сегодня. Но если я смогу стать хотя бы маленькой ступенечкой на пути к вершине для тех, кто придет следом, значит, все уже было не зря.

Глава 7

«А когда будут дети?»

Аня

«Мы незнакомы, но я уже тебя ненавижу», – пронеслась мысль в моей голове. Первая реакция – самая честная, ведь так? Я смотрю на тест и чувствую, как у меня немеют пальцы и пробегает волна неприятных мурашек, будто кто-то провел когтями по голове, взъерошив меня, как воробья:

– Этого просто не может быть, я же пью противозачаточные.

Когда год назад пришла к гинекологу, чтобы подобрать метод контрацепции, она, узнав, что я не замужем и никогда не была беременна, сначала уговаривала найти кого-нибудь симпатичного и «родить для себя», ведь мне уже, как в песне, немного за 30.

Та не унималась и затем вообще предложила заморозить яйцеклетки на случай, если передумаю.

Я глянула ради интереса цены и в шоке ходила еще пару дней. «Жаль, такая цветущая шейка матки пропадает», – сказала мне гинеколог, вытащив гинекологическое зеркало. Комплименты врачей всегда меня удивляли, вот как она поняла, что шейка именно «цветущая»? Оттуда вылетела пчела? Посмотрев мои анализы, уточнив отсутствие противопоказаний и выслушав пожелания, гинеколог предложила мне пить оральные гормональные контрацептивы.

– А мужских противозачаточных нет? Не логичнее было бы «стрелять холостыми», а не «боевыми в бронежилет»? – спросила я тогда на приеме.

– Если бы вы были замужем и имели одного постоянного полового партнера, я бы предложила вашему мужу сходить на вазэктомию, хотя для нее нужны показания.

– Это что?

– Вазэктомия или постоянный половой партнер? – рассмеялась она.

Я натянуто улыбнулась.

– Это небольшая хирургическая операция, когда перевязываются или удаляются фрагменты протоков, которые выносят семя из яичек. Либидо, эрекция и даже семяизвержение сохраняются, но зачатия не происходит, потому что в самом эякуляте нет сперматозоидов.

– Как кастрация, что ли? Как котикам делают?

– Нет, что вы, анатомически все остается на месте и гормональная функция яичек сохраняется, тем более, в отличие, от перевязки маточных труб у женщин, вазэктомия обратима и вы с гипотетическим будущим мужем всегда сможете иметь здоровых деток.

Поэтому самым лучшим методом пока что являются именно барьерные методы, а точнее, презервативы, потому что они защищают не только от нежелательной беременности, но еще и от заболеваний, передающихся половым путем, чего не могут обеспечить никакие другие защитные средства вроде спиралей, таблеток или подкожных гормональных имплантов.

Я невольно потерла глаз, недавно пострадавший от моей неосведомленности о том, что «приличный» вид человека не гарант того, что он здоров.

– А какие побочные действия у моих таблеток?

– Давайте посмотрим. – С этими словами врач, как мне показалось, вынула из упаковки карманный вариант книги «Война и мир» и развернула ее до размеров простыни.

– Это инструкция к применению, в лучшем случае побочек не будет вообще, – поспешила успокоить меня врач, увидев, как округлились мои глаза.

– А в худшем? Чего стоит ожидать?

– Небольшую тошноту, боль в молочных железах, но иногда у пациенток возникают опухоли в груди, болезнь Крона, хлоазма, а также повышен риск возникновения тромбов, что ведет за собой риск тромбоза глубоких вен или артерий.

– Я половину не поняла, но звучит страшно. Ладно, потом почитаю. У моей бабушки была тромбоэмболия глубоких вен, чуть ногу не ампутировали – это из той же оперы?

– Ну, я не могу сказать точно, так как не знаю ее анамнез, механизм возникновения разный, однако да, при приеме КОК может возникнуть и такое, но не переживайте, это редко происходит.

– Но все же происходит. Как метод контрацепции таблетки лучшее, что подходит лично мне?

– Да, но их нужно принимать строго по часам, без пропусков, также если вы употребляете алкоголь и некоторые лекарственные средства, то это может снижать эффективность таблеток, имейте это в виду, лучше использовать дополнительные методы защиты.

И вот, год спустя, я сижу на краю ванной и чувствую, как к горлу медленно подкрадываются спазмы. Вряд ли это токсикоз, скорее реакция на происходящее. Хочется отбросить тест подальше, как в детстве, когда я вырывала из дневника страницы с двойками, чтобы мама не ругалась. Да, будто проблема исчезнет мгновенно, если я просто избавлюсь от вещдока.

В детстве нас пугали, что забеременеть можно даже от поцелуя.

И рассказывали, что ребенок живет в животике, поэтому после того, как меня без моего согласия в садике чмокнул мальчик, сначала я разулась и разбила ему нос сандаликом, чтобы навечно вбить в него концепцию «нет значит нет», а потом плакала и пила много воды, чтобы ребенок «утонул».

Две полоски. Красные, четкие, словно кто-то нарисовал их специально, чтобы они бросались в глаза. В голове нарастает гул, давящий на барабанные перепонки, вытесняя все окружающие звуки. Зажмуриваюсь. Делаю медленный вдох. Открываю глаза. Резкий выдох. Все по-прежнему. Реальность не просто наступает – она проезжается по мне асфальтовым катком. Почему я, ну за что? Я бы с удовольствием поменялась фертильностью с той, кто желает детей.

Жаль, что мой любимый патологоанатом уехала из Ростова и не может быть со мной рядом. Что делать? Кому позвонить? Сейчас же готова разорвать свой живот голыми пальцами, лишь бы вытащить это. Стоп. Почему я паникую? Ведь это может быть ошибкой? Вдруг тест ложноположительный? Нужно сделать еще один, чтобы убедиться наверняка. Перерываю шкафчик в поисках спасительной упаковки, но ее нет. Видимо, я использовала последний тест. Ну почему все всегда так не вовремя? Ругая все на свете, спешно натягиваю джинсы, куртку, завязываю шнурки на кроссовках и выбегаю на улицу.

По пути в ближайшую аптеку я чуть ли не вою от осознания несправедливости этого мира. Мы постоянно пользуемся невероятным количеством вещей, которые делают нашу жизнь комфортнее, безопаснее и легче, у моего дяди есть инсулиновая помпа, у папы стоит титановый протез тазобедренного сустава. Даже у меня дома есть посудомоечная машинка, антибиотики, контактные линзы и очки виртуальной реальности.

В аптеке очередь. Ну конечно же, именно сегодня и прямо сейчас какой-то бабке вместо того, чтобы копать себе умиральную яму на кладбище, приспичило поскандалить из-за дозировки препарата. Чтобы хоть как-то отвлечься и скрасить томительное ожидание, гуглю симптомы беременности и как ее точно подтвердить в домашних условиях.

Лавирование между ссылками приводит меня к занятной статье о том, как раньше пытались предсказать пополнение семейства и заставляли женщин мочиться на зерна пшеницы и ячменя: если те быстро прорастали, значит, скорее всего, зачатие произошло. В этом случае потенциально беременным давали пить какую-то бурду вроде грудного молока, смешанного с арбузным соком, чтобы по рвоте понять «положение». Гиппократ вообще думал, что лоно женщины закупорено, поэтому она не рожает, и предлагал ей во влагалище засовывать лук, а потом проверять, пахнет ли изо рта. Если нет, значит мадам бесплодна. Хороший тамада, и конкурсы интересные. Потом методы усовершенствовались и стали еще занятнее – мочу пациентки вводили крольчихе, а затем через несколько дней проверяли размеры яичников животного: увеличение происходило в ответ только на повышение уровня ХГЧ – хорионического гонадотропина человека, гормона, который в норме обнаруживается у женщин в крови и моче при наступлении беременности. Поэтому фраза «кролик умер» стала эвфемизмом, обозначая положительный результат теста, хотя на самом деле абсолютно все крольчихи умирали при вскрытии. Кстати, ХГЧ может обнаруживаться и у мужчин – при опухолях яичек.

Вплоть до 1960-х годов тест на беременность проводился исключительно в лабораторных условиях, никаких тебе домашних анализов.

Причем удивительно, но прототип современного теста изобрели не ученые, а дизайнерша Маргарет Крейн, когда ей было всего 26 лет. Устроившись в компанию Organon для разработки упаковки губных помад и кремов, она однажды увидела в помещении фирмы, как врачи добавляли в пробирки с реагентом мочу женщин, разбавленную водой, а затем подвешивали емкости на штативы над зеркальной поверхностью. Через какое-то время на самом дне пробирок появлялся красный круг, который легко было увидеть в отражении зеркала; он означал, что женщина беременна. В интервью для BBC Маргарет рассказала, что ей сразу же пришла мысль о том, как было бы здорово, если бы женщины сами могли проводить такой тест в домашних условиях в любое время, без обращения к врачу. Зачем посредники в такой деликатной ситуации? Но во все времена молодых незамужних девушек страшно стыдили за ведение половой жизни (как будто они занимались ей в одиночку, без участия тех, кого, наоборот, за это поощряли). Поэтому, когда Маргарет, у которой даже не было медицинского образования, соорудила рабочий образец устройства из пластмассового контейнера для скрепок, зеркальца, установленного под углом для лучшего обзора, пипетки и пробирки с реагентом, показала его начальству, в их глазах она увидела только недоумение и презрение, что вообще посмела сунуться не на свою территорию. Вместо ожидаемой похвалы или изумления на свой тест «Предсказатель», как она его назвала, Маргарет столкнулась только с такими реакциями, как: «Мы не можем это производить, потеряем бизнес, если это выйдет на рынок», «Это аморально, женщина должна слышать вердикт только от врачей» (большинство из которых были мужчинами, что добавляло осуждения и неловкости), «Это слишком сложное устройство, женщины даже не поймут, как им пользоваться», «Если дочь какого-нибудь сенатора купит такой тест, узнает, что беременна, и прыгнет с моста, то на нас подадут в суд и мы потеряем компанию».

Поэтому Маргарет оставила свою идею, но спустя пару месяцев до нее дошел слух, что ее американские боссы все же оповестили своих европейских начальников о разработке новинки и вскоре планируется совещание, на котором выберут образец для тестового рекламного запуска.

И тогда она просто пришла туда без приглашения и поставила на стол свой образец вместе с теми, которые тайно разработали ее начальники. Дизайн их тестов был абсолютно нелепейшим: они украсили баночки кристаллами, рисунками цветов, кисточкой поверх крышки, а образец основательницы отличался практичностью и минимализмом, ведь вся внешняя шелуха, во-первых, стоила бы компании дополнительных затрат, а во-вторых, была излишней, потому что женщинам был важен только результат, а не внешний вид теста. И на совещании рекламщик Айрис выбрал именно тот тест, который разработала Маргарет.

Но на этом история не закончилась. В 1969 году компания Organon вызвала Маргарет в зал совещаний, где она под давлением юристов со стороны боссов подписала отказ от прав на изобретение, что лишало ее любых доходов с продаж, которые всего за первые четыре года составили больше 40 миллионов долларов. А самое смешное, что первый тест выпускался под рекламным лозунгом: «Каждая женщина имеет право знать, беременна она или нет».

Я хмыкаю. Быстро же мужики переобуваются, когда дело касается денег, а еще нас считают меркантильными, лицемеры. В то время как Маргарет думала о помощи женщинам, ее алчные боссы были заняты только прибылью. Пролистав статью дальше, вижу ссылку на видео с интервью самой Мэг и включаю его без звука, но с субтитрами. Меня так трогает история о том, что создательница одной из самых нужных вещей для женщин в первый день встречи с тем рекламщиком, который выбрал именно ее прототип, отзывалась о нем как о человеке, с которым она собирается провести остаток своей жизни. Так и сложилось, они были вместе более 40 лет и даже совместно основали свое рекламное агентство.

Когда Крейн спросили, что бы она хотела пожелать современным девушкам, та грустно улыбнулась и сказала никогда не подписывать документы без какой-либо юридической поддержки.

Сейчас первый прототип «Предсказателя» хранится в Национальном музее американской истории Смитсоновского института.

– Девушка, не задерживайте очередь! – раздается ворчливый голос позади меня. Покупаю сразу десяток электронных тестов и чуть ли не бегом возвращаюсь домой. Опустив в стаканчик край теста, я начинаю ждать. Наконец, электронное табло выплевывает результат «3+». Я непонимающе смотрю на тест. Три плюс что? Я думала, что такие тесты показывают все вплоть до дня, а не размытые недели. Хотя знаю уникумов, которые бы решили, что «3+» это тройня. Лезу в инструкцию и читаю, что тест высокочувствителен только для первых трех недель, далее все уточнять нужно на приеме у врача. То есть «3+» могут означать как и три недели и один день, так и все 38 недель.

Следующие несколько дней проходят в каком-то бешеном темпе. Сначала я позвонила в клинику, чтобы узнать, что мне нужно для аборта и сколько это стоит. По новому закону, помимо стандартных осмотра у гинеколога, сдачи анализов и УЗИ, добавилась еще и – барабанная дробь – консультация психолога, который будет меня от этого действия отговаривать. Также я выяснила, что нужно выдержать минимум 48 часов или даже неделю, в зависимости от срока, которые называются «неделя тишины», чтобы женщины в нестабильном психическом состоянии не принимали опрометчивых решений.

Мне уже за 30, а мое личное решение до сих пор окружено чужими мнениями, сомнениями и требованиями. Почему столько формальностей? Это должно быть осознанным выбором, а не чем-то, в чем тебе диктуют правила.

Я сдаю анализы и прохожу УЗИ, после чего мне сообщают, что моей беременности примерно четыре недели. Путем нехитрых подсчетов вычисляю предполагаемого отца и звоню ему, чтобы стрясти с него деньги на аборт. Но сначала разыгрываю спектакль, что я в восторге от нашего будущего пополнения. Естественно, когда сообщаю ему «радостную новость», в ответ слышу невнятное мычание и классическую отмазку в духе «я не готов становиться папой». Ага, как без резинки ко мне лезть, ведь «ощущения не те», – так мы первые, а как брать ответственность за свои деяния – так сразу в кусты. Уже через 20 минут переговоров я скорбным голосом спрашиваю, будет ли он сопровождать меня при аборте или просто скинет денег? Конечно, он хочет откупиться и побыстрее отделаться от меня.

Я называю сумму в два раза выше той, что потратила. Это мой процент за моральный и физический ущерб: неизвестно, как мой организм отреагирует на таблетки.

Надежда

Сердце забилось где-то в горле, когда я увидела фамилию той, кто сегодня придет ко мне на прием, – слишком редкую и броскую, чтобы это было совпадением. У него нет сестер, а маме уже далеко не 24, поэтому скрепя сердце я начала искать информацию в Сети. XXI век, можно найти кого угодно, а если знаешь Ф. И. О. и дату рождения, поиск вообще занимает пару минут. Пролистала свадебные фото и сомнения окончательно рассеялись. А ведь на этой свадьбе могла быть я. Интересно, это такой вид садизма – записывать свою нынешнюю беременную жену на УЗИ к своей прошлой возлюбленной? Регистраторша сказала, что голос был мужской, что уже выходило за рамки обыденностей: обычно жены записывают мужей на прием. Значит, выбор меня в качестве специалистки был не случаен. Я же сменила город, вуз, привычки и даже внешность, оставив позади пепелище.

Хотела начать жизнь с нуля, но вот, спустя 15 лет старая боль догнала меня отрезвляющей оплеухой реальности.

Хорошо, что я узнала все до начала, скрывать свои эмоции было бы гораздо сложнее, свались на меня осознание в момент заполнения карточки пациентки. Время без пятнадцати одиннадцать. У меня еще полчаса, чтобы собраться с мыслями. Как там говорилось в клятве Гиппократа, которую никто из современных врачей не дает? «В какой бы дом я ни вошел, я войду туда для пользы больного» – если перефразировать, то «какой бы больной ни вошел ко мне в кабинет, я сделаю все для пользы больного». Стук в дверь кабинета раздался вовремя. А она пунктуальная, прямо как я.

– Добрый день, Надежда Алексеевна. – Жизнерадостная девушка с розовыми волосами вошла в кабинет, держа в руках смешной рюкзак в виде панды. Я чуть глаза не закатила. Если у нее еще окажется пирсинг или тату, я выйду в окно. Что он нашел в этой малолетке?

– Здравствуйте, присаживайтесь и рассказывайте, что вас беспокоит? – сдержанно отвечаю я, кивая на стул. Медицинская маска скрывает нижнюю половину лица и даже как-то помогает дистанцироваться.

– Я беременна, – чуть ли не сияет от счастья она. – Уже целых восемь недель, пришла на УЗИ, чтобы проверить, что все хорошо. Вообще я читала, что лучше подождать хотя бы до трех месяцев, но муж настоял, чтобы сходила пораньше и даже сам мне подобрал клинику. Я посмотрела, у вас самые лучшие отзывы!

– Спасибо. Можете оставить вещи на стуле, ложитесь на кушетку и до колен приспускайте джинсы.

Ольга смущенно замялась:

– А зачем? Вы разве не по животу будете датчиком водить?

– До двенадцати недель для точной оценки используется трансвагинальный метод, как более информативный.

– Х-х-хорошо.

Пока Ольга раздевается, я продолжаю заполнять карточку, уточняя у нее данные. Первая беременность, хронических заболеваний нет, никакие лекарства не принимает. Надев перчатки, я сажусь напротив кушетки и привычным движением раскатываю по 12-сантиметровому датчику – тонкой пластиковой вытянутой трубке со сканирующей темной панелью – презерватив, щедро поливая его сверху лубрикантом. Ввожу датчик аккуратно, но девушка все равно морщится. Руками с холеными пальчиками, на которых сияют колечки – одно из которых фамильное, передающееся по материнской линии, его я узнаю сразу, – она сжимает одноразовую простынь, которой накрыта кушетка. Да ладно тебе, неженка, я осторожна, хотя рука и порывалась насадить тебя, как мясо на шампур. Но если хоть волос упадет с твоей головы, моя первая ляжет на плаху.

– Ой, какой холодный! Я так волнуюсь, это наш первый малыш, хотя вообще хочу троих минимум. Мне даже снились наши дети, а сейчас я уже будто чувствую толчки, хотя это самовнушение, да? Муж, когда узнал о беременности, сразу сказал бросать работу, даже от волонтерства отговорил, представляете? Хотя я просто помогаю собирать пакеты с едой для пожилых, что тут сложного? – От волнения она щебечет не затыкаясь.

Я неотрывно смотрю в монитор, перемещая датчик, чтобы получше разглядеть все структуры. Ее милый голос раздражает. Я уже поняла, какая ты хорошая и как ложно скромничаешь. Что еще ты расскажешь о себе? Что ты золотая медалистка и занимаешься спасением щенят? Аж тошно. Правильная девочка из хорошей семьи, да? Я была на твоем месте, пока…

– Зато рада, что наконец-то болезненные «эти дни» позади! Все говорят, что после родов станет легче, ведь так? А тут я на целых девять месяцев вообще избавлена от них. Я уже устала от этих кошмарных дней, ну, вы понимаете, – продолжает она.

– Не понимаю, – глухо отвечаю я. – Мне удалили матку после осложнений от аборта, так что менструация не беспокоит меня уже около пятнадцати лет.

В кабинете после моих слов стало так тихо, что я слышу, как в соседнем кабинете, оборудованном под ординаторскую, работает кофемашина и весело о чем-то переговариваются отдыхающие.

Вижу по ставшему пунцовым лицу Ольги, как она лихорадочно подбирает утешающие слова.

– Ой, п-п-простите, я не знала… не хотела…

– Да ничего, все в прошлом. Не дергайтесь, пожалуйста, мне нужно рассмотреть плодное яйцо внимательнее и сделать пару снимков.

Она замолкает и почти не дышит, давая мне возможность рассмотреть то, от чего в груди начинает разливаться черная нега. Перепроверяю дважды, трижды, чтобы убедиться в правильности диагноза прежде, чем позволить себе почувствовать торжество, утягивающее на дно всю мою этику и сочувствие. Я не смогла, и ты тоже не сможешь.

Повесив датчик на подставку и извинившись, я выхожу из кабинета, чтобы позвать заведующую, которая по специальности была акушером-гинекологом, но прошла переподготовку по УЗИ. На обратном пути кратко обрисовываю ей ситуацию. Мне нужно, чтобы она подтвердила диагноз, который я сообщу Ольге в ее присутствии. Мной движет не желание перепроверить себя, ведь отличницы не ошибаются, а холодный расчет – никто не посмеет обвинить меня в предвзятости или неподобающем отношении, если рядом будет свидетельница. Я боюсь, что мой вердикт прозвучит слишком радостно. Мы заходим в кабинет, где на кушетке лежит бледная девушка. В глазах просто плещется паника. Заведующая успокаивает ее, что мне просто нужно второе мнение.

– Что-то не так? Зачем вас позвали? Скажите, что с ребенком все в порядке!

– Ольга, посмотрите на экран, пожалуйста, – мягко говорит заведующая, с первого взгляда на экран понявшая, что я была права. – Видите, это контуры полости матки. Вот это плодное яйцо, но эмбриона внутри нет.

– А где он? – тупо переспрашивает она.

– Он изначально не сформировался, у вас анэмбриония, – говорю я, с наслаждением отмечая, как каждое слово ввинчивается в нее штопором. Карма существует, сегодня я в этом убедилась окончательно.

– Вы ошибаетесь! Я же делала тесты несколько раз, у меня увеличилась грудь, меня тошнит по утрам…

Заведующая снова показывает на экран и тихо, но твердо продолжает:

– Ольга, вы, конечно же, можете пойти на УЗИ в другую клинику, и я искренне рекомендую это сделать, чтобы исключить нашу вероятную ошибку. Но Надежда Алексеевна сразу позвала меня, чтобы исключить другие диагнозы, и она права, у вас анэмбриональная беременность – это редкая и случайная патология, когда эмбрион не формируется еще на самых ранних стадиях.

Вы не виноваты, просто неудачное сочетание генов привело к недоразвившейся беременности, когда либо яйцеклетка, либо сперматозоид были с хромосомными дефектами и природа решила еще на ранних стадиях не создавать нежизнеспособный плод.

– Почему я? В чем причина этих… штук?

– Причины многофакторны, по результатам УЗИ мы можем исключить только анатомическую патологию, у вас идеальная матка, никаких особенностей вроде двурогой, нет опухолевых процессов, трубы проходимы, без спаечного процесса. Но если захотите в дальнейшем исследовать причины, то нужна будет консультация эндокринолога и иммунолога, потому что нужно копать глубже, делать генетический анализ – типирование HLA с целью диагностики аутоиммунных заболеваний.

Ольга молчит, продолжая смотреть в экран. В голубых глазах ни слезинки – видимо, она в шоке, руки обнимают живот. Заведующая поворачивается ко мне и просит принести пациентке воды. Выхожу в коридор, чтобы набрать в пластиковый стаканчик воды из кулера. Показательная забота. Возвращаюсь в кабинет и протягиваю стаканчик, с трудом удерживаясь, чтобы «случайно» не расплескать содержимое. Хотя дрожащие руки Ольги справляются без моего участия, футболка в районе шеи становится влажной. Заведующая продолжает участливо объяснять, что все будет хорошо, что, по статистике, Ольгу в будущем ждет счастливый и здоровый малыш, ведь такое нарушение, как неразвивающаяся беременность, встречается у 10 % женщин до 30 лет и это невозможно предугадать или профилактировать.

– А сейчас что мне делать? Дальше как жить?

Мне очень хочется в красках расписать ей, что ее ждет, через что прошла я сама. Но заведующая меня опережает, тем более что дальнейшая тактика – ее поле деятельности:

– Вам рекомендуется на данном этапе наблюдение за самочувствием, кровотечения у вас нет, как и признаков воспаления, поэтому можем какое-то время подождать самопроизвольного выхода оболочек из матки. Мы пригласим вас на повторный визит через неделю-другую.

– Это как домашние мини-роды? – криво усмехается Ольга.

– Можно и так сказать; если будет сильное кровотечение, то я рекомендую обратиться в больницу. Чтобы помочь организму медикаментозно, мы назначим препараты, которые будут стимулировать сокращения матки для более быстрого выхода, и также будем наблюдать вас. В самом крайнем случае, учитывая множество факторов, может быть необходима чистка, которая проводится под общим наркозом.

Я чуть не цокнула языком, моя преподавательница по реаниматологии придушила бы меня жгутом, если бы я использовала словосочетание «общий наркоз».

Делить наркоз на «общий» и «местный» некорректно с медицинской точки зрения, потому что эти термины неточно отражают суть анестезии.

Наркоз, или общее обезболивание, – это состояние, вызываемое введением анестетиков, которое включает потерю сознания, чувствительности и подавление рефлексов. Когда говорят «местный наркоз», возникает путаница, потому что состояние наркоза, по определению, не может быть «местным» – оно всегда охватывает весь организм и связано с угнетением центральной нервной системы. А местная анестезия уже применяется для блокировки периферических нервов небольшой зоны, например при пломбировании зуба.

– Простите, не хочу вас торопить, но скоро придет следующая пациентка, а мне нужно еще выдать вам заключение и подготовить место к приему, – говорю я. Заведующая тем временем помогает Ольге встать и одеться, продолжая по пути все объяснять:

– Пойдемте, я провожу вас к ресепшену, там же и распечатаем заключение.

Ольга выходит из кабинета даже не попрощавшись. Стуча по клавишам клавиатуры, я улыбаюсь, представляя, какой диалог сегодня ждет его. Наверняка он дожидается звонка своей женушки, чтобы ненавязчиво узнать мою реакцию, но его встретит новость поинтереснее. Это тебе за все мои слезы, тварь, за весь ад, что я прошла, за все бессонные ночи, в которые возненавидела день нашего знакомства. Я считала возмездие чушью до сегодняшнего дня, понимаю, все это совпадение, но мне так хочется верить, что бумеранг существует и сегодня он прилетит прямо ему в лицо, размозжив все будущие планы. Надо бы отметить после окончания рабочего дня это прекрасное событие.

Просматриваю карточки двух оставшихся пациенток, записанных на профилактический прием. Одна из них моя коллега, новенькая из патологической анатомии, с которой мы познакомились в очереди на ежегодной прививке от гриппа. Обещала прийти ко мне и сдержала слово, неожиданно, обычно такое говорят чисто из вежливости. Надо будет показать ей снимки анэмбрионии, она точно разделит мой восторг от них, хотя моя радость и будет иметь скрытый подтекст. Тогда в очереди я подумала, что она та еще заноза, любопытная до жути, все расспрашивала, как выглядят разные патологии на УЗИ, особенно интересовалась миомами матки, а потом показала мне фото микропрепаратов.

Самым красивым был пузырный занос – по сути, это доброкачественная опухоль, когда вместо зародыша развиваются только аномальные раздутые ворсины хориона, напоминающие гроздья винограда.

Объясняют возникновение этой патологии тоже хромосомным дефектом, когда один или два сперматозоида сливаются с яйцеклеткой, потерявшей свою ДНК, что приводит к развитию опухоли, которую обязательно нужно удалять из-за рисков ее малигнизации, или озлокачествления и прорастания в окружающие ткани. На УЗИ пузырный занос выглядит как черно-белая метель из пузырьков, будто кто-то баловался и организовал в матке бассейн из шариков: многочисленные мелкие пузырьки с жидкостью внутри заполняют ее полость вместо ожидаемого эмбриона. Картина даже так и называется – «снежная буря». Если занос частичный или неполный, то на УЗИ я могу увидеть вместе с ворсинами хориона с гидропической дегенерацией эмбрион или отдельные его полусформировавшиеся элементы, как будто организму не хватило кирпичиков, чтобы воздвигнуть здоровый организм. А если занос полный, то в матке не обнаруживается ничего, кроме этих виноградных гроздей от неудавшегося продукта зачатия. Как по мне – отвратительное словосочетание, как вообще можно будущего человека так обозвать? А ведь это нормальный медицинский термин. Хотя, с другой стороны, как его еще именовать? Продукт страстной ночи без использования контрацепции в период овуляции?

За 15 лет практики я видела столько патологий, связанных с беременностью, что иногда даже рада, что меня никогда не коснется ни одна из них.

Вместе с этим, бывает, накрывает грусть из-за того, что я никогда не смогу сказать мужу: «Я беременна», не почувствую долгожданные толчки, не увижу, как мне улыбается моя маленькая копия. Природа – та еще нелогичная и бессердечная дрянь. Почему она, столь прагматичная в своих замыслах, порой допускает такие грубые ошибки? Может ли это быть ее способом самозащиты? Или она просто равнодушна, как скульптор, отбрасывающий неудавшийся кусок глины, из которой не получилось вылепить шедевр? Почему так происходит, что некоторые свои творения она самостоятельно утилизирует еще на самых ранних этапах, чтобы защитить материнский организм, когда возникает самопроизвольный выкидыш, но при этом у нас продолжают рождаться дети с тяжелейшими пороками развития, редко доживающие до года. Причем жизнью это назвать довольно сложно – одно мучение что для детей, что для родителей. Почему тогда природа оставляет их? Почему не прерывает этот путь на раннем этапе, как в случае с анэмбрионией? Или вспомнить хотя бы о существовании такого редкого явления, как «каменный плод», или литопедион (с др. – греч. «лито» – «камень», «пед» – «дитя»), когда плод погибает и организм начинает замещать кальцием «неудачную» беременность, чаще всего внематочную, чтобы предотвратить инфицирование и гибель матери. И женщина, которая не наблюдается ежегодно у нас, узисток, может десятилетиями вынашивать в матке окаменелость.

А почему у нас до сих пор вообще происходят внематочные беременности, когда оплодотворение происходит в фаллопиевых трубах или даже брюшной полости? Почему за столько лет эволюции природа не разобралась с этой проблемой? Не сделала какое-нибудь ограничение, барьер, чтобы сперматозоид не мог пройти дальше матки, а яйцеклетка была «неактивна» до тех пор, пока не попадет в нее?

Даже многие растения могут цвести только в подходящей для этого почве, а тут целому оплодотворению вообще без разницы, где происходить: хоть в брюхе, хоть в пробирке.

Я не могу проследить какую-нибудь закономерность или понять, чем руководствуется природа при таком естественном отборе. Иногда мне кажется, что она нарочно оставляет нас в неведении, чтобы мы не слишком зазнавались, помнили о том, что не всемогущи.

Среда. Т.

«Уважаемая Татьяна Хитрова, с сожалением сообщаем, что вы не были выбраны для участия в семинаре по патологии. Мы надеемся, что в будущем вы снова подадите заявку на участие в следующем семинаре. Пожалуйста, не отвечайте на это автоматически созданное электронное письмо».

Очередное мое поражение застало меня прямо на рабочем месте. Сколько их уже за спиной? Копятся сгнившими яблоками в погребе подсознания, отравляя зловонием любые победы. Неудачи в памяти вспыхивают ярче, подсвечивая мои слабости. Достойно держать удар и стойко раз за разом пытаться получить желаемое – явно не моя сильная сторона. Если с первого раза не получилось – гори все, как в печах крематория. Второе место в легкоатлетическом четвероборье. Второе место в вокальном конкурсе. Второе место в конкурсе научных статей.

Второе место даже обиднее третьего, ведь до победы не хватило совсем чуть-чуть.

Вроде уже это не должно так сильно бить по мне. Но я все равно будто скукоживаюсь внутри. Мне обидно, ведь я считала свой кейс лучшим, что я когда-либо делала. Я стараюсь всегда сравнивать себя не с кем-то, а с собой из прошлого. Грамматика сопроводительного письма, стильный современный дизайн резюме, это не считая твердых навыков и пройденного на английском собеседования по телефону после одобрения заявки. Я невольно улыбнулась, вспомнив, как меня напугала проверяющая.

– Ну, я вижу, что дальше продолжать уже бессмысленно, – сказала она.

Внутри меня будто пробежал табун маленьких слонят от ужаса, и я уточнила:

– Почему?

– У вас прекрасная речь, я буду рекомендовать вас как лучшую кандидатку, но окончательное решение принимает уже Европейское сообщество патологов.

Таких эмоциональных качелей мне не устраивал ни один бывший. Положив трубку, я радостно пищала и трясла Кирилла еще минут пять. Но теперь смотрю на отказ и понимаю, что все было зря.

Больше всего я завидую дисциплинированным людям, которые воспринимают неудачи как часть пути, а не катастрофу, после которой продолжать биться в ту же дверь бессмысленно.

Я никому не говорила, что подаюсь на грант, лелеяла и берегла эту тайну, чтобы неожиданно выстрелить хорошей новостью. Не получилось, что же, бывает. Повезет в чем-то другом.

Я устало потерла глаза и выпрямила спину, затекшую после очередного вскрытия. Мне нравится исследовать патологии, но не заполнять бумаги. Тело не умеет врать и без утайки рассказывает все. Вы можете скрыть что угодно от своего диетолога, но не от патологоанатома. Распадающаяся буквально у меня в руках поджелудочная железа выдаст с потрохами пристрастие к энергетическим напиткам, а зубы Гетчинсона (маленькие, острые, с поврежденной эмалью) – сифилис, который ребенку еще внутриутробно передала мать. В патане существует мало патогномоничных признаков – тех, которые присущи только одному конкретному заболеванию, но есть несколько указывающих почти безошибочно, в каком направлении копать. За полгода работы в детском отделении я увидела, как мне казалось, невероятные или очень редкие вещи, данные о которых приходилось выуживать, просиживая не один час за учебниками и переводя современные статьи.

Особенно запомнился семилетний ребенок с неожиданно лопнувшей аневризмой сосуда головного мозга, о которой никто даже не догадывался, пока мальчик не потерял сознание.

В шоке были буквально все: и родители, и реаниматологи, и я, на дежурство которой выпал этот случай. Мы исключили все возможные причины. Высокое давление? Практически никогда не встречается у семилеток и в основном возникает из-за феохромоцитомы – опухоли надпочечников, развивающейся из клеток мозгового вещества, в которых происходит выработка адреналина и норадреналина – гормонов, играющих ключевую роль в регуляции кровяного давления. Избыточная секреция вызывает сужение сосудов, увеличение сердечного выброса и в целом стимуляцию симпатической нервной системы, что в результате либо приводит к эпизодическим приступам, которые сопровождаются тревогой, потливостью и головной болью, либо может вызывать системный эффект.

Я методично отсекала все версии, которые могли бы дать объяснение безутешным родителям, почему произошла трагедия. Травмы головы они отрицали, на синдром Элерса – Данлоса или Марфана генетические тестирования не проводились, хотя чисто визуально я не обнаружила каких-то характерных признаков в виде гипермобильности суставов или высокой эластичности кожи, а также слишком длинных и тонких пальцев. Эти синдромы связаны с аномалиями соединительной ткани, которые вызывали сердечно-сосудистые нарушения, в том числе и развитие аневризм или даже расслоение аорты. При вскрытии почки тоже были в относительной норме, учитывая, что ребенок провел в отделении реанимации больше трех недель, не приходя в сознание. Я искала поликистоз – заболевание, при котором в почках формируются многочисленные кисты, наполненные жидкостью, и, постепенно увеличиваясь в размерах, нарушают их функциональность.

Дело в том, что поликистоз почек генетически связан с аномалиями сосудистой стенки, что повышает риск формирования аневризм.

В организме происходит нарушение развития соединительной ткани и дифференцировка клеток канальцев, в которых фильтруется кровь и образуется моча, а виноваты в этом гены PKD1 и PKD2, отвечающие за синтез белков, участвующих в формировании сосудистой стенки. Дефицит этих белков ослабляет сосуды, делая их более уязвимыми к появлению аневризм. А гипертензия, характерная для поликистоза почек, создает дополнительную нагрузку на сосуды, увеличивая вероятность их расширения и разрыва. Было проведено исследование, которое показало, что у 8 % пациентов с поликистозом есть внутричерепные аневризмы, особенно в области Виллизиева круга – артериального колечка в основании мозга.

Каждый раз, когда мне кажется, что я уже столько всего знаю и готова к решению любых задач, жизнь находит чем меня удивить. При вскрытии полости черепа мозг буквально вытек мне на перчатки. Я не поверила своим глазам. Как с практически ничем в голове ребенок так долго смог протянуть в реанимации, кормя родителей ложной надеждой на восстановление? Мозг при энцефаломаляции – процессе, который наступает из-за повреждения и некроза вследствие механической травмы или кровоизлияния, начинает походить на дом после пожара: невозможно различить ни одну структуру. Как жизнь продолжала теплиться? За счет чего? Я не находила ответов, и это пугало невероятно, ведь я всегда руководствовалась в своих суждениях только наукой, которая здесь не давала объяснений. Несомненно, этот случай будет на консилиуме, где все участвующие в «расследовании» врачи будут совещаться, что могло привести к смерти и как этого можно было избежать.

Одна из самых болезненных вещей, с которыми я сталкиваюсь в работе, – это разговоры с родителями. Иногда несостоявшимися. Мы не боги, мы люди, и случается так, что не можем дать ответы живым, которые надеются получить успокоение в правде. Все, что я могу, – это сказать: «Вы не виноваты, так случилось, это генетика».

– Почему у алкоголиков дети рождаются здоровыми, а у моей дочки одни внутриутробные гибели? – рыдает в коридоре женщина.

Даже если расскажу ей, что буквально каждый 10-й случай в нашем отделении – это результат алкогольного прошлого родителей, меня не услышат, и я это понимаю. Сердце глухо к доводам разума. На прошлой неделе санавиация на вертолете доставила к нам из деревни пьяную роженицу с сифилисом и гонореей в анамнезе, шестью детьми и тремя (это только официально учтенными) самопроизвольными выкидышами. Женщина орала и материла врачей, что они отвлекли ее от празднования. Когда буйную роженицу спросили, почему она принимала алкоголь, будучи беременной, ее ответ был прост как табуретка:

– Ну мне же больно! Вот и пью!

– А как же ребенок?

– А у меня уже их шестеро, одним больше, одним меньше, не страшно, пусть выживают сильнейшие, а лишние рты мне в доме не нужны.

Люди в отчаянии используют аргумент про детей алкоголиков в попытках найти хоть какую-то закономерность. Но разве можно выстроить причинно-следственную связь там, где выборка искажена? Классический пример ошибки выжившего: замечать только тех, кто прошел через препятствия, игнорируя оставшихся в тени неудач. Этим чаще всего апеллируют в медицине и маркетинге. «А вот Стив Джобс бросил учебу и вон какого успеха достиг».

А сколько историй мы не слышим, особенно из-за табуированности такой деликатной темы, как деторождение: не знаем о женщинах, которые не выносили беременность из-за злоупотребления алкоголем, не видим огромного количества детей с врожденными патологиями, чья жизнь оборвалась на раннем этапе, чаще всего внутриутробном. Даже не догадываемся о количестве подписанных отказов от деток в залах роддомов, потому что те либо были не нужны пьющим родителям, либо родились с уродствами. Это молчаливая статистика, не попадающая в поле зрения.

Природа не знает морали. Поэтому условно здоровые дети у тех, кто ведет разрушительный образ жизни, – это исключение, а не правило.

Искать ответ в единичных примерах – все равно что пытаться понять Вселенную, глядя лишь на одну звезду.

Видя огромное количество горя, я взяла за правило никогда не спрашивать никакую женщину о детях. Хочет ли она их, планирует. Любые вопросы касательно родительства – бестактны и чаще всего задаются из праздного любопытства.

Вы никогда не знаете, что переживает пара, если она не делится этим публично, сколько было пролито слез, перепробовано различных методов в попытках завести ребенка. Бесплодие – диагноз, который не написан на лбу, а по официальной статистике, около 15 % пар в течение года активной половой жизни без контрацептивов не могут зачать ребенка. И примерно половина проблем кроется в мужчинах, которые в очень редких случаях готовы мало того, что признать это, но еще и пройти соответствующее лечение, если их репродуктивное здоровье далеко от идеала. Поэтому лучшее, что мы можем сделать как общество, – это отстать от пар с вопросами, касающихся детей.

Выйдя с работы, я увидела пропущенный звонок от Сани. Набрав ее, услышала жизнерадостный голос подруги:

– Танчик, привет! Как ты? У меня есть новости!

– Привет, очень устала, был тяжелый день. Надеюсь, новости хорошие, у меня сейчас в организме прям дефицит эндорфинов.

– Мне сегодня пришло письмо, что я выиграла грант! Я еду в Италию на конференцию по детской патологии! Алло, Тань? Ты рада за меня?

Глава 8

Кем выбираешь быть ты?

25 мая отмечается Международный день пропавших детей.

Ежегодно только в России без вести пропадают более 180 тысяч людей. Среди них больше 30 тысяч – дети. Большинство находят в первую неделю-две, но что происходит с остальными и как можно не допустить трагедии изначально?

Многие до сих пор из-за популярных фильмов и сериалов находятся под воздействием ложного убеждения, что необходимо выждать три дня, прежде чем начать искать пропавшего человека. Нет. Первые сутки поисков, а особенно первые часы, – самые важные, медлить нельзя ни в коем случае. Например, самые частые причины гибели пропавших в лесу – не дикие звери, травмы из-за падений с деревьев или даже небольшого скалистого холма, а естественные причины, такие как обезвоживание и переохлаждение. Как думаете, какое количество воды в процентах нужно потерять для летального исхода молодого человека примерно 20–30 лет, учитывая, что наши организмы состоят из влаги в среднем на 65 % (и чем возраст старше, тем этот процент меньше)? Правильный ответ – 20 %. А теперь представьте, что та невообразимая по силе жажда, которую вы хоть когда-либо испытывали (особенно если вам известно такое состояние, как «сушняк» после бурной вечеринки с большим количеством алкоголя), – это потеря примерно всего лишь 1 % жидкости.

Мы теряем влагу не только с мочой, калом и потоотделением – также испарения происходят вместе с дыханием. Помните, как в некоторых фильмах к носу и рту подносят зеркальце, чтобы запотевание поверхности указало на то, что человек жив? Это происходит благодаря тому, что вместе с выходящим воздухом мы теряем небольшое количество влаги.

Чем чаще мы дышим, тем больше жидкости испаряется.

На ум многим сразу приходит фильм «Титаник» со своей культовой сценой в машине, где по запотевшему от частого дыхания героев стеклу проходится ладонь. И в том же фильме показано, как быстро человек погибает от переохлаждения, особенно если он находится в воде. Причем мы можем достаточно долго прожить, если температура тела (а не окружающей среды!) опускается до 35 градусов по Цельсию – в этом случае наступает стадия компенсаторной реакции, в которую организм подключает все ресурсы в попытках согреться. Кожа становится «гусиной», по-научному это называется пилоэрекцией – когда мы видим маленькие пупырышки, возникающие при стимуляции периферических нервов, которые сокращают гладкую мускулатуру волосяных фолликулов. Когда эти малюсенькие мышцы натягиваются, волоски приподнимаются, чтобы задержать у поверхности кожи прогретый теплом нашего тела слой воздуха. Этот прием, к сожалению, хорошо работает только у пернатых или животных с густым волосяным покровом, у людей же такой процесс является рудиментарным рефлексом, который почти потерял для нас свою практическую роль.

Вода – основа жизни, незаменимый ее источник, без нее многие процессы в организме просто невозможны. Даже внутриутробно мы не находимся в «сухой» матке, а плаваем в пузыре с околоплодными водами. Для сохранения водного баланса и нормальной работы клеток организму необходимы соли. Именно поэтому при обезвоживании вследствие бурной вечеринки людям с утра так заходит рассол из-под огурцов. А опытные туристы, отправляясь в походы, берут с собой порошки для разведения в воде, которые содержат соли, предотвращающие потерю жидкости, – натрия хлорид, калия хлорид и натрия цитрат.

Как же происходит гибель от обезвоживания? Все начинается незаметно.

В первые часы, когда количество теряемой влаги превышает потребляемую, вы почувствуете просто жажду. У людей при потере жидкости всего в 1 % происходит постепенное высыхание слизистых оболочек рта, губы становятся будто резиновыми, трещинки на них более заметны, а язык прилипает к черствому небу. Слюна, сначала вязкая и клейкая, становится гуще, а затем исчезает почти совсем. На этом этапе тело еще пытается адаптироваться: начинает экономить влагу, уменьшая потоотделение и производство слезной пленки, из-за чего появляется ощущение сухости глаз. Учащается пульс, дыхание становится более поверхностным.

Через 24 часа, когда организм теряет около 2 % своей массы за счет потери воды, начинается головная боль. Нервная система бунтует и пытается всеми способами «достучаться» до нас, чтобы мы выпили долгожданной живительной влаги, ведь боль – это самый понятный сигнал, что произошла ситуация, требующая нашего внимания. Появляется чувство усталости и апатии, ведь во время движения мы теряем большое количество энергии, на генерацию которой нужна вода, а ее нет, поэтому приходится экономить. Моча становится темно-желтой, ее объем резко сокращается, потому что почкам приходится работать в условиях острого дефицита жидкости.

Через 48–72 часа уровень потери жидкости достигает 5 %, сознание начинает блуждать. Мозг, состоящий более чем на 75 % из воды, реагирует первым: появляются затуманенность сознания, затем галлюцинации, усиливается апатия. Если вы не спали хотя бы сутки, то понимаете, о каком состоянии идет речь. Клетки жизненно важных органов начинают забирать влагу из крови, и та густеет как застывающий сироп. Сердцу становится все труднее перекачивать ее через сосуды. Кожа теряет упругость, становится сухой и шершавой. Хотите быстро и легко проверить, достаточно ли влаги в вашем организме сейчас? Положите ладонь на стол, вверх той стороной, где у вас растут ногти. Пальцами другой руки аккуратно приподнимите кожу на пару миллиметров вверх и тут же отпустите.

Если вы молоды и не испытываете проблем с питьем, то складочка мгновенно разгладится. В случае обезвоживания она будет расправляться медленно.

Это явление называется тургором кожи, когда мы проверяем ее упругость и эластичность. Чем старше люди становятся, тем тургор будет ниже; если вы проведете такой же «эксперимент» со своими бабушкой или дедушкой, то увидите, как складка будет разглаживаться медленно и постепенно. Но при обезвоживании тургор кожи будет снижен даже у молодого организма.

Через 72–96 часов потеря влаги составляет 10 %. Температура тела повышается: без пота оно не может охлаждаться. Наступает мучительная жажда, сухость во рту превращается в ощущение раскаленного песка. Внутренние органы начинают отказывать один за другим. Без калия и натрия – тех самых электролитов, которые обеспечивают работу вообще всех клеток, – происходит сбой в электрических импульсах, что приводит к судорогам и потере сознания.

Финальная стадия, 15–20 %. Объем крови снижается, из-за чего падает давление, а также уменьшается количество кислорода в организме, ведь он не может циркулировать внутри нас без эритроцитов (красных кровяных клеток). Это вызывает мучительные галлюцинации, дающие ложные надежды о прохладном проливном дожде, что восполнит силы иссушенного источника и вернет обратно ясность взамен спутанности. Дыхание становится редким и поверхностным, за каждый вдох идет борьба. Мозг, самый жадный до кислорода и глюкозы орган, после долгой перегрузки поочередно отключает все органы. Человек впадает в кому, а затем медленно угасает.

Почему маленькие дети погибают гораздо быстрее? Потому что чем меньше организм, тем быстрее в нем происходят все процессы, а у детей относительно массы тела при его высокой площади потеря влаги увеличивается в разы, сокращая время, когда ребенка можно найти живым.

Мы можем столкнуться с различного рода опасностями даже во время обычной прогулки в соседний лесной парк, чтобы устроить пикник, покататься на велосипеде или собрать грибы.

Многие даже не подозревают, чем чревато погладить милого ежика, посидеть на траве без использования защитных аэрозолей или романтично пробежаться солнечным летом по полю, на котором растет борщевик.

Если вы такой же любитель компьютерных игр, как и я, то знаете, что в некоторых шутерах (шутер, разг. – стрелялка, англ. shooter – «стрелок»), где используются зелья или модули, можно повышать или понижать чувствительность к огню, кислоте или электричеству. По сути, борщевик делает с нашей кожей то же самое. Сок этого растения содержит фуранокумарины – фотосенсибилизирующие вещества, которые при контакте с незащищенной кожей в разы повышают ее чувствительность к ультрафиолетовому излучению, поэтому даже непродолжительное пребывание на солнце через несколько часов вызовет фитофотодерматит – пораженная кожа покрывается болезненными волдырями. Опасность этого состояния в том, что изначальное попадание сока на кожу безболезненное и если сразу же не спрятаться в тени и не смыть с себя с мылом сок – при этом стараясь не растирать его, чтобы не увеличить площадь поражения, – то в течение суток, в зависимости от продолжительности воздействия ультрафиолета, будет ожог. А при первых симптомах, которые могут возникнуть вплоть до трех суток, нужно незамедлительно обратиться в больницу за квалифицированной помощью и не заниматься самолечением, потому что при буллезной форме показана госпитализация. Кстати, у крапивы, которая тоже жжется и оставляет мелкие волдыри, механизм повреждения иной – ожоги вызывают тонкие волоски на стебле, напоминающие ампулу с коктейлем из гистамина, холина и муравьиной кислоты. Эти вещества, воздействуя на ноцицепторы, отвечающие за боль, вызывают у нас ощущение жжения, а попадая в кровь, заставляют сосуды расширяться, из-за чего место «ожога» краснеет и отекает, поэтому эффект от знакомства с крапивой более поверхностный и временный, чем от борщевика.

А что же плохого в том, чтобы погладить милого ежика? Только бездушный человек не умилится этим глазкам-бусинкам и смешному мокрому носику, тычущемуся в ладошку в поисках вкусняшек. Но цена за этот невинный жест может оказаться чрезвычайно высокой. Потому что плотоядные животные, такие как ежи, собаки, кошки, лисы, лошади, крысы и многие другие, переносят смертельное заболевание – бешенство (лат. Rabies – «водобоязнь»).

Да-да, милые ежики питаются далеко не ягодками с грибочками, а гусеницами, слизнями и нерасторопными мышами, а лошадки вполне не прочь перекусить бегающим щебечущим цыпленком, если чувствуют недостаток белка и некоторых микроэлементов в организме.

Самое страшное в бешенстве, что при появлении клинических симптомов человека ждет смерть, на данный момент лекарства не существует, но срочная вакцинация в сочетании с антирабической сывороткой или иммуноглобулином позволяет остаться в живых, и чем раньше человек обратится за помощью, тем выше шанс успешного выздоровления.

Во всем мире ежегодно от этой болезни умирают около 60 тысяч человек – это только по официальным данным. Вирус передается со слюной инфицированного животного и молниеносно распространяется по нервным путям, причем чем выше место укуса, тем быстрее наступают проявления. Часто животные, особенно дикие, такие как лисы, демонстрируют нехарактерное поведение, подходят близко, ластятся, а затем внезапно нападают, потому что вирус поражает нервную систему и это способ распространиться на большее количество живых существ. Хотя на данный момент основными источниками заражения даже в городе являются бездомные собаки и кошки, нельзя исключать и низко вероятных переносчиков. Поэтому если милый ежик при попытке его погладить тяпнул вас за палец, причем даже слегка оцарапав, а не прокусив до крови, нужно немедленно ехать в больницу (желательно прихватив того же ежа, чтобы можно было сделать анализ на вирус бешенства). Так как это вирус, он очень неустойчив во внешней среде и практически мгновенно разрушается при кипячении, но у вас вряд ли будет возможность прокипятить свою руку без последствий.

На кафедре по инфекционным болезням нам показывали короткометражку «Человек, заболевший бешенством. Последние 7 дней его жизни», вы легко сможете сами найти это учебное видео.

Многие не могут сдержать слез, видя наглядную симптоматику, когда человек с бешенством не может даже сделать глоток воды из-за иррациональной аквафобии, которую вызывает вирус.

А чем же грозит весенне-летний пикник или велосипедная прогулка в лесу? Да даже длительное пребывание на даче, расположенной близко к какому-нибудь сосновому бору? Правильно – неприятным знакомством с клещами. Вы не услышите топот маленьких ножек по коже и можете даже не почувствовать укуса, а удалить присосавшегося кровососа будет непростой задачей.

Да, не все клещи являются переносчиками заболеваний, но для развития тяжелых осложнений достаточно одного укуса, поэтому в случае обнаружения на себе нежданного соседа лучше поехать в больницу, где вам его правильно удалят без отрыва челюсти или головы, а за дополнительную плату в лаборатории проверят его на наличие или отсутствие вируса.

Хотя в некоторых медицинских изданиях советуют удалять клеща незамедлительно, чтобы снизить вероятность заражения. Делать это советуют петелькой из нитки или пинцетом с мягкими наконечниками раскачивающе-выкручивающими движениями, чтобы не раздавить клеща.

В России клещевой энцефалит – одна из главных угроз летнего сезона. Кажется, что 10 % от числа заболевших, на долю которых выпадает паралич и инвалидность, – это немного, а 3 % летальных случаев – вообще нисколько, но, когда это касается вас или близких, данные резко перестают быть просто сухими цифрами. Как всегда, профилактика – это лучшее лечение, многие люди ежегодно вакцинируются, потому что поствакцинальный иммунитет от клещевого энцефалита, к сожалению, не пожизненный. Данное заболевание так же, как и вирус бешенства, является нейротропным – то есть «любителем» нервной системы. При укусе вирус начинается размножаться в макрофагах – наших защитных клетках, а затем постепенно перебирается в лимфатические узлы и оттуда – в двигательные нейроны передних рогов шейного отдела спинного мозга, которые отвечают за движения рук, а также поражает клетки мозжечка, из-за чего возникает проблема с координацией, и мягкую мозговую оболочку.

Летом желательно ходить в светлой одежде, на которой легко заметны клещи, а также использовать репелленты, содержащие ДЭТА.

Но нужно быть внимательными – многие средства наносятся только на одежду, а не на кожу, также необходимо обязательно осматривать себя полностью, особенно самые теплые части: подмышечные впадины, шею, паховые складки, потому что клещи не сразу присасываются, а довольно долго ползают по телу в поисках близко расположенных к коже сосудов.

Как я пришла в отряд? Как-то, гуляя по парку рядом с Калужским планетарием, я увидела памятник, установленный по инициативе поисково-спасательного отряда «ЛизаАлерт». Большие стеклянные песочные часы с металлическим каркасом были в верхней половине засыпаны песком, а в нижней части сидела очень реалистичная кукла светловолосой девочки 8–9 лет, закрывающей лицо руками, в серой водолазке, розовой в крапинку юбке-пачке, одной туфельке и с игрушкой плюшевого медвежонка, лежащего рядом. На часах было написано: «Медлить – значит хоронить! Когда пропадает человек, а тем более ребенок, решающим фактором в поиске является время. Часто минуты играют роль, от них зависит жизнь пропавшего. Данная инсталляция – символ потерянного времени, призыв действовать незамедлительно. Это наше обращение к людям, нельзя оставаться равнодушными к чужой беде. Потому что чужих детей не бывает! Помочь может каждый».

Мне стало интересно, почему отряд называется именно так. Все началось с одного человека. Тринадцатого сентября 2010 года в лесу в районе Орехово-Зуево пропала Лиза Фомкина, которая ушла туда вместе со своей тетей и двумя собаками. И целых пять дней, до тех пор, пока информация не попала в интернет, их практически не искали.

Тогда почти 500 добровольцев, которые не смогли остаться равнодушными, вызвались отправиться на поиски незнакомых им людей, но, к сожалению, трагедию предотвратить не удалось.

В процессе методичного прочесывания леса, завалов и жилых кварталов, на 10-й день обнаружили тело Лизы. Погибла она на девятый день от переохлаждения, а тетя – на восьмой. Если бы поиски начались незамедлительно, девочка и тетя остались бы живы. Эта история сплотила неравнодушных людей. Меньше месяца прошло от озвучивания до реализации идеи, и 15 октября 2010 года на свет появилось добровольческое некоммерческое общественное объединение, занимающееся поиском пропавших без вести, – «ЛизаАлерт», в память о погибшей девочке. Аlert – предупреждение об опасности, «немедленное» оповещение.

Ярко-оранжевые ориентировки и раньше часто попадались на глаза, но именно в момент, когда я рассматривала инсталляцию, во мне что-то дрогнуло, и я подала заявку, чтобы стать частью отряда. Сейчас он представлен в 64 регионах нашей страны. Отряд не принимает денежную помощь, но на сайте всегда можно посмотреть список нужд, которые необходимы на разных этапах поиска. Это могут быть фонари, компасы, аккумуляторные батареи, носилки или оборудования для кинологов. Даже если вы просто подарите объединению чернила, краску для картриджа и скотч – уже сделаете свой маленький, но очень нужный вклад в поиск пропавшего человека.

Жизнь непредсказуема – возможно, однажды искать будут и вас.

Хотя лучший поиск тот, которого не случилось. Все как в медицине – профилактировать проще, чем разгребать последствия.

Правила взяты не с потолка, а выработаны вследствие анализа ошибок множества предыдущих алгоритмов, которые не сработали. Написаны кровью. Идете в лес? Одевайтесь ярко, желательно в светоотражающие жилеты, а не в камуфляж. От кого вы собираетесь прятаться, от клещей? Они вас видят. Всегда берите с собой рюкзак с водой, перекусом, который может храниться долго, вроде фруктового батончика, свисток, фонарик, спички, нож и солевые самонагревающиеся стельки. Даже летом в лесу становится так холодно, что захочется продать почку за пару теплых носочков. Если вы заблудились, то охрипнете от крика уже через пару часов, а свисток поможет на дальние расстояния обозначить ваше местоположение. Конечно же, в лесу нужен полностью заряженный телефон, а желательно еще и часы с GPS-трекером. Если вы пьете лекарства на регулярной основе, берите их в таком количестве, которого хватит хотя бы на сутки.

Первопричина гибели людей – самонадеянность, а уже вторично переохлаждение и обезвоживание.

Никогда перестраховка не бывает лишней. Пусть лучше вам все это не пригодится, чем не окажется под рукой в нужный момент.

Перед тем как вступить в отряд, нужно пройти полноценное обучение. Теоретическая часть, затем практическая. Мое обучение выпало на морозный февраль. Приехав в сосновый бор, я почувствовала, будто сразу попала в теплую и принимающую семью. Нас разделили на маленькие группы, и мы приступили к обучению. Нюансов множество. Как обращаться с рацией, GPS, компасом, фонариком, работать на отклик. Потом один из опытных членов отряда спрятался в лесу, а мы вместе со старшей поисковой группы, получив ориентировку, пошли его искать. Одно из главных правил отряда «ЛизаАлерт»: не увеличивать количество пострадавших, поэтому даже перед учебным поиском нам еще раз рассказали правила. Благодаря восьмилетнему вокальному прошлому я ору так, что глохнут птицы в радиусе десяти метров. А вот физическая составляющая подкачала, лишний вес у одного человека существенно тормозит всю группу. Если долго и быстро в течение часа-двух по обычной тропе я еще могла идти, то буквально через пару минут, продираясь сквозь бурелом, где снега было по пояс, уже была готова оставить идею о своей добровольческой деятельности. Но счастье от найденного, даже «учебного», пропавшего перекрыло все печальные мысли. Теперь мотивацией ходить в тренажерку стало не только здоровье, но еще и эффективная работа.

Когда мы выбрались из бора, на столике нас ждал дымящийся травяной чай, а улыбчивая девушка раскладывала ароматные бутерброды для всех проголодавшихся.

С тех пор я несколько раз принимала участие в настоящих поисках, что оказалось труднее, чем я представляла. Ночной лес действительно пробирал до самых мурашек. И ведь я была там в экипировке, с фонариком и опытными соотрядниками, а каково тем, кто ждал помощи? Самыми долгожданными сокращениями в чатах стали «НЖ», что означает «Найден. Жив».

На одном из поисков мне запомнилась реакция родственника, который вместе с нами пошел расклеивать листовки. На дворе был морозный март с противной снежной жижей под ногами. Было около 11 вечера, когда мы шли вдоль дороги.

– А сколько вам платят за это?

– Нисколько, все присутствующие здесь – добровольцы.

– Да ладно, ну честно скажи, по секрету, – не унимался тот.

– Вы думаете, что я вас обманываю? Вступайте в отряд, сами все увидите, людей всегда не хватает, а те, кто умеет грамотно руководить поисками, – вообще на вес золота.

Мужчина удивленно покачал головой и дальше шел молча. Я могу понять его смешанные чувства. Мне тоже в начале пути было так интересно узнать, чем в обычной жизни занимаются все, кто захотел стать частью отряда. Бухгалтеры, педагоги, бизнесмены, врачи, менеджеры, фотографы, физики, учителя и журналисты. Разнообразие профессий удивляло. А что сподвигло их стать добровольцами, жертвовать свои выходные и теплые вечера ради поиска совершенно незнакомых им людей? Для кого-то это возможность отплатить за помощь, которую когда-то оказали им или их близким. Кто-то сам был потерян в детстве или пережил ситуации, когда близкие пропадали, и знает, насколько важна своевременная помощь. Для других это желание быть частью чего-то большего, сообщества, где тебя понимают и поддерживают. Возможность встретить людей, которые живут по тем же законам доброты и неравнодушия.

Для многих мотивация – по-настоящему помогать людям, попавшим в беду, выражение гражданской позиции и социального долга.

Любая помощь значительна. Кто-то думает: «У меня нет времени, чтобы шататься ночью в лесу по уши в грязи». И эти рассуждения я могу понять. Но в отряде 24 направления, в которых можно принимать активное участие даже без выхода из дома. Среди моих знакомых есть несколько мам с двумя-тремя детьми, которые курируют поиски, просто имея под рукой телефон. Отдельное направление занимается профилактикой безопасности, рассказывая деткам в школах правила поведения в городе, лесу и на воде. Ведь спасение – это не всегда про то, чтобы выйти на поиски ночью. Иногда это о том, чтобы предотвратить беду, чтобы дети знали, что их жизнь имеет значение и за них будут бороться до последнего.

Еще хуже обстоят дела, если пропадают пожилые люди с деменцией. Обратный поиск – когда человек найден, но он не может ничего рассказать о себе. Тогда нужно искать его родственников. К нам в больницу в травматологическое отделение тоже иногда поступали пациенты, которые даже не могли сказать, как их зовут. Создание всероссийской базы неизвестных пациентов, где было бы приложено их фото и детальное описание опознавательных признаков вроде родинок, шрамов и тату, а также одежды и вещей, с которыми они поступили в больницу, существенно помогло бы в поисках. Но пока о таких технологиях можно только мечтать. Пропавший человек – не просто Ф. И. О., это чья-то целая жизнь, личность, о возвращении домой которой молится множество родных.

В нашей работе в патолого-анатомическом отделении тоже всегда важно помнить, что за каждым документом стоит реальный человек.

Живой или мертвый – неважно, всем одинаково равно нужно выразить должное уважение. Хотя не все умеют достойно справляться с внезапно навалившимся горем, будь то неутешительный диагноз или смерть близкого человека. Особенно если это ребенок. Похороны начинаются с морга, здесь мы и выдаем свидетельство о смерти и проходит косметическая подготовка перед выдачей тела. Это и дезодорация, когда с помощью специальных средств устраняется тот самый неприятный трупный запах, и нанесение посмертного макияжа, который называется «танатогрим» и не имеет ничего общего с прижизненным камуфляжем, и устранение неприятных запахов, и подкладывание ветошей под естественные отверстия тела во избежания подтеканий. Всем этим уже занимаются санитары.

Когда я стала более медийной или в компании честно отвечала на вопрос «Кем работаешь?» – в 90 % случаев видела округлившиеся глаза и слышала в ответ: «Никогда бы не подумала!» или «Ты не похожа на того, кто работает в морге, – ты слишком жизнерадостная». Да, я не могу забыть или развидеть то, что было в моей медицинской практике. Но и ходить вечно в слезах – тоже не мой путь.

Я выбираю любить эту жизнь, ценить людей и не приумножать ненависть.

Мы не можем перекрутить фарш обратно, сделав его цельным, люди ежедневно сталкиваются с травмирующими ситуациями, которые могут сломать их. Но выбор – зачерстветь сердцем, возненавидя всех, или продолжить находить хорошее – всегда за нами.

Через год после конференции, на которую прошла Саня, а не я, мы снова встретились в ее любимой кофейне, но только уже в Москве. Это была теплая, но грустная встреча, ведь мы не знали, когда увидимся в следующий раз, потому что подругу ждали большие перемены. Последние года вообще разбросали всех по разным странам, отчего такое простое человеческое желание, как обнять близких и поговорить с ними вживую, из разряда обыденности превратилось в роскошь.

– Знаешь, как понять, что человек вырос в небогатой семье? – спросила Саня.

– Как?

– Обрати внимание, как человек читает меню. Если слева направо, смотря состав и ориентируясь на собственные предпочтения, – жил в достатке, если справа налево, подбивая свои желания под приемлемую стоимость, – значит, семья не баловала особо походами в кафешки.

– Интересное наблюдение, я в основном еще смотрю на вес порции и КБЖУ. Эх, в какой пасте меньше всего калорий, в карбонаре или в грибной?

– В зубной!

Я засмотрелась на трясущиеся от смеха рыжие кудряшки, которые за время, что мы не виделись, отрасли уже почти до середины лопаток. Мне будет очень их не хватать. Эти вихры, вечно живущие своей жизнью – упрямые, свободные, полные энергии, – так похожи на нее саму.

– Когда ты впервые рассказала, что хочешь переехать в Италию и поступить в резидентуру, решение показалось мне очень спонтанным, признаться честно, я думала, что чем старше ты становишься, тем прочнее корни держат тебя на родной земле.

Санни отложила в сторону ложку, которой она лениво ковыряла свой десерт, и, медленно подбирая слова, ответила, глядя в окно позади меня:

– Знаешь, во время той поездки Лена мне устроила экскурсию по городу и отвела в одно интересное место.

– Прости, перебью для уточнения, Лена – это та твоя одногруппница, что вышла замуж за итальянца и переехала в Италию?

– Да, в Ростове она отучилась в ординатуре по онкологии, а мой доклад как раз был по нейрофиброматозам у детей. Она увидела знакомую фамилию и пришла меня поддержать. Ее муж – нейрохирург и по совместительству профессор на кафедре мединститута. Мы разговорились после конференции, он был восхищен уровнем моего итальянского, да и докладом в целом. А когда узнал, что я еще и преподаю, сказал, что будет счастлив взять меня на кафедру, у них не хватает людей. Но я на тот момент только посмеялась, подумав, что это простая вежливость.

– А ты до сих пор ведешь патан?

– Да, сначала на добровольных началах обучала птенчиков вроде тебя, а потом уже как-то молва разошлась, и меня стали советовать другим, поэтому теперь часть моего дня занята репетиторством, а часть – подготовкой к экзаменам в резидентуре. Так вот, Лена повела меня на завод по производству стеклянных изделий, там вообще такая красота была, у них многие соборы и улочки украшены стеклянной разноцветной мозаикой. И один из стеклодувов показал нам батавские слезки, в честь Батавии – так раньше называли Голландию. По сути, это маленькая, с ладошку, застывшая капля закаленного стекла, внутри которой мощнейшее механическое напряжение. Чем-то похожа на головастика или сперматозоид. И этот стеклодув со всей силы бил по головке этой капли молотом, а на ней ни царапинки не оставалось, представляешь! Невероятное зрелище. Раз за разом ее пытались уничтожить, но она оставалась цельной. Эта крохотная капля выдерживает даже давление гидравлического пресса до нескольких тонн! Представляешь эту скрытую мощь? А потом он опустил каплю в большой аквариум и слегка надломил ее хвостик, и все мгновенно разлетелось на миллион осколков.

Мне показалось, что данная капля – это я сама. По мне столько раз била жизнь, и я всегда оставалась сильной, но смерть папы стала тем самым триггером, отломившим мне хвостик.

Меня правда больше будто ничего здесь не держит. Я знаю, что от себя убежать не получится, в любое путешествие мы берем с собой себя, но в тот момент, находясь там, я действительно была счастлива.

– И тебе не страшно в почти сорок лет начинать жизнь с нуля?

– Танчик, я всегда пугалась стабильности, боялась закостенеть в стенах своих убеждений.

Оперировать только когда-то давно полученными знаниями и ругать всех инакомыслящих. Но оттуда рукой подать до ксенофобии, а я люблю эту жизнь и изучать все новое.

Да мы никогда на самом деле и не начинаем с полного нуля. За плечами всегда целая вереница пережитых ситуаций, с которыми мы справились. В вузе я учила латынь и английский, так что навыки освоения нового языка уже накладываются на полученный мною опыт до этого. Кстати, последний экзамен по итальянскому сдала на уровень С1, это практически уровень носителей.

– Мне кажется, с твоей экспрессией и любовью к жестикуляции ты точно сойдешь за свою! А что насчет финансовой составляющей? Ты продала квартиру папы, этого хватит на первое время?

– Вполне, я же еще много лет занималась и финансовой грамотностью, у меня достаточно сбережений, даже если я год ничего не буду делать. Поэтому насчет переезда я чувствую не страх, а предвкушение. Немного расщепленной мотивации, но я никогда не буду одна, у меня есть я, и мы справимся. Но мне нужно подтвердить диплом, а пожить Лена предложила в их гостевом домике первое время за символическую плату. Я так тронута на самом деле, что люди готовы оказать любую посильную помощь. А при поступлении я либо буду получать стипендию, либо еще устроюсь ассистенткой на кафедру к Фабио, мужу Лены. Хочешь прикол? Его имя переводится как «соблазнительный», а на внешность он выглядит ну совсем как антоним к его имени.

– Я так тогда расстроилась своему проигрышу, но, оглядываясь назад, понимаю, что все произошло наилучшим образом. Знай, сейчас я счастлива за тебя и поддержу в любых твоих начинаниях, хотя сама бы никогда не решилась на такой шаг.

– Булочка, у тебя впереди еще много побед. Да, в тридцать лет мне тоже казалось, что к сорока пора уже ползти в сторону кладбища, или, в моем случае, в сторону крематория, но чем старше я становлюсь, тем больше во мне просыпается жажда к жизни.

– Ты бы хотела, чтобы после смерти тебя кремировали? Почему?

– Во-первых, кремация дешевле похорон в разы. Не хочу напрягать тех, на чью долю это выпадет. Во-вторых, я бы хотела, чтобы мой прах поместили в капсулу с ростком груши и посадили где-нибудь во дворе. А в-третьих, кремация мне нравится больше, потому что захоронение – это какая-то антиэкологичная лабуда, хотя при сжигании моей тушки тоже выделится большое количество углекислого газа. Оставьте землю живым, пшеницу посадите, хлеб испеките, голодных накормите. Да, изначально погребение было крутым шагом, который увел наших предков от каннибализма в сторону зарождения гуманности и эмпатии, но сейчас закапывать трупы в землю, да еще и в материалах, которые разлагаются сотнями лет, – это катастрофа. А что будет через десять, двадцать, сто лет? У нас в Ростове крупнейшее северное кладбище, помнишь?

– Помню, у меня на нем родители познакомились.

– Они что, были готами?

– Да нет, там рядом с ним кафешка была, в которой свадьба их друзей гуляла, родители вышли воздухом подышать, и мама на папу из-за своей близорукости случайно бокал вина пролила. Вот ему и пришлось с ней гулять в темноте до конца вечера, чтоб никто пятно не увидел.

– Идеальное свидание, даже не надо тратиться на цветы и конфеты – все под рукой. А как, кстати, отреагировали твои родители, когда узнали, что ты стала работать именно в детском отделении?

– Папа просто порадовался, что он не зря платил за мою ординатуру, а мама сказала, мол: «Таня, когда я тебе говорила, что у тебя маленькие ладошки и тебе бы только с детками работать, я не это имела в виду!»

– А как бы ты хотела, чтобы с твоим телом сделали после смерти?

– Раньше у меня было единственное пожелание, чтобы гроб выносили под музыку из «Что? Где? Когда?», где ведущий объявляет: «Внимание, что в черном ящике?»

Саня расхохоталась:

– Почему мне не пришла в голову эта идея! Это же великолепно! А сейчас какие пожелания?

– Вообще их несколько, но все малоосуществимы. В Казани, когда я делала лазерную коррекцию зрения, моя подписчица, прекрасная патологиня Ангелина, пригласила меня посмотреть их морг и медицинский институт. И я просто влюбилась в их анатомическую кафедру! У них невероятное оборудование и шикарный симуляционный зал с различными приспособлениями для отработки манипуляций. Я мечтаю разбогатеть чисто для того, чтобы бесплатно открыть такие по всей России.

– Дай угадаю, у них на кафедре были пластинаты[12]?

– Да! Идеально сохранные, четко видны структуры, их прямо можно пощупать, не вот это воняющее желеобразное нечто, на чем учились мы.

В общем, я бы хотела завещать свое тело медицинскому вузу, чтобы и после смерти преподавать анатомию.

– Символично, так, а разве нельзя заключить соглашение с каким-нибудь вузом?

– Юридически в России я могу в своем завещании написать что угодно, что не противоречит УК РФ, но, как всегда, есть множество подводных камней. У нас нет официальных трупных ферм, как в США, где налажен процесс транспортировки и сохранения тела для обучения криминалистов и судмедэкспертов. Даже если я сегодня позвоню в родной мед и скажу: «После смерти разберите меня на макро- и микропрепараты, пусть студенты изучают мой внутренний мир», то они не смогут выстроить грамотную логистику или обеспечить сохранность тканей до прибытия в институт, а также правильно их «переформатировать» в обучающие материалы. У нас нет четкой отлаженной системы – на каком-то этапе точно возникнет проблема, и меня просто под шумок где-нибудь закопают или сожгут. И я даже не знаю, как могу поспособствовать развитию этой важной и нужной темы.

– Ты уже делаешь многое, лучшее из того, что умеешь, и я была рада быть частью твоего пути.

Есть такой парадокс корабля Тесея – философская загадка, смысл которой передается как «Если все составные части исходного объекта были заменены, остается ли объект тем же объектом?». В основе парадокса лежит вопрос: если заменить все детали корабля одну за другой, остается ли он тем же кораблем? Или: если все старые детали собрать заново и построить другой корабль, какой из них будет «настоящим» кораблем Тесея? А что касается нашей персональной идентичности? Клетки обновляются постоянно, наши суждения и мировоззрения тоже.

Когда те, кто не видел вас годами, говорят: «Ты совсем не изменилась!» – для вас это комплимент или оскорбление?

Открещиваетесь ли вы от самих себя из прошлого? Возлагаете ли надежды на себя из будущего? Или наслаждаетесь настоящим? Мы постоянно меняемся: физически, эмоционально, интеллектуально. Но мы все еще считаем себя «собой». Если картина реставрируется, заменяются потускневшие слои краски, является ли она все еще оригиналом? Идентичность – это не что-то фиксированное, а процесс. Он учит нас видеть ценность не только в неизменном, но и в том, что развивается, трансформируется и живет. Иногда происходит что-то плохое, чтобы не произошло ужасное. И если бы мне дали шанс прожить все снова, я бы выбрала этот же путь. Со всеми его потерями, со всеми его сложностями. Потому что именно они сделали меня той, кто я есть. И я благодарна за каждый шаг, даже за тот, который, как мне казалось, был неверным. Потому что все они привели меня сюда. Мир не станет легче или справедливее, но это неважно. Главное – то, каким в этом мире выбираешь быть ты.

Примечания

1

Биопсия – метод исследования, при котором проводится прижизненное взятие клеток или тканей (биоптата) из организма с диагностической или исследовательской целью.

2

Неигровой персонаж (англ. Non-player character) – персонаж в играх, который не находится под контролем игрока.

3

«Учитель продолжается в своем ученике» – фраза из песни «Сансара» Басты.

4

Отсылка к фильму «Титаник», где Джек Доусон утонул из-за кораблекрушения.

5

«Джо не делится едой» – фраза героя популярного сериала «Друзья».

6

Диплоко́кки (лат. Diplococcus) – округлые бактерии (кокки), обычно встречающиеся парами. Иногда (в организме) они бывают окружены капсулой. Примерами диплококков могут служить грамотрицательные бактерии рода Neisseria: менингококк, гонококк, а также пневмококк.

7

Адам Гонтье (англ. Adam Gontier) – канадский музыкант, наиболее известный как первый вокалист, ритм-гитарист и основной автор песен группы Three Days Grace.

8

Лат. Streptococcus; но от сочетания двух греческих слов «цепочка» и «зерно».

9

Минотавр – критское чудовище с телом человека и головой быка, жившее в Лабиринте и убитое Тесеем.

10

Афтозный – воспаление с образованием одиночных или множественных круглых изъязвлений.

11

Бристольская шкала формы кала (англ. Bristol stool scale, также Bristol stool chart) – медицинская оценочная классификация формы и консистенции человеческого кала; имеет важное диагностическое значение.

12

Пластинация – метод бальзамирования и консервации анатомических препаратов, заключающийся в замене воды и липидов в биологических тканях на синтетические полимеры и смолы. Изготовленный методом пластинации анатомический объект называется «пластинат».

Content

Татьяна Хитрова
Непрожитые жизни. Патологоанатом о своих буднях в детском отделении

Введение

Благодарности

Глава 1 Первое детское вскрытие

Глава 2 Завтра жизнь победит

Глава 3 Двойняшки

Глава 4 Феномен Даны Скалли

Глава 5 История Сани

Глава 6 Задувая свечи

Глава 7 «А когда будут дети?»

Глава 8 Кем выбираешь быть ты?

Примечания