Жюль Пайпер

Поезд до жизни мечты. Психологический роман про поиск счастья, предназначения и смысла

© Астафьева К.К., перевод на русский язык, 2025

© Бортник В.О., обложка, 2025

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2025

* * *

Посвящение

Для всех, кто хочет перемен в жизни.

Для мамы, которая называла меня «миссис Писатель» задолго до того, как вышла моя первая книга.

И для всех тех, кто сопровождает меня в этом путешествии, верит в меня, делает сильнее и превращает мою рутину в приключение.

Предисловие

Есть только две вещи, которые я должна сказать, прежде чем отправиться в это путешествие:

Первое: ни в коем случае не пропустите

подарки в конце книги.

Второе: нет, мама, это не о тебе. Эта мама целиком и полностью вымышленная.

Часть первая

Глава 1

Думать некогда!

Мысли проносятся в голове стремительно, как вихрь. Чувствую себя бабушкой, каждый шаг занимает по пять минут. Это из-за возраста? Неужели в 36 лет повседневная жизнь стала для меня слишком тяжелой? Больше не хочется так жить.

– Ауч! – вырывается у меня, когда я врезаюсь в столб, удар приходится прямо между ног. Столб всегда здесь стоял? Прижимаю руку к ягодицам, и, возможно, со стороны кажется, будто мне срочно нужно в туалет.

Оглядываюсь по сторонам, надеясь, что меня никто не заметил. Но, к сожалению, я в Берлине, а значит, на улицах всегда много людей.

Спешу дальше.

Постепенно возвращаюсь к прежнему темпу и изо всех сил стараюсь выиграть марафон. Опоздаю на автобус – не успею на поезд. А если пропущу и его, не попаду на встречу к друзьям. Друзья? Скорее, знакомые. Точно не больше. Почему я так переживаю за людей, волнующихся лишь об очередном подарке на новоселье? Не знаю. Вообще-то у меня нет времени даже на это. Нет возможности притормозить и подумать.

Могла бы я просто посидеть на балконе и посмотреть на небо? Подождать, пока осенит? Остановившись на красный свет, смеюсь, чем снова привлекаю к себе взгляды прохожих. Мысль выделить пару лишних минут на размышления о вещах, на которые долгие годы не хватало времени, кажется слишком забавной. Вижу, как несусь домой в бешенстве, ведь так велит календарь. Но потом выхожу на балкон и понимаю: сегодня я могу посвятить себя размышлениям о Карделии и Бернде.

– Черт! – восклицаю, увидев приближающийся автобус. Загорается зеленый, я бегу. Тяжелый рюкзак болтается за спиной. Мне было бы легче, если бы я нашла время на размышления о том, что туда положить. Мысленно отмечаю в воображаемом расписании: собрать вещи. Вот так и добираюсь до автобуса. Наконец-то повезло. Ура. Я действительно заслужила эту награду после того самого дня.

Так, соберись.

Иногда я радуюсь бешеному ритму, ведь некогда размышлять о неприятных делах. Например, о… Нет, именно об этом вспоминать не стоит. Лучше выбросить эти мысли из головы.

Тяжело дыша, снимаю рюкзак с плеч и валюсь на сиденье. Как раз вовремя, иначе водитель уехал бы без меня. Повезло, что успела. Не всегда дни проходят удачно. Но этот становится все лучше и лучше. Так о чем это я?

Ах да, нет времени на размышления.

Теперь не нужно ломать голову над целью поездки, ведь я уже сижу в автобусе. Достаю из стоящего между ног рюкзака бутылку. Сделав несколько глотков холодной воды, пытаюсь успокоить колотящееся сердце. Хотелось бы свежевыжатого сока. И почему я не подготовилась к поездке лучше?

Точно, у меня же не было времени. Я повторяюсь и начинаю раздражаться от этого. Постоянно думаю только о последнем визите к гинекологу. Можно ли отключить эти мысли?

Вернув воду на место, закрываю рюкзак и смотрю в окно. Через 15 минут я буду в поезде и, если повезет, смогу купить там перекус. Желудок урчит, напоминая: сегодня я еще ничего не ела. Стараясь отвлечься, оглядываюсь. Мои попутчики либо смотрят в мобильные телефоны, либо разговаривают, либо держат их у уха. Я тоже хочу достать телефон, поэтому лезу в карман куртки.

– О нет, – произношу вслух, и все вокруг удивленно смотрят на меня. В панике принимаюсь искать телефон в правом кармане куртки, затем в левом. После чего проверяю карманы брюк. – Нет-нет-нет, – повторяю. Сейчас мне не до чужих взглядов. – Этого не может быть, – говорю, и на глаза наворачиваются слезы. Я забыла телефон.

Вспоминаю, как шла в туалет, слушая голосовое сообщение от мамы, пока мыла руки. Я оставила телефон на дозаторе мыла. Неужели!

Осознав, что я не собираюсь делиться своей трагедией, пассажиры автобуса теряют ко мне интерес и возвращаются к смартфонам. Мне в этой роскоши будет отказано все выходные. Нервничая, я сильно потею. Сразу чувствую неприятный запах, хотя разумом понимаю, он не мог появиться так быстро. И все же морщу нос. Могу ли я вообще поехать туда без мобильного телефона?

Мне нужно добраться до центрального вокзала и сесть на поезд до Штутгарта. С этим я могу разобраться. Но, во-первых, как быть, если что-то пойдет не так? Во-вторых, без телефона я не смогу заранее найти нужный поезд. И, в-третьих, давайте не будем забывать: выходные в отсутствие смартфона – полный отстой.

Решительно встаю. Поеду домой и все отменю. Вспоминаю о цене на железнодорожные билеты. Снова сажусь на жесткое сиденье.

Как поступить?

Нужно время, я должна все спокойно обдумать. Взвесить за и против. Не хочу принимать решение спонтанно. «Центральный вокзал», – слышу объявление и готова заплакать. Что я делаю?

Взяв вещи, становлюсь у дверей. Жду, когда те откроются. Сначала нужно найти поезд, а затем уже распланировать свои дальнейшие действия. Вокзал переполнен. Пробираюсь сквозь толпу. Хочется стать незаметной. Или хотя бы выглядеть как кто-то, кому люди уступают дорогу из уважения или страха. Вроде борца сумо.

Откуда весь этот народ? Почему у них столько свободного времени? Наверняка туристы. Раздраженно качаю головой. Молодая женщина моего возраста стоит у лифта и открывает приложение «Поезда». Решаю воспользоваться моментом.

– Извините, – обращаюсь к ней, и она с недоверием смотрит на меня в ответ.

– Я забыла телефон дома, и мне срочно нужно успеть на поезд до Штутгарта. Могли бы вы мне помочь и посмотреть, с какого пути он отправляется, пожалуйста?

Дверь лифта открывается. Женщина медлит, будто не решаясь войти.

– Составлю вам компанию, – опережаю любое ее решение, надеясь, что возвращаться и петлять по вокзалу не придется.

Она кивает, и мы заходим в лифт, где уже стоит парочка с тремя чемоданами.

– Второй путь, – наконец произносит женщина, подвинув экран смартфона к моему лицу, словно я бы не поверила ей на слово.

– Спасибо большое! – с энтузиазмом отвечаю я. Все получится. Теперь мне просто нужно понять, успеваю ли я на поезд. Смотрю на часы на запястье женщины. Черт. Осталось всего три минуты. Почему автобус так долго ехал? Снова начинаю раздражаться. Непродолжительное чувство триумфа сходит на нет. В панике оглядываюсь, пытаясь понять, есть ли где-нибудь план здания. Дверь лифта снова открывается, выходит пара с чемоданами. Замечаю указатель. Мне надо вернуться ниже на два этажа. О нет, только не это. Пожалуйста-пожалуйста, дверь, закройся.

Она подчиняется, но не сразу. Кажется, у дверей времени больше, чем у меня было за всю жизнь.

Лифт приходит в движение и останавливается на один этаж выше моего пункта назначения. Женщина с мобильным телефоном выходит. Входят трое азиатов. Вокзальные часы показывают, что осталась всего одна минута.

«Дорогая Вселенная, пожалуйста, помоги мне», – коротко молюсь, хотя совершенно не верю ни в какое позитивное мышление и прочие духовные практики.

«Даже улитки быстрее!» – ругаюсь про себя.

Наконец лифт останавливается, и двери открываются. Протискиваюсь мимо азиатов и снова бегу.

Второй путь. Идеально. Здесь стоит мой поезд. Кондуктор как раз говорит:

– Проходите, пожалуйста.

Бегу к поезду ICE[1], запрыгнув в него буквально в последний момент. Двери закрываются у меня за спиной. Я сделала это.

На мгновение останавливаюсь, наслаждаясь облегчением и чувством победы. Но стоит поезду тронуться с места, вспоминаю о проблеме с телефоном. Действительно ли стоило ехать в Штутгарт без него? Я даже не смогу никому сообщить, если опоздаю.

В недоумении пожимаю плечами. Теперь в любом случае уже слишком поздно. Покоряюсь судьбе и ищу место.

Что дальше?

Можно подойти к кому-нибудь и попросить одолжить мобильный. Только я не помню номеров. Даже своего собственного. И в социальных сетях меня нет. Когда уже они войдут в мою жизнь?

Все равно ничего не поделаешь. Я уже здесь. А потому сажусь в кресло.

Откинувшись на спинку, опускаю руки. У меня нет выбора. Пожалуй, придется ехать к Карделии и Бернду. По крайней мере, я одна в вагоне.

Прихожу в ужас. Мой билет.

Он в телефоне. Черт!

Пульс тут же начинает зашкаливать, будто я выпила три литра энергетика. Вскакиваю. Надо найти проводника и решить эту проблему. Затем вернусь на место. Не хочу платить штраф. Уже не говоря о том, что меня могу высадить в поле. О черт, что я делаю? Может, спрятаться в туалете?

Нет. Слишком долгая предстоит дорога. Надо успокоиться. Снова опускаюсь в кресло. Просто все объясню кондуктору. Когда он придет, зайду в почту с любого телефона. Нет, нужно попробовать прямо сейчас, иначе у меня будет инфаркт.

Мимо проносится город. Странно просто сидеть здесь и смотреть в окно. В этом есть что-то, заставляющее замереть и задуматься. Вижу здание, мне хочется рассмотреть его поближе. Но поезд несется слишком быстро. Не получается ни на чем сфокусироваться. Так и с мыслями. Одна за другой они заполняют мой разум. Но как только начинаю прислушиваться и пытаюсь сосредоточиться – ничего. Может быть, сейчас, наконец, у меня есть шанс расслабиться и подумать?

– Добрый день, – из задумчивости меня вырывает голос. Что ж, шанс упущен. Поднимаю глаза, передо мной женщина с растрепанными волосами. В одной руке у нее младенец, за вторую цепляется ребенок чуть постарше. За спиной огромный рюкзак. Больше, чем кроха на ее руках.

– Добрый день, – удивленно отвечаю я. Что ей надо?

– Это место свободно? – спрашивает она. Всматриваюсь в ее изможденное лицо.

Ребенок постарше начинает хныкать. Наверное, от голода. «Этого только не хватало», – мысленно закатываю глаза.

Но произношу:

– Конечно, – надеюсь, она не заметила мое недовольство.

– Спасибо, – шепчет женщина. Кажется, младенец спит.

– Сядь там, дорогой. Сейчас дам тебе печенье.

– Ура! – ребенок подпрыгивает от радости.

– Сядь. И веди себя тише. Разбудишь Мию, – увещевает его мать. Он подчиняется, ожидая награду.

Женщина пытается усадить ребенка, но он крепко вцепился в нее и не отпускает.

До меня доходит, что я пялюсь на них. А это довольно неприлично. Быстро отворачиваюсь к окну.

– Мое печенье, мама, – напоминает мальчик.

– Да, Оскар. Дай мне минутку.

– Но я хочу сейчас.

– Подожди, Оскар. Извините, – она снова обращается ко мне.

Вновь смотрю на нее с удивлением. «А вот мне никто не даст печенья», – думаю я. Ругаю себя за то, что мне нечего есть. Может, стоит поискать вагон-ресторан. В конце концов, впереди несколько часов пути.

– Простите еще раз, могу я попросить вас о помощи? Не хочу вас беспокоить, но выхода нет. Либо дочка проснется и закричит, либо сын устроит истерику из-за печенья.

По ее голосу слышно, как сильно она устала.

– Чем могу помочь? – спрашиваю я.

– Помогите, пожалуйста, достать из рюкзака печенье. Не хочу будить мышку.

– Но не будете же вы сидеть с рюкзаком на плечах, – удивленно замечаю я.

Она лишь пожимает плечами. Видимо, готова согласиться на все, только бы не наживать еще больше проблем. Выглядит так, будто силы вот-вот покинут ее. Где отец? Типичный мужчина. Сбежал и оставил все на женщину. Придурок.

Помогаю ей снять этот чудовищный рюкзак с плеч и чуть не ломаюсь пополам под его весом.

– Там камни? – прихожу я в ужас. – Как вам вообще удается носить его больше двух минут?

Она снова пожимает плечами, но теперь с облегчением.

– Приходится, – достает печенье из стоящего между ног рюкзака. Со словами «держи» вручает его маленькому Оскару. После этого проверяет, не проснулась ли Миа. Со вздохом облегчения женщина откидывается на сиденье. Через три секунды вновь выпрямляется.

– Спасибо. Кстати, меня зовут Изабель.

– Очень приятно. Я Бетти.

Мне жаль эту женщину. И в то же время я рада, что смогла помочь ей. На мгновение воцаряется неловкая тишина. Я не понимаю, стоит ли начать вежливую светскую беседу. Или можно просто ехать дальше. Но, видимо, усталость взяла свое. Слышу, как на соседнем сиденье сопят, и это не ребенок. Пусть немного поспит. И хорошо, что ребенок плотно завернут в слип. Не упадет. Женщина, должно быть, смертельно устала. Что у нее за жизнь? В любом случае не позавидуешь. Мальчик хорошо себя ведет. Сидит на месте и ест печенье, чертовски вкусное на вид. С шоколадом. Я все же решила поискать вендинговый аппарат. Но безопасно ли теперь оставить спящую женщину с детьми одну?

– Хочешь печенье? – Оскар протягивает мне одно.

Первая реакция – отказаться. Детские руки могли трогать, что угодно. Но перспектива съесть сладкого и безумие всей ситуации заставляют принять его предложение.

– Спасибо, – шепчу я в ответ.

Он кивает и погружается обратно в свой мир. Эта семья вызывает у меня любопытство. Хотелось бы знать, почему здесь сидит женщина с двумя маленькими детьми и огромным рюкзаком. Куда они едут? Могу ли я ей чем-то помочь?

Как любит повторять моя мама, приятно отвлечься от собственных проблем.

О черт. Моя мать. Как только приеду, нужно срочно связаться с ней. К сожалению, ее номера я тоже не знаю наизусть. Ей не понравится, что я уехала на все выходные. А когда узнает об отсутствии связи, совсем взбесится. Уже чувствую ее беспокойство, которое она будет проецировать на меня. Пытаюсь отогнать эти мысли прочь. Получается плохо.

«Не все крутится вокруг тебя», – часто укоряет она. При этом никогда не дает мне, собственно, сосредоточиться на себе. Ведь внимания достойна только она.

Кроме того, она даже не представляет, как хорошо живется, когда игнорируешь интересы других. Такова моя стратегия выживания, иначе мой карточный домик рухнет. Мне в целом все нравится, хотя в глубине души я подозреваю, что несчастлива. Но все в порядке. У меня есть работа, я с ней отлично справляюсь и зарабатываю хорошие деньги. А отсутствие свободного времени не позволяет много тратить. Я прилично накопила. Это здорово, так ведь? Не то что мои друзья. Опять же, если их можно так назвать. Или, точнее сказать, я живу лучше, чем большинство людей старше 30. Те, кто покупает дома, берет кредиты на автомобили, путешествия, дачи и холодильники. Мой путь определенно успешнее. Ведь в старости я буду обеспечена и смогу не беспокоиться о долбанной пенсии.

Внезапно меня переполняет непреодолимое желание проверить телефон. Но, вспомнив, что забыла его дома, раздраженно вздыхаю.

Оскар смотрит на меня широко раскрытыми глазами:

– Что случилось?

– Я забыла, что оставила телефон дома, – послушно отвечаю я.

– У тебя Альтхаймер? – Он выглядит обеспокоенным.

– Ты имеешь в виду Альцгеймер? – уточняю я. Он яростно кивает.

– Нет. Не думаю.

– Тогда почему ты забывчивая?

Хороший вопрос. А почему ты бестактный? Не хочу думать над его вопросом, поэтому использую свою излюбленную стратегию. Отвлечение.

– Откуда знаешь про болезнь Альцгеймера?

– У дедушки Волле такая. Мы собираемся навестить его еще раз, прежде чем он отправится на небеса.

Мое сердце разбивается на части. Малыш говорит так, будто это самая обычная ситуация. Мне хочется обнять его.

– Сочувствую.

– Почему? Наконец-то он отправится к папе и расскажет ему свои истории.

Мальчик пинает ногами по сиденью, от этого звука Изабель просыпается. Или, возможно, она из тех мам, которые спят начеку и слышат, о чем их дети разговаривают с совершенно незнакомыми людьми в поезде.

Поймав мой наполненный ужасом взгляд, женщина спрашивает:

– Что случилось?

Не уверена, стоит ли говорить ей правду. Может, она поверит, будто я не слушала болтовню ее ребенка.

– Ваш сын рассказал мне о своих дедушке и отце. Мне очень жаль.

Она смущенно пожимает плечами.

– Спасибо. Я справляюсь. Жизнь сейчас сложнее, чем раньше. Мы были счастливы. Поэтому не переживайте. К счастью, у меня достаточно отвлекающих факторов, чтобы не слишком зацикливаться на своих чувствах.

Женщина смотрит на часы.

– Черт, – кричит она, – я заснула. Нужно немедленно выходить. – Изабель яростно копается в рюкзаке, младенец просыпается. – Подержите ее, – она достает подгузник из рюкзака с таким торжеством, будто у нее в руке кубок или медаль. – Простите, нужно переодеть малышку, прежде чем мы сделаем пересадку, – и тут же начинает действовать.

На мгновение у меня перехватывает дыхание. Что за запахи исходят от такого милого ребенка? Мне плохо. Миа, кажется, совсем не беспокоится; радостно и тихо смеется. К счастью, она еще такая маленькая и не понимает, что ее ждет в этой жизни.

Изабель самостоятельно надевает чудовищный рюкзак, а затем снова крепит слинг с Мией вокруг себя.

– Давай, Оскар. Мы выходим.

Оскар вскакивает. И глядя на меня, протягивает еще одно печенье:

– Пока. Не грусти.

Изабель выглядит удивленной, но, похоже, у нее нет времени поразмыслить о странных словах сына. Поблагодарив меня еще раз, она прощается. Я остаюсь в компании пахнущего шоколадом печенья и листа бумаги, лежащего на полу. Поднимаю его и слышу, как кондуктор объявляет остановку.

На бумажке розового цвета чернеют буквы:

Люди, которые приходят в вашу жизнь, всегда имеют значение.

Ниже нарисовано зеркало.

Отражает ли оно то, что скрыто от нашего взгляда?

Глава 2

Джентльмен

Я смотрю на записку, и мои брови ползут вверх. Люди, которые приходят в вашу жизнь, всегда имеют значение?

В вагон заходит пожилой мужчина. На его голове редкие седые волосы. Тусклые глаза смотрят на меня в окружении морщинок. У меня мгновенно вспыхивает желание ему помочь. Рефлекторно. Как когда вы говорите «Будь здоров» чихнувшему. Но чем помочь, я не знаю. И пока думаю, он самостоятельно, пусть и медленно, садится напротив меня.

– Благослови вас Господь, – произносит мужчина.

О, это мило.

– Добрый вечер, – отвечаю я. С Богом мы на разных полюсах.

Мужчина вытирает лоб носовым платком. Вероятно, дорога утомила его. На коленях он держит сумку.

Если все люди в моей жизни имеют значение, то что должна сказать мне встреча с этим господином? Что время быстротечно? Стыжусь этой мысли. Понимаю, что снова пялюсь в ответ. Надо проработать эту привычку.

– Что ж, куда держите путь, юная леди?

– Я еду к друзьям. А вы?

– Навещал внуков. Возвращаюсь домой, – он выглядит воодушевленным, произнося эти слова.

– Видимо, вы отлично провели время, – отмечаю я.

Он кивает:

– Счастлив наблюдать, как они взрослеют. Анни и Йонас – близнецы, вот-вот пойдут в школу.

Кажется, мужчину сейчас разорвет от счастья. Как чересчур плотно надутый воздушный шар.

– Как чудесно, – не знаю, что еще на это ответить. Своих бабушку и дедушку я помню, к сожалению, плохо.

Вновь возвращаюсь к листку, лежащему в руках. Почему предыдущая женщина – зеркало для меня? У нее двое маленьких детей, мертвый муж и умирающий дедушка с болезнью Альцгеймера. У меня ничего из этого нет. Любовь слишком опасна. Вокруг одни идиоты, хорошие мужчины моего возраста давно в отношениях. Не то чтобы я не пробовала найти пару, но опыт, мягко говоря, оказался разочаровывающим. Поэтому о детях не может быть и речи. Хотя биологические часы тикают.

– Уф-ф-ф, – произношу я вслух. Это заставляет пожилого джентльмена оторваться от газеты. На кончике его носа очки. Наши взгляды встречаются.

– С вами все в порядке, юная леди? – спрашивает он меня. Втягиваю воздух со свистом. Юная леди. Так меня не называли уже очень давно. Последний раз в детстве моя мать, когда ругала.

– Не подскажете, который час? – спрашиваю я.

Он поднимает куртку, которая ему слишком велика, и говорит:

– Без четверти восемь.

Благодарю. У меня полно времени, чтобы обдумать информацию с клочка бумаги. Поезд прибудет в Штутгарт только в четверть двенадцатого.

Джентльмен возвращается к своей газете, а я смотрю в окно. Поскольку делать все равно нечего, можно и поразмыслить. Использую освободившееся время как возможность задержаться хоть на чем-то и довести хотя бы одну мысль до конца. Буду относиться к этому как к работе. Моя учительница немецкого всегда говорила: если у тебя есть проблемы, создай в уме карту. До сих пор пользуюсь этим советом. Поэтому достаю блокнот и ручку, посередине пишу:

Кто эта женщина?

Подчеркиваю вопрос.

Мать. Двое детей. Мертвый муж. Умирающий отец или тесть. Болезнь Альцгеймера.

Ставлю точки вокруг вопроса в произвольном порядке и обвожу их кругами. Грусть – первое что приходит на ум.

Изнуренная. Несчастная?

Не имею ни малейшего понятия, так ли это на самом деле, но именно такой я ее увидела. «Тяжелый рюкзак», – пишу я. В голову приходит слово «балласт».

Пожилой мужчина обращает на меня внимание, в то время как я пишу «шоколадное печенье».

– Выглядит любопытно, – говорит он, когда я поднимаю взгляд. Его глаза тусклые. Стараюсь не обращать внимания на то, как дрожат его пальцы.

– Это трудотерапия, – отвечаю, – ваша газета определенно интересней. Случилось ли что-нибудь в мире, о чем следует знать?

Удивляюсь своей открытости. Может, это очередная попытка увильнуть от размышлений? Может, я не хочу сосредотачиваться на чем-то одном? Хм-м.

Он пожимает плечами.

– На самом деле, там всегда пишут одно и то же.

– А зачем тогда читаете? – удивляюсь я. Он кладет газету на колени поверх сумки и ненадолго замирает: – Привычка.

Киваю, потому что слишком хорошо его понимаю.

– Приятно видеть, когда кто-то не поглощен смартфоном. Расскажете о своем рисунке? – интересуется он.

Почему бы и нет.

– Я нашла одну бумагу на полу.

– Что за бумага? – переспрашивает старик, пока я обдумываю дальнейшие слова.

– Перед вами со мной сидела женщина с двумя маленькими детьми. Когда она выходила, то обронила лист бумаги, – протягиваю ему розовую записку. Он задумчиво поправляет очки и читает.

– Думаете, она намеренно оставила это? – мужчина пригладил редеющие волосы.

– Нет, наверное, выронила. А мне стало любопытно понять, что же значат эти слова.

– Почему вы думаете, будто они обязательно что-то значат?

Он возвращает мне листок.

– Не знаю, – отвечаю. Может быть, я мечтаю, чтобы хоть что-то в моей жизни снова обрело смысл? Кажется, это можно прочесть по моему взгляду.

– Вы в поиске, – заявляет он, откидываясь назад. Это выглядит забавно.

– Что?

– Вы ищете, – повторяет мужчина.

– Ищу что? – недоумеваю я в ответ.

– Может быть, в этом весь смысл?

Теперь и я откидываюсь назад.

– Ищу смысл, – повторяю я. Звучит разумно. И глупо одновременно.

Мужчина прерывает молчание:

– И что же вы там нарисовали?

– Да так, – я уже забыла начало нашего разговора, – это ментальная карта. Записываю все, что приходит в голову об этой женщине. Возможно, тогда я пойму, есть ли в ней что-то, скрытое от беглого взгляда. То, что она на самом деле отражает… если, конечно, этот листок бумаги что-то значит.

Я не рассказываю ему о том, что решила превратить это занятие в свой личный вызов. Это только покажет, насколько жалкая у меня жизнь.

– Понимаю. Прочитаете вслух?

– Мать. Двое детей. Мертвый муж. Умирающий отец или тесть. Болезнь Альцгеймера. Грусть. Изнуренная. Несчастная? Тяжелый рюкзак/балласт. Шоколадное печенье.

Он смеется:

– Итак, теперь мне стало интересно, какое отношение эти темы имеют к вам?

– Так. Первые пункты меня точно не касаются. В остальном… мне не хватило времени, чтобы подумать. Нужно сосредоточиться на остальном.

– Могу я вам помочь? Спасите меня от скучной газеты, – подмигивает он.

– Есть идеи? – спрашиваю я. Пытаюсь представить, каким образом старик поможет мне разобраться, какое значение имеет незнакомка.

– Закройте ненадолго глаза.

Почему бы и нет, я подчиняюсь.

– Теперь еще раз вспомните встречу с этой женщиной. И скажите все, что придет на ум.

Почувствовав, как он забирает блокнот, не сопротивляюсь. Мысленно пожимаю плечами. Верно. Вспоминаю: Изабель тоже так делала.

– Ее зовут Изабель. А детей звали… эм… Миа и Оскар. И она всегда пожимала плечами. Как будто смирилась или просто делала то, что требуют, не задумываясь об этом.

Я практически захлебываюсь. Картинка такая четкая. Буквально вижу, как она стоит передо мной, пытаясь не разбудить Мию.

– Я помогла ей. Если бы не сделала этого, ее ребенок проснулся бы и заплакал. А тот, что постарше, устроил бы истерику из-за печенья.

– Шоколадное печенье, – я слышу улыбку в голосе собеседника.

– Шоколадное печенье, – повторяю я. – Он просто отдал мне его. Очень мило. Спросил, нет ли у меня болезни Альцгеймера, ведь я такая забывчивая. Сказал, будто ему не грустно от того, что дедушка присоединится к его отцу на небесах. От этого у меня наворачиваются слезы.

«Он был таким сильным». Уж это точно не отражает меня.

Немного помолчав, открываю глаза:

– Думаю, я закончила.

– Хорошо. Я записал: Изабель. Миа. Оскар. Пожимать плечами. Смириться. Делать то, что требуется, не задумываясь. Помощь. Безвозмездный подарок. Милый. Забывчивость. Смерть. Сила.

Забираю блокнот.

– Что-нибудь из этого напоминает вам о себе самой?

В этот момент из динамиков звучит объявление. Следующая остановка.

– О, мне надо выходить.

Мужчина медленно встает. Теперь вновь вижу в нем старика. А во время разговора он стал казаться мне намного моложе. Признаю, что недооценила его.

– Юная леди, – протягивает мне руку, прощаясь, – было приятно познакомиться. Вы найдете то, что ищете, если начнете слушать. По крайней мере, так написано на открытке, мне ее подарила внучка. Но, думаю, вам эта открытка нужнее.

Он подмигивает, протягивая квадратик картона. Затем идет на выход, а я с удивлением смотрю на открытку.

На фиолетовом фоне изображена женщина.

Она сидит на горе и медитирует.

Вы найдете то, что ищете, если начнете слушать.

Ну что за поездка? У меня нет мобильного телефона, но я все равно постоянно получаю сообщения. Не успела разобраться с первой, как возникла следующая загадка. Но хотя бы не надо думать, отражает ли этот мужчина меня.

А-а-а-а. Помогите. Нужно срочно поесть. Иначе голова пойдет кругом.

Глава 3

Ситуационная мудрость

– Добрый вечер, – приветствует меня официант вагона-ресторана. – Что желаете?

Дерьмо. Я не готова сделать заказ. Думала, здесь можно купить только булочки, чипсы и шоколад, но передо мной настоящее меню. Видите, как мало у меня опыта путешествий. На самом деле, это даже грустно. Здесь есть все, от чили кон карне[2] до веганских фузилли[3]. Просто мечта. Хочется запрыгать от счастья.

– Пожалуйста, рисовый пудинг, – заказываю я.

– К сожалению, закончился.

– Тогда вегетарианский болоньезе, – пробую снова.

– Извините, у нас сейчас нет горячей еды, – с сожалением говорит он. – Все разобрали. Из вегетарианского могу предложить только цельнозерновой ржаной хлеб с маасдамом и салатом из капусты или итальянский бутерброд с овощами-гриль и майонезом. В противном случае остался только сэндвич с ветчиной.

Видимо, разочарование отразилось на моем лице.

– Простите, – повторяет он. Мой желудок громко урчит в ответ. К щекам приливает жар, мне некомфортно, урчание моего желудка смущает официанта.

– Бутерброд с овощами-гриль.

По крайней мере, сэкономлю. И у меня в кошельке было бы на пять евро больше, если бы я просто сделала себе сэндвич заранее. Снова злюсь на себя.

– Подогреть?

– Да, пожалуйста.

– Может быть, вина? – спрашивает он.

Вино? Пить алкоголь в поезде? Ну и ладно…

– Почему бы и нет, – слышу я свой голос, медленно задаваясь вопросом, станет ли это моим новым девизом на все выходные без мобильного телефона. Как будто нечего было делать, кроме как соглашаться на каждое предложение незнакомцев. Как насчет сосредоточиться на загадках, которые у меня уже есть. Этим и займусь до конца поездки. Сегодня социальных контактов у меня было больше, чем за последний месяц. Пожалуй, достаточно.

Пристально слежу, как официант ставит еду в микроволновку. У него короткие темные волосы. И он, кажется, на голову выше меня. Наверно, в поезде это мешает. Когда он приносит мне бокал вина, замечаю цвет его глаз – темно-карие. Он протягивает шоколадный батон-чик.

– Комплимент. В качестве компенсации.

Совершенно сбитая с толку, смотрю на конфету. Сегодня мне уже второй раз дарят сладости. Ух ты.

– Спасибо большое!

– Не за что. Не стесняйтесь, садитесь. Сейчас принесу еду.

– Останусь за стойкой. У меня…

Ой. Чуть не сказала, что у меня задница болит.

– Спина болит, когда долго сижу.

Это даже не ложь. Поскольку я только и делаю, что целыми днями сижу, боли в спине – дело привычное. Как, наверное, для каждого немца.

Стараюсь выглядеть убедительно. Вытягиваю левую руку высоко над головой вправо, будто разминаюсь, потом правую, но тянусь уже влево. Что я делаю? Поворачиваюсь к нему спиной, чтобы не было видно моего красного лица. Наверное, выглядит грубо. Чувствую жар, исходящий от щек. Как только я встречаю мужчину-ровесника, милого и красивого, веду себя так, будто мне 14. Это раздражает. И я не могу понять, что со мной не так.

Слышу звуковой сигнал микроволновой печи. «Сохраняй спокойствие, дыши и просто пей вино», – говорю себе и делаю большой глоток. Аллилуйя. Когда я выпивала в последний раз? Возможно, все же стоит присесть. Решаю притормозить с вином, пока не съем бутерброд. Надо было взять кофе. Немного вина – и мне сразу ударило в ноги.

– Приятного аппетита, – официант протягивает мне бутерброд.

– Благодарю.

Мгновение он задерживается рядом, словно ждет, что я скажу еще что-нибудь. Но в голову ничего не приходит, а потому он просто исчезает из виду. Наверное, ушел за стойку. Чувствую себя глупо, ведь я все еще стою к нему спиной. Поворачиваюсь, чтобы оказаться с ним лицом к лицу, хотя мне крайне неловко есть под чужим взглядом. Не знаю, может ли ситуация стать еще глупее. Раздражаюсь. Почему? Уверена, другие не испытывают похожей неловкости. Так в чем, черт возьми, моя проблема?

Понимаю, что меня накрыл гнев. Быстро сделай еще глоток и успокойся. В голове расплывается туман. Вот так люди подсаживаются на алкоголь? Потому что он помогает заглушить чувства? Хочется швырнуть бокал об стену. Осознание пугает меня. Я стала агрессивной из-за одного бокала вина?

Я видела, что зависимость может сделать с людьми. Это вызывает во мне бурю эмоций. Гнев, разочарование, печаль, безнадежность, бессилие и еще раз гнев. Новые воспоминания выплескиваются из хорошо знакомого ящика.

Черт. Откуда это все взялось?

Если освободившееся время означает, что мой мозг хочет поразмыслить над этим, тогда торжественно решаю продолжать жить, как прежде. Это не так опасно и не так больно. Хотя бы точно знаю, кто я. Как бы рано я ни ложилась спать, встаю уставшей. Выбиваюсь из сил. Готовлю кофе с собой. И горжусь тем, что экономлю деньги на кафе, в отличие от остальных коллег. За это бросаю три евро в стакан-копилку, на котором уже много лет планирую записать свое желание. Не могу понять, чего именно хочу. Некогда об этом думать.

В офисе чувствую себя важной, ведь мою работу, в основном, ценят. К сожалению, только клиенты, а не начальник. И тем более не коллеги. Я не спасаю людей, но берегу им нервы. Так как забочусь об их налогах. И хотя многие коллеги сводят меня с ума, в основном я справляюсь хорошо. Мне нравится то, чем я занимаюсь. Так что жаловаться не на что. Меня делает счастливой уверенность в цифрах, а вот жизнь такого предложить не может. Наверное, поэтому я так много работаю. Ну и еще потому, что коллеги любят уходить пораньше, заставляя клиентов бегать и искать их. Но это уже другая тема.

Может, я просто завидую, потому что всех моих коллег дома кто-то ждет. С другой стороны, они постоянно жалуются на этого кого-то.

Не знаю, чего я действительно хочу. Меня это не особо беспокоит. Но в глубине души понимаю, что несчастна.

– У вас все хорошо?

Симпатичный официант врывается в мои мысленные страдания. Черт, я опять полностью ушла в себя? Забыла обо всем вокруг. Половина бутерброда лежит на тарелке.

– Просто задумалась, – отвечаю, удивляясь непривычной фразе. Обычно я такого не говорю. Получилось ли у меня поразмыслить, когда удалось настроиться на нужную волну? Или это всегда будут тревожные и нежелательные мысли?

– Вы выглядите грустной.

Смотрю на него, обдумывая ответ. Мне грустно? Грусть. Слово из моей ментальной карты.

– А как узнать, грустно ли мне на самом деле? – за меня говорит вино. Зачем я задаю ему этот вопрос. Помогите.

На секунду он выглядит таким же ошеломленным, как и я.

– Я не психотерапевт или что-то в этом роде, но вы выглядите так, будто у вас плохое настроение, – его ответ нисколько не помогает. – Подождите, я погуглю.

Прежде чем успеваю успокоить его и сослаться на глупую шутку, он быстро подходит ко мне и читает с телефона:

– Подавленное настроение, чувство усталости, отсутствие радости и интереса к жизни, проблемы со сном, снижение аппетита. Похоже?

Поспешно впиваюсь зубами в бутерброд. Не все перечисленные симптомы ко мне относятся. Он улыбается, как будто понял мой ответ.

– Хочешь воспользоваться тем, что я совершенно чужой человек и мы больше никогда не увидимся? Я могу помочь тебе скоротать время. И мы поговорим об этом.

От его улыбки у меня теплеет в животе. Или это из-за разогретых овощей, приготовленных на гриле. Или от наспех выпитого вина. Мне нравится, как просто он перешел на ты. Видимо, результат моего депрессивного вопроса.

– Почему бы и нет.

Он смеется:

– То же самое ты сказала о вине.

– Кажется, это мой новый девиз.

– Я Патрик, – он протягивает руку.

– Бетти.

Приходит другой пассажир и заказывает кофе. Подаю сигнал Патрику сделать кофе и мне. Пока он занят, поспешно доедаю бутерброд и перевожу дух, разворачивая сладкий батончик.

– А остальные симптомы про тебя? – спрашивает Патрик, оказавшись рядом.

– Боюсь, что да. Но не знаю, грустно ли мне. Возможно, я недовольна, но испытываю ли грусть?

– А есть разница? И то и другое – отстой.

Смеюсь, соглашаясь с ним:

– На самом деле не знаю, что происходит в моей собственной голове. Почему у меня возникают такие странные мысли. У меня ведь отличная жизнь.

Угощаюсь теплым кофе и чувствую, как он стекает по горлу.

– Может быть, тебе просто скучно?

Сбитая с толку, смотрю на него:

– Что ты имеешь в виду?

– Ну, ты говоришь, жизнь отличная. Ты довольна. А это нередко значит, что мы просто смирились с повседневностью. Привыкли к рутине. Не испытываем ничего нового и упускаем приключения.

Хм. Его слова, кажется, не лишены смысла.

– Когда было твое последнее приключение? – спрашивает он меня.

– Что ты имеешь в виду под приключениями? Сафари или что-то в этом роде? – я смотрю в его темные глаза. Только сейчас замечаю, какие у него длинные и красивые ресницы. Любая женщина позавидует. С такими ресницами и тушь не нужна.

– Думаю, для каждого это что-то свое. Для меня сафари уже не приключение. Я трижды был там.

Я распахиваю глаза:

– Три сафари?! Где?

– Почему ты так шокирована? – смеется он.

– Ну потому что… Да, ну… Не знаю. Ты работаешь на железной дороге официантом.

– И это показатель? – веселится он. Видя мое замешательство, подбадривает: – Ну давай, дерзай. Мы больше никогда не увидимся, забыла? – напоминает он.

– Ну, у тебя не так много денег и времени из-за работы.

Мне конец. Кто говорит такое вслух.

– Железная дорога платит на удивление хорошо, благодаря коллективному договору. Конечно, этого не всегда достаточно. Но в основном я зарабатываю больше, чем большинство. И у меня 30 дней отпуска в году. На сафари можно поехать ненадолго. Совместить это с трехнедельным отпуском и отправиться в Уганду, Южную Африку или Танзанию.

Вновь озадачено смотрю, собираясь с мыслями.

– Тебе нравится в Африке?

– Моей жене нравится. Я открыт для всех континентов.

Его жена. Пузырь радости схлопывается. Но ведь хороших парней уже всех разобрали, помнишь? Да-да. «Обидно», – думаю и в то же время испытываю облегчение. Теперь мне не так стыдно, а то алкоголь не особо помог расслабиться.

– И что же тогда для тебя приключение? – спрашиваю, надеясь, что его ответ поможет мне продвинуться дальше в своих поисках.

– Необязательно поездка в отпуск. Приключения повсюду. Моя работа, например, позволяет каждый день знакомиться с путешественниками, со многими из них я общаюсь.

Чувствую разочарование на мгновение. Я не особенная. Он разговаривает по душам со всеми гостями.

– Нередко, выслушав их, я пополняю список того, что хотел бы сделать.

– Например? – с нетерпением ожидаю авантюрных историй.

– Ну-у, на прошлой неделе я впервые посетил вечер бинго.

Звонко заливаюсь смехом. Затем резко закрываю рот рукой.

– Знаю, звучит глупо. Но у нас в голове есть представление о бинго в зависимости от возраста. Слышим «бинго» и сразу думаем о стариках. Конечно, на вечере их тоже было много, но что в этом плохого? У них много жизненного опыта, и они пережили разное.

Думаю о пожилом господине из поезда. «Слушай», – сказал он. И именно это делает Патрик со своими гостями. Ух ты. Это ведь не совпадение?

– Больше всего мне нравится то, что они уже не относятся к жизни серьезно. Было довольно весело. Я много смеялся. Кроме того, познакомился с кучей классных людей.

– И это стало приключением?

– Приключение – это всегда что-то новое. Когда не знаешь, чего ожидать. Вырываешься из рутины. Выключаешь автопилот и снова начинаешь чувствовать.

– Чувствовать?

– Когда в последний раз ты чувствовала себя живой?

Смотрю в окно и вижу поля маков. Чудесный вид. Потихоньку темнеет, настроение по-весеннему прекрасное. Он об этом? Окажись я сейчас в поле, вдохнув аромат цветов, почувствовала бы я себя живой?

– Каждое утро, когда звонит будильник, – иронизирую в ответ.

Патрик смеется и пристально смотрит мне в глаза, как будто ждет другого, искреннего ответа.

– Откровенно говоря, уже не помню, когда чувствовала нечто подобное. Видимо, это было очень давно, – признаюсь я. Повисает пауза.

– Можешь рассказать мне еще о своих приключениях?

Его глаза загораются.

– Ну конечно. На днях мы впервые пробовали китайскую еду.

– Серьезно? – скептически смотрю на него. Он смеется?

– Не лапшу быстрого приготовления из супермаркета. А то, что действительно едят в Китае.

Смотрю на него, как будто он вдруг начал говорить на китайском, – внутренне улыбаюсь своему каламбуру.

Он продолжает:

– Расскажи я сейчас, что мы ели, ты расстроишься. Или испытаешь отвращение. Я понял, ты вегетарианка.

– Не переживай. Я не из тех, кто читает лекции.

Никогда не понимала, почему люди оправдываются, когда едят собак, ведь свинина кажется им совершенно нормальной. Для меня оба этих животных равнозначны. Но в одних странах их держат в качестве домашних питомцев, а в других употребляют в пищу. Ну что же.

– Ну ла-а-адно, – начинает он осторожно, следя за моей реакцией. – Мы ели свиные уши.

– То есть?.. – спрашиваю, позволяя словам осторожно растаять на языке. Свинья. Ухо. Вижу свиное ухо и громко восклицаю: – Фу-у.

– Говорил же, это не для слабонервных.

– Подловил. Это звучит отвратительнее, чем я думала.

– Все еще хочешь узнать больше?

Не знаю, готова ли. Прикусываю нижнюю губу.

– Давай, – в конце концов стоит выслушать, даже если это никак не пригодится мне в дальнейшем. И слегка отвратительно.

– Утиный язык.

– Ой, все! – у меня вырывается стон. – Этого достаточно. Не надо больше. Лучше расскажи о любом другом приключении.

Пожалуйста, пусть эти картинки исчезнут и больше никогда не всплывают в моем воображении. Он смеется, вскидывая руки.

– Я предупреждал, – подхватывает кружку и наполняет ее новой порцией кофе. – Что еще… Впервые катался верхом.

– На лошади? – недоумеваю.

– Угу. Всегда побаивался их. Такие большие и непредсказуемые. Но каким-то образом они еще и очень умные. Много лет назад я проходил реабилитацию в Линдау. И там была конная прогулка. Как часть терапии. Было впечатляюще.

– Конная прогулка, – повторяю я. – То есть ты гуляешь по парку на лошади?

Патрик смеется:

– Не совсем. Каждому выделили лошадь, ее разрешалось вести на поводке. Если ты не ведешь ее, она ведет тебя. Нужно было обозначить лошади свои границы и отстоять их. Иначе она не признала бы в тебе главного.

– Я бы вряд ли победила. Я кто угодно, только не главная.

– Тут дело не в доминировании. Речь о том, чтобы направлять, быть последовательным, внимательным. Трудно описать. Это частично помогло мне лучше себя понять, осознать некоторые проблемы.

– Зачем для этого становиться главным? – спрашиваю вновь.

– Тебя это зацепило, да? – интересуется он.

– Просто почему всегда находится кто-то, кому надо управлять? Почему бы не побыть на одном уровне? На равных?

– Хороший вопрос. Наверное, потому что иначе все вый-дет из-под контроля?

– Да, но зачем навязывать свои правила лошади? Это же лошадь! – внезапно во мне снова вспыхивает гнев.

– Слушай, ну это все же больше про установку личных границ, а не про доминирование. Я же говорил. Если у всех получится их соблюдать, то уже нет главных. Наверное, я как-то не так рассказал с самого начала. Я чувствовал, что мы с лошадью на равных, понимаешь? Просто соблюдаем взаимоуважение.

Задумчиво отпиваю кофе.

– А можешь рассказать подробнее? Я не до конца поняла.

– Дай подумать. Тогда мне хотелось, чтобы лошадь просто шла рядом. Чтобы никто никого не вел. И это работало, пока мои мысли крутились вокруг животного, а не причин, которые привели меня в клинику.

– А что случилось потом? – я ставлю чашку на стойку.

– Как только я стал думать о плохом, лошадь остановилась и дальше не пошла.

– Значит, вы не были на равных. Ты ведь не хотел останавливаться, значит, лошадь нарушила твои границы.

– Это только поначалу так кажется. Просто, когда у меня возникали негативные мысли, лошадь сразу же реагировала на это. Мне показалось это немного страшным и впечатляющим одновременно. Поскольку животное реагирует на твои переживания, словно человек.

– Угу, – мой высокоинтеллектуальный ответ. Просто «угу».

Немного помолчав, Патрик продолжил:

– Думаю, чтобы в полной мере понять, надо проделать нечто подобное самостоятельно. Как моделирование ситуации. И получится ситуационная мудрость или как-то так.

Необычное словосочетание рассмешило меня, мгновенно вырвав из задумчивости. Надо запомнить. Ситуационная мудрость.

– Давай подумаем, что это могло бы быть. Приходит ли тебе в голову что-нибудь?

– Пробежаться по поезду голышом, – слова вылетают изо рта, как выстрел пистолета. Я тут же испуганно замолкаю.

– Хорошая идея. Уверен, многие пассажиры были бы довольны. Но, к сожалению, это запрещено. И я как железнодорожный служащий не могу тебе этого позволить. Есть другая идея? – криво усмехается он.

Надеюсь, краснота сошла с моего лица, пока Патрик размышляет, ненадолго замолчав.

– Что-то, чего ты раньше никогда не делала… Собственно, а куда ты едешь? Может, там найдется что-то подходящее? Например, весь день прогулять без смартфона в незнакомом месте или что-то похожее.

– Ха! Я и здесь без смартфона. Совершенно забыла об этом.

– Великолепно, – просиял он. – И как?

– В новинку, – мой ответ лаконичен.

Взгляд Патрика призывает меня рассказать больше.

Что изменилось, когда я забыла смартфон? Я бы не выпускала его из рук и сидела в рабочей учетной записи, отвечая на письма. И уж точно не общалась бы тут с официантом. Да и ни с кем другим, пожалуй, тоже.

– Без смартфона я постоянно разговариваю с незнакомцами.

– И это хорошо. Слушай, что они говорят, и найдешь следующее послание.

Глава 4

Решения

– Благослови вас Господь.

Женщина чуть за 40 входит в вагон-ресторан.

Да что у них всех сегодня с Господом? Мы приветствуем ее.

– Есть ли еще кофе? – спрашивает она, а я в это время любуюсь белоснежными крупными бусами у нее на шее. Они идеально подходят к шелковой блузке. А также к черным брюкам, как у успешных деловых особ. По крайней мере, в моем мире все устроено именно так.

– Конечно, – Патрик наливает ей кофе и указывает на стойку, где посетителей ждут молоко и сахар.

– Ох, то, что надо сейчас. День был долгим и напряженным, – говорит она так, словно надеется на наши расспросы. Выглядит открытой. Общительной. Мне хочется, чтобы она ушла и не мешала нашему с Патриком разговору. Хотя эта мысль некультурная, я такая эгоистка.

– Звучит захватывающе, – говорит Патрик. – А у нас сейчас тоже был довольно захватывающий разговор, – он подмигивает мне.

– О, я не хотела мешать, – извиняется женщина, порываясь уйти.

– Нет-нет. Вы как раз вовремя. Можете нам помочь, – останавливает он ее.

Да что с ним такое? Серьезно? Говорить только со мной ему недостаточно?

– С удовольствием. Чем могу? – интересуется она.

– Расскажите о своем дне, – просит он. Посмотрев на меня, Патрик произносит одними губами: – Слушай.

– Вам действительно интересно? – Ее легкое смущение удивляет меня. Она казалась такой уверенной. Просто невероятно услышать нечто подобное от женщины, выглядящей, как она.

– Что ж, хорошо, – продолжает она через мгновение. – Моя сестра живет в Берлине. Она решила подарить мне несколько дней Сюзанна-Мони в столице. Ее зовут Мони.

– Значит, вы Сюзанна? – неожиданно спрашивает Патрик.

– Точно. Я Сюзанна. Сюзанна фон Гартен.

– Ух ты. Вот это имя. Я просто Патрик. Он протягивает ей руку, вновь поражаюсь его открытости.

Теперь оба смотрят на меня.

– О! Так… Да, я Бетти, – машу рукой, мне кажется, рукопожатие – это как-то чересчур. Не люблю этого, даже стоя лицом к лицу. Лучше просто помахать. Даже если меня при этом сочтут глупой.

– Давайте все-таки присядем. В это время редко кто-то приходит. В любом случае колокольчик даст мне знать, – Патрик указывает на звонок на стойке. Затем подталкивает нас к столику со стульями. Они кажутся мне невероятно удобными. Но согласиться посидеть с ними – значит, признать: разговор выходит куда серьезнее пустой болтовни. За баром у меня оставался шанс уйти в любой момент. Плюхаюсь на сидение у окна. Рюкзак запихиваю под стол между своих ног, а вино и кофе ставлю перед собой на красную скатерть. Патрик и Сюзанна садятся напротив меня.

– Итак, вы были в Берлине, – напоминает Патрик.

– Точно. Я не видела Мони двадцать лет, потому что мы… – она делает глубокий вдох. – Потому что мы были глупы и не общались. Но умерла наша кузина. Это встряхнуло нас и заставило начать все сначала. Или даже намного лучше. Продолжить с того места, на котором тогда остановились. Мое сердце переполнено любовью. Не понимаю, как все эти годы жила без Мони. Подростками мы были лучшими друзьями. Она всегда так меня поддерживала. Была моей опорой, родственной душой. Единственной и неповторимой, – по щеке у Сюзанны течет слеза. Женщина достает носовой платок и сморкается. – Прошу прощения. Я все еще в смятении.

Патрик кладет руку ей на плечо в молчаливой поддержке.

– Мы так сильно любим друг друга. Мне было интересно, как сложилась ее жизнь, как устроен быт в Берлине. Мони зарабатывает не так уж много, но при этом живет как королева. Мы ходили на бесплатный стендап-концерт. Чтобы поддержать артистов, можно было сделать пожертвование. Она водила меня на рынок. У нее есть расписание, в какое время на «Майбахуфере»[4] фрукты и овощи отдают за бесценок. Она знает самые зеленые места столицы, где, как мне раньше казалось, не было ничего, кроме строек. Еще водила меня на выставки современного искусства, которых я раньше никогда не видела. Наверное, у меня дома тоже есть такое, но я особо не увлекаюсь искусством. В течение многих лет для меня все было связано с моей духовностью. Времени на искусство не было, не говоря уже о простых развлечениях. И что самое интересное, мы верим в одни и те же вещи, просто называем их по-разному. Ох, я слишком много говорю, – она прикрывает рот рукой, как я раньше.

Впечатляет. Ее переполняет счастье, распространяясь и на нас. Вижу, как Патрик сияет. Мне тоже комфортно в присутствии Сюзанны. Это невероятно, что счастливые люди рядом могут с тобой сделать. Не это ли Патрик имел в виду, рассказывая о лошади? Он так же говорил об энергетике.

– Нет, нет, все в порядке, – успокаивает ее Патрик. – Мы в поисках приключений.

После удивленного, но заинтересованного взгляда он поясняет, пока я потягиваю вино. Мне неловко, я так скучна.

– Вот почему мы рады выслушать вас. Расскажите еще, чем вы занимались. Или нет, лучше расскажите, что для вас приключение.

– Для меня… Вновь почувствовать себя ребенком, должно быть. Неловким и заинтересованным. Открытым. То самое ощущение покалывания.

– Какого покалывания? – вопрос у меня вырывается слишком быстро. Не успеваю остановить себя.

– Помнишь состояние, когда ты влюблена?

Я помню состояние тоски, которое подарили мне некоторые мужчины.

– Судя по выражению лица, ты думаешь о разбитом сердце, а не о любви. А я про бабочек в животе. Когда полно адреналина. Когда чувствуешь, что можешь обнять весь мир. Хочется всем об этом рассказывать. Кажется, сердце вот-вот вырвется из груди. Ты чувствовала когда-нибудь такое?

Мучительно пытаюсь отыскать в голове ящик, где могло бы храниться подобное воспоминание. Осторожно открываю. Боюсь, на меня сейчас выпрыгнет что-нибудь смертоносное. Киваю и продолжаю тянуть на себя. Одновременно уголки рта начинают ползти вверх. Да, тогда. Давно это было. Вспоминаю. Но трудно не думать о печальном конце. На долю секунды я вижу и чувствую день первого поцелуя с моей первой большой любовью. Улыбка скользит по губам.

– Думаю, да, – отвечаю я. Но сердце тут же сжимается. Светлое чувство покрыто тяжелым, печальным покрывалом из шипов, пронзающих меня. Не получается отделить хорошее начало от грустного конца.

– Это чувство – счастье. Я испытываю его, когда окунаюсь во что-то новое. Иногда оно появляется сразу, а иногда только после события или до него. Я взволнована, в животе покалывает, будто внутри меня муравей-ник.

Патрик рассеянно кивает:

– Да, чудесное описание. Особенно это касается тишины. Я часто испытываю счастье только спустя несколько дней после радостного события. Например, сижу в парке и слежу за ветром, играющим в верхушках деревьев. И тут счастье наполняет меня, ощущается каждой клеточкой, окутывает, как сладкая вата.

– Мне бы так, – произношу я тихо. Видя, как они оба переполнены счастьем, завидую и смущаюсь.

– Тогда поищем для тебя приключения прямо сейчас, – глаза Сюзанны загораются.

Даже не заметила, как внезапно она перешла на ты.

– Это подводит нас к исходному вопросу. Что для тебя приключение? Чем на самом деле ты хочешь заняться? – Патрик ободряюще смотрит на меня.

– Могу ли начать с простого? Ну, хотя бы с еды.

– Конечно, а что для тебя будет в новинку? В конце концов, ты из Берлина. Там ведь есть всё, – Сюзанна берет в руки кофе.

– На самом деле, я никогда не хожу в рестораны.

Мне стыдно признаться в этом, звучит чертовски скучно. Но я просто люблю экономить деньги. Да мне и не с кем пойти на ужин. Бутерброд здесь – абсолютное исключение из правил. И я плачу за это отпускными. В конце концов, на этой неделе я почти не тратила деньги, да и на выходных сильно не потрачусь. А весь оставшийся отпуск просижу на балконе, и деньги для этого не нужны. Что ж, в этом есть свои плюсы.

– Ну, а что ты любишь? – продолжает расспросы Сюзанна, не подавая виду, что я ее утомляю. Напротив. Она выглядит так, будто отчаянно хочет помочь.

Пожимаю плечами.

– Не знаю. Есть идеи?

– Тоже едешь в Вену? Могу порекомендовать несколько хороших кафе.

– Нет, я еду в Штутгарт. К сожалению, у меня не так много времени. Завтра я иду на дурацкую вечеринку. Плюс исследовать окрестности будет сложно, я забыла телефон и никуда не смогу без него добраться.

Только тогда замечаю, что оба смотрят на меня странно.

Патрик подает голос первым.

– Не знаю, как сказать тебе… – он смотрит на меня с тревогой, – … но мы едем не в Штутгарт.

– Что? – выдыхаю я.

– Этот поезд едет в Вену.

– Этого не может быть, – возражаю, когда голос возвращается ко мне. – Я вовремя оказалась на правильном пути. Прыгнула в последнюю секунду. И женщина специально дважды повторила мне путь, – размышляю я вслух, пытаясь убедить их и себя в правильности моего решения.

– Поезд до Штутгарта опаздывал, как и мы. Он должен был прибыть, когда мы тронемся. Разве ты не видела объявление?

– Не видела, – неуверенно отвечаю. Конечно, я бы посмотрела на объявление, верно? Но у меня не было времени. На самом деле я прыгнула в поезд только потому, что верила, будто он тот, что мне нужен.

Патрик ненадолго уходит, чтобы вернуться с шоколадным батончиком.

– Думаю, сейчас сахар не будет лишним.

Апатично беру батончик и съедаю его на автомате. Вокруг царит тишина.

– Я еду в Вену, – бормочу с набитым ртом, целиком запихнув конфету в рот.

– Ты едешь в Вену.

Повторяю громче:

– Я еду в Вену без мобильного телефона.

Мой мозг пытается найти решение, но в голове пусто. Что же теперь делать?

– Вот это я называю приключением, – Сюзанна осторожно смотрит на меня и фыркает. Ее смех настолько заразителен, что мы невольно присоединяемся. Ситуация слишком абсурдна.

Когда все успокаиваются, я спрашиваю:

– Что мне теперь делать?

– А что ты хочешь делать? – спрашивает Сюзанна. – Что за вечеринка, на которую ты ехала? Важнее ли она этого приключения?

– Ты серьезно?

– Она права, – подтверждает Патрик, яростно листая что-то в телефоне. – Теперь можешь решить, вернуться или принять приглашение Вселенной.

– Так что с вечеринкой? Почему она дурацкая? – Сюзанна вопросительно смотрит на меня.

– Не знаю. Думаю, мне просто не хочется туда идти. Но остановиться, подумать и найти способ отказаться не было времени. А возможно, я и хотела туда. С другой стороны, у меня нет никакого желания встречаться с людьми, пригласившими меня, и веселиться. Я надеялась использовать эту поездку, чтобы поразмыслить. Моя жизнь почему-то настолько перегружена, что времени не хватает ни на что, – признаюсь им.

– Ну, теперь-то у тебя будет время на размышления. Ты можешь просто поехать дальше и посмотреть Вену. Ты когда-нибудь была там раньше?

– Нет.

– Отличный город. Живу там уже много лет. В Вене точно можно научиться чувствовать жизнь.

– Мне надо предупредить людей, что я не приеду, – мне трудно поспеть за Сюзанной. Срочно требуется ясность мысли.

– Сделаешь это, как только примешь решение, – улыбается Патрик.

– Но что мне выбрать?

– С тобой никогда подобного не происходило? – спрашивает Сюзанна. Пожимаю плечами. – Думаю, Вселенная дает тебе явный знак.

Снова чувствую гнев.

– Говорите так, будто это просто. Я совершила ошибку и должна интерпретировать это как решение Вселенной?

Сюзанна успокаивает:

– Я думаю, раз ты не хочешь идти на эту дурацкую вечеринку, то теперь у тебя есть веское основание отказаться от нее.

– Разве так стоит поступать? Делать только то, что хочется? И что тогда? Каждый будет делать, что ему вздумается. Никто больше не будет работать. Все будут заботиться только о себе, – говорю так, будто сейчас я о ком-то забочусь. Хотя… есть забота о маме. Это можно зачесть за десятерых.

– На самом деле, это действительно просто. Поверь мне, я мастер. Помочь тебе?

Киваю. Предполагалось, что я буду открыта, и это пойдет мне на пользу, как сказал пожилой джентльмен.

До чего странной стала жизнь с тех пор, как я села в поезд. Кажется, за это время мне пришлось пережить больше, чем за последние пять лет. Закрываю глаза.

– Окей, дорогая Бетти. Сейчас выясним, чего ты хочешь. Отвечай сразу, не задумываясь, – снова говорит Сюзанна. – Сделай глубокий вдох и выдох.

Следую ее указаниям.

– Тебе нравятся люди, к которым ты ехала?

– Нет, – четко отвечаю я.

– Ты им чем-то обязана? – спрашивает Сюзанна.

– Нет, – мой ответ вновь подобен пистолетному выстрелу.

– Хочешь испытать что-то новое в жизни?

– Да, – делаю глубокий вдох, это короткое слово зарядило меня энергией.

– Хочешь рискнуть и познакомиться с Веной?

– Да, – отвечаю удивленно, ведь это правда. Хотя согласие я выражаю не так уверенно, как несогласие.

– Супер. Решено. Можешь открыть глаза.

Моргнув, возвращаюсь к реальности.

– Я еду в Вену? Так просто?

– Все в мире просто, если позволяешь этому быть таковым, – Сюзанна ухмыляется до ушей.

Патрик протягивает мобильник.

– В Штутгарт сегодня ты уже не попадешь. Возьми. Не думаю, что тебе хотелось бы провести ночь на вокзале.

– А что мне делать с твоим телефоном?

– Я открыл Facebook. Можешь войти в систему и найти своих друзей.

– Меня там нет, – признаюсь.

Оба смотрят на меня, будто я с Марса.

– Тогда поищи через мою учетную запись. Может быть, тебе удастся написать им. Мне надо ненадолго отойти.

– А я пошла в уборную, – говорит Сюзанна.

Почему они бросают меня? Не хочу быть одна. Я еду в Вену без мобильного телефона и нуждаюсь в поддержке.

Сюзанна, кажется, заметила мой взгляд.

– Скоро вернусь и кое-что расскажу. Можешь пока поискать себе жилье. Только не бронируй, – предупреждает Сюзанна.

Ах, черт. Мне ведь нужен отель. И как туда добраться? Помогите.

– Сначала свяжись с друзьями. Если не найдешь их, создадим тебе учетную запись. Через соцсети можно найти кого угодно. Писать посты. Не торопись, будем действовать шаг за шагом. Когда почувствуешь, что сходишь с ума, просто возьми шоколадку или вина.

«Всегда ли стоит так избавляться от паники? Не очень здоровое поведение», – думаю я, качая головой.

– И у меня есть кое-что получше, – Сюзанна роется в сумке. – Подарок для тебя.

Зачарованно наблюдаю, как она достает белую чашку. Затем ставит перед моим носом.

Как жить легко и ни о чем не задумываться написано на ней. Ниже находится штампик с именем Сюзанны.

Это мое новое послание?

Глава 5

Как жить легко и ни о чем не задумываться

– Ну-у-у, – голос Патрика вырывает меня из мира соцсетей, – нашла?

– Да, написала длинное сообщение. Они сразу же ответили. Хотели узнать, когда я приеду. Решили, будто я задерживаюсь.

– Что ты ответила? – Сюзанна возвращается к столу.

Пожимаю плечами:

– Ничего. У меня просто нет ответа.

– Отсутствие ответа – тоже ответ, – Патрик откидывается на спинку кресла.

– Да, но это вроде неправильно? – размышляет Сюзанна.

– Окей. Напишу им, что не приеду.

Быстро набираю сообщение в телефоне Патрика. После выхожу из системы. Не хочется ни спрашивать, ни объяснять, потому что сказать мне нечего.

– Держи, – возвращаю Патрику телефон.

– Тебе не надо забронировать жилье? – напоминает Патрик о моей беде.

– Точно!

– Подожди, – Сюзанна придерживает телефон, не давая мне загрузить поиск.

– К сожалению, не могу пригласить тебя к себе, потому что у меня ремонт. Но я могу предложить квартиру подруги. Я ей только что звонила. Она уехала, и у меня есть запасной ключ. Говорит, она не против, если ты переночуешь на выходных. И что самое приятное, она живет в районе 1[5], – Сюзанна сияет так, будто я выиграла в лотерею.

– Вау, – комментирует Патрик.

– Твоя подруга просто разрешила незнакомому человеку жить у нее? – совершенно обескуражено смотрю на Сюзанну. В конце концов, кто так делает?

– Она доверяет мне и моей интуиции. А интуиция подсказывает: ты будешь внимательно и бережно относиться к чужому имуществу. Я права?

Киваю. Хотя, наверное, так поступил бы каждый. Может, Сюзанна немного не в себе или что-то типа того? Или все жители Вены наивны? Или дружелюбны? У меня гудит голова, будто в ней сидит тысяча шмелей.

– Заедем ко мне на такси, заберем ключ и поедем в квартиру моей подруги. Я проведу тебе инструктаж. А еще у меня есть путеводитель по Вене, могу одолжить. Завтра мне надо на работу. Так что ты будешь полностью предоставлена себе. Думаю, это пойдет на пользу твоему духу приключений, – подмигивает она мне.

– Какой дух приключений? У меня его еще нет, – я отвергаю ее заявление.

– Он есть у каждого. Просто его надо натренировать, как мышцу. На самом деле, это мускул мужества. Каждое приключение требует смелости.

– Я трусиха.

– Ты села в поезд без мобильного телефона.

Она поглаживает зеленый камень в кольце у себя на пальце.

– Только потому, что у меня не было времени подумать.

– Ты просто убеждаешь себя в этом. А я думаю, что твой поступок – проявление бунтарской натуры. Ты хотела доказать себе, что способна на смелые поступки.

– Не сходи с ума. Я далеко не смелая. Скучная. Нормальная. Посредственная.

– Поверь, почти никто из моих знакомых не решился бы на такое. Ты необыкновенная.

Смотрю на нее и не знаю, что сказать. Она права? Или я? Хочу ли, чтобы она была права? Или нет? Снова не знаю.

– Хорошо, пора сменить тему, – вмешивается Патрик. – Давайте отметим. Ты отправляешься в путешествие к настоящей жизни.

Он наполнил мой бокал вином, поставил второй перед Сюзанной и поднял свой, чтобы выпить с нами.

– Извини, я не пью. Я алкоголик в ремиссии, – говорит Сюзанна.

Широко распахиваю глаза. Кто говорит такое вслух? Разве такое не держат при себе как самую страшную тайну?

– О черт, извини, – Патрик немедленно забирает бокал и уходит с ним.

– Ты удивлена? Никогда не встречала женщину алкоголика? – смотрит на меня Сюзанна.

– Никогда не видела, чтобы кто-то говорил об этом так открыто.

– Почему бы и нет? Должна ли я притворяться, будто беременна? В моем возрасте немного поздновато, – смеется она. – И я не могу сказать, что за рулем. Я уже проговорилась, что мы поедем с вокзала на такси.

– Ты вообще не должна оправдываться. Можно же просто сказать: «нет, спасибо».

– Верно. Но за этим обычно следует долгий спор, когда меня пытаются все же склонить к выпивке. А так проще.

– Разве тебе не неловко?

Проявляю ли я смелость, когда задаю такие вопросы незнакомой женщине?

– Я горжусь этим. Вот уже 20 лет, как я трезва. Слава духовности.

– Что ты имеешь в виду? – спрашиваю я.

Тем временем Патрик вернулся с новыми бокалами и бутылкой воды.

– Мне удалось снова найти смысл жизни. Я была в поиске. Слово «зависимость» для меня то же самое, что поиск. Подумай об этом.

Сюзанна наливает себе воды.

– Я была несчастна. Алкоголь стал моим утешением, лучшим другом, пластырем на сердце. С промиллей в крови я ощущала себя смелой, веселой, жизнерадостной. А потом пришлось учиться обходиться без всего этого. Но на самом деле, употребляя, я только притворялась и маскировала грусть.

Ух ты. Я потеряла дар речи.

– 20 лет. Мое уважение, – Патрик поднимает стакан, на этот раз наполненный водой. Вино он оставляет нетронутым.

– Можешь спокойно пить. Меня это не беспокоит. В конце концов, я не твой начальник.

Она заглядывает ему за спину. Конечно, я вижу, что там никого нет, но у Патрика, похоже, случился легкий сердечный приступ.

– Провела, – Сюзанна громко смеется, я присоединяюсь. – Ну хорошо. Давайте вернемся к Бетти, – продолжает Сюзанна, – если ты хочешь начать с еды, рекомендую пойти на Нашмаркт[6]. Там есть совершенно очаровательный ресторан еврейской кухни.

Достает карточку из маленькой сумочки, стоящей на чемодане.

– Пробовала еврейскую кухню?

Отрицательно качаю головой.

– Супер. Тогда это задание для тебя.

Сюзанна торжественно вручает мне визитную карточку ресторана. Сияя так, будто делает дорогой подарок.

Не хватало еще и заданий. Я, черт возьми, несусь в другую страну без мобильного телефона. Даже если там говорят на немецком, это все равно за границей. Даже если бы пришлось провести выходные в Берлине без телефона, я все равно была бы в шоке. Чувствую себя бездомной.

– У тебя достаточно времени, чтобы исследовать город. Просто позволь себе плыть по течению.

– Слушай, – предупреждает меня Патрик.

Киваю. Значит, еврейская кухня. Что ж, по крайней мере, это кажется отличным заданием. И, главное, легким.

– У них ведь есть вегетерианское меню?

– Вот, посмотри сама.

Она протягивает телефон с открытой страницей ресторана.

– А я пока попрактикую цифровой детокс. Духовность или нет. Я всегда на связи со своими клиентами. Выходные без мобильного – отличная практика и для меня тоже.

Патрик кивает:

– Думаю, предложу жене что-то подобное. Бетти, ты вдохновляешь нас.

Никогда в жизни не слышала подобной фразы в свой адрес. Я ошеломлена.

– Помогите, нужна помощь!

К нам подбегает пассажир. Патрик тут же вскакивает:

– Что случилось?

– Женщина. Упала и вывихнула колено.

– Немедленно вызываю коллегу, – Патрик достает телефон.

Сюзанна вскакивает.

– Я тоже могу пригодиться. Практикую рэйки[7].

– Что бы это ни значило, пойдемте со мной.

Патрик и Сюзанна следуют за мужчиной. Я тоже поднимаюсь. Но не знаю, что мне делать. Пойти и выглядеть зевакой? У меня нет навыков оказания первой помощи. Я не врач и буду просто мешать. Оставаться здесь одной и бездумно сидеть без дела тоже кажется неправильным. Все еще держу телефон Сюзанны и смотрю на еврейскую еду. Наверное, это бесчувственно, ведь сейчас кому-то плохо.

С другой стороны, все равно я не могу помочь пострадавшей. Ей абсолютно все равно, волнуюсь ли я или просматриваю меню. Ни то, ни другое не поможет этой женщине чувствовать себя лучше. Заглядываю в меню. «Вегетарианские сигары» звучит забавно. Похоже на привычный турецкий донер[8], правда, я его никогда не ела. То, что уличную еду подают в ресторанах, меня удивляет. И хумус. Почти ко всему полагается хумус. По крайней мере, и то и другое я знаю. Как жительнице Берлина, фалафель мне тоже знаком.

Кажется, еврейская еда не таит в себе никакой опасности. Возможно, она мне понравится. Или по крайней мере моему желудку. О, черт. Мгновенно меня накрывает осознанием. Я еду в Вену – без телефона – и буду жить у незнакомки. Вот это я называю открытость новому опыту! Взгляд падает на новую чашку. Я даже не поблагодарила за нее Сюзанну. Решаю поискать в Google ее имя. В конце концов, оно выгравировано на чашке, может, она знаменита. Ладно, в наши дни, наверное, каждый может напечатать свое лого на чашке. И это ни о чем не говорит.

Ввожу «Сюзанна фон Гартен» и нахожу веб-сайт. Увиденное впечатляет. Она помогает людям вернуться в поток жизни. Так написано на домашней странице.

«Я задаю правильные вопросы, которые помогут Вам добиться устойчивых и позитивных изменений. Хотите яркой жизни, наполненной счастьем и легкостью? Тогда свяжитесь со мной».

Эх. Я хочу. Совпадение ли, что я встретила Сюзанну сегодня? Может, забронировать у нее консультацию. Она довольно быстро сумела помочь мне понять, чего я хочу. Хотя действительно ли это так, узнаю позже. Если опыт будет негативным, то зачем он нужен.

«Мы поговорим о том, что любой Ваш опыт – ДЛЯ Вас. Найдем пользу в кризисе. Ведь каждый вызов – приглашение к росту».

Не слишком преувеличено? Если меня изнасилуют, я должна быть благодарна? Это сделает меня сильной? Я шокирована. Она все утрирует.

Смотрю на чашку. «Как жить легко и ни о чем не задумываться?» – кричит она мне. Сюзанна сказала, будто все на свете легко. Спрошу ее об этом позже.

«Как жить легко и ни о чем не задумываться? – спрашиваю я себя. – Легко ли принять то, что со мной случилось? Если поездка окажется полной хренью, я зря потрачу выходные. С другой стороны, рядом с Корделией и Берндом любая хрень кажется подарком. Безусловно, поездка в Вену выглядит куда привлекательнее. И вообще, все уже случилось. Возможно, речь именно об этом». Я начинаю ощущать легкое покалывание. Не знаю, чувствую ли бабочек в животе, но внутри меня точно распространяется воодушевление. Как во время катания на американских горках. Хотя я не особо помню, каково это. Последний раз я каталась лет 20 назад. В этом есть что-то сумасшедшее. Я на американских горках. Считается ли это чем-то новым, если я всего-навсего давно не делала что-то похожее? Достаю блокнот и пишу один вопрос для Патрика, один для Сюзанны.

Что еще более важно, записываю третье сообщение. Подумываю о том, чтобы составить ментальную карту и здесь.

Как жить легко и ни о чем не задумываться?

Но перед тем, как начать, перечитаю предыдущую. Посмотрю, какие мысли теперь придут ко мне. Там была смерть. Кузина Сюзанны умерла, и это помогло ей помириться со своей сестрой. Грусть. Она пристрастилась к алкоголю, настолько ей было грустно. Скептически смотрю на бокал с вином и отодвигаю от себя. Возможно, сейчас не самое подходящее время, чтобы начать пить.

Делать то, что требуют, не задумываясь. Что ж, сейчас я делаю нечто прямо противоположное. Ладно, я особо не задумывалась, но сделала. Возможно, не всегда стоит думать часами, чтобы понять свои желания. Смогу ли я научиться этой легкости? Как, например, только что с Сюзанной.

О, ее подарок.

«Вот о чем стоит поразмыслить», – бормочу. Она подарила мне кружку и позвала к себе переночевать. Причем мы даже не обсуждали, будет ли это безвозмездно. Я должна заплатить. Только Сюзанна ничего не говорила об этом. О боже, квартира в престижном районе. Что, если я не смогу себе этого позволить? Или она выставит мне огромный счет? Отец всегда говорил: за все в жизни надо платить. В конце концов счет всегда выставляют. Из его уст это звучало как угроза. А вдруг сейчас будет не так? Мне могут и не выставить счет, не так ли? Меня это успокаивает. Теперь думать о подарке Сюзанны гораздо легче. За подарки ведь не принято платить, верно? А-а-а. Мысли ходят по кругу.

Почему мне так трудно принимать дорогие подарки? С мелочами вроде кружки все в порядке, но жилье? Разве не стоит радоваться вместо того, чтобы ожидать неприятного сюрприза и расстраиваться? В некоторых культурах отказываться от подарка считается грубостью. Могу ли я задеть ее чувства, если предложу оплатить жилье? Обязательно спрошу Сюзанну, как принято в Австрии.

Я так давно не размышляла. И уж точно не о стольких вещах одновременно. Улыбаюсь, потому что это приятно. Оборачиваюсь и смотрю в окно. Уже стемнело. Снаружи практически ничего не видно. В каком-то смысле это здорово. Соответствует моему будущему. Чувствую формы, но не вижу их ясно. Какие впечатления принесут эти выходные? Смогу ли я вообще выйти из квартиры без телефона? Может, купить новый? Или начать с ментальной карты?

Глава 6

Жизнь всегда для тебя

Пишу вопрос заглавными буквами в блокнот: «Как пройдет моя поездка в Вену?»

Как только задаюсь этим вопросом, сразу же находится ответ.

– Эй, что ты там пишешь? – Патрик внезапно возвращается, напугав меня до смерти.

– С женщиной все в порядке? – отвечаю я встречным вопросом.

– Да, Сюзанна все еще делает рэйки, но дама уже может ходить.

– Что такое рэйки?

– Это исцеление энергией. Она кладет руку и, так сказать, лечит тебя и твои раны.

«Ясно…» – думаю я. Предпочитаю держать мысли при себе.

– У тебя тоже есть для меня задание?

– О да, – он ухмыляется. – Позволь Сюзанне сделать тебе рэйки. Не нужно ждать до выходных. Можно заняться этим прямо сейчас, когда она вернется.

Поднимаю бровь, или по крайней мере пытаюсь. Хочу, чтобы он понял: я настроена скептически.

– У тебя инсульт? – спрашивает он.

Я усмехаюсь.

– Я точно видел, как ты закатила глаза, когда разговор зашел о рэйки. Но тебе было интересно. Думаешь, это не совпадение? Прямо при тебе произошел несчастный случай, и ты впервые услышала про рэйки?

– Почему ты ведешь себя так, будто все на свете имеет смысл?

– А разве это не так?

– Что не так? – раздается знакомый женский голос позади.

Оборачиваюсь и вижу сияющую Сюзанну.

– Вот и ты, – излишне резко замечает Патрик.

– Да, та женщина собирается поспать и, если что-нибудь случится, сообщит. Я дала ей свой номер.

– Ты пришла вовремя. Есть идеальное задание для Бетти. Она очень хотела познакомиться с рэйки.

Собираюсь возразить, но, увидев радость в глазах Сюзанны, прикусываю язык.

– Отлично. Слышала когда-нибудь об этих практиках?

Отрицательно качаю головой.

– Я помогаю людям расслабиться. Или бороться с симптомами и болезнями.

– Для этого существуют врачи, – в моем голосе слышится сарказм.

– Это правда. И, работая совместно, мы можем многое изменить.

Ах, ладно. Она не против традиционной медицины. Это хорошо.

– Наверное, ты думаешь, будто это полная чушь. Но мне удалось исцелить множество людей.

– Да. Если верить, то и крестики-нолики помогают, – это прозвучало резче, чем я хотела. Но я действительно настроена скептично. – По крайней мере, так всегда говорил мой отец, – добавляю я, чтобы немного смягчить свое заявление.

– Допустим. Но рэйки часто работает даже без веры. Расскажу тебе давнюю историю. Моя подруга – противница всего такого. Несколько недель у нее болела нога, и ничего не помогало. Мы сидели в баре, и я спросила ее, что она потеряет, попробовав рэйки. По итогу она согласилась положить ногу мне на колени. И, попивая пиво, я сделала ей рэйки. К концу вечера отек ушел. Теперь она называет меня ведьмой, – искренне смеется Сюзанна. Похоже, она вновь переживает воспоминание.

– Может быть, просто повезло.

– Мне удалось убедить многих действием, а не словами. Но я не хочу никого заставлять. Если захочешь сама, я с удовольствием покажу тебе. Но если нет, то все в порядке.

Она повернулась к Патрику.

– Можно мне тоже шоколадный батончик? – сует ему в руку несколько евро, и он уходит.

Чувствую себя неловко. До меня только что дошло: Патрик подарил мне два батончика, кофе и воду.

– У тебя что-нибудь болит? – спрашивает она меня.

– Шея часто напряжена. И спина. Как, наверное, у всех.

– У меня нет, – возражает она. – Позвони мне, как только возникнут жалобы. Или станет просто любопытно. И мы продолжим, хорошо?

Киваю. С одной стороны, уже любопытно, но с другой, я считаю это полной чушью, плюс, откровенно говоря, такие практики меня пугают. Но то, с какой уверенностью она говорит, почему-то впечатляет.

– А что ты там пишешь? – спрашивает Сюзанна.

Рассказываю ей о ментальной карте.

– А теперь я сосредоточилась на своих планах, – проговариваю и пишу:

1. Поужинать еврейской едой – Сюзанна.

2. Попробовать рэйки – Патрик.

3. Прокатиться на американских горках – я.

Они оба следят за моей рукой как завороженные, пока я пишу. И вместе вскрикивают, когда видят мое задание самой себе.

– Есть что добавить? – спрашиваю в замешательстве.

– Что ж, завтра можешь пойти в Пратер[9]. Отличное место, чтобы покататься на американских горках, – Патрик выглядит как ребенок, сбежавший с уроков.

– Пратер? В Берлине так называется пивной сад.

– А у нас это огромная территория с американскими горками и колесом обозрения – одним из самых больших в Европе.

Вновь чувствую покалывание в теле. Думаю, это радость.

– Ух ты, как круто.

Не могу больше ничего придумать по заданиям.

– Но можно ли считать это чем-то новым? В шестнадцать я посетила все тематические парки Германии. Мне очень нравилось.

Странно вспоминать об этом. Кажется, это случилось в какой-то другой жизни. В то время я верила, будто впереди меня ждет уйма всего интересного, стоит только закончить школу. А потом началась настоящая скука. Только любовные драмы удерживали меня на плаву. И дело жизни. Оно помогает вставать по утрам. Чувствовать себя ценной. Да, я не спасаю мир, но…

– Конечно! Классно даже то, что у тебя появились собственные идеи. Ты начала что-то делать, – радостно хлопает в ладоши Патрик.

Сюзанна подмигивает мне.

– Следуй за радостью и увидишь: жизнь может предложить тебе больше, чем работа и рутина.

Неужели она читает мои мысли?

– Почему ты так уверена? – спрашиваю я вместо этого.

– Потому что вижу это каждый день, работая с людьми.

– Чем именно ты занимаешься?

Да, я прочла, будто она задает людям наводящие вопросы. И поняла про рэйки. Но мне хотелось конкретики. Что именно она делает каждый день. Набор четких действий.

– Скажем так, я помогаю людям вернуться на правильный путь.

– А есть неправильный?

Отпиваю из стакана с водой.

– Есть путь радости. А есть путь боли.

Ее ответ заставляет задуматься. Я на пути радости или боли? Я же в порядке? Затем вспоминаю последний визит к гинекологу. У меня был обнаружен вирус ВПЧ[10], который в долгосрочной перспективе может привести к раку. Через две недели назначен повторный визит. На нем я узнаю, есть ли серьезные изменения в клетках. Нужно ли готовиться к операции или наблюдаться амбулаторно. Только сейчас осознаю важность этого. На глаза наворачиваются слезы. У меня может быть рак…

– Что случилось? – Патрик сразу замечает перемену в моем настроении.

Провожу пальцем по рисунку на красной скатерти и играю с пивной подставкой, которая лежит под моим бокалом.

– Кажется, мой путь ведет к боли.

На мгновение я колеблюсь. Стоит ли рассказывать незнакомцам о таких интимных вещах? В конце концов, к этому привел незащищенный секс, что безответственно. С другой стороны, секс был с моим парнем. Я не могла предугадать такое. И тогда рассказываю им о своем бедствии.

– О, Бетти, не волнуйся, – пытается успокоить меня Сюзанна. – Надеюсь, тебе объяснили, заразиться этим типом вируса можно даже через защищенный секс. Годами ходила с чувством вины. Мой врач вел себя так, будто я шлюха. Ужасно, что я позволила ему это.

Удивленно смотрю на нее. Значит, я ни в чем не виновата?

– Знаешь, Бетти, со многими женщинами происходит подобное. И чаще, чем ты думаешь. Операция – неплохо. Я делала похожую. И даже все еще могу иметь детей. Так что не беспокойся об этом. Не думаю, что дойдет до серьезных вмешательств. Но подумай вот о чем. Возможно, Вселенная дает тебе знак: что-то пошло не так.

– Рак – знак Вселенной?

Мой вопрос звучит слишком истерично. Ее слова помогли мне избавиться от страха и разозлиться.

Сюзанна дарит мне теплую улыбку.

– Понимаю, как это звучит. Но тебе стоит понять одну вещь: жизнь всегда для тебя.

Гнев бурлит во мне все сильнее. Последние годы я прожила довольно спокойно. Но за последние часы испытала слишком много чувств. Страх, гнев, печаль, радость…

– Позволь мне объяснить. – Она кладет руки поверх моих. Жест, который меня трогает.

Киваю.

– Но не прямо сейчас. Если захочешь, увидимся в понедельник. Расскажу, чему сама научилась за последние двадцать лет своего духовного путешествия. Во что верю и чем делюсь с клиентами изо дня в день. Что скажешь?

– Мне надо купить обратный билет на поезд.

Это единственное, о чем я могу думать.

– Когда ты должна вернуться домой? – спрашивает она. И, вероятно, без слов угадывая мой ответ, продолжает: – Выходные – это слишком мало для путешествия. Не можешь остаться подольше?

Смотрю на стакан с водой. Вообще, я могла бы. У меня ведь отпуск. Но хочу ли я? Закрываю глаза и чувствую ясное «да». Почему-то мне кажется, в Вене я найду много ответов. Правда, я пока так и не знаю вопросов, но кого это волнует?

– Сколько дней можно погостить у твоей подруги? – осторожно спрашиваю я.

Сюзанна ухмыляется до ушей.

– До пятницы. Если ты будешь забирать ее почту и поливать цветы, то наверняка она будет очень благодарна. Да и я тоже, ведь тогда этого не придется делать мне, – снова смеется она.

– Скажем, в Штутгарт я бы приехала через шесть часов. Как долго ехать в Вену? – спрашиваю Патрика.

– Итак, мы прибудем в четверть третьего. Если у нас не будет больше задержек, – усмехается он.

– Поезда? Без задержек? Не-е-ет, – говорит Сюзанна, и мы все заливаемся громким смехом.

– Тогда, пожалуй, останусь в Вене подольше.

Только поймав их взгляды, понимаю: я сказала это вслух.

– Каково это? – спрашивает Патрик.

– Это самая безумная вещь, которую я когда-либо делала. Ведь я так долго пыталась придумать, чем заняться во время отпуска. Но времени на размышления не было. Не поверишь, я планировала провести весь отпуск, сидя на балконе. С нетерпением ждала этого, поскольку мне хотелось разобраться в своих мыслях. И вот теперь я в поезде и еду в Вену. Совершенно спонтанно.

– Видимо, Вселенная лучше знает, что именно важно, и заботится о тебе лучше тебя самой.

Сюзанна пристально смотрит мне в глаза.

Я постепенно привыкаю к этой болтовне о Вселенной здесь, в поезде. Уставшая, прислоняюсь головой к окну и наслаждаюсь стуком колес, уносящим меня в мир грез.

Глава 7

Следуй за радостью

Громкий смех заставляет меня проснуться. Дезориентировано оглядываюсь и не сразу осознаю, что я в поезде. Вновь напоминаю себе: еду в Вену, буду жить в чужой квартире, исследовать незнакомый город без телефона. Ну супер. И о чем я только думала?

Патрик и Сюзанна сидят через несколько столиков. Видимо, решили дать мне поспать. С ними молодая женщина. В ее ушах туннели, в носу пирсинг. Как у коровы. Но выглядит ничего. Она одета во все черное. Одна половина головы коротко обрита, со второй ниспадают до подбородка черные волосы. Выглядит как типичная жительница Берлина. Я тоже жительница Берлина, но скучная. Она бы, конечно, никогда не надела блузку с цветочным принтом. Замечаю татуировки, покрывающие ее руки вплоть до кончиков пальцев, держащих чашку. Увидев, что я смотрю на нее, она улыбается.

– Ваша подруга проснулась.

Обернувшись, Патрик и Сюзанна зовут меня присоединиться.

Чувствуя легкое безумие, неторопливо направляюсь к ним. На самом деле я не готова к разговору, но смех волшебным образом притягивает. Они кажутся такими веселыми, мне хочется разделить эту радость с ними и подпитаться ею. Пока сомнения не поглотили меня. Не буду об этом думать.

– Эй, нас прибавилось. Это Джоди – настоящий знаток Вены, – усмехается Патрик.

– Привет, Бетти, – здоровается она, хотя я не представилась. Видимо, это читается в моем взгляде, поэтому Патрик всплескивает руками, прося прощения.

– Да, мы рассказали ей о тебе. Когда она узнала, что твоя поездка в Вену вышла незапланированной, то предложила устроить экскурсию по городу.

– Я училась в Вене, – произносит девушка. – И периодически там работаю.

Она уже закончила учебу? А выглядит намного моложе. Сколько ей лет?

Я киваю.

– Привет, Джоди, – повторяю приветствие и сажусь за стол. Почему-то чувствую себя не в своей тарелке за новым столом. Джоди выглядит совершенно круто. Сюзанна очень элегантна. А Патрик… Ну, ладно, он в форме и по-прежнему сексуален.

– Джоди – музыкант, – продолжает Патрик, понимая, что от меня не стоит ждать вопросов.

Надеюсь, я выгляжу удивленной – как, собственно, себя и чувствую, – а не грубой.

– О, здорово. На чем играешь? – пытаюсь проявить интерес. Не то чтобы его нет, но сейчас болтовня ни о чем кажется неуместной. Голова так забита.

– Я скрипачка, – гордо отвечает она. Ее улыбка говорит, какое удовольствие ей приносит то, чем она занимается. – А ты играешь на каком-нибудь музыкальном инструменте? – спрашивает она.

– Нет, ничего не смыслю в музыке. Даже радио не включаю на кухне.

Не лучший ответ, но зато честный.

– А вот и ты, – радостно говорит Патрик, уступая место мужчине чуть за 40.

Тот садится за краешек стола, перегораживая проход. Ладно, все равно тут никого больше нет.

Он в теле, и его шевелюра уже не так густа, как прежде.

– Это Андреас. Друг Джоди. Он мясник и рассказал много забавных историй о его работе, – представляет его Патрик.

– На самом деле довольно грустные, – добавляет Сюзанна. – Я тоже не слишком жалую такой вид деятельности, – шепчет она мне, – просто дай ему шанс.

Ее улыбка при этом так очаровательна, что невозможно на нее сердиться. Даже Андреас растаял. По крайней мере, так мне показалось при взгляде на него.

– Привет, Андреас. Рада познакомиться. Я Бетти. Но ты, наверное, уже это знаешь.

– Привет. И прости за профессию. В наши дни приходится все чаще скрывать, чем занимаюсь, – он немного краснеет. – Здравствуйте, я Андреас, и я мясник, – говорит он переделанное под себя приветствие, принятое в группах анонимных алкоголиков.

Остальные смеются.

Джоди накрывает его ладонь, лежащую на столе, своей. Знак любви.

– Если тебе от этого легче, я ненавижу свою работу.

Он смотрит на меня извиняющимся взглядом.

– Ты ведь вегетарианка?

– Точно. Одна из тех, кто отбирает у тебя хлеб или что-то в этом роде.

Смутно вспоминаю школьные поговорки, которые мне приходилось слышать, и расплываюсь в улыбке.

– Андреас только что рассказал, почему считает свою работу такой ужасной, – говорит Патрик.

«Разве это не очевидно?» – спрашиваю себя я и смотрю на Андреаса, безмолвно побуждая к откровенности.

– Люди относятся ко мне как к подонку. Во время пандемии приходилось каждый день подвергаться риску заражения. Как и другие коллеги, я не мог позволить себе больничный. Люди вознаграждали меня за это язвительными комментариями. Со мной ежедневно обращаются как с последней дрянью, – Андреас говорит с яростью, она нарастает от слова к слову. Его кожа начинает покрываться пятнами.

Он продолжает свои излияния, а я даже не успеваю ответить.

– Как думаешь, мне говорят «добрый день» или «до свидания»? Или спасибо? Раз в день бывает. Но в остальное время я должен терпеть. – Его лицо покраснело.

– На днях появилось лицо на шестерочку… – дальше не продолжает, мы все заливаемся смехом.

– Какое лицо?

– Ну, на шестерочку.

– Это как? – спрашиваю я. Его сравнение звучит безумно смешно. И то, как он расстраивается, тоже весьма забавно.

– Ну, если давать оценку выражениям лиц, то это была бы ровная шестерка, – очень серьезно заявляет мужчина.

Снова начинаем хихикать. На самом деле это мерзко. Но он рассказывает это так весело, что я давлюсь от смеха.

– Итак, приходит эта старушка с лицом в шесть баллов, – Андреас пытается голосом заглушить наш смех, – и хочет колбаски. Спрашиваю, с тмином или без… А она мне: «А в чем разница?». Растерянно смотрю и медленно проговариваю каждое слово: «Одни с тмином, другие без». Если любите тмин, то можно взять с ним. А если нет, то без него. И что делает эта старуха? – он смотрит на нас в ужасе. – Ругается на меня за то, что разговариваю с ней как с ребенком. Хотя она не училась на мясника и имеет право не разбираться. Прошу прощения и спрашиваю, какие ей хочется. Она выбирает без тмина, так как не знает, что это такое. И рисковать ей не хочется. Затем спрашиваю ее, хочет ли она большие или маленькие. На прилавке осталось только два вида. И ее ответ… – на мгновение он замолкает, качая головой, – …средние.

Мы вновь смеемся.

– И знаете что? Она накричала на меня за то, что я все так усложняю, швырнула в лицо список покупок. И, назвав придурком, убежала. Не знаю, смеяться или плакать.

Несмотря на то что он говорит шутливо, я вижу в его глазах боль. И радуюсь, что моя работа не так тесно связана с людьми. Всегда есть возможность спрятаться в офисе.

– Иногда люди сильно разочаровывают. Почему со мной так обращаются? Это не исключение, а правило. Сначала я спрашивал себя, что делаю не так. В принципе, нас всех оскорбляют каждый день. После ковида дела пошли намного хуже. Иногда это довольно забавно. Но такое неуважительное поведение ранит.

Его честность восхищает.

– Неудивительно, что я заболел болезнью кукушки.

Сюзанна громко смеется, Патрик присоединяется.

– Какая болезнь?

– Кукушки, – он крутит пальцем у виска со свистом.

– Выгорание, – подсказывает Андреас, а я все еще недоумеваю.

– А-а-а, – доходит до меня. Болезнь кукушки. Ментальное расстройство. И хотя его название очень смешное, мне трудно присоединиться к веселью. Он смеется над собой, но забавна ли ситуация?

– Почему?.. – из-за недостатка слов мне не удается закончить вопрос. Снова начинаю: – Так ты на больничном?

– Да, только что вернулся из реабилитационного центра. Моя жена забрала меня, и мы едем домой, в Линц.

– Теперь ты в порядке?

Раньше я бы ни за что не стала задавать такие бестактные вопросы. Но теперь они слишком легко срываются с моих губ.

Вижу, как Джоди крепче сжимает его руку.

– Сложно сказать. Считаю, небольшой реабилитацией тут не обойтись. Она мне очень помогла, но процесс выздоровления только начался.

– Что ты имеешь в виду? – я подталкиваю его говорить дальше.

– Удалось выяснить, что именно меня гложет. Я никогда не следовал своему призванию.

Вижу, как Сюзанна кивает. Вероятно, это ее область знаний.

– Мне никогда не удавалось подумать, чего, собственно, хочется мне. Когда я подавал заявление о трудоустройстве, на мясокомбинате неплохо платили. Прошел обучение и решил, что попал в рай, ведь я любил котлеты. Теперь знаю, как они могут плесневеть под прилавком, и больше не покупаю их. Просто смотреть не могу на котлеты, – он имитирует рвотные позывы.

– Значит, тебе не станет легче, пока ты не уволишься? – эта тема не оставляет меня в покое. Так часто слышу, что люди выгорают, бросают работу и вдруг становятся художниками. Но вот интересно, если бы мы все уволились, кто выполнял бы важную работу?

– Необязательно сразу же перечеркивать все, чего добился. Но можно установить границы. Я могу попросить клиентов быть дружелюбнее. Я могу попросить босса заступиться за нас. Могу снова сосредоточиться на хобби. А не валяться уставшим на диване и надеяться, что следующий день будет немного лучше.

– И каков план? Как ты сделаешь это? – спрашиваю с интересом. – Я тоже хочу начать заниматься спортом или записаться на танцы. Но, когда прихожу домой, просто падаю от усталости.

– Планирую сократить рабочие часы.

– Но тогда ты заработаешь меньше, – возражаю я. Такой вариант я не готова даже обсуждать. Кроме того, мою работу нельзя рассматривать как сверхурочную. В конце концов, как можно уменьшить количество стандартного рабочего дня?

– Это правда. Но ненамного меньше, потому что сумма налога снизится. Честно говоря, я могу себе это позволить. Отменю несколько подписок, буду жить чуть экономнее. И потрачу эти пять часов на то, что мне нравится.

Блеск в его глазах поражает.

– Какое?

– Хочу быть комиком.

От всех нас исходит громкое «А-а-а-а». Могли бы и сами догадаться.

– Значит, в конце концов ты планируешь сменить работу?

– Посмотрим, как получится. Я не столько собираюсь строить карьеру в этой области, сколько проверить себя. Хочу учиться, выступать на сцене. Узнать, на что это похоже. Я взял онлайн-курс, уже несколько недель смотрю уроки. И наполняюсь такой энергией и счастьем от того, что делаю. Как сложится дальше, не имеет значения. Посмотрим.

– Мне кажется, – вмешивается Сюзанна, – менять свою жизнь радикально не стоит. Лучше начать постепенно, с таких маленьких радостей. Будто качаешь мышцу мужества. Сначала занимаешься раз в неделю, потом увеличиваешь до двух. В какой-то момент, возможно, поймешь, как это идет тебе на пользу. Все начинается с простых пяти минут в день, когда больше нет времени. Но эти пять минут важны. Остальное возникнет само собой. Следуй за радостью, и тебе откроется путь.

Кажется, ее теплая улыбка тронула Андреаса так же, как и меня. Она, как и Джоди прежде, накрывает ладонью сцепленные руки Андреаса и Джоди. К ним присоединяется Патрик, завершая словами: – Как только состоится первое выступление, дай знать. Я уже твой самый большой поклонник.

– Я тоже, – говорю, протягивая руку. – У тебя настоящий талант. Не смотрела комедии целую вечность, поскольку это не мое. Но твой рассказ о работе мясника рассмешил меня.

Слова идут из сердца, чувствую, как в наших руках бьется пульс. По щеке Андреаса катится слеза.

– Ох уж эти встречи в поезде, – он смеется.

Не хочу красть его момент, но внезапно меня охватывает печаль.

– А как узнать, что сделает тебя счастливым?

– Следуй за радостью, – отвечает Сюзанна.

– Следуй за радостью, – говорит Патрик, поднимая наши руки.

– Следуй за радостью, – подтверждает Андреас, повторяя вслед за ними.

– Следуй за радостью, – вторит Джоди. И мы снова поднимаем руки, все еще крепко сцепленные.

Думаю, я поняла. Хотя звучит легко и сложно одновременно.

– Я последую за радостью, – произношу вслух. И это похоже на клятву. Вероятно, это мой следующий урок:

Следуй за радостью.

Глава 8

Готова ли я

В Линце мы попрощались с Джоди и Андреасом. Очень грустно, что они покинули нас так быстро. Но я уверена, мы еще встретимся и поболеем за Андреаса на сцене. Всего лишь вопрос времени. Понимание этого разливается приятным чувством в моем животе. Очень теплым.

Но расставаться все равно тяжело. Это путешествие чем-то напоминает школьную поездку. Мы проводим время вместе, много смеемся, говорим о глубоких и бессмысленных вещах и вдруг один за другим выходим из автобуса. С каждым покинувшим салон вы все больше возвращаетесь в реальный мир. А последние часы или дни кажутся сюрреалистичными. И вдруг все становится так, как было прежде.

За исключением того, что сегодня, как только я выйду из поезда, окажусь не в своем мире. И мое путешествие только начинается. Кажется, люди, встретившиеся мне сегодня, теперь часть меня. Сюзанна уснула. Патрик делает уборку. Так что у меня достаточно времени, чтобы записать последние мысли в блокнот, прежде чем я их забуду:

1. Люди, которые входят в нашу жизнь, всегда имеют значение.

Теперь мне нравится это предложение. Даже несмотря на то, что оно сводит с ума. Я не смогу составить ментальную карту для каждого человека. Тем не менее мне нравится идея, что история Андреаса может отражать меня.

Каждый из этих людей научил чему-то.

Пожилой джентльмен:

2. Вы найдете то, что ищете, если начнете слушать.

Сюзанна:

3. Как сделать это легче?

Андреас:

4. Следуй за радостью.

Четыре мудрости, и я смогу ими воспользоваться в ближайшее время. Интересно, как? Настроюсь позитивно и буду верить в успех. Как будто кто-то вдохнул в меня энергию. Я теперь уже совсем не та женщина, что села в поезд. Не напряженная и несчастная, уставшая от самой жизни. Нет, теперь я… взволнована. С нетерпением жду предстоящих приключений. Хотя и напугана до безумия. Сейчас моя жизнь определенно не скучная. Я давно так много не смеялась и не говорила по душам. Не могу вспомнить, когда так много узнавала, как сейчас, по дороге в Вену.

Как только приеду, постараюсь погрузиться в новый опыт с девизом: «Я следую за радостью». Просто буду делать то, что захочется. Просто так. В животе порхают бабочки. ЗАХВАТЫВАЮЩЕ.

– Эй, Бетти, – Патрик садится рядом.

– Ты закончил? – спрашиваю его.

Он кивает и передает записку.

– Это мой номер. Не стесняйся звонить или писать, если захочется. Интересно, понравится ли тебе Вена. А также можем встретиться в Берлине и провести время втроем: ты, я и моя жена.

Фыркаю, мне кажется забавным, как звучит последнее предложение.

– Черт возьми, Бетти, здесь нет сексуального подтекста.

Очень рада, что не кажусь ему заурядной. Или он дает свой номер каждому пассажиру? Нет, не думаю. Я верю, что особенная для него. Безумно рада за его жену.

– И, возможно, получится написать электронное письмо или что-то в этом роде. Тогда не придется ждать, пока ты вернешься домой. Можешь продиктовать адрес электронной почты?

Диктую, и он записывает, а после кивает.

– У меня тоже есть кое-что для тебя.

Патрик с удивлением наблюдает, как я достаю из рюкзака подарок. На самом деле, он предназначался Карделии и Бернду, но их я больше не увижу.

– Можешь выбросить открытку.

Вручаю ему подарок. Он смеется и благодарит.

– Что ж… давай разбудим Сюзанну. Поезд приедет через минуту.

Эти слова возвращают страх, бурлящий в животе. Встаю, чтобы пойти к Сюзанне, но внезапно мне становится плохо. Как если бы я съела жирную лазанью, а потом попрыгала на батуте. Во что я ввязалась?

– У тебя все получится. Я уверен, – Патрик крепко обнимает меня. В этих объятиях столько любви, надежды, дружбы и мужества. Меня охватывает буря эмоций. На глаза наворачиваются слезы, я стараюсь их сдержать. Не знаю почему, не хочу плакать здесь. И тогда он говорит: – Уже восхищаюсь твоим мужеством. Можешь гордиться собой. Ты особенная. Верю, у тебя можно многому поучиться.

И тогда плотину прорывает. Слезы текут рекой. Они заливают мое лицо и его плечо. Патрик не отстраняется и крепко прижимает меня к себе. Обычно я никогда не плачу. И особенно в присутствии посторонних. Не уверена, но кажется, это его тронуло. Он всхлипывает. Это начало большой дружбы. Я просто чувствую это. Мое путешествие – начало совершенно новой жизни. Сколько бы положительного мне ни дали новые знакомства, но они также вызвали бурю эмоций. А это утомляет. Чувствую, ближайшую неделю не смогу спать, пока не разберусь со всем этим. Впереди много нового. Я хочу верить: передо мной не только захватывающее приключение, но и начало целой жизни. Однако есть серьезный вопрос: готова ли я?

Часть вторая

Глава 9

Я заслуживаю быть счастливой

И вот я здесь. В чужой квартире. В чужом городе. Сейчас середина ночи. Только что, показав, как поливать цветы, Сюзанна распрощалась со мной. Растения выглядят не очень хорошо после нескольких теплых дней без ухода. Надеюсь, Аня, хозяйка квартиры, не решит, будто я пренебрегала своими обязанностями. А также надеюсь, что у меня получится хорошо позаботиться о цветах. Дома у меня не хватает на это времени, а потому и опыта мало. Хотя кадки с цветами есть. Как у всех. Просто я поливаю их раз в неделю, по воскресеньям, и всё. Раз в год отношу их в ванну, чтобы убрать пыль с листьев. На этом мои познания заканчиваются. Аня же, похоже, построила цветочную империю.

Вся ее терраса на крыше превращена в сад. Огурцы, помидоры, редис, бесконечная зелень и еще не знаю что. Хотя Сюзанна объясняла. По крайней мере, я облегчаю жизнь ей самой, занимаясь этим. Мы, наверное, потратили около получаса, пока не полили все. Посреди ночи в Вене.

Так начинается мое приключение. Сюзанна сунула мне в руки постельное белье. Я собираюсь лечь спать в постели незнакомой женщины. Аня. Хочется называть ее Аней, чтобы не чувствовать себя здесь чужой. Хотя мне необходимо поспать, я крадусь по комнате, рассматривая фотографии на стенах. Кажется, она побывала во многих странах. Иногда она улыбается в камеру, за спиной тяжелый рюкзак, на некоторых фото она в горах, на других – на море с друзьями. Ее жизнь выглядит такой наполненной.

У меня почти нет фотографий. Те, что до сих пор висят на стене, старые и неинтересные. Закрываю глаза и мысленно их представляю. Что, черт возьми, там висит? Выпускной бал и отпуск на Майорке. Две подруги, с которыми я там отдыхала, растворились в детях. А, еще моя семья. Вот и все.

Снова осознаю, что моя жизнь печальна. Ужасно скучна. Мне одиноко. Темные тучи сгустились над головой. Но внезапно взгляд падает на фото Ани. Кажется, она смотрит прямо на меня. Слышу, как она говорит мне с улыбкой:

«Пора это изменить. Поэтому ты здесь. Веселись!»

По спине бегут мурашки. Видимо, я теряю рассудок. Взяв зубную щетку, иду в ванную для подготовки ко сну.

После душа волосы пахнут персиком. Чувствую себя отдохнувшей и спешу в постель. В постель Ани. Здесь тоже висят фотографии людей. Видимо, они важны для нее. Нахожу здесь и Сюзанну, сжимающую Анну в объятиях. На прикроватной тумбочке лежит книга. Что читает эта счастливая женщина?

«Книга твоей жизни», – читаю вслух и закатываю глаза. Конечно.

Что, по-вашему, написано в таких книгах? Открываю ее и смотрю на страницу. Решаю, что бы я там ни нашла, это будет моим следующим посланием. Делаю вдох и с нетерпением бросаю взгляд на страницу.

Читаю вслух: «В ближайшие дни повторяйте снова и снова следующую фразу: я заслуживаю быть счастливым!»

Ага. И все? Раздраженная, кладу книгу обратно на тумбу рядом с зеленой лампой. Погасив свет, вижу, как встает солнце. Если не закрою глаза в ближайшее время, то просплю весь первый день. В голове крутится надоедливая фраза. Я заслуживаю быть счастливой. Но так ли это?

То, как автор книги это говорит, трогает. Хочется спать, но вопросы вертятся в голове и не дают уснуть. Откуда она знает, что я этого заслуживаю? Почему думает, будто все, кто это читает, заслуживают быть счастливыми? Я имею в виду, если это читает серийный убийца… Он тоже заслуживает счастья, а?

И вообще, кто так делает? Невозможно просто дать себе установку и начать светиться от счастья. Меня опять охватывает гнев. Эта вспышка отнимает столько энергии, что, едва успокоившись, я засыпаю. В голове все еще крутится мысль о заслуженном счастье. Какими будут ближайшие дни?

Ты заслуживаешь быть счастливым.

Глава 10

Улыбайся счастью

«Черт возьми», – ругаюсь я, открыв глаза и взглянув на будильник на прикроватной тумбочке. На часах 14:12. Это не может быть правдой. Так поздно? Разве я не должна быть начеку в чужой обстановке, обращать внимание на каждый шум и всегда быть готовой на случай, если из чулана выскочит маньяк? Тем более я живу в действительно шикарном коттедже. Многие воры, вероятно, мечтают проникнуть сюда.

Одним рывком сажусь и ориентируюсь. Сюзанна и Аня улыбаются мне с фотографии. Книга напоминает, что я заслуживаю счастья, как и серийные убийцы, очевидно. Это возвращает меня к воспоминаниям о вчерашнем дне.

«Итак, я в Вене», – напоминаю себе и встаю. Голова кружится, и я тут же плюхаюсь обратно на кровать. Несколько секунд комната вокруг меня вращается. Ну, приехали.

Пробую встать медленнее. Желудок урчит, подсказывая: надо было больше есть. Обычно мой день начинается с банана. Но сегодня я могу съесть целого кабана. Ну, если бы ела мясо. Неторопливо прохожу на кухню и открываю холодильник. Как и следовало ожидать, он пуст. Холодильник в доме отсутствующего человека обычно мало что может предложить.

«Дерьмо», – бормочу я и закрываю дверцу. Мне потребовалось три попытки, чтобы найти шкаф со стаканами, наполнить один водой из-под крана и осушить в два глотка. Это помогает.

Надо ли снова поливать растения или достаточно один раз в сутки? Очень жарко, чувствую вялость во всем теле. Хочется снова заснуть, но, наверное, не стоит. Сменила ли я часовой пояс? Конечно же, часовой пояс тот же, но чувствую, будто это не так. Или мне кажется, будто я себя так чувствую. Увы, я никогда не меняла часовой пояс. Так откуда мне знать, как при этом себя ощущаешь?

Проверив растения на террасе, решаю, что им не помешает дополнительная влага. Лучше перестраховаться, чем потом сожалеть. Так что сначала поливаю их, а затем и себя, под душем. После урчащий живот помогает одеться и подготовиться к новому дню.

В руке у меня карта города, в кармане – блокнот. Но я не могу строить никаких планов, испытывая такой зверский голод. Поскольку я нахожусь в центре модного района 1, найти кафе поблизости не станет проблемой. Даже без телефона. А дальше придумаю, как провести остаток дня. Детка, когда ты так решительна, я тобой восхищаюсь.

Чувствую себя по-настоящему храброй. Возможно, это безумный голод сделал меня смелее. А может я просто забыла, кто я есть на самом деле. Подождите, если забыть кем ты являешься, можно ли стать новым человеком? Имею в виду, здесь меня никто не знает. Надену я шляпу или полностью сменю образ, никто и не обратит внимания. Это просто станет моим венским «я». Будет ли странным, если венское «я» встретится с берлинским. О, черт. Голова идет кругом. Мне нужен кофе-е-е.

В нескольких шагах от квартиры Ани находится уютное кафе.

Великолепно.

Прежде чем открыть дверь, читаю надпись на стекле, написанную зелеными буквами:

Первый шаг к счастью – улыбка.

Кажется, это актуально. Сосредоточившись на дороге, я не излучаю дружелюбие. Может, это новое послание для меня? Пробежавшие по спине мурашки подтверждают мои мысли. Возникает порыв запустить руку в карман и достать телефон, чтобы сфотографировать надпись, но да… Пожалуй, запишу.

Вздыхаю, улыбаюсь, захожу внутрь. С порога в нос бьет запах кофе. Прохожу к уютному столику у окна. Отсюда можно наблюдать, как люди проходят мимо. Рукой вытираю со лба капельки пота.

– Привет. Что будете заказывать? – выводит меня из транса кудрявая официантка, протягивая меню.

– О, здравствуйте. Хотелось бы кофе.

– Какой предпочитаете?

– Черный. Без сахара. Спасибо, – отвечаю с улыбкой, не заглядывая в меню.

– Какой, простите? – повторяет вопрос официантка, ее взгляд становится строгим.

Я в замешательстве. Я сказала что-то не так?

– А их несколько? – спрашиваю осторожно. По-видимому, здесь нет обычного кофе.

– Мокко или растянутый[11]? Одинарный или двойной? Коричневый, францисканский или меланжевый…

Она продолжает говорить, но я не успеваю за ней. Видит же, что мне непонятно. Зачем давить?

«Я просто хочу кофе», – в отчаянии хватаюсь за голову. Ее взгляд осуждающий, чувствую себя неловко.

– Откуда вы? – вдруг девушка лукаво улыбается.

– Берлин.

– Простите, этот диалог выходит смешным каждый раз, – теперь она громко смеется, откидывая каштановые локоны. Что делает ее прекрасной. – Не волнуйтесь. Я объясню все. Черный кофе без сахара – мокко. Его еще называют одинарным черным. Если это слишком крепко, можно «растянуть» его водой. Это растянутый.

Завороженно наблюдаю за ее губами, гадая, зачем растягивать кофе. Тут что, нет простого эспрессо? Помогите, слишком много информации для усвоения.

– Большинство туристов под обычным кофе подразумевают как раз растянутый, – говорит она, подмигивая. – Двойной черный – порция вдвое больше, – продолжает девушка, но меня это уже не волнует. Повторю за туристами. Надеюсь, не сильно промахнусь. Но не хочу перебивать официантку, поэтому она продолжает говорить.

– Одинарный или двойной коричневый – это мокко со взбитыми сливками.

Кривлю губы в отвращении. Звучит как что-то запретное.

– Конечно, его можно заказать растянутым тоже. Францисканец – нечто особенное. Растянутый мокко с теплым молоком и взбитыми сливками.

Она сияет, а я сдерживаю рвотный позыв.

– Хорошо, – прерываю ее. Голова идет кругом от информации. Или от голода. – Возьму растянутый мокко.

Молюсь, чтобы это был правильный выбор. Надеюсь, этот кофе можно будет пить. Если утренний кофе, точнее, первый за день, окажется невкусным, значит, день испорчен, не так ли?

– Отличный выбор, – ухмыляется она и поворачивается, собираясь уйти.

– Есть инструкция, чтобы заказать завтрак? – спрашиваю ее.

Кудряшка поворачивается и снова смеется.

– Во второй половине дня завтрака не бывает. Это не Берлин.

– Ой, – вырывается у меня.

– Но могу принести багет с начинкой. Сегодня – моцарелла с томатами.

– Беру, – восклицаю я, радуясь, что завтрак стал на шаг ближе. Почему так сложно заказать кофе, когда я уехала от дома всего ничего? Я даже в немецкоговорящей стране, почему тут все не так?

Углубляюсь в меню, чтобы понять, какие здесь цены и что еще есть из еды. Это помогает скоротать время. Пока не хочу принимать серьезных решений. Нет, не могу. Как по команде, желудок урчит, когда официантка возвращается.

– Пожалуйста, – произносит она, подавая кофе.

Первая мысль – надо было заказывать двойной. Кофе болтается где-то на дне, к нему идет вода. И это стоит четыре евро 20 центов? Стараюсь не думать, во сколько мне обойдется весь завтрак. Так поступает другая Бетти, пытаюсь успокоить я себя. Так ты узнаешь что-то новое. Как, например, с кофе.

– Приятного аппетита, – слышу, как официантка уходит.

Вот каков кофе, радующий большинство туристов. Подозреваю, что я отличаюсь от большинства. По крайней мере, во вкусах на кофе. Дабы не впадать в еще большие предрассудки и утолить, наконец, жажду, осторожно делаю первый глоток.

– Ну, как? – вопрошает официантка, прежде чем я успеваю хоть что-то понять.

Любезно киваю, вспоминая надпись на стекле. Что я думаю на самом деле? Нормально. Но не сравнится с моим любимым домашним кофе. В следующий раз закажу мокко. Только вот дело здесь совсем не в кофе, так что к черту все.

Снова отпиваю. Когда мне приносят багет, я, удивившись сама себе, заказываю еще один растянутый кофе. Не потому, что мне понравилось. Просто нет желания экспериментировать дальше. И это ранним утром… эх… точнее, после полудня. Если способность усваивать новое уже удовлетворена за завтраком, то будущее отпуска повисло на волоске. Наблюдаю за людьми в кафе и на улице, жуя багет. Что мне предстоит испытать сегодня? Чем заняться? Как туристы проводят время в Вене?

Может, купить себе новый телефон? Он поможет составить маршрут и всегда подскажет, что делать, если что-то идет не так. Так же для этого у меня есть мама и начальник. Дерьмо. Моя мать. Обязательно надо найти телефон и связаться с ней. Размышляя об этом, вытираю пальцы салфеткой и беру блокнот. Как же легко было принимать решения, когда Сюзанна сидела рядом. А теперь? Меня посещает мысль: я должна получать удовольствие. Прямо сейчас. Каждое решение важно. Не стоит тратить время попусту, ничего не делая. Хватит, я и так проспала полдня. Надо столько всего успеть: посетить музеи и полюбоваться архитектурой. Предстоит так много побегать, возможно, у меня даже появятся мозоли на ногах и…

– У вас все хорошо?

Я съеживаюсь.

– Ох, вы напугали меня до чертиков.

– О, простите, вы задумались.

– Да, кажется, так. Размышляю, чем заняться сегодня. Я здесь впервые.

– Правда? Как здорово. Наконец-то тот, у кого нет строгого графика. Просто обычно сюда приходят на деловые встречи или те, кто расписал день по минутам. И неважно, местные это или туристы. Как будто нужно успеть как можно больше, а не проживать момент. Я рада, что остаются еще те, кто плывет по течению.

Гость подзывает официантку, и та кивает ему, давая понять, что подойдет через минуту.

Вновь кто-то говорит мне, будто я веду себя правильно и тем самым интересую их. В Берлине такого никогда не случалось. Впрочем, на завтраки я там тоже не хожу. Но это не отменяет моей проблемы. Ищу ответ в ежедневнике и натыкаюсь на: «Следуй за радостью». Да… Кто бы мог подумать, что это так сложно?

– Я вернулась, – объявляет кудряшка, стараясь не напугать меня вновь. – Чего бы тебе хотелось? – спрашивает она.

Пожимаю плечами.

– Если бы я знала.

– Тогда пойди и узнай. Позволь себе плыть по течению.

Ее снова зовут, и она исчезает.

Позволить себе плыть по течению звучит одновременно заманчиво и сложно. Хочется провести время без плана. Но как потом вернуться домой? Беру ручку и записываю послание со стекла:

Первый шаг к счастью – улыбка.

– Можно счет? – кричу официантке.

Та кивает и возвращается ко мне. Плачу и задаю вопрос, который крутится в голове: – Скажи, как появилась надпись на двери?

Может быть, Андреасу стоит повесить это перед входом в мясную лавку?

– Ах это. Моя начальница считает: улыбка творит чудеса. Есть большая разница в том, приветствуют вас улыбкой или сварливым лицом.

Киваю. В этом есть смысл, но, думаю, поговорка о счастье преувеличение.

Замечая мой скепсис, она присаживается за мой столик.

– У моей начальницы есть масса историй об этом. Одна из моих обязанностей – поведать о них всему миру. Это даже прописано в трудовом договоре. Сумасшедшая женщина, – говорит она, улыбаясь. Очевидно, не все из нас ненавидят свое начальство.

– Однажды в очереди на кассе супермаркета женщина, стоявшая перед ней, оскорбила продавщицу ни за что. Моя начальница заступилась за нее, с улыбкой объяснив, что вины кассира в произошедшем нет, и попросила проявить больше понимания. Она просто стояла там и улыбалась обеим женщинам, – Кудряшка делает театральную паузу, проверяя, слежу ли я за ее рассказом. – И тогда покупательница расплакалась и извинилась, сказав, что недавно пережила выкидыш. Большой живот кассирши расстроил и разозлил ее. Ей было очень стыдно. Тогда моя начальница просто обняла ее, сказав несколько ободряющих слов, и улыбнулась. Затем продавщица взяла руку плачущей женщины и крепко сжала ее. И рассказала, что у нее было уже три выкидыша. И каждый день она молится, чтобы этот ребенок родился здоровым. Короче говоря, все закончилось хорошо. И они стали лучшими подругами. Покупательница стала крестной матерью родившегося ребенка, а вскоре и сама забеременела, и вполне удачно.

Ого. Эта история поражает.

– Но улыбка тут ни при чем, – говорю я, поразмыслив. – Она просто была милой.

– А с чего начинается доброта? С улыбки. Улыбки, идущей от всего сердца. Улыбки, которая несет понимание и свободна от суждений. Только тогда будут возможны дальнейшие шаги.

Понимаю, о чем она говорит. Легко киваю кудряшке, она права.

– Могу рассказать тысячи историй, но на сегодня хватит. Просто держи это в голове. Завтра расскажу еще.

– Завтра?

– Ну, ты же наверняка хочешь попробовать другие варианты кофе и узнать о нашем предложении на завтрак, – она задорно улыбается, и от ее улыбки в груди становится тепло. – Кстати, меня зовут Оливия.

Да, ее улыбка идет от сердца. Мне нравится эта женщина. Но сейчас время приключений.

Первый шаг к счастью – улыбка.

Глава 11

Объятия делают тебя счастливым

Выйдя на улицу, зажмуриваюсь. Черт, мне нужны солнцезащитные очки.

На мгновение закрываю глаза, раздумывая, чего бы мне хотелось сейчас. Вновь открываю и смотрю вокруг. В основном люди идут налево. Я следую за ними. Просто беги, и больше ничего. Бежать, смотреть и останавливаться, где нравится. Хороший план. А как я вернусь в квартиру Ани? Резко останавливаюсь. Как бы то ни было, верю, я найду дорогу назад. Ведь помню название кафе и свой адрес. В бумажнике лежит записка с ним.

Постепенно возвращаюсь к прогулке, следуя за потоком людей. Вообще, это очень похоже на туристические районы Берлина. Главное отличие в том, что сегодня мне не приходится ругаться на надоедливых туристов. Теперь я надоедливый турист. Вижу большие здания, они такие величественные. Похоже на Дрезден или Прагу. Невозможно представить, как люди жили здесь. Придворные сады, замки, городские стены. С ума сойти. Я влюбляюсь в Вену. Хотя понятия не имею об истории этой страны и не знаю, как называются эти здания. Ситуация аналогична влюбленности в иностранца, на языке которого я не говорю. Все, что нас связывает, – сердце.

Смотрю на красоту города, а внутри меня все пульсирует. Теряюсь в суетящейся толпе. Шагаю вместе со всеми, слышу смех, обрывки фраз, уличный шум. Я – толпа. Я – город. Растворяюсь. Позволяю поглотить меня. Сливаюсь с Веной. Пока не наступает резкое пробуждение.

– Ох! – недовольно восклицаю я.

– Простите, – отвечает мужчина, кажется, лет на 10 моложе меня. Он наклоняется поднять упавшее мороженое.

«Улыбнись», – говорит внутренний голос, похожий на тот, что я слышала в квартире Ани.

– О нет! Ваше мороженое. Я сожалею.

Точно не знаю, кто виноват в столкновении. Я врезалась в него или он в меня? Все, что знаю, – мой белый топ испорчен. На левой груди теперь красуется большое фиолетовое пятно. Но это даже стильно. Обидно прерывать экскурсию из-за такой мелочи.

– О, все в порядке. Урон, нанесенный твоей футболке, куда серьезнее, – парень смущенно прочищает горло. – Могу я оплатить ущерб?

– Нет, ради Бога. Она стоила 10 евро на распродаже. И ей наверняка 25 лет.

Дерьмо. Стоило ли признаваться в чем-то подобном? Я похожа на нищенку.

– О, да мы с твоей футболкой ровесники, – отвечает он.

Смущенно осматриваю топ.

– С каких пор появилось фиолетовое мороженое? С чем оно? – перевожу тему я.

– С бататом.

– Чего? – начинаю смеяться. Он сказал: с бататом?

– Да, из сладкого картофеля. Батата. Никогда не пробовала?

Его брови ползут вверх от удивления.

– Нет. Это что-то типично венское? – спрашиваю с таким же удивлением.

– Понятия не имею, – он пожимает плечами, – но если желаешь попробовать, то вон там магазин. Я могу взять новую порцию. Позволь угостить тебя. В качестве компенсации.

Парень моложе меня на одиннадцать лет приглашает поесть мороженое прямо сейчас? Господи. Отпускной флирт в моем возрасте? Так, Бетти, возьми себя в руки. Тебе еще нет 50. И пока что ты не покрылась пылью.

– Почему бы и нет, – отвечаю я, ухмыляясь мыслям в своей голове. Но он воспринимает улыбку на свой счет и улыбается в ответ. Его губы выглядят мягкими. Ух. Я только что подумала о мягких губах? Возьми себя в руки!

– Нам, пожалуйста, две порции с бататом в вафельном стаканчике, – заказывает он чуть позже. И со словами «Держи!» протягивает мне мороженое.

– Кстати, меня зовут Дэниел.

– Я Бетти. Спасибо за мороженое.

– Ну, пробуй. Мне любопытно.

Он завороженно смотрит на меня и ждет, пока я сделаю первый укус. От этого становится не по себе. Сразу вспоминаю различные непристойные сцены из фильмов. И слышу песню, которую Даг и Кэрри всегда слушали во время секса. Проклятье. Чувствую, как жар приливает к щекам. Закрываю глаза и пробую. Облизываю мороженое с закрытыми глазами и понимаю, что все стало выглядеть еще более неоднозначно. Совершенно непристойно. Открываю глаза.

– Вкусно? – спрашивает он меня, видимо, приняв мою реакцию за удовольствие от сладкого.

– Да, очень, – неуверенно отвечаю я. Никогда не получалось с ходу решить, нравится мне что-либо или нет.

– Откуда ты? – интересуется он.

– Из Берлина, – говорю гордо, поскольку звучит круто. А мне сейчас это просто необходимо. Возможно, из-за моего спутника, которому всего 25.

– Прикольно. Был там несколько раз. Мегаполис. Мне нравятся клубы.

Киваю и прячусь за мороженым. Если не придется говорить, я не облажаюсь.

– Первый раз в Вене?

– Ага.

На этом слова заканчиваются. Мне не хочется рассказывать историю настоящей Бетти.

– А ты? В отпуске и совершенно свободен? Поэтому решил поесть со мной мороженого?

– Я хотел съесть мороженое перед тем, как идти в Пратер. И мороженое хорошо как в одиночестве, так и в компании. Это мой ритуал. Не знаю почему, но всегда, прежде чем отправиться в парк, беру мороженое здесь.

Сбитая с толку, смотрю на него.

– Я рисую там достопримечательности. Хочу когда-нибудь делать открытки на продажу, – поясняет он.

– В Пратере же можно покататься на американских горках, верно?

– Американские горки, колесо обозрения, поезд-призрак – все, что душе угодно.

Я все еще удивляюсь, что мы говорим не о пивном саде в Берлине.

Сердце колотится, и, хочу отметить, колотится с радостью. Ведь вчера я записала себе: прокатиться на американских горках.

– Это далеко отсюда?

– По сравнению с Берлином Вена – деревня. Тут никогда и ничего не бывает далеко. Хочешь пойти со мной?

Знал бы ты, насколько.

– Я тебе не помешаю? Займусь там своими делами, а ты бы мог спокойно рисовать… – продолжаю я.

– Я буду только рад компании.

Интересно, почему? Я на 11 лет старше, и мы видимся в первый раз. Может, он психопат? Или просто добрый? А-а-а-а! Мозг снова лихорадочно забурлил мыслями. Успокойся. Следуй за радостью, слушай, будь счастлива и делай все легче. Сейчас можно объединить все эти уроки. Парень просто предложил вместе добраться до общественного парка, не стоит слишком беспокоиться из-за этого. Зато потом смогу с визгом запрыгнуть в вагончик аттракциона. Я бы даже сказала: с улыбкой. Остальное можно выкинуть из головы. Упс. Мне становится жарко. Что со мной не так?

У тебя не было секса лет пять. Снова слышу внутренний голос и хочу ему следовать.

Не могу перестать залипать на милую улыбку Дэниела. Так нельзя просто потому, что кто-то приятной наружности тебе улы…

– Бетти?

– О, извини, ты что-то сказал?

К счастью, он не умеет читать мысли.

– Спросил, давно ли ты в Вене?

– Первый день. И вчера я решила, что нужно непременно покататься на американских горках. Но знаешь что? Я не могу ходить так весь день, – указываю на испачканный топ.

– Может, тогда дойдем до тебя, и ты переоденешься?

О, ха. В животе разливается тепло. Слишком опасно. Мне не хочется рассказывать ему всю историю, так что… черт возьми.

Взгляд отчаянно блуждает по окрестностям и натыкается на магазин.

– Ты не против, если я куплю новую футболку? В любом случае у меня с собой недостаточно одежды.

Плюс хочу почувствовать себя кем-то другим, более крутым. Может быть, мой неожиданный спутник поможет мне в этом? Я имею в виду, если этот парень не крут, то кого вообще можно так назвать. Наблюдаю, как он убирает со лба светлую прядь.

– Почему у тебя с собой мало одежды? – он смотрит на меня с недоумением.

Черт, не стоило говорить это.

– Скажем так, это сложно объяснить.

Возможно, так я покажусь ему хоть немного загадочной.

– Звучит интригующее. Конечно, пойдем. У меня три сестры. Я идеальный консультант по выбору гардероба, – смеется Дэниел, обнажая ярко-белые зубы. Можно ли влюбиться в зубы?

– Прекрасно, – просияв, доедаю мороженое. Не терпится ворваться в магазин. – Ты художник? – любопытствую я.

– Рисование – хобби. По профессии я физиотерапевт.

Вот откуда такие сильные руки. Понимаю.

– О, здорово. Тебе, наверное, постоянно приходится делать массаж друзьям и членам семьи, да?

– Не то слово. Всегда забавно, когда они не осмеливаются попросить, но весь вечер корчатся, демонстрируя боль. А потом надеются, что я сам предложу помощь.

Дэниел кусает вафельный стаканчик, а потом хватается за поясницу, его лицо искажается от притворной боли.

– И ты идешь у них на поводу?

– Зависит от обстоятельств. Если устал на работе, то нет. Если уже раз сто говорил человеку, чтобы он просто попросил, то тоже не буду. Это манипуляция, и я не хочу ее поддерживать. Но если вижу, что кому-то очень-очень плохо, конечно, помогаю. Но чаще всего людям не нужна помощь врача. Они хотят тактильного контакта, потому что одиноки. Не в сексуальном плане, имею в виду, – объясняет он.

– А в каком?

– Ну-у, когда ты много лет одинок, тело просит прикосновений. Даже не обязательно любовь и близость, а просто физического взаимодействия. Людям это нужно, чтобы быть счастливыми. Это часть нас, понимаешь? Я знаю парня, он ездит к женщинам обниматься. Это его работа. Без секса, если что. Некоторые женщины пользуются этим, когда их мужья в отъезде или что-то в этом роде. Только объятия, ничего больше. И люди платят за это. Потому что иначе нет выброса серотонина.

– Ты шутишь.

– Нет, это правда. Погугли Мартина Грюндвальда или гормон объятий. Он измерил это посредством нервных импульсов. При прикосновении импульс передается через волокно в мозг. А оттуда, в свою очередь, отправляется к органам. Те вырабатывают гормон. Это делает людей менее агрессивными.

Я съеживаюсь, думая о гневе, постоянно овладевающем мной.

– Также это помогает снять стресс. Ты становишься бодрее. Благодаря серотонину улучшается настроение. Ведь серотонин – гормон счастья.

– Поэтому говорят, будто кого-то нужно просто обнять, когда ему или ей грустно? – размышляю я вслух.

– Верно. Многие высказывания основаны на научно доказанных теориях.

– Тогда хорошо. Если они получают от тебя недостающие прикосновения, – возвращаюсь к началу истории.

– В целом, да. Но лучше бы завели себе домашнее животное и обнимались с ним. Оно всегда рядом. А я только два раза в неделю.

Я задумалась. «Значит, если я не хочу остаться одинокой, стоит завести домашнее животное?»

По его смеху понимаю, что снова размышляю вслух.

– Возможно. Заведи себе кошку.

– О нет, тогда стану старой, одинокой кошатницей.

– Какая разница, если это сделает тебя счастливой?.. – смеется Дэниел. – Но не думаю, что ты будешь долго одинока. Это кажется невозможным, – подмигивает он мне.

И как это понимать?

– Еще есть люди, которые прибегают к моей помощи, когда не хотят решать свои проблемы со здоровьем. Думают, будто один массаж сможет им помочь, и я решение всех бед.

– Ты имеешь в виду защемления? Разве их лечит не массажист? – я не поспеваю за его мыслью.

– Ну смотри, у человека постоянно болит спина из-за большого количества работы и тренировок. Конечно, я могу помочь. Но по факту это просто борьба с симптомами. Причина проблемы в другом. Например, кто-то слишком часто работает сверхурочно, не умея сказать «нет» начальству. Или потому, что ненавидят свою жизнь и не хотят возвращаться домой. И пока они ничего не поменяют, будут испытывать боль в шее, спине, бедре или где-то еще. Даже если я буду заниматься их лечением пять раз в неделю. Понимаешь?

Киваю. У меня снова появилось много пищи для ума. Но на это не хватает времени.

– Подожди минутку, – достаю блокнот и записываю:

Объятия делают нас счастливыми – домашние животные тоже.

Боль в шее = неправильная жизнь.

– Что ты делаешь? – Дэниел пытается прочитать, но я быстро закрываю блокнот.

– Ах, ничего особенного. Пойдем, мне нужны футболки.

– Футболки? Когда их стало несколько? – он вопросительно смотрит на меня, пока мы идем в сторону магазина.

– Почему бы не воспользоваться шансом, когда у меня такой прекрасный консультант.

Широко улыбаюсь в предвкушении.

– Какой стиль предпочитаешь? – спрашивает он, когда мы оказываемся внутри магазина.

На мгновение задумываюсь. И правда какой?

– Знаешь что? Сегодня это совершенно не имеет значения. Найди что-нибудь подходящее мне. Полный образ.

Широко улыбаясь, он протягивает укороченный блестящий розовый топ.

– Вызов принят.

– Ха-ха, – игнорирую подколку и иду вдоль рядов одежды. Как я буду выглядеть после этого?

Глава 12

Я живу

– Ты уверена? – спрашивает он меня.

Я стою в кабинке, стараясь набраться терпения.

– Да. Просто дай сюда.

Сгораю от нетерпения. Хочу увидеть подобранную им специально для меня одежду.

– Я нашел то, что буквально взывает к тебе.

Почему он дразнит меня?

– Ну, давай уже, – настаиваю я.

Через занавеску перекидывается ткань.

Розовый? Рассматриваю. Великолепное платье. Нежно-розовый цвет. Никогда бы не выбрала его, напоминает о маленьких девочках и Барби. Я взрослая женщина, а не ребенок. Но я пообещала надеть то, что выберет Дэниел. И не роптать, пока не примерю. Приглядевшись повнимательнее, понимаю: в этом платье есть что-то особенное. Кажется, его можно расстегнуть спереди, но пуговицы, тоже розовые, находятся сбоку, добавляя нотку прохлады и мягкости оттенку. Акцент на груди и широкий вырез книзу. Аккуратно одеваюсь. Сразу возникает желание повернуться так, чтобы материал развевался. Беру за юбку и слегка раскачиваю ее вперед-назад. Теперь я не только выгляжу как девочка, но и чувствую себя ею. До сих пор я избегала смотреть в зеркало. Рукава платья оторочены кружевом, делая его вызывающе сексуальным. Это не бабушкино кружево, а современное и модное. Но какую обувь носить к этому наряду? В туфлях только мучить себя, а этого делать точно не буду. Никогда. Я не такая женщина. Достаточно розового платья с кружевом.

Дэниел пихает обувь под занавеску. Это черные массивные ботинки. Чего? Как это должно сочетаться? Закусываю губу. Я твердо обещала ничего не говорить. А он не должен заставлять меня выходить из кабинки. Наверное, это пытка для нас обоих.

С трудом зашнуровывая, надеваю ботинки. Делаю глубокий вдох и смотрю в зеркало. Нифига себе! Выглядит мегакруто. Это точно я?

Какое-то время голова кружится. События последних часов обрушиваются на меня. Я в Вене. Без мобильного телефона. И мне больше не скучно. Моя жизнь меняется. Я с парнем на 11 лет моложе меня. Ночую в чужой квартире. Понятия не имею, где нахожусь. Собираюсь кататься на американских горках. Незнакомец меня одевает. На мне розовое кружево. Впервые в жизни я выгляжу по-настоящему круто. Женственно, а не глупо. Я красивая. Неудивительно, что голова кружится. Или это от жары, и потому что я потею, как свинья.

Дэниел легонько кашляет, вероятно, пытаясь привлечь мое внимание.

Осторожно отодвигаю занавеску, наблюдая за реакцией Дэниела. Замечаю, как любопытство на его лице сменяется восхищением. Ему требуется пять долгих секунд, чтобы подобрать слова.

– Ты прекрасна.

– Спасибо, – шепчу и вижу в зеркале, как заливаюсь краской.

Он делает несколько шагов вперед, заставляя мое сердце биться чаще.

– Могу изменить еще одну вещь?

Киваю.

Дэниел распускает мои волосы. Каштановые пряди падают мне на плечи.

– Теперь идеально, – говорит он.

Зеркало подтверждает его правоту.

– Могу я вам помочь?

К нам подходит консультант. Видимо, решила, будто мы занимаемся чем-то неприличным в кабинке.

– О, ничего себе. Вам очень идет.

– Спасибо, – отвечаю я. Такое количество похвалы я получала последний раз на выпускном.

– Беру.

Они оба радостно кивают, и я задергиваю занавеску. Это действительно происходит прямо сейчас? Вот что значит счастье? Так странно? Как будто находишься в другом мире? Как актриса, не получившая главную роль, но все равно сумевшая выбиться в мир кино? Разве мне не положено быть статистом в GZSZ[12]? Господи.

– Дэниел, ты еще здесь? – кричу через занавеску.

– Да, стою здесь и не могу дождаться возможности пойти с тобой на свидание.

О, ха. В животе сразу же начинается покалывание. Это из-за образа? Или он и раньше находил меня привлекательной? Что мне делать, если он захочет большего? Целовать или …

– Тебе еще чем-то помочь? – спрашивает он. Поскольку я молчу, погруженная в непристойные мысли.

– Как думаешь, я могу остаться в этом?

– Конечно. Мои сестры постоянно так делают. Возможно, это не особенно полезно для кожи, но что поделать? Сменных вещей-то у тебя нет. Кстати, а тебе нужно новое нижнее белье? Я могу помочь и с этим… – слышу, как он нахально усмехается.

– Держи себя в руках.

Вновь одергиваю занавеску и иду к кассе. Или все-таки стоит пойти и выбрать нижнее белье? Смогу тогда узнать о предпочтениях Дэниела. Так, стоп. А разве мне не должно быть все равно на это? О боже, я только что позволила мужчине, молодому мужчине, одеть меня, как куклу? Разве это не кошмар? Что я вообще здесь делаю?

Принимаю помощь и слушаю – вот мой внутренний ответ. Хоть иногда меня и беспокоят эти голоса, но сама мысль успокаивает. Правда. Мне нужна была помощь с одеждой. Он об этом догадался и, кажется, справился идеально. Сегодня я вижу другую Бетти. Ту, кем всегда хотела быть. Жаль, нельзя так просто измениться внутри.

Когда выхожу из магазина, на меня обрушивается жара.

– Черт, здесь стало теплее. А на мне ботинки и платье с длинными рукавами.

– Блин, прости, я об этом даже не подумал. Но ты действительно выглядишь потрясающе, – пытается успокоить меня Дэниел.

– А вот пахнуть я скоро буду не потрясающе.

– У меня есть дезодорант.

– Давай.

И тут же понимаю, что практически невозможно нанести дезодорант на подмышки, когда ты в платье с длинными рукавами. Ну офигеть! Глядя на мои старания, Дэниел смеется до упаду. Теперь я пахну мужчиной. Ну супер.

– Боже мой, какое огромное, – замечаю в изумлении, когда мы оказываемся в Пратере.

– Одна из достопримечательностей. Колесо обозрения. Было построено в 1897 году.

– Просто гигантское.

– Шестьдесят пять метров в высоту, – уточняет Дэниел. – В 1944 оно было почти полностью разрушено в ходе бомбежек. Но его быстро восстановили, как и остальную Вену. Здесь многое разбомбили. Собор Святого Стефана, Государственная опера, Бургтеатр, – перечисляет он.

– Как много ты знаешь. Если меня спросить о Берлине, то я мало что смогу сказать. Вообще ничего не знаю о своем городе, – грусть и печаль окутывают меня.

– Тогда самое время это изменить, – он берет меня за руку и ведет. –  Но не сегодня. И давай чуть попозже прокатимся на колесе обозрения. А сейчас кое-что другое.

– Что именно?

– Ты же сказала, тебе жарко. Вот и начнем с поезда Aqua Gaudi. Немного освежимся.

Он ведет меня к аттракциону, огороженному бамбуковыми палками, слышится плеск воды. К счастью, нам не нужно стоять в очереди, и мы быстро садимся в стилизованную гондолу. Я впереди, Дэниел сзади. Он обнимает меня, и это определенно не помогает мне остыть. Его руки на моей талии. Не могу вспомнить, когда в последний раз чувствовала подобное. Мозг сразу хочет написать целую книгу о том, что происходит внутри.

– Просто наслаждайся моментом, – шепчет Дэниел мне на ухо, как будто читает мысли. – И не забудь, мы веселимся.

Мы летим вниз.

Все мысли вылетают из головы. Думаю, это из-за падения. Американские горки набирают обороты, изо всех сил я стараюсь не кричать. Концентрируюсь. А потом мы заходим на новый виток и летим вниз. Дэниел громко ревет, смеясь от души. Люди вокруг тоже кричат и смеются. Все здесь кричат. Почему я сдерживаюсь? Отпускаю себя. Кричу так же громко, как Дэниел. Теперь мы оба смеемся. Так весело мне не было уже много лет. Я веселюсь от всей души, ни о чем не думая, ни о чем не беспокоясь. Просто наслаждаюсь моментом.

Через пять минут Дэниел, смеясь, вытаскивает меня из гондолы и тащит к поезду, который называется «Бумеранг».

– Никогда не видел, чтобы взгляд выражал одновременно и радость, и страх, – с удивлением замечает он.

– Никогда не выбирала между желанием убежать и расхохотаться одновременно, – отвечаю я.

– Будет здорово. Эта штука очень быстрая. Поезд движется со скоростью более восьмидесяти пяти километров в час. С мертвыми петлями и прочим.

– Даже не знаю…

– Можешь взять меня за руку.

Дэниел, кажется, в своей стихии, когда дело доходит до флирта.

– Будь осторожен с таким предложением. От страха я ее просто раздавлю.

– Может быть, мне это понравится, – он снова ухмыляется, и я понимаю, он не серьезно.

Боже мой. Это тебе не вечер «50 оттенков серого». Я просто пыталась развеять скуку.

Прежде чем успеваю предаться размышлениям, мы уже в вагончике. Падаем, и я кричу от всего сердца. Не понимаю, где верх и низ. И даже не знаю, хочу ли, чтобы это закончилось или никогда не кончалось. Все, что знаю, – сегодня я живу совершенно другую жизнь. И все делаю правильно.

– Это было здорово, – в оцепенении держу Дэниела за руку и, пытаясь сохранить равновесие, выхожу из поезда.

– Еще? – спрашивает он с вызовом.

– Спрашиваешь, мы только начали.

Мы катаемся на всем, что выглядит быстрым и головокружительным. День пролетает в мгновение ока. Едим картошку фри и пьем пиво в «Швейцарском саду». Хотя здесь все говорят по-немецки, я прошу помощи Дэниела с меню. Мы болтаем о Боге и мире.

– Ты же хотел рисовать.

Он мечтательно смотрит мне в глаза.

– Думаю, я вижу тебя в первый и последний раз в жизни. Если Вселенная хочет подарить мне такой день, то кто я такой, чтобы отказываться.

– Почему в первый и последний раз? – немного больно думать, будто это разовое мероприятие.

В его глазах печаль.

– Я переезжаю во Вьетнам.

О, ха.

– Никогда не видела, чтобы взгляд одновременно выражал и радость, и печаль.

Он смеется.

– Итак. Хочешь закончить день со мной, прокатившись на колесе обозрения?

Интересный выбор слов. Я привыкаю к его флирту, хотя и сопротивляюсь ему.

– Возможно.

Дэниел делает большие глаза.

– Бетти! Один-единственный день со мной, ты не можешь отказаться.

Мы смеемся. Взявшись за руки, как будто это самая нормальная вещь в мире, мы направляемся к аттракциону. Дэниел покупает билеты, выкупая все места. Наверное, потратил целое состояние. Кабинка в нашем полном распоряжении.

Он первым заходит внутрь и протягивает мне руку.

– Миледи?

Шагаю за ним и сажусь рядом. Он сразу же обнимает меня.

– Знаешь, объятия – это терапия и все такое.

– Конечно. Ты можешь заплатить мне позже, – дерзко отвечаю я.

– Ты действительно этого хочешь? – вновь раздается смех. И да, он прав. Я определенно не хочу, чтобы мне платили. Это не должно быть работой.

– Хочу наслаждаться каждым моментом, – отвечает совершенно незнакомая мне Бетти.

– Даже если сегодня – наш первый и последний день? – Дэниел смотрит мне в глаза.

Кабинка трогается с места, и мы оба смотрим на Вену. На сердце немного тяжело, голова начинает кружиться. Хочу защитить свое сердце. Хочу жить. Не хочу больше скучать. Всегда ли за радостью следует разбитое сердце? Всегда ли любовь предполагает печаль? Следуй за радостью? Так что же, мне заняться сексом и потом вечно грустить? С другой стороны… В отличие от своих прошлых отношений теперь я точно знаю, чего ожидать. Могу использовать эту встречу как старт для новой Бетти. Может быть, дело вовсе не в Дэниеле, а просто в этом опыте, который показывает, чего я хочу. И теперь как никогда ясно, мне не хватает любви, хотя я никогда не хотела в этом признаваться. НИКОГДА. Мне было хорошо одной. На самом деле, Бетти в отношениях мне никогда не нравилась. Но и одинокая Бетти мне не нравилась тоже.

Он поворачивается ко мне.

– Если ты не скажешь мне остановиться, я тебя поцелую.

Остановить его?

«Чего ты хочешь?», – слышу голос Ани.

Губы Дэниела приближаются.

Хочу поцеловать его, со всеми вытекающими отсюда последствиями. Хочу снова почувствовать себя женщиной. Вспомнить себя.

Я встречаю его поцелуй. Осторожно. Мои глаза закрыты. Внутри взрываются фейерверки. Чувствую вкус соли, пота и картофеля фри. Ощущаю запах дезодоранта. Его рука на моей шее. В животе порхают бабочки. Прижимаюсь к Дэниелу всем телом. Как будто нас связала невидимая лента. Это самый красивый поцелуй в моей жизни. Ни одна любовная сцена в кино не была прекраснее.

Я чувствую. Я живу. Я люблю.

Глава 13

Позволь этому случиться

– Давно не чувствовала себя так, как сегодня, – признаюсь ему я.

Дэниел крепко обнимает меня. Это дарит душевное спокойствие.

– Возбуждена? – спрашивает он, прикусив кожу на моей шее. Я смеюсь.

Он обхватывает мое лицо руками и заглядывает в глаза.

– Как ты себя чувствуешь, маленький орел?

– Орел?

– Это символ смелости и интеллекта. Похоже на тебя.

– Сумасшедший.

– Не отвлекайся, – говорит он.

– Я чувствую все сразу. Как будто нашелся чемодан, который, казалось, был потерян. Он пропал во время полета много лет назад. И я даже не вспоминала о нем. Забыла, какие там замечательные вещи. И не только. Плохие тоже присутствуют. Задаюсь вопросом, не стоит ли просто снова закрыть чемодан, если единственное, что у меня может быть, – это и плохое, и хорошее вместе. И закроется ли он вообще после того, как я так опрометчиво его открыла. И …

– Тс-с-с. Мне кажется, твоя милая головушка сходит с ума, – он целует меня в лоб. – Закрой глаза.

Почему все всегда хотят, чтобы я закрыла глаза? Неважно, сделаю это.

– Чувства – часть жизни. Есть причина, почему они приходят. Все в мире связано. Если бы мы перестали чувствовать, то, вероятно, впали бы в депрессию и умерли.

– Но это так больно, – начинаю я, но он прерывает меня еще одним поцелуем.

– Попробуй принять это. Смотри эмоциями. Боль принадлежит тебе, как каждая часть твоего тела. Представь, как погружаешь руку в чемодан.

– Ага, – говорю я, и он смеется.

– Я серьезно. Мы можем быть благодарны за эту встречу. Хотя и меня самого немного злит, что через несколько дней я улетаю во Вьетнам. Но была причина, чтобы мы встретились. Я верю в это. И благодарен за тоску, которую ты пробудила во мне, за страсть, за волнение, за бабочек в животе, за смех, за мысли. Благодарен за все, но на сердце тяжело. Но это лишь малая часть всего, что я чувствую.

– Не могу так. В чемодане слишком много неприятного. Если поддамся печали, то больше никогда не перестану плакать, – впервые в жизни признаюсь в самом сокровенном.

– Уверена? – его голос нежный и серьезный.

– По крайней мере, боюсь, что так будет.

– А может, ты будешь плакать всего год?

Вызывающе киваю.

– Или вообще месяц?

– Может быть, но я не могу позволить себе плакать целый месяц. Даже неделю. Здесь и сейчас хочу наслаждаться жизнью, а не плакать. И даже думать о слезах не хочу. У меня нет времени страдать, я должна работать.

Дэниел продолжает держать меня в объятиях.

– Знаешь, чтобы подавить чувства, требуется очень много сил. Представь, как помещаешь эмоции в воздушный шарик. И он растет и растет. Каждый раз, когда ты вдыхаешь в него новую порцию, приходится быть осторожнее, вдруг лопнет. Страх перед этим становится твоим постоянным спутником. Нужно всегда быть начеку. Это затягивает и отнимает огромное количество энергии. Как насчет того, чтобы с этого момента каждый раз, когда ты что-либо испытываешь, просто проживать эмоции. Да, иногда такой подход заставит тебя лить слезы. Но не всегда. И ты определенно почувствуешь себя лучше.

– Не уверена.

– Может быть, если ты попробуешь, у тебя получится, маленький орел, – Дэниел целует меня в нос.

– Спасибо, что проводил домой, – говорю, желая отвлечься от темы. Снова обхватываю его руками, глядя на входную дверь. Скоро она нас разлучит, и тогда мне будет грустно. Понадобится много сил для моего чертового шарика.

– Спасибо за прекрасный день.

Мы страстно целуемся.

– Действительно не хочешь зайти? – спрашиваю его.

– Часть меня, безусловно, хочет этого. Но я не хочу, чтобы у тебя были неприятности. В конце концов, это не твой дом. И… не знаю, что будет, если мы разделим нечто большее. Думаю, это усложнит все, – его голос срывается.

Только сейчас понимаю, что ему тоже грустно.

– А как насчет того, чтобы наслаждаться каждым моментом? – неуверенно спрашиваю я.

– Только если сможешь смириться с последствиями. Стоит всегда помнить об этом.

Думаю, я понимаю. Нерешительно киваю.

– Ладно, я пошла. Завтра соберу вещи и сдам на хранение мебель.

Последний поцелуй и последнее объятие, затем закрываю за ним входную дверь. Чувствую себя опустошенной. Небрежно сбрасываю на пол розовое платье. Рядом с ним ботинки. Прыгаю под душ. Вытираю тело до тех пор, пока руки и ноги не начинают гореть. На самом деле не хочу так себя чувствовать. «Выпусти это», – слышу голос Ани, пока мою волосы. Думаю о словах Дэниела. Прав ли он?

Не могу, мне слишком страшно. Ложусь в кровать, чтобы спастись в своих сновидениях.

На следующее утро я просыпаюсь раньше. Хотя бы сегодня позавтракаю в кафе. Мне нравится веселый настрой той официантки, Оливии. И сама я чувствую себя… не знаю… странно.

Кое-как переодеваюсь, поливаю цветы и спешу из дома. Резко останавливаюсь, под дверью рисунок. Колесо обозрения в обрамлении сердца.

Наслаждайся каждым моментом.(Если можешь смириться с последствиями)

продолжается в скобках. Стрелка ведет от пола к стене дома и далее к почтовому ящику. Открыв, нахожу адрес и письмо.

Привет, маленький орел.

Возможно, сейчас было не самое подходящее время для нас. Сначала стоит пережить несколько приключений, и, вероятно, когда-нибудь мы станем друг для друга чем-то большим, чем просто мимолетная встреча.

Надеюсь, что ты в хорошем настроении сегодня. То, что мы пережили, стало подарком для меня. По крайней мере, постараюсь сохранить твои поцелуи в счастливых воспоминаниях и проживать их с улыбкой.

Напиши мне, если сможешь смириться с последствиями.

Даниэль

Глава 14

Не избегай слез

Хочу открыть дверь кафе, когда табличка напоминает мне о проверке своего состояния. Улыбаться. Вот оно снова, это слово. Я в полном замешательстве.

Заставляю себя все же улыбнуться и захожу в кафе.

– О, вот и ты, – радостно приветствует меня Оливия, протягивая меню, когда я плюхаюсь на стул.

– Хочется чего-нибудь, что поможет улыбнуться.

Смотрю на нее с фальшивой улыбкой.

– Господи, что случилось? Один день в Вене, и ты уже расстроена?

Она оглядывается и решает сесть.

– Рассказывай, – мягко говорит девушка, обхватив мою ладонь.

И именно в этот момент на мои глаза наворачиваются слезы. Я в кафе. Не хотелось бы плакать здесь. Могла бы порыдать вчера в душе. Разгневанная тем, что желание плакать никуда не уходит, подумываю о том, чтобы пойти домой и отпустить себя.

– Мне не нравится то, что Вена со мной делает, – говорю я Оливии.

– Что именно?

– Чувства, – шепчу я.

– Оу. Но они могут поймать тебя в любом городе.

– Есть ли смысл улыбаться, если хочется плакать? – спрашиваю ее я, как будто Оливия моя лучшая подруга, и мы в доверительных отношениях уже долгие годы.

– Так сразу и не скажешь. Давай я сначала накормлю тебя завтраком. А потом мы поговорим об этом. Обещаю.

Она снова гладит меня по руке. От этого жеста хочется плакать еще сильнее. Я встречаю так много замечательных людей, и они заботятся обо мне. Я нуждалась в этом больше, чем могла себе представить. Приятно. Как долго я подавляла желание, чтобы обо мне позаботились? Несколько лет.

Закрываю глаза, представляя перед собой Дэниела. Вижу нас на колесе обозрения, как его губы касаются моих. Я почти чувствую это, а также тепло его тела и чувство безопасности, которое он мне подарил. Бабочки в животе возвращаются тоже, и…

– Вот это лицо мне нравится больше.

Оливия ставит передо мной кофе. И ободряюще улыбается. Смотрю ей вслед, когда, весело насвистывая, она возвращается за прилавок с пирожными и болтает с другими официантами.

С ее исчезновением приходит воспоминание о боли из-за Дэниела. Полная чушь. Ты даже не знаешь его. Это просто глупо так себя чувствовать. Как 14-летняя девочка. Держи нос выше, Бетти, говорю я себе. Подними голову и иди дальше. Выпив «растянутый» кофе одним глотком, подзываю Оливию и заказываю тот, что со взбитыми сливками и теплым молоком. В конце концов я заслужила что-то действительно великолепное. И я готова к этому великолепному. Ведь я здесь для новых открытий. Баста.

– Вуаля, – Оливия приносит яичницу с луком и фруктовым салатом, а также разрекламированного францисканца. И садится за стол напротив меня.

– У тебя перерыв? – спрашиваю ее я.

– Время для того самого пункта, который прописан в трудовом договоре, – она смеется, – Кроме того, не хочу пропустить, как ты попробуешь францисканца.

– Говоришь так, как будто речь идет о горячем парне.

– Ну, если затянешь, он уже не будет таким горячим. За дело.

Делаю неуверенный глоток, но чудесным образом меня не тошнит. Вкус очень даже хорош. Решаю взять еще одну порцию.

– Считайте меня сумасшедшей, но я ненавижу молоко, особенно теплое. И считаю взбитые сливки отвратительными. Кофе пью всегда только черным. Но все вместе…

Оливия ловит каждое мое слово.

– Эта штука действительно удивительно вкусная.

Вкус похож на утешение.

– Да! – громко восклицает она. – Я знала, тебе это нужно.

Несколько гостей оборачиваются, но быстро теряют к нам интерес.

– Так ты готова к истории? – спрашивает она меня.

Киваю и начинаю выкладывать яичницу на багет с грецким орехом, смазанный сливочным маслом.

– Однажды моей начальнице было очень-очень грустно. Знаешь, любовная тоска.

Конечно, раздраженно думаю я.

– Она была на вечеринке и случайно встретила там своего бывшего. Тот пришел туда со своей новой пассией. С девушкой, из-за которой они расстались. Из-за измены. Об этом начальница узнала всего несколько дней назад. Несмотря на то что ей очень хотелось заплакать, она держала лицо и улыбалась. Так весь вечер и промучилась с глупой ухмылкой, но не смогла никого обмануть. Когда стало совсем невыносимо, она пробралась в скрытую часть сада и нашла голливудские качели. Там, впервые за много лет, выкурила сигарету, найденную в завалявшейся пачке на столике. Она прикурила, надеясь, что это облегчит страдания. И тут к ней подсела организатор. Моей начальнице тогда было чуть за 20, а организатору – около 40. Босс испугалась, начала бормотать извинения. Затем, потушив сигарету, встала, чтобы уйти. Но женщина остановила ее. Вытащила из маленькой сумочки коробку с сигаретами и протянула ей еще одну. «Почему ты все время так странно приподнимаешь уголки рта», – спросила женщина мою начальницу. Та ответила, что старалась быть смелой и улыбаться. Начальница все вывалила организатору. И что пришла на вечеринку только потому, что подруге нужна была компания. Каждую деталь, какой бы маленькой она ни была. Тогда организатор спросила ее, почему она не плачет, когда, очевидно, ей так грустно. Потому что глупо оплакивать то, какой идиоткой она была, – сказала моя начальница. И потому, что она верит в доброту мира и улыбку. «Приятно ли притворяться перед другими?» – спросили ее в ответ. Этот вопрос на мгновение выбил ее из колеи, но затем начальница возразила: «Всегда ли нужно показывать всем, как у меня дела?» «У меня есть предложение, – сказала ей женщина. – Если грустно, то плачь. Если не хочешь делать это на глазах у всех, то иди в ванную или домой, не важно. Но выпусти это, потому что тогда ты почувствуешь себя лучше. В любом случае люди видят, когда дела у тебя идут не очень хорошо. Но если выпустишь наружу, то почувствуешь облегчение». «Но как…» – спросила моя начальница. Женщина просто обняла ее и позволила поплакать у нее на плече. Они сидели так вечность, и внезапно моя начальница почувствовала, как внутри нарастает гнев. На самом деле, ей больше не было грустно. Теперь она злилась. «Он меня не заслуживает», – сказала моя начальница с энтузиазмом, который потеряла за последние несколько недель. «Это хорошо», – подбодрила ее женщина. И с воодушевлением закурила сигарету. После этого моя начальница почувствовала себя достаточно хорошо, чтобы вернуться на вечеринку. Подошла к бывшему, назвала его идиотом и с улыбкой направилась к подруге. На этот раз ее улыбка была настоящей. Она выплеснула чувства и теперь могла веселиться на вечеринке с высоко поднятой головой, несмотря на своего бывшего. Кстати, тот ушел вскоре после этого, а моя начальница праздновала до глубокой ночи.

Ух ты. Что за история. Задумчиво жую и смотрю на Оливию.

– Речь идет не о притворстве. И особенно не о том, чтобы всегда быть добрым к людям, когда они плохо к нам относятся. Нужно признавать свои чувства. Ведь только так мы сможем снова услышать себя и вернуть себе силы.

– Но на двери вашей кофейни написано, что нужно улыбаться. Значит ли это, что я должна вести себя так, как будто со мной сегодня все в порядке.

– На нашей двери написано: «Первый шаг к счастью: улыбка». Там не написано, что ты обязана улыбаться. А еще вот что. Научные исследования показали: когда ты улыбаешься, тело посылает в мозг информацию о хорошем самочувствии. И в большинстве случаев ты и правда начинаешь чувствовать себя лучше. Слышала про йогу смеха? Надо улыбаться себе в зеркало в течение нескольких минут. Попробуй. Это работает.

– Но ведь это тоже притворство.

– В некотором смысле, да. Ты пытаешься обмануть свой мозг. Но это другое. Тут подразумевается не подавление чувств. Ты позволяешь им выйти наружу, а затем перенастраиваешься.

Воцарилось молчание. Думаю, Оливия хочет убедиться, поняла ли я ее послание, но мне больше не хочется об этом думать.

– Завтрак был вкусным. Большое спасибо.

– Какой план на сегодня?

– Собираюсь сделать что-нибудь сумасшедшее, – отвечаю я, попросив счет. Сегодня я уж точно знаю, чем займусь.

Глава 15

Я важна

Идея про улыбку похожа на разговор с Дэниелом об объятиях. Мое тело нуждается в прикосновениях и улыбках. Это то, чему я научилась, приехав сюда. А потому прямо сейчас я иду прямиком в интернет-кафе, которое вчера обнаружила рядом. К счастью, в наши дни они еще существуют.

В первую очередь захожу в систему, чтобы наконец написать письмо маме. Радуюсь, что часами практиковалась с ней и научила пользоваться почтой. Со мной все в порядке, пишу я, и сообщаю, что в эту неделю не смогу помогать ей. В чем бы то ни было. И что не смогу проверять почту на этой неделе, но пришлю открытку из Вены. Вероятнее всего, у нее случится сердечный приступ после этой новости. Но, по крайней мере, я дала о себе знать. Беспокоиться о других на этой неделе у меня просто нет желания. В конце концов, у меня отпуск.

Это только мое путешествие. Все дело в том, что я хочу узнать, что мне нужно от жизни. И одна вещь стала совершенно понятной. Я хочу жить. И это так правильно. Больше не могу просто притворяться и смотреть, как проходят дни. Хочу веселиться. И впервые за много лет верю – это возможно.

Люди, встреченные в моем путешествии, доказали мне это! И я невероятно рада такому положению вещей. Дома все бегут в колесе, будто хомяки. Никто даже не пробует другой образ жизни. Только повседневная жизнь, работа, телевизор, и вот мы уже слишком уставшие для хорошего отдыха. Но я больше не желаю смотреть, как люди на экране пытаются воплотить в жизнь мои мечты. Хочу сделать что-то для себя, даже если понятия не имею, куда приведет это путешествие.

Закончив с мамой, ищу адрес, по которому отправляюсь дальше. Всегда хотела сделать что-то такое, очень интересно увидеть, на что это будет похоже. Сев в метро, замечаю, что здесь гораздо проще пользоваться общественным транспортом, чем в Берлине. Даниэл научил меня вчера.

Итак. Выйти и пройти пять минут налево. С этим я справлюсь. И вот, действительно я быстро нахожу салон и захожу внутрь.

– Здравствуйте, чем могу помочь? – женщина с длинными черными волосами, в красных туфлях и юбке до колен приветствует меня улыбкой.

– Хотела сделать массаж, – отвечаю я, пытаясь подавить волнение. Избегаю смотреть ей в глаза.

– Вы записаны? – спрашивает меня дама.

– Нет, на сайте написано, это необязательно.

– Это правда, но по воскресеньям много людей, поэтому обычно бронируют заранее. Пожалуйста, пока присядьте. Вот бланк. Его необходимо заполнить, чтобы мы могли проверить, какой массаж вам подойдет.

Она вручает мне несколько листков бумаги и ручку.

– Может быть, чаю?

Я киваю и опускаюсь в кресло. К счастью, здесь есть возможность сделать массаж в воскресенье. В конце концов, это должно сделать меня счастливой. Чего еще желать?

Я смотрю на послание на пакетике чая, который мне принесли.

Ты самый важный человек в своей жизни.

Это похоже на подтверждение моих предыдущих мыслей, и все же отчетливо чувствую угрызения совести. Я хорошо провожу время, даже трачу деньги на массаж и завтрак в ресторане, но оставила маму совсем одну. Чувствую себя плохой дочерью. Даже если не хочу себе в этом признаваться.

– Что вам попалось? – интересуется женщина, встретившая меня на входе в салон. Кажется, она кто-то вроде регистратора. Ее красные губы завораживают.

– Я самый важный человек в своей жизни, – я покорно отвечаю.

– О да, хорошо. Этот урок – один из самых ценных, но его так трудно усвоить.

– Даже не знаю, – думаю я вслух.

Она внимательно смотрит на меня.

– Ну, я слышала похожие слова много раз. Поехала в отпуск, уделяю время себе. Но так и не поняла, правильно ли считываю все эти послания? Если я буду заботиться только о себе, другие, кто нуждается в моей помощи, не получат ее.

– От вас кто-то зависит? – спрашивает она с интересом.

Какого черта? Хотя что уж, я теперь постоянно откровенничаю с незнакомцами. И ничего не мешает мне продолжить это делать в массажном салоне. Я больше никогда не увижу эту женщину.

– Кстати, я Кармен, – представляется она, видимо, для того, чтобы наладить контакт.

– Бетти, – отвечаю я. – Ну, моя мама хочет видеть меня каждый день. У нее больше никого нет. Мой отец умер несколько лет назад. У меня нет братьев и сестер. У нее тоже.

– И друзей?

– Нет. Моя мама сложная. Она терпеть не может, когда другие все время говорят о болезни и смерти. Зато сама об этом болтать обожает. Ей нужен кто-то, кому она может ежедневно рассказывать каждую свою мысль. Она сообщает мне, когда она что-то съела, как было на вкус и какая часть ее тела сегодня снова болит.

Я прихожу в ярость.

– Я ее единственная эмоциональная поддержка. И своего рода яма, куда можно сбросить все эмоции. Меня это бесит, но в то же время я чувствую себя виноватой из-за этого. Она не делает ничего плохого.

– Хотите взглянуть со стороны?

Смотрю в окно и задаюсь вопросом, что она имеет в виду.

– Нет, нет, – она смеется. – Я имею в виду на вас. Хотите совета от меня, незнакомца?

– Ах, вот как, – теперь тоже смеюсь. Опять неловко как-то. – Почему бы и нет? – отвечаю, подавляя улыбку.

– Как вы ведете себя с матерью, когда в хорошем настроении?

– Думаю, я должна переживать за нее. Но у меня просто нет возможности для этого. Я давно не звонила или не навещала ее по собственному желанию, потому что делаю это регулярно по зову долга. У меня в жизни и так мало свободного времени, плюс, приходится часами разговаривать с ней… Нет, не разговаривать. Все свое и так скудное свободное время я слушаю ее. А потом так сильно переживаю, что начинаю чувствовать себя раздраженной и разбитой. Дальше наступает следующий день и все начинается сначала, – пока говорю это, на глаза снова наворачиваются слезы. Проклятье. Не здесь.

«Отпусти», – слышу голос Даниэля, а потом и Ани. Они повторяют это снова и снова. Это совершенно неуместная ситуация. Не собираюсь я плакать перед чужим человеком в массажном салоне. Этот разговор вообще мне не помог. Беру чашку чая, чувствую запах фенхеля – он должен успокаивать эмоции – и надеюсь, его будет достаточно, чтобы отвлечь мое тело.

– Если нужно поплакать, ничего страшного. У нас достаточно носовых платков.

Дерьмо. Теперь она тоже хочет, чтобы я плакала. Мне постоянно приходится закрывать глаза или рыдать.

«Что тебе терять?» – слышу Дэниела.

Окей. Нужно подумать. Что, если я допущу мысль об этом? Я имею в виду, что уже рассказываю о своих проблемах малознакомому человеку, так что заплакать прямо сейчас не так уж и плохо. Что, если действительно просто попробовать и позволить этому случиться? Что, если я…

– Оставить вас на минутку одну? – спрашивает Кармен.

Отрицательно качаю головой и так ясно чувствую телом, насколько много сил уходит на сдерживание эмоций. Никогда не испытывала этого так сильно. Может быть, потому что только сейчас начала обращать на это внимание. Решаю просто дать выход эмоциям, больше нет сил бороться с этим воздушным шариком. По моей щеке скатывается одна-две слезинки, чувствую облегчение. Ну ладно, чертовы слезы, давайте.

Внезапно давление пропадает. Его как будто сдуло. Как будто шарик сдулся за секунду. И самое смешное, ничего не происходит. Никакого грандиозного плача. Несколько слезинок, и все. Теперь я в полном замешательстве.

Кармен, кажется, замечает это. Она нежно спрашивает:

– А как вы ведете себя, когда злитесь? – протягивая мне коробку салфеток.

Наверное, она догадалась о моих мыслях. Ведь моя нечистая совесть заняла все помещение.

– Не особо слушаю. Я раздражаюсь и отвечаю грубо. И тогда мы ругаемся.

Теперь я плачу немного сильнее, и нужно время, чтобы снова успокоиться. Она просто сидит рядом со мной и держит за руку. Я попала на терапию или что это такое?

Самое странное, мне почему-то становится хорошо. Ясно чувствую, как это меня утешает. Такое облегчение.

– Может, тогда общаться с ней только в хорошие дни? Тогда вам обеим будет хорошо.

Киваю.

– Знаю, я отношусь к ней несправедливо. Просто она сводит меня с ума, не могу отдышаться. Не хватает времени на заботу о себе и свою жизнь. У меня даже нет времени думать о том, чего я хочу. У меня нет шанса почувствовать себя довольно здоровой и отдохнувшей и самой захотеть позвонить ей добровольно и не волноваться.

Кармен ласково гладит меня по плечу.

– Тогда пришло время понять, что с вами все в порядке. Возможно, вам стоит найти компромисс с матерью и не общаться так часто. Покажите ей, как писать сообщения, и тогда сможете быть уверены, что с ней все хорошо. Лучше навестить ее один раз с пользой, чем подолгу говорить по телефону. Сокращайте общение постепенно, ради нее. Один выходной в неделю или начните со звонков раз в два дня. Как сами посчитаете нужным. Просто постарайтесь прийти в норму и найдите время для того, что делает вас счастливой.

Киваю и шмыгаю носом. Я не была готова к этому.

– Кстати, на вашей матери такая же ответственность. Она отвечает за заботу о себе.

Глава 16

Все вибрирует

– Прошу за мной, – приветствует меня Хельга Шандл. У нее коротко стриженные волосы, и она выглядит мудрой. Рядом с ней я сразу чувствую себя комфортно.

Иду за ней в комнату, там на полу расстелен футон,[13] накрытый белой простыней. Рядом расположен коричневый диван. По всей комнате расставлены растения. Создается эффект джунглей. И одновременно пахнет благовониями и подлеском. Чувствую, как каждая клеточка тела расслабляется, даже несмотря на усталость от разговора. Любопытно, какой вид массажа ждет меня сегодня. Я заслужила это. Шаг в правильном направлении.

– Вы когда-нибудь делали массаж поющими чашами? – спрашивает Хельга.

– Нет.

– Посмотрите.

Она вкладывает мне в руку несколько тяжелых чаш:

– И это.

Хельга ходит по комнате и показывает миски разного размера. Затем она бьет по одной из них палочкой, покрытой мехом.

– Слышите?

Она ждет, пока звук не перестанет резонировать.

– А эта намного больше, и у нее совершенно другой звук.

Бьет по другой чаше. Затем возвращается ко мне на диван, берет из моей руки маленькую миску, бьет по ней и вкладывает ее мне обратно в ладонь.

– Вот как это ощущается на теле.

Взяв еще одну чашу, она ставит ее на меня, веса почти не чувствуется.

– И вот… – она бьет в чашу будто в гонг, – …я просто слегка надавлю.

Изумленно киваю. Это забавно и приятно. И в любом случае волнение от нового опыта отвлекает меня от вспышки эмоций.

– Сейчас ложитесь на футон, сначала на спину, потом на живот. Я расставлю поющие чаши. Одни будут на вас, другие рядом, некоторые дальше, прочие ближе. На ногах, голове, руках, животе. Я активирую их все. Иногда одновременно, иногда по одной. Расслабьтесь и просто плывите по течению.

То есть никаких прикосновений, разочаровываюсь я. Или вибрация чаш по ощущениям то же самое? Хочу быть счастливой.

– Можно сказать, это своего рода медитация. Ваше тело, ваша энергия, ваш водный баланс, разум – все завибрирует. Позвольте себе погрузиться в ощущения.

– И в чем смысл? – спрашиваю я, надеясь, что это не звучит грубо.

– Это помогает. Например, если есть проблемы со сном или концентрацией внимания. Когда устал и беспокоен. А также при головных болях, напряжении в шее, плечах или спине. Этот вид массажа приносит глубокое расслабление, снимает стресс и улучшает самочувствие. Также говорят, что поющие чаши стимулируют силы самоисцеления организма, а также творческие способности и креативность. По сути, речь идет о восстановлении гармонии между разумом и телом.

– Хорошо, думаю, это пойдет мне на пользу.

– Вот почему мы попросили заполнить анкету, – она доброжелательно улыбается мне: – Готовы?

– Да, – выдыхаю, немного нервничая. Это настолько отличается от того, что я себе представляла. А красные фонарики на потолке напоминают о китайской еде, я хочу ее. Перед глазами тут же возникает образ восхитительной ароматной тарелки китайской лапши из рассказа Патрика.

Ха. Что ж, отлично. Слушая, я понимаю свои желания. Всегда ли так будет? О боже, как расслабиться, когда мозг снова работает на полную мощность?

Хельга показывает, куда положить голову, и просит опустить веки. Пожалуй, самая частая просьба за это путешествие. Мысленно закатываю глаза вместо того, чтобы закрыть их.

Хорошо, поехали. Слышу только шорох движений Хельги по футону. Вероятно, ставит поющие чаши. Иногда она садится у моей головы, затем в ногах. Когда же все начнется? И как поможет с болями в спине? Или стать счастливой?

Мои мысли прерывает глубокий вздох Хельги.

У меня должен был случиться опыт прикосновений и новых впечатлений. И массаж, определенно, не считается таким уж уникальным и захватывающим опытом. Хотя мне всегда хотелось попробовать. Опять же, я никогда в жизни не делала такого массажа, и, возможно, Вселенная выбрала его за меня. Итак, хорошо. Я выбрала что-то новое. А вчерашний опыт с Дэниелом зачтем за прикосновения и объятия.

Раздается первый гонг. У моих ног. Покалывает, не щекоча. Интересное ощущение. Вроде приятно. Раздается следующий. На моей ноге. Ух. Не успеваю среагировать, как следующий гонг уже у меня на бедре, и чувство такое… приятное. Теперь моя рука вибрирует, и так продолжается все время. Внезапно замечаю, что глубоко дышу. Не то чтобы у меня раньше были какие-то проблемы с этим. По крайней мере, не замечала. Но сейчас чувствую острую необходимость просто глубоко и сильно вдохнуть. Как будто набрала в 10 раз больше воздуха, чем обычно. Тело наполняется кислородом. Замечаю, как мысли замедляются. Хочется обо всем подумать, но в то же время я жажду тишины, чтобы слушать и чувствовать поющие чаши. Я как будто снова ребенок в утробе. Ощущение безопасности, но совсем не так, как вчера с Дэниелом. Защита. Мне даже не хочется высмеивать или оценивать эти мысли. Просто позволяю им приходить и оставаться в моей голове. Словно в трансе, переворачиваюсь на живот, когда Хельга просит об этом. Надеюсь, что этот час никогда не закончится. Я здесь и в то же время так далеко, как никогда.

В какой-то момент чаша перестает звучать, и на моих губах появляется счастливая улыбка.

– Когда будешь готова, можешь медленно сесть, – слышу я голос Хельги.

Двигаюсь как улитка. Медленно, будто у меня все время мира. Чувствую головокружение. Тело все еще вибрирует. Как раньше, когда весь день проводила в море, а вечером, лежа в постели, все еще ощущала колебание волн. Короткий укол тоски пронзает при мысли об этом. Совершенно забыла о своей летней грусти. Когда все на улице со своими друзьями, готовят барбекю в парке, ходят на озеро или пьют пунш в саду. А я одиноко прячусь в квартире. Или сбегаю к маме, с которой чувствую себя менее одинокой, но более раздраженной. Что же теперь делать? Этот безумно потрясающий опыт закончился всего за пять минут, и я снова разрушаю счастливое состояние? Не может быть. Неужели мое путешествие подбросило мне картонную коробку с кусочками головоломки, и теперь все они лежат передо мной разбросанные.

Хельга протягивает стакан с водой. Выпиваю его.

– Спасибо.

Такое чувство, как будто пьяная. Смогу ли я встать на ноги и пойти? Рада, что нет никаких планов на сегодня. Думаю, нужно как следует все обдумать.

Глава 17

Шок

Гордая, захожу в подъезд и поднимаюсь по лестнице. Мне пока удавалось обходиться без мобильного телефона. Даже с метро все просто. Радостная эйфория внезапно гаснет, стоит мне открыть дверь и увидеть розовое платье и новые ботинки. Они все еще валяются на полу, болезненное напоминание о том, чего я не смогу получить.

– Давайте, слезы, давайте. У меня есть время, – бросаю себе вызов. И на одном дыхании давление исчезает. Вспоминаю, как Дэниел смотрел, когда впервые увидел меня в этом наряде. Пожалуй, это был самый красноречивый взгляд, который я когда-либо получала от мужчины. Никто никогда не смотрел на меня так. Чувствую, что хочу именно этого. Дело вовсе не в Дэниеле, а в том, что на меня снова так смотрят. Быть для кого-то больше, чем просто скучной Бетти. Он смотрел на меня так, как будто я была возбуждающей, сексуальной и восхитительной.

Осторожно поднимаю платье. Отношусь к нему как к самой драгоценной вещи на свете. Боюсь, вдруг оно превратится в пыль, и я пойму – мне все это привиделось. И я просто находилась во сне. Но когда руки гладят ткань, понимаю: каждое воспоминание реально. Теперь они принадлежат мне. Навсегда. Приложив к себе платье, смотрю в зеркало в прихожей. У меня перехватывает дыхание. Я прекрасна.

Это странная мысль, и я допускаю ее. И вот теперь приходят слезы. Они просто бегут по лицу, и у меня нет желания их останавливать. Позволяю этому происходить и впитываю каждое чувство.

Когда рыдания стихают, я чувствую, как кровать зовет меня. Из последних сил подхожу к стиральной машине, бросаю туда накопившееся грязное белье, в том числе то, что сняла с себя. Запускаю ее и ложусь спать. Я просто хочу спать. Даже если сегодня воскресенье и у меня мало времени. Даже если должна провести весь день в приключениях. Даже если это, безусловно, худшее, чем можно заняться во второй день отпуска. Поддаюсь усталости и погружаюсь в глубокий сон.

После того, как просыпаюсь вся в поту, понимаю… мне стало лучше. Чувствую себя отдохнувшей. Как будто во мне кто-то перевернул кусочки головоломки и рассортировал их по цветам. Они пока не формируют картину, но находятся на своем месте. Развесив белье, принимаю душ и надеваю последнюю одежду, оставшуюся в рюкзаке. Стоит еще раз пройтись по магазинам. Жаль, теперь советовать мне будет некому. Но, возможно, в этом все и дело. Нужно купить то, что покажется красивым мне самой. А по возвращении домой эта одежда напомнит мне посреди серых и скучных будней о том, кем я была и кем быть хочу.

Решаю собрать кусочки головоломки. Для этого достаю блокнот. Сначала записываю все послания, полученные на данный момент. Их уже восемь:

1. Люди, которые входят в нашу жизнь, всегда имеют значение. Отражаясь от тебя, они помогают твоим глазам открыться.

2. Ты найдешь то, что ищешь, если начнешь слушать.

3. Как сделать это легче?

4. Следуй за радостью.

5. Я заслуживаю быть счастливой.

6. Первый шаг к счастью – улыбка.

7. Наслаждайся каждым моментом. (Только если можешь смириться с последствиями.)

8. Ты самый важный человек в своей жизни.

Начинаю понимать, почему люди верят, будто Вселенная посылает им знаки. Ведь когда я смотрю на этот список, она говорит со мной ясно. Или это просто воображение? Разве мы не всегда видим лишь то, что хотим увидеть?

И разве это правильно?

Мысль о том, что нас направляют сверху и дают подсказки, как при охоте за сокровищами, на самом деле довольно приятна. Чувствую, словно кто-то присматривает за мной, и эта мысль греет. Разве не в этом все дело? Чтобы чувствовать себя хорошо?

Если доверять сообщениям, то да. Меня отзеркалила женщина, столкнувшаяся с трудностями. Тогда я начала слушать. Прежде всего себя. И когда сделала это, то увидела то, что долго игнорировала. Я всегда знала, что не очень-то счастлива, но не хотела признавать. Слишком этого боялась. Хотя бы потому, что знаю: этим я причиню боль матери. А также повлечет за собой конфликт, если я начну отстаивать себя и свое время. Это относится как к маме, так и к работе. Но хуже всего другое. Я понятия не имею, чего хочу на самом деле.

У некоторых людей есть мечта. Они ясно видят ее перед собой, что помогает им жить. А я? Не вижу ничего. У меня нет страсти ни к чему. Андреас страстно мечтает смешить других. Но я не такая. Я не слышу голоса, зовущего меня навстречу приключениям.

Хотя… ведь сейчас я внутри самого что ни на есть приключения. Возможно, зова напрямую не слышно… но я ведь тут. Это еще больше сбивает с толку.

Возможно, это просто вопрос поиска. Выяснить, чего я хочу на самом деле. Возможно, я найду некие знаки. Однажды смогу пойти и найти мечту, а затем воплотить ее в жизнь. Мысленно вижу волков, воющих на луну, и растерянных людей, не знающих куда бежать. По крайней мере, так я себя и вижу. Меня всегда подгонял кто-то. Начальница, мама, моя собственная лень. Ну отлично.

Откладываю блокнот и смотрю в стену. Возможно, стоит снова полить цветы. В этом есть что-то успокаивающее. Хватаю лейку и хожу от растения к растению отработанной походкой.

– У вас все хорошо. Я тоже хочу быть в порядке.

Блин, уже разговариваю с цветами. Дела так быстро идут под откос.

На улице все еще тепло, и мне не хочется ничего есть, не говоря уже о кофе, поэтому решаю присмотреться к квартире Ани.

«Читая ауру, учась лучше общаться, живя счастливо», – рассматриваю подборку книг, от которой не прихожу в особый восторг. Не люблю советы.

Чуть было не сдаюсь, но нахожу DVD. На нем написано: «Лучший. Смотрела 21 раз». Цифры римские. Наверное, Аня добавляет палочку каждый раз, когда смотрит фильм снова. Могу ли я взглянуть на это? Надеюсь, это не порно.

Решаю тем не менее посмотреть. Все в порядке. Если пойму, что это что-то личное, немедленно отложу. Кажется, эта женщина ведет счастливую жизнь, и я хочу узнать, как она это делает. И поскольку мне не нравятся ее странные книги, думаю, у меня нет другого выбора, кроме как пользоваться DVD-плеером.

– Ты серьезно? – спрашиваю я Аню, приходя в ужас, понимая, что только что включила. – Документальный фильм о воде?

А теперь давайте без шуток. Эта женщина, видимо, совсем сбилась с пути. Это дерьмо идет почти полтора часа. Кажется, я схожу с ума. В конце концов, что интересного в фильме про воду? А еще Аня читает книги по ауре. Совершенно безумна.

Несмотря на внутренний протест, прислушиваюсь к тому, что происходит на экране. У воды есть память? Ага.

Но потом мне становится действительно интересно, и я застреваю.

Фильм, нет, документальный фильм, захватывает меня настолько, что после просмотра я совершенно не в себе. Если все рассказанное правда, о Боже мой, то что это значит для меня? Срочно нужно что-нибудь поесть, пока мозг не взорвался. Решаю посетить одну из 10 лучших достопримечательностей в путеводителе Сюзанны, который она мне оставила. Единственным препятствием кажется найти известную кофейню без Google Maps. Но я уверена, что справлюсь.

Ух ты. Меня впечатляет не кафе, а очередь перед ним. В ней можно простоять несколько часов. И это ради еды? Что особенного в этом кафе? Не понимаю. Достаю путеводитель из рюкзака и открываю отмеченную страницу.

Ага. Так, оно реально старое. Одна из первых кофеен. И одна из немногих, переживших большинство исторических невзгод. Открыта в 1876 году. Вторая особенность – здесь побывало много известных людей. Полагаю, это означает, что люди приходят не за хорошим кофе, как я подозреваю. Так что же мне здесь делать?

Снаружи выглядит красиво, но мне бы не пришло в голову, будто это кофейня. Скорее, театр. Название написано золотом на красных вывесках с правой стороны дома. Пять ступенек ведут к двери, над которой висит черная табличка с золотым тиснением. Название кафе заглавными буквами. Под ним круглая арка дверного проема. Как оно выглядит внутри?

Выходит официант и спрашивает:

– Среди вас есть компания из пяти человек?

Люди оглядываются по сторонам. Рядом со мной четыре девушки, наверное, лет на 10 моложе меня.

– А ты одна? – спрашивает меня одна из них.

Я отвечаю утвердительно.

– Хочешь сесть с нами за стол?

– Конечно, почему бы и нет?

После этого мы проходим внутрь мимо пар. Что ж, это действительно здорово. Оказавшись внутри, не сильно удивляюсь. Помещение огромное и шумное. У входа скульптура лысого мужчины. Он сидит за столом. Очевидно, памятник кому-то известному, кого не знаю. На его столе лежит книга, которую, наверное, можно купить. Цену посмотреть не успеваю, все происходит слишком быстро. Вижу витрину с пирожными. Шоколадный торт, покрытый золотом, с двумя масками сверху, покрытыми золотой глазурью. Это, похоже, главный козырь. Кто-то сидит за роялем, стоящим посреди комнаты. На стене висят огромные картины. Комнату украшают цветы и красивые люстры. Хорошо, никогда не видела ничего подобного в Берлине. Так что это определенно что-то новое.

Официант проводит нас мимо вешалок для шляп и оставляет рядом с роялем. Здесь шумно, так что девушки с трудом могут разговаривать. Пахнет затхлым воздухом и кофе. Официант приносит меню, и есть одна вещь, о которой он, вероятно, еще не знает. А именно, что улыбка – первый шаг к счастью. Почему-то здесь все такие высокомерные. Мне это кажется странным, наверное, это фишка заведения.

Музыка обрывается, музыкант встает из-за рояля, и девушки вздыхают с облегчением. Я, если честно, тоже. Классическая музыка не для меня, и она была очень громкой. Хотя понимаю, что музыка, по крайней мере, не давала окружающим говорить. А теперь стоит гам, будто мы в столовой.

С удовольствием слушаю, как одна из девушек пытается заказать кофе.

– Просто обычный кофе, – говорит она. Сдерживаю улыбку.

Я же уверенно заказываю растянутый. Официант поспешно уходит и вскоре возвращается с нашим кофе.

Пью свой и наблюдаю, как девушки погружаются в мобильные телефоны. Я тоже такая? Стала бы тоже сидеть за столом с друзьями и смотреть в экран вместо того, чтобы говорить?

– Вот черт! – слышу возглас блондинки. Официанты кидают на нее неодобрительные взгляды.

– Что случилось?

– Я погуглила парня, сидящего у входа.

– Да, и? Актер, поэт, пианист? – спрашивает ее подруга, жующая жвачку.

Пытаюсь сделать вид, что не подслушиваю, но мне не терпится узнать, кто это.

– Писатель. Но меня шокировало не это. Все намного, намного хуже. Он…

– Что для вас принести? – спрашивает официант. Все пугаются, как будто кто-то постучал в палатку, пока мы ночью рассказывали друг другу страшные истории.

Понятия не имею, какая еда типична для Вены, и решаю заказать яблочный штрудель. Что может пойти не так?

– С заварным кремом? – спрашивает он меня.

Соглашаюсь и заказываю соус. Просто потому, что это часть процесса, и я хочу попробовать что-то новое. С едой и напитками это сделать намного проще, чем с чем-то другим. Я ведь еще так много всего не сделала. Неважно, успокаиваю себя, у меня есть еще несколько дней. Делаю глоток своего кофе.

– Он признанный педофил, – заканчивает блондинка после того, как официант отходит от стола. Проливаю кофе на белую скатерть. Хотя бы не на одежду.

– Что, простите?

– Правда. Здесь написано, что кто-то посоветовал ему покончить с собой, и он это сделал. Был попрошайкой, наркоманом и у него было психическое расстройство.

– Определенно, – комментирую я, вытирая лицо.

– Покажи, – говорит та девушка, которая жует жвачку, вырывая телефон из рук подруги.

Третья – рыжая – тоже достает мобильный.

– Не всегда следует верить всему, что написано в интернете. Никаких памятников педофилам здесь не поставили бы. Это преступление, его осуждают даже сами преступники.

– Вот еще одна статья, – возвращает жевательная резинка.

– Здесь тоже это написано.

– Если это правда, то это настоящее безумие, что он здесь сидит, – говорит рыжая.

– Наверное, он часто бывал здесь, и, поскольку у него никогда не было ни денег, ни жилья, ему даже доставляли сюда почту. Так было написано на лицевой стороне вывески.

– Женщин вычеркивают из истории, а мужчин чествуют тем сильнее, чем больше они ведут себя как придурки. Отлично.

Блондинка встает и закидывает сумку на плечо.

– Что ты делаешь?

– Я ухожу. Неужели вы хотите поддерживать это?

Она делает большие глаза и угрожающе смотрит на нас.

– Но мы уже заплатили, – напоминают подруги.

– И не знаем, правда ли это все, – говорит рыжая.

– Вы такие трусишки. Я собираюсь поесть где-нибудь в другом месте, – с этими словами она оставляет нас сидеть. Одна из ее подруг в последний момент бежит за ней.

А я? Понятия не имею, что мне теперь делать. У меня нет мобильного телефона, чтобы проверить достоверность информации. Но если это действительно правда, то я больше не понимаю этот мир.

Мне приносят яблочный штрудель, когда кофе уже давно закончился. Честно говоря, мне все равно, я голодна. Заливаю штрудель 10 литрами заварного крема и испытываю шок от каждого кусочка. Мне срочно нужен еще один кофе с пирожным, но не хочу больше ничего здесь заказывать и просто ухожу.

Чему, черт возьми, должен научить меня этот визит?

Это катастрофа, и другие девушки, сидящие за столом, не говорят ни слова, пока едят свой «Кайзершмаррн»[14]. Озвученная информация расстроила всех.

Вздыхаю с облегчением, когда наконец выхожу из этого кафе. С меня хватит кофеен. Что теперь? Сейчас девять часов вечера, я подслушала это от девушек за столом. Мне срочно нужно что-нибудь сытное, хотя штрудель был и ничего. Решаю немного прогуляться по городу и задаюсь вопросом, куда попала.

Чувствую глубокую злость из-за кафе. Фраза, сказанная девушкой, эхом отдается в голове. Женщин вычеркивают из истории. Что она имела в виду? Признаю, я не слишком усердно изучала историю и права женщин. История напоминает мне о школе и моей ехидной учительнице. Права женщин заставляют меня думать о разгневанных женщинах.

Тем временем я добралась до парка. Если верить путеводителю, то это Ратушный парк. Сажусь на пеструю скамейку и достаю блокнот. Отмечаю:

Займись правами женщин. Женщин вычеркивают из истории.

Читаю эти слова, и у меня мурашки по коже. Страсть. Интерес. Любопытство. Может быть, это начало чего-то большего для меня? Хобби? Впервые за долгое время мне искренне интересно исследовать, учиться и узнавать больше. Настоящий неподдельный интерес, исходящий из самой глубины моего сердца. Ух ты! Это прекрасное чувство, хотя мне хотелось бы, чтобы тема исследования была полегче. Что-то типа кулинарии.

Я улыбаюсь, перечеркиваю список дел и решаю отправиться на Нашмаркт. В конце концов, там есть израильская еда. Возможно, это поможет мне справиться с этим отвратительным ощущением в теле, которое могу интерпретировать только как сахарную кому. Встаю и только сейчас вижу надпись на скамейке:

Живи своей любовью.

Глава 18

Живи своей любовью

Итак, вот оно, девятое послание. Я практически сидела прямо на нем. Только что это значит для меня? Я рассуждала о правах женщин, сидя на скамейке с радугой, и увидела это высказывание.

– Можно присесть? Все столы заняты. Я одна, – прерывает мои мысли блондинка. Ее волосы собраны в хвост, но все равно доходят почти до задницы. С ума сойти.

– Да, конечно. Я тоже одна.

От этой фразы мне даже не становится плохо. Это хорошее чувство – иметь возможность путешествовать в одиночку.

– Путешествуешь? – спрашивает она меня.

– Это так очевидно?

Она смотрит на путеводитель, лежащий рядом с моей записной книжкой.

– О. Да, конечно. Я выдала себя. А вы?

– Живу в Вене. Я Эмилия.

Она протягивает мне руку.

– Бетти.

– Как ты забрела на рынок? Тебе кто-то порекомендовал?

– Да, знакомая. Говорит, тут великолепно.

– О, да. И из-за растущей популярности по воскресеньям обычно нет мест.

– Чертовы туристы, да? – подмигиваю ей. – Я из Берлина, – поясняю.

– Что ж, тогда ты меня понимаешь, – смеется она.

– Можешь что-нибудь порекомендовать? Не знаю, что заказать.

– Клянусь, я перепробовала все блюда, и каждое восхитительно, – сияет Эмилия. Наверное, у нее сейчас слюнки потекут.

– Мохито, – заказывает она, когда ее спрашивают, какой напиток она хотела бы.

– И для меня, – быстро кричу вслед официантке. У меня уже есть апельсиновый сок, но теперь хочу именно то, что заказала Эмилия.

– Тебе нравится Вена? – спрашивает она.

– Думаю, мне лучше ответить на этот вопрос после того, как я выпью.

– Все так плохо?

– Скажем так: у меня был странный день.

Откидываюсь на спинку кресла и смотрю на нее.

– Ты знаешь Петера Альтенберга[15]?

Она отрицательно качает головой.

– Его скульптура есть в кафе….

Я рассказываю ей всю историю, и, когда приносят Мохито, она заказывает еще два ракы[16]. Понятия не имею, что это такое. Но, когда официантка приносит, ясно вижу: это спиртное.

Эмилия поднимает бокал и произносит тост за меня. Мы пьем ракы. Морщу лицо от отвращения. А после рассказываю ей и о моих сумбурных мыслях по поводу нового послания. После Мохито и ракы бедная женщина знает почти всю историю моей жизни или, по крайней мере, историю этого путешествия. Я исключила только Дэниела. Странно, но она выглядит заинтересованной, когда рассказываю.

– Что означало то послание со скамейки? Живи своей любовью?

– Кого ты любишь? – задумчиво спрашивает она.

Официантка снова подходит к столику и ставит передо мной еду. Это Сабич, фирменный стрит-фуд из Тель-Авива с хумусом, баклажанами, яйцом и так далее в лаваше. Плюс фалафель. Пахнет так вкусно, что я тут же умру, если не съем его прямо сейчас. Забываю обо всем вокруг и запихиваю в себя большой кусок.

– Боже мой, – всхлипываю с набитым ртом. – Боже мой, вкуснятина, – повторяю я.

– Я говорю «да», – Эмилия тоже кусает от души, и мы на несколько минут прекращаем разговор, полностью погружаясь в мир еды. Вот почему было придумано словосочетание «фуд-порн». Уверена в этом.

– Так как насчет любви? У тебя кто-нибудь есть? – спрашивает Эмилия, когда мы возвращаемся из нашего пищевого помешательства.

– Вообще-то, есть кое-кто на примете, – признаюсь я.

– Правда? – Эмилия усмехается.

– Я встретила здесь кое-кого. Но он уезжает во Вьетнам, поэтому мы не сможем увидеться снова.

– Почему? Ты боишься летать или что-то в этом роде?

– Нет. А что?

– Ну, тогда почему вы больше не можете увидеться?

– Отношения на расстоянии с человеком, укатившим во Вьетнам?

Эмилия потягивает напиток. Живи своей любовью.

– Знаешь, у меня такое чувство, будто дело не совсем в Дэниэле. Он показал то, чего мне не хватало все эти годы. А также то, что у меня есть.

– И что же?

– Я чувствую грусть, тоску, сомнения, страх потерять себя, если слишком увлекусь им.

Смотрю мимо нее и наблюдаю, как другие гости смеются, целуются, разговаривают.

– Насколько я поняла по истории твоего путешествия, ты и так давно потеряла себя. Речь идет о том, чтобы теперь найти обратный путь к себе. Узнать, что тобой движет, делает жизнь более интересной и в итоге прийти к счастью, верно?

Задумываюсь.

– Ты права. Но как мне найти себя, если в этом постоянно замешан кто-то еще?

– Может быть, поэтому жизнь послала тебе кого-то, кто живет далеко. Чтобы было достаточно времени во всем разобраться. Ты сказала, что заприметила кого-то. Но вопрос в том, готова ли ты к любви? Нужна ли она тебе?

– К сожалению, не хочу отвечать на этот вопрос. Даже самой себе.

– Тогда у тебя уже есть ответ.

– Да, я хочу любви. Но я не готова к последствиям.

– К каким именно?

– Скорбь.

Допиваю и заказываю воды. На сегодня достаточно алкоголя.

– Если ты спросишь, каковы последствия любви у меня, я назову гораздо больше слов. Ты никогда не обойдешься без неприятных впечатлений. В любой форме отношений. Неприятности будут всегда. Только вот ты хочешь всех оттолкнуть, боясь пораниться?

– В этом-то и беда. Я не отталкивала его. А ввязалась в это. И это несмотря на то, что не хотела ввязываться.

– Да, но это произошло не из-за твоей слабости. А потому, что не слышишь себя. Ты, очевидно, готова к любви. Почему стыдишься признаться в этом?

– Потому что я независимая женщина, и для счастья мне не нужен мужчина.

Вызывающе скрещиваю руки на груди.

– Можно оставаться независимой женщиной и с мужчиной. Думаю, ты просто выбрала не тех парней, чтобы понять это. С хорошим мужчиной ты не теряешь себя. Он не хочет отнимать твою свободу. Но такие отношения могут сложиться, только если ты счастлива. Я часто связывалась с парнями, надеясь, что они сделают меня счастливой. И всегда винила их в том, когда это не работало. В конце концов я поняла: ответственность за мое счастье лежит на мне, а не на партнере. И это все изменило к лучшему.

Мне приносят воду, выпиваю ее одним глотком. В голове проясняется.

– В твоем случае жить своей любовью, вероятно, означает, что следует признать: ты хотела бы снова иметь кого-то в своей жизни. И из этого необязательно следует, что завтра же ты выйдешь замуж.

– Думаю, я поняла. Но также считаю, что мне нужно переварить это и поспать.

Этот день утомил меня. Воспоминания о Дэниеле вызвали столько эмоций, потом массаж, разговор о моей маме и этот сумасшедший документальный фильм о воде. Скульптура педофила в кафе и эти разговоры о любви.

– Думаю, мне нужно немедленно лечь спать, иначе упаду со стула.

– Тебе предстоит многое понять. Найди время, в котором нуждаешься. Спасибо за этот увлекательный вечер. На самом деле, мне сегодня хотелось тишины и покоя, но ты меня очаровала.

Она оплачивает наш счет.

– Хочу тебя угостить. Просто потому, что это сделает меня счастливой. Может, однажды ты захочешь написать мне и рассказать о своих дальнейших приключениях.

Эмилия записывает адрес своей электронной почты на листке бумаги.

– И, если снова захочешь поесть израильской еды, буду ждать тебя здесь.

Она улыбается, и я благодарю ее.

Мне никогда не говорили, что я могу быть интересным собеседником. Возможно, стоит переехать в Вену. Как будто я подхожу этому городу, а он подходит мне. С улыбкой сажусь в такси и еду домой. С нетерпением жду завтрашнего дня. Наконец-то снова у вижу Сюзанну. И мысль об Оливии и ее историях заставляет меня улыбаться тоже. Что она скажет о моих последних приключениях?

Глава 19

У воды есть память

– Давно в моей жизни не случалось столько волнений. Я бы сказала, только из-за этого отпуск того стоит, – этими словами приветствую Оливию.

– Ну, ты сияешь. Неужели снова увидела своего парня?

– Нет. Мне не нужен мужчина, чтобы сиять.

Приятно это говорить.

– Так, так. Францисканец?

– О да, хотела его попробовать с тех пор, как проснулась.

Не знаю почему, но сегодня чувствую себя сильной. Мне хорошо. Вчера я была сбита с толку. И все еще чувствую, нужно многое упорядочить в своей голове. Но в то же время знаю, у меня достаточно времени для этого. Сегодня понедельник, до конца отпуска четыре полных дня. Когда думаю о том, сколько испытываю здесь всего за один день, то окончание поездки, кажется, отодвигается на столетие.

– На завтрак буду то же, что и вчера. Было просто потрясающе.

– Уверена, что не хочешь попробовать наши блинчики?

– Мой кофе и так сладкий. Не хочу ничего такого сверх.

– Могу приготовить для тебя сытные блинчики с начинкой.

– Что ж, тогда позволяю себе удивиться и соглашусь. А то уже пью кофе, который пробовала. А ведь нужны новые впечатления. Твоя правда.

– Скоро вернусь. Любопытно узнать, что расскажешь.

Наблюдаю за ее кудрявой головой. Вспоминая вчерашних недружелюбных официантов, отмечаю разницу. Словно день и ночь. Когда люди улыбаются и хорошо к тебе относятся, это гораздо приятнее. Здесь я не чувствую себя лишней. Скорее, своей. Как будто нашла то, что искала. Это прекрасно. Хотелось бы чувствовать себя так всегда и везде.

Пока жду, достаю блокнот. Читаю записанное в последний раз:

У воды есть память, она хранит информацию.

Задумчиво смотрю на стакан с водой. Какие эмоции он хранит?

– Что-то не так с твоей водой? – спрашивает Оливия, когда приносит еду.

– Нет. Я просто задумалась. Ты знала, что вода хранит информацию, то есть обладает памятью? – спрашиваю я серьезно.

Оливия начинает смеяться:

– Благодаря таким темам разговоры с тобой никогда не будут скучными.

Она смеется надо мной? Чувствую укол в сердце.

– Нет, нет. Я в хорошем смысле. С тобой всегда интересно говорить. Уверена, что вчера ты отыскала интересные мысли и идеи. Жду не дождусь, когда ты поделишься ими со мной, – успокаивает она меня. Видимо, выражение моего лица выдало то, что на душе.

Думаю, надо переехать в Вену. Здесь я, кажется, совсем другая Бетти. Или тут другие люди, не знаю. Меня даже не волнует, как дела обстоят на самом деле, ведь я слышу столько замечательных слов. Я восхищена. Со мной не скучно. Со мной? Я самый скучный человек на планете, а они просто пока что не замечают этого.

– Скоро вернусь. Быстренько скажу Элиасу, что у меня перерыв.

Значит, второй официант – Элиас. Он всегда слоняется в другой части кафе. Толком не замечала его прежде, так как сосредоточилась на Оливии.

– Как блинчики? – спрашивает Оливия, возвращаясь к моему столу.

– Безумно вкусно. Ваше кафе должно войти в десятку лучших в путеводителях.

Оливия явно довольна моим комплиментом. Я рассказываю ей о своем вчерашнем дне.

– А что насчет воды? – интересуется девушка.

Стоило бы привыкнуть, как люди стали внимательны к моим словам. В окне вижу свое краснеющее отражение. Приятно быть услышанной.

– Смотри, вчера я узнала, что вода хранит информацию. В документальном фильме воду подвергали различным воздействиям. А потом быстро замораживали и смотрели на ее кристаллы под микроскопом. Это было просто потрясающе. Узоры тех льдинок, которым играли классическую музыку, великолепны. Вода, всю ночь стоявшая у телевизора, выглядела просто ужасно. После провели эксперимент с тремя стаканами риса. В один стакан говорили приятные вещи. Во второй – плохие. А третий просто игнорировали.

Оливия нахмурилась.

– Что-то не так? – спрашиваю ее.

– Продолжай.

Мгновение я колеблюсь, но мне отчаянно хочется довести свой рассказ до конца.

– Стакан риса, слышавший позитивные слова, стал приятно пахнуть. Тот, которому говорили гадости, – почернел. А рис, простоявший в одиночестве, заплесневел. Разве это не потрясающе?

– Так и есть. Но что это значит для тебя?

– Что ты имеешь в виду?

– Ну… какие выводы ты делаешь о своей жизни, благодаря увиденному? – спрашивает Оливия.

– Что всегда стоит хорошо относиться к рису? – спрашиваю в ответ, потому что не понимаю, к чему она клонит.

– Мы, люди, на семьдесят процентов состоим из воды. Если у нее есть память, то нам следует быть осторожными в своих действиях. Например, не проводить ночи перед телевизором и, прежде всего, быть добрыми к себе.

Смотрю на нее с воодушевлением, чтобы продолжить разговор.

– Я знаю эту документалку. Моя начальница любит ее. И требованием для подачи заявления было не наличие каких-либо предварительных знаний, а скорее, просмотр этого документального фильма. Эта женщина сумасшедшая, я уже говорила тебе, – смеется Оливия, сияя при этом.

Клянусь, если бы у меня когда-нибудь была такая начальница, я бы никогда больше не жаловалась. Тут можно быть только счастливым.

– В любом случае, наше собеседование при приеме на работу отличалось от всех остальных. Проще говоря, речь шла об улыбке и воде. И я украла у нее вопросы и задаю их сейчас тебе. – Она улыбается мне.

Элиас подходит к нашему столику, в его руке стакан воды для Оливии. Как заботливо.

– Как ты ведешь разговоры с самой собой? Как позволяешь другим говорить с тобой? Представь, ты – стакан воды, подверженный всем этим влияниям. Можешь решить, какие из действий окружающих примешь, а какие нет. Я, когда устраивалась на работу, встречалась с настоящим придурком. После того как моя начальница объяснила мне про эксперимент с водой, я стала представлять, как мое тело чернеет или покрывается плесенью внутри, когда он снова оскорблял меня или упрекал в невежестве. Одиночество и злые слова – яд. В то время я постоянно ругала себя за глупость. Ведь я хотела бросить его, но не могла. Только так же отравляла себя, заставляя чернеть внутри.

– Ух ты, – говорю я. Это действительно крутые выводы. – Я сочувствую.

– О, да не проблема. Этот документальный фильм и особенно вопросы начальницы помогли мне понять многое и изменить свою жизнь. Теперь мой телефон всегда лежит в режиме полета на кухне, а не рядом с подушкой. И я больше не засыпаю с включенным телевизором. Его даже нет в моей спальне, как раньше.

– Мой телефон обязательно должен быть в спальне. Иначе мне страшно, потому что живу одна.

– Тогда хотя бы переводи его в режим полета.

Киваю.

– Хорошая идея. Но я не хочу засыпать без телевизора. Ведь дома так тихо, – говорю, прежде чем успеваю подумать о том, как жалко прозвучало это признание.

– Понимаю. Я тоже поменяла жизнь не сразу. Да тебе и не надо вообще что-либо менять. Просто мне телевизор приносил лишь стресс. С помощью экспериментов мне удалось убедиться в этом. И теперь я гораздо внимательнее к себе отношусь.

– Что за эксперименты?

– Я начала разговаривать со своими цветами.

– И?

– Теперь мне не одиноко и всегда есть собеседник.

Теперь мы обе смеемся.

– Считаю, очень важным записывать свои выводы. Для того чтобы не забывать им следовать. Просто пережив что-то захватывающее, мы не меняем свою жизнь. Это происходит только тогда, когда мы извлекаем из этих событий уроки и действуем. Даже если это всего лишь маленький шаг.

Элиас ставит перед нами по францисканцу.

– Пожалуйста, дамы. Вы, девочки, выглядите так, будто нуждаетесь в этом.

– Ух, ты лучший, – Оливия целует его в щеку.

– Спасибо, – говорю я с улыбкой, наслаждаясь ароматом кофе со сливками.

– Хорошо, – продолжаю, когда Элиас опять уходит. – Тогда что можно сделать?

– Можешь настроить телевизор на то, чтобы он выключался через определенное время. Тогда он не будет работать всю ночь, а только до тех пор, пока не заснешь, –  размышляет Оливия. – Попробуй сегодня вечером.

– У меня сейчас в спальне даже телевизора нет.

– И ты хорошо спишь?

– Как ребенок, – признаюсь.

– Вот. Что ж, тогда проблема решена.

– Да, но дома все по-другому.

– Может быть. Или ты привыкла так думать.

– Попробую как-нибудь. Тоже хочу экспериментов. Не буду оскорблять стакан воды, потому что тем самым я оскорбляю себя, если правильно понимаю.

– Верно. Я проверила это на цветах. Когда еще была с этим придурком, у меня на кухне стояла кадка с зеленью. Там, где он сидел весь день и проклинал человечество, а также меня. Внезапно пришло осознание, что с тех пор, как мы вместе, мне приходится все время пересаживать растения и покупать новые семена. Зелень стала абсолютно безвкусной. И потеряла аромат. Ну, теперь этого парня там нет. А я с любовью разговариваю с травами, и вот результат: на моей кухне пахнет тимьяном, лавандой и луком. С тех пор мне больше не нужно ничего покупать. Клянусь, это была его отвратительная энергия.

– Хорошо, поговорю со своими цветами.

– Или можешь просто ласково поговорить с собой, – предлагает Оливия.

– Ага. Знаешь таких людей, которые говорят со своими болезнями? Ты разговариваешь с болезнью, пока она не пройдет? Всегда думала, это полная чушь, но, может быть, так оно и есть?

– Точно, попробуй говорить всем своим телом, – взволнованно говорит Оливия.

– Можно также написать сообщения на бутылке с водой. Будет напоминать о позитивных мыслях. Будешь произносить их вслух, напитывая воду.

– А это идея. Предложу своей начальнице. Бетти, ты великолепна.

Она вскакивает и обнимает меня. Я вздрагиваю от неожиданности. Это странно и в то же время так приятно. Моя идея великолепна. Ура.

– Подожди, запишу это решение в блокнот. Чтобы ничего не забыть.

– Немедленно отправлю сообщение начальнице.

Оливия оставляет меня и бросается к телефону.

Эксперименты:

1. Постарайся заснуть без телевизора.

2. Используй его со спящим режимом, если первый пункт не сработал.

3. Напиши позитивные сообщения на бутылке с водой.

4. Переведи мобильный телефон в режим полета на ночь.

5. Говори с собой ласково, с любовью.

6. Разговаривай с цветами.

Боже мой. У меня скоро накопится материала на собственное руководство к действию. Не знаю, смогу ли выполнить это все. Будет ли вообще в этом какой-то смысл, но попробую. Клянусь самой себе. Потому что в противном случае все эти знания и опыт будут напрасны.

Глава 20

Когда мама не дает прохода

Несколько часов спустя вхожу в квартиру Ани с несколькими пакетами. В них новые вещи. Боже мой, как давно я ходила по магазинам с таким удовольствием? К каждому предмету я подходила трепетно. Проверяла, подходит ли мне этот цвет, должна ли вещь стать новой частью меня. Как будто ищу золотое сокровище, без которого не могу вернуться домой.

Срезаю все бирки и бросаю одежду в стиральную машину. Уже не могу дождаться, чтобы переодеться в новое. Все старое снимаю с бельевой веревки. Долго держу белую футболку с лиловым пятном на груди. Это напоминает мне Дэниела, но все кончено. И, к сожалению, пятно футболку не красит, хоть я и пытаюсь убедить себя сохранить ее. У меня есть красивое платье, оно тоже напоминает о Дэниеле и нашей встрече, зачем оставлять испачканную вещь? Может быть, пришло время выбросить все старье. В конце концов, этой футболке столько же, сколько и Дэниелу. От этой мысли жар вновь подступает к щекам. Я целовалась с парнем на 11 лет моложе. И определенно была готова на большее.

Ну что ж, старушка Бетти, сейчас ты отправишься в мусорное ведро. Поцеловав кусок ткани и попрощавшись с ним, выбрасываю его в мусорное ведро. Время перемен. Время для нового опыта. Я готова.

Осталось немного времени, прежде чем Сюзанна заедет за мной. Поскольку у меня нет будильника, не решаюсь спать днем. Лучше еще раз разберусь с блокнотом. Сегодня я решила структурировать решения и включить их в свою жизнь и после отпуска. Но один вопрос вызывает у меня головную боль. Моя мать. Я купила ей открытку, положив ее в блокнот. Заварив себе чай, ложусь на пол.

Женщина на массаже вела себя так, как будто решение о том, чтобы меньше общаться с собственной матерью, было самой простой вещью в мире. И вроде бы все слова об этом имели смысл. Если я чувствую себя хорошо, то наш телефонный разговор пойдет и на пользу маме. Сегодня у меня возникло желание рассказать ей о Вене. Думаю, я даже немного скучаю по ней. Но чаще чувствую себя виноватой и беспокоюсь о том, все ли с ней в порядке. И еще больше беспокоюсь о том, что буду чувствовать, если придется выслушивать ее обвинения, когда вернусь домой. Мне не нужна такая энергия в этой открытке.

Беру карточку с изображением колеса обозрения Пратера и пишу маме о своем кулинарном опыте, посещении парка и прекрасных садах во внутреннем дворе. Стараюсь писать крупно, чтобы не осталось лишнего места. Наконец, заканчиваю. Заполняю адрес, испытывая облегчение от того, что выполнила долг. И что теперь?

Если это было «Загадай желание», как часто я разговаривала бы по телефону с мамой?

В голове мгновенно возникает ответ. Я бы даже не стала выделять фиксированное время. Сроки меня напрягают.

Ага. Нельзя откладывать эти мысли бесконечно. Какое бы объяснение я ей ни предоставила, оно ей не придется по душе. Мне было бы легче говорить с ней по телефону раз в неделю. Но что если начать с того, чтобы не говорить с ней хотя бы раз в неделю.

Мысль о том, чтобы не слышать ее голос хотя бы один день, – мечта. Думаю, ради этого я бы даже возвращалась домой пораньше. Мысль об этом наполняет меня радостью, хотя еще не знаю, как буду проводить это освободившееся время. Должна ли я его сразу чем-то заполнить только потому, что освободила?

А раз мне нечего делать, то почему я просто не могу позвонить ей. И тут же моя нечистая совесть дает о себе знать. Я так больше не могу. Глубоко вздыхаю.

Почему это вообще так сложно? Я ведь люблю ее?

Потому что она использует тебя как терапевта, друга, дочь и врача. Это несправедливо, слышу внутренний голос.

Установи границы. Речь идет о рамках, и для того, чтобы понять свои, мне надо разобраться, чего я хочу сегодня.

Я трусиха. Начну с одного дня и посмотрю, как все пойдет. И чтобы у меня было оправдание для нее, а также для себя, почему я не могу поговорить с ней по телефону в день, который выберу, торжественно решаю здесь и сегодня: этот день я буду посвящать своим приключениям. Вероятно, это не вау-причина, но это большее, что я могу придумать сейчас. И это определенно лучше, чем ничего. Прогресс, хоть и похож он на движение улитки. Кстати, если у меня будут постоянно новые впечатления, то и тем для разговоров с мамой станет больше. Возможно, тогда мы сможем поговорить о чем-то, кроме еды, боли и прочего.

О, черт. Мне 36 лет, и мне нужен предлог, чтобы не разговаривать с мамой один день в неделю. Насколько это печально? Бетти, ты очень печальна.

– Дерьмо.

Случайно опрокинув стакан с водой, я вспомнила о том, что должна посылать позитивную энергию.

– Ладно, – бормочу я. – Пока не будут думать, что я хотела бы чаще не разговаривать с мамой. Я и так справляюсь неплохо. Начнем с одного дня.

Если бы я не посмотрела документальный фильм о воде, мой внутренний диалог наверняка был бы другим. Быстро вытираю пол полотенцем.

Мысль о дне, принадлежащем только мне, приводит в восторг. Какой день недели выбрать? Он должен быть фиксированным, чтобы маме было легче, и чтобы я действительно придерживалась его. Если я чему и научилась, так это тому, насколько важен распорядок. Хотя сейчас он ограничивает меня, но все же имеет право на существование. Окей. Выберу среду. Тогда могу с нетерпением ждать дня приключений в начале недели, а оставшаяся ее часть до выходных будет проходить веселее. Может, в приключение взять с собой маму, чтобы убить двух зайцев? Но как тогда быть с отсутствием созвонов? Или добавить второй день без разговоров по телефону? Один будет для меня лично, а второй для нас двоих.

О боже, теперь меня лихорадит.

Одно за другим принимаю решения и записываю:

Среда – день приключений. Буду пробовать что-то новое. Не звоню маме.

Супер. Решение принято, и я очень счастлива. Юху-у-у. Чувствую себя по-настоящему взрослой и сильной, и кончики пальцев покалывает от счастья, когда думаю о доме. Кто бы мог подумать такое?

Но как мне теперь объяснить это маме?

Радостная энергия махом пропадает. Я снова маленькая девочка и не могу противостоять напряжению. Отстой. Закрываю лицо руками и смотрю на последнее решение. Взгляд блуждает по гостиной и останавливается на чашке. Я вижу:

Как сделать это легче?

Да, хороший вопрос. Как?

Достаю ручку и записываю вопрос на странице «Как поступить» в блокнот.

Как признаться маме в моих приключениях без нее?

Недолго думая, моя ручка двигается. Как будто сама по себе:

Напиши ей это. Не спрашивай разрешения. Просто констатируй факты.

Не придавай этому большого значения.

Эх, ладно. Правда, это немного грубо. Меня озаряет. Если не буду придавать этому большого значения и буду вести себя так, будто это нормально и неплохо, возможно, она воспримет это так же. Да уж, надеюсь. Напишу ей об этом в следующей открытке. К счастью, осталась еще та, которую я купила. Просто отправлю с разницей в несколько дней. Прежде чем потеряю смелость и азарт, пишу на следующей карточке.

Дорогая мама,

Вена фантастическая. И так сильно отличается от Берлина. Я решила, что интересные вещи должны присутствовать не только в отпуске, но и в повседневной жизни. Вот почему, когда я вернусь, то каждую среду буду пробовать что-то новое. Извини, но я не смогу звонить в тот день. Но на следующий обязательно буду рассказывать, как все прошло. Может быть, однажды ты захочешь отправиться на поиски приключений вместе со мной?

Люблю тебя, скоро увидимся.

Целую.

Бетти

Уф. Мне потребовалось много усилий для этой открытки. Теперь я взволнована и напугана одновременно. Но знаю, что поступаю правильно. Наконец.

Однако у меня все еще есть один вопрос из разряда «Как сделать это легче?», и я пишу его:

Как выдержать остальные шесть телефонных звонков маме в неделю?

Глава 21

Любовь – это нормально

Мысли прерывает звонок. К сожалению, никак не удается придумать ответ на последний простой вопрос, поэтому отвлекаюсь и иду открыть дверь.

– Сюзанна, – приветствую я ее и обнимаю, как будто мы давние друзья.

Она тоже сердечно обнимает меня в ответ и, кажется, искренне рада.

– Моя дорогая, я планирую тебя похитить. Собирайся.

– О! Сюрпризы! Ну что ж, это как раз подходящее время для этого, – я буквально визжу от восторга.

Чуть позже сижу на скамейке в парке Сэтагая. Недаром название на вывеске с японского переводится «рай», как объясняет мне Сюзанна. Здесь восхитительно. Стрекочут сверчки, витает сладкий аромат цветов, щебечут птицы, и легкий ветерок обдувает лицо. Воздух в это время совсем другой, нежели днем. Не такой горячий, скорее свежий. Вода в ручье радостно журчит, но, к сожалению, слышится и другой шум. Комары.

Сюзанна разложила корзину для пикника и показывает вкусности, которые купила на Нашмаркте. Сыр, фрукты, орехи, оливки и все, что душе угодно. Мне действительно следует поехать на рынок еще раз за день до отъезда и купить провизию в дорогу.

– Сюзанна, это так мило с твоей стороны.

– Мне было только в радость. Давно хотелось устроить пикник на природе вечером. Моя жизнь действительно стала слишком насыщенной, поэтому сегодня спросила себя: как сделать это легче? Задумалась, чего бы хотелось мне самой и что я хочу показать тебе, – она отмахивается от комара.

– Я тут уже успешно использую твои уроки про «как сделать это легче». Но появилась одна вещь, на которой я застряла.

– И что же это? – она просит меня рассказать ей о моих тревогах.

Я говорю о матери и спрашиваю Сюзанну:

– Как выдержать остальные шесть звонков в не-делю?

– Ты обычно слушаешь ее или активно участвуешь в разговоре? – Сюзанна вопросительно смотрит на меня.

– Ну, чаще всего она жалуется, а я слушаю.

– Ты спрашиваешь, как у нее дела?

– Да, потому что она этого хочет. При этом только поздоровавшись, я уже знаю, как у нее дела. И они никогда не в порядке. Всегда что-то не так.

– Может быть, ей, как и тебе, нужен толчок? Чуть больше веселья в жизни?

Скептически смотрю на нее.

– Да, возможно. Так-то у нее есть только я, и весь день ей нечем заняться.

– Итак, проблема, похожая на твою.

– Да-да, но мне-то не скучно. У меня просто нет времени.

– А у нее его слишком много.

– Возможно. К чему ты клонишь?

– Хорошо. Во-первых, ты можешь сделать ваши разговоры интереснее, задавая ей разные вопросы. Удиви ее. Открой альтернативный отдел в мозгу.

– Что бы это значило? – тянусь за оливкой, потому что она начала пикник с кусочка сыра фета.

– Ну, можешь спросить, чего она хотела или о чем мечтала в молодости. Или что она думает об этом мире. Верит ли в жизнь после смерти, видела ли когда-нибудь призраков или каким был ее первый поцелуй.

– Чего?

Сюзанна смеется и наливает нам по стакану свежевыжатого апельсинового сока.

– Думаю, ей было бы полезно вспомнить, кем она была раньше и чего хотела от жизни. Возможно, это поможет твоей матери спросить себя, куда она хочет идти, и снова активно заняться этим. Вместо того чтобы просто плыть по течению. Уверена, ты будешь для нее хорошим примером, – Сюзанна делает большой глоток сока. – И тогда тебе, возможно, станет интересно говорить с ней. Узнать, кем была твоя мать, какие у нее были мечты и чему ты можешь у нее научиться. Придумай вопросы, которые могли бы тебя интересовать. И посмотри за динамикой диалога.

– И все? Просто задавать разные вопросы?

– В принципе, да. Попробуй. Это может быть поучительным. Для вас обеих. И, быть может, эти вопросы принесут небольшие изменения в вашу жизнь. Иногда нам нужно вспомнить, кем мы были и кем хотели быть. Как случилось у тебя с Дэниелом.

С которым из незнакомцев я еще не говорила о своей испорченной личной жизни? Вновь мысленно закатываю глаза.

– Дэниел напомнил тебе о Бетти, которой ты была когда-то. Он пробудил в тебе ту, кем ты хочешь быть снова. Не только Бетти, обиженная девочка, но и Бетти, женщина со своими потребностями. Бетти, жаждущую открыть и испытать свою женственность. Все они принадлежат тебе и друг другу. Каждая Бетти – часть тебя, но нужно, чтобы все они функционировали как единое целое.

– Живи своей любовью, – напоминаю себе вслух и рассказываю ей про вчерашний день.

– Точно. Живи своей любовью – это значит, живи своей женственностью и чувствуй свою сексуальность.

Мне снова становится жарко.

– У тебя нет причин чувствовать себя некомфортно из-за этого. Это часть жизни. И это нормально – иметь потребности. То, что они поутихли, не означает, что их больше нет.

– Но на самом деле я бы предпочла остаться одна. Просто чувствую внутри себя желания. Но по итогу, похоже, мне все-таки не хочется их воплощать. Хотя и ощущаю себя так, будто умираю с голоду.

Боже, как неловко говорить об этом вслух.

– Я бы предпочла меньше мечтать о мужчинах и больше о путешествиях или типа того.

– Всегда есть причина, по которой мы чего-то сильно хотим. Это может привести к настоящей мечте. Пауло Коэльо пишет об этом в своих романах. Прочти что-нибудь при случае. Я всегда беру один из них в руки, когда приходит время чему-то научиться.

– Что за причина, заставляющая жаждать любви? Я не понимаю, чем это мне поможет?

Сюзанна отрезает кусочек дыни, протягивает мне несколько кусочков, а остальное съедает сама.

– Пятнадцать лет назад я находилась на той же стадии, что и ты сейчас. Я так мечтала о своей практике. О том, как люди каждый день пишут мне о том, что я изменила их жизни. Еще я хотела зарабатывать достаточно денег на путешествия. Но реальность оказалась иной.

Она отпивает глоток сока и улыбается.

– Но в итоге я думала совсем о другом. Об отношениях. Это сводило меня с ума. Думаю, у меня были все шансы свихнуться. Я хотела и не хотела одновременно. У меня был травмирующий опыт отношений в прошлом, и теперь мне просто хотелось тишины и покоя. Вроде бы несколько лет все было нормально, но потом… Я больше не могла подавлять это. И случился настоящий взрыв. Я даже зарегистрировалась на сайтах знакомств, хотя и ненавижу подобные вещи, – она качает головой. – Это длилось, пока я не нашла любовь. Конечно, не через дурацкое приложение. И эта любовь научила меня всему. И положила начало моему бизнесу и изменила все.

– Что это было? – с нетерпением спрашиваю, как будто собиралась посмотреть финал сезона сериала.

– Принятие. Она научила меня принимать. Я говорю о подарках, красивых словах, любви и иногда деньгах, когда они мне срочно были нужны. Мой партнер просто давал это мне, не требуя ничего взамен. Просто потому, что верил в меня. В тот момент я была в таком состоянии, когда принимать помощь практически невозможно. И даже не осознавала, как глубоко увязла в этом болоте. Даже когда клиенты хотели мне заплатить, я дарила им коучинг и занятия, потому что просто не могла принять это.

Начинаю задаваться вопросом, так ли это и у меня. Но нет, я уже многое приняла в этом путешествии. Печенье, шоколадные батончики, израильская еда, мороженое… Какой вывод? Я могу брать еду от других людей.

– Когда я усвоила этот урок, мой бизнес внезапно пошел в гору. Я смогла погасить свои кредиты в течение года и переехала в квартиру своей мечты, где также провожу сеансы. Это было безумие. Я действительно многим обязана этим отношениям.

– Прекрасная история.

Смотрю на нее с воодушевлением.

– Вы до сих пор вместе?

– Нет. Мы оба слишком много работали, и это многое испортило. Но мы по-прежнему хорошие друзья, несмотря ни на что. Просто больше не любовники.

В ее глазах меланхолия, к сожалению, я почти чувствую это. Думаю, Сюзанна все еще влюблена в того человека.

Некоторое время мы молчим и едим деликатесы. Только откусываю оливковый хлеб с пастой из паприки, как ко мне в голову приходит важный вопрос:

– А чему же учиться мне? Принимать я и так умею, – бормочу я с набитым ртом.

– Единственный способ узнать это – принять то, что тебе суждено, и перестать сопротивляться.

«Живи своей любовью», – думаю я.

Глава 22

Вопрос вины

– Я больше не могу, – кричу я, опасаясь, будто могу лопнуть в любой момент. Почему у них нет туалета в парке?

– Вон, видишь бар? Зайди туда, – предлагает Сюзанна.

Бегу через улицу, забегаю внутрь и ищу туалет. Сюзанна идет впереди меня, показывая на табличку. Туалет в подвальном этаже, нас разделяет только лестница. Сразу же убегаю, потому что мой мочевой пузырь вот-вот лопнет. Врываюсь в уборную, распахиваю дверцу кабинки и просто сажусь на унитаз, даже не заботясь о гигиене. Не выдержала бы ни секунды дольше.

– О боже, как хорошо, – из меня вырывается облегченный стон.

– Обычно так говорят в постели, – отвечает мужской голос.

Что? Это определенно не Сюзанна.

– Если хочешь большего, выходи скорее.

Какого черта? Неуверенно замираю перед дверью туалета, но мне нужно помыть руки. Думаю подождать, пока незнакомый парень уйдёт. Где Сюзанна? И почему в женском туалете какой-то парень?

– Нет, спасибо, – уверенно говорю я и открываю дверь. Иду прямиком к раковине и даже не смотрю на него.

– Разве ты не ошибся туалетом?

– Здесь общий.

Закатываю глаза и ухожу.

– А, вот и ты, – кричу я Сюзанне.

– Да, меня задержали. Бетти, это Эллен. Моя хорошая подруга.

– Привет, Эллен. Я Бетти. И там странный парень ищет секса в туалете.

Эллен смотрит на меня широко раскрытыми глазами.

– Туда зашел мой муж.

– Боже, наверное, какая-то путаница, – заикаюсь я.

Дверь снова открывается, и парень выходит. С тревогой смотрю на нее. Это действительно ее муж?

И тогда Сюзанна и Эллен громко смеются.

– Шутка. Я не замужем, – легко говорит Эллен, и мы игнорируем странного парня.

– Какое счастье!

В противном случае был бы конфуз.

– Пойдем, мы найдем бар получше, – предлагает Сюзанна.

– Но сегодня вечер караоке. Оставайтесь.

О нет. Только не караоке. Кроме того, Сюзанне определенно не стоит находиться в баре. Здесь повсюду алкоголь.

– И здесь столько идиотов, что опозориться невозможно.

– Это аргумент, – отвечает Сюзанна.

– Бетти? Хочешь такой новый опыт? Или ты уже бывала в караоке?

Мне бы хотелось ответить «каждую неделю» и показать ей, будто для меня в этом нет ничего нового. Но правда в том, что я никогда в жизни не делала ничего подобного, не говоря уже о том, чтобы спланировать такое заранее. Я даже не из тех, кто поет в душе. Я никогда не пою. Не могу подпевать ни одному тексту. Окей, может быть, когда была подростком, но не более того.

– Решено, – Эллен ухмыляется и тащит нас к своим подругам. Она заказывает выпивку для всех, но я решаю проявить солидарность с Сюзанной и не употреблять алкоголь. Я и так слишком часто заказывала его в последние дни.

Сюзанна, кажется, понимает это.

– Я не против, если ты выпьешь, – шепчет она мне.

– Я делаю это не для тебя. Хочу иметь ясную голову и быть в форме завтра утром.

Это, по крайней мере, частично правда.

– Итак, выбери песню, дорогая Бетти, – невнятно произносит Эллен после того, как отменила заказ коктейля для меня. К счастью, никаких вопросов и давления по поводу отказа от алкоголя.

Она протягивает мне планшет с названиями песен, которых я не знаю. Проходит целая вечность, прежде чем нахожу знакомую. Песня о том, как хочу с кем-нибудь потанцевать.

– Нашла, – говорю Эллен.

– Рискнешь петь одна? – спрашивает Сюзанна. – Или тебе нужна поддержка?

– Одна? Ни за что, – отвечаю я. Подозреваю, я не умею петь. Хотя точно утверждать не могу. Я никогда этого не делала. О боже, это, наверное, обернется грандиозным провалом. Хорошо, что все здесь пьяны. Никто даже не запомнит меня. Этот вечер останется между Сюзанной и мной.

Еще одна песня, и моя очередь. Сердце колотится в горле. Только почему? Мне ведь все равно.

Сюзанна берет меня за руку и шепчет на ухо:

– Важно глубоко дышать. Вдох-выдох. Это то, как ты говоришь телу, что все в порядке. Оно отреагирует на это с благодарностью.

Следую указаниям и отчетливо ощущаю, как успокаиваюсь. Но тут ведущий говорит:

– А теперь для вас споют Бетти и Сюзанна.

Мне протягивают микрофон, и мое сердце бьется все быстрее с каждым ударом.

– Просто погрузись в это и сосредоточься на словах, – дает мне последний совет Сюзанна.

А потом мы начинаем петь. Вместе. Помню, как я любила эту песню раньше. Нам на самом деле весело, и забавная манера исполнения Сюзанны заставляет меня смеяться. Я могу по-настоящему наслаждаться этим дерьмом. Это замечательно. Фантастический момент.

После выступления мне срочно нужно в туалет. Хочу остыть. Встаю и иду к лестнице, и тут меня берут под руку и принимаются со мной танцевать. Что-о-о?

Он хорошо выглядит и неплохо ведет в танце, а потом говорит:

– Ты только что пела, будто ищешь, с кем потанцевать.

Я смеюсь. Хорошо, что выбрала эту песню, а не…

– Ты прекрасно поешь, – его голос напоминает медвежий рык. Мне нравится. Мужской. Глубокий. Отбрасываю мысли о Дэниеле. Как бы мне хотелось потанцевать с ним. Он еще в городе или уже во Вьетнаме? Вдруг мы пересечемся случайно?

Не знаю, хочу ли я вообще танцевать с мужчиной, с которым, собственно, танцую. Он просто застал меня врасплох. Было ли это милым или скорее бесцеремонным? Что ж, ладно, это весело. Решаю подарить ему этот танец. В конце концов, стоит принимать. Кто знает, к чему это приведет.

Мы практически не разговариваем. Песня заканчивается, мы останавливаемся.

– Хочешь выпить?

Думаю несколько секунд. Хочу? Ах, почему бы и нет? Это может вылиться во что-то приятное, и благодаря этому парню я получила дозу физического контакта во время танца.

– Кока-колу. Спасибо.

Мы подходим к стойке. Смотрю на Сюзанну, хочу послать ей сигнал, что отлучусь ненадолго. Она видит меня и поднимает большие пальцы вверх.

Начинается обычный флирт. Откуда ты и бла-бла-бла. Я делаю глоток колы, когда он внезапно сокращает расстояние между нами.

– Эй, у тебя тут бирка торчит. Постой.

Позволяю ему прикоснуться ко мне. Не знаю, что чувствую, когда он так близко.

– Готово, – говорит он.

– Что?

О боже, я забыла срезать ценник?!

– Сделано на небесах.

Постойте, что? Он действительно только что сказал это?

Стараюсь игнорировать неловкий момент и спрашиваю, чем он занимается. Главное – отвлечься.

– Я работаю в дорожно-транспортной службе.

– О, звучит лучше, чем у меня. Я в налоговой.

– Да. Так вот, я хотел бы отбуксировать тебя сегодня домой. Я действительно хорош в этом.

Смотрю на его лицо и рассматриваю его сверху вниз. Он серьезно? Это была вторая глупость, сказанная за пять минут.

– Шутка казалась хорошей, – он пытается спасти ситуацию. – Ну, если только ты хочешь убедиться, в чем я хорош. Настроена на что-то такое?

– Пока не пойму, но одно знаю точно. Не с тобой.

Отставляю стакан, благодарю и иду в туалет. Похоже, мужчины уже не те, что раньше. На этот раз проверяю, не зашел ли кто за мной, прежде чем зайти в кабинку. Когда все сделано и я готова помыть руки, открываю дверь, и он снова там. У меня чуть не случается сердечный приступ.

– Что ты здесь делаешь?

Я даже не услышала, как кто-то вошел. Крики людей наверху, наверное, заглушили все.

– Ну, я не был уверен, это знак или что-то типа того?

– Знак?

– Ну, ты меня возбудила, а потом исчезла в туалете?

– Я сказала, мне неинтересно, – стараюсь говорить вежливо, пытаясь быть милой и сдерживать гнев.

– Ты также сказала, что пока что не понимаешь, чего хочешь, – он приближается. – И я явно почувствовал между нами химию.

Хочу пройти мимо него к раковине, но он не пускает. Позади меня находится туалетная кабинка, а он стоит прямо передо мной. Во мне поднимается паника. Перестаю смущаться. Сейчас нужно не это.

– Мне нужно вымыть руки, – говорю это твердо, надеясь, что он не услышит дрожи в моем голосе.

– Верно, иначе как ты будешь ублажать меня. Мне не нужна грязная девчонка.

Изо всех сил наступаю ему на ногу. Выбегаю из уборной и оказываюсь в объятиях Сюзанны.

– Я хочу домой.

– Что случилось?

Парень выходит, и его сердитое лицо сразу меняется, когда он видит Сюзанну.

– Что случилось? – настойчиво спрашивает она и достает сотовый телефон.

– Ничего, – говорю я.

– Ты хочешь, чтобы такое «ничего» случилось и с другими женщинами? – она пристально смотрит мне в глаза.

– Он подошел ко мне слишком близко.

– Все было наоборот. Она меня соблазняла, а я не хотел, – говорит он с убежденностью. Это заставляет сомневаться в себе.

– Давай-ка извинись сейчас, или я вызову полицию.

– Я ни хрена не сделал.

Он пытается пройти мимо нас, взбешенный, но лестница слишком узкая, и Сюзанна не пускает его. Тем временем на лестнице появляются еще двое мужчин и спрашивают, что случилось.

Сюзанна объясняет.

– Эй, братан, из-за таких парней, как ты, ни одна женщина больше не готова к флирту. Извинись и пошел вон. Нам здесь такие козлы не нужны.

Несколько часов спустя мы сидим на диване Ани.

– Мне стыдно за это. Чувствую себя виноватой. Если бы я только не согласилась танцевать с ним и пить колу. Тогда тем мужчинам не пришлось бы драться с ним.

– Бетти, это была не твоя вина. То, что ты позволила купить тебе колу, не означает, что он может вести себя как мудак, – Сюзанна допивает чай.

– Да, в принципе я знаю это. Но меня гложет чувство, будто все это произошло только из-за меня.

Подтягиваю ноги к себе.

– И в этом проблема. У тебя нет причин чувствовать себя виноватой. Если бы не драка, мы, наверное, даже не имели бы права подавать жалобу, потому что ничего не произошло. Так что теперь он, по крайней мере, занесен в протокол и находится под домашним арестом.

– Что не так с этим миром, – говорю я. – Я действительно думала, что у нас будет веселый вечер.

– Проблема в том, что нам, женщинам, столько раз за всю нашу жизнь говорили, будто во всем виноваты мы, что нам нелегко избавиться от этой мысли. Но ты должна понять, и это очень важно, случившееся – не твоя вина. Представь, если бы это произошло со мной. Ты бы хоть на секунду обвинила меня?

– Когда я задумываюсь об этом, то понимаю, как несправедливо чувствовать себя виноватой. И это нелогичные эмоции. Если бы речь шла не обо мне, то я бы рассуждала по-другому.

Делаю мысленную пометку включить эту тему в свой список исследований. Хотелось бы узнать об этом больше.

Сюзанна кивает.

– Сейчас главное – сосредоточиться на хорошем.

– Вот прямо сейчас? На хорошем?

– Да, могло быть и хуже. И тебе удалось сбежать от него. Он в полиции. Другие заступились за тебя, и мы здесь, дома, в безопасности.

– Неужели мы в безопасности? А что, если я столкнусь с ним на улице?

– Не стоит даже думать об этом. Да, некоторые меры безопасности – разумная вещь, но ты не должна давать ему власть. Не позволяй этому человеку погрузить тебя в панику и не прячься дома. Это может случиться где угодно и с кем угодно. И еще важно, что это был не единственный твой опыт. Подумай о Дэниеле. С ним у тебя был чудесный вечер. Он пригласил тебя на мороженое и не был полным придурком. Ты должна понять одну вещь. Не все мужчины – мудаки.

Я смеюсь. Удивлена, услышав, как Сюзанна произносит слово «мудаки» в своем элегантном наряде.

– Серьезно. Мне кажется, ты не осознаешь, сколько хороших мужчин есть в этом мире. Ты сосредоточена только на мысли о мудаках.

Снова смеюсь.

– Сюзанна, ты должна выступить с Андреасом.

Мне встретилось так много хороших людей. И у Сюзанны действительно есть чувство юмора.

– Ну, всему свое время, – она говорит это как один из тех гуру, которые могут предвидеть будущее.

– Во всяком случае, это напоминает мне об одном вопросе. Я хотела задать его тебе. Какой, по-твоему, подарок преподнесла мне эта неприятная ситуация?

Сажусь на колени и обращаю на нее все свое внимание.

– Иногда понимание приходит не сразу. Возможно, сейчас ты решишь всегда носить с собой перцовый баллончик, а потом кто-то устроит тебе засаду, но не сможет навредить, потому что ты будешь во всеоружии.

– Прекрасно! Но что хорошего в том, что появится еще один идиот, желающий напасть на меня?

Я действительно раздражена.

– Нет. Положительный момент в том, что эта ситуация закалила тебя и подготовила к худшему.

– Не утешает.

– Вчера ты сказала, будто хочешь узнать больше о женщинах, вычеркнутых из истории. И почему уважают мужчин, даже тех, которые допускали, мягко говоря, ошибки. Сегодня речь шла о вопросе вины женщин, когда мужчины делают что-то плохое. Может быть, все эти вопросы ведут к одному и тому же?

Прикусываю нижнюю губу и размышляю:

– Разве Вселенная не может просто прислать мне открытку?

– Может быть, она делала это. Но ты просто не заметила. Вселенная посылает много знаков. Если мы игнорируем их или не понимаем, знамения становятся громче и яснее.

– Ну класс. Звучит жутко.

Сюзанна смеется:

– Ах, Бетти.

– Хорошо, допустим, сегодня все сложилось бы по-другому. Хуже. Каким бы тогда был урок? Или это все еще был бы подарок?

Одно только это слово меня злит.

– Это сложная тема. И, к сожалению, я не знаю ответа на все вопросы. Возможно, из-за этого ты стала бы кем-то, кто отстаивает права женщин. Или прошла бы терапию и научилась самообороне, то есть стала намного сильнее. Быть может, ты могла бы стать примером для подражания, например, для своей младшей сестры, которая теперь всегда может защитить себя благодаря тебе. Или этот парень попал бы в тюрьму и больше никогда ничего не смог бы сделать другим. Причин может быть так много, зависит от ситуации.

– Не знаю.

– Тебе не обязательно верить в то, во что верю я. Меня такие мысли утешают. Каждый раз спрашивая себя, что привело меня в плохую ситуацию, я сосредотачиваюсь на хорошем. Это помогает верить в причину для всего на свете. Если тебя такое злит, это нормально. Ты можешь задавать себе вопросы и не слышать ответов. В этом тоже нет ничего страшного. Еще можно спрашивать мнение у других. Они могут сказать тебе полную чушь. А могут поведать откровение.

– Думаю, мне пора в постель. У меня голова сейчас лопнет.

– Лучше уж мочевой пузырь, – пытается пошутить Сюзанна.

Закатываю глаза, улыбаясь.

– Ах да, насчет завтрашнего дня. У меня есть для тебя сюрприз. Не планируй ничего.

– Как будто я что-то планировала.

Глава 23

Побег – это не вариант

– Сюзанна сказала, что Вена – это не только город или события. И она просто обязана показать мне природу, – говорю я Оливии, которая слушает меня как завороженная.

– И какие планы на сегодня? – взволнованно спрашивает она.

– Собираюсь поехать в Бизамберге. Там есть пруд и что-то вроде пляжа, как я поняла.

– Не может быть!

Почему она так взволнована? Из-за пруда?

– У Сюзанны там домик или что-то типа того?

Лицо Оливии краснеет.

– Да, она дала мне ключ. Хотя я не понимаю, почему так много таинственности. Она сказала, что я найду дорогу к пруду от дома и что мне следует ехать туда на такси.

Отодвигаю тарелку. Хотя сегодня могла бы сэкономить деньги, потому что вчера купила продукты, но мне очень хотелось увидеть Оливию. Заплатила бы только за разговор с ней. Посмотрим, во что это выльется сегодня.

– Интересно. Я всегда мечтала побывать там.

– Чтобы искупаться? – спрашиваю я в замешательстве.

– Ну… Смотри, там есть озеро. Но его зовут прудом, рядом общественный пляж. Моей мечтой всегда было побывать там или, точнее, сфотографироваться. Там… это место особенное.

– Почему?

– Если Сюзанна не рассказала тебе, я тоже не стану. Хорошо, что у тебя нет телефона, ты никак не нагуглишь виды. Чувиха, я тебе очень завидую.

– Поехали со мной, – осторожно предлагаю ей. Знаю, на самом деле мы не подруги. Но она кажется такой близкой.

– Это невозможно. Ты не можешь просто взять и привести меня в чужой дом.

– Ты можешь подождать снаружи и пойти со мной к пруду, то есть… к озеру.

Оливия потерла виски.

– Нет, не получится.

Я чувствую разочарование, но, если честно, особо не надеялась услышать «да».

– Нужно спросить Сюзанну, иначе получится некрасиво. Не могу объяснить, но, надеюсь, ты понимаешь.

Что происходит, черт возьми?

– Тогда мне нужен твой телефон, чтобы позвонить ей. Ее номер у меня есть в блокноте, – показываю я.

– Ладно. Волнительно. Подожди секунду.

Оливия уходит и возвращается с телефоном.

– Давай.

Набираю номер и спрашиваю Сюзанну, не против ли она, если я возьму с собой Оливию. Я уже рассказывала ей о нашем общении, и она всегда улыбалась. Поэтому я не думаю, что это будет проблемой, и так и есть.

– Она желает нам повеселиться, – говорю я Оливии и наблюдаю, как она визжит от радости. Она бежит к Элиасу и говорит с ним несколько минут, прежде чем вернуться ко мне.

– Оке-е-й, берегись. Я заканчиваю в 14 часов. И нам не нужно такси, потому что у меня есть машина. Мы заедем ко мне на минутку, я возьму купальник и захвачу кое-что съестное из кафе.

– Черт, у меня нет купальника, – вспоминаю я.

– Это не имеет значения, у меня их полно. Мы что-нибудь тебе подберем. А-а-а, это так здорово. Спасибо, что предложила.

– Я, на самом деле, буду рада компании. А потом так же веселее. Машина, еда, еще и купальники. Разве я могла сказать «нет»?

– А чем займешься до двух?

– Не знаю, есть идеи?

– Хм. На днях я ходила на новую выставку уличной фотографии в Вене. Что скажешь?

– Честно говоря, не знаю. Но почему бы и нет? Тогда я, по крайней мере, могу сказать, что была на выставке. Звучит образовательно. Мама будет гордиться, – я смеюсь.

– Как раз узнаешь, нравится ли тебе это.

– Узнаю Вену с новой стороны. Хорошо, тогда я пошла. Скажешь, как мне туда добраться?

Она объясняет и пишет мне адрес.

– Если что, просто спроси, как пройти в Венский музей MUSA. Ты справишься.

Расплатившись и помахав рукой, направляюсь к двери. Там вновь оборачиваюсь.

– Эй, а как насчет очередной истории про улыбку?

– Чуть позже, – Оливия улыбается во весь рот и машет мне рукой.

– Приехали, – подтверждает Оливия, и это звучит так, как будто она собирается ущипнуть себя и проверить, не сон ли это.

Выходим, и, взяв сумки, заходим в дом.

– Ну и как нам теперь добраться до пруда? – спрашиваю я.

– Бетти? – зовет меня Оливия, скрывшись в гостиной.

Следую за ней, а затем и за ее взглядом.

– Серьезно?

– Теперь ты знаешь, почему я не могла подождать тебя снаружи, а потом пойти на озеро вместе. Сюда можно попасть только в том случае, если у тебя есть доступ в дом. Остальные не могут пользоваться прудом. Вот почему я расстроилась поначалу. Мне всегда хотелось здесь побывать и сфотографироваться.

Она подпрыгивает перед большим окном в гостиной, как взволнованная школьница.

– Я уже готова бежать.

Я смеюсь. Ее радость заразительна и более чем понятна. Этот участок потрясающий. Дом, озеро, ничего себе.

– Я не знаю, хочу ли исследовать дом или прыгнуть в воду, – кричит она и, видимо, все же определяется, потому что бежит на кухню.

– Бетти, ты должна это увидеть. Это великолепно. Так живут богатые люди. Класс.

Оливия никак не может успокоиться и становится все более взбудораженной. Она такая милая, когда радуется.

Осматриваем дом, потому что Сюзанна дала нам на это разрешение. Становится еще лучше, потому что она снова позвонила Оливии и разрешила нам переночевать здесь. Какой странный день. И как все всегда взаимосвязано. Совершенно безумно.

– Почему Сюзанна не поехала с нами? Я бы очень хотела с ней познакомиться. Ты обязательно должна сказать ей, что я сделаю ей ответный подарок в качестве благодарности. Ну, а теперь давай. Больше не могу этого выносить. Слишком жарко, и мне нужна ясная голова.

Она снимает одежду и бежит через высокие двери, ныряя в озеро. Она визжит и зовет меня, в воде так хорошо.

Все эти годы, даже не осознавая, я скучала по такому. Лежать с подругой у озера. Как раньше, когда мне было 16, и такое времяпровождение считалось обычной повседневной летней жизнью. Сейчас я просто счастлива и следую за Оливией.

Несколько часов спустя, накупавшись в озере, мы сидим у воды и позволяем солнцу высушить нас. Слова кончились, каждая гонится за своим ощущением счастья.

– Так. Теперь свет идеален. Сиди спокойно, хочу сфотографироваться.

Стрекочут сверчки, ветер заставляет деревья шелестеть и обдувает мое лицо теплым воздухом. Я чувствую себя настолько погруженной во все великолепие вокруг. Потихоньку впадаю в дрему. Время от времени открываю глаза, чтобы посмотреть на Оливию, потом снова закрываю их и улыбаюсь про себя. Это лучший отпуск в моей жизни.

– Не хочешь остановиться? – спрашиваю я ее, когда она фотографирует жабу.

– Пожалуй, пора. Я всегда слишком увлекаюсь.

– Хочу есть, – скулю я. Завтрак был давным-давно, и после обеда мы съели только немного дыни. Хорошо, много дыни. Даже слишком, но сытость все равно длится недолго. И, в конце концов, мы плавали, как будто тренировались на Чемпионат мира.

– К счастью, нам не нужно готовить. Только разогреть. Сейчас я все сделаю. Может, поедим здесь, на террасе, и посмотрим на озеро? – спрашивает она меня.

– Надеюсь, здесь есть микроволновка, так будет быстрее.

– Эм-м. Бетти?

– Да? – поворачиваюсь к ней.

– Разве ты не помнишь документальный фильм о воде?

– Там что-то говорили о микроволновке?

– Они определенно сказали что-то о радиации и показали кристаллы воды, которые мгновенно замерзли.

– Точно. Блин! Значит, мне больше нельзя пользоваться микроволновой печью?

– Ты можешь делать все, что хочешь. Я тоже не знаю наверняка, но была бы рада, если бы сегодня мы разогрели еду в духовке. По крайней мере, мою.

– Спасибо за подсказку. Видимо, моя жизнь дома теперь будет занимать чуть больше времени.

Оливия смеется и возвращает внимание к лягушке, делая последние снимки.

– Не думаю, что мы сможем здесь сидеть. Ай, – кричу я, когда тысячи комаров пытаются меня съесть, нападая разом. С наступлением темноты активизируются прожорливые насекомые. Они, должно быть, тоже хотят поужинать.

– Я готова к этому, – усмехается Оливия и кладет камеру на стол. – Но сначала поговорим вот о чем. Если ты позволишь мне сфотографировать тебя, то получатся потрясающие снимки на память. Тебе просто нужно довериться и позволить мне сделать это.

– О, нет. Мы знакомы всего четыре дня, и я уже должна тебе доверять? И позволить себя сфотографировать? – я смеюсь, и она понимает мой намек.

– О, Господи, Бетти, ничего страшного не произойдет. Просто поверь мне, в конце концов. Я отличный фотограф. И у меня есть идея для образа.

– Ну, до тех пор, пока мне не придется танцевать голой у костра – пожалуйста.

– Мне нужно несколько минут, – Оливия, смеясь, убегает в дом.

– Еда не должна остыть.

– Я быстро, – слышу ее крик изнутри.

– Та-да-а-ам, – поет разрисованная под зебру Оливия.

– Какого черта?..

У нее в руке баллончик с белой краской.

– Аквагрим, – говорит она, как будто это единственное объяснение, которое мне нужно.

– Мой брат – фермер. Его коров всегда сильно кусали клещи и комары, и ему было их так жаль. Поэтому он провел небольшое исследование и обнаружил, что полоски зебр отпугивают комаров.

– Ты шутишь.

– По-твоему, я бы стала так ходить без причины? Не думаю, что это особенно красиво, но нас здесь никто не видит, так?

Оливия действует мне на нервы своим аквагримом.

– Ты готова к полоскам? Или предпочитаешь комаров?

– Ну, ла-а-дно, – позволяю себе широко улыбнуться. Что мне терять?

Мы стоим перед зеркалом, разрисованные под зебр, смеемся и фотографируемся вместе и по отдельности.

– Горе тебе, если это не сработает.

Достаю лазанью из духовки и подаю на стол.

– Боже, пахнет обалденно, – у меня слюнки текут. – Думаю, больше всего мне будет не хватать твоей еды.

– Теперь я оскорблена. Больше, чем меня?

– Ладно, возможно, тебя тоже. Совсем чуть-чуть.

Мое сердце делает сальто. Кажется, я наконец-то нашла подругу. Ту, с кем можно повеселиться, помолчать и поговорить о чем угодно. Ту, у которой можно чему-то научиться и которая заставляет думать, вдохновляет меня. И, судя по всему, это взаимно.

– Кстати, лазанью, салат, фрукты, шоколадный торт – все это нам подарила моя начальница.

– Почему?

Начинаю думать, что она что-то вроде чудо-женщины. Стоит ли мне сменить работу в поисках такого замечательного начальника?

– Потому что ты подарила нам отличную идею для бизнеса. Начиная с завтрашнего дня, мы нанесем на наши бутылки с водой позитивные надписи. Мы с Элиасом уже провели мозговой штурм о том, что можем там написать. Моя начальница хочет заказать наклейки, чтобы нам не приходилось наносить надписи каждый день.

– Офигеть! – улыбаюсь ей. Ух ты! Вена действительно делает меня лучшей версией себя.

– Думаю, мне пора сюда переехать, – говорю я вслух и объясняю ей, о чем были мои размышления последние несколько дней.

– Знаешь, Бетти, не думаю, что что-то подобное сработает. Ты рассказала мне о своей матери. Думаю, так или иначе, тебе придется говорить с ней по телефону. Неважно, в каком городе ты живешь. Ладно, может быть, в Шанхае стало бы чуть проблематичнее, но если ты переедешь в Вену, то это не станет оправданием.

Я дуюсь.

– Сожалею. Мне бы очень хотелось, чтобы ты была здесь. Но… Вот что я поняла. Побег ни к чему не приводит. Проблемы всегда едут с тобой. И просто переносятся на других людей или места.

– Что ты имеешь в виду?

– Хммм. Если ты встречалась только с придурками, а потом думаешь, будто, переехав в другой город, избавишься от этого, то ты обманываешь себя. В новом месте ты найдешь все тех же придурков. Сначала нужно исцелить в самой себе то, что этих придурков привлекает.

Киваю, хотя не уверена, что понимаю.

– Если поменяешь работу вместо того, чтобы говорить начальнику, что думаешь, и постоять за себя, у тебя, вероятно, возникнет аналогичная проблема на следующей работе. Или, если новая работа действительно лучше, вызов может возникнуть в волонтерской организации, где ты помогаешь, или среди друзей. В определенный момент проблемы возвращаются. До тех пор, пока ты их не решишь. Понимаешь?

– Не знаю. Это вроде как звучит логично, но… Думаю, мне нужно минутку подумать об этом. Есть еще какой-нибудь пример?

– Ладно. Давай останемся с твоей матерью. Допустим, она умрет.

– Что?!

– Извини. Ладно, что-то другое. Допустим, она находит мужчину, и поэтому тебе больше не нужно разговаривать с ней по телефону каждый день.

– Моя мама ненавидит мужчин. Если ты полагаешься на мужчин, тебя бросают, – это ее девиз по жизни.

– Сюрприз-сюрприз. Твоя проблема с мужчинами досталась тебе по наследству, – смеется Оливия. – Прости, я не хотела смеяться над тобой. Просто подчеркнула, что проблемы, о которых я говорю, часто достаются нам от родителей. Возможно, у твоей матери тоже был кто-то, кто сводил ее с ума и сдерживал, но она никогда не выступала против этого человека.

Задумчиво киваю.

– Да, похоже на правду. Мой отец. Он всегда изменял ей, и все же она никогда не могла оставить его, потому что это не принято, общество осудит.

Я замолкаю, мне не хочется рассказывать историю мамы.

– Хорошо, вернемся к основам. Представь тем не менее, будто твоя мама решила все же с кем-то сойтись. Снова получает удовольствие от жизни, заводит друзей и прекращает использовать тебя как замену всего, чего ей не хватает. И вот тогда, дорогая, в твою жизнь придет следующий человек, с которым ты не сможешь постоять за свои границы. Это может быть коллега по офису, партнер, друг. Это происходит незаметно, и в какой-то момент ты понимаешь: твоя мама живет своей жизнью, а ты все еще топчешься на месте. Может быть, чтобы все это выдержать, ты начнешь звонить мне. Пытаясь справиться с бременем, ты совсем не заметишь, как начнешь делать со мной все то же самое, что твоя мать когда-то делала с тобой.

– Эх… Но разве друзья не созданы для того, чтобы слушать?

Теперь я в замешательстве.

– Да, конечно. Но они в первую очередь несут ответственность за себя и готовы открыть тебе глаза. Иногда мягко, а иногда пинком под зад. Я бы сказала тебе: ты можешь отстаивать свои границы и несешь ответственность за свою жизнь. В том числе и за то, кто использует тебя в качестве жилетки.

Уф! Лазанья остыла, и мы едим в тишине. Я благодарна Оливии за то, что она дала мне время подумать обо всем этом. Она моет посуду, пока я пишу в блокноте:

Проблемы передаются по наследству. Бегство – не вариант, ты всегда берешь с собой себя.

– Что-нибудь заметила?

Оливия садится за стол с шоколадным тортом. Я вопросительно смотрю на нее.

– Никаких комаров.

– Точно. Как здорово! Это действительно сработало.

Оливия ухмыляется и запихивает в рот большой кусок торта.

– И я все еще должна тебе, – бормочет она.

– Не поняла?

– Историю об улыбке.

– О, точно, воспользуюсь моментом.

– Она короткая, но, возможно, именно поэтому и будет хорошим примером.

– Рассказывай.

Оливия вытирает рот тыльной стороной ладони.

– Итак. На днях я ходила по магазинам…

– Ты? Я думала, это истории твоей начальницы?

– Да, но иногда неплохо рассказать и свои собственные. Ведь речь идет о том, чтобы проживать опыт и делиться им. Когда делаешь что-то сам, воздействие сильнее.

Понимаю и позволяю ей продолжить.

– Итак, я на днях ходила по магазинам, – начинает она снова. – У кассира явно был плохой день. Я слышала, как она говорила своему коллеге, что только что получила расистский комментарий. Кто-то сказал ей, чтобы она возвращалась туда, откуда приехала. Поэтому я решила быть еще более милой, чем обычно. Улыбаясь от всего сердца, прилагала все усилия. Даже похвалила ее маникюр и посмотрела на то, как она расцветает от добрых слов.

Завороженно слушаю Оливию.

– А потом она спрашивает меня, откуда я взяла цветы, которые лежат на ленте. Не с уличной ли витрины. Я не поняла и сказала нет, ведь взяла их в магазине.

– Снаружи, – громко сказала она, подмигивая мне. Когда посмотрела кассовый чек дома, увидела, что там скидка в три евро. Да, это всего лишь три евро, но мне показалось, здесь было нечто большее. И для нее, конечно, тоже. Мы обе вышли из ситуации победительницами.

Я прочищаю горло.

– Ну, а хозяин ее магазина… нет? Ведь он мог заработать на три евро больше.

Оливия смеется:

– Ты невозможна. Вот где в тебе просыпается счетовод-налоговик?

Извиняясь, пожимаю плечами:

– Это верно.

– Не думаю, что твои расчеты всегда работают. Существует множество сценариев, которые невозможно просчитать. Возможно, не появись я, она взяла бы отпуск по болезни, погрузившись в депрессию, и хозяин потерял бы работника. Или, может быть, теперь я буду приходить в этот магазин гораздо чаще в надежде встретить ее снова. Потому что мы разделили приятный опыт, а это всегда ценно для людей. Еще этот случай может подтолкнуть меня покупать цветы гораздо чаще, ведь теперь я знаю: на стенде снаружи магазина они дешевле. И это означает, что я могу позволить себе их время от времени… – распаляется Оливия.

– Хорошо, хорошо. Ты выиграла. Хорошая история, – прерываю я ее.

– Я так и сказала.

Звонит мобильный телефон Оливии.

– О, это Сюзанна.

Она протягивает смартфон мне.

– Ну что, ребята, повеселились? – слышу голос Сюзанны.

– О, Сюзанна, здесь так потрясающе. Большое спасибо тебе за этот чудесный день.

– Очень рада. Кстати, могу сделать твой отпуск еще лучше. Если захочешь, завтра тебе тоже будет чем заняться.

Глава 24

Отпусти

– Ты готова к сумасшествию?

– Эм. Я нарисовала на теле полоски зебры, ты еще сомневаешься? – смеясь, спрашиваю я Оливию.

– Как насчет медитации в полнолуние? Мы опускаем ноги в воду, смотрим на Луну и медитируем.

– Итак, первая часть звучит довольно хорошо, но есть проблема. Я не знаю, как медитировать.

– А ты когда-нибудь пробовала?

– Не могу ни о чем не думать, – таков мой краткий ответ.

– Ты можешь поговорить с Луной, а потом попытаться слушать ее. Сосредоточься на дыхании и всегда думай о чем-то вроде слова «вдох», когда вдыхаешь, и «выдох», когда выдыхаешь. Или, если нужно сосредоточиться на словах подлиннее, я делаю глубокий вдох и длинный выдох.

– Хочешь, чтобы я поговорила с Луной?

– Да, конечно, ты разве никогда раньше этого не делала? Мы не случайно оказались здесь в полнолуние. Полная луна символизирует освобождение, и ты можешь отпустить свою старую жизнь или старую Бетти. Можешь спросить Луну, как лучше это сделать, или даже попросить ее о помощи.

– Ты реально с ума сошла.

Она ухмыляется мне.

– Спасибо. Приму это как комплимент.

Оливия вскакивает.

– Так ты в деле? – спрашивает она меня с детской радостью, и я не могу ей отказать.

Протягиваю руку Оливии.

– Юху-у, – кричит она и тащит меня за собой. – Можем сделать из этого небольшой ритуал. Вместе торжественно говорим о том, что хотим отпустить. Я начну, чтобы ты знала, как это делается. Просто повторяй за мной мои действия. Тогда тебе будет легче.

Я позволила ей превратить меня в зебру. А теперь мы будем вместе выть на луну. Чувствую теплую воду, опустив в нее ноги, и мне сразу хочется окунуться и искупаться.

– Так. А теперь посмотри на луну. Здравствуй, дорогая Луна. Мы благодарим тебя за то, что привела нас сюда. Теперь глубоко вдыхай и выдыхай, чтобы почувствовать свою энергию.

Оливия вдыхает и выдыхает преувеличенно громко. Я копирую, но менее интенсивно.

– Сегодня мы хотим отпустить нашу старую, ограниченную жизнь. Я отпускаю Оливию, которая думает, что никогда не сможет жить в таком доме. Потому что сегодняшний день показывает мне, что все возможно, и мечта может осуществиться мгновенно. Да, я отпускаю Оливию со все еще ограниченным мышлением. Мне позволено поверить в себя и свои мечты. Я отпускаю свои сомнения. Спасибо, что помогла мне, Луна. Спасибо за знаки, которые помогут пройти через это.

Она снова делает преувеличенно громкий вдох и выдох. Я смотрю на нее и вижу, как она сияет.

– Теперь ты, – призывает меня Оливия.

Никогда раньше не разговаривала с Луной. Чего она ждет от меня?

– Привет, Луна, – начинаю я, чувствуя себя довольно глупо. Надеюсь, никто не снимает нас тайно. Видео о девушке-зебре, беседующей с Луной, безусловно, взорвет соцсети. Его назовут: «Две сумасшедших девушки перед отправкой в дурку». Я смеюсь.

– Бетти, отнесись к этому серьезно.

Голос Оливии звучит обиженно, ей неприятно, что я высмеиваю ее затею. Я сразу же беру себя в руки. В конце концов, это я хотела получить новый опыт. Итак, вот мы здесь.

– Дорогая Луна. Спасибо, что привела нас сюда. Спасибо за это путешествие и замечательных людей, обогативших мою жизнь. Я так сильно надеюсь, что они останутся в моей жизни даже после того, как я уеду. А также мечтаю найти такое же понимание и принятие дома.

Понимаю, это не так уж сложно. Просто говори то, что думаешь, как если бы загадывал желания Санте.

– Мне хотелось бы сегодня отпустить старую Бетти. Ту, что живет скучной и бессмысленной жизнью.

Замолкаю, потому что мне больше нечего добавить. Не хотела ничего говорить, а сказала довольно много. Оливия продолжает делать глубокие вдохи и выдохи. Слышу ее дыхание, повторяю вслед за ней. Слушаю кваканье лягушек, чувствую, как теплая вода щекочет мои лодыжки, и меня охватывает чувство радости. На какое-то мгновение мне просто хочется быть, и мой мозг отключается. Чувствую счастье. Это спокойствие. Этот миг. Он совершенен.

Оливия берет меня за руку.

– Повторяй со мной, – просит она. – Спасибо, что помогла отпустить ситуацию. Спасибо за твои знаки. Так есть и так будет.

Я повторяю ее слова и больше не могу это остановить. Бросаюсь в озеро и радостно вскрикиваю. Мы плаваем, и, хотя мне немного страшно, я чувствую себя в безопасности. Чувствую близость к луне, потому что ее свет отражается в воде, и я ныряю с головой. Великолепно.

Мы начинаем шутливую драку в воде, визжа и брызгаясь, как маленькие девочки, играющие в салки. Смеясь, бежим в дом, чтобы обтереться, когда слышим настойчивый звонок в дверь.

– Кто это?

– Понятия не имею. Посмотри в глазок, – шепчу я.

Оливия медленно подкрадывается к двери. Звонок раздается снова. Она прищуривает один глаз, заглядывает в глазок и в ужасе оборачивается на меня.

– Полиция.

Глава 25

Учись тишине

– Это было ужасно, – я слушаю голос Оливии.

Элиас тоже с нетерпением ее слушает.

– А потом они действительно решили, будто мы вломились в чужой дом и стоим там, раскрашенные как зебры, мокрые насквозь. Они смотрели на нас, как на наркоманок. При этом мы даже капли алкоголя не выпили.

– И как вы с этим разобрались?

К счастью, Элиас уже открыл кафе и включил кофемашину, так что мы можем сразу же насладиться кофе. Пахнет свежеиспеченными круассанами.

– Мы позвонили Сюзанне. К счастью, она еще не спала. И когда они поняли, что нас только двое, ушли, заявив, что с десяти здесь царит режим тишины. Так что нам повезло.

– Хотя было немного неловко, – говорю я ему.

Элиас не может удержаться от смеха.

– Зачем вы раскрасили себя зебрами?

Его смех настолько заразителен, что мы присоединяемся.

После хорошего завтрака в кафе я испытываю острую потребность вернуться домой и немного побездельничать. Поливаю цветы, наслаждаясь тишиной и покоем. Мне снова нужно многое обдумать, и этим я и собираюсь заняться. С одной стороны, чувствую давление, ведь должна максимально использовать свое время здесь, но с другой – считаю, что моя поездка не имеет ничего общего с самим городом, а скорее, с людьми и впечатлениями здесь. Как с Дэниелом. Думаю, он на самом деле только показал мне, что я жажду любви и ее больше не следует давить в себе. Я скучаю по нему. Он уже во Вьетнаме? Думает ли он обо мне?

Разум говорит, что я еще не готова к любви и никогда не буду, и даже не хочу этого. Но мое сердце… оно не согласно. Мое тело, кстати, тоже. Довольно часто думаю о Дэниеле и наших поцелуях, его прикосновениях и представляю, как мог бы продолжиться вечер. Но в то же самое время чувствую грусть и думаю о прошлом.

«Ты заслуживаешь счастья», – читаю на зеркале в ванной, глядя на себя. Да, верно. Я еще не усвоила это послание, и мне сложно примерять его к себе. Что, если я получу знаки и сообщения, но проигнорирую их? Разве Оливия сегодня не сказала мне чего-то дельного? Или Сюзанна?

Иду на кухню и завариваю чай. Как сделать это легче, читаю и повторяю свой вопрос чашке.

Как всегда, застряв, беру блокнот и записываю вопрос на странице «Как сделать это легче». Потом листаю. Дохожу до ментальной карты. Верно. Я начала с этого. Беру ручку, и первое же предложение настолько хорошее, что становится моим ответом, и мне даже не нужно продолжать. Да, это было легко. Собираюсь установить ежедневное напоминание на телефоне, когда буду дома, и повесить напоминание на зеркало. Хорошая идея. Переношу это на страницу задач.

Достаточно ли я сделала нового, чтобы сегодня просто провести день в квартире Ани? Может быть, лучше посетить какую-нибудь выставку, сходить в музей, получить новые знания?

К сожалению, мне совсем не хочется. Я так наслаждаюсь тишиной и покоем. Просто не нужно ничего делать, нет никаких обязательств и не стоит тревожиться за будущее. И Сюзанна обещала мне еще один сюрприз. Она дала адрес, по которому нужно приехать. Но не сказала, что там делать. Мне обязательно нужно надеть розовое платье.

Любопытно. Подозреваю, это-то и будет новым опытом. Так что сейчас я могу спокойно отдохнуть, не так ли? Может быть, напишу список вещей, возможных в мои дни приключений:

День приключений / Идеи

Курс рисования

Танцы, например, танцы на каблуках

Кулинарные курсы

Выставки

Скалолазание

Поход к озеру

Пробовать новые блюда, новую кухню

Поездки

Боулинг

Бинго

Верховая езда/ Прогулки на лошадях

Новый вид массажа

Стендап-шоу

Это довольно много по моим меркам. Хотя, думаю, можно было бы кое-что уточнить. Например, добавить путешествия. Решаю отмечать города, названия которых кажутся мне интересными. Вероятно, это еще один знак. Когда люди хотят забеременеть, они видят только беременных. Так и я. Постоянно буду видеть и, надеюсь, слышать о новых захватывающих городах. Одно знаю совершенно точно. Волна мотивации захлестывает меня. Это будет не последняя моя поездка. Я только начинаю.

Ну хорошо. Абсолютно ничего не делать для меня сложно. Мой мозг ищет пищу для ума, и я подхожу к книжному шкафу Ани, дав ему второй шанс. Палец скользит по корешкам и останавливается на одной книге, посвященной медитациям. В принципе меня это не интересует, но после вчерашнего вечера я уже не так предвзята. И мне интересно, для чего вообще нужна медитация.

И приходится признаться, хотя бы самой себе, это было приятно. Но ведь это не единственная причина, почему так много людей верят в это. Интересно, что адептами медитации почти всегда становятся те, у кого было выгорание. Я заметила это. Читаю: медитация на самом деле предназначена для того, чтобы стать более расслабленным и счастливым. Помогает бороться со стрессом. Двигаюсь дальше. Говорят, у большого процента медитирующих людей меньше хронических болей и психических заболеваний, а также они становятся более сосредоточенными. Жую нижнюю губу, думая о ВПЧ. Пройдет ли он от медитации? Потому что тогда это того стоит. Однако я совершенно не знаю, как медитировать. Просто молчать и ничего не делать – это не мое. Будет лучше, если я всегда буду звонить Оливии, и она поможет мне во всем разобраться, как сделала это вчера.

– О, черт, – комментирую свои мысли. Я общаюсь с ней каждый день. Разве вчера она не говорила мне о таком сценарии, где я превращаюсь в свою мать? Ну ладно, милочка, ты справишься и сама.

Нахожу несколько руководств в книге. Сижу, скрестив ноги, что в детстве было определенно легче, чем в 36 лет. Стоит больше заниматься спортом. Закрываю глаза и сосредотачиваюсь на дыхании. Так что теперь ты можешь быть спокойна, Бетти. Шшш. Молчи, голова. Мама, уходи. Дэниел, не сейчас. Это продолжается несколько минут, пока не сдаюсь, раздраженная.

– Это не для меня, – бормочу я.

Почему так трудно погрузиться в тишину?

Нет. Я не сдамся так быстро. Пробую еще раз и снова, и снова повторяю слова: делаю глубокий вдох и выдох. Это работает так себе. Мысли продолжают кружить в голове. Отбиваю их теннисными ракетками или отбрасываю назад, как волейбольный мяч, пока не осознаю, что, возможно, в этом и нет смысла. Или есть?

Неважно. Я хотела ничего не делать. А медитация – это не ничего, это медитация. Поэтому ложусь на диван и смотрю в потолок. Вот и пришло твое время, дорогая Бетти. Тебе абсолютно ничего нельзя делать.

Вскакиваю, чтобы заварить чай. После сажусь обратно на диван. Снова смотрю на книги и читаю названия на полке позади меня. Стоп. Это ничего не делать называется?

Дерьмо. Может быть, стоит закрыть глаза?

Но после этого приходят воспоминания. Их тех, которые сейчас нужны меньше всего. Подумываю о том, чтобы снова полить цветы.

Почему так трудно выносить тишину?

«Дорогая Луна, или тот, кто это слушает, я готова к новому знаку». Ложусь на пол, надеясь получить ответ. Потом засыпаю.

Да уж. Проснувшись, решаю организовать что-нибудь поесть. Есть одно место, где подают буррито, и мне оно нравится, когда я прохожу мимо. Заглядываю внутрь и решаю сегодня съесть веганский буррито. Кафе походит на тот тип заведений, где можно собрать из разных ингредиентов свое собственное блюдо. Женщина на кассе отлично консультирует меня по разным наполнителям, и в конце я надеюсь получить вкусный буррито.

Поскольку все столы снаружи заняты, я сижу за стойкой у окна, чтобы можно было смотреть наружу и наблюдать за людьми. Только когда сажусь, слышу музыку, играющую в кафе. Это хип-хоп старой школы, и я вспоминаю своего бывшего парня, именно он познакомил меня с этой музыкой. Мы ходили на кучу вечеринок, тогда я еще чувствовала себя свободной, молодой и счастливой. И желанной. Боже, как мне этого не хватает.

Говорю сама себе: Боже мой. Качаю головой.

– Вам не понравилось? – слышу рядом и вздрагиваю.

– Я еще даже не пробовала. Я просто говорю сама с собой, – отвечаю, не зная, были ли это правильные слова.

– Так и подумала.

Женщина с татуировками на обеих руках убирает посуду и снова уходит.

Мне следует лучше контролировать себя. Наслаждаясь буррито, позволяю воспоминаниям о прошлом раствориться. Полностью погрузившись в свой мир, отодвигаю тарелку и иду в туалет, раскачиваясь в такт музыке. Только тогда понимаю, что думала о бывшем без всякой боли. Вспоминаю, что у нас были и хорошие времена. Это прекрасное чувство, и у меня наворачиваются слезы. К счастью, я в туалете, поэтому решаю не сдерживать себя.

Теперь я в настроении устроить хип-хоп-вечеринку, как раньше. Играешь в пив-понг и отдыхаешь на кухне, когда уже не можешь танцевать. Но разве у меня есть на это время? Мою руки и замечаю миллионы маленьких наклеек на стене. Каждая говорит о правах женщин. Читаю: «Долой патриархат». «Гендерное равенство». «Права женщин». «Права женщин – это права человека». «Будущее за женщинами».

Ага. Спасибо тебе, Вселенная. Что бы ты мне ни говорила сейчас, на самом деле у меня нет желания становиться борцом за права женщин немедленно, потому что мне нравится моя работа. Итак, тогда что это за знаки?

В любом случае мне больше некогда говорить со Вселенной. Пора выдвигаться в то место, адрес которого Сюзанна написала для меня в записке. Я иду по дороге и… э… останавливаюсь перед церковью?

– «Карлскирхе», – читаю вслух. Туда очередь, и мне интересно, почему Сюзанна отправляет меня в церковь? Мне нужно посетить церковную службу? Ладно, конечно, я никогда раньше этого не делала, так что это подошло бы для моей поездки, но не могла ли она придумать что-нибудь получше?

– Для меня должны были кое-что оставить. Мое имя – Бетти Ульрих.

Мужчина за столом протягивает мне карточку, и то, что я на ней читаю, сразу останавливает хип-хоп в моей голове: «Вивальди, “Времена года”». Хорошо. Это концерт классической музыки, думаю я разочаровано. Зато смогу написать об этом в следующей открытке маме. Когда думаю о ней, мое сердце слегка обливается кровью. Честно признаюсь, в этот момент скучаю по ней, потому что, когда вхожу в церковь и вижу, насколько она великолепна, знаю, как мама была бы рада это увидеть. Жаль, что не могу делать фотографии. Ангелы в виде фигур и на картинах, мрамор, высокие колонны, золото и белый цвет. Несмотря на то, что я не фанат церквей, это зрелище великолепно и радует глаз. Вот так и появилось слово «божественный», характеризующее нечто прекрасное, думаю я и усмехаюсь.

Вхожу в зал, или как называется зал внутри церкви, и показываю свой билет женщине, она, в свою очередь, показывает мне номер моего места. Первый ряд. Что? Никогда не сидела в первом ряду. Никогда. Ах, мама, если бы ты только могла это видеть. В этот момент я клянусь себе сводить ее на церковный концерт в Берлине. Если в Вене есть что-то подобное, то, вероятно, будет и дома. Я уже слышу мамины оправдания, но мне все равно. Просто не скажу ей заранее, чем мы займемся. Пусть будет так же, как и я, застигнута врасплох. Кажется, все получается. Я быстро записываю свое решение и продолжаю изумленно разглядывать обстановку. Передо мной большие подсвечники и длинные настольные свечи, рояль и несколько пюпитров. Пахнет благовониями или чем-то в этом роде. Или это ладан? Понятия не имею. Пространство заполняется, и в какой-то момент музыканты, наконец, выходят на сцену.

Боже мой, да это же Джоди. Она подмигивает мне, а затем полностью отдается музыке. Я поражена. Насколько утомительной должна быть игра на скрипке? Разве у музыкантов не болит шея все время? Для Дэниэла тут полно натуры, он мог бы нарисовать буквально все. С одной стороны, игра выглядит утомительно, и в то же время кажется, что музыкантам на сцене совершенно легко. Как будто они сливаются со своими инструментами.

По мере того как удивление проходит, и я погружаюсь в музыку. Закрываю глаза, потому что так могу лучше сосредоточиться. В противном случае я постоянно смотрю на ангелов, Джоди или скрипачей. Улыбаясь, думаю о воде внутри меня и вижу перед внутренним взором, как прекрасны были бы мои ледяные кристаллы, если бы сейчас меня заморозили. О, черт. К счастью, никто не слышит моих мыслей.

С удивлением обнаруживаю, что вовсе не такая не-отесанная, как думала. Многое я слышала по отрывкам песен из рекламы или из сериалов. Просто не знала, что это классическая музыка. Интересно. Теперь я определенно стала немного мудрее.

В третьем акте я, наконец, могу по-настоящему расслабиться и начинаю мечтать, вслушиваясь в мелодию. Мечтаю о том, как навещу Дэниела во Вьетнаме, как пойду с мамой в такую же церковь, буду есть польскую еду с Патриком и его женой и медитировать на Луну с Оливией. Мне грустно, когда музыка заканчивается. Я аплодирую изо всех сил и радуюсь, что могу встать, задница прилично затекла. Скамейки не самые удобные, и если я собираюсь повторить это с мамой, то возьму с собой подушки для нее. Иначе мне придется весь вечер выслушивать ее нытье по этому поводу.

И что теперь? Мне уходить или подождать Джоди здесь, внутри? У нее вообще есть время, или я должна была просто посмотреть на нее? Толпа покидает зал, и я стою перед своей скамьей, не зная, как мне поступить дальше.

Глава 26

Обращай внимание на знаки

– Джоди, – кричу я, когда она возвращается в зал.

Она обнимает меня и целует в обе щеки.

– Рада, что ты смогла прийти.

– Ну конечно. Я бы такое не пропустила. Спасибо за приглашение.

– Подождешь меня минутку на улице? Тогда мы могли бы пойти куда-нибудь, поболтать и выпить, если хочешь. Помню, ты хотела экскурсию по городу.

– Сейчас?

– Я сова, для меня город только просыпается.

Джоди машет мне, и я выхожу на улицу.

– Ну, это мой любимый бар.

Джоди заходит первой, а я следую за ней.

– Раньше тут был парфюмерный магазин, и коктейли здесь потрясающие. Кроме того… – она подходит к стойке и целует бармена в щеку. – Это мой лучший друг.

– Привет, лучший друг, – приветствую его. – Я Бетти.

Они с Джоди смеются над моей шуткой.

– И он дар Божий, – объясняет она.

– О боже, Джоди. Ты смущаешь, – он кладет руку на лоб, чтобы показать, как ему неловко. Затем он протягивает руку мне.

– Я Маттео. Мое имя переводится как «Дар Божий», и Джоди любит подшучивать над этим.

– Приготовишь нам два коктейля-сюрприза?

– Конечно.

Маттео смотрит на меня и спрашивает:

– Чего бы тебе хотелось?

Сразу чувствую поднимающийся внутри жар.

– Что, прости?

– Ну, что ты любишь? Какой алкоголь, сок, любимый напиток и что тебе не нравится на вкус? Как относишься к сливкам?

О-о-о. Я подумала, что это была попытка еще одного неумелого флирта, как тогда с тем парнем в баре. Ситуация неловкая, поэтому быстро отвечаю, что мне нравится почти все, и он может меня удивить. Но в глубине души надеюсь не увидеть в своем напитке сливок. Просто хочу поскорее уйти и сесть за стол.

– Ты не против, если мы останемся здесь, в баре, верно?

Дерьмо. Я смотрю, как Джоди садится на барный стул.

– Где твоя скрипка?

– Коллега забрал. Мы снова играем через два дня. А я пока остановлюсь у Маттео.

– А Андреас не против?

– А почему должен быть? У него тоже есть лучшая подруга. Мы часто встречаемся все вместе. Ну, раньше встречались. Пока Андреас не заболел.

– Как прошла первая неделя после больницы?

– Тяжело.

Она смотрит на Маттео, тот смешивает нам напитки, и Джоди как будто не может понять, слышит он нас или нет.

– Но так приятно видеть, как он расцветает, когда проходит курсы стенд-апа. Это старый добрый Энди, в которого я влюбилась, и наконец-то увидеть его снова идет на пользу нам обоим.

– Я это понимаю, – хотя, вероятно, никогда не пойму этого полностью, потому что у меня нет мужа с выгоранием.

Лицо Джоди светлеет.

– Сюзанна действительно сокровище. Я так рада, что мы все встретились. Кажется, она знает всех важных людей в городе и организовала кое-что для Андреаса завтра вечером. Он впервые выйдет на сцену и чертовски нервничает. Конечно, ты приглашена. Мы хотели, чтобы было камерно и по-семейному, чтобы после он вернулся домой с позитивным настроем. Мы хотим его подбодрить. Так что вам определенно нужно будет смеяться.

– Я не волнуюсь об этом. У Андреса получится. И это отличный способ провести мой последний вечер в Вене.

Я беру подставку и сдираю с нее несколько слоев бумаги.

Маттео подает нам напитки с зонтиками и салфеткой. Еще он приносит разные соленые закуски.

– Спасибо, – говорим мы одновременно и смеемся.

– Завтра уже твой последний вечер?

– Да, Аня, хозяйка квартиры, возвращается в пятницу, и я хочу уехать до этого момента.

– Понимаю.

Джоди потягивает свой коктейль.

– И как прошел твой отпуск? Я действительно переживала об этом. Мы с Андреасом каждый день задавались вопросом, каково это – сесть в поезд в одиночестве, без мобильного телефона и жить в незнакомом городе. Ты такая смелая.

Мне пора бы привыкнуть краснеть, но я съеживаюсь каждый раз, когда кто-то говорит мне, что я интересная, смелая или вдохновляющая.

– Итак, рассказывай. Чем ты занималась все это время? Выкладывай все свои приключения.

– Ох, случилось многое, но в то же самое время я не так много сделала. Однако как понять, когда достаточно, а когда нет? Я постоянно спрашиваю себя, стоит ли мне испытать что-то еще? Но сегодня просто расслабилась в квартире, потому что хотела просто подумать. При этом, конечно, было бы разумнее заниматься этим дома в выходные.

Дома. Эти слова вызывают во мне бурю эмоций. Я новая Бетти. Другая. Я хочу сохранить себя такой. Эту свою новую личность. Но как это сделать, вернувшись в прежнюю обстановку? Вдруг я стану прежней Бетти? Надеюсь, разговоры с луной помогут.

– Рада, что ты отдохнула. Знаешь, мы так плотно наполняем свою жизнь, что иногда даже отдышаться сил нет. Но как же обрабатывать и усваивать новый опыт, если не даем себе ни минуты остановиться и подумать? И вот тогда мы и выгораем. Мы мастера заполнять свое время до последней секунды. Каждую минуту нужно просчитывать. Я так устала от этого.

Меня удивляет, насколько эмоциональной стала Джоди.

– Ну как вам? – прерывает нас Маттео.

Дерьмо. Я еще даже не пробовала. Спешу наверстать упущенное. Он следит за каждым моим движением. Слава богу, без сливок. Ух ты! Это действительно вкусно.

– Вау!!! Что здесь? Так вкусно! – с энтузиазмом спрашиваю я его.

Он перечисляет ингредиенты.

– Откуда ты узнал, что мне это нравится?

– Я просто знал, если не добавлю в коктейль сливки, все будет отлично.

– Ха, почему? – спрашиваю я в замешательстве.

– Твое лицо сказало мне об этом. Ты слегка скривила уголки рта, когда я спросил про сливки, – он смеется.

– Ты действительно очень наблюдателен.

– Это моя работа. Мне нравится, когда клиент доволен.

К счастью, он не спрашивает меня, почему я просто не сказала ему правду про сливки вместо того, чтобы притворяться. Он снова отворачивается и начинает смешивать новый напиток.

– Ты тоже перенасыщаешь свою жизнь? – осторожно спрашиваю я Джоди.

– Как и все. А потом ты находишь себя в состоянии выгорания. Вот почему я думаю, как здорово, что ты отбросила все и прислушиваешься к своим чувствам. Я бы на твоем месте обязательно посетила тысячу выставок.

Хочу оправдаться и рассказать ей, какие у меня проблемы с ничегонеделанием. Но это ничего не изменит.

– А теперь рассказывай, я не хотела тебя перебивать.

– Что ты имеешь в виду, когда говоришь «перебить»? Ты мне ничего не сказала даже толком.

Она смеется:

– Прости.

– Итак…

Я роюсь в воспоминаниях. Невероятно, но мой первый день здесь был всего пять дней назад.

– В субботу я выспалась и начала день поздновато.

– Вот видишь! Я бы поставила себе будильник, чтобы пережить как можно больше.

– У меня ведь не было будильника, – я смеюсь. – Только электронные часы, сообщающие мне, который час.

– И ты не могла поставить будильник на них?

– О! Конечно, могла. Но эта идея не пришла мне в голову.

– Ты мой герой. Я бы распланировала каждый день.

Джоди смеется над собой.

Хм. Возможно, она права. У меня не было такой идеи.

– Я начала свой день в кафе и встретила Оливию. Теперь я хожу туда каждый день. Там вкусно готовят и рассказывают истории об улыбках. Совершенно потрясающе. Сходи туда, – призываю я ее. – И думаю, мы с Оливией стали подругами. Но подробнее об этом позже.

– Ты интригуешь.

– Я много гуляла по городу и смотрела на красивые здания. Была в Пратере в первый день. Прокатилась на всем, что там было.

Воспоминания о Дэниеле и моем дне волшебны, я крепко их храню. Теплый свет в моем сердце заставляет его колотиться быстрее.

– И целовалась там, со мной не бывало такого долгие годы.

Маттео роняет стакан.

Он слушает?

– Бетти! Ты еще та вертихвостка. Как захватывающе.

– Да, – подтверждаю я и продолжаю улыбаться, как лошадка на медовом торте. – О, и я сходила за покупками. Купила новое платье.

– Это просто отвал. Выглядишь великолепно.

– Спасибо.

Тоже так думаю, но не произношу этого вслух, чтобы это не прозвучало высокомерно.

– В воскресенье я сначала пошла в кафе к Оливии, а потом нашла магазин с массажем-сюрпризом. Там мне впервые в жизни сделали массаж поющими чашами. Это было круто, я тебе скажу. Аллилуйя. Я действительно вибрировала в течение дня. Безумие.

Немного отпив, я задумалась.

– Ах да, и была в самой популярной кофейне, а потом ела израильскую еду на Нашмаркте. Также посетила Ратушный парк. В парке Сетагая мы с Сюзанной устроили пикник. Затем пели караоке в баре, где я подверглась сексуальным домогательствам в туалете.

До сих пор странно говорить так, не пытаясь преуменьшить ситуацию.

– Что?

Рот Джоди приоткрывается.

– Да, это закончилось дракой, за нас вступились парни. Напавшего увезли в полицию. Со мной ничего не случилось, – успокаиваю я ее.

– Физически, возможно. Но во время таких переживаний что-то внутри ломается.

– С тобой когда-нибудь случалось что-то подобное? – спрашиваю я Джоди.

– Я женщина, – вот ее ответ, который, к сожалению, говорит о многом.

– Ну, еще я посмотрела документальный фильм о воде, он совершенно сумасшедший и немного расстроил меня. О! Еще менеджер кафе, куда я хожу каждый день, так увлеклась одной моей идеей, что реализовала ее, – говорю я с гордостью.

Джоди перекусывает крендельками и завороженно слушает меня. Смогу ли я когда-нибудь к этому привыкнуть?

– Сюзанна разрешила нам с Оливией переночевать в своем доме отдыха на Бизамберге. Там мы купались в пруду. Провести день на озере после стольких лет было просто мечтой. Мы медитировали под полной луной, купались ночью и разукрасили себя аквагримом, словно зебры, потому что это помогает от комаров, а потом к нам нагрянула полиция.

Джоди начинает громко смеяться.

– Я больше не могу. Эй, ты здесь всего шесть дней и дважды имела дело с полицией. И, испытав все это, до сих пор говоришь, что сделала недостаточно?

Она качает головой.

– Я также была на выставке уличных фотографий, а до этого – в феминистском веганском кафе с великолепным хип-хопом и еще на невероятном концерте классической музыки. Теперь все.

Я смущенно смотрю на крендельки и орехи.

– Это безумие. Бетти, похоже, ты здесь ведешь очень интересную жизнь. Я верю, что ты не только достигла своей цели, но и превзошла ее.

– Своей цели?

– Привнести больше приключений в свою скучную жизнь.

– Да, может быть. Я просто так боюсь, что не смогу продолжать в том же духе в реальной жизни.

– Это и есть твоя реальная жизнь.

Джоди берет меня за руку и щиплет.

– Ауч! – кричу я. – Что это значит?

– Боль, чтобы убедиться – это не сон. Реальность. И твой выбор, именно он привел тебя сюда. Эта Бетти – ты. Она – часть тебя. Жизнь здесь так же реальна, как и дома.

– Нет, это совсем другое.

– Да, потому ты и здесь. И теперь можешь забрать эти приключения в свою жизнь в Берлине. Уверена, там тебя тоже ждет много людей. Просто продолжай делать то же, что и сейчас.

– Смогу ли я и там жить без мобильного телефона? – спрашиваю я в шутку.

– Ты должна быть открытой и сама создавать приключения. Не жди, пока жизнь станет прекрасной, возьми ее под свой контроль. Как здесь. Позволь себе руководствоваться, слушать и делать то, что хочет сердце. Или делать то, что снова пробудит бабочек в твоем животе. Итак. А теперь пей. Нам осталось обойти еще несколько баров.

– Подожди, мне сначала нужно в туалет.

Я допиваю свой коктейль и иду в уборную. Там повсюду наклейки. Кажется, на них тоже что-то написано. Мою руки и вижу, как одна из наклеек отрывается и падает на пол. Она в форме облака. Я так рада прочесть то, что там написано. Это мое новое послание? Словно в замедленной съемке я тянусь к стикеру, надеясь, что он именно для меня. И читаю:

Обращай внимание на знаки.

Глава 27

Почему я здесь

Я просыпаюсь с грустью. Сегодня мой последний день в Вене.

Было так приятно вчера с Джоди подвести своеобразный итог того, что я здесь пережила. И она укрепила во мне веру в то, что я несу ответственность за свою жизнью дома так же, как и здесь. Это было новое послание. Не всегда стоит планировать все до мельчайших деталей. Иногда я могу позволить жизни – или, правильнее сказать, Вселенной – направлять меня. Интересно, было ли мое вчерашнее послание последним в этой поездке? Если дать этому путешествию название, оно бы звучало именно так: «Обращай внимание на знаки, они направляют и учат тебя». Каждая встреча дала мне что-то, я стала лучше. Это я прочла вчера в глазах Джоди. Я особенная.

Весь мой опыт здесь дал мне понять: я хочу от жизни большего. Еще так много предстоит открыть, и жизнь в моих руках. Я решаю, какой хочу быть. Прятаться или кричать на весь мир о своих желаниях. Если бы я не рассказала о своих чувствах случайным попутчикам, ничего этого со мной не случилось бы. Я могла ехать в поезде, смотреть в телефон или работать. Вероятно, я бы погрузилась в жалость к себе, поскольку поехала бы туда, где мне не хочется находиться. Карделии и Бернду, конечно, тоже не было бы весело со мной, а мне не было бы весело с ними. Но, зная все, что я знаю сейчас, уверена, я и там могла бы хорошо провести время.

Но хватит думать. Ведь я все еще в Вене, пока не время грустить. Меня ждет еще один замечательный вечер. А до этого – визит к Оливии. Я думаю, ее мне будет не хватать больше всего.

Выхожу из лифта и смотрю на пол. Рисунок Дэниела выцвел, и можно только догадываться, что здесь когда-то была романтическая история. Наверное, хорошо, что Аня вернется завтра. Мои воспоминания о Дэниеле четкие и не исчезают так быстро, как мел. Я собираюсь с мыслями и делаю шаг, когда чье-то тело врезается в меня и на пол сыпятся яблоки.

– Осторожнее, – рявкает на меня женщина с короткой стрижкой.

– Простите, мне очень жаль.

Я помогаю ей собрать фрукты. Улыбнись, напоминаю себе, хоть и не чувствую за собой вины в случившемся. Это может стать моей собственной историей об улыбке. Подаю ей яблоки и желаю хорошего дня.

Она раздраженно смотрит на меня, берет яблоки и бежит дальше.

Ну что ж, вероятно, эта история не про счастливый конец. Не позволяя этой досадной мелочи испортить мне настроение, врываюсь в свое любимое кафе и рассказываю Оливии об инциденте.

– Знаешь, – начинает она, и я подозреваю, что у нее есть все ответы. На любой из тысячи сценариев. – Иногда мы не замечаем сотни возможностей.

Улыбаясь, я тянусь за своим францисканцем. Может, мне все-таки попробовать коктейль со сливками?

– И возможно, – продолжает Оливия, – сегодня ты разбудила эту женщину. Быть может, именно из-за этой ситуации она вышла из состояния автопилота, почувствовала угрызения совести и теперь изо всех сил старается быть немного добрее ко всем. Или она поняла, что виновата не ты, а ее бывший, который издевается над ней, или на работе непорядок. К примеру, коллеги вечно злят ее, а она вымещает свои чувства на других. И сегодня ты была ее большим поворотным моментом. И она поняла, что на самом деле виноваты не все остальные, а она сама. Ведь именно она несет ответственность за свою жизнь.

– Или она просто побежала дальше и наорет еще на кого-то, – заканчиваю я марафон теорий Оливии.

– Такое тоже может быть. Мы никогда не узнаем.

Она улыбается мне.

– Кстати, ты вчера не рассказала историю про улыбку, – вспоминаю я.

– Мы сделали с тобой это вдвоем. И рассказали Элиасу. Думаешь, дело с полицией закончилось бы так хорошо, если бы мы не улыбались им?

– Ой. Я даже не подумала об этом. Но сегодня-то я получу свою историю, да?

– Сегодня другие планы. И они тоже связаны с улыбками. Точнее, со смехом.

– Поподробнее?

– Сегодня кое-кто выступает. Знаешь… стендап. Обязательно приходи. Я проведу тебя.

Так-так… Мне нужна секунда, чтобы обдумать это.

– Сегодня? А его имя случайно не Андреас?

Теперь Оливия смотрит на меня в замешательстве.

– Не знаю.

Я в полном шоке. Скоро должна позвонить Сюзанна и рассказать мне, как добраться до места выступления. И это мой последний шанс задать ей лично все накопившиеся у меня вопросы. Не могу упустить такую возможность. Моя голова полна вопросов, но я боюсь, что не могу четко сформулировать ни одного. И тот факт, что я планирую пройти свой первый сеанс рэйки, не делает ситуацию лучше. День снова пахнет приключениями. Сюзанна сказала, будет еще несколько сюрпризов. Что ж, мне любопытно.

Я открываю блокнот и читаю вопросы, еще не отмеченные галочкой, чтобы показать их Сюзанне.

Откуда мне знать, что именно сделает меня счастливой? Этот вопрос беспокоит меня с самого начала. Когда я задала его во время поездки на поезде, получила ответ, что это похоже на бабочки в животе при влюбленности и волнении. Понимаю. Пока я была в Вене, часто чувствовала нечто похожее. Итак, на этот вопрос у меня есть ответ.

Тогда следующий:

Как я могу прожить интересную жизнь, не меняя все?

По сути, на это я могу ответить себе сама. Я приняла ряд решений и теперь могу позаботиться о том, чтобы их соблюдать. Я все равно не пойму, как идут дела на самом деле, пока не окажусь дома. Это одна из немногих причин, по которой я с нетерпением жду момента, когда окажусь снова в Берлине. Чтобы сделать свою жизнь там прекрасной. Я готова к этому и чувствую: это возможно. Впервые твердо верю: у меня все получится.

Последний же вопрос возникает снова и снова уже несколько дней во многих разговорах, которые я вела. Пока у меня просто не хватило слов или смелости записать его. Я пишу:

Зачем я пришла в этот мир?

Открывая дверь Сюзанне, пристально смотрю на нее. Хочется сохранить ее в памяти. Светлые волосы длиной до подбородка, жемчуг на шее и ушах. И, как всегда, солнцезащитные очки на голове.

– Ты такая красивая, – говорю я ей. – Уверена, заморозь мы тебя, вышли бы совершенно восхитительные кристаллы, – продолжаю.

Она смеется и обнимает меня.

– Ты тоже, моя дорогая Бетти.

– Я так благодарна тебе. Без тебя это было бы совсем другое путешествие. Почему ты такая добрая?

– Пойдем, присядем.

Она ведет меня к дивану.

– Ты напоминаешь мне меня в прошлом. Когда я немного заплутала. В то время рядом со мной были замечательные люди, они помогли мне встать на мой путь. Знаю, насколько это важно, и пообещала себе, что когда буду в порядке, то буду помогать другим. Это наполняет меня.

Она держит ладонь на сердце.

– Отличная мысль. Я тоже так хочу.

Меня особенно поражает, что она захотела помогать другим, но только после того, как ее дела пошли на лад. Это напоминает мне урок о том, что я самый важный человек в своей жизни.

– Ты поэтому помогаешь Андреасу? – спрашиваю я.

– Да. И я не буду отвечать ни на какие другие твои вопросы о сегодняшнем вечере. Позволь сделать тебе сюрприз.

Она улыбается мне и снимает свои украшения.

– Готова к рэйки?

– Прямо сейчас?

Мое сердце бьется быстрее, дыхание становится поверхностным.

– Разве ты не хочешь сначала рассказать мне что-нибудь?

– Мы уже достаточно поговорили. Думаю, пришло время твоему телу это понять. Рэйки – это не то, что можно постичь обычным умом. Давай просто сделаем это.

Она встает и жестом предлагает мне лечь на диван.

– Но… – начинаю я, но потом решаю не возражать.

Ложусь на спину, закрываю глаза и позволяю ей делать все, что она собирается. Ее пальцы нежно касаются моего лба. Я чувствую жар, и перед моими закрытыми глазами он мерцает красным. Куда бы она ни положила руки, чувствую покалывание и пульсацию. Иногда возвращаются старые воспоминания, которые я подавляла. В другое мгновение я думаю о будущем, вижу цвета, особенно зеленый и фиолетовый во всех вариациях. Улыбаюсь, и по моим щекам катятся слезы. Сюзанна продолжает, и я не хочу, чтобы она останавливалась. Ее прикосновения приносят мне покой, и я сразу же думаю о Дэниеле. Объятия делают нас счастливыми и все такое.

Я здесь и в то же время далеко. Мое дыхание становится глубоким, как при массаже поющими чашами. Как будто Сюзанна наводит порядок в моей голове. Словно она когда-то тщательно отмыла все мысли и вопросы, сложила их и поставила на свои места. Головоломка медленно складывается в цельную картинку.

– Безумие, – говорю я Сюзанне, когда снова обретаю дар речи.

– Моя дорогая, сегодня я тебе кое-что принесла.

Сюзанна выходит из гостиной, я слышу стук. Она возвращается с небольшим свертком и вручает его мне.

– Спасибо, – шепчу я, все еще немного не в себе. Распаковываю подарок и обнаруживаю в руке ожерелье с розовым камнем.

– Это розовый кварц. Знаю, ты не веришь во многие вещи, поэтому можешь воспринимать это просто как красивое украшение. Но если однажды задашься вопросом, почему я выбрала именно его, знай, он исцелит твое сердце. Оно много страдало, и этот камень поможет в процессе исцеления.

Не знаю, что ответить на такое. Думаю, она в это верит. А я верю, что Вселенная посылает мне знаки. Так почему бы не поверить и в это? Как там говорят? Верю в то, что делает меня счастливым.

– Однажды эта цепочка исчезнет или разорвется. Тогда ты поймешь: твое сердце готово.

Я надела ожерелье на себя, как будто это был самый драгоценный подарок, который я когда-либо получала. Ну… в целом, так оно и есть. Еще раз благодарю Сюзанну и падаю к ней в объятия. Позволяю слезам вырваться наружу. В начале недели это было бы невозможно.

– Итак, моя дорогая, теперь мне пора. Еще многое предстоит сделать до сегодняшнего вечера.

– Подожди, – зову я, когда она выходит в коридор. – У меня есть вопрос.

Я хватаю свой блокнот, но тут же убираю его, потому что прекрасно знаю, какой вопрос хочу ей задать.

– Почему я здесь?

– Здесь, в Вене, или в этом мире? – мягко спрашивает она, а потом смотрит в зеркало и проводит пальцем по розовым губам. Вероятно, она чувствует, что мой ответ займет некоторое время.

– Я в Вене, чтобы проснуться и разглядеть суть. Чтобы найти приключения. По крайней мере, я так думаю. Но почему я пришла в этот мир?

Она подходит ко мне и берет мои руки в свои ладони.

– Верю, что все твои приключения уже привели тебя к правильному ответу. Только ты спрятала его глубоко внутри себя и теперь раскрываешь его по частям.

Точно как я собрала пазл Вены, сделаю то же самое и с пазлом жизни.

– Спасибо, – снова говорю я и крепко обнимаю ее.

– Увидимся позже, дорогая.

Мне нравится, когда меня называют так.

– Что за сюрприз? – испытываю удачу в последний раз.

Она исчезает за дверью с усмешкой.

Глава 28

Смех продлевает жизнь

– Боже мой, это новая ты? – приветствует меня Оливия.

– Подумала, раз все планируют сюрприз, то и я тоже, – неуверенно отвечаю я. Надеюсь, они не сочтут, что я выгляжу глупо. Хотя для меня это не имеет значения, потому и сама считаю: челка мне очень идет.

– Выглядишь великолепно. Теперь тебя ждут настоящие приключения.

Оливия улыбается мне.

– Мне хотелось увезти домой что-то, что будет напоминать мне: я больше не скучная Бетти, – дую на челку. – И челка напоминает мне об этом не только, когда смотрю в зеркало.

– Привыкнешь. Точно так же, как и к тому факту, что твоя жизнь теперь интересна.

– Ух ты! Здесь все выглядит потрясающе. Тебе все еще нужна помощь?

– Нет, нет. Аня уже тут. Она вмешалась.

– Аня? – спрашиваю я.

– Моя начальница.

«С ума сойти», – думаю я и вижу, как Сюзанна входит в кафе. В руке она держит большой плакат с надписью «Билеты распроданы». Там же имя Андреаса и адрес, где будет выступление.

– Вау, – я сияю. – Андреасу действительно повезло. Сюзанна, ты просто потрясающая.

– О, ты Сюзанна? – сияя, спрашивает Оливия. – У меня есть кое-что для тебя. Момент.

Она хватает маленькую рамку для фотографий со стойки.

– Это тебе в качестве благодарности. Ты исполнила мою мечту, пригласив в свой загородный дом.

– Значит, ты Оливия.

– Ой, извини. Да. Я немного нервничаю.

Ну, по крайней мере, в этом я не одна.

– У меня тоже есть кое-что для тебя, – говорит Оливия и показывает коллаж с фотографиями нас в виде зебр, меня на озере под луной.

– О боже мой, это потрясающе. Безумие.

У меня снова текут слезы, и я позволяю себе это.

– Спасибо. Даже не знаю, что сказать. У меня для тебя ничего нет.

– Я тоже должна поблагодарить тебя. Очень красивая композиция. Ты сама это сфотографировала? – вмешивается Сюзанна.

– Да, я люблю фотографировать.

Лицо Оливии сияет.

– Идеально. Тогда я хотела бы нанять тебя. Мне нужны снимки для моего веб-сайта и каналов в социальных сетях.

– Что?

– Да ты нахалка! Крадешь моих сотрудников прямо у меня под носом?

Оборачиваюсь и вижу женщину, которая… подождите-ка. Я ее знаю.

– Я бы назвала это обменом, – возражает Сюзанна. – Ты же хочешь, чтобы у тебя были счастливые сотрудники. Уверена, работая на меня, Оливия будет очень счастливой.

– Э-э-э. Что это здесь происходит?

– Думаю, мне придется выгнать тебя из кафе, – отвечает женщина, приближаясь к Сюзанне.

– Я скучала по тебе, – Сюзанна целует и обнимает ее, пока мы с Оливией в замешательстве смотрим друг на друга.

– Так ты моя садовница?

Женщина подходит ко мне, держась с Сюзанной за руки.

– Я Бетти, – отвечаю я в замешательстве.

– Я Аня. Рада с тобой познакомиться.

Думала, она вернется только завтра? О боже, где я буду спать этой ночью?

– Не переживай. Я прилетела на день раньше, так как у меня отменилась встреча. И из-за этого… – она указывает на импровизированную сцену, – …не хотела пропустить это. Но ты все равно можешь жить у меня. У меня уже назначено свидание сегодня вечером.

А, вот оно что.

– Привет, привет, – Джоди входит в бар. С ней приходят еще восемь гостей, и кафе постепенно заполняется. Мы сидим, болтаем, смеемся и ждем нашу звезду – Андреаса.

И вот в назначенное время он выходит на сцену. Его руки трясутся, но улыбка на лице на вес золота.

– Привет, я Андреас и я мясник, – говорит он своим тоном, каким обычно представляются на собраниях анонимных алкоголиков. Это заставляет меня засмеяться.

– На работе я страдаю во всех смыслах. Работа сделала меня мясистым.

Он показывает на свой толстый живот, и зал ревет.

– И я постоянно сталкиваюсь с ситуациями, в которых люди кричат мне, что хотят сделать из меня фарш…

Я смеюсь до слез, как и остальные зрители. Мы все уверены: однажды Андреас станет знаменитым. Для нас большая честь увидеть его первое выступление.

– Я хотел бы сказать несколько заключительных слов. Сегодняшнее шоу называется «Смех дарит тебе здоровье», потому что, подтрунивая над собой, можно вынести многое. Жизнь мясника привела меня к болезни. Это не самая подходящая работа. И я не мог уйти с нее, пока не заболел. Думаю, смысл в том, чтобы найти то, что заставляет вас чувствовать себя счастливым. Говорит вам о том, что вы правы. Что навыки, которые делают вас уникальными, имеют смысл.

Что у вас есть цель здесь, в мире. Ощущение, что наконец-то вы снова живете. Как только вы это обнаружите, поймете: вы на правильном пути. Продолжайте идти, сколько бы смелости на это ни потребовалось. Всегда найдутся люди, которые поддержат на вашем пути. Так же, как было со мной. И именно поэтому я хочу попросить мою дорогую Джоди присоединиться ко мне на сцене.

Джоди выглядит потрясенной. Она идет к Андреасу.

– Моя любимая Джоди! Знаю, тебе было нелегко, и я от всего сердца благодарю тебя за то, что каждый день поддерживаешь меня, помогая выздороветь и, наконец, осуществить мою мечту о стендапе. И самое главное, спасибо за то, что ты смеешься над моими шутками, даже если слышала их тысячу раз. Я люблю тебя и хочу, чтобы ты была рядом со мной всю оставшуюся жизнь. Выйдешь за меня замуж?

Внезапно становится тихо. Ни слова, ни кашля, никто даже не пикнул.

– Да, я выйду, – Джоди наконец отвечает, и напряжение спадает, все аплодируют. Аня и Сюзанна, которые, вероятно, были в курсе, посыпают пару рисом и включают романтическую песню, под которую они танцуют.

А затем присоединяются к ним в танце. Кафе превращается в танцевальный бар, и я нахожусь прямо в его центре. В гуще событий, в гуще жизни. Я на борту и чувствую, что мое путешествие только начинается.

Глава 29

Конец или новое начало

Я выхожу из квартиры Ани. Мне одновременно смешно и грустно. Но я стараюсь отвлечься, не думать об отъезде. Сейчас мне хочется выпить последний кофе с Оливией перед отправлением поезда.

– Доброе утро, – сонно приветствует она меня.

– Ночь явно была слишком короткой.

– Но каждая минута того стоила. Готова к последней истории? – спрашивает Оливия.

Элиас ставит передо мной францисканца, и я благодарю его.

– Жила-была женщина. Она решила, будто ее жизнь скучна, и зашла в это кафе. Она спросила меня о надписи об улыбке, ей было любопытно узнать все истории, которые могут произойти, когда ты улыбаешься. Ее интерес привел нас к многочисленным захватывающим разговорам и впечатлениям. И так мы стали подругами на всю жизнь, и ничто не сможет нас разлучить, как бы далеко мы ни жили.

Я обнимаю ее, и у меня текут слезы.

– Если тебе когда-нибудь захочется отдохнуть, приезжай ко мне в Берлин. Моя дверь всегда открыта для тебя.

Сажусь в поезд и ищу свое место. Патрик позаботился о том, чтобы мне было удобно. Как жаль, что он не смог присутствовать вчера. Сегодня в этом поезде его тоже нет. Другая смена. А я бы очень хотела увидеть его снова. К счастью, он живет в Берлине.

В меня врезается женщина. Думаю, здесь это в порядке вещей, вспоминая Дэниела и мороженое. Да, у меня в запасе есть действительно хорошие истории об улыбках.

– Извините, – говорит женщина, и, когда я смотрю на нее, моя улыбка становится шире. Это женщина с яблоками. Так что теперь она врезалась в меня. Однако на этот раз она извинилась. Она раздраженно смотрит на меня, а затем уходит. Сумасшедшая. Что, это тоже был какой-то знак?

Я нахожу свое место, кладу рюкзак, достаю блокнот и новую ручку. Андреас кое-что сделал для меня. Я была так счастлива получить последнее сообщение в этом путешествии.

Смех продлевает жизнь

Откидываюсь назад и смотрю в окно. Вена, я буду скучать по тебе. И я обязательно вернусь.

Теперь я продолжу следовать за знаками или, скорее, за приключениями. И буду с радостью наблюдать, как мне это удастся.

– Извините? – обращается ко мне железнодорожный служащий. Ищу свой билет, но он меня останавливает.

– Вы Бетти Ульрих?

– Эм, да?

– Это вам, – он вручает мне письмо и уходит.

Открываю его и читаю сообщение от Патрика:

Привет, авантюристка.

Грузинский ужин в среду вечером? Ты, я и моя жена.

До скорого.

Патрик

И вновь безумие. Я постепенно перестаю верить в совпадения. Записываю свои вопросы, решения, мысли и пожелания в блокнот. А все остальное происходит почти само собой. Непостижимо.

Использую поездку, чтобы осознать то, что со мной произошло, и записать все, что не хочу забывать. Как доказательство – это было на самом деле. И как напоминание о том, какой может быть жизнь. Время летит, я много сплю. Думаю, это тоже помогает разобраться. Никаких странных встреч не происходит. Вселенная, наверное, понимает: с меня пока что хватит.

Я дую на челку, потому что это весело и напоминает мне о моем новом «я». Еще раз перечитываю свои записи, пока поезд приближается к Берлину. Я действительно не хочу забывать, к чему стоит стремиться:

Резолюции:

1. Постарайся заснуть без телевизора.

2. Используй его со спящим режимом, если первый пункт не сработал.

3. Напиши позитивные сообщения на бутылке с водой.

4. Переведи мобильный телефон в режим полета на ночь.

5. Говори с собой ласково, с любовью.

6. Разговаривай с цветами.

7. Я заслуживаю того, чтобы быть счастливой. Записать это в свой мобильный телефон или повесить на зеркало.

8. Среда – день приключений, когда я пробую что-то новое и не собираюсь разговаривать по телефону с мамой.

9. Пойти на концерт в церковь с мамой в Берлине.

10. Составить исследовательский список и всегда заполнять его.

Это кажется выполнимым.

Улыбка скользит по моим губам, когда я принимаю еще одно решение. Даже не буду записывать, потому что это будет первое, что сделаю, придя домой.

Вскоре после этого я вхожу в свою квартиру и кладу свой красный рюкзак на место. Уходя из дома в последний раз, я и не рассчитывала, что моя жизнь так наполнится красками. Еще в Вене мне захотелось сделать это. И теперь, когда я стою здесь, обновленная, все становится реальным.

Я беру новую ручку и иду к своей копилке, к которой приклеен пустой листок. Он все еще ждет желания. Теперь я точно знаю, куда будет моя следующая поездка, и записываю название города. Надеюсь скоро увидеть знаки, которые и правда намекнут, что я выбрала правильно. Теперь-то я буду обращать на них внимание. Ведь путешествие моей жизни только началось.

Подарки…

Эй, привет! Как хорошо, что мы отправились в это путешествие вместе. Надеюсь, для тебя это было так же увлекательно, как и для меня.

Мы часто склонны хотеть все изменить после прочитанной книги, но потом просто кладем ее на полку. И наши воспоминания и желания быстро исчезают в суете повседневной жизни. А поэтому у меня есть предложение и подарок для тебя.

Предложение: подумай о том, что хочешь сделать, чтобы изменить свою жизнь к лучшему. Какая маленькая или большая мысль продолжает стучать в твоей голове? Может быть, их даже несколько? Супер. Напиши мне, что хочешь изменить, шаг за шагом, чтобы это стало более реальным, а также чтобы Вселенная четко услышала, что она может сделать для тебя.

И чтобы эти строки не просто исчезли, я буду посылать тебе каждые две недели импульс, который побудит тебя украсить жизнь и не забыть о своей мечте. Иногда это будет упражнение и важный совет по книге или вдохновляющая речь после него.

Кроме того, при регистрации получишь документальный фильм о воде. Кто бы мог подумать, что я когда-нибудь начну дарить его…

https://sandymercier.de/landingpages/die-geheime-macht-des-wassers

Я от всего сердца желаю тебе, чтобы отныне ты шел по жизни с открытыми глазами и обращал внимание на знаки. И я бы хотела, чтобы ты оставил отзыв на эту книгу, потому что это позволяет мне понимать: я помогаю кому-то.

И, если тебе интересно узнать о следующей поездке Бетти, почему бы не взять вторую часть:)

С любовью

Сэнди

Жюль Пайпер

Сэнди Мерсье опубликовала «Книгу твоей жизни» в 2019 году под псевдонимом Жюль Пайпер. И на несколько месяцев заняла первое место в списке бестселлеров. Ее руководство, оформленное в форме романа, уже побудило сотни читателей сделать свою жизнь ярче, поэтому книга возглавляет чарты Amazon Kindle и занимает 1-е место в нескольких категориях.

Жюль Пайпер хочет быть кем угодно – только не собой. Каждый день для нее – испытание. Скучная работа, въедливые коллеги, надоедливая соседка по комнате и нелюбимый друг, с которым ее связывает только секс. И это еще не все. В конце очередного разочаровывающего дня она обнаруживает

«Книга твоей жизни – переломный момент»

Жюль начинает читать, и это полностью переворачивает ее жизнь с ног на голову. Она чувствует, что может что-то изменить, если только захочет.

Но готова ли она вообще к переменам?

«Эта книга для всех, кто задается вопросом, есть ли в жизни что-то большее. Автору удается с большим юмором и глубиной показать, как легко жалеть себя и как трудно меняться». Анке Мюллер – редактор и автор.

Здесь вы найдете прямую ссылку:

https://amzn.to/2Rop71d

Эта книга предназначена для всех тех, кто считает, что они недостаточно хороши.

«Слишком много всего. Я хотела быть хорошим человеком и действительно пыталась работать над собой и своей жизнью, но у меня просто ничего не получалось. Я недостаточно хороша для всего этого дерьма».

Жюль наконец взяла жизнь в свои руки. Благодаря «Книге твоей жизни» некоторые вещи уже изменились. Все могло бы быть замечательно, если бы не ваша слишком высокая требовательность к себе и стремление реализовать все идеально. Книга ставит перед вами массу новых задач.

Почему так сложно измениться?

Здесь вы найдете прямую ссылку:

https://amzn.to/3UhFewh

Дневники занятий

В дневниках вы можете шаг за шагом проходить уроки и, используя их, взять на себя ответственность за свою собственную жизнь.

Потому что ты заслуживаешь того, чтобы быть счастливым!

Дневник с упражнениями можно найти по следующей ссылке:

https://amzn.to/3yZxdB6

Отправляйтесь в путь, вы найдете дневник по следующей ссылке:

https://amzn.to/3qQoNtm

Больше от Жюль Пайпер

Для тех, кто недоволен тем, что чудеса всегда случаются с другими, и кто хочет, наконец, взять сжизнь в свои руки.

Развивать личность с помощью ведения дневника и попутно учиться удовлетворять свои желания? Это звучит слишком хорошо, чтобы быть правдой? Тогда ты попал в нужное место.

Это руководство шаг за шагом ведет вас к жизни вашей мечты. Всего 12 недель и различные способы ведения дневника, и ваша жизнь изменится.

Прямая ссылка здесь: https://amzn.to/3RYUL2o

Следующий лучший шаг

Можно ли начать жизнь заново? Отменить неправильные решения и стать смелее, чем кто-либо когда-либо мог себе представить?

Алекс Шульце годами жила во лжи. Идеальные отношения оказываются несовершенной дружбой. Одно событие тянет за собой череду несчастий, и Алекс остается в подвешенном состоянии. Расставание меняет многое в ее жизни, но вряд ли в лучшую сторону. Она с головой уходит в работу. И ее тело не справляется с нагрузкой. В конце концов Алекс понимает, что ей нужно спасать себя.

Она отправляется в путешествие, которое приведет ее на край света. Здесь Алекс шаг за шагом обретет себя.

Доступно везде, прямая ссылка:

https://amzn.to/2VgRAYR

Спасибо за выбор нашего издательства!

Поделитесь мнением о только что прочитанной книге.

Примечания

1

Inter City Express – система скоростных железных дорог в Германии, управляемая Deutsche Bahn. – Прим. ред.

2

Чили кон карне, также известно просто как чили – блюдо мексиканско-техасской кухни. Название взято из испанского языка и означает буквально «чили с мясом». Основными компонентами являются острый перец и измельченное мясо, все остальные ингредиенты добавляют в зависимости от региона или личных вкусовых предпочтений. – Прим. ред.

3

Фузилли – классические итальянские макаронные изделия в виде спирали из твердых сортов пшеницы. Здесь имеется в виду блюдо – паста фузилли с овощами. – Прим. ред.

4

Турецкий рынок в Берлине. – Прим. ред.

5

1-м районом Вены называется Внутренний город, он является историческим центром австрийской столицы. – Прим. ред.

6

Нашмаркт (нем. Naschmarkt – «продуктовый рынок») – открытый рынок недалеко от центра Вены. – Прим. ред.

7

Рэйки (яп. 霊気) – вид альтернативной медицины, в котором используется техника так называемого «исцеления путем прикасания ладонями». Профессионалами иногда классифицируется как вид «восточной медицины». – Прим. ред.

8

Донер кебаб – это закуска из мяса, свежих овощей и соуса. Блюдо придумал турецкий кулинар Кадыр Нурман. В основе закуски была тонкая лепешка, сверху на которую выкладывалось много баранины, говядины или куриного мяса, кусочки свежих овощей, и все это щедро поливалось соусом. В России принято называть шаурма или шаверма. – Прим. ред.

9

Пратер (нем. Prater) – большой общественный парк и зона отдыха в Вене. – Прим. ред.

10

Вирусы папилломы человека (ВПЧ) – это группа чрезвычайно распространенных и генетически разнородных ДНК-содержащих вирусов, поражающих эпителий кожных покровов и слизистых оболочек. – Прим. ред.

11

Verlängerter – «растянутый» – некрепкий кофе, разбавляется горячей водой после приготовления. Похоже на американо. – Прим. ред.

12

«Хорошие времена, плохие времена» (нем. Gute Zeiten, schlechte Zeiten или коротко GZSZ) – самая длинная немецкая «мыльная опера», транслирующаяся по будням с 1992 года на канале RTL Television. – Прим. ред.

13

Футон – традиционная японская постельная принадлежность в виде толстого хлопчатобумажного матраса, его расстилают на полу на ночь, а утром сворачивают и убирают в шкаф. – Прим. ред.

14

Сладкое мучное блюдо австрийской и, в частности, венской кухни. Кайзершмаррн подают как сладкое основное блюдо, а также как горячий десерт, в том числе с ванильным мороженым. – Прим. ред.

15

Петер Альтенберг (1859—1919) – австрийский писатель. Также известен как серийный педофил. – Прим. ред.

16

Ракы – крепкий алкогольный напиток, распространенный в Турции и считающийся турецким национальным крепким напитком. – Прим. ред.

Content

Жюль Пайпер
Поезд до жизни мечты. Психологический роман про поиск счастья, предназначения и смысла

Посвящение

Предисловие

Часть первая

Глава 1 Думать некогда!

Глава 2 Джентльмен

Глава 3 Ситуационная мудрость

Глава 4 Решения

Глава 5 Как жить легко и ни о чем не задумываться

Глава 6 Жизнь всегда для тебя

Глава 7 Следуй за радостью

Глава 8 Готова ли я

Часть вторая

Глава 9 Я заслуживаю быть счастливой

Глава 10 Улыбайся счастью

Глава 11 Объятия делают тебя счастливым

Глава 12 Я живу

Глава 13 Позволь этому случиться

Глава 14 Не избегай слез

Глава 15 Я важна

Глава 16 Все вибрирует

Глава 17 Шок

Глава 18 Живи своей любовью

Глава 19 У воды есть память

Глава 20 Когда мама не дает прохода

Глава 21 Любовь – это нормально

Глава 22 Вопрос вины

Глава 23 Побег – это не вариант

Глава 24 Отпусти

Глава 25 Учись тишине

Глава 26 Обращай внимание на знаки

Глава 27 Почему я здесь

Глава 28 Смех продлевает жизнь

Глава 29 Конец или новое начало

Подарки…

Жюль Пайпер

Дневники занятий

Больше от Жюль Пайпер

Следующий лучший шаг

Примечания