Пол Томлинсон

Основы экранизации. Преврати свой роман в сценарий

Copyright © 2017 by Paul Tomlinson

All rights reserved. This book may not be reproduced or transmitted, in whole or in part, or used in any manner whatsoever, without the express permission of the copy-right owner, except for the use of brief quotations in the context of a book review.

First published September 2017

Publisher: Paul Tomlinson www.paultomlinson.org

Published by permission of Paul Tomlison (UK) via Igor Korzhenevskiy of Alexander Korzhenevski Agency (Russia)

© Шалаева Д., перевод текста на русский язык, 2025

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2025

* * *

Введение: Сюжет или персонаж?

Это книга о сюжете. Подсказка содержится в ее названии. Когда вы пишете роман или сценарий, вам не нужны персонажи, но, безусловно, требуется сюжет. Все те детские истории, волшебные сказки, мифы, легенды и народные сказания, на которых мы выросли, не слишком заботились о развитии персонажей. Они просто рассказывали нам историю. Персонажи только мешают хорошей истории. Вы же знаете, какие они, – вечно болтают без умолку: «Где моя предыстория? Какова природа моей душевной травмы? Мне нужна арка развития! Я, я, мне…» В итоге не успеешь оглянуться, как потеряешь из виду сюжет и будешь удивляться, почему середина твоей истории провисает.

Я шучу лишь отчасти, поскольку действительно считаю, что если мы слишком увлечемся размышлениями о персонажах, то рискуем забыть о том, как важно правильно выстроить сюжет. Сюжет – самая важная вещь в повествовании. У вас могут быть персонажи из «Плоского мира»[1][2], а диалоги – из самой убогой дневной мыльной оперы, но читателям все равно понравится ваша история при условии, что у нее будет сильный сюжет.

Ознакомьтесь с романами, вошедшими в списки бестселлеров за последние годы, и вы обнаружите множество «картонных» персонажей, произносящих диалоги, состоящие из реплик, констатирующих очевидное, но миллионы читателей все равно раскупили эти книги. Разгадка в том, что у них была привлекательная предпосылка, которая раскрывалась с помощью эффективного сюжета. Конечно, некоторые авторы бестселлеров создают для своих сюжетов разносторонних персонажей, но бестселлеры, в которых персонажи существуют вне сюжета, настолько редки, что их практически не существует.

То же самое и с фильмами, хотя в данном случае понять важность сюжета легче, когда кинокартина проваливается. В фильме могут быть отличные актеры, спецэффекты, живописные места действия и остроумные диалоги, но он не сможет увлечь зрителя, потому что в нем нет настоящего сюжета как такового. На самом деле никого не волнует, почему герои поступают так, как они поступают, и говорят то, что говорят. Читателям и кинозрителям нравятся сильные сюжеты.

Сюжет имеет значение. Да, вам захочется создать разносторонних персонажей и искрометные диалоги, а также затронуть глубокие темы и представить полностью достоверную обстановку. Но ничто из перечисленного не поможет продать вашу историю, если у нее нет полноценного сюжета.

Пригодится ли вам эта книга?

Действительно ли вам нужна еще одна книга по сценарному мастерству? А если да, то нужна ли вам именно эта? Позвольте рассказать о том, что я собираюсь написать на следующих страницах, а затем вы примете решение.

Моя цель – дать вам представление о структуре сюжета «с высоты птичьего полета», акцентируя самые основы, чтобы вы могли понять, что и где должно находиться и как различные части сочетаются друг с другом. Мы начнем с дальнего плана, а затем увеличим масштаб, чтобы рассмотреть детали более подробно.

Я покажу вам, как разбить историю на удобные фрагменты, используя модель «три акта, восемь секвенций[3]», разработанную для написания сценариев. Зачем использовать сценарную модель при написании романов? Сюжеты для киносценариев постоянно изучались и развивались с первых дней существования кинематографа и к настоящему моменту усовершенствованы до такой степени, что вы с легкостью можете найти полную, простую модель для построения эффективного сюжета.

Аналогичной теории построения сюжетов романов не существует. Я не верю, что есть большая разница между сюжетами для фильмов и для романов, поскольку и те, и другие развились на основе драматических теорий, изначально разработанных для театра. Я не собираюсь тратить время на освещение исторического развития теории сюжета, потому что хочу сосредоточиться на практических инструментах.

Я не намерен утверждать, что модель из восьми эпизодов – это единственный способ построения сюжета, но это инструмент, который, как мне кажется, будет вам полезен. Обозначенная модель достаточно гибкая, чтобы использовать ее в сочетании с любыми другими теориями повествования, которые вы считаете полезными, будь то «путешествие героя»[4], «Плотто»[5] или что-то еще.

Демонстрируя, что к чему, эта модель построения сюжета также подсказывает, что нужно иметь в виду, чтобы написать эффективную историю, какие исходные ингредиенты вам понадобятся. Это позволит взглянуть на вашу первоначальную идею и оценить ее, чтобы понять, есть ли в ней все необходимое для создания успешного сюжета романа или сценария, что нужно добавить или развить, если после первого анализа ваша задумка окажется не слишком удачной.

С самого начала я должен уточнить, что рассматриваю здесь сюжеты только для длинных историй: романов и сценариев полнометражных фильмов. Вероятно, эти рекомендации удастся адаптировать и для полноценных театральных пьес, но у меня нет опыта в этой области. Короткие рассказы, эпизоды телесериалов, ситкомы и одноактные пьесы требуют другого подхода и выходят за рамки этой книги.

Сначала придумайте сюжет, потом пишите. Или не пишите

Прежде чем приступать к повествованию, необходимо придумать основной сюжет. Я уже слышу, как в некоторых кругах раздаются стенания и скрежет зубов от тех, кто утверждает, что предварительная проработка сюжета «подавляет мое творчество», и от тех, кто гордо заявляет: «Я пишу в стол!» Пожалуйста, уделите мне еще 30 секунд вашего времени, прежде чем вы потянетесь за пультом и переключите канал.

Говоря о необходимости набросать сюжет, я не имею в виду написание двадцатистраничного конспекта, в котором отмечена каждая деталь вашей истории от начала до конца. Если вы пишете роман или первый вариант сценария, такой уровень предварительной подготовки действительно может подавить ваш энтузиазм по отношению к проекту: кто же захочет писать историю, которую он уже рассказал?

Нет. Я имею в виду лишь пару страниц, где вы изложите основные сюжетные моменты вашей истории – шесть основных поворотных моментов плюс кульминация. Это все, что вам нужно. На самом деле в них довольно легко разобраться, основываясь на сюжетной схеме, которой придерживаются почти все популярные истории.

Я не утверждаю, что существует некая формула. Волшебного рецепта для создания романа или сценария нет. Но у популярных историй есть общие черты – общая схема, или форма. Именно их многие успешные писатели подсознательно улавливают из прочитанного. И именно их ждут читатели, даже не подозревая об этом. Существуют и другие сюжетные схемы, но эту легко понять и объяснить.

Все еще сомневаетесь? А если я скажу, что несколько часов, потраченных на подготовку основного сюжета, позволят вам сесть и быстрее написать роман или сценарий? Или если я скажу, что это почти гарантирует, что вы никогда не зайдете в тупик, потому что всегда будете знать, что в вашем произведении произойдет дальше и почему? Это означает, что ваш первый черновик будет структурно проработан и потребует лишь незначительных правок перед окончательной доводкой. Ну а если что-то пойдет не так, данная модель поможет вам понять, что делать.

Применение этой схемы сделает сам процесс творчества более полезным и приятным, потому что если вы чувствуете, что знаете, что пишете, то само занятие становится более увлекательным. Ну, если только вы не предпочитаете чувствовать себя растерянным, сбитым с толку и неспособным справиться с задачей.

Как говорится, нет никого праведнее исправившейся блудницы. Я, наверное, исправился только наполовину. Раньше я ненавидел предварительные наброски сюжета. До того как я начал использовать эту технику построения повествования, у меня уходил год или полтора на то, чтобы закончить первый черновик романа. В итоге получалось нечто, чем я был не совсем доволен. Я нутром чуял, что эта плохо выстроенная вещь в действительности не работает, но никогда не понимал, почему. Я начинал множество проектов, которые никак не мог закончить. Романы и сценарии просто сходили на нет, потому что я не знал, как их завершить. У меня были блокноты, полные отличных идей, которые я не сумел превратить в законченные истории.

В 2015 году в качестве эксперимента я использовал модель сюжета из восьми секвенций при написании детектива об убийстве в 1930-х годах. Мне нравился этот жанр, но я никогда не задумывался о том, чтобы стать писателем. Мне казалось, что это, вероятно, самый сюжетно ориентированный жанр, основанный на разгадывании интеллектуальной загадки, а не на эмоциональном взаимодействии персонажей, поэтому я решил, что он послужит идеальным способом проверить мои недавно приобретенные навыки построения сюжета. Я написал 65 000 слов за три месяца – от первоначальной идеи до финальной правки. И это при условии, что я работал полный рабочий день, ежедневно покидая дом на десять часов. Я самостоятельно опубликовал книгу на Amazon и заработал на ней немного денег. Немного, но все же. Называется она The Sword in the Stone-Dead[6].

Теоретически, используя этот метод, удастся написать два-три-четыре романа (или сценария) за год. Может быть, и больше, если вы занимаетесь этим полный рабочий день. Чем больше произведений вы напишете и доведете до успешного финала, тем лучшим писателем вы станете.

Наверное, еще придут времена, когда я решу сесть за чистый лист, не имея предварительного плана, и просто писать, импровизируя. Но если в итоге вместо стройного сюжета у меня получится запутанный клубок сюжетных линий, я смогу применить модель восьми секвенций, чтобы разобрать его на части и переструктурировать. А если сюжет сойдет на нет, так и не закончившись, я использую схему восьми секвенций, чтобы понять, что пошло не так, и, возможно, поверну историю в нужное русло. Если вы пишете по наитию, то попробуйте воспользоваться этой книгой, когда начнете редактировать свой первый черновик или попытаетесь исправить неудачный вариант.

Составить план романа или сценария таким образом быстро и просто. Несколько сюжетных точек, расположенных в правильном порядке, – и готово. Четыре из них помогут вам преодолеть ужасно длинную среднюю часть повествования, не позволяя действию забуксовать в грязи и не давая ему провиснуть.

Создавать сюжеты легко. Я излагаю методику в небольшой книге. Вы сможете прочитать ее за один вечер. Читайте – вы почти ничего не потеряете, но многое приобретете.

Создание драматических произведений

Я считаю, что и романы, и киносценарии являются примерами драматического творчества. Изначально греческое слово «драма» означало «действие» и происходило от глагола, означающего «делать» или «действовать». Меня не интересуют истории, в которых герои сидят сложа руки и размышляют о том, как им поступить; я хочу, чтобы они приняли решение, а затем отправились действовать, чтобы воплотить в жизнь то, чего они решили добиться. По этой причине я намереваюсь сосредоточиться на планировании внешних и видимых действий в истории, а не на внутренних аспектах характеров персонажей.

На последующих страницах я не делаю особых различий между фильмами и романами, а некоторые идеи, о которых я рассказываю, заимствованы из текстов, посвященных написанию театральных пьес. Что касается структуры сюжета, то я не считаю, что между ними есть большая разница. История и есть история.

Что такое структура сюжета?

Построение сюжета означает расположение событий вашего повествования в том порядке, который создаст наибольший драматический эффект. Под драматическим эффектом я подразумеваю то, что вызывает сильную реакцию у читателя. Сюжет – это то, что заставляет читателя интеллектуально, эмоционально и/или физически реагировать на вашу историю. Он воздействует на голову, сердце или нутро, а в идеале должен действовать на всех этих уровнях. Чем больше уровней привлекательности у истории, тем больше у вас потенциальных покупателей.

Спросите людей, зачем они читают художественную литературу или смотрят фильмы, и большинство из них ответят, что они хотят отключиться от повседневной жизни и развлечься. Люди говорят о том, что они погрузились в книгу, сидя в зале ожидания аэропорта или во время ежедневной поездки на работу. Если они идут в кино, то на пару часов переносятся в другой мир. Истории дают людям опыт, который позволяет им на время отвлечься от реального мира. Сюжет – это основная структура, лежащая в основе истории. Именно он придает ей форму и помогает передать зрителям и читателям те ощущения, которых они жаждут. Определенные события должны появляться в определенной последовательности и в определенные моменты повествования. Именно в этом и заключается суть структуры сюжета.

Не существует такого феномена, как оригинальный сюжет, поэтому от вас не требуется придумывать что-то новое и хитроумное для структуры вашей истории. Все, что вам придется сделать, – придумать свои собственные события, чтобы выполнить задачи, которые ставит перед собой каждый основной сюжетный элемент в структуре. Моя книга о том, как это сделать.

Что делает историю великой?

Нам нужно начало, которое зацепит или заинтригует читателя, заставив его захотеть читать дальше и узнать, что будет потом. Середина, в которой действие, напряжение и эмоции нарастают, заставляя читателя перелистывать страницы и усиливая его желание узнать, чем же закончится история. И масштабный финал. Нечто драматичное и неожиданное, но при этом оправдывающее ожидания читателя, заложенные в начале истории.

И после этого автор хочет, чтобы у публики возникло ощущение, что его история действительно касалась чего-то важного. Это была не просто серия интересных событий, а нечто такое, что оказало значительное влияние на жизнь персонажей и заставило читателя задуматься о последствиях того, чему он только что стал свидетелем, применительно к своей собственной жизни.

Сюжет вносит в это самый значительный вклад. Но мы также должны признать, что для создания наиболее успешных историй необходимы и другие факторы: набор выдающихся персонажей; высокие ставки; высококонцептуальная предпосылка[7]; ситуация «типовая, но уникальная» – успешно соответствующая жанровым ожиданиям; диалоги, которые раскрывают характеры и продвигают сюжет, но при этом выглядят свежими и реалистичными; значимая тема; обстановка и социальное окружение… целый ряд второстепенных характеристик, которые вы должны правильно использовать. Но все это не будет иметь значения, если сам сюжет отстойный.

В чем разница между сюжетом и историей?

Что такое история?

Истории – это способ что-то рассказать. Они не передают фактическую информацию на интеллектуальном уровне, для этого есть научно-популярная литература, вместо этого повествования дарят эмоциональный опыт.

Они заставляют читателя что-то почувствовать. Чем лучше история, тем сильнее наша реакция на нее. Некоторые не согласятся и скажут, что манипулирование читателем с целью вызвать эмоциональный отклик – это удел дешевой, сенсационной беллетристики, а «правильная» литература действует гораздо более тонко. Возможно, так и есть, но меня не интересует написание «правильных» художественных произведений. Я хочу писать истории, которые люди читают с удовольствием. Истории, которые вызывают у них эмоциональные переживания. Я действительно готов манипулировать читателем и заставлять его что-то чувствовать, но стремлюсь делать это так, чтобы он не понимал, что им манипулируют. Потому что именно этого я хочу, когда сам читаю некую историю.

Жизнь сложна. Ежедневно мы сталкиваемся с десятками непростых ситуаций – отношения с семьей, друзьями и коллегами, неприятности на работе, финансовые трудности, проблемы со здоровьем, и у нас никогда нет времени сосредоточиться на чем-то одном и разобраться с ним как следует. Мы постоянно жонглируем, пытаясь не позволить расширяющейся паутине проблем полностью захлестнуть нас. Но на многие жизненные проблемы нет ответа.

Истории же, напротив, просты: они сосредоточены только на одной или двух проблемах в жизни персонажа и позволяют нам увидеть, как протагонист концентрирует усилия на решении одной проблемы, тем самым давая нам понять, что в действительности большинство проблем имеют решение. Но если в реальной жизни все происходит случайно, без всякой видимой логики или причины, то в истории все имеет цель и происходит не просто так.

Истории, какими бы реалистичными они ни казались, предлагают более простой, структурированный, а значит обнадеживающий взгляд на жизнь. В этой относительной простоте и заключается их привлекательность.

Я собираюсь предложить два определения того, что такое история, которые помогут нам в исследовании сюжета и истории. Вот первое:

История – это рассказ о том, как человек реагирует на изменения в своей жизни.

Часто можно встретить определение истории как описания того, как персонаж справляется с проблемой в жизни. Но ситуация, с которой сталкивается герой, не обязательно должна быть проблемой. С таким же успехом перед ним может оказаться позитивная возможность перемен. Авторы придерживаются определения «проблемы», потому что проблема подразумевает борьбу и конфликт, а нам всегда говорили, что хорошая история требует конфликта. Но я буду придерживаться немного более широкого определения, потому что оно включает в себя и «проблемные» истории, и другие их виды.

Второе определение таково:

История – это ряд причинно-связанных событий, призванных передать определенный смысл.

В реальной жизни события происходят случайным образом, и нам остается только пытаться найти в них смысл. В истории же все происходит по конкретной причине. Что-то случается. В ответ на это человек решает совершить определенное действие. Это действие имеет последствия, которые, в свою очередь, выступают в качестве нового стимула, заставляющего этого – или другого – человека отреагировать, выбрав то или иное действие. Первое событие в истории может быть случайным, несчастным случаем или совпадением, но каждое последующее событие – это реакция на то, что произошло раньше. Все, что происходит, каждое решение и каждое действие, происходит по какой-то причине. Существует цепная реакция причины и следствия, заложенная первым событием. Поскольку все события в истории связаны между собой, мы усматриваем смысл в происходящем – понимаем, почему возникают те или иные ситуации и как герои пытаются с ними справиться. Истории действуют на нас обнадеживающе, потому что в них все имеет смысл и взаимообусловленность.

Истории также показывают нам персонажей, которые принимают решения и действуют на их основе.

Мы видим человека, пытающегося определить ход своей жизни, и это побуждает нас поверить в то, что и мы вправе выбирать направление своей жизни, что наша судьба не является непреложно предопределенной. Именно поэтому нам нравятся истории о решительных героях, которые стремятся что-то сделать. То, о чем я рассказываю, – это тот тип сюжета, который хорошо работает в жанровом или популярном романе, но является анафемой для тех, кто намеревается писать «правильные» мейнстримные художественные произведения, где герои, как правило, проводят большую часть времени в размышлениях и не предпринимают никаких действий.

Что такое сюжет?

Слова в английском языке часто имеют более одного значения. Вам может показаться, что это плохо, особенно если вы ненавидите неудачные каламбуры, но великая поэзия, проза и юмор используют тот факт, что одно слово может означать разные вещи и, наоборот, разные слова могут служить для обозначения одной и той же вещи, так что не стоит жаловаться слишком громко.

У слова «plot/сюжет» есть несколько значений, которые восходят к староанглийскому и старофранцузскому языкам, – по крайне мере, так утверждается в моем словаре. Это слово означало небольшой участок земли, предназначенный для строительства здания или выращивания сада. Или для захоронения тела. Улавливаете? Это означало тайное намерение спланировать что-то запретное или незаконное. А еще это обозначало начертить маршрут на карте или найти местоположение на графике. Все это так или иначе имеет отношение к интересующему нас значению: «основная последовательность событий в пьесе, романе или фильме».

«История» – как раз один из таких неудобных/многозначных терминов. Мы склонны считать роман, или фильм, или пьесу, или что-либо еще историей. Но, строго говоря, это не так. В перечисленных произведениях рассказывается история, но для этого используется сюжет. Между историей и сюжетом есть два ключевых различия: первая связана с порядком, в котором происходят события, а второй – с причинами, по которым они происходят.

История – это то, что происходит, то есть события в их хронологической последовательности.

Сюжет – это события, расположенные рассказчиком в определенной последовательности для достижения желаемого драматического эффекта.

Эта последовательность обычно отличается от хронологической, и некоторые события могут быть пропущены или упомянуты вскользь. Альфред Хичкок[8] говорил, что драма – это «жизнь с вырезанными скучными фрагментами». Теоретически одни и те же события можно расположить в произвольном порядке, чтобы добиться иного драматического эффекта. Авторам не обязательно излагать события в том порядке, в котором они происходят. Допустимо начать с середины действия – in medias res[9], а затем вернуться назад и показать, что привело к текущему событию, что послужило его причиной. Можно использовать флешбэк, чтобы показать события, происшедшие до начала повествования, но оказавшие влияние на происходящее в данный момент. Позволительно даже начать историю с конца, а затем рассказать, что произошло и привело к такому финалу. В детективном романе обычно есть две последовательности: история, разворачивающаяся во времени вперед, которая показывает, как детектив расследует убийство, и постепенное собирание воедино предыдущей серии событий, кульминацией которых стало убийство.

Мы сосредоточимся на том, как построить хороший сюжет, чтобы рассказать отличную историю.

Что важнее: сюжет или персонаж

Нам часто говорят, что существует два типа историй: основанные на сюжете и основанные на персонажах. Мейнстримные – или «правильные», или высоколобые, или артхаусные – истории обычно основаны на персонажах. Критики и ученые считают, что исследование характеров лучше или более стильно, чем исследование событий в рамках сюжета.

Вся жанровая беллетристика основана на сюжете.

По определению, она держится на типовых сюжетных ситуациях и персонажах, которые выполняют определенные функции в рамках этих ситуаций. Такие произведения обычно презираются критиками, а литературоведы считают их порочным удовольствием. Сюжетная направленность означает, что в жанровых историях персонажи проработаны поверхностно, поскольку в этом нет необходимости. В данном случае действующие лица не имеют отношения к эмоциональному отклику, который стремится вызвать история. Некоторые считают, что фильм без развития персонажей – плохой фильм, но обращение к наиболее популярным и даже отмеченным наградами кинолентам всех времен быстро развеивает этот миф. Жанровые истории, ориентированные на сюжет, не лучше и не хуже историй о персонажах с их недостатками – это просто истории другого типа. Примерно то же самое можно сказать и о романах.

Вопрос «Что важнее – сюжет или персонаж?», кажется, существует по крайней мере со времен Древней Греции. Между прочим, греческий философ Аристотель утверждал, что сюжет важнее персонажа[10], хотя он писал о конкретном типе драмы, разыгрываемой в конкретной обстановке в конкретный исторический момент, так что не стоит принимать его слова как Евангелие или цитировать вне контекста. Но в целом я считаю, что Аристотель был прав. Сюжет должен стоять на первом месте.

Несмотря на то что хорошие сюжеты повышают рыночный успех фильмов и романов, большинство теоретиков нарратива[11] (или гуру, если хотите) учат вас писать истории, основанные на персонажах. По их мнению, в лучших сценариях, которые когда-либо были написаны, есть герои с недостатками. Вам перечислят их: «Касабланка», «Рокки», «Джерри Магуайер», «Человек дождя», «Тутси», «Лучше не бывает», «Умница Уилл Хантинг», «Общество мертвых поэтов»… Все эти фильмы входят и в мой личный топ-100, но «несовершенный герой» – не единственный жанр историй, которые мне нравятся. Я люблю остросюжетные детективы и криминальные триллеры, фильмы ужасов, фэнтези и научную фантастику, забавные истории и множество других поджанров. Большинство из них не основаны на персонажах. Именно такие истории я и хотел писать, но когда приступил к поискам книги о том, как создать подобный сюжет, то не смог найти того, что искал. Возможно, потому что я искал секретную формулу романа-бестселлера или сценария блокбастера.

Составляя эту книгу, я постарался включать в нее только тот материал, который имеет непосредственное отношение к сюжету. Отделить его непросто, и некоторые могут возразить, что это само по себе глупость, так как нельзя отделить сюжет от двух других ключевых аспектов истории – персонажей и темы. В чем-то они правы: чтобы написать эффективную историю, нужно понимать персонажей и тему, но сначала нужно разобраться с сюжетом, и именно об этом мы сейчас и поговорим.

Что насчет жанра?

Я уже несколько раз упоминал жанровую беллетристику и говорил, что большая часть популярной художественной литературы – это жанровая беллетристика, большинство жанров которой основаны на сюжете, а не на персонажах. Популярные фильмы тоже часто бывают жанровыми. Если вы хотите написать роман, или детектив, или триллер, или что-то еще, вам может быть интересно узнать, как строится сюжет соответствующего произведения. Что вам даст книга об общей структуре сюжета, если вы хотите писать в определенном жанре? Ответ на этот вопрос таков: все жанровые истории – это вариации общей структуры сюжета, которая рассматривается в данной книге. Каждый из восьми разделов или эпизодов, к которым мы обратимся, существует в каждой истории любого типа. В рамках отдельных жанров конкретные виды событий, которые будут происходить в соответствующих эпизодах, и конкретные типы персонажей, которые в них появляются, будут различаться, но на фундаментальном уровне сюжета все истории одинаковы.

Как я могу быть в этом уверен? Жанр художественной литературы в том виде, каким мы его знаем, появился сравнительно недавно. Он зародился в Викторианскую эпоху, развившись из готических романов и мелодрамы, но по-настоящему оформился, только когда американские фильмы и журналы, печатавшие «криминальное чтиво», стали ориентироваться на конкретную аудиторию. Если допустить, что все жанры развились из одной точки – безжанрового романа, который произошел от безжанровой пьесы, берущей начало от безжанровой поэмы, – то предположение о существовании единого метасюжета выглядит не такой уж безумной идеей.

Практически во всех жанровых историях – и в значительной части нежанровых – есть главный герой, который пытается чего-то добиться. Протагонист хочет что-то совершить. Как уже говорилось выше, часто он стремится решить проблему или воспользоваться открывшейся возможностью. Главный герой намеревается что-то получить, спасти или вернуть; он пытается вызвать некое происшествие или наоборот, предотвратить его. Иногда персонажи стараются вернуть ситуацию в прежнее состояние; что-то создать или что-то разрушить; добраться до места, остаться там или сбежать оттуда; поймать кого-то или избежать поимки. Они пытаются раскрыть тайну или секрет либо защитить их от тех, кто, в свою очередь, стремится их раскрыть. Существуют десятки вариантов, но все они рассказывают о человеке, который стремится что-то сделать, успешно завершить какое-то действие. Это действие может быть физическим – достать мешок золотых монет – или менее материальным: заставить кого-то влюбиться в протагониста, исправить какую-то несправедливость или доказать, что герой как личность не является неудачником.

Все эти истории объединяет то, что они показывают персонажа, который сталкивается с переменами в своей жизни: пытается либо приспособиться к ним, либо заставить их произойти, либо обратить их вспять, либо избежать их.

Джозеф Кэмпбелл в книге «Тысячеликий герой»[12] утверждал, что практически все мифы из разных религий и культур мира основаны на единой структуре, которую он назвал мономифом. Кэмпбелл представил мономиф в виде 12-ступенчатого путешествия героя, или квеста, а Кристофер Воглер адаптировал его для современных писателей в книге «Путешествие писателя»[13].

Модель квеста полезна, но порой она кажется мне немного запутанной. Легко понять, как применить ее к буквальному квесту, например к «Звездным войнам» – Джордж Лукас был большим поклонником Кэмпбелла, – но сложнее додуматься, как использовать ее, скажем, в романтической комедии «Когда Гарри встретил Салли». Путешествие героя все еще применимо, но следует подходить к нему как к метафоре, а это только добавляет уровень сложности, что способно привести к путанице. Я ничего не имею против путешествия героя и сам использовал его в своем романе-фэнтези Slayer of Dragons / «Истребитель драконов»[14], но я считаю, что последовательность из 12 основных сюжетных моментов – это слишком много, чтобы пытаться втиснуть ее в фильм или роман.

Я сторонник упрощений, но буду ссылаться на некоторые элементы путешествия героя, чтобы вы могли понять, как описываемая мною модель сочетается с тем, что вам, возможно, уже известно из модели путешествия героя.

Я не собираюсь подробно описывать отдельные жанры, поскольку это тема для самостоятельной книги, а возможно, и для нескольких. Я же намереваюсь рассказать об основах сюжета, не тратя время на различия между, скажем, детективным триллером, романом и вестерном. Основы, которые мы здесь рассмотрим, применимы и адаптируемы к любому из популярных жанров или поджанров сюжетной истории. Я буду рассуждать о сюжете в чистом виде, потому что, разобравшись с основами сюжета, вы сможете добавлять любые дополнительные элементы развития персонажей и жанровой иконографии, зная, что строите свой сценарий или роман на прочном фундаменте, или используя надежную основу, или как вам угодно это называть.

Прежде всего, поймайте свой сюжет.

Как выглядит сюжет?

Эта линия – ваша история (сюжетная линия):

Сто двадцать минут экранного времени, или триста страниц романа, или что-то еще. Ваша задача – если вы вообще решите ею заняться – выстроить сюжетную линию таким образом, чтобы добиться максимального драматического эффекта. Вам нужно понять, что и где должно происходить, чтобы заставить читателя с интересом перелистывать страницы. Мы знаем, что первая часть истории будет началом, что последняя часть будет финалом. А все остальное – середина.

Говорят, что греческий философ Аристотель придумал теорию трехактной структуры и что она использовалась во всех тех великих древнегреческих пьесах, которые мы знаем и любим. Это неправда. «Поэтика», написанная около 335 года до н. э., является древнейшим из сохранившихся произведений по теории драмы, и идеи, изложенные в ней Аристотелем, лежат в основе большей части современной драматической теории. Аристотель был первым, насколько нам известно, кто написал о драматической структуре. Он не утверждал, что пьеса должна состоять из трех актов. Он лишь сказал, что у истории должны быть начало, середина и конец. Это не акты, а просто части сюжета, которые выполняют определенные функции. Тем не менее большинство людей называют их тремя актами, так что вполне допустимо пользоваться этой терминологией, и мы будем с успехом ее применять (но в глубине души запомним: на самом деле это не акты!).

Вы, должно быть, шутите!

Англичанин, ирландец и шотландец заходят в бар, и бармен спрашивает: «Это что, какой-то анекдот?»

Вы уже слышали эту старую шутку, но всего в 22 словах она демонстрирует классическую структуру анекдота: завязка, нарастающее напряжение, кульминация.

Если бы вы захотели изобразить форму шутки на графике, она выглядела бы примерно так:

Горизонтальная ось соответствует времени, а вертикальная – драматическому или эмоциональному накалу. Эту перевернутую галочку можно использовать и для демонстрации сюжетных линий других типов историй. Впервые я увидел этот график в книге Джанет Берроуэй Writing Fiction: A Guide to Narrative Craft/ «Написание художественного произведения: Руководство по мастерству повествования»[15]. По сути, именно так должен выглядеть ваш сюжет.

Драматическое воздействие вашей истории нарастает, достигает кульминации, а затем ненадолго затихает, чтобы читатель или зритель не успел заскучать или разочароваться долгим спадом.

В книге The Megahit Movies Джозеф Майкл Стефаник[16] обратился к фильму «Челюсти» и построил график своего собственного эмоционального состояния в каждый момент кинопоказа. В результате у него получился график с резкими скачками вверх-вниз, похожий на звуковую волну, визуализированную MP3-плеером или осциллографом, но в целом основная тенденция напоминает нашу перевернутую галочку. Самое существенное отличие заключается в том, что его история начинается с повышенных эмоций: в прологе происходит первое нападение акулы, которое служит крючком, захватывающим внимание зрителей и втягивающим их в историю.

Что-то вроде такого:

Правило трех

В приведенном выше анекдоте есть еще несколько моментов, на которые стоит обратить внимание и которые мы рассмотрим позже, когда будем изучать сюжеты романов и сценариев. Во-первых, это правило трех: англичанин, ирландец, шотландец. Есть более длинные анекдоты, в которых фигурируют эти трое, или три представителя других национальностей, или, может быть, батюшка, раввин и утка, но их всегда трое. В сказках тоже фигурируют три поросенка или Золушка и две ее некрасивые сестры, борющиеся за руку принца. Почему? Назовите это экономией или элегантностью в контексте достижения максимального эффекта без суеты и при минимальных затратах сил. Три – это минимальное количество повторов, которые можно использовать для создания определенного рисунка или ритма, а все, что больше трех, – излишне. Два повтора могут быть просто совпадением, три – уже закономерность. Четыре просто утомляют.

Помню, как я сидел в кинотеатре и смотрел фильм «Точка обстрела»[17], в котором одни и те же события пересказывались с разных точек зрения. Идея интересная, но когда одни и те же события показали в четвертый раз, то окружающие меня зрители громко застонали. Не несколько человек – многие. А те, кто не стонал, кивнули в знак согласия с теми, кто застонал. Так сработало правило трех.

Последнее, что я хотел бы сказать об этом конкретном анекдоте, – он основан на том, что слушатель знаком с типичными шутками про англичан, ирландцев и шотландцев. Мы все слышали их так много, что почти стонем вслух, когда слышим, как кто-то начинает рассказывать анекдот со знакомого перечисления персонажей. (Оставим в стороне вопрос об увековечивании национальных стереотипов.) Мы ожидаем длинную бессвязную историю, в которой англичанин совершает нечто банальное, шотландец выглядит скупердяем, а ирландец делает что-то, что вызывает недоразумение. Приведенная выше шутка выбивает почву у нас из-под ног, удивляя, если мы слышим ее в первый раз: она разрушает наши ожидания. Это возможно, потому что у нас есть определенные ожидания. Будучи слушателями анекдотов, мы знаем, как они должны работать.

Точно так же обстоит дело и с историями. Наша аудитория прочитала столько романов и посмотрела столько фильмов, что прекрасно знает, как должны разворачиваться сюжеты. Особенно это касается популярных и жанровых историй.

Жили-были три медведя…

Мы узнаем, как устроены сказки, еще в детстве, когда бесконечно пристаем ко взрослым, заставляя их снова и снова читать нам одни и те же истории. Нас привлекают схема, ритм и повороты сюжета, и каждый раз, когда мы их слышим, нас удовлетворяет то, как именно история заканчивается. Сколько раз в своей жизни вы слышали, или читали, или смотрели «Трех поросят»? Или «Золушку»? Вероятно, вы могли бы сесть и рассказать эти истории, даже не имея перед собой текста.

Тот факт, что детская сказка так коротка – примерно 32 страницы в книжке с картинками, означает, что ее сюжет представлен в самом чистом и простом виде. Здесь нет места излишнему усложнению. Если вы наберете в Google «как написать детскую книгу», то найдете множество советов, но все они будут сводиться к структуре сюжета, которая выглядит примерно так:

1. Представьте персонажа, перед которым стоит некая проблема или загадка.

2. Поставьте препятствия между протагонистом и целью, к которой он стремится.

3. Герой реагирует на препятствия, в результате чего возникают новые препятствия.

4. Протагонист реагирует на новые препятствия, создавая еще большие трудности, пока не покажется, что все потеряно.

5. Тогда находится неожиданное решение.

Пункты 1 и 2 – это завязка, 3 и 4 – нарастающее напряжение, 5 – кульминация. Пункты 3, 4 и 5 – это три попытки, которые предпринимает центральный персонаж, чтобы решить свою проблему: первые две попытки неудачны, последняя – успешна. Домик из соломы, домик из прутьев, дом из кирпича. Две сестры с большими ступнями и Золушка с миниатюрной ножкой. Когда речь заходит о сюжете, он строится именно на этой «секретной формуле»: завязка, нарастающее напряжение, кульминация и правило трех.

Вот почти все, что требуется для понимания сюжета. Напомним, что у нас есть главный герой, который должен справиться с какими-то переменами в своей жизни: возникшей проблемой или появившейся возможностью. Мы знаем, что у нашей истории будут начало, середина и конец, соответствующие завязке, нарастающему напряжению и кульминации. И что протагонист предпримет три попытки справиться со своей ситуацией; первые две будут неудачными, но последняя приведет к разрешению конфликта.

Вот он, обещанный мной вид с высоты птичьего полета. Вы видели подобную картину с самого детства. Все так просто.

Хочу добавить еще кое-что, прежде чем мы перейдем на следующий уровень детализации. Насколько мне известно, эта идея впервые появилась в книге Сида Филда «Киносценарий: основы написания»[18], вышедшей из печати в 1979 году. Филд констатировал, что у сценария есть начало, середина и конец, которые он назвал тремя актами, и отметил, что Акт I (начало) – это первая четверть истории; Акт II (середина) – это две ее четверти; и Акт III (конец) – это последняя четверть.

На нашей сюжетной линии это выглядит следующим образом:

Сама идея существует уже так давно, что может показаться, что в ней нет ничего особенного, но подобное разделение сюжета на четыре четверти – очень полезная концепция. В следующей главе мы забудем о трех актах, которые на самом деле актами не являются, и рассмотрим эти четыре части более подробно. Затем мы разделим их на восемь частей, которые и дадут нам модель сюжета «Восемь секвенций».

Четверти

Создание сюжета – это определение того, что должно происходить, чтобы история достигла максимального драматического эффекта. События следует выстроить так, чтобы читатель мог их понять и оценить, а значит, их развертывание должно оправдать определенные ожидания аудитории относительно того, какой должна быть история.

На этом этапе я откажусь от идеи, что у истории есть акты. Дело в том, что в фильмах и романах нет актов как таковых. С этого момента мы будем говорить о четырех четвертях истории, а затем рассмотрим, как разделить их на восьмые части. Имейте в виду, что четверти и восьмушки – это приблизительные, а не абсолютные величины. Они носят рекомендательный характер.

Четыре четверти

Напомним: начало истории – это первая четверть. Середина состоит из двух четвертей. А финал – это последняя четверть.

Взяв пример с Аристотеля, мы можем сказать, что каждая из четвертей призвана выполнять определенную функцию в повествовании. Давайте начнем с основных идей:

– все плохо;

– становится хуже;

– случается самое худшее;

– кульминация и развязка.

На первый взгляд, все выглядит слишком просто, чтобы быть хоть сколько-нибудь полезным, но иногда сведение к простейшему уровню очень помогает.

Возвращаясь к сказанному о герое, который предпринимает три попытки достичь своей цели или разрешить ситуацию, мы получаем еще один способ взглянуть на четыре четверти:

– цель, которой хочет добиться протагонист;

– первые попытки не срабатывают;

– вторая попытка заканчивается катастрофой;

– последняя попытка, результат и разрешение.

Вот еще один вариант:

– представьте проблему или открывшуюся возможность;

– незнание/отрицание – герой не осознает или отрицает масштаб проблемы или природу своего недостатка (неосознанная некомпетентность)

– мидпойнт / срединная точка – откровение/осознание – протагонист понимает то, чего прежде не знал;

– попытка справиться с истинной проблемой или «недостатком» – осознание своей некомпетентности.

Овладение ситуацией – осознанная компетентность.

Если вы все еще не видите в сказанном ничего полезного, может быть, стоит применить этот метод к некоторым реальным жанрам историй.

История любви

Парень встречает девушку, парень теряет девушку, парень находит девушку. Начало, середина и конец, как гласит старое клише. Эту историю можно разбить на четыре части плюс срединная точка:

– Парень и девушка встречаются.

– Они отрицают влечение друг к другу.

– (Срединный момент) Они признаются в любви.

– Счастливы вместе, но потом несчастье заставляет их расстаться.

– Счастливы вместе до конца жизни.

Или:

– Парень и девушка встречаются.

– Девушка отказывается принять любовь парня.

– (Срединный момент) Парень завоевывает девушку.

– Они счастливы вместе, но затем парень теряет девушку из-за совершенной им глупости.

– Парень и девушка мирятся и живут долго и счастливо.

Такова одна из самых распространенных сюжетных схем, встречающаяся как в жанре романа, так и в подсюжетах многих историй. Ее удобно использовать как для описания отношений между героем и его возлюбленной (или, если воспользоваться более старым термином, романтического интереса), так и для показа платонических отношений между протагонистом и его другом или союзником. Фильм о приятелях или история «странной пары» также являются вариациями этой схемы.

Два человека встречаются – это предоставляет возможность для развития отношений. Хотя между ними возникает некое притяжение, они также испытывают и противоположные чувства и поначалу враждуют друг с другом и/или боятся проявить свои эмоции. В середине фильма их конфликт (по всей видимости) разрешается, и они наслаждаются коротким моментом совместного счастья. Затем кто-то из них совершает глупость, или происходит какое-то недоразумение, или внешние события заставляют их расстаться – в любом случае, кажется, что их отношениям пришел конец. Но в конце концов ситуация разрешается, и они продолжают жить дальше в любви или дружбе. Подобная последовательность событий как служит в качестве основного сюжета, так и может быть вспомогательным сюжетом об отношениях в повествовании иного жанра.

Даже на этом уровне, состоящем из четырех четвертей и серединного момента, можно увидеть, как развивается история в целом. Мы наблюдаем то, что называется нарастающим действием, или нарастающим напряжением, поскольку в ключевые моменты ставки повышаются. История движется от отсутствия любви к ее отрицанию; затем – к осознанию и принятию; потом – к любви, находящейся под угрозой, заканчивающейся кризисом, когда кажется, что отношения разорваны навсегда; и наконец, к торжеству любви.

Загадочное убийство

Загадка убийства, или «кто это совершил» – интеллектуальная головоломка: в начале повествования ставится проблема, которую герой должен решить с помощью расследования и рационального мышления. Первая половина детективной истории обычно посвящена тому, что, как кажется, произошло: это та версия событий, в которой убийца убеждает окружающих, поскольку она отводит подозрения от него (или от нее). Вторая половина повествования показывает, как детектив по-новому или нестандартно интерпретирует улики, чтобы продемонстрировать, что произошло на самом деле.

Усилия детектива во второй части истории поначалу выглядят гораздо более сложными, чем казалось на первый взгляд, пока не наступает момент, когда создается впечатление, что разобраться во всей этой неразберихе невозможно. Обычно именно в этот момент детектив объявляет, что у него есть разгадка, и собирает всех подозреваемых в гостиной, чтобы изложить свои выводы.

– Обнаружен труп.

– Детектив проводит расследование, улики указывают на преступника.

– (Срединный момент) Предполагаемый преступник найден мертвым, это вторая жертва убийцы.

– Детектив переоценивает улики, проводит дополнительное расследование, чтобы выдвинуть вторую теорию, но то, что он обнаруживает, кажется, запутывает ситуацию еще больше, делая ее неразрешимой.

– Окончательная разгадка – убийца найден и привлечен к ответственности.

Триллер

Альфред Хичкок довел до совершенства триллер преследуемого человека, поместив невинного персонажа в центр заговора, в котором обычно участвовал злодей, решивший заполучить макгаффин[19], от которого зависела судьба свободного мира.

– Невинный человек случайно оказывается втянутым в заговор.

– Протагонист – жертва, преследуемая злодеями.

– (Срединный момент) Главный герой узнает о природе заговора и решает действовать на опережение, чтобы остановить преступников.

– Протагонист вступает в борьбу со злодеем, превращаясь из объекта преследования в охотника.

– Герой перехитрил злодея, обыграв его в его собственной игре.

Герой переходит от позиции невиновного к позиции несправедливо обвиненного и преследуемого; поняв, что он не может избежать несправедливости, он решает изменить тактику и бороться: победа над злодеем – единственный способ доказать собственную невиновность; он преследует преступника и в конце концов побеждает его. И снова мы наблюдаем картину нарастающего действия, повышения ставок и напряженности.

Романы и фильмы о Джеймсе Бонде – другая разновидность триллера, в котором участвует герой-профессионал, а не невинный любитель.

– Злодей приводит в действие коварный план; М дает Бонду задание остановить злоумышленника.

– Бонд преследует преступника и принимает меры, чтобы помешать его замыслу.

– (Срединный момент) Злодей оказывается более могущественным, чем предполагал Бонд.

– Бонд попадает в плен к злодею и, как правило, подвергается пыткам.

– Бонд предотвратил осуществление злодейского плана, перехитрил и поборол преступника и, как правило, взорвал его убежище.

В этом варианте Бонд до середины истории является охотником, а не жертвой и становится – или кажется, что становится – жертвой после середины. Истории о Бонде, хотя и относятся к категории триллеров, также имеют много общего с нашим следующим жанром – боевиками и приключениями. С моей точки зрения, история является триллером, если в ее основе лежит некая форма заговора, и именно это отличает истории о Бонде от прямолинейных боевиков или приключений.

Боевики/приключения

Я считаю, что боевик отличается от приключенческой истории тем, что в качестве героя в нем фигурирует персонаж другого типа.

В боевике герой – воин, который борется за достижение определенной цели: он хочет победить. В приключенческой истории действует искатель приключений – персонаж, главной целью которого является поиск острых ощущений: любая его активность осуществляется ради прилива адреналина, по большей части он соревнуется с самим собой и лишь во вторую очередь преодолевает препятствия окружающего мира. Разница между этими двумя персонажами заключается скорее в ответе на вопрос «зачем?», чем в ответе на вопрос «что?»: действия, которые они совершают, могут быть схожими и обычно связаны с какими-то поисками, но мотивы у них разные.

В других типах историй протагонист часто начинает как жертва обстоятельств – на него воздействуют, а не он сам выбирает, что делать, – до середины истории; в срединный момент он переходит от пассивного состояния к активности. В боевиках и приключенческих историях нет места пассивному герою: он активен с самого начала. Первый акт в таких историях часто короче, поскольку любое нежелание действовать быстро преодолевается. Протагонист может сопротивляться тому, что он в конечном итоге должен сделать, порой его принуждают действовать против его воли – но он будет активен, пока делает это!

– Представьте героя и его цель: то, что нужно завоевать или покорить.

– Начальные действия на пути к цели, приводящие к неудачам.

– (Срединный момент) Протагонист понимает, что цель сложнее (и важнее), чем он ожидал.

– На грани провала.

– Финальные усилия и успех.

В боевиках и приключенческих историях герою часто приходится открывать в себе дополнительные резервы выносливости и силы. Он нередко встречает союзника или возлюбленную, но не желает признаваться в своих чувствах к ним. Они могут предложить ему помощь в середине пути, но он отвергает это предложение, ошибочно полагая, что настоящий герой действует в одиночку, или считая, что он должен защитить других от любого риска, потому что они не готовы к опасности. Только когда ситуация достигает кризисной точки, протагонист осознает важность помощи или любви к другим – благодаря этому он обретает то, что ему необходимо для окончательного успеха.

До сих пор я обсуждал только жанровые сюжеты, но как насчет так называемых историй, основанных на персонаже? Следуют ли эти повествования той же сюжетной схеме? В таких историях часто присутствует протагонист, который нуждается в переменах. Ему или ей нужно усвоить некий урок, пройти путь развития характера или самопознания, чтобы достичь счастья и успеха в жизни. Примерами могут служить фильмы «Тутси», «Лучше не бывает» и «Касабланка».

Протагонист с недостатками

Основная сюжетная структура таких историй совпадает с нашими жанровыми примерами, разница в том, что герою предстоит решить внутреннюю, а не внешнюю, проблему или реализовать возможность измениться. Майкл Дорси из «Тутси» должен научиться уважительно относиться к женщинам; Рик Блейн из «Касабланки» должен заново открыть для себя приверженность справедливому делу и превратиться из эгоиста в самоотверженного человека; а персонаж Джека Николсона из киноленты «Лучше не бывает» должен испытать сочувствие к другому человеку. Каждый из перечисленных персонажей имеет свои недостатки, которые он должен преодолеть, чтобы стать цельной, функциональной личностью.

– Представьте героя с недостатками и продемонстрируйте его небезупречное поведение.

– Протагонист отрицает свой недостаток, но неправильное поведение создает проблемы в его жизни и в жизни других людей.

– (Срединный момент) Главный герой осознает и признает свой внутренний недостаток.

– Герой пытается преодолеть свой недостаток, но это трудно; он возвращается к прежнему поведению, что приводит к катастрофическим последствиям.

– Герой преодолевает недостаток, и наступает счастливый конец. (Или герою не удается преодолеть недостаток, тогда финал трагический).

Подобная арка развития протагониста с недостатками может быть использована и в жанровых историях. Часто оба партнера в романтических отношениях переживают некий рост или обретают новое самосознание, переходя от одиночества к партнерству. Герой-крестоносец понимает разницу между местью и справедливостью. Воин признает, что не все ситуации разрешаются методом противостояния, он должен научиться состраданию.

Арка развития персонажа встречается не во всех жанровых историях и реже – в тех, где герой фигурирует в серии книг. Хотя и в этом случае арка персонажа может развиваться на протяжении трех-шести и более книг серии. Если арка персонажа используется в жанровой истории, она, вероятнее всего, является вспомогательной и обычно тесно связана с подсюжетом отношений. Прогресс персонажа в личностном развитии демонстрируется через его взаимоотношения с другими людьми.

Самое худшее, что может случиться

В руководствах по писательскому мастерству часто встречается совет: «Знайте финал повествования». Этот совет заставляет некоторых творцов бежать наутек, размахивая руками и крича: «Если я знаю, чем закончится моя история, то мне нет смысла ее писать!» А есть и такие, кто сначала пишет именно эту часть истории, а потом, уже с учетом концовки, будет писать остальные части. «Вы же не начнете путешествие, не зная пункта назначения», – говорят такие авторы. И те и другие ошибаются, но в то же время все они отчасти правы.

На самом деле написание романа или сценария некорректно сравнивать с путешествием. Вместо этого представьте, что вы создаете путеводитель или карту, с помощью которых в путешествие отправится читатель или зритель. Когда вы начинаете писать, то можете не знать точно, где закончится путешествие, и возможно, вам придется перепробовать несколько мест, прежде чем вы выберете то, которое покажется наиболее подходящим для ваших путешественников. В то же время нельзя просто отправиться в пустыню, не имея представления о том, в каком месте вам хотелось бы в итоге оказаться.

Окончание истории подразумевается в самом начале и в дальнейшем определяется ее жанром. Напишите роман без счастливого конца, и вам будет непросто найти читателей. Ни одна голливудская студия не вложит сотни миллионов долларов в сценарий блокбастера, если ваш протагонист погибнет в третьем акте, а США заполонят инопланетные зомби.

Тем не менее вы хотите, чтобы ваш читатель или зритель подозревал, что такая концовка вполне возможна.

Непосредственно перед кульминацией истории герой переживает кризис – свой самый темный час. Он прошел через плохое и худшее и пришел к самому худшему в жизни.

На протяжении всего повествования автор должен задаваться вопросом: «Что самое страшное может случиться в данный момент?» – и затем сделать так, чтобы это случилось или, по крайней мере, чтобы риск того, что катастрофа произойдет, казался реальным. Ваши герои должны постоянно подвергаться физической или эмоциональной опасности разной степени вероятности. Но в конце третьей четверти повествования мы должны спросить: «Что самое худшее может случиться с протагонистом, с учетом того, через что он уже прошел?»

Читателю или зрителю должно казаться, что все, что имелось у героя, и все, что он приобрел за время повествования, будет потеряно. Это обязан чувствовать и сам персонаж. Всем придется внушить, что зло победило, или двое влюбленных отдалились друг от друга, как никогда раньше, и нет никакой надежды на их примирение. Кризис необходимо представить настолько далеким от хеппи-энда, насколько вы способны себе вообразить.

Если вы не спланируете его заранее, создать кризисную ситуацию такого масштаба, чтобы она выглядела уместной – с учетом того, что поставлено на карту, – в повествовании, которое вы излагаете, может быть непросто. Гораздо лучше позаботиться об этом еще на стадии четырех четвертей и наметить подходящие плохие, худшие и самые ужасные моменты. Это поможет обеспечить нарастание действия и напряженности, которые обязательны для сценария или романа.

Краткое резюме:

Плохо = Инициирующий инцидент / проблема в конце первой четверти.

Хуже = Провал первой попытки решения проблемы в конце второй четверти.

Худшее = Кризис / самый темный час; провал второй попытки в конце третьей четверти.

Слабый финал в фильме или романе обычно является результатом того, что кризис был недостаточно силен. Аудитория призвана не просто сочувствовать главному герою – мы должны ощутить опустошенность, расстроиться или рассердиться из-за него!

Отчасти эта наихудшая ситуация такова, что герой сделал все, что мог, чтобы добиться успеха, но его усилий оказалось недостаточно. Нам суждено поверить, что он сделал все, что мог, но обстоятельства – шансы против него – оказались слишком сложными, чтобы он сумел их преодолеть. Еще одна особенность данного момента повествования заключается в том, что именно в кризисе герой обнаруживает то, что для него важнее всего остального, включая собственное счастье, а возможно, и жизнь. То, ради чего он готов пожертвовать собой – и именно это он должен сделать в последней попытке, достигая кульминации истории.

Кризис и кульминация в конце истории должны органично вытекать из задачи, поставленной в начале. В первой четверти мы обещаем читателю нечто особенное, а в последней выполняем данное обещание. Начало подразумевает финал. Задача предлагает герою возможность достичь чего-то, что принесет счастье и удовлетворение – или, по крайней мере, избавит от страданий. Кризис и кульминация – моменты, когда это нечто наиболее очевидно поставлено на карту и когда исход одного действия решает судьбу главного героя.

Кризисная точка – самый тяжелый момент в истории, это не та точка, в которой герою не удается чего-то достичь: все гораздо хуже. После срединного момента персонаж действительно достигает этого «чего-то» – он испытывает чувство счастья и удовлетворения. Но в конце второго акта он теряет достигнутое – в результате своих собственных действий, или из-за усилий антагониста, или из-за сочетания этих двух факторов. Обычно предпочтительнее, если он сам хотя бы отчасти виноват в потере.

Говорят, что лучше любить и потерять, чем не любить вообще, но это совсем не то, что переживаешь, когда твое сердце только что оказалось разбито. Отсутствие любви ощущается тем сильнее, чем более счастливым человек был, будучи любимым. Позвольте своему герою почувствовать вкус счастья, а затем уведите эту возможность у него из-под носа. Чтобы стать писателем, нужно иметь садистские наклонности, по крайней мере когда речь идет о вымышленных вами персонажах.

Прежде чем начать писать, вы должны знать, каким будет худший момент в жизни протагониста, – не обязательно понимать, какую именно форму примет катастрофа, потому что это можно выяснить в процессе написания, но начало определяет финал. Вы обязаны иметь это в виду.

Какая польза от всего сказанного?

Я считаю, что размышления о вашем сюжете в терминах четырех четвертей и срединного пункта могут оказаться действительно полезным инструментом. Если вы запишете эти пять пунктов, то практически получите логлайн[20] для своего сценария. У вас будет готово начало синопсиса[21] и заголовки для основных разделов вашего наброска. Если у вас есть идея для истории, вы можете разбить ее на части и посмотреть, сумеете ли вы найти эти пять элементов. Если нет, то недостающие фрагменты дадут вам представление о том, что нужно добавить к идее, чтобы превратить ее в жизнеспособную отправную точку для романа или сценария.

Четыре четверти и срединный момент достаточно подробны, чтобы дать общую структуру вашей истории, но при этом не настолько детальны, чтобы подавить вашу творческую свободу. Вероятно, это все, что вам нужно, прежде чем начать писать. Другие авторы, возможно, захотят пойти дальше и разбить названные элементы на части. Мы рассмотрим первый этап этого процесса в следующей главе, когда будем говорить о делении четвертей на восьмые доли.

На каком бы этапе написания вы ни находились, всегда можно вернуться к исходным пяти элементам, чтобы выяснить, соответствует ли то, что вы пишете, требуемым функциям данной четверти истории. Если вы забуксовали, это поможет понять, не слишком ли далеко вы отклонились от курса, или подскажет, куда двигаться дальше.

Кажется ли вам это правильным?

Как убедиться, что данная модель построения сюжета правильная? Откуда мне знать, что она сработает? В самом начале я сказал, что это не единственный способ изучения сюжета, но всего лишь инструмент, который может принести пользу. Но, надеюсь, читая, вы узнавали эту схему – не только в прочитанных историях или просмотренных фильмах, но и на примере своей собственной жизни. В основе приведенной модели лежат теории о том, как люди справляются с кризисами или другими значительными изменениями в своей жизни – к ним относятся проблемы, перемены, катастрофы и возможности. Поначалу человек может не осознавать свою проблему; игнорировать ее, отрицать, пытаться заставить решать ее другого или свалить на кого-то другого свою вину, а может и вовсе не знать о ней. Но в конце концов люди вынуждены что-то предпринять, чтобы справиться с ситуацией. Это решение знаменует конец первого акта.

Они делают первые шаги, но пока еще пребывают в состоянии неведения, не осознавая масштабов того, что им неизвестно. Второй акт начинается с попытки героя справиться с проблемой, не до конца понимая ее природу и масштаб. Затем, в середине акта, к нему приходит осознание или откровение: он обретает новое понимание ситуации и теперь видит весь размах своей проблемы.

Во второй половине второго акта герой начинает действовать, основываясь на этом новом осознании. Он может почувствовать себя подавленными ситуацией и испытать период сомнения в себе, но, получив небольшую поддержку от окружающих, вновь пытается справиться с трудностями. Протагонист проникается своего рода энтузиазмом, но остается неумелым аутсайдером, и это чуть не приводит его к гибели. Кажется, что все потеряно. Это конец второго акта.

К концу акта наш недотепа превращается в опытного ветерана: он усвоил множество сложных уроков и теперь готов предпринять последнюю попытку добиться успеха. Подобную картину мы наблюдаем, когда кто-то влюбляется, теряет работу, приступает к новому проекту; если умирает любимый человек, или кто-то страдает от болезни или травмы.

Такова модель того, как люди справляются с важными событиями в их жизни. Истории отражают модель поведения, и это одна из причин, по которой они вызывают столь глубокий резонанс – повествования соответствуют нашему собственному опыту.

– Проблема или новая возможность нарушает баланс моей жизни.

– Я – жертва сложившихся обстоятельств и признаю, что вынужден страдать.

– (Срединная точка) Я принимаю ответственность за свою проблему и предпочитаю действовать, а не продолжать страдать.

– Я борюсь, но я неопытный аутсайдер и допускаю ошибки.

– Я применяю полученные знания и достигаю облегчения и/или успеха.

Психиатр Элизабет Кюблер-Росс представила эту модель переживания в своей книге «О смерти и умирании»[22] (1969). Она описала «пять стадий горевания», которые я кратко изложу следующим образом:

1. Отрицание – человек, находящийся в состоянии шока и растерянности, отказывается верить в смертельный диагноз и цепляется за ложную надежду на более благоприятный исход.

2. Гнев – не в силах продолжать отрицать, человек впадает в отчаяние и злится: «Почему именно мне так не повезло?» Злясь, он пытается обвинять окружающих.

3. Торг – надежда на то, что смерти удастся избежать путем переговоров: «Оставьте меня в живых, и я изменю свою жизнь».

4. Депрессия – самая низкая точка для человека, когда он теряет всякую надежду и уходит в себя, часто не желая видеть других людей и общаться с ними: «Я скоро умру, в чем смысл общения?»

5. Принятие – человек смиряется и обретает чувство покоя, понимая, что не может предотвратить грядущее, а значит должен использовать оставшееся время с максимальной пользой и подготовиться к неизбежному.

Кюблер-Росс писала об опыте людей, которым был поставлен смертельный диагноз, и о реакции их близких родственников. Ее теорию критиковали за то, что она не универсальна – некоторые люди не проходят через все перечисленные стадии, – и за то, что она слишком линейна: люди не обязательно переходят от одной стадии к другой, они могут вернуться на более раннюю стадию, а некоторые стадии могут накладываться друг на друга. Однако в целом ее модель была принята и распространена на опыт всевозможных жизненных изменений. Я впервые столкнулся с ней на работе, где ее использовали, чтобы помочь сотрудникам адаптироваться к серьезным изменениям в методах работы, которые сказывались на моральном духе в коллективе.

Исходные пять стадий Кюблер-Росс и выстроенный на их основе график изменений обычно представляют в виде кривой. Иногда добавляется шестая стадия – «Интеграция», чтобы показать, что, приняв изменения, люди продвигаются вперед, сделав их частью своей жизни:

Вы, вероятно, уже заметили сходство между этой S-образной кривой и той, что мы видели ранее, говоря о сюжете фильма «Челюсти». Мы можем представить график как схему эмоционального путешествия нашего протагониста: от первоначального удивления перед вызовом или открывшейся возможностью по нисходящей траектории, когда его первые попытки разрешить ситуацию терпят неудачу; и затем, в конце концов, подъема из низшей точки к позитивному финалу. Наш читатель или зритель совершит это путешествие вместе с главным героем.

Четыре четверти и срединный момент позволяют увидеть «с высоты птичьего полета» наши собственные сюжеты. Когда вы только начинаете планировать историю или в любой момент, когда вы пытаетесь понять, куда движется сюжет, я бы рекомендовал отложить все остальное в сторону и вернуться к этой очень простой модели. Вы определили, что такое «плохо», «еще хуже», «самое худшее» и кульминация? Вы придумали, что произойдет в середине? Мидпойнт – это важный поворотный момент в сюжете, и мы подробно рассмотрим его позже. А сейчас давайте выясним, как выйти на следующий уровень детализации, разделив наши четверти на восьмые части.

Восемь секвенций: Введение

Как создать сюжет 120-минутного фильма или романа объемом 80 000 слов (или больше)? Предстоит заполнить множество страниц. Модель восьми секвенций гласит, что в основной сюжетной линии любого полнометражного фильма или романа есть семь ключевых моментов, или поворотных точек, – и все остальное либо накапливается до одного из этих моментов, либо происходит как его следствие.

Если вы сумеете определить эти семь ключевых моментов в вашей истории, значит, с сюжетом вы разобрались.

Разделите свое повествование на восемь примерно равных частей, и в конце первых семи частей или ближе к концу каждой из них будет происходить поворотный момент, или мини-кульминация. В восьмой части вы связываете концы с концами после седьмого поворотного момента, который является кульминацией всей истории и ее высшей точкой.

Каждый из семи ключевых моментов выполняет определенную функцию в сюжете, и все они происходят примерно в одном и том же месте, независимо от жанра вашей истории. Это настолько близко к «секретной формуле», насколько мы можем себе представить!

Разработка восьмичастной структуры сюжета и ее преподавание приписываются Фрэнку Дэниелу, возглавлявшему аспирантскую программу подготовки сценаристов в Университете Южной Калифорнии. Кинорежиссер, продюсер и сценарист Франтишек Даниэль родился в Колине, Чехословакия, в 1926 году и умер в 1996 году. До эмиграции в США в 1969 году он снял более 40 фильмов в качестве продюсера и/или режиссера. Он написал две книги по теории кинодраматургии: Cesta za Filmovým Dramatem / «Путь к кинодраматургии», совместно с Милошем Кратохвилом (1956) и Stručný Přehled Vývoje Evropských Dramatických Teorií / «Краткий обзор европейских драматических теорий», (1957). Насколько мне известно, ни одна из этих книг не была переведена на английский язык[23], и Дэниел никогда не публиковал материалы по теории сценарного мастерства, которое он преподавал: информация, которой мы располагаем, получена от людей, которые были учениками Фрэнка Дэниела.

Книга Пола Гулино Screenwriting: The Sequence Approach / «Сценарное мастерство: Введение в теорию секвенций»[24] – самое известное из руководств о составлении сценариев с использованием восьми секвенций. Крис Сот также преподает этот подход и опубликовал книгу Million-Dollar Screenwriting: The Mini-Movie Method / «Написание сценария на миллион долларов: Метод мини-фильмов»[25]. Александра Соколофф пишет об этом в книге Screenwriting Tricks for Authors: Stealing Hollywood / «Приемы написания сценариев для авторов: Похищение Голливуда»[26]. Вы также можете найти статьи по теме на сайте ScriptLab.com.

Большие фильмы, пишет Гулино, состоят из маленьких. Он определяет секвенцию как восьми-пятнадцатиминутный фрагмент фильма, имеющий собственную внутреннюю структуру, и утверждает, что он отличается от самостоятельного 15-минутного фильма тем, что конфликты и проблемы, поднятые в нем, разрешаются лишь частично, и даже если проблема решена, она часто вызывает новую проблему, которая станет темой последующей секвенции. Гулино поясняет, что 15-минутная длительность секвенции объясняется тем, как демонстрировались фильмы на заре кинематографа. Бобина вмещала около тысячи футов[27] пленки, что соответствовало примерно пятнадцати минутам экранного времени. Когда бобина заканчивалась, киномеханик должен был загрузить новую катушку, чтобы продолжить фильм: зрителям приходилось ждать, пока он это сделает, поэтому кинематографисты обычно заканчивали отрезок пленки для одной бобины каким-нибудь инцидентом, чтобы зрители оставались на своих местах, стремясь узнать, что произойдет дальше.

Эти инциденты в конце пленки не обязательно были клиффхэнгерами[28], как в старых еженедельных киносериалах, но они тоже приковывали внимание. В телевизионных шоу поступают так же, чтобы заставить зрителей вернуться после рекламной паузы.

Полнометражный художественный фильм состоял из шести-восьми бобин: 8 × 15 = 120 минут. Звучит так, будто все это выдумка, но вот цитата из руководства 1913 года The Technique of the Photoplay / «Техника кинематографа» Эпеса Уинтропа Сарджента[29], в котором он говорит о «многокатушечном» фильме:

«Хотя это, несомненно, история будущего, но ее особая техника настолько нова, что можно сформулировать лишь несколько определенных правил.

Некоторым компаниям нужны сюжеты, в которых каждая катушка или часть может быть использована как отдельная катушка независимо от других катушек или частей. Это связано с тем, что сюжет может оказаться недостаточно интересным, чтобы растянуться на две или три бобины, а одна или несколько частей могут стать хорошими однокатушечными фильмами.

Однако более распространенным спросом пользуется серия секвенций с непрерывным сюжетом, каждая из которых заканчивается небольшой кульминацией, а в конце последней наступает грандиозная кульминация. Для этого нет лучшего примера, чем театральная пьеса. В конце каждого акта происходит определенная остановка действия в точке, которая заставляет зрителей с нетерпением ждать продолжения».

Гулино признает, что по мере того, как фильмы становились длиннее, особенно с появлением звукового кино в конце 1920-х годов, сценаристы переняли используемый драматургами подход к построению сюжета, который развился из пятиактной структуры. Он также отмечает, что десять-пятнадцать минут обычно считаются средней продолжительностью способности человека сохранять концентрированное внимание.

Восемь секвенций: Резюме

Вот мое резюме восьмичастной структуры:

1. Установка и вызов.

2. Нежелание и обязательство (решение).

3. Подготовка и незначительные действия.

4. Первая попытка и неудача (действие).

5. Планирование (решение).

6. Вторая попытка и кризис (действие).

7. Кульминация / третья попытка (решение и действие).

8. Заключение.

Разместив это на графике нашей сюжетной линии, мы получим примерно такую схему:

Я думаю, что эта диаграмма дает полезное представление о форме сюжета с общими указаниями «что к чему». В конце каждой из первых семи секвенций есть поворотный момент, обозначенный более толстой линией. Эмоциональное или драматическое значение каждой из этих поворотных точек будет разным, с тенденцией к усилению драматизма поворотных точек по мере приближения к концу истории – на это указывает высота линий над базовой линией. Общая форма приведенного выше «графика» напоминает растянутую версию кривой изменений Кюблер-Росс, которую мы рассматривали ранее, а эквивалентом «шока» является вызов / постановка задачи в конце Секвенции 1.

Вообще говоря, в конце Секвенции 3 и в конце Секвенции 5 наблюдается небольшой спад в уровне драматизма или эмоций. В обоих случаях кажется, что дела у героя идут хорошо и он готов приступить к действиям по достижению основной сюжетной цели и чувствует уверенность в успехе. Провал в конце Секвенции 3 подготавливает почву для повышенного драматизма срединной точки в конце Секвенции 4. А неудача в конце Секвенции 5 подготавливает к усилению драматизма кризиса в конце Секвенции 6.

Действие – в чем бы оно ни заключалось в контексте конкретной истории – по мере развития сюжета происходит все чаще, причем каждой важной фазе действия предшествует фаза принятия решения.

Что происходит в каждой секвенции?

(1) Создание ситуации. Представление главного героя и его мира; протагонист получает вызов, призыв к приключению или возможность измениться. Это провоцирующий инцидент, или катализатор, который запускает цепь событий, формирующих сюжет.

(2) Ответ на вызов – Решение. Поначалу герой может отрицать ситуацию, с которой столкнулся, или не желать принимать брошенный ему вызов. Внешнее действие – со стороны противника или союзника – подталкивает героя к принятию решения. Он принимает вызов и выбирает цель, которая, по его мнению, позволит выйти из затруднительного положения. Здесь же мы узнаем, что поставлено на карту для героя. Какая страшная судьба ждет его в случае неудачи? Что самое ужасное может с ним произойти? К этому моменту разворачивание сюжета завершено и главный драматический вопрос задан: добьется ли герой успеха? Иногда возникает второстепенный вопрос: правильно ли он выбрал цель, чтобы добиться успеха?

(3) Действия, предпринятые по неведению. Герой не знает, что он в действительности делает, и не представляет, с чем ему придется столкнуться. Он начинает с очевидных вещей, которые сделал бы каждый на его месте. В этой секвенции возникает вопрос: почему он просто не обратится в полицию / не убежит / не покинет дом? Персонаж также может попытаться найти одно или несколько быстрых решений, показывающих, что он недооценил сложность ситуации. Простые варианты не срабатывают, и мы видим, как его возможности сокращаются, а шансы на неудачу возрастают. Зрители могут знать то, чего не знает герой: понимать, что он выбрал неправильную цель; что ему не хватает знаний, навыков или опыта, которые ему придется получить, прежде чем он добьется успеха; мы можем знать, что его кто-то подставил, или им манипулируют, или что ближайший союзник предал его… В этой части нарастает действие, напряженность или саспенс[30]. Аудитория должна понимать, что герой взял на себя больше, чем сможет выдержать, или что он совершил какую-то роковую или трагическую ошибку, которая неминуемо приведет к его поражению – но персонаж еще об этом не подозревает.

Герой понимает необходимость разработать более продуманный план действий, что он и делает, но исходя из неполного осознания природы и масштаба проблемы, с которой столкнулся. Его шансы на успех невелики. Кульминация Секвенции 3 – момент, когда он предпринимает первое действие, которое по сути станет его Первой попыткой достичь сюжетной цели.

(4) Первая попытка: Действие, предпринятое в неведении. Герой изо всех сил старается достичь своей цели, воплощая в жизнь главное действие, которое он запланировал для своей Первой попытки. Но мы знаем, что он все еще поступает неправильно, стремится не к той цели или делает что-то не по той причине. Протагонист может подозревать, что проблема существует, но будет отрицать ее. Окружающие понимают, что проблема в самом герое, но он отказывается это признавать. Последствия его действий скорее ухудшат, чем улучшат его положение. Персонаж, вероятно, спровоцировал злодея или соперника на действия против него. Возможно, он подверг опасности других людей. И снова мы видим нарастающее действие и напряженность, развивающиеся к середине истории. Первая попытка проваливается, и обычно это происходит из-за какого-то действия (или бездействия) героя.

(Мидпойнт[31]) Момент откровения или открытия. Герой узнает то, что зрители уже давно знали или подозревали; проблема серьезнее, чем он себе представлял; он выбрал неправильную цель; у него есть какой-то недостаток, который мешает ему добиться успеха; он не знает того, что ему необходимо знать. Срединный момент – это поворотный пункт, откуда дальнейшее может пойти по одному из двух путей. В трагедии мидпойнт часто является ложной победой – герой думает, что его действия приносят результат, и полагает, что ему не стоит меняться, а нужно лишь бороться еще упорнее. В истории со счастливым концом срединный момент обычно является ложным поражением – происходит нечто ужасное, и герою кажется, что он никогда не сумеет добиться успеха: ставки слишком высоки, задача слишком сложна. Но на самом деле это поражение в середине пути позволяет герою чему-то научиться: только пройдя через этот опыт, он получит знания, навыки, опыт, мудрость, познает самого себя или приобретет что-то еще, необходимое ему для достижения успеха.

(5) Реакция на мидпойнт. Как правило, это момент, сосредоточенный на персонаже; пауза для размышлений и переоценки; фаза принятия решения. Протагонист должен решить, стоит ли ему продолжать свои поиски в свете того, что он только что узнал. Герой может испытать кризис уверенности: «Мне не под силу это сделать, все слишком сложно для меня. Я недостаточно смел, умен, красив, умел». Союзник или возлюбленная обычно поддерживают героя в этот момент и помогают ему преодолеть сомнения в себе: «Я верю в тебя и знаю, что ты сможешь сделать все необходимое». Поскольку их отношения занимают центральное место, мы часто видим, какой может стать жизнь героя, если он успешно завершит свой квест.

Это эффективно повышает ставки в отношениях, сближая героя и его союзника или возлюбленную и делая связь между ними более прочной. Протагонист решает продолжать и в этот момент может выбрать новую цель, если раньше он двигался в ошибочном направлении; или пойти к той же цели, но теперь по правильной причине, если прежде он действовал эгоистично. В любом случае он вновь обязуется достичь успеха и начинает планировать свою Вторую попытку.

Главный драматический вопрос поставлен заново, хотя успех теперь выглядит менее вероятным, чем в Секвенции 2. Реакция персонажа на мидпойнт часто заключается в решении действовать более активно – вести бой с противником, а не отбивать его удары: протагонист переходит от пассивности к активности. В то же время противник или злодей может изменить свою цель: он хочет не просто помешать главному герою добиться успеха, а намерен полностью уничтожить его.

Ставки повысились. Секвенция 5 достигает кульминации, когда протагонист совершает первое действие в рамках Второй попытки.

(6) Вторая попытка. Секвенция 6 содержит основное действие, связанное со Второй попыткой героя. В этой части рассказывается о том, как герой вновь обретает целеустремленность и оптимизм. Это настроение сохраняется до момента катастрофы или кризиса, когда Вторая попытка проваливается. Эта неудача, знаменующая конец Акта II, является главным кризисом истории и самым темным часом протагониста. В этот момент он, кажется, потерял все, что было для него важно, нанес вред людям, которые были ему дороги, и фактически отдал победу своему противнику.

Антагонист, или злодей, возможно, использовал слабость героя против него самого, заставив его в момент отчаяния совершить неразумный поступок, который неминуемо был обречен на провал. В Секвенции 2 мы получили представление о худшем из возможного, что могло случиться с героем. В кризисной точке мы видим, как это происходит на самом деле – только гораздо хуже! В начале повествования герой не знал, что для него самое ценное; в ходе своих приключений он понял, что ему действительно дорого; и вот в конце Секвенции 6 он потерял все и даже больше. Катастрофа должна быть настолько ужасной, чтобы персонаж почувствовал, что потеряно все – он никогда не достигнет своей цели, его отношения с союзником или возлюбленной закончились навсегда: он должен ощутить, что ему больше нечего терять.

(7) Реакция на кризис и Третья попытка (кульминация). Секвенция 7 – это начало III Акта. Она начинается с фазы принятия решения – герою предстоит определить, как реагировать на кризис и неудачу предыдущей секвенции. Перед ним стоит дилемма, выбор между двумя вариантами действий. Он также обязан принять это решение в одиночку, так как на сей раз у него нет сопротагониста – союзника или возлюбленной, которые его поддержали бы.

Поскольку на этом этапе мы приближаемся к финалу истории, фаза принятия решения остается достаточно короткой, ведь мы хотим поскорее перейти к действию. Героя довели до состояния, в котором он готов принести себя в жертву, чтобы помешать злодею или антагонисту добиться успеха. Теперь он действует не из эгоистических побуждений, ему все равно, что произойдет с ним самим, и он готов сделать все, что потребуется, чтобы добиться нужного результата. Он пожертвует своей любовью, рассудком, своим физическим «я»: он готов умереть, фигурально или буквально, чтобы спасти то, что для него важнее всего. Обычно это нечто материальное, представляющее собой ценность для людей, или некая добродетель, например справедливость.

Секвенция 7 – это финальная битва или борьба не на жизнь, а на смерть, Третья попытка, которая предполагает объединение всего, что было сделано ранее. Кульминация этой секвенции – это кульминация всей истории в целом, и она должна быть самой драматичной и эмоциональной точкой повествования.

(8) Разрешение и развязка. Исход битвы дает ответ на главный драматический вопрос. Концовка может быть трагической, счастливой или ироничной, но она должна отвечать на вопрос: добился ли герой успеха? Секвенция 8 связывает все концы с концами и отвечает на все оставшиеся вопросы о судьбе второстепенных персонажей. Она показывает нам последствия успеха (или неуспеха) Третьей попытки и дает намек на то, каким будет новый повседневный мир для протагониста: он уже не тот человек, каким был в Секвенции 1, и он не вернется к былой жизни.

Персонаж может вернуться на прежнее место или на ту же работу, но что-то важное изменится.

В восьмой части допустимо совершить финальный поворот сюжета, если это подходит для вашей истории или если вы хотите сохранить возможность продолжения. Секвенция 8 – это фактически спад после кульминации, в котором нет действия, и – самое большее – требуется принять решение, что же нам теперь делать. Эта секвенция должна быть относительно короткой.

В следующих главах мы рассмотрим каждую из восьми секвенций более подробно, а также проследим, как они соотносятся с традиционной идеей трех актов.

Акт I: завязка и начало действия

Акт I, начало в трехактной структуре, это первая четверть истории, состоящая из Секвенций 1 и 2. Он может быть длиннее или короче фактической четверти вашего повествования: в некоторых историях он может быть вдвое короче (восьмая часть от общей длины романа или сценария), в других – занимать до трети от общей длины. Выберите ту длину, что является правильной для истории, которую вы сейчас пишете. Но если вы все еще продолжаете выстраивать сюжет, пройдя мидпойнт, то, скорее всего, что-то пошло не так.

Первые две секвенции должны завязать сюжет и привести его в движение. Вам нужно представить все важные элементы, которые понадобятся читателю, чтобы понять и по достоинству оценить вашу историю. Начало описывает исходную ситуацию и запускает цепочку событий – действий и реакций, – которые обеспечат нарастающее действие, составляющее середину повествования, и будут продвигать его вперед. Это приводит в движение силы, которые столкнутся в конце истории.

Обещания, обещания

Нэнси Кресс[32] в книге Beginnings, Middles and Ends / «Начала, середины и концы»[33] говорит, что начало истории дает читателю неявные обещания. На эмоциональном уровне вы как бы просите: «Прочитайте мою историю, и вы будете… удивлены, или взволнованы, или напуганы, или возбуждены, или опечалены, или испытаете ностальгию, или воспрянете духом…» А на интеллектуальном уровне вы обещаете читателю новый взгляд на мир или знакомство с новой интересной Вселенной. Эти обещания даются в начале истории, середина их развивает, а удовлетворительная концовка реализует. По словам Кресс, финал приносит удовлетворение только потому, что в начале заложены неявные обещания.

Боритесь, боритесь, боритесь!

Дуайт В. Суэйн[34] в книге «Техники продающего писателя» говорит, что функция начала повествования в том, чтобы «…дать читателю понять, что будет драка, и что это такая драка, которая его заинтересует». История, как правило, рассказывает о ком-то, кто намеревается что-то сделать, – помните, древние греки говорили, что драма – это действие? История о персонаже, который хочет получить или сохранить что-то, или избежать чего-то, или предотвратить что-то. Получить. Сохранить. Избежать. Предотвратить. Это глаголы. В школе вас, вероятно, учили, что это слова, обозначающие действие. В повествовании есть человек, который собирается что-то сделать.

Также необходимо то, что стоит на пути к успеху персонажа: какое-то препятствие, противодействующая сила, означающие риск того, что персонаж не сумеет достичь своей цели. Желание и опасность – два ключевых фактора в сюжете. Третий, по мнению Суэйна, это принятие решения. Герой истории – человек, который принимает решение действовать, даже если знает, что исход сопряжен с риском.

В начале истории должны быть представлены эти три элемента: желание, опасность и решение. По сути, они почти определяют первую четверть. О ком эта история? Чего хотят герои? Что стоит на их пути? Какому риску они подвергаются, если решают действовать?

Здесь есть опасность предположить, что речь идет о физическом риске и что под дракой Суэйн имеет в виду нечто вроде потасовки голыми кулаками. Но когда мы говорим об опасности, то на самом деле имеем в виду, что под угрозой оказывается какая-то положительная человеческая ценность: это может быть любовь, или справедливость, или достоинство, или любая другая нематериальная ценность. Риск, которому подвергается персонаж, может быть физическим, но он также может быть связан с его эмоциональным или психическим благополучием. В любовном романе столько же опасностей и конфликтов, сколько и в приключенческом боевике, а возможно, даже больше, но ставки иные, и борьба происходит на другой арене.

Арена – еще один элемент, который необходимо определить в начале истории: где и когда происходит действие? Жанр тоже должен быть определен, хотя есть все шансы, что это ясно из названия и обложки вашей книги или постера фильма. Но все же начало следует выдержать в стиле жанра, поскольку у каждого из них есть целый набор неявных обещаний, выполнения которых читатель от вас ожидает.

При обсуждении сюжета принято считать, что история – это рассказ о человеке с проблемой. Во многих повествованиях действительно речь идет именно об этом, но не обязательно в центре каждого из них должна быть проблема. Иногда то, с чем сталкивается герой, – это возможность: сумеет ли он воспользоваться ею? Каковы будут последствия, если он это сделает?

Главное, чтобы в жизни протагониста появилось нечто новое – катализатор или инициирующий инцидент, о котором мы вскоре поговорим, – и это новое означает, что главному герою придется столкнуться с переменами. Перемены не обязательно проблема, но это то, что нам нужно понять, принять и интегрировать в свою жизнь. Одна из причин, по которой нас привлекают истории, – то, что они показывают нам, как другие люди справляются с переменами в их жизни. Адаптация к переменам – это универсальный опыт.

Начало, середина и конец начала

Не один писатель утверждал, что история похожа на фрактал или набор русских матрешек. Одна и та же картина повторяется все в меньшем и меньшем масштабе. У истории есть начало, середина и конец. Точно так же, как и у каждой четверти, каждой секвенции, каждой сцены и каждого такта внутри кадра.

Первый акт, или начало нашей истории, будет иметь свое начало, середину и конец. В начале первого акта мы знакомимся с главным героем и видим мир, в котором он или она живет. В середине первого акта происходит перемена, которая нарушает равновесие в жизни протагониста. В последней части первого акта мы видим, как персонаж реагирует на это изменение, и принимает решение совершить определенное действие. Он намеревается что-то сделать.

Главный драматический вопрос

Как только герой принимает решение действовать, завязка сюжета завершена и мы переходим из начала в середину – из Акта I в Акт II. В этот момент мы – неявно – задаем главный вопрос нашей истории: удастся ли герою разрешить свою ситуацию? Ответ на этот вопрос – иногда его называют главным драматическим вопросом – не дается до самого конца истории, до Акта III. Отчасти именно для того, чтобы узнать ответ на этот вопрос, читатель и перелистывает страницы. Все последующее напрямую связано с этим вопросом; каждое действие и каждая строчка диалога приближают нас к ответу.

Если быть честным, то ответ на главный вопрос не вызывает особых сомнений. Конечно, герой победит злодея, убийца будет найден, влюбленные воссоединятся. Но настоящая причина, по которой мы продолжаем перелистывать страницы, заключается в том, что нам интересно узнать, каким образом герой добьется успеха; мы хотим видеть, как он страдает на своем пути, хотя никогда и никому в этом не признаемся. Нам хочется увидеть, что ему придется преодолеть, чтобы добиться успеха. И вероятно, нам нужно понять, почему достижение цели так важно для него. Почему он рискует своей жизнью, здоровьем, счастьем и/или рассудком? Как, что и почему – вот что такое середина, второй акт.

Начните с начала

Лучше всего начать роман или сценарий с момента, когда в жизни вашего протагониста произойдут перемены. Это изменение будет инициирующим инцидентом или призывом к приключению, брошенной перчаткой или вызовом, и произойдет оно до окончания первой части вашей истории. Такое происшествие может быть кульминацией целого ряда более мелких происшествий, которые в совокупности приводят к изменению обстоятельств жизни протагониста.

Если вы начнете повествование задолго до того, как произойдет инициирующий инцидент, то рискнете наскучить читателю, ждущему, когда же произойдет что-то значительное. И наоборот, если вы начнете с момента перемен, то рискуете запутать читателя: он не будет знать, с кем происходят перемены и почему они имеют значение для персонажа. Нужно провести подготовку. Если вы откроете повествование после того, как изменения уже произошли, вам, возможно, придется углубиться в объемные фрагменты экспозиции или предыстории.

На этом общего обзора достаточно, давайте перейдем к деталям двух секвенций, составляющих Акт I.

Секвенция 1: завязка, предвестие и вызов

Задача первой части – ввести жизненно важные элементы, намекнуть на грядущий конфликт и подготовить провоцирующий инцидент (или вызов, или призыв к приключению). Первая часть, пожалуй, самая важная в любом романе или сценарии: если начальные страницы не сработают, велики шансы, что остальная часть повествования не будет прочитана вообще. За очень короткое время читатель поймет, захватывает ли его история, правильно ли она составлена. Первые страницы призваны приковать внимание читателя и заставить его захотеть читать дальше. Неудивительно, что именно эти страницы авторы переписывают и шлифуют упорнее всего.

Когда мы начинаем читать историю, у нас возникает ряд вопросов: о ком это повествование? Что это за история? О чем она? Чего герой пытается достичь к концу истории? Зачем он должен этого добиться и почему именно сейчас? Кто или что стоит на его пути? Что произойдет, если он потерпит неудачу? Другими словами, о ком эта история, чего хочет протагонист и почему меня это волнует? Исходя из этого, можно перечислить ряд моментов, которые вам стоит постараться включить в текст как можно скорее. Одни из них являются элементами сюжета, а другие – эффектами, которых вам нужно достичь.

Всего я перечислил 12 пунктов и пронумеровал их для удобства изложения. За исключением первого пункта, их допустимо расположить в любом порядке. Последовательность от 1 до 12, которую я здесь привел, – лишь один из возможных вариантов, но многие из пунктов пересекаются, а некоторые происходят одновременно. Последовательность здесь приведена только для того, чтобы представить их в каком-то логическом порядке в этом руководстве. Некоторые из приведенных пунктов не обязательны, но если в вашей истории они есть, то Секвенция 1 – это (скорее всего) то место, где их следует представить. Некоторые из них могут подождать до Секвенции 2, если это лучше подходит для вашей истории, но те, что отмечены *, непременно должны быть в Секвенции 1.

1. Яркий вступительный образ или абзац*.

2. Зацепка*.

3. Начальная сцена: действие или медленное развитие событий?*

4. Выберите подходящий тип вступительной сцены*.

5. Жанр*.

6. Обстановка*.

7. Знакомство с протагонистом*.

8. Определение значения / темы.

9. Внутренняя проблема или недостаток героя.

10. Предвестие – скоро начнется конфликт!*

11. Оппозиция: антагонист.

12. Вызов или инициирующий инцидент*.

Из-за всего перечисленного Секвенция 1 может показаться еще более запутанной, но это не так. Зная, для чего предназначены начальные страницы, вы сумеете построить их так, чтобы они давали то, что люди будут на них искать. Эту секвенцию можно переписывать столько раз, сколько потребуется, чтобы добиться нужного результата. Порой на начальном этапе достаточно просто сделать несколько заметок о том, какие сцены следует представить и с какой целью: иногда лучшее начало для истории не удается найти до тех пор, пока не будет завершен первый черновик.

Давайте подробно рассмотрим каждый из 12 элементов Секвенции 1.

1. Яркий вступительный образ или абзац

Первое впечатление очень важно – это относится как к повествованиям, так и к людям. В книжном магазине читатель может открыть вашу книгу и прочитать начальные предложения, чтобы понять, стоит ли ему ее покупать. В Интернете он может просмотреть примеры глав, прежде чем принять решение о покупке. Ваша цель – сделать так, чтобы вступительный абзац помог им сказать «да».

Фильмы и телевидение – это визуальные средства массовой информации, и, чтобы привлечь внимание зрителя, они могут использовать образы, или размытое или абстрактное изображение, чтобы заинтриговать и привлечь их, или черный экран со звуком, чтобы люди задались вопросом, чего же они не видят. Это может быть широкий план, охватывающий вселенную истории, или очень крупный план одной крошечной детали, символизирующей этот мир или намекающей на предстоящее действие. Это может быть натюрморт или живая картина. Это может быть действие: быстрое движение, медленное движение или отсутствие движения – то, что наиболее подходит для вашей истории. Изображение указывает на место действия, временной период – включая историческую эпоху, время года или время суток; тональность подсказывает жанр – комедия перед нами или трагедия? – и настроение.

Изображение также может быть представлением – метафорой – будущей истории. Показанное действие способно продемонстрировать в миниатюре конфликт, который будет разыгран в основной истории, или символизировать ценность (или добродетель), которая будет поставлена на карту, или порок, с которым предстоит бороться протагонисту. Начальный образ также можно сопоставить с образом в кульминации истории или заключительным образом – показать до и после. Эти изображения покажут изменения, которые претерпел герой, или перемены, которые он принес (или не смог принести) в свой мир. Нередко фильмы и телесериалы начинаются с пролога или тизера[35], и в этом случае открывающий образ может быть первым изображением сцены, следующей сразу за прологом.

В романе применяются те же приемы, но, очевидно, автору нужно создать образ и заставить читателя увидеть его в своем воображении. Главный герой может присутствовать, а может и отсутствовать в завязке. Вполне допустимо показать его мир в момент покоя, до появления какого-то разрушительного элемента. Или наоборот, показать нечто, что вот-вот повлияет на мир героя и нарушит его равновесие.

Элис Орр[36] в книге «Больше никаких отказов» приводит пять вариантов начального предложения вашего романа:

1. Неожиданное восклицание в диалоге.

2. Интригующее заявление.

3. Замечание о чем-то или о ком-то странном.

4. Комментарий о необычном аспекте обстановки.

5. Краткое высказывание, намекающее на катастрофу или предстоящее бедствие.

Она также советует сделать вступительное предложение простым назывным[37].

В начале может фигурировать нечто странное, что заинтригует читателя и побудит его узнать больше. Или это может быть начало последовательности действий, которое захватит его внимание, и он захочет узнать, чем все закончится. Главное – сделать вступительный абзац ярким. Создайте образ и вызовите эмоции. Выберите то, что соответствует жанру и тону вашего повествования.

2. Зацепка: захватить или соблазнить читателя

Что заставит читателя продолжить чтение? Многие истории отвергаются читателями, продюсерами и агентами еще до того, как они дочитают до конца первую страницу, потому что в них нет ничего, что заставило бы их захотеть читать дальше. Постарайтесь заставить их перевернуть первую страницу. Некоторые писатели специально строят свои истории – будь то сценарий или роман – так, чтобы внизу первой страницы было напечатано то, что заставит читателя перевернуть ее. Например, мини-клиффхэнгер. Возможно, я провел слишком много времени за просмотром голливудских фильмов, но мне нравится захватывать читателя и втягивать его в свою историю. Мне всегда хочется начать с чего-то поразительного, интригующего, жестокого или громкого. Диалог – хороший способ начать, люди любят подслушивать чужие разговоры. Или можно начать с действия – in medias res (в середине событий), как говорил Гораций.

Зацепка в повествовании – то, что привлекает внимание читателя. Роман писателя-фантаста Гарри Гаррисона «Крыса из нержавеющей стали»[38] начинается с такой зацепки. Гаррисон рассказал мне, что практиковался в написании повествовательных клиффхэнгеров и написал один, который зацепил его самого: ему пришлось сочинить короткую историю, чтобы узнать, чем все закончилось. Короткий рассказ превратился в роман, а роман – в серию, которую мы писали, возвращаясь к ней время от времени, до конца его жизни[39]. Он объяснил мне, что такое повествовательный крючок:

«В Нью-Йорке, когда я еще был художником и знал всех писателей, мы часто сидели и разговаривали. Одной из обсуждавшихся тем был повествовательный крючок. На первой странице рукописи детективного романа в левом углу написано имя и адрес человека, которому заплатят за роман; в правом углу – количество слов в произведении. Это касается денег! Затем мы переходим на середину страницы – потому что редактору нужно много незанятого пространства, чтобы было где писать на нем – заголовок, двойной интервал, любая фамилия, двойной интервал, затем первый абзац. И все это с двойным интервалом. В итоге у вас получается шесть, или семь, или восемь строк на первой странице рукописи. Повествовательный крючок – это то, что зацепит редактора и заставит его перевернуть страницу. Перед ним предстает так много всякой отвратительной дряни: э-э-э-э! Он смотрит на нее и выбрасывает. Но если вы вынудите его перевернуть страницу, он воскликнет: „Боже, я перевернул страницу! Я куплю это!“»

Гаррисон преувеличивал – он иногда так делал, – но ненамного. Мы рассмотрим различные типы начальных сцен в пункте 3 ниже.

Действие – хороший способ начать историю: сразу же возникает ощущение движения вперед, которое – если все сделано правильно – увлекает читателя за собой. В голливудских фильмах по этой причине часто присутствует пролог к действию – предварительные титры или секвенция титров. Даже если пролога нет, должно быть ощущение приближающегося действия. Что-то надвигается. Так формируется ощущение движения вперед.

Крючок, или зацепку, критикуют за нарочитость и чрезмерно частое использование. Майкл Хейг в книге Writing Screenplays That Sell[40] объясняет: «…никому не нравится, когда его хватают. Это неприятный опыт. Гораздо лучше подойти к началу сценария, осознав, что вы должны соблазнить читателя…»

То, что заставляет читателя перелистывать страницы после открытия книги, – это чувство напряженности, но не всегда удается создать напряжение в самом начале: здесь часто приходится полагаться на возбуждение любопытства. Дуайт В. Суэйн предлагает пять возможных способов добиться этого:

1. Уникальность.

2. Неожиданность.

3. Отклонение от обыденности.

4. Перемены, которые вот-вот произойдут.

5. Чрезмерное внимание к рутине.

Уэллс Рут[41] в книге Writing the Script / «Написание сценария» предлагает один из вариантов, позволяющий начать с саспенса. Он приводит пример, описанный драматургами Говардом Линдси и Расселом Крузом, в котором занавес поднимается в пустой гостиной: входит мужчина…

…несущий коробку с надписью «ДИНАМИТ». Он аккуратно ставит ее под диван в центре сцены, зажигает фитиль и осторожно отодвигает коробку с глаз долой. Затем он исчезает за кулисами, откуда и пришел. Через мгновение герои пьесы входят в гостиную и начинают свой вступительный диалог.

Как говорит Рут, зрители останутся на своих местах до тех пор, пока динамит не будет обнаружен. Приведенный пример похож на один из сюжетов Альфреда Хичкока, но зацепка в такой сцене не обязательно должна быть чем-то мелодраматичным, подобно бомбе: это может быть что угодно, способное «взорваться» в более поздний момент повествования. Таков пример ситуации, когда зрители знают то, чего не знают герои на сцене, и это является часто используемым приемом для привлечения – и удержания – зрителя/читателя.

Вступительное предложение и начальный абзац должны вовлечь читателя в повествование. Как вы это сделаете, зависит от типа истории, которую вы рассказываете. Попробуйте представить человека, место или ситуацию, о которых читателю захочется узнать побольше. Или предъявите аудитории загадку, которую они захотят разгадать, или интригующий вопрос, на который им захочется узнать ответ. Вы можете позабавить их или испугать. И еще одно предупреждение: я бы избегал попыток запутать читателя. Это способно просто оттолкнуть и заставить навсегда отложить книгу. Лучше дать тонкий намек на то, что в действительности все не совсем так. Во-вторых, имейте в виду, что, когда ваше повествование начнется, аудитория захочет как можно скорее узнать, кто является главным героем истории. В большинстве своем современная публика ожидает увидеть отдельного персонажа, с которым ей проще себя отождествить, сопереживать ему или, по крайней мере, быть заинтригованной. Если в начале вы уделите много времени другому персонажу, не протагонисту, это может сбить с толку. Проще, если вы пишете роман от первого лица, потому что по косвенным признакам вы представили главного героя в тот момент, когда он начал рассказывать историю, и он может говорить о любом персонаже по его выбору, одновременно сообщая что-то о собственном характере: «Тетя Морин была самым выдающимся человеком, которого я когда-либо встречал. Даже ее помада была выдающейся…»

Лучший способ понять, насколько эффективны вступительные тексты, – изучить первые абзацы успешных и популярных романов или начальные сцены фильмов, как в том жанре, в котором вы собираетесь писать, так и в других жанрах. Это одна из тех областей, где вам, вероятно, лучше всего обратиться к современным романам, а не к классике. Сегодня читатели ожидают от романов гораздо более впечатляющих начальных абзацев, чем те, которые сочинял, скажем, Чарльз Диккенс. Эти ожидания основаны на том, что современные читатели всю жизнь смотрят кино- и телефильмы, где сюжеты начинаются быстро. За исключением некоторых редких случаев, вы не можете позволить себе медленное развитие событий с большим количеством несущественных деталей.

Всех этих советов, вероятно, достаточно, чтобы отвадить любого от попытки написать начало истории. Как можно сесть и написать начало, которое соответствовало бы всем этим требованиям? Ответ состоит в том, что, за исключением редких удачных случаев, вам это не удастся, как не удается очень многим. Вступительные абзацы – самые часто переписываемые части любой истории, и порой вы не можете найти правильное начало, пока не закончите первый черновик.

Просто начните с того, что вроде бы подходит, а позже вернитесь, чтобы внести необходимые исправления. Или, если это не сработает, напишите так:

[Вступительный абзац].

А затем продолжайте писать следующий абзац. Мои первые черновики пестрят квадратными скобками, в которых написано: [Вставить сцену драки] или [Джо говорит что-то забавное] или [Обзор пассажирских вагонов 1930-х годов] или [Слово, начинающееся на «ш», которое означает звук, похожий на шипение змеи]. Если в моей голове что-то еще не готово к переносу на страницу, я стараюсь не останавливаться и не беспокоиться об этом, иначе есть риск зайти в тупик и оставаться заблокированным, пока не вспомню слово «шипящий»; или я потрачу час на просмотр изображений пассажирских вагонов в Google, а потом отвлекусь и пойду искать новые шрифты, а потом кто-то, на кого я подписан на YouTube, выложит новое видео…

3. Начальная сцена: экшен или медленное развитие событий?

В принципе есть два способа приступить к повествованию: начать с действия или начать спокойно и постепенно переходить к действиям. Что вы выберете, зависит от типа истории, которую вы пишете.

Действие. В некоторых жанрах мы с самого начала погружаемся в стремительно развивающиеся или напряженные события. История начинается в середине какого-то действия, которое уже происходит, или же в ней показано завершенное действие, например ограбление. Если вы пишете приключенческий роман, то это очевидный выбор. Более половины голливудских фильмов ориентированы на экшен и опираются на яркие визуальные эффекты и простые диалоги: так их легче переводить и продавать на зарубежных рынках.

Медленное развитие. В других историях важнее познакомить читателя с героем и его повседневным миром, прежде чем показать события, нарушающие равновесие в его вселенной. Буря, которая обрушится на мир, может маячить на горизонте, и мы будем наблюдать ее постепенное приближение. Или же она зародится в самом описываемом мире, и напряженность будет нарастать и нарастать, пока взрыв не станет неизбежным. Мы рассмотрим героя в его обычном мире более подробно в разделе «Завязка» ниже.

На следующих страницах мы обсудим несколько приемов, подходящих для создания как динамичного начала, так и завязки с медленным развитием событий.

4. Выбор правильного типа начальной сцены

Существует пять типов начальных сцен:

1. Пролог.

2. Флешфорвард[42].

3. Настоящее начало[43].

4. Монтаж.

5. Повествование.

Пролог

Пролог – это, как правило, самостоятельная сцена, которая разворачивается до начала основного действия истории. Она могла произойти за много лет или всего за несколько часов до этого. В любом случае в ней показаны события, которые окажут непосредственное влияние на основной сюжет. Единственным исключением из этого правила являются предварительные секвенции в боевиках, которые нужны, просто чтобы подчеркнуть, насколько крут протагонист, например Джеймс Бонд или Индиана Джонс, пока идут титры.

В прологе можно показать злодея за его работой, совершающего плохие поступки, влияние которых скажется позже: так часто бывает в фильмах ужасов, где мы видим, как нечто ужасное высвобождается, создается или появляется на сцене, совершает нечто отвратительное, а затем направляется к какому-нибудь мирному, ничего не подозревающему сообществу. Фильм «Хэллоуин» открывается первым убийством, совершенным серийным убийцей за много лет до показываемых событий. Фильм «Челюсти» начинается с нападения акулы, которое является первым в цепи событий, ведущих к кульминационному противостоянию между протагонистом и чудовищной белой акулой.

В прологе может быть показан некий инцидент или опасность, которые вскоре повлияют на жизнь героя. Если зрители видят то, о чем персонаж еще не подозревает, – буквальный или метафорический шторм, который вот-вот обрушится на его мир, – то читатель оказывается в более выгодном положении: он обладает информацией, которой нет у героя. Такое использование драматической иронии[44] создает атмосферу предвкушения и напряженности: зрители ждут, когда разразится буря. Фильм «48 часов» начинается с побега заключенных из тюрьмы, что запускает цепную реакцию, которая заканчивается тем, что полицейский в исполнении Ника Нолти объединяется с заключенным в исполнении Эдди Мерфи. Менее экстремальная вариация пролога такого типа – пролог, где показаны события, предвещающие или символически представляющие грядущий конфликт. В таком типе пролога показан не настоящий шторм, надвигающийся на героя, а похожая угроза, обычно меньшего масштаба.

Есть еще одна форма пролога, которую я бы не советовал использовать, – это конец книги или рамочная конструкция. Здесь вы начинаете с одного места и периода времени, а затем переходите к основной истории, которая происходит в другом месте и в другой период времени, иногда применяя флешбэк. В конце повествования мы возвращаемся к исходному месту и временному периоду. Одна из (многих) проблем этого приема заключается в том, что он привлекает внимание к тому, что история рассказывается, а не создает впечатление, что она разворачивается сейчас, в реальном времени, на глазах у зрителей/читателей. Если мы хотим привлечь аудиторию, чтобы она погрузилась в нашу историю, лучше избегать всего, что отвлекает от происходящего здесь и сейчас.

Флешфорвард

Не обязательно начинать рассказ с начала хронологической последовательности событий. Вы можете начать с того, что происходит в середине, а затем – с помощью экспозиции или флешбэка – дополнить детали происшедшего ранее, чтобы обосновать действие, которое мы видели в первой сцене. При таком вступлении сюжет уже развивается, а подробности предыстории дополняются позже. Этот прием часто применяют в телесериалах. Они начинаются с какого-нибудь интригующего действия, которое обычно заканчивается тем, что главный герой лежит подстреленный и истекает кровью, а затем вы видите надпись «24 часа назад», и нам показывают события, предшествовавшие перестрелке. Все это время зрители сидят, предвкушая уже увиденные события и гадая, выживет подстреленный персонаж или нет. Фильм «Афера» – отличный пример использования этой техники на практике. Вариации на ту же тему – «Бешеные псы» и «Обычные подозреваемые». На первый взгляд, это может показаться примером рамочной конструкции, которую я только что посоветовал вам не применять, но он немного отличается тем, что основное действие сюжета в конечном итоге догоняет время и место действия вступительного пролога.

Настоящее начало

Для некоторых историй уместно начать с самого начала. Это может быть появление одного персонажа на пороге дома другого или получение письма или иного сообщения с дурными (или хорошими) новостями. Рождение или смерть. Кто-то уезжает или приезжает. Новая работа…

Началом может быть любое событие, которое вызывает перемены в жизни протагониста и запускает цепочку событий. Это все равно что начать историю с провоцирующего инцидента – хотя в конце первого акта может произойти еще один. В «Молчании ягнят» Кларисса Старлинг начинает работать агентом, расследующим серийные убийства. Преимущество появления новичка в ситуации в том, что это дает автору законный повод объяснить все на пользу читателю: мы узнаем все подробности вместе с Клариссой, так что это не выглядит нарочито, как в старом клише, когда герои объясняют друг другу вещи, которые им и так известны, просто чтобы ввести читателя/зрителя в курс дела: «Как вы знаете, профессор, когда лакмусовая бумага соприкасается со щелочью…»

Монтаж

Иногда для того, чтобы читатель или зритель смог в полной мере оценить вашу историю, необходимо предоставить значительный объем информации или много ее маленьких фрагментов. Попытка уместить все это в сцены или заставить персонажей объяснять ситуацию друг другу может не сработать, поэтому вам нужен другой вариант. В монтаже вместо полной сцены мы видим серию коротких действий или неподвижных изображений либо их комбинацию. Это могут быть газетные заголовки, фрагменты выпусков новостей или выдержки из других документов. Из них складывается образ персонажа и/или ситуации. Фильм «Зеленый сойлент»[45] открывается серией фотографий, показывающих развитие индустриального мира, ведущее к загрязнению окружающей среды и, в конечном счете, перенаселению планеты, создавая фон, на котором затем рассказывается история. Титры идут на фоне визуально представленных за несколько минут нескольких сотен лет истории. Фильм «Тутси» открывается серией сцен собеседования, в которых герою Дастина Хоффмана не удается получить работу, потому что он всякий раз не подходит на роль. Этот короткий эпизод задает сюжету комедийный характер, а персонажа Хоффмана представляет безработным актером, который отчаянно ищет работу, но никогда физически не подходит на роль, тем самым выявляя проблему героя – он не может получить работу, и его желание: он хочет быть идеальным исполнителем для соответствующей роли.

В романе вы также можете использовать выдержки из писем, дневников или других документов. Однако это непростой способ начать произведение, если только выдержки не будут достаточно яркими и поразительными, чтобы читателю захотелось продолжить чтение. Другой вариант – начать с серии виньеток – коротких действий, которые сами по себе не являются полноценными сценами, но в совокупности служат для создания сюжета.

Повествование

Можно сделать так, чтобы кто-то на экране или закадровым голосом обращался непосредственно к читателю. Некоторые теоретики сюжета не одобряют этот прием, поскольку он акцентирует, что вы смотрите фильм, а не видите, как события вживую разворачиваются перед вами. В театре редко кто из персонажей пьесы обращается к зрителям напрямую: актеры должны создавать впечатление, что зрителей здесь нет, если они признают их существование, это называется разрушением четвертой стены.

Даже в романах, где чаще встречаются повествования от первого лица, тот факт, что кто-то рассказывает историю – свою или о чужих приключениях, – привлекает внимание к тому, что события уже произошли. Повествование также можно рассматривать как рассказ, а не показ. Но даже если учесть все это, рассказ от первого лица – в начале истории или на протяжении всего произведения – может оказаться лучшим решением для вашей конкретной истории.

Вступительный текст Ричарда Бертона[46], Лиама Нисона[47] или Моргана Фримена[48], в зависимости от того, какую версию «Войны миров» вы смотрите, может хорошо сработать. Прокручивающиеся тексты в начале фильмов «Звездные войны» – это тоже вариант. Повествование, продолжающееся на протяжении всего фильма, сложнее, потому что для него нужен голос, к которому стоит прислушаться. Говорящий персонаж должен быть интересным, возможно, причудливым, но ни в коем случае не раздражающим. Фильм «Выходной день Ферриса Бьюллера»[49] – один из удачных примеров персонажа, которого мы с удовольствием слушаем.

Конечно, допустимо смешивать и сочетать перечисленные приемы в начальной сцене. В фильме «Дэдпул» удается сочетать повествование, флеш-форварды и неподвижные или очень медленно движущиеся изображения в уникальном и интригующем вступлении.

5. Жанр

Жанр важен, потому что многие читатели выбирают для чтения и просмотра материалы только в своем любимом жанре. В прежние времена от этого зависело, в каком разделе будет стоять ваша книга или видеокассета в магазине, но сейчас, в дни цифрового скачивания, это уже не так важно, поскольку вы просто задаете в поиске несколько тематических ключевых слов. Жанровая принадлежность произведения важна еще и потому, что у читателей/зрителей определенного жанра есть конкретные ожидания относительно мест действия, персонажей и ситуаций в историях данного типа. Если вы не оправдаете этих ожиданий, ваш сюжет будет воспринят большинством аудитории как неудачный.

Смешивать жанры можно при условии, что вы хорошо разбираетесь в двух смешиваемых вариантах – попытка смешать более двух вряд ли удастся. Стремление улучшить, расширить или подменить жанр, скорее всего, оттолкнет ваших читателей. Они ищут нечто такое же, только другое. Им нужна хорошо рассказанная история с оригинальными элементами, но в рамках принятых условностей жанра. Это не значит, что читателям не нужны сюрпризы, – они их любят, но сюрпризы призваны соответствовать жанру.

Смена жанра на полпути категорически запрещена: если вы начинаете с вестерна, а потом вводите элементы научной фантастики, читатель будет чувствовать себя обманутым, если только вы с самого начала не заявили, что в изображаемом мире ковбои сосуществуют с инопланетянами. Это была бы отличная идея для фильма… Если вы собираетесь смешивать два жанра, то нужно ясно дать это понять с самого начала.

Здесь не место для обсуждения требований к отдельным жанрам: это совсем другая тема. Скажу лишь, что, если вы собираетесь писать в определенном жанре, убедитесь, что знаете все его условности вдоль и поперек и что этот жанр вам искренне нравится. Читатели всегда сумеют понять, если вы притворяетесь.

Ваша начальная сцена или сцены должны соответствовать выбранному жанру. Дайте читателю то, чего он ожидает от этой истории, то, что он ищет, иначе вам вряд ли удастся привлечь аудиторию так, как вам хочется. Возможно, это слишком очевидно, чтобы заслужить упоминания, но… если вы пишете комедию, то ваши начальные сцены должны быть смешными – черт побери, да вся ваша книга должна вызывать смех. Если вы пишете ужастик, то лучше начать хотя бы с намека на тревогу.

Не забывайте, что в наши дни каждый может быть критиком, и вам не нужны однозвездочные и двухзвездочные рейтинги от разочарованных читателей, которые так и не сумели продвинуться дальше первых страниц.

6. Обстановка

Прежде всего, читатель должен знать, где и когда происходит действие. Физическое местоположение и исторический период. Если история происходит не в настоящем времени или не в нашем реальном мире, это должно быть очевидно с самого начала повествования. Сеттинг – это не просто нарисованный фон, на котором происходит действие. Сеттинг включает в себя как физические, так и социальные элементы, окружение, которое способно оказывать психологическое воздействие на людей, живущих и работающих в нем. Какова социальная иерархия общества? Кто здесь главный? Какого рода люди присутствуют?

Обстановка также может иметь эмоциональное значение. То, как вы описываете место, создает определенное настроение. Начинается ли повествование на многолюдном пляже под ярким солнцем? Или в темном переулке после полуночи? А может – на пригородной улице, в полуразрушенном здании старой фабрики или в особняке? Помимо рукотворного окружения, состоящего из созданных человеком строений и механизмов, существуют и природные факторы, такие как время года и погода. Холодно и морозно? Невыносимо жарко и влажно? Дождь? Ветер? Чем больше конкретных деталей вы отметите, тем лучше читатель сможет увидеть и почувствовать обстановку вашего рассказа. Не забывайте о текстурах и запахах. Это в равной степени касается как киносценария, так и романа.

Часто мы впервые встречаем героя в обычном мире, в котором он живет. Тогда обстановка поможет охарактеризовать его – богатый он или бедный? Редкий профессионал или синий воротничок[50]? Видя, в каких условиях живет протагонист, мы понимаем через обстановку его жизненные обстоятельства. Обшарпанная холостяцкая квартира, загородный дом, заваленный детскими игрушками и рисунками, стерильные апартаменты в пентхаусе – все это говорит о совершенно разных обитателях. Вещи, которыми люди предпочитают себя окружать – то, что позволяет им чувствовать себя комфортно, – рассказывают нам о них как о личностях.

Причудливые детали оживляют персонажа. Дом или место работы героя также облегчают читателю возможность отождествить себя с протагонистом, если они похожи на его собственные или те, к которым он стремится. А может быть, место действия напоминает о том, где он вырос.

Однако желательно свести внешние описания к минимуму. Лучше упомянуть несколько запоминающихся деталей, которые позволят читателю самому дорисовать остальную часть картины, чем пытаться зафиксировать место каждой конкретной детали. Потому что (а) читателям нравится вносить свой вклад; (б) добавляемые детали позволяют им глубже погрузиться в историю; и (в) если читатели увидят больше пары коротких абзацев описания, они, скорее всего, их пропустят. Большинству современных читателей не нравятся страницы, запечатанные сплошным текстом без прерывающих его диалогов. Это относится как к романам, так и к киносценариям. Единственное возможное исключение из этого правила – если вы хотите включить какую-то деталь, но в то же время спрятать ее на виду. Разгадки в детективах про убийства часто погребены в куче несущественных описательных деталей.

Обычный мир героя никогда не должен быть скучным. В нем всегда обязан присутствовать намек на грядущий конфликт (см. «Предвестие» ниже). Цель показа обычного мира заключается в том, чтобы создать ощущение равновесия в жизни героя перед тем, как внешние факторы нарушат баланс. В этом случае мы наблюдаем затишье перед бурей. Или же мы показываем героя в комфорте его повседневной жизни, прежде чем события выбьют его из колеи и забросят в странный новый мир, где он будет чувствовать себя совершенно не в своей тарелке.

В данном случае обычный мир призван контрастировать с миром, в котором будут происходить приключения. У нас также может возникнуть ощущение, что герой прячется в своем повседневном мире, боясь встретиться с приключениями, которые его ждут. Еще одна функция, которую выполняет обычный мир, – показать хорошее место, которое герой хочет защитить и сохранить. Возможно, именно ради этого он отправляется на борьбу с плохими парнями, представляющими угрозу для существования обычного мира. В таких историях протагонист часто возвращается домой в конце повествования. И наоборот, обычный мир может быть местом, откуда герою нужно сбежать или существенно его изменить. Его обыденное состояние может быть связано с несправедливостью или угнетением, а мир может выглядеть метафорической тюрьмой, из которой персонажу надо выбраться. Если мир «болен», герой вынужден отправиться на поиски волшебного эликсира, который он сумеет добыть и с помощью которого сможет излечить болезнь. Подобная мифология о «Короле-рыбаке»[51] лежит в основе путешествия героя в книге Кристофера Воглера.

Во многих историях обычный мир и герой тесно связаны. Мир отражает сущность протагониста как личности, а обстоятельства, в которых он находится, скорее всего, указывают на слабости или недостатки, которые ему придется преодолеть в ходе предстоящих приключений. Например, если герой боится брать на себя обязательства, его повседневная жизнь продемонстрирует этот факт, а сюжет заставит столкнуться с этим страхом и, надеемся, преодолеть его. Хотя обычный мир героя первоначально показан в равновесии, мы, скорее всего, заметим, что это равновесие неустойчивое или нездоровое. Герою может казаться, что ему комфортно, но мы ощутим, что он не совсем счастлив, находясь там, где он есть. Возможно, герой попал в ловушку, и нам надо постараться увидеть какую-то подсказку или намек на нее. Мы ощутим нарастающее давление – такое, что протагонист, возможно, не станет долго мириться с нынешними обстоятельствами и осознает, что ему пора искать что-то лучшее. Или у него возникнет смутное чувство, что он никогда не будет счастлив, пока не встретится наконец лицом к лицу с преследующим его внутренним демоном. Иными словами, герой созрел для приключений – ему не хватает лишь небольшого толчка, чтобы отправиться в путь. И наша история обеспечит ему именно такой толчок.

Одна из функций обычного мира заключается в том, чтобы показать, какой была бы жизнь персонажа, если бы не произошло событие, нарушившее равновесие.

Сцена, представляющая героя в его обычном мире, нередко предвещает события, которые произойдут в странном новом мире, являющемся местом действия Акта II. В ней может быть показан аналогичный конфликт в меньшем масштабе. Или мы увидим совершенно другое действие, частично раскрывающее слабость протагониста, которую ему придется преодолеть, и/или силу, которую ему нужно будет применить. Возможно, это также продемонстрирует ценность, поставленную на карту в основном сюжете. Обстановка – и сцена, в которой появляется герой, демонстрируют его доминирующую характеристику: отношение к жизни и обычный подход к решению проблем.

Сеттинг также включает в себя арену, на которой происходит основное действие, – новый мир, в котором оказывается герой, когда начинает искать решение своей внешней проблемы. Мы рассмотрим новый мир немного подробнее, когда доберемся до него в начале второго акта.

Обычный мир героев приключенческих боевиков, таких как Джеймс Бонд или Индиана Джонс, полон опасностей и волнений, с которыми нас часто знакомят в прологе или предваряющей секвенции. Мы видим демонстрирующего героические способности протагониста в действии. Иногда за этим следует спокойная сцена, представляющая наш собственный повседневный мир, который герой собирается защитить от злодея.

Мы получаем представление о том, за что борется персонаж. Как правило, это происходит позже в первом акте, непосредственно перед инициирующим инцидентом или даже после него, чтобы мы поняли влияние инициирующего инцидента на наш мир. Поскольку это наш мир, мы нуждаемся лишь в напоминании о нем, но не в знакомстве с ним. Например, в детективном романе в расследовании преступлений равновесие может быть нарушено еще до начала истории – кто-то совершил убийство, и труп обнаруживается в первой же сцене. Повседневный мир подразумевает отсутствие трупов, и задача детектива – восстановить равновесие, сняв нависшее над всеми облако подозрений и предав убийцу в руки правосудия.

7. Представьте героя

Главная цель рассказчика – вызвать у читателя эмоциональный отклик. Заставить его что-то почувствовать. Мы читаем роман или смотрим фильм не для того, чтобы увидеть, как кто-то другой испытывает эмоции, – мы хотим испытать их сами. Я прочитал об этом где-то, не помню, где, и запомнил, поскольку считаю, что так и есть. Некоторые теоретики построения сюжета утверждают, что эмоции, которые испытывают читатели и зрители, они получают через протагониста – переживают их виртуально, и это достигается за счет отождествления себя с героем. Мы ставим себя на его место, чувствуя то же, что чувствует он. Это происходит благодаря нашей способности сопереживать другим людям. Эмпатия – наша естественная склонность разделять чувства других людей, именно она заставляет наши щеки краснеть, а кулаки сжиматься, когда мы видим, что кто-то унижен, или морщиться, когда видим, что кому-то больно. Мы представляем, каково это – быть на их месте. Тут возникает некое разногласие: истории должны рассказываться субъективно, с точки зрения героя, чтобы мы могли отождествлять себя с ним и иметь доступ к его эмоциям. Объективный взгляд на события был бы внешним, бесстрастным и невовлеченным – это противоположность тому, чего стремится достичь писатель.

На первый взгляд, это противоречие имеет определенный смысл. Вероятно, это часть того, как мы переживаем эмоции, вызванные сюжетом, но не вся картина. Дело в том, что мы не проживаем свою жизнь через других – моменты, когда мы испытываем сочувствие к окружающим, относительно редки. Чаще всего мы слишком погружены в свои собственные чувства.

Эмпатия очень важна – она нужна нам, чтобы видеть вещи с точки зрения другого человека, иначе мы рискуем действовать из чисто эгоистических побуждений. Эмпатия – качество, которого не хватает психопатам: они способны совершать то, что делают, потому что не в силах представить, что чувствуют их жертвы. Но чаще всего мы испытываем собственные эмоции, а не чужие. То же самое происходит, когда мы читаем роман или смотрим фильм. Мы испытываем собственные эмоции, а не переживаем то же, что один из персонажей на экране или странице. Мы наблюдаем за тем, что происходит с героем, и испытываем к нему скорее симпатию, чем сопереживаем. Это тонкая разница. В некоторых случаях мы испытываем те же эмоции, что и персонаж истории, иногда – другие.

Видя, как с персонажем на экране обращаются несправедливо, вплоть до полного унижения, мы злимся на него за то, что он готов стоически подставить другую щеку. Мы не испытываем тех же эмоций, что и сам герой. Мы злимся, видя, как с другим человеком обращаются подобным образом. И мы испытываем чувство досады, потому что ничем не можем ему помочь. Это наш эмоциональный опыт, а не персонажа. Аналогично, бывают случаи, когда мы видим на экране или читаем в рассказе то, что заставляет нас плакать, даже если по сюжету никто не плачет.

Мы расстраиваемся за персонажей. Кто-то однажды сказал, что если зрители плачут, то герою плакать не обязательно.

Эмоции – гнев, любовь, ненависть, ревность, отчаяние (Спиноза выделил их 48!) – сложные вещи, но они присущи практически всем людям. Авторы полагаются на то, что существуют определенные типы ситуаций, которые почти гарантированно вызовут определенную эмоциональную реакцию, и стремятся создать эффективные и конкретные примеры таких ситуаций. В историях эти эмоции обычно вызывают ситуации, в которых участвует герой (мы переживаем за него), союзник или возлюбленная героя (мы переживаем за этого персонажа, потому что он небезразличен протагонисту) или злодей (мы ненавидим его!).

Было бы заблуждением или чрезмерным обобщением утверждать, что герой должен нравиться читателю, чтобы тот мог отождествлять себя с ним. Такова причудливая особенность человеческого разума – мы способны ставить себя на место людей, которые нам не нравятся или чьи действия мы не одобряем. Мы постоянно видим по телевизору ситуации, когда кто-то врывается в комнату и обыскивает ее, чтобы что-то украсть, и независимо от того, хороший это персонаж или плохой, мы переживаем, что его поймают с поличным. Желание сделать что-то непотребное, преступить границы дозволенного – обычное человеческое чувство, как и страх быть пойманным за этим занятием. Страх разоблачения – или позора, или унижения – наряду с другими страхами, связанными с причинением вреда, служит основой напряженности и саспенса, которые жизненно важны для повествования.

На самом деле герой не обязательно должен нам нравиться, но мы должны понимать, чего он пытается добиться. Какова его цель и – в идеале – какова его мотивация для ее достижения. Хотя в этой книге я называю героя истории «героем», главный герой (или протагонист) не обязательно должен быть положительным персонажем. Очень успешные истории были написаны о людях, которые определенно не являются хорошими, или об антигероях. В качестве примера приведем фильмы «Грязный Гарри», «Крестный отец», «Жажда смерти» и их продолжения. Вы даже можете рассказать историю о том, кто действительно чудовищен – в буквальном смысле или метафорически. Нам не нужно отождествлять себя с ним, но мы должны быть очарованы или заинтригованы им. Главное, чтобы читатель захотел узнать, что произойдет с этим персонажем. Его должно волновать, удастся ли тому достичь поставленной цели. Мы не обязаны одобрять его цель, мотивацию или методы, но нам необходимо знать, что он пытается сделать и почему.

Конечно, современная тенденция в популярном и жанровом повествовании заключается в том, чтобы создать привлекательного героя, которому читатель легко сопереживает и сочувствует. Что это значит с точки зрения структуры сюжета? Сделать протагониста симпатичным – хороший способ вовлечь читателей в историю. Если персонаж им нравится, они с большей вероятностью захотят стать свидетелями его успеха. Нам обычно нравятся люди, которых мы считаем похожими на себя, придерживающиеся ценностей, которые мы одобряем. В последнее время понятие «привлекательность» несколько обесценилось. Нам предлагают нажать на кнопку на экране, чтобы поставить лайк. Пользователи подсчитывают количество лайков, которые они набрали. Наша потребность в одобрении теперь автоматизирована.

Когда читатель начинает читать историю, одно из первых, что он ищет, – это герой. Трудно эмоционально вовлечься в историю, пока не узнаешь, за кого нужно болеть. Это означает, что аудитория, скорее всего, привяжется к первому попавшемуся человеку, который ей хотя бы отдаленно нравится. Как птенец, который привязывается к резиновой утке-«маме». Иногда это может сработать в вашу пользу. В фильме «Свидетель»[52] юноша-амиш[53] является центральным персонажем первых сцен истории.

Симпатия зрителей к нему затем переносится на настоящего героя, Джона Бука в исполнении Харрисона Форда, когда он становится защитником мальчика. Осуществить такой перенос непросто, но, очевидно, выполнимо. Хичкок еще больше увлекся этой идеей в фильме «Психо».

В историях об антигероях или «ангелах мщения» часто помогает наличие союзника или персонажа-жертвы, к которому зритель может проникнуться симпатией. Сам протагонист порой нравится не сразу, но тот факт, что он заботится о персонаже, которому зритель сочувствует, облегчает принятие его как нашего героя. В оригинальных отношениях Холмса и Ватсона есть нечто подобное. Но в большинстве историй вы собираетесь создать симпатичного главного героя и облегчить читателю задачу, представив его в самом начале – либо во вступительной сцене, либо в первой сцене после пролога.

Опять же, чтобы помочь читателю, большинство современных историй, особенно, жанровых, рассказываются субъективно: мы видим действие с точки зрения одного или нескольких персонажей. Как уже говорилось, это не обязательно означает, что мы переживаем историю так же, как герой; скорее, зритель/читатель выступает в роли заинтересованного наблюдателя, который находится рядом с протагонистом и видит все его глазами. Как писатели, мы стараемся максимально приблизить читателя к герою. Если это невозможно, как, например, в традиционном детективе, где сюжет работает отчасти потому, что мы не посвящены в мыслительные процессы великого сыщика, персонажем, формирующим нашу точки зрения, выступает некий Ватсон, который видит все, что видит детектив, но не в состоянии сделать те же выводы.

Мы уже упоминали о повествовании и о том, что герой рассказывает историю от первого лица. Это вполне возможно и является правильным выбором для некоторых историй и некоторых персонажей. Но в большинстве случаев я бы придерживался ограниченной точки зрения от третьего лица. Ограничьтесь тем, что стоите за плечом героя и видите только то, что видит он. Это дает вам возможность иногда вставать рядом с другим персонажем, когда героя нет рядом, и это не будет казаться обманом. Всевидящий взгляд от третьего лица – взгляд с высоты богов – допустимо использовать время от времени, если вам требуется эквивалент широкого обзора сцены в романе, но я бы не стал использовать его для всего романа. Это слишком отстраненно и эмоционально не вовлекает читателя. К тому же такой прием позволяет получить постоянный доступ к мыслям и действиям каждого персонажа, а это не всегда нужно, когда вы пытаетесь управлять эмоциональным откликом читателя на историю.

И я не стал бы говорить о сюжете от второго лица, если только вы не пишете интерактивную приключенческую литературу. Вы садитесь за клавиатуру и замечаете, что ваша чашка с кофе пуста. Вы (а) все равно начнете писать или (б) пойдете на кухню, включите кофеварку, а потом проведете остаток утра, расставляя по алфавиту свои заготовки?..

Люди могут принять повествование от второго лица для короткого рассказа или небольшого отрывка в романе, но тот факт, что оно встречается редко, означает, что это привлекает внимание к искусственности процесса повествования, а значит отвлекает читателя от истории. Это противоположно тому, чего вы пытаетесь добиться. Не используйте хитрые писательские приемы и не тратьте время впустую. Выводите своего героя на сцену как можно скорее.

Первое впечатление

Какое впечатление производит герой, когда мы впервые его видим? Говорят, что у вас есть примерно тридцать секунд или меньше, чтобы произвести первое впечатление, когда вы идете на собеседование. То же самое относится и к герою повествования. Общепринятое правило гласит: когда герой появляется впервые, он должен делать то, что позволяет ему продемонстрировать качество, достойное восхищения или симпатии.

Это клише Блейк Снайдер высмеивает в названии книги «Спасите котика! Все, что нужно знать о сценарии»[54]. Герой рискует безопасностью, чтобы спасти кошку. Злодеи пинают собаку. Метафорически, если вы хотите избежать клише. Хотя, если я правильно помню, у Стивена Кинга в «Мертвой зоне» злодей действительно пинал собаку: полагаю, он тоже подшучивал над клише.

Когда герой появляется впервые, мы должны увидеть его в действии. По его поступкам нам предстоит понять, что это за человек. Мы никогда не посмеем подсказать читателю, что он обязан чувствовать по отношению к персонажу, нам необходимо позволить ему сформировать собственное мнение, основанное на имеющихся у него доказательствах. То, что человек делает, его местоположение, выбор одежды и реквизита – все это рассказывает нам о нем. То, как и что персонажи говорят, также их характеризует. То, что человек говорит и делает, гораздо важнее, чем страница текста с его физическим описанием. Сегодня редко кто из писателей тратит больше пары строк на физическое описание персонажа. Сообщите читателю о герое нечто уникальное, запоминающееся, то, что производит впечатление – и, желательно, вызывает эмоциональную реакцию, – вместо текста, похожего на описание свидетелем парня, который только что ограбил винный магазин.

Я не утверждаю, что вы не должны помнить цвет волос, глаз, рост и марку лосьона после бритья вашего персонажа. Запишите их для справки, чтобы иметь возможность ссылаться на них и избежать изменения цвета глаз персонажа в ходе повествования, и дополняйте эти сведения, когда придумаете что-то новое о персонаже. Но совсем необязательно включать все эти детали в итоговый вариант, потому что дело вот в чем: читатели проигнорируют ваши описания персонажей. Художники-оформители обложки проигнорируют ваши описания персонажей. Кастинг-директор тоже проигнорирует ваши описания. Сэм Спейд, которого сыграл Хамфри Богарт[55], представлен его создателем[56] как «белокурый сатана». А если я скажу вам, что один известный герой приключенческих боевиков был описан как похожий на музыканта Хоги Кармайкла[57], вы поймете, о ком я говорю? Наберите в Google изображение Хоги Кармайкла и попробуйте догадаться. Спойлер: он не очень похож на Шона Коннери или Дэниела Крейга[58]…

Когда я читаю, то всегда вижу персонажей в своей голове. Но если я перечитываю книгу и снова обращаюсь к описанию героя, то обычно с удивлением обнаруживаю, что образ в моей голове не совпадает с тем, что было написано на странице. Мое впечатление о персонаже заставило меня увидеть того, кто физически выглядел иначе. Уверен, что я в этом не одинок. Когда я пишу, то также вижу персонажей в своей голове. Часто на этапе планирования я думаю о том, какой актер, по моему мнению, мог бы сыграть эту роль в фильме. Я стараюсь держать в голове двух-трех человек для каждого героя, чтобы в итоге не написать персонажа, который выглядит как, скажем, Джек Николсон, потому что тогда я могу попасть в ловушку, написав диалог с его манерой говорить и используя его мимику, что некоторые читатели сразу же заметят. Выдающийся актер шекспировского масштаба в моем личном рейтинге – Лео Фулбрайт в романе The Sword in the Stone-Dead – крупный мужчина с окладистой бородой. Поначалу я описываю его как рыжеволосого викинга. Он высокомерен и часто кричит. Я подумал, что беру за основу британского актера Брайана Блессида с примесью Кеннета Браны, но по мере развития событий я понял, что вижу в нем также покойного Джеймса Робертсона Джастиса с примесью Орсона Уэллса. Я пытаюсь пояснить, что вам нужно создать впечатление о человеке такого типа, и позволить читателю самому добавить дополнительные детали, которые позволят ему увидеть персонажа в собственном воображении.

Используйте любые материалы – собирайте изображения актеров в Интернете или где-нибудь еще, если это поможет, и используйте их, чтобы передать суть, которую вы можете включить в текст, но не пытайтесь заставить читателя увидеть каждую деталь, которую видите вы.

Мы уже говорили, что место, где мы встречаем героя, – его обычный мир – влияет на наше восприятие его как личности, так что не стоит повторять это снова. Опять же, используйте образы, если это поможет вам прочувствовать место, но снова сведите все к сути. Еще один момент, о котором нужно помнить при описании первого появления героя: он не просто появился на свет, чтобы развлечь нас, у него была жизнь, предшествовавшая этой сцене. Что он делал? Куда направлялся? Откуда пришел? Вероятно, он собирался что-то совершить, но его отвлекло от задуманного происшествие, лежащее в основе первой сцены. Это происшествие привлекает наше внимание, потому что оно отвлекло героя.

Создавая симпатичного персонажа, мы должны изначально показать в основном его положительные качества. Не акцентируйте недостатки и слабости до тех пор, пока зрители не познакомятся с протагонистом. В идеале нам нужно увидеть в персонаже человека, который в чем-то похож на нас, но в то же время является уникальной личностью. Это снова то самое правило «такой же, но другой». Мы предпочитаем героев, внешне похожих на нас – или на наши идеальные образы самих себя – в плане возраста, внешности и социального положения. Но мы также хотим, чтобы герои достаточно сильно отличались, чтобы нас заинтересовать. Это касается и домашней обстановки, и места работы героя – пусть все будет знакомым, но интригующе другим.

Создание персонажей – тема для отдельной книги, поэтому сейчас мы ограничимся тем, что рассмотрим некоторые способы создания привлекательного героя с помощью сюжетных приемов.

Как заставить людей полюбить вас

Представив своего героя через его действия, вы должны удерживать на нем внимание, чтобы читатель сумел лучше узнать его. Ниже приведены сюжетные ситуации, которые удобно использовать в этом процессе. Некоторые из них применимы и к самому первому появлению героя, но я сгруппировал их здесь для удобства.

Заставьте читателя посочувствовать герою. Формирование симпатии к протагонисту – один из самых эффективных и широко используемых приемов для отождествления себя с персонажем. Большинство из нас встанет на сторону проигравшего и захочет увидеть его победу. Так проявляется та же самая эмпатия/симпатия – все мы в какой-то момент своей жизни чувствовали себя неудачниками. Чтобы создать подобную ситуацию, надо сделать героя жертвой какого-то незаслуженного им несчастья или страдания. Это несчастье может быть следствием конкретного происшествия или основной ситуации, в которой герой находится в начале истории. Часто мы видим персонажа, не совсем довольного своей жизнью. Он в некотором роде делает дело, отложив свои мечты и смирившись с неприятной ситуацией либо из чувства долга, либо просто из-за апатии. Читатель будет сочувствовать герою, который страдает, и надеяться, что тому удастся спастись или отомстить тем, кто причиняет ему страдания, но есть риск, что герой покажется слабым, если его представить жертвой. Читатели/зрители предпочитают сильных персонажей, контролирующих свою жизнь, поэтому может потребоваться показать, что у героя не было иного выбора, кроме как стать жертвой конкретного мучителя. Или акцентировать мужество и/или чувство юмора героя перед лицом его страданий.

Заставьте читателя переживать за героя. Поместите героя в ситуацию, когда существует угроза его жизни или физической безопасности, или в ситуацию, когда существует угроза его поимки, разоблачения, позора или поражения.

Это создает напряжение и заставляет читателя надеяться, что протагонист быстро выберется из рискованной ситуации. Но тут снова есть риск выставить героя слабой жертвой, поэтому следует соблюдать осторожность.

Есть и ряд других специфических качеств, которые может продемонстрировать герой:

Уверенность в себе – качество, которым мы все, вероятно, хотели бы обладать, и мы находим его привлекательным в вымышленных персонажах, будь то уверенность в общении с другими людьми (харизматичный лидер) или уверенность в своей способности предпринять любые действия, невзирая на опасность, шансы или моральные последствия. Уверенность в том, что можно публично выразить свои чувства, не заботясь о социальной приемлемости их проявления, особенно привлекательна для тех из нас, кто боится нарваться на скандал.

Компетентность. Пусть протагонист будет блестящим профессионалом – детективы в триллерах и стрелки в вестернах обычно хороши в своем деле, даже если их методы иногда нестандартны.

Надежность. Если герой говорит, что сделает что-то, он держит свое слово, несмотря на любые препятствия. Не сдержать данное слово он может лишь по очень веской причине, и он сделает все возможное, чтобы позже исправить ситуацию. Это не значит, что герой не способен солгать, – ему позволено сколько угодно врать о событиях своего прошлого, но если он обещает сделать что-то в будущем, то на него можно положиться. Обещание, сдержанное или нарушенное, – сильный мотив в художественной литературе, и идея о том, что джентльмен держит свое слово, по-прежнему важна в историях о героях. Обвинение кого-то в нарушении данного слова по-прежнему имеет большой вес в художественных произведениях.

Позитивное отношение/энтузиазм. Отношение героя к окружающим и к самому себе может помочь завоевать симпатию читателя/зрителя. Если что-то идет не так, герой не должен жаловаться и обвинять всех, кроме себя; он берет на себя ответственность за свои ошибки, относится к ухудшающимся обстоятельствам с язвительным юмором и ищет способ решить очередную проблему. Когда он одерживает какую-то победу или совершает добрый поступок, то не хвастается этим и смущается, когда его хвалят другие. Если кто-то критикует его, справедливо или несправедливо, он не спорит и не защищается, но верит, что доказательства его истинных намерений появятся, когда его действия увенчаются успехом. Но если он видит, что несправедливо критикуют кого-то другого, то будет защищать этого человека. Главный герой всегда сочувствует чужим страданиям и старается смотреть на вещи с точки зрения других людей. Он может разозлиться, но всегда постарается выслушать объяснения. Он готов доверять людям, даже если они своими поступками доказали, что не заслуживают доверия.

Смелость. Герои идут на физический, социальный или финансовый риск, чтобы сделать то, что они считают правильным или необходимым. Когда протагонист набирается смелости и, рискуя потерять работу, не молчит о скандале, читатель одновременно восхищается и переживает за его безопасность.

Честная игра. Протагонист никогда не поступает подло или коварно, чтобы победить: если он обманывает или проявляет трусость, то теряет нашу симпатию. Именно это заставляет хороших парней в вестернах всегда ждать, пока плохой парень сделает первый выпад; именно поэтому хороший парень в боевиках всегда позволяет плохому парню подобрать свой меч после того, как он его обезоружил; и именно это мешает хорошей девушке в романтической истории использовать секс, чтобы удержать мужчину.

Доброволец. Когда герой сталкивается с испытанием, требующим огромного мужества, но не приносящим ему славы или награды, читатель проникнется к нему симпатией, если тот добровольно согласится решить задачу.

Но если предстоящее приключение принесет ему славу и/или богатство, то читатель будет больше сочувствовать герою, если тот не вызовется добровольцем, а скромно подождет, когда его позовут.

Самопожертвование. Главный герой – это человек, готовый пожертвовать своими потребностями ради других. Большинство людей считают, что герой должен быть сильным или храбрым, но эти качества стоят на втором месте после его готовности пожертвовать чем-то ценным, возможно даже собственной жизнью, ради дела или коллектива людей. Его самопожертвование связано с вопросом «Что поставлено на карту?» и с идеей роста или изменения характера. Многие персонажи переживают своего рода смерть и возрождение, символически отказываясь от какого-то важного аспекта своей прежней жизни в качестве платы за вступление в новую.

Жертвоприношение вызывает симпатию читателя только в том случае, если он согласен, что дело, ради которого протагонист готов умереть, важное и справедливое. Читатель должен почувствовать, что у героя нет другого выбора и его жертва принесет подлинное и достойное улучшение для какого-то другого человека или группы людей. Если существует альтернатива, читатель вправе ожидать, что герой предпочтет ее, иначе его смерть будет казаться скорее глупым расточительством, чем благородным поступком.

Здесь есть связь и с идеей добровольца: если протагонист выбирает мученичество, поскольку осознает, что славная смерть означает, что его навсегда запомнят как героя, его мотив, побуждающий к самопожертвованию, не вызывает сочувствия.

Слабость или недостаток, делающий протагониста уязвимым. Еще один способ вызвать симпатию к герою – наделить его обычной человеческой чертой, которую читатель узнает и с которой будет отождествлять себя, например испытывать неловкость рядом с человеком, который ему нравится, или нервничать в напряженной ситуации на экзамене или собеседовании при приеме на работу. Слабость героя также может быть в дальнейшем использована антагонистом, создавая потенциал для напряженности и кажущегося близкого поражения персонажа в конце истории. Слабость протагониста может быть всего лишь следствием недостатка знаний, или опыта, или трудностей с самоконтролем. Возможно, это самообман, ложь самому себе о чем-то, чтобы оправдать стремление к неразумной цели, – такой самообман способен привести к усложнению сюжета в критический момент. Из-за нерешительности герой упускает прекрасную возможность. Но встречаются протагонисты и с более серьезными изъянами характера – иногда их называют трагическими, – которые обычно возникают в результате какого-то тайного травмирующего инцидента в прошлом персонажа. Вам, вероятно, следует представить главный недостаток героя – если он у него есть – в Секвенции 2, где он выполняет определенную функцию в сюжете, если только вы не представили его в Секвенции 1 таким образом, чтобы протагонист казался уязвимым в хорошем смысле этого слова. В противном случае попробуйте просто намекнуть на его недостаток в этот момент и сосредоточиться на положительных качествах героя, а не на его отрицательных качествах и недостатках.

Еще один способ вызвать симпатию к герою – это его цель и мотивация, к которым мы еще вернемся.

8. Тема

Здесь мы узнаем, о какой ценности идет речь в повествовании. Писатель решает, что такое «хорошее поведение», которое будет вознаграждено, например справедливость или свобода, и что такое «плохое поведение», которое будет наказано, например несправедливость или тирания. В самом начале истории часто присутствует диалог или инцидент, раскрывающий вопрос, который будет исследован в дальнейшем, – тематический аргумент, который предстоит доказать. Кто-то, возможно, не протагонист, задает вопрос или делает заявление. Оно будет скорее подсознательным, чем очевидным, и станет явным только в ретроспективе или при перечитывании. В основе каждой истории лежит некая ценность. Герой представляет или олицетворяет положительную сторону этой ценности – добродетель, а антагонист или соперник – отрицательную ценность, порок.

Эти две противоположные точки зрения эффективно обеспечивают тематический спор в повествовании. Спор разрешается или аргумент доказывается, когда одна сторона побеждает, а другая проигрывает.

Лучший пример такого рода, написанный более 400 лет назад, – «Отелло» Уильяма Шекспира. Отелло – воин, добившийся успеха благодаря своей храбрости в сражениях. Он очень любит свою жену Дездемону, а она – его. Яго завидует успеху Отелло и потому решает уничтожить его и занять его место. Для этого он убеждает Отелло в неверности Дездемоны. Яго предоставляет якобы улики и доказательства. В порыве ревности Отелло убивает Дездемону. Вина Яго раскрывается, и его приговаривают к смерти. Ревность Яго разрушает его и лишает шанса добиться успеха, к которому он стремился. Ревность Отелло уничтожает также и женщину, которую он любил больше всего на свете. Это трагедия с печальным финалом и для протагониста, и для антагониста, что подтверждает тематический тезис о том, что ревность разрушает и ревнивца, и объект его любви, или что-то в этом роде.

Еще в первой половине XX века драматургам советовали начинать с темы, то есть заранее определить, какой именно моральный аргумент[59] они собираются доказать в повествовании. Во второй половине XX века советы, особенно сценаристам, были следующими: не обращайте внимания на тему, она сама органично возникнет из того, что вы напишете. Аргумент заключался в том, что невозможно подсознательно не привнести тему – она видна в авторском выборе того, какое поведение является хорошим, а какое – плохим. Я думаю, что правильный подход лежит где-то посередине. Я не уверен, что вам стоит пытаться навязать мораль в истории, потому что есть вероятность, что написанное будет слишком очевидной попыткой доказать свою точку зрения. Тема должна присутствовать в подтексте, читаться между строк диалога, а не в речах, озвученных в лоб. Но я считаю, что автору необходимо знать, какая ценность – добродетель или порок – поставлена на карту, поскольку это приведет вас к событиям, которые обеспечат наибольший драматический эффект в вашей истории. Зная, что поставлено на карту – для героя и его мира, а также для читателя, вы сумеете лучше понять, что именно нужно включить в сюжет, чтобы поставить эти ценности под угрозу.

Тема – сложная вещь, в которой нужно разобраться. Если вы хотите изучить ее подробнее, я бы рекомендовал обратиться к книге Стэнли Д. Уильямса The Moral Premise / «Моральная предпосылка»[60].

9. Внутренняя проблема или изъян героя

Протагонист не просто появляется в один прекрасный день, чтобы положить конец злодейскому плану: он должен быть живым, дышащим человеком со своей собственной жизнью. Один из способов сделать его более реальным – рассказать о его собственных проблемах, событиях, которые произошли до начала истории. Обычно в жизни героя чего-то не хватает. Иногда это относят к его недостаткам. Чаще всего ему не хватает полноценных отношений с другим взрослым человеком. Это означает, что в его жизни нет романтики. Еще один вариант – он не смог найти свое призвание, подобрать занятие, которое максимально использовало бы его способности и приносило чувство самореализации. Иногда герой добивается материального успеха или преуспевает в какой-либо профессии или спорте, но ему все равно не хватает чувства самореализованности.

Внешняя сюжетная проблема, созданная антагонистом или противником, также дает герою возможность что-то сделать с этим недостатком, обострив его настолько, что он больше не в силах жить или продолжать игнорировать изъян. В начале истории протагонист уже некоторое время сталкивался с этой проблемой или недостатком, но никогда не чувствовал мотивации, побуждающей что-то с этим сделать. Он либо справлялся с ситуацией, либо игнорировал ее, либо отрицал. В начале первого акта должно возникнуть ощущение, что его несчастье достигает той точки, когда его необходимо преодолеть.

Иногда недостаток героя помогает читателю отождествить себя с ним. Большинство из нас в какой-то момент жизни испытывали неудовлетворенность работой. И все мы знаем, каково это – чувствовать себя одиноким и нуждаться в родственной душе. Возможно, протагонист оказался разлучен с семьей и/или друзьями из-за переезда или развода. Часто в предыстории героя упоминается событие, которое стало причиной его нынешнего недостатка, или какое-то неприятное происшествие, вызванное им. Порой мы узнаем точную природу нерешенной проблемы только в Секвенции 5, когда протагонист раскроется перед персонажем, которому стал доверять.

Недостаток бывает вызван слабостью героя, каким-то аспектом его личности, негативно влияющим на поведение. Намекнуть на это удобно в начале первого акта – что-то сдерживает персонажа, мешает ему обрести счастье и удовлетворение в жизни, но обычно мы не раскрываем его негативных черт, пока у читателя не будет возможности узнать его получше и проникнуться симпатией. Нам также необходимо представить его внешний конфликт, прежде чем перейти к внутреннему. Суть в том, что герою не удается преодолеть свой недостаток в одиночку. Вот почему вызов судьбы так важен в его жизни, хотя он поймет это только в ретроспективе, – потому что он заставляет протагониста взаимодействовать с союзником или возлюбленной, с тем, кто поможет ему преодолеть недостаток.

10. Предвестие: скоро будет конфликт!

Слово «конфликт» происходит от латинского слова, означающего «столкновение», и используется для обозначения несовместимости или противостояния двух вещей. Подумайте о столкновении противоположных сил. Представьте себе два поезда, мчащихся по рельсам навстречу друг другу, когда ни один из них не может уступить дорогу другому. Именно такое чувство нужно вызвать в первом акте вашей истории. С самого начала необходимо сформировать ощущение надвигающегося столкновения. В первом акте одно из обещаний, которое писатель дает читателю, звучит так: не откладывайте книгу, назревает конфликт, и его стоит увидеть.

На самом деле основной конфликт в сюжете начинается только в конце первого акта, когда герою бросается вызов и он берет на себя обязательство бороться, чтобы чего-то добиться. До этого момента мы вынуждены удерживать внимание читателя, познакомив его с двумя «товарными поездами» и показывая, что они движутся навстречу друг другу по одному пути. Возможно, для начала они движутся медленно, но потом наберут скорость, и в конце концов… бац! В первом акте мы максимально настойчиво сообщаем о приближении конфликта. Насколько явно мы это делаем, зависит от типа рассказываемой истории. Если наше повествование открывается действием, то мы уже показываем мелкие конфликты и даем понять, что они связаны с гораздо более серьезным конфликтом или могут привести к нему. Например, кто-то совершит поступок, который обязательно вызовет ответный конфликт. Мы ищем снежный ком, который спровоцирует сход лавины.

Конфликт не обязательно должен включать физическую конфронтацию, чаще речь идет об эмоциональном или ментальном противостоянии, битве характеров. Конфликт, как мы уже говорили, существует и внутри человека. Представьте себе болезненно застенчивого юношу, который хочет пригласить одноклассницу на свидание. Случаются семейные распри, романтические недоразумения, финансовые проблемы, всевозможные мелкие конфликты и дилеммы.

Если история имеет медленно развивающееся начало, особенно важно вплести в него намеки на то, что скоро произойдет нечто важное. Над событиями должна нависать некая тень или ощущаться какое-то глубокое подводное течение – пусть накапливается сила, которая в конце концов приведет к действию. Наблюдение за тем, как кто-то изо всех сил пытается сдержать свой темперамент, может выглядеть не менее, а при правильном стечении обстоятельств даже более драматичным, чем открытая вспышка насилия.

Уже на первых страницах нужно заложить идею о грядущих переменах. Каким бы спокойным ни казался обычный мир, что-то в нем не совсем так. Назревает какая-то ситуация. Возможно, отчасти она будет связана с действиями соперника или конкурента, а частично – с внутренним конфликтом героя. На этом раннем этапе протагонист еще не мотивирован на преодоление своих внешних или внутренних проблем, – он делает все возможное, чтобы приспособиться к ним или игнорировать их. Возможно, он даже не осознает их существования. Один из способов продемонстрировать это – показать, как герой пытается выполнить какое-то небольшое задание и не достигает желаемого результата. Когда он выражает свое разочарование – или подавляет эти чувства, – мы видим в этом символ гораздо более глубокой неудовлетворенности и несчастья.

Дать читателю понять, что в ближайшем будущем разразится конфликт, – отличный способ захватить его внимание и заставить перелистывать страницы. Конфликт – фундаментальная часть повествования, и, как мы уже говорили, пообещав конфликт, вы должны выполнить обещание позже. Мы рассмотрим некоторые способы сделать это в последующих секвенциях.

11. Противоположность: антагонист

Антагонист – второй по значимости персонаж в сюжете. Его задача – противостоять герою, бросать ему вызов. Он активно создает сложности протагонисту, мешая ему достичь внешней цели. Действия антагониста оказывают огромное давление на главного героя, позволяя нам увидеть лучшие и худшие качества человека, когда он ощущает угрозу. Конфликт служит основой драмы – без него нет сюжета. Альфред Хичкок утверждал, что чем лучше злодей, тем лучше история. Протагонист и антагонист должны быть достойными соперниками друг для друга. Мы оцениваем героя по масштабу препятствий, которые ему предстоит преодолеть, чтобы достичь своей цели, и больше всего восхищаемся теми, кто справляется с невероятными трудностями. Исход истории менее важен, чем борьба, потому что именно борьба обеспечивает читателю устойчивые эмоциональные переживания и понимание характера, а не победа или поражение героя в битве. Протагонист и антагонист должны быть тесно связаны друг с другом, чтобы их финальное противостояние выглядело ожесточенной схваткой.

У героя и антагониста должны быть взаимоисключающие цели, промежуточный или компромиссный вариант не годится. Если протагонисту удается достичь своей цели, злодей или соперник, как следствие, терпит поражение. И наоборот. Каждый из главных персонажей будет стремиться к тому, чтобы другой потерпел неудачу. Если герой продвигается на шаг к своей цели, со стороны антагониста должен последовать встречный удар, который приведет к неудаче героя. И наоборот. Именно действия антагониста, направленные на то, чтобы помешать планам протагониста, и создают сложности в сюжете. По мере того как противники действуют и реагируют на действия друг друга, конфликт нарастает и заставляет читателя с нетерпением ждать развязки.

Антагонист, заклятый враг или соперник героя, злодей, если таковой имеется, может не появиться на сцене в первом акте, но читатель/зритель должен знать о его присутствии и действиях. В некоторых типах историй важно, чтобы личность антагониста оставалась втайне до конца второго или даже до начала третьего акта.

Часто антагонист остается за кадром, а мы наблюдаем за действиями его прихвостней и ближайшего помощника, его приспешника. Антагонист не обязательно должен быть злодеем в традиционном смысле этого слова – он может быть конкурентом, добивающимся повышения по службе, или претендентом на руку той же романтической барышни, быть соперником в спортивном или каком-то другом состязании. Единственное требование к антагонисту – цели приводят его к конфликту с протагонистом.

В романтических историях, как правило, нет антагониста как такового: если соперник в борьбе за любовь героини и существует, то основной конфликт связан не с ним, а происходит между героем и героиней, они выступают друг для друга и как любовный интерес, и как антагонисты.

Там, где присутствует антагонист или противник, он не должен выглядеть как некий парень в черной шляпе, который совершает дурные поступки ради создания конфликта в сюжете. Всегда помните, что злодей обладает собственной историей: его следует создавать с таким же вниманием к деталям, как и протагониста. У антагониста имеется собственная сильная мотивация для того, чтобы делать то, что он делает. У него есть своя предыстория, и он часто чувствует, что общество ему задолжало за какую-то прошлую несправедливость, которую, как он считает – или воображает, ему причинили. В начале истории у антагониста есть цель, и его план по достижению этой цели уже в действии.

Вызов или инициирующий инцидент обычно вызывается действиями антагониста или его подручных, и это первый раз, когда злодейский план непосредственно влияет на жизнь главного героя. Предыдущие этапы этого плана могли оказывать негативное влияние на повседневный мир протагониста, но инициирующий инцидент знаменует собой момент, когда герой больше не в силах игнорировать происходящее. Кто-то однажды назвал это моментом Попая[61] – когда герой говорит: «Это все, что я могу вынести, у меня больше нет сил!»

Антагонист представляет точку зрения, прямо противоположную точке зрения героя. Например, если протагонист твердо верит в справедливость, антагонист действует исключительно несправедливо. Если герой верит в служение другим, в бою или в обществе, то злодей руководствуется только корыстными побуждениями. По этой причине антагониста часто называют тенью главного героя[62]. Там, где протагонист олицетворяет свет, антагонист – тьму. Многие истории, как мы уже видели, представляют свою тему в виде спора между двумя противоположными точками зрения. Даже самые простые истории часто демонстрируют, что плохое поведение – это зло, и оно должно быть наказано, а хорошее поведение – правильно и должно быть вознаграждено. Истории, как правило, укрепляют ценности доминирующей культуры, за исключением тех случаев, когда они намеренно этого не делают…

Когда мы переходим от детских книжек с картинками к романам и пьесам, тематический аргумент становится более тонким, и у нас появляются истории о таких противоположностях, как справедливость/несправедливость или справедливость/возмездие. В шекспировском «Отелло» тема ревности противопоставлена доверию. В «Звездных войнах» свобода противопоставлена угнетению. А затем приходит пора перейти к историям, где спор не столь однозначен: правильное и неправильное не так четко определены. Речь идет об историях, где протагонист вынужден выбирать меньшее из двух зол или, возможно, большее из двух благ. В реальной жизни иногда нет правильного ответа и нам приходится делать выбор, а потом жить с его последствиями. Такие истории трудно писать – и читать, – но зачастую именно они приносят наибольшее удовлетворение.

Отношения героя и антагониста занимают центральное место в тематическом споре. На самом простом уровне герой олицетворяет добродетель, а злодей – порок. Но, как мы уже говорили, антагонист также представляет тень самого героя – его темную сторону. Злодей воплощает тот аспект его характера, которого сам герой боится и отрицает. Если антагонист часто чувствует, что общество ему задолжало, и намерен взять то, что, по его мнению, ему причитается, то протагонист нередко испытывает чувство вины и считает, что должен искупить некое преступление или грех, совершенный в прошлом. В какой-то момент он не сумел соответствовать своим собственным высоким стандартам и потому чувствует себя неудачником. В его мнении о себе доминирует эта единственная ошибка, допущенная в прошлом. Никому не нравится чувствовать себя виноватым, и протагонист злится, если кто-то невольно напоминает ему об этом событии, несмотря на то что он сам постоянно корит себя за него. Антагонист олицетворяет собой того, кем, по мнению героя, он может стать, если потеряет бдительность и позволит себе пойти по ложному пути.

Злодей открыто демонстрирует поведение, на которое способен и протагонист, стыдящийся этой части себя.

Важно, чтобы антагонист был видимым, конкретным персонажем, а не абстрактным понятием. Если герой борется с общественным злом, эти пороки должны быть персонифицированы в виде одного узнаваемого персонажа. Группа, например мафия, нацисты, триада или что-то еще, не может выступить антагонистом; им должен быть один человек из этой группы, который представляет ее деятельность и ценности. Личное противостояние один на один гораздо эффективнее, чем столкновение героя с расплывчатой оппозицией. Читателю проще сосредоточить свой страх и ненависть на одном человеке!

Как уже говорилось ранее, создание антагониста, являющегося заметной фигурой, не обязательно означает раскрытие его личности. Но читатель узнает о существовании злодея в результате совершенных им действий или через действия его агентов. Часто мы больше видим приспешников злодея, чем его самого: вспомните о стальных челюстях из фильмов о Джеймсе Бонде, или «Киллера поневоле», или Дарта Вейдера.

Главный герой и антагонист могут не встречаться до середины истории, а возможно, и до кульминации третьего акта, когда они столкнутся лицом к лицу. Впервые мы узнаем об антагонисте как о противнике героя в момент вызова или инициирующего инцидента. Нам может быть неизвестно, кто является его противником, но мы осознаем, что существует противостоящая сила. Это дополнительный намек на опасность – идея угрозы для повседневного мира героя или его благополучия. Инициирующий инцидент нарушает равновесие в мире протагониста, заставляя его принять решение – выбрать, как он будет реагировать.

Наша тема – функция персонажа в сюжете, поэтому здесь не место подробно останавливаться на создании образа антагониста, но ниже я приведу несколько замечаний о том, какие качества делают злодея злодеем. По определению они обычно являются зеркальными противоположностями качеств героя.

Формирование антипатии к злодею

Заставить читателя возненавидеть антагониста гораздо проще, чем вынудить его полюбить героя: мерзкие поступки с драматическими последствиями запоминаются гораздо лучше, чем приятные! Вот несколько приемов, которые подходят, чтобы вызвать у читателя ненависть к злодею.

Злоупотребление властью. Типичного злодея привлекает власть ради нее самой, и в результате он легко становится садистом или преступником. Садист намеренно причиняет физический или психический вред другому человеку, и привлекательность этого действия для садиста заключается в ощущении контроля – власти – над телом, разумом или жизнью другого человека. Читатель возненавидит того, кто наслаждается причинением боли, будь то физические пытки или какая-либо форма эмоционального доминирования или жестокого обращения.

Мотив. У антагониста или соперника есть своя цель и мотивация. Его цель и цель героя взаимно исключают друг друга. Злодей или соперник будет активно стараться сделать так, чтобы протагонист потерпел неудачу. Если у героя есть достойный восхищения мотив, читатель пожелает ему преуспеть в достижении своей цели. Одновременно читатель хочет, чтобы злодей потерпел неудачу, поэтому его мотив должен быть далек от восхищения. Злодей будет действовать исходя из чистого эгоизма, а его жертвами станут люди, не заслуживающие того, чтобы им причиняли боль. Действия сами по себе не гарантируют возникновения читательской антипатии – порой убийца может почти вызывать сочувствие, если его намеченная жертва окажется достаточно жестокой: встанет ли читатель на сторону Гитлера или его потенциального убийцы? Точно так же желание Гамлета отомстить за смерть отца заставляет его замышлять гибель Клавдия, но его мотив означает, что мы сочувствуем Гамлету, а не Клавдию.

Мотив помогает нам определить относительное место персонажа в моральном спектре, предлагая варианты антагонистов – мошенников, воров и прелюбодеев.

Предательство. Протагонист должен выполнять свои обещания или испытывать муки вины, если ему приходится их нарушить. Антагонист не переживает подобных чувств. Злодеи нарушают свои обещания и предают доверие. Если мы сообщаем кому-то что-то по секрету, а он раскрывает наш секрет всем, мы чувствуем себя преданными и больше не доверяем этому человеку. Обманщик, который не держит слово или нарушает клятву, не вызывает симпатии.

Узурпатор или самозванец. Если человек незаслуженно занимает властное положение, особенно если он сместил законного наследника, это сразу же вызывает недовольство. Его считают слишком амбициозным, самоутверждающимся и самонадеянным. Если кто-то занимает должность, на которую его не приглашали и на которой никто не хотел видеть данного персонажа, он теряет читательскую симпатию. Эта антипатия не постоянна, она длится лишь до тех пор, пока узурпатор не докажет, что заслуживает должности, не завоюет уважение окружающих и не будет принят ими, получив приглашение уже постфактум. Протагонисты могут начинать как незваные гости – аутсайдеры, на которых обижаются, потому что они без спроса берут на себя роль лидера или решателя проблем, но они всегда в конце концов завоевывают признание и одобрение, оправдывая свои действия и доказывая, что достойны этой должности. Такой ситуации читатель может посочувствовать – многим доводилось ощущать себя чужаками и пытаться добиться признания. Антагонист никогда не завоюет симпатий читателя.

Негодование. Есть и другие способы вызвать у зрителей неприязнь к злодею. То, что нам не нравится в людях в реальной жизни, с таким же успехом работает и с вымышленными персонажами. Высокообразованный и красноречивый Ганнибал Лектер в «Молчании ягнят» пробуждает у читателя и зрителя все то негодование, которое он когда-либо испытывал по отношению к школьным учителям-садистам и другим людям, пытавшимся убедить нас в том, что они превосходят нас по интеллекту. Этим, вероятно, объясняется успех британских актеров с классической подготовкой в роли злодеев в американских фильмах.

Невменяемость. Еще одно качество Ганнибала Лектера, которое нас настораживает, – его искаженное мировоззрение. Мы боимся людей, которые видят реальность не так, как мы, чье поведение мы считаем иррациональным или социально неприемлемым. С таким персонажем невозможно договориться, убедить в том, что его реальность неверна. А если злодею удается доказать другим, что его реальность истинна, чувство страха и неприязни у читателя растет. Безумие, изображаемое в фильмах и романах, обычно носит психотический или социопатический характер, хотя его точность в клинических терминах обычно вызывает подозрения. Опасность здесь, конечно, в том, что существует тонкая грань между созданием сверхъестественного кинопсихопата и увековечиванием в массовом сознании стереотипов о психических заболеваниях, таких как шизофрения.

Отношение. Отношение антагониста к жизни, самому себе и другим людям прямо противоположно отношению героя. Антагонист может быть лишен чувства юмора и не способен смеяться над собственными ошибками; когда дела идут плохо, он жалуется и обвиняет окружающих, никогда не принимая ответственности на себя. Если же все идет хорошо, он присваивает себе все заслуги и хвастается своим успехом. Он никогда не беспокоится о том, чтобы не задеть чувства других людей, никому не доверяет, сурово судит окружающих и никогда не выслушивает их объяснений или точки зрения. Он отдает предпочтение богатым и сильным, а не бедным и бесправным. Он лицемер и относится к другим людям так, будто они существуют только для того, чтобы служить его целям.

Сочувствие дьяволу: искупающие черты антагониста

Если злодей представлен полноценным персонажем, он почти наверняка будет обладать какими-то чертами, вызывающими симпатию, или, по крайней мере, его мотивы будут понятны. Каждый человек – герой своей собственной истории, и злодей воспринимает себя именно так. Он пытается оправдать свои действия перед самим собой. Возможно, он считает, что жестокое обращение, которому он подвергался в прошлом, извиняет то, как он обращается с людьми сейчас. Вероятно, он думает, что все чувствуют то же самое, что и он, но большинству людей не хватает смелости действовать в соответствии с этими чувствами, или они просто притворяются хорошими. Чтобы честно изобразить злодея, писателю необходимо дать читателю возможность узнать его версию истории.

Подобно тому, как протагонисту присущи недостатки и слабости, так и у злодея встречаются незначительные достоинства – он может оказаться человеком чести, который держит данное слово; он может быть предан своей семье или обладать каким-то качеством, которое делает его уязвимым; или, возможно, с ним очень плохо обошлись в какой-то момент его жизни, что делает его ненависть и гнев в какой-то степени понятными. Идея заключается не в том, чтобы сделать антагониста персонажем, вызывающим сочувствие, и убедить читателя полюбить его, а в том, чтобы придать ему качества, которые позволяют злодею завоевать некоторое уважение. Антагонист, который не является одномерным плохим парнем, – гораздо более достойный противник для главного героя.

Но писатель строго не должен превращать садиста или безумного узурпатора в персонажа, вызывающего сочувствие, иначе читатель почувствует себя сбитым с толку и обманутым: проблема не решена, она исчезла по взмаху волшебной палочки. Единственный случай, когда персонаж может законно совершить такой поворот, – это если он притворялся садистом и безумным узурпатором, чтобы достичь какой-то более благородной цели, или если образ персонажа как садиста и безумного узурпатора был заблуждением, не соответствующей действительности репутацией, созданной его врагами.

12. Вызов, или инициирующий инцидент

Его также называют возбуждающей силой, точкой атаки, катализатором или призывом к приключению. Мы называем это вызовом, или брошенной перчаткой, потому что подобное событие заводит героя в тупик и объявляет: «Вот твой шанс что-то сделать». Протагонист осознает некую проблему в своем мире и/или чувствует себя несчастным в собственной жизни, и теперь ему предлагается возможность предпринять действия и, возможно, решить проблемы. В этом и заключается брошенный ему вызов: или действуй, или не жалуйся. Это не обязательно равносильно вызову на дуэль, но может быть связано с появлением человека, с которым герой проведет всю оставшуюся жизнь. Вызов – первая важная сюжетная точка истории, событие, запускающее цепочку действий и реакций, продолжающихся на протяжении всего повествования. Все происходившее до этого момента было вступлением и подготовкой.

Инициирующее событие приводит историю в движение. Значит, момент получения вызова очень важен и должен иметь соответствующую эмоциональную насыщенность и продолжительность. Вероятно, он будет разворачиваться в сцене длиной более одной страницы. Одной строчки диалога тут явно недостаточно.

Есть три способа представить вызов. В порядке возрастания драматической интенсивности это: конкретное действие, которое оказывает наиболее сильное влияние; получение сообщения или новостей; ситуация, которая назревает с течением времени, пока не достигнет кульминации. Или же это может быть комбинация перечисленных факторов.

Вызов должен быть событием, которое требует от героя ответа. Его первоначальная реакция может быть и такой: «Это не моя проблема» или «Я ничего не могу с этим поделать», что вполне нормально, но он не в силах продолжать игнорировать или оставаться в неведении относительно проблемы. Провоцирующий инцидент нарушает равновесие в мире протагониста и значительно ухудшает его положение. Он может предпочесть ничего не делать и просто смириться с этим, но ему придется принять решение.

Вызов может быть позитивным событием – шансом на новый роман, предложением новой работы или возможностью сделать то, что протагонист всегда хотел совершить. Даже если ситуация, с которой он столкнулся, представляет собой неприятную проблему, она все равно дает возможность изменить жизнь, которая его не вполне устраивает. Он еще не подозревает об этом, но вызов также даст ему шанс встретиться лицом к лицу со своими внутренними демонами и преодолеть их.

Вызов ставит героя перед дилеммой – он дает ему возможность изменить неприятную ситуацию, но сопряжен с риском. Испытания никогда не предлагают безопасного варианта, всегда существует некая сопутствующая опасность. Риск может быть физическим, эмоциональным или ментальным. Ваш выбор будет связан с тем, чего протагонист боится больше всего, потому что вызов – и история – призван заставить его встретиться с этим страхом лицом к лицу. Взяв на себя решение задачи, герой неизбежно вступит в конфликт с кем-то, а возможно, и с самим собой. Полицейского могут принудить совершить преступление. Пацифисту, возможно, придется сражаться. Выбор романтического партнера противопоставит протагониста его собственной семье или социальной группе. Дилемма, с которой сталкивается герой, заключается в том, что, хотя вызов дает ему возможность достичь желаемого, его принятие сопряжено с опасностью столкнуться с тем, чего он боится.

Вызов – важнейшая часть завязки сюжета. Она дает протагонисту потенциальную цель и мотивацию – совершить действие (что бы это ни было согласно сюжету) и добиться улучшения своих жизненных обстоятельств. Сделать это и вернуть свою жизнь в новое, лучшее равновесие. Сложная ситуация обычно возникает прямо или косвенно из-за действий антагониста. Она может быть этапом плана, который он сейчас реализует, или случайным побочным продуктом его плана. Очевидно, что антагониста не волнует, что его действия доставляют неудобства или даже вредят другим.

Иногда вызов бросает другой персонаж – посланник или вестник. Он не только бросает вызов, но и сообщает герою – и читателю – о грядущих значительных переменах. В фильме «Ровно в полдень»[63] таким герольдом выступает телеграфный служащий, который приносит герою Гэри Купера известие о том, что его враги покинули тюрьму и направляются в город, чтобы убить его. Вестник может быть любым персонажем – главным или второстепенным, положительной, отрицательной или нейтральной фигурой. Антагонист или один из его людей может бросить герою прямой вызов или заставить протагониста принять решение. Или же герольд окажется другом или наставником, который призывает героя использовать шанс улучшить свою жизнь.

Конец Секвенции 1 предоставляет герою возможность сделать что-то, чтобы улучшить его нынешнее положение. Протагонист осознает вызов, но еще не реагирует на него – это функция Секвенции 2. Испытание способно дезориентировать героя, поскольку вынуждает признать, что его мир нестабилен и для восстановления равновесия необходимо предпринять конкретные действия.

Вот это да! Кажется, что это чертовски много для одной восьмой части вашей истории, не так ли? Дело в том, что первые две части повествования должны включать в себя все, что нужно читателю, чтобы понять, что последует дальше, а также все, что требуется вам для написания полноценного сюжета.

Одна из причин, по которой многие мои старые сюжетные идеи угасали примерно после 20 000 слов, состояла в том, что я не наполнял их всем необходимым и истории некуда было развиваться. В первом акте вы закладываете то, что вам понадобится для создания длинной средней части, а также поджигаете фитиль главного поворотного момента, который станет кризисом в конце второго акта, и выдаете всю информацию, которая пригодится, дабы вытащить из мешка неожиданное решение в кульминации третьего акта, чтобы оно не выглядело обманом, когда вы доберетесь до конца.

Раньше я писал среднюю часть вместо того, чтобы включить всю необходимую информацию в первый акт. Как видно из перечня из 12 пунктов, здесь есть над чем поработать. Я уже упоминал ранее, что четверти и восьмые доли – это лишь приблизительные размеры, и любая из них может быть длиннее или короче абсолютного числового значения дроби. Секвенция 1 может быть больше или меньше 15 страниц вашего 120-страничного сценария или 10 000 слов романа из 80 000 слов. В быстро развивающемся приключении вы часто создаете элементы сюжета за гораздо меньшее время. Если же вы вводите много персонажей и/или описываете сложную ситуацию, вам понадобится больше времени. Делайте то, что кажется подходящим для вашей истории. Если не хватает информации, вернитесь назад и проверьте, все ли нужное вы включили, а если получается слишком длинно, убедитесь, что вы еще не перешли к середине.

Нет никаких причин, по которым запрещается поместить материал из «Раздела 2» в первую восьмую часть истории, чтобы побыстрее покончить с ним, но, если вы начинаете добавлять материал из «Раздела 3», вам, вероятно, следует спросить себя, правильно ли вы поступаете.

Секвенция 2: ответ на вызов

Ранее в «Основах сюжета…» мы представили героя и увидели, что ему брошен вызов. Что он решит сделать? После того как вызов был брошен, протагонист больше не может оставаться в комфорте своего обычного мира. Он колеблется, принимать ли вызов, но в конце концов ему придется действовать. Иначе не было бы сюжета. Функция Секвенции 2 – показать реакцию героя на только что брошенный вызов и довести его до того момента, когда он принимает вызов и отправляется на поиски заявленной в истории цели. Эту секвенцию сюжета часто называют отказом героя от вызова, чтобы показать реакцию протагониста на инициирующий инцидент и одновременно завершить начальный, установочный этап повествования, подводя нас к поворотному моменту в конце первого акта. Блейк Снайдер называет эту часть истории дебатами, поскольку герою и зрителям представлены обе стороны аргументации, за и против принятия вызова. Эта секвенция нарастает до того момента, когда герой принимает вызов и намеревается отправиться на поиски некой цели, которая, по его мнению, обеспечит решение внешней сюжетной проблемы. В тот момент, когда это происходит, в сознании читателя возникает вопрос: достигнет ли протагонист своей цели? Его иногда называют главным драматическим вопросом, и ответ на него дается только в кульминации истории в третьем акте.

Я выделил 16 заголовков, которые следует включить в эту секвенцию, хотя одни из тем довольно короткие, а другие являются сюжетными функциями, которые будут происходить одновременно в одной и той же сцене, так что, повторюсь, перечень тем нужен только для удобства изложения.

1. Первоначальная реакция на вызов.

2. Самый большой страх героя.

3. Отказ реагировать на вызов – герой поневоле.

4. Предыстория.

5. Подсюжеты – история Б и другие второстепенные сюжетные линии.

6. Последствия отказа от вызова.

7. Давление, вынуждающее принять вызов.

8. Под замком – почему герой не убегает?

9. Знакомство с другими основными персонажами: союзник, любовник, наставник, приспешник.

10. Ставки – что может случиться в худшем случае?

11. Мотивация.

12. Решение: принятие вызова.

13. Цель героя.

14. Главный драматический вопрос.

15. Преодоление порога – точка невозврата.

16. Переломный момент.

1. Первоначальная реакция на вызов

В тот момент, когда протагонисту был брошен вызов, он мог также получить предупреждение о какой-то опасности или трагедии, связанной с принятием вызова. Или же сам характер испытания свидетельствует о том, что его принятие связано с определенным риском. Вызов должен быть таким, чтобы герою было нелегко его принять – следует взвесить все «за» и «против», чтобы согласиться. После того как вызов брошен, первое, что мы увидим, – немедленная эмоциональная реакция героя. Она будет мгновенной и соответствующей характеру персонажа, типичной для того, как он реагирует на сложные ситуации. Отвергает ли протагонист вызов? Злится ли он? Боится? Удивляется? Как его слова о сложившейся ситуации соотносятся с действиями? После первой эмоциональной реакции герой зачастую пытается вернуться к прежней обыденной жизни, но объявленное испытание все изменило. Возможно, теперь протагонист постоянно оглядывается через плечо или становится рассеянным, будучи не в силах сосредоточиться ни на чем, кроме сути испытания. А может быть, его недовольство обычной жизнью возрастает до такой степени, что нынешнее положение становится невыносимым. В этот момент герой предпринимает или отказывается от попытки решить внешнюю проблему, в зависимости от того, насколько сильно она затрагивает его лично. Порой он находит легкое, по его мнению, решение – быстрое исправление, или заклеивание пластырем, – и собирается воспользоваться им. Но в лучшем случае это будет временное решение, и, скорее всего, ситуация ухудшится, а не улучшится.

2. Самый большой страх героя

Герои не бывают непобедимыми. Даже у такого супергероя, как Супермен, есть слабости – криптонит и Лоис Лейн[64]. Я думаю, что причина, по которой телесериал «Тайны Смолвиля» и фильмы о Супермене с Кристофером Ривом понравились зрителям, заключается в том, что они правильно трактуют образ Кларка Кента: он был теплым и ранимым, ему не хватало уверенности в себе, когда дело касалось личных отношений. Он выглядел таким же человеком, как и все мы. В более поздних фильмах (на момент написания этой статьи) акцент смещен и сосредоточен на сверхчеловеческой стороне персонажа, человеке из стали, из-за чего фильмы кажутся холодными, отчужденными и неинтересными.

Джеймс Бонд получает от Кью всевозможные гаджеты и суперкары, но по ходу дела лишается их, так что в финальной битве ему приходится полагаться только на собственную изобретательность и физическую выносливость, которая зачастую оказывается ослаблена жестокими пытками. Сценаристы делают героя уязвимым, что заставляет нас сочувствовать ему и задаваться вопросом, сумеет ли он одержать победу в финальном сражении.

Для вашей истории это означает, что нужно подумать о том, в чем состоит уязвимость протагониста. Эта уязвимость – одна из тех вещей, которые делают персонажа симпатичным и помогают читателю отождествлять себя с ним. Слабость вызывает у читателя сочувствие, симпатию и/или любопытство. Недостаток героя иногда выявляется другим персонажем, который бросает ему вызов после демонстрации небезупречного поведения: «Знаешь, в чем твоя беда?..» Проблемы, с которыми сталкивается протагонист в ходе сюжета, резко высвечивают его слабость, а связанные с ней убеждения и поведение в определенный момент приводят к взрыву.

Самый большой страх героя связан с каким-то травмирующим опытом, призраком из прошлого или преследующим его демоном. Больше всего протагонист боится, что ему снова придется столкнуться с той же травмирующей ситуацией. Этот самый большой страх уходит корнями в какую-то – обычно не озвученную – детскую травму, которая символизируется каким-то более поздним событием в его предыстории.

Это может быть эмоциональная потеря – смерть близкого человека – или отвержение, предательство, отказ, унижение или какая-то жизненная неудача в прошлом, повлиявшие на мировосприятие протагониста и на его поступки. Именно с тем, чего он боится больше всего, ему придется столкнуться и, надеюсь, преодолеть в свой самый темный час, во время кризиса в конце второго акта. В Секвенции 2 следует упомянуть о призраке, но подробности уместнее скрыть. Сейчас не время для пространной экспозиции или предыстории. Все детали иногда раскрываются в пятой секвенции, в сцене, демонстрирующей, как протагонист начал доверять своему ближайшему союзнику или возлюбленной.

Мы уже упоминали о сюжете с неидеальным героем. Это история, в которой внутренний конфликт и страхи протагониста лежат в основе повествования и где арка развития персонажа идет параллельно основной сюжетной линии. В данный момент мы сосредоточимся на историях без развития персонажа, где страхи героя влияют на внешнее развитие сюжета.

Тайное желание – стремление или потребность?

Тот факт, что в жизни протагониста чего-то не хватает, какая-то потребность остается неудовлетворенной, означает, что у него есть тайное желание или стремление. Он хочет получить нечто, что удовлетворит его потребность. Он может не знать, что именно ему нужно, и концентрироваться на том, что на самом деле не имеет отношения к его потребности. Во многих фильмах герой верит, что богатство или какая-то другая форма выигрыша принесет ему удовлетворение; или что ему поможет секс с женщиной с большой грудью, в то время как на самом деле ему нужны нормальные отношения с другим человеком. Это означает, что в конце первого акта протагонист часто выбирает не ту цель, предпочитая то, чего ему хочется, а не то, что ему действительно нужно.

Теоретики построения сюжета часто подчеркивают соотношение желания и потребности. В романтических произведениях герой часто выбирает не ту девушку, а похоть принимает за любовь, выбирая желанную девушку вместо предназначенной ему девушки. Недостаток героя подсказывает нам, что ему действительно нужно в жизни, – это источник его надежд и мечтаний. Этой мечтой или тайным желанием герой редко делится с другими и даже может сам высмеять их как несбыточные. Мечта не сбудется, пока он не преодолеет свой недостаток. Такая мечта предвещает финал – если герой успешно справится с испытанием и достигнет своей конечной (правильной) цели, его тайное желание исполнится без особых усилий с его стороны. Он получит его в качестве награды за добродетельное поведение.

Герой может поделиться своим тайным желанием с сопротагонистом в Секвенции 5 в сцене, демонстрирующей доверие и уважение, возникшие между двумя персонажами.

Недостаток героя и вызов

Ощущение несчастья или отсутствия удовлетворенности существовало у протагониста еще до начала истории, но до этого момента у него не было мотивации что-либо предпринимать. Он терпел обстоятельства, отрицал их или игнорировал. На первых страницах повествования стоит намекнуть на то, что такая ситуация существует – и что герой не сможет долго с ней жить. Помимо внешнего конфликта, который назревает и грозит дестабилизировать мир персонажа, в нем кипит и внутренняя буря. Ситуация складывается таким образом, что взрыв эмоций и/или действий не за горами.

Читатели не отождествляют себя с персонажами, которые пассивно сидят и предаются жалости к себе, терпя обстоятельства, которые явно делают их несчастными. Им нравится видеть предприимчивых людей, которые делают что-то для решения своих проблем. Причина в том, что нам всем нравится думать, что мы являемся – или хотели бы быть – теми, кто что-то делает. Мы не желаем думать о себе как о пассивной жертве, и мы не хотим видеть этого в наших героях. В начале повествования протагонист уже находится на том этапе, когда ему нужно принять важное решение о своем будущем. Он уже давно находится на этом этапе, но продолжает откладывать необходимое действие. Ему пора сделать выбор: остаться в нынешних не приносящих удовлетворения обстоятельствах или предпринять какие-то действия, чтобы изменить ситуацию? До сих пор он мирился с происходящим, приспосабливался, справлялся. Он пытался убедить себя самого, что все в порядке. Ошибочное мышление удерживает его в этой ситуации: он считает, что не заслуживает счастья, или что не способен измениться, или его сдерживает еще какое-то убеждение.

Вызов – или призыв к приключению – все меняет. Новую возможность измениться нельзя проигнорировать. Протагонист может решить не принимать вызов, но, если бы он так поступил, у нас не получилось бы никакой истории. И героя тоже не было бы. Поначалу он пытается отказаться от вызова, но в конце концов ему придется принять его, несмотря на свои страхи. На самом деле протагонист не знает, во что ввязывается, иначе точно не согласился бы! Вплоть до середины повествования он, вероятно, не до конца понимает и суть стоящей перед ним проблемы, и важность предоставленной ему возможности. В первой половине второго акта – в Секвенциях 3 и 4 – мы увидим, как протагонист зачастую действует в неведении и, возможно, даже идет к неверной цели.

3. Отказ реагировать на вызов – герой поневоле

Это также иногда называют сопротивлением призыву к приключениям. Во многих историях после первоначальной эмоциональной реакции на вызов герой принимает решение отказаться от предложенного ему испытания. Он отвергает возможность, которую открывает перед ним судьбоносное событие, или отрицает необходимость предпринимать действия в ответ на него. Герой может притвориться перед самим собой, что проблемы не существует, или решить, что это не его проблема, или просто понадеяться, что она исчезнет сама собой. Наибольшую ценность для него тут представляет безопасность жизни, которая ему знакома. Отчасти нежелание героя объясняется тем, что он осознает опасность, связанную с принятием вызова. Возможно, лишь подсознательно он понимает, что, приняв вызов, он столкнется со своим самым большим страхом. В этом вызове заложена вероятность ситуации, схожей с той, что нанесла ему психологическую или эмоциональную травму. Также не исключено, что вызов сам по себе является опасным предложением, сопряженным с риском, который любой нормальный человек не хотел бы принимать.

Нежелание героя реагировать позволяет нам показать, что на кону стоит нечто физически и эмоционально важное для него. Как мы уже говорили, эта секвенция напоминает своего рода дебаты, в ходе которых сопоставляются две стороны – действие или отказ от него. Протагонист может сомневаться в необходимости приключения или не захотеть принять вызов, основываясь на прошлом опыте, – циничные любовники и частные детективы нередко так поступают, ссылаясь на предыдущие события, которые сделали их печальнее, но и мудрее. Это дает нам возможность добавить необходимые детали к предыстории персонажа или хотя бы намекнуть на них (см. пункт 4 ниже). Дилемма протагониста может заключаться в том, что он вынужден выбирать между долгом и желанием или между возможностью действовать и желанием избежать этого.

Именно в данный момент проявляется его затруднение в принятии вызова, и именно тогда мы видим исходное самоопределение героя. Если он намеревается проигнорировать вызов или сбежать, мы понимаем, что он считает себя неспособным справиться с задачей. Соответственно, его основным эмоциональным состоянием может быть страх, чувство вины, ненависть к себе или что-то еще. Нежелание героя вступать в игру – тоже часть игры. Читателям нравится видеть, как нежелание протагониста преодолевается, как он пытается избежать испытания, оправдывает попытки уклониться, но в итоге все равно вынужден принять его.

В некоторых историях герой все же предпринимает какую-то полусерьезную попытку справиться с проблемой в надежде, что это поможет ему вернуться к повседневной жизни. Совершенный им выбор будет ошибкой, вытекающей из его внутренних недостатков. Он недооценит природу проблемы или ее серьезность и сделает то, что скорее ухудшит ситуацию, чем улучшит.

В некоторых типах историй нет героя, отказывающегося принимать вызов. Например, в приключенческих историях, таких как фильмы об Индиане Джонсе или Джеймсе Бонде, протагонист сразу же бросается в бой. В других историях фигурирует так называемый странствующий ангел, который отправляется в приключение, но не претерпевает никакого развития характера – у него нет изъянов, которые он должен изжить, или он заканчивает историю с имевшимися недостатками. Примером может служить главный герой вестерна «Шейн»[65]. В таких фильмах, как «Скорость»[66], протагонист вынужден действовать, поскольку у него нет выбора. Секвенция 2 в историях подобного типа больше сосредоточена на создании опасности, с которой предстоит столкнуться герою. Даже самый целеустремленный персонаж может заколебаться, оценивая последствия своего путешествия в неизвестность.

4. Предыстория

Хорошая история не всегда начинается с самого начала, с удобного момента, когда два персонажа впервые встречаются или когда происходит какое-то другое инициирующее событие. Она начинается в тот момент, когда действие уже идет полным ходом и движется к кульминации. План антагониста, вероятно, был приведен в действие некоторое время назад, и его влияние на привычный мир героя, возможно, усиливалось в течение этого времени. Чувство неудовлетворенности протагониста зародилось давно и все нарастало и нарастало, пока он не стал похож на готовый вот-вот взорваться примус. Другими словами, читатель попадает в точку, где события становятся все интереснее. Для начала автор представляет людей, места и ситуации, чтобы вызвать интерес читателя. Только после этого нам нужно позаботиться об ответах на некоторые вопросы читателя/зрителя о том, кто эти люди, как они оказались в данном конкретном месте и как попали в ситуацию, в которой находятся в описываемый момент.

Происшедшие ранее события, которые привели к нынешней ситуации и запустили развитие сюжета, называются предысторией. К ней относится все, что произошло с вашим героем или в описываемом мире за несколько часов, дней или лет до начала повествования и что имеет непосредственное отношение к настоящему сюжету. К предыстории относятся любые события прошлого, которые читатель должен знать, чтобы понять историю, которую вы рассказываете сейчас. Предыстория – это форма экспозиции, и поскольку она относится к событиям прошлого, а не к тому, что происходит в настоящем, она скорее рассказывает, чем показывает.

Во многих историях до начала повествования происходит одно или несколько событий, грозящих нарушить равновесие повседневной жизни героя.

Последствия упомянутого события становятся понятны только в момент возникновения проблемы или инициирующего инцидента в конце Секвенции 1. В «Гамлете», как и во многих других детективных романах, убийство произошло еще до начала повествования.

Все главные герои должны вступить в историю, имея за спиной прошлую жизнь. У каждого из них своя предыстория, часть ее будет иметь отношение к текущему сюжету (поэтому ее следует включить или намекнуть на нее), а часть – нет (и поэтому ее включать не следует). У них будут воспоминания о событиях прежней жизни и сложная сеть отношений с семьей, друзьями, возлюбленными, врагами, коллегами, работодателями и другими людьми. Физические и социальные факторы повлияли на главных героев психологически, сделав их такими, какими они являются сегодня, и заставив вести себя именно так, как они ведут себя сейчас. Писателю необходимо знать, откуда появился персонаж, поскольку это повлияет на то, куда ему следует идти. Знание текущей жизненной ситуации и эмоционального состояния героя, а также того, что произошло непосредственно перед началом сцены, позволяет автору с самого начала создать сильное драматическое напряжение.

Писателю всегда требуется знать о предыстории героя гораздо больше, чем войдет в сюжет. Чтобы узнать персонажа, автор должен четко представлять себе, откуда герой появился в момент начала истории и что произошло непосредственно перед первой сценой; почему он оказался в том месте; каковы его ближайшие и долгосрочные планы до того, как ему будет брошен вызов. Насколько глубокой по времени должна быть предыстория, зависит от конкретного повествования. Иногда эти события произошли всего час назад. Иногда они происходили в детстве протагониста.

Значимые события могут быть известны только одному персонажу, а могут быть известны всем, кроме одного. Иногда их удобно использовать в самой истории как откровения, дающие драматический толчок или провоцирующие поворот сюжета. Или же они послужат причиной какого-либо осложнения или препятствия. О событиях предыстории уместно упомянуть, когда персонаж приближается к моменту принятия решения. Событие из его прошлого способно повлиять на этот процесс или спровоцировать его. Или же эти события объяснят отношение протагониста к жизни и его типичные реакции на различные ситуации, то есть они могут быть причиной или результатом изъянов его характера.

Хотя сцены в этой секвенции будут носить скорее пояснительный характер, в них все равно необходимо какое-то действие и/или конфликт. Но важно варьировать интенсивность конфликта от сцены к сцене. В каждой сцене не может быть погони, перестрелки или злобных реплик персонажей, адресованных друг другу. Если ваш начальный эпизод или последовательность сцен были насыщены действием или раскрывали интригующую или загадочную ситуацию, то вы можете смело переходить к более медленной сцене, которая дает некоторый фоновый материал, помогающий читателю лучше понять сюжетную ситуацию. Если же начало было более медленным, то вам, возможно, придется выстроить экспозицию в виде драматического откровения: кто-то сообщает драматическую новость или раскрывает подробности драматического события прошлого.

Иногда экспозицию представляют в рамках конфликтной ситуации: кто-то пытается получить информацию от неразговорчивого свидетеля на допросе или в другой форме противостояния один на один. Лучший способ заставить читателя обратить внимание на предысторию – вызвать у него желание узнать, что произошло в прошлом. Упомяните какое-то давнее событие, а затем продолжите двигаться вперед, оставив людей гадать, что же произошло на самом деле. Или пусть персонаж отказывается сообщать подробности происшедшего. Разумеется, когда информация наконец будет раскрыта, она должна стоить этого ожидания.

Общее правило гласит, что экспозицию следует свести к минимуму.

Дайте читателю только то, что необходимо для понимания происходящего. Дуайт В. Суэйн лучше всего сформулировал это в книге «Техники продающего писателя», сказав: «Хватит думать, что читателю, чтобы прочитать вашу историю, необходимо знать о предыстории столько же, сколько вам требуется знать, чтобы ее написать». Читателя, по его словам, интересует будущее, а не прошлое: «Он хочет знать, что произойдет, когда желание будет бороться с опасностью, а не то, что уже произошло и привело к нынешнему конфликту».

Читателю не нужно знать всю историю жизни героя, ему важны только те детали, которые помогут понять, почему персонаж ведет себя так, а не иначе. И эти подробности следует раскрывать постепенно, а не давать в виде большого поясняющего фрагмента. «Там, где это возможно, – указывает Суэйн, – сообщайте информацию через действия людей».

В общем, в первом акте нас интересует только предыстория главного героя – о предыстории антагониста мы можем узнать позже. Предыстория других персонажей важна лишь в том случае, если она каким-то образом связана с их отношениями с протагонистом и, возможно, с тематическим аргументом истории.

5. Подсюжеты – история Б и другие второстепенные сюжетные линии

Значимые сюжетные линии, которые будут проходить через весь роман или сценарий – например, романтический подсюжет, – обычно должны вводиться до конца первого акта. Менее значимые подсюжеты допустимо представить позже, но непременно до середины повествования, поскольку именно к этому моменту все элементы уже установлены и мы начинаем продвигаться к развязке. Сюжет А – это физическое действие в сюжете, обычно противостояние главного героя и антагониста. Сюжет Б – это, как правило, история отношений: либо роман между героем и его возлюбленной, либо платонические отношения между героем и его союзником, коллегой по работе или приятелем. В романтическом жанре все наоборот: сюжет А касается отношений между героем и героиней, а физические действия становятся сюжетом Б – внешние действия наиболее значимы, когда они влияют на основную романтическую сюжетную линию.

Могут быть и менее значительные подсюжеты, связанные с протагонистом, но их может и не быть. Как правило, они отражают историю отношений с участием героя или контрастируют с ней либо представляют собой дополнительную вариацию или точку зрения на тематический спор. В книге A Practical Manual of Screen Playwriting for Theatre and Television Films / «Практическое руководство по написанию сценариев для театральных постановок и телевизионных фильмов»[67] Льюис Херман пишет, что подсюжеты служат «декорациями для основного сюжета», предоставляя возможность для контраста и сравнения, и что «они являются отличным средством для смягчения комедии, разрешения кризисных ситуаций, а также для создания эпизодов с замедленным действием. Когда основная сюжетная линия становится слишком напряженной, действие всегда можно переключить на выходки героев второстепенного сюжета». Чтобы подсюжет был эффективным, говорит Херман, его надо интегрировать в основную сюжетную линию, чтобы способствовать ее развитию, влиять на кризисы или кульминацию.

Линда Сегер в книге «Как хороший сценарий сделать великим»[68] соглашается с этим, подчеркивая, что романтический подсюжет часто вызывает серьезные изменения в основном сюжете. Она также говорит, что подсюжет обычно несет в себе главную тему истории. Сегер пишет, что если основной сюжет истории зачастую довольно тривиален, то подсюжет может предложить нечто особенное и уникальное.

Помимо сюжетов А и Б некоторые теоретики построения сюжета называют арку развития героя (или роста его характера) сюжетом В.

Хорошие подсюжеты, как правило, демонстрируют вариации основного тематического аргумента истории, показывая персонажей, находящихся в схожих с героем и сопротагонистом ситуациях, но делающих отличающийся выбор или страдающих от иных последствий своих действий. Таким образом, подсюжеты помогают углубить историю.

Они также могут добавить дополнительный уровень сложности, если основная сюжетная линия кажется слишком простой. Подсюжеты всегда должны пересекаться с основным сюжетом в различных точках и в идеале служат осложнениями для основного сюжета. Кроме того, они могут использоваться для создания или закрепления того, что понадобится в основном сюжете позже. Как мы увидим далее, переход от действия основного сюжета к подсюжету также может пригодиться для изменения темпа повествования или усиления напряженности.

Значительные подсюжеты нужно разрешить до или во время кризиса и кульминации основного сюжета. Второстепенные подсюжеты обычно завершаются раньше, чтобы не отвлекать от основного действия. Окончательная развязка основного подсюжета о взаимоотношениях может произойти только в восьмой секвенции, когда мы узнаем о будущем героя после окончания его приключений.

Сколько подсюжетов?

В обычном жанровом романе или фильме, скорее всего, будет один или два подсюжета – линия отношений между героем и сопротагонистом (его союзником или возлюбленной) и подсюжет с участием второстепенных персонажей, который в каком-то смысле отражает или предлагает вариацию основного сюжета. Херман приводит в качестве примера возможный роман с подругой героини. Если в подсюжет вовлечены второстепенные персонажи, их следует сначала ввести в основной сюжет, иначе читатель, скорее всего, подумает: «Кто эти люди? Почему меня должно волновать то, что они делают?» Другие типы сюжетов могут иметь больше подсюжетов. В фильме с ансамблевым актерским составом[69] вполне оправданны подсюжеты, касающиеся каждого из героев, и то же самое уместно для романа, в котором присутствует несколько персонажей с разными точками зрения.

Детектив необычен тем, что в нем, как правило, нет подсюжета, связанного с отношениями, – никакой второстепенной истории. Но структура повествований этого типа также несколько необычна, поскольку сюжет А состоит по сути из двух взаимосвязанных сюжетных линий: расследование детектива, когда он собирает воедино то, что произошло на самом деле, и версия событий, созданная убийцей, чтобы отвести от себя подозрения. Кроме того, у каждого подозреваемого есть своя история и, как правило, своя тайная вина, которая раскрывается в одном или нескольких эпизодах, когда детектив их опрашивает.

Структура подсюжета

В большинстве случаев второстепенный сюжет строится так же, как и основной, – с началом, серединой и концом. Основные подсюжеты также будут иметь поворотные точки и даже мини-версию структуры из восьми секвенций. Обычно рекомендуется проработать подсюжет как отдельную историю, а затем посмотреть, как лучше вплести его в основной сюжет. Если в подсюжетной истории есть общие с основным сюжетом персонажи и места, вам придется меньше работать над подготовкой. Если же в подсюжет не входят люди и места из основного сюжета, то вам нужно убедиться, что он как-то связан с ним, иначе подсюжет рискует выглядеть бессмысленным отвлечением. Подсюжеты обычно работают лучше всего, когда они пересекаются с основным сюжетом, создавая неожиданные препятствия или осложнения.

Способ структурировать подсюжет – рассмотреть его отдельно и наметить восемь его секвенций. Некоторые из них могут быть короткими, схематичными или просто подразумеваться, но полноценный подсюжет будет структурирован как самостоятельная история. Вам также нужно посмотреть на него с точки зрения связи с темой основного сюжета – является ли подсюжет вариацией на тему? Или он служит развитию героя? Или же связан с заговором антагониста? Или с историей союзника или возлюбленной?

Если на все вопросы вы ответили отрицательно, нужно спросить себя, действительно ли такой подсюжет нужен в истории. Небольшие подсюжеты не всегда нуждаются в полной трехактной, восьмичастной структуре – они могут скорее напоминать сюжет короткого рассказа или двухактную или одноактную пьесу. Построение сюжета коротких рассказов и других актовых структур – это отдельная тема, которую мы не будем рассматривать здесь, просто нужно помнить, что существуют и другие сюжетные формы, которые подходят для адаптации в подсюжетах.

Обычно второстепенные сюжеты начинаются после инициирующего инцидента и заканчиваются перед кульминацией в третьем акте. Самые важные подсюжеты, как правило, длиннее, они начинаются раньше и заканчиваются позже. Менее важные подсюжеты завершаются до конца второго акта. Иногда допустимо отложить окончательное разрешение подсюжета до Секвенции 8, где вы подведете итоги, но вам захочется пораньше убрать основную часть подсюжетов с дороги, чтобы кризис и кульминация истории были сосредоточены только на сюжетах А и Б.

6. Последствия отказа – антагонист получает преимущество

Одним из последствий отказа героя принять вызов может стать преимущество, полученное антагонистом или соперником. Не выступив против него, протагонист позволил злодею добиться определенного успеха и приблизиться к достижению его цели, какой бы она ни была. Отказ от испытания будет иметь последствия и для самого главного героя, хотя бы в виде изменения его эмоционального состояния или мнения о себе, что отразится на его последующем поведении. Например, если он чувствует себя виноватым за отказ, у него может появиться преувеличенное желание угодить другим в попытке загладить свою вину. Или он начнет отталкивать людей, опасаясь, что его раскусят. Или он почувствует себя недостойным счастья, любви или дружбы. Протагонист может отрицать или лгать о своих действиях или чувствах. Это внешнее выражение его внутреннего эмоционального состояния, вероятно, напрямую связано с недостатками его характера. Собственные чувства героя, вызванные отказом, и реакция на него других людей усилят давление на героя. В результате ему придется пересмотреть свое решение и принять вызов или еще решительнее отвергнуть испытание, в зависимости от его характера.

Конечным следствием отказа является усугубление внешней проблемы главного героя. Ее влияние на мир персонажа усиливается. В некоторых случаях протагонист пробует быстро устранить проблему, вместо того чтобы посвятить себя поиску правильного решения. В этих случаях именно полумеры главного героя, а не его отказ действовать становятся причиной ухудшения ситуации. Так или иначе, давление на персонажа возрастает вместе с риском для него самого и других людей в его мире.

Антагонист или его приспешники могут угрожать или действительно причинить вред тому, кто дорог герою, или устранить этого человека. В программе для киносценаристов Mariner Software’s Contour[70] такой человек называется персонаж-ставка и олицетворяет собой всех людей, которые становятся жертвами антагониста и его приспешников. Обычно речь о том, к кому герой испытывает глубокие чувства, – его ближайшем союзнике, возможно, даже возлюбленной, или о том, кого он хотел бы видеть своим другом. Антагонист каким-то образом вредит этому персонажу, отбирая у него что-то или, возможно, обманывая его, заставляя сделать нечто для осуществления плана злодея, причиняя ему вред или в процессе унижая персонажа-ставку.

Или же этот персонаж может допустить какую-то невинную ошибку, которая в итоге послужит на пользу антагонисту. Эти действия переводят изменения из разряда того, что просто происходит в мире героя, в разряд того, что непосредственно влияет на него. Они достигают такой точки, когда их уже нельзя игнорировать. Это служит для усиления или повышения ставок – серьезность угрозы для героя и его мира становится гораздо более очевидной, требуя от протагониста ответных действий.

7. Давление, вынуждающее принять вызов

Добившись бесспорного успеха, антагонист, скорее всего, предпримет еще один шаг к своей цели. В отсутствие противодействия он рискнет стать откровенно дерзким, а размах его действий увеличится. Таким образом, влияние этих действий на протагониста и его мир возрастет. Союзник или наставник также может оказать давление на героя, чтобы тот принял вызов. Мы стремимся создать ситуацию, которая вынудит главного героя принять вызов, подтолкнет его или втянет в приключение. Нужно довести протагониста до момента, когда бездействие приведет к худшим последствиям, чем те, которые он рискует получить, соглашаясь на испытание. Новый акт злодейства, вероятно, станет для героя последней каплей. Воздействие будет таково, что он не сможет больше сидеть сложа руки – ему придется действовать. Другими словами, герой должен передумать и принять брошенный вызов, даже несмотря на то, что ставки теперь повысились из-за последних действий антагониста. Как уже говорилось выше, последней каплей может оказаться провал нерешительной попытки протагониста исправить ситуацию, что непосредственно способствовало недавнему успеху злодея. Или герой может сделать шокирующее открытие или получить ужасные новости. Или же какое-то откровение заставит его понять, что ситуация гораздо хуже, чем он думал. У кого-то – друга или врага – может быть веская причина подтолкнуть протагониста. Даже антагонист способен втянуть героя в приключение. Либо союзник или персонаж, вызывающий романтический интерес, решит принять вызов вместо героя, что угрожает ему бедой, так что протагонисту – возможно, отчасти из-за чувства вины – придется прийти на помощь.

Последней каплей, заставляющей героя принять решение, может стать либо внешняя сила – злодей вынуждает его, союзник или наставник ободряюще подталкивает, – либо внутренняя: протагонист чувствует, что пора действовать, чтобы спасти себя или кого-то другого от предполагаемой опасности. В конце концов герой оказывается в ситуации, которая становится невыносимой. Сочетание внешних и внутренних сил приводит его к решению действовать. Если побуждающий инцидент или вызов дают герою возможность что-то сделать, то событие, о котором мы говорим, – это некий конкретный инцидент, выступающий в качестве финального катализатора, подталкивающего героя к действию. Это может быть конкретное действие, например убийство, похищение, или приставленный к голове героя пистолет, или какое-то другое действие, которое нельзя игнорировать. Или это может быть информация, которую получает герой: его дом собираются отнять, жена хочет развестись или объявлена война. Или череда незначительных событий приводит к изменению ситуации, когда герой исчерпает возможности выбора и ему не останется ничего другого, как принять вызов, поскольку его комфортное повседневное существование отныне недоступно. Повседневная жизнь оказывается настолько тяжелой, что протагонист почувствует необходимость бежать. Эскалация давления на героя дает сюжету толчок, который продвигает его вперед.

8. Под замком – почему протагонист не убегает?

Есть пара логичных вопросов, на которые приходится давать ответ в самом начале многих повествований: если герою мешает злодей, чьи действия преступны, почему бы ему просто не обратиться в полицию? Или: если протагонист не хочет сталкиваться со своими худшими страхами, почему бы ему просто не сбежать? Очевидный ответ на оба этих вопроса состоит в том, что, если бы герой поступил соответствующим образом, то у нас не было бы никакой истории. Поэтому нужно ответить на них каким-то логичным способом в контексте повествования. В случае детективного расследования мы лишаем героя возможности вызвать полицию, устраивая так, что убийство произошло в каком-то изолированном месте. Или даем понять, что следователь не справляется с задачей раскрытия тайны. В триллере протагониста обычно несправедливо обвиняют в совершении преступления и ему приходится скрываться не только от полиции, но и от истинных злодеев. Или же местная полиция или национальные власти могут быть участниками заговора. В других типах историй мы исключаем обращение к властям по другим причинам. Возможно, злодей – друг или родственник героя, союзник или романтический интерес. Во многих семьях и организациях есть неписаное правило: мы сами разбираемся со своими проблемами, не привлекая посторонних. Семьи не хотят стирать свое грязное белье на публике или не желают, чтобы член семьи попал в тюрьму, а потому предпочитают вершить правосудие по-своему. Компании и другие государственные учреждения зачастую опасаются дурной славы в случае раскрытия их проблемы посторонним. Некоторые персонажи просто не доверяют представителям власти, или характер их проблемы таков, что полиция не воспринимает их всерьез, или же это не тот случай, когда полицейский в состоянии продуктивно вмешаться.

Кроме того, нужно построить сюжетную линию таким образом, чтобы герой не мог просто сбежать или отвернуться от проблемы. Опять же изолированное место действия помогает держать всех в узде и заставляет детектива-любителя разбираться с проблемой. В триллере преследования герой пытается убежать, но обнаруживает, что это невозможно. А в других типах историй обстановка такова, что протагонист не может или не хочет уходить, потому что с уходом слишком много потеряет. Развитие повествования в замкнутой среде, такой как школа, офис или больница, определяет границы, в которых должен разворачиваться сюжет. Люди ежедневно сталкиваются с проблемами на рабочем месте – если они сбегут, то могут потерять средства к существованию или шанс на дальнейшее продолжение карьеры. Вам нужно найти причину, которая заставит героя остаться на месте. Это связано как с сеттингом, так и с жизненными обстоятельствами героя. Вам требуется то, что объединит персонажей вашей истории и удержит их на этой конкретной арене. В идеале это место с физическими границами, например уединенный загородный дом, где происходит расследование; или с эмоциональными ограничениями, например семья; или иерархическая структура, например больница или армия, которая не только удерживает всех вместе, но и служит своего рода скороваркой или тиглем, повышая температуру, чтобы увеличить трудности тех, кто находится внутри.

9. Знакомство с другими основными персонажами

Любого персонажа, который будет играть важную роль в сюжете, нужно представить аудитории до конца первого акта. Это не значит, что он обязан появиться на сцене, но его следует упомянуть в связи с влиянием его действий или в разговорах между другими персонажами. Моя книга – о сюжете, поэтому здесь я расскажу о персонажах с точки зрения тех ролей, которые они играют в сюжете.

Кроме героя – протагониста, или главного персонажа, – и антагониста, или злодея, есть еще четыре важных типа персонажей:

– союзник,

– романтический герой,

– наставник,

– приспешник злодея.

Союзник

Союзник может быть любовным интересом протагониста (см. «Романтический герой» ниже) или приятелем в фильме о друзьях; он может быть партнером главного героя по работе или другому предприятию; новичком, которого обучает протагонист; второй половиной случайной пары – тем, с кем герою приходится делить жилплощадь; или тем, с кем он вынужден работать. Иногда протагонист сам ищет или вербует союзника, который впоследствии может выступать и как партнер, и как наставник (см. «Наставник» ниже). Поначалу союзник может не захотеть присоединиться к герою в его поисках. В некоторых историях у протагониста могут быть наставник и союзник, или союзник и романтический интерес, а иногда и все три персонажа. Обычно только один из них выступает в качестве сопротагониста героя на протяжении всей истории, а отношения между главным героем и сопротагонистом, будь то платоническая дружба или роман, составляют сюжет Б.

Как уже говорилось, в романтическом жанре герой и героиня обычно выступают в роли главного сопротагониста и антагониста друг для друга. У каждого из них может быть лучший друг, с которым они обсуждают перипетии своего романа, а также соперник в любви, стремящийся заменить протагониста в романтических отношениях с будущим партнером. Как и романтический персонаж, союзник фактически является сопротагонистом. Главный герой, по всей вероятности, проведет большую часть второго акта в компании этого персонажа.

На самом простом уровне союзник – это тот, с кем герой путешествует и кто избавляет его от необходимости разговаривать с самим собой. Он или она часто служит слушателем идей героя и подстегивает его в трудную минуту. Союзник обычно поддерживает протагониста в его поисках – возможно, он сыграл важную роль в том, чтобы герой принял вызов, хотя может не разделять его мотивацию или даже не соглашаться с его выбором цели.

Нередко отношения между протагонистом и союзником начинаются антагонистически. Они не нравятся друг другу с первой встречи, придерживаются разных взглядов на жизнь и, кажется, не имеют ничего общего. Обстоятельства сводят их вместе, и они проводят немало времени в препирательствах, пока каждый не начинает уважать другого. В фильме «48 часов» осужденный и полицейский (персонажи Эдди Мерфи и Ника Нолти) поначалу в буквальном смысле слова готовы вцепиться друг другу в глотки, но постепенно сближаются и находят способ эффективно взаимодействовать. Как и любой друг, иногда союзник будет поддерживать протагониста, даже если считает, что тот не прав или совершает глупость; а иногда союзник будет активно противостоять герою. Протагонист хочет, чтобы союзник помог ему избежать встречи с тем, чего он боится больше всего. Но на самом деле союзник идеально подходит для того, чтобы помочь протагонисту встретиться с его демонами и преодолеть их.

В некоторых историях, таких как повествование о несовершенном герое, именно через отношения с союзником мы видим этапы развития характера протагониста. По этой причине союзника иногда называют отражением или зеркалом главного героя. Как правило, он отражает те положительные стороны, которые герой в себе не признает, в то время как злодей отражает его негативные аспекты.

Союзник может выступать в качестве образца для подражания, демонстрируя положительные качества, которые герою необходимо развивать в себе. Или же он послужит отрицательным примером для подражания, акцентируя качества и особенности поведения протагониста, которые ему нужно преодолеть. Главный герой и союзник вначале могут выступить как противоположности или как виртуальные близнецы, попавшие в одну и ту же ситуацию и ведущие себя одинаково. По ходу повествования герой будет меняться, расти как персонаж, а союзник – нет. Таким образом, мы увидим изменения протагониста еще более контрастно. Союзник подобен контрольной группе в эксперименте – он остается прежним, чтобы с ним можно было сопоставить изменения, произошедшие в испытуемом. Союзник помогает герою осознать влияние его внутренних недостатков, выступая в качестве либо положительного, либо отрицательного примера.

Союзник является – или становится – тем, кому протагонист доверяет. Герой ощущает себя комфортно, когда делится с доверенным лицом чувствами, надеждами и страхами, сомнениями в себе. Он чувствует себя в безопасности, показывая союзнику свою уязвимую сторону: они могут смеяться и плакать вместе. В пятой секвенции сразу после середины и самораскрытия, которое пережил герой, между ними часто происходит довольно интимная сцена. Герой обычно объясняет союзнику свой план, настраивая читателя на предвкушение, поскольку тот задается вопросом, получится ли все так, как рассчитывает протагонист, – особенно если читатель знает то, чего не знает герой и что способно сорвать его план.

Создавайте и развивайте союзника так же, как и героя, но помните, что, хотя у него может быть тот же изъян в характере, что и у протагониста (или другой недостаток, или отсутствие явного недостатка), он не будет демонстрировать личностный рост по ходу повествования. Союзник попадает в ситуацию, которая демонстрирует доминирующие черты его характера и отношение к жизни, и они остаются неизменными.

Тот факт, что главный герой начинает зависеть от присутствия союзника, может быть использован против него антагонистом, который попытается устранить союзника, чтобы ослабить героя или заставить его отказаться от поисков. Союзников иногда берут в заложники или даже убивают. Но что, пожалуй, наиболее драматично – порой сами союзники оказываются предателями: выясняется, что они все это время работали на антагониста.

Романтический герой

Иногда этого персонажа называют романтическим интересом, возлюбленной или – в прошлом – любовным интересом. Много лет назад возлюбленная служила своего рода призом, который герой получал, когда успешно завершал свои поиски, а ее единственная роль в сюжете сводилась к тому, чтобы попасть в плен к злодею, так что протагонисту приходилось мчаться ей на помощь. Сегодня человека, к которому главный герой испытывает романтический интерес, лучше изобразить как сопротагониста и партнера по приключениям, совмещающего функции возлюбленной и лучшего друга/конфидента, за исключением романтического жанра, о котором говорилось выше, где герой и героиня выступают друг для друга и как сопротагонисты, и как антагонисты.

Все, что было сказано выше о союзнике, применимо и к романтическому персонажу. Поначалу они с главным героем могут неохотно взаимодействовать как антагонистичные партнеры, вынужденные быть вместе в силу обстоятельств. Или они могут изначально не доверять друг другу и поэтому отрицать возникшее чувство. Иногда протагонист, в силу своих ошибочных убеждений и поведения, стремится завязать романтические отношения не с тем человеком. Например, он может принять вожделение за любовь.

В этом случае в произведении обычно есть вторая героиня, которая на самом деле подходит протагонисту, но он не признает ее таковой, пока не преодолеет свой собственный изъян.

Если писатель хочет, чтобы читатель одобрил выбор героем партнерши, то героиня романа должна обладать качествами, которые сделают ее привлекательной и позволят проникнуться к ней симпатией. Эти качества создаются точно так же, как и у протагониста. Если мы хотим, чтобы читатель увидел, что выбор возлюбленной героя был неправильным, нужно придать ей несимпатичные черты, точно так же как это было сделано для злодея.

Наставник

Наставник – это, как правило, положительный персонаж, который помогает протагонисту или учит его, а также может защищать его, предоставлять оружие, инструменты или другие дары, которые помогут в его поисках. Часто наставник – это мудрый старик или мудрая старуха. Мерлин в легенде о короле Артуре и Оби Ван Кеноби в «Звездных войнах» – наставники, как и мастер боевых искусств мистер Мияги в фильме «Каратэ-пацан», крестная фея Золушки, персонаж Роберта Шоу Квинт в «Челюстях» и старый коп в команде «старый коп – молодой коп» в таких фильмах, как «Семь» и «Смертельное оружие». Наставниками часто становятся люди, которые были героями в молодости: они пережили жизненные испытания и теперь передают мудрость, полученную в результате опыта. Наставник может быть более мудрым и благородным человеком, на которого протагонист стремится быть похожим, своего рода образцом для подражания. Наставникам не обязательно быть героически успешными в прошлом – герой-неудачник расскажет протагонисту, каких ловушек следует избегать. Иногда наставники учат вопреки своему желанию.

Некоторые наставники, возможно, все еще пытаются завершить собственный героический путь, но сталкиваются с кризисом веры или трагическим изъяном в своем характере. Иногда наставник стареет и страдает от возраста или приближающейся смерти; некоторые оставляют протагониста на его пути. Новому молодому герою нужен наставник, чтобы еще раз заставить себя собраться, и тут порой возникают сильные сомнения, что наставник поможет ему это сделать. Такой наставник должен пройти через все этапы собственного путешествия героя, чтобы добиться искупления.

Наставники могут быть таковыми сознательно (тогда они находят протагониста и убеждают его в собственной пользе) или действовать невольно. Порой герой ищет наставника, чтобы попросить его поделиться своей мудростью. Протагонист может учиться у нескольких наставников, каждый из которых обучает его определенному навыку или дает ему один из инструментов или видов оружия, которые понадобятся в его приключении. Разные функции наставника могут выполнять разные персонажи. Иногда наставник замещает отсутствующего родителя или на самом деле оказывается одним из родителей героя.

В комедиях, особенно романтических, у протагониста есть друг или коллега (обычно одного с ним пола), дающий советы. Эти советы даются из добрых побуждений, но обычно приводят к осложнениям или катастрофе. Комический наставник может предложить герою встречаться с кем-то другим, чтобы заставить его настоящую возлюбленную ревновать, или притвориться похожим на того, кем восхищается его возлюбленная; или проявлять интерес к какому-то предмету или хобби, которым, по его мнению, интересуется возлюбленная протагониста. Следуя этим советам, герой попадает во все более серьезные неприятности. Иногда персонаж может казаться главному герою наставником, но на самом деле быть агентом антагониста, цель которого – подвергнуть героя опасности и привести к неудаче в поисках.

Наставник выполняет несколько функций.

Обучение или тренировка героя, помощь ему в освоении навыков или получении знаний, необходимых для решения предстоящих задач и достижения успеха в поисках. В начале второго акта наставник может также проводить испытания протагониста, чтобы выяснить, какими навыками он обладает, что ему еще нужно развить и проявляет ли он себя достойным учеником. Наставник также направляет героя к самопознанию, пытаясь помочь определить его сильные и слабые стороны. Наставник не скажет прямо, в чем состоит изъян, но поможет его обнаружить.

Наставник часто предоставляет оружие или инструменты – волшебный меч, такой как Экскалибур, или магическое зелье, заклинание, лекарство или талисман, или даже важную часть знаний, например подсказку или совет, спасающий жизнь. Протагонист обычно должен заслужить дары наставника – обучение, инструменты или оружие, – пройдя некое испытание и доказав, что он достоин этих даров. Герой зарабатывает их путем обучения, самопожертвования или принимая на себя какие-то обязательства.

Совесть. Наставник также может выступать в роли этического образца, обучая героя моральному кодексу рыцаря и предупреждая об опасностях и соблазнительной природе зла.

Мотивация. Наставник успокаивает протагониста, помогая ему преодолеть нежелание и страх и побуждая принять брошенный вызов и отправиться в приключения. Иногда наставлений и даров достаточно, чтобы побудить безвольного героя принять вызов. В других случаях наставник должен спровоцировать инцидент, который докажет протагонисту, что у него есть все необходимое, чтобы согласиться на испытание, мотивируя его и давая тот последний толчок, который заставит его решиться на поиски.

Заготовка. Важная функция наставника – подбросить информацию или реквизит, которые пригодятся в дальнейшем сюжете. Заготовки – важные факты или предметы, о которых читатель забудет, пока они не подтвердят свою важность позже. В фильмах о Джеймсе Бонде Кью снабжает агента 007 новым гаджетом, который впоследствии поможет ему выбраться из затруднительного положения: если обоснованно упомянуть гаджет в начале фильма, его использование впоследствии не будет казаться слишком нарочитым или слишком невероятным. Такие заготовки также помогают связать воедино начало и конец фильма и показать востребованность того, чему протагонист научился у наставника.

Как уже говорилось ранее, наставник может только вести героя по пути. В какой-то момент он должен решить, что его ученик готов продолжать путь самостоятельно. Хороший наставник не позволит протагонисту стать зависимым от него, потому что знает, что не всегда будет рядом, чтобы помочь в трудную минуту. Герой может почувствовать, что наставник его бросил или подвел – до тех пор, пока не поймет, что больше в нем не нуждается. И конечно, хороший антагонист устранит наставника прежде, чем герой будет готов продолжить поиски в одиночку.

Приспешник антагониста

Мы уже говорили, что в некоторых историях личность злодея – организатора соответствующего замысла часто должна оставаться в тайне, чтобы стать предметом драматического разоблачения в середине истории или в конце второго акта. В детективном романе имя убийцы не раскрывается до сцены в гостиной в кульминации третьего акта, хотя на протяжении всего повествования убийца фигурирует в качестве одного из подозреваемых. В триллере человек, стоящий за заговором, обычно является известной и влиятельной личностью в мире сюжета и, вероятно, также находился на сцене, по крайней мере в течение некоторой части истории, но его истинная природа остается неизвестной до кризисного момента в повествовании.

У криминальных авторитетов типа антагониста Бонда часто есть приспешники, которые выполняют за них грязную работу. Обычно это хорошо обученные и безжалостные люди, олицетворяющие силу зла. Именно такой человек совершит несколько покушений на жизнь протагониста во втором акте, и именно с ним герою, вероятно, придется сразиться в конце второго акта. Хорошо написанный персонаж-приспешник обычно кажется буквально выдающейся личностью. Он значимее и могущественнее героя; он неустанно преследует протагониста; этот персонаж безжалостен, не заботится о том, что в результате его действий пострадают невинные люди; он неподкупен и полностью предан своему хозяину, невосприимчив к боли и часто на удивление привлекателен.

В этой роли уже упоминались персонажи фильмов «Челюсти», «Киллер поневоле» и Дарт Вейдер. К ним можно добавить агента Смита из «Матрицы», Луку Брази из «Крестного отца» и, поскольку одни из лучших приспешников – женщины, Памелу Суинфорд де Бофор из сериала «Настоящая кровь». Иногда прихвостни бессловесны, но часто у них есть несколько действительно замечательных – и злобных! – реплик. Если ваша история требует приспешника антагониста, сделайте его запоминающимся и не позволяйте герою убить его слишком легко.

10. Ставки – потенциальная катастрофа

Что самое худшее может случиться с героем? И что самое страшное может произойти с миром протагониста? Читатель должен знать, что поставлено на карту для главного персонажа. Что он может получить или потерять в результате своего приключения? Каковы будут последствия для героя и его мира, если он потерпит неудачу? Какая катастрофа произойдет, если герой не достигнет своей цели?

В большинстве случаев протагонист рискует своей жизнью или будущим счастьем, а возможно, и тем и другим. Читателя необходимо убедить, что нечто жизненно важное будет потеряно, если герой не достигнет своей цели. Чтобы читатель был эмоционально вовлечен в сюжет, протагонист должен быть эмоционально вовлечен в действие. Только тогда читатель поверит, что герою абсолютно необходимо достичь своей цели, и будет переживать за него. На кону может быть выживание, потребность в долголетии, чувство собственного достоинства, жизнь другого человека или всего общества. Но читатель должен четко понимать, почему достижение цели необходимо для физического, эмоционального или психического благополучия героя. Чего протагонист боится больше всего? Как этот страх проявляется в его поведении? Ему придется столкнуться с этим страхом в кульминационный момент истории.

Протагонист должен соответствовать сюжету, а сюжет – протагонисту. Кульминация станет наиболее драматичной, если вы создадите ситуацию, в которой будет казаться, что вероятность того, что ваш герой, с его личными страхами, сумеет успешно с ней справиться, крайне невелика. Если протагонист выглядит совершенно неподготовленным к такой ситуации, вы ставите исход под сомнение – и держите читателя в напряжении и ожидании: чем все закончится? Герой почти всегда добивается успеха. Фокус в том, чтобы сделать так, чтобы казалось, что ему это не удастся, а также чтобы он добился успеха неожиданным для читателя образом. Кто с наименьшей вероятностью сможет справиться с кульминационной ситуацией, которую вы задумали? Сделайте этого человека протагонистом. Или, если вы уже знаете своего героя, подумайте, с какой ситуацией он с наименьшей вероятностью сможет успешно справиться. Поставьте труса в обстоятельства, требующие храбрости. Поставьте жадного человека в условия, когда богатство ему не поможет. Поставьте сильного человека в ситуацию, где физическая сила не нужна для решения проблемы.

Ставки очень важны в повествовании, и их нужно поднимать в разные моменты истории.

11. Мотивация – точка зрения героя

Мотивация героя в данной точке сюжета находится под сильным влиянием того, чего он больше всего боится. Любое его решение будет связано с попыткой избежать встречи лицом к лицу с этим страхом. Даже если протагониста поставили в положение, когда ему приходится принять вызов или призыв к действию, его реакция будет соответствовать типично защитному поведению, которое вытекает из изъянов его характера, а выбор будет основан на том, как он определяет себя в данный момент.

Его мотивация, а также цель, которую он выбирает (см. п. 13 ниже), кое-что говорят нам о герое. В частности, о том, что ему (в данный момент) кажется ценным. На данном этапе повествования протагонист не готов продемонстрировать свою приверженность добродетельной стороне морального аргумента повествования. Он еще не понял, что именно ценит больше всего, а если и понял, то пока не готов взять на себя обязательство бороться за эту ценность. И снова мы возвращаемся к тому, что герой хочет не того, что ему действительно нужно.

12. Решение – принятие вызова

В этот момент протагонист принимает решение посвятить себя поиску – он начинает действовать, чтобы справиться с внешней проблемой. На него будут давить, принуждая принять вызов, но он должен сделать выбор сам. Его нельзя обмануть, завлечь, заманить или заставить совершить этот выбор. Одно из героических качеств, о которых мы говорили ранее, – это добровольность: нам больше нравятся люди, готовые подвергнуться риску, чтобы сделать то, что они считают правильным. И нам нравятся люди решительные, которые контролируют свою жизнь, а не выглядят пассивными жертвами обстоятельств. В некоторых историях кажется, что у героя нет выбора и он ввязывается в приключения по воле обстоятельств. В триллере преследования, таком как «Тридцать девять ступеней»[71] или «На север через северо-запад», героя похищают или несправедливо обвиняют в каком-то преступлении, или он владеет тем, что разыскивает злодей, или каким-то другим способом оказывается в изгнании, и у него нет выбора, кроме как стать частью происходящего. Он совершает выбор – пытается сбежать и доказать свою невиновность, но первую половину истории проводит в бегах, скорее реагируя на обстоятельства, чем действуя по собственной инициативе: обычно он не предпринимает попыток победить антагониста до середины повествования, когда решает не убегать, а вступить в битву со злодеем.

Это решение является моментом перемен – отныне герой берет на себя обязательства. Как мы уже говорили, порой мотивация к действию в эту минуту неясна из-за его страхов. Герой может принять решение действовать из вполне эгоистичных побуждений – чтобы не пострадать самому или попытаться быстро исправить ситуацию и вернуться к нормальной жизни.

Другими словами, он может начать поиски по неправильной причине – из-за чувства вины или долга перед кем-то, а не потому, что решение проблемы отвечает интересам как его самого, так и всего мира. Или же он намеревается действовать из жадности или других эгоистичных побуждений. Приняв решение действовать, протагонист выбирает, что именно он будет делать: определяет, какая цель (см. ниже), по его мнению, обеспечит урегулирование внешней проблемы. Но, как мы увидим, герой может выбрать неправильную цель. Взяв на себя обязательства по поиску, герой попадает в положение, когда ему предстоит активно противостоять антагонисту или сопернику.

13. Цель героя

Решив принять вызов, герой выбирает цель, к которой он должен стремиться; определяет, что именно он будет делать. В данном контексте мы ищем цель, которая была бы внешней и ориентированной на действие. Убить дракона. Найти человека, который, по мнению протагониста, убил его отца. Завоевать сердце девушки, с которой, как ему кажется, он проведет остаток своей жизни. Это осязаемые вещи, которые представляют собой нематериальные цели, такие как, возможно, освобождение от страха, справедливость и обретение любви. «Найти любовь» – это не материальная цель, а вот «попросить Мэри-Лу пойти со мной на выпускной» – да.

Протагонист стремится в чем-то преуспеть и выбирает цель, которая – для него – символизирует успех. На данном этапе своей жизни герой может выбрать неправильную цель. Он определяет успех в соответствии с тем, каким он видит мир исходя из своего жизненного опыта. Причиной выбора неправильной цели может оказаться недостаток опыта или непонимание проблемы. Или – возвращаясь к мотивации – герой выберет правильную цель, но по неправильным причинам, поскольку определяет успех в терминах своих желаний, а не истинных потребностей. Какую бы цель протагонист ни выбрал, он будет стремиться к ней до середины истории. Если, например, он путает богатство с самореализацией, то отправится на его поиски, пока в середине истории не обнаружит, что богатство автоматически не приносит ощущение счастья и удовлетворения. Или протагонист может преследовать девушку, к которой испытывает сексуальное влечение, вместо того чтобы искать ту, с кем он действительно проживет жизнь, – путать вожделение с любовью, желание с потребностью.

В середине истории герой обычно узнает о себе и о характере своей ситуации нечто такое, что заставляет его пересмотреть прежние убеждения и приоритеты. Обнаружение того, что он выбрал неверную цель и/или действовал, руководствуясь неверными побуждениями, – важный этап в его становлении как персонажа. У протагониста есть внешняя проблема, связанная с действиями злодея, и внутренняя проблема, связанная с его собственными недостатками. Как мы уже говорили, решение внешней проблемы заставит героя столкнуться с внутренней проблемой и преодолеть ее. Но пока персонаж этого не знает. Когда он впервые выбирает цель, то стремится к тому, что, по его мнению, позволит ему решить внешнюю проблему и при этом избежать своего внутреннего демона. Поэтому персонаж выбирает неправильную цель или цель, которая недостаточно масштабна.

Если вам доводилось работать в организации с какой-либо формой оценки или управления эффективностью, вы, вероятно, сталкивались с концепцией SMART-целей или задач, когда определяли свои приоритеты во время их ежегодного обзора. Хотя я питаю стойкое отвращение к корпоративным иерархиям и управленческой терминологии, я кратко расскажу здесь о SMART-целях, поскольку это инструмент, который может оказаться вам полезным. Итак, SMART-цель:

– Specific – конкретная;

– Measurable – измеримая;

– Achievable – достижимая;

– Relevant – значимая, актуальная;

– Time bound – ограниченная во времени.

S – Specific / конкретная. Как мы уже отметили выше, это нечто внешнее и осязаемое, то, на что вы можете указать и сказать: «Да, это достигнуто» или «Нет, это не достигнуто». Цель героя должна быть видна зрителям/читателям, чтобы они знали, когда персонаж ее достигнет (или не достигнет). Это может быть победа в соревновании или сражении; спасение из опасной ситуации, например от землетрясения; достижение определенного места; получение определенного предмета; поиск или обнаружение определенного человека; получение определенного знания или информации; защита места или образа жизни от нападения; приглашение определенного человека на свидание…

M – Measurable / измеримая. Прогресс в достижении цели должен быть измерим, чтобы в любой момент вы могли остановиться и спросить: приближает ли меня эта деятельность к цели или нет? А также: эффективно ли я справляюсь с поставленной задачей?

A – Achievable / достижимая. Цели должны быть реалистичными и достижимыми в рамках тех ограничений, в которых действует персонаж. Цель должна требовать от героя усилий, но при этом не быть непосильно трудной.

R – Relevant / актуальная. Эта характеристика относится к контексту. Она показывает, имеет ли цель смысл, соответствует ли она общим стратегическим задачам или потребностям конкретной социальной группы, организации, мира или чего-то еще.

T – Time bound / ограниченная во времени. Для достижения цели необходимо установить определенный срок. Цель, не имеющая обоснованной даты достижения, скорее всего, будет вечно откладываться. Установление дедлайна добавляет ощущение срочности, а также позволяет расставить приоритеты по отношению к другим повседневным задачам, которые могут появиться и занять приоритетное место. Сроки – важная часть сюжета, поскольку они помогают усилить напряженность: Время на исходе, мы должны успеть сделать X прежде, чем наступит Y!

14. Главный драматический вопрос

После того как герой принял вызов и выбрал цель, мы фактически задали главный драматический вопрос истории: удастся ли протагонисту добиться успеха? Иногда его называют общей целью сюжета. Мы ставим этот вопрос в первом акте, а ответ на него получаем только в кульминации истории в третьем акте. Проблема или возможность описываются в начале повествования, а их исход не раскрывается до самого финала. Отчасти читатель продолжает перелистывать страницы, чтобы узнать ответ на главный драматический вопрос, потому что на протяжении всей истории будут возникать десятки менее значимых драматических вопросов. В каждой сцене есть хотя бы один персонаж, который пытается достичь цели данной сцены. К другим драматическим вопросам относятся такие как «Правильно ли герой выбрал цель, чтобы добиться желаемого результата?», «Преодолеет ли он свой недостаток или его поведение приведет к неудаче в достижении цели?»

Вопрос обычно подразумевается, а не задается напрямую. Он служит основой сюжета, и все последующее – каждое действие и реплики диалога – должно быть напрямую связано с ним, приближая нас к окончательному ответу. В «Гамлете» главный драматический вопрос звучит так: убедит ли Гамлет себя в виновности своего дяди и отомстит ли он за убийство отца?

Как известно, ответ на главный драматический вопрос не вызывает особых сомнений: конечно герой победит. Но выяснение того, как именно он победит, какие препятствия ему придется преодолеть на этом пути и что он в итоге получит, поддерживает интерес читателя. На главный драматический вопрос намекают на протяжении всего первого акта, но обычно его задают – скорее косвенно, чем прямо – в конце акта, когда герой наконец принимает вызов и выбирает свою первую цель.

15. Переступить черту

Я позаимствовал термин «пересечение черты» из книги Кристофера Воглера «Путешествие писателя. Мифологические структуры в литературе и кино». Другие теоретики называют его точкой невозврата и сравнивают с дверью, открывающейся только в одну сторону: переступив ее порог, герой уже не вернется к прежней жизни. После этого момента все уже никогда не будет как прежде. В конце первого акта, чтобы наглядно продемонстрировать, что герой покидает комфортный привычный мир, происходит физическая или символическая смена места действия. Это может быть реальный дверной проем, ворота или здание, в которое он входит или из которого выходит, или мост, который он пересекает. В любом случае у читателя должно возникнуть ощущение закрывающейся двери, указывающее на то, что пути назад нет. Протагонист может пройти через этот портал после того, как примет вызов к началу приключения; или же его могут подтолкнуть или втянуть в него до того, как он примет решение: это может стать одним из последних событий, которые заставят протагониста принять вызов.

Когда герой переступает порог нового мира, в котором будут проходить его поиски, заканчивается первый акт и начинается второй. Завязка истории завершена, и главный драматический вопрос задан: удастся ли герою добиться успеха? Этот момент обычно отмечается видимым изменением места действия, изменением тональности повествования или каким-то другим инцидентом, символизирующим произошедшую перемену. Тот факт, что завязка завершена, не означает, что читатель/зритель все понял, просто теперь у него есть вся информация, необходимая для осмысления разворачивающейся истории.

16. Основной поворотный момент

Принятие героем вызова в конце первого акта – это первый важный поворотный момент в сюжете, поэтому сейчас самое время кратко рассмотреть понятия «поворотный момент» и «основной поворотный момент».

Что такое поворотный момент?

Что заставляет читателя продолжать перелистывать страницы, не давая оторваться от истории? Сюжет поддерживает интерес, когда он непредсказуем, в нем есть интригующие повороты и действие движется к кульминации, ставя перед читателем все новые драматические вопросы. В сюжете может быть множество поворотов – поворотный момент в конце каждой из восьми секвенций переводит историю в следующую секвенцию, но есть два основных поворотных момента, необходимых для поддержания движения сюжета, которые также называют основными сюжетными точками.

Первый такой поворотный момент происходит в конце первого акта и создает ситуацию для второго акта. Второй поворотный момент происходит в конце второго акта и создает ситуацию для третьего акта, в котором происходит развязка сюжета. Основные поворотные моменты – это значительные события, изменяющие направление сюжета, драматические повороты, которые позволяют повествованию развиваться по-новому. Здесь принимаются решения, и в результате этих поворотных моментов история набирает обороты и не сбивается с курса.

Поворотные моменты всегда происходят с протагонистом, они связаны с его характером и вызваны его действиями. Герой реагирует на поворотный момент определенным образом, формулируя цель и план действий. Поворотный момент заставляет героя пересмотреть имевшийся план и, возможно, выбранную цель. Он также может заставить его усомниться в собственной мотивации. Кроме того, поворотный момент обычно в какой-то мере повышает ставки. Поворотные моменты – это также драматические инциденты, которые привлекают внимание читателя и поддерживают его интерес. Цель поворотного момента – подтолкнуть сюжет к главной кульминации в конце третьего акта.

Линда Сегер перечисляет функции основных поворотных моментов:

– направить действие в новое русло;

– поставить главный драматический вопрос и заставить читателя задуматься над ответом;

– обеспечить решающий момент для героя, когда он принимает на себя обязательства или пересматривает их;

– для повышения ставок;

– перевести историю в следующую стадию – первый акт во второй, второй акт в третий;

– вывести сюжет на новую арену и обеспечить иную направленность действия.

Удачно придуманные поворотные точки выполняют одну или несколько из этих функций, в то время как главные поворотные точки выполняют их все. В повествовании существует еще один важный поворотный момент – середина, о которой мы в свое время расскажем.

Мы подошли к концу Секвенции 2, которая также является концом первой четверти нашей истории и концом традиционного первого акта. Кажется, что мы уже рассмотрели огромное количество материала, но это потому, что мы изучили все, что необходимо для создания сюжета. Если вы все сделаете правильно, то, с большой долей вероятности, получите историю, которую сумеете дописать до конца. Если же вы все сделаете неправильно, то в итоге получите еще один незаконченный проект – начало, которое так никуда и не приведет.

Акт II: середина

История продолжается… В первом акте мы видим героя, сильно мотивированного решить проблему или извлечь выгоду из какой-то возможности; он выбрал цель, внешнюю задачу, которая, по его мнению, позволит ему решить проблему и/или улучшить свои жизненные обстоятельства. Герой принял вызов, покинул привычную комфортную жизнь и переступил – физически или метафорически – порог, за которым находится странный новый мир, где и будет происходить поиск его цели.

Функции второго акта

Середина повествования, второй акт – это фактически все, что происходит после представления главных героев и начала конфликта – до кульминации. Это самый большой из трех актов, на который приходится пятьдесят процентов (или более) от общей продолжительности сценария или романа. В структуре из восьми секвенций мы разбиваем этот средний акт на четыре отдельные части – эпизоды 3, 4, 5 и 6, – чтобы было легче писать и интереснее читать. В центре этого находится середина второго акта, которая является и серединой всей истории в целом: мы посвятим ей отдельную небольшую главу.

Второй акт обычно описывается как состоящий из нарастающего конфликта или нарастающей напряженности, поскольку действие в нем непрерывно развивается и движется вперед ко второму главному поворотному пункту, который определяет третий акт и кульминацию истории. Это значит, что с самого начала второго акта вам следует думать о том, как приблизиться к кризису в конце второго акта и кульминации в третьем акте. Как пишет Ансен Дибелл в книге Plot/ «Сюжет»[72]: «Предназначение середины заключается в том, чтобы обосновать кризис и представить его». Нэнси Кресс и Блейк Снайдер говорят, что цель середины повествования – выполнить обещание, которое мы дали читателю в первом акте, сказав: «Прочтите это, и вы увидите, как произойдет нечто захватывающее». По словам Кресс, середина выполняет это обещание «драматизируя инциденты, усиливающие конфликт, раскрывающие характеры и расставляющие по местам различные силы, которые столкнутся в кульминационный момент истории». Персонажи и ситуации, представленные в первом акте, должны естественным образом привести к конфликтам, развивающимся во втором акте. Снайдер описывает первую половину второго акта как забавные игры и говорит, что она отвечает на вопрос «Зачем я пришел посмотреть этот фильм?» Именно эта часть содержит захватывающие декорации, которые выбраны для трейлера фильма. Он говорит, что здесь нужно меньше повышать ставки – это произойдет в середине – и больше взаимодействовать с персонажами, утверждая, что это «место, где приятели во всех фильмах о дружбе больше всего конфликтуют». Майкл Гэльперин в книге Writing the Second Act / «Написание второго акта»[73] соглашается, что раскрытие характеров – важная часть второго акта: «Оно помогает нам сделать антагониста и протагониста правдоподобными в контексте жанра».

Хотя мы можем определить второй акт как содержащий нарастающее действие или нарастающую напряженность, поскольку это важный общий эффект, о котором следует помнить, но в действительности эта часть нашей истории не состоит из одного стремительного рывка вверх к кульминации. Это было бы монотонно, утомительно и, вероятно, не слишком эффективно. Во втором акте есть подъемы и спады, независимо от того, измеряете ли вы их с точки зрения действия или эмоций.

В идеале в любом сюжете должно быть сочетание этих двух составляющих – драматических событий и эмоциональных реакций. И обе они должны быть построены таким образом, чтобы обеспечить читателю эмоциональный опыт – ведь, как уже говорилось, мы читаем историю не для того, чтобы увидеть, как кто-то другой испытывает сильные эмоции, мы хотим пережить их сами.

Второй акт будет состоять из серии действий, спровоцированных протагонистом, – помните, что читателям нравится видеть людей, которые берут на себя ответственность за свою судьбу, принимают решения и совершают поступки. Эти действия приведут к последствиям – злодей, соперник или кто-то еще отреагирует на шаги героя, что приведет к очередным изменениям в сюжетной ситуации. Последствия обычно таковы, что герой оказывается в еще более отчаянном положении, чем в начале, а ставки и напряженность повышаются. Каждая мини-катастрофа или мини-кульминация ставит героя перед дилеммой: должен ли он продолжать действовать перед лицом усиливающегося сопротивления и возрастающего риска? Или ему следует пересмотреть свой план и, возможно, даже цель?

За каждым периодом напряженного действия или бурных эмоций следует более спокойный период размышлений, когда протагонист приходит в себя после пережитого. Здесь мы узнаем немного больше об истории его жизни, чтобы постепенно собрать воедино события, превратившие его в человека, с которым мы встретились в первом акте. Эти моменты размышлений обычно представляют собой взаимодействие между главным героем и его союзником или сопротагонистом. Герой может обсуждать с союзником свое затруднительное положение и – по мере того как он начинает доверять этому персонажу – раскрывать свои страхи и надежды на будущее. Иногда он использует союзника в качестве советчика, обдумывая дальнейшие шаги своего плана.

По мере развития событий во втором акте препятствия, с которыми сталкивается герой, становятся все более серьезными, а выбор, который ему приходится делать, – все более трудным. Усилия, которые герою придется приложить, чтобы добиться прогресса, будут возрастать с приближением к кризису в конце второго акта. Наше определение гласит, что в середине повествования подразумеваемое обещание выполняется, представляя драматические инциденты. Какие именно происшествия вы включите, зависит, конечно, от истории, которую вы рассказываете. Однако есть некоторые рекомендации, которые помогут вам развить начало и продвинуть историю к финалу.

Давайте перейдем от того, чего вам нужно достичь, к тому, как это сделать.

Секвенция 3: реакция на незнакомый новый мир

Секвенция 3 – это начало второго акта, и она начинается с того, что протагонист делает первые шаги в странном новом мире, где будет разворачиваться история. Мы видим соответствующие его характеру первые реакции на новое окружение. И неважно, является ли новый мир реальным физическим местом или просто изменением в эмоциональном или психологическом пространстве героя, например началом романтических отношений.

В этой секвенции протагонист впервые узнает, что отреагировать на инициирующий инцидент будет непросто. Он принял вызов, полагая, что ему придется выполнить одну или две не слишком сложные задачи, а затем удастся вернуться к прежней жизни. Для начала он совершает очевидные действия, какие сделал бы любой из нас, столкнувшись с аналогичной ситуацией. Нам нужно, чтобы он поступил так по двум причинам: во-первых, потому что если он не сделает этого, то читатели сочтут его поведение странным. Вы же не хотите, чтобы они сказали: «Почему бы ему просто не…» С этим связан тот факт, что мы хотим как можно скорее начать сужать круг возможностей героя. С этого момента и до конца второго акта мы будем наблюдать, как протагонист делает выбор и предпринимает действия, которые, как он считает, приблизят его к цели истории. По мере того как каждая из попыток протагониста терпит неудачу, выбор уменьшается, а шансы на успех увеличиваются. Дара Маркс в книге Inside Story / «Внутренняя история: Арка трансформации героя»[74] называет эту фазу повествования истощением, потому что возможные решения протагониста постепенно исчерпываются, а сам он изнемогает, так что каждый шаг вперед приводит к тому, что он делает два шага назад. Один за другим внешние источники помощи должны быть отсечены или оказаться бесполезными. Возможности его выбора сокращаются, становясь все более трудными и нежелательными, пока в конце второго акта персонаж не будет вынужден полагаться только на собственные силы. И все это начинается в Секвенции 3.

Действие в этой секвенции разворачивается постепенно: оно состоит из серии небольших эпизодов, совокупная функция которых заключается в том, чтобы подвести героя к моменту, когда он осознает, что неэнергичных, половинчатых мер недостаточно и что ему придется разработать надлежащий план действий. Другими словами, мы подталкиваем протагониста к мысли о том, что он должен предпринять тщательно продуманную первую атаку, особенно если легкие варианты и быстрые решения оказались бесполезными и, возможно (в идеале), ухудшили ситуацию и/или сделали решение более срочным. К концу третьей секвенции он строит планы и готовится к этому, а кульминацией становится его решение принять обязательства и совершить первое действие.

Все вышесказанное вполне согласуется с тем, что пишет об этой части повествования Кристофер Воглер в книге «Путешествие писателя», где он говорит, что Секвенция 3 состоит из испытаний, препятствий, обучения, открытий и подготовки.

Важно помнить, что действия, предпринятые в Секвенциях 3 и 4, совершаются в неведении. Герой еще не знает всего масштаба проблемы, с которой столкнулся, – пока он имеет дело только с первыми видимыми последствиями действий противника и не осознает в полной мере масштаба того, что планирует антагонист.

Питер Данн в книге Emotional Structure / «Эмоциональная структура»[75] говорит, что на этом этапе повествования герой находится в состоянии бессознательной некомпетентности: он не знает истинной природы проблемы, с которой столкнулся, и еще не готов к тому, чтобы справиться с ней. Он осознает весь масштаб проблемы только в момент открытия или откровения в середине истории (конец Секвенции 4). Тогда герой поймет, в чем заключается проблема, и обнаружит, что не обладает всеми необходимыми навыками, знаниями или опытом, чтобы справиться с ней, – он вступит в фазу осознанной некомпетентности.

Есть несколько вещей, которые могут появиться в начале второго акта, не все они обязательно встретятся в каждой истории, но они перечислены здесь как возможные варианты, которые вам стоит рассмотреть для собственной истории.

1. Первое испытание – страж порога.

2. Первые впечатления о новом мире.

3. Первоначальная (эмоциональная) реакция.

4. Герой как аутсайдер.

5. Ошибки и проступки.

6. Испытания.

7. Обучение.

8. Союзники и враги.

9. Вербовка.

10. Начало отношений в сюжете Б

11. Первые (незначительные) действия на пути к достижению цели.

12. Планирование первой попытки.

13. Критический момент I – страница 45.

14. Первое действие в рамках первой попытки.

Первые три из них логично расположить в начале Секвенции 3, а последние два – в конце. Остальные, если они встречаются в сюжете, могут появляться в любой последовательности, а некоторые из них служат функциями, которые встречаются более одного раза: например, героя могут ждать несколько испытаний или у него окажется несколько возможностей для обучения.

Мы все еще делаем вид, что между актами и секвенциями в сюжете есть четкие границы, но на самом деле все не так: некоторые элементы, перечисленные в Секвенциях 1 и 2, могут появиться уже в третьей секвенции, а некоторые элементы из второй секвенции – пересекаться с третьей. Аналогично, некоторые элементы, перечисленные здесь, могут переходить в Секвенцию 4. Единственное реальное правило заключается в том, что вы должны делать то, что кажется правильным для конкретной истории, которую вы пишете, с точки зрения создания драматического сюжета и эмоциональных переживаний читателя.

1. Первое испытание – страж порога

Испытания – это обычное явление в начале и середине многих историй. Нам нужно выяснить, какие навыки и опыт у героя уже есть, а чего не хватает, чтобы знать, что ему предстоит приобрести. Под этим мы подразумеваем физические навыки – умеет ли он стрелять из лука? – и более абстрактные жизненные навыки – умеет ли справляться с неудачами и разочарованиями? Нам понадобится некая базовая оценка его навыков, знаний (включая самопознание) и опыта, чтобы мы могли понять, сколько герою еще придется узнать, прежде чем у него появится шанс достичь выбранной цели. В ходе тестирования протагонист будет попадать в напряженные ситуации, что позволит читателю увидеть его типичное поведение и степень развития различных способностей.

Понятие «страж порога» заимствовано из книги Кристофера Воглера «Путешествие писателя» и означает небольшое испытание, которое должен пройти герой, чтобы доказать свою приверженность цели и достойно принять вызов.

Он подходит к двери, ведущей в новый незнакомый мир, в котором ему предстоит пройти квест, и обнаруживает, что вход охраняется. Герой должен миновать стража, прежде чем начать свои поиски. Встреча со стражем границы – это своего рода инициация, посвящение. Первое испытание призвано подчеркнуть серьезность задачи и показать, что на кону стоит нечто важное. Это первый из нескольких случаев, когда герою предстоит доказать, что у него есть все необходимое для продолжения пути и что он готов выполнить задание. Хранитель порога обычно не является ни антагонистом, ни его главным приспешником, но может оказаться одним из его подручных. Или же хранитель может быть совершенно нейтральным персонажем, который живет в странном новом мире и служит для защиты его от нежелательных существ, коим там не место.

Функцию стража границы может выполнять и кто-то из других персонажей, например, наставник испытывает героя, чтобы понять, достоин ли он стать его учеником. Или союзник проверяет, достоин ли протагонист присоединиться к нему в приключении в незнакомом мире. Или потенциальная возлюбленная может проверить, достоин ли он ее привязанности, или убедиться, что у них действительно есть нечто общее. В некоторых историях страж порога появляется один раз и больше никогда не фигурирует; иногда, чтобы пройти мимо него, герою приходится его уничтожить. В других случаях страж может стать союзником или наставником, присоединившись к герою на время или на часть его поисков, или передать ему какой-то опыт, который пригодится в дальнейшем. Иногда хранитель просто желает удачи или призывает протагониста сделать все, что в его силах. Порой страж порога может сделать грозное предупреждение: «Вернись назад, впереди опасность!» Возможно, он и сам когда-то отправился в подобный поход и потерпел поражение: закаленный опытом, он попытается убедить героя не повторять его ошибок. Так часто случается с нерадивым наставником или ленивым союзником.

Умение или качество, которое герой должен продемонстрировать, чтобы миновать стража, зависит от типа истории, которую вы пишете. Если поиск потребует от протагониста проявления интеллектуальных способностей, ему могут задать загадку или попросить решить какую-то иную головоломку. Если история романтическая, герою, возможно, придется показать, как он способен реагировать на эмоции или сопереживать. Если речь о физическом приключении, персонажу, возможно, надо будет показать, что он сумеет противостоять гораздо более крупному противнику и победить его каким-то другим способом, кроме лобовой атаки. А иногда герою нужно просто доказать, что он в силах справиться с поражением, не плача и не убегая.

Характер этого первого испытания должен быть таким, чтобы протагонист, проходя его, узнал что-то о себе, о своем противнике или о незнакомом новом мире, куда он попал, а может быть, и обо всех трех факторах. Он получит представление об обитателе этого странного мира, что в дальнейшем ему пригодится. Он может провалить первое испытание, но это подскажет ему, чего не следует делать в следующий раз, когда он столкнется с подобным вызовом.

Возможно, протагонисту стоит усвоить, что соперники – это не обязательно негативные силы. Иногда они предлагают опыт обучения, дают совет или возможность вникнуть в суть дела. В лучших примерах хранитель позволяет герою узнать что-то о себе. Порой страж олицетворяет негативное (или позитивное) качество, которым также обладает и протагонист, но которого он боится или стыдится. Правильное решение заключается не в том, чтобы уничтожить стража границы, а в том, чтобы понять его, не судить о нем как о положительном или отрицательном персонаже, а сочувствовать ему и принять его как значимую часть жизни в новом мире. С первого раза у героя это может не получиться: наставник посоветует подружиться с хранителем или как-то помочь ему, а протагонист вместо этого уничтожит стража, доказав, что он еще недостаточно просвещен, чтобы вести себя идеально.

Герой может обойти хранителя, продемонстрировав собственную слабость или какой-то изъян, а не свою состоятельность как героя. Но это также и возможность для обучения: герой не понимает разочарования наставника сейчас, но он сумеет понять его позже.

Тем или иным способом протагонист минует стража порога. Он может уничтожить его, обмануть, подкупить, заплатить ему достойную дань, соблазнить, перехитрить, побороть или просто бежать быстрее него. Сделав это, герой переступает порог и попадает в новый неизведанный мир, где будут проходить его поиски. Первоначальный вкус успеха ободряет героя и дает ему почувствовать, что цель достижима. Но первая победа также может стать причиной излишней самоуверенности, в результате которой он пойдет на ненужный риск или проигнорирует здравый совет, что впоследствии будет иметь последствия. Его успех может оказаться слишком легким или ложным, а его последствия приведут к возникновению целого ряда новых проблем. Или же страж окажется приманкой, охраняющей ложный вход, и герой отправится по обманному пути, но обнаружит ошибку лишь позже. Его ложный успех в начале второго акта будет контрастировать с ложным поражением, которое он испытает в кризисный момент в конце второго акта.

2. Первые впечатления от нового мира

Успешно совершив действие, которое позволило ему попасть в новый мир повествования, герой на мгновение задумывается, чтобы оценить свое положение. Его первоначальное появление здесь могло быть непростым, в зависимости от характера испытания, с которым он только что столкнулся. Что-то из того, что ему удалось увидеть, может быть прекрасным и вдохновляющим, а что-то – ужасающим. Как бы он ни попал сюда, этот новый мир странный и не совсем такой, как он ожидал. Называя его непривычным новым миром, мы акцентируем впечатление, что герой попал на чужую планету. На самом деле мы имеем в виду, что он попал в незнакомые ему обстоятельства. Тот, к кому только что переехал жить родитель с болезнью Альцгеймера, попал в новый мир, хотя и не покидал своего дома. Новый мир означает просто изменение ситуации или обстановки. Перемены создают необходимость иметь дело с чем-то новым – вот о чем рассказывают истории: как люди справляются с переменами в своей жизни.

В этой главе мы размышляем не о том, как герой переходит в новый мир (об этом речь пойдет дальше), а о том, что он в нем замечает. Каким он ему кажется? На что он обращает внимание в первую очередь? Какие вещи кажутся ему наиболее странными? Эти вещи расскажут кое-что о герое и его жизненном опыте на данный момент. Если вы выезжали за пределы родного городка, постарайтесь вспомнить свои ощущения, когда вы впервые попали из сельской местности в крупный город или наоборот.

Подумайте о том, когда вы впервые побывали в другой стране и познакомились с другой культурой. Цвета, запахи и звуки казались немного другими. Уличные вывески и названия магазинов были написаны на чужом языке. Но некоторые вещи выглядели одинаковыми – например, вывески с рекламой колы и гамбургеров. Или, например, когда вы впервые пошли на новую работу или в новую школу. Или, когда вам впервые пришлось лечь в больницу. Попытайтесь передать это чувство первоначальной дезориентации – и попытку сориентироваться или «устоять на ногах». Таков период адаптации.

3. Первоначальная (эмоциональная) реакция

Переведя дух, как герой теперь реагирует на непривычный новый мир? Какова его первоначальная эмоциональная реакция? Она будет соответствовать его характеру, поскольку он ответит на происходящее так же, как в первом акте, то есть продемонстрирует свое типичное поведение и взгляды на жизнь. Герой, вероятно, будет дезориентирован, но не испуган? Раздражен? Шокирован? Или у него совсем другая реакция? Рад ли он, что оказался здесь, или жалеет о том, что принял вызов? Скучает ли по дому или наслаждается обретенной свободой? Чувствует ли нервозность или проявляет самоуверенность? Какие действия он предпринимает? Опять же поведение героя должно соответствовать характеру протагониста, каким мы понимаем его на основе первого акта.

С героем только что произошли две вещи: он успешно миновал стража порога, преодолел небольшое испытание и попал в незнакомую ему среду. Он реагирует на эти события типичным для него образом. Мы также увидим, как эти две вещи влияют на окружающих его людей – и на тех, кого герой привел с собой через порог, возможно своего союзника или наставника, и на всех, с кем он сталкивается в новом мире. Как они отзываются на то, что он здесь оказался? Как они сами реагируют на то, что попали в новый мир? Как они откликаются на то, что герой переступил порог, и на методы, которые он использовал, чтобы преодолеть его?

Мы увидим отношение протагониста к ответной реакции окружающих его людей. Сочувствует ли он их эмоциям или полностью их игнорирует? Понимает ли он, как новая ситуация повлияет на их жизнь, или ему все равно? Ценит ли он их помощь и поддержку в освоении нового мира или принимает как должное? Или присваивает все заслуги себе? Прислушивается ли он к их советам быть осторожным или все равно идет напролом? Это зависит от истории, которую вы рассказываете, и от того, о каких людях вы пишете. Какие бы первоначальные эмоции ни испытывал протагонист, к ним вскоре добавится чувство сомнения, и он задумается: что же ему теперь делать?

4. Герой как чужак

Независимо от предыдущего жизненного опыта, сейчас протагонист находится в ситуации, когда он – чужак. Он не знает географию места, не знаком с местными правилами и этикетом, не разбирается в социальной иерархии и системе власти. Чтобы выжить в незнакомой среде, протагонисту придется выяснить все это, причем быстро. Но незнакомый мир и люди в нем не собираются делать никаких поблажек в связи с тем, что он новичок: они намереваются все вывалить на него и ждут, что он справится. Это как первый день в новой школе или на новой работе – только гораздо хуже! Люди заметят, что герою здесь не место, и начнут относиться к нему с подозрением. Ему придется научиться вписываться в коллектив и, возможно, доказать, что он заслуживает того, чтобы ему позволили остаться. Быть чужаком – это то, с чем мы все сталкивались в какой-то момент, а значит, читатель/зритель будет сопереживать нынешней ситуации протагониста. Мы усилим эти чувства, если выставим героя аутсайдером или подвергнем его незаслуженному несчастью только потому, что он здесь новичок.

В конце концов герой может получить статус своего человека в этом мире. Приобретенные знания, навыки и опыт дадут ему право на статус принадлежащего к этому миру. Из ученика он превращается в самостоятельного воина (или другого мастера), но это происходит не раньше конца второго или начала третьего акта. Пока же он находится в режиме неосознанной некомпетентности.

5. Ошибки и проступки

Незнание правил может привести героя к конфликту, если он случайно совершит какой-нибудь проступок и привлечет к себе внимание. Это подвергнет его опасности: цена ошибок в незнакомом мире будет выше, чем он привык. Протагонист с трудом справится с возникшими перед ним проблемами. Его ошибки будут вызывать одну за другой дополнительные сложности, препятствия, преграды и катастрофы, и каждая из них будет сложнее и страшнее предыдущей, поскольку станет все больше приближать его к ситуации, похожей на то, чего он боится больше всего.

Действия протагониста на данный момент, скорее всего, привлекли внимание антагониста или соперника. Если этого еще не произошло в результате того, что герой принял вызов и переступил порог, то это случится, когда герой начнет блуждать в странном новом мире. Возможно, он включил какую-то сигнализацию или был замечен каким-то часовым. Герой фактически поднял голову над бруствером и теперь вынужден отвечать за последствия.

6. Испытания

Первые испытания покажут, какими навыками, знаниями и опытом уже обладает герой, а также выявят его недостатки и покажут, чему еще ему предстоит поучиться. Подвергая протагониста давлению, испытания также раскрывают особенности его характера, в частности типичное поведение в сложных ситуациях. Если в поисках персонажа сопровождает наставник, эти первые испытания могут стать частью обучения, которое он проходит.

Некоторые из испытаний являются неотъемлемой частью ландшафта незнакомого мира: герою придется выживать в местных условиях, в том числе противостоять любым здешним природным катаклизмам. Этот мир также является естественной средой обитания антагониста, а значит, здесь вполне могут быть ловушки, западни или контрольно-пропускные пункты, установленные соперниками, которые герой должен научиться распознавать, обезвреживать или обходить. Хотя он прошел испытание, чтобы попасть в этот мир, теперь ему предстоит доказать, что он заслуживает того, чтобы ему позволили остаться. От него могут потребовать принести какую-то жертву или пройти через какое-то испытание, чтобы проявить себя. В третьей секвенции протагонист вполне может задеть колокольчик, который предупредит антагониста о его присутствии. То, как герой справится с этими ловушками, является частью испытания. Сумеет ли он их заметить? Если нет, то удастся ли ему выжить? Сможет ли герой обратить плохую ситуацию себе на пользу?

Цель испытаний – показать, насколько протагонист готов принять вызов кризиса в конце второго акта. И мы должны ясно видеть, что ему предстоит пройти долгий путь, прежде чем он будет готов. По ходу повествования он столкнется с другими испытаниями, которые позволят читателю понять, какого прогресса он достиг и как много ему еще предстоит сделать. Любое препятствие или испытание, с которым сталкивается герой, также помогает подчеркнуть значимость его цели, показывая, как трудно ее достичь. Испытания, встающие на его пути, помогут отточить навыки в определенных областях, научат его тому, что необходимо знать, чтобы выжить в новых условиях. Как и все остальные, персонаж будет учиться, совершая ошибки или открывая для себя то, чего он не знал. Любой вызов, испытание или неудача должны стать уроком – моральным или психологическим вызовом, каждый из которых постепенно приближает его ко встрече с самым сильным страхом в конце кризиса второго акта, который также даст ему возможность наконец преодолеть этот страх.

Герой, вероятно, обнаружит, что люди в этом новом мире ведут себя не так, как те, к кому он привык. Ему придется научиться оценивать характер персонажей из нового окружения, чтобы понять, можно ли им доверять. Протагонисты, особенно молодые, часто бывают довольно наивными и с трудом распознают, если кто-то пытается их обмануть. Если герой совершит ошибку и доверится тому, кому доверять не следует, он может выбрать союзника, который на самом деле работает на врага или готов предать его за вознаграждение. Это увеличивает риск для протагониста, давая злодею большую власть через инсайдера (им может оказаться и женщина). Герой узнает правду об этом предателе только в конце второго акта или даже в кульминации третьего акта, хотя зрители, скорее всего, поймут все раньше – вероятно, сразу после появления фальшивого союзника.

Если герой отправился на поиски с группой, испытания способны отсеять неподходящих членов и раскрыть способности и личности тех, кто остался. Некоторые из членов команды, которые уйдут – или, возможно, даже погибнут, – могли оказаться хорошими людьми с жизненно важными навыками, и протагонисту придется решать, как компенсировать их потерю.

В романтической истории испытанием может стать первое свидание или какой-то совместный опыт, с которого начинаются отношения, но все пойдет не так уж хорошо.

Испытания предоставляют герою небольшие внешние возможности для экспериментов с изменениями. Поначалу он пытается справиться с проблемами, используя прежние модели поведения, но постепенно становится достаточно уверенным или достаточно отчаянным, чтобы экспериментировать с чем-то новым. Испытания в начале второго акта часто являются сложными препятствиями, но все еще не стоят на грани жизни и смерти, как последующие трудности. Они похожи на «тренировочные упражнения» или «прогоны» для отработки навыков и проницательности, которые протагонисту предстоит продемонстрировать во время кульминационного противостояния с антагонистом. Но на данном этапе повествования герой с трудом преодолевает даже эти базовые трудности, используя свои типичные модели поведения, и это не сулит ничего хорошего. Там, где персонаж успешно справляется с препятствием или противником, иногда возникают непредвиденные последствия его победы. Способ, которым он добился успеха, может оказаться безнравственным, и угрызения совести будут преследовать протагониста во второй половине второго акта.

7. Обучение

Уже в начале второго акта мы должны увидеть, что герой способен учиться на опыте и в результате изменить свое поведение. Это прокладывает путь к более поздним и значительным переменам в персонаже в этой истории. Герою необходимо изучить местные правила или законы, планировку местности, социальные и властные иерархии и местную политику. То, насколько быстро он это сделает, служит проверкой его способности собирать информацию и адаптироваться к меняющейся ситуации. Кто здесь главный? Кто отвечает за закон и порядок? Кто является местным преступником? Герою предстоит выяснить, где найти достоверную информацию, и, возможно, привлечь местных жителей к участию в его поисках. В фантастических романах, детективных историях и вестернах предпочтительным местом для знакомства или поиска людей часто оказывается бар или салун. В «Звездных войнах» была сцена в буфете. Порой здесь же протагонист встречает персонажа, который станет его главным союзником или романтическим интересом. Или он встретит того, кто окажется жертвой и кого герою придется спасти и защитить. Кроме того, персонажу предстоит узнать, кто его союзники и враги…

8. Союзники и враги

Герой потратит некоторое время на то, чтобы выяснить, возможно методом проб и ошибок, кому он действительно вправе доверять и на кого положиться, а кто его предаст или подведет. Это испытание способности протагониста оценивать характер, которая приходит только с опытом. Поначалу он может обращаться к местным жителям за информацией, в результате чего у него появляются друзья и враги. Некоторые местные жители, с которыми встречается герой, не будучи злодеями, опасаются возмездия антагониста, если согласятся помочь герою, и поэтому могут действовать против него – стремиться изгнать или предать.

Важным моментом является то, что герой ведет себя так, как диктуют его страхи или недостаток знаний. Чтобы защититься от необходимости преодолевать свой самый сильный страх, протагонист вынужден вести себя – согласно тематическому аргументу повествования – аморально. При этом он не всегда осознает, что своим поведением причиняет вред себе и другим, но то, что он делает, определенно находится на негативной стороне шкалы «добродетель – порок». Настоящий союзник или возлюбленная поймет, что такое поведение продиктовано неуверенностью или страхом, и сделает поблажку: это люди, которые искренне заботятся о нас и любят нас, несмотря на наши недостатки. Но некоторые союзники принимают сторону героя именно из-за его недостатков. Им нравится делать плохие вещи вместе с протагонистом, и они могут ополчиться против него, когда увидят, что герой осознал ошибочность своих действий и пытается измениться. Они не поддержат его, когда он примет новые моральные способы поведения, отвернутся или даже выступят против него.

Точно так же люди, которые выступали против протагониста, когда он вел себя безнравственно, превратятся в его союзников, если убедятся, что он изменился или пытается стать другим. Они одними из первых увидят его потенциал и поддержат его в трудный период перемен. В романтической истории или в рассказе о дружбе сопротагонист может изначально выступать против героя из-за его аморального поведения, но постепенно начнет любить и поддерживать его, когда герой попытается измениться в лучшую сторону. В начале второго акта союзник, друг или возлюбленная могут поддерживать поиски героя, но из-за его поведения относиться к нему с недоверием или враждебностью. Они одобряют то, что он пытается сделать, но не то, как он пытается это сделать. Если герой еще не сталкивался с такими людьми, то в этот момент он может обрести наставника (например, в виде местного проводника), союзника – своего Робина, Тонто[76] или Ватсона – или возлюбленную.

В некоторых типах историй герою необходимо собрать команду искателей приключений, чтобы они присоединились к нему в поисках…

9. Вербовка

Протагонисту может понадобиться собрать группу людей с разными навыками (и характерами!) и попытаться связать их в единое целое. Вероятно, им понадобится обучение, нужно будет собрать снаряжение и припасы, составить планы и продумать стратегии. Разные темпераменты могут стать причиной проблем, и тогда будет трудно заставить группу доверять друг другу и работать сообща. Еще одним испытанием для героя может оказаться борьба за власть, если другой член группы начнет оспаривать у него лидерство. Протагонисту придется доказать, что у него есть все необходимое, чтобы быть лидером, или, возможно, передать бразды правления до того момента, когда он докажет свою пригодность. В это время будут изучены различные навыки, достоинства и недостатки каждого члена команды. Кому можно доверять, а кому нет? Кто надежен, а кто непредсказуем или нестабилен?

Кто предан делу, а кого интересуют только деньги? Кто верен герою, а кто предатель? У кого есть скрытая слабость, которая в решающий момент даст о себе знать и сорвет продвижение к цели? Какие персонажи хорошо взаимодействуют друг с другом, а какие конфликтуют? Кто главный задира? Кто боится? У кого из персонажей есть прошлая история, которая остается неразрешенной? Является ли один из них злоумышленником, не обладающим теми навыками, которыми хвастается, или же он вражеский агент? Может быть, кто-то отправляется в этот путь ради собственных целей, планируя в будущем использовать навыки и снаряжение команды в своих интересах?

Наличие предателя в группе – того, кто тайно работает на антагониста, – добавляет сюжету напряженности. Предатель также может быть сложным и интересным персонажем, чья мотивация добавит глубины сюжету и предложит другую точку зрения, которая послужит еще одним вариантом тематического аргумента. Предатель, который становится на сторону протагониста – симпатизирует ему или сочувствует его ценностям, оказывается перед дилеммой: предать ли героя антагонисту? Или же он предаст своего хозяина/работодателя и поможет герою в его поисках? Если он предаст антагониста, поверят ли герой и остальные члены команды в то, что предатель действительно переметнулся на их сторону? А если он останется, то не подвергнет ли группу большей опасности, если антагонист потребует убить предателя любой ценой?

Один из ключевых членов команды может не захотеть к ней присоединиться. Он возьмет на себя роль героя поневоле по любой из причин, которые мы обсуждали ранее в разделе «Отказ от приглашения». Возможно, его придется подкупить, уломать, запугать или пристыдить, чтобы он присоединился к группе. Обычно его вербуют последним.

Если у героя есть группа, то у антагониста, скорее всего, есть хотя бы небольшая армия. Мы увидим, как людей вербуют на сторону злодея, – возможно, тех, кто отказался присоединиться к протагонисту, а ведь они могли быть жизненно важны для его плана. Или мы встретим кого-то, кто переходит со стороны злодея, чтобы присоединиться к герою. Или же мы просто увидим, как члены каждой группы стоят на противоположных «сторонах улицы», присматриваются друг к другу, но пока не предпринимают никаких действий.

10. Начало отношений в истории Б

Протагонист мог встретить союзника или романтического персонажа в первом акте, но их отношения завязываются только в начале второго акта. Они разделят опыт совместного исследования незнакомого нового мира, или, в случае романтической истории, сам роман создаст странную новую среду, о которой обоим персонажам доведется узнать. Отношения между героем и его сопротагонистом поначалу часто непростые, а то и откровенно антагонистические. Герой может нуждаться в помощи союзника, а потенциальный союзник не желает иметь ничего общего с ним и его поисками. Или же герою приходится вступать в тесные рабочие отношения с союзником, хотя на самом деле он предпочел бы обойтись без партнера. Какая бы проблема ни существовала в отношениях между героем и его сопротагонистом, она может корениться в личной слабости или недостатке главного героя. В фильме «Рокки» персонаж Сильвестра Сталлоне должен преодолеть свой недостаток – перестать считать себя неудачником, – прежде чем он почувствует себя достойным любви Адриан.

Герой и сопротагонист могут договориться сотрудничать к обоюдной выгоде в течение ограниченного времени. Они не берут на себя никаких долгосрочных обязательств и понимают, что разойдутся в разные стороны, преследуя свои собственные цели, когда им больше не будет выгодно работать вместе. Скорее всего, они будут настороженно относиться друг к другу и ни один из них не захочет эмоционально привязываться к другому. Недоверие заставляет их держаться на расстоянии.

Часто первая встреча или первое свидание двух влюбленных оказывается настолько неудачным, что они расстаются, поклявшись никогда больше не иметь друг с другом ничего общего. Казалось бы, невозможно, чтобы они когда-нибудь захотели увидеть друг друга снова, но судьба или обстоятельства вновь сталкивают их в какой-то ситуации, и им приходится заключать своего рода временное перемирие.

Отношения в сюжете Б – это место, где можно раскрыть тему повествования. История Б также дает писателю возможность отвлечься от истории А, сделать перерыв в ее действии или усилить напряженность, прервав действие основного сюжета в напряженный момент, чтобы заставить зрителей нервничать подольше, – саспенсу в этой книге тоже отведена отдельная глава.

После того как протагонист решил принять вызов и предстал перед стражем порога, во втором акте наступает переходная фаза, когда действие происходит не слишком активно: герой осваивается в новом для него мире. Это дает зрителям возможность перевести дух после кульминации в конце первого акта, а также возможность узнать кое-что из предыстории героя (если это необходимо для сюжета). Начало романтического подсюжета на этом этапе помогает поддержать интерес к истории, особенно если начало отношений оказалось бурным.

11. Первые действия на пути к цели

Как я уже говорил, первое, что должен сделать наш герой, – это разобраться с очевидными вещами. Если вы когда-нибудь смотрели фильм и спрашивали себя: «Почему он просто не…», то вот ответ: потому что сценарист забыл это сделать. Посмотрите на ситуацию вашего персонажа в начале второго акта и спросите себя: что сделал бы обычный человек? Он позвонил бы и попросил помощи – значит, вам нужно отобрать у героя телефон. Он уехал бы так быстро, как только мог – значит, нужно лишить его машины. Он обратился бы к копам – значит, нужно сделать так, чтобы он не мог обратиться за помощью к властям. Некоторые из этих вариантов вы можете исключить, сообщив зрителям, что в данный момент они недоступны. Но некоторые из них нужно представить как неэффективные решения. Протагонист пробует эти способы и терпит неудачу.

Будьте осторожны, делая это. В некоторых (плохих) романтических комедиях все действие строится на том, что в начале второго акта произошло какое-то недоразумение, и весь сюжет рухнет, если это недоразумение между влюбленными внезапно прояснится. Если вы закручиваете сюжет как крендель, чтобы героиня не узнала, что протагонист на самом деле не приглашал проститутку в качестве спутницы на выпускном, то у вас есть проблема, которую не замаскируют никакие шутки про член и случайно оказавшиеся мокрыми футболки. Зрители перестанут вам доверять – они готовы соглашаться с вашими предположениями, но если вы оскорбляете их интеллект, то просто выставляете себя на посмешище.

Помимо помощи в создании правдоподобия, исчерпание очевидного имеет еще несколько преимуществ или функций. Во-первых, на данном этапе повествования на действия протагониста влияют неосведомленность о проблеме и тот факт, что его поведение призвано защитить от столкновения лицом к лицу с его самым большим страхом. Как следствие, он ищет решение, которое не потребует от него значительных физических или эмоциональных затрат. Он хочет вложить в дело минимум усилий и решить внешнюю проблему, не решая внутреннюю. На данный момент персонаж не знает, с чем столкнулся, поэтому половинчатые попытки не кажутся ему неразумными. По крайней мере, он хоть что-то делает. Первая такая попытка решить проблему проваливается, и он пробует нечто другое, чуть более сложное. Второй вариант тоже не удается. Значит, нужно попробовать что-то третье. Счет 0:3. Эти неудачи имеют свои последствия и обычно ухудшают ситуацию.

Персонаж фактически проваливает тесты, доказывая, что еще не готов стать героем. Но постепенно он начинает понимать, что его типичное поведение, то, что он обычно делает, чтобы справиться с проблемными ситуациями, не работает. То, как протагонист реагирует на эти неудачи и их последствия, также сообщает кое-что о его характере.

В начале второго акта избавьтесь от очевидных и приводящих к быстрому выигрышу решений, уберите их с дороги и покажите, что герой действительно находится посреди реки дерьма и у его каноэ нет ни одного из необходимых больших весел. После того как все легкие варианты отброшены, пора приступать к делу – придумывать что-то новое.

12. Планирование первой попытки, или Как добиться успеха

Что нам нужно, так это хитрый план! Блэкаддер и его приятель Болдрик[77] часто обсуждали эту тему. На одном из ужасных мотивационных плакатов я прочитал: «Цель без плана – это просто желание». Надеюсь, вы почувствовали, что я пишу это плаксиво-саркастическим тоном, потому что ненавижу банальные плакаты: они нравятся людям, которые любят повторять что-то вроде: «Если ты предполагаешь, мы с тобой оказываемся в заднице». Нет, приятель, тут я тебе не нужен, ты и сам вляпаешься. Будучи писателем, я страдаю от аллергии на клише и банальности. Большинство форм делового общения вызывают у меня рвотные позывы. Чувствуете, как сарказм плавится на моей клавиатуре? А может, это желчь.

На чем мы остановились? На планах. Планы бывают полезными, если они хорошо продуманы. Я верю в это, и именно потому сижу и пишу о структуре сюжета, а за окном светит яркое солнце. Иначе зачем бы я сидел в помещении? Конечно, если у меня нет сенной лихорадки.

Если протагонист намеревается достичь сюжетной цели, то ему нужен план. Шаги, которые ему придется предпринять, будут похожи на те, которые предпринимает большинство из нас, пытаясь чего-то добиться в жизни. Существует множество книг по самосовершенствованию, в которых даются советы по постановке целей и планированию успеха, но основные шаги сводятся примерно к следующему:

1. Определите желание или потребность.

2. Поставьте конкретную цель, которая, по вашему мнению, приведет к желаемому результату.

3. Создайте план, включающий шаги, необходимые для достижения цели: ступеньки на пути к конечному результату.

4. Подумайте, какие ресурсы потребуются для реализации вашего плана: есть ли у вас все необходимые знания, навыки, опыт, оборудование, люди и т. д.?

5. Приобретите навыки и оборудование. Обучите свою команду. Получите ресурсы, которые были определены как недостающие на этапе 4.

6. Составьте график выполнения отдельных этапов или действий, составляющих ваш план.

7. Сделайте первый шаг – не откладывайте на потом!

Таков, в общих чертах, залог успеха любого проекта, будь то личный план или рабочий.

Пытаясь избежать столкновения со своим самым сильным страхом или скрыть недостаток знаний или опыта, герой может разработать настолько запутанный план, изобилующий маршрутами бегства и мерами по предотвращению опасности, что его невозможно будет реализовать.

Он настолько ограничивает и сковывает, что делает успешные действия нереализуемыми. Или же план может быть наивно оптимистичным, недооценивающим время и ресурсы, которые потребуются. В любом случае, даже на этой ранней стадии от него будет исходить запах потенциального провала.

13. Критический момент I – страница 45

В своей книге The Screenwriter’s Workbook / «Рабочая книга сценариста»[78] Сид Филд добавил срединную точку (мидпойнт) и две дополнительные точки развития сюжета к парадигме, которую он представил в издании Screenplay: The Foundations of Screenwriting / «Киносценарий: Основы написания»[79]. Эти две дополнительные точки находились примерно на 45-й и 75-й страницах типового 120-страничного сценария – в конце Секвенции 3 и Секвенции 5 восьмичастной модели. Он назвал их Момент I и Момент II. Другие авторы иногда называют их фокусными точками. Это поворотные моменты в сюжете, но они не так важны, как поворотные точки в конце первого и второго актов. Филд описывает их как «…просто небольшой поворот в сюжетной линии, который поддерживает действие, продвигая историю вперед». Момент I продвигает сюжет к середине, а Момент II – к главному поворотному пункту (кризису) в конце второго акта. Это еще два перевалочных пункта, которые помогают нам пройти через дебри второго акта.

Филд также говорит, что в некоторых – но не во всех – историях существует связь между Моментом I и Моментом II. В качестве примера он приводит фильм «Тельма и Луиза»: Критический момент I происходит, когда Тельма и Луиза подбирают Джея Ди (персонаж Брэда Питта). В середине фильма он крадет их деньги. А Критический момент II – когда Джея Ди арестовывает полиция и он рассказывает, куда направляются две героини. Подобная симметрия помогает создать ощущение единого целого в сюжете.

Два опорных момента выполняют и другие функции в повествовании. Они могут предоставить нам повороты, чтобы сравнить и противопоставить героя и его ситуацию. В первой точке мы находимся на относительно ранней стадии повествования, протагонист, вероятно, немного наивен и слишком оптимистичен, ведь он только что разработал план своей первой попытки. Он верит, что все получится, но действует по незнанию и находится на стадии неосознанной некомпетентности. На этапе Момента II он прошел срединную точку откровения и теперь находится в фазе сознательного неведения. Теперь он осознает опасности, с которыми сталкивается, но, возможно, еще не понимает, что ему не хватает навыков и опыта. Персонаж только что разработал план второй попытки – он уже не столь наивно самоуверен, но все еще верит в успех. В обеих точках зрители, вероятно, понимают, что план героя, скорее всего, провалится из-за отсутствия у него знаний, определенных навыков или опыта, необходимых для успеха. Точка I обрекает его на провал в середине действия, а Точка II – на серьезный кризис в конце второго акта.

Критические моменты I и II также удобно использовать в качестве ключевых в доказательстве тематического аргумента. Главная тема в «Тельме и Луизе» – идея побега от мужского угнетения и утверждение, что мужчинам нельзя доверять: в первом моменте Тельма и Луиза наивно верят, что герой Джей Ди – один из тех редких хороших парней, которые не попытаются их использовать; в середине он доказывает обратное, а во втором моменте предает героинь полицейским, которые их преследуют. Критический момент I предполагает возможность свободы и веселья вместе с мужчинами; Критический момент II показывает мрачную реальность, когда мужчины приближаются к героиням, чтобы отнять у них свободу.

Если вам удастся придумать два таких момента в своей истории, вы сумеете придать ей глубину и резонанс, а также создать ощущение продуманного и тщательно выстроенного целого. Идея перехода от первой попытки, оптимистично спланированной в наивности или неосведомленности, через промежуточное откровение или открытие ко второй попытке, основанной на осознании и более зрелом понимании, также поможет найти ключевые моменты, которые пригодятся для построения сюжета второго акта и поддержания истории в нужном русле.

14. Первое действие в рамках первой попытки

Испробовав очевидные решения, протагонист приступает к реализации более масштабного и продуманного плана по достижению внешней цели. По умолчанию действие направлено против антагониста, хотя пока герой может этого еще не осознавать. Он выбрал линию поведения, которая, по его мнению, позволит ему избежать встречи с тем, чего он больше всего боится.

Кульминацией третьей секвенции является начало первого действия, предусмотренного планом главного героя. Это новая демонстрация его стремления к достижению сюжетной цели. Также вполне возможно, что в этот момент зрители знают или подозревают, что персонаж идет в бой, не осознавая в полной мере размеры и силу врага, с которым ему предстоит сразиться. Он с ножом попадает в перестрелку. Я соврал, что ненавижу клише.

Секвенция 4: первая попытка, первая неудача и их последствия

Мы добрались до четвертой секвенции нашей истории. Она начинается с действия героя, когда он предпринимает свою первую попытку достичь цели, обозначенной в сюжете, и достигает кульминации в середине, где произойдет некое открытие или откровение, которое изменит ход повествования. В середине герой обнаруживает, что с момента принятия вызова он действовал в неведении и только теперь впервые в полной мере осознает всю глубину того, с чем ему пришлось столкнуться. Мидпойнт – это также тот момент, когда герой признает свой внутренний конфликт, связанный с изъянами характера или с какой-то другой формой недостатка. Он оказывает влияние на его собственную жизнь и жизнь окружающих его людей. Прежде чем он будет готов признать свои слабости в срединной точке, протагонист должен увидеть во время Секвенции 4 доказательство того, что его представление о себе самом и о том, как устроен мир, неверно или неполно.

Секвенция 4 также важна для отношений между героем и сопротагонистом – его союзником или возлюбленной. На протяжении Секвенции 3 они проводили время вместе, и их жизни стали более тесно переплетаться, хотя на ранних этапах их отношения были в основном антагонистическими. Действие сюжета заставило их быть вместе и вынудило сотрудничать. Они не хотели этого и, вероятно, были довольно неприятны друг другу – отчасти потому, что чувствовали искру взаимного притяжения, но не хотели признаваться в этом даже себе, не говоря уже друг о друге. Зрители видели, что персонажи могли бы стать хорошими друзьями или любовниками, но сами герои этого не замечали. По мере развития их чувств друг к другу они иногда становятся на некоторое время даже еще более антагонистичными, поскольку оба боятся связывать себя обязательствами в отношениях. Им все еще трудно доверять друг другу. Возможно, проблемы с доверием и обязательствами есть у обоих персонажей, а может быть, эта проблема существует только у одного из них. Если у сопротагониста нет проблем с доверием или обязательствами, он может разочароваться в герое из-за его нерешительности и нетерпеливо ждать, когда тот двинется дальше; или же он может сопереживать протагонисту и стремиться направлять или наставлять его.

Итак, в Секвенции 4 внешнее действие сюжета сводит этих двух персонажей вместе, но некий внутренний конфликт – со стороны одного или обоих героев – мешает им сблизиться. Читатель осознает, насколько важны для протагониста эти отношения из сюжетной линии Б и в какой степени от них зависит его будущий успех, но герой по-прежнему не замечает этого факта или отрицает его.

В Секвенции 4 может появиться множество элементов. Первые четыре, перечисленные ниже, скорее всего, будут возникать в указанном порядке (хотя 3 и 4 можно поменять местами), так как существует логическая последовательность перехода от одного к другому. Пункт 5 необязателен, хотя здесь, вероятно, должна быть какая-то реакция на провал первой попытки. Пункт 6 тоже необязателен, но, скорее всего, будет.

1. Первая попытка.

2. Первая неудача.

3. Контратаки антагониста.

4. Последствия неудачи.

5. Сопротагонист и/или команда вступают в конфронтацию с героем из-за неудачи.

6. Герой отрицает проблему.

1. Первая попытка

10. В конце Секвенции 3 протагонист совершил первое действие в рамках своего плана, что ознаменовало начало первой попытки достижения сюжетной цели. Это его первая серьезная попытка, включающая в себя предварительное обдумывание и планирование, в отличие от предыдущих случайных действий, направленных на решение проблемы. Остальные действия в рамках этой первой попытки происходят в первой части Секвенции 4. Если главный герой подробно описал шаги своего плана в Секвенции 3, мы быстро увидим, что события отклоняются от запланированной последовательности, поскольку возникают неожиданные препятствия и последствия. В повествовании объяснение плана создает предвкушение грядущих событий, но почти никогда все не происходит именно так, как было запланировано. В книге «История на миллион долларов»[80] Роберт Макки рассказывает о конфликте, возникающем из-за несоответствия между ожидаемым или предполагаемым результатом и тем, что происходит на самом деле. Главный герой расстроен, поскольку ему не удалось достичь того, что он планировал. Действия, составлявшие его первую попытку, не увенчались успехом, и эта неудача будет иметь последствия, ухудшающие ситуацию для героя, его сопротагониста и команды, если она у него есть. Если вы помните наше первоначальное описание четырех четвертей – плохо, хуже, совсем плохо, кульминация, – то увидите, что сейчас мы находимся во второй четверти, в фазе «хуже».

Действие, начатое протагонистом, может завершиться неудачей исключительно в результате его собственных шагов – мы рассмотрим это в пункте 2 ниже, – или же оно провалится из-за поступков антагониста и/или его людей, спровоцированных на ответные действия героя – см. пункт 3 ниже.

2. Первая неудача

В результате какого-то просчета, недостаточной подготовки или другой ошибки – а также, возможно, из-за действий антагониста (см. ниже) – план главного героя проваливается или, по крайней мере, идет не так, как предполагалось. Он терпит неудачу из-за того, что протагонист чего-то не знает или не в состоянии сделать на данном этапе повествования.

В книге The Screenwriting Formula: Why It Works and How To Use It / «Формула сценария: Как она работает и как ее использовать» Роб Тобин[81] пишет о так называемой нерешительности героя (baulk в британском английском), под которой он понимает некое действие (или бездействие) персонажа, вызванное недостатком или слабостью его характера, которое ставит его и его союзника или всю команду под угрозу, приводит к тому, что они оказываются в ловушке или получают травмы, или просто становится причиной провала их плана. В самый ответственный момент протагонист медлит, трусит или выбирает неверный путь, и его выбор мотивирован желанием защититься от столкновения с тем, чего он боится больше всего, или недостатком знаний и/или опыта. Представьте себе лошадь, которая мчится к барьеру, а потом отказывается прыгать, или оратора, который выходит на сцену и обнаруживает, что слова не идут с языка.

Ошибка или неверный выбор героя должны произойти в тот момент, когда они будут иметь наибольший драматический эффект. Обычно это происходит в середине действия или непосредственно перед жизненно важным событием – в решающий момент, когда ставки особенно высоки. Это может случиться во время первой попытки (см. выше) или в тот момент, когда герой и его союзники пытаются справиться с контратакой антагониста (см. ниже), спровоцированной их первой попыткой.

Неудача будет результатом какой-то слабости или недостатка со стороны героя, у которого нет необходимых навыков, знаний или опыта.

Или, возможно, у него есть какой-то глубоко укоренившийся личный страх, который мешает ему предпринять необходимые действия. Внутренний страх или трагический недостаток может заставить человека совершать поступки, которые фактически сводят на нет его собственные усилия, причем он сам этого не осознает.

Неудача протагониста в этот момент повествования будет иметь последствия – как для него самого, так и для окружающих его людей (см. ниже).

Возможно, эта неудача покажется герою моментом успеха, но если так, то это будет ложный успех. Он может достичь того, чего хочет, но не обретет того, что ему действительно нужно. Ему успешно удается избегать столкновения со своим страхом, но в результате он не достиг ничего значимого. На данном этапе сюжета определение героем «успеха» неверно, поскольку основано на ошибочных представлениях о себе и о том, как устроен мир. С точки зрения главного драматического вопроса – удастся ли герою достичь своей цели? – ответ отрицательный. Он не сможет добиться настоящего успеха, пока не будет готов встретиться лицом к лицу со своими страхами и преодолеть их. В данный момент он этого не знает, но провал первой попытки еще на шаг приблизил его к тому, чтобы столкнуться с тем, чего он боится больше всего.

Действия, которые совершает герой в этот момент, все еще совершаются в неведении. Он добивается того, что, по его мнению, является правильным решением проблемы. Но, возможно, он идет не к той цели, потому что у него еще нет всех фактов. В ходе действий, описанных в секвенциях 3 и 4, протагонист поймет, что действительно необходимо для решения внешней проблемы – и что необходимо для решения его внутренней проблемы, – но он еще не готов принять это понимание и действовать в соответствии с ним. Пока что он не замечает уроков, которые усваивает, или отрицает обоснованность или необходимость изменений, о которых ему говорят.

3. Антагонист контратакует

Соперник, оппонент или злодей предпринимает действия, чтобы помешать герою и его союзнику или команде достичь цели, или действует в отместку. Его действие впервые ставит героя и антагониста(ов) в активное противостояние друг с другом. Контратака может начаться во время первой попытки героя (см. выше), а победа в результате его неудачи достанется антагонисту, у которого есть своя цель и свой план ее достижения. У него также есть своя система ценностей и собственная точка зрения, представляющая негативную сторону морального аргумента повествования. Его ценности противоположны ценностям протагониста. Битва между героем и антагонистом символизирует борьбу между двумя моральными точками зрения. Тот факт, что антагонист предпринял прямые действия против героя, означает, что наш протагонист потерял контроль над своей жизнью: теперь кто-то другой руководит съемками. Что бы он ни хотел сделать, герою придется иметь дело с тем, что выставит против него антагонист.

Это важный поворотный момент в сюжете: начались события, которые главный герой не может остановить или замедлить. Эти события будут нарастать и ускоряться по мере того, как история будет приближаться к концу второго акта. Как теперь поступит герой? Сдастся? Убежит? Или останется, чтобы бороться? Все будет зависеть от того, что представляет собой герой как личность, и от его типичного поведения в сложных ситуациях.

4. Последствия неудачи

Основное последствие провала первой попытки заключается в том, что герой и его союзник или команда окажутся в худшей ситуации, чем до попытки. Неудача может быть вызвана действиями антагониста или же произойти в результате какой-то ошибки или промаха со стороны протагониста. В любом случае, скорее всего, в результате неудачной попытки что-то потеряно или кто-то пострадал – герой и/или его команда понесли убытки. Если неудача – полностью дело рук самого героя, то, возможно, он привлек внимание антагониста, который предпринял какие-то действия, вредящие или мешающие герою и его сторонникам, то есть неудачный шаг протагониста спровоцировал антагониста на ответные действия (см. выше).

5. Сопротагонист и/или команда вступают в конфронтацию с героем из-за неудачи

Еще одним последствием неудачи является реакция на нее сопротагониста и – если у него есть команда – других членов группы героя. Если они понимают, что действия главного героя привели к неудаче, то могут возразить ему, особенно если герой не предпринял действий в критический момент. Или же они могут обвинить его в неудаче просто потому, что он является лидером и таков был его план.

Хотя сопротагонист может бросить ему вызов, он или она обычно продолжают поддерживать и ободрять героя, даже если разочаровались и, возможно, пострадали в результате неудачи/ контратаки антагониста. Другие члены команды могут выступить менее снисходительно, особенно если один или несколько человек были ранены или даже убиты. Они выражают свой гнев и разочарование. Один или несколько членов команды могут покинуть героя, или оспорить его лидерство в группе, аргументируя тем, что он не справляется с поставленной задачей. Тот, кто остался с ним, порой выдвигает ультиматум: у протагониста есть еще один шанс так или иначе проявить себя.

6. Герой отрицает наличие проблемы

Иногда реакцией героя на неудачу становится отрицание того, что проблема существует. Он отказывается признать, что его действия (или бездействие) в ключевой момент оказались причиной провала. Герою проще обвинить во всем судьбу или обстоятельства – невезение. Или он свалит вину на плохую подготовку или исполнение со стороны других членов команды. Короче говоря, протагонист будет винить кого угодно или что угодно, отказываясь брать ответственность на себя. Вероятнее всего, это произойдет, если у него есть слабость, которую он пытается скрыть. Если герой затормозил в ключевой момент, окружающие его люди и читатель поймут, что у него есть проблема – его сдерживают собственные страхи. Но персонаж не всегда осознает эту связь или отрицает ее для себя.

Все это подготавливает нас к важному сюжетному моменту, обозначающему середину истории, – срединному откровению.

Срединная точка/ мидпойнт

Первая половина второго акта, которую мы охарактеризовали как действие по неведению и неосознанную некомпетентность, развивается вплоть до драматического откровения или разоблачения в середине. Вторая половина второго акта посвящена последствиям поворота, произошедшего в середине повествования. В этой точке главный герой осознает все, чего не знал сам и что уже давно известно читателю (по крайней мере, он это подозревал).

Протагонист впервые осознает всю природу и масштабы своего положения – и оно оказывается гораздо серьезнее, хуже или опаснее, чем он предполагал. С этого момента он больше не действует в неведении, эта фаза повествования уже позади. Герой выходит из состояния неосознанной неосведомленности, поскольку теперь осознает, с чем столкнулся. Но, по мере того как он видит масштаб ситуации, будь то проблема или возможность, он также понимает, что еще не готов к тому, чтобы справиться с ней. Другими словами, он вступает в фазу осознанной некомпетентности.

Проходя мидпойнт, герой вынужден признать, что с момента принятия вызова он действовал по незнанию: не осознавал всего масштаба ситуации, с которой столкнулся, и недооценивал как опасность, так и ресурсы – и физические, и ментальные/эмоциональные, которые потребуются для решения задачи. Срединная точка дарит важное откровение, открытие или поворот судьбы. В результате прохождения срединной точки ситуация героя кардинально изменится.

Мидпойнт часто становится точкой невозврата. Все, что происходит в середине, заставляет героя пересмотреть свое стремление к обозначенной цели и подумать, стоит ли продолжать: после принятия решения он зайдет слишком далеко, чтобы можно было повернуть назад. В романтическом произведении точка невозврата наступает, когда влюбленные впервые искренне говорят: «Я люблю тебя». Символом этого может быть первый поцелуй или первый раз, когда они вместе ложатся в постель. Достигнув точки невозврата, герой, очевидно, оставляет себе все меньше возможностей для выбора.

В других типах историй, где есть романтическая линия Б, первый момент близости иногда наступает не раньше Секвенции 5, после откровения в середине, относящегося к сюжету А.

Если у героя есть недостаток или изъян, мидпойнт заставляет признать его, посмотреть правде в глаза.

Середина часто является эмоциональным максимумом (или крайней низшей точкой) в истории, но при этом выглядит относительно спокойной с точки зрения внешнего действия в повествовании. Как правило, некое внешнее действие символизирует эмоциональный импульс. Герой может казаться подавленным и совершить поступок, свидетельствующий о признании поражения. Или он полностью отказывается от поставленной цели и заявляет, что будет жить с последствиями победы антагониста, которую тот теперь одержит, не встретив сопротивления. Таков еще один пример того, как герой отказывается справляться с собственными страхами. Он знает, что если продолжит поиски, то окажется в ситуации, когда ему придется столкнуться с тем, чего он боится больше всего. Он скорее откажется от поисков, чем сделает это. Срединный момент наступает сразу после провала первой попытки и знаменует собой низшую точку в траектории развития личности героя. Откровение или разворот в этой точке делает плохую ситуацию еще хуже. Герой не только потерпел неудачу, но и обнаружил, что обстоятельства гораздо тяжелее, чем он себе представлял.

Его уверенность в себе сильно пошатнулась, и он чувствует себя особенно уязвимым. Он всерьез подумывает о том, чтобы отказаться от поиска заявленной цели и смириться со всеми последствиями, которые это, вероятно, повлечет.

Откровение или открытие в середине может быть представлено несколькими способами:

– провал первой попытки приведет к драматическим последствиям – ранению или даже смерти кого-то из команды героя;

– сопротагонист может столкнуться с героем и расспросить его о причастности к неудаче первой попытки; он или она иногда угрожает покинуть героя, если тот не признает свою вину и не объяснит причины провала;

– сопротагонист или другой персонаж выступает в качестве положительной ролевой модели, взяв на себя ответственность за ликвидацию последствий неудачи и возвращение команды в безопасное место;

– сопротагонист или другой персонаж выступает в роли отрицательного образца для подражания, в драматической манере разваливаясь на куски после неудачи;

– кто-то из команды протагониста в результате провала намеревается предать героя и сменить сторону; или выясняется, что кто-то все это время работал на антагониста;

– первая попытка привлекает внимание антагониста или его приспешников, и главный герой оказывается в противостоянии с ними лицом к лицу, или же враги просто насмехаются над ним;

– протагонист, все еще находясь в состоянии отрицания, выражает свое разочарование и гнев из-за провала, пытаясь обвинить в этом внешние обстоятельства или членов своей команды; это, в свою очередь, может спровоцировать кого-то из его команды, возможно даже сопротагониста, высказать свое мнение о причастности героя к неудаче;

– герой осознает это самостоятельно и чувствует стыд за свою вину в провале; он может передать руководство командой более достойному человеку или попытаться улизнуть и спрятаться, но вместо этого окажется загнанным в угол сопротагонистом.

Функции срединной точки:

1. Она заставляет героя осознать, что он неправильно понял суть ситуации.

2. Вынуждает героя пересмотреть цель и мотивы, побудившие его пытаться ее достичь. Он переоценивает свои приоритеты и точку зрения на то, что представляет собой нравственное поведение.

3. Концентрирует конфликт между героем и антагонистом: главный герой наконец-то узнает, с чем он на самом деле столкнулся; ставки повышаются, ставя героя на путь столкновения с антагонистом, поскольку их предполагаемые цели становятся во многом взаимоисключающими; это проясняет тематический аргумент повествования, поскольку герой и антагонист выбирают ту или иную сторону, демонстрируют свои мотивы и типы поведения – действия, которые они считают приемлемыми для достижения своих целей.

4. Она (возможно) знаменует собой важный момент в становлении героя как личности.

5. Это важный момент в истории Б – отношениях между героем и сопротагонистом.

(1) Что герой узнает о сюжетной ситуации

Откровение или открытие в срединный момент заставляет героя по-новому взглянуть на вещи. Он обнаруживает, что ошибался, и его новая точка зрения означает, что все вдруг начинает обретать смысл. Это относится как к внешним событиям, так и к внутренним эмоциям и вынуждает протагониста пересмотреть все, что произошло раньше, и (возможно) переоценить отношения, которые у него сложились с разными людьми. Герой понимает, что прошлые события имели совсем другие причины, следствия и значение, чем он думал раньше. Или он мог неправильно понять чьи-то действия, чувства, намерения и мотивы.

То, что герой узнает в срединный момент, и то, как он это узнает, может не требовать грандиозной экшен-сцены. Это не такая драматическая кульминация, как в случае с главными поворотными моментами в конце первого и второго актов, но она будет драматичной и очень эмоциональной, поскольку изменит ситуацию героя и сюжет. Однако значительного физического действия может и не быть – всего лишь закрытие двери или первый поцелуй. Это может быть фрагмент информации, которую получает герой, или важная часть предыстории – то, что произошло в далеком прошлом или незадолго до начала нашего повествования, но в состоянии перевернуть историю и изменить ее смысл. В итоге протагонист вынужден переосмыслить все, что происходило в сюжете до этого момента.

Во многих историях середина – это время, когда герой в полном объеме узнает о планах злодея. Прежде ему могла быть известна лишь небольшая их часть – одно сражение в войне или первое действие в серии, которая завершится чем-то кардинальным. В «Звездных войнах» Люк Скайуокер узнает о значении похищенных планов «Звезды смерти». Он пересматривает свою цель и расширяет ее с задачи спасти принцессу до варианта сберечь принцессу, чтобы спасти повстанцев. В триллерах герой часто пытается убежать от злодея и проводит первую половину второго акта в бегах, но в середине понимает или обнаруживает, что убежать невозможно, поэтому он поворачивает и сражается со злодеем лицом к лицу: из преследуемого он превращается в преследователя. Зачастую такая перемена мотивируется тем, что ему открывается истинная природа плана антагониста – микрофильм на самом деле содержит планы создания секретного оружия, которое злодей использует, чтобы напасть на определенную страну и спровоцировать ядерную войну.

В других историях герой в первой половине второго акта оказывается жертвой, реагирующей на обстоятельства, которые ему подбрасывают, а не активным инициатором действия. Возможно, он пытался избежать ответственности за попытки справиться со своей ситуацией и не был полностью настроен на ее разрешение. Его неудача во время первой попытки была подсознательным актом самосаботажа, который это продемонстрировал. После достижения срединной точки все меняется.

Протагонист больше не должен избегать ответственности: он вынужден выбрать между полной самоотдачей и полной капитуляцией.

Следствием этого нового знания становится понимание героем того, что на карту поставлено гораздо больше, чем ему казалось раньше. На кону не только его собственное счастье или безопасность – теперь он осознает, что риску подвергаются и другие люди.

(2) Ошибочная цель или изменение цели

В середине пути герой может обнаружить, что пытался достичь не той цели. Он узнает, что конкретный объект или пункт назначения, к которому он стремился, не принесет того результата, которого он желает или в котором нуждается.

На примере «Звездных войн» мы увидели, как сюжетная цель Люка Скайуокера была расширена благодаря тому, что он узнал в середине повествования. Можно возразить, что Люк достиг своей первоначальной цели (спасение принцессы) и на смену ей пришла новая цель (спасение повстанцев), но эти две цели так тесно связаны, что замена не важна. В фильме «Инопланетянин» Эллиотт меняет свою цель в середине фильма – сначала он хочет спрятать Инопланетянина и сохранить его как друга, а после срединного момента стремится помочь И. Т. вернуться домой. Дэвид Сигел[82] считает, что в лучших фильмах цель меняется в мидпойнте, и использует это в качестве основы для структуры произведения из девяти актов с двумя целями. Первая цель достигается в середине, и на ее место приходит новая. Достижение первой цели, как следствие, приводит к возникновению новой проблемы, которая создаст необходимость в достижении второй цели. Кажущаяся победа может оказаться ложной и потребовать новой цели, или же первоначальная цель расширяется или адаптируется в результате откровения в срединной точке.

Кроме того, протагонист может обнаружить, что стремился к верной цели, но по ошибочной причине. Например, в первой половине второго акта его мотив был эгоистичным, но в середине он обнаруживает бескорыстную причину для достижения той же цели. Он перестает думать только о себе и собственных желаниях, а вместо этого начинает переживать о ком-то другом или, возможно, о пользе для всего его общества или группы. Типичным примером служат подростковые комедии, где герой преследует новую девушку, потому что он и его друзья заключили пари, кто первым затащит ее в постель, но, пытаясь завоевать ее, герой обнаруживает, что искренне влюбляется. Он по-прежнему хочет близости с ней, но его мотив изменился: ее счастье и потребности стали для него важнее, чем его собственные (разве не это означает любовь?).

(3) Конфликт с антагонистом и тематический аргумент

Как мы уже говорили, мидпойнт часто раскрывает всю глубину замысла антагониста. Даже если он еще не появился лично, мы узнаем, чего он пытается добиться, и гораздо лучше представляем, на что он готов пойти ради этого. Мы понимаем точку зрения антагониста с позиции добродетели и порока в тематическом споре, а также узнаем кое-что о его мотивации – о том, почему он пытается достичь своих гнусных целей.

Мидпойнт может быть моментом, когда герой определяет свою позицию как противоположную по отношению к антагонисту. До этого он действовал против него по умолчанию – шаги, направленные на достижение цели героя, случайно оказывались препятствием для достижения антагонистом своей цели. Но в середине, узнав, в чем состоит план антагониста, герой объявляет себя его противником и официально вступает в борьбу. Это тоже повышает ставки, поскольку антагонист начинает воспринимать главного героя как активную угрозу своим планам.

В некоторых историях середина – это точка, где герой и антагонист впервые встречаются, или где герой узнает о природе и/или личности злодея, или обнаруживает, что антагонист действительно существует.

(4) Личностный рост героя

Откровение в середине часто в какой-то мере меняет героя и знаменует собой важный этап его личностного роста. Для него это момент осознания. Он видит ошибочность своих прежних планов и становится менее эгоистичным человеком.

Или же герой становится мудрым благодаря полученному опыту, понимая, что его обманули или использовали в чужих интересах из-за его собственного идеализма или наивности. Он узнает ценность того, что раньше считал само собой разумеющимся, и готовится отвечать за свои поступки, обнаружив, что ему пора повзрослеть и отказаться от детских штучек. За время, прошедшее с момента инициирующего инцидента до середины, мы видели протагониста в самых разных ситуациях и убедились, что, с положительной стороны, он находчив и адаптивен, способен меняться, чтобы справиться с нестабильными обстоятельствами. С другой стороны, нам стали известны его основные недостатки, будь то отсутствие важных навыков или способностей, эмоциональная незрелость или просто количество солдат в его армии. Несмотря на то что мидпойнт меняет мировоззрение героя, он не устраняет эти недостатки – протагонист лишь осознает, что у него нет всего необходимого для того, чтобы справиться с вызовом, о котором он только что узнал.

(5) Отношения или побочный сюжет

Середина также знаменует собой поворотный момент в отношениях между героем и его сопротагонистом, будь то союзник или возлюбленная. Как мы увидим в Секвенции 5, сразу после провала первой попытки и разворота в середине сюжета отношения между этими двумя персонажами – история Б – на некоторое время выходят на первый план. Мидпойнт – это момент, когда герой и сопротагонист переходят от враждебного отношения к поддержке, доверию и взаимному уважению. Это происходит не сразу, но начинаются перемены именно в срединный момент. Деловые отношения, которые у них сложились, перерастают в нечто более прочное – либо в настоящую дружбу, либо в романтическую привязанность, в зависимости от потребностей сюжета и созданных вами персонажей.

После провала первой попытки сопротагонист, возможно, захочет поспорить с главным героем о его отказе действовать или о том, что стало причиной неудачи, но в то же время это фиаско заставило героя быть гораздо более честным. Признавая свою вину и выражая опасения, что он не в состоянии справиться с ситуацией в ее нынешнем понимании, герой показывает уязвимость, которую никогда не демонстрировал раньше, и сопротагонист откликается на это.

Как уже отмечалось, во многих историях мидпойнт знаменует перемены: если в первой половине сюжета преобладали события и действия, то во второй – отношения, например, приключенческая история превращается в романтическую. Герой действует уже не только в своих интересах: у него есть возлюбленная или друг, судьба которых также поставлена на карту. В жанре мелодрамы или романтической комедии часто происходит обратное: первая половина повествования сосредоточена на отношениях, сближающих влюбленных, а вторая наполнена событиями и действиями, которые способствуют их отдалению друг от друга, по крайней мере до кульминации истории.

Сделав отношения важными для героя, а затем поставив их под угрозу, мы поднимаем ставки в нашей истории, независимо от ее жанра. В кульминационный момент протагонист принимает на себя новые обязательства по достижению цели своего поиска, а также в отношениях с сопротагонистом. Во второй половине повествования отношения и эмоции занимают гораздо большее место в сюжете, обеспечивая мотивацию, повышая ставки и создавая дополнительные препятствия.

Секвенция 5: реакция на мидпойнт и повышение ставок

В срединной точке протагонист обнаружил нечто важное и вынужден признать необходимость перемен. Герой понял, что неправильно воспринимал ситуацию или отрицал ее истинную природу. Осознав это, он должен изменить свой образ действий. Вслед за ним изменится его внешняя цель или мотив для ее достижения. Что-то меняется, заставляя историю развиваться по-новому, а вместе с тем повышаются ставки: теперь протагонисту есть что терять. Часто новые ставки включают в себя отношения, дружеские или романтические, которые стали важны для него. Или он превращается из пассивного персонажа, реагирующего на события, в активного, который самостоятельно решает, что делать, и тем самым ставит себя в более рискованное положение. В романтической истории главные герои обнаруживают, что больше не могут отрицать взаимное влечение. В триллере протагонист узнает, что ему не удастся убежать от проблемы, придется повернуться к ней лицом и противостоять ей.

Секвенция 5 существует как отклик на осознание или откровение в мидпойнте. Такова реакция героя – эмоциональная, физическая и интеллектуальная – на то, что он узнал. По этой причине Секвенция 5 скорее является переходной секвенцией, чем основным действием.

Во многих повествованиях Секвенция 5 посвящена отношениям между главным героем и сопротагонистом – его союзником/другом или возлюбленной. Мидпойнт знаменует изменение этих отношений, когда протагонист фактически говорит: «Я не могу справиться без тебя – мне нужна твоя помощь». Или «Я больше не хочу быть один». В результате между этими двумя персонажами возникает доверие и они становятся ближе друг другу. Теперь отношения важны для них обоих. Это наиболее очевидно в романтической истории или истории с любовным подсюжетом, потому что в срединный момент пара впервые вступает в романтические отношения.

Секвенция 5 демонстрирует своего рода медовый месяц, когда они проводят время вместе, их отношения развиваются, а связь укрепляется. Пара перешла от отрицания своих чувств к доверию и действует в соответствии с этим. Подобное происходит и в платонических отношениях в фильмах про дружбу.

Предупреждение о спойлерах: одна из причин, по которой мы наделяем протагониста важными отношениями на данном этапе сюжета, заключается в том, что это дает нам возможность лишить его дружбы или любви в конце второго акта.

В историях, где нет столь значимых отношений, приходится искать другой способ углубить читательский интерес и поднять ставки для героя. Например, в триллере в стиле Хичкока протагонист превращается из пассивной жертвы в активного бойца: он пытается разрешить свою проблемную ситуацию, вступив в схватку со злодеем. Секвенция 5 показывает, как герой проявляет активность – пока в небольшом масштабе – и добивается определенного успеха, укрепляющего его уверенность в себе и подталкивающего ко второй попытке, которая станет главной темой второго акта.

Дара Маркс в книге Inside Story / «Внутренняя история» называет эту часть сценария благодатным периодом. В срединный момент происходит прозрение или просветление, позволяющее герою перейти от состояния неведения к осознанности. Маркс отмечает, что в это время протагонист, как правило, расцветает, поскольку напряжение на некоторое время спадает. Этот период благодати также дает «…представление о том, какой была бы жизнь главного героя, если бы он достиг цели». Мы видим проблеск приза, на который персонаж вправе претендовать, если преуспеет в своем приключении.

В большинстве историй этот момент призван обмануть героя и зрителей чувством ложной безопасности, заставляя их ослабить защиту. Создание такого затишья делает возобновление действия еще более драматичным. Этот светлый момент также хорошо контрастирует с самым темным часом, который протагонист переживет в конце шестой секвенции.

События, которые происходят в Секвенции 5, могут варьироваться в зависимости от того, важны ли отношения героя и сопротагониста в вашей истории или нет.

Ниже я перечислил дюжину составляющих, которые могут быть включены в эту секвенцию, – первые девять являются общими для всех повествований, последние три будут происходить только там, где важны отношения главного героя с союзником, возлюбленной или командой. Последовательность пунктов приведена только для удобства изложения – если вы будете использовать в своей истории три действия, связанные с отношениями, нужно объединить их с остальными. Действия 1 и 2 в этом списке появятся в начале пятой секвенции; 8 и 9 – в конце; все остальные можно перемещать в соответствии с потребностями вашего сюжета.

1. Эмоциональная реакция на мидпойнт.

2. Нежелание продолжать.

3. Решение и новое обязательство.

4. Попытка героя доказать свою правоту.

5. Искупление героем своей вины.

6. Активный герой.

7. Активный антагонист.

8. Планирование второй попытки.

9. Критический момент II – страница 75.

10. Попытка протагониста убедить союзника, возлюбленную или команду дать ему еще один шанс.

11. Сближение героя и сопротагониста.

12. Объединение героя и сопротагониста для совместных действий против злодея.

1. Эмоциональная реакция на мидпойнт

Незадолго до срединного момента повествования герой потерпел поражение: его первая попытка достичь внешней цели сюжета провалилась. Возможно, он даже обнаружил, что выбрал неправильную цель для решения своей внешней проблемы. Протагонист также выяснил, что мир устроен иначе, чем он считал, или что ситуация, с которой он столкнулся, не так проста, как он думал. Или и то, и другое. Возможно, он также узнал что-то важное о себе как о личности. Непосредственная реакция героя на все это будет эмоциональной.

Поначалу он окажется потрясен этими осознаниями и откровениями, поскольку они потребуют от него переоценки сложившихся представлений и убеждений. Он может впасть в депрессию, осознав масштабы стоящих перед ним проблем, считая их непреодолимыми. До этого момента герою казалось, что он знает, чего от него ждут, и полагал, что обладает необходимыми знаниями, навыками и опытом, чтобы добиться успеха, но его уверенность в себе пошатнулась из-за случившегося в срединный момент.

Теперь его мучают сомнения в себе. Он испытывает страх. Эти чувства страха и неуверенности возникли в результате того, что злодей только что пытался его убить, или они вызваны тем, что протагонист только что в кого-то влюбился.

Если у героя есть союзник или возлюбленная, они также будут эмоционально реагировать на неудачу первой попытки и на то, что их отношения с героем изменились.

2. Нежелание продолжать

Учитывая неудачу первой попытки, протагонист сначала чувствует нежелание продолжать поиски. Он хочет отказаться от намеченной цели и жить с любыми последствиями, которые, вероятно, наступят. Неудача показала ему, что для разрешения ситуации необходимо больше усилий, чем он думал. От него потребуются какие-то жертвы, а он не знает, готов ли – и даже способен ли – на эти жертвы пойти. Порой главный герой выражает нежелание продолжать, заявляя соратникам, что не считает себя подходящим человеком для роли лидера. Возможно, он не станет публично признаваться в своем страхе, а скажет, что совершил ошибку или неверно оценил ситуацию и что ему лучше отойти в сторону и позволить кому-то другому – тому, кто обладает лучшей квалификацией или более предан делу, – занять это место.

Иногда страх вынуждает протагониста отрицать, что он вообще когда-либо хотел решить свою проблему, и утверждать, что его все устраивало в том виде, как оно было. Лучше так, чем встретиться со своими страхами лицом к лицу, – по крайней мере, он так думает. Сопротагонист, будь то возлюбленная или союзник, будет сбит с толку этим нежеланием. Почему протагонист отказывается? Возможно, союзники считают, что главный герой – именно тот человек, который подходит для достижения цели. Отчасти они разделяют некоторую его нервозность по поводу продолжения поисков, но у них нет столь же глубоких страхов, как у него.

3. Принятие решения и новое обязательство

Кто-то или что-то подталкивает протагониста к принятию решения. Сопротагонист или другие члены его команды могут решить продолжить поиски, с ним или без него, и главный герой должен решить, стоит ли идти вместе с ними. Или же антагонист предпринимает какие-то действия, на которые герою приходится отреагировать, заставляя его выбрать: сдаться или продолжать. После эмоционального отклика на события, происшедшие до мидпойнта, принятое решение знаменует собой интеллектуальную реакцию героя. Он рационально осмысливает ситуацию, в которой оказался. Неудача, которую он пережил, принуждает его пересмотреть как поставленную цель, так и мотивацию. Возможно, ему также придется задуматься о том, чего именно он боится и почему страх его парализует.

Отношения протагониста с союзником или возлюбленной могут изменить баланс и заставить его продолжить: он захочет спасти важные для него связи. Если у героя вашей истории нет таких отношений, вам понадобится какое-то другое происшествие, чтобы подтолкнуть его к принятию решения. Оно должно быть принято под влиянием какого-то внешнего события – возможно, очередного вызова со стороны злодея – и внутреннего давления, связанного с тем, чего главный герой хочет или что ему нужно в жизни.

Не исключено, что частью его решения станет выбор новой, более подходящей цели – чего-то другого, что, по его мнению, позволит ему достичь общей сюжетной цели. Или же он предпримет еще одну попытку добиться прежней цели, если все еще считает, что она правильная. Может измениться мотивация – причина, по которой персонаж хочет достичь главной цели, – и почти наверняка придется изменить метод, который он использует для ее достижения. Для осуществления второй попытки ему понадобится новый план.

Протагонист вновь обретает решимость достичь внешней цели – справиться с проблемной ситуацией или возможностью – и берет на себя новые обязательства по ее достижению.

4. Попытка героя доказать свою правоту

Неудача, постигшая протагониста на полпути, и решение несмотря на это продолжать поиски означают, что герою теперь есть что доказывать – самому себе, читателю, союзнику, возлюбленной или команде. Недостаточно просто заявить, что он вновь посвящает себя приключениям, придется доказать это. Для этого герой должен предпринять какие-то конкретные действия, которые покажут, что он действительно имеет в виду то, что говорит.

Точный характер этого действия будет зависеть от того, кем является герой вашего повествования, от типа истории, которую вы рассказываете, и от природы того, чего герой боится больше всего. В некоторых сюжетах обращение за помощью – «Я не сумею сделать это сам» – является правильным действием: герою лучше попросить поддержки у наставника, союзника, возлюбленной или команды. В других случаях – наоборот, протагонисту нужно подтвердить, что он способен взять ответственность на себя и действовать самостоятельно, без поддержки. Возможно, ему придется признать собственную уязвимость и допущенную до срединного момента ошибку. Или же ему необходимо будет доказать свою силу, возможно, даже победить того, кто оспаривает у него лидерство в команде.

Герою нелегко совершить этот поступок, потому что в каком-то смысле он напоминает ему о том, чего он больше всего боится, и, возможно, приближает его к источнику страха. В срединный момент ставки повысились, и он остро осознает дополнительный риск.

Возлюбленная, возможно, будет стремиться поощрить и поддержать героя в совершении этих действий, видя в них свидетельство его приверженности новым обязательствам. Союзник или команда могут быть более скептичны и менее благосклонны к персонажу: они уже видели, как он однажды потерпел неудачу, и сомневаются в серьезности его новых намерений.

5. Искупление героем своей вины

Герой успешно совершает действие, которое доказывает его пригодность и новую приверженность миссии ему самому, читателю, сопротагонисту и/или его команде. Он может подвергнуть себя физическому или эмоциональному риску, чтобы защитить других, или совершить какое-то действие, которое он не сумел или побоялся выполнить во время первой попытки. Что бы это ни было, но он получает шанс предпринять вторую попытку.

6. Активный герой

С пунктами 4 и 5, приведенными выше, связана необходимость для героя действовать. В первой половине второго акта он, скорее, реагировал в ответ, чем действовал по собственной инициативе. Возможно, протагонист считал себя жертвой обстоятельств, откликался на события по мере их возникновения и пытался избежать проблем. Кроме того, он был новичком и чужаком в непривычном новом мире, где проходили его поиски. Герой совершал ошибки, потому что не знал, каковы здешние правила, как вести себя в этом месте, и не понимал сути проблемы, с которой пытался справиться. Он был неуклюжим дилетантом, действовавшим по неведению. Откровения и/или осознание в мидпойнте изменили ситуацию.

Ко второй половине второго акта протагонист набирается опыта и учится на своих ошибках. Он начинает ориентироваться в новом мире и понимает, чего от него ждут. То, чему он научился в середине пути, означает, что он больше не находится в неведении относительно того, с чем ему приходится бороться: он адекватнее оценивает силы, которые ему противостоят. Возможно, герой еще не обладает всеми необходимыми навыками, знаниями и опытом, но он уже вышел из положения неосознанной некомпетентности и перешел к тому, что Питер Данн называет осознанной некомпетентностью, – теперь он знает, чего ему не достает, и готов предпринять конкретные шаги, чтобы достичь чего-то более близкого к той компетентности, которая потребуется для успеха. В Секвенции 5 персонаж начинает пытаться ликвидировать этот пробел.

После мидпойнта в поведении протагониста часто происходят очевидные изменения. В романтической истории главный герой больше не отрицает свои чувства, а принимает их и действует в соответствии с ними. В триллере его преследовал злодей, но теперь герой меняет ситуацию и сам превращается в преследователя, пытаясь помешать злодейскому плану. В этой части истории протагонист становится более активным и фактически инициирует собственные действия, а не просто реагирует на поступки антагониста. Эта новая активность – одна из тех вещей, которые помогают герою искупить вину в глазах других персонажей и читателя.

7. Активный антагонист

Мы уже упоминали, что пятая секвенция – это, скорее, переходный период, чем последовательность действий, поскольку она дает герою время поразмыслить и приспособиться к переменам, происшедшим в срединный момент. Здесь отношения – подсюжет Б – часто превалируют над основной историей А. Но это не значит, что основное действие сюжета на время замирает.

Блейк Снайдер называет эту часть сценария приближением плохих парней. Антагонист или противник продолжает реализовывать свои планы независимо от того, что происходит в жизни главного героя.

Одна из вещей, которую герой часто обнаруживает в середине игры, – это информация о коварном плане антагониста. Обладание этим знанием не только показывает протагонисту, с чем он на самом деле столкнулся, но и делает его угрозой для антагониста. В результате противник активизирует усилия по захвату или уничтожению главного героя, чтобы не позволить ему применить на практике приобретенные знания. Получив эту информацию – а это может быть макгаффин, например, секретные планы или спасенный им человек, – герой должен сохранить их и передать кому-то или куда-то для дальнейшего использования. Герой еще не всегда до конца понимает ценность того, что он обнаружил, и антагонист будет стремиться заставить его замолчать, прежде чем тот поймет важность полученной информации.

Действия героя во время первой попытки привлекли внимание антагониста: если раньше злодей не охотился за героем, то теперь преследует его. Пока протагонист восстанавливается после поражения, антагонист может напасть, воспользовавшись его уязвимостью. В ряде случаев именно ответ на это нападение позволяет герою искупить свою вину.

Учитывая, что он только что узнал, в чем суть плана антагониста, имеет смысл ввести крайний срок или обратный отсчет, увеличивая как напряженность для читателя, так и давление на героя. Если он знает, что злодей планирует совершить Х в определенную дату, это ограничивает количество времени, которое есть у героя, чтобы помешать осуществлению плана. Часы тикают.

Существуют и другие источники противостояния, которые можно задействовать в Секвенции 5, например конфликт героя и сопротагониста или возникновение разногласий в команде героя из-за сомнений, ревности или борьбы за лидерство.

8. Планирование второй попытки

Приняв решение продолжить поиски, герой разрабатывает план второй попытки достижения сюжетной цели. Это происходит примерно так же, как и в случае с первой попыткой в Секвенции 3. Не дублируйте то, что читатель или зритель уже видел, вместо этого сосредоточьтесь на том, чтобы показать, чем отличается прежний вариант планирования от нового – что изменилось?

9. Критическая точка II – страница 75

В парадигме 120-страничного сценария Сида Филда примерно на 75-й странице есть вторая критическая точка. Она связана с кульминацией в конце Секвенции 3, на 45-й странице сценария. Эти две точки, а также мидпойнт – перевалочные пункты на пути героя, каждый из которых является испытанием, позволяющим нам увидеть, насколько он продвинулся вперед с момента постановки задачи. Кроме того, нечто заложенное на странице 45 в конце концов может окупиться на странице 75; или же страница 75 послужит напоминанием о том, что было припрятано, чтобы позже выстрелить в сюжете.

10. Попытка героя убедить союзника, возлюбленную или команду дать ему второй шанс

В истории, где подсюжет отношений сопротагониста или команды с героем достаточно важен, протагонисту придется извиниться за свою неудачу во время первой попытки. Его действия подвели их и, возможно, подвергли риску или даже причинили им реальный вред. Союзник или команда могут захотеть продолжить поиски без главного героя. Или кто-то – возможно, возлюбленная или союзник – бросит герою вызов в борьбе за лидерство в команде. Протагонисту придется бороться, чтобы доказать, что он достойный лидер, или же отступить и позволить кому-то другому занять его место – по крайней мере до тех пор, пока он не сумеет искупить свою вину (см. выше) в глазах окружающих людей.

11. Сближение героя и сопротагониста

После нового доказательства героем своей приверженности поставленной цели (см. выше) и осознания того, насколько трудным был для него этот поступок, сопротагонист – союзник или возлюбленная – может сблизиться с ним. Между ними возникает больше доверия и уважения. Возможно, в срединной точке они поссорились, отчасти из-за того, что сопротагонист разочаровался в герое, но теперь они мирятся. Вероятно, пройдет немного времени, прежде чем они смогут полностью доверять друг другу, но связь восстановлена.

В результате того, что им пришлось пережить вместе, у них сложились прочные деловые отношения – первоначальный антагонизм угас, и они стали уважать друг друга. Взаимное доверие растет, но герою – а возможно, и сопротагонисту – не хватает эмоционального опыта, чтобы справиться со своими чувствами, особенно если их отношения перерастают в роман.

В конце концов их доверие может превратиться в более интимные отношения – платонические или любовные. В этой части истории вероятны несколько событий.

Сопротагонист берет на себя обязательства перед главным героем. Приняв извинения последнего и увидев, как он искупает свою вину конкретными действиями, сопротагонист делает некий жест, свидетельствующий о его приверженности выполнению общих задач. Он говорит герою: «Я доверяю тебе, я верю в тебя, и я буду поддерживать тебя на протяжении всех твоих дальнейших поисков».

Сопротагонист требует обязательств от героя. Взяв на себя обязательство поддерживать главного героя, сопротагонист вправе потребовать от него ответного обещания. Обычно это звучит так: «Больше никаких секретов» – они действуют вместе и должны полностью доверять друг другу.

Общие надежды и страхи. По мере того как герой и сопротагонист проводят все больше времени вместе и становятся более откровенными друг с другом, мы узнаем больше о предыстории каждого из них, обычно в виде каких-то воспоминаний или рассказанных случаев, дающих нам представление о том, какой именно жизненный опыт сформировал взгляд каждого из них на мир, повлиял на поведение и способ выстраивать отношения. Каждый из собеседников признается в том, чего он больше всего боится в жизни, и, возможно, описывает обстоятельства, которые привели к возникновению этого страха. Они также могут поделиться подробностями своей мечты – идеальной жизни, которую они надеются когда-нибудь обрести.

Этот период сближения и повышенной откровенности – часть момента благодати, о котором пишет Дара Маркс, – ощущение счастья, которое испытает герой, если ему удастся успешно завершить путь к цели.

12. Герой и сопротагонист объединяются против злодея

Герой и сопротагонист взяли на себя обязательство с этого момента действовать сообща. «Мы вместе, несмотря ни на что». Они оба понимают, что это означает, что в какой-то момент, очень скоро, они столкнутся лицом к лицу с антагонистом и начнется драка. Теперь они договорились, что будут сражаться бок о бок.

Главный итог пятой секвенции заключается в том, что мы повысили ставки для героя. Один из самых эффективных способов добиться этого – сосредоточиться на отношениях с союзником или возлюбленной. Заставляя протагониста глубоко переживать за другого человека, мы делаем его более уязвимым, даем ему больше поводов для беспокойства. Отныне он отвечает не только за свое собственное физическое, эмоциональное и душевное благополучие, но и чувствует себя обязанным защищать и другого, ставшего близким человека. И это чувство взаимно.

Переходя к шестой секвенции, мы должны понимать, что герой теперь готов бороться, чтобы сохранить и защитить свои отношения с сопротагонистом. Быть вместе стало для него важнее, чем выживать в одиночку. Он также приближается к тому моменту, когда будет готов рискнуть собственной безопасностью и счастьем ради спасения сопротагониста. Нам нужно, чтобы к концу второго акта герой достиг такого положения, когда он будет готов принести высшую жертву, чтобы защитить людей и принципы, которые ему наиболее дороги. Он наконец окажется в точке, где встретится лицом к лицу со своим самым большим страхом и победит его. В этот момент в конце второго акта происходит соединение сюжета А и подсюжета Б. В конце Секвенции 5 он еще не достиг этого, но уже на верном пути.

В конце третьей секвенции (стр. 45) обстоятельства свели героя и сопротагониста вместе, но их характеры мешали сближению – они не доверяли друг другу и враждовали.

В конце пятой секвенции (стр. 75) между героем и протагонистом установились близкие отношения. Персонажи хотят быть вместе, но внешние обстоятельства – продолжающиеся действия антагониста – не позволяют им сосредоточить усилия на отношениях: сначала нужно достичь цели в конце пути.

После короткой передышки и размышлений оба героя вынуждены реагировать на продолжающиеся действия антагониста. Помимо демонстрации верности друг другу, они также должны подтвердить новую приверженность достижению внешней цели. Откровения или разоблачения, сделанные в мидпойнте, позволили иначе взглянуть на внешнюю проблему, что легло в основу нового плана, который герой решает реализовать. Изменение характера внешней цели и/или изменение мотивации вероятны, но не обязательны. Откровение в срединный момент показало герою природу сил антагониста. Он понял, насколько опасно противостояние, даже если ему еще не известна личность главного антагониста.

Аналогичным образом, неудачная первая попытка героя достичь цели раскрыла его личность антагонисту. Теперь, когда он стал известен противнику, опасность для героя возросла. Напряженность можно усилить, добавив элемент нехватки времени – дедлайн или ощущение, что время истекает, – поскольку антагонист спешит завершить свой злодейский план до того, как герой сумеет ему помешать.

Кульминацией в конце Секвенции 5 является готовность главного героя предпринять первый шаг во исполнение второй попытки для достижения внешней сюжетной цели. Основная часть действий в рамках этой попытки будет происходить в Секвенции 6, которая перерастет в кризис в конце второго акта (страница 90 в нашем сценарии), когда и вторая попытка провалится.

Секвенция 6: вторая попытка, ее провал и кризис

Заключительную четверть второго акта называют кризисом или развязкой, потому что именно здесь для протагониста все рушится. В конце этой секвенции он оказывается в главной кризисной точке истории, которую иногда называют самым темным часом героя или темной ночью души. Это важный поворотный момент в сюжете, который знаменует конец второго акта и приводит к кульминации в третьем акте. Секвенция 6 подводит к кризисному моменту. Герой сделал важное открытие в середине повествования, и в последующих сценах он, кажется, овладел ситуацией. Секвенция 5 была периодом позитивного налаживания отношений и планирования второй попытки достичь цель. Но еще сохраняется некая проблема, с которой протагонист пока не справился – он может отрицать ее или игнорировать, надеясь, что она исчезнет, но ситуация еще подставит ему подножку. Он обречен на неудачу из-за какого-то действия – или бездействия – с его собственной стороны.

Секвенция 6 представляет второе серьезное испытание для героя. Он приводит в действие новый или пересмотренный прежний план и ожидает, что тот будет успешным, поскольку верит, что откровение в мидпойнте и улучшение отношений с сопротагонистом дали ему все необходимое для победы. Даже если герой не подозревает о приближающейся трагедии, то зрители знают о ней – либо потому, что опасность стала для них очевидной, либо потому, что они просто чувствуют ее близость на подсознательном уровне.

Часто герой по своему усмотрению забывает или игнорирует непредвиденное последствие действия, которое он совершил ранее, или запоздалую реакцию – то, что может вернуться и укусить его за задницу. В подростковых комедиях протагонист обычно совершает какую-нибудь глупость в первой половине истории – во второй или третьей секвенции, затем его жизнь меняется в результате новых отношений с сопротагонистом, но потом отголосок этой глупости возвращается, чтобы все испортить в шестой секвенции.

Возьмем банальный пример: на горизонте появляется новая девушка, и компания парней заключает пари на то, кто первым затащит ее в постель, – такие глупые, женоненавистнические поступки обычно совершают парни в кино. Герой знакомится с девушкой, по-настоящему влюбляется в нее, и дурацкое пари забывается до того момента, когда разоблачение может нанести наибольший вред. Девушка узнает о заключенном пари, считает, что парень просто добивается ее, чтобы выиграть спор, и говорит ему, чтобы он проваливал: она больше не желает его видеть. Парень теряет девушку. Конец второго акта.

Секвенция 5 дала герою представление о том, какой могла бы быть его идеальная жизнь. В основном эта часть посвящена проблемам взаимоотношений, и, казалось бы, все шло довольно хорошо. Внешняя угроза со стороны антагониста на некоторое время забылась, хотя, конечно, зрители помнят, что он никуда не исчез. Мидпойнт привел к тому, что герой по-новому взглянул на жизнь. Он узнал нечто важное о себе или о том, как устроен мир, а возможно, и о том, и о другом. Отношения с сопротагонистом помогают ему приспособиться к переменам. Но все новые знания, которые он получил, должны быть интегрированы в его жизнь, иначе они захлестнут героя и нарушат баланс его жизни, подобно маятнику, который качнулся слишком далеко в другую сторону. Для такого освоения информации необходимы терпение и благоразумие, а этих качеств у протагониста может пока не быть.

Его пьянят вновь обретенные чувства свободы и власти, но в попытке воспользоваться моментом нетрудно пострадать от недальновидности и раздутого эго, а значит совершить безрассудные и безответственные поступки. Секвенция 5 показывает герою приз, который мог бы ему достаться, но для этого ему придется от чего-то отказаться, пожертвовать какой-то частью своего прежнего существования. Но протагонисту пока не хватает мудрости, чтобы осознать это. Он верит, что получит все, что имел раньше, а также приобретет нечто новое: ему удастся начать новую жизнь, не принимая на себя никаких обязательств, не отказываясь от своей старой жизни. Подобное мышление ничем хорошим не закончится.

Герой окажется в своего рода амбивалентном фантастическом мире, где он не связан полностью ни со своей старой жизнью, ни с новой, и опасность заключается в том, что он рискует потерять их обе и остаться ни с чем. Секвенция 6 – это тест на готовность протагониста пожертвовать своей прежней жизнью и полностью принять новую, взяв на себя всю ответственность, связанную с ней. И герой провалит это испытание. В кризисный момент повествования он потеряет все, и тогда ему придется решать, за что он будет бороться, чтобы восстановиться и отстроить все на обломках.

В начале шестой секвенции все начинает идти наперекосяк. Неспособность героя полностью посвятить себя достижению цели означает, что идиллическая ситуация, сложившаяся в пятой секвенции, не продлится долго. Она построена на непрочном фундаменте. Сопротагонист считает, что герой должен оставить прежнюю жизнь и полностью принять новую, которая включает в себя отношения с сопротагонистом. Но герой цепляется за свою старую жизнь и, возможно, пытается сохранить это в секрете от сопротагониста или даже отрицает это и для себя. Такой уровень нечестности не выдерживает критики. Его двоякое отношение – буквальная попытка сохранить старую жизнь и добавить к ней новую – означает, что герой начинает прибегать к полуправде и лжи, а это приводит к ошибкам и недоразумениям.

Возможно, кто-то из прежней жизни попытается убедить героя вернуться к ней. Они будут давать герою плохие советы, возможно, намеренно, а возможно, и нет, или попробуют испортить его отношения с сопротагонистом. Они могут подталкивать главного героя к ситуациям, которые докажут, что он так и не отошел от своей прежней жизни, и это заставит сопротагониста увидеть, что герой не готов к новой жизни.

Секвенция 6 – место, где происходят или предполагается, что происходят, измены или предательство, двуличие или вероломство. Сопротагонист может почувствовать, что лучше не доверять герою. Тому, в свою очередь, кажется, что сопротагонист пытается манипулировать им и заставить его отказаться от прежнего образа жизни. Жертва, которую должен принести герой, – отказ от старого и доказательство того, что он готов и достоин обладать новым, – это и есть то, с чем он боится столкнуться. Возможно, он не осознает этого, но, безусловно, чувствует. Серьезные изменения в жизни пугают, и мы зачастую стараемся избегать принятия на себя обязательств по их осуществлению. Нередко мы пытаемся отрицать саму необходимость перемен. Помните кривую перемен Кюблер-Росс?

Перемены часто приводят к тому, что перед тем, как стать лучше, жизнь сперва становится хуже. Толчком к изменениям нередко служит неприятный опыт, побуждающий нас рискнуть попробовать что-то новое. И зачастую самое сложное в переменах состоит в том, что они означают, что нам придется отпустить ситуацию и плыть по течению – мы не сможем контролировать ни маршрут, ни результат. Стремление к контролю относится к прежнему образу жизни, от которого нам нужно отказаться. Измениться – значит отпустить. И часто нас приходится заставлять это сделать. Ситуация должна ухудшиться, прежде чем мы будем готовы позволить ей улучшиться. Секвенция 6 перенесет героя от счастья, описанного в Секвенции 5, в самую глубокую точку депрессии, в самый темный час, то есть в кризис в конце второго акта.

Боязнь перемен делает героя нерешительным, и его приверженность внешним поискам почти забыта. Пока он отвлекся, дорога перед антагонистом оказалась свободной, и тот беспрепятственно продвигается вперед. Успех антагониста фактически передан ему героем. Почувствовав, что он больше не контролирует свою жизнь, и ощутив, что его подталкивают к ситуации, которой он больше всего боится, протагонист, скорее всего, разозлится и начнет защищаться. Он оттолкнет сопротагониста – намеренно или случайно, – поскольку увидит в нем причину своего нынешнего дискомфорта. Герой будет бессознательно саботировать их отношения или покажет худшие крайности своего прежнего поведения, пытаясь вернуть привычные ощущения комфорта, которые давала ему прежняя жизнь. Он может совершать необдуманные поступки, пытаясь наказать сопротагониста, – фактически, отрезать себе палец, чтобы насолить другому. Это означает, что для главного героя все начинает рушиться. Развязка происходит в тот момент, когда протагонист потеряет больше всего, когда он наиболее уязвим. И это подталкивает его к ситуации, которой он больше всего боится. Самое страшное, что может случиться, происходит в конце второго акта – и оказывается даже хуже, чем герой предполагал.

То, что мы здесь описываем, – это психологический, внутренний опыт переживания перемен. В романе или сценарии нам нужно перевести его во внешние действия. Путешествие протагониста, описанное в книге Криса Воглера «Путешествие писателя», пытается сделать это с помощью метафоры героического поиска. Здесь нужно отметить, что хотя я заимствую этапы из путешествия героя, но размещаю их в другом месте в своей модели сюжета, по сравнению с Воглером. В его круговой схеме сюжета высшее испытание происходит в середине истории, мне же это не подходит, поэтому я располагаю главное испытание как кризисную точку повествования в конце второго акта.

Переживание перемен в путешествии героя

В путешествии героя в середине сюжета протагонист захватывает приз, что соответствует открытию или откровению в мидпойнте, которое мы ранее описали в главе о срединной точке сюжета. Персонаж узнает что-то о себе и/или о том, как устроен мир, и это открытие оказывается жизненно важным для достижения его внешних и внутренних целей. Но что герой собирается делать с полученной наградой? В пятой секвенции мы увидели, как он фактически взял передышку и смирился с тем, что произошло в срединный момент. Он радовался положительным сторонам получения приза, по большей части игнорируя связанные с ним последствия и ответственность. В шестой секвенции с ними придется разбираться. Но готов ли к этому протагонист? Подсказка: нет, не готов.

Модель путешествия героя дает нам несколько возможных этапов, которые можно включить в эту часть повествования:

1. Подготовка к испытанию.

2. Противостояние.

3. Преступный мир или логово злодея.

4. Высшее испытание.

Если использовать терминологию модели путешествия героя, Секвенция 6 становится приближением к самой заветной пещере или приближением к логову злодея. Этого темного места протагонист боится больше всего – его внутренние страхи выведены наружу в виде ужасного места. Это действие эквивалентно тому, как Джеймс Бонд пробирается на секретную базу противника, чтобы противостоять ему и помешать реализации его коварного плана. Или его можно рассматривать как выход героя с командой на поле боя, где им предстоит самая масштабная битва в войне. Другими словами, герой отправляется в путь один или в составе группы, в зависимости от того, что лучше подходит для вашей истории. Когда дело дойдет до кризиса в конце второго акта, герой физически или фигурально окажется один и ему придется противостоять злодею без прикрытия или подстраховки, но пока его могут сопровождать сторонники.

1. Подготовка к испытанию

То, что мы видим в этой части истории, – это вторая попытка протагониста достичь внешней сюжетной цели. Точная природа этой цели могла измениться в результате информации, полученной в срединный момент, так что герой больше не идет к неправильной цели. Зная свою обновленную цель, он должен сформулировать новый план. Его этапы будут аналогичны тем, что требовались для первой попытки. Приведем их в качестве напоминания:

1. Определите желаемый результат.

2. Поставьте цель, которая приведет к желаемому результату.

3. Создайте план достижения цели.

4. Определите ресурсы для реализации плана: знания, навыки, оборудование, люди и т. д.

5. Проведите анализ имеющихся ресурсов.

6. Дополните ресурсы, оцененные на предыдущем этапе как недостающие, включая набор членов команды и/или проведение обучения.

7. Составьте график выполнения отдельных действий, предусмотренных планом.

8. Сделайте первый шаг.

Я не собираюсь вновь подробно останавливаться на них, и вы в вашем повествовании избегайте показывать читателю то, что он уже видел; сделайте эту последовательность пунктов планирования и подготовки отличающейся от предыдущей. Акцентируйте отличия, подчеркните новые конфликты, а все совпадения и повторы оставьте без внимания, упомянув лишь вскользь.

Если протагонист возглавляет команду, то между первой неудачной попыткой и второй что-то должно измениться. Возможно, изменился состав команды. Некоторые участники могли быть ранены или убиты во время первой попытки или покинули команду по иным причинам; кого-то повысили в должности за героизм в предыдущем бою; кому-то, возможно, придется взять на себя роли, которым они не обучены или которые им не по плечу, так как прежних исполнителей больше нет. Если наставник героя пострадал во время первой серьезной попытки достичь цели, теперь протагонист остался без своего самого ценного советника.

Подготовка к новому сражению может включать в себя чистку и проверку оружия, ремонт и облачение в доспехи – или аналогичные меры. Члены команды могут разделить совместную трапезу или обменяться шутками, зная, что на рассвете они выйдут на поле боя.

2. Противостояние

Герой в одиночку или его команда сталкиваются с различными внутренними и внешними препятствиями. В команде обостряется проблема лидерства: один или несколько ее членов бросают или предают протагониста. Другие пытаются выразить ему недоверие или говорят о дурных предчувствиях. Все это влияет на моральный дух команды в целом, подрывая его. Герою необходимо поддерживать спокойствие и уверенность. Подходы к логову злодея, скорее всего, будут хорошо защищены, что усложнит путь к нему. Эти физические барьеры символизируют внутренние препятствия, с которыми сталкиваются главный герой и члены его команды. Преодоление этих трудностей дает новую информацию, опыт и уверенность, которые пригодятся в предстоящем финальном противостоянии. Стычки на этом отрезке пути могут лишить героя ценных ресурсов и даже членов его команды. Такие потери увеличивают сомнения в успехе и подрывают уверенность оставшихся соратников.

3. Преступный мир или логово злодея

Логово злодея, изображаемое в мифологии как темная пещера или страна мертвых, олицетворяет собой то, чего протагонист боится больше всего. Это ситуация, напоминающая о травмирующем инциденте в его прошлом, из-за чего герой противится переменам. Для Хамфри Богарта в «Касабланке» это осознание того, что он все еще глубоко влюблен в Ильзу и может потерять ее снова. Для Джеймса Бонда это вступление в извращенный мир суперзлодея, чьи амбиции и моральные ценности противоположны всему тому, что Бонд по праву защищает. Логово злодея – это то, что угрожает физическому благополучию героя, его психическому здоровью и/или эмоциональной стабильности, безумное, запутанное и непонятное место, где не действуют привычные правила. Там ваши самые глубокие и темные страхи будут использованы против вас. Этакий Диснейленд для психов. Возможно.

Темный мир не обязательно должен быть реальным темным местом и вообще не предполагает непременную смену локации. Хотя часто присутствует некий символический переход через границу и даже вызов, брошенный «стражем порога». На самом деле мы видим, как герой попадает в ситуацию, с которой боится столкнуться.

Ситуация, в которой оказывается протагонист, обычно почти идентична той, с которой он столкнулся прежде в этой истории – или ранее в своей жизни – и не справился с ней. Теперь речь о втором шансе, возможности для героя искупить свою вину. Но на этот раз ставки гораздо выше.

Персонажу, возможно, придется миновать стража границы, чтобы попасть в иной мир, и, как правило, он продемонстрирует навыки, отличные от тех, что требовались для прохождения мимо стражи в конце первого / начале второго акта. Тогда он использовал силу, хитрость или обаяние – все что угодно, чтобы преодолеть порог и доказать, что он готов принять вызов.

На новом пороге ему нужно будет показать, чему он научился в результате своего опыта, полученного по ходу повествования. Пересечь границу с помощью силы или в схватке лицом к лицу невозможно. Более того, это потребует более эмпатичного подхода. Герою придется продемонстрировать понимание мира злодея – как и в случае с первым порогом, ему надо будет доказать, что он достоин войти в этот темный мир, требующий понимания качеств демонов, населяющих его. В боевиках герой часто проникает в логово злодея, замаскировавшись под одного из его соратников. Чтобы попасть туда, он должен выглядеть и вести себя как мелкий демон. Это требует понимания людей, которые населяют такой мир. Кристофер Воглер называет еще один способ, с помощью которого протагонист может пройти тест на эмпатию: достаточно доказать понимание позиции стража порога и обратиться к нему с эмоциональным призывом, чтобы страж позволил ему пройти. Вместо того чтобы пытаться убить стража, герой проникает в его сознание и спрашивает себя: что я чувствовал бы на его месте? Что убедило бы меня пропустить кого-то? Он должен доказать стражнику свою правоту ненасильственным способом.

Пересечение этого порога, физического или психологического, – важный момент для героя, поскольку это первый шаг к тому, чтобы встретиться лицом к лицу со своим страхом и победить его. Переступив порог, герой оказывается в ловушке незнакомого мира и не может вернуться назад – он должен встретить любую опасность, которая ждет его впереди.

Особенностью этого этапа поисков является то, что герой обычно оказывается в изоляции и сталкивается со своими страхами в одиночку. Его наставник ушел, поскольку ему больше нечего предложить герою, или был убит злодеем, или доказал, что отныне не годится в качестве проводника. Члены команды покинули его или погибли. И теперь, подобно Гэри Куперу в фильме «Ровно в полдень», он стоит в одиночестве, собираясь пройти последнее испытание. Попав в чуждый мир, протагонист оказывается в самом сердце проблемы, в центре паутины, в сокровищнице драконьего логова, в самой глубокой и темной пещере царства повелителя демонов. Пусть это всего лишь дом родителей его возлюбленной, но это самая пугающая ситуация, с которой он когда-либо сталкивался. По мере того как герой продвигается все глубже и глубже в это мрачное царство, пространства, куда он попадает, становятся все меньше, а проходы, через которые он проходит, все уже. Это символическое сужение напоминает затягивающуюся петлю: силы зла – как внутренние, так и внешние – надвигаются на него, и его возможности действовать постепенно сокращаются. Его подталкивают к встрече с тем, чего он больше всего боится.

Хватит ли у героя сил, чтобы выдержать это тяжелейшее испытание? Не переключайтесь, чтобы узнать…

4. Высшее испытание

Герой расправляет плечи и шагает вперед, готовый – по крайне мере, он так считает – встретить испытание. Он сделал все возможное для подготовки, располагает необходимой информацией и надеется, что знает, с чем ему предстоит столкнуться и чего от него ждут. Все, что нужно сделать герою, – это придерживаться правильного морального подхода, и успех будет более или менее гарантирован. Ему придется пережить несколько трудных часов, но все не так плохо, как он всегда боялся.

Или ему так кажется. Испытание – это заключительная часть развязки, и именно здесь все для героя рушится.

Эта часть повествования включает в себя несколько этапов – по большей части они позаимствованы из сюжетных моделей Кристофера Воглера, Дэна Декера[83] и Роба Тобина[84].

1. Герой начинает действовать.

2. Антагонист наносит ответный удар.

3. Акт отчаяния.

4. Ошибочное решение.

5. Нападение сопротагониста.

6. Крушение.

7. Вторая крупная неудача.

8. Кризис – самый темный час главного героя.

9. Крах – протагонист достигает переломной точки.

10. Победа антагониста.

1. Герой начинает действовать. Протагонист воплощает свой план в жизнь, совершая первый шаг. В этот момент он чувствует себя вполне уверенно, поскольку знает, что поступает правильно.

2. Антагонист наносит ответный удар. Противник или его приспешник реагируют на первое действие героя, провоцируя неудачу или ослабляя его воздействие. В результате обычно антагонист расширяет зону своей угрозы, а герой – зону своего беспокойства, то есть ставки повышаются. Как правило, антагонист наносит ответный удар, и не только сам главный герой, но и кто-то из его близких подвергается угрозе и/или страдает. В результате действий протагониста кто-то еще подвергается опасности. Значит, теперь главный герой должен взять на себя ответственность за судьбу этого человека или группы людей.

3. Акт отчаяния. В ответ на растущее давление протагонист нарушает собственные правила поведения и/или морали – пытается выбить клин клином и победить антагониста на его поле, применяя его же методы. Это момент, когда герой и антагонист наиболее похожи – с той лишь разницей, что протагонист нарушает свои собственные правила, поступая, по его мнению, аморально, а антагонист действует в соответствии со своими правилами и совершает то, что считает правильным и приемлемым. Одинаковые действия, но разные точки зрения. Этот аморальный поступок героя приводит к неудаче. Поначалу может показаться, что он удался, обеспечив ложное решение (см. ниже), но в действительности действие приведет к непредвиденным последствиям, которые быстро значительно ухудшат ситуацию героя. Его аморальный поступок причинит вред сопротагонисту или приведет к тому, что союзник окажется в плену у антагониста. Герой может попасть в плен одновременно с ним или попытаться спасти сопротагониста и в итоге оказаться в плену.

Нарушение собственных правил стало для героя последним средством – теперь ему не остается ничего другого. Что он может сделать? У него не осталось выбора, он исчерпал все возможности. Но на самом деле все не так.

Отказ от своих принципов был отчаянным поступком, мотивированным отчасти тем, что протагонист не желает сталкиваться со своим самым большим страхом. Но именно это и требуется от него в данный момент. Он пока не готов – ситуация должна стать еще хуже, прежде чем он согласится принять последний вызов. До этого момента герой пытался уничтожить антагониста – но в действительности ему нужно проникнуть в голову врага, чтобы понять его планы и мотивацию. Однако для этого протагонист должен признать темную сторону своего собственного характера, которую символизирует антагонист, а это слишком страшно для него. Он презирает эту сторону своего характера и отказывается признать ее существование.

4. Ошибочное решение. Может показаться, что аморальные действия героя увенчались успехом и он положил конец плану противника. Но это лишь временный успех, и вскоре антагонист вернется еще более сильным, чем прежде, и вдвое более злым. Другая форма неверного решения возникает, если аморальный поступок героя не приводит к победе над антагонистом, но заставляет противника обратиться к герою с предложением. Увидев, что тот поступил безнравственно, антагонист скажет: «Мы с тобой не такие уж разные», а затем предложит герою партнерство, чтобы действовать вместе. В зависимости от его душевного состояния на тот момент герой может всерьез задуматься над этим предложением. Возможно, ему понравилось вести себя безнравственно. Свобода от собственных правил опьянила его. Таков момент искушения и одно из последних испытаний, которое предстоит пройти герою. У него может даже возникнуть соблазн попытаться свергнуть антагониста, чтобы самому занять его трон – он станет новым криминальным авторитетом или суперзлодеем. Свержение антагониста – правильная цель, но добиваться ее просто для того, чтобы занять его место, – значит поступать верно по неправильной причине.

Иногда герой присоединяется к антагонисту на некоторое время, пока реальные последствия аморальных действий противника не станут для него очевидны. Или он притворяется, что присоединился к антагонисту, пытаясь подобраться к нему поближе и надеясь найти момент, когда он сумеет наконец победить соперника. Наконец, он может заявить антагонисту: «Лучше я умру!» В таком случае враг согласится исполнить его желание.

5. Нападение сопротагониста. Что бы ни произошло в пункте 4 выше, герой, скорее всего, столкнется с разгневанным сопротагонистом. Его аморальный поступок привел к потере уважения со стороны сопротагониста и, возможно, других людей вокруг него. Сопротагонист – его союзник или возлюбленная – бросит ему вызов из-за его аморальных поступков. Здесь сопротагонист выступает в роли совести героя, как Джимини Крикет. Герой знает, что поступил неправильно, хотя зачастую отрицает это даже перед самим собой. Но он об этом знает и в результате занимает оборонительную позицию, отказываясь принимать критику сопротагониста. Такая реакция со стороны союзников усиливает давление на героя, заставляя его усомниться в своих ценностях и правильности поведении. Это дополнительное напряжение становится последней каплей, разрушающей отношения между героем и сопротагонистом. Последний может поставить протагонисту ультиматум или же решит, что герой не способен сделать то, что должен, и, бросив его, отправится в путь, чтобы попытаться победить злодея без участия героя. В итоге сопротагонист будет схвачен, ранен или даже убит, что еще больше усилит давление на главного героя. Или же сопротагонист пошлет героя к черту и прекратит отношения с ним, оставив ошеломленного персонажа в одиночестве.

6. Крушение. После того как сопротагонист покинул его или был отнят антагонистом, герой находится на финальной стадии, приближаясь к развязке. Ее причиной отчасти является то, что протагонист оказывается на перепутье: он пытается удержать свой старый, комфортный образ жизни и в то же время стремится воспользоваться возможностями, которые открывает перед ним новая жизнь. Но эти две вещи несовместимы – чтобы получить новое, он должен пожертвовать старым. В глубине души он знает это, но его пугает такая перспектива, а потому нужен последний толчок – крушение, чтобы заставить его сделать верный выбор. Герой близок к тому, чтобы отказаться от своих поисков, поскольку его цель кажется недостижимой. Все, на что он раньше опирался, – люди, места, поведение, навыки, знания и опыт – все это теперь отнято у него или оказалось несоответствующим задаче. Он чувствует, что земля уходит у него из-под ног и ему больше не за что держаться.

Хуже быть уже не может, правда? Конечно может! Именно так и будет.

7. Вторая неудача. Вторая попытка героя достичь внешней цели проваливается даже после того, как он использовал последний шанс добиться успеха, используя аморальные действия. Они либо сразу же терпят неудачу, либо оказываются безрезультатными или даже успешными, но затем имеют отложенные последствия, которые приводят к провалу. Казалось, что протагонист наконец-то достигнет своей внешней цели, и даже могло показаться, что он это сделал. Но у него отнимают победу, и вместо нее он терпит катастрофическое поражение. Это хуже, чем герой мог себе представить, потому что отныне на волоске не только его собственная судьба (или счастье), но и судьбы близких ему людей. И в этом есть его вина. Его выбор и действия привели к тому, что под угрозой оказались ни в чем не повинные люди. И он потерял не только то, что имел в первом акте, свою прежнюю жизнь, но и всякий шанс на удивительную новую жизнь, которую герою довелось увидеть в пятой секвенции, после откровения в мидпойнте.

8. Кризис – самый темный час героя. Неудача – то, чего протагонист с самого первого акта боялся больше всего, – произошла. И это хуже, чем он себе представлял. Герой чувствует себя потерянным, невежественным, безнадежным и глупым. Это самый тяжелый момент в его жизни – он опустошен и считает, что потерял все. В боевиках это соответствует эпизоду, когда герой захвачен в плен и находится во власти злодея, а смерть – на расстоянии одного удара сердца. В романтической истории это момент, когда парень теряет девушку, и кажется, что их невозможно помирить. И протагонист, и читатель должны быть убеждены, что нет никакой надежды на то, что ситуация изменится. Такова часть игры – ситуация в конце второго акта должна выглядеть безнадежной. Нам требуется, чтобы читатель поддерживал нас, надеясь, что мы сумеем вытащить героя из этой глубокой, темной ямы.

Герой потерпел неудачу и должен осознать это. Ему придется пережить сей худший из возможных моментов, чтобы (а) научиться смирению – пониманию, что он не контролирует события и людей силой своей воли; и (б) оказаться вынужденным пересмотреть свои жизненные приоритеты. Только потеряв все, он сумеет увидеть то единственное, что для него важнее, чем все остальное. Только теперь он готов принести неотвратимую жертву, чтобы доказать тематический аргумент истории и то, что он достоин, чтобы все, чего не хватало в его жизни, его величайшая потребность наконец была удовлетворена.

Обратите внимание, что этот кризис противоположен развязке, что произойдет в кульминации истории в третьем акте. Там судьба героя изменится на противоположную. Если вы планируете счастливый (или ироничный) финал, то кризис в конце второго акта должен быть трагедией.

Если же вы планируете трагическую концовку для персонажа в кульминационный момент повествования, то противоположная ситуация в конце второго акта будет выглядеть как победа.

9. Герой достигает переломной точки. Ситуация стала настолько плохой, что герой теряет контроль над собой, и эта потеря пугает его. Такова его эмоциональная реакция на кризис. Сильные эмоции – смех, плач или гневный крик – подтверждают его разочарование и уязвимость. Протагонист испытывает крайнее разочарование, гнев и чувство утраты, поскольку ему кажется, что его предали или подвели люди и обстоятельства. Он почувствует, что момент счастья, который он испытал в Секвенции 5, оказался жестоким обманом, потому что теперь у него отняли все шансы на достижение такого счастья в долгосрочной перспективе. Он может обвинять других, но в глубине души герой считает, что сам виноват в этой ужасной ситуации – таков результат его собственных действий или бездействия. Он позволил антагонисту победить и считает, что должен сам решить проблему. В одиночку. Это последний признак того, что он пытается доминировать и контролировать ситуацию силой воли, вместо того чтобы открыться и жить настоящим, таким образом получив реальное понимание того, что от него требуется.

Протагонист может отталкивать окружающих, отказываясь от любых предложений помощи, говоря: «Нет, это моя проблема». Он также настолько уязвим и напуган, что чувствует себя неспособным довериться кому-либо. В этот момент он нуждается в поддержке и понимании сопротагониста, но отталкивает его, если еще не потерял союзника раньше. Главного героя одолевают саморазрушительные чувства. Он считает, что его положение безнадежно и с ним ничего нельзя поделать. Это действительно так, если только герой не сумеет преодолеть сомнения в себе.

Обратите внимание, что такой срыв, переломная точка может произойти до акта отчаяния – потеря самообладания подтолкнет героя совершить аморальный поступок.

10. Антагонист одерживает верх. Кажется, что антагонист победил. Все, кто дорог герою, теперь в опасности. Противник начинает завершающие действия по реализации собственной (злодейской) цели и, кажется, уверен в ее достижении. Он делает то, на что герой должен отреагировать. Это новый стимул, но, чтобы успешно откликнуться на него, герою придется принять важное решение.

Я считаю, что шестая секвенция и второй акт заканчиваются именно этим клиффхэнгером – протагонист потерпел поражение и стоит перед выбором, что делать дальше. Это может выглядеть мелодраматично, но нюансы не мой конек. Вероятно, вы это заметили. Другие теоретики полагают, что второй акт заканчивается тем, что герой принимает решение и готов к следующим действиям. Честно говоря, не так уж важно, где вы проведете линию, обозначающую конец второго акта / начало третьего акта, поскольку границы между ними не существует – мы просто используем эти структурные единицы для удобства построения сюжета. Поскольку другие секвенции начинаются с переходной сцены, в которой протагонист реагирует на кульминацию предыдущей секвенции и принимает решение о том, как ему откликнуться, я полагаю, это означает, что Секвенция 6 заканчивается кризисом, а Секвенция 7 начинается с решения героя. Вероятно, в какой-то степени это зависит от того, насколько драматичным вы сумеете сделать принятое решение – достойно ли оно того, чтобы стать кульминацией секвенции и акта? Это решать вам. Я помещаю его в третий акт.

Конец второго акта – второй важный поворотный момент в сюжете. Он формирует основу для третьего акта. Этот поворотный момент должен быть вызван действиями героя и непосредственно его касаться. И он должен логически вести к третьему акту и финальной кульминации истории.

Если вы моргнули и не заметили, это и есть конец второго акта. Мы прошли долгий путь. Самое сложное позади.

Осталось только создать кульминацию – высшую точку драматизма и эмоций в нашей истории – и дело будет почти сделано.

Акт III: Финал – кульминация и развязка

Если конец фильма – самая захватывающая или эмоционально насыщенная часть, то зрители радостно выходят из темноты, и так рождается сарафанное радио.

Уильям Голдман[85]

В первом акте вы обещали конфликт, столкновение противоборствующих сил, фейерверк страстей, как физический, так и эмоциональный. В кульминационный момент сюжета вам наконец придется выполнить данное обещание. Меньше всего вам хочется, чтобы читатель почувствовал себя разочарованным или обманутым концовкой. Мы узнали, чего больше всего боялся герой и какая ужасная судьба ждала его, если бы он не достиг своей цели.

Во втором акте герой оказался в безвыходном положении, фактически побежденным – его мир превратился в руины, все, о чем он заботился и на что надеялся, очевидно, было для него потеряно. Его худшие опасения сбылись, и его постигла ужасная участь – или что-то еще более страшное! Теперь ему предстоит принять последнее и самое важное решение во всей этой истории, а возможно, и во всей его жизни. Когда рассеется дым и осядут физические или метафорические обломки, ему предстоит сделать выбор: предпримет ли он еще одну отчаянную попытку достичь своей цели по сюжету – добейся или умри? Все, что вы написали до сих пор, вело к этому решающему моменту. Чувствуете ли вы давление?

Третий акт – это финал, состоящий из Секвенций 7 и 8. Секвенция 7 – кульминация повествования, где наконец-то решается главный драматический вопрос. Секвенция 8 – последствия этой кульминации, когда все концы сходятся и мы возвращаем героя к равновесию его новой повседневной жизни. При условии, что он выйдет из кульминации живым.

Ваш читатель должен с нетерпением ждать продолжения, чтобы узнать, как протагонист выберется из ямы, куда он попал в конце второго акта. А вы, как писатель, должны с нетерпением написать это, чтобы рассказать, чем все закончится. Если же вы рассматриваете описание этого финального столкновения как последнюю задачу, с которой нужно покончить, чтобы завершить эту чертову книгу, то вы не в том месте, чтобы писать эффектную кульминацию. Либо вы не провели необходимую подготовку, чтобы привести себя в состояние, в котором вы сумеете ее написать, причем написать быстро и хорошо. Либо что-то пошло не так в начале вашей истории, и подсознание шепчет, что нужно исправить недочеты, прежде чем вы правильно напишете грандиозный финал.

Если вам надоела идея кульминации, потому что вы знаете, что должно произойти, то велики шансы, что концовка слишком очевидна и читатель увидит ее за версту. Мы рассмотрим несколько способов переосмыслить финал и придумать то, что будет казаться одновременно неизбежным и неожиданным.

В третьем акте нужно сделать четыре вещи:

I. Обеспечить сильную, эмоциональную кульминацию, которая оправдает обещание конфликта, данное в первом акте, и предвкушение, нараставшее в течение второго акта.

II. Найти разрешение отношений, возникших в первом акте и развитых во втором акте.

III. Обеспечить эмоционально удовлетворяющее разрешение.

IV. Ответить на главный драматический вопрос и доказать тематический аргумент.

В финальном противостоянии с антагонистом, в кульминации истории, герой должен встретиться с ним лицом к лицу и победить. Для этого протагонисту придется столкнуться с почти невыполнимым испытанием и принести какую-то жертву, чтобы доказать, что он готов заплатить любую цену, чтобы защитить то, что ему дороже всего, – человека и/или ценность.

Не добавляйте в концовку ничего нового. Ни новых персонажей, ни декораций. В этой части рассказа нет времени на описание обстановки или представление действующих лиц. Концовка истории должна логически вытекать из того, что ей предшествовало, но в то же время быть неожиданной: читателям нравится угадывать, чем закончится повествование, но они не хотят иметь возможность точно предсказать его финал.

Читатель должен счесть концовку эмоционально насыщенной. Это не значит, что она непременно будет счастливой, но она должна принести удовлетворение. Такая концовка соответствует обещаниям, данным в первом акте. Тогда были представлены и приведены в движение силы, ведущие к столкновению. Во втором акте эти силы все ближе и ближе подходили к открытому конфликту, и вот в третьем акте мы видим, к какому результату все шло. В удовлетворяющем финале присутствуют те же персонажи, ситуации и конфликты, которые были представлены в первом акте. Не должно быть никаких новых элементов, появляющихся в последнюю минуту, – никакой кавалерии, скачущей по холму, чтобы спасти положение. Это будет выглядеть как обман. Ситуация должна разрешиться благодаря действиям протагониста.

Концовка строится на том, что произошло раньше. Роберт Дж. Рэй и Брет Норрис в книге The Weekend Novelist / «Роман выходного дня»[86] говорят, что в третьем акте следует «сосредоточиться на эхе, повторяющихся отголосках – повторяющихся образах, повторяющихся строках, повторяющихся происшествиях – повторениях, которые воспроизводятся в вашем романе по мере того, как вы в конце концов приближаетесь к эффекту, похожему на симфонию».

И финал должен показать давно анонсированное столкновение: нельзя уклониться от него, заставив две противоборствующие стороны прийти к взаимовыгодному компромиссу. Нельзя, чтобы финальное столкновение произошло за сценой, а затем были показаны его последствия. Ваш читатель купил билеты в первый ряд на битву титанов, и именно ее вы обязаны ему представить. Это не значит, что непременно должна произойти физическая битва как таковая, но кульминация предполагает максимальное напряжение и сильные эмоции.

Удовлетворяющая концовка – также та, в которой каждый персонаж получает то, что он заслужил своими действиями в ходе повествования. Джеймс Фрей в книге How to Write a Damned Good Novel / «Как написать гениальный роман»[87] называет это вынесением приговора в суде поэтического правосудия, с наказанием, соответствующим преступлению. Концовка должна быть решающей – мы должны узнать, кто победил, а кто проиграл; увидеть, достиг ли герой своей цели или нет. Мы обязаны увидеть ответ на главный драматический вопрос. И, как мы выясним позже, на него можно ответить одним из четырех вариантов концовки – один из них окажется наиболее подходящим для истории, которую вы рассказываете.

Чтобы создать приемлемый финал, который удовлетворит все ожидания читателя, вам нужно вспомнить обещания, данные еще в первом акте. Выбор жанра обещает определенные вещи – вам предстоит обеспечить соответствующую жанру кульминацию. Выбранный вами главный герой, с его специфическими надеждами и страхами, обещает конкретные аспекты концовки. Настроение и стиль, с которыми вы начали повествование, повлияют на концовку: если вы начали с мрачного реализма, то дешевый фарс в финале вряд ли устроит читателя. Была обещанная вами история холодной и суровой или теплой и уютной?

Начало также обещает эмоциональное переживание, которое должно быть обеспечено концовкой. Вы обещали читателю историю любви? Триллер? Борьбу за справедливость? Разоблачение коррупции? Исследование иного фантастического мира?

Если история получилась не такой, как вы изначально задумывали, но новый финал выглядит лучше, то вам придется вернуться и исправить начало – заменить исходные обещания новым набором, который ваша концовка сможет выполнить. Это одна из самых крутых вещей в писательстве: возможность путешествовать во времени.

Секвенция 7: кульминация

Второй акт закончился тем, что главный герой оказался в кризисной точке, переживая свой самый темный час. Секвенция 7 начинается с того, что ему предстоит принять решение: сдаться или предпринять последнюю попытку достичь своей сюжетной цели? Сцена принятия решения является одной из самых важных во всем повествовании – все шло к этому моменту. Но это и относительно короткая сцена: мы приближаемся к концу истории, и события должны развиваться быстрее, теперь все идет по наклонной. Когда протагонист принимает решение о том, как поступить, фактически готовясь к третьей попытке, период подготовки также будет относительно коротким.

В седьмой секвенции сюжета время почти всегда сокращается, поскольку герою приходится спешить, чтобы помешать антагонисту достичь его конечной цели. С этого момента не будет никаких пауз, никаких моментов для размышлений или расслабления. По этой причине кульминация многих произведений состоит из одной сцены или последовательности тесно связанных сцен.

В эту последовательность можно включить следующие моменты:

1. Реакция на кризис – решение или дилемма.

2. Действия антагониста, вынуждающие главного героя отреагировать.

3. Открытие или откровение.

4. Наивысшая ставка.

5. Читатель узнает о возросшей угрозе.

6. Тематический аргумент – изложение пересмотренной точки зрения.

7. Финальная битва.

8. Битва начинается неудачно для протагониста.

9. Герой узнает о возросшей угрозе.

10. Протагонист находит способ дать отпор – совершить акт самопожертвования.

11. Исход сражения.

1. Реакция на кризис – решение или дилемма

Кризис – это состояние, при котором назревают решительные перемены в ту или иную сторону.

Лайош Эгри[88]

В начале седьмой секвенции главный герой разбит и растерян: он потерял все, что для него важно, – то, что у него было в первом акте, до инициирующего инцидента, и все, что он приобрел после. Даже сопротагонист исчез – его отнял антагонист или он покинул героя в результате несогласия с его действиями во время второго акта. Протагонист находится в состоянии шока, который может вскоре перерасти в депрессию – это снова кривая изменений Кюблер-Росс, но на сей раз ему придется пройти все стадии довольно быстро, поскольку время на исходе. Теперь он должен решить, что делать дальше. Разрешение кризиса – момент, к которому вела вся история. Это наша scène à faire[89], обязательная сцена, где сходится все – сюжет, персонаж и тема. От последнего решения, которое герой примет в истории, и от того, какой выбор он сделает, зависят ответ на главный драматический вопрос, доказательство тематического аргумента и направление дальнейшей жизни протагониста.

Этот поворотный момент в конце второго акта по своей природе схож с инициирующим инцидентом в первом акте. Герой оказывается перед сложным выбором – дилеммой. Тот персонаж, каким мы встретили его в первом акте, не сумел бы совершить сейчас правильный выбор. Он даже не смог бы осознать представившуюся ему возможность. Ему предстоит полностью отказаться от прежней жизни и поведения – и так же полностью посвятить себя новой жизни. Теперь, когда все остальное отброшено, протагонист впервые в жизни будет судить о том, что для него действительно важно. Его суждения больше не замутнены тривиальными заботами и мелкими тревогами. Кризис довел его до такого уровня, что он способен испытать и продемонстрировать смирение.

Во второй половине второго акта жизнь героя разрушена. Его представление о себе – о том, кем он себя считал, – оказалось ложным. Друзья предали его. Он нашел любовь и потерял ее. Поведение и навыки, которым он доверял и на которые полагался, дали обратный эффект, а его представления о том, как устроен мир, оказались неверными. Только дойдя до состояния, когда его старое «я» разрушено, герой готов восстановить новую, истинную версию себя. Только сейчас он находится в том положении, когда, приняв правильное решение, сумеет полностью выстроить свою новую жизнь. Этот момент в сюжете иногда называют переживанием смерти, когда прежнее «я» героя должно умереть, чтобы позволить ему возродиться в качестве нового «я». Его старые убеждения и способы поведения изжили себя, и ему нужно от них избавиться. Именно к этому моменту все время вела история. Протагонисту предоставляется возможность навсегда изменить свою жизнь. Теперь все зависит от того, какой выбор он сделает в критический момент. Ставки высоки как никогда – и с точки зрения его внутреннего конфликта, и с точки зрения противостояния во внешнем мире. Он стоит обнаженный и одинокий, полный сомнений в себе. Ему предлагают принести самую большую жертву, которую он когда-либо приносил в своей жизни. Физическое и эмоциональное выживание главного героя будет зависеть от исхода этого решения и действий, которые он предпримет в результате. Он должен совершить последний прыжок веры[90]. Но достаточно ли он силен, чтобы пройти через это?

Вот позаимствованный из книги Ф. А. Рокуэлла How to Write Plots that Sell / «Как писать сюжеты, которые продаются»[91] перечень качеств, которыми должен обладать главный сюжетный кризис:

I. Дилемма, предлагающая два варианта действий, когда герой вынужден принимать решение.

II. Два варианта, каждый из которых предлагает протагонисту то, что он хочет, но в то же время требующие от него пожертвовать тем, что тоже представляет для него ценность.

III. Высокие ставки – протагонист должен рисковать чем-то значительным, чтобы вызывать у читателя сильные эмоциональные переживания.

IV. Решение, раскрывающее истинную сущность героя и коренным образом меняющее его жизнь.

V. Решение, связанное с тематическим аргументом.

VI. Ситуация, которая является кульминацией целого ряда кризисов, нарастающих по мере развития сюжета.

Характер выбора, с которым сталкивается герой, зависит от типа истории, которую вы рассказываете. В самой простой сюжетно ориентированной истории, которая зависит исключительно от внешних действий, первые две попытки героя справиться с ситуацией не увенчались успехом, и он должен решить, стоит ли предпринимать третью попытку, а если да, то что именно предстоит сделать. Например, в детективном романе следователь обычно обнаруживает последнюю зацепку, которая, как кажется читателю, делает все расследование еще более запутанным (кризис), но герой использует ее и объявляет, что теперь ему известны личность и мотивы убийцы.

Его решение довольно простое – раскрыть правду подозреваемым и читателю. Это может быть классическая сцена в гостиной, или потребуется план, как заманить убийцу в ловушку и обманом заставить его признать свою вину. Тема такого рода произведений достаточно очевидна – справедливость торжествует, невиновность вознаграждается, а вина наказывается, и детектив проявляет себя героем, демонстрируя свои навыки следователя и упорство в обеспечении торжества справедливости.

В истории, где присутствуют и внешний, и внутренний конфликты, протагонисту предстоит сделать моральный выбор, и обычно ему приходится выбирать между эгоистичным образом действий, когда он получает то, что хочет, и самоотверженным, когда он приносит свое желание в жертву, чтобы достичь того, что принесет пользу обществу в целом.

Наконец, в повествовании о несовершенном герое протагонист сталкивается с той же моральной дилеммой, но его решение оказывается еще более трудным, потому что он борется еще и с собственным внутренним недостатком – и этот недостаток заставляет его склоняться к эгоистичному решению, а не к самоотверженному.

Пока что давайте сосредоточимся на особенностях истории, в которой присутствуют как внутренний, так и внешний конфликты, поскольку это наиболее распространенный тип, встречающийся сегодня в жанровых и популярных повествованиях. Оба они придают сюжету глубину и вместе работают на доказательство тематического аргумента.

Кризисный момент в сюжете – это точка максимальной возможности и наибольшей опасности: есть все, ради чего стоит играть, и все, что можно в итоге потерять. Выбор будет сделан между двумя вариантами действий, оба из которых сулят герою как потери, так и приобретения. Каждый из них потребует от него определенной жертвы, отказа от одного ради достижения другого. Выбор делается между большим из двух взаимоисключающих благ – если он выберет одно, то автоматически потеряет другое. Или же протагонисту придется выбирать между меньшим из двух зол, когда устранение одного автоматически приводит к появлению другого. После того как кризисная точка принятия решения достигнута, пути назад уже нет: герой должен сделать выбор, компромисс невозможен, и он не может сказать «ни то, ни другое».

Две вещи, между которыми протагонист вынужден выбирать в критический момент, представлены или, по крайней мере, подразумеваются в первом акте. В истории с любовным треугольником герой в первом акте знакомится с двумя людьми, которые станут его/ее возлюбленными. Если кризисный выбор стоит между личными отношениями и работой, оба эти варианта будут представлены до конца первого акта. Если его окончательный выбор связан со спасением жизни возлюбленной и спасением жизни жителей города, первый акт познакомит нас с возлюбленной и тем значением, которое герой придает помощи местному сообществу.

Во втором акте мы исследуем и продемонстрируем важность этих двух вещей в жизни протагониста. Он может проводить время с каждой из двух возлюбленных, предаваясь веселым и приятным занятиям (возможно, занимаясь сексом) с каждой из них и обнаруживая, что у него много общего с ними. Наш герой может пытаться разделить свое время между партнером и работой, иногда отдавая предпочтение партнеру, а иногда – работе. Или же мы видим, как персонаж занимается работой или волонтерской деятельностью, где он помогает большим группам людей, и при этом по уши влюбляется в одного особенного человека. Обе стороны должны быть созданы и показаны одинаково важными для героя, чтобы, когда ему придется выбирать между ними, это действительно оказалось сложной задачей. Кризисный выбор должен стать самым серьезным испытанием, с которым он столкнулся за всю историю, и читатель обязан поверить, что решение протагониста действительно могло оказаться любым.

В книге «История на миллион долларов» Роберт Макки говорит, что сцена, в которой принимается кризисное решение, должна быть «нарочито статичным моментом». Мы должны быть там и страдать вместе с героем, пока он колеблется, принимая решение. Макки сравнивает эту сцену с плотиной, которая сдерживает эмоции, позволяя давлению нарастать, прежде чем оно наконец выплеснется в действие в кульминации. Мне нравится этот образ. В качестве примера Макки приводит фильм «Тельма и Луиза», где две главные героини сидят в машине на краю обрыва, собираясь сделать свой кульминационный выбор. Хотя с субъективной точки зрения героя оба варианта должны казаться одинаково желательными (или нежелательными), события сюжета необходимо выстроить так, чтобы читатель знал, какой из них следует выбрать герою. Объективная точка зрения показывает нам, что один из вариантов – это бескорыстный моральный выбор, а другой – эгоистичный аморальный выбор. Один вариант выгоден только герою, давая ему то, что он хочет; другой принесет пользу обществу или человечеству в целом, защищая какую-то ценность, жизненно важную для всего общества.

Читатель должен желать, чтобы протагонист сделал правильный моральный выбор, и в то же время переживать, что тот предпочтет эгоистичный вариант. Часто в сюжете мы пытаемся создать впечатление, что безнравственный выбор имеет гораздо больше шансов на победу, а моральный крайне маловероятен. Это помогает повысить напряженность и эмоциональную вовлеченность читателя. Решение, которое принимает герой, говорит нам о том, какой он на самом деле человек, потому что в принятых решениях каждый раскрывает свое истинное «я». Дара Маркс называет этот момент трансформационным, потому что именно здесь протагонист определяет свою судьбу. Другие люди могут пытаться повлиять на его решение в ту или иную сторону, но в конечном итоге это его личный выбор. Решение – его намерение – на самом деле важнее, чем результат действий, которые он предпримет в соответствии с принятым решением. Неважно, преуспеет он или потерпит неудачу, но он предпринял это действие по правильным причинам (или нет, в зависимости от того, что вы пытаетесь доказать в своей истории).

В книге In Narrative Technique / «Техника повествования»[92] Томас Х. Уззелл приводит схему, которая облегчает визуализацию двух противоречивых желаний, влияющих на героя:

Если это не помогает, попробуйте представить, что ваш герой привязан к двум лошадям (или двум грузовикам), которые тянут его в противоположных направлениях.

Когда мы достигаем главного кризисного момента повествования, что-то должно произойти – и происходит. В этой точке протагонист мог бы сдаться и признать свое поражение, но он так не сделает, потому что тогда у нашей истории не будет кульминации. Вместо этого он принимает окончательное решение и выбирает линию поведения, которая подготавливает противостояние – грандиозную схватку, являющуюся кульминацией сюжета. Ситуация героя настолько мрачная, что заставляет его пересмотреть приоритеты. Потеряв все, он наконец-то смог увидеть то единственное – человека и/или ценность, – что ему дороже всего остального. Потери дали ему новую ясность понимания, и – возможно, впервые в жизни – он действительно осознал, что ему нужно делать. Его переживания в конце второго акта фактически лишили его всего несущественного, поставив перед суровым выбором, и он его делает.

Протагонист совершает акт самопожертвования, который раз и навсегда доказывает, что он – герой, который стремится сохранить и содействовать распространению ценностей, лежащих в основе тематического аргумента повествования. Его действия говорят: «Это настолько важно для меня, что я готов умереть, защищая их». Или: «Я готов прожить в одиночестве до конца своих дней, чтобы добиться этого». Или: «Я готов отказаться от всего, что было в моей прежней жизни, чтобы обрести новую жизнь».

За принятием решения следует короткий период подготовки, когда протагонист намеревается предпринять третью – свою последнюю – попытку достичь цель. На этот раз он, скорее всего, будет действовать в одиночку, лишившись всех вспомогательных персонажей, которые сопровождали его во время двух предыдущих попыток. Даже сопротагонист больше не оказывает ему поддержки. Когда герой совершает первое действие по воплощению своего плана в жизнь, главный драматический вопрос поднимается в последний раз: сумеет ли протагонист добиться успеха?

2. Действия антагониста, вынуждающие героя реагировать на них

В начале седьмой секвенции антагонист, вероятно, считает, что герой потерпел поражение, и, возможно, даже празднует свой собственный успех. Если он соперник или оппонент, а не злодей, то вправе представить себя законным победителем и выйти вперед, чтобы получить свой приз, будь то ценный трофей, положение во власти или рука принцессы. Если его дьявольский план еще не завершен, антагонист будет продвигаться вперед, надеясь, что сможет реализовать его, не встретив сопротивления. Некое действие антагониста или его людей подтолкнет героя, вынудит его принять окончательное решение и начать действовать. Поступки антагониста также, скорее всего, запустят обратный отсчет времени – теперь у героя остались только часы (или, возможно, лишь минуты), чтобы помешать антагонисту добиться успеха и достичь цели.

3. Открытие или откровение

Протагонист обнаруживает или ему сообщают нечто важное. Это ценная подсказка. В боевиках она часто раскрывается в тот момент, когда антагонист держит героя на мушке и рассказывает свою предысторию: «Хотите знать, почему я стал самым могущественным суперзлодеем на планете, мистер Бонд? Я вам расскажу». Полагая, что герой уже не представляет угрозы, злодей может злорадствовать, излагая подробности своего плана. Хотя постмодернистские злодеи, как правило, осознают, насколько это рискованно, и потому ничего не выдают. Но герою удается получить информацию другим способом – возможно, от подручного, который хвастается от имени своего босса, или от человека, работающего на антагониста, которого начали мучить угрызения совести, и он намеревается его предать. Иногда таким информатором оказывается страж границы, к которому герой отнесся с сочувствием, когда переступил порог в логово злодея. Как бы то ни было, главный герой в конце концов понимает мотив антагониста. И поскольку антагонист – это темное отражение протагониста, герой способен сопереживать ему и понимать его точку зрения. В этот момент герой обнаруживает, что у него и злодея есть общие черты – сходные события их прошлой жизни, которые сформировали определенный взгляд на мир. Антагонист – крайняя версия теневой стороны героя, и это позволяет одному проникнуть в план другого и, увидев его изнутри, возможно, заметить в нем слабость или изъян, которыми удастся воспользоваться.

Это открытие или откровение объясняет тайну побудительного мотива: инцидент, который привел героя к конфликту с антагонистом, может оказаться ошибкой, допущенной антагонистом. Совершенный промах случайно привлек внимание к его поступку. Если инициирующий инцидент был ошибкой, то ее причина откроет герою еще одну слабость, которую он сможет использовать в финальной битве с антагонистом.

Герой и антагонист сильно отличаются друг от друга тем, что герой готов пожертвовать собственным счастьем или даже жизнью ради того, кто ему дорог, и ради ценности, важной для человечества в целом. Злодей никогда не пожертвует собой ради другого человека, ради дела или убеждений. Все, что его волнует, – это реализация собственного плана и обретение власти, богатства или чего-то еще, к чему он лично стремится. Антагонист, в отличие от героя, не способен сопереживать другим людям. Он не в силах поставить себя на их место и представить, что они чувствуют. Это означает, что он никогда не поймет, как герой может жертвовать собой ради других. И эта слепая сторона, изъян антагониста, дает герою еще одну возможность, которой он вправе воспользоваться.

Герой должен продемонстрировать, что он извлек уроки из своего опыта, полученного в первых двух действиях, – усвоил все, что узнал от своего наставника, сопротагониста, хранителя порога и антагониста.

С этой новой информацией протагонист переходит к третьей попытке достичь цели.

4. Самые высокие ставки

Что поставлено на карту на этом этапе повествования? Ответ – все! Читатель должен четко представлять, что наиболее ужасное произойдет, если герой потерпит неудачу в третьей попытке. В некоторых историях это жизнь героя, возможно, жизнь сопротагониста, а может быть, и судьба свободного мира. В других сюжетах на карту поставлены отношения, карьера или самоуважение человека. Все зависит от ситуации, которая складывается на протяжении всей истории. Обычно ставки возрастают настолько, что к кульминации на карту ставится не только судьба героя, но и судьба человека или группы людей, которые для него важнее, чем собственное здоровье и счастье.

Кульминация – это момент, когда герой демонстрирует, что готов заплатить любую цену, чтобы доказать свою преданность человеку, людям или ценностям, которые ему дороги. Мы также должны понимать, какая ужасная судьба ждет антагониста в случае его неудачи, – он не остановится ни перед чем, чтобы его собственный план удался. И нам предстоит увидеть, на что готов пойти антагонист, – пример его нарочитого пренебрежения человеческой жизнью, приличиями и полного отсутствия милосердия.

5. Читатель узнает о возросшей угрозе

Читатель – но не герой – узнает о новой, более серьезной угрозе, которая резко снижает шансы протагониста на успех в предстоящей битве. Мы применяем излюбленный прием Альфреда Хичкока для создания напряженности – драматическую иронию, давая аудитории информацию, которая нужна персонажу, и заставляя публику надеяться, что герой обнаружит новую или возросшую угрозу, пока не станет слишком поздно, вынуждая ее опасаться последствий, если он этого не сделает, и чувствовать разочарование от того, что не может его предупредить. Кульминация истории должна быть не только физической, но и эмоциональной, и нарастающее напряжение – один из способов ее достижения.

Зрители/читатели узнают, что нечто важное для запланированной героем третьей попытки достижения цели было каким-то образом повреждено, скомпрометировано или удалено. Жизненно важный элемент оборудования поврежден или исчез. Тот, на кого полагался герой, убит, захвачен в плен или же оказался предателем и работает на антагониста.

Пара дополнительных возможностей: персонаж, которого считали мертвым, на самом деле жив; или два персонажа, которых считали никак не связанными между собой, на самом деле как-то связаны (сюда же относится идея о том, что один из друзей главного героя – предатель, работающий на антагониста).

6. Тематический аргумент – пересмотр точек зрения

Непосредственно перед началом финальной битвы или на ранних этапах последнего противостояния читателю следует напомнить о двух сторонах тематического аргумента. Хорошо, если из поступков героя понятно, что он будет вести себя исключительно в соответствии с положительной добродетелью: мы должны увидеть, что он считает эту ценность важной и готов за нее бороться. Есть черта, которую герой не переступит, и есть поступки, которых он не совершит. Из действий антагониста нам ясно, что он готов действовать так, чтобы акцентировать порок, и что для него не существует никаких красных линий: он безжалостен и сделает все, чтобы одержать победу.

Антагонист может высмеивать героя за его моральные ценности, усматривая в них признак слабости или отсутствия свободы воли: тот позволяет другим людям влиять на его убеждения и поведение. Злодей считает, что только бескомпромиссная уверенность в своих силах приводит к успеху, а слащавые либеральные ценности, правила и совесть – это помеха, которая связывает протагонисту руки и мешает добиться успеха.

7. Финальная битва

Схватка. Герой и антагонист сходятся лицом к лицу, каждый из них стремится победить другого. К этому моменту протагонист знает, с чем ему предстоит столкнуться, или, по крайней мере, ему так кажется: остается новая или возросшая угроза, о которой он пока не подозревает.

Кульминационное действие покажет, кто – если таковой вообще будет – победит, и его исход подтвердит тематический аргумент. Это вторая половина обязательной сцены, которая включает в себя принятие героем критического решения и кульминационный акт его самопожертвования. Сражение проходит по принципу «все или ничего», «победитель получает все».

Динамика событий призвана давать ощущение стремительного рывка к финалу, сильного давления, концентрации сил в отсутствие иного выхода и альтернативных путей: это две противоборствующие силы, движущиеся на огромной скорости, идущие к столкновению в пространстве, которое становится все теснее и теснее, напоминая воронку, все сводится к финальной конфронтации.

8. Битва начинается неудачно для протагониста

Антагонист находится в сильной позиции, он обеспечен ресурсами, хорошо подготовлен и безжалостен. По сравнению с ним наш герой выглядит маленьким, слабым и плохо вооруженным. Автор хочет, чтобы герой казался безнадежно проигрывающим – ведь читатели будут сочувствовать неудачнику. Мы также должны подчеркнуть, что антагонист готов лгать, обманывать и делать все, что даст ему малейшее преимущество и в конечном итоге победу, в то время как героя сдерживает его собственный моральный кодекс. Почти с самого начала протагонист подвергнется физическому и эмоциональному нападению со стороны приспешников антагониста, и нанесенный ему ущерб будет иметь кумулятивный эффект.

Антагонист может вести психологическую войну, принижая заслуги героя: если бы тот был сильным противником, злодей не занимал бы того положения, в котором находится сейчас.

Антагонист добивается успеха благодаря ошибкам героя, его боязни предпринять действия или незнанию, но люди подверглись опасности, пострадали или, возможно, даже погибли в результате промахов протагониста или его бездействия. Антагонист также вправе критиковать героя за аморальный поступок, который тот совершил – акт отчаяния – во время второй попытки достичь цели: где же тогда были высокие моральные ценности персонажа? Кто станет воспринимать его всерьез, если он так легко отказывается от своих глубоко укоренившихся убеждений? А если кто-то из команды героя предал его, у антагониста появляется еще один довод – он называет предательство доказательством того, что убеждениями героя легко пренебречь; или доказательством того, что люди покидают его, потому что ему нельзя доверять. Если сопротагонист ушел от героя из-за его аморального поведения во время второй попытки, антагонист использует и это. Он воспользуется любой возможной слабостью: ни один удар не будет для него слишком низким.

Единственный ответ, который остается герою, – признать свою вину. Он признает свои прошлые ошибки, поскольку ничего не выиграет от лжи или отрицания, и поэтому он вполне готов быть честным с собой и другими. Протагонист попытается исправить прошлые ошибки, и один из способов сделать это – поддержать ценности, в которые он верит. Он вновь излагает свою точку зрения и обещает впредь придерживаться своих принципов.

9. Герой узнает о возросшей угрозе

В тот момент, когда его гибель кажется неизбежной, герой узнает о возросшей угрозе, о которой читатель знал уже некоторое время. Теперь протагонисту пора попытаться принять какие-то контрмеры. Позволить ли антагонисту узнать, что герой получил необходимую информацию, – выбор за вами, как за автором.

10. Герой находит способ дать отпор – акт самопожертвования

В тот момент, когда ситуация кажется безнадежной, протагонист обнаруживает или узнает то, что дает ему возможность победить противника. Это лишь малый, но единственный шанс, который есть у героя, а значит, он должен продемонстрировать то, чему научился на протяжении всей истории, и то, что позволит ему показать свое нравственное поведение. Хотя этот потенциальный выход дает возможность победить, он также требует от протагониста совершить акт самопожертвования.

В книге Plot and Structure / «Сюжет и структура»[93] Джеймс Скотт Белл говорит, что в кульминационный момент истории от героя может потребоваться либо физическое мужество, либо моральная отвага, а возможно, и то и другое. Физическое мужество необходимо, если герой готов пожертвовать в последней битве своей безопасностью, а то и жизнью. Моральное мужество необходимо, когда протагонист стоит перед окончательным выбором: дилемма состоит в том, что своей личной цели ему удастся достичь за счет моральных издержек. Или же ему придется отказаться от личной цели, от своих желаний и поступить правильно ради общего блага.

Самопожертвование или бескорыстие – готовность страдать, отказываться от своих потребностей или желаний, чтобы другие могли выжить или получить выгоду – считается героическим качеством. Британский философ Джереми Бентам утверждал: «Величайшее благо для наибольшего числа людей является мерилом добра и зла». Мистер Спок[94] сказал нечто подобное: «Потребности многих превосходят потребности немногих. Или одного».

Это качество или ценность, которые герой способен продемонстрировать, а антагонист – нет. Антагонист полностью эгоцентричен, движим своим эго, и ему никогда не придет в голову отдать свою жизнь ради жизни другого человека. Иногда эта концепция настолько чужда антагонисту, что он не в силах предвидеть, что кто-то другой готов рискнуть всем ради спасения другого: это дает самоотверженному герою небольшое преимущество, позволяя воспользоваться моральной слепотой злодея.

Конечно, вы должны выстроить такую сюжетную ситуацию, чтобы все другие варианты действий протагониста исключались и он был готов совершить этот последний благородный поступок. Вам нужно установить, что это за ценность или человек, о которых он заботится больше, чем о себе. Возможно, это правда, что для человека более героическим поступком является отдать свою жизнь за принципы или умереть, чтобы спасти незнакомца, чем отдать свою жизнь за того, кого он любит, – ведь это все еще отчасти связано с его собственным интересом, но с точки зрения драмы это ненамного лучше, чем быть готовым умереть за друга или любимого человека.

11. Исход битвы

Герой побеждает антагониста (или терпит поражение). Решающее действие, которое приводит к этому результату, протагонист непременно совершает сам: он не должен быть пассивным, и его не должен спасать кто-то или что-то другое (это просто смахивает на deus ex machina[95]). Нельзя, чтобы злодей победил сам себя из-за какой-то ошибки или действия, которое привело к обратному результату, хотя в фильме «Индиана Джонс: Поиски утраченного ковчега» это вроде как сошло с рук. Исход недвусмысленно показывает, кто побеждает – герой или антагонист, и удалось ли главному герою достичь своей внешней сюжетной цели.

Как мы увидим ниже в разделе «Типы концовок», существуют различные способы комбинирования компонентов развязки для создания счастливой, трагической или ироничной концовки. Исход финальной битвы также призван подтверждать тематический аргумент – добродетель вознаграждается, порок наказывается. Уильям Голдман говорит, что развязка должна дать зрителям то, что они хотят (обычно это означает, что герою удается добиться успеха), но не так, как они ожидают. Мы рассмотрим некоторые необходимые приемы далее в этой главе.

Типы концовок

В конце повествования необходимо ответить на два вопроса: удалось ли герою достичь своей внешней цели? И: удалось ли ему удовлетворить свою потребность и преодолеть изъян в своей жизни? Другими словами, разрешил ли он как внешнюю, так и внутреннюю ситуацию?

Отсюда следуют четыре возможных типа концовки:

I. Счастливый финал. Герой разрешает как внутреннюю, так и внешнюю ситуацию. Он достигает своей внешней цели и одновременно обретает личное счастье и самореализацию.

II. Трагический финал. Протагонисту не удается разрешить ни внутреннюю, ни внешнюю ситуацию.

III. Личная трагедия. Главный герой достигает внешней цели, но не может решить внутреннюю проблему. Он выигрывает приз, но это не приносит ему личного удовлетворения, или ему пришлось пожертвовать столь многим, чтобы достичь его, что успех в лучшем случае уместно назвать пирровой победой[96]. Весь этот опыт может оставить его озлобленным или печальным, но более мудрым.

IV. Личный триумф. Протагонисту не удалось достичь своей внешней цели, или он отказался от ее поиска, но достиг чего-то более важного для себя. Возможно, он обнаружил, что шел к неправильной или недостойной цели или же стремился к ней по ложной причине. Он осознает ошибочность своего пути и вместо этого достигает более значимого вида самореализации.

Приведенные выше варианты (III) и (IV) – это иронические концовки, поскольку результат оказывается не таким, как ожидал протагонист. Ироничные концовки обычно завершают истории с сильной аркой развития персонажа. В фильме «Рокки» герой понимает, что не сумеет победить в кульминационном поединке, но обнаруживает, что добьется того, что принесет ему большее удовлетворение. А в «Касабланке» герой Хамфри Богарта жертвует возможностью остаться с любимой женщиной ради более важной победы. Эти ироничные концовки подтверждают тематические аргументы соответствующих историй.

Трагический финал обычно наступает, если герой не усваивает важный урок: он не завершает путь самопознания, что позволило бы ему заслужить нетрагическую концовку.

Линейные и круговые концовки

Линейная история – это путешествие, которое ведет героя из пункта А в пункт Б. Круговая история увлекает персонажа в приключение, но затем возвращает его домой. Линейная история заканчивается практически в момент достижения конечного пункта назначения, за которым следует лишь короткая сцена развязки. Примером служат приключенческие истории и остросюжетные романы. Когда кульминация достигнута, основная ситуация в сюжете разрешена, и больше добавить нечего. При таком типе концовки подсюжеты, как правило, разрешаются до кульминации и обычно остается не так много свободных концов, которые нужно связать.

В круговом сюжете[97] после кульминации, как правило, наступает более длительная развязка, поскольку герой обогатился знаниями, опытом или даже предметами, например приносит домой целебный эликсир, который он получил в результате своих поисков. Место, куда возвращается герой, может быть не буквально его домом, но означает возвращение к эмоциональному равновесию, в котором он находился ранее. Циклические истории обычно имеют элемент «до и после» в своей развязке, поскольку мы видим, как изменился мир; или понимаем, что мир остался прежним, а изменился герой. Если он боролся за сохранение мира или возвращение его к здоровому состоянию, такое возвращение – способ продемонстрировать его успех. Рождение ребенка или свадьба символизируют тот факт, что разрушительные элементы устранены и можно вернуться к нормальной жизни.

Построение кульминации

Эффектная кульминация является самой масштабной сценой в истории, где происходит финальная битва между добродетелью и пороком. Она должна быть драматизирована, то есть показана через действие, а не рассказана или проведена вне сцены. Герой сталкивается с самыми серьезными препятствиями из тех, с которыми ему приходилось сталкиваться до сих пор, и когда сцена завершится, то основные драматические вопросы будут решены.

Кульминация включает в себя резкий драматический разворот от положительного к отрицательному или от отрицательного к положительному – колебание ценностей происходит на максимально возможном уровне, и оно необратимо. Действия протагониста, которые приводят к такому изменению, служат доказательством тематического аргумента повествования. Они фактически говорят: в ситуации, подобной этой, главный герой будет вести себя именно так. И наоборот, антагонист или злодей будет вести себя противоположным образом, демонстрируя аморальные ценности. Эти действия каждой стороны должны восприниматься однозначно и не требовать объяснений. Вы хотите, чтобы читатель составил собственное мнение и в то же время эмоционально прочувствовал ситуацию: вот это – правильное поведение, а вот это – неправильное.

Кульминация должна быть самостоятельной сценой, в которой герой сталкивается с величайшими препятствиями из встречавшихся на его жизненном пути. Эти препятствия проявятся в виде прямого столкновения лицом к лицу с антагонистом. В результате кульминационного противостояния один из персонажей победит, а другой проиграет. Никаких полумер.

Исход кульминационного противостояния будет достигнут благодаря действиям героя. Это значит, что кульминации следует соответствовать именно данному конкретному герою. Как кризис был кризисом для этого конкретного персонажа, так и кульминация. Нэнси Кресс в книге Beginnings, Middles and Ends / «Начала, середины и финалы» спрашивает: «Если бы герой был совсем другим человеком, закончилась бы эта история такой же кульминацией?» Ответ, по ее словам, должен быть отрицательным.

Концовка естественным образом вытекает из того, кем является персонаж. Мы выбираем героя из-за его кульминационного потенциала. Протагонист решает проблему в кульминационный момент, используя свои навыки, знания и жизненный опыт, включая все, чему он научился во время приключений во втором акте. Именно тогда антагонист терпит поражение, и конфликт завершается. Внешняя цель героя, сюжетная задача, достигнута. Или ему не удается ее достичь, в зависимости от того, какой тип концовки вы выберете.

Выбор протагонистом поступка в кульминационный момент истории – действует ли он в соответствии с добродетелью или пороком – определяет, заслуживает ли он награды. Его вознаграждением будет успех в достижении общей цели истории и/или успех в восполнении недостатка, который он испытывал в своей жизни до этого момента. Финал повествования подтверждает нашу веру в то, что если мы делаем правильный выбор, если готовы пожертвовать своими потребностями и желаниями, возможно, даже жизнью, то мы достойны признания. Кульминация драматизирует действие, которое выбирает герой, и его непосредственные последствия. Это последний пример причинно-следственной связи, который придает нашей истории смысл и – косвенно – убеждает читателя в важности выбора, который мы совершаем в своей жизни.

Кульминация, как мы уже говорили, начинается с выбора действий. Герою предлагается выбрать между двумя конкретными вариантами действия. Кризис истории в конце второго акта – это поворотное, судьбоносное событие, которое фактически израсходовало все запасы сил, ума и мужества протагониста. Все, на что ему остается полагаться в этот момент, – его эмоции. Он должен совершить свой выбор, руководствуясь тем, что считает правильным. Он реагирует на гораздо более глубоком уровне, чем мысли, – на уровне подсознания, где живет его истинное «я»; он доверяет инстинкту и эмоциям. Это то самое «я», которое бросается в воду, чтобы спасти тонущего ребенка, или заставляет нас открыто высказаться, когда безопаснее было бы не высовываться. Или, в более слабом человеке, эта часть позволяет ему самому завладеть сокровищем и послать к черту всех остальных.

Кризис устранил любые другие варианты и все возможные источники силы, так что герою остается полагаться только на свое истинное «я». Весь второй акт был задуман для того, чтобы подвести его к этому моменту и дать возможность доказать, что он на самом деле за человек. Все наносное исчезло, для притворства не осталось места, есть только протагонист и его совесть. Но это должен быть выбор, подразумевающий альтернативу, и он не может быть легким, поскольку сопряжен с очевидным риском. Главный герой выбирает между корыстью и принципами. Между добродетелью и пороком. Именно правильный выбор определяет его характер.

В фильме «Касабланка» герой Рик Блейн (Хамфри Богарт) стоит как раз перед необходимостью такого решения. Он хочет вернуться к Ильзе, единственной женщине, которую когда-либо по-настоящему любил. И она предлагает ему возможность сделать это. Но муж Ильзы Ласло – ключевая фигура в движении Сопротивления, и ему нужна помощь Рика, чтобы избежать плена и продолжить свою жизненно важную работу.

Правильно было бы пожертвовать отношениями с Ильзой и помочь Ласло бежать, но это означает подвергнуть риску собственную жизнь, если нацисты узнают, что он помогал бойцам Сопротивления, а Рик несколько раз на протяжении истории заявлял, что не станет рисковать собой ради кого-то другого. Таков выбор, лежащий в основе сюжета, – одна из тех причин, которые делают «Касабланку» классическим произведением.

Давление нарастало на протяжении всего второго акта, и кульминация в третьем акте – это момент, когда напряжение наконец-то ослабевает. Момент, когда герой принимает решение действовать, является спусковым крючком для снятия накопившегося напряжения, а само действие – развязкой. Читателю следует понимать, что это сложный выбор, поэтому мы не можем сделать так, чтобы герой принял решение быстро или бросив монетку. Нам придется продлить агонию – и для героя, и для читателя.

В конце концов протагонист вынужден принять решение, а это значит, что нам предстоит сделать две вещи:

а) вынудить его принять решение;

б) заставить читателя поверить, что герой примет правильное решение.

Мы можем повлиять на протагониста, создав такие обстоятельства, что он будет вынужден принять решение, и сделать это немедленно. Кто-то приставит пистолет к его голове. Его союзник висит над обрывом, и его пальцы соскальзывают. Женщина, которую он любит, открывает дверь, чтобы уйти от него. Таковы очевидные мелодраматические примеры, но они показывают, какую ситуацию нужно создать. Вы делаете решение героя правдоподобным, подготавливая к нему сюжет гораздо раньше. Вы предвосхищаете или закладываете то, что откликнется или будет использовано в момент принятия решения. Дуайт В. Суэйн предлагает использовать уловку или талисман: некий предмет, подброшенный ранее в сюжет, который подталкивает героя к выбору. В качестве примера он приводит медаль Святого Христофора, подаренную протагонисту матерью: вид этой медали побуждает его принять решение, которое заставит мать гордиться им. Зрители осознают значимость награды, и поэтому верят, что она побудит его поступить правильно.

Менее хитроумной может стать реплика диалога, напоминающая о более ранней сцене, в которой герой стоял перед похожим, хотя и менее драматичным решением. Или же его нынешняя ситуация может в точности повторять ситуацию, происшедшую ранее. Возможно, тогда он принял правильное решение, и поэтому мы не удивляемся, когда он делает это сейчас. Или, что еще лучше, возможно, в предыдущей ситуации он принял ошибочное решение, и последствия этого – то, за что он чувствует себя виноватым. В кульминационный момент он отказывается от прежнего решения – совершит ли он ту же ошибку снова? Когда он делает правильный выбор – тот, который мы, читатели, хотим, чтобы он сделал на этот раз, – мы верим сюжету, поскольку видим, что протагонист усвоил урок и стал лучше. Именно этого мы требуем от наших героев.

После того как персонаж принял решение, нам нужно заставить героя превратить выбор в необратимый поступок. Кульминация произойдет из-за действий протагониста; она не может оказаться случайной или наступить благодаря выбору и действиям кого-то другого. Антагонист должен поверить, что он уже победил – и кризис застал героя врасплох. В этот момент поступки антагониста служат лишь для того, чтобы тикали часы, усиливая давление на героя, заставляя его принять решение немедленно. Действия противника в кульминации – это реакция на стимул, которым служит поступок героя. Если бы он бездействовал, кульминации бы не было.

Кульминация сценария или романа всегда вызывается внешним действием – пусть чисто символическим, но мы должны видеть, как что-то происходит.

Кульминационное действие концентрирует все, что было до него, в одной критической точке. И действие должно быть необратимым. Пути назад нет. Это момент из серии «добейся или умри». Последнее отчаянное усилие, связанное с полной самоотдачей. В последний раз мы задаем главный драматический вопрос: удастся ли герою добиться успеха? И ответ на него дадут действия, которые он предпримет в кульминационный момент повествования. Исход истории балансирует на острие ножа. Это момент наивысшего напряжения в сюжете, когда мы, затаив дыхание, ждем, чем все обернется. Проявит ли протагонист себя героем или антагонист сокрушит его?

Технически действия героя не обязательно должны быть успешными. Он может попытаться поступить правильно и потерпеть неудачу. Главное – его мотивация в этот момент. Героический провал все равно остается героическим. Но нам нужно увидеть, как протагонист начал действовать. И никто в действительности не хочет, чтобы герой потерпел неудачу – хотя ироничный частичный провал может стать удовлетворяющим завершением повествования (см. «Типы концовок» выше).

Исход истории не обязан быть счастливым, но, как пишет Кристофер Кин, он должен оставлять надежду на будущее. Как кто-то однажды заметил, читатели не возражают, когда им говорят, что жизнь трудна, но они не желают слышать, что жизнь – дерьмо.

Попробуйте использовать идею неудачи главного героя, чтобы создать поворот в вашем повествовании. Пусть действия героя выглядят неудачными, но затем он может вырвать победу из пасти поражения – или использовать другое клише, – что приведет к эйфорическому финалу, которого так жаждет читатель.

По словам Роберта Макки, действие кульминации не обязано быть шумным и жестоким, но оно непременно должно быть наполнено смыслом. Именно смысл обеспечивает тот эмоциональный опыт, который мы стремимся создать. Мы пишем концовку, которая превращается из негативной в позитивную или из позитивной в негативную – с элементом иронии или без него. Таков окончательный, безоговорочный и необратимый поворот. Это и есть финал.

Уильям Фостер-Харрис[98] в книге The Basic Patterns of Plot / «Основные закономерности сюжета» говорит, что ответ на главный драматический вопрос – это «вопрос, сформулированный диаметрально противоположно». В качестве примера он приводит труса, который обретает мужество; неохотно соглашающегося жениться любовника; получившего искупление грешника. «Это переворот: все каким-то образом переворачивается с ног на голову». Итак, мы говорили о кризисе и кульминации, соответствующих конкретному герою. Вы усложняете принятие решения, с которого начинается кульминация, выбирая героя, которому будет непросто его принять. Вы усложняете кульминационное действие, создавая героя, которому будет сложнее всего завершить такое действие.

Роберт Макки в книге «История на миллион долларов» говорит, что если вам известна кульминация повествования, то вы сумеете написать историю в обратном направлении, начав из этой точки. Реальная жизнь течет вперед от причины к следствию, но, когда мы строим сюжет, то можем двигаться в обратном направлении – от следствия к причине, от реакции к стимулу. Зная кульминацию – предвидя, что произойдет, даже если мы, писатели, еще не уверены, как именно, – мы гарантируем, что все заложенное нами в первом и во втором актах будет развиваться в направлении этого единственного события.

Читатель хочет, чтобы кульминация повествования оправдала его ожидания, а значит, мы должны сформировать его ожидания так, чтобы он не был разочарован нашей кульминацией.

Аристотель в «Поэтике» писал, что финал истории должен быть неизбежным и в то же время неожиданным. Уильям Голдман утверждал, что финал должен дать читателю то, что он хочет, но не так, как он ожидает. Как мы уже отметили, финал голливудского фильма или жанрового романа обычно не вызывает особых сомнений. Герой победит, финал будет счастливым. Люди предпочитают счастливые концовки – они неизбежны.

Фокус в том, как преподнести хеппи-энд так, чтобы он произошел неожиданно для зрителя/читателя. Ниже мы рассмотрим способы удивить аудиторию. Исход кульминационного действия демонстрирует, чего заслуживают герой и антагонист. Они будут вознаграждены или наказаны в соответствии с поэтической справедливостью. Кроме того, развязка снимает практически все напряжение, которое накапливалось в течение второго акта. Смысл развязки должен быть очевиден, не требуя от автора диалогов или представления персонажей для его объяснения. Последствия развязки будут показаны в разрешении сюжета – какую судьбу обретут герой и антагонист в результате развязки этого действия? И возможно, еще предстоит завершить отношения во второстепенном сюжете.

Насколько масштабной должна быть кульминация?

Мы уже упоминали, что кульминация – это самая значимая сцена в романе или сценарии, вызывающая пик эмоций. Она поддерживает действие и эмоции на уровне, соответствующем истории, которую вы рассказываете. В кульминацию повествования о семье, переживающей кризис, было бы неуместно привносить автокатастрофы и взрывы. Возможно, насилие и даже смерть будут присутствовать, но на уровне, соответствующем тому, что развивалось во втором акте истории. Кульминация должна быть соразмерна сюжету. В романе она займет как минимум одну главу, а возможно, и несколько. В сценарии она займет, возможно, десять страниц или около того.

Мы потратили весь второй акт, чтобы подготовить этот момент, и если он промелькнет слишком быстро, то зрители, скорее всего, почувствуют себя обманутыми. Вы же не хотите, чтобы людям казалось, что если бы они моргнули, то пропустили бы этот момент.

В сценарии важность того или иного эпизода определяется количеством отведенного на него экранного времени: кульминация – самая важная сцена в сюжете, поэтому она должна быть соответствующей продолжительности. Меньше десяти минут, скорее всего, покажется поспешностью, а если фильм длится два часа и более, то вам потребуется пятнадцать-двадцать минут.

Как удивить читателя?

В популярных и жанровых историях финал, скорее всего, окажется тем, на который читатель надеялся все это время. Да, герой победит. Да, герой и героиня сойдутся в финале и будут жить долго и счастливо. То, что произойдет, обычно не вызывает сомнений, поэтому сюрприз должен заключаться в том, как концовка будет реализована. Но в то же время неожиданная развязка должна быть правдоподобной, учитывая то, что происходило до нее. Если событие неожиданное, это еще не означает, что оно драматично. Чтобы добиться драматического успеха, событие должно вызывать у читателя эмоции, а значит естественным образом вытекать из действий и личностей людей, вовлеченных в сюжет. Проблемы героя не решаются эквивалентом кавалерии, скачущей по холму; они не могут быть решены каким-то совпадением или случайностью. Все это попахивает deus ex machina, что является латинским переводом древнегреческого термина, описывающего сюжетный трюк, при котором в середине пьесы актер в костюме бога опускался на веревке – «по мановению руки», – чтобы решить все проблемы.

Стюарт Гриффитс в книге How Plays are Made / «Как создаются пьесы»[99] так говорит о концовках: «Финальная реакция зрителей на идеально завершенное драматическое действие, на самом деле, не является удивлением, как бы они ни были ошеломлены. По выражению Артура Миллера, это: „О, Боже, конечно!“»[100].

Финальный твист

Дуайт В. Суэйн в книге «Техники продающего писателя» предлагает способ создания необычной твист-концовки[101]. Вместо того чтобы показывать, как герой побеждает в финальной битве, покажите, как он терпит поражение несмотря на то, что принял моральное решение и совершил самоотверженный поступок, а затем примените следующую технику, чтобы закрутить развязку:

a) Протагонист переживает мучительный самый темный момент после кульминации.

б) Вы меняете его ситуацию на противоположную с помощью неожиданного развития событий.

в) Герой получает заслуженное вознаграждение.

Темная минута протагониста. В момент, непосредственно следующий за кульминацией, герой стоит в оцепенении: он убежден, что потерпел неудачу; все, что ему дорого, – потеряно, и он сам вот-вот будет уничтожен в результате провала. Позвольте читателю разделить с ним этот момент, пусть он еще немного поволнуется. Чем сильнее вы сумеете передать чувство утраты, тем эффектнее будет освобождение от нее, когда наконец наступит перемена.

Измените ситуацию героя с помощью непредвиденного развития событий. Происходит нечто неожиданное, и баланс нарушается. Согласно Суэйну, это изменение должно отвечать следующим критериям:

I. Оно обязано быть желанным. Читатель должен отчаянно хотеть спасения героя. Нам небезразлична его конечная судьба.

II. Поворот непременно происходит неожиданно. Он потеряет свою силу, если читатель догадается, что должно произойти.

III. Изменение должно быть логичным и правдоподобным, а для этого необходимо убедиться, что оно правильно подготовлено – семена для него следовало заложить еще во втором акте. Следствие без обоснованной причины не будет выглядеть правдоподобным.

Герой получает вознаграждение. В Секвенции 5 протагонист часто открывает сопротагонисту свои надежды или мечты на будущее. Его награда – осуществление этой мечты или, по крайней мере, приближение к ее осуществлению. Или же на смену мечте приходит реальность, которая лучше, чем персонаж надеялся или мечтал. Обеспечите ли вы герою полноценный хеппи-энд или один из двух типов иронического финала – личный триумф или личную трагедию, – зависит от типа истории, которую вы рассказываете, и от морального аргумента, который вы стремитесь доказать.

Подсюжеты

Хорошо, если вам удастся разрешить один или несколько подсюжетов вместе с кульминацией основной истории. За исключением сюжета Б – подсюжета отношений, – все остальные подсюжеты должны быть завершены либо в кульминации, либо до нее. Вы можете свести все концы с концами в короткой развязке, но не стоит тратить слишком много времени после кульминации на то, что способно ослабить ее эффект.

Как ошибиться с концовкой

Удачная концовка должна соответствовать сюжету, быть правдоподобной, содержать элемент неожиданности и доставлять читателю эмоциональное удовлетворение. Вы допустите ошибку, если проигнорируете ожидания читателя и попытаетесь преподнести не ту концовку или не сумеете поднять эмоции достаточно высоко.

В статье под названием «Большой финиш» на сайте www.wordplayer.com Терри Россио[102] пишет о двух фильмах с неудачными, по его мнению, концовками, поскольку они не обеспечили того финала, которого ожидали зрители. Фильм «Молодой Шерлок Холмс» рассказывает о ранних годах жизни великого сыщика, чьим главным умением было решение проблем, – это выдающийся в интеллектуальном плане персонаж. Но концовка фильма включала в себя физическую схватку, которая никак не использовала способности героя как детектива. То есть концовка была неправильная. Аналогично, в «Иствикских ведьмах» персонаж Джека Николсона показан остроумным и хитрым интеллектуалом, но кульминация состояла из множества бессмысленных спецэффектов. И снова она не оправдала надежд сюжета, заложенных в первом акте и развитых во втором.

Как мы уже видели, в концовке истории можно эффективно использовать неожиданные повороты, чтобы обеспечить внезапную развязку. Но отбрасывать персонажей и ситуации, которые вы разработали, ради создания на большом экране пустого зрелища – большая ошибка, особенно в романе. Некоторые повествования с правильной концовкой терпят неудачу, потому что не передают эмоции на должном уровне. Кульминация должна стать эмоциональным пиком сюжета, поэтому нам нужно выжать из нее все возможное – фраза, относящаяся к духовым инструментам: ликвидация препятствий увеличивает воздушный поток, и инструмент издает максимально громкий звук. То же самое должна делать и кульминация, но с эмоциями, а не со звуком.

Есть несколько способов испортить концовку; восемь из них приведены в книге Ансена Дибелла «Сюжет»:

1. Неспособность обеспечить наличие в финале только двух возможных вариантов действий героя, из которых он вынужден выбрать один. Не должно быть ни компромисса, ни третьей альтернативы: если они появятся, придется вернуться к более раннему моменту повествования и как-то их устранить. Слишком много подростковых романтических комедий разрушаются из-за очевидного вопроса, например: почему бы ему просто не признаться ей, что проиграл машину в дурацком споре?

2. Невозможность сделать выбор морального варианта достаточно рискованным. Принятие правильного решения должно быть нелегким делом, требующим самопожертвования, – герой отказывается от того, что для него важно.

3. Неспособность представить цель повествования достаточно важной для героя. Он должен быть сильно мотивирован на достижение этой цели, вплоть до конца истории. Если он в состоянии просто отказаться от своих поисков, лишь пожав плечами, значит, проблема во внешней цели и причинах, по которым персонаж должен ее достичь. Если достижение цели не имеет для него жизненно важного значения, вам нужно вернуться к сюжету и исправить ситуацию.

4. Построение кульминации недостаточно драматично. Предполагается, что кульминация – это эмоциональный пик истории; ей должен соответствовать второй акт, а кульминация должна выполнить данное в нем обещание. Неспособность подтолкнуть действие к этому последнему решающему моменту из-за отсутствия четкого направления в сюжете приведет к ослаблению эффекта от концовки.

5. Смещение фокуса с героя. Кульминация должна быть вызвана и завершена действиями героя. Если протагонист не занимает центральное место в этот ключевой момент сюжета, концовка не будет такой эффектной, какой должна быть.

6. Концовки с поворотом. Неожиданные финалы срабатывают только в том случае, если они подготовлены и подходят рассказываемой истории. Просто выдернуть ковер из-под ног героя (и читателя) ради шокового эффекта вряд ли окажется эффективным.

Трюк или концовка в стиле О. Генри[103] могут сработать для короткого рассказа, но использовать сценарий полнометражного фильма или роман, чтобы подшутить над читателем, – очень рискованное занятие. Даже если вам это удастся, вряд ли в итоге получится такой роман, который захочется перечитать или который кто-то возьмет в руки одним из первых, если концовка уже просочилась к нему в виде спойлера.

7. Deus ex Machina. Мы уже упоминали об этом, но стоит повторить предупреждение. Концовка должна быть подготовлена во втором акте, и ее действия совершает протагонист. Все, что происходит без должной мотивации и предвосхищения, является обманом и будет выглядеть неудовлетворительно.

8. Отсутствие концовки. Кульминация должна быть драматической сценой и убедительно завершаться. Если вы не ответите на главный драматический вопрос, читатель почувствует, что потратил впустую несколько часов своей жизни на вашу так называемую историю. Мы читаем, потому что нам интересно узнать, что произойдет дальше. Значит, что-то должно произойти. Неубедительные концовки и повествования, которые просто сходят на нет, не достойны ничьего времени. Если вы оставляете недосказанность и говорите: «Я хочу, чтобы читатель решил сам», то вы не справляетесь со своей работой как писатель, не выполняете обещание, данное читателю в первом акте.

Вероятно, существуют десятки других способов испортить концовку вашей истории, но вам не стоит беспокоиться о них, потому что у вас уже есть инструменты, необходимые для создания успешного финала. Было бы ошибкой не воспользоваться ими.

Секвенция 8: разрешение конфликта и развязка

Эта часть повествования – все, что происходит после кульминации. Ее функция – продемонстрировать последствия кульминации, раскрыть судьбы персонажей, которые не были определены кульминацией, и завершить все подсюжеты и другие неясные моменты.

Говорят, что начало истории должно быть рассчитано на продажу вашего сценария или романа, а ее конец – на продажу вашего следующего сценария или романа. Это не значит, что вы должны подготовить почву для продолжения, хотя такой способ вполне подходит для завершения истории, – скорее, вам нужно создать удовлетворяющий финал повествования, который выполнит обещания, данные вами в первом акте. Вы хотите, чтобы читатель почувствовал, что он или она не зря потратили свои деньги и что чтение вашей истории или просмотр фильма стоили потраченного на них времени. Вы также должны стремиться сделать концовку истории запоминающейся. Вы не можете превзойти то, что произошло в кульминации, но в состоянии помочь зрителю понять значение того, что он только что увидел, чтобы он ушел с ощущением, что ваша история действительно касалась чего-то важного для героев, для вас как писателя и для него как зрителя/читателя.

Если вы когда-либо уходили с киносеанса, где в фильме было много действия и зрелищ, но при этом вы чувствовали некую неудовлетворенность, то обычно это объясняется тем, что сюжету не хватало тематической глубины. Он не был рассказом о чем-то значительном. Если воспользоваться фразой Шекспира, это была ничего не значащая «история, рассказанная идиотом, полная шума и ярости»[104]. Не будьте тем самым идиотом. Наполните концовку своей истории смыслом, но пусть финал будет коротким. Это должен быть самый короткий раздел вашего повествования. Максимум десять минут в сценарии и полдюжины страниц или около того в романе. Но не обманывайте читателя, делая финал слишком коротким, – ему нужно перевести дух, обдумать то, чему он только что стал свидетелем, и насладиться моментом. Мы же не хотим, чтобы нас выгнали из ресторана, как только мы доели десерт. Концовка должна восприниматься, как завершение, а не давать читателю ощущение, что сюжет просто остановился.

Можно испортить отличную историю, смазав финал, поэтому потратьте немного времени, чтобы продумать его и сделать все правильно. Иногда читаешь рассказ, и создается впечатление, что автор наметил финишную черту и мчится к ней, чтобы поскорее закончить марафон. Вы ведь хотите, чтобы читатель сожалел о том, что ваша история закончилась, а не испытывал облегчение от того, что наконец-то пережил это испытание.

Разрешение и развязка должны быть драматизированы так же, как и остальная часть повествования, а не выглядеть чем-то придуманным на скорую руку. Покажите, что происходит с вашими героями, представьте их в действии. Попробуйте применить монтажный подход, лишь бы все двигалось. Вам не обязательно нужны законченные сцены с собственными кульминационными моментами – в конце концов, на данном этапе мы показываем, как будет продолжаться жизнь героев после окончания приключения. Вам необходима отличная кульминация, но также требуются удовлетворяющее разрешение конфликтов и развязка. Пусть она состоит из нескольких элементов, хотя все они, скорее всего, будут увязаны в одной сцене или небольшом количестве коротких сцен. Некоторые из них могут входить в кульминацию истории, тогда их не стоит повторять в заключительной части.

А иногда вам, возможно, захочется добавить финальный поворот – но будьте осторожны с хитрыми концовками, не удешевляйте историю ради последнего смешка. И ради всего святого, избегайте этих ужасных стоп-кадров с ухмылкой, которыми заканчиваются почти все американские телешоу после того, как прозвучал последний остроумный комментарий. Не годятся и длинные речи в конце повествования. Сейчас не время для подробного объяснения – в хорошей истории для них никогда не бывает подходящего времени. Если вы чувствуете необходимость что-то объяснить аудитории, значит, проблема в том, что вы недопоказали в начале истории. Вам не нужно заставлять персонажей говорить о разрешении тематического спора: его исход должен быть продемонстрирован в действии в кульминации и ее непосредственных последствиях. В театре такие объяснения называются речами под занавес. Как рекомендовал Луи E. Кэтрон в книге Elements of Playwriting / «Элементы драматургии»[105]: «…убедитесь, что действие пьесы выражает ее смысл. Если это так, речь под занавес не нужна; если нет, то никакая финальная речь не исправит проблему».

То же самое относится и к отдельному эпилогу – если он не органичен в вашей истории, избегайте его. Единственная реальная причина для его наличия – если вам нужно показать то, что происходит в совершенно другом времени или месте, а структура произведения подразумевает пролог и эпилог, обрамляющие вашу историю. Лично я считаю, что заключать основную историю в рамки или брать в скобки другой сюжет – это ошибка, так как эпилог трудно эффективно реализовать, поскольку он привлекает внимание к искусственности процесса повествования.

Что стоит включить в финальную секвенцию вашей истории?

1. Реакцию на кульминационные события.

2. Разрешение.

3. Одобрение и завершение.

4. Новое равновесие.

5. Развязку.

6. Заключительный образ или параграф.

1. Реакция на кульминационные события

Последствия кульминационной сцены могут включать празднование успеха, если это уместно, или осознание того, что, хотя результат оказался не таким, как люди надеялись или ожидали, все обернулось к лучшему. Физическая или эмоциональная битва окончена, герой останавливается и переводит дух, оглядываясь вокруг и подводя итоги.

2. Разрешение

Цель этого раздела – разрешить важные вопросы, предоставив читателю/зрителю достаточно информации, чтобы он сумел восполнить недостающие детали. К числу вопросов, которые должны быть решены, принадлежат отношения между героем и сопротагонистом – союзником или возлюбленной. Что произойдет с отношениями между этими двумя людьми? Читатель также должен получить ответ на главный драматический вопрос: достигнет ли герой своей цели? Скорее всего, аудитория также захочет узнать о конечной судьбе противника – злодея или соперника. Это будет связано с исходом тематического спора.

Разрешение – это финальная развязка: герой вознагражден (или наказан) за свои действия в соответствии с тематической ценностью истории.

Другие персонажи могут аналогичным образом получить заслуженную участь, отражая или противопоставляя судьбу протагониста, поскольку все подсюжеты, не разрешенные в кульминации или до нее, теперь доводятся до конца.

В книге «Анатомия сценария» Дэн Декер говорит, что есть четыре элемента, которые помогают создать эмоционально удовлетворяющее разрешение истории:

I. Чем закончатся отношения героя и сопротагониста?

II. Достиг ли герой своей цели?

III. Какова судьба антагониста?

IV. Доказан тематический аргумент повествования?

Выяснение отношений героя и сопротагониста особенно важно, если это романтический подсюжет в истории. Мы уже говорили, что если герой нарушил свой собственный кодекс поведения и использовал аморальный поступок в момент отчаяния, то сопротагонист может его бросить. Во многих романтических сюжетах происходит какое-то событие или недоразумение, которое приводит к тому, что Карен С. Визнер в книге First Draft in 30 Days / «Первый черновик за 30 дней»[106] называет черным моментом в отношениях. Когда это происходит, участие в разрешении конфликта показывает, удастся ли этим двум персонажам примириться. Главный герой может решить внешнюю сюжетную задачу и добиться успеха, но не спасти отношения. Или попробуйте использовать для этой части концовки то, что Дуайт В. Суэйн назвал ложным поражением.

3. Одобрение и завершение

Здесь часто присутствует некое внешнее, а значит объективное лицо или событие, подтверждающее, что тематический аргумент, по сути, доказан; спор завершен. Есть нечто, косвенно демонстрирующее, что победа протагониста – если он действительно победил – обоснованна. Это равносильно тому, как если бы официальные лица, составляющие Книги рекордов Гиннесса, подтвердили вашу попытку побить рекорд. Или олимпийские антидопинговые службы подтвердили, что ваша моча чистая и победа одержана честно. Здесь есть элемент, акцентирующий, что успешный исход поисков героя – это не просто личная или даже эгоистичная победа, а скорее то, что приносит пользу всему обществу. Если герой исправил несправедливость, значит, он добился успеха в конкретном случае, а также, продемонстрировав общепринятое поведение, помог показать, что в нашем обществе торжествует справедливость. Его победа получает общественное одобрение.

В мономифе о путешествии протагониста этот этап повествования предполагает возвращение героя домой с полученными артефактами. Это могут быть знания, истина или опыт, способные перестроить или исправить мир; настоящий или образный целебный эликсир. В других типах историй мы видим свидетельства того, что коррупция, разрушавшая мир, теперь раскрыта и искоренена и мир исцеляется, снова становясь чистым. Мало того что герой побеждает, он должен еще и принести то, что послужит на пользу его народу. Завершение означает предоставление читателю достаточной информации о судьбе персонажей и их мира, чтобы он почувствовал, что история действительно закончилась.

Неоднозначная концовка может подойти для короткого рассказа, но финал романа или сценария должен быть окончательным и ясным. Утверждать, что вы хотите, чтобы читатель или зритель сам решил, что произойдет с героями, – это просто отговорка: публика платит вам за то, чтобы вы рассказали историю, и ожидает, что вы сообщите, чем она закончится. Вы же не хотите, чтобы их последним чувством, связанным с вашим повествованием, было разочарование.

4. Новое равновесие

Теперь, когда с дестабилизирующим элементом покончено, каким будет мир и/или жизнь героя в дальнейшем? Какой отныне станет его повседневная жизнь? Нестабильность, возникшая в первом акте, устранена, равновесие вернулось. Мир может быть восстановлен точно в том же состоянии, в каком он был прежде, или будет существенным образом изменен.

В любом случае протагонист уже не тот, кем он был в первом акте: он изменился под влиянием пережитого. Он узнал что-то о себе и о том, как устроен мир, и уже никогда не сможет смотреть на вещи по-старому. Возможно, он достиг самореализации, изжив изъяны и получив то, чего ему не хватало в жизни. Или он сделал первые шаги на долгом пути к удовлетворению этой потребности. Или его потребность осталась трагически нереализованной – все зависит от того, что вы хотите сообщить своей историей. Это новое равновесие, новая жизнь героя может стать именно такой, как он мечтал и – возможно – говорил в Секвенции 5. Или же она может быть чем-то радикально иным – гораздо лучшим, гораздо худшим или чем-то равноценным. Иногда фантастическая жизнь, о которой мы мечтаем, становится реальностью, и мы обнаруживаем, что это не совсем то, на что мы надеялись. Это отразит ироничный финал истории.

Иногда необходимо провести определенный ритуал, чтобы продемонстрировать возвращение к равновесию. Или же необходимо физическое или эмоциональное исцеление. Человек, вернувшийся из боя, должен снять с себя доспехи, которые он носил, будучи воином, и облачиться в мантию мирного жителя. Необходима перестройка, возможно символически связанная со сменой одежды или смыванием крови и грязи битвы с кожи протагониста. В других типах историй он избавляется от вещей, символизирующих старый образ жизни, чтобы принять новый. Нынешнее приключение героя завершилось. Эта часть истории дает представление об ответе на вопрос: чем он будет заниматься всю оставшуюся жизнь?

5. Развязка

По сути, тут речь пойдет о связывании свободных концов, хотя технически это французское слово, означающее «развязывать». Нам не нужно приводить все в порядок и показывать, как будет жить дальше каждый персонаж, но мы обычно даем некоторый намек на то, что ждет в будущем тех героев – как хороших, так и плохих, – с которыми читатель был эмоционально связан на протяжении всей истории. Убедитесь, что вы не оставили без внимания ни одного важного персонажа. Но не думайте, что подсюжет каждого из них должен иметь счастливый финал. Марк Твен называл окончание истории женитьбой и похоронами, что как нельзя лучше подходит для описания этого раздела.

Кристофер Кин в книге How to Write a Selling Screenplay / «Как написать продающийся сценарий»[107] предостерегает от слишком аккуратного завершения истории, когда все нити аккуратно завязаны в маленький хитроумный узел. По его словам, такие концовки – плоские и предсказуемые, потому что они дают о себе знать с самого начала истории. Это подтверждает слова Уильяма Голдмана о том, что нужно давать зрителям то, что они хотят, но не так, как они того ожидают.

Я бы не советовал заставлять приспешника злодея в кульминационный момент менять свое мнение и тем самым зарабатывать для себя счастливый конец. В финале «Лунного гонщика» убийца со стальными зубами выпивает бокал игристого со своей подружкой Долли, а зрители тянутся за рвотными пакетами.

Еще в самом начале книги я предостерег от использования пролога и эпилога для рамочного оформления вашей истории – мне кажется, что они немного фальшивы и привлекают внимание к искусственности процесса повествования, рассказывают, а не показывают. Думаю, такие произведения рискуют попасть в категорию слишком аккуратных, по выражению Кристофера Кина. Но, как и во всем остальном в этой книге, вы вольны принять мой совет или не выполнять его. Если вы все же выберете прием обрамления, то в финале вам нужно будет придумать что-то такое, чтобы ваша история не казалась часом сказок для детей. С этим вы справитесь сами.

6. Заключительное изображение или абзац

Последнее изображение на экране или последний абзац романа должны быть тем, что подводит итог и концентрирует эмоции от окончания истории. Он должен визуально перекликаться с тем, что ему предшествовало, и может быть противоположен первому образу или быть точно таким же, как начальное изображение. Или это может быть та же сцена, но слегка или радикально измененная. С точки зрения повествования это будет означать, что мы вернулись домой, или указывать на то, что дома больше не существует – туда уже не вернуться. В идеале вы хотите, чтобы финальный образ был таким, который читатель запомнит надолго после того, как дочитает вашу историю.

Дуайт В. Суэйн в книге «Техники продающего писателя» призывает в последнем абзаце стремиться к эйфории – «…чувству благополучия и жизнерадостности; это чувство возникает после того, как выплеснуты последние остатки читательского напряжения». Чтобы достичь этого, вы ищете заключительный абзац, «…завершающую строку, которая будет олицетворять самореализацию вашего героя или героев». Финальный абзац даст читателю понять, что опасность, с которой персонаж сталкивался на протяжении всей истории, а также напряжение и тревога, которые она вызвала, наконец-то полностью миновали.

Если только это не так…

Серийный роман или сценарий

Повествование, являющееся частью серии, должно быть успешным как законченное, удовлетворяющее, самостоятельное произведение, в то же время оставляя открытым путь для следующей истории. Прежде чем приступить к написанию третьего акта (Секвенций 7 и 8) вашей истории, вам необходимо обдумать ряд вопросов.

Какие персонажи должны выжить и перейти в следующую историю? В детективном триллере герой-детектив должен прочно стоять на ногах, пусть даже избитый и в синяках, и быть готовым взяться за новое дело. Во франшизе фильмов ужасов выживет, вероятно, злодей или монстр. Будет ли сопротагонист – союзник или возлюбленная частью следующей истории или нам нужно найти способ переместить их в другую жизнь, не связанную с протагонистом? Есть ли другие второстепенные персонажи, которые являются частью франшизы и продолжат свое существование? У Бонда есть босс М, парень, который дает ему гаджеты, – Кью, и секретарша, с которой он постоянно флиртует, – мисс Манипенни.

Какие места лучше сохранить для будущих историй? Если ваша серия опирается на одну или несколько конкретных локаций, то это лишает вас возможности взорвать их в кульминационный момент сюжета. Но я уже сбился со счета, сколько раз уничтожался звездолет «Энтерпрайз»[108], так что эту проблему несложно обойти.

Какие аспекты продолжающейся сюжетной линии вы можете завершить? Возможно, существует сквозная сюжетная линия, которая тянется на протяжении всей серии. В таком случае вам требуется знать, какие подсюжеты пора завершить, а что нужно оставить открытым. Эта сюжетная линия может включать в себя постоянную связь с другим персонажем – или, как в случае со Стефани Плам[109] из произведений Джанет Эванович, с двумя персонажами! Или детектив наряду с обычными повседневными делами будет вовлечен в долгосрочное расследование.

Если вы пишете первую книгу в серии романов, постарайтесь не втискивать новую информацию в последнюю часть повествования, чтобы создать ситуации, которые можно будет развить в последующих историях. Лучше заложить эти элементы в первом и втором актах, а затем упомянуть их как продолжающиеся, но неразрешенные в третьем акте. Так они будут меньше похожи на откровенные подводки к продолжению. Помните, что, даже если вы планируете продолжение или серию сиквелов, каждая отдельная книга должна иметь полное и удовлетворяющее завершение.

Симметрия и связность сюжета

Мы уже говорили, что инициирующий инцидент запускает цепочку событий, серию решений и действий, имеющих последствия, с которыми, в свою очередь, необходимо разобраться. Такова одна из причин, не позволяющих вашей истории превратиться в серию не связанных между собой и немотивированных происшествий. Порой истории критикуют за отрывочность, потому что они выглядят как череда событий, происходящих одно за другим, без видимой связи между ними. Для читателя или зрителя, вероятно, важнее, почему что-то произошло, чем само событие. Без понимания того, что стало причиной, действие лишено смысла. Чтобы события были оправданны, мы должны знать, почему кто-то что-то сделал: чего он хотел достичь? Что было поставлено на карту?

Но линейная и нарастающая цепная реакция – перевернутая галочка на диаграмме, которую мы видели в начале, – это лишь один из способов, с помощью которого создается ощущение целостности нашего сюжета. Второй важный структурный прием – симметрия: события, происходящие во второй половине истории, зеркально отражают или перекликаются с событиями, произошедшими в первой половине. Мы уже упоминали, что эту функцию могут выполнять начальный и финальный кадры, но есть и другие ключевые моменты сюжета, которые подходят для усиления ощущения, что история – это творческое целое, а не набор разрозненных элементов. Зеркальное отражение помогает читателю или зрителю увидеть, насколько сильно изменились условия и как далеко продвинулся главный герой на своем пути.

Часто такая симметрия возникает между событиями по обе стороны от срединной точки:

Если изобразить восемь секвенций на окружности, то можно представить себе и другие вероятные связи:

В книге The Screenwriter’s Workbook / «Рабочая книга сценариста»[110] Сид Филд пишет, что в стандартном 120-страничном сценарии часто существует связь между тем, что происходит на странице 45, и тем, что происходит на странице 75, – в конце Секвенции 3 и конце Секвенции 5 на нашей диаграмме (см. выше).

Вы можете провести линии от любой точки круга к любой другой точке и искать отголоски или отражения. Инициирующий инцидент или призыв к приключениям в конце первой секвенции нередко отражается в ситуации, с которой сталкивается главный герой в кризисной/кульминационной точке повествования в конце седьмой секвенции: в первой части он боялся или не хотел действовать, а в седьмой мы часто видим, что он готов рискнуть всем. Принятие на себя обязательств и переход через порог в конце второй секвенции часто зеркально отражаются на обязательствах и вхождении в логово льва в конце шестой секвенции, следующей за кризисом.

Эти отголоски в истории могут принимать форму предпринятых действий или принятых решений – как правило, решение или действие в первой половине повествования резко контрастирует с тем, что происходит во второй. Эхо может быть местом или образом, создающим ощущение «до» и «после»; репликой диалога, которая при повторении приобретает новый смысл (иногда ироничный); или ролями, которые исполняют персонажи: ученик может стать мастером или учителем; ребенок – родителем; трус – героем; верный друг – предателем. Отголосок может оказаться и менее ощутимым, происходящим на тематическом уровне: например, добро становится злом или трагедия превращается в надежду. Используйте иронию, чтобы одни и те же слова или действия приобрели совершенно разное значение в разных частях повествования.

Если не ограничиваться идеей зеркального отражения «до и после», то одно и то же (или похожее) событие будет происходить в трех или четырех моментах истории (а может, и больше, но не переусердствуйте) – это дает возможность читателю или зрителю задуматься о более постепенных изменениях или о том, что изначально не удалось изменить. Это еще одно место, где может сработать правило трех.

Ищите такие перекрестные ссылки в романах и сценариях, которые вы изучаете, и старайтесь найти способы вставить отражения или отголоски событий в свои собственные истории.

Уход картинки в черное…

Может показаться, что мы проделали долгий путь от сказки «Жили-были три медведя…», но на самом деле мы ушли не так уж далеко и всего лишь заглянули поглубже под поверхность истории и изучили лежащую в ее основе структуру. Механизмы всего этого довольно древние, но, надеюсь, вы убедились, что в их простоте кроется огромная сила. Четыре четверти и срединный момент; восемь секвенций.

Куда мы теперь отправимся? В самом начале я сказал, что рассмотренная нами структура лежит в основе романов и сценариев всех жанров: очевидный следующий шаг – разобраться, как применить восемь секвенций к конкретным жанрам. Но это уже история для другого раза. Тут я рассказал все, что мог, о восьми секвенциях сюжета.

Когда вы доберетесь до конца, остановитесь – все остальное будет антикульминацией.

КОНЕЦ

Об авторе

Пол Томлинсон – автор романов в жанрах мистики, детективов, научной фантастики и фэнтези. Он также публиковал статьи и авторские интервью в печатных журналах и в Интернете.

Связаться с ним можно через его веб-сайт по адресу: www.paultomlinson.org

Сноски

1

«Плоский мир» – мультфильм, описывающий двумерную вселенную, которую населяют живые геометрические фигуры: квадраты, треугольники, окружности и т. п. – Прим. пер.

2

«Плоский мир», м/ф, 2007, СШАреж. Ладд Ейлингер мл. – Прим. науч. ред.

3

Секвенция (последовательность) – серия сцен, образующих отдельную повествовательную единицу, которая обычно связана либо единством местоположения, либо единством времени – Прим. науч. ред.

4

«Путешествие героя» – универсальная структура повествования, в которой герой отправляется в приключение, сталкивается с кризисом и в конечном итоге возвращается преображенным. Впервые эту структуру описал американский исследователь Джозеф Кэмпбелл в книге «Тысячеликий герой». Популяризировал идеи Кэмпбелла режиссер Джордж Лукас, создав на их основе фильм «Звездные войны» – Прим. науч. ред.

5

Изданное в 1928 году руководство будущим классикам, описывающее 1462 схематичных сюжета, авторства Уильяма Уоллеса Кука – Прим. пер.

6

The Sword in the Stone-Dead – на русском не издавался – Прим. науч. ред.

7

Высокая концепция (англ. high concept) – тип художественного произведения, которое можно легко представить с помощью лаконичной предпосылки, которая катализирует чаще всего она сформулирована как «что, если?»: например, в романе Джорджа Оруэлла «1984» высококонцептуальная предпосылка звучит как: «Что, если бы мы жили в будущем с тоталитарным правительством?» – Прим. науч. ред.

8

Альфред Хичкок – британский и американский режиссер, «отец» и мастер саспенса – нагнетаемого напряжения. За свою карьеру Хичкок снял 55 фильмов, наиболее известные из которых «Окно во двор» (1954), «Головокружение» (1958), «На север через северо-запад» (1958), «Психо» (1960) – Прим. науч. ред.

9

In medias res (лат. – «в середине дела») – термин традиционной поэтики, обозначающий начало действия или повествования с центрального эпизода фабулы или завязки без предварения его экспозицией и предысторией. Прием позволяет сразу же погрузить читателя в самую гущу событий, вызывая интерес и желание узнать, что привело к этим событиям и как они разрешатся. Например, поэма Гомера «Одиссея» начинается с того, что Одиссей находится уже в середине своего пути домой, или первая сцена фильма «Криминальное чтиво» (реж. Квентин Тарантино), где зрителя сразу же знакомят с разговором двух киллеров. Фраза in medias res – цитата из стихотворения «Искуства поэтики» Горация, где он хвалит Гомера за то, что тот повествование свое не начинает «ab ovo» («ab ovo» употребляется в словосочетании «с яиц до яблок» (лат. ab ovo usque ad mala) – от начала и до конца трапезы., а прямо приступает к делу (вводит читателя in medias res) – Прим. науч. ред.

10

«Поэтика» Аристотеля – трактат, посвященный теории драмы, первое дошедшее до нас философское произведение, посвященное исключительно теории литературы. В «Поэтике» Аристотель представил шесть составляющих драматического искусства от самого главного к наименее значимому с точки зрения творческой сложности и важности для произведения: сюжет, персонаж, смысл, диалог, музыка, зрелище – Прим. науч. ред.

11

Нарратив (от англ. narrative – «повествование») – способ организации и представления информации в форме рассказа или истории. В широком смысле – любое повествование, которое имеет структуру, сюжет и смысл – Прим. науч. ред.

12

Кэмпбелл Дж. Тысячеликий герой. СПб, Питер, 2021 – Прим. пер.

13

Воглер К. Путешествие писателя. Мифологические структуры в литературе и кино. – М.: Альпина нон-фикшн, 2015 – Прим. пер.

14

Slayer of Dragons, на русском языке не издавалась. – Прим. науч. ред.

15

Джанет Барроуэй – американская писательница, номинантка на Пулитцеровскую премию 1970 года. Ее книга Writing Fiction: A Guide to Narrative Craft (1982) пережила 10 переизданий и используется в качестве учебника в писательских программах по всей территории США. – Прим. науч. ред.

16

The Megahit Movies – книга, в которой анализируются фильмы-мегахиты, собравшие в североамериканских кассах более 250 миллионов долларов – на русском языке не издавалась – Прим. науч. ред.

17

«Точка обстрела», 2008, Мексика, Испания, США, реж. Пит Трэвис – сюжет фильма раскрывается через восемь точек зрения – Прим. науч. ред.

18

Филд С. Киносценарий: основы написания. Пошаговая инструкция от замысла до готового сценария. М., ЭКСМО, 2024 – Прим. пер.

19

Макгаффин – термин для обозначения предмета, вокруг обладания которым строится фабульная сторона произведения, чаще всего детектива, триллера или произведения приключенческого жанра. Пример макгаффина – Кольцо Всевластия во «Властелине колец»; драгоценности, спрятанные в гипсе в «Бриллиантовой руке» и т. д. – Прим. науч. ред.

20

Логлайн в драматургии – краткое изложение драматической и логической сути произведения, обычно объемом одно-два предложения – Прим. науч. ред.

21

Синопсис – краткое, но емкое описание произведения, описание сюжета, персонажей и тематической основы – Прим. науч. ред.

22

Кюблер-Росс Э. О смерти и умирании. Изд-во Корвет, 2016 – Прим. пер.

23

На русский язык книги также переведены не были – Прим. пер.

24

Screenwriting: The Sequence Approach – на русском языке не издавалось – Прим. науч. ред.

25

Million-Dollar Screenwriting: The Mini-Movie Method – на русском языке не издавалось – Прим. науч. ред.

26

Screenwriting Tricks for Authors: Stealing Hollywood – на русском языке не издавалась – Прим. науч. ред.

27

Около 300 метров пленки – Прим. науч. ред.

28

Клиффхэнгер (англ. cliffhanger или cliffhanger ending, досл. вцепившийся в обрыв) – художественный прием, то же, что прерванная кульминация: финальный эпизод главы или серии, когда герой попадает в опасное положение или сталкивается со сложной дилеммой, но в этот момент повествование обрывается, таким образом, оставляя развязку открытой до появления продолжения. – Прим. науч. ред.

29

Эпес Уинтроп Сарджент (1872–1938) – американский сценарист и критик водевилей, работающий под псевдонимами Чикот и Чик. Он считался «одним из самых влиятельных критиков и комментаторов водевиля» – Прим. науч. ред.

30

Саспенс (англ. suspense – «неопределенность», «тревога ожидания») – состояние напряжения, беспокойства и тревоги, которое возникает у читателя, зрителя или игрока, когда он ждет, что произойдет что-то важное, опасное или неожиданное – Прим. науч. ред.

31

Мидпойнт (англ. midpoint – середина, центральный момент) – в драматургии середина истории (сюжета). В мидпойнте происходит поворотное событие, которое круто меняет сюжет, как правило – в худшую сторону – Прим. науч. ред.

32

Нэнси Кресс – американская писательница, автор научной фантастики и фэнтези. Лауреат трех премий «Небьюла»: премии «Хьюго», Мемориальной премии имени Джона Кэмпбелла и премии имени Теодора Старджона. автор двух научно-популярных книг Beginnings, Middles and Ends (1993) и Dynamic Characters (1998) – Прим. науч. ред.

33

Beginnings, Middles and Ends – на русском языке книга не издавалась – Прим. науч. ред.

34

Дуайт Вриланд Суэйн (1915–1992) – американский писатель, сценарист и преподаватель, член Зала славы профессиональных писателей Оклахомы. Считается, что его книга «Техники продающего писателя» (1965) – одна из лучших книг о писательском мастерстве в мире – Прим. науч. ред.

35

Тизер (англ. teaser – «приманка», «дразнилка», «завлекалка») – рекламное сообщение, которое содержит часть информации о продукте, но при этом сам товар полностью не демонстрируется. В кино тизер – короткий анонс предстоящего фильма. Длится несколько секунд или минут, привлекает внимание зрителей и подогревает интерес к картине – Прим. науч. ред.

36

Элис Орр – писатель, преподаватель, бывший редактор и литературный агент. Автор 15 романов, 2 новелл, мемуаров и книги «Больше никаких отказов: 50 секретов написания продаваемых рукописей» – на русском языке не издавалось. – Прим. науч. ред.

37

Назывные предложения – это односоставные предложения, содержащие один главный член в виде подлежащего. В них сообщается о существовании, наличии предмета или явления. Пример простого назывного предложения: «Утро». Слово «утро» – подлежащее, нет глагола, но понятно, что это описание времени или состояния: «Вот утро». – Прим. науч. ред.

38

Гаррисон Г. Крыса из нержавеющей стали. М., ЭКСМО, 2010 – Прим. пер.

39

Пол Томилсон, автор книги, является также критиком научной фантастики, он помогал с запуском официального веб-сайта Гарри Гаррисона, а также составил аннотированную библиографию произведений Гарри Гаррисона, где, помимо книг и рассказов, представлены научно-популярные книги и статьи автора, сценарии и иллюстрации для комиксов и другие материалы – Прим. науч. ред.

40

Хейг М. Голливудский стандарт: Как написать сценарий для кино и ТВ, который купят. – М., Альпина Нон-Фикшн, 2017. – Прим. пер.

41

Уэллс Кросби Рут (1900–1993) – американский сценарист, преподаватель и лектор. Более двадцати лет преподавал технику написания текстов для кино и телевидения в Университете Южной Калифорнии. Его книга Writing the Script – на русском языке не издавалась – Прим. науч. ред.

42

Флешфорвард (от англ. flash – «вспышка», «озарение»; forward – «вперед») – художественный прием, противоположный флешбэку – во время флешфорварда повествование ненадолго прерывается для показа будущих событий – Прим. науч. ред.

43

Настоящее начало в драматургии – это действие, разворачивающееся в настоящем времени (на глазах зрителя) – Прим. науч. ред.

44

Драматическая ирония – вид иронии, при котором читатель или зритель знает правду о ситуации до того, как о ней узнает персонаж – Прим. науч. ред.

45

«Зеленый сойлент», 1973, США, реж. Ричард Флейшер – экранизация романа Гарри Гаррисона «Подвиньтесь! Подвиньтесь!» – Прим. науч. ред.

46

«Музыкальная версия “Войны миров”», 2006, Великобритания, реж. Дэвид Мале, Стив Нолан. – Прим. науч. ред.

47

«Музыкальная версия “Войны миров”», 2006, Великобритания, реж. Дэвид Мале, Стив Нолан. – Прим. науч. ред.

48

«Война миров», 2005, США, Канада, Япония, реж. Стивен Спилберг. – Прим. науч. ред.

49

«Выходной день Ферриса Бюллера», 1986, США, реж. Джон Хьюз. – Прим. науч. ред.

50

Синие воротнички (англ. blue-collar worker) – социально-профессиональная группа работников физического труда, занятых в промышленности. Изначально так называли персонал, который работает на производственных линиях и вспомогательных подразделениях на заводах и фабриках. Название появилось из-за внешнего вида представителей этой категории – рабочих в униформе синего цвета – Прим. науч. ред.

51

Король-Рыбак – персонаж легенд о рыцарях Круглого Стола, хранитель Святого Грааля – Прим. науч. ред.

52

«Свидетель», 1975, США, реж. Питер Уир, фильм получит две премии «Оскар» – Прим. науч. ред.

53

Амиши – религиозное движение, зародившееся как самое консервативное направление в меннонитстве (последователи протестантизма) и затем ставшее отдельной протестантской религиозной деноминацией. Амиши отличаются простотой жизни и одежды, нежеланием принимать многие современные технологии и удобства – Прим. науч. ред.

54

Снайдер Б. Спасите котика! Все, что нужно знать о сценарии. М., Манн, Иванов и Фербер, 2014. – Прим. пер.

55

«Мальтийский сокол», 1941, США, реж, Джон Хьюстон, Дэшил Хэммет. – Прим. науч. ред.

56

«Мальтийский сокол» – детективный роман американского писателя Дэшила Хэммета. – Прим. науч. ред.

57

Хогленд Ховард Кармайкл (1899–1981) – американский музыкант, композитор и актер. В книгах Яна Флеминга о Джеймсе Бонде Кармайкл несколько раз упоминается как прототип внешности героя. При этом сам Джеймс Бонд в книгах Флеминга отрицает это сходство с Кармайклом. – Прим. науч. ред.

58

Шон Коннери и Дэниел Крейг – исполнители роли Джеймса Бонда в разных частях франшизы. – Прим. науч. ред.

59

Моральный аргумент – это обоснование поступка, линии поведения, решения в соответствии с представлениями о благе (истине, справедливости, доброте, о достойном, правильном) – Прим. науч. ред.

60

The Moral Premise: Harnessing Virtue & Vice for Box Office Success – книга американского режиссера, сценариста и продюсера Стэнли Д. Уильямса – на русском языке не издавалась.

61

Моряк Попай (англ. Popeye the Sailor) – герой американских комиксов и мультфильмов – Прим. науч. ред.

62

По мнению психолога Карла Юнга, антагонист может воплощать «Тень» главного героя, отражая его скрытые аспекты. Тень в концепции Юнга – это внутренняя часть личности, воплощение негативных черт человека, которые он прячет глубоко внутри себя, подавляя своим сознанием – Прим. науч. ред.

63

«Ровно в полдень», 1952, США, реж. Фред Циннеман, фильм получил четыре премии «Оскар» и четыре премии «Золотой глобус», занесен в Национальный кинореестр Библиотеки Конгресса США. А также «Ровно в полдень» был любимым фильмом трех президентов США: Дуайта Эйзенхауэра, Билла Клинтона и Рональда Рейгана. Они просматривали фильм в Белом доме и любили ассоциировать себя с главным героем. – Прим. науч. ред.

64

Криптонит – вымышленное кристаллическое радиоактивное вещество, ослабляет Супермена и даже может убить его, разрывает связь криптонцев с энергией Солнца, что лишает героя сверхспособностей; Лоис Лейн – возлюбленная Супермена. – Прим. науч. ред.

65

«Шейн», 1953, США, реж. Джордж Стивенс – Прим. науч. ред.

66

«Скорость», 1994, США, реж. Ян де Бонт – Прим. науч. ред.

67

A Practical Manual of Screen Playwriting for Theatre and Television Films – на русском языке не издавалась – Прим. науч. ред.

68

Сегер Л. Как хороший сценарий сделать великим. Практическое руководство голливудского эксперта. М., Манн, Иванов и Фербер, 2019. – Прим. пер.

69

Ансамблевый актерский состав – состав, состоящий из множества главных действующих лиц и исполнителей, которым обычно отводится примерно равное количество экранного времени. В фильмах или сериалах с ансамблевым составом повествование строится не вокруг сюжетной линии одного героя, а вокруг взаимодействий и отношений главных героев в развитии их характеров – Прим. науч. ред.

70

Mariner Software’s Contour – система разработки сюжета, созданная Джеффри Шехтером, сценаристом фильмов и телесериалов, которая помогает писателям превращать идеи в структурированный набросок сценария, основана на философии, согласно которой сюжет определяется ответами на четыре ключевых вопроса: «Кто главный герой? Чего он пытается добиться? Кто пытается остановить его? Что произойдет, если он потерпит неудачу?». Не является программой для написания сценария – после создания наброска работу нужно продолжить в отдельном приложении для форматирования – Прим. науч. ред.

71

«Тридцать девять ступеней» (The Thirty-Nine Steps) – остросюжетный дебютный роман шотландского писателя Джона Бакена, написанный в 1915 году, а также четыре его экранизации с одноименными названиями: фильм Альфреда Хичкока (1935), Ральфа Томаса (1959), Дона Шарпа (1978), телефильм Джеймса Хоуза, все – производство Великобритании. – Прим. науч. ред.

72

Ансен Дибелл – псевдоним писателя-фантаста Нэнси Энн Диббл (1942–2006), ее книга Plot (1988) – на русском языке не издавалась. – Прим. науч. ред.

73

Майкл Гэльперин – сценарист, автор сценариев сериалов «Рыцарь дорог» (1982–1986), «Звездный путь: Следующее поколение» (1987–1994), «Хи-Мэн и Повелители вселенной» (2002–2004), «Зорро» (1990–1993) и др. Его книга Writing the Second Act – на русском языке не издавалась – Прим. науч. ред.

74

Inside Story – на русском языке не издавалась – Прим. науч. ред.

75

Emotional Structure – на русском языке не издавалась. – Прим. науч. ред.

76

Тонто – вымышленный персонаж, спутник Одинокого рейнджера, странствующий индеец-команчи, изгнанный из своего племени, который появлялся в американских фильмах, радиопостановках и романах. В фильме фильме «Одинокий рейнджер» (2013, реж. Гор Вербински) роль Тонто исполнил Джонни Депп. – Прим. науч. ред.

77

«Черная гадюка» – серия из четырех комедийных фильмов и телесериала (все – производство BBC) о приключениях антигероя Эдмунда Блэккэдера (во всех частях в исполнении Роуэна Эткинсона) и его помощника Болдрика – Прим. науч. ред.

78

Филд С. Рабочая книга сценариста. Упражнения и пошаговые инструкции по написанию успешного сценария – Прим. пер.

79

Филд С. Киносценарий: основы написания. М., ЭКСМО-Пресс, 2022. – Прим. пер.

80

Макки Р. История на миллион долларов: Мастер-класс для сценаристов, писателей и не только. М., Альпина Паблишер, 2018. – Прим. пер.

81

The Screenwriting Formula: Why It Works and How To Use It – на русском языке не издавалась – Прим. науч. ред.

82

Дэвид Сигел – автор концепции о девятиактной структуре – Прим. науч. ред.

83

Anatomy of a Screenplay: Writing the American Screenplay from Character Structure to Convergence by Dan Decker – на русском языке не издавалась. – Прим. науч. ред.

84

Роб Тобин – редактор сценариев, руководитель по развитию, его книга The Screenwriting Formula: Why It Works and How To Use It – на русском языке не издавалась. – Прим. науч. ред.

85

Уильям Голдман (1931–2018) – американский писатель, драматург и сценарист. Лауреат двух премий «Оскар» за сценарии к фильмам «Бутч Кэссиди и Санденс Кид» (1969, США, Мексика, реж. Джордж Рой Хилл) и «Вся президентская рать» (1976, США, реж. Алан Дж. Пакула) – Прим. науч. ред.

86

The Weekend Novelist – на русском языке не издавалась – Прим. науч. ред.

87

Фрей Дж. Как написать гениальный роман. М., Амфора, 2005 – Прим. пер.

88

Лайош Н. Эгри (1888–1967) – венгерско-американский драматургом и преподаватель писательского мастерства, автор книги «Искусство драматического письма», которая считается одной из лучших работ по драматургии и учебника «Искусство творческого письма» – Прим. науч. ред.

89

Scène à faire (от фр. «сцена, которая должна быть сделана») – сцена в произведении, которая является почти обязательной для определенного жанра: клишированные или предсказуемые моменты, которые ожидает увидеть аудитория, например, романтическая встреча в любовной истории или спасение героя в боевике – Прим. науч. ред.

90

Прыжок веры – полная противоположность рациональности (Кьеркегор), принятие того, что выходит за всякие рамки разумного и основано исключительно на слепой вере – Прим. пер.

91

How to Write Plots that Sell – на русском языке не издавалась – Прим. науч. ред.

92

Narrative Technique – на русском язвке не издавалась. – Прим. науч. ред.

93

Plot & Structure: Techniques and Exercises for Crafting a Plot That Grips Readers from Start to Finis – на русском языке не издавалась. – Прим. науч. ред.

94

Мистер Спок – персонаж из научно-фантастической медиафраншизы «Звездный путь» – Прим. науч. ред.

95

Deus ex machina (лат. – «бог из машины») – драматургический прием в античном театре: внезапное появление (при помощи специальной подъемной машины) над сценой божества, вмешательство которого приводило действие к развязке. Deus ex machina означает неожиданное разрешение какого-либо конфликта, вариант развязки или постановочного приема – Прим. науч. ред.

96

Пиррова победа – выражение, обозначающее ситуацию, когда победа достается слишком высокой ценой, когда локальная победа ведет к общему поражению или наносит победителю такой сокрушительный урон, что равна поражению. Фраза происходит из цитаты Пирра Эпирского, чей триумф над римлянами в битве при Аскулуме в 279 году до н. э. уничтожил большую часть его войск, вынудив его завершить кампанию – Прим. науч. ред.

97

Круговой сюжет – повествовательная структура, в которой история заканчивается там же, где и началась. Однако герои, их восприятие или мир вокруг них за это время значительно меняются – Прим. науч. ред.

98

Уильям Фостер-Харрис – американский писатель и исследователь, автор работ по литературе и сюжетам. Вместе с Уолтером С. Кэмпбеллом и Дуайтом В. Суэйном создал один из самых эффективных курсов обучения писателей. В книге The Basic Patterns of Plot (1959, на русском языке не издавалась) предложил теорию трех типов сюжетов и утверждал, что базовых сюжета всего три: со счастливым финалом, с несчастливым финалом и с финалом-трагедией – Прим. науч. ред.

99

How plays are made – на русском языке не издавалась. – Прим. науч. ред.

100

Артур Миллер (1915–2005) – американский драматург и прозаик, лауреат Пулитцеровской премии за пьесу «Смерть коммивояжера» – Прим. науч. ред.

101

Твист-концовка (поворотная концовка) – сюжетный ход, в котором кульминация фильма представляет совершенно неожиданную информацию и изменяет восприятие зрителя либо сюжета фильма, либо одного из его персонажей – Прим. науч. ред.

102

Терри Россио – американский сценарист и продюсер, автор сценариев таких фильмов, как «Пираты Карибского моря», «Шрэк» и др. – Прим. науч. ред.

103

Концовка в стиле О. Генри – выражение, означающее неожиданный, парадоксальный финал произведения, который «переворачивает» смысл всего описываемого. Для новелл О. Генри характерна «двойная» развязка: первая – ложная, вторая – неожиданная. – Прим. науч. ред.

104

Целиком фраза звучит как «Жизнь – это история, рассказанная идиотом, полная шума и ярости, но лишенная всякого смысла.» – Прим. науч. ред.

105

Луи E. Кэтрон – американский автор книг и статей по драматургии, преподаватель театра и речи. Автор книги Elements of Playwriting – на русском языке не издавалась. – Прим. науч. ред.

106

Карен С. Визнер – писатель, автор 122 произведений в разных жанрах, от детективов до детских книг, стихотворений и пособий для авторов, лауреатка и номинант на 134 награды. Ее книга First Draft in 30 Days – на русском языке не издавалась – Прим. науч. ред.

107

How to Write a Selling Screenplay – на русском языке не издавалась. – Прим. науч. ред.

108

«Энтерпрайз» – название нескольких космических кораблей в научно-фантастической медиафраншизе «Звездный путь» – Прим. науч. ред.

109

Стефани Плам – главная героиня серии детективных романов американской писательницы Джанет Эванович, охотница за головами. – Прим. науч. ред.

110

The Screenwriter’s Workbook – на русском языке не издавалась. – Прим. науч. ред.

Content

Пол Томлинсон
Основы экранизации. Преврати свой роман в сценарий

Введение: Сюжет или персонаж?

Как выглядит сюжет?

Жили-были три медведя…

Четверти

Восемь секвенций: Введение

Акт I: завязка и начало действия

Секвенция 1: завязка, предвестие и вызов

Секвенция 2: ответ на вызов

Акт II: середина

Секвенция 3: реакция на незнакомый новый мир

Секвенция 4: первая попытка, первая неудача и их последствия

Срединная точка/ мидпойнт

Секвенция 5: реакция на мидпойнт и повышение ставок

Секвенция 6: вторая попытка, ее провал и кризис

Акт III: Финал – кульминация и развязка

Секвенция 7: кульминация

Секвенция 8: разрешение конфликта и развязка

Об авторе

Сноски