Ария Атлас

Верховенство мёртвых теней

1

Жизнь после смерти

Мора

Скоро часы пробьют двенадцать. Но вместо того чтобы праздновать со всеми, я сидела на полу прачечной и избегала единственного человека, который видел меня насквозь. Который буквально мог пробраться в мою голову.

Среди ведьм принято за ужином в канун Нового года поминать погибших, и я просто не смогла сидеть за столом, зная, что скоро очередь дойдет до моей матери. Тошнота затмила все остальное, и я выскочила из столовой, прикрывая рот рукой. Залетев в прачечную, расположенную неподалеку, я прижалась лбом к холодной стиральной машине.

Стоило закрыть веки, как перед глазами представала ужасающая картина. Мама падает ничком в лужу собственной крови… Я забываю, как дышать. Мой мир раскалывается на части.

Я потрясла головой, чтобы вернуться в реальность, но щеки уже стали мокрыми от слез.

Рождество ведьмы не праздновали, но начало года – большое событие. Новый год в магическом мире совпадал с первым зимним новолунием. Все маги, не только плантансеры, чувствовали связь с природными явлениями. Гарцель говорила, что лучше всего ритуалы по воскрешению мертвых получаются именно при полной луне. Поэтому первое новолуние – прекрасный повод, чтобы отпраздновать Новый год.

Раньше этот праздник был моим любимым, он символизировал начало следующей главы, казался хорошим предлогом найти новую цель и достичь ее. Но мамы не стало, и теперь там, где прежде находилось сердце, зияла глубокая дыра. Все, чего мне хотелось, – убежать от душевной боли.

Из близких людей у меня остались лишь Ратбоун и Аклис, но даже они не могли помочь мне почувствовать вкус праздника или заставить душу трепетать. Я была сломлена, и, судя по тому, что Александр и другие некромансеры избегали моего взгляда за праздничным столом, все это знали.

Но они не подозревали, что меня тревожила не только мамина смерть.

Ведь этой осенью все в моей жизни изменилось. Не так просто смириться с тем, что моя мама была ведьмой теней, а я пошла по ее стопам и тоже оказалась некромансером. Я стала игрушкой в руках короля Дома крови, что обманом уговорил меня отыскать для него Империальную звезду – древний артефакт, в котором заключена сила десятков ведьм теней. И мне пришлось стать настоящим некромансером, спуститься в мир мертвых и воскресить свою лучшую подругу Аклис, которую король убил. Не только мамина смерть лежала на моих плечах.

Я поднялась и вытерла набежавшие на глаза от воспоминаний слезы, а затем смахнула с задницы крупицы стирального порошка, которые кто-то рассыпал по полу.

– Мора, ты в порядке? – послышался знакомый голос из коридора.

Конечно же, он меня нашел. Я тихонько всхлипнула и распахнула дверь. Ратбоун стоял передо мной весь в черном. Он был без пиджака, который наверняка аккуратно повесил на спинку стула в столовой, и теперь стоял передо мной в одной рубашке, расстегнутой до ключиц.

Ратбоун уже давно перестал напоминать мертвеца как внешне, так и внутренне. Его сердце бойко билось, в отличие от моего, разлетевшегося на кусочки. От жестокой прохлады в золотистых глазах парня не осталось и следа. Теперь его взгляд напоминал теплый огонь, как в камине. Но там поселилось переживание.

– Угу, – выдавила я. – Все нормально.

Вранье.

– Проводить тебя до спальни?

Ратбоун протянул мне руку. Я кивнула и вложила свою ладонь в его. За последние три месяца я изучила коридоры Дома теней вдоль и поперек и могла бы сама добраться до комнаты, но Ратбоун явно хотел провести время наедине. Ради него я притворно зевнула.

Рядом с ним я чувствовала себя виноватой за то, что держу все внутри. Но так будет лучше для всех: для него и Аклис, для Гарцель и остальных некромансеров. Из-за меня умерла не только мама, но еще и лучшая подруга. Миноса больше нет, и Дому теней прямо сейчас ничего не угрожает, поэтому я не хотела лишний раз никого тревожить.

Ратбоун чувствовал, что я чего-то не договариваю. Некромансеры понимающе отводили глаза и склоняли головы при виде моей хмурости, вероятно, списывая мое грозовое настроение на горе. Однако Ратбоун имел прямой доступ к моим эмоциям. Именно поэтому мне следовало держаться от него подальше.

Мы подошли к моей комнате, и я разжала пальцы. Стоило прервать контакт, как свет лампы в коридоре потускнел. А может, это лишь мое больное воображение. Я до сих пор не до конца понимала, что собой представляет завет, и боялась даже пытаться распутать этот клубок. Между нами с Ратбоуном образовалась магическая связь, которая в теории позволяла ему пользоваться моей магией, а мне умножала силы.

– Спокойной ночи, – сквозь зубы произнесла я.

Когда я не пригласила Ратбоуна в спальню, уголки его губ опустились, и мое сердце потянулось за ними вниз. Как бы мне ни хотелось быть рядом с ним, я должна разобрать бардак в душе сама. Бледнокровки не спали, и наверняка он будет прокручивать это ледяное прощание, разглядывая потолок в полутьме. Я аккуратно закрыла дверь перед его носом.

А затем тяжело вздохнула и упала на кровать.

– Мор-р-ра…

Голос в голове то рычал, то мурлыкал, но не утихал. Я нащупала под собой мягкое покрывало и разгладила на нем складки.

Вот мой секрет: артефакт разговаривал со мной, даже когда я его не касалась.

Карта со спрятанной внутри Империальной звездой прямо сейчас находилась в огнестойком сейфе в подвале Дома теней. Нас разделяли три этажа, и все равно связь оставалась такой же крепкой, как раньше. По правде говоря, теперь это был лишь один голос. Низкий, мужской, требовательный. Но я игнорировала его так старательно, как только могла.

Замок теней стал не просто моим убежищем, но и моим отвлечением. Здесь всегда было чем заняться: от ухода за садами до верховой езды. На территории Дома держали лошадей, но я так ни разу и не покаталась.

Я не заметила, как уснула. Во сне я торопилась. Босые ступни шагали по траве, но шаг был неустойчивым, словно я шла по облаку. Меня то и дело качало из стороны в сторону. Затем ноги перестали касаться земли и просто воспарили в воздух. Ратбоун смотрел на меня снизу, между нами – пропасть.

В руках он крутил, подбрасывал и ловил огненный шар. Почему пламя его не обжигало?

– Ты чего тут делаешь? – разбудил меня настойчивый шепот.

Я распахнула глаза и скривила губы. Ступни чем-то кололо. В комнате горел лишь один жалкий светильник в углу. Я осмотрелась и наткнулась на обеспокоенный взгляд Александра.

– Мора, ты в порядке?

Сильно ущипнув себя за кожу на бедре, я почувствовала укус боли и удостоверилась, что сон закончился. Вот только я находилась не у себя в спальне, а стояла посреди темной прохладной комнаты, босиком на кафельном полу. Страх подскочил к горлу.

– Э-э-э… Кажется, я заблудилась.

Теплая рука мягко легла мне на плечо. Я стряхнула мусор с ног: опилки, пыль и разноцветные бусинки. Как я сюда попала? Почему не надела тапочки или носки?

Окон в комнате не было, только маленькая форточка под потолком.

Зачем я спустилась в подвал?

– С каких пор ты ходишь во сне? – поинтересовался Александр.

Я нервно сглотнула. Мои секреты застряли в глотке, поэтому я лишь пожала плечами.

– Пойдем, – кивнул на дверь Александр.

Снова меня провожали до спальни. Когда мы поднялись на третий этаж, Гарцель стояла в дверях своей комнаты и следила взглядом за происходящим. Ее лицо словно постарело, покрылось морщинами от тревоги. На мгновение ведьма напомнила мне маму.

Дверь за мной тихо затворилась. Это был не первый раз, когда меня тянуло в подвал против моей воли.

Меня тянуло к Империальной звезде.

На следующий день празднества продолжились.

Я сидела за столом и дергала ногой, пока Киара внимательно наблюдала за моими движениями. Во рту пересохло. Бокал поманил к себе, и, схватив его, я залпом выпила содержимое. Одна бордовая капля упала на белую скатерть. Киара бросила на меня упрекающий взгляд.

Я и вино – дурное сочетание. Завтра точно будет болеть голова.

Отставив бокал подальше, я обреченно выдохнула. На соседнее место уселся Ратбоун и обнял спинку моего стула. Я замерла.

– Все хорошо? – наклонился он к уху.

Как же меня бесит этот вопрос.

Я кивнула и придвинулась к Ратбоуну еще ближе. Нас слишком тянуло друг к другу.

Гарцель снова собрала всех, и мне не удалось закрыться в комнате, сославшись на плохое самочувствие. Гора пустых тарелок и бутылок скопилась в дальней части стола, и все некромансеры разбрелись: кто-то пошел в сад, кто-то оживленно спорил о лучших травах для удобрения кладбищенской почвы. Единственные гемансеры – Киара, ее мать и Ратбоун, который в общем-то и не гемансер уже, – вписывались в картину почти как свои. Вот только Евы, матери Ратбоуна, нигде видно не было.

Киара вернулась из Дома крови утром. Она утверждала, что ездила проведать своих друзей, но по засосу на шее я догадалась, что она встречалась с Моррисоном. Не знаю, зачем это скрывать.

Невольно мне вспомнились новогодние праздники с мамой, проведенные за гораздо более маленьким столом. Сердце больно кольнуло. Я больше никогда не встречу начало года с ней. Иногда я заставляла себя забывать о ее смерти, будто мама просто надолго уехала. Но чаще я задумывалась: где она? Если некромансера нельзя воскресить, то он остается в Покрове или попадает в другое место? Я верила, что загробная жизнь моей мамы была если не райской, то по крайней мере воплощением покоя. Она это заслужила.

А вот я…

Я не смогла распознать очевидный обман короля крови и обрекла близких на смерть. Чудо, что Дом теней не отказался от меня и приютил в своих объятиях.

Скоро все окончательно переместились из столовой в беседку в саду и уселись в кресла и шезлонги. Ратбоун привлек мое внимание и указал пальцем на небо. Оно порозовело, как щеки от смущения. Я сидела у него на коленях, потому что места хватило не всем, и, когда он заговорил около уха, мое тело задрожало от близости.

– Где бы она ни была, она смотрит на этот красивый закат и думает о тебе, – сказал он.

– Надеюсь, так и есть.

Я не смогла сдержать слез. Порой меня пугало, что Ратбоун мог залезть ко мне в голову, но в такие моменты я испытывала благодарность. Он понимал меня без слов, и оттого было тяжелее хранить от него секреты.

– Пойдем, – сказал Ратбоун и поднялся.

Я взлетела, но Ратбоун подхватил меня на руки и осторожно поставил на землю. От этого жеста стало невыносимо жарко. Парень направился к выходу. Я непонимающе на него взглянула, но поплелась следом. Когда мы завернули за угол замка, я поняла, куда он меня вел.

К маминой могиле.

Мы остановились возле участка земли, еще не заросшего слоем травы. Здесь не виднелось иных могил, но Гарцель рассказывала, что вокруг Дома теней похоронены и другие ведьмы, некоторые покоятся тут уже сотни лет. На небольшом скромном надгробии серого камня лежал венок из желтых хризантем, который Сиена переплетала каждые пару недель.

Ратбоун достал из кармана помятый бутон розы и опустил его на землю.

– Джозетта убьет тебя, – покачала я головой.

– Я готов встретить наказание с честью. К тому же я и так уже мертв…

Я рассмеялась и толкнула его плечом. Джозетта была ворчливой старушкой, членом Верховенства и главным садовником теней. В свободное время она ласково дышала на свои кусты роз в теплице, а бледнокровка нагло сорвал одного из ее любимчиков.

Черные волосы Ратбоуна блестели в лучах уходящего солнца, но его лицо неестественно побледнело со вчерашнего дня. Вина поселилась у меня в животе.

– Почему ты не сказал, что пора подкормиться?

Он промолчал и приобнял меня со спины.

– Я знаю, сколько сил отбирает восстановление Аклис. И ты почти все время занята некромансерскими делами.

«Занята» было преувеличением. Бо́льшую часть времени я проводила, отвлекаясь от назойливых мыслей. Я старалась не общаться с Ратбоуном, а Аклис не особенно желала меня видеть. Мы встречались два раза в неделю, чтобы я подпитала ее тело магией.

В словах Ратбоуна не звучало упрека, он ничего от меня не требовал. Даже поддержания собственной жизни.

Я коснулась ладонью его щеки и направила в него струйку золотистой магии. За последние месяцы это стало так же легко, как дышать. Кожа под моими пальцами потеплела, и я остановилась.

Стоило мне убрать руку, как закружилась голова.

Ратбоун поймал меня и озабоченно погладил по волосам.

– Что такое? Слишком много дала?

– Н-нет… Должно быть, устала, – пробормотала я.

Мне захотелось сесть прямо на холодную землю, но Ратбоун уговорил меня вернуться в замок. В прихожей стоял знакомый букет, который подкармливали магией, и оттого он никогда не увядал. Дело рук Джозетты, несомненно.

В тепле замка мне стало лучше, и я уже могла идти без помощи Ратбоуна. Но в животе громко заурчало, поэтому он проводил меня обратно в столовую. Скатерть уже сняли, пустой стол начистили воском. Солнце окончательно село, и в ту же минуту во всех коридорах замка загорелись светильники.

Я отправилась на кухню в поисках еды, но замерла, как только вошла. Ратбоун чуть не врезался мне в спину.

– Эм… Я вас оставлю, – тактично сказал он.

На кухонной столешнице сидела Аклис Утерра и руками поедала огромный кусок торта. Она жевала и глотала так быстро, словно впервые дорвалась до выпечки. Я шаркнула ногой по полу, и подруга резко повернулась.

– П-прости, это так вкушно! Впервые за долгое время хочется куфать, – сказала она с набитым ртом.

– А тарелку с вилкой не судьба достать? – усмехнулась я и открыла дверцу шкафчика.

– Я как-то… и не подумала даже.

Широкая улыбка завладела моими губами. Приятно слушать, как Аклис общается полными предложениями. Когда она только вернулась из мира мертвых, подруга напоминала робота: смотрела в одну точку, говорила обрывками и раздражалась от любой мелочи. Мучительно медленно она становилась похожа на человека.

Прямо как Ратбоун в Меридиане.

Я вручила Аклис посуду, она послушно переложила кусок торта на блюдце, но взялась за вилку грязной рукой.

– Кто из нас теперь олененок? – улыбнулась я.

– Я напоминаю животное, которое лишь учиться ходить? – спросила Аклис и тяжело вздохнула.

В каком-то смысле так и было.

– Нет, ты просто стала такой же милой. И тебя хочется затискать!

Аклис прыснула, и на душе у меня вдруг стало невероятно хорошо.

– Мне кажется, пора принять дозу магии. Этот торт совершенно не помогает утолить голод, – заметила она.

Неудивительно. Ратбоун рассказывал, что человеческая еда ничего не дает бледнокровкам. Она в принципе не усваивается, хотя и имеет вкус. Съеденный кусок торта позже пройдет по пищеварительной системе Аклис, но выйдет, уж простите, с другого конца практически в неизменном виде.

– Именно поэтому Ратбоун советует ничего не есть, только пить, – напомнила ей я.

Подруга кивнула и слезла со столешницы. Синяки под ее глазами потемнели с нашей последней встречи. Кожа походила на рисовую бумагу, а бирюзовые вены выпучились от усталости.

Я коснулась ее плеча – Аклис предпочитала, чтобы я ее не обнимала – и направила силу. Связь с ней не напоминала мне золото, как у нас с Ратбоуном, цветом подруги был фиолетовый. Неудивительно, что я придумала именно такую ассоциацию, ведь она часто красила волосы в этот оттенок. Однако теперь цвет спустился ближе к кончикам и побледнел.

Волосы и ногти бледнокровок продолжают расти, и в целом они напоминают обычных людей за исключением вида питания, наличия магии и детородных способностей. Магия курсирует по венам воскрешенных, превращаясь в особенную кровь, которая запускает их органы и метаболические процессы. Вот только вернуть прежние волшебные способности или помочь произвести потомство некромансия не может – у смерти должны быть последствия. Природа любит баланс, именно поэтому лишившись источника магии теней, бледнокровки почти сразу же умирают снова.

– Достаточно? – уточнила я и убрала руку.

Аклис кивнула. Между нами повисла неловкая тишина.

Дверь в кухню распахнулась, и в проеме появилась кудрявая голова Сиены.

– Мора, тебя Гарцель повсюду ищет! Она ждет в кабинете, – сказала ведьма, восстанавливая дыхание.

– Что-то случилось?

Сиена пожала плечами.

Колени задрожали, и я поплелась за ведьмой на ватных ногах.

В кабинет Гарцель, где чаще всего собиралось Верховенство теней, свет проходил через призму замысловатого витража. Узоры на стекле формировали дерево с раскидистыми ветками.

Каждую неделю Гарцель приглашала меня в свой кабинет, чтобы поговорить об истории Дома теней и некромансии. Но чаще она пыталась вытянуть из меня скрытую правду, словно психолог на приеме. Вот и сейчас Гарцель сидела на своем любимом кожаном кресле, но не за столом, а рядом с диванчиком. Я неловко переступала с ноги на ногу у входа.

– Как ты себя чувствуешь? – как всегда спросила она и приглашающе похлопала по подлокотнику дивана.

– Нормально, – резко ответила я.

Гарцель сжала губы.

– Тогда продолжим уроки. Как я уже рассказывала раньше, главный совет Верховенств вершит правосудие над преступниками. Самых опасных для магического общества мы отправляем в изолятор. Он находится в наиболее отдаленной части мира. Человеческие корабли не способны приблизиться к тюрьме…

– Я думала, мы встретимся завтра, как обычно.

«Неужели нельзя отложить очередной урок на время праздника?» – мысленно возмутилась я.

– Как будущий член совета Дома теней ты должна знать о всех объектах под нашим управлением. К тому же нам поступило приглашение на внеплановое собрание Верховенства. Детка, я хотела бы, чтобы ты там присутствовала.

Так вот в чем дело! Горло будто сковали цепью, я не могла ничего ответить. В воздухе пахло чем-то приторно-сладким.

– Знаю, что ты наверняка чувствуешь себя неподготовленной…

Мягко сказано.

– …но Дом крови заявил, что готов избрать нового правителя. Нам пора ввести тебя в курс дела.

Я слабо понимала, чем именно могла помочь Верховенству теней. Я едва научилась управлять своей магией и умела лишь питать бледнокровок или воскрешать засохшие растения.

– Зачем я вам сейчас? Только под ногами буду путаться.

Гарцель откинулась на спинку кресла и расстегнула верхнюю пуговицу блузки. Неужели и ей стало жарко в кабинете? Я думала, только мне это место казалось удушливым.

– Мора, лишь ты одна имеешь прямую связь с Империальной звездой, – медленно произнесла она, будто я была испуганным животным, которое могло сорваться с места в любую секунду.

Я усмехнулась и покачала головой.

– Так вот оно что… Но зачем артефакт, если Минос уже побежден? Мне кажется, новый правитель теперь подумает дважды, а то и трижды, прежде чем на нас нападать.

– В том-то и дело. Они должны знать, что артефакт по-прежнему у нас и что ты никуда не денешься… Что ты – неотъемлемая часть нашего Дома.

– То есть чтобы они не подумали, будто я могу перейти на их сторону из-за Ратбоуна.

Гарцель скривила губы.

– Ты должна понимать, что завет – очень крепкая связь. А Ратбоун – наследный принц… И сестра его тоже здесь частенько ошивается.

К чему она клонит? Неужели я не доказала свою верность Дому, когда принесла им артефакт и даже привела бледнокровку?

– Ты опасаешься, что мои намерения вовсе не так благородны?

Гарцель ушла от ответа, притворившись, словно увидела что-то интересное за окном.

– Понимаешь, детка, ты еще так молода…

Ох уж это ее любимое «детка»…

– И, дай угадаю, подвластна влиянию? Ты это хочешь сказать? Боишься, что Ратбоун уведет меня в Дом крови, потому что у нас завет? – Я начинала закипать.

– Я не отрицаю эту возможность, но думаю, она маловероятна. У остальных Домов такой уверенности нет, – сказала она и потянулась к моей руке. – Если ты придешь на собрание и докажешь всем, что вы с Ратбоуном на стороне Верховенств, мы закроем этот вопрос раз и навсегда.

Мое положение с каждой минутой становилось все более шатким, даже пока ведьма ласково удерживала мою ладонь. Ах, если бы Гарцель знала… Я не желала притрагиваться к артефакту, даже чтобы покрасоваться перед другими Верховенствами. Стоило о нем подумать, как в голове возник голос, а ладони зачесались.

Наверняка я все это выдумала, и никто со мной не разговаривает. Посттравматический синдром или что-то похожее. Надо у Аклис спросить…

– Хорошо, но что мне придется делать на собрании? – уточнила я. – Мои познания о Доме земли и Доме пространства очень ограничены.

Все время, что мы с Гарцель занимались, нашей основной темой было поддержание бледнокровок и базовые магические трюки. Она без конца предупреждала меня о том, как сложно будет поддерживать сразу двух людей в той мере, в которой я хочу… Но пока что я справлялась вполне сносно. Ратбоун стал мне близким, а Аклис вообще умерла по моей вине. Оставить кого-то из них в полумертвом состоянии, чтобы перевести дух, или передать их судьбу в чужие руки? Ни за что.

– Просто познакомишься с другими ведьмами. Обещаю, что начнут вводить в курс дела постепенно. И я буду рядом с тобой. Кто лучше самих магов Домов сможет рассказать тебе о земле и пространстве?

Эти слова обнадеживали, и мне даже хотелось задать больше вопросов, но моя рука в ее хватке начала потеть. Я расцепила наши ладони и встала.

– Милая, если тебя что-то беспокоит… – Голос Гарцель сочился заботливой тревогой.

– Все в порядке. Мне надо… все обдумать, морально подготовиться. Я приду на собрание. Когда оно, кстати?

Облегченный выдох ведьмы только усилил напряжение, что витало в воздухе. Обернув кончик пряди вокруг пальца, я сконцентрировалась на шероховатости, которую ощущала подушечкой. В последнее время мои волосы стали ломкими и выпадали чаще прежнего.

– Послезавтра.

Слишком скоро.

По крайней мере, этот визит не предполагал, что мне придется демонстрировать свою магию или активировать Империальную звезду.

– Мор-р-ра…

Я вздрогнула и захлопнула за собой дверь кабинета.

2

Диво дивное

Ратбоун

Я горел.

Ведьмы теней шуршали неподалеку и сновали туда-сюда по замку. Фоновый шум не успокаивал меня, как обычно, а лишь усиливал желание двигаться. Я коснулся лба и поднялся с кресла.

Когда я был жив, меня точно так же трясло от литра кофе.

Теперь же дрожь и энергия накрывали всякий раз после того, как Мора посылала мне лучи силы. Ее тени проникали в вены, заменяли кровь и текли во мне ручьем.

Ноги сами повели меня в коридор, и ровно в этот момент Мора завернула за угол. В висках застучал пульс. На ней по-прежнему были джинсы и потертая толстовка, но выглядела Мора как модель. Я четко видел торчащие нитки на рукавах, но веснушки на ключицах, что прятались под тканью, интересовали гораздо больше.

Мора заметила меня и так резко остановилась, что кроссовки шаркнули по полу. Ее взгляд бегал из стороны в сторону, словно она искала за что – или за кого – зацепиться.

– Все в порядке? – спросил я.

Между ее бровями пролегла складка.

– Гарцель хочет, чтобы я присутствовала на собрании Верховенств.

Это все объясняет. В последнее время Мора часто выглядела так, словно хотела выбраться из собственной кожи. Немудрено, что она может рухнуть под таким давлением, на нее сколько всего свалилось.

– Думаю, она поймет, если ты совсем не готова.

Мора лишь покачала головой.

– Неважно, готова я или нет. Все изменилось, и я должна… – Она нарисовала восьмерку на полу носком кроссовки. – Я взяла на себя ответственность, когда достала артефакт из мира мертвых.

Не этого я желал для Моры, которая только что потеряла мать и впервые столкнулась с магией. Никто даже не дал ей толком отдышаться. Мне так хотелось ее коснуться, позвать на прогулку или пробежку, только бы сдвинуться с этой мертвой точки.

Она избегала меня, и я старался быть понимающим.

Я не сдержался и обнял ее за плечи. Мора склонила голову, спрятав от меня лицо.

– Я жду, когда станет легче, – вздохнула она, и от этого откровения сердце подскочило.

Она открылась мне. Я словно окунулся глубже, мне вдруг стало тяжело дышать. Ворота распахнулись, в ушах зашумело, как будто в них хлынула вода из дамбы. На том месте, где я касался ее толстовки, образовалась дыра, обугленная по краям.

– Что за черт! – воскликнула Мора и отпрянула, схватившись за плечо. – Ратбоун! Чт-что…

Округленными глазами она ошарашенно смотрела то на мою руку, то на обгоревший кусок ткани на плече. Что-то внутри меня изменилось, щелкнуло и встало на место, а я не мог это объяснить. Я потерял слова.

– Я не… не понимаю, что произошло, – наконец выговорил я.

– Твое тело не может же отвергать меня, верно? – От ее озабоченного и даже немного испуганного тона в груди стало тесно.

– Нет… нет, этого не может быть! Это нечто другое. Наоборот, я хорошо себя чувствую. Сначала меня словно окунули в ледяную воду, но сейчас…

«Я словно чувствую тебя изнутри, – подумал я. – Как странно».

– Что значит изнутри?! – воскликнула Мора.

«Неужели я сказал это вслух?»

– Нет, я слышала это… но твои губы… Нет, это невозможно! – прошептала себе под нос она. – Твои губы не двигались. Подумай еще о чем-то!

«Мне нравится, как твои волосы блестят под этой люстрой».

Ее каштановые локоны и правда ярко блестели и переливались в свете, пропущенном через крошечные прозрачные камни на лампе, что свисала с потолка. Оттенок казался почти рыжим.

Мора ахнула и накрыла ладонью рот.

– Что за чертовщина! Я слышу тебя! Ты только что говорил про мои волосы. Ты у меня в голове!

С тех пор как я открыл ей свои воспоминания тогда, в лесу, под воздействием магии Империальной звезды, мы больше не общались телепатически. Да, я ощущал ее эмоции и состояние, если она подходила близко к краю. Но чтобы болтать в ее голове…

Ее магия открылась мне. Значит ли это, что я получу собственный источник?

– Должно быть, это последствие завета, – заключил я.

– Гарцель мне не рассказывала…

– Насколько я знаю, подобная связь достаточно редка среди ваших. Вполне возможно, она просто не подозревала о таком. Дай я кое-что попробую…

Я приложил ладонь к стене, но потом зацепился взглядом за висевшую неподалеку картину летнего сада и впился пальцами в ее деревянную рамку. Я представил, как из меня вырывается пламя, как оно пожирает деревянную рамку.

Ничего не произошло.

Удивленно взглянув на свою ладонь, я повертел рукой, но никаких следов магического огня не нашел.

– Только мне начинает казаться, что я разобралась в этом новом мире, происходит… что-то такое, – всплеснула руками Мора.

Я стоял и хватал ртом воздух ртом, будто мозг затормозил, заскрипел, и его требовалось смазать маслом. Меньше всего я рассчитывал, что ко мне вернется магия, пусть и не совсем моя. Уповал, но не позволял себе поверить. Я глупо улыбнулся и осмотрел ладони. Они не искрились.

– Все-таки у меня не кожа убийцы…

– А? Что? – не расслышала она.

– Да так, ничего. Цитата из книги просто, – усмехнулся я.

– Мне надо прилечь. Извини. – С тяжелым выдохом Мора побежала по коридору.

Пойти за ней? Я сжал кулаки и приказал себе оставаться на месте. Она только-только впустила меня в рой мыслей и страхов, что занимал ее разум. Я не мог давить на Мору. Уж тем более не сейчас, когда на нее и так взвалили тонну непривычного и непонятного.

Пока я размышлял, у меня свело челюсть. В соседнем коридоре громко захлопнулась дверь. Подслушивала ли Аклис?

– Ку-ку! – Голос Киары пронзил пространство моей комнаты.

Я даже не заметил, как она вошла.

– У тебя было открыто, – пропела она и осмотрелась. – Ратбоун, ты покрасил стены или меня подводит память?

Сестра прошла вглубь спальни в кожаной куртке и грязных ботинках.

– Ну я же просил! Разувайся, когда заходишь.

Киара перебросила копну кудрявых волос на плечо и взглянула на свою обувь. Пожав плечами, она скинула ботинки, но на полу уже остались следы. Я цокнул языком и покачал головой.

– Я и забыла, какой ты… опрятный. – Сахарная улыбка сестры дала понять, что она хотела бы использовать слово похуже.

Ее глаза пробежались по комнате, но она так и не нашла, что искала. Ее нос слегка морщился: Киару явно что-то беспокоило. Выделенная мне комната была минималистично обставлена: кровать в углу, кресло у окна, а в другом конце небольшой платяной шкаф и полупустой стеллаж с книгами. Не с моими.

– Стены я покрасил, меня угнетал этот их светло-желтый цвет… Мора дала добро.

Сестра хмыкнула и изобразила удар плетью.

– Ты под каблуком, братец… Но лучше ее туфля у горла, чем отцовский нож. Как наша новоиспеченная ведьмочка, кстати?

– Справляется, как может. Мы в последнее время реже общаемся, – признался я.

Киара нахмурилась и присела на кровать. В уличных джинсах… Хорошо, хоть заправить успел.

До ее прихода я больше часа провел, уставившись на свои руки. Сила определенно текла ко мне от Моры, вот только я не контролировал ни то, как ее получил, ни то, как применил. Лишь почувствовал прилив… чего-то мощного.

Смогу ли я действительно вернуть себе магию?

Мои силы никогда не были связаны с огнем, это присуще только Дому земли. Почему же сила Моры так проявилась? Я без конца проматывал в голове наш разговор, начиная с момента, когда Мора пришла за обеденный стол, заканчивая тем, как она убегала, а я смотрел ей вслед.

– Мать была ее всем… – пробормотала Киара.

– Интересно, каково это? – усмехнулся я.

Сестра накрыла мою руку своей. Оттенок кожи у нас сильно отличался: я скорее напоминал вампира, а у нее – ровный загар. Сколько бы я ни выходил в сад днем, солнце ко мне не прилипало. Но если это последствие смерти, то жить можно.

– Посиди завтра вечером с нами. Мама чувствует себя лучше и уговорила местную кухарку испечь пирог с малиной, наш любимый, помнишь? – сказала Киара.

Последнее лето перед Академией я провел в маленьком коттедже на краю территории Дома крови с Киарой и ее матерью. Душу заполнило теплом от воспоминаний. Малиновый пирог Нови пекла едва ли не каждый день, безусловно, в качестве утешительного приза. Он был напичкан ягодами и жалостью. У Киары был хотя бы один родитель, который ее по-настоящему любил, а у меня – никого.

Однако теперь готовка давалась Нови все труднее из-за болезни.

– Ах точно. Ты же не можешь есть нормальную еду. Прости, я как-то забываю, что ты бледнокровка… Выглядишь как обычный парень, не отличишь практически! Но все равно, заглядывай в любое время, она будет рада тебя видеть.

Киара ушла, и я улегся на кровать. Я сжал и разжал кулаки, закрыл глаза и сосредоточился на отдаленных звуках на этаже – это было самое близкое состояние ко сну, что я мог испытать. Если повезет, удастся провести так пару часов.

Можно подумать, столько свободного времени пойдет человеку на пользу. Все двадцать четыре часа в сутках твои, занимайся чем угодно. Бесконечный океан возможностей.

Но что, если ты оживший мертвец, у которого нет хобби?

Когда в моих жилах еще текла магия, я много практиковался: заставлял домашних животных танцевать или делал себя пьяным от одного глотка пива. Гемансия была самой разнообразной и интересной магией, но для нее требовалась кровь. Исключительные гемансеры даже могли заставить людей видеть или слышать то, чего на самом деле не было. Но такие не рождались уже больше столетия.

Я устраивал вечеринки в Академии, а дома усердно зачитывался библиотечными томиками под надзором отца. Не помню, чтобы занимался чем-то поистине бесполезным в глазах родителей, просто так, ради удовольствия.

Интересно, спит ли сейчас Мора?

Я не мог избавиться от ощущения, что между нами образовалась пропасть. И дело вовсе не в горе, которое она, несомненно, переживала. Всякий раз, пытаясь вытащить из нее правду, я будто тянул ковер из-под грузовика. Мора не поддавалась.

Уверен, что мое неожиданное появление в ее голове напугало Мору. Пустит ли она меня снова?

Я обнял подушку и представил, что от нее пахнет ягодным шампунем. Все звуки вокруг растворились. Однажды Мора пустила меня в постель и позволила быть рядом. Я пообещал себе, что сделаю все возможное, чтобы это вновь произошло.

Если ко мне вернется магия, я смогу защитить ее.

Я резко вскочил с кровати.

С Морой что-то не так.

Сердце билось в удвоенном ритме, словно и в самом деле в груди их было два. Медитация, в которую я погрузился, прервалась внезапно. Сначала я подумал, что провалился в кошмар… Но нет, я больше не находился в Доме крови, так что это однозначно была реальность.

Как в тумане я добирался до спальни Моры. Внутри меня стало тесно, словно сила просилась наружу, что случалось после длительного застоя магии. Однако такого быть не могло. У меня слегка кружилась голова, но, вероятно, из-за моего прерывистого дыхания. Повернув ручку, я ввалился в комнату.

Из-под одеяла с кровати раздавалось тихое сопение. Я подошел ближе и узнал очертания тела Моры. Она лежала на животе, утопив лицо в подушке. И определенно дышала. Я уселся на корточки и перевернул ее на бок, но ведьма не проснулась. Ее брови были сведены к переносице, уголки губ опущены, плечи подтянуты к ушам. Я схватил ее за руку, но тут же отбросил от неожиданности.

Она словно заледенела.

Я подышал на пальцы и снова коснулся Моры, попутно растирая ее руку, чтобы хоть немного согреть. Мора не просыпалась. Тогда я положил руку ей на лоб и, закрыв глаза, заговорил с ней: сначала вслух, а затем мысленно.

«Мора, проснись!» – подумал я.

Она не двигалась, лишь громче сопела, и ее кожа становилась все холоднее. Я снял ботинки, лег рядом с ней на кровать и заключил в объятия. Неужели ей снился такой страшный кошмар, что она не могла очнуться?

Снилась ли ей мать?

Я снова попытался пробраться к Море в голову, но она будто воздвигла стену вокруг себя. Ничто не могло ни войти, ни выйти. Я коснулся губами ее ледяной щеки и прошептал:

– Все хорошо. Я рядом.

Мора расслабила плечи.

Не знаю, сколько потребовалось времени, но ее отпустило. Она успокоилась, потеплела и провалилась в небытие, надеюсь, без сновидений. Я пролежал с ней до первых лучей солнца. Я спорил сам с собой: остаться или тихо улизнуть, пока Мора не проснулась?

Представив, как ее лицо снова исказится от неловкости и вины, я решил, что оставить Мору одну будет лучшей идеей. Ее комната выглядела как обычно, за исключением неряшливо брошенных на пол вещей. Я не сдержался и, прежде чем выйти, перекинул футболку и джинсы через спинку стула.

Вовсе не это я имел в виду, когда жаждал вернуться к ней в кровать.

На следующий день я сидел в беседке с Нови, мамой Киары, укрывался от ветра, закутавшись в пальто, и грел руки о чашку чая. Сам чай я не стал и пробовать, потому что для бледнокровок последствия дегустации даже безобидных напитков довольно болезненные. Когда я любезно отказался выпить любимый отвар Нови, она скуксилась. Окружающие частенько забывали, кто я теперь такой.

Мать Киары была красивой, но измученной временем и моим отцом женщиной. Ее некогда ярко-рыжие волосы потускнели, у корней же побелели, словно их снегом присыпало. Руки стали морщинистыми от стирки и уборки. Где же Минос держал ее после того, как меня отправили в Академию? Я мысленно перебрал в голове все коттеджи Дома крови и не смог припомнить, чтобы Нови жила в каком-то из них.

– Где Киара? – спросил я, оглядывая беседку и сад.

– Пошла за дровами.

– Это Киара-то? – удивился я, поперхнулся слюной и чуть было не отхлебнул чая, чтобы смочить горло.

Нови кивнула и гордо произнесла:

– Девчонка многое сама в состоянии сделать, просто не всегда хочет. Может, хоть кусок пирога съешь? Ах точно! Прямо-таки из головы вылетает…

Нови встала и потянулась за ножом, чтобы отрезать себе кусочек. Она так крепко держалась за стол, что костяшки побелели.

Я поежился, но вовсе не от прохлады.

– Сдается мне, вы не так уж часто и общаетесь в последнее время? – спросила мать Киары.

Сестра нередко закрывалась у себя в комнате, живя у некромансеров, а иной раз сбегала в Дом крови без предупреждения. Хотя ее мать, насколько мне было известно, оставалась в замке теней. Однако я не сомневался, где ее носило. В объятиях несносного гвардейца, совершенно точно.

Но это не мое дело.

– Киара по тебе скучает. Я же вижу. Вы в детстве не разлей вода были… – Нови вздохнула и точно мысленно перенеслась в прошлое: складки у глаз углубились, а губы расплылись в легкой улыбке. – Моя доченька должна быть счастлива, помиритесь с ней. Так надо.

Этой женщине я обязан многим. По сравнению с Евой, она самая мягкая, теплая и заботливая мать на свете. Однако Нови никогда не давала мне забыть, кто ее родной ребенок, кто в приоритете. Я старался не принимать это близко к сердцу, наверняка она терпеть не могла мои гены, а не самого меня.

Киара – моя младшая сестра. Несмотря на напускную смелость и хвастовство, она была на восемь месяцев младше.

Минос умудрился завести детей от разных женщин в один год. Иногда я задумывался, не ходят ли где-то неизвестные мне братья или сестры, но предпочитал не знать наверняка. Я надеялся, что король крови просто в какой-то момент решил, что готов к рождению отпрысков. И почему бы не завести сразу двух детей на случай, если один из них окажется гнилым предателем?

– Меня обсуждаете? – вошла в беседку Киара, отряхнула джинсы и скинула куртку на ближайший стул. Потерев руки, она потянулась за чаем.

Интересно, вспомнит ли она, какой сегодня день?

– Конечно, дорогая, вот как раз с Ратбоуном вспоминали, какая ты милая в детстве была, – улыбнулась Нови.

– Мам! – воскликнула Киара и едва не зарделась.

Она вынула что-то из кармана куртки и развернулась ко мне. Ей достались обычные карие глаза. Сестра избежала участи быть похожей на нашего отца с его фальшивым золотом вокруг зрачков, в ее внешности было ровно столько от Миноса, сколько у меня от Евы.

– Братик, не думай, что я забыла про твой день рождения завтра. Заранее не дарят, но мне плевать. Пусть ты чисто технически больше не живой, от подарков отказываться запрещено!

Нови ахнула и затрясла руками.

– Ратбоун, что же ты ничего не сказал! У меня память-то совсем плоха. А ты, доченька, как не стыдно? Я бы хоть… не знаю…

Я неловко сглотнул, а затем натянуто улыбнулся и принял подарок – небольшую коробочку, обернутую в темно-синюю упаковочную бумагу, без бантика. Внутри пряталось кольцо.

Черный бриллиант, обрамленный ярко-красными рубинами.

– Это наследство прабабки, – пояснила сестра. – Я подумала, может, оно тебе пригодится. Для твоей ведьмочки, например. Ну, или продашь. Думаю, за такой антиквариат можно много выручить. Начнешь жизнь заново.

Внутри что-то дрогнуло. Новая жизнь с Морой звучала чересчур привлекательно. Я сжал в ладони коробку с кольцом.

Вот только мы с Морой не на одной волне.

– Я же вижу, как ты на нее смотришь, – сказала Киара.

– А она на меня так смотрит?

Нови жалобно вздохнула, но, видимо, предпочла не влезать в разговор.

– Дай ей время. – Сестра сжала мое предплечье.

Я подумал, что наше время зависело только от самой Моры, но все равно был бесконечно благодарен за второй шанс. Пусть раздражение в груди с каждой неделей становилось все глубже.

Спрятав кольцо в карман, я прокашлялся и поблагодарил сестру за подарок.

– Как твоя мама? – вдруг спросила Нови.

Киара поперхнулась чаем.

– Ева звонила мне дважды за последние три месяца. Понятия не имею, честно говоря.

– Она в Доме крови? – Нови свела брови к переносице.

– Сначала она была у трансмансеров, но очень скоро сбежала обратно к гемансерам.

Киара саркастически хмыкнула: мои слова явно ее не позабавили.

– Ничего другого я от нее и не ожидал.

– Небось спрашивала, когда ты возьмешься за ум и захватишь Дом крови? – поинтересовалась сестра.

– Ее ждало разочарование, как обычно.

Взгляд Нови прыгал между нами. Лениво улыбаясь, она приподнялась с лавочки, придерживаясь за стол, а затем взяла стоящую неподалеку трость.

– Мам, я достану, что нужно. Можешь не вставать.

Нови отмахнулась.

– Дорогая, я должна двигаться…

Тяжело дыша, мать Киары доковыляла до противоположной стены беседки и достала из сумки банку.

– Медку, доченька, тебе принесла. Добавь в чай вместо сахара, – сказала Нови и вручила дочери баночку с красной крышкой. – Фигуру побережешь и здоровье тоже.

Киара закатила глаза, но приняла мед.

Я отвел взгляд и нащупал пальцами края коробки во внутреннем кармане пальто. Тучи плыли в нашу сторону.

3

Верховенство

Мора

Не знаю, чего именно я ожидала от собрания Верховенства, но точно не этого.

Гарцель объяснила мне, что члены Верховенств всегда собирались в разных Домах. На этот раз пришла очередь трансмансеров принимать гостей у себя. Однако то место, где они жили, сложно было назвать домом.

Потому что он парил в воздухе.

Когда Гарцель принесла кристалл перемещения из потайной шкатулки в ритуальной, я надеялась, что больше не почувствую дурноту. Не тут-то было… Выйдя из портала, я затолкала тошноту назад. Мне стало плохо вовсе не из-за самого перехода – они переносились легче с каждым разом, – а из-за причудливого желания превратиться в птицу и упорхнуть отсюда подальше.

Может, мое тело отвергает это место? Мы буквально плыли в небе, наверняка воздух здесь реже и не подходит для новоиспеченной ведьмы. Верните меня на землю.

– Отдышись, и полегчает, – посоветовал Александр.

Джозетта фыркнула, но плелась позади всех нас, словно ее саму мутило.

В мыслях предстал вчерашний сон. Я слабо помнила, что именно в нем происходило, но мужское лицо преследовало меня. Четко очерченная челюсть, каштановые волосы и золотая сережка в ухе. Он чем-то напоминал меня. Мог ли это быть мой отец или просто образ того, каким я его представляла?

После смерти мамы я все чаще задумывалась, на самом ли деле он мертв? Или об этом мне тоже все детство врали?

– Осторожно. – Гарцель притянула меня к себе за рукав, когда я едва не споткнулась на ровном месте.

– Надо было выпить кофейку, – пробурчала я.

Джозетта снова фыркнула, но на этот раз так, будто она со мной согласна.

– Почему… и-их дом в воздухе? – спросила я с одышкой.

– Таким образом они исключают возможность попасть к ним по земле, – пояснил Александр. – Вертолетом громко, сразу заметят. Можно воспользоваться порталом, но они контролируют всю магию пространства.

– Удобно…

– Ага, но только не для тех, кто ходит к ним в гости по приглашению, – хмыкнул он.

– Эй! Не отставайте! – крикнула нам Гарцель.

Мы по-прежнему шли по подъездной дорожке, которая казалась бесконечной. Сам Дом пространства напоминал современную библиотеку в центре города с острыми углами и квадратными окнами, в которых виднелись стеллажи книг. Никаких балконов с растениями, как в замке теней, но и никакой готики вперемешку с золотой роскошью, как в Доме крови.

Внутри нас встретила обстановка в стиле модерн: мягкие пепельные оттенки, множество черных акцентов и причудливые вазы без цветов на всех полках.

Хриплый женский голос, внезапно зазвучавший позади, заставил меня подпрыгнуть.

– Кто же это очернил наш порог! Некромансеры, дорогие, сколько лет, сколько зим? Ах да, прошло всего три месяца… А кажется, будто десятилетие!

Женщина появилась из ниоткуда. Через портал, догадалась я.

Гарцель натянуто улыбнулась, а незнакомка-трансмансер повела нас по коридору.

Джозетта дернула меня к себе и прошептала:

– Это Лейла. Ее мы терпим с трудом.

Я понимающе кивнула и отодвинулась. Несмотря на то что Джозетта была заядлой любительницей цветов, от нее пахло не благоухающими розами, как можно ожидать, а землей и навозом.

Мы шли по длинному коридору с черным потолком и абстрактными картинами на стенах. Такой интерьер показался мне неуютным. Я заскучала по замку теней с его каминами, теплыми оттенками и цветами повсюду.

– Дорогие гости, прошу, – сказала Лейла и открыла перед нами двери в зал.

Громадный белый стол уже занимали ведьмы и маги, они явно ждали только нас. Квадратные окна пропускали утренний свет без каких-либо преград. Вовсю палило солнце, и в воздухе стояла жара, даже несмотря на пыхтящий в углу вентилятор. Он работал за семерых, чтобы охладить не только само пространство, но и напряжение среди собравшихся.

Краткое введение в динамику отношений между представителями магических Домов от Гарцель показало, что далеко не все члены совета ладят между собой. Но все же то, каким мне представил «Синклит» Минос, сильно отличалось от реальности. По крайней мере, они казались далеко не такими жестокими – никаких тебе кровоточащих на столе официантов для развлечения.

Дом земли по-прежнему оставался для меня самой темной лошадкой. И хотя Гарцель с Александром утверждали, что они безобидны и не принимают особого участия в делах совета Верховенств, я подозревала, что и у них есть свои разногласия с некромансерами. Когда я вошла в зал собрания, взгляды представителей Дома земли ощущались острее всего. Может, они просто не любят чужаков? Женщина с длинными взъерошенными волосами в корсете из материала, похожего на холщовый мешок, смотрела на меня, не моргая. Боится пропустить нечто важное?

Или ждет, пока я облажаюсь.

– Сегодня к нам наконец присоединилась Мора из Дома теней, хранительница Империальной звезды! – объявила Лейла.

Я нервно сглотнула. Хотела ли я вообще состоять в этом совете? Хранительница древнего мощного артефакта из меня так себе, ведь я боялась даже подойти к подвалу, где он находился. Голос из амулета и так сидел под кожей.

Члены совета перешептывались, поглядывая на меня. Я почесала бедро. Зуд появлялся по всему телу: и на спине, и на руках, но я приказала себе сидеть на месте спокойно. В последнее время меня все чаще мучали неизвестные недуги, которые уходят через пару дней. Гарцель говорит, что это от горя.

Я попыталась включиться в разговор: он, оказывается, уже шел в полную силу.

– …и здесь же встает вопрос бледнокровки, безусловно. Можем ли мы ему доверять? Дом крови десятилетиями пытается уничтожить наш союз. Раньше им хватало суверенитета, – произнес мужчина со смешными усами, которые закручивались кверху.

Гарцель предупреждала об этом. Верховенства сомневаются в Ратбоуне.

Я сглотнула страх и приподнялась из-за стола.

– Я понимаю, что принц Дома крови – опасный союзник, но могу заверить вас, что у Ратбоуна нет притязаний на трон. И с тех пор, как Ратбоун ожил, он демонстрировал преданность только Дому теней, – сказала я.

– Хранительница доверяет бледнокровке. К тому же он не владеет магией, какая от него угроза? Он под нашим контролем, – добавил Александр.

Дверь в зал вдруг распахнулась, и оттуда вылетел вихрь черной ткани. Сердце быстро заколотилось, но это оказался лишь мужчина в пальто.

– Прошу прощения! – произнес незнакомец и снял шляпу.

Бросив головной убор на стол, он сел рядом с трансмансерами, а его пальцы принялись стучать по столешнице, создавая вибрацию, которая дошла даже до моего места. Он взглянул на меня, наверняка заметив новое лицо, но тут в его глазах промелькнуло узнавание.

– Бранхульд, как мы рады, что ты соизволил порадовать нас своим присутствием! – саркастично произнесла Лейла.

Это же тот самый Тик, а точнее, Бранхульд, трансмансер из «Миража» в Меридиане! Он пытался выманить меня из гостиницы, помогая ведьмам теней.

– Вернемся к сегодняшней повестке, – сказала какая-то женщина из Дома земли.

Лейла оскалилась на Бранхульда, а затем перевела взгляд на нас с Гарцель.

– Если вы так уверены, что мальчишка больше не связан с Домом крови, то почему его сестра мечется между вашим замком и особняком покойного Миноса?

– Киара вообще не участвует в наших делах, она всего лишь гостья. К тому же и ей, и Ратбоуну дали ограниченный доступ к замку и информации о Доме теней. Верно, Мора? – сказала Джозетта.

Я энергично закивала.

Лейла откинулась на стул и прищурилась. Все это больше походило на допрос.

– И все же вы предоставили убежище бывшей пассии короля крови. Почему? На мой взгляд, ваш дом кишит гемансерами. Вас и самих-то кот наплакал.

Джозетта стукнула коленкой стол и сделала вид, что закашлялась.

– Нови больна, Минос ее изрядно помучил за последнее десятилетие. Его бывшая «пассия», как ты выразилась, жила в изоляции большую часть времени. По-твоему, мы должны были оставить ее в лапах гемансеров? – выдавила она.

– Мне не нравится твой тон, Лейла, – грозно добавила Гарцель. – Ты, кажется, забываешь, что эти самые гемансеры боролись с Миносом на нашей стороне. В то время как вы отказались нам помочь. Если Дом пространства так озабочен судьбой артефакта и Дома теней, где же вы были тогда?

Лейлы поджала губы в узкую ниточку. Представители Дома земли пристыженно склонили головы, а взгляды некоторых трансмансеров избегали наших глаз. От каждого Дома присутствовало по трое официальных представителей: чтобы было кому принять финальное решение в спорном моменте, пояснила Гарцель. Я стала четвертой среди некромансеров, но меня, как она сказала, готовили на будущее. Получается, все эти люди из других Верховенств три месяца назад собрались в похожей комнате и решили нам не помогать.

Они боялись Дома крови и теперь пытались заставить нас выгнать гемансеров из своего замка. Неужели они думали, будто мы настолько слабы и глупы, что готовы подвергнуть самый важный артефакт опасности?

– Никто не может касаться Империальной звезды, кроме меня. В чем же тогда причина ваших опасений? Вы боитесь вовсе не того, что гемансеры украдут артефакт или будут шпионить для нового короля крови. Вы боитесь, что я перейду на их сторону… вместе с амулетом, – сказала я и удивилась, что голос не дрогнул.

В зале стало мало воздуха. Неловкая тишина повисла между Верховенствами. На указательном пальце я крутила мамино кольцо с вкраплением разноцветных камней.

– У нас есть все причины такое предполагать, – сказал плантансер в балахоне изумрудного цвета.

Все представители Дома земли пришли на собрание босиком и в просторных одеждах. Эрса, смуглый темноволосый мужчина средних лет, руководил советом плантансеров и носил многочисленные кожаные браслеты на запястьях. Когда Ратбоун у меня на кухне в Винбруке назвал их «хиппи», он попал прямо в точку.

– Вы с бледнокровкой связаны заветом, это правда? – спросил Бранхульд. – Он имеет доступ к твоей магии?

Я хотела сказать, что не имеет, но затем вспомнила, как Ратбоун подпалил толстовку на моем плече.

– Да, он связан со мной, – лишь ответила я.

– Завет – очень редкое и малоизученное явление, к тому же он проявляется у пар по-разному. А если бледнокровка начнет манипулировать сознанием Моры в интересах королевства крови? Мы не можем доверять ему и уж тем более их связи, – скрестила на груди руки Лейла.

– Он живет ровно столько, сколько Мора ему позволит, – вмешалась в разговор Джозетта. – Я не понимаю причину ваших переживаний. Если бледнокровка оступится, Мора от него избавится.

Она говорила об этом так легко… Черт. Его жизнь и в самом деле находилась в моих руках. Горло сжал тугой узел.

– Но ведь она влюблена в него, не так ли? А если она не сможет его убить? Вдруг Ратбоун воспользуется моментом и с помощью ее магии продолжит миссию своего отца? – спросил плантансер.

Для них меня словно и не было в комнате.

– И что же вы предлагаете? – нахмурилась я.

Лейла перевела взгляд на меня и хитро усмехнулась. Она точно ждала, что я произнесу именно эти слова. Ловушка захлопнулась.

– Мы пришлем наблюдателя, – сказала она и повернулась к Тику. – Бранхульд! Почему бы тебе не отправиться в Дом теней и не присмотреть за нашей юной ведьмой и ее артефактом?

Трансмансер замер с приоткрытым ртом. Его глаза расширились, а затем он сжал челюсть.

– Тебе не кажется, что у меня есть более важные дела?

Лейла надавила пальцем на стол и склонилась к магу.

– Твои дела в Меридиане закончились, не так ли? У тебя освободилось много времени.

Между ними шла бессловесная перепалка, но спустя несколько мгновений Бранхульд повернулся ко мне и натянуто улыбнулся:

– Конечно, я буду рад помочь Верховенствам удостовериться, что Империальной звезде ничего не угрожает.

– У Дома теней есть возражения? – спросила Лейла.

Гарцель и Александр сидели тише воды ниже травы, а Джозетта хмурилась.

– Мы готовы принять у себя Бранхульда, если на том настаивает бо́льшая часть совета, – выдавила сквозь зубы Гарцель.

– Отлично, вот и решили! – воскликнул Эрса из Дома земли. – Вернемся к вопросу трона Дома крови. Нынешние кандидаты…

Дальше я погрязла в собственных мыслях и перестала вслушиваться в разговор. Они решили прислать мне няньку? Я будто снова перенеслась в кабинет Миноса и, как мышка, боялась попасть под острый каблук кого-то из магов. Опять почувствовала себя маленькой, неопытной – идеальной мишенью для манипулирования.

Джозетта наблюдала за собранием с недовольным лицом. Почему Гарцель и Александр не поспорили с Лейлой? Неужели они согласны, что за мной нужно следить?

«Мор-р-ра-а-а…» – прозвучало у меня в голове.

Я вздрогнула, но никто, казалось, не заметил. Этот голос воображаемый, ведь он появляется только когда я ослаблена или расстроена. Маги бурно что-то обсуждали. Как много из их разговора я пропустила?

Все встали из-за своих мест, и я тоже поднялась и на ватных ногах проследовала за некромансерами на воздух. Там разыгрался ветер, но он помог мне прийти в себя. Мы шли к порталу тем же путем, по каменной дорожке. Я окликнула Гарцель.

– Что ты знаешь о смерти моего отца? – спросила я.

Гарцель тяжело вздохнула.

– Дион был некромансером и умер в Покрове. Спустился туда и просто не вернулся.

– Это мне уже и так сообщили, – тоже вздохнула я.

Я расспросила Гарцель о своем отце, как только появились силы разговаривать после смерти матери и сражения в Доме крови. Дион – так его звали. Я уже слышала это имя раньше: в детстве мама упоминала его в разговорах с бабушкой, но я не придавала этому значения.

Иногда на меня накатывали приступы ярости из-за того, что мама держала все в тайне. Но долго злиться я не могла, ведь ее больше нет.

– Он пробыл там дольше трех часов? – спросила я.

Ведьма кивнула.

– До сих пор никто не знает, что произошло в мире теней. Он застрял. Когда тело начало разлагаться, мы потеряли надежду на его возвращение. – В голосе Гарцель сквозило сожаление, глаза покрылись пеленой слез.

Она говорила правду.

Я приобняла ее за плечи, и мы вместе дошли до портала.

– Мама говорила, что он рано умер из-за проблем с сердцем.

– Не сердись на нее. В каком-то смысле так и было. Его сердце остановилось, когда он спустился в Покров, и просто не начало биться снова.

Гарцель погладила меня по волосам и прошла в дыру в пространстве. Я последовала за ней.

Киара сидела на моей кровати, когда я вошла в спальню.

– Он просил тебе не говорить, но я же вижу его грустные щенячьи глазки, – сказала она, как только заметила меня на пороге.

Я недоуменно на нее взглянула. Сестра Ратбоуна крутила в руках расческу, которую я в спешке бросила на пол во время утренних сборов.

– У братика сегодня день рождения, – сказала она. – Я подумала, что ты захочешь об этом знать. Чур, я тебе не говорила!

Оказалось, у Ратбоуна праздник, а я всеми силами избегаю его. Он уходил от ответа каждый раз, когда я спрашивала о дне рождения, но я списывала это на то, что воспоминания неприятны ему из-за отца. Чувство вины вцепилось в желудок.

Это ощущение в последнее время стало моим постоянным компаньоном.

– Спасибо, что сказала. Где он?

– У себя.

Я кивнула и вышла, а Киара так и осталась сидеть на моей кровати. Я прокручивала в мыслях, что скажу Ратбоуну, и даже забыла спросить Киару, почему она не пойдет в гостевую комнату. Наша дружба оставалась осторожной, словно из-за одного неверного движения можно было напороться на нож. Скорее всего, спиной.

С Ратбоуном отдельная история. Все вокруг называли его «моим» бледнокровкой, но мы сами не обсуждали статус наших отношений. Он не был моим парнем, но и просто другом у меня язык бы не повернулся его назвать. Мы едва ли друг друга знали, ведь последние три месяца провели по большей части порознь. Из-за меня.

Я добралась до его комнаты на первом этаже и робко постучала. Он встретил меня в расстегнутой рубашке, сквозь которую четко виднелись кубики пресса. Они появились у него за последние три месяца благодаря моей магии и большим гирям, что стояли в углу. Я облизнула губы и заглянула ему за спину. В спальне по-прежнему было мало вещей, и это меня расстраивало.

Он как будто не планировал здесь задерживаться.

Ратбоун улыбнулся и жестом пригласил меня войти. Его волосы разлохматились, на комоде лежала распахнутая книга. Видимо, я отвлекла его от чтения. Прокашлявшись, я сказала:

– С днем рождения!

Он закатил глаза и пробормотал:

– Киара…

– Не злись на нее! Она решила, что я должна знать о такой важной дате. Ты совсем не будешь праздновать? – Я подошла к Ратбоуну и обхватила его за пояс.

Пришлось уткнуться ему в грудь, чтобы не видеть лицо парня, пока он говорил. Лучше не смотреть ему в глаза, если вдруг он не захочет отмечать именно со мной.

– Праздновать не хочу, но вот с тобой время с удовольствием проведу.

Я облегченно выдохнула и подняла голову.

– Но почему не хочешь? Это как-то связано с Миносом?

– Не совсем… С тех пор, как я воскрес, предыдущая жизнь кажется мне чужой. Не вижу смысла праздновать день рождения, если я все равно умер.

– Тогда мы можем праздновать твой день перерождения! Выбирай любую дату.

– Пусть это будет день, когда я встретил тебя. – Он заправил мне прядь за ухо.

– Но ведь это мой день рождения! Выбери лучше другую. – Я притворно выпятила нижнюю губу, и он улыбнулся.

– Хорошо, пусть тогда будет день, когда мы проснулись в одной кровати в «Мираже». Помнится, кое-кто пускал слюнки на мой торс и говорил, какой я теплый на ощупь…

Я шлепнула его по груди.

– В таком случае твоим новым днем рождения нарекается пятнадцатое сентября! Поздравляю с прошедшим.

– Спасибо, – ответил он и чмокнул меня в макушку.

Мы сели на серое покрывало, и я коснулась его рукой. Мягкий ворс был прохладный на ощупь. И хотя Ратбоун не спал, он проводил ночи в этой постели, как мне представлялось, за чтением книг, комиксов и размышлением о смысле жизни. Ратбоун уставился на свои ноги, а затем дважды похлопал себя по коленке, словно с трудом решился сказать:

– Не хочешь выбраться отсюда как-нибудь?

– Куда? – В моем голосе звучал энтузиазм, хотя внутри я чувствовала страх.

Я вытерла внезапно вспотевшие ладони о брюки.

– Мы могли бы съездить в город. На настоящее свидание.

Нервно сглотнув, я сосредоточила взгляд на лампе, что стояла у кровати. Я очень хотела быть с Ратбоуном, но при этом не доверяла нашей связи. Он заботился обо мне и не наседал, а я избегала его. Что со мной не так?

– Я знаю, что ты сейчас очень занята и все события ужасно на тебя давят. Считай эту поездку подарком мне на праздник, – низким голосом произнес он и сложил руки в молитвенном жесте.

Я не удержалась и посмотрела ему в глаза. Золотые зрачки поблескивали в тусклом освещении и очаровывали. Парнишка, должно быть, приворожил меня.

– Хорошо. Мы можем съездить в Сельгар на следующих выходных.

Губы Ратбоуна расплылись в сахарной улыбке, так и хотелось лизнуть их. Лицо парня точно загоралось всякий раз, когда тот был рад. Ну вот как я могу отказать?

Ратбоун притянул меня к себе, и мы улеглись на его кровать. Я сжалась, опасаясь, что он снова предложит мне остаться на ночь.

Он не предложил. Это вызвало печаль и принесло облегчение одновременно.

Я коснулась его лба, и тот показался слишком холодным.

– Пора подпитаться? – спросила я у Ратбоуна.

Он неохотно кивнул. Я переместила руку с его лба на щеку и представила, как по золотистой ниточке моя сила перетекает к нему. Теперь, когда между нами образовался завет, ни один другой некромансер не может восполнить его запасы дольше, чем на пару часов. Как объяснила Гарцель, завет привязал бледнокровку именно к моему личному виду магии.

– Достаточно, – остановил меня он. – Я чувствую, ты сегодня устала.

Меня вовсе не пугал тот факт, что я обязана поддерживать его жизнь до конца своих дней. Я не стала бы жалеть силы ради того, чтобы невинный человек жил. Ратбоун умер преждевременно и несправедливо. Я надеялась, что ад существует, потому что Миносу только там и место.

Но связь на эмоциональном уровне… Пока что она была односторонней: Ратбоун чувствовал мое настроение, знал, когда я голодная или уставшая. Он наверняка ощущал мою ложь.

Перед ним я – раскрытая книга. От полного проникновения в мою голову его словно отделяла тонкая вуаль. А что, если он увидит тьму, что пряталась в уголках моих мыслей? Или настойчивое присутствие чужака?

А что, если он разочаруется во мне из-за того, что узнает?

«Мор-р-ра-а-а…» – услышала я и дернулась, едва не свалившись с кровати на пол.

Меня замутило, комната закружилась перед глазами, а пальцы похолодели. Ратбоун, наверное, обеспокоенно щупал меня, пытался привести в чувства, но я перестала осознавать и его, и себя. Взгляд заволокло чернотой, тело будто окатили ледяной водой. Мама падает на пол подземелья, в лужу собственной крови… И в этом моя вина.

– Кажется… мне… надо прилечь, надо поспать, – пробормотала я, осторожно поднимаясь.

Еле держась на ногах, я пыталась заверить Ратбоуна, что доберусь до своей спальни сама. Он, конечно же, не послушал и проводил меня. По дороге мне стало легче. Что бы это ни было, оно достало из меня когти.

Но надолго ли?

Во сне я шла по подземелью.

Внутри было сыро и промозгло. Мои ботинки хлюпали в лужах, а со стен лилась вода. Стаккато капель раздавалось эхом. Я не видела конца тоннеля, но продолжала идти.

Моргнув, я очутилась в белой комнате, где все было перевернуто. На лавочке посреди груды мебели сидела женщина, ее седые волосы развевались на ветру, который неизвестно откуда взялся: открытых окон не было.

Потолок исчез, а вместо него появилось небо с двумя большими звездами.

Как в Покрове.

Малана ждала меня на лавочке, и, когда я осторожно присела на край, она повернулась. Вместо лица у прабабушки было кровавое месиво, отчего я завизжала.

– Ты пожалеешь о том, что натворила, – зарычала она нечеловеческим голосом. – Твоя мать гниет в земле из-за тебя!

Я застыла, силясь проглотить комок стыда. Не знаю как, но я нашла в себе силы выбежать из комнаты. Однако на выходе обо что-то споткнулась. Об кого-то.

Под ногами лежало мертвое тело с ножом, застрявшим в шее. Та самая девушка-гемансер, которую я убила во дворе Дома крови. Из глаз брызнули слезы. Я закричала что есть мочи, и все вокруг погасло.

Но появился голос.

– Мора, я знаю, ты слышишь. Позволь помочь тебе, – сказал мужчина.

У него был приятный успокаивающий тембр.

– Кто ты? – спросила тьму я.

– Меня зовут Иосиф.

Как одного из святых? В честь Иосифа назвали склеп в Винбруке, но это же не мог быть он. Святые жили тысячу лет назад.

И все же мне показалось, что я слышала его голос раньше.

– Мы знакомы? – уточнила я.

Тьма приобрела очертание мужчины. Сердце подскочило к горлу, и я поперхнулась резким вздохом. Он не показывал свое лицо, но я отчетливо видела спортивное телосложение, коротко подстриженные волосы. Ростом он был не выше Ратбоуна, но ноги его словно парили в паре сантиметров над землей, и создавалось ощущение, что он высился надо мной, как небоскреб.

Мужчина неразборчиво что-то произнес, и тьма начала окутывать его, поглощать. Он боролся, заставляя тени разжимать хватку. Я потянулась, чтобы ему помочь, хотя слабо представляла, что могла сделать.

– Ты должна… помочь… – выговорил он. – Она м-может… вернуться…

– Что? Кому?

Незнакомец почти исчез, но напоследок, словно из-под воды, он с бульканьем произнес:

– Твоей матери нужна помощь! Ответы тебя ждут в артефакте.

Так это он доставал меня своим шипением через амулет!

Я очнулась у себя в спальне на полу. Ужасно хотелось пить, а ступни больно покалывало, будто я ходила по опилкам босиком. Я приподнялась на локтях, чтобы осмотреть их, и поняла, что зажала что-то в руке.

Амулет с Империальной звездой лежал в ладони, испачканный в крови. Костяшки пальцев были содраны.

А на запястье зиял свежий порез.

4

На тот свет очереди нет

Мора

Едва придя в себя, я спустилась в подвал Дома теней и обнаружила, что дверь туда распахнута настежь.

Потайная комната, которая пряталась под запылившейся картиной в дальней части подвала, служила местом хранения артефакта последние три месяца. Проход к ней был зачарован лучшими магами пространства и открывался исключительно мне.

Но что заставило меня дойти туда во сне?

И тут я вспомнила, как незнакомец, напоминающий черную тучу, сказал, что узнать больше можно в Империальной звезде. Но кто же он? И стоит ли мне пробуждать силу артефакта ради встречи с ним?

Я до дрожи боялась снова коснуться амулета или, упасите небеса, надеть его на шею. И все же я, видимо, сделала это во сне и осталась жива. Сила текла по венам, но меня не тошнило, не болела голова, и даже не проявлялась кровожадность.

Возможно, именно этого они и добивались. Чтобы я воссоединилась с Империальной звездой и осознала, что ничего страшного не случится.

Взбежав по лестнице из подвала на третий этаж, я вспотела и пообещала себе записаться в спортзал. Но вместо того, чтобы завернуть в спальню, ноги повели меня дальше по коридору. До комнаты, в которой когда-то жила мама.

Это была просторная спальня в противоположном крыле замка, но на том же этаже, где поселили меня. Вот только окна выходили не на океан, а на сад. Я с трудом сделала вдох и замерла на пороге. Солнце едва начинало подниматься, небо розовело, будто щеки после зимней прогулки, и свет зари создавал впечатление безмятежности.

Я представила, как мама приходила сюда отдыхать, как она читала в кресле в углу, как расчесывала волосы, сидя перед своим отражением. Я провела пальцами по кровати, а затем взглянула на себя в зеркале над комодом. Всю жизнь мне казалось, что я едва ли похожа на маму, но теперь все больше замечала общие черты: каштановые волосы, слегка вздернутый нос и длинная шея. Как же я по ней соскучилась…

Я вытерла рукавом побежавшие по щекам слезинки и решила открыть верхний ящик комода. Вряд ли там остались какие-то вещи, но на всякий случай следовало проверить. Вот только направляющие после долгих лет застоя заржавели, и ящик застрял на полпути. Я с силой дернула ручку на себя, но ящик не поддался. Вместо этого комод покачнулся, и что-то стукнулось внутри.

Телефона или фонарика у меня с собой не было, но я все равно встала на колени и заглянула внутрь наполовину выдвинутого ящика. Там ничего не нашлось. Следующие ящики открывались нормально, но в них тоже оказалось пусто.

Я обошла комод и заглянула за него. Между ним и стеной определенно что-то застряло. Громко пыхтя, я попыталась подвинуть комод на себя, но он издал скрип, способный разбудить весь замок.

– Есть! – шепотом воскликнула я, когда заметила торчащий край чего-то белого из-за комода.

Я присмотрелась: передо мной оказалась бумага. Должно быть, я корчилась на коленях совершенно зря, и это всего лишь старый список покупок. Но любопытство взяло верх. Я потянула бумажку на себя и достала целый блокнот.

Страницы сильно помялись, пока я тащила их двумя пальцами из щели, но блокнот определенно принадлежал маме. Под тканевой обложкой на титульной странице аккуратным почерком было выведено ее имя. И, судя по содержанию следующих страниц, я нашла мамин дневник.

Слезы полились из глаз, и на этот раз я не стала их сдерживать. Обычно, стоило мне подумать о маме, перед внутренним взором снова и снова представала картина ее смерти. Но в этот раз я видела школьные табели и записки для учителей, заполненные ее почерком, вспоминала, как она жевала кончик ручки перед подписью. Как целовала меня в макушку каждое утро и недовольно ворчала, если я забывала сказать ей, что задержусь на прогулке.

Я пробежалась глазами по другим страницам и заметила магические символы. В этом блокноте были заклинания?

Империальная звезда в руке замурчала, будто довольная кошка. Я вспомнила все, что произошло во сне, и слова незнакомца о том, что маме нужна помощь. Это могло оказаться обманом, уловкой теней, чтобы я активировала артефакт. Или плодом моего больного воображения. Но вдруг это правда?

Я вернулась в свою спальню и сразу же подперла стулом ручку двери. Приятное гудение магии от артефакта на мгновение напомнило Дом крови, и я вздрогнула. Однако желание узнать больше о таинственном мужском голосе пересилило страх. Я положила дневник на стол и разгладила обложку пальцами, хотя от вмятин это не помогло.

Мамино кольцо натирало палец, поэтому я сняла его и надела на первую попавшуюся цепочку из шкатулки в шкафу, повесила на шею, а затем заправила под футболку. Мне не хотелось расставаться с памятью о матери, особенно учитывая, что я собиралась сделать, но сейчас я бы предпочла, чтобы моего тела не касался волшебный камень.

Я схватилась за амулет и закрыла глаза. Что плохого может случиться? Я всегда могу вновь запереть артефакт в подвале, и никто не догадается, что я вообще его доставала.

Меня окружали тени – так я представляла магов, которые пожертвовали частью себя для Империальной звезды. Их тела покоились в могилах, а вот души жили в черном, как бездна, камне вместо Покрова. Существовал ли покой после смерти? Что чувствуют тени магов? Я надеялась, что находиться внутри артефакта ничем не хуже мира мертвых: ты просто становишься частью магической материи или типа того.

Артефакт обладал своей магией пространства, но мне не верилось, что я действительно уходила в какое-то другое измерение. Насколько мне было известно, их существовало только два: мир живых и мир мертвых. Наверняка это всего лишь плод моего воображения.

Сначала ничего не происходило, и я почувствовала, что начинаю засыпать, сидя на полу спальни у изножья кровати. Почему голоса молчали? Раньше я отчетливо слышала всех, кто жил в артефакте, а теперь тишина оглушала. Если подумать, то в последнее время меня преследовал только один голос. Того самого мужчины…

Но затем красный свет прорвался через тени, и я зажмурилась. Хотя мои веки оставались сомкнуты, глазные яблоки жгло, будто я смотрела прямо на солнце. Мужчина появился посреди комнаты, в которой все было алое – начиная со старинного кресла-качалки в углу, обитого красным бархатом, заканчивая цветом стен и пола. Незнакомец объявился, стоило мне о нем подумать.

А вдруг это проекция моих мыслей, а не настоящая душа из артефакта? А вдруг я просто напилась или сошла с ума от горя по матери? Руки неистово дрожали.

– Мора, ты в порядке, – заговорил мужчина. – Сделай глубокий вдох и выдох.

Я послушалась, и сердце замедлило свой темп. Впервые я смогла как следует рассмотреть незнакомца: короткие каштановые волосы, квадратная челюсть и широкий прямой нос. В красном свете разглядеть цвет глаз не получилось, но ресницы у него были длинные и яркие, точно накрашенные тушью. Я определенно никогда его не видела.

– Лучше? – спросил он.

Я кивнула.

– К… кто вы?

– Иосиф, – представился он. – Я трансмансер.

– Рада знакомству, – прохладно произнесла я из вежливости, ведь кто знает, что скрывалось за его аристократичной внешностью. – Зачем вы пытались со мной связаться? Что вам от меня нужно?

– Ты – наша единственная надежда на свободу, Мора, – мрачно произнес Иосиф. Его голос звучал неестественно громко, словно отскакивал от стен.

– Свободу от чего?

– Мы вместе с другими магами заперты в лимбо.

– Лимбо? Что это такое? – удивилась я.

Я где-то слышала это слово раньше. Скорее всего, в фильме.

– Это место, куда попадают души, которые умерли не своей смертью. Которым не удалось попасть в Покров вовремя. Мы… застряли между миром живых и миром мертвых.

– Что-то вроде чистилища?

Иосиф причесал ладонью волосы и шмыгнул носом. Его взгляд был отрешенным, а меня раздирало от любопытства. Хотелось крикнуть ему, чтобы скорее продолжал свой рассказ, но мужчина явно переживал.

Каким-то образом он смог связаться со мной из совершенно другого мира, и это больше интриговало, чем пугало.

– И что же вы хотите от меня? – не сдержалась я, когда поняла, что маг молчал уже несколько минут.

– Я хочу, чтобы ты помогла нам спастись. В том числе своей матери.

Я опешила и еще раз прогнала его слова в голове. Не ослышалась ли я? Может быть, все происходящее – сон?

– Мора, ты должна это сделать. Если не ради нас, невинных душ, которые вынуждены жить в подвешенном состоянии, страдать без возможности обрести покой, то ради матери.

Мама все это время… страдала? Первой мыслью было согласиться, но затем мне вспомнилось, чем закончился предыдущий раз, когда я доверилась незнакомому магу.

– А почему я должна вам верить? – усмехнулась я.

Иосиф опустился на кресло, которое возникло из ниоткуда. Было ли все здесь воображаемым? И как я оказалась внутри артефакта? Происходящее напоминало странный сон.

Да, точно. Я расслабила плечи и сделала глубокий вдох. Через несколько минут я проснусь и перескажу этот бред Ратбоуну, нужно только запомнить все, что этот чудак говорит.

– Я общался с твоей мамой. Как до ее смерти, так и после. Умереть от рук короля крови… Она этого не заслужила, – сказал маг, но звук его голоса был нечетким, будто он говорил из соседней комнаты.

Я с трудом сглотнула. Этого не может быть, ведь она некромансер! Она должна была остаться в Покрове и найти там покой, так ведь?

– Я все еще не понимаю, чего именно вы хотите от меня! – воскликнула я.

Мама падает ничком на пол, в лужу собственной крови… Мир раскалывается на части. Воздух стремительно покидал легкие, и комната перед глазами начала мерцать, словно картинка в очень старом телевизоре.

– Мора! Успокойся сейчас же! – Голос Иосифа пробился сквозь шум в ушах.

Спустя несколько мгновений я взяла себя в руки. Рана на ладони снова кровоточила от того, как сильно я сжимала камень Империальной звезды.

– Вижу, ты по ней очень скучаешь. Такая потеря всем дается нелегко. Скажи, удалось ли тебе забрать ее кольцо? Золотое, с вензелем из камней. Оно ей было дорого. Ей подарил его… Кхм… Впрочем, неважно, – сказал трансмансер.

Я нащупала очертание кольца под футболкой. Иосиф никак не мог видеть его в тот момент. Неужели он действительно знаком с мамой?

– Да, я сохранила его.

– Очень хорошо. – Он потер шею. – Я помню тебя совсем маленькой.

Его взгляд прошелся по мне снизу вверх.

– Вы видели меня в детстве?

– Твоя мама иногда приводила тебя на кладбище, когда вызывала меня из лимбо. Однако потом она решила уберечь тебя от магии, – сказал он и громко вздохнул.

– Держать меня в неведении было ошибкой, – согласилась я.

Иосиф понимающе закивал, но вдруг стал шаркать ногами, ерзать на месте, как будто куда-то спешил.

– И зачем же она вызывала вас из лимбо? Ведь она…

– У нас мало времени, – резко прервал он. – Обсудим это в следующий раз. И можешь перейти на «ты», ведь нам еще работать вместе.

Я фыркнула. Ну и наглый же!

– Кто сказал, что я соглашусь?

– Ты ведь хочешь вернуть Тамалу? Если не веришь, что она в лимбо, я могу попробовать связаться с ней через артефакт и доказать, что все сказанное мной – правда.

Меня словно ударили под дых.

– П-правда? Тогда чего вы… ты ждешь?!

Иосиф победоносно улыбнулся и потер ладони. Его хитрая физиономия вдруг напомнила Миноса и заставила рот наполниться желчью. Вопреки жуткому желанию пообщаться с мамой, внутри засело подозрение.

– Погоди, а как мы вообще общаемся? Как это работает?

Я осмотрелась. Мы стояли посреди обычной комнаты, но в воздухе витала магия. Это чувствовалось в тянущем желудке и в гудящих ногах.

– Империальная звезда не просто содержит магию теней, в ней также присутствует трансмансия. Будучи сильным магом пространства при жизни, я не потерял силы после смерти. Я потерял бы их в Покрове, но лимбо – это мир «между». – Иосиф показал пальцами воздушные кавычки.

– И таким образом вы путешествуете между мирами?

Трансмансер грустно рассмеялся.

– Нет, покинуть лимбо невозможно. По крайней мере, пока. Я всего лишь использую артефакт, чтобы связаться с его обладателем. Ты сама пришла в Империальную звезду.

– То есть… Я нахожусь прямо внутри артефакта?

– В каком-то смысле да. Души некромансеров находятся в отдельном «кармашке», в своем измерении в Покрове, из которого обладатель амулета черпает магию.

Голова шла кругом.

– У нас больше нет времени на обсуждение истории твоего же артефакта! – резко воскликнул Иосиф, всплеснув руками. – Ты хотела доказательства, что Тамала здесь? Я могу их предоставить! Еще что-нибудь нужно?

Я поспешно согласилась, ведь не хотелось злить мертвого трансмансера еще больше. Нутро советовало мне бежать отсюда как можно дальше, но потенциальная встреча с матерью затмила здравый смысл.

Иосиф закрыл глаза и прислонил пальцы к вискам. Сначала ничего не происходило, но затем комнату затянуло густым туманом, и я потеряла мага из виду. По телу бегали мурашки, а дыхание становилось все чаще.

Я замерла, прислушиваясь к жуткой тишине.

– Мора! – произнес встревоженный голос.

Мама. Это был ее голос!

Красная комната Иосифа сменилась подземельем. Мама стояла посреди своей камеры в Доме крови, все еще одетая в форму медсестры.

– Мамочка! Мамочка, где ты?

– Мора, я так счастлива слышать тебя! – Ее голос звучал издалека, словно она кричала с крыши замка теней, пока я стояла в саду Джозетты.

Хотя вот она, прямо передо мной.

– Мам, ты в лимбо?

Ее лицо исказила боль.

– Да, доченька, я там. И ты должна меня освободить! Они опять мучают меня!

Мама тараторила, словно очень куда-то торопилась. Должно быть, у нас было слишком мало времени, чтобы пообщаться, прежде чем она исчезнет.

– Как мне тебе помочь? Я очень скучаю! Прости, что не смогла спасти тебя от Миноса!

По щекам текли слезы, во рту появился привкус соли и металла – слишком сильно прикусила губу. Я потянулась к матери, но моя рука прошла сквозь ее плечо.

И тут видение исчезло. Она снова исчезла.

– Мама? – закричала я так громко, что заложило уши.

Но ответа я так и не получила. Жуткая тишина вернулась.

Вместо мамы снова объявился Иосиф.

– Ты должна хранить в тайне все, что видела, и то, что мы общаемся. Ради своей матери. Верховенства поддерживают лимбо и свято верят, что кто-то заслуживает столь жестокого обращения с душой. Мы всего лишь хотим покоя. Твоя мама всего лишь хочет покоя. Но она вполне могла бы и остаться с тобой в мире живых… Представь, каково было бы с ней воссоединиться?

В висках стреляло, и мне вдруг не захотелось покидать артефакт. Стоило выведать больше информации о лимбо, снова связаться с мамой, но тело сдавалось. Встреча все меньше напоминала сон. Сопротивляясь всеми силами, я не позволяла Империальной звезде выбросить меня. Нам с мамой еще столько нужно было обсудить…

В комнате из ниоткуда появился мощный ветер, хотя никаких окон здесь не было. Он ускорялся и грозился сбить меня с ног. Голоса ведьм и магов тоже вернулись, но я не могла разобрать их слов. Как же громко! Я зажала уши и пожелала, чтобы мучение скорее закончилось.

Но спустя пару мгновений я не выдержала натиск магии. Все стихло.

Я очнулась на полу спальни в замке теней, и из моего правого уха текла кровь.

5

Кто смерти боится, у того в глазах двоится

Ратбоун

Киара должна была приехать в гости этим утром. Я спустился в столовую, чтобы встретить ее, и едва не столкнулся лбом с матерью. Что Ева забыла в замке теней?

– Сынок, – поприветствовала она.

Захотелось рассмеяться. Сыном мать не называла меня с раннего детства. Три года назад я стал разочарованием, а затем и вовсе предателем. Ева никогда не отличалась материнской нежностью, и я, честно говоря, рассчитывал, что она обо мне забудет. Но, судя по всему, ей что-то требовалось. Я разгладил на себе футболку, чтобы куда-то деть руки.

– Я пришла провести время с тобой, – произнесла она с самой сладкой улыбкой, на которую была способна.

– Признаться, я удивлен. Что на этот раз ты хотела бы обсудить? Как я разочаровал тебя своим никчемным существованием? Или, может быть, твою навязчивую мысль о правлении Домом крови? Это к моей сестре.

– Киара – не моя дочь, – рявкнула Ева.

– А я уже не твой сын. Я умер, мама. Мы можем притвориться, что я остался мертв.

Ева отшатнулась, будто ей дали пощечину, и укол вины пронзил мое сердце. Все эти ссоры с матерью, ее переменчивое отношение… Я почти почувствовал себя прежним собой. Забавно, что комфорт могут приносить далеко не самые приятные ситуации. Знакомое насилие лучше, чем незнакомое.

– Ты не перестанешь быть моим сыном, Ратбоун. Даже в таком… виде, в котором ты существуешь сейчас.

Я фыркнул.

– Это не мой выбор, как ты могла заметить. Я навсегда останусь бледнокровкой, смирись с этим!

Мать сжала губы в тонкую линию, но затем кивнула. Может, в этот раз она прислушается?

Ева должна быть счастлива, что я жив. Что я встретил Мору и получил второй шанс. Последние пару часов я в деталях планировал нашу с Морой вылазку в Сельгар. Мы могли бы сходить в кино или в ресторан, прогуляться по пляжу. Или все сразу.

С недавних пор у меня появилось много свободного времени. Иногда ночью я тайком прокрадывался в общие комнаты на первом этаже и убирался в зале или столовой. Это успокаивало и тревогу спящей Моры, которую я ощущал, но с которой не мог помочь, и мои собственные нервы. Ночами я смотрел фильмы и сериалы. За те месяцы, что я провел в состоянии зомби, вышло много новых блокбастеров. А еще столько книг и видеоигр… Отец никогда не поощрял цифровые развлечения, и я наконец был волен заниматься всем, чем хотел.

– Может, все-таки уделишь матери немного времени? – надула губы Ева. – Расскажешь, как некромансеры с тобой обращаются.

– Если хочешь узнать о Море, так и спроси.

Она цокнула языком и вышла из столовой. Вздохнув, я поплелся за ней. Ева распахнула дверь в зал, где, к счастью, в такой ранний час никого не было.

– Конечно, я хочу знать, как поживает твоя ведьмочка. Она дает тебе достаточно магии?

– Более чем.

– И ты уже сумел с помощью завета пробраться к ее запасам некромансии? Появилась ли у тебя своя сила?

Я горько покачал головой.

– Так вот зачем ты пришла!

– Вовсе нет. Но должна же я знать, как живет мой сын, что с ним происходит.

– Нет, у меня еще не появилась своя сила. С этим… сложновато.

Ева вытянула шею и присела на диванчик в зале.

– Вот как? Она перекрывает доступ?

– К магии? Нет, Мора очень щедрая. Просто она тяжело переживает потерю матери. И Верховенство на нее давит. Мы не так часто видимся, как хотелось бы.

К моему удивлению, мать понимающе закивала.

– Мы с твоим отцом тоже жили в одном крыле, а виделись редко. Лидеры посвящают много времени другим, с этим ничего не поделаешь. Жаль, я поняла это слишком поздно, – печально вздохнула она.

Маму переселили в подвал, когда мне исполнилось восемь. Отец готовил меня к Академии, растил наследника. Ева решила, что ее позиция окончательно укрепилась – ведь она родила королю единственного сына, – и стала настойчивей. Она требовала, чтобы Минос пускал ее на заседания советников и сделал гораздо более важной фигурой в королевстве. Поначалу он потакал ей, разрешал присоединиться к нему в рабочих поездках, управлять благотворительной деятельностью.

Но она жаждала быть королевой.

Последняя их ссора запечатлелась у меня в памяти: мать, плюясь и размахивая руками, что-то объясняла ему, а отец так громко смеялся, что я сначала не понял, что они ругаются. А потом она заплакала. Крокодиловы слезы стекали по щекам матери, и отец бросил в нее подставку для перьевых ручек. И тут она ударила его кулаком в живот. Отец закашлялся, но не согнулся пополам от боли, а зарычал и замер, потому что заметил меня. Дверь закрылась у меня перед носом.

Утром Ева перебралась в комнату в подвале. В последующие годы она пыталась сбежать, убить себя и поджечь особняк – отец посадил ее на цепь. Про меня она окончательно забыла, ведь я уехал учиться в Академию. С глаз долой, из сердца вон.

У меня вдруг отлила кровь от лица, и зазвенело в ушах. Я вынырнул из воспоминаний и понял: с Морой что-то не так. Ева продолжала тараторить, но я не слушал, вместо этого пытаясь вычислить, где находится Мора.

– …и если бы ты тоже чем-то занимался, вернулся бы в Дом крови, например, ваше время порознь не так сильно бы тебя волновало. Сейчас тебе явно скучно, – сказала мать. – Советники Миноса рассматривают возможность твоего возвращения…

Ее слова вызывали головную боль. Я невольно стиснул зубы, с трудом подавляя разгорающееся внутри пламя, хотя обещал себе не поддаваться на ее провокации.

– Мама! Сколько можно повторять? Я не хочу иметь ничего общего с Домом крови, ясно? Я знаю, какие люди окружали моего дражайшего папашу, и искренне надеюсь, что все они будут обречены на вечные страдания в Покрове. Я больше не гемансер, я больше не твой сын, и я рад, что убил Миноса! Я рад избавиться от кровавой петли!

Моя тирада закончилась, но облегчения не настало. Ева возмущенно открывала и закрывала рот, но я просто развернулся и вышел из зала в поисках своей ведьмы. Меня замутило, гнев немного утих, но я ускорил шаг. Мать, может, и не заслужила столь ядовитых слов, но она позволила Миносу владеть мною. Она видела, что происходило с ее сыном, и даже пальцем не пошевелила. Она до сих пор лелеяла надежду получить власть в Доме крови, а я ради этого должен был снова стать марионеткой.

Я остановился в коридоре и прислушался к внутренним ощущениям. Мора, кажется, успокоилась, ведь какой бы кошмар ей ни снился, он закончился. Но мой кошмар только начинался, потому что, когда я без стука вошел в комнату Аклис, Мора посмотрела на меня испуганными глазами и наспех вытерла слезы со щек.

Мора

Твою же… Я оглохла на одно ухо.

Паника накрыла меня, когда я взглянула на себя в зеркало. Каждый поворот головы вызывал новые приступы боли. Я широко открывала и закрывала челюсть, надувала щеки и затыкала нос в надежде, что слух вернется. Я пыталась избавиться от заложенности ушей, словно в самолете, но истекающей кровью барабанной перепонке мои действия никак не помогали.

Дрожащими руками я спрятала артефакт в игральную карту с пиковой дамой, и это стоило мне недюжинных сил. Каким-то образом магия вытолкнула меня из Империальной звезды, несмотря на мое сопротивление. Но почему? Что я сделала не так? Ухо заныло сильнее.

Я не придумала ничего лучше, чем спуститься к Аклис. Натянув шапку на уши, я побежала к подруге, которая год отучилась в медицинском университете. Конечно, она мало что успела узнать за такой короткий период, но к кому я еще могла обратиться? До ближайшей больницы из нашей дыры ехать как минимум час, у меня не было машины, а у других некромансеров определенно возникли бы вопросы. Нет, Аклис обещала быть рядом до гроба. Я лишь надеялась, что после событий в Доме крови наша дружба не сгинула окончательно.

Я робко постучалась к ней в комнату. Дверь в спальню Аклис была выкрашена в вишневый цвет. Я задумалась о том, кто жил здесь раньше. Был ли это другой бледнокровка? Что с ним стало? Ведь кроме некромансеров, Аклис и Ратбоуна больше в замке никто не жил. Неужели никто, кроме меня, не содержал бледнокровок? Гарцель говорила, что существовали и другие некромансеры, которые предпочитали жить отдельно, в их Верховенстве это не порицается, в отличие от Дома земли – те жили в коммунах, едва ли не друг на друге, если верить словам Джозетты.

В нашем Верховенстве.

Я постоянно забываю, что вообще-то принадлежу этому миру.

Аклис высунула голову в проем приоткрытой двери и, заметив на моей макушке шапку, озадаченно нахмурилась. Да, на дворе стояла зима, но в этой части света она всегда мягкая, и замок в любом случае хорошо отапливали.

– Что за уродство у тебя на голове? – спросила она вместо приветствия.

Мне пришлось повернуться к подруге левым ухом, чтобы расслышать ее слова, а затем я возмущенно ахнула, ведь шапка была новой и, на мой взгляд, симпатичной.

– Помнишь, ты обещала помогать мне без вопросов? – Я решила пропустить комментарий Аклис и сразу перейти к делу.

Подруга неохотно кивнула и распахнула дверь.

Комнату освещала лишь тусклая настольная лампа. Простыни на постели были разворошены, на полу валялись краски. Мольберт с холстом частично отвернули к стене, словно картину торопливо скрыли перед моим приходом.

Я заметила на столе краску для волос фиолетового оттенка и довольно хмыкнула:

– Наконец решилась подкраситься?

Аклис неловко кивнула.

– Вообще я надеялась, что ты мне поможешь. Помнишь, ты уже красила меня как-то раз? Неудобно просить других…

В груди разлилось тепло, ведь лучшая подруга возвращалась. Гарцель постоянно напоминала мне о терпении, но, по правде говоря, я начинала терять надежду на полное восстановление Аклис. С момента воскрешения она казалась жалкой тенью себя прежней: малоразговорчивая, она вечно закрывалась в комнате и злилась на все подряд. Недавно Аклис снова начала рисовать, а теперь хочет вернуть волосам фиолетовый цвет.

– Конечно! Спрашиваешь еще! Вот только сначала мне нужна твоя помощь, – сказала я и присела на край кровати.

Аклис не Ратбоун, напомнила я себе, она не будет против, если я сяду на разобранную постель. Словно в подтверждение моим мыслям, подруга уселась на нее прямо с ногами, на подошву которых прилипли пыль и грязь с пола. Я сняла шапку и повернулась к Аклис ухом.

Она ахнула.

– Кто это тебя так?

– Скорее не кто, а что. Это из-за магии. Я побывала внутри Империальной звезды, и… Лучше, если ты пока не будешь знать подробности. Я еще сама не поняла, что именно произошло. Но, в общем, из-за мощного всплеска я очнулась с болью в голове и ушах. Правое ухо пострадало сильнее всего, из него текла кровь.

Щелкнул выключатель, и комнату озарило светом. Подруга пошаркала обратно к кровати. Аклис села поближе ко мне, и я почувствовала легкий запах йода. Ослабление этого запаха также свидетельствовало о том, что воскрешение протекает удачно.

С Ратбоуном оно шло гораздо быстрее. Александр предположил, что Аклис была мертва дольше, и поэтому ей требовалось больше времени и магии. От этой мысли закололо в сердце. Я виновата в том, что с ней произошло. Я виновата в том, что мама умерла. Если бы я могла повернуть время вспять, я бы поступила по-другому. Но теперь мне оставалось жить с кровью на руках, со смертью чужих людей и близких. Я сдержала подступившие слезы.

Подруга рассмотрела мое ухо и тяжело выдохнула:

– Не знаю, чем смогу помочь. Честно говоря, я была не самой усердной студенткой. Да мы и не успели добраться до чего-то… подобного. – Она потянула за верхний кончик уха и нагнула мою голову так, чтобы лучше видеть ушную раковину. Я резко вскрикнула от боли. – Но я смогу обработать ухо, чтобы не появилась инфекция. Надеюсь, это поможет. Спирт же у вас наверняка есть?

– Посмотри на кухне в аптечке.

Облегчение после осмотра продлилось недолго. Аклис вернулась с бутылкой водки и ватными дисками.

– Это все, что я нашла, – виновато сказала она. – Если перепонка в ухе действительно порвалась, это серьезно. Мора, тебе нужно в больницу.

Перед глазами возникла больничная палата, в носу появился фантомный запах антисептика и хлорки. Я с трудом сглотнула, в ухе отдалось болью. По правде говоря, у меня был ужасный страх белых халатов. Он развился после того, как я услышала в детстве, что отец умер от сердечного приступа в больнице.

Неужели я могла умереть и вернуться к жизни как новенькая, а вот барабанную перепонку никак не вылечить без помощи обычной медицины? Мне стоило спросить об этом у Гарцель, но тогда пришлось бы объяснять, зачем я достала артефакт и как попала внутрь него. Тогда пришлось бы рассказать и о трансмансере Иосифе, и о лимбо.

Нет, нужно найти другой способ.

– Когда Ратбоуну в бок воткнули нож, я смогла затянуть его рану, пустив туда волну магии. Может, обойдемся без больницы? Магией там как-нибудь заживлю…

Аклис криво улыбнулась и покачала головой.

– Это уже не ко мне. Я не разбираюсь в этих ваших… штучках, но звучит логично. Вы же можете восстанавливать человека после смерти, даже если его застрелили, например.

Некромансия умела быстро восстанавливать и сращивать разорванные ткани, однако не воссоздавать кости, к сожалению. Если человек умер с ампутированной рукой, обратно ее не отрастить. Но Аклис задушили, поэтому ее тело воскресло без изменений.

– Ты уже говорила с Гарцель? – спросила подруга.

– Нет! Она не должна об этом знать, – быстро ответила я. – Нечего ее волновать! Я сама найду способ решить эту… проблему.

Аклис недоверчиво на меня посмотрела и предупредила:

– Будет больно.

Она намочила вату водкой и коснулась уха. Ледяное жжение спирта заставило меня замычать, как резаную корову.

– Прости! Спирт попал внутрь. Скоро пройдет.

Подруга снова пошевелила ваткой в ушной раковине, и спирт, видимо, достиг главной раны на перепонке. Резь и жжение усилились настолько, что потемнело в глазах.

– Твою же! – закричала я и закусила кулак.

Слезы вырвались на свободу. Я почувствовала руку Аклис на спине и сконцентрировалась на этом ощущении. Она поглаживала меня, сначала неловко, будто делала это впервые. Когда я не отстранилась, подруга положила руку мне на плечо и сжала. Это помогало немного отвлечься. Как жаль, что я не могла насладиться этим милым моментом из-за адской боли в ухе.

– Лучше? – Подруга взглянула на меня с полуулыбкой, как смотрела тогда на заброшенном колесе обозрения.

Дверь в спальню резко распахнулась и стукнулась ручкой о стену. Ратбоун влетел внутрь.

– Что такое? – спросил он.

– Да, заходи, конечно! Без стука! А вдруг мы тут голые? – саркастично ответила Аклис.

Ратбоун застыл и перевел взгляд с меня на подругу. Он свел брови, и я практически видела, как у него в голове крутились шестеренки.

Моим первым порывом было все ему рассказать. Но… вдруг он не поймет, зачем я пытаюсь совершить невозможное, чтобы вернуть маму? Ведь родители лишь огорчали его. Я уверена, что Миноса воскресить он бы не хотел. К тому же план Иосифа может сорваться. Пока не о чем было ему рассказывать, а уж другим некромансерам тем более. Гарцель обязательно прочитает мне нотацию и запретит связываться с незнакомцем из мира мертвых, даже несмотря на то что мама сама подтвердила, что находится в лимбо.

– С чего бы вам быть голыми? Мора, что происходит? Почему ты плачешь? – потребовал объяснений Ратбоун.

– Несчастный случай с ватной палочкой, – пробормотала я и указала на правое ухо. – Кажется, я что-то себе повредила, и Аклис помогла обработать. Ну, ты знаешь, она училась на медика…

Золотистые зрачки Ратбоуна блеснули, и он моргнул в замешательстве. Его шея напряглась. Он чувствовал мою ложь, я точно знала. Но Ратбоун промолчал, и такая реакция огорчила. Неужели он не хочет вывести меня на чистую воду? Почему он все время относится ко мне, как к яичной скорлупе, которая треснет, стоит на нее надавить?

Возможно, он просто боится расстроить меня и потерять свой драгоценный источник магии.

Мог ли Ратбоун когда-нибудь полюбить меня по-настоящему? За то, какой я человек, а не за то, какая я ведьма. Сердце в груди сжалось.

Я встала с кровати и чуть не упала. Головная боль усилилась, и комната накренилась.

– Что-то мне нездоровится, опять не могла всю ночь уснуть, – пожаловалась я и схватилась за лоб. – Пойду к себе, прилягу.

Аклис коротко кивнула, и к ней вернулась уже привычная отстраненность. Но я верила, что мне не почудилось: подруга теплела, словно весенний воздух.

Когда я повернулась к двери, Ратбоун смотрел вовсе не на меня. Но Аклис все равно ему ничего не расскажет, в этом я была уверена.

– Я провожу тебя, – вызвался он.

Не желая спорить, я согласилась. К тому же у меня действительно немного кружилась голова, а лестницы в замке крутые. Ратбоун придерживал меня за поясницу.

Мы поднялись на мой этаж, когда он наконец-то заговорил:

– С тобой точно все в порядке? Не ври, пожалуйста.

Слова застряли в горле. Ратбоун привалился к двери моей спальни плечом, чтобы я не могла скрыться от разговора. Я повернулась к нему здоровым ухом.

– Должно быть, тебе очень тяжело тянуть на себе сразу двух бледнокровок. Я даже не представляю… – продолжил он.

– Ты прав. Я все еще в поисках баланса. – Я слабо улыбнулась в надежде, что он не распознает полуправду.

Мне и в самом деле пока не очень хорошо удавалось распределять силы, не опустошая себя в процессе. Меньше всего я хотела жадничать с близкими людьми.

– Ты же знаешь, что всегда можешь прийти ко мне? И я начну питаться гораздо реже.

В поврежденном ухе пульсировала кровь. Может, я все же была не права и Ратбоун действительно заботился обо мне, а не о своей жизни? Но могла ли я доверять ему? Что, если он расскажет обо всем Гарцель, думая, что таким образом помогает уберечь меня от неприятностей? Я прикусила губу, а затем – язык.

Я попрощалась с ним, обняв напоследок. Казалось, Ратбоуна это удивило. Касания всегда давались мне не очень легко, в отличие от него. Он это понимал, как и многое другое. Это пугало и радовало одновременно.

Ратбоун скрылся за поворотом, а затем послышался топот кроссовок по лестнице. На первом этаже, вместо того чтобы отправиться в свою комнату, он повернул в сторону выхода в сад. Я поняла это по внутренним ощущениям. Волосы на руках встали дыбом.

Никогда раньше я не чувствовала Ратбоуна так четко.

6

Молодец против овец, а против молодца сама овца

Мора

Кусая ногти, я топталась в спальне. Предложение Иосифа могло вытащить меня со дна, вернуть маму к жизни. Оно могло помочь мне извиниться за все, что я натворила, и узнать правду о прошлом.

Я осторожно взяла в руки мамин дневник. Страницы пожелтели от времени и пыли, но хранили ее частичку. На заднем обороте потрепанной тканевой обложки была заботливо приклеена фотография мамы и Диона. Вокруг нее красовались милые сердечки. Каждый раз, когда я начинала читать записи, все внутри меня скручивалось в тугую спираль.

Мама говорила о том, как сильно желала вернуть моего отца к жизни. Как сильно хотела узнать, почему он застрял в Покрове. Последние страницы были исписаны красной ручкой словами на магическом языке. Некоторые из них смазались. Судя по записям, мама считала, что благодаря своей неимоверной силе Империальная звезда может стать проводником для возвращения отца из Покрова. Мама искала способ, чтобы вернуть Диона.

Нашла ли она его? И если да, почему он не сработал?

Если существовала возможность попасть в лимбо и хотя бы просто поговорить с мамой, я была готова на все. Но мечтать о том, чтобы увидеть отца, я себе не позволяла.

Вдруг это смертельно опасно? Вдруг малознакомый маг меня обманывал? Это не первый раз, когда я ныряла в рискованную авантюру ради мамы. Но теперь все по-другому. Мама страдала в лимбо, а не отдыхала в Покрове, как мне казалось ранее. И я больше не та наивная девочка, которая не знала своих способностей. С каждым днем я становилась сильнее.

Подвергну ли я опасности жизни Ратбоуна и Аклис ради шанса спасти мать? Хватит ли моих знаний о магии, чтобы разрушить лимбо? Не узнаю, пока не расспрошу обо всем Иосифа.

Игральная карта пряталась в кармане джинсов в шкафу, но уже вибрировала, когда я ее достала. Империальная звезда отчаянно просилась наружу. Я прошептала заклинание, и амулет выпал из карты. Мои силы изрядно уменьшились после недавней вылазки в другой мир, но едва я стиснула амулет в ладони, как меня пробило зарядом магического тока. Руки покрывались мурашками, стоило задуматься о том, какая мощь хранилась в таком небольшом камешке. Десятки душ ведьм и магов… Мучились ли они в своем измерении, как в лимбо?

Тряхнув головой, словно так я могла избавиться от тревожных мыслей, я сконцентрировалась на Империальной звезде. Меня подташнивало, ухо ныло, но сопротивляться силе артефакта и любопытству я снова не смогла. Когда я успела стать такой нетерпеливой, податливой и жадной до магии? Находясь рядом с амулетом, я удивлялась, как вообще избегала его целых три месяца.

Жжение под кожей усилилось, а я погрузилась в темноту.

На этот раз Иосиф уже ждал меня, и никакие тени ему не препятствовали. Он будто укоренился в артефакте, когда я поверила ему. И хотя Империальная звезда служила магу лишь проводником, Иосиф начинал ощущаться как его часть.

– Быстро ты вернулась, – сказал он.

– Я истощена, не смогу находиться здесь долго. В прошлый раз меня вытолкнуло так, что я до сих пор восстанавливаюсь…

– Переходим сразу к делу, это мне нравится!

Теперь артефакт (или я?) вообразил парк с лавочкой и тусклым фонарем, под которым сидел трансмансер. Он был одет в те же рубашку и брюки.

– Почему на тебе одежда? Неужели в лимбо она существует?

– Ты решила потратить драгоценное время на глупые вопросы?

Я дернулась и залилась краской, будто меня отчитал учитель. Прокашлявшись, я сказала:

– Откуда ты узнал, что моя мама находится в лимбо? Как она вообще могла туда попасть?

– Она умерла жестокой смертью. Раньше, чем ей было предназначено. К тому же она Хранительница даров Покрова, как вы это называете, а этих самых артефактов в мире мертвых почти не осталось. Думаешь, она ушла бы на покой, зная, что оставила свою едва совершеннолетнюю дочь разгребать свои ошибки? Я, конечно, никогда не был родителем, но что-то мне подсказывает, именно поэтому ее затянуло в лимбо.

В раздумьях я сложила губы трубочкой. Я виновата во всем случившемся с мамой, и в лимбо она попала из-за моих поступков. Теперь же она не могла найти покой, потому что переживала за меня… Я обязана вернуть ее.

Без мамы сердце никогда не станет полноценным, но если я спасу ее, дыра в груди должна хоть немного затянуться. Я была готова сделать что угодно, лишь бы душа перестала ныть под тяжестью горя.

– Хорошо, я согласна помочь тебе, – как можно тверже произнесла я. – Что от меня требуется?

– Я должен оставаться одной ногой в лимбо, а другой быть в твоей реальности, в мире живых.

Мои глаза округлились, потому что я не имела ни малейшего понятия, как это сделать.

– А вот здесь поподробнее. Я едва смогла воскресить свою подругу и еще не умею продлевать жизнь людям, только цветам. С чего ты взял, что я справлюсь с такой задачей?

– Ваша магическая линия сильная, не зря вас сделали Хранительницами. У твоей матери должны быть наработки. Она активно искала способ вернуть твоего отца из мертвых. Тамала почти провела такой ритуал со мной, пока Минос не спугнул ее, – намекнул он.

Ну конечно, ее дневник! Должно быть, она оставила его в замке на всякий случай. Спрятала, чтобы Минос не добрался до заклинаний, которые она нашла.

А может, она оставила дневник, потому что не хотела иметь надежду и соблазн снова попытаться вернуть отца? Она ведь бросила все и сбежала, чтобы обезопасить меня. Укол вины заставил поежиться. Мама стольким пожертвовала ради меня. Мое детство действительно было спокойным.

И все же я не могла совсем избавиться от злости. Посвяти мама меня в свой мир раньше, как посвящали других ведьм, ее смерти можно было бы избежать. По крайней мере, я бы не позволила Миносу так легко себя обмануть. Я бы знала, как работает магия и зачем ему артефакт.

– Найди это заклинание и просто прочитай, – заключил Иосиф.

– И после того как ты окажешься одной ногой здесь, а другой там… как мы сможем разрушить лимбо и освободить маму?

Он отвел взгляд.

– Нам понадобятся несколько предметов, а затем я перенесу нас с твоей матерью в мир живых с помощью трансмансии. Пока тебе не стоит забивать этим голову, просто найди заклинание, чтобы выпустить меня из лимбо. Империальная звезда свяжет меня меж двух миров.

Я открыла рот, чтобы задать еще один вопрос, но Иосиф перебил меня:

– Лучше скажи, как там, в вашем мире? Кто стоит у власти, что с Верховенствами?

Я симпатизировала трансмансеру. Честно, мне было его жаль. Застрять в своеобразном магическом чистилище… Он ведь ни живой, ни мертвый.

Конечно, он хотел узнать больше о мире за пределами ада, в котором застрял. Я кратко пересказала положение дел в мире живых.

– А как именно ты сюда попал? Тоже переживаешь о ком-то из близких и не можешь найти покой? – спросила я.

– Умер, конечно, так и попал в лимбо, – усмехнулся маг.

Я закатила глаза и захотелось раздраженно топнуть ногой.

– Ты понял, что я имею в виду. Кстати, откуда ты знаешь мою маму?

Его лицо вдруг исказила гримаса боли.

– Что такое? – спросила я и приблизилась к нему.

Пространство вокруг нас сотряслось, на мгновение перед глазами потемнело. Иосиф согнулся вдвое, придерживая голову, а затем и вовсе начал лупить себя по затылку и вискам.

– Уйдите! – закричал он.

Империальная звезда содрогнулась, голоса зашептали. Впервые за последние недели артефакт зазвучал женским хором.

– Иосиф! – звала я и озиралась, не понимая, что происходит.

– Нет! Я не вернусь! Нет, они должны… Умрите! – Он кричал и бил себя по голове и лицу.

Из носа мага пошла кровь, по щекам потекли слезы.

А затем магия снова выкинула меня из амулета. Я очнулась в замке теней. Империальная звезда стала обжигающе горячей, и я тут же отбросила ее в другой конец комнаты. Амулет приземлился на деревянный пол с глухим стуком. Зубы застучали от страха. Что бы это ни было, оно мучило трансмансера. Я видела своими глазами.

Казалось, Иосиф полностью занял собой пространство артефакта. Почему голоса молчали почти все время, но кричали, когда выталкивали меня из волшебного измерения? Если в Империальной звезде находились только я и трансмансер, то где же остальные обитатели – некромансеры?

Голова шла кругом. Взглядом я отыскала мамин дневник, лежавший на постели. Я представила, как мама сидела в своей комнате на кровати, склонившись над пустой страницей, обязательно грызла кончик авторучки и щелкала ею без конца. Меня это раньше так раздражало. Если мама шла за кухонный стол составлять семейный бюджет или рыться в квитанциях за свет и воду, я убегала в свою комнату.

Сколько бы я теперь отдала, чтобы снова посмотреть, как она жует ручку и задумчиво потирает лоб!

Легкие сжались, а слезы опять заполнили глаза. Я схватила мамин блокнот и принялась лихорадочно листать страницы. Иосиф сказал, что у нее могли быть наработки по лимбо, и он был прав. Ведь когда-то она находилась в похожей ситуации – хотела вернуть одного из самых важных для нее в мире людей. Моего отца.

Я не до конца понимала, как работало лимбо, но что, если мама мучается так же, как Иосиф? Вдруг ей там очень больно? Больше, чем вернуть ее, я хотела, чтобы мама была счастлива. Здесь или в Покрове. Она этого заслуживала.

Решение далось легко. Я пролистала дневник до странного заклинания, дополненного несколько раз. На странице говорилось про заключение души в предмет. Звучало как именно то, что требовалось. Иосиф станет частью амулета, как когда-то стала сила двенадцати некромансеров. Я поползла в другой конец комнаты, подобрала артефакт с пола и надела его на шею. Приятная тяжесть на груди ощущалась с каждым вдохом.

Произнести заклинание вслух было нетрудно: уроки магического языка с Гарцель не прошли даром. Я чувствовала, как сила Империальной звезды смешалась в венах с моей собственной, управлять которой становилось легче благодаря артефакту. Вот только ведьм и магов из амулета я никогда не видела, а Иосиф появлялся по запросу. Наверняка потому, что он сам в лимбо и использовал Империальную звезду в качестве проводника. Теперь же он станет частью артефакта наравне с некромансерами и, судя по заклинанию и его словам, волшебным образом окажется между двумя мирами: одной ногой здесь, а другой там. А Империальная звезда превратится в мост между лимбо и нашей реальностью.

Но все ли так просто?

Небеса. Расскажи мне кто год назад, что я буду заниматься чем-то таким… Я бы покрутила пальцем у виска и вызвала медиков.

Над заклинанием мама написала, что потребуется кровь и волосы Хранительницы. Я предположила, что именно у ведьм по нашей линии самая сильная связь с артефактом, а следовательно, нужно связующее вещество, принадлежащее одной из нас. Подтвердить догадку некому: в спальне, погруженной в тишину, никого, кроме меня, не было.

Жители замка начинали ходить по коридорам, но я обычно не вставала так рано, поэтому вряд ли кто-то решит ворваться в мою комнату. Сейчас лучшее время. Я хотела отложить ритуал, обдумать все еще раз, возможно, даже сознаться во всем Гарцель или Ратбоуну… Однако чем дольше оттягиваешь момент, тем хуже.

Я представила маму, сложившуюся пополам в агонии, совсем как Иосиф, и сомнений внутри не осталось. Я должна рискнуть.

Рана на ладони еще не затянулась, поэтому вскрыть ее не составило труда. Я сжала кулак над амулетом, и кровь потекла на него, а потом и на пол. Вырвав с затылка несколько волосков, я поморщилась и аккуратно положила их в лужицу крови. Придется отмывать пол с отбеливателем.

Дневник матери лежал передо мной, раскрытый на странице с заклинанием. Я принялась читать слова, сначала про себя, а затем шепотом, чтобы выровнять произношение. Магия внутри артефакта зашевелилась. Я схватила амулет и поспешила прочитать заклинание громко и уверенно.

Голоса из Империальной звезды завыли по-волчьи. Затем они заговорили наперебой: кто-то ругал меня, кто-то радовался возможности выпустить энергию в мои вены.

Я повторяла строчки заклинания снова и снова, пока не почувствовала, как из уха течет что-то горячее. Боль началась с висков и поползла к затылку. Челюсть ныла, потому что приходилось сдерживаться, чтобы не закричать.

Визг голосов усилился, словно им тоже было больно. Что же я творила?

Магия стремительно вытекала из меня в Империальную звезду. До тех пор, пока во мне самой практически ничего не осталось.

Без сил я свалилась на пол, ухо ныло от боли. Все, что я пыталась игнорировать, отозвалось в теле мучительной песнью: недосып отразился головной болью, в ухе будто стреляли зарядом тока, ноги стали ватными. Я истратила остатки магии, чтобы прервать связь с артефактом, и больше нечему было поддерживать меня на плаву.

Неподалеку валялся телефон. Я кое-как дотянулась до него и разблокировала. Яркий свет экрана резал глаза. Я убавила яркость и нашла номер Ратбоуна. Мой палец замер над кнопкой вызова. Могла ли я рассказать ему, что натворила? Могла ли я рассчитывать на его помощь? Обессилевшее тело и истощенный разум сделали меня более отчаянной, поэтому я позвонила.

Ратбоун ответил после первого же гудка.

– Мора? Что-то случилось?

Конечно, он уже почувствовал.

– Можешь подняться ко мне? – прохрипела я.

В первый месяц после смерти мамы я часто закрывалась в комнате, ссылаясь на воображаемый недуг. Как иронично, что теперь мне было по-настоящему плохо.

Ужасно, мучительно, отвратительно.

Если так ощущается истощение магии, я больше никогда не хотела бы заниматься столь сложными ритуалами. Голову посещали кошмарные мысли:

«А восстановлюсь ли я?»

«Как я могла подвергнуть себя такой опасности?»

«Что произойдет с Ратбоуном и Аклис, если моя магия пострадала навсегда?»

Спустя пару мгновений в комнату вошли. Наверное, Ратбоун бродил где-то неподалеку, чтобы быть рядом. Это согрело сердце. Ратбоун тут же подбежал к оболочке меня, которая валялась на полу. Его руки требовательно, но осторожно ощупали мое тело в поиске открытых ран.

Когда он ничего не обнаружил, парень громко выдохнул.

– Где болит? – спросил он.

Вот и как объяснить ему, что больше всего у меня болит внутри?

– Магия… истощилась… – выдавила я и попыталась перевернуться на спину.

Ухо резало сильнее при каждом движении. Я зашипела, схватившись за голову. Ужас отразился в золотистых зрачках Ратбоуна, его брови взметнулись вверх. Закусив губу, я попыталась успокоиться и расслабиться. Совсем забыла, что он ощущает мою боль…

– Мне нужна помощь, – жалобно дрогнул мой голос.

Сколько еще можно терпеть это невыносимое чувство? Казалось, моя барабанная перепонка окончательно разорвалась. Что будет с ухом, если там уже запустился необратимый процесс? Неужели оглохну? Я лежала на полу, а Ратбоун придерживал мне голову. В таком состоянии я не смогу даже дойти до машины, чтобы попасть в больницу.

Гарцель говорила, что завет может дать Ратбоуну возможность не только использовать мою магию, но и усилить ее. Если Ратбоун сделает это, смогу ли я быстрее восстановиться?

На поле боя в Доме крови я направила свою силу в его рану, и каким-то чудом та затянулась. Я не до конца понимала, как это работает, но…

Я ведь могу довериться Ратбоуну? Мое здоровье в его же интересах.

– Ухо… – проскрипела я измученным голосом. – Я соврала. Это не ватные палочки. Я повредила барабанную перепонку магией.

Ратбоун так резко вздохнул, что закашлялся. Я хотела стукнуть его по спине, чтобы остановить кашель, как в детстве всегда делала мама, но сил шевелить руками не осталось.

Я подняла взгляд и обнаружила, что Ратбоун злился. Он играл желваками и прищурил глаза. Но парень по-прежнему держал эмоции внутри.

– Как я могу помочь? Давай отвезу в больницу? Машина Александра самая быстрая.

Ратбоун положил одну руку мне под шею, а другую под колени, чтобы поднять, но я остановила его:

– Нет! Они будут задавать вопросы!

Ратбоун покачал головой и чуть ли не закричал:

– И что? Соврешь про ватную палочку, или спишем все на слишком громкую музыку в наушниках. Идем!

Я хрипло рассмеялась. В легких становилось тесно, словно они уменьшились раза в три. В висках появилась настойчивая резь.

– Ты правда… переживаешь? Такое ощущение, будто я умираю… Н-не дотерплю до больницы.

Ближайший медицинский центр находился в пятидесяти километрах. Замок теней возвели у черта на куличках, хотя я и понимала, что это правильно. Здесь не было риска, что кто-то заметит странную группу, состоящую преимущественно из женщин, которые таскают за собой мешки с кладбищенской землей и трупы.

– Не смей даже говорить такое! – взволнованно произнес Ратбоун. – Я позову Гарцель, она уже должна была вернуться из Сельгара.

Его губы тряслись, будто температура в комнате упала градусов так на двадцать. Может, у него действительно есть чувства ко мне?

«Небось просто переживает за свою шкуру. Ведь если ты умрешь, сгинет и он», – злобно произнес в голове воображаемый голос.

– Нет, не надо Гарцель! Я пока не могу ей рассказать. Она… не одобрит то, что я сделала. – Я замолчала, чтобы восстановить дыхание. – Э-это сейчас будет импровизация, но надеюсь, она сработает. Как тогда, во дворе особняка.

Я закашлялась и с ужасом обнаружила, что на пол капнула кровь. Я не удосужилась прикрыть рот из-за слабости в руках, и алые капли забрызгали не только мою футболку, но и старинный деревянный пол в комнате. Точно без отбеливателя не обойтись.

Ошарашенный Ратбоун сжал меня за талию и коснулся моего лба своим.

– Сейчас я попробую нащупать источник своей силы, возьми меня за руку… или еще за что-нибудь. Думаю, мы должны быть соединены, – прошептала я.

Ратбоун осматривал меня, гадая, где можно коснуться, чтобы не сделать больно. На ладони зияла рана, покрытая запекшейся кровью. Но у меня в голове предстала картина, как он изучает взглядом мое нагое тело и раздумывает, какой части коснуться губами дальше. Щеки вспыхнули, и я сомкнула веки. Магическая связь шевельнулась где-то внутри, а это – знак.

Я почувствовала прохладные руки на теле: одна крепко сплела наши пальцы, другая легла на грудь над сердцем. Даже закрыв глаза, я словно тянулась к нему, как магнит. Наверное, осознавала, что он – мое лекарство и спасение. Хотелось протянуть руки и коснуться его теплой кожи, но сил не осталось.

– Попробуй постучаться ко мне. В прошлый раз ты говорил со мной мысленно, помнишь?

– Я сам не знаю, как так вышло, но я постараюсь. – Голос Ратбоуна по-прежнему дрожал.

Золотая ниточка протянулась между нами – так я представляла нашу с ним связь. Ратбоун резко вдохнул носом воздух, и я догадалась, что он почувствовал мою энергию.

«Мора?» – он говорил у меня в голове.

«Да, я тебя слышу», – ответила я.

Я была уверена, что на губах Ратбоуна появилась кривая улыбка, хотя мои глаза оставались закрытыми. Никогда я не ощущала такого… единения. Даже сложно подобрать слова. Я будто начиналась в себе и заканчивалась в нем. Его запах смешался с моим и стал чем-то совершенно новым. Я перестала слышать мысли Ратбоуна, но могла догадаться, о чем он думал, на основе его ощущений. Сейчас он, вероятно, удивлялся, как ему уютно рядом со мной.

Странно, но в моменте это вовсе не пугало. Наоборот, я словно выдохнула. Остатки магии теплились где-то на дне меня, и присутствие Ратбоуна помогало им не погаснуть окончательно. Жутко клонило в сон, а значит, времени оставалось совсем немного.

Заклинание истощило меня чуть ли не до смерти. Как такое возможно? И почему Иосиф не предупредил, что это настолько сложно: материализовать душу из лимбо в Империальную звезду?

Когда придет время вызволять маму, что станет со мной? Как я смогу уничтожить целое измерение? Умру ли я от такой нагрузки? Я даже не догадалась спросить.

Я не так сильна, как думала. Как думали остальные.

Ратбоун постучался в мое сознание, мягко коснулся щеки костяшками пальцев, переводя мои мысли к проблемам насущным, а не потенциальным. Я представила, что передаю ему остатки магии по тоненькой ниточке связи, как поезд ходит по рельсам. Ратбоун незамедлительно ее принял.

«Теперь направь ее мне в ухо и в голову. Раскалывается жутко, вдруг где-то есть внутреннее кровотечение», – скомандовала я мысленно, потому что сил говорить не осталось.

Ратбоун снова прижал свой лоб к моему и сделал все, как я сказала. Мне стало жутко щекотно, потому что магия тонкой струйкой текла к уху, затем спускалась по горлу к бронхам. Я закашлялась, и Ратбоун резко привел меня в вертикальное положение, точно кресло в самолете. Впрочем, уши заложило, а голова гудела от напряжения, что очень даже походило на полет в тысячах километров над землей.

И все же спустя пару минут я почувствовала себя лучше. Легкие вбирали больше воздуха, хотя слух пока не возвращался. Зато вернулись голоса магов из амулета. Я убавила их громкость.

«Мора, как ты? Что происходит?» – снова появился взволнованный голос Ратбоуна в мыслях.

В отличие от других настойчивых голосов, что шли от Империальной звезды, его тембр приятно ласкал внутреннюю стенку сознания, и его не хотелось прогонять.

«Уже полегче…» – пробормотала я мысленно.

Я надеялась, что магия действительно помогала, и я больше не умирала. Лейла говорила, что магия завета до сих пор не до конца изучена, что она индивидуально проявляется у каждой пары. Судя по всему, наша связь помогала лечить друг друга. В целом логично, ведь Ратбоун в прошлом был магом крови, а исцеление – одна из присущих им способностей.

Спустя еще несколько минут я удостоверилась, что выздоравливаю. Дыхание стало расслабленным, ровным, и ко мне постепенно возвращался слух. Я открыла глаза, но приподняться не смогла. Организм по-прежнему был предельно истощен, но угроза смерти миновала.

Ратбоун улыбался, а его щеки порозовели. Он погладил меня по макушке и прошептал:

– Отдыхай.

Отяжелевшие веки послушно опустились, и я провалилась в уютную темноту, словно в мягкую постель.

7

Сражение с птичьим пометом

Ратбоун

Грудь Моры размеренно вздымалась и опускалась уже почти сутки.

Ведьма теней не просыпалась, даже чтобы сходить в туалет или глотнуть воды. Я то и дело щупал ее теплое тело и прислушивался к дыханию, желая удостовериться, что Покров не забрал ее. Но Мора была жива.

Она очнулась, судя по тому, как она нащупала меня рядом и закинула ногу мне на низ живота, а лицом уткнулась в шею. В штанах вдруг стало неприятно тесно, и я аккуратно вернул Мору на противоположную сторону кровати. Ее веснушчатый носик недовольно сморщился, а ресницы затрепетали. Спустя несколько минут спящая красавица открыла глаза.

Она смотрела на меня в замешательстве.

– Выспалась? – Я не смог сдержать ухмылку.

Мора приподнялась на локтях и оглядела свою спальню.

– Небеса, у меня во рту пустыня.

Я подал ей стакан воды.

– Ты проспала почти двадцать три часа, я уже начал переживать.

– Сколько-сколько? – выпучила глаза она.

– Как ты себя чувствуешь?

Мора напугала меня. Когда я обнаружил ее на грани обморока на полу, мое сердце так сжалось, что до сих пор болит, как потянутая мышца.

– На удивление неплохо, но желудок воет как волк. Есть что-нибудь покушать? – Она причмокнула губами и полезла в прикроватную тумбочку. – А! Заначка на всякий случай, – сказала ведьма и достала из ящика шоколадку. – Правда, растаяла уже…

Ее руки дрожали, пока она безуспешно пыталась разорвать упаковку, отчего Мора недовольно засопела. Я мягко остановил ее, взяв за запястья.

– Я принесу тебе что-нибудь более стоящее с кухни. Фрукты будешь?

Мора неохотно кивнула, ее взгляд то и дело опускался к шоколадке в руках. Но есть сладкое на оголодавший за сутки желудок – не самая лучшая идея.

Вдруг она отбросила плитку шоколада и вскрикнула, схватившись за голову.

– Что такое? – тут же подскочил к ней я.

– Я слышу правым ухом! Сработало! Хвала святым! Я все же не оглохла.

Я облегченно выдохнул. Значит, мы могли исцелять друг друга. Я и раньше считал Мору особенной, а теперь окончательно уверился в этом. Она способна на многое, и я почувствовал, как гордость разлилась теплом в груди.

Если я умер и потерял магию, только чтобы судьба свела меня с Морой, то я рад, что все так сложилось.

Но затем я подумал о тех секретах, что она от меня хранила, и уголки губ опустились вниз. Что за ритуал она провела, едва не погибнув?

Мора кинулась ко мне с объятиями.

– Спасибо, спасибо, спасибо тебе, Ратбоун! Не знаю, что бы произошло, не доберись ты до меня так быстро.

Я покрепче сжал ее, наслаждаясь редким моментом.

– Ты не меня благодарить должна. Твоя магия поистине потрясающа! Как ты сумела излечить себя… – покачал я головой в неверии.

– Только с твоей помощью.

Для Моры я был чем-то вроде Усилителя – артефакта, который применял отец, чтобы распространить эффект своей магии на десятки простых людей и использовать их в качестве пушечного мяса во время битвы с некромансерами.

– Что за ритуал ты провела с Империальной звездой? Зачем ты потратила столько магии? – серьезно спросил я.

Мора отвела взгляд, и я почувствовал, как она отдалилась. Невидимая нить между нами натянулась, едва удерживая остатки близости.

– Я… не могу пока об этом говорить. Дай мне время. Я еще даже не проверила, сработало ли.

В спальне стало душно. Мы оба молчали, и я лишь гадал, о чем именно Мора думала. Хотел бы я пробраться к ней в голову снова.

– По мне немножко асфальтоукладчик проехал, – вдруг захныкала моя девушка, поднимаясь с кровати. – Я слишком долго лежала. И магия еще не восстановилась.

Она слегка шаталась, но все же гордо прошагала к шкафу и распахнула его, а затем принялась выбирать одежду. Еще немного, и она сбежит. И от разговора, и от меня.

Сегодня была суббота, и я переживал, что другого шанса в ближайшее время может не представиться. В горле встал ком, но я с усилием его сглотнул.

– Мора? – Мой голос позорно надломился в конце вопроса.

– М-м-м?

– Помнишь, ты обещала провести со мной день в Сельгаре? Как насчет сегодня?

Мора медленно повернулась и прищурилась. Она молчала, будто придумывая отмазку, но спросонья, видимо, не могла сочинить ничего путного.

– У тебя какие-то планы? – ухмыльнулся я.

– Э-э-э… Вроде никаких, – сдалась она и выдохнула.

Я подошел к ней и щелкнул по носу.

– Тогда собирайся, буду ждать тебя внизу. Я пока сделаю тосты, а полноценно поешь уже в Сельгаре.

Мора растерянно захлопала ресницами, но сопротивляться не стала. Я вновь представил ее бледную и покрытую потом на полу, и сердце болезненно скрутило, как мокрую тряпку перед уборкой. Она так близко подошла к перманентной смерти, ведь с истощенной магией вернуться из Покрова не удалось бы. Как не удалось ее маме.

Я уже давно простил Море замешательство по поводу наших отношений, ведь мы не так много времени провели вместе с тех пор, как я перестал быть черствым внутри. Но, увидев застывшую на пороге смерти Мору, я больше не мог позволить себе тратить время. Она хранила секреты – это заметно невооруженным глазом, – не доверяла их мне и подпускала к себе с опаской. Но мы не просто связаны до тех пор, пока она позволяет мне жить…

У меня зарождались к ней чувства.

Такие, которых я раньше никогда не испытывал. В штанах по-прежнему было тесно от невинных объятий, а ее губы так и манили к себе, умоляли поцеловать. Я думал о ней и днем, и ночью. Я страстно желал защитить ее от последствий магии, от других магов и опасных миссий. Я боялся, что после смерти мне станут чужды подобные чувства. Но теперь они были как никогда острые.

Я спустился в заполненную ведьмами столовую и с трудом протиснулся к холодильнику. Солнце уже стояло в зените, на календаре выходной, и некромансеры готовились к обеду. Кто-то громко расхохотался неподалеку, и я чуть не выронил упаковку с сыром. Смех и оживленные беседы утопили тишину в своих водах, а мои уши к такому шуму не привыкли.

Дом крови разительно отличался своим настроением. Во-первых, отец запрещал ходить по особняку в пижаме или спортивной одежде, у нас было принято носить «настоящую» одежду, как выражался он. Рубашки натирали мне шею, да и вырастал я из них слишком быстро, и порой, сидя на ужине, мечтал о том, как бы ел еду руками без вилки и ножа, одетый в свободную футболку.

Примерно как Сиена, которая сидела на подоконнике с бутербродом, поджав под себя ноги. Она была самой молодой ведьмой в доме после Моры, на вид я дал бы ей двадцать с небольшим, хотя внешность некромансеров обманчива. В ее взгляде оставалось что-то ребяческое. Она засмотрелась в окно, и крошки хлеба посыпались ей прямо на джинсы. Я уже собирался предупредить ее, но вовремя одернул себя.

Выложив на столе два куска хлеба, сыр, сливочное масло и ветчину, я попытался вспомнить все, что подсмотрел в интернете накануне. Готовить раньше мне не приходилось, я касался ножа, только чтобы тренироваться убивать или разрезать заранее приготовленную слугами пищу. Руки задрожали. А вдруг ей не понравится? Вдруг я пережарю хлеб?

– Ты выглядишь потерянным, тебе помочь? – появилась рядом Джозетта и оперлась о столешницу справа от меня.

Одна из самых старших ведьм, она пугала и восхищала одновременно. Когда я случайно наступил на один из ее кустов в саду, она чуть не спустила с меня шкуру живьем.

А еще она была той самой ведьмой, которая достала мое тело из могилы через два часа после похорон и вернула его к жизни. Джозетта заявила это на второй день после нашего с Морой переезда в замок. Мы прыгнули через портал в Винбрук и перевезли ее вещи из их с матерью дома, за своими вещами я не поехал: никто не хотел видеть меня в Доме крови, да и я сам не желал возвращаться в особняк.

– Нет, спасибо.

Ведьма кивнула и оторвала руку от стола.

Когда я спросил у нее тогда, зачем она воскресила меня, Джозетта пожала плечами и повседневно ответила: «Ты не заслуживал смерти, твое время еще не пришло, и не Миносу это решать». Затем она буркнула вдогонку: «Ты чем-то недоволен? Можем обратно закопать».

Знали ли они, что я обернусь против отца, и делали ли на это ставку – я до сих пор не понимал. Зачем возвращать к жизни сына одного из самых злобных и могущественных магов в истории, а затем отпустить его обратно к отцу? Но чем больше я узнавал живущих в этом доме некромансеров, тем больше утверждался в том, что у многих из них доброе сердце. Похоже, их не воспитывали в жестокости, как меня, и они не оказывали услугу исключительно за обратную услугу. Порой они помогали друг другу просто так, по доброте душевной.

Верилось в это с трудом.

– Это ты тут опять все начистил до блеска ночью? – подкрался ко мне сзади Александр и потрепал по голове, как мальчишку.

Я дернулся и поправил пальцами прическу. Я годился Александру в сыновья, а потому злиться на такое поведение не стоило, но мне все равно стало не по себе. Я не умел фамильярничать с другими мужчинами.

– Мне нечем было заняться, – объяснил я.

Чтобы отвязаться от старшего некромансера, я поплелся к Сиене. Она все еще сидела на подоконнике, тревожно вглядываясь в горизонт. Ради Моры мне стоило сблизиться с обитателями замка, ведь она и впредь будет жить в нем. Здесь ее соратники и Аклис. А покидать ее я не планировал.

– Что-то интересное происходит? – неловко спросил я, сунув руки в карманы джинсов.

Сиена не заметила моего появления и ошарашенно на меня взглянула.

– Дождь не обещали, но ветер поднимается, – пояснила она. – Это к шторму.

Я надеялся, что ведьма не права. Я хотел спуститься с Морой к берегу.

В этот момент Мора появилась на пороге столовой. На ней была обтягивающая футболка, джинсы, а в руках она держала толстовку с теплой подкладкой. Значит, поездка оставалась в силе. Однако заметив меня у окна, она нахмурилась.

Я вернулся к бутербродам на кухонном столе. Конечный результат не был похож на картинку из кулинарной книги, но выглядел съедобным. Хотя желания попробовать свое творение у меня не возникло, потому что я не хотел весь день проторчать в уборной какого-нибудь кафе в Сельгаре.

– О, а вот и Мора собственной персоной! Так куда же вы собрались? – обратился к девушке Александр.

– Ратбоун пообещал мне незабываемый день в Сельгаре, – ответила она и толкнула меня плечом. – Правда?

Мора снова бросила взгляд на окно. Догадалась ли она, что может пойти дождь? Я натянуто улыбнулся, а во рту пересохло. Что, если ей не понравится свидание, которое я задумал?

Мора схватила с тарелки один из тостов и откусила большой кусок.

– М-м-м… Вкуш-ш-шно, – причмокивая, произнесла она.

Я чуть было не зарделся, по коже снова распространился жар. Да что это со мной такое?

– Нам пора, если ты не хочешь поздно вернуться, – напомнил ей я.

– Ну что же, молодежь, отдыхайте! Только не позорьте Дом теней, я вас умоляю! – запричитал Александр.

– Ты как старый дед, – рассмеялась Мора и повернулась ко мне. – Я возьму второй тост в машину. Съем по дороге.

Поняв намек, я положил оставшийся бутерброд в маленький пластиковый контейнер и направился к выходу. В гараже нас ждал сверкающий черный автомобиль. Недорогой, наверняка, чтобы не привлекать внимание. Это была одна из двух легковых машин некромансеров, остальные гаражные места занимали мини-автобусы и фургоны. Вероятно, для совместных выездов на кладбище.

– Я поведу, а ты расслабляйся, – предложил я Море.

Усевшись на водительское место, я вцепился в руль. Вспомнилось, как я вел автомобиль с Морой на заднем сиденье, и во рту пересохло. Я тогда был так с ней груб.

– Ну так что? Куда же мы едем? – спросила Мора, пристегнувшись.

Я представил, как ветер с океана треплет ее волосы, и загадочно улыбнулся.

– Сначала ты подкрепишься чем-то более сытным, чем бутерброды.

– Они вкусные! Спасибо, Ратбоун. – Мора нехотя взглянула в окно на отдаляющийся замок теней. – А дальше? – потребовала она.

– Сюрприз!

Мора с силой откинулась на спинку пассажирского кресла и простонала:

– Эх, в последнее время я терпеть не могу сюрпризы.

В салоне повисла почти осязаемая неловкость, а у меня к сухости во рту добавился горький привкус. Хотел бы я помочь Море и забрать облепившее ее сердце горе. Но никто на подобное не способен, кроме нее самой.

– О чем вы разговаривали с Сиеной? – поинтересовалась она.

– Как ни странно, о погоде. Тебе не кажется, что Сиена какая-то… молчаливая? Все время думает о чем-то?

Мора хмыкнула:

– А ты давно за ней наблюдаешь?

Я не смог сдержать ухмылку.

– Ревнуешь?

Она потерла нос и заерзала на сиденье.

– Я? Вовсе нет! Ты в праве общаться и встречаться с кем угодно, – махнула рукой она и уставилась в окно, подперев подбородок.

Сжав зубы, я вдавил педаль в пол, как только мы выехали с проселочной дороги на шоссе. Как долго мы будем играть в игру «кто первый струсит», пока она делает вид, что между нами ничего нет?

– Но я ведь тебя на свидание везу?

Мора опешила и вытерла руки об джинсы.

– Ты прав, Ратбоун.

Спустя час мы проехали табличку, приветствующую нас в Сельгаре. Население города было маленькое, но океан и песчаный пляж привлекали туристов. Несмотря на то что в этой части света сейчас стояла зима, погода напоминала раннюю осень. Ветер в городе бушевал из-за близости к океану, но сегодня солнце не закрывало тучи, и температура воздуха в прогнозе погоды радовала. Я особо не ощущал холода, но Мора заверила, что здесь и в самом деле довольно тепло.

– Ах, смотри! Чайки! – воскликнула Мора, выбираясь из машины. – Я никогда не видела их вблизи.

В самом деле, над пирсом, куда мы приехали поесть, кружили и радостно кричали чайки. Местные ребята подбрасывали вверх хлеб, и птицы с удовольствием пользовались детской добротой.

Я выбрал закусочную «Плавник и ракушка». Мы вошли внутрь, и нас встретил интерьер в морском стиле с бутафорскими якорями на стенах. На каждом столике стояла прозрачная баночка с собранными на пляже камешками. Мора распахнула меню и расплылась в улыбке.

– Как здесь все вкусно выглядит! Ты только посмотри на эти блинчики… – закусила губу она.

– Я знаю, как ты любишь завтрак, не отказывай себе.

Мора резко вдохнула, как будто ее ударили. Я встрепенулся и вгляделся в ее лицо. Она достала руку из-под стола и взяла меня за запястье.

Больше ничего не сказав, она вернулась к изучению меню, а ее пальцы продолжили нежно сжимать мое запястье. Ее выбор пал на блины с кленовым сиропом, и я пожалел, что не мог есть. Сладкий запах выпечки не вызывал выделение слюны и урчание в животе, как раньше.

Когда Мора закончила с едой, официантка вынесла ей большой стакан, увенчанный шапкой взбитых сливок. Глаза Моры загорелись, словно рядом возник магический источник, но на деле она просто была ужасно рада молочному коктейлю.

– М-м-м… Я в раю, – пробормотала она, потягивая напиток через ярко-розовую трубочку.

У меня заныли щеки от улыбки.

После завтрака мы вышли на пирс, и я предложил спуститься к воде. Лучи солнца поблескивали на поверхности океана, и я вдруг ощутил жизнь: мое сердце билось, перед глазами горел великолепный пейзаж, а рядом стояла красивая девушка.

Но затем усилился ветер.

– Может, вернемся? Я переживаю, что ты заболеешь, – протянул я, наблюдая, как Мора плотнее кутается в толстовку.

– Да уж, сейчас было бы здорово быть ведьмой земли, а не теней, – хихикнула она. – Не переживай, теперь ты всегда можешь меня вылечить, если что.

Я фыркнул.

– Сомневаюсь, что есть заклинание против соплей.

– Значит, надо придумать! Ну пожалуйста, еще немного, Ратбоун!

Я поддался уговорам Моры, и мы остались на пляже.

– Как же здесь красиво, – сказала она, глядя на бесконечный горизонт над океаном. – Я всегда мечтала побывать в таком месте.

– Но ведь теперь ты живешь здесь, твоя мечта сбылась.

Она закусила щеку. Грусть затопила пространство в груди, и эта эмоция была не моей.

– Твои мечты изменились? – предположил я.

– Да. Они стали… менее реалистичными.

– Мне очень жаль, что ее не стало. Я был бы рад познакомиться с твоей мамой поближе, – тихо произнес я.

Я обошел Мору и обнял ее со спины.

– Так ты хотя бы от ветра не замерзнешь, – придумал отговорку я.

Почему каждый раз, когда я касаюсь ее, мне нужно это объяснять? Я мысленно ударил себя по лбу и приказал быть увереннее в себе.

Но тут Мора повернулась и уткнулась лбом мне в шею, и я упустил ход мыслей. Она еще сильнее прижалась ко мне, и я поверил, что не все потеряно.

– А о чем мечтаешь ты? – вдруг спросила она.

– Я боюсь о чем-либо мечтать, – признался я. – Моя жизнь может оборваться в любой момент. К тому же я уже и так получил второй шанс, а это больше, чем то, на что мертвые могут рассчитывать.

Мора подняла голову и посмотрела на меня.

– Но ты же понимаешь, что я не позволю тебе умереть, пока жива сама? Что бы ни произошло, я в ответе за тебя. Я связала наши жизни намеренно.

Я коснулся ее щеки костяшкой указательного пальца. Ее слова – бальзам на душу. И все же где-то глубоко внутри по-прежнему жила частичка меня, которая отказывалась верить. Отказывалась надеяться, что Мора действительно может полюбить такого, как я. Что она будет готова поддерживать мою жизнь ценой своих сил.

– Придумай себе новую мечту, Ратбоун. Нас ждут долгие годы, – сказала она.

Я уже ее придумал, но вслух произносить боялся. Вдруг это ее спугнет?

– Для начала я хотел бы, чтобы такие дни мы проводили чаще. Только ты и я.

Мора отвела глаза и словно куда-то пропала. Когда я сжал ее в объятиях, она натянуто улыбнулась. Она закрылась от меня эмоционально и, нахмурившись, рассматривала что-то вдалеке.

– Пойдем отсюда. Кажется, дождь собирается. Облака злобно потемнели, – сказал я, задрав голову к небу.

Мора послушно кивнула и поплелась за мной.

– Что ты любил делать в детстве? – вдруг спросила она, когда мы остановились у машины.

Я почесал затылок.

– Отец запрещал мне играть на улице. Большую часть времени я проводил в особняке, под присмотром учителей и гувернанток. Поэтому все свободное время я читал в одиночестве. Приключения, романы о моряках, фантастика. Даже про вампиров читал. Неплохо, кстати.

Мора расхохоталась.

– Так вот что ты читаешь по ночам? Вампирские романчики?

– А ты сама попробуй! Затягивает так, что не замечаешь, как ночь пролетает. Я ведь не могу спать. К тому же в этих книгах красивые девушки всегда влюбляются в ходящих мертвецов.

Улыбка сползла с ее лица.

– Тогда мы должны заменить тот жалкий стеллаж в твоей комнате на большой. И вообще, у нас в замке есть библиотека, но выбор книг в ней скудный, – деловито произнесла она.

– Согласен, я там почти все интересное уже прочитал. Но не стоит заморачиваться, правда. Придумаю что-нибудь сам.

Я открыл дверь с водительской стороны, чтобы сбежать от ее реакции. Но Мора задержала рукой мою дверь.

– Конечно, стоит! Если любишь читать, давай купим тебе электронную книгу. А если не хочешь электронную, я куплю тебе бумажные. Я унаследовала приличную сумму от мамы, да и у Дома теней запасов хватает.

В этот момент большой белый комок пролетел над нами и угодил прямо на машину. Чайка, видимо, долго терпела, потому что оставила на пассажирской двери огромную кляксу.

– Фу-у-у! – протянула Мора, наморщив нос.

– Это на удачу!

– Ага, как же. Удачно тебе отмывать некромансермобиль!

– Некромансермобиль? Это вы что, из супергероев? – усмехнулся я.

– Жизни спасаем? Да. А что еще нужно?

В каком-то смысле она права.

Мора села в машину и смеялась почти всю дорогу домой. Мы перебрасывались идеями для названия супергеройского боевика про Верховенства.

– Я сейчас лопну от смеха! Все, стоп, больше никаких шуток! – захныкала она, а затем откинулась на сиденье и подобрала под себя ноги.

Ее волосы разметались и запутались от ветра, но небрежная прическа делала ее только еще более привлекательной. Настоящей. Я сбросил скорость до гораздо ниже разрешенной и пополз, как улитка. Я не хотел, чтобы наше с Морой свидание заканчивалось, но вечно оттягивать реальность был не в силах.

На пороге девушку уже ждала Гарцель.

Мора вышла из машины, когда мы припарковались в гараже, а я схватил тряпку с деревянного стеллажа, пошел в сад и намочил ее под шлангом. Вернувшись в гараж, я обнаружил там Киару.

– Опять ты здесь! Что, в Доме крови не нравится? – подколол ее я.

Сестра закатила глаза.

– Мне не может нравиться в рассаднике змей и убийц. Если бы не Моррисон, то я ходила бы туда еще реже. Хотя омлеты Дороти никто переплюнуть не может, это вторая и последняя причина посещать особняк.

– Как поживает твой гвардеец? Не устал от двойной игры?

Она вздохнула и провела пальцем по бамперу автомобиля.

– Они выбрали нового правителя. Заочно, пока ничего не объявляют официально. Меня, конечно, на заседание совета не пустили… Он поставил своих псов по всей территории особняка.

– Кто?

– Ульрик, – сказала она, и я услышал страх в ее голосе.

Ближайший советник нашего папаши Ульрик отличался не менее жестоким нравом, но раньше ему не хватало магии и хитрости, чтобы занять место короля. К тому же у советника было множество извращенных увлечений, что гемансерской публике не особо нравилось. Но теперь, видимо, что-то изменилось.

– На каком основании? Он не связан с Миносом родственными связями, – возмутился я.

– Они утверждают, что отец указал его преемником в завещании. Не тебя, не Еву, даже не меня. Не меня! Его единственную признанную дочь, которая в его глазах не предательница. А все потому, что у меня под юбкой нет необходимых причиндалов!

– Думаешь, они врут? – фыркнул я, а сестра уставилась в пустоту. – Киара?

Она вздрогнула.

– Я не уверена. Думаю, что под конец своих жалких лет отец мог стать достаточно сумасшедшим, чтобы назначить Ульрика преемником.

– Что будет с Домом крови под его управлением… Боюсь представить.

– Как жаль, что он не находился тогда в тюремном подвале. Как жаль, что твоя ведьмочка не спалила его волшебным амулетом вместе с нашим папашей, – злобно выговорила Киара сквозь зубы.

Воспоминания из детства оставались по большей части мутными. После смерти память восстанавливалась постепенно. Но тут в голове возник образ маленькой рыжей девочки, хныкающей и держащейся за подол нежно-голубого платья.

Затем она рассказала мне по секрету, что советник ее ударил, а перед этим пытался потрогать.

Киара была внебрачным ребенком, к тому же девочкой, поэтому Минос прикипал к ней очень медленно. Члены совета видели в Киаре не больше чем обузу, ведь она не могла стать достойной наследницей великому королю.

– Я только что вспомнил, – пробормотал я. – Прости.

– Ты ни в чем не виноват. Ты тоже был ребенком.

– Но я ведь мог рассказать об этом кому-то из взрослых… Я струсил.

Сестра толкнула меня кулаком в плечо.

– Долго приставания не продлились. Когда отец вдруг начал заниматься моим воспитанием, все поняли намек. Ульрик больше ко мне не приближался. И, поверь, однажды он получит по заслугам.

Легкие словно обернулись железом. Я сжал и разжал кулак, припоминая новую силу, которая на мгновение охватила меня рядом с Морой. А потом представил, как синее пламя пожирает Ульрика, пока он вопит в агонии.

А что, если я получил второй шанс не зря?

– Не надо, Ратбоун. Не будь, как он. Ты лучше, – вдруг сказала сестра.

Я стиснул челюсть, и мне потребовалось несколько мгновений, чтобы успокоить ярость.

– Я должен рассказать обо всем Море. Ты не против?

– Валяй! Мне нравится, когда в ней просыпается жажда мести. Ведьмы теней умеют добиваться своего, что ни говори, – сверкнула зубами Киара.

Тень накрыла лицо сестры, и я занервничал. Безопасно ли ей бегать туда-сюда между Домами? Она отказывалась публично выбирать сторону, а Ульрику нужно подмять под себя не только королевский совет, но и всех остальных гемансеров. К тому же она какая-никакая угроза его положению, легитимная наследница по крови, пусть и девушка.

Но я знал сестру достаточно хорошо, чтобы не вмешиваться в ее планы.

– Может, ты пока перекантуешься здесь? Не ходи к Моррисону, пусть он приходит сюда сам, – осторожно предложил я.

Киара пренебрежительно махнула рукой.

– Его браслет не позволяет ему покидать территорию особняка без специального разрешения. Я могу постоять за себя, братик, не беспокойся.

Пес на привязи Дома крови.

– Ты делаешь это только ради него? Ради любви?

– Не только, – загадочно произнесла Киара.

Сестра вышла из гаража и зашагала к главному входу в замок.

Я сжимал мокрую тряпку, чтобы унять дрожь в руках. Воздух потяжелел, стал влажным от надвигающейся грозы. Нам с Морой удалось опередить черные тучи, которые, несомненно, заливают сейчас пирс, но что, если прямо сейчас они двигаются сюда, и мы лишь оттянули неизбежное?

Ульрик может попытаться закончить начатое Миносом.

Я должен защитить Киару и Мору.

Мора

– Сегодня самый лучший день, чтобы ввести тебя в курс дела. Появилась новая информация, – тараторила Гарцель, когда мы прошли в гостиную.

– Мора! – окликнула меня Аклис, сидевшая на диване.

Она резко поднялась и поморщилась.

– Это подождет полчаса? – спросила я Гарцель.

Подруге определенно требовалась моя помощь. Она приблизилась к нам, и я заметила темные круги под глазами Аклис, делавшие ее похожей на енота.

Гарцель пару раз растерянно моргнула, но в итоге коротко кивнула и вышла из зала. Старшие ведьмы не очень понимали, почему я так рвусь кормить сразу двух бледнокровок.

Аклис могла питаться и от других ведьм, но в их обществе она прижимала подбородок к груди, только бы не встретиться лишний раз с кем-то глазами. Моя же магия была ей знакома, так как она вернула ее к жизни. Я отвечала за нее, а значит, это моя ноша.

– Идем, – сказала я и повела подругу за собой.

Мы вошли в ее комнату, и в нос ударил запах краски для волос. Миска с темно-фиолетовой смесью ждала на подоконнике.

– Вообще я надеялась, что ты поможешь мне покрасить волосы, – произнесла Аклис.

– Но ведь тебе требуется магия, не так ли?

– И это тоже, – вздохнула она. – Если ты не устала.

После прогулки по берегу хотелось скорее упасть на кровать лицом в подушку.

– Для тебя я всегда время найду, – заверила я.

Она хотела попросить меня покрасить ей волосы, как раньше… С каких пор мое сердечко стало дергаться от самых тривиальных вещей?

– Сядешь или ляжешь? – спросила я подругу с полуулыбкой.

Я прощупывала почву, напоминая Аклис о старых приколах и шутках, которые понимали только мы с ней. Она рассмеялась, и цветок нашей дружбы снова начал распускаться.

– Не буду я лежать перед тобой, словно на диванчике у психолога! Давай стоя уж тогда.

Эта шутка пошла после первого похода Аклис к психологу, а точнее, к «специалисту сознательных наук», как выразился сам доктор. Подруга думала, что идет по совету однокурсницы к лицензированному врачу, а попала к шаману, который практиковал духовные песнопения и окуривание комнаты вместо реальной помощи. Аклис хотела справиться с утратой своего горячо любимого пса, но шарлатан с порога спросил: «Сядешь или ляжешь?»

Я вынырнула из воспоминаний и встала перед лучшей подругой. Опустив ей руку на плечо, я сосчитала до десяти, и это помогло сконцентрироваться.

Наша связь фиолетового цвета точно подрагивала от нетерпения. Силы Аклис были на исходе, я это чувствовала. Что-то животное, инстинктивное просыпалось во мне, стоило ощутить усталость одного из моих бледнокровок. Было ли это моим естественным чутьем некромансера или следствием наших с Аклис и Ратбоуном эмоциональных связей?

Подруга начала высасывать из меня магию, словно через коктейльную трубочку. Я ослабила поводья и позволила ей брать силу быстрее. Аклис сдерживала себя меньше Ратбоуна, но все же питалась осторожно. Она боялась меня иссушить.

Меня начало мутить. Тошнота накатывала волнами, затем заломило в висках, будто кто-то надел на взрослую голову детский шлем для велосипеда.

Наш с Аклис контакт прервался, когда я обессилено рухнула на пол.

Такими темпами пора в замке теней устилать полы плотными пушистыми коврами.

8

Как ни вертись, а в могилку ложись

Мора

Мне снова десять. Я лежала с мамой на пляже, зарывшись ногами в горячий песок. Во рту появился металлический привкус.

– Мора! – позвал меня кто-то.

Голос был знакомый, но я не могла понять, чей он. Имя вертелось на языке, но нить понимания выскальзывала из рук, стоило попытаться за нее ухватиться.

– Мора! Очнись!

Мама? Неужели мы все же воссоединились?

Золотистый взрыв нарушил тишину, но вместо огня меня окутало ослепляющее сияние магии. Этого оказалось достаточно, чтобы я пришла в чувства.

Ратбоун.

Я с трудом подняла опухшие веки, словно ставни окна. В старых домах в Винбруке можно было найти такие, что поднимались с тяжелым треском, попутно осыпая на подоконник краску. В подобном доме я провела большую часть детства и теперь ощущала себя такой же скрипучей.

– Я… устала… терять сознание, – прохрипела я. – Если я упаду на пол еще раз, то кости рассыплются.

Кто-то в комнате нервно хихикнул.

Я поерзала и с облегчением обнаружила под собой упругий матрас, а не жесткие деревянные доски.

– Как же ты нас напугала! – воскликнула Гарцель и склонилась ко мне. – И часто с тобой такое?

Ратбоун стоял рядом с ней и пристально на меня смотрел, поджав губы.

– Слишком часто, – ответил за меня он.

– Детка, может, ты недостаточно кушаешь?

Я уцепилась за это оправдание, как за спасательный круг посреди океана.

– Да, и пью мало воды. Наверное, в этом дело.

– Покажись врачу обязательно, – пробормотала Аклис где-то позади.

Она стояла у изголовья кровати. Я задрала голову, чтобы взглянуть на подругу, и шею разрезало болью. Видимо, потянула мышцу.

Я как дева в узком корсете пару веков назад, чуть что падаю в обморок…

Аклис же выглядела гораздо лучше. По крайней мере, она успела получить необходимую магию. Дремота начала снова окутывать меня. Бледнокровки были подпитаны, и с чувством выполненного долга я могла опять провалиться в небытие.

– Если вы не против, я хотела бы немного поспать, – сказала я как можно более уверенным голосом.

Помимо Гарцель ко мне наведались раскрасневшаяся Джозетта и ошарашенная Сиена, у которой зрачки превратились в два чайных блюдца. Все спешно покинули комнату.

Кроме Ратбоуна.

Он осторожно присел на край кровати, но смотрел куда угодно, только не на меня.

– Ты должна рассказать мне, что происходит. Я не могу защитить тебя, если не знаю, что тебе угрожает! – Ратбоун резко повысил голос и оперся локтями на колени. Он зарылся рукой в волосы и потянул за кончики.

– Не нужно меня защищать! – тут же ощетинилась я.

– Мое сердце не выдерживает… Каждый раз, когда я вижу тебя без сознания, частичка меня заново умирает, – тихо признался он. – И нет, не потому, что ты буквально даришь мне жизнь своей магией. Ты и есть моя жизнь, Мора, неужели ты не понимаешь? Я никогда прежде…

Ратбоун быстро взглянул на меня и снова отвернулся. Он сцепил пальцы в замок и прижал их к груди, точно хотел защитить сердце.

Защитить его от меня.

В носу появился запах ацетона, а в груди поселился страх. Мне хотелось снова покинуть тело, чтобы избежать откровенного разговора с моим… Ратбоуном.

Кто мы друг другу? Друзья? Любовники?

– Я боюсь, – честно ответила я.

Ратбоун дважды моргнул, как будто не ожидал искренности. Это заставило меня поморщиться. Я наделала множество ошибок за последние четыре месяца, но о том, как все это повлияло на Ратбоуна, я толком не задумывалась.

– Пообещай, что если будешь в опасности, то обязательно мне об этом расскажешь. Я сохраню твой секрет. Только не закрывайся от меня.

Он протяжно выдохнул, а я закусила губу.

Могла ли я рассказать ему о том, что появилась возможность вернуть маму? Могла ли я верить, что Ратбоун не расскажет о моих планах Гарцель, другим некромансерам или Киаре? Я уже сделала нечто незаконное по меркам магов. Вдруг меня посадят в ту самую тюрьму, куда, как я раньше думала, попала моя мама?

Я закрыла глаза, поддавшись усталости. Мы с Ратбоуном прочно связаны, рано или поздно он сможет еще глубже проникнуть в мой разум. Если я перестану сопротивляться, он отпечатается во мне изнутри. Я это предчувствовала. Но иметь плечо, на которое можно склонить голову после опасного ритуала, было бы прекрасно…

– Хорошо, – все же согласилась я, снова открывая глаза.

Ратбоун просиял. Но, видимо, заметив на моем лице усталость, он повыше натянул одеяло, которым меня любезно укрыли, когда я спала.

– А ты можешь… остаться? Ненадолго. Пока я не усну, – спросила я тихим голосом.

Ратбоун криво усмехнулся, и на его лицо тут же вернулась отстраненная маска, которая была мне гораздо привычнее. Я осторожно отодвинулась в сторону, но от этого тело заныло сильнее, словно я побывала чьей-то грушей для битья. Мысль о тюрьме снова всплыла в голове. Если я так чувствую себя из-за магического истощения, то каково же тем, кто заключен в ограничивающие волшебство браслеты или, хуже того, блокирующие его тюремные камеры?

Полагаю, это худшее наказание для мага.

Ратбоун устроился рядом со мной, подложив руку под голову.

– Спи, отдыхай, – прошептал он.

Парень поймал мой выбившийся локон и откинул его со лба. Несмотря на то что со стороны Ратбоун казался паразитом, который высасывал из меня магическую энергию, он таковым не являлся. Он никогда не делал этого без моего разрешения. И рядом с ним я словно перезаряжалась. Без Ратбоуна я уже не представляла круг своих близких. Как тот, кто лишает меня силы, в то же время может давать мне жизнь? Поразительно.

Раздумывая над этим, я незаметно для себя заснула.

На следующий день я достаточно хорошо себя чувствовала, чтобы присоединиться к общему ужину в честь дня рождения одной из наших ведьм – Шивон.

Гарцель все утро обивала порог моей комнаты, пока я притворялась, что сплю. Она заметно переживала по поводу обстановки в Доме крови, хотя я слабо понимала, из-за чего ведьма так завелась. Не могут же гемансеры оказаться настолько глупыми, чтобы снова пойти против Дома теней? Ведь у нас по-прежнему находился один из самых мощных артефактов в истории. Мы совсем недавно их одолели. Я надеялась, они хотя бы несколько лет или десятилетий подождут, прежде чем мстить за Миноса.

Впрочем, что для меня были десятилетия, то для опытных магов были месяцы. Я по-прежнему мыслила как простой человек, а некромансеры провели в этом кипящем магическом котле гораздо больше времени, чем я. Смогу ли я стать такой же, как они? И хочу ли?

Стоя у зеркала, я заколола волосы на затылке. За окном бушевал вечерний дождь, и я вдруг поняла, что предпочла бы промокнуть до нитки, чем сидеть за столом под натиском дюжины взглядов обеспокоенных магов. Все тревожились за мое здоровье.

Наверняка они переживали, что будет с артефактом, если я в лихорадке сделаю что-нибудь необдуманное. Вот только они не знали, что это уже произошло, и я ни о чем не жалею.

Мир потерял краски с маминой смертью. Как мне жить без нее дальше? Навсегда остаться сиротой? От одной этой мысли от лица отлила кровь. Если существует возможность вернуть ее домой, то я готова ответить за последствия. Гневом ведьм меня не напугать.

В комнату постучали. Я прикрыла веки и почувствовала, что это Ратбоун. С тех пор, как он воспользовался моей магией, чтобы вылечить ухо, я стала ощущать его гораздо глубже. Если раньше я сомневалась, что завет повлияет на мои чувства к Ратбоуну, то теперь сомнений не осталось. Он стал частью меня.

Я открыла дверь, и Ратбоун застыл с приоткрытым ртом. Он надел выглаженную черную рубашку и такие же черные классические брюки. Обычно он носил только джинсы, футболки и толстовки, поэтому я решила, что наряд был вдохновлен Александром. Однако черное смотрелось на Ратбоуне… божественно.

– Отлично выглядишь, – сказала я, закусив губу.

Ратбоун моргнул, прокашлялся и ответил:

– Ты… тоже.

Я окинула взглядом свое темно-бордовое платье с черными вставками из кружева, которое надевала на выпускной. Несмотря на глубокое декольте, оно не выглядело вульгарно. Ткань приятно облегала тело, рукава обнимали запястья. В нем я чувствовала себя увереннее.

– Ах это… Мне надоело, что платье так и ждет своего часа в шкафу. Оно очень нравилось маме.

Ратбоун грустно улыбнулся.

Я слишком резко подхватила его под руку и фальшиво пропела:

– Пойдем!

Внизу ведьмы уже накрыли стол, в воздухе пахло шампанским и чем-то сладким. Наверное, вынесли торт. Празднование началось час назад, я оттягивала свое появление, сколько могла.

– Мора, а вот и ты! – налетела на меня Сиена и заключила в объятия.

От нее пахло цветочными духами. Сиена и другие некромансеры уже были навеселе. Я почувствовала, как напряглась поясница, а к лицу приклеилась дежурная улыбка. На плечо легла рука Ратбоуна, и он притянул меня к себе.

Да, я немного ревновала Ратбоуна к Сиене, но теперь стыдилась этого. Они едва общались, и Сиена была единственным приближенным к нашему возрасту некромансером. Скорее всего, парень просто хотел дружить, но обязательно ей быть такой симпатичной?

Родители отправили Сиену жить в замке теней самостоятельно в шестнадцать лет. По их инициативе. В подростковом возрасте с огромным трудом удавалось уговорить маму отпустить меня даже на ночевку к подруге. Теперь я понимала причину, но привыкла думать, что родители не спешат расставаться с детьми, пока те окончательно не повзрослеют. Ратбоуна тоже отправили в Академию гемансеров совсем мальчишкой. Одно из многих различий между нашими мирами.

Дверь в прихожую была открыта, по столовой гулял сквозняк. С улицы слышались смех и разговоры. В комнату вошла именинница.

– Мора! Долго же мы ждали, пока ты проснешься, спящая красавица. А вот и ее принц крови! Небось поцелуем разбудил? – захихикала она.

Мне пришлось прикрыть недавно вылеченное ухо ладонью. Шивон отличалась чувством юмора и звонким голосом, а атмосфера праздника вкупе с напитками и вовсе выкрутили ее громкость до предела. Но чтобы не обидеть именинницу, я энергично закивала и чмокнула ее в щеку.

В качестве общего подарка мы преподнесли ей самый навороченный велосипед и кучу косметики. Она еще просила караоке-систему, но мы решили, что слух нам пока дорог.

– Ах пойдемте! У меня тост! – пропела Шивон и замахала руками в сторону огромного дубового стола, за которым мы обычно проводили праздники.

В груди кольнуло. У меня нет другого дома. Винбрук казался чем-то далеким, словно из прошлой жизни. А замок и его обитатели стали новой реальностью. Я думала о том, что мама с удовольствием вернулась бы сюда теперь, когда Минос мертв, и нам ничего не угрожало. Возможно, она бы оставила поиски Диона и смирилась с существованием без него ради меня.

Но повернуть события вспять нельзя. А вот бороться за второй шанс – вполне.

Мы сели за стол. Ратбоун любезно отодвинул мой стул, как настоящий джентльмен, и я почувствовала горький привкус вины во рту. Я так легко могла расстаться с ним? Мама ведь не смогла…

Гарцель то и дело как-то странно на меня поглядывала, ведь нам так и не удалось обсудить то, что ее тревожило.

– Итак, хочу выпить за всех нас! Мы – нерушимы, непобедимы и невыносимы, пока есть друг у друга. Я благодарна за вас. За новых членов семьи в том числе! – сказала Шивон и промокнула рукавом уголок глаза.

– И за тебя, дорогая! – крикнул Александр.

– Сколько лет на этот раз отмечаем? Снова тридцать? – хохотнула Джозетта и первой опрокинула бокал в рот.

– Всегда тридцать. Мне же больше на вид не дашь, верно? – Шивон ухмыльнулась и уселась на свое почетное место во главе стола.

– Так, все! Давайте есть, а то вся эта выпивка скоро мне в голову ударит, а я думаю, вы мощь моего эго не выдержите!

– Это ты после сегодняшнего празднества головную боль не выдержишь! – брякнул Александр.

Шивон прищурилась, но затем расхохоталась.

Ратбоун прыснул, и я поняла, насколько редко вижу, как он смеется в компании других людей. Комната словно посветлела. Я ласково погладила его по спине. Аклис в столовой не было, и я огорченно вздохнула. Она почти не проводила времени с другими ведьмами и не видела, какие все гостеприимные и вовсе не страшные.

Весь следующий час я слушала разговоры некромансеров, хихикала и постепенно расслаблялась. Я с удивлением начала задумываться, почему вообще решила сохранить свою попытку спасти маму в секрете от других.

– Дело было в семьдесят восьмом, – рассказывала Джозетта. – Ну и наваляли же мы тогда ему.

Ведьма вспомнила последний раз, когда им приходилось сражаться с плантансерами, прежде чем те окончательно вступили в Верховенства. Их Дом периодически входил и выходил из совета, ссылаясь на свою самобытную натуру. Они считали себя лучше остальных.

– Их тогдашний заводила Генри… Надеюсь, он попал в вечное страдание в лимбо, потому что сжег крыло замка с моей комнатой и всеми вещами. А сколько там фотографий было, сделанных еще до этих ваших телефонов… Калия еще, как назло, за пару лет до этого уговорила поменяться спальнями, – запричитала Джозетта. – Говорит, у меня сын, нам большая комната нужна. Он сильным некромансером будет. В итоге ее спальня в целости и сохранности, а моей пришел конец!

Калия, как я заметила, была больным местом у большинства некромансеров. Она когда-то даже являлась членом Верховенства теней и одной из самых близких подруг Джозетты и Гарцель. Но ее сын подрос и стал нарушать правила некромансии – оживлял всех, за кого ему заплатят, а затем и вовсе начал вскрывать трупы ради псевдонаучных экспериментов. Подсел на сильные магические зелья и поверил, что во всех магах живет осязаемая душа, как дополнительный орган, и именно оттуда исходит магия. Этот новый орган он так и не нашел.

За подобное поведение его изгнали из Дома теней, а Калия отправилась за сыном, наплевав на своих братьев и сестер. Хотя, по словам Гарцель, они еще очень мягко обошлись с Генри из уважения к его матери.

Чтобы увести ведьм от разговора о предавшей их соратнице, а заодно чтобы самой узнать побольше, я зацепилась за лимбо.

– Кстати, а что такое лимбо? Я понимаю, что это место между Покровом и миром живых, но как люди туда попадают?

Все взгляды обратились ко мне. На несколько мгновений повисла зловещая тишина.

– Откуда ты знаешь об этом? – разом посерьезнев, спросила Джозетта.

Я небрежно пожала плечами, но пульс предательски ускорился.

– Прабабушка упоминала что-то… такое в Покрове, – соврала я.

– Это место, где нет ничего. Абсолютная пустота. Все равно, что человека закрыть в тесном пространстве без единого источника света или возможности понять, сколько времени прошло. Те, кто туда попадают, начинают сходить с ума, – пояснила Гарцель.

– Но почему кто-то уходит на покой в мире мертвых, а кто-то застревает в некоем междумирье?

– Лимбо – это что-то вроде магического вытрезвителя. Те, кто умирает неожиданно или жестоко зачастую не успевают осознать, что с ними произошло. Это пространство приводит их в себя и позволяет смириться со смертью. Однако те, кто не готов это сделать, остаются в лимбо до тех пор, пока не примут свою участь, – подал голос Александр с другого конца стола.

– Ты не поверишь, как сильно люди могут цепляться за жизнь. Как сильно они не хотят умирать, – хрипло добавила Шивон.

– А некромансеры тоже могут туда попасть? – снова спросила я.

Ратбоун повернулся и принялся буравить меня взглядом.

– Да, никто от этого не защищен. Чисто теоретически маг теней может попасть в лимбо вместо Покрова даже во время обычного спуска, но такое происходит крайне редко и сигнализирует о том, что ритуал провели принудительно или у некромансера возникли какие-то проблемы с осознанием реальности.

Что-то вроде амнезии, когда человек совсем забывает, кто он на самом деле. Аклис как-то рассказала мне о таком заболевании после лекций по психологии.

Я открыла рот, чтобы задать еще один вопрос, но тут меня оборвала Гарцель.

– Тебе не кажется, что такие разговоры неуместны для праздника? – строго произнесла она.

Я опустила взгляд, а к щекам прилила кровь. Словно учительница отчитала.

Со временем неловкость улетучилась, и все вернулись к ужину. Именинница вот-вот должна была задуть свечи и загадать желание. Я потянулась налить себе чего-нибудь покрепче вишневого сока, но Ратбоун перехватил мою руку.

– Ты чего пристала с такими вопросами? – прошептал он.

Я неопределенно дернула плечом.

«Мора, во что ты вляпалась?» – спросил он мысленно.

Я вздрогнула.

«Ты слышишь?»

«Да», – так же мысленно ответила я.

«Расскажи, что происходит! Помни, я всегда на твоей стороне», – сказал Ратбоун и склонил набок голову.

Его золотистые радужки светились особенно ярко в компании стольких источников магии. И я не увидела в них угрозы.

«Я обещаю тебе все рассказать. Только не сейчас и не здесь», – мысленно передала ему я и наклонилась.

Мои губы легонько соприкоснулись с его прохладными, но мягкими приоткрытыми губами. Ратбоун пах, как ореховый кофе и лосьон для бритья. Я задержала дыхание в надежде, что запах отпечатается в памяти.

Я положила руку ему на бедро, и Ратбоун дернулся. Его взгляд спустился к моему декольте, и я заметила, что ему стало тяжело дышать.

Кто-то закричал:

– Пожар!

И в самом деле стало жарко.

Бордовая скатерть вспыхнула под рукой Ратбоуна синим пламенем, которое быстро охватило весь стол. Я отскочила назад, а секундой позднее оказалась за спиной у бледнокровки. Он с легкостью закрыл меня своим телом.

– Воды! Гарцель, сделай же что-нибудь! – Покачиваясь от выпитого, Шивон хваталась за голову. – Ратбоун, останови огонь!

Сам парень ошарашенно смотрел на происходящее и неистово дрожал, будто целый час голым лежал в снегу.

Александр и Сиена похватали цветочные вазы и залили стол водой в том месте, где зародилось пламя. Огонь утих, но возвращаться к празднику никто не спешил. Температура в комнате изменилась, воздух потяжелел.

– Что я наделал… – пробормотал Ратбоун, приложив ладонь ко рту.

– Зато теперь мы точно знаем, какую магию ты получил от завета, – нервно захихикала я.

– Странно, что огонь, – сказал Александр. – Еще и голубой, что для магии земли неслыханно. Должно быть, у тебя обратная сила. Мора воскрешает, ты убиваешь…

Джозетта ахнула и подавилась слюной.

На меня резко напало желание защитить парня. Я взяла Ратбоуна за руку и прижала к себе. Верховенства наверняка выскажутся по этому поводу.

Они будут его бояться.

– Все в порядке, – прошептала я Ратбоуну и уткнулась ему в плечо.

Он сжал мою ладонь и поцеловал в лоб.

По замку раздалась трель дверного звонка.

– Кого это еще принесло? – Бурча и громко стуча каблуками, Шивон протопала к входной двери.

– Так, ребятки, надо прибраться! Очень надеюсь, что вы не прожгли мой любимый дубовый стол, иначе новый покупать будете. А он только на заказ изготавливается! – запричитала Джозетта.

Раздался женский крик. Будто в замедленной съемке я увидела, как все ведьмы оскалились и направились к источнику шума. Воздух поредел от магии, которая активизировалась во всех некромансерах. Вероятно, рядом с угрозой она была готова вырваться наружу.

Я же потянула Ратбоуна вглубь зала, в обратную сторону от происходящего.

– Не знаю, что творится, но мы должны найти Аклис!

Ратбоун побежал к спальне подруги, я едва за ним поспевала. Там оказалось пусто. Однако никаких следов борьбы в комнате мы не обнаружили. Кровать не застелена, простыни переворошены, но это походило на обычное поведение Аклис. Я распахнула шкаф, но внутри никто не прятался. Шум переместился с улицы в замок. Кто-то разговаривал на повышенных тонах, но больше никаких криков не раздавалось.

Мы с Ратбоуном переглянулись и понеслись из спальни Аклис. Но я не успела открыть дверь, как в нее кто-то влетел, и мы столкнулись лбами.

– Киара? – прошептал Ратбоун. – Ох, Аклис, слава небесам!

Я потерла ушибленный лоб и наконец увидела запыхавшихся подруг. Никаких ран на них видно не было.

– Что происходит? – потребовала объяснений я.

– Эта чокнутая рыжая вытащила меня через окно! – воскликнула Аклис.

– Я не знала, что еще делать. Все остальные были в столовой, тебя легко могли выкрасть! Ты же всего лишь человек.

Аклис насупилась, но промолчала.

– Выкрасть? О чем ты?

– Люди Ульрика… Я услышала об их планах напасть на Дом теней. Они хотят передать всем Верховенствам сообщение. Я прыгнула в портал сюда, как только узнала, и опередила их буквально на несколько минут.

– А сообщение ты отправить не могла? – возмутилась я.

– Я отправила! Где твой мобильник? – рявкнула Киара.

В платье не было карманов.

Я сорвалась с места и со всех ног побежала обратно в столовую. Александр и Джозетта громко спорили, Гарцель разговаривала с кем-то по телефону. Сиена рыдала.

– Куда вы ходили? – требовательно спросил Александр.

– Мы искали Аклис. Киара успела ее спрятать. Что произошло? – спросила я и принялась мысленно пересчитывать всех присутствующих.

– Шивон похитили! Вот что произошло! Этот гнусный ублюдок оставил букет завядших роз, прямо-таки в духе своего гнилого предшественника… – сказала Джозетта.

С громким стуком Гарцель бросила телефон на стол и сердито спросила, указывая на Киару:

– Что она здесь делает?

– Она услышала о планах Ульрика и прыгнула в портал, чтобы нас предупредить, но не успела, – ответил за сестру Ратбоун.

Ульрик… Где-то я уже встречала это имя. Это кто-то из гемансеров!

– Молчи, бледнокровка! Я хочу услышать от нее самой, – резко ответила Гарцель.

Киара высоко задрала нос и сказала:

– Я спасла одну из ваших бледнокровок, потому что люди Ульрика уже были здесь, когда я подобралась ко входу в замок. Вы прекрасно понимаете, что они наверняка забрали бы ее, чтобы насолить Море!

– Они забрали Шивон! Некромансера! Она напилась на своем дне рождении и не успела осознать, что происходит! – закричала Сиена.

– И мне очень жаль, – спокойно ответила Киара.

– Вы же не хотите сказать, что лучше бы они забрали Аклис, которая умрет без магии теней? И к тому же вообще не может постоять за себя? – с подозрением спросил Ратбоун.

Гарцель сложила губы в тонкую ниточку. Прошла одна секунда, три, пять, но ответа не следовало. У меня внутри все оборвалось. Я сжала зубы, а Ратбоун схватил меня за руку и резко дернул на себя. Он боялся, что я натворю что-нибудь непоправимое.

И он был прав.

– Тебе не кажется это подозрительным? Девчонка из Дома крови постоянно тут ошивается. Небось пришла вместе с людьми Ульрика и по его указу втирается к нам в доверие! – воскликнула Джозетта.

– Тогда с чего бы мне регулярно передавать вам сведения оттуда? Кто предупредил вас о настроениях в королевском совете, а? Здесь мой брат, там моя любовь. И вообще, я не обязана перед вами оправдываться!

Кудри Киары распушились из-за бега и путешествия через портал и теперь окутывали ее разъяренное лицо, как облако огня. Развернувшись, она стремительным шагом пошла прочь из замка.

Я повернулась, чтобы последовать за ней. Гарцель грубо схватила меня и прошипела:

– Серьезно? Ты пойдешь за ней?

Золотые глаза следили за каждым движением. Ратбоун каким-то образом дернул за ниточку связи и напомнил, что он по-прежнему со мной. Я расправила плечи, почувствовав себя увереннее.

– В чем твоя проблема? Хочешь избавиться от моих друзей? Где вся хваленая гостеприимность? Ты заверяла меня, что они могут найти убежище в Доме теней! – напомнила я.

– Детка, мы снова на войне. Бледнокровке-принцу нельзя доверять. Его магия… Вдруг он пытался всех отвлечь, чтобы его дружки-гемансеры беспрепятственно похитили одну из нас?!

Я выдернула руку из ее хватки.

– Я не хочу сейчас это слышать!

– С этих пор Киаре запрещено здесь появляться, только ее мать и Аклис могут остаться. Судьбу Ратбоуна мы решим на ближайшем совете, – строго сказала Гарцель.

– Что?! Вы решите? Он – мой!

«Вау, не знал, что ты такая собственница!» – попытался остудить меня Ратбоун.

– Конечно, твой! – закивала Гарцель. – Но ты должна понимать, произошедшее выглядит слишком подозрительно. Необходимо вернуть Шивон как можно скорее! А дети Миноса – прямые наследники трона, пусть и делающие вид, что не претендуют на его. Даже если они не шпионы, гемансеры все равно могут за ними прийти, особенно когда во главе Дома не стоит кровный родственник Миноса!

– Я буквально чувствую Ратбоуна головой и сердцем, какой шпион? Возможно, его доверие к сестре продиктовано любовью, а не логикой. Возможно! Но в нем самом я абсолютно уверена!

– Докажешь на собрании. Об этом я и пыталась с тобой говорить. Ульрик станет новым королем Дома крови. И его месть лишь начинается.

Я шумно выдохнула. Недолго же продлилось затишье. Светильники в коридоре жутко мигнули.

– Ничего не кончено, – продолжила Гарцель. – Скоро прибудет Бранхульд из Дома пространства. Будь начеку.

Ведьма ушла, и стало трудно дышать. Мама бы знала, что делать.

Как же мне ее не хватает.

9

А ну-ка, повтори?

Ратбоун

– Я могу уехать, если так будет проще, – нехотя предложил я.

Мы сидели на полу в ее спальне, и я был рад не возвращаться в свою. Несмотря на беспорядок и разбросанную по полу одежду, здесь было уютно. Здесь пахло Морой.

– Что? Нет!

– Моя магия… Они не оставят это просто так.

Они – Верховенства, которые любили порядок и предсказуемость. Бледнокровка с голубым огнем? Еще и сын заклятого врага большинства членов совета? Он опасен.

– Ты действительно хочешь уехать? Или это самопожертвование? О котором, я, кстати, не просила, – заметила она, нахмурив брови.

Я склонил подбородок к груди.

– Нет… но… – сказал я и горько вздохнул.

– Мы в одной лодке. Завет и все такое, помнишь? Думаешь, мне станет легче, если я буду переживать о том, не лежишь ли ты где-нибудь истощенный в канаве?

Ребячливая и местами саркастичная натура Моры снимала напряжение. Она права, мы связаны узами магии, и хотелось верить, что ей правда не все равно. Я провел по волосам, осознавая всю тяжесть ситуации.

Принцем крови я себя не ощущал, а родословная и некромансеры твердили, что должен.

– Кажется, я когда-то уже говорил, что пойду за тобой хоть на край света. Но тогда твои руки были сомкнуты вокруг моей шеи… Может, ты не расслышала?

Мора заливисто рассмеялась. Я и сам невольно начал с улыбкой вспоминать, как в очередной раз оказался на грани смерти, посреди ветреного леса у Дома крови. И каким свободным я себя почувствовал, прильнув к губам девушки.

– Честно говоря, в тот момент твое лицо было так близко, что мне жутко хотелось тебя поцеловать. Я тоже не особо осознавал, о чем мы вообще разговаривали, – продолжил я.

Улыбка слетела с ее лица. Я хотел было забрать слова назад, но тут Мора пересела поближе и положила голову мне на плечо.

– Ты знаешь, что я храню секреты… И я правда почти готова тебе обо всем рассказать. Однако доверие дается мне нелегко после всего, что произошло, – сказала она и шмыгнула носом.

Вес магического мира свалился на Мору разом, и она должна гордиться тем, что не только выстояла, но еще и дала отпор.

– Я не буду давить на тебя. Но я здесь и хочу помочь. Пусть я и не маг больше.

– Что, прости? А вот эти твои огненные выкрутасы? Это ты как называешь?

– Это твоя магия, – возразил я.

– У меня она так не проявляется, только у тебя. Она полностью твоя и нужно взять ее под контроль.

– То есть ты хочешь, чтобы я продолжил пользоваться ею?

Такая магия была опасна для нас обоих и ставила под прицел Верховенств. Мы могли бы где-нибудь залечь и не высовываться, пообещать, что я больше не буду пользоваться дарами завета. Мне казалось, что именно этого Мора и хотела, раз попросила меня не уезжать.

– Конечно! Теперь, когда я научилась управлять своими силами, я не могу представить, каково будет лишиться их. Так, как их лишился ты, – сказала она и бездумно провела пальцами по моей руке от кисти к локтю. Мурашки побежали следом за ее касаниями. – Это второй шанс. Ты можешь стать нормальным.

Потому что ненормальный ходячий мертвец без магии не годится ей в парни?

Судя по всему, Мора прочитала обиду на моем лице и поспешно добавила:

– Не то, чтобы ты был ненормальным. Но я же вижу, что ты тень себя. Иногда проскальзывает радостный Ратбоун, который читает книжки и устраивает мне свидания, но остальное время… Твоя комната совершенно лишена души, все вещи можно уместить в один чемодан. Ратбоун, ты ходишь вокруг на цыпочках, будто, если подышишь на меня не под тем углом, я разозлюсь и снова превращу тебя в труп. Неужели ты в самом деле так думаешь? Ты вернулся к жизни, но словно считаешь, что это временно.

Она закончила тираду и сделала судорожный вдох.

Я изумленно смотрел на нее, пораженный честностью. В кои-то веки Мора говорила то, что действительно было у нее на уме.

Молодец.

– Это не временно, Ратбоун. Ты должен жить. Возможно, магия поможет тебе чувствовать себя собой. Это все, что я имела в виду.

Я заключил ее в объятья, и, несмотря на то что она сначала напряглась, как кошка, спустя пару мгновений девушка обмякла и поддалась прикосновениям.

– Ты дала мне второй шанс. Я обещаю, что не подведу и защищу тебя, как только возьму магию под контроль.

Мора хотела возразить, но я лишь сильнее стиснул ее и не дал проронить ни слова.

– Нельзя больше бороться в одиночку. Как ты сказала: «Мы в одной лодке». Мы сможем плыть быстрее, если будем грести оба.

– Как поэтично… Откуда это в тебе? – хихикнула она.

– Так я же столько книг читаю!

Я не стал упоминать, что большинство моих познаний о романтических отношениях тоже пришли оттуда.

– Мне нужно кое-что сделать. Можешь последить за Аклис пару часов? – вдруг попросила Мора.

– Куда ты собралась?

– Для этого мне не придется покидать замок, – только и ответила она.

Я раздраженно выдохнул, но напомнил себе, что мы сделали шаг вперед, и она стала открываться мне. Пусть и медленно, словно гаражная дверь.

Пришлось кивнуть.

– Хорошо. Я все равно всегда буду знать, где ты и чем занимаешься, – добавил я с ухмылкой.

Ее глаза удивленно расширились.

Покидая спальню Моры, я не мог избавиться от ощущения, что стоило вернуться и остановить ее. Но я заставил себя спуститься по лестнице, дать ей пространство.

Надеюсь, трех этажей достаточно.

Мора

Магия восстановилась, я это чувствовала.

Стоило достать амулет из игральной карты, которую я положила под стельку ботинка, спрятанного в шкафу, как он завибрировал и тут же втянул меня в другое измерение.

Я очутилась в Империальной звезде, где Иосиф мерил шагами красную комнату. Здесь стало темнее и холоднее.

– Наконец-то! – резко воскликнул трансмансер и вскинул руки. – Почему тебя так долго не было?

Я опешила от столь грубого приветствия, но спустя мгновение, распрямив плечи, собралась:

– Моя магия истощилась из-за твоего перемещения в Империальную звезду. Не за что, кстати!

Он остановился, сложил пальцы в замок и стукнул ими себя по лбу. Я вздрогнула.

– Я должен был это предусмотреть… Ты еще так юна, и твой контроль над силой заметно хромает. Хорошо, сейчас ты здесь, и мы можем начать работу.

– Эта «работа» предполагает еще такие же сложные ритуалы? Я чуть не умерла! А ты даже не предупредил!

– Но ты же справилась? Придется провести еще один ритуал, когда будем соединять лимбо с миром живых, – махнул рукой Иосиф. – Но сначала нужно добыть два других артефакта.

Опять?! Меня словно машина времени перенесла почти на четыре месяца назад в кабинет Миноса.

– Какие еще артефакты? У меня уже аллергия на это слово…

– Хватит паясничать! – рявкнул Иосиф, а затем одернул себя и снизил голос на полтона. – Чтобы слить два измерения, необходима недюжинная сила.

– Так у нас же есть Империальная звезда.

– Этого недостаточно. Потребуется усилить ее магию, чтобы зацепиться за Покров, а затем использовать самый сильный артефакт трансмансеров, способный передвинуть целые армии через пространство, чтобы перенести всех живущих в лимбо магов. Иначе они сгинут вместе с измерением.

– Один из артефактов – Усилитель, который тоже хранился у некромансеров, как и Империальная звезда? – догадалась я. – Ну, по крайней мере, пока Минос не завладел им. Он использовал его, чтобы заставить простых смертных подчиняться его магии крови.

Рот наполнился желчью от одного воспоминания о гнилых телах, которые оставались на поле сражения с гемансерами, после того как некромансеры применили к ним свою умертвляющую силу.

– В таком случае это может оказаться сложнее, чем я предполагал… Я рассчитывал, что Усилитель по-прежнему в вашем владении. Тем более что ты его Хранительница.

Ауч! Кровь прилила к шее и щекам. Трансмансер только что напомнил о том, как знатно я провалила свое предназначение. С другой стороны, моей вины в этом не было, ведь до прошлого сентября я даже не подозревала, что магия существует.

– То есть мне придется выкрасть артефакт у Дома крови? – присвистнула я. – Не уверена, что это возможно. Наш Дом сейчас у них в черном списке.

– Но ты ведь хочешь спасти мать и даже отца, если он тоже там?

– Конечно! – поспешила заверить трансмансера я.

Могла ли я снова посетить логово дьявола, которое пряталось под видом роскошного особняка, и рискнуть нарваться на гнев нового правителя Дома крови? Ради мамы я способна и не на такое.

– Даже если я все-таки добуду Усилитель, где мне взять второй артефакт?

– У Дома пространства, конечно же, – ответил он с насмешкой. – Мне недоступна полная картина отношений между Домами сейчас. Как ты понимаешь, вид из моей клетки в Империальной звезде оставляет желать лучшего. Все равно что вид на стену, простите меня небеса. И голоса эти затыкаться не желают… О чем я говорил? Ах да! Трансмансеры ведь по-прежнему входят в Верховенства, не так ли?

Я кивнула.

– Просто попросить артефакт было бы глупо… Полагаю, пробраться в их жилище будет несложно. В Доме пространства мало что меняется, так что скорее всего его охраняет все та же родословная Шильдов. Выясни, кто именно сейчас отвечает за камень, и достань его.

– Так это тоже камень? Что он из себя представляет? Мне же нужно знать, что искать…

Иосиф снисходительно вздохнул.

– Гарда – это особый кристалл редкой горной породы, добытый несколько сотен лет назад. Не буду особо вдаваться в подробности, но, как ты наверняка знаешь, некоторые камни способны содержать в себе магию. И первыми это выяснили именно маги пространства. Их артефакт стал одним из первых и до сих пор остается одним из самых сильных. Так вот кристалл Гарда способен содержать в себе огромные запасы силы трансмансеров. Тебе нужно только его достать.

Он говорил так, словно выкрасть древний артефакт – проще простого. Хотя в этот раз никакой книги, никаких загадок… Осталось выяснить, чья именно родословная Дома пространства охраняла кристалл.

– Все артефакты в магическом мире охраняются потомками одного человека? – спросила я.

– Так проще сохранять порядок. Принадлежность артефакта закрепляется на крови. Необходима эта самая кровь, чтобы спрятать или найти его.

– Усилитель был изначально в коллекции ведьм Эрналин… Но как же тогда я смогу заполучить камень трансмансеров?

– Кровь вовсе не обязательно должна быть получена добровольно, – хмыкнул Иосиф.

Кончики ушей похолодели.

– Не стоит сегодня тратить много магии, отправляйся обратно в мир живых. Я ожидаю план действий от тебя как можно скорее.

– Но… это все? Больше никакой помощи? В чем был смысл твоего перемещения в Империальную звезду? Ты мог поведать обо всем раньше, пока находился в лимбо.

Зубы невольно заскрипели.

– Я не всевидящий, Мора. Но теперь моя голова не разрывается от мучительной пустоты и темноты! Я могу думать! Ты же не хотела бы такого для своей матери? – воскликнул он, зарылся руками в волосы и потянул за кончики.

– Нет! Конечно, нет…

Трансмансер уселся на пол, по-прежнему обхватывая голову, и закачался из стороны в сторону. Общение с Иосифом напоминало аттракцион с резким падением вниз и таким же подъемом наверх.

Обеспокоенная его состоянием, я потянулась к магу, но тут артефакт снова выбросил меня назад.

Я очнулась в Доме теней, но поняла намек. Не касаться чудака из лимбо.

Если вдруг не получится окончательно вернуть маму в мир живых, мы могли бы общаться через Империальную звезду. Осталось только ее найти в том ужасном чистилище, откуда выбрался трансмансер.

В любом случае, наблюдая за тем, что с Иосифом творит лимбо, я не пожелала бы такого мучения никому. К тому же лимбо – не тюрьма, а магическая аномалия. Те, кто туда попали, не заслуживают страданий.

Особенно моя мама.

Ратбоун

– Только не в меня! – завизжала Аклис и накрыла голову руками.

– Расслабься! – фыркнул я.

– Расслабься?! Да из тебя стрелок никакой! Если ты такой же меткий и в других делах, то сочувствую Море!

Я сжал челюсть и снова размахнулся.

Клубок голубого огня вырвался из-под пальцев и врезался в стену замка. Во дворе не было ни души, царила тишина, за исключением отдаленного шума волн, и магия глухо ударилась о препятствие. Камень тут же потушил огонь, и Аклис пробормотала что-то невнятное.

Массивный замок высился над нами и скрывал в своей тени. Сколько веков он застал? Какие истории хранили эти стены? Сложно представить, как одно здание могло так долго стоять – со времен Средневековья. Хотя какие-то части достраивались позже. Некромансеры лучше всех ухаживали за историей своего рода, и замок теней не был исключением. Судя по всему, камень и фасады регулярно чистили.

– Что? – спросил я у Аклис, тяжело дыша.

– «Вау» говорю. Это была самая хорошая попытка. Видимо, меткость – твоя больная тема?

Я надеялся, что мой взгляд пронзит ее тысячами кинжалов, но этого, конечно, не произошло. Аклис хмыкнула.

– Шучу я, не обижайся, – сказала она и подошла к стене, чтобы оценить последствия магии.

– Ты очень напоминаешь мою сестру…

– Сочту это за комплимент.

Черное пятно сажи заставило меня нервничать. Нужно будет его стереть прежде, чем кто-то увидит.

– Мора была права, что-то изменилось. Я чувствую магию внутри, но она не похожа на ту, что передает ведьмочка. Это что-то другое.

– Хочешь сказать, это что-то твое? – повернулась ко мне Аклис.

Действительно, пусть я и не мог пока призывать огонь по щелчку пальцев, магический источник теплился внутри. Он зудел глубоко под кожей и органами, но не напоминал паразита. Нечто схожее с магией крови, только другого цвета и формы.

– Да, видимо, мое, – пролепетал я.

– К слову о Море, почему она не с тобой?

Я позвал Аклис за компанию, когда решил, что больше не стоит терять время. Нужно тренировать магию. Я пригласил ее отчасти потому, что боялся натворить нечто непоправимое, пока учился стоять на неустойчивых ногах, как щенок, а еще потому, что боялся оставлять Аклис одну. Бледнокровкам лучше держаться вместе. К тому же она лучшая подруга Моры, а мы слишком мало друг о друге знали.

Сама девушка закрылась в комнате одна, но я не чувствовал угрозы… Пока. К тому же мы стояли прямо у нее под окнами.

– Это правда, что твоя мать вернулась в Дом крови после того, как Минос с ней поступил? Он ведь держал ее на привязи?

Столь резкая смена темы разговора меня удивила. Судя по всему, не я один решил, что нам с Аклис требовалось сблизиться ради Моры.

– Да. Я не знаю, чем были продиктованы ее решения. И матерью ее можно назвать с натяжкой.

Опустив голову, Аклис принялась ковырять землю ботинком.

– Мой отец очень расстроился из-за того, что я уехала. Я даже не пришла с ним повидаться, попрощалась по телефону без эмоций. Ну, потому что была еще немного… мертва на тот момент. Кроме меня у него никого нет, а я просто исчезла.

Я понимающе кивнул.

– Ты начинаешь чувствовать за это вину?

– Ага, – всхлипнула она и вытерла набежавшие на глаза слезы.

– Это нормально, ты возвращаешься к самой себе. Уверен, отец простит тебя. Моя мать даже не пришла меня навестить после того, как я воскрес.

– Но я не вернусь в Винбрук, это очевидно, – сказала Аклис и шмыгнула носом.

– Почему? – удивился я.

– Прежняя я умерла навсегда, а нынешняя я застряла в этом месте.

В отличие от меня и Моры, Аклис оставалась человеком, пусть и необычным. Шансов, что у нее разовьется магия, не было, ведь она не родилась такой, как мы. Но она больше не могла жить относительно нормальной жизнью – об этом я раньше не задумывался.

Аклис не стареет и не ест. Она не сможет жить на одном месте и надолго заводить друзей. Она не простой человек, но и не ведьма.

– Мне очень жаль. Здесь все для тебя чужие, кроме Моры.

– И Мора тоже. Я ее с трудом узнаю, – ответила Аклис.

Это ударило меня под дых.

– Не говори так. Она очень для тебя старается.

– Я имею в виду, она другая… На самом деле я рада ее изменениям. Полгода назад Мора была затворницей и трусихой, которая тыкалась носом, как слепой котенок, в надежде, что найдет свое предназначение. Магия – вот ее предназначение. И она наконец его нашла, – сказала Аклис.

Легкие разжались, и я почувствовал разливающееся по конечностям тепло. Да, я уже мог считать Аклис подругой. У нас, по крайней мере, был один общий интерес – Мора Эрналин.

– Но я сама все еще хочу стать врачом, помогать другим. Просто моим мечтам не суждено сбыться, – призналась Аклис.

– Я уверен, это не так. Ты можешь продолжить учиться. Дистанционно, например. Существуют разные виды медицины, ты можешь попробовать все. Время есть.

Аклис хмыкнула.

– Ты прав. Об этом я не подумала, – сказала она и снова пнула носком землю, но уже скорее радостно, чем раздосадовано.

Я улыбнулся сам себе.

– Нам, бледнокровкам, нужно держаться вместе, да? – вдруг добавила Аклис. – Как ты думаешь, сколько нас вообще?

– Таких, как мы, кто месяцами получает магию теней и живет в относительно привычной обстановке – немного, в этом я уверен. Александр рассказывал, что есть те, кто, как и Мора, воскресил близких, а потому они живут отдельно от других. У них не остается сил участвовать в жизни Дома некромансеров…

– А Мора пытается делать три дела одновременно.

Я кивнул. Между нами с Аклис повисла неловкая тишина.

– Ратбоун! – крикнул знакомый голос откуда-то сверху.

Я поднял голову и обнаружил наполовину высунувшуюся из окна Мору. Казалось, она побледнела с тех пор, как мы виделись пару часов назад.

На этот раз я заставлю ее рассказать, что она задумала.

– Ты мне нужен!

Я виновато сжал губы, глядя на Аклис, а она махнула рукой, мол, иди уже.

Поднявшись на третий этаж с небывалой скоростью, я замер у двери. Все-таки ночные упражнения не прошли даром. Вдруг легкие болезненно сжались, но эта боль принадлежала не мне. Я постучался.

Мора появилась на пороге мгновение спустя. Неужели ждала у двери? От этой мысли губы сами расплылись в ухмылке. Девушка схватила меня за предплечье и втянула в спальню, а затем посмотрела по сторонам коридора и закрылась на ключ.

– Ах так это приватная аудиенция? Только не говори, что собираешься делать со мной что-то непристойное! – театрально возмутился я, прикрыв рот ладонью.

Мора мило покраснела. Теснота в груди отпустила поводья.

Странно было ощущать ее тело через связь завета, но что-то определенно изменилось после того, как я помог ей излечиться.

– Для этого мне вовсе не обязательно закрывать дверь, – бросила в ответ она и прищурилась.

Но я моментально раскусил блеф. Истинные чувства Моры пахли ванилью, а не вымоченной в мускусе розой. Запах ванильных булочек с детства был моим любимым.

– Что случилось? – серьезным тоном произнес я и сел на стул, что приютился рядом с окном.

Она все еще переминалась с ноги на ногу в углу у входа, оттягивая разговор.

Я обратил внимание, что сегодня со стула исчезла одежда, а кровать была заправлена. Она прибралась в комнате. Должно быть, нечто сильно волновало ее.

Мора подошла к кровати и достала из-под подушки амулет. Я вовсе не удивился при виде него.

– Ратбоун, я…

– Во что-то влипла и теперь боишься делать это одна? – предположил я.

То, как ее напускная бравада тут же рассыпалась, доказало, что я прав.

– Я могу вернуть маму к жизни.

Время замерло. Мора смотрела на меня, прикусывая нижнюю губу. Ее карие глаза потускнели, под ними залегли темные круги. Она присела на пол у кровати.

Так вот чем она занималась все это время…

– Ну? Ты скажешь что-нибудь? – взволнованно спросила она.

– Ты уверена, что это возможно?

Мой голос прозвучал тихо, словно я боялся, что нас подслушивают. Будто Мору сейчас же арестуют, произнеси я эти слова громче.

– Мама находится в лимбо. Она умерла против своей воли, наверняка пыталась достичь Покрова, но могла не попасть туда вовремя. Сам подумай, она умирала, пока ее дочь боролась с опасным магом. Мама могла цепляться за мир живых всеми силами и из-за этого застрять.

Что-то в этом было…

– Допустим. Но даже если такое могло произойти, как ты собралась вернуть ее к жизни? Это невозможно. Природа не позволяет вернуть некромансера, который застрял в Покрове.

– А что, если она не Покрове, а в лимбо? – шепотом ответила Мора.

Я хмыкнул.

– И откуда у тебя эта информация?

Она отвела взгляд и принялась ковырять дырочку на джинсах.

– Мора… – то ли умолял, то ли угрожал я.

– Со мной связался один из магов оттуда. Через Империальную звезду. Он утверждал, что мама тоже в лимбо. А затем я услышала ее голос. Она взывала ко мне, Ратбоун, просила ее спасти.

– Кто он?

– Его зовут Иосиф. И он трансмансер, поэтому знает гораздо больше о возможностях своей магии, чем кто-либо из нас.

– Иосиф… как святой Иосиф? У кого-то были очень самонадеянные родители…

Мора не удержалась и тихонько прыснула.

– Гарцель же рассказывала, как маги в лимбо сходят с ума. С чего ты ему доверяешь? Он может тебе лапшу на уши вешать, лишь бы с кем-то пообщаться, – вздохнул я.

Мору ждет жестокое разочарование, а она такого не заслуживает.

– Но я же слышала ее голос! И Иосиф больше не в лимбо… благодаря мне.

– Что ты имеешь в виду?

Сердце подскочило к горлу, забило тревогу. Ощущения усиливались, чем дольше она молчала. Возможно, ситуация гораздо менее безобидная, чем я подумал сначала. И Море грозит не просто разочарование, а жуткая катастрофа.

Я приблизился к ней и взял ее руки в свои.

– Мора, расскажи мне. Сейчас же! Что произошло?

– Помнишь, когда мы лечили мне ухо?

– Да…

– Я совершила ритуал, который перенес Иосифа из лимбо в артефакт. Он меня чуть не убил.

Я опустил голову и зарылся лицом в ладони.

– Дай угадаю, этот случай тебя ничему не научил? И не переубедил?

Мора тяжело вздохнула.

– Я не могу без нее, Ратбоун. Мое сердце рассыпалось на кусочки, когда ее не стало, и каждый день один из кусочков падает в пустоту. Скоро у меня ничего не останется.

Она заплакала, поэтому я обнял ее за плечи и притянул к себе. Ее лицо идеально уткнулось в ложбинку между моей шеей и плечом. Поглаживая мягкие локоны, я прокручивал в мыслях момент, когда бледная Тамала лежала на полу сырой темницы, и как сильно была похожа на нее Мора, когда я нашел ее после ритуала.

– И как же этот Иосиф собирается вернуть тебе маму? Ты тоже перенесешь ее в артефакт?

– Все не так просто. Учитывая, что мама не трансмансер, она не может просто перейти в Империальную звезду, в отличие от Иосифа. Так что для этого он предлагает избавиться от лимбо в принципе…

– Что? – выговорил я и почувствовал, как отвисла челюсть.

– Он предлагает объединить лимбо с Покровом, чтобы все, кто застрял в этом чудовищном чистилище, могли наконец обрести покой… А Иосиф перейдет в мир живых вместе с моей мамой с помощью трансмансии. – Ее лицо светилось надеждой. – Ратбоун, они все страдают там. Даже если мама не сможет вернуться из лимбо, потому что она некромансер… Никто не заслуживает таких мучений.

– Мора…

– Это еще не все! Мама сама занималась всем этим до того, как мы переехали в Винбрук. Мой отец тоже умер во время ритуала перехода в Покров, представляешь? И она провела два года в поисках возможности вернуть его. Она предполагала, что он мог застрять в лимбо. У нее остался дневник! С помощью одного из заклинаний оттуда я и смогла перенести Иосифа в артефакт. Но маме пришлось оставить эту затею и сбежать вместе со мной, потому что Минос сел нам на хвост.

Я сжал кончиками пальцев переносицу и закрыл глаза. Тон Моры подсказывал, что лучше не говорить ей, насколько все это безрассудно и опасно. Ее альтруистические порывы напомнили мне, что она росла в других кругах. Формирование Моры прошло среди обычных людей, не запятнанных с самого детства смертью, жестокостью и политическими играми.

Я шумно выдохнул. Лицо девушки потемнело, она ждала мою реакцию.

– Ты связываешься с очень опасной магией. Лимбо в качестве измерения появилось сотни лет назад. Мы даже не до конца понимаем, как именно его создали. Как бы я ни хотел вернуть Тамалу, лучше найти другой способ.

– Где его искать? Мама в лимбо, я в этом уверена. Другого способа вернуть ее просто нет, – решительно произнесла Мора.

В последние несколько дней девушка оживилась, перестала прятаться и пропадать в своей голове. И она наконец открылась мне.

– Ты уверена, что это стоит того? – сдался я.

– Стоит! Еще как стоит! Представляешь, если мама вернется? У меня будет все: семья, друзья и магия. Я больше ничего не буду желать.

Я отметил, что в ее списке мечтаний отсутствовали «власть» и «сила». Мора смахнула слезы.

– Хорошо, если мне тебя не отговорить…

– Нет!

– …тогда я помогу тебе. Так я хотя бы смогу удостовериться, что ты заботишься о себе и не доверяешься кому попало. Снова.

– Ауч! – воскликнула она, но затем улыбнулась.

– Пообещай, что отныне будешь абсолютно честна со мной.

Мора кивнула и кинулась мне на шею.

«Ты сегодня очень красивый», – услышал я ее мысленно.

– А вслух сказать боишься?

Она еще сильнее расплылась в улыбке, демонстрируя ряд белых ровных зубов. А затем впилась в мои губы благодарным поцелуем.

Я снова умер и оказался в раю?

10

Гость не кость, за дверь не выкинешь

Мора

Дом теней гудел.

С трудом разодрав глаза, я поняла, что это всего лишь дверной звонок. Вокруг никого, шторы задернуты, а я даже не помнила, как вырубилась. Похоже, уснула прямо в зале на диване. Я сидела здесь вечером с Сиеной и Джозеттой, которые обсуждали план по возвращению Шивон. Неужели заснула прямо посреди разговора? Кто-то любезно накрыл меня мягким пледом.

Поднявшись с дивана, я по привычке поплелась открывать дверь. Больше никто не спешил встречать гостя. Я осмотрела пустующие коридоры и прихожую и испытала странное предчувствие. Когда Шивон в прошлый раз пошла открывать дверь, то оказалась похищена.

Звонок прозвенел снова, да еще и три раз подряд. Очевидно, некто на пороге уже терял терпение.

Поблизости нашелся длинный коричневый зонт, услужливо заткнутый за вешалку, и я схватила его в качестве оружия. Осторожно подкравшись на носочках к двери, я заглянула в глазок.

Знакомое лицо трансмансера Тика, точнее, Бранхульда, раздраженно скривилось, а смотрел он прямо на меня, будто видел сквозь крошечное стеклянное отверстие в двери.

– Открывайте, некромансеры! – крикнул он.

Больше никого за дверью видно не было, поэтому я открыла замок, приложив палец к сенсору, и повернула железную задвижку. Дом окружал плотный щит магии пространства, благодаря которому я чувствовала себя достаточно безопасно. Но что, если Тик каким-то образом деактивировал защиту?

Но любопытство взяло верх, поэтому я приоткрыла дверь и просунула голову в щель. За спиной незваного гостя никого не оказалось.

– Забыла? Я к вам с визитом, – поднял брови Бранхульд.

Точно! На прошлом собрании Верховенств Лейла решила приставить ко мне доносчика. И Гарцель была уверена, что он придет. Память у меня в последнее время никудышная.

– Можешь разворачиваться, тебе здесь не рады, – съязвила я.

– Куколка, я тоже не хочу здесь находиться. Открывай, иначе Лейла не успокоится и пришлет кого-нибудь похуже.

Я обреченно вздохнула, распахнула дверь и отошла в сторону.

Бранхульд прошел внутрь, осматриваясь. На нем красовалось длинное серое пальто, которое выглядело дорого, но без узнаваемого логотипа какого-нибудь дизайнерского дома, а брюки были заправлены в высокие лаковые сапоги.

– Мора, кто это? – удивилась Аклис, застыв в коридоре.

– Мой новый надзиратель, – бросила в ответ я.

– Кто-кто? Зачем?

Подруга прищурилась так, будто пыталась разглядеть далекие планеты из окна. Это меня даже немного порадовало. Еще совсем недавно Аклис плевать хотела на некромансеров и этот замок, а теперь она с подозрением осматривала незваного гостя. Трансмансер был привлекательным мужчиной с копной аккуратно уложенных золотистых волос, но не был лишен глубоких морщин у глаз и рта.

Его облик отличался от того, что запомнился мне в Меридиане. Там он с нетерпением ждал горячую воду в дешевой гостинице, а здесь выглядел так, будто его из ковшика поливали слуги в покрытой золотом дворцовой ванной.

– Трансмансеры приставили ко мне своего соглядатая, чтобы удостовериться, что я не нарушаю никакие заповеди, – пояснила я.

– Ну что ты, в мире магии нет заповедей. Разрешено все что угодно, даже убийство. Главное не попасться, – хищно улыбнулся Тик.

Глаза Аклис расширились.

– Относитесь ко мне как к временному гостю. Вы не мешаете мне, я не мешаю вам, – добавил Бранхульд, надменно изучая ногти на руке.

На той, что была без кожаной перчатки.

А затем он и вовсе принялся проверять время на часах, что висели на его запястье, и постукивать носком ботинка по полу. Мы с Аклис удивленно переглянулись. Стало очевидно, что трансмансер не хотел здесь находиться, а следить за мной уж тем более.

Вот и славненько.

Тут по лестнице спустились Гарцель с Джозеттой и заметили гостя.

– Явился – не запылился! А мы ждали тебя еще два дня назад! – воскликнула Джозетта и уперлась ладонями в бока.

– Нашлись неотложные дела, – равнодушно ответил Бранхульд. – У меня есть жизнь за пределами Дома, представляешь? Хотя тебе не понять… Вы, некромансеры, сидите в своем замке, света белого не видите.

– Тебя курица с утра в зад клюнула? Или отчего ты такой недовольный? – проворчала Джозетта.

– Я недоволен, что меня прислали в ваш курятник. Вместо чего-то полезного, – парировал Бранхульд.

Джозетта дернулась, будто собралась ударить трансмансера, но Гарцель поймала ее за локоть.

– Мы подготовили для тебя комнаты. Надеюсь, все придется по вкусу, – дипломатично сказала Гарцель.

– Комнаты? Во множественном числе? – удивилась я.

Бранхульд повернулся ко мне.

– А ты думала, что я буду с тобой делить ванную? – сказал он и демонстративно фыркнул.

Я заскрипела зубами. Да, Гарцель определенно зря остановила Джозетту. Мне уже самой хотелось врезать по наглой физиономии трансмансера.

Поправив ворот пальто, он проследовал за Гарцель, которая повела мага наверх. Я ошеломленно смотрела им вслед.

– Мы его поселили в самое дальнее и самое пыльное крыло замка, – усмехнулась Джозетта.

– Где вы были? Почему не разбудили?

– О, милая, ты так сладко спала, что мы решили провести совет по бледнокровке и спасению Шивон без тебя, – мягко произнесла ведьма, но в ее тоне сквозила снисходительность.

– Совет по Ратбоуну?! Вы приняли решение без меня?

– Но ведь ты же не официальный член Верховенства, если я ничего не путаю?

Я не знала, что ответить, только сконфуженно моргнула, открыла и тут же закрыла рот. Джозетта права, я не полноценный член совета… Но как они могли принимать решения без нашего с Ратбоуном присутствия?

Тем временем Джозетта проскользнула на улицу и оставила меня в прихожей с Аклис.

– Не нравится мне все это, – сказала подруга.

Мне тоже.

Прибыв в Дом теней, я меньше всего ожидала, что ко мне будут относиться так же, как в Доме крови – как к чужой маленькой девочке.

Но я больше не маленькая девочка. Последние четыре месяца отняли у меня несколько лет жизни и заставили повзрослеть в ускоренном режиме. Пусть я и не росла в атмосфере магии и интриг Домов, я была таким же некромансером, как и все остальные.

И Ратбоун был моим. Как и Аклис.

Пора брать все в свои руки.

– Я не позволю им ничего с тобой сделать, – тихо пообещала я лучшей подруге. – Мы уедем отсюда, если они откажутся от вас с Ратбоуном.

Некромансеры решили нашу с Ратбоуном судьбу без нашего присутствия, и теперь мы должны были просто смириться? Нет, так дело не пойдет! Я решила ускориться в исполнении плана по освобождению мамы.

Когда мы воссоединимся с мамой и покинем замок теней вместе с Ратбоуном и Аклис, никто больше не сможет принимать решения за нас.

Аклис подошла и сжала мое плечо.

– Я знаю, что ты попытаешься, – сказала она и грустно улыбнулась.

Мне нечего было на это ответить.

В груди появилось ноющее чувство, от которого хотелось вырыть яму в земле и лечь в тихую, свежую прохладу.

Я грозно топала по коридору в сторону комнаты Ратбоуна, когда Бранхульд выпрыгнул из портала прямо передо мной.

– Что же ты задумала, маленькая Мора из Винбрука? – поинтересовался он.

Его обращение ко мне заставило кровь кипеть в венах лишь сильнее.

– Уйди с дороги!

Трансмансер преградил мне путь. Не он ли минутами ранее заверял нас с Аклис, что не станет лезть в наши дела?

– Пройдем со мной. Есть разговор, – сказал Бранхульд и потянул меня за рукав, а затем земля под ногами исчезла.

Я очутилась на веранде замка теней, за спиной закрылся портал. Каменные столбы придерживали небольшую крышу, и ветер свободно гулял по незастекленному помещению. По периметру росли цветочные кусты, наполняя веранду приятными ароматами.

– Зачем ты меня сюда притащил? – процедила сквозь зубы я.

– Сначала я разозлился, когда Лейла решила наказать меня за прошлые ошибки, отправив к вам надсмотрщиком, и даже сбежал на пару дней в Меридиан. Но чем больше я наблюдаю за тобой, тем больше мне кажется, что мы похожи. И Лейла послала меня не зря.

Слова трансмансера заинтриговали. На мне был лишь тоненький свитер, но, к счастью, ветер сегодня оказался достаточно теплым. И все же я обняла себя руками: хотелось защититься от малознакомого мага.

Бранхульд снял перчатку с правой кисти и протянул мне ладонь.

– Ты хочешь, чтобы я пожала тебе руку? – удивилась я.

Тик усмехнулся.

– Нет, взгляни повнимательнее. Видишь шрам?

Я присмотрелась и заметила на коже светло-розовый шрам в форме звезды. Мне даже показалось, что он светится на солнце.

– Он что, блестит?

– Да, этот шрам олицетворяет сделку, которую я заключил, – кивнул Бранхульд.

– Какую сделку? С кем?

– Десять лет назад я тоже потерял близкого человека. Я был готов на все, чтобы спасти любимую от болезни, которая высасывала ее жизнь с каждым днем.

Тик посмотрел куда-то вдаль, а на его лице застыла гримаса боли. Неужели я так же выглядела со стороны?

– Чем она болела? – мягко спросила я.

– На нее наложили проклятье крови.

– Минос?

Тик отрицательно покачал головой.

– Этого человека уже давно нет в живых… Неважно. Я долго искал способ избавить ее от недуга. Когда она стала кашлять кровью, я отчаялся и согласился на сделку с Ульриком, тогдашним ближайшим советником Миноса. – Снова это имя. – Я пожалел о сделанном почти сразу, но пути назад не было.

Я жевала щеку, слушая рассказ Бранхульда. К чему он вел?

– Он просил дорогую плату за свои услуги, но ради Виолы я пошел бы на все. Я готов был предать Дом пространства и отдать Ульрику то, что обещал защищать до конца своих дней. Но Виола не дожила. Когда я вернулся домой с выжженной звездой на ладони, она уже перестала дышать.

Трансмансер наклонился и впился пальцами в ограждение, которое отделяло нас от сада.

– Мне очень жаль, что ты потерял любимого человека… Но при чем здесь я?

– Мора, я знаю, каково тебе сейчас. Но умоляю, не делай необдуманных поступков, не совершай глупых ошибок. Когда я отказался выполнить требования Ульрика, он наложил на меня проклятие, которое убивает медленнее и мучительнее. Лейла поддержала меня, несмотря на наши разногласия, за что я ей бесконечно благодарен. До тех пор, пока я не выполню условия сделки с гемансером, блестящая магия в руке не расслабит свои клешни. Но я не предам Лейлу и своих соратников, чтобы избавиться от боли. Я научился с ней жить, как научился жить без Виолы.

Я не понимала, как Бранхульд смог так точно вычислить мои намерения. Похоже, он действительно узнал себя во мне.

Вот только, по его словам, Лейла и трансмансеры поддержали его. А меня некромансеры оставили на обочине. Они решают нашу с Ратбоуном судьбу за закрытыми дверьми.

Они не доверяли мне, так почему я должна доверять им?

– У совета Верховенств есть что-то на Дом теней? Почему они так легко согласились на твое присутствие в замке? – спросила я, и температура воздуха будто упала.

– Некромансеры – самые немногочисленные среди магов. Если решение принято большинством совета, им остается лишь подчиниться. Ваш Дом стал таким именно в последнее столетие. Мирные и послушные – вот какие вы теперь, – хмыкнул Тик. – Думаю, Гарцель рассказывала тебе о мутном прошлом совета теней: незаконные воскрешения, контакты с изгнанными магами и заключенными в изоляторе. Будь ты покорнее, моего присутствия здесь можно было избежать. Я надеюсь, ты прислушаешься к моим словам.

О, я слушала его очень внимательно. И нет, Гарцель ничего не рассказывала о неприглядном прошлом некромансеров. Что еще она скрывает?

– Кстати, а ты знаешь, кто такие Шильды? Я слышала, есть такая родословная трансмансеров.

Тик на мгновение отвел взгляд, а затем закусил щеку и прищурился.

– Где-где, говоришь, ты это слышала?

Я как можно беспечнее пожала плечами и вздохнула:

– Значит, не знаешь?

– А ты спроси у Гарцель, когда у нее минутка найдется.

Мне захотелось фыркнуть в ответ, но удалось сдержаться.

Когда я попросила Бранхульда оставить меня одну, тот послушно удалился, потому что уже выполнил свое задание. Я пошла обратно в замок, прокручивая в голове его слова.

Убедить меня отказаться от спасения мамы ему не удалось, ведь сам Бранхульд тоже не прекращал попыток снять проклятие с Виолы. Он решил не предавать трансмансеров, лишь когда его любимая уже и так была потеряна.

Но зато благодаря его рассказу я теперь знала, чья именно родословная охраняла Гарду, артефакт трансмансеров.

Я ворвалась в спальню Ратбоуна без стука.

Он переодевался, стоя к двери спиной.

– Мы уже преодолели стадию стука в комнату, что ли? – съязвил он, даже не оборачиваясь. – Я почувствовал, как ты подходишь.

Я смутилась, осознав, что могла застать его совсем голым.

Мы так и не разобрались в статусе наших отношений. Но у меня на уме были проблемы поважнее.

– Нам нужно отсюда уехать, – твердо сказала я.

Ратбоун резко посерьезнел.

– Почему? Что-то произошло?

– У меня плохое предчувствие. Они опять собрали совет по поводу нас. Даже без моего присутствия! Они относятся к нам, будто мы не часть их Дома. Будто защищать Шивон гораздо важнее, чем нас.

– Ты не права, Мора. Они опасаются только нас с Аклис и того, как мы влияем на тебя. Ты – часть их Дома. Уверен, они вернули бы тебя с не меньшим рвением, чем Шивон.

– Но ведь я и вы – в одной упаковке. Я питаю и отвечаю за вас. Ты же знаешь, я ни за что не оставлю тебя и Аклис.

Ратбоун подошел ближе, не удосужившись надеть рубашку. Его мышцы казались напряженными больше обычного, бирюзовые вены тоже проступали сильнее. Я видела, что магия в его теле угасает, пусть парень и держал себя в хорошей форме.

Он не мог жить без меня, а я начинала подозревать, что не могла жить без него. От этой мысли стало не хватать воздуха и закружилась голова.

– Знаю, – ответил Ратбоун и заправил мне выбившуюся прядь за ухо. – Но другие могут тебя не понять. Ты отдаешь нам много, очень много. Твоя магия натянута, как гитарная струна. Наш мир гораздо менее эмпатичный, чем тот, в котором росла ты. Власть и сила – вот что стоит во главе.

– Но ведь моя мама была совсем не такой…

– Ведьмы Эрналин всегда отличались самобытностью, ведь они служили Хранительницами артефактов. Немногие жили в замке, ну, судя по тому, что я помню из рассказов отца. Он рассказывал о Тамале, о том, почему она не жила с некромансерами, когда отправил меня на ее поиски. Ко мне в последний месяц стремительно возвращаются воспоминания…

– Правда? Я всегда подозревала, что мама плыла против течения.

– А ты думаешь, как она смогла сбежать в Винбрук и отдалиться от этого мира? Она вырастила тебя правильно. Я даже рад, что ты не подверглась всему, чему подверглись мы с сестрой, – признался он.

Взгляд Ратбоуна расфокусировался, словно он погрузился в воспоминания. Я положила ему руку на ребра, чтобы притянуть к себе, но меня ударило зарядом тока. Хотя головой я понимала, что это вовсе не электричество, а магия.

«Никогда к этому не привыкну», – произнес мысленно Ратбоун.

Я резко выпрямилась, дыхание сбилось.

Чужое присутствие внутри моей головы по-прежнему пугало и захватывало одновременно.

– Мы должны найти артефакты и уже потом уехать из Дома теней, – предложила я. – Все-таки убегать прямо сейчас было глупо, ведь нам требовалась поддержка некромансеров.

Ратбоун приземлял и смягчал меня. Я уже не так сильно злилась и начинала смотреть на ситуацию более трезво. К тому же Ратбоун прав, маги теней считали меня в какой-то степени своей, пусть и недостаточно, чтобы доверять. Однако замок все равно не был моим домом.

Моего дома не существовало, пока мама оставалась в другом измерении. И я не прощу себя, если это измерение – лимбо.

– Сперва Дом крови. Нужен кристалл для перемещения… Где нам его взять? – вздохнул Ратбоун, очевидно, уже согласившись на сомнительную миссию.

– Мы недавно перемещались к трансмансерам, и я видела, откуда Гарцель принесла камни. Уверена, что у них всегда есть заряженные кристаллы на всякий случай.

Ратбоун кивнул и прикусил щеку.

– Ты точно согласен вернуться туда? – спросила я. – Я пойму, если ты откажешься отправиться в Дом крови.

Я даже боялась представить, сколько боли в себе хранил особняк Миноса для него.

– Рано или поздно мне придется посетить особняк, – поджал губы он. – Нечего оттягивать момент. Мы постараемся выскользнуть оттуда быстро.

– Но нам нужно придумать прикрытие… Зачем нам в Дом крови?

– Можем притвориться, что пришли с дипломатическим визитом. Ведь я – принц. Скажем, что некромансеры решили разведать возможность переговоров о возвращении Шивон и послали меня.

Это казалось хорошей идеей. Пусть Ратбоун и слыл в кругах гемансеров «гнилым» сыном Миноса, это не отменяло его титула. Тем временем мы попытаемся выведать, где может храниться Усилитель.

– Не бросят же они меня в темницу, в конце концов? – усмехнулся Ратбоун.

Его-то, может, и не бросят, а меня…

А со мной будет один из самых сильных артефактов в истории магии! У них не останется выбора, кроме как прислушаться.

11

Стань овцою – волки найдутся

Мора

Металлическая дверь тюремной камеры захлопнулась у меня перед носом. Я вдруг представила себя героиней фильма, которая резко поворачивается к зрителю, разрушая четвертую стену, и говорит: «Вы, наверное, гадаете, как я сюда попала?»

Вот как это произошло.

Мы с Ратбоуном взяли кристалл перемещения из шкатулки в ритуальной комнате, которая открывалась только некромансерам. Мне даже не пришлось вскрывать сейф или что-то вроде того, потому что камень предназначался для любого жителя замка, которому срочно нужно сбежать. Так что, по сути, мы даже ничего не крали.

Однако стоило нам выйти из портала у Дома крови, как нас схватили.

Охранная система гемансеров действовала гораздо лучше, чем та, что использовалась в Доме теней, и я невольно задалась вопросом почему. Два бугая в черной одежде – гвардейцы королевства – молча надели на нас наручники и потащили в подвал особняка. Они отобрали складной нож, лежавший в моем кармане, и пистолет, припрятанный у Ратбоуна за поясом джинсов. Кристалл перемещения тоже отняли.

И сколько бы принц ни объяснял им, кто он такой, гвардейцы только изредка фыркали в ответ.

В отличие от остальных магических Домов, в королевстве крови не пренебрегали огнестрельным оружием. Хотя мне до сих пор казалось дикостью, что члены Верховенств считали огнестрельное оружие лишним и неэтичным. Но ведь трансмансеры могли остановить пулю на ходу, плантансеры – расплавить металл, а некромансеры – легко восстановиться после смерти, вернувшись из Покрова. Верховенства не беззащитны. Чем же огнестрельное хуже другого оружия?

Однако на это Гарцель лишь пожимала плечами и говорила, что магия гораздо могущественнее пистолета. Она приводила в пример армию смертных: зачем нести кухонный нож на войну, если есть пулемет? Если маг земли мог поджечь человека взмахом руки, то зачем ему другое оружие? Применять пистолет казалось им кощунством. Мораль этого мира до сих пор поражала меня.

Маги крови использовали холодное и огнестрельное оружие чаще всех, потому что их силы зависели от доступа к чужой крови. Самый быстрый способ кого-то ранить? Пырнуть или прострелить.

Я прислонилась спиной к холодной решетке тюремной двери, чтобы услышать, когда придут гвардейцы, а скованные руки положила на колени. Моя камера оказалась раза в три меньше маминой. И здесь даже не было места, чтобы справить нужду. Надеюсь, это означало, что мы всего лишь в камере ожидания, что-то вроде временного изолятора.

Рядом послышались шарканье обуви и звон металлических балок, по которым будто ударили кулаком.

– Ратбоун, помнишь, примерно час назад ты говорил, что тебя, принца Дома крови, не посадят?

– Ага, – раздалось из соседней камеры.

– Мы влипли, причем конкретно. Я не чувствую магии артефакта.

На этот раз я поместила артефакт в серьгу-гвоздик. Игральная карта в кармане вызвала бы подозрение, а я уже выяснила, что артефакт можно поместить в любой предмет.

Наручники заблокировали магию, и я потеряла связь с Империальной звездой: никакого статического шума или даже отголоска голосов из амулета.

– И как нам отсюда выбираться? – спросила я.

Ратбоун долго молчал. Судя по отсутствию посторонних звуков, соседние камеры пустовали. Хотя где-то вдалеке по трубе размеренно стучали капли. Пахло сыростью, и запах напомнил, при каких обстоятельствах я в прошлый раз очутилась в подвале особняка. Вереница тюремных дверей коридора освещалась лишь приклеенной к потолку тусклой светодиодной лентой.

Перед внутренним взором возник момент, когда мама грохнулась на пол как бесформенный мешок с песком. Глаза заполонили слезы. Я всхлипнула так тихо, как только могла, но Ратбоун все равно услышал.

– Мора…

– Все в порядке, я не плачу.

– У тебя просто насморк? – В его голосе послышалась улыбка.

– Угу. – Это заставило меня заплакать сильнее.

Но тут мою слезную минутку прервал грохот двери. Кто-то вошел в подвал. Я даже перестала дышать, прислушиваясь.

– …пересменка чертова, наконец-то! Мне срочно нужно отлить, – пробурчал кто-то.

– Валяй, – лениво ответил второй.

Затем все стихло, и я расслабилась. Но спустя пару минут топот ботинок по лестнице обратил облегченный выдох вспять. Я поперхнулась воздухом и закашлялась.

– Так-так-так… И кто же это у нас здесь? – Голос показался до ужаса знакомым.

Прищурившись, я смогла разобрать в полутьме приближающуюся фигуру. Стройный и подтянутый незнакомец был обут в тяжелые армейские ботинки. Он подошел ближе, и я отпрянула от двери.

– Соскучились? – произнес он.

Под тусклым светом я увидела лицо гвардейца, но Ратбоун меня опередил.

– Моррисон? – произнес он с недоверием.

– К вашим услугам, – театрально поклонился тот. – Пришел вытащить ваши задницы.

– Хвала небесам! – вырвалось у меня.

– А не мне ли хвала, некромансер? – усмехнулся Моррисон и достал из кармана связку ключей. Звякнув ею, гвардеец принялся открывать камеру Ратбоуна.

– Наверняка благодарить надо Киару, – недовольно пробурчал тот.

– Какого черта они вообще нас повязали? – спросила я. – Они разве не знают, кто мы такие?

– Еще как знают, – ответил Моррисон, теперь возясь с моими наручниками. – Вы же прикончили прошлого короля крови! Думали, вас встретят с распростертыми объятиями?

– Ну… нет. Но ведь Ратбоун – принц. А у меня Империальная звезда!

Гвардеец рассмеялся.

– Ратбоуна никто из приспешников Ульрика не признает. И что-то не похоже, чтобы твой артефакт помог тебе выбраться из темницы.

Я раздраженно дернула плечами и сбросила наручники. Магия тут же потекла по телу, словно вода из прорвавшей дамбы. Наша затея оказалась невероятно глупой. Мы полагались на благородство Дома крови, которого не существовало.

– У вас есть всего несколько минут, пока совет спорит по поводу того, что с вами делать. Вы меня не видели, конечно же. Киара к вам не присоединится по понятным причинам.

Если я правильно поняла игру, которую вела сестра Ратбоуна, то она пообещала присягнуть Ульрику и выбила себе свободу в обмен на… что-то. Я до сих пор не выяснила на что. Каким-то образом она получила неприкосновенность и даже разрешение посещать Дом теней. Но как?

Моррисон будто уловил ход моих мыслей и отвел взгляд. А затем полез в задний карман.

– Вот ваши мобильники. Оружие отдать не смогу, они уже конфисковали его и глумятся над вами наверху в караульной, а на моих клинках метка отслеживания.

Я открыла рот, чтобы поблагодарить гвардейца, но он взглянул на часы на запястье и перебил:

– Ладно, проваливайте. Не говорите, зачем сюда пришли, иначе они могут это из меня выпытать. Камеры будут показывать статичную картинку еще пять минут.

Ратбоун благодарно похлопал Моррисона по плечу, и это единственный раз, чтобы я видела, как они обменивались какими-либо нежными жестами. Уровень доверия к гвардейцу невольно повысился.

Мы беспрепятственно вышли из коридора тюремного изолятора, но дальше, как предупредил нас Моррисон, на остальных постах нас ждали охранники. Выбираться через подвал и основные выходы – не вариант.

– Кажется, я знаю, где мы, – прошептал Ратбоун, когда мы выскользнули через металлическую дверь в какой-то другой коридор, погруженный в полутьму. – Неподалеку есть тайный проход.

Мы шли едва ли не на цыпочках, держась за руки. Все, что я слышала – биение пульса в ушах и отрывистое дыхание Ратбоуна.

– Вот здесь! – радостно шепнул он и указал на стену, которая выглядела совершенно обычно.

Каменные стены были влажными на ощупь, будто трава, покрытая утренней росой. Но никаких выступов или ручек не нашлось.

– Ты уверен? – закусила губу я.

Но Ратбоун приложил руку в определенное место на стене, и, в самом деле, часть стены оказалась дверью, которая открылась в темноту.

– Он не успел поменять ходы до своей смерти, – с удивлением прошептал Ратбоун.

Мы прошли внутрь, и потайная дверь закрылась за нами. Ратбоун зажег фонарик телефона и двинулся вперед по сырому коридору, опираясь руками о стены, чтобы не споткнуться.

– Ульрик, может быть, даже не осведомлен о тайных проходах, ведь отец был параноиком, – продолжил он. – На официальных чертежах их нет, о ходах знал только Минос. Здесь даже сигнализация не установлена, чтобы не выдать короля при побеге. О некоторых ходах я выведал еще в годы учебы в Академии, когда приезжал в особняк на лето. Мне было здесь очень скучно.

Он часто говорил об этой Академии, и я подозревала, что это какая-то элитная школа для магов крови или вроде того.

Ратбоун пах шампунем и орехами. Я втянула воздух поглубже, и ставший уже родным запах немного успокоил меня. Затем я ощутила, как кровь приливает к лицу и шее. Если мы переживем очередное столкновение с гемансерами, нужно будет поговорить о чувствах. Что же все-таки между нами?

Ударив себя по лбу, я постаралась сосредоточиться. Не хватало еще споткнуться из-за того, что мои подростковые гормоны пока не отыграли свое.

Перед нами появилась развилка, и мы свернули в правый коридор. Пройдя до его конца, мы осторожно протиснулись через узкий проем в очередную темную комнату. Здесь лунный свет пробивался сквозь кружевные шторы на окнах, и я смогла различить, что мы попали в небольшую гостиную, которая служила проходной для других комнат. Ратбоун сказал, что одна из дверей вела в кабинет, а за второй располагался зал приемов.

– О, я знаю, где мы! – воскликнула я.

– Тс-с-с! – шикнул он на меня. – Да, это то место, где Минос впервые взял у тебя кровь.

Тело машинально сжалось, стоило лишь вспомнить ту судьбоносную ночь, и я обняла себя руками.

– Думаю, Усилитель хранится в оружейной. Я пока не знаю, как нам взломать дверь, но в моей комнате точно есть тайный ход, который ведет туда. Добраться бы до нее… Пойдем обратно, попробуем в этот раз свернуть налево.

В особняке стояла подозрительная тишина.

– У нас есть несколько минут, прежде чем они начнут нас искать. Я прямо-таки чувствую неладное, – призналась я.

Ратбоун не стал смеяться над моей интуицией или называть паникером. Он просто кивнул.

Когда он посветил на потолок тайного прохода, я вздрогнула. Тот был увешан паутиной, а я до ужаса боялась всякой мелкой живности. Мне показалось, я услышала шорох. А вдруг это крыса? Или вообще летучая мышь? Дрожь пронеслась по позвоночнику.

Ратбоун указал на люк, видневшийся на потолке, и опустился на корточки. Его теплые руки накрыли мои колени.

– Я подниму тебя, а ты откроешь люк, хорошо? На счет три, – сказал он, и я взлетела в воздух.

Мысленно я отругала себя за то, что подумала: «А не тяжелая ли я?» Какой бы смелой и взрослой я бы себя ни чувствовала, сражаясь со злобными магами и управляя сильной магией древнего артефакта, рядом с Ратбоуном я превращалась в девчачью лужицу.

– Ты чего застыла? – спросил виновник гормонального сбоя в моем теле.

– Э-э-э… Я пытаюсь смириться с тем, что нахожусь в логове пауков! Смотрю вот на паутину… Экспозиционная терапия, кажется. Аклис прожужжала мне о ней все уши, когда я в выпускном классе боялась на танцы идти, – выпалила я.

Чем больше я об этом думала, тем сильнее уверялась, что Аклис стоило выбрать психологию в университете. Понабралась же я от нее всякого…

– Ты мне скажи, когда закончишь думать, мы же никуда не спешим! – заворчал Ратбоун.

Съежившись, я постаралась забыть про паутину и толкнула крышку люка. Она не поддавалась, но тут я заметила черный крючок и сняла его. Дверца распахнулась, и Ратбоун подтолкнул меня выше, чтобы я зацепилась за края отверстия и поднялась. Это далось мне с трудом, и я оставила себе мысленную заметку заняться подтягиваниями, чтобы больше не позориться. В таких ситуациях никакая магия теней не поможет, нужны мышцы!

Ратбоун с легкостью подпрыгнул и ухватился за крышку люка, а затем умудрился подтянуться на ней до отверстия, даже не оторвав саму крышку. При этом он держал телефон с включенным фонариком в зубах.

Я отряхнулась и осмотрелась. Мы попали в каморку, в которой хранились швабры и другие принадлежности для уборки.

– Ты знаешь, где мы?

– О, я знаю, что это за комната, поверь. Я прятался в таких от отца в дни, когда он был особенно разъярен. Слуги боялись заходить, увидев слюнявого принца, свернувшегося калачиком на полу.

Я вздрогнула, а плечи обмякли.

– Мы должны выйти отсюда в общий коридор. К сожалению, других ходов здесь нет. – Для пущей уверенности Ратбоун постучал по стенам, поднимая в воздух пыль.

Для хозяйственной каморки тут оказалось на удивление грязно.

Ратбоун прислонился ухом к двери. Я прижала руки к груди, стараясь унять ноющее чувство опасности внутри. Захотелось стать совсем крошечной, чтобы юркнуть в трещины под плинтусами, выползти на свободу и больше никогда не появляться в этом проклятом особняке.

– Пойдем сейчас, вроде тихо. Мы на втором этаже, как раз в том крыле, где должна быть оружейная. Сомневаюсь, что Ульрик успел ее перестроить. Комната… довольно экстравагантная.

– Дай угадаю… Она выстлана золотом? – шепотом пошутила я.

Ратбоун криво улыбнулся.

Мы вышли из каморки. Но стоило завернуть за угол, нас встретили два высоких охранника с внушительными мышцами, растягивавшими рукава черных футболок. Я сглотнула комок в горле и попятилась.

– Малолетняя сиротка и крыса! – прозвучало у нас за спиной. – Посмели выползти из своего морга с трупами или как вы там свой замок называете?

Обернувшись, я узнала одного из гвардейцев, кто поймал нас. Они загоготали, и мне захотелось закрыть уши ладонями, только чтобы избавиться от этого противного звука.

Нас окружили.

Не раздумывая, я схватила руку Ратбоуна и приложила к своей груди. Гвардейцы странно на нас взглянули, но я мысленно начала передавать бледнокровке заряд магии.

«Выдай им все, что есть. Пусть это место пылает адским огнищем», – подумала я.

Ратбоун кивнул и выбросил шар синего пламени в гвардейцев, что перекрывали нам путь к оружейной. Сгусток магии не попал в них, но поджег обои на стене за ними. Ошарашенные охранники бросились к нам. Я пошатнулась от легкого головокружения, и один из гвардейцев решил воспользоваться моментом, поймав меня за плечо. Я перехватила его запястье и едва слышно шепнула заклинание, которое мне показывала Гарцель.

Этого оказалось достаточно, чтобы кожа на его руке начала шипеть и покрываться гноем. Бугай заверещал. Моя магия разъедала изнутри его мышцы, и зрачки охранника расширились до двух черных монеток. Он больше не мог шевелить пальцами на правой руке: она превратилась в бесполезную конечность. Это заставило мужчину отпрянуть, пусть и ненадолго. Скоро его рука заживет благодаря магии крови.

Тем временем Ратбоун попал своей магией в двух других гвардейцев, и их одежда загорелась синим пламенем. Крики заполонили пространство, и я наконец позволила себе заткнуть уши.

Охранник-калека бросился бежать от нас, осознав, очевидно, что один против двоих не справится. Без нашей крови – Киара постаралась уничтожить любые остатки крови Ратбоуна в доме после смерти Миноса – в его арсенале оставалась только грубая сила. А она не могла сравниться с разрушающей магией бледнокровки. Должно быть, никто не знал о его новоиспеченных возможностях. Все думали, что легко с нами справятся, раз отобрали даже то жалкое оружие, что мы принесли.

Картинка перед глазами начала вращаться против часовой стрелки, и Ратбоун подхватил меня под мышки.

– У нас очень мало времени, нужно срочно открыть оружейную, – выговорил он, справляясь с наплывом магии.

Он взял слишком много слишком быстро, и мои магические запасы истощились. Я чувствовала это так же ясно, как обычные нужды своего тела: вроде температуры или желания сходить в туалет. Удивительно…

Ратбоун поволок меня к гигантской двери в оружейную: та в самом деле оказалась золотой. Он потряс ее и подергал за ручку, но, конечно же, дверь не поддалась. Она оставалась непоколебимой, даже когда Ратбоун опалил ее своим огнем. Золото, явно чем-то зачарованное, не плавилось.

– Я попробую взорвать ее Империальной звездой, – предложила я и сняла сережку.

Протараторив заклинание, я ощутила на ладони прохладный камень, черный, как ночь. Артефакт тут же отозвался, как будто повернули ключ в замке зажигания автомобиля. Я направила всю его мощь в дверь оружейной.

Но ничего не произошло.

Я чуть не заплакала от досады, но тут услышала голоса где-то неподалеку.

– Нам крышка! – прошептала я Ратбоуну, хотя шептать было бессмысленно.

Гвардейцы гемансеров и так уже знали, что мы здесь.

Но тут парень полоснул себе ладонь одним из острых краев Империальной звезды и приложил окровавленную руку к двери.

– Что ты задумал?

– Что-то мне подсказывает, отец все-таки не планировал делать Ульрика своим преемником. Минос озадачился защитой ценностей и своей династией, когда еще был молод и не помешался окончательно на погоне за силой… Скорее всего, на двери замок с заклятьем крови, который открывается только его родословной, – ответил Ратбоун.

Он оказался прав. Оружейная распахнулась, приглашая нас внутрь.

Я обернулась и, точно в замедленной съемке, увидела, как десяток гвардейцев целятся в нас из пистолетов.

Ратбоун

Задвинув Мору себе за спину, я потянулся к ручке, чтобы закрыть дверь изнутри. И тут в меня попала пуля.

Пробив плоть насквозь, она выскочила и звонко стукнулась о золото. Подключив в дело вторую руку, я все-таки смог захлопнуть дверь. Адреналин танцевал в венах, потому я даже не до конца осознал, что произошло.

Дыра в запястье казалась не более чем царапиной.

В оружейной царила сплошная тьма, а снаружи продолжали доноситься звуки выстрелов.

Мора достала свой мобильник и осветила им пространство. Я зажмурился, потому что она направила фонарик прямо мне в глаза. Мой телефон, судя по всему, выпал где-то в коридоре.

– Ой, прости! – ахнув, воскликнула Мора.

Боль в запястье усилилась. Кровь стекала по кисти на пол.

– Должен же быть здесь где-то свет, – бормотала Мора, ползая вдоль стен в поисках выключателя.

Затем она дважды хлопнула в ладоши недалеко от моего уха, и я поморщился.

– Ага! – торжественно воскликнула она. – Так и знала, что у Миноса все будет хай-тек! Мажор чертов, выключатель не мог… Ах, Ратбоун!

Мора подбежала ко мне, но в глазах все задвоилось и стало плоским, как в мультфильме. Магия, которую я растратил, выпуская огненные шары, истощила физические силы…

А зияющая дырка в запястье и ручей крови, вытекающий из нее, добили меня окончательно.

– Они попали в тебя?!

Мора бросилась к двери, словно хотела надавать по шее гвардейцам, оставшимся снаружи, и, честно признаться, это было приятно. Но я все равно ухватился за ее плечо, пошатнувшись. Ноги предательски задрожали, и Море самой пришлось меня поддерживать.

– Не надо… Не ходи туда, – прокряхтел я и зажмурился, ожидая, когда комната перестанет кружиться.

– Но тебе нужна помощь! – возразила она.

– Мы не справимся против них. Лучше давай найдем Усилитель.

Мора прислонилась к стене, позволяя мне опереться на нее плечом. Ее магия тоже истощилась, я это чувствовал. Затем мягкие пальчики пригладили растрепанные волосы на моей голове.

Она оторвала нижнюю часть своей футболки и замотала мою рану. Боль заставила сжать зубы, но в то же время немного отрезвила меня. Я увидел, во что отец превратил оружейную.

Длинная комната скорее походила на огромный гардероб, нежели на гигантский сейф с пистолетами и мечами. Внушительный запас холодного и огнестрельного оружия прятался за стеклом, рядом стояли аккуратные позолоченные шкафчики с такими же блестящими дорогими ручками. Стены были оклеены светлыми обоями, а на полу лежал дубовый паркет.

Оружейная была выполнена в том же стиле, что и остальной особняк. Впрочем, неудивительно. Минос выдерживал стиль во всем, что создавал.

Кроме меня, конечно. Я оказался не особо похож на своего родителя. Гвардейцы назвали меня крысой. В Доме крови я и правда чувствовал себя маленьким, как мышь. Но только не тогда, когда пулял синим пламенем в охранников. На губах невольно заплясала улыбка.

– Ратбоун, ты куда пропал? – тихо произнесла над ухом Мора.

Я начал засыпать, стоило мне прикрыть глаза. Рука пульсировала, вены стремительно теряли кровь и начинали ныть от непривычной сухости.

А если я умру?

Глаза распахнулись сами собой. Я не мог оставить Мору в такой опасности. Повязка на запястье стала красной, как вино.

– Мы должны срочно стереть кровь с пола… Пока не впиталась, – пробормотал я. – Они не должны получить ни капли.

Мора деловито кивнула и помогла мне сесть на паркет. Там, где было чисто. Глаза слипались, но я удостоверился, что Мора вытерла красные капли рукавом.

– Ты не знаешь, как выглядит Усилитель? Я не видела его на поле боя у особняка. Иосиф сказал, что я почувствую артефакт и что он выполнен из металла. Но его могли переплавить в любую форму с тех пор, как трансмансер видел артефакт…

– Кажется… он в форме большой вилки… – пробормотал я и сомкнул веки.

– Ратбоун! Только не теряй сознание! Найдем Усилитель, и остатков моей магии хватит, чтобы восстановить нас обоих.

– Я только на пару минуточек…

Мора влепила мне пощечину. И тут же сгладила боль нежным прикосновением.

– Ай! – ухмыльнулся я.

– Прости… Наверное, я могу вернуть тебя к жизни, если опять умрешь… но вытащить твою тушку отсюда в одиночку я не сумею!

Я уже настолько расслабился, полулежа на полу, что не смог разобрать, шутит она или нет. Но затем Мора всхлипнула, и я понял, что она плачет.

Звуки стихали, становились далекими, будто я опускался под воду. Один, в темноте. Когда коснусь дна, все закончится. А мне очень не хотелось покидать Мору.

Силой я приоткрыл один глаз.

Мора распахивала шкафчики резкими рывками, пока не нашла встроенный в стену пульт. Она уставилась на кнопки и почесала подбородок.

– Как ты думаешь, если я нажму на все кнопки сразу, раздастся сигнализация или потолок откроется, и оттуда на нас посыплются ножи? – спросила Мора.

Я правда хотел ей ответить. Честно. То, как она реагировала на происходящее, как шутила, пока я валялся в углу, словно мешок с песком, грело душу. Она всегда находила юмор в стрессовых ситуациях. Я подумал, что Мора Эрналин чертовски сильная.

Но тьма накрыла меня теплым одеялом прежде, чем я смог ей об этом сказать.

Мора

– Ратбоун, ты это слышишь? Как будто гудит что-то? Или дрожит…

Словно за стеной с пультом вибрировал телефон.

Я повернулась к Ратбоуну: он мирно лежал, прикрыв глаза, а у меня чуть сердце не оборвалось. В последний раз он спал, когда чуть не умер из-за магического истощения.

– Ратбоун? – пискнула я.

Честное слово, я не допускала мысли, что он может снова умереть из-за потери крови. И что я окажусь настолько истощена, что не смогу ему помочь.

– Нет, нет, нет… Ратбоун, дорогой… Нет!

Я ощупала его прохладное тело, особенно бледное в искусственном свете ламп. Опустившись на колени, я прислушалась к дыханию парня. Пульс на его шее был слабым, но он был. Я не заметила, как опять расплакалась от страха.

Вытерев тыльной стороной ладони слезы, я снова осмотрела оружейную. В этот момент мне стало наплевать на Усилитель, нужно было выбираться из проклятого Дома крови. Это место принесло нам обоим столько боли…

Ряды дорогого оружия и никакого артефакта. Я пнула один из шкафчиков, отчего стекло на дверце затряслось. Усилитель мог находиться совсем в другом месте… Кто знал, что у Миноса на уме?

Стены оружейной оказались настолько толстыми, что я не слышала звуков с обратной стороны двери, но не сомневалась, что гвардейцы дежурят там. И никуда не уйдут.

И потому мы не могли выйти отсюда.

А может, я все-таки сплю, и это не по-настоящему?

– Господи, мы застряли, – прошептала я и наконец осознала тяжесть ситуации.

Я надеялась на силу Империальной звезды, и что, если придется, мы сможем прополоть себе путь через поле тел охраны. Но во мне осталось так мало магии, что я снова почувствовала себя обычным человеком. Если позволю силе артефакта завладеть телом, она может меня убить.

Слезы опять подкатили к глазам. Когда я стала такой плаксой? С тех пор как в моей жизни появилась магия, грусть и боль преследуют меня по пятам.

Чертов Минос!

Я изо всех сил пнула стену.

Чертово лимбо!

Носок моего ботинка ударял по светло-бежевым обоям, оставляя черные следы.

Чертовы Верховенства!

Мне вдруг захотелось, чтобы все стало как прежде. Я хотела вернуться в Винбрук, к серым будням и работе в закусочной. Но затем я посмотрела на Ратбоуна, лежащего без сознания, и поняла, как сильно бы по нему скучала.

Чертов завет!

В стене появилась вмятина от ботинка. Я зря тратила последние остатки физической силы: вряд ли четвертая стена комнаты вела на улицу или еще в какое-то место, откуда получится сбежать.

Хотя…

Я открыла один из ближайших шкафов и достала винтовку. Ее приклад выглядел наиболее прочным. Огнестрельное оружие впервые попало мне в руки, а у меня даже не было минутки, чтобы разобраться: нравится мне его держать или нет.

Впрочем, пацифистам нет места в мире магии, где все решается даже не деньгами, а силой. Грубой магической и не только.

Ударив по вмятине в стене, я отметила, как легко осыпалась штукатурка под порванными обоями. Дыра углубилась. Картонка вместо бетона? Странно, ведь оружейная должна быть защищена со всех сторон. Загадочный пульт на стене снова привлек мое внимание. Я не шутила, когда предложила Ратбоуну нажать на все кнопки сразу. Отложив оружие, я стала тыкать на них без разбора.

Когда стена вдруг отодвинулась, я от испуга попятилась и споткнулась о винтовку, которую положила на пол. Усилитель не держали среди остального оружия. Конечно, гемансеры припрятали его в специальной комнате.

Империальная звезда у меня на шее активизировалась. Все артефакты реагировали друг на друга. Видимо, они как-то связаны. Подумать только, а ведь я должна была стать его Хранительницей!

Долго не раздумывая, я прошла вглубь открывшейся комнаты, напоминавшей каморку, в которую мы с Ратбоуном попали через тайный ход часом ранее. Усилитель в форме вилки размером с ладонь стоял за стеклянной дверцей, вот только шкафчик словно парил в воздухе. Этот артефакт должен содержать в себе смесь магии земли и крови. Ратбоун оказался прав по поводу его формы. В комнате было сухо и прохладно из-за кондиционера, висевшего в углу. Даже температуру здесь поддерживали, точно в музее. Чем ближе я подходила к артефакту, тем сильнее меня мутило. От него исходил мощный поток магии. В висках загудело.

Я оглянулась на Ратбоуна, и, сжав челюсть, вытащила вилку из шкафчика. И едва не упала на задницу, не сумев справиться с натиском силы. Из горла вырвался крик. Голоса вернулись и заговорили все одновременно.

Артефакт усиливал Империальную звезду.

Что, если я смогу почерпнуть силу из артефакта, удвоить ее и передать Ратбоуну? Вместе мы смогли бы прорваться через линию охраны и покинуть чертов особняк.

Воодушевленная, я вернулась в основную часть оружейной и сняла с шеи амулет. Положив оба артефакта перед собой, я закрыла глаза и сфокусировалась на связи. Что общего у этих предметов? Один обладал магией теней и пространства, а другой? Я не знала, с помощью чего он усиливал магию.

Как появился этот артефакт? Неужели однажды гемансеры и плантансеры смогли отложить вражду для создания волшебной вилки?

Отогнав любопытство, я представила, как магия Империальной звезды перетекает из амулета ко мне, будто кровь по гибкой трубке капельницы в вену.

Спустя пару минут я потянулась к своим магическим запасам. Они оказались по-прежнему едва ли не на нуле. Распахнув глаза, я выругалась. В чем же дело? Раньше Империальная звезда охотно отдавала мне свою мощь, чуть ли не запихивала ее силой. Тем временем голоса хором жужжали на фоне, хотя я их старательно сдерживала. Разобрать слова было невозможно, они звучали, будто под водой.

Я опять взглянула на Ратбоуна и проверила пульс. Показалось, что он замедлился, и это отправило новую волну горячей тревоги по телу. У нас оставалось все меньше времени, а мои запасы силы не пополнялись.

Но у Империальной звезды имелась магия пространства, так ведь?

Воображаемая лампочка над макушкой зажглась, и мне захотелось театрально закричать: «Эврика!»

Мы не могли выбраться из оружейной, опасаясь нарваться на охранников, но… я могла попробовать перенести нас через стену особняка с помощью трансмансии в артефакте!

Должно быть, магия в амулете хранилась так же, как в специальных кристаллах. И сама Империальная звезда была камнем. Все сложилось в единый пазл. Если уж я смогла переместить Иосифа из лимбо в другое измерение, то почему бы не попробовать переместиться из этой чертовой комнаты? Наверняка это гораздо проще.

Я подбежала к дальней стене оружейной, где нашла второй артефакт. Сжав в одной руке амулет, а в другой Усилитель, я приказала голосам в голове захлопнуть свои рты и представила, как рука проходит сквозь стену на улицу, где нас ждет волшебный портал. Еще немного, и мы снова окажемся в уютном замке, из которого мне так хотелось сбежать ранее…

Но ничего не произошло. Как бы я ни силилась переместиться в пространстве, амулет так и не сработал. Усилитель вообще оказался бесполезным, и я засомневалась, не была ли эта странная вилка подделкой. Спрятать бутафорский артефакт за специальной стеной было бы в духе Миноса.

Я еще помнила основную часть заклинания из маминого дневника, и этого должно было хватить. Кристаллам не требовалось заклинание, чтобы открыть портал, но Империальная звезда, очевидно, работала по-другому. Должен же быть выход!

Я схватила свой телефон и быстро настрочила сообщение Киаре. Стоит ли написать Гарцель? Кто-то ведь должен знать, куда мы с Ратбоуном ушли… Я решила, что одного сообщения сестре Ратбоуна достаточно. Это было по-детски, но я злилась на некромансеров.

Тело Ратбоуна стало холоднее, когда я опустилась на колени рядом с ним. Я прижала кулак ко рту, сдерживая неуемное желание передать ему все жалкие остатки своей магии. Но тогда я лишу нас единственного шанса выбраться отсюда.

А что, если они найдут способ сломать эту дверь? Убьют ли они нас? Или снова посадят на привязь? Защитит ли нас Дом теней?

Тревога веревкой обвилась вокруг шеи. Я плюнула на раздумья и одной рукой приложила к груди оба артефакта, а другой взяла Ратбоуна за руку. Заклинание потекло изо рта само собой, сначала тихо, затем громче.

Усилитель засветился, и в этот же момент голову прорезала острая боль. Я закричала последние строчки:

– …Undo panada deitos sequesto!

Потолок словно раздвинулся, уступив место гигантской туче черного дыма, что клубился, приближаясь к нам. Я завизжала от страха и от боли одновременно, потому что тело сковало сильным спазмом. Рука Ратбоуна в моей даже побелела от того, как крепко я ее сжимала.

Перед нами открылся портал, судя по тому, что тени принялись вращаться по часовой стрелке, создавая черную дыру. Она замерла на расстоянии вытянутой руки.

Еще раз оглянувшись на Ратбоуна и его безжизненное лицо, я потянулась к порталу и коснулась его. И тут же мне захотелось отдернуть руку, потому что портал, как жидкий вращающийся в водовороте азот, оказался ледяным и удушающим.

Но было поздно.

Стоило магии понять, что мы готовы к переходу, бесконечная тьма засосала нас внутрь.

В Империальной звезде меня встретил Иосиф.

Менее изнуренный, чем раньше, он выглядел почти как обычный человек, за исключением выпирающих ключиц и приложенных к ушам ладоней. Он оторвал руки от головы, как только меня заметил. Мои лоб и виски тоже ныли, будто после нескольких часов работы за компьютером, но это не сравнится с болью перехода в артефакт.

Я не смогла воспользоваться магией пространства в Империальной звезде, чтобы выбраться на волю, как я планировала. Но мы смогли переместиться в измерение артефакта с помощью маминого заклинания.

Трансмансер с облегчением выдохнул.

– Они затихают, когда ты здесь. Подслушивают…

Так он тоже слышит души, что заключены в амулете?

– Кто это? – потребовал объяснений Иосиф.

Я оглянулась и увидела лежащего рядом парня.

– Это Ратбоун. Он мой… бледнокровка.

Затем я победоносно подняла артефакт в воздух.

– Я добыла Усилитель!

– Хорошая девочка, – одобрительно закивал Иосиф. – Как близка ты ко второму артефакту?

– Дом крови не оставит это просто так. Да и Дом теней тоже. Я предаю их, занимаясь… подобным.

Иосиф фыркнул.

– Они слишком зазнались, засиделись на своих пьедесталах. Ну ничего, уж я-то… мы их оттуда столкнем!

– Чего-чего? Я не хочу никого толкать! – поспешила возразить я. – Я всего лишь хочу вернуть маму.

– И вернешь! Прежде чем я ушел из лимбо, некоторые из душ со мной заговорили. Видимо, моя материя уже была на выходе из измерения, и это создало связь… ну или вроде того. Так вот, они сказали, что мать тебя ждет! Тамала знает, что ты ищешь способ ее спасти!

Слова Иосифа стали бальзамом на душу. Однако что-то не складывалось. Я задумалась.

– Но ты ведь говорил, что души не могут общаться друг с другом в лимбо?

– В лимбо не могут. Но я же теперь не в лимбо, не так ли?

Я закусила губу. Его слова толком ничего не прояснили, но я боялась показаться магу совсем глупой.

Трансмансер вскинул руки к потолку красной комнаты, в которой мы снова очутились.

– У нас все получится! – воодушевленно воскликнул он и постучал кулаками по груди.

– Но если я найду оба артефакта, что дальше? Сомневаюсь, что мне позволят совершить ритуал в Доме крови. Какие это повлечет за собой последствия? Верховенства уже сели мне на хвост…

На мои переживания у Иосифа нашелся ответ:

– Ты поедешь в Меридиан. Там остался ковен независимых магов, Альянс свободных. Они прикроют тебя. Не одна ты хочешь засадить Верховенствам, чтобы они не распускали свои корни!

Прежде слово «ковен» я слышала только в подростковых сериалах про ведьм, вампиров и прочую нечисть. Во что превратилась моя жизнь?

Я взглянула на Ратбоуна, неестественно развалившегося в углу комнаты. Но он дышал, и это все, что меня в тот момент заботило.

12

Опять двадцать пять

Ратбоун

Мора ждала меня по ту сторону. По крайней мере, я хотел, чтобы так было. Она стояла посреди пляжа, рассматривая бушующий океан, и даже не вздрагивала, когда ледяные капли касались ее тела. Ее светло-голубое платье развевалось на ветру. Море наверняка было холодно, но виду она не подавала.

Возможно, это всего лишь сон, но ее присутствие здесь казалось правильным. Мора повернулась ко мне и протянула руку. Светящиеся глаза, легкий румянец и ни грамма косметики на лице. Так она обычно выглядела сразу после душа, перед отходом ко сну.

– Я пойду, если ты пойдешь, – улыбнулась она.

Я нахмурился и прищурился.

– Куда?

– В воду, – кивнула Мора на разбивающиеся о камни волны.

– Холодно.

С глубоким вздохом я причесал волосы и взглянул на бушующие воды. Шум приливов и отливов смешался со стуком сердца. Я перевел взгляд на Мору, которая пристально на меня смотрела.

Ее глаза сияли, как городские фонари ночью. Я замер, залюбовавшись ею. Ах, если бы только я умел рисовать… Я бы запечатлел ее такой.

Я сделал шаг к воде, не в силах ей отказать. Мора исчезла и спустя мгновение выросла уже передо мной.

– Я умер?

– Ратбоун, – нежно произнесла Мора и погладила меня по щеке. – Ратбоун! – более настойчиво повторила она.

У нее на лбу появилась складка, и я потянулся ее разгладить.

– Ратбоун!

Шум прибоя заглушил десяток голосов.

Я с трудом разлепил глаза. Тело ныло, будто после усердной тренировки. Я откинул одеяло и принюхался. Ягодный шампунь и ваниль. Простыни пахли Морой. Оглядевшись, я узнал ее спальню в замке теней.

В коридоре кто-то разговаривал. Я напряг слух, стараясь выцепить отдельные слова, чтобы понять суть беседы.

– …наше решение, – произнес женский голос.

Похоже, это Мора. Ее собеседница раздраженно цокнула. Они заговорили громче.

– Думаешь, мы просто так создали этот совет?

– В который меня не включили!

Во втором голосе я узнал Гарцель. Она шумно выдохнула.

– Мора, ты нарушила правила. Это не сойдет тебе с рук!

– Ну и ладно, можете меня наказать, но Ратбоун останется со мной!

Я вздрогнул от упоминания своего имени. Еще ни один человек в моей жизни не стоял за меня горой так, как это делала Мора. Она была нежна и тверда одновременно и, ко всему прочему, не хотела меня отпускать.

Чем я заслужил ее?

– У меня болит голова, и я больше не намерена слушать твои упреки. Я сделала то, что сделала. Сейчас все позади, – строго произнесла моя девушка.

– Благодаря нам!

– Благодаря Киаре!

Я представил, как Гарцель сжала губы в тонкую ниточку, и вена на ее шее разбухла от недовольства.

– Мы больше не будем тебя спасать, ты это понимаешь? – чуть тише сказала Гарцель.

Между ними повисла тишина, и мне стало неловко за то, что я подслушиваю.

Раздался шорох и топот обуви, и дверь в спальню осторожно открылась. Я не стал притворяться, что сплю. Стоп, сплю?

– А вот и моя спящая красавица, – натянуто улыбнулась Мора, заметив меня бодрствующего на кровати.

Ее голос звучал хрипло, будто она была на грани слез.

– Что произошло? – спросил я. – Все как в тумане…

Мора присела на кровать рядом со мной, и я переборол острое желание притянуть ее к себе.

– Ну, мы вроде как провели три дня в Империальной звезде, и ты снова чуть не умер. Все как обычно…

– Три дня?!

Я застыл с приоткрытым ртом, словно щелкунчик, готовый принимать орехи. Мора не удержалась и засунула мне в рот палец. Я очнулся и легонько его прикусил.

– Ай! – шутливо воскликнула она и прижала ладонь к груди.

Ее способность переводить серьезные разговоры в шутку и во всех сумасшедших ситуациях находить долю юмора меня по-прежнему поражала. Но в моменты, когда я пытался вытянуть из нее ответы, эта привычка еще и раздражала.

– Погоди, но как мы попали в Империальную звезду? Последнее, что я помню, это Дом крови… оружейную.

– Да, и там тебя подстрелили. Ты потерял очень много крови и магии после использования силы и снова впал в… коматозное состояние. Ты не умер, и мне не пришлось спускаться за тобой в Покров, но был к этому близок. По крайней мере, мне так показалось. Моя магия была на нуле, а нахождение в Империальной звезде тебя исцелило, ведь она состоит из магии теней.

– Но как ты переместила нас в артефакт? Я впервые слышу, чтобы такое было возможно.

Я нахмурился, восстанавливая в памяти цепочку событий. Но после того как мы закрылись в оружейной… ничего. Тьма и пустота.

– Так я же Иосифа из лимбо перенесла! Я использовала похожее заклинание. И мне помог Усилитель.

– Но ты могла умереть! – возмутился я.

– Ты тоже!

– И что? Я ведь не…

– Что? Не самый близкий для меня человек? – подняла брови она.

Мы оба резко замолчали. Мора смотрела в потолок, в окно, куда угодно, только не мне в глаза.

Улыбка медленно растянулась у меня на губах. Я боялся ответить что-то не то, случайно заставить ее забрать слова назад, ведь это был первый раз, когда Мора призналась, что я ей далеко не безразличен.

Я придвинулся ближе и взял ее за руку, которая оказалась горячей и немного влажной.

– Впрочем, неважно, – начала она.

– Еще как важно! – перебил ее я. – Мы должны поговорить об этом!

Кто-то постучал в дверь. Мора резко поднялась, вырвав свою ладонь из моей.

– Позже, – виновато прошептала она.

А затем громко спросила:

– Кто там?

– Это Сиена, – ответил высокий звонкий голосок.

Ведьма тут же вошла в комнату и осмотрелась, будто что-то искала.

– Киара ждет вас. Лучше поторопитесь, – сказала Сиена и стряхнула невидимую пылинку с рукава своего кардигана. – Она не с той ноги встала.

Мора недовольно покачала головой.

– Киара здесь? – удивился я. – Что я пропустил?

– Сиена, оставь нас наедине, пожалуйста, – сладко произнесла Мора и бесцеремонно вытолкнула собеседницу из комнаты.

– Эй! – послышалось за дверью.

Мора вернулась ко мне и завела мысленный разговор.

«За дверью могут быть уши», – пояснила она.

«Что происходит?»

«Я забрала Усилитель, но никто не должен знать, где он находится. И Империальная звезда тоже. На следующем совете они потребуют, чтобы я передала артефакты на хранение Верховенствам, а тебя попытаются выгнать, я в этом уверена».

Она заправила волосы за уши и вынула из мочек сережки-гвоздики с фиолетовыми камнями. Я недоуменно на нее взглянул.

«Они в сережках. Один в левой, другой – в правой».

Я рассмеялся. Да так, что в легких закончился воздух.

«Чего ты ржешь?» – недовольно буркнула она у меня в голове.

«Ты гениальна! Но не боишься, что тебя посадят на цепь и снимут все украшения?»

«До этого не дойдет. Мы уходим из Дома теней сегодня же ночью. Совет состоится уже этим вечером. Снова у трансмансеров. Мы можем появиться там ради приличия, притворно согласиться с их условиями, а потом обыщем их логово. Гарда должна находиться у них».

Глубокие синяки залегли под глазами Моры, а губы были искусаны. Все это время она отдавала себя другим: мне, Аклис, Верховенствам, и я не мог злиться на нее за эгоистичный поступок. Больше всего на свете я желал ей счастья.

Если вернуть некромансера к жизни действительно возможно, если Тамала действительно в лимбо, то я очень надеялся, что у Моры все получится.

«Хорошо. А что дальше? Если мы найдем второй артефакт, куда бежать?» – спросил я.

«В Меридиан. Это нейтральная территория. Иосиф упоминал, что там есть независимый альянс магов. Они предложат нам защиту».

– Защиту от Верховенств?! Но… – произнес я вслух.

– Тс-с-с! – шикнула на меня она.

«Погоди, я забыл спросить. Я подслушал ваш разговор с Гарцель…»

Мора притворно ахнула, а я не смог сдержать дрогнувшие вверх уголки губ.

«Подслушиваешь, значит?»

«Что сделала Киара? Как получилось, что мы вернулись обратно?» – продолжил я.

Вместо ответа девушка засмотрелась на океан за окном. Я настойчиво взял ее за подбородок и повернул к себе. От этого жеста у нее расширились зрачки.

«Вау… Это было горячо», – мысленно произнесла она.

Я вскинул брови от удивления.

– Ты это сейчас намеренно сказала?

Мора тут же стушевалась, но сверкающие глаза и краснеющие щеки выдали ее с потрохами. Она собралась и как можно увереннее ответила:

– Вообще-то мне нравится, когда ты не ходишь вокруг меня на цыпочках. Я не ваза, не разобьюсь.

Я понимающе кивнул. Боясь лишний раз раздражать ее, я избегал любых споров и конфликтов. Даже когда был с ней не согласен. Сестра назвала бы меня подкаблучником.

К слову, о ней.

– Так во что ввязалась Киара?

Мора прикрыла глаза и набрала воздуха в легкие, будто готовилась совершить прыжок в глубокие темные воды.

– Когда мы не вышли из оружейной, твоя сестра сообщила обо всем некромансерам, и те направились в Дом крови нас вызволять. Киара догадалась, что мы попали туда благодаря вашей общей родословной. И пока ведьмы теней задерживали охранников, она проникла в оружейную и обнаружила лишь валяющийся на полу амулет. Ты знаешь, насколько умна и хитра твоя сестра: она сразу все поняла и передала амулет Гарцель. Некромансеры пытались проникнуть внутрь и достучаться до нас, но никто не мог повлиять на артефакт, потому что они не из линии Эрналин.

– Черт, – протянул я, когда пазл начал складываться воедино.

– Ей пришлось публично предать Ульрика, и он, конечно же, этого не простил. Киаре закрыт путь назад, в Дом крови. Мне очень жаль, Ратбоун.

Я быстро заморгал и подался вперед, опершись локтями на бедра. Сестра пожертвовала ради нас своим положением среди гемансеров, а ведь из нас двоих только она до сих пор считала себя частью Дома крови…

– Она пока здесь. Спустись к ней, ей выделили комнату на втором этаже. Временно. Некоторые ей по-прежнему не рады… Мы тоже в очень шатком положении. Но они не арестуют нас. Пока. Думаю, они снова удостоверились, что никто, кроме меня, не может управлять артефактом. Я им все еще нужна.

Она сложила губы трубочкой и почесала затылок, видимо, обдумывая дальнейшие шаги. Я схватил ее за руку и положил наши сцепленные ладони к себе на колени. Мне срочно требовалась какая-то опора, ощущение, что Мора рядом. Кончики ушей похолодели, и я ощутил, как внутри поднимается паника.

Тело вдруг обдало ознобом, хотя во мне словно пылал пожар. Я зажмурился и принялся хватать ртом воздух, потому что в комнате вдруг стало невыносимо душно.

Что, если они отберут у меня Мору?

Что, если гемансеры убьют сестру?

Что, если…

Отец был прав, я никчемный слабак. Я лишь мешаю всем вокруг, лучше бы оставили меня мертвым!

– Ратбоун! Что с тобой? – Обеспокоенный голос Моры пробился сквозь заложенность в ушах.

Она обхватила меня со спины, да так крепко, что я распахнул глаза от неожиданности. Сильнее запахло ягодами и ванилью, и я слегка расслабился.

Это что-то новое.

– В порядке? – спросила Мора, когда я наконец выровнял дыхание и повернулся к ней.

Я кивнул и поспешил отогнать плохие мысли. Мора и Киара были в относительной безопасности. По крайней мере сейчас.

«Я договорюсь, чтобы Киару защитили. После того как мы избавимся от лимбо и вернем маму, я отдам им артефакты. Думаю, они согласятся на такую сделку», – мысленно произнесла Мора.

Я отстранился, чтобы отчетливее видеть ее лицо.

«Нет, я не позволю тебе отказаться от единственной причины, по которой тебя не посадили на цепь!»

«Ратбоун, это того не стоит. Наверняка есть способ передать титул Хранительницы чьей-то другой родословной… Мы переберемся в Меридиан. Ты, я, Киара и Аклис».

Я задумался. Меридиан мог стать неплохим местом для таких, как мы. Жить самим по себе, не прогибаться ни под чьи правила. Не выбирать, к какому Дому примыкать.

Тут я вспомнил о кольце прабабушки, которое пряталось в кармане моего единственного пальто…

Впервые за долгое время я позволил себе надеяться.

Мора

Дом пространства встретил нас подозрительной умиротворенностью. Несмотря на то что солнце уже закатилось на отдых, в большинстве окон не горел свет. Даже ветра во дворе не было, а ведь дом трансмансеров буквально плавал в воздухе под облаками.

Я крепко сжимала руку Ратбоуна, опасаясь расставаться с ним.

Гарцель позволила взять бледнокровку и его сестру с собой, объяснив это тем, что только так мы могли защитить их. Некромансеров в принципе было мало, а самые сильные сейчас направлялись на собрание Верховенств. Лучшая охрана среди магов теней находилась здесь.

Но я подозревала, что истинная причина в другом: детям Дома крови просто не доверяли. Аклис ведь к трансмансерам они не потащили. Я сходила к подруге утром и на всякий случай подпитала ее запасы.

Александр не спускал глаз с моего бледнокровки, как цербер, охраняющий не сам мир мертвых, а тех, кто ходил туда за трупами. Я раздраженно передернула плечами и посмотрела на него в упор. Некромансер отвел взгляд.

Киара догнала нас с Ратбоуном у входа.

– Я чувствую себя голой, – шепнула она. – Твои некромансеры так и пялятся.

Ратбоун лишь пожал плечами в ответ. Открыто никто не заявлял, что детям Миноса в замке теней больше не рады, но такое ощущение создавалось. Даже несмотря на то, что Киара спасла нам жизнь в Доме крови. Если бы оружейная не открылась ей, кто знает, сколько бы мы еще там проторчали.

Это я снова подставила их всех. В горле появился плотный комок вины, и его не получалось сглотнуть, как ни старайся. Кончики ушей загорелись, и я принялась обмахивать лицо рукой.

Мы вошли в дом, где нас встретил интерьер в стиле модерн, но в этот раз я озиралась по сторонам по совершенно другим причинам. Я сбавляла шаг у каждой двери, которую мы проходили, в надежде, что Гарда ответит мне и загудит, как это делали остальные артефакты. До большого зала мы дошли слишком быстро.

Я нервничала, ведь это был наш единственный шанс отыскать камень, прежде чем Верховенства попытаются избавиться от Ратбоуна и Киары. Когда я присела на стул, ноги задрожали, и Ратбоун положил руку мне на колено под столом.

– Я с тобой, – шепнул он, и это действительно помогло.

Пока Аклис, Ратбоун и Киара не держали на меня зла, я могла выстоять совет. Я догадывалась, что потребуют Верховенства, и была готова на все, лишь бы от нас отстали. Мы найдем второй артефакт и сбежим в Меридиан. Потом избавимся от лимбо, и я навсегда покончу с опасными миссиями и волшебными камнями.

– Добро пожаловать! – сказала Лейла и, расправив под собой платье, уселась во главе стола. – Третье заседание первого квартала объявляю открытым!

Представители Дома земли сидели с еще более скучающим видом, чем раньше. Только трансмансер Бранхульд буравил меня взглядом. Что же он успел выяснить за время своего пребывания в замке? У нас тихо и спокойно. За исключением смертельных ритуалов в моей комнате и грубых похищений во дворе.

История, которую он рассказал на веранде, прокручивалась у меня в голове. Я избегала его взгляда, зная, что маг пытался обезопасить меня. Зная, что Бранхульд открылся мне в надежде отговорить от моей затеи, и у него не получилось.

Киара ерзала на стуле, закусив губу. Значит, не одной мне обстановка в совете показалась напряженной.

– Сегодня у нас на повестке артефакт Империальная звезда и его судьба. Мора Эрналин, мы наблюдали за тем, как ты применяла дарованную предками силу. Мы позволяли тебе самой принимать решения по поводу использования артефакта, и ты нас разочаровала, – отчеканила Лейла.

Краем глаза я заметила, как Гарцель и Александр поджали губы. Никто не спешил заступаться за меня.

– Поэтому с сегодняшнего дня Верховенства приняли решение забрать Империальную звезду под свою опеку. В настоящий момент мы не предлагаем тебе место в совете Верховенств, но ты можешь оставаться в Доме теней и его жизни.

Я ожидала этого, поэтому даже и бровью не повела. Я не имела права злиться, ведь силу, власть и влияние у меня отобрали потому, что я не посовещалась с другими членами совета, прежде чем использовать артефакт, который они же доверили в мои руки.

– Я согласна вернуть вам артефакты в течение месяца, – как можно более уверенным голосом ответила я.

Мне ведь все еще нужно было совершить ритуал по слиянию лимбо и Покрова. Мне по-прежнему нужно было вернуть маму к жизни.

Кто-то из членов Дома земли и Дома пространства засмеялся, точно в зрительном зале комедийного представления. Киара демонстративно фыркнула и показала средний палец всем, кто имел смелость хохотать надо мной.

– В течение месяца?! Ты передашь нам артефакты сегодня же. Решение Верховенств окончательно и не подлежит обсуждению, – заявил Эрса, глава Дома земли.

– Мора, зачем тебе артефакты? – шепотом спросила Джозетта, пригнувшись к столу.

Я проигнорировала ее вопрос.

– Вы готовы отобрать его у меня силой? – обратилась я к членам Верховенств.

– Ты нарушаешь не просто наши устои, ты нарушаешь наши законы. Верховенства были созданы для того, чтобы держать магические сообщества в порядке и гармонии. У всех нас одна цель – противостоять Дому крови и их жадности, и мы готовы следовать ей, несмотря ни на что. Ты новый член нашего мира и не выросла с теми же нравами. Лично я сомневаюсь, что тебе место среди нас, но это уже не мне решать, ведь у вас есть свой правящий совет, – сказала глава Дома пространства.

Лейла продолжила говорить что-то напыщенным голосом, но я не слушала ее завуалированные оскорбления. Я ошарашенно взглянула на присутствующих некромансеров. Гарцель смотрела куда-то в сторону, Александр опустил голову. Не они ли совсем недавно встречали меня с распростертыми объятиями в замке? Не они ли обещали защищать меня, как свою?

– Что же Мора сделала такого ужасного по вашим меркам? – вступился за меня Ратбоун, прервав тираду главы Дома пространства. – Вы еще ни разу не предъявили ей никаких конкретных обвинений!

– Молчи, бледнокровка! – рявкнул Эрса. – Тебе слова не давали!

– Это ты заткнись, грязный хиппи! Я ухмылку с твоего лица быстро собью своим кулачком! – ответила ему Киара.

Ратбоун сжал челюсть, а руки сложились в кулаки у него на коленях. Я почувствовала холод и пустоту, когда он перестал меня касаться. Какое право они имели так к нему относиться? Неужели они считали, что у бледнокровки меньше прав, чем у обычных магов?

Лейла разочарованно покачала головой, а приспешница Эрсы решила воспользоваться моментом:

– Вы, дикари из Дома крови! Вам здесь не место! Я голосую за то, чтобы избавиться от бледнокровки насовсем. Он дурно влияет на юную Мору. А сестренку его бросить в темницу, чтобы языком лишний раз не чесала!

Некоторые из присутствующих одобрительно закивали, а некромансеры по-прежнему молчали. Я не выдержала:

– Серьезно? Вы позволите им так с нами обращаться?

– Ратбоун и в самом деле представляет некую… опасность для тебя, Мора, – протянула Гарцель. – Ведь он имеет доступ к твоей магии. Он сын Миноса, и мы никогда не может быть уверены, что его верность принадлежит нашему Дому. Про Киару я вообще молчу, она явно заключила какую-то сделку с королем крови.

Я снова возмущенно распахнула рот и начала напоминать себе рыбу, которую выкинули на сушу. Я хватала спасительный воздух, но это не помогало мне снова почувствовать себя нормально.

– Твои… близкие… отношения сразу с двумя бледнокровками представляют собой уникальный случай в мире магии. Прежде некромансеры не соглашались тянуть на себе более чем одну жизнь. И не так продолжительно. Я уважаю твою храбрость и желание помочь обоим молодым людям, но магия не резиновая, – продолжала Гарцель. – Однажды ты истощишь себя до предела и если решишь воспользоваться силой Империальной звезды, трудно сказать, что произойдет в таком случае с артефактом.

– И что же вы предлагаете? – настороженно спросила я.

Теперь и Ратбоун заерзал на своем стуле, пока Киара тихо закипала.

– Бледнокровке из Дома крови стоит вернуться в Покров, – ехидно произнес Эрса.

– Вы с ума сошли?! – вырвалось у меня.

– Его существование противоречит законам природы! – воскликнула босая женщина в зеленой мантии.

Похоже, это была Лукреция. Судя по рассказам Гарцель, она та еще традиционалистка.

– Это не вам решать! – прорычала Джозетта. – Пусть девчонка сама определяет судьбу своих воскрешенных.

Я благодарно взглянула на пожилую, по меркам магии, ведьму, которая каким-то образом сумела сохранить в себе доброту.

Они же не могут в самом деле заставить меня избавиться от своего парня, так ведь? Моего парня! Одного взгляда в золотистые глаза Ратбоуна стало достаточно, чтобы я убедилась в том, что нас не разлучить. Я не позволю никакому Дому, никакому магу встать у нас на пути.

– Только попробуйте тронуть его, и я убью любого! – зарычала я.

Бранхульд усмехнулся. Лейла оскалилась. Члены Дома земли разразились презрительным смехом.

И это стало последней каплей.

Я так резко поднялась и оттолкнулась от стола, что мой стул перевернулся на пол. Зубы заскрежетали, а тело прошиб пот.

– Оставьте нас в покое, иначе пожалеете и больше никогда не увидите свои драгоценные артефакты! – закричала я.

Гарцель втянула в себя воздух, возмущение и страх одновременно отражались на ее лице. Ведьма вдруг стала выглядеть на свой настоящий возраст, а не на тот, который поддерживала с помощью магии. Она потянулась остановить меня, заставить замолчать, но Лейла перехватила ее руку и надменно произнесла:

– Ты забыла, что существует изолятор? Место, где такие нарушители, как ты, десятилетиями гниют без доступа к магии? Жалкие слабые оболочки себя, они слоняются из одного угла камеры в другой, пока жизнь проходит мимо них.

То самое место, в которое, как мне раньше казалось, попала мама. Теперь эта участь может быть уготована мне?

Я истерично рассмеялась. Правая мочка уха жутко зачесалась и заколола, будто ее ужалила пчела. Раздражение уже переполняло меня, подходя слишком близко к краю, поэтому я сняла сережку и сжала ее в руке. Империальная звезда остро реагировала на мои эмоции, требовала, чтобы ее выпустили наружу.

Артефакт стремился защитить меня, и на этот раз я не хотела сопротивляться. Приятно иметь кого-то на своей стороне.

Ратбоун вскочил и встал рядом, закрывая меня собой.

– Вы не посмеете посадить Мору под стражу! Она не совершила ничего, достойного подобного наказания! Я думал, вы лучше Миноса, но вы такие же властные ублюдки, переживающие за свои сферы влияния! – Ратбоун взял паузу, чтобы отдышаться, справиться со злостью. – Я знаю, что артефакты вам нужны, только чтобы сохранять свои позиции против Дома крови! Вы боитесь, что магия крови окажется сильнее и Ульрик с его свитой завладеют вами!

– Довольно! – прервала его Лейла. – Взять бледнокровку и его сестру под стражу! А Мору закроем в замке теней.

Она повернулась и обратилась к остальным членам Верховенств:

– Все согласны?

Одна за другой руки поднимались в воздух. Александр робко проголосовал «за», но Гарцель смотрела на меня.

– Так будет лучше для тебя, – прошептала она. – Доверься нам.

А затем она подняла руку. Лишь Джозетта разочарованно покачала головой и отказалась голосовать.

Слезы брызнули на щеки от негодования и гнева, что закипали внутри меня, словно в чугунном котле. Волна жара прошлась от макушки до пят. Не раздумывая, я призвала артефакты из сережек, и через секунду они оказались у меня в руках.

– Взять их! – закричал кто-то.

Поцеловав Ратбоуна в щеку, я повернулась к Джозетте.

– Присмотри за Аклис, пожалуйста, – прохрипела я сквозь слезы.

Она была достаточно мудра, чтобы догадаться, каким будет мой следующий шаг. Ведьма кивнула, но затем взмолилась, чтобы я не творила глупостей.

Все надежды на постоянный дом и магическую семью треснули, как старинная ваза под натиском пожара. К нам приблизились люди в черной форме, появившиеся из ниоткуда. Из порталов, как потом поняла я.

Прежде чем кто-то успел схватить меня, я применила артефакты. «Защитите меня», – попросила я их. Магия среагировала мгновенно. Артефакт посчитал, что лучший способ спасти меня от тюрьмы – остановить всех, кто желал причинить мне вред.

Стража застыла как вкопанная. Что это было? Чистая импровизация или порыв эмоций? Использовав Империальную звезду столько раз, я вдруг почувствовала себя ее частью. Или это она стала частью меня?

Все, кто находились в зале, разом рухнули на пол.

13

Мертвому – плач, а живому – калач

Мора

Киара громко ахнула. Мы втроем единственные остались в сознании. А все потому, что Ратбоун держался за меня, а Киара за него.

– Не… неужели я их убила? – выдавила я, ощущая, как внутри все оборвалось.

Ратбоун подбежал к упавшему на стол лицом Бранхульду и пощупал пульс у него на шее.

– Нет, живой. Просто вырубился. Как ты это сделала? – Я ожидала услышать в его голосе осуждение или страх, но он будто… восхищался мной.

– Всего лишь попросила защиту. Усилитель распространил действие магии на остальных. Но как это возможно? В Империальной звезде нет магии крови, да и крови присутствующих у нас нет.

– Вероятно, всплеск энергии перегрузил магические запасы других магов. Как будто замкнуло электрическую сеть, – предположил Ратбоун.

Киара пожала плечами.

– Дареному волшебному вырубителю врагов в зубы не смотрят. Давайте бежать отсюда! – Она схватила нас под руки и потащила к выходу.

– Стойте! У нас нет оружия. Там, за дверью, другие трансмансеры. Нам не убежать отсюда так легко. Мы же плывем на чертовом облаке посреди неба! – вразумил ее Ратбоун.

Я лишь шокировано застыла, наблюдая за происходящим, и не могла больше вымолвить ни слова. Затем моя душа будто отделилась от физической оболочки. Все словно происходило не со мной, а с кем-то другим. Как будто я смотрела кино.

Ратбоун схватил ножи с подноса с хлебом и закусками, который стоял в зале. Мы осторожно вышли в холл, но вокруг царила зловещая тишина.

У входа лежал без сознания охранник.

– Усилитель не просто распространил магию на совет, он вырубил всех в доме… – прошептала я.

Ратбоун нахмурился и притянул меня к себе.

– Ищем третий артефакт и проваливаем отсюда, – сказал он и на мгновение зарылся носом мне в волосы.

– Эй! Чего вы там шепчетесь? Действие магии не бесконечное, они могут очнуться с минуты на минуту. Пойдемте уже! – возмутилась Киара и побежала вверх по лестнице.

– Она знает, зачем мы сюда пришли?

Ратбоун кивнул.

– Прости, я не смог бы оставить ее, – сказал он. – Она наверняка нам пригодится. Пришлось все рассказать.

– И много ты моих секретов своей сестричке разбалтываешь? – рыкнула я.

Странное ощущение накрыло меня с головой, словно усиленное вдвое. В груди стало тесно, а челюсти сжались от раздражения. Неужели я снова ревновала Ратбоуна к его сестре?

– Только этот, – заверил парень.

Я прошла к лестнице мимо Ратбоуна, толкнув его плечом.

– Ты чего?

Он непонимающе взглянул на меня. Сама невинность.

– Сосредоточься на деле. Киара права, у нас мало времени, – злобно произнесла я.

Амулет на груди нагрелся настолько, что обжигал кожу даже через одежду. Ладони ужасно чесались, особенно та, в которой лежала золотая вилка Усилителя. Но я отогнала боль. Иосиф ждал меня.

Мама ждала меня.

Никто не заслуживал страдать веками, одной ногой в Покрове, а другой в настоящем аду. Я раз и навсегда уничтожу лимбо, и никакие Верховенства не смогут меня остановить.

– Что с тобой? Ты сама не своя, – ворчал Ратбоун, поднимаясь за мной по лестнице.

Я же смотрела вперед, а ноги сами несли меня к цели. Уже на втором этаже я почувствовала артефакт трансмансии так же ярко, как Империальную звезду. Словно мною двигала чужая сила. Словно Гарда воззвала ко мне и к артефактам в моих руках.

Когда мы поднялись на следующий этаж, я уже знала, что нужно свернуть налево. Я остановилась у двери, за которой меня ждал волшебный камень, и дернула ручку, однако та не поддалась. Даже со всей силы надавив на нее, я не смогла повернуть ее и на пару миллиметров.

– Это фальшивая дверь, – произнес Ратбоун у меня за спиной.

Я вздрогнула от неожиданности, совершенно забыв о нем. Киара стояла чуть поодаль и наблюдала за нами.

– Я тебя не чувствую, – нахмурился Ратбоун.

Прислонив ухо к двери, я ничего не услышала. Но все внутри тянуло меня по другую сторону стены.

– Гарда точно там!

У бледнокровки хватило ума не трогать меня и не мешать. Я прощупала дверь и ударила по ней несколько раз кулаком. Дерево треснуло, как и кожа на моих костяшках.

Киара отодвинула меня в сторону и замахнулась молотком.

– Откуда ты его взяла? – одернула я ее.

– Спустилась в подвал и обыскала его, пока вы поднимались. Думай головой, Мора, а не своим амулетом! Дверь нужно сломать или взорвать, – ответила она.

Дерево начало трещать под тяжестью молотка. Ратбоун перехватил у сестры инструмент и в несколько ударов разрушил дверь. За ней обнаружилась бетонная стена, в которую была вмонтирована панель с цифрами. Я оказалась права. Артефакт держали именно здесь.

Киара громко выругалась.

– Я так понимаю, пароль тебе твои волшебные украшения не подсказали? – спросила она.

Я отрицательно помотала головой, сжав руки в кулаки.

Неужели эта преграда остановит меня? Нас?

– Нам нужен кто-то из трансмансеров, кто может знать код. Бранхульд! – догадалась я и сорвалась с места.

– Ты действительно думаешь, что он нам поможет? – крикнул Ратбоун, догоняя меня.

– Он не так прост, как кажется. Я более чем уверена, что именно его родословная охраняет Гарду.

Я нашла Бранхульда на том же месте, где он вырубился. Лицом на переговорном столе. Ратбоун осмотрел обездвиженное тело трансмансера и поинтересовался:

– И как ты его собралась разбудить?

– Не знаю! Но они могут знать.

«Пробудите его», – потребовала я у Империальной звезды, а затем приложила амулет к Бранхульду.

Трансмансер тут же вскочил, словно его ударило током.

– Что произошло? – прохрипел он.

– Какой пароль у комнаты, где хранится Гарда? – строго спросила я.

– Чего?

– Говори. Пароль. От. Двери.

Бранхульд ухмыльнулся и изобразил, как закрывает свои губы на воображаемый замок.

– Тащи его наверх, – приказала я Ратбоуну.

– Мора…

Не желая слушать, как Ратбоун отговаривает меня, я побежала обратно в сторону нового артефакта. Мне не хотелось быть вдали от него.

«Быстрее», – прозвучал мужской голос в голове.

Но голос не принадлежал Ратбоуну.

Иосиф?

Киара пыталась пробить дырку в стене молотком.

– Стена… что… пуленепробиваемая… что ли… – Она рычала перед каждым ударом, но бетон толком не поддавался. Ожидаемо.

– Много агрессии, да?

– Заткнись, Мора. Не тебе одной тяжело.

Что-то внутри меня шевельнулось, заставило поднять руку и потянуться к Киаре. Но магия амулета вдруг хлынула в вены, и я отошла на шаг назад.

Пару минут спустя Ратбоун привел побледневшего Бранхульда, который не очень-то и сопротивлялся. Он еле волочил ноги, опираясь на парня. Очевидно, магия, вырубившая всех в Доме пространства, – вовсе не шутки. А может, Бранхульда ослабляло проклятие, медленно убивавшее его.

– Ну? Скажешь пароль? – спросила я.

– Зачем тебе все это?

– Не твое дело.

– Кажется, мое. Ты роешь себе могилу, выступая против Верховенств… И не такую, из которой сумеешь потом выбраться.

– Я всего лишь хочу провести один ритуал, и затем вы можете забрать свои артефакты и засунуть их себе в задницу!

Ратбоун уставился на меня, словно видел впервые.

– И что дальше? Ты готова к последствиям своих действий, юная ведьмочка? – ехидно поинтересовался Бранхульд.

– Мне плевать на последствия. Я просто хочу вернуть ее!

Я захлопнула рот, осознавая, что выдала слишком много информации.

– Ты всерьез думаешь, что получится вернуть мать из Покрова? Некромансеры не возвращаются, если застряли на том свете! Неужели тебе об этом не рассказали?

– А кто сказал, что она там? – выгнула бровь я.

«Твою же… Мора!» – рявкнул на меня голос Иосифа.

Я вздрогнула.

«Как ты оказался в моей голове?!»

– Только не говори, что собралась отправиться в лимбо. В этом твоя задумка? – догадался Бранхульд.

– Можно и так сказать… Так ты скажешь пароль? Я не намерена трогать ваши Верховенства. Я просто хочу вернуть маму домой! Она умерла слишком рано, нечестно, жестоко! Минос отнял у меня семью, а ваша магия отняла у меня нормальную жизнь!

Слезы заполнили глаза, превращая Ратбоуна и Бранхульда в два огромных темных пятна. По лестнице затопали ботинки.

– Похоже, они просыпаются! – прибежала Киара. – Нужно торопиться.

Я даже не заметила, что она уходила.

– Ну? Бранхульд, обещаю, что верну артефакты после ритуала и исчезну с ваших глаз. Я уеду в Меридиан и лишу вас всех головной боли. – Трансмансер сочувственно вздохнул. – Иначе нам придется бороться со всеми, кто сейчас очнется, чтобы выиграть время и найти взрывчатку. Мы можем просто выбить эту стену… Ты знаешь, что с этими артефактами я стану достойным противником даже десятку магов.

– Хорошо! Я открою эту дверь, но сначала скажи мне. Тебе кто-то помогает? Откуда ты узнала, что твоя мама в лимбо?

Я решила, что откровенность поможет мне расположить к себе Бранхульда. Хотелось, чтобы он посочувствовал мне, ведь маг как никто другой знал, что я испытывала сейчас.

– Его зовут Иосиф. Он связался со мной через Империальную звезду.

– Какой еще Иосиф?

– Мы серьезно поболтать тут собрались? Открывай уже дверь, – пробурчала Киара.

Внизу послышались шум и возбужденные голоса.

– Иосиф трансмансер, как вы, – добавил Ратбоун.

– Что он еще о себе рассказывал? Мора, слушай меня внимательно. Две сотни лет назад мы изгнали в лимбо могущественного мага, который обладал сразу двумя силами: трансмансией и гемансией. Если это он с тобой связался, ни в коем случае не впускай его в наш мир! И даже не думай проводить никакие ритуалы по его просьбе! Этот маг может…

По лестнице разъяренно топали трансмансеры. Еще немного, и они окажутся здесь. Мурашки побежали по спине.

– Открывай же скорее!

– Пообещай, что услышала меня и не будешь совершать глупостей!

– Да обещаю я! – нетерпеливо выкрикнула я.

«Сколько тебе лет, Иосиф?» – послала мысленный вопрос трансмансеру я.

«Я твоя единственная надежда вернуть мать. Разве это имеет значение?»

Бранхульд быстро ввел несколько цифр на панели, а затем уколол палец о гвоздик, что торчал там же. Капелька крови упала на панель.

Стена отъехала в сторону, открывая небольшую темную комнату. Очередная потайная кладовка. Ох уж эти маги со своими тайниками!

Камень, который стоял за стеклом шкафчика, вспыхнул голубым светом, как только я приблизилась к нему. Сила Гарды воззвала ко мне. Ладонь, в которой я держала Усилитель, зачесалась, а Империальная звезда грозилась прожечь дыру на футболке.

Но это было ничем по сравнению с ощущением могущества, которое накрыло меня, когда все три артефакта воссоединились. Невероятно мощная магия обняла меня, словно металлическая броня, и я почувствовала себя поистине непробиваемой. Хотя проверять, смогут ли трансмансеры застрелить меня, вовсе не хотелось. Шум в коридоре звучал где-то далеко, словно уши заложило.

– Уходим! – крикнула Киара.

Я подхватила отпрысков Миноса под локти и выставила артефакты перед собой.

– В Меридиан! – воскликнула я.

Нам даже не потребовался кристалл перемещения: Гарда сделала свое дело. Темно-синий портал открылся за пару секунд. Он вращался, точно центрифуга, и засосал нас внутрь.

Когда портал вытолкнул нас в Меридиане, я облегченно выдохнула.

В Доме пространства магия артефактов держала меня в напряжении, сжимала в тисках, а давление крови поднималось. Еще немного, и я потеряла бы сознание.

– Мора, ты где? – спросил Ратбоун, оглядываясь.

– Здесь я!

Но он и Киара словно смотрели через меня. Я встала между ними и коснулась руки Ратбоуна.

– Вот где ты! Как… Я совсем не видел тебя!

Киара хмыкнула. Нам нужно было спешить, поэтому мы списали странности на магию Меридиана и портал.

После перехода меня мутило, и я была готова упасть на землю острова. Но нужно было затеряться в знакомых лесах, которые мы не так давно прочесывали в поисках волшебных предметов.

– Спрячь их в сережки. – Ратбоун указал на артефакты у меня в руках. – Станет лучше, обещаю. Магия сжигает тебя.

Я и в самом деле нехорошо себя чувствовала. И чем дальше по острову мы бежали, тем больше я убеждалась, что дело вовсе не в перемещении через портал. Мы остановились посреди леса, я спрятала Империальную звезду и Усилитель обратно в сережки, но положила Гарду в карман на случай, если придется срочно куда-то перепрыгнуть. Мы постоянно оглядывались и осматривались в ожидании, что трансмансеры у нас на хвосте. Что они вот-вот выскочат из пустоты и перехватят нас.

Но этого не происходило, и уже спустя несколько минут мы остановились у знакомого места. Вывеска гостиницы «Мираж» никак не изменилась, хотя на крыльце скопилось больше грязи и листьев, желтых и безжизненных. Я не ожидала так скоро вернуться сюда, но здесь мы могли переночевать. Артефакты должны были нас защитить, а Иосиф обещал безопасность на острове. Если мы с Киарой станем спать по очереди, а Ратбоуну вручим какое-нибудь оружие, то вполне можем взять передышку. Хотя бы на денек.

Мы вошли внутрь, но управляющего на рабочем месте не нашлось. Киара прокашлялась и щелкнула пальцем по звонку, что покоился на столе. На лестнице послышались тяжелые недовольные шаги, а затем показался Дункан.

Увидев нас троих, он ехидно хохотнул и выставил нас за порог.

Киара барабанила по двери, но Дункан прокричал из окна, что все места заняты.

– И что теперь? – простонала я. – Должны же здесь быть еще какие-то ночлежки?

– Кстати, а деньги-то у вас с собой есть? – поинтересовалась Киара.

Ратбоун поковырялся в кармане и вытащил пару купюр, которых хватило бы на один обед, да и тот, судя по всему, нам с его сестрой пришлось бы делить.

Мы отошли подальше от крыльца «Миража», опасаясь, что Дункану взбредет в голову плюнуть в нас из окна.

– Мора? – окликнул меня кто-то.

Мужчина средних лет в клетчатой рубашке с глубокими морщинами вокруг глаз и очень загорелой кожей с интересом рассматривал меня. От него не веяло опасностью, он не приближался к нам, и все же я сделала пару шагов назад, пока не уперлась спиной в грудь Ратбоуна.

– Мы с Альянсом свободных ждем вас. Советую не медлить, ваш след тянется из портала. Они могут почувствовать вас, если станут искать, – сказал незнакомец и пошел в сторону леса.

Альянс свободных.

– А вы думаете, они не будут нас искать? – удивилась я.

Незнакомец шел впереди, не оборачиваясь.

– Я так понимаю, адрес тех чудаков Иосиф тебе не сообщил? – вскинула брови Киара. – Как мы можем доверять этому мужику? Что, если он затащит нас в свою берлогу и скормит диким трехглазым псам? Черт-те что в этом месте водится…

– Не можем! Но что нам остается? К тому же у меня есть оружие, – пошевелила я пальцем сережку в ухе.

Ратбоун закатил глаза.

– Хорошо, расхитительница гробниц и тайных кладовых. Пойдемте за ним уже, иначе потеряем из виду.

Фигура незнакомца в самом деле уже почти превратилась в темное пятно на фоне деревьев, да и солнце опускалось к горизонту. Мы припустили, чтобы не потеряться.

Какое-то время мы шли по густому лесу. Стемнело, и птицы уже пели вечернюю песню. Наконец незнакомец вывел нас к двухэтажному домику, затерянному посреди зеленых зарослей. Рядом стоял старенький пикап.

– Ну, чувствуйте себя как дома! Располагайтесь, – подтолкнул нас мужчина к крыльцу. – Меня Валетом зовут.

Киара тихонько фыркнула.

– Приятно познакомиться, – устало выдавила из себя я. – Я – Мора, а это Киара и Ратбоун.

– Вы думали, я не узнал? Один – бледный как поганка, другая – рыжая и наглая. Я всегда хотел поближе познакомиться с детьми Миноса, – таинственно произнес Валет и направился ко входу в дом.

На крыльце сидела пожилая женщина с копной платиновых волос, свернутых в неряшливый пучок на макушке. Она курила, не отрывая от нас подозрительного взгляда.

Ладони похолодели.

– Иосиф рассказал вам, зачем мы прибыли в Меридиан? – осторожно поинтересовалась я.

– Чтобы освободить бедолаг из лимбо, конечно.

Мы зашли в дом. Половицы нещадно скрипели под нашими ботинками, а мой все еще напуганный взгляд бегал от одного чучела животного на стене в гостиной к другому. Мечта таксидермиста. Коридоры оказались не лучше. Подобные охотничьи домики, спрятанные посреди леса, я видела только в фильмах. В реальной жизни они выглядели не так уютно.

Адреналин в крови перестал бушевать, и я остро ощутила отсутствие сил и чужой магии. Словно батарейки из заводной игрушки вытащили.

– Вот здесь будет ваша комната, девочки, – сказал Валет, распахивая перед нами дверь.

Внутри комнаты нас встретили две односпальные кровати и ужасающая голова мертвого оленя под потолком. Мы с Киарой переглянулись. Я нервно сглотнула и выдавила:

– А он… на нас не упадет?

Валет лишь расхохотался и двинулся дальше.

– Ратбоун может отдыхать на диване в гостиной. Он раскладной…

– А где все остальные маги? Иосиф обещал нам защиту. Вы меня, конечно, извините, но как вы сможете противостоять десяткам магов из Верховенств? – перебила его я.

Валет изогнул губы в полуулыбке.

– Артефакт, что ты прячешь в кармане, способен сделать этот дом и нас всех совершенно невидимыми. Он уже делает это с тех пор, как вы вышли из портала. Другие маги нас просто не найдут, если вы не станете творить глупости. Я и сам трансмансер, кстати.

Киара шокировано раскрыла рот. У меня же не осталось сил. Я просто кивнула и вытащила камень трансмансеров из кармана джинсов.

– Делайте, что надо. Чем раньше, тем лучше.

– И мы не вдвоем с Ларой здесь живем. На втором этаже еще комната есть. Там наша Зельда с мужем обитают. Лара с Зельдой обе плантансеры.

Мы с Ратбоуном переглянулись.

– А муженька ее случайно не Морро зовут? – спросила Киара.

– Именно! А как вы узнали? – Глаза Валета радостно загорелись.

– Да так… Они указали нам путь в город, когда мы впервые прибыли в Меридиан. Мир тесен, – устало произнес Ратбоун.

Я заметила, что парень в основном молчал. Затем я пристально посмотрела на него впервые за день. Темные круги под глазами, искусанные губы и взгляд, который бродил по комнате, но избегал меня.

– Мы очень устали. Спасибо вам за гостеприимство, но можем ли мы уйти в комнату и отдохнуть? – попросила я.

– Конечно. Я распоряжусь об ужине.

Киара вошла в выделенную нам спальню и сразу же оценивающе осмотрела комнату. Она открыла все шкафчики и заглянула за каждую тумбочку.

– Вроде бы чисто, но это чудовище на стене меня вымораживает. Не знаю, смогу ли уснуть, пока оно пялится на нас.

– У меня есть идея, – сказал Ратбоун.

Схватив с кресла в углу комнаты плед, он накинул его на голову оленя, заставив сестру радостно захлопать в ладоши.

– Так гораздо лучше! – Киара повернулась ко мне. – Не знаю, какая кошка между вами пробежала, но я планирую принять очень долгий горячий душ, поэтому можете остаться наедине.

Она подмигнула и спряталась в прилегающей к спальне ванной. Звякнула дверная защелка, но мы с Ратбоуном так и стояли молча, пока не услышали звук льющейся воды.

– Мора…

– Ратбоун…

Мы заговорили одновременно, и я нервно хихикнула.

– Мне не нравится, какая ты становишься, когда артефакты овладевают тобой. Сама не своя. Совсем не моя Мора…

Я разглядывала бордовый ковер под ногами так, будто впервые видела нечто подобное. Затем я вытащила сережки из ушей и упала на кровать.

Отсутствие артефактов на теле усилило усталость. Больше нечему было поддерживать меня. Но у меня был Ратбоун. Я взяла его за руку, и он прилег рядом.

– Так-то лучше, – ухмыльнулся он, и мне вдруг захотелось взъерошить ему волосы.

Присмотревшись, я заметила, что его шевелюра цвета вороньего крыла потускнела и больше не блестела в свете люстры, как раньше.

– Тебе нужно подпитаться, – сказала я и потянулась к его лицу.

Ратбоун отмахнулся и сцепил наши руки у меня над головой. Его взгляд жадно прошелся по моим шее и лицу, задержавшись на губах. Он сглотнул.

– Это подождет. На заседании Верховенств ты мысленно назвала меня своим парнем… Ты правда так считаешь?

– Ты услышал? – испугалась я.

Бабочки барахтались в желудке, угрожая порезать внутренние стенки.

– Не увиливай от вопроса, – бросил Ратбоун и склонился к моему уху.

Когда Ратбоун укусил меня за мочку, я вскрикнула. Не от боли, а от метафорического пинка, который он мне дал.

– Мы можем быть просто друзьями, если тебе это не подходит, – промямлила я.

Трусиха.

– Хм, просто друзья… Боюсь, в рамки дружбы не входят некоторые… привилегии. Аклис не может сделать вот так, – сказал он и провел языком за моим ухом, а затем поцеловал в шею.

Дыхание участилось, пульс стучал так бешено, что я перестала слышать шум бегущей воды в ванной.

– Нет, Аклис точно нельзя так делать, – дрожащим голосом произнесла я.

– А мне можно?

Поцелуи Ратбоуна спустились ниже.

Заглянув в его золотистые глаза, я искала любой признак того, что принц крови всего лишь играет с моими чувствами. Но нашла только нежность и обожание.

– Тебе можно, – сдалась я.

Мой парень торжественно хмыкнул. Я почувствовала себя побежденной и выигравшей одновременно.

14

Час от часу, а к смерти ближе

Ратбоун

Шум на крыльце привлек мое внимание.

Я сидел в кресле-качалке, по привычке укутавшись в куртку, хотя не чувствовал холода, и ждал рассвета. Мора и Киара мирно сопели, когда я заглянул к ним в комнату, и их безмятежный вид успокоил мои нервы. Что-то в этом доме напрягало меня. Не могло все оказаться так легко.

Сначала я не верил, что нас действительно можно скрыть от глаз других магов посреди леса. Однако, когда я отошел от дома по меньшей мере на километр, то еле нашел путь обратно. Дом и двор в самом деле стали абсолютно невидимы, словно и не существуют вовсе.

– Так это правда, что ваш вид никогда не спит? – поинтересовался прокуренный женский голос.

Я посильнее закутался в куртку, точно в броню.

– Да. Я же мертвый, в конце концов.

– А по тебе не скажешь. Если бы я не знала, кто ты такой, в жизни бы не поняла, что тебя воскресили. Бледный и худоватый, конечно, но так и живые порой выглядят.

Суровый комплимент.

– Это все Мора.

Женщина-плантансер, которую звали Лара, достала из кармана пачку сигарет и отвратительно закашлялась.

– Некромансер… Повезло тебе. Между вами двоими точно что-то есть, у меня на это чутье.

Я неохотно кивнул.

– Вдвойне счастливчик, чем ты это заслужил? – продолжила Лара.

Я сам задавался этим вопросом.

Вместо ответа я пожал плечами и обрадовался, когда солнце начало подниматься над горизонтом, освещая стволы деревьев.

– А мне кажется, я знаю чем. Отца своего терпел столько лет, – сказала Лара и снова закашлялась. – Кхм… Не думаю, что он проявлял заботу по отношению к маленькому мальчику. Особенно к такому, как ты. Верно?

Я повернулся к ней и почесал шею.

– Что значит – к такому, как я?

– У тебя глаза добрые. Измученные, беспокойные, но добрые. У меня хорошее чутье. Достаточно было посмотреть на вас троих с крыльца, чтобы понять: никто из вас не собирается навлекать беду на наш дом. Вы хотите защиты, а мы хотим, чтобы Верховенства наконец оставили нас в покое.

– Но они ведь не отстанут, если вы спрячете нас под своим кровом.

Лара фыркнула.

– Когда Мора совершит ритуал, они еще не так запоют.

– Что вы имеете в виду? Ритуал объединит лимбо с Покровом и выпустит Иосифа с Тамалой. Как это поможет вам использовать магию свободно, без надзора Верховенств?

Женщина замолчала, продолжая задумчиво курить.

– Мора создает прецедент. Они с Иосифом создают новую историю, которая поменяет мир магии раз и навсегда. Таких, как мы, станет больше, в этом я уверена. Альянс будет расти. Думаешь, вы одни недовольны текущим положением дел? – наконец сказала она.

Волосы на загривке встали дыбом. Я снова потянулся потереть затылок.

Слова Лары звучали хоть и искренне, но как-то абстрактно. Мне показалось, что она чего-то недоговаривала.

Альянс свободных образовался около века назад в Меридиане, однако из того, что мне рассказывал отец, я лишь запомнил, что это были слабые маги, не желавшие подчиняться правилам Домов. Их общая численность до сих пор оставалась загадкой, но считалось, что на острове находилось всего с десяток членов альянса.

– Земле это не понравится, но Меридиан выживет и восстанет из пепла, точно феникс, – вдруг добавила Лара и поднялась.

Во двор вышел Валет с топором в руках.

– Твои девочки скоро встанут. Валет начнет рубить дрова, и им точно будет не до сна.

Отчего-то стало жарко, хотя солнце только начало греть лес, и я подумал, что Мора, должно быть, уже проснулась.

Мора

Первым делом я решила поговорить с Иосифом. Всю ночь ворочалась от кошмаров, пока наконец не проснулась вспотевшая и по-прежнему уставшая. Невольно вспомнился наш прошлый раз в Меридиане. Чтобы провести ритуал для лимбо, не требовалось ложиться в могилу, но наверняка были еще какие-то условия.

Дневник мамы остался в замке теней, но я успела сфотографировать нужные страницы с заклинанием. Мысли о маме заставили желудок болезненно сжаться.

Как там Аклис? Никаких угроз от Верховенств не поступало, и я решила, что они просто не знают, как до нас достучаться. Все телефоны мы переключили в автономный режим, как только вышли из портала. А Гарда, судя по всему, нас скрыла.

Однако каким образом артефакт понял, что нам требовалось?

Киара и Ратбоун закрылись в спальне вместе со мной, пока я активировала Империальную звезду.

– Мы не оставим тебя наедине с магией. Тебе нужна защита, смирись, – заявила Киара.

– Она хотела сказать, что мы о тебе заботимся и переживаем, – быстро добавил мой парень и уколол сестру взглядом.

Я хихикнула и почувствовала, как воображаемая каменная плита на груди чуть сместилась в сторону, позволяя мне вздохнуть. Но затем я сжала амулет в ладони, и дыхание перехватило по другой причине.

Иосиф ждал меня. Красная комната стала еще меньше, а единственный тусклый источник света у потолка делал все вокруг серым и безжизненным.

Трансмансер сидел в углу, уткнувшись лицом в колени. Когда он почувствовал мое присутствие, то поднял голову, а его лицо исказила гримаса.

– Почему так долго? – первое, что он сказал.

– Я сделала все так быстро, как могла, – рявкнула в ответ я.

Глубокий вдох, такой же выдох.

– И вообще, ты толком не описал артефакты, которые мне пришлось искать. Как работает Усилитель я примерно поняла, но что насчет Гарды?

– Я думал, что тебя всему обучили. Не твоя ли мать – Хранительница этих самых артефактов?

– Она оказалась слишком занята, скрываясь от злобного мага крови. А потом и вовсе умерла. Как, по-твоему, я должна была обо всем узнать? – процедила я.

Трансмансер закатил глаза.

– И некромансеры тебя не просветили? – Я отрицательно покачала головой. – Гарда работает как щит. Камень наделен могущественной трансмансией и способен менять пространство, открывать порталы, скрывать предметы и людей и создавать защитное поле.

Я кивнула, переваривая слова мага. Неудивительно, что Гарда смогла скрыть целый дом и заставить трансмансеров потерять нас после перехода из портала. Ведь я попросила Империальную звезду защитить меня. Должно быть, три магических предмета работали в тандеме.

– Я готова совершить ритуал. Как мне соединить силу всех артефактов?

Иосиф переменился в лице и словно забыл раздражение.

– Они уже и так связаны друг с другом, это не составит труда. Самое главное – попасть в пространство между измерениями. Туда, где магия пластична, где из нее можно построить нечто… новое. Но сначала ты должна вернуть меня в мир живых, я помогу тебе ухватиться за лимбо и переместиться в нужное место.

– Вернуть тебя одного? Мы об этом не договаривались!

– Полно, девочка! Это мое новое условие. Я не верю, что ты справишься одна, потому что даже переместить меня в Империальную звезду далось тебе с большим трудом. Твою маму мы вернем чуть позже.

Лампочка в комнате нетерпеливо мигнула. Я хватала ртом воздух, не в силах возразить. Иосиф был прав, я едва не умерла под тяжестью заклинания, которое переместило его из лимбо в артефакт. Как же я смогу соединить целые измерения в одиночку?

– Но я буду не одна! У меня есть друзья, и они тоже обладают магией.

– И среди них есть трансмансер? – издевательски спросил Иосиф.

Он знал, что мои друзья – ведьма крови и бледнокровка, чья магия в принципе не изведана и нестабильна.

– А как же ваши друзья из Альянса свободных? Один из них трансмансер.

– Ни один из жителей Меридиана не сравнится со мной! Моя сила в разы сильнее, чем у нынешнего поколения. Я был рожден одними из самых могущественных магов в истории! – гордо воскликнул Иосиф, прижав кулак к груди. – А члены альянса еще пригодятся нам позже. Нам придется обороняться, я уверен, что Верховенства у тебя на хвосте, и, даже несмотря на Гарду, они найдут тебя. Они далеко не так глупы, как кажутся.

Я все более остро начала ощущать, во что себя втянула. Горе ослепило меня, заставило идти на поводу у человека, которого я знала всего несколько недель. А что, если мы так и не сможем вернуть маму? Переживу ли я это?

Но что насчет лимбо? Мир магии оказался вовсе не таким, как я его себе представляла. Он принес лишь боль и огорчение, заставил мечтать о покое, который был у меня раньше, но при этом сделал невозможным возвращение к прежней жизни. Если я смогу принести покой не только Иосифу и маме, но и другим, уничтожив лимбо, то это того стоило. Однажды даже Верховенства это поймут.

А как же Ратбоун, Аклис и Киара?

– Тебе придется всего лишь потянуть меня в свой мир, – тем временем начал объяснять Иосиф. – Я уже одной ногой там, а мое тело покоится на кладбище Меридиана.

Я подавилась слюной и закашлялась.

– Ты хочешь, чтобы я откопала твое тело? Но ведь с твоей смерти прошло…

– От моего тела не осталось ничего, кроме костей в земле. Но я там родился и там же умер. Где-то есть моя могила. Связь с Меридианом поможет мне вернуться, тебе всего лишь нужно попасть на кладбище и прочитать вот это заклинание. Будет несложно, обещаю. Остальное я сделаю сам – потребуется трансмансия.

Голова шла кругом. Я только-только начала разбираться в собственной магии, которой других учили с детства, а теперь приходится связываться еще и с чужой силой.

Иосиф нацарапал на стене текст, состоящий всего из двух строчек на магическом языке. Я осмотрелась, но не обнаружила рядом ничего острого. Чем же он писал, ногтями, что ли? Я прочитала заклинание Иосифа по меньшей мере десять раз, чтобы удостовериться, что запомнила его. Теперь, когда я гораздо лучше разбиралась в алфавите, то могла прочитать текст, даже не зная значение всех слов.

– Хорошо, – вздохнула я. – Ты прав, у нас мало времени, Верховенства не оставят меня просто так. Мы отправимся на кладбище сейчас же.

Иосиф довольно закивал, затем потянулся и размял шею, будто после долгого сна.

Без прощания я покинула Империальную звезду и оказалась в гостевой спальне Альянса свободных. Там меня встретил обеспокоенный взгляд Ратбоуна. Я схватила записную книжку с прикроватного столика и быстро записала заклинание, пока оно не вылетело из головы. Каракули на странице выглядели, словно их нацарапала курица, но разобрать текст все же удавалось.

– Ну что? – буркнула Киара, напомнив о своем присутствии.

– Чтобы совершить ритуал, мне снова придется отправиться на кладбище Меридиана. Там похоронен Иосиф.

– А он тут при чем? – спросил Ратбоун. – Ты ни за что не пойдешь одна!

– Для ритуала требуется трансмансия, и Иосиф может мне помочь.

– Так почему старикашку Валета не попросить? – спросила Киара.

– Не такой уж он и старый, – пробормотал Ратбоун.

– По его словам, Иосиф происходит из невероятно могущественной семьи магов, поэтому его помощь будет ценнее. Сначала я должна оживить его, а затем он поможет вернуть маму и объединить лимбо с Покровом. Освобожденные души смогут обрести покой.

– И как именно ты приведешь его сюда? Он же умер. – Киара задавала те же вопросы, что и я несколько минут назад.

– Чисто технически его душа теперь заключена в Империальной звезде, он больше не в лимбо, а следовательно, не совсем мертв. Ведь я могу слышать голоса и пользоваться магией душ из артефакта, получается, они живые. Иосиф теперь тоже в каком-то роде один из них. Если я потяну его из измерения, в котором находится артефакт, то смогу вытащить в мир живых. По крайней мере, он уверен, что это сработает.

– Смотри не вытащи кого-нибудь еще, – усмехнулся Ратбоун.

– Насколько я поняла, с той стороны тоже придется потянуть. Магия пространства Иосифа способна взаимодействовать с крупицами трансмансии, что содержатся в артефакте. Души-некромансеры так не могут.

Звучало достаточно логично.

– Как удивительно, что он смог найти тебя и Империальную звезду в нужное время, – сказал Ратбоун.

– В этом нет ничего удивительного, – фыркнула его сестра. – Ее мать ведь уже искала способ связаться с лимбо. Судя по всему, это она пробудила древний зад этого вашего Иосифа и навела его на след Моры после своей смерти.

– Мама ведь спрятала Империальную звезду от Миноса… Неужели она успела призвать Иосифа до этого? Но почему остановилась? Почему не попросила его помочь одолеть короля крови? Что было у нее на уме? Хотела бы я знать. – Я ощутила, как глаза заполнились слезами, и в этот раз я не смогла их удержать.

Ратбоун прижал меня к себе и погладил по голове. Киара неловко провела рукой по моей спине и прокашлялась. Порой физическое проявление близости давалось ей сложно, и я прекрасно ее понимала.

– Давайте собираться на кладбище, – сказала Киара. – Только вот я в своих любимых белых кроссовках… Мора, будешь потом должна мне новые, поняла?

Я послушно закивала, хотя мысли о том, что будет «потом», меня слегка пугали. Вдруг я окажусь в тюрьме сразу после ритуала, не успею даже попрощаться с Аклис и уж тем более купить Киаре новую обувь? Мотнув головой, я отбросила эти мысли и принялась натягивать куртку.

Чем быстрее мы покончим с ритуалом, тем быстрее мама наконец вернется и расскажет мне обо всем.

Морро и Зельда повезли нас на кладбище в пикапе, покрытом плотным слоем грязи. Внутри, однако, оказалось довольно чисто. Ратбоун и Киара зажали меня с двух сторон на заднем сиденье.

– Я ожидала, что вы нас на лошадях прокатите, – буркнула Киара, как только мы подошли к старой обшарпанной машине.

Морро лишь усмехнулся и покрутил кончик усов. Его борода выглядела длиннее, чем при нашей первой встрече.

– Лошади в конюшне в нескольких километрах отсюда на ипподроме, – ответила за него жена Зельда.

Я так и не научилась ездить верхом, хотя при замке теней тоже держали лошадей. Меня пугала мысль о том, чтобы потерять баланс и оказаться растоптанной мощными копытами. Я пригладила волосы, борясь с ощущением, будто по мне уже проехали.

Совсем скоро я оживлю маму, и она расскажет мне, как научилась ездить верхом в Доме теней. Осталось совсем немного.

– Эй, ты как? – прошептал Ратбоун, склонившись к моему уху.

Кабину пикапа окутал его запах, такой приземленный и знакомый. Я стала дышать медленнее.

«Я буду рядом с тобой, что бы ни произошло», – сказал он у меня в мыслях.

Я резко вскинула голову и вгляделась в его лицо. Парень нахмурил брови и слегка прикусил нижнюю губу. Большим пальцем я надавила на нее, и Ратбоун тут же поддался. Он расслабился и немного спустился вниз по сиденью.

«Ты услышала?» – спросил он.

Я кивнула. Наша связь восстановилась, и после вчерашнего разговора я твердо решила ей не сопротивляться. С тех пор, как мы победили Миноса, Ратбоун еще ни разу не дал мне поводов в нем сомневаться.

И когда мы покончим с этим, когда мама будет свободна, мы поговорим о том, что между нами происходит. Обсудим, что делать дальше. Будем ли мы жить вместе в Меридиане? Что, если меня все же посадят в изолятор Верховенств? Ограничат ли мои способности? Смогу ли я поддерживать жизнь своих бледнокровок?

Меня затошнило.

То, во что я ввязалась, повлияло не только на меня. Я утащила Киару и Ратбоуна за собой. Я лишь надеялась, что Джозетта сдержит обещание и позаботится об Аклис.

Я потянулась к Ратбоуну и коснулась губами его носа. Он тут же расцвел в улыбке, а у меня все внутри тряслось от страха.

– Фу, только не надо лизаться! – воскликнула его сестра и изобразила, что ее тошнит.

– Не завидуй! – рыкнул Ратбоун и показал ей язык.

– Да уж, я прямо-таки сама хочу с твоей ведьмочкой целоваться!

Я была благодарна Киаре за отвлекающий маневр. Ратбоун засмеялся, сестра тут же подхватила, и вскоре Морро и Зельда тоже хихикали, поглядывая на нас в зеркало заднего вида. Все мы ходили по краю, за которым – обрыв. Пока мы смеялись, страх держался в сторонке.

Вскоре мы остановились у ворот кладбища, и паника затянула тугой узел на шее. Зловещая тишина висела над могилами. Я захлопнула дверь пикапа, а следом за мной из машины вышла Зельда с пистолетом в руке. Морро открыл багажник и вытащил ружье. Я нервно сглотнула.

– В Альянсе свободных используют оружие? – шепотом спросила у меня Киара.

Я пожала плечами. Иосиф же обещал защиту. Я удивилась, что Киара вообще это отметила, ведь в их Доме пистолеты использовали. Я бросила взгляд на запястье Ратбоуна, но там не было ни царапины. Словно в него и не стреляли вовсе.

Мы вошли на кладбище.

– Ритуал не займет много времени, – сказала я дрожащим голосом. – Даже могилу рыть в этот раз не придется.

– А его могилу найти не надо? – спросил Ратбоун.

– Иосиф не говорил, что обязательно нужно проводить ритуал возле нее. С его слов, связи с местом погребения будет достаточно.

Ратбоун деловито кивнул, и мы остановились у ближайшей лавочки. Мне не хотелось садиться на землю – воспоминания с прошлого раза все еще навевали жуть.

Я достала из рюкзака лист бумаги с наспех записанным заклинанием и разгладила его на коленке. В правой ладони покоился прохладный камень Империальной звезды – на всякий случай я решила не надевать ее на шею. Я глубоко вдохнула.

– Уже начинаешь? – поинтересовалась Зельда.

На выдохе я принялась читать заклинание. Чем раньше начну, тем раньше закончу.

Зажмурившись, я представила Иосифа в артефакте. Красная комната, а у трансмансера такие же яркие алые глаза. Следуя указаниям мага, я потянула за него.

«Иосиф, выходи из артефакта и помоги мне совершить ритуал».

Когда он вдруг заговорил со мной, я вздрогнула.

– Мора, соединение установлено! Я чувствую тебя и магию артефакта, – взволнованно произнес он. – Потяни на себя!

Я представила, как за веревочку тяну в мир живых красноглазого Иосифа. В ушах зашумела кровь, а дыхание замедлилось. Магия взяла под контроль тело, и я бы уже не смогла остановить действие заклинания, даже если бы захотела. Или это Иосиф держал меня, сдавливая в своих тисках? Губы задрожали от напряжения и страха, что все закончится предсмертным состоянием, как в прошлый раз.

Но вскоре я снова могла двигаться, хотя голову пронзила острая боль. Я распахнула глаза и чуть не ослепла от света солнца, которое уже катилось к закату. Звуки атаковали слух. Кто-то коснулся моего плеча, и я дернулась, но это оказался Ратбоун.

Перед нами стоял тот самый мужчина, которого я видела в артефакте. С золотой сережкой в ухе.

Когда я посещала Империальную звезду, маг встречал меня в рубашке и брюках, всегда одинаковых и неизменно помятых. Теперь же он стоял передо мной в рваной светло-зеленой старомодной тунике с большими пятнами крови на груди, босой и без штанов. К счастью, туника закрывала его интимные места.

Я сделала короткий свистящий вдох.

– Это то, в чем он умер? – тихо спросила у меня под ухом Киара. – Кто же его так?

Зельда и Морро ошарашенно смотрели на вернувшегося из мертвых мага. Морро снял кепку и почесал затылок. Затем они оба поклонились Иосифу, и по моей спине пронесся холод.

– У меня под задним сиденьем сумка для охоты, там чистые штаны и куртка. Я-я принесу… – сказал Морро и побежал к машине.

Я по-прежнему сидела на лавочке, уставшая и с ноющей болью в висках. Моя магия совсем не истощилась, хотя и пришлось потратить приличное количество на возвращение Иосифа. Трансмансер прав: мне понадобится помощь. То, что мне предстоит совершить с лимбо, будет гораздо сложнее и потребует больше энергии, чем этот ритуал.

– Он жуткий какой-то, – сказал Ратбоун и нахмурился, разглядывая незнакомца. – Мы точно можем ему доверять?

– Можете, мальчик, – вдруг повернулся к нам Иосиф и улыбнулся, хотя это скорее походило на оскал. – Я не меньше Моры хочу, чтобы лимбо исчезло. Чтобы больше никому не пришлось проходить через подобное мучение.

– Как вы умерли? – спросила Киара.

Иосиф уставился на нее, будто впервые заметил, что она тоже стоит рядом с нами. Ратбоун придвинулся на полшага к сестре, а меня потянул к себе за спину. Это было едва заметное движение.

– Меня убили. И я не был готов отправиться в Покров, – коротко ответил Иосиф и отвернулся, давая понять, что диалог закончен.

Он осмотрелся и вцепился взглядом во что-то около ворот. Вероятно, увидел пикап, из которого к нам уже шел Морро. Учитывая, как давно умер маг, современные автомобили и другая техника наверняка покажутся ему дикостью.

Иосиф шумно выдохнул и почесал небритый подбородок. Прядь упала ему на лоб, но он не стал ее убирать. Маг вдруг посерьезнел, и я подозревала, о чем он задумался.

Во рту пересохло, а мышцы налились свинцом. Мурашки бусинами посыпались по коже от страха. Совсем скоро нам предстояло совершить важный ритуал, который что-то кардинально изменит. Я чувствовала нутром.

Ратбоун протянул мне бутылку с водой, потому что ощутил мою жажду, и я благодарно на него взглянула. В последнее время связь между нами перестала казаться такой уж неудобной и пугающей. Ратбоун узнал мои секреты и не отвернулся от меня. А ведь раньше он стоял рядом со мной и тянул к себе невидимой нитью, а я то резко подходила, то так же внезапно отбегала, точно волна от берега во время шторма. Он этого не заслуживал.

Хуже того, он пошел за мной, и я в ответе за него. За Киару с Аклис тоже. Я вспомнила, что мне пришлось бросить Аклис, и в груди заныло. Я доверяла Джозетте и надеялась, что ведьмы теней не настолько жестоки, чтобы причинить вред моей подруге. Она ни в чем не виновата и даже не подозревала о моих планах.

Почему члены Дома теней поддались мнению большинства и склонились под тяжестью решения Верховенств? Разве мы не имеем полное право распоряжаться своей магией?

Они считали меня угрозой.

Мне вдруг захотелось сделаться маленькой, превратиться в булавку на рубашке Ратбоуна, чтобы он унес меня подальше отсюда. Я не хотела никому навредить, наоборот, я лишь мечтала спасти свою маму и всех остальных, запертых в лимбо. Разве это честно, что они страдают, застряв на распутье?

Разве я так много прошу, желая вернуть своего единственного родителя? Она умерла неправильно, слишком рано. И если мне под силу это изменить, я так и поступлю.

Я гордо расправила плечи, и Иосиф точно считал мое настроение. Он принял уверенную позу и скрестил руки на груди.

– Начнем?

– Да, уже давно пора.

«Мама, я иду за тобой», – подумала я.

Морро протянул древнему магу свою охотничью форму и снова поклонился. Иосиф не шутил, когда говорил, что в Альянсе свободных состояли его последователи.

Но как они с ним общались? Я закусила щеку. Предстояло во многом разобраться, однако я чувствовала, как поджимало время. То ли магия Иосифа подталкивала меня, то ли сила Империальной звезды. А может, это и вовсе было мое шестое чувство.

Будто со стороны взглянув на присутствующих и кладбище, которое уже погрязло в сумерках, я решила, что это будет моя последняя миссия. Тяжело находиться в бегах, тяжело умирать ради поиска артефактов…

Но тяжелее всего не провалиться сквозь землю под натиском магии.

15

Ложь на тараканьих ножках

Ратбоун

Я смотрел на дрожащую Мору. На ее побелевшие кисти, крепко зажатые Иосифом. Я наблюдал за ней, как ястреб. Да кто он вообще такой? Слова Бранхульда звенели в мыслях тревожным звоночком. Но пока Иосиф не нападал на Мору и помогал достичь их общих целей, мне было плевать, что с миром магии станет дальше.

«Когда все закончится, я готова поговорить о нас», – передала мне мысленное послание Мора, прежде чем опуститься на колени.

По телу пробежало приятное возбуждение, но его тут же заглушила удушающая тревога. Была ли она моей или передалась от Моры? Мне ужасно хотелось подхватить Мору под мышки, закинуть себе на плечо и убежать как можно дальше отсюда.

Я сложил руки на груди и проигнорировал это чувство. Конечно, я переживал за нее, потому что она растратит много сил в этом ритуале. Подобное истощение опасно, особенно для неопытного мага. Но как я мог отказать ей в спасении матери? По моей вине ее не стало. Если бы я не пополз в Дом крови после воскрешения, если бы не позволил Миносу сделать из себя марионетку, с ее матерью ничего бы не произошло.

Но мы бы так и не встретились.

Тем временем Мора и Иосиф разложили артефакты между собой на тряпке, которая нашлась у Морро и Зельды в машине. Миска для крови тоже каким-то образом имелась в их пикапе. Вовсе не совпадение. Впрочем, несложно было догадаться, что для ритуала потребуется кровь.

Трансмансер коснулся Моры. Я закусил губу и сжал кулаки, а мышцы предплечий превратились в камень. Киара прислонилась своим плечом к моему, и легкие вобрали немного воздуха. Ее присутствие словно приказало моему телу слегка расслабиться. Мы готовились вырвать Мору из лап незнакомца в любой момент.

Она закрыла глаза и полоснула по запястью ножом. Струйка алой крови потекла по руке, успев намочить рукав. Мора поморщилась, а я чуть было не рванул, чтобы снять с нее свитер и сжечь его, а миску опрокинуть в траву, не давая никому снова завладеть ее кровью. Но Мора взглядом приказала мне оставаться на месте.

Успокаивало лишь то, что кроме Киары на кладбище не было других гемансеров. Кровь наверняка требовалась в качестве связующего элемента в ритуале. Вот только с чем он свяжет Мору? Должно быть, так она сможет ухватиться за лимбо и объединить его с Покровом, ведь у нее есть прямая связь с миром мертвых.

Я нахмурился. Тогда зачем Иосиф тоже полоснул кожу на ладони и сцедил кровь? Мора начала что-то шептать. Жидкости смешались в миске волшебным вихрем, несмотря на то что на кладбище совсем не было ветра.

Рядом с артефактами лежала помятая бумажка с заклинанием. Я видел его, но не все элементы оказались мне понятны. В ритуале большую роль играла магия теней, а я едва изучал ее в детстве. В Академии преподавали только азы некромансии и принципы ее функционирования. Детали ритуалов и воскрешений держались в строгом секрете тем небольшим количеством некромансеров, что появлялись на свет. Они же передавали эти знания младшим поколениям.

Мора и Иосиф погрузились в ритуал. Мора дрожала, как будто под ней сотрясалась земля. Она шептала неразборчивые слова на магическом языке. Иосиф сидел спокойно, но пульсирующие вены на лбу и шее выдавали его усилия. В воздухе запахло серой. Киара сморщила нос и застонала.

Послышалось бормотание, но члены Альянса молчали. Я осмотрел кладбище. Неужели кто-то решил забрести сюда в такой неподходящий момент?

Киара достала из заднего кармана нож.

Все стихло. Пространство позади нас задрожало, проскользнула искра – первые признаки открытия портала, однако Иосиф по-прежнему сидел с закрытыми глазами. А вот у Моры пошла кровь из носа.

– Мора, – прорычал я. – Проснись! Мора!

Я подбежал к ней и потряс за плечо, но она не открывала глаза. Иосиф тоже не просыпался. По привычке я схватил лежащий рядом с ней нож и приблизился к Иосифу, чтобы взять его кровь. Но меня отбросило в сторону сильным ударом магии. Я очутился в сотне метров от того места, где они сидели, а задница была вся в кладбищенской грязи. Киара упала неподалеку пару секунд спустя.

Открылись порталы. Из них вылетели трансмансеры и плантансеры, но Иосиф и Мора окутали себя плотным куполом, который не пробивало ни холодное оружие, ни магическое.

Некромансеры прибыли последними. Их было всего трое – Александр, Сиена и еще одна высокая девушка с короткой стрижкой, чье имя я так и не узнал. Она тихо ходила по замку, избегая встречаться со мной глазами. Я думал, дело в скромности, но, видимо, она просто питала неприязнь ко мне или к поступку Моры.

Я продолжил звать ее мысленно.

– Мора! – закричал я вслух что есть мочи.

Ее плечи дрогнули, но ответа не последовало.

Кто-то схватил меня сзади, но все мое внимание осталось обращено на Мору. Без прямого доступа к ее силе я все равно не смог бы противостоять пятнадцати магам. Внезапно она принялась хватать ртом воздух, а из ее носа снова пошла кровь. Ветер запел на кладбище, срывая редкие сухие листья с деревьев, но Мора не просыпалась.

Я мысленно молил ее ответить мне, рассказать, как она. Сердце сжалось, дыхание перехватило. В глазах потемнело, и по телу от макушки до пят спустился мороз. Я не мог понять: умирал ли я потому, что возлюбленной больно, или потому что она сама теряла последние силы.

«Вместе с ней не станет и меня. Слава небесам…» – подумал я.

«Только попробуй сдаться, – вдруг мысленно шикнула на меня Мора, а затем заскулила: – Мне очень больно».

Я задергался в руках того, кто меня держал, и с удивлением обнаружил, что никто не пытался меня убить. Никто не приставил нож к горлу.

– Да не рыпайся ты! – прозвучал грубый голос Александра над ухом, когда он снова перехватил меня и скрутил руки за спиной. – Ты ей сейчас ничем не поможешь! Даже мы не можем пробиться! Гарда создала вокруг них щит!

– Но мы должны сделать хоть что-то! Этот ритуал высасывает из нее последнюю магию!

– Как долго он уже идет? – обеспокоенно спросила Сиена.

– По меньшей мере десять минут, – ответила Киара, которой связали руки, но она и так не особо пыталась сбежать.

Сестра смотрела на мою девушку с грустью и беспомощностью. Мне же хотелось рвать и метать.

Александр выругался.

– Что за заклинание она читает?

Я выждал пару мгновений, думая, стоит ли рассказывать некромансерам. Мора считала, что они ее предали, и отчасти так и было. Однако Дом теней оказался гораздо добрее, чем я ожидал. Моя родословная – хороший повод для подозрения. Гемансеры бы меня уже уничтожили, как, впрочем, и поступил Минос однажды. Мой взгляд метнулся между бледной Морой, из обеих ноздрей которой шла кровь, и встревоженными лицами магов теней.

Если они помогут ей выжить после такого магического истощения, то пусть хоть убьют меня потом. Я выпалил все, что знал о заклинании:

– Не знаю! Оно точно связующее, но детали ритуала мне непонятны, я же не некромансер. Сначала Мора нашла какое-то заклятье в дневнике Тамалы, которая пыталась вернуть мужа к жизни после того, как он не вернулся из Покрова. Они почему-то верили, что Дион в лимбо. А затем Иосиф передал Море какое-то новое заклинание, финальное.

– И ваша необразованная малолетка решила, что сможет таким образом вернуть мать? – с издевкой произнесла незнакомая девушка-некромансер.

– Она собирается объединить лимбо с Покровом, и не только для себя старается! – возразила Киара, и я даже удивился разгоревшемуся пламени в ее глазах.

– Глупая девчонка не понимает, во что вляпалась! – рявкнула ей в ответ некромансер. – Кто вообще этот Иосиф? Как он смог связаться с ней из лимбо? Это место недосягаемо!

Я поведал им обо всем, что рассказал Бранхульд. Его самого, к слову, на кладбище не было. Как и некоторых других магов пространства. Они недостаточно восстановились после удара артефактов, догадался я.

Затем меня пронзила боль. Море стало хуже – в груди образовалась полость, которая ныла по краям, предупреждая об опасности. Там раньше жила Мора, но теперь она находилась далеко, я едва мог до нее дотянуться.

– Наша связь ослабла! Я не чувствую ее, как раньше! – выкрикнул я и согнулся пополам.

Александр выпустил меня и позволил опуститься на колени с достоинством, которого у меня осталось мало. Страх за Мору перекрывал все другие чувства.

– Если ему около двухсот лет, и он трансмансер… Нет… Такого не может быть!

– О чем ты? – спросила Киара и связанными руками ухватилась за край его рубашки. – Рассказывай сейчас же! Мы не можем позволить ей умереть!

Сестра привязалась к Море, и это вернуло душе немного тепла. Я не один…

– Сто тридцать лет назад один маг был изгнан из Дома пространства и казнен. Он натворил много ужасного, основал секту. Он принадлежал к самому редкому роду магов – обладал сразу двумя силами, трансмансией и гемансией. Его чтили как настоящего бога… Вот только звали мага не Иосиф, а Аймон, – сказал Александр.

Киара ахнула, а во мне что-то оборвалось.

Я побежал к своей девушке и снова пытался пробраться через защитный барьер. Сила оттолкнула меня. Мору трясло. Должно быть, маг использовал гемансию, чтобы удерживать ее в трансе!

«Иосифу нельзя доверять! Его зовут Аймон, и он вовсе не трансмансер, а крайне опасный маг-гибрид, который владеет двумя силами! Его не просто так убили!» – судорожно передал я Море свои мысли.

Я не понимал, услышала ли она меня, ведь связь между нами мерцала, грозясь пропасть совсем, но вскоре защитный магический купол рухнул. Все присутствующие застыли, но только не я. Со всех ног я рванул к ней и прижал ее тело к себе. Прислонив ухо к ее рту, я ощутил, что она дышала. Очень поверхностно, но все же дышала.

Иосиф, лежавший рядом с ней без сознания, очнулся, когда маги Верховенств схватили его, но Мора не просыпалась. Я кричал некромансерам, чтобы они помогли ей, пока не сорвал голос. Каждый звук отзывался болью в горле.

– Мора! Очнись, дорогая! – прохрипел я.

Я не мог позволить ей умереть, она этого не заслуживает!

Когда кто-то подошел к нам, я утробно зарычал, как зверь, охраняющий свою пару. Таким я и был. Неестественное создание, чьим единственным лучиком света стала ведьма-некромансер с ее саркастическими шутками, любовью к выпечке и океану, невероятной храбростью и смелостью.

Она не принадлежала этому миру. Покров не имел права забрать ее!

Если бы только у меня была магия крови, я смог бы ей помочь. Но я – бессилен. Слабак, не способный защитить свою девушку.

– Я всего лишь осмотрю ее, – процедил Александр, пытаясь разомкнуть мои руки, плотно обнимающие тело девушки.

– Не смейте! – закричал я.

Тут открылся портал, и из него выпрыгнула Гарцель. Мне пришлось отпустить Мору. Ведьма подняла ей веки, и под ними оказались залитые кровью глазные яблоки. Гарцель закусила губу, а я плотно сжал зубы. Пока Мора дышала, а ее сердце билось, точно у воробья, она могла восстановиться после потери магии. Так ведь?

В прошлый раз она была в сознании и смогла подпитаться от меня. Получится ли вылечить ее сейчас?

Послышался крик. Я машинально обернулся и увидел то, что напугало меня до чертиков. По спине прошел холод.

Иосиф уже восстановился и, судя по всему, решил, что больше нет нужды скрывать свою истинную сущность. Он взмахнул руками и отбросил сдерживающих его плантансеров. Один из них ударился о лавочку, послышался хруст. Голова мага неестественно повисла, шея странно изогнулась. Иосиф подошел к жертве и разрезал ей запястье. Кровь стекла по Империальной звезде, и спустя мгновение маг быстро засунул артефакт в карман.

Из другого кармана его не по росту коротких брюк торчало что-то еще. Несложно было догадаться, что именно.

– Почему вы не забрали артефакты? – закричала Гарцель на плантансеров, которые приходили в себя после удара магией.

Я отвернулся от спорящих магов и осмотрел кладбище.

Где же Морро и Зельда? Их и след простыл.

Девушка дернулась в моих руках, и я тут же обратил все внимание на нее. Маги разберутся с Иосифом и артефактами, а моим приоритетом оставалась Мора.

Как она смогла почерпнуть из меня силу, когда перенесла мага из лимбо в артефакт? Придется импровизировать. Во мне была часть ее магии, и я, не раздумывая, засунул руки ей под свитер, чтобы касаться кожи. А затем попытался влить в ее тело всю свою силу.

– Что ты делаешь? – хрипло спросила сестра.

Я не смог ответить, потому что, зажмурившись, пытался вылечить Мору. Ничего не происходило, хотя я и молил ее услышать меня, принять поток моей энергии.

Затем я поцеловал ее холодные безжизненные губы, и что-то потянуло меня к ней. Тонкая от недостатка магии ниточка, что все еще теплилась между нами, начала крепнуть. Мора брала у меня силу, хотя и совсем немного, будто через узкую коктейльную трубочку.

– Ну же, ну же, любимая, – шептал я.

На фоне кто-то кричал, но я заглушил окружающий мир, сосредоточившись только на Море. Она открыла глаза, хотя ее веки оставались опухшими, и забегала взглядом по мне, будто проверяла на наличие ран. Будто это не она совершила тяжелый ритуал, который, похоже, даже и не сработал. Она будет расстроена.

– Нам нужно перестать спасать друг друга от смерти, – улыбнулся одним уголком губ я и осторожно коснулся ее щеки.

И тут кладбище сотряс мощный взрыв.

Сквозь пелену пыли я смог разглядеть человеческие фигуры в странной одежде. Большинство из них были испачканы в крови. Похоже, что некоторых магов Верховенств отбросило взрывом на другую сторону кладбища. В ушах звенело. Я закрыл Мору спиной, но никаких осколков в нас не прилетело. Словно взорвался сам воздух, однако он не смог вырвать тяжелые каменные надгробия из земли, да и лавочка осталась на месте.

Позади меня послышался шум, но все звучало, как под водой. Маги Верховенств оказались совсем рядом. Я выцепил глазами некромансеров, трансмансеров и плантансеров – почти все были на месте.

Тогда кто же стоял по ту сторону взрыва?

Мора оставалась в сознании и тоже озиралась. Я запретил ей подниматься и прижал к земле грудью.

– Они здесь, – едва слышно произнесла она. – Я чувствую их.

Мне пришлось прислонить ухо к ее губам, чтобы расслышать.

– Кто?

– Маги из лимбо… Они… увязались за нами… все.

Кто бы это ни был, они приближались. Фигуры медленно продирались через облако пыли, будто заново учились ходить. Их поведение напомнило мне меня самого, когда я проснулся в лесу, воскрешенный и потерянный. В желудке бурлило.

– Она должна быть среди них… – прохрипела Мора и попыталась подняться.

Я сразу понял, что она говорит о Тамале, поэтому не стал ей мешать. Мора едва ли могла сама пройти больше пары метров, а пыль еще и вызвала бы у нее удушающий кашель. Я закрыл нос рукавом, проследил, чтобы Мора повторила действие, и только тогда поднял ее на ноги.

– Мора! Не смей приближаться! – воскликнула Гарцель. – Ты даже не представляешь, что натворила!

Я ожидал гнева в голосе главы некромансеров, но вместо этого услышал… страх. Мора выпустила на волю нечто, чего боялась сама Гарцель.

– Мама… Она должна быть здесь. Если все маги из лимбо смогли покинуть измерение, то и она тоже!

У Моры словно открылось второе дыхание. Позабыв усталость после ритуала, она твердо встала на ноги и побежала в сторону главной суматохи. Я попытался остановить ее, задержать, прижать к себе, чтобы ей больше ничего не угрожало. Но стоило ей жалобно взглянуть мне в глаза, я ее отпустил, хотя и держался на полшага позади.

Туман рассеялся, и фигуры уже не казались такими неестественными – это были обычные люди, в разной степени покрытые кровью, в рваной одежде и с взъерошенными волосами. Но хуже всего – каждый из них скалился, готовясь к нападению.

Я выискивал в толпе знакомое лицо, напоминающее более взрослую и уставшую версию моей девушки, но среди магов его не нашлось. Я насчитал по меньшей мере двадцать фигур, и некоторые, несомненно, уже прятались где-то на кладбище, опасаясь прямого столкновения. Если отец чему-то и научил меня, так это тому, что на каждом поле боя были тру́сы.

Мора ускорила шаг.

– Нет, нет, нет… – шептала она.

Она вертела головой, лихорадочно озираясь.

Однако ее матери среди магов не оказалось. К нам приближался хромающий Иосиф, который вырвался из рук Верховенств во время взрыва.

– Мама! – заверещала она, и в этом крике было столько боли и тоски, что я сжался.

Я ощущал эту боль, будто свою.

– Не ищи ее, девочка, твоей матери здесь нет, – сказал Иосиф.

Мора упала на колени и растворилась в оглушающих рыданиях.

– Что значит ее нет? Где она? – прорычал я.

– В лимбо ее никогда и не было, – прозвучал женский голос справа.

Перед нами оказалась смуглая незнакомка с копной распушившихся черных кудрей в запылившемся зеленом платье с дыркой на груди. В руке она держала миску с остатками крови Моры. Незнакомка обмакнула в нее палец. Я с ужасом осознал, что маги восстанавливались слишком быстро, и они вовсе не напоминали бледнокровок, вернувшихся из Покрова.

У этих магов сохранилась сила.

Я рывком поднял Мору на ноги и прижал к себе. Она заскулила.

«Мора, доченька, где ты?» – произнесла у меня в голове женщина. Голосом, который ужасно походил на голос Тамалы.

Мора жалобно взглянула на меня, и я понял, что она передала мне то, что услышала сама.

Я знал, что женщина, стоявшая перед нами, – один из самых сильных гемансеров. Она воздействовала на разум человека и могла заставить видеть или слышать все, что заблагорассудится, стоит ей завладеть кровью жертвы. Такие маги очень давно не рождались из-за того, что предки Миноса вырезали их линию за неповиновение и противостояние королевской семье.

Значит, Мора правда видела и слышала кого-то из лимбо, вот только не свою мать. Эта ведьма выдавала себя за Тамалу!

Всхлипы Моры усилились, а затем она закричала на все кладбище, точно раненое животное. Она все поняла.

Я попятился, краем глаза заметив, как члены Верховенств приблизились к нам. Восставшие из мертвых маги по численности превышали нас, и оставалось лишь надеяться, что они были слабее после волшебного оживления.

Поляна, где совсем недавно Мора и Иосиф держались за руки, открывая путь в другое измерение, заполнилась напуганными магами. Они топтали чужие могилы, совершенно об этом не заботясь.

Меня будто окатили ведром ледяной воды. Я зарычал. Недоуменные взгляды встретили меня, и зрение застелило алым.

– У них ее кровь! – дрожащим голосом произнес я.

Кто-то громко выругался. Я нашел взглядом сестру, которая, побелев как простыня, внимательно наблюдала за происходящим с кинжалом в руке.

Чьи-то холодные ладони легли мне на плечи, и я дернулся, готовясь к драке. Но передо мной стояла Гарцель. Нахмурившись, она взглянула на Мору, и ее глаза наполнились слезами.

– Я делаю это для нее, но в последний раз, – сказала ведьма и, открыв портал, грубо пихнула нас прямиком в черную дыру.

Мора не сопротивлялась. Она повалилась в пропасть, хватаясь за мою куртку как за спасательный круг.

16

Мертвые души

Мора

Я снова проснулась в своей спальне в замке теней и испытала жуткое чувство дежавю. Комнату заливал солнечный свет, будто ничего ужасного и не произошло. Жизнь продолжалась, закаты и рассветы наступали по расписанию, а океан размеренно разбивался о скалы. Я лежала под пуховым одеялом, которое хотелось с себя скинуть. Стало жарко и тесно в груди, но я не могла пошевелиться, потому что тело точно налилось свинцом.

Ратбоун читал в кресле, которого здесь раньше не было. И стопку книг на полу я тоже раньше не замечала. Неужели ритуал на кладбище и лимбо мне приснились? По коже пробежали мурашки, а дыхание сбилось. Я потерла лицо рукой.

– Как ты себя чувствуешь? – тихо спросил парень.

– А ты разве не знаешь? – фыркнула я и тут же мысленно отругала себя.

Сарказм и уход от ответа – мой щит против некомфортных ситуаций. Вот только Ратбоун этого не заслужил. Он не виноват, что у меня на душе кошки не просто скребли, а умерли целым выводком.

Мамы словно не стало второй раз. Я решила зарыться в одеяло поглубже, пусть оно меня придушит.

Ратбоун сел на пол у кровати и положил подбородок на матрас.

– А если серьезно? – спросил он.

Не в силах терпеть обеспокоенный вид Ратбоуна с его щенячьими глазами, хмурым лбом и слегка выпяченной вперед нижней губой, я перевела взгляд в потолок.

– Я больше так не могу, – вырвалось у меня.

Голос охрип, во рту пересохло. Ратбоун, понимая мое состояние без слов, тут же принес воды.

– Просто почитай мне, – попросила я.

Ратбоун послушно взял с кресла книгу, которой так усердно зачитывался. Я заметила, что у нее обтрепались уголки, и задумалась: взял ли он книгу у кого-то в замке или сам настолько зачитал ее, что она начала рассыпаться?

А ведь я обещала ему собственную библиотеку…

– По сюжету девушку бросает парень, но он не простой человек… Он – вампир. И когда он уезжает, то забирает у нее все свои подарки, фотографии и любые доказательства того, что реален. Она впадает в затяжную депрессию, – рассказал Ратбоун.

– Как жестоко!

– Согласен. Однако таким образом он пытается защитить ее, уберечь от своего жестокого мира. На нее уже нападали в прошлом, и он больше не хочет причинять ей боль. Он наверняка пожалел, что их встреча принесла столько бед в ее жизнь…

Парень вздохнул и отвел глаза. Я напряглась. Его слова уже не относились к истории, которую он прочитал в книге, не так ли? Неужели он винит себя в том, что произошло? Он ведь не понимал, что делает. Ратбоун был сам не свой после воскрешения.

Я с трудом вытащила руку из-под одеяла и обняла Ратбоуна за шею, заставляя повернуться ко мне.

– Ты не виноват. Виноват только один человек, его звали Минос. Пусть он горит в аду… Хотя я так понимаю, ада не существует. Отчасти я надеялась, что он оказался в лимбо и навсегда там застрял, но теперь даже радуюсь, потому что этот ублюдок не вернулся в нашу жизнь, – сказала я.

– Но я же чувствую, насколько тебе больно, и ненавижу себя за то, что стал причиной всего, что произошло.

Я закусила губу и испытала смешанное чувство: с одной стороны, стыдилась, что Ратбоун страдает из-за связи со мной, а с другой… Я так долго была одна. Никто, кроме мамы и Киары, не принимал меня. Или же я сама не подпускала никого близко? А теперь появился еще один человек, понимающий меня без слов.

– Значит, ты также должен чувствовать, что в моем сердце нет к тебе ни капли ненависти, – напомнила ему я.

Раз уж он ощущал мою боль, то наверняка замечал и радость, и сладостное желание, которые наполняли грудь в его присутствии.

Ратбоун коснулся своим лбом моего и прошептал:

– Как я могу тебе помочь?

– Не знаю, – честно ответила я.

Я горько вздохнула и погладила тыльную сторону его руки. Что-то металлическое обожгло меня холодом.

– Что… что это на тебе?

На запястье Ратбоуна красовался серебристый браслет, которого раньше не было. Стоило мне снова коснуться украшения, как оно ударило меня крошечным разрядом тока. Я удивленно вскрикнула, но парень опустил голову.

– Только не говори… Они надели на тебя сдерживающий браслет?! Но…

– Я едва его чувствую, – поспешил успокоить меня Ратбоун. – И спасибо, что не ошейник. Те остатки твоей магии, что остались, живут своей жизнью. Браслет не делает меня заново мертвым. Но вот дотянуться до твоего внутреннего источника и наколдовать синий огонь я точно больше не смогу.

– Да как они смеют!

Я возмущенно ахнула и едва не задохнулась от злости.

– Мора… еще как смеют. И вообще, это пустяки! Я здесь, с тобой, и они позволяют нам оставаться в замке. Насколько я понимаю, некромансеры пошли против воли остальных Верховенств. Этот ритуал… Такого они точно от тебя не ожидали.

– А как же Аклис и Киара?

– Аклис оставили в покое. Она, очевидно, не имеет отношения к твоему плану, и Джозетта почему-то встала за нее горой. На Киару надели такой же браслет, но она здесь. Ее никто не заставляет возвращаться туда. Пока что, по крайней мере.

Они решили не выгонять Киару, потому что Дом крови не только не примет ее назад, они могут сотворить с ней нечто плохое. Ратбоун избегал обсуждать, что именно она сделала, чтобы оставаться в милости Ульрика, но… это точно было что-то ужасное. Меня замутило, стоило лишь представить возможные варианты.

Против воли я зевнула, и в желудке заурчало, словно мой организм только сейчас решил прийти в себя.

– Кстати, почему я вырубилась?

– Киара успокоила своей магией, – ответил Ратбоун и улыбнулся одними губами.

– Откуда она взяла мою кровь?

– У тебя кровоточила рана на запястье. Я проследил, чтобы остатки уничтожили. Вот только…

Я сделала рваный вдох и выдох. Произошло нечто неладное, я чувствовала.

– Что?

– Иосиф… Миска с вашей с ним кровью исчезла после взрыва, – выдавил он так, будто эти слова причиняли ему физическую боль. – Та женщина использовала кровь против тебя.

Твою же! Это означало, что я снова должна опасаться гемансеров. Они могли использовать кровь, чтобы подчинить мое тело. Все повторяется.

И я вновь беззащитна. И вновь выставила себя дурой, поверив лживому магу. Все, что касалось матери, затмевало мне взор.

– Где артефакты? – спросила я, боясь услышать ответ.

– Иосиф забрал их в суматохе после взрыва. Не знаю, как и почему Империальная звезда ему подчинилась. Возможно, потому что он провел в ней столько времени.

– Нет, когда я выпускала его из артефакта, тени радовались его уходу. Возможно, он им что-то пообещал?

– Честно говоря, мне уже плевать. Пусть оставят тебя в покое, – отрезал Ратбоун, и я удивилась, что он продолжал поддерживать меня, даже несмотря на то что я так капитально облажалась.

От роя вопросов и тревожных мыслей, что атаковали разум, закружилась голова. Я осторожно опустилась обратно на подушку и накрылась одеялом. Оно больше не казалось мне удушающим.

Я приветствовала тяжесть с распростертыми объятиями. Она приземлила, и сон вновь утянул меня.

Некромансеры дали мне отдохнуть, но совсем недолго. Уже через несколько часов Гарцель вытащила меня из спальни и усадила перед собой в кабинете.

Блестящий браслет, от которого шли тошнотворные магические волны, лежал на столе. Обыденно, будто простое украшение.

– Я так понимаю, вы приняли решение?

– Детка, – начала Гарцель, поджав губы. – Это для твоего же блага. Для всех вас. Верховенства готовы принять гораздо более суровые меры, но мы согласились взять вас троих под опеку Дома теней при условии, что ограничим вашу магию.

Мою в том числе, конечно же.

Я не знала, что ответить. Гарцель была права во всем. К тому же некромансеры заступились за меня, несмотря на все, что я натворила.

– Честно говоря, мне уже плевать, – повторила я слова Ратбоуна. – Надевай браслет, я не хочу иметь больше ничего общего с магией.

Гарцель пораженно уставилась на мою протянутую руку.

– Мора…

– Ее больше нет! И все, что я сделала, оказалось зря! Меня снова обвел вокруг пальца какой-то… С меня хватит! – выпалила я.

Вцепившись ногтями в обивку стула, я вспомнила, как Иосиф появился из облака пыли и сообщил, что моей матери нет в лимбо, и какая-то женщина все это время притворялась ею…

Мама падает ничком на холодный пол подземелья, и под ней растекается лужа крови. Мой мир раскалывается на части.

Я сжала зубы, и челюсть прошибло болью. Хорошо… Боль – это хорошо. Я не могла чувствовать ничего другого. Я не заслуживала.

– Детка, мне очень жаль, что твои ожидания не оправдались. Я понимаю, как тебе тяжело. И вижу, что ритуал ты совершала с хорошими помыслами. Но то, что ты выпустила Аймона и доверилась ему… Ты должна была понимать, к чему это может привести.

– Так вот как его на самом деле зовут? – фыркнула я. – Почему тогда он представился Иосифом?

– Наверняка боялся, что ты слышала истории…

– И рассчитывал, что у меня в голове появится положительная ассоциация со святым Иосифом. – В носу защипало.

Какая же я дура!

– Аймон чрезвычайно хитер и умен. В свои годы у него имелась целая секта поклонников. Они верили, что он бог, провидец и мессия в одном лице. Маги невероятно редко рождаются с двумя видами силы одновременно, даже если их родители обладают разными дарами. Природа просто не позволяет такой власти сосредоточиться в руках одного человека… Но у всего бывают исключения.

– Как же Аймон таким родился? Ему просто повезло?

– Не совсем. До его появления последний раз подобную аномалию зафиксировали более трехсот лет назад. Родители Аймона верили, что они те самые избранные, кому уготована честь произвести на свет божество, которое изменит судьбу магического мира… – Гарцель откинулась на спинку рабочего кресла, сложив руки на животе. – Когда у них родился совершенно обычный маг-трансмансер, как его мать, то они решили взять дело в свои руки. Отец Аймона с помощью тайного ритуала пожертвовал жизнью, а взамен подарил сыну всю свою магию крови.

– И что же это за ритуал такой?

– Никто не знает подробностей, да и к счастью. Как я уже говорила, природа не позволяет нарушать баланс без последствий. Передав свою магию Аймону, отец обрек родных, наделенных магией крови, на смерть. Для такого мощного изменения в магическом равновесии пришлось забрать что-то более важное, чем жизнь одного человека. Целое поколение отцов и сыновей.

Чувствовал ли Иосиф… точнее, Аймон, вину по поводу того, как началась его жизнь? Что он вообще замышлял? Кого я выпустила на волю? Да еще и вручила одни из самых сильных артефактов в истории волшебного мира… Я горько усмехнулась. Ну и Хранительница же из меня вышла!

– Мора, ты не можешь сдаться сейчас. Да, мы вынуждены принять ограничительные меры, ты должна понимать, почему… Ты подорвала наше доверие. Мое доверие. – Гарцель вздохнула и разгладила юбку на коленях.

– И мне жаль, что я огорчила тебя, но если выбор стоит между вами и моей мамой, я всегда выберу маму!

Гарцель грустно улыбнулась.

– Но ее больше нет.

– Ты думаешь, я этого не понимаю? – крикнула я и бросилась в слезы.

Резко поднявшись со стула, я смела рукой книги, что стояли стопкой на углу. Гнев бежал по венам, горячий и непонятный. На кого я злилась? На Аймона? На Верховенства? На себя?

Без Империальной звезды энергия внутри тела не имела выхода. Все бурлило, вместо того чтобы соединяться с магией и делать меня сильной. Нет, теперь я слабая.

– Надевай на меня свой браслет, запри меня в тюрьме, делай что хочешь, только оставьте меня все в покое! – закричала я.

Гарцель без лишних слов закрепила на моем запястье браслет, горячий на ощупь, но при этом леденящий душу. Стоило волшебному замочку щелкнуть, магия исчезла. Я больше не чувствовала себя особенной. Я снова была пятнадцатилетней девочкой-изгоем в школе, которая не имела ни малейшего понимания, кем хочет стать в будущем.

– Что… что станет с Ратбоуном? – тихо спросила я, когда гнев сменился пустотой.

– Мы пришли к компромиссу. Так как между вами образовался завет, раз в две недели я буду снимать с вас обоих браслеты, чтобы ты могла его подпитать. Аклис перешла на попечение Джозетты.

Вина проколола сердце, а в горле саднило так, словно я наглоталась стекла.

– Когда я смогу увидеть ее?

Гарцель подняла голову, и взгляд ведьмы стал похожим на бушующий океан. Ледяной и неприступный.

– Аклис сама придет к тебе, когда будет готова. Не забывай, что именно ты привела ее к смерти в Доме крови, а затем снова бросила в чужом доме. В чужом мире.

Гарцель имела право злиться на меня, а Аклис и подавно.

– Я не была готова к ответственности, – сказала я, поджав губы.

– Это не избавляет тебя от последствий. Нам придется остановить Аймона, и ты будешь вместе с нами на передовой. Исправлять свои ошибки. А пока иди. – Она махнула в сторону двери. – И поешь чего-нибудь… На тебе лица нет.

Я развернулась и вышла из кабинета, ощущая каждый шаг. Ноги двигались с трудом, тело отяжелело, а внутри больше ничего не шевелилось.

Становилось понятно, почему остаться без магии – это наказание похуже тюремного заключения.

Я беспомощна и бесполезна. Я – обычный человек.

Ратбоун

Когда я вернулся в спальню и снова обнаружил ее в кровати, раздражение заполнило меня до краев. Мора спала большую часть ночи и дня, а каждый раз, когда я пытался ее поднять, она зажмуривалась и глубже зарывалась в одеяло.

Она ничего не ела и практически не пила уже третий день. И я не знал, что с этим делать.

Кто-то тихо постучал. За дверью стояла Киара. Сестра без приглашения вошла в комнату и остановилась у кровати. Присев на корточки, она нежно погладила Мору по волосам.

Я едва не поперхнулся слюной от такого неожиданного жеста.

– Как она? – прошептала сестра.

– Не встает, отказывается есть.

Киара нахмурилась:

– Если позволишь взять ее кровь, могу заставить.

– Чего? Да ни за что! Я и так уже позволил в тот раз. Я был не в себе от страха.

– Ей скоро станет плохо от обезвоживания. Она потом тебе спасибо скажет, – пожала плечами Киара.

Она могла с легкостью отобрать у Моры выбор. Когда подобная жестокость стала казаться Киаре безобидной? Что произошло с ней в Доме крови?

– Нет, Мора не… К тому же как ты собралась применить к ней магию, если на тебе браслет?

Вспомнив об ограничении, сестра поморщилась.

– Черт! Я и забыла.

– Как это ощущается? Браслет, он… неужели ты совсем не чувствуешь магию? – спросил я. – Я уже и забыл, каково это вообще. Сила Моры другая.

Киара поднялась с пола и отряхнула джинсы.

– Мне не впервой. Ульрик всегда надевал на меня браслет после того, как я ездила к тебе в замок. Иногда он еще и пускал мне кровь, вот это было действительно неприятно. – Ее тон звучал обыденно, но слова вызвали армию мурашек.

Сначала у меня онемел язык, но затем гнев охватил все тело, и я зашипел:

– Он делал что? Почему же ты раньше мне не рассказала?

Она резко обернулась.

– И что бы ты сделал?! Если бы ты только появился в Доме крови, тебя бы тут же арестовали или, хуже того, убили. После вашей с Морой выходки в оружейной он приказал больше не церемониться, и плевать там все хотели на твое происхождение.

Я смял сестру в объятьях, но она сжала кулаки, отказываясь обнять меня в ответ.

– Все позади…

– С чего бы это? Я снова в браслете, но теперь еще и вы с ней… – горько усмехнулась Киара.

И тут Мора резко скинула одеяло с головы.

– Не могли бы вы болтать в другом месте? – злобно проговорила она.

– Р-р-р… А у нашей ведьмочки когти! – воскликнула Киара. – Такой она мне нравится больше!

Мора фыркнула и отвернулась к стене.

– Поешь чего-нибудь, умоляю… – снова попытался я.

– Да, а то у тебя уже круги под глазами размером с лунный кратер! – издевательски хихикнула сестра.

Я уколол ее взглядом, заставляя замолчать, но Киара глазами дала понять: она знает, что делает. Мора снова развернулась к нам и прищурилась на рыжую нахалку, которой «посчастливилось» делить со мной отцовские гены.

– Если ты выбрала такой дикий способ похудеть, что ж… Уверена, моему братцу хотелось бы подержаться за нечто более мясистое, чем твой скелет… – продолжила Киара. – У Сиены-то фигура будет получше…

Мора ахнула от возмущения и резко села. План Киары сработал – в глазах ведьмочки появились признаки жизни. Ярость – тоже эмоция, и мы с сестрой, как никто другой, знали это.

Я подал Море контейнер с куриным бульоном, который уже почти остыл на столе. Она злобно перехватила у Киары ложку и с остервенением накинулась на еду. Я невольно улыбнулся.

– Вот, довольны? А теперь проваливайте! – гневно произнесла Мора, но затем ее взгляд задержался на мне и смягчился.

Мы вышли из спальни.

– Нужно его остановить. Этого… Аймона. У меня плохое предчувствие… Когда я увидела его наглую ухмылку, аж желудок перевернулся.

– Я боюсь подвергать Мору очередным испытаниям. Плохо ли, что я хочу взять ее в охапку и сбежать? Даже не в Меридиан, а в какой-нибудь домик в лесу, где никто нас не достанет.

Киара нежно улыбнулась.

– Ты ее любишь и хочешь всеми силами защитить. Это правильно. Только Мору никто не отпустит, а вы наживете себе могущественных врагов.

Я избегал слова на букву Л, но в последнее время Мора начала признавать, что мы в отношениях. Я решил, что пока лучше держать язык за зубами. В таком состоянии она не готова слышать о моих чувствах. А может, я всего лишь пытался обезопасить свое сердце.

Даже стоя за дверью спальни Моры, я ощущал, как моя душа тянулась к ней. Хотелось быть с Морой, разделить боль и облегчить страдания. Было ли это следствием завета или любви?

Откуда мне знать, ведь я никогда раньше не любил…

– Гарцель ждет ее, ты же знаешь? Она не даст третьего шанса, – сказала сестра.

– Да… Но она тонет в горе. Похожая ситуация была с ней в начале… Ну, ты помнишь. Вот и сейчас все дают ей время, которого у нас нет. Я поражаюсь некромансерам.

– Это точно… При нашем папеньке такого бы не позволили. Ведьмочку бы уже прикрутили цепями в каком-нибудь зале и заставили страдать за непослушание.

Я вздрогнул, вспомнив Мору в интерьере ритуальной комнаты особняка.

– Ты же понимаешь, что больше не вернешься туда? – спросил я.

Киара тяжело вздохнула и взглянула в потолок.

– Никогда не говори никогда, братец…

17

Не бойся смерти, бойся жизни

Мора

Из дремоты меня выдернул стук в дверь.

Ратбоун обычно не стучится, а значит, опять пришла Киара. Сколько она будет сюда таскаться? Я накрыла голову одеялом в надежде избежать ее компании, но стук стал более настойчивым.

Зарычав, я поднялась с кровати и разъяренно протопала к двери. Вот только на пороге стояла вовсе не Киара, а Аклис.

Я забыла, как дышать.

– Эм… Что-то случилось? – Я отодвинулась, чтобы дать ей пройти, и тут же почувствовала слабость в коленях.

Подруга молча осмотрелась. Сморщив аккуратный носик, она подошла к окну. Я разглядела ее макушку и обнаружила, что корни волос фиолетовые, краску наносили совсем недавно. Кто-то покрасил ее за меня, поняла я, и в горле запершило.

– В комнате душно… Не хочешь прогуляться? – предложила Аклис.

Я с опаской выглянула на улицу. Там вовсю светило солнце, отражаясь на воде, но мне не хотелось покидать комфортную зону спальни. За ее пределами ждали обязательства, страх и навсегда потерянная мама. Меня не ждало ничего, кроме боли.

Заметив нерешительность в моем взгляде, Аклис поднажала:

– Пожалуйста.

Только не тяжелая артиллерия.

Стыд и чувство вины за все, что подруга пережила из-за меня, заставили сделать шаткий шаг к шкафу. Я принялась копаться в одежде, только чтобы скрыть лицо. О чем она хотела поговорить? Аклис не выглядела раздраженной или расстроенной, ее лицо выражало спокойствие и равнодушие. И это оказалось страшнее, чем если бы лучшая подруга ворвалась в спальню с криком и разбила что-нибудь. Такой была прежняя Аклис – яркой, громкой и честной.

– Куда ты хочешь сходить? – аккуратно поинтересовалась я.

Возможно, я недооценила подругу, и она собралась отвезти меня в дремучий лес и закопать там за предательство.

Я бросила ее одну в замке теней. Я это заслужила.

– На могилу твоей матери… Если ты не против.

Сердце пропустило удар, будто в него попала молния. Я развернулась.

– Но зачем?

Аклис опустила взгляд на блестящие кроссовки и пожала плечами. На ее запястьях снова красовались многочисленные дешевые браслеты с заправок, и это необъяснимо согрело мою проклятую душу.

– Ты, очевидно, в депрессии… Или в шоке. Но нельзя так продолжать жить. Твоя мама мертва, но ты-то нет.

– Я… боюсь. – Мой голос предательски дрогнул.

Смягчившись, подруга подошла к шкафу и достала толстовку и джинсы. «Не заморачивайся, мы не идем цеплять парней. Одевайся удобно и тепло», – сказала бы она. Но подруга просто ласково протянула мне стопку вещей.

Она переживала за меня, а я не могла дышать под натиском стыда. Сможет ли Аклис простить мой поступок?

Мы спустились в сад, где уже поднялся ветер. Но солнце палило нещадно, и было не так уж и холодно. Однако, когда мы приблизились к могиле мамы, я задрожала и обхватила себя руками.

Гарцель рассказала, что, когда маги уходят в лимбо, их тело тоже исчезает. Ведь лимбо – не Покров, это отдельное измерение вроде того, где находится Империальная звезда. И мама не могла там оказаться: я собственными глазами видела, как ее тело опускали в землю.

«Если бы ты только спросила…» – поджав губы, покачала головой Гарцель. А у меня даже и мысли не возникло задать подобный вопрос. Что еще раз доказывало, какая я глупая и самоуверенная, но при этом совершенно не разбираюсь в мире магии.

Я присмотрелась к надгробию, но не нашла ни пятнышка грязи – несомненно, заслуга Джозетты. Сквозь землю пробивались первые весенние ростки. Я смахнула слезы, окутывающая сердце боль усилилась.

– Она гордилась бы тобой, я уверена. Ты больше не испуганный олененок, который отбился от стада…

– Ты и твои метафоры, – фыркнула я, а затем жалобно шмыгнула носом.

Аклис мягко улыбнулась и потерла мне спину. Даже через толстовку я чувствовала жар, который исходил от ее руки. Подруга выглядела хорошо, но не из-за моей магии. Она по-прежнему бледнокровка. Я сделала это с ней. Я лишила ее жизни и нормального будущего.

Если бы не я, Аклис отрывалась бы в университете и ввязывалась в гораздо менее безумные, но веселые истории, вместо того, чтобы сидеть взаперти в башне замка посреди захолустья.

– Прости меня, – выдавила я и начала икать, сдерживая слезы. – Я п-подвела тебя. Я не з-защитила ни ее, ни тебя.

Аклис громко вздохнула, но ничего не ответила. Завывал ветер, но я ощущала лишь руку подруги на спине. Она здесь, рядом. Вот только мамы больше нет.

– Я не знаю, что чувствую. Не буду тебе врать. Иногда мне кажется, что я возвращаюсь к прежней себе, а на следующий день я снова чужая в этом теле, – призналась подруга.

– Всего этого бы не случилось, если бы я не…

Аклис остановила меня, закрыв ладонью рот. Мы отошли от могилы и присели на лавочку в саду. Я и не заметила, как все вокруг начало оживать, как менялось время года. Только я не спешила возвращаться к жизни.

– Хватит! Что было, того не изменить. Хотя, честно признаться, мир магии оказался не таким, каким я себе представляла… Я читала много книг о ведьмах, вампирах и прочих существах, но нигде не описывалось каково это – действительно восстать из мертвых. Не блестеть, не иметь суперскорость или суперсилу, а просто безжизненно существовать пару месяцев, пока не научишься заново общаться и вести себя как человек, – сказала подруга и похлопала меня по колену. – И со всем этим я совершенно забыла, как худо пришлось тебе.

Я опустила голову, пропуская мимо ушей ее заботу, и вместо этого сконцентрировалась на том, что Аклис не произнесла. Она навсегда привязана к магии теней – вот что осталось между строк.

– Я говорю это не ради того, чтобы ты почувствовала себя виноватой в моих бедах. Наоборот, я всегда мечтала оказаться причастна к чему-то… большему.

Воспоминание из клуба «Инферно» заставило меня вскинуть голову.

– Помнишь… Тот парень, чью кровь ты глотала в клубе? Кто это был? – спросила я.

Аклис посмотрела на меня как на сумасшедшую.

– Какую еще кровь? Ты вроде не так много выпила тогда… – усмехнулась она.

– Ты серьезно не помнишь?

Я распахнула рот и тут же его захлопнула.

– Он был гемансером, – догадалась я. – Теперь все встало на свои места… Должно быть, он изменил тебе память. Ратбоун рассказывал, что некоторые так могут. Подруга, да ты познакомилась с миром магии еще раньше меня!

Аклис заливисто рассмеялась, и я невольно улыбнулась.

– Значит, я познакомилась бы с жестокостью этого мира вне зависимости от тебя… Мора, ты веришь, что наши судьбы предрешены?

Я отрицательно помотала головой.

– А я вот раньше верила. Но теперь понимаю, что, хотя все и вело меня к смерти в девятнадцать лет, я осталась жива благодаря тебе. И то, чем закончится эта заваруха с Аймоном, отчасти в твоих руках. Ты можешь повлиять на то, во что превратится жизнь сотен магов! Так что хватит плевать в потолок и страдать, я не этому тебя учила.

Вопреки гнетущему чувству в груди, я встрепенулась.

– Из тебя получится отличный мотивационный оратор! Ты точно в медицинский хотела? – пробормотала я.

Подруга довольно заулыбалась, словно кошка, выпросившая миску молока.

– Знаешь, я подумываю выбрать специальность, связанную с психологией. Всем ведьмам в этом замке требуется серьезная психологическая помощь, – ехидно произнесла она, но я заметила, как блеснули ее глаза.

– Так и поступим, – заявила я и вытерла рукавом нос. – Через несколько лет станешь самым крутым психологом в мире магии. К тебе будут в очередь выстраиваться!

Аклис грустно вздохнула.

– Мора, я же не глупая. Я понимаю, что будущее нам не гарантировано, а мне так особенно. Без магии теней я не жилец. В буквальном смысле. Я жива, пока ты, Джозетта или кто-то еще не решите от меня избавиться.

– Обещаю, что…

– Верю, что ты действительно заботишься обо мне, но я же вижу, как сильно истощает тебя поддержание двух бледнокровок одновременно. Ты просто не сможешь долго питать нас обоих. Ратбоун всегда будет на первом месте, и я это понимаю. Да я даже рада за тебя! Но как мы можем сидеть здесь и строить планы на ближайшие годы, когда даже завтрашний день не гарантирован? Когда на пороге война с могущественным и психованным, на минуточку, магом, который выбрался из загробного измерения?

– Я поступаю эгоистично, да? – сдалась я.

Аклис отвела взгляд, но пауза перед ее следующими словами сказала мне все, что нужно.

– Ты еще можешь все исправить.

Я сухо рассмеялась.

– И как же? Я – без году неделя ведьма. Как я смогу противостоять могущественному магу, который обладает двумя силами сразу? Он залез ко мне в голову, сквозь время и пространство, между прочим. Он нашел мои слабости и надавил куда нужно… Как же глупо…

Я зарылась лицом в руки.

– Но ведь ты больше не одна. Дом теней… они не идеальны, но Гарцель раз за разом дает тебе шансы. Им тоже страшно, понимаешь? Я даже не представляю, как ей на самом деле тяжело. Жажда власти будто у вас всех в крови…

– У меня нет! – возразила я.

– Возможно, это все воспитание. Но если бы ты выросла в такой среде, где деньги не важны, а сила определяет место в обществе, ты стала бы такой же, согласись?

Я кивнула. Может, мама поступила правильно, подарив мне нормальное детство? Я не чувствовала себя частью магического мира, но оно и к лучшему.

– Сейчас все напуганы до чертиков. Сначала ты появилась из ниоткуда с этими артефактами, поставила под угрозу некромансеров, связавшись с Миносом. Привела в замок принца крови, заклятого врага, и объявила его своим. Затем решила воспользоваться этой же силой, чтобы сломать миры, или что ты там сделала. А они все равно не убили тебя и не заперли в темнице. Мне кажется, ты не там врага ищешь.

Честность Аклис ударила под дых.

– Я всего лишь хотела спасти маму… – пробормотала я слабым голосом в свое оправдание.

– Ее больше нет, Мора. – Я всхлипнула, но слезы так и не полились, словно в организме не осталось жидкости. – И она хотела бы, чтобы ты продолжила жить дальше. Чтобы ты исправила ошибки и уехала в закат со своим бледнокровкой. Они отпустят тебя, если ты поможешь им избавиться от Аймона и вернуть артефакты.

– Это тебе Джозетта сказала? – поджала губы я.

– И Гарцель, и Александр. Хотя он меньше всех тебе доверяет. Ты никому не помогаешь, моря себя голодом и рассматривая потолок. Подумай если уж не о некромансерах, так о своем Ратбоуне. Что станет с ним?

Я кивнула, показывая, что услышала ее. Аклис сжала мою руку в своей и поднялась.

– В отличие от тебя, мне не бывает холодно, а вот у тебя уже губы синеть начинают. Пошли в замок, на улице еще не лето.

Вот такой я помню ее. Командирша с фиолетовыми волосами, на запястье которой трясутся браслеты, потому что она не может усидеть на месте. Честная, отважная и полная противоположность «олененку, отбившемуся от стада».

Горло сковало спазмом. Даже если бы я знала, что ответить Аклис, то смогла бы издать лишь жалкий писк. Поэтому я молча встала с лавочки, потерла заледеневшие пальцы и пошла вслед за подругой в замок теней.

Ратбоун ждал меня в спальне. У него в руках снова была та книжка с потрепанной обложкой. Его глаза скользили по странице, а затем возвращались и начинали заново, словно он перечитывал одни и те же строки.

Ветер с нотками бриза покачивал шторы, но даже эта свежесть не помогла мне почувствовать себя лучше. Я прокручивала в голове слова Аклис, и к горлу подходила тошнота.

Она права, я сдалась, отказалась принимать последствия своих действий. Мама умерла, и придется с этим свыкнуться.

– Как ты? – осторожно спросил Ратбоун.

Я задержала взгляд на его обеспокоенной физиономии: складка на лбу, уголки губ опущены, а в глазах страх. Будто он боялся меня спугнуть.

– Не прячься снова…

– Я не могу сейчас об этом говорить, – с трудом ответила я.

Я сняла толстовку и бросила ее на пол. Ратбоун недовольно поджал губы, но промолчал. Я отвернулась, готовясь забраться под одеяло. Еще несколько минут пострадаю и соберусь. Может, полчасика.

– Хорошо, как скажешь, – натянуто произнес мой парень.

Что-то внутри треснуло. Я резко повернулась к нему.

– Серьезно? Ты опять поддашься?

– Не понимаю, о чем ты, – ответил он, но на мгновение на его лице отразилось раздражение.

Он быстро скрыл эмоции, спрятал их под маской безразличия и вернулся к чтению. Это разозлило еще больше.

– Хватит ходить вокруг меня на цыпочках!

Ратбоун отложил книгу и тяжело вздохнул.

– Мора…

– Чего ты так боишься? Что я брошу тебя и лишу магии?

Ратбоун дрогнул и зажмурился, словно от пощечины.

– Думаю, мне стоит уйти. Я вернусь позже, – сказал он и поднялся.

Я схватила Ратбоуна за локоть и дернула на себя. Его глаза загорелись, точно огонь. Золотистый оттенок стал темным и горячим.

– Ну же, давай, выскажи все, что тебя так беспокоит! Хватит убегать!

– А что я, по-твоему, должен делать? Накричать на тебя? – воскликнул он. – Напомнить тебе, что ты не одна? Что я привязан к тебе до конца своих дней?

Я отошла на шаг назад. Он привязан ко мне? Да я спасла его!

– Ты жалеешь о том, что произошло? – тихо спросила я, хотя внутри все кипело от злости. – Что я приковала тебя к себе?

– Конечно, жалею! Я умер, Мора, а проснулся марионеткой. Затем обрел свободу буквально на секунду, и вот я снова в оковах! – Он повертел у меня перед лицом запястьем со сверкающим браслетом.

Челюсть заныла. Я даже не заметила, как сильно ее сжала.

– Я оболочка себя! Кроме тебя и сестры у меня больше никого нет! И ты… ты едва не покинула меня. Снова…

Его губы задрожали.

– Ну прости, что я превратила тебя в человека и подарила свою магию! Прости, что я не отпустила тебя на свободу! После того как мы победим Аймона, проваливай на все четыре стороны!

– Мора, я же не это имел в виду… Думаешь, я хочу без тебя жить?!

– Я не знаю, чего ты хочешь! Ты никогда об этом не говоришь!

– Да потому что с тобой вечно что-то происходит! Неважно, чего я хочу. Сейчас ты важнее.

Я судорожно вдохнула, и в груди закололо. Я присела на кровать, не в силах больше стоять. Голова кружилась, но я не плакала. Держалась за гнев, как за спасательный круг.

Я больше не хочу быть жертвой!

– Лучше мне сейчас уйти. Проверю, как там Киара, – сказал он, избегая смотреть мне в глаза. – Не хочу, чтобы мы с тобой ссорились. Не хочу, чтобы мы отдалились…

– Это уже происходит, пока ты держишь меня в руках, как яйцо с хрупкой скорлупой!

– Мора…

Он поднял измученный взгляд на меня, и я снова почувствовала себя виноватой. Но вместо того чтобы извиниться за то, что сорвалась на Ратбоуна, я сложила руки на груди и дождалась, пока он выйдет из спальни.

«Ну и кто из нас прячется?» – раздраженно подумала я.

Я пнула вещи на полу и столкнула с кровати подушки. В последнее время в голове стало непривычно тихо: артефакт больше не разговаривал со мной, не подпитывал гнев и не подталкивал в нужную сторону, а Ратбоун, судя по всему, потерял доступ к моему разуму из-за сдерживающего браслета.

Мысли беспрепятственно бродили в подсознании, и внутри стало неуютно. Мне не хотелось находиться в своем теле. Я упала на кровать и подтянула колени к подбородку.

Перестанут ли когда-нибудь кошки скрести на душе? Покинет ли меня напряжение?

Я дала волю эмоциям и едва не завыла. Мамы больше нет… Бабушки тоже уже давно не стало, других близких родственников у нас никогда не было. Теперь я понимаю, что именно Сельгар был городом, где я провела первые годы жизни, которые не помнила.

В Сельгаре жила бабушка, потому что она – ведьма теней, как и все остальные женщины по нашей линии. И отец тоже отсюда, когда-то он тоже ходил по коридорам замка и спал в этой комнате. Возможно, даже на этой самой кровати.

Я вытерла слезы и сопли. Во мне словно дамбу прорвало, и после трех дней апатии было приятно почувствовать хоть что-то. Аклис и Ратбоун расшевелили меня, напомнили о жизни за пределами горя и тоски по матери.

Затем грусть сменила злость. Как я умудрилась снова позволить властному мужлану обвести себя вокруг пальца? Почему я так легко доверилась ему?

Желание вернуть маму застилало глаза, вот почему. Я отказалась принимать во внимание предупреждения и знаки, буквально горевшие красным. Комната, в которой он мне представлялся в Империальной звезде, тоже была алой. Как кровь.

Пытался ли артефакт таким образом намекнуть, кто он такой на самом деле?

Аклис, Гарцель и все остальные правы: я должна вернуть все на свои места. Как же много я успела наворотить за столь короткое время… Мне здесь не место. Я не простой человек, но и не настоящая ведьма. Да кто же я такая?

Я вскочила с кровати и снова принялась пинать подушки, валяющиеся на полу.

Вовсе не о такой свободе я мечтала, когда собиралась уехать из Винбрука! Вовсе не такой судьбы я желала маме и Аклис!

Однако смогла бы я вернуться в Винбрук, в закусочную старика Барнарда, и притвориться, что всего этого не произошло? Что магия – всего лишь выдумка из книг и фильмов, а тайного жестокого мира не существует?

Горько усмехнувшись, я подумала, что нет. Нутро уже не ощущалось цельным без некромансии. Волшебный браслет высасывал жизненные силы. Сложно понять, была ли слабость, затуманившая разум, последствием горя или же отсутствия свободно льющейся по венам магии.

Прежняя жизнь казалась мне чужой, будто меня раскололи на Мору «до Миноса» и «после Миноса». Сукин сын! Я до боли стиснула зубы. Теперь даже эти жалкие осколки придется вновь разделить.

На «до Аймона» и «после».

И что же тогда от меня останется?

18

Глупая овечка, а лев просто мазохист

Ратбоун

Жертвой стала клумба с розами.

Я перестал сдерживал злость, пиная землю под цветами. Шипы впивались в кроссовки. Сжав руку в кулак, я ударил воздух.

Все же лучше так, чем бить что-то покрепче. Я больше не мог залечить лопнувшую на костяшках кожу магией с помощью капельки крови. Я больше ничего не мог!

Я – паразит. Бледнокровка, который использует свою девушку в качестве источника питания. Ну разве не сумасшествие? Я зарылся пальцами в волосы и сел прямо на землю.

Какой из меня мужчина? Я даже не смог защитить ее! Да я даже боялся помешать ее плану! Я так боялся разочаровать ее, так боялся, что она меня бросит, что позволил ей связаться с чертовым Аймоном…

Я гневно шлепнул по кусту, и тут послышался возмущенный кашель.

– Мальчик, что тебе сделали розы? Научись превращать злость во что-то более полезное, – отчитала меня Джозетта.

Я почувствовал, как кровь приливает к лицу. Ведьма обожала свой сад, а я так нагло его портил. Джозетта вздохнула и подошла ближе. Она смотрела на меня сверху вниз, уперев руки в бока. Поняв намек, я поднялся и отряхнул джинсы. Это особо не помогло: я все еще оставался покрытым грязью от задницы до пят.

Раздражение заполнило меня, но Джозетта права. Срываться на других – нечестно. Так всегда делал Минос, а я – не он.

– Извини, – стушевался я.

Джозетта махнула рукой и даже не стала попрекать меня испорченными розами. Должно быть, я выглядел настолько жалко, что ведьма простила мне нападение на куст.

– Мы начинаем собрание, Мора спустилась, – сказала она и поманила меня к замку.

Мора все же решила взять себя в руки. Это радовало и пугало одновременно. Я никогда не видел ее такой… разбитой. Апатичная и тонущая в горе, она боролась с внутренними демонами и проигрывала. Как же ей помочь?

Металлический браслет сдавливал запястье, напоминая о моей никчемности.

Я задержался в коридоре, чтобы перевести дух, и наткнулся на картину, которую я когда-то пытался поджечь новоиспеченной магией. Еще совсем недавно я наивно рассчитывал, что смогу отвязаться от титула принца и жить своей жизнью.

Я вошел в кабинет Гарцель последним. Обсуждение началось без меня, конечно же. Я тихо присел в углу и обнял сплетенными пальцами колено, притянув его к себе. В комнате висел плотный туман тревоги.

Тяжело находиться в окружении магов и их живой силы, пока твоя собственная заблокирована браслетом. Я снова не чувствовал себя собой, а ведь казалось, что ничего хуже тех первых дней после воскрешения быть не может.

Я взглянул на Мору, которая стояла у рабочего стола, опершись на него бедром. Она упорно избегала смотреть в мою сторону или как-то еще признавать присутствие «своего» бледнокровки.

Нет, хуже все-таки могло быть.

Наша ссора все еще сидела в ней комком гнева, я чувствовал это. Или мне казалось, что чувствовал, ведь наша связь ослабла из-за заблокированной магии.

И все же я ощутил, что, когда она дернула плечом в ответ на замечание Александра по поводу их с Аймоном ритуала, ее желудок скрутило в тугую спираль. Дышать стало тяжело, вдохи превратились в жалкие хрипы. Нормально ли, что завет ощущается, даже когда мы…

– Некоторых из этих магов мы отправили в лимбо в качестве наказания. Особо опасные для Верховенств преступники прямо сейчас планируют месть. У нас нет времени на обсуждения, – скрестила руки на груди Шивон.

С тех пор как Дом крови вернул ее некромансерам, она загоралась от раздражения, точно спичка. Я прекрасно ее понимал, ведь, вероятно, она побывала в пыточной особняка. Гемансеры требовали, чтобы Шивон кого-то воскресила, но она не поддалась. Это все, что мне поведали.

– Нужно как можно скорее пробить щит и арестовать их, – сказал Александр.

Немногочисленные присутствующие одобрительно закивали. Сложно было не заметить, насколько мало некромансеров собралось в кабинете. Не все согласились с планом Гарцель, а точнее, с ее решением взять Мору и меня под свою ответственность. Совет Верховенств голосовал за гораздо более серьезные меры, я в этом уверен.

– Как только трансмансеры разблокируют защитный купол дома, у нас будет совсем немного времени, чтобы надеть сдерживающие ошейники на каждого сбежавшего из лимбо мага. Однако портал будет всего один, а значит, каждый из нас будет ответственен за одного из них. Нужно будет привести каждого пойманного мага к порталу и удостовериться, что они попадут в него. Как бы те ни сопротивлялись, – подытожила Гарцель.

На первый взгляд план казался достаточно простым. Но когда все проходило легко? Маги станут бороться. Ведь человек – не пес, надеть на него ошейник не так просто.

Сдерживающий ошейник применяли вместо браслета для особо опасных заключенных в изоляторе Верховенств. Он заменял оковы и воздействовал сразу на главные органы – сердце и мозг, основательно лишая тело магии.

– Тем временем плантансеры не позволят никому покинуть территорию дома и леса вокруг, – сказал Александр.

Джозетта недоверчиво хмыкнула.

– И ты уже обсудил это с ними?

Александр бросил в нее колкий взгляд и кивнул, а спустя пару секунд добавил:

– У них нет выбора. Как и у нас.

Один за другим некромансеры посмотрели на Мору. Ее щеки залились румянцем.

У Аймона по-прежнему была ее кровь. Меня замутило от тревоги. Я вытер вспотевшие ладони о джинсы и поднялся.

– Джозетта, можно тебя на минутку? – шепнул я на ухо удивленной ведьме.

Любопытные взгляды грозились прожечь во мне дыру, пока мы шли к выходу из кабинета.

– Она не должна туда идти, – заявил я, как только дверь за нами закрылась.

Джозетта прищурила глаза и взмахнула рукой, предлагая мне продолжать.

– У Аймона ее кровь. Как думаешь, что он сделает, как только она появится перед ним? К тому же на ней сдерживающий браслет. Какой от Моры толк на поле боя? Зачем она вам?

– Ее магия будет временно освобождена на время битвы, это уже решено. Мора должна в полной мере взять на себя ответственность за все, что произошло. К тому же она единственная имеет связь с Империальной звездой и сможет в случае чего деактивировать ее, – возразила Джозетта. – Я не знаю, как принято у вас в Доме крови, но некромансеры заботятся друг о друге. Таким образом Мора позаботится о нас.

– Не надо причислять меня к его дому! Я покинул гемансеров! Сколько еще вы будете упрекать меня происхождением?

– Ты думал, что станешь своим за несколько месяцев? Ты вырос там, где вырос… Смирись с этим! И лучше займись чем-то более полезным. Свяжись со своей матерью, например, постарайся вбить ей в голову, насколько опасный этот Аймон. Не только для нас. Пусть он и гемансер, еще при жизни он стал изгоем своего Дома.

– С чего ты взяла, что ей не все равно?

– Она ведь пришла помогать в прошлый раз, не так ли? И что бы кто ни говорил, Ева все еще твоя мать.

Я фыркнул.

– Она становится матерью, когда ей это выгодно.

– А ты? Давно звонил мамочке, чтобы узнать, как она поживает в змеином логове? Ты оставил ее там одну. Телефон звонит в обе стороны, не забывай.

На этом она развернулась и ушла в кабинет. Недолго раздумывая, я пошел за ней. Уж очень не хотелось оставаться наедине со своими мыслями посреди тусклого коридора.

Заметив меня на пороге, Мора демонстративно отвернулась и гордо подняла голову. Я плюхнулся на стул. Разум разрывали противоречивые ощущения: злость, детская обида, страх, любовь и желание защитить.

Киара села рядом и шепнула:

– Между вами с ведьмочкой кошка пробежала, что ли?

– Не сейчас, Ки, – огрызнулся я.

Сестра возмущенно ахнула и с силой откинулась на спинку. Киара совершенно не умела скрывать раздражение, в отличие от Моры. Та всеми силами делала вид, что все в порядке.

Слова Джозетты не давали мне покоя.

– Как ты думаешь, что сейчас творится у гемансеров? – спросил я у сестры, которая была осведомлена о происходящем гораздо лучше меня.

Киара потерла кончик носа.

– Они недовольны. Но Ульрик скорее себе руку откусит, чем поможет Верховенствам. Уверена, они строят свои планы…

– А Моррисон что говорит?

Сестра поерзала на стуле и закинула ногу на ногу. В последнее время она совсем перестала говорить о гвардейце, а сейчас дергалась так, словно пыталась выбраться из тела.

– Вы расстались? – догадался я.

– А мы были вместе? – Киара равнодушно пожала плечами, но ее глаза заблестели от влаги.

Я дважды сжал ей колено и отпустил.

Больше она ничего не сказала, а я и не настаивал.

Слова Джозетты о Еве не покидали меня до вечера.

«Телефон работает в обе стороны».

Я закусил щеку, выругался в пустоту и схватил смартфон с прикроватной тумбочки. Поджав под себя колени, я уселся на заправленную постель прямо в уличной одежде, наплевав на грязь.

Гудки заставили внутренности сжаться.

– Алло? – послышался на другом конце мелодичный голос женщины, которую я редко называл матерью.

– Это… Ратбоун. – Я поморщился от неловкости.

Повисла пауза. Я поерзал на покрывале, чтобы усесться поудобнее. Все равно его стирать пора…

– Что-то случилось? – спросила она.

– Кроме того, что меня лишили новоиспеченной силы, а Мора чуть снова не погибла от рук сумасшедшего гемансера?

Ева фыркнула, но совсем без злости.

– Помотало же тебя, сынок…

Я невольно улыбнулся.

– Я так понимаю, ты звонишь не для того, чтобы сообщить, что наконец готов побороться за трон? – продолжила мать.

Сжав телефон в кулаке, я на пару мгновений отодвинул его от уха. Челюсть заныла от напряжения.

– Нет! Сколько можно повторять? – сорвался я и повысил голос. – Я не хочу иметь ничего общего с Домом крови. Я всегда чувствовал себя там чужим, несмотря на происхождение. Минос с самого рождения пытался меня сломить, прогнуть под себя. Этот ублюдок запрещал мне плакать, а ты с ним соглашалась!

На другом конце послышался истощенный выдох.

– Ладно, ладно! Я больше не буду настаивать.

Ева замолчала, и я, тяжело дыша, облокотился на колени. А потом подался вперед, выжидая ее следующую реплику. Мать показалась мне уставшей и менее язвительной, чем обычно. Даже грустной.

«Она снова не получила то, что хочет – марионетку в виде сына», – напомнил я себе и отбросил в сторону растущее в груди сочувствие.

Затем я демонстративно засопел и потер затекшую мышцу икры.

– Ратбоун, – заговорила Ева. – Прости меня.

Я опешил.

– Простить за что конкретно?

Мой тон вышел грубоватым, и я нервно сглотнул.

– Я тоже его боялась. Но больше всего я желала оказаться в его милости. Я хваталась за любое проявление одобрения или нежности. Со мной явно что-то не так, – усмехнулась она.

Я не знал, что ей ответить.

– Не суйтесь с Киарой в особняк, – вдруг поменяла тему мать. Я облегченно выдохнул, словно только и ждал, когда знакомая мне холодная женщина вернется. – Не раздражайте Ульрика и его приспешников лишний раз. Я работаю над тем, чтобы… склонить его в сторону содействия Верховенствам.

Я удивленно вскинул брови, хотя Ева не могла видеть выражение моего лица. Представить главу Дома крови работающим вместе с остальными просто невозможно. Да скорее рак на горе свистнет в день святого Никогда.

– И каким же образом ты собираешься это сделать? – спросил я.

Ева многозначительно промолчала. А затем всхлипнула.

У меня перехватило дыхание. После того как Ульрик издевался над Киарой… Мне стало страшно даже думать о том, что могло произойти с матерью в Доме крови. Я всегда видел ее стальной холодной женщиной, но теперь начинал осознавать, что она более хрупкая, чем я представлял.

А что, если она манипулирует мной, и слезы притворные?

– Я должна защитить своего единственного ребенка. Ратбоун… я была отвратительной матерью. И продолжаю ею быть. Я не уверена, что изменюсь, – печально вздохнула она. – Просто не суйся сюда, хорошо? Спокойной ночи. Хотя да, ты же не спишь. В таком случае желаю тебе и твоей Море удачи.

Ева повесила трубку.

Тишина в комнате оглушила. Я пытался вспомнить, когда в последний раз мама просила у меня прощения, но не смог. Я пытался вспомнить, когда мне самому хотелось потянуться к ней в ответ, и это было слишком давно.

Я впервые почувствовал, что между нами не все потеряно.

Свесив ноги с кровати, я посидел так пару минут, уставившись в никуда. Затем я встал, переоделся в чистую одежду и побрел к Море. В животе порхали бабочки, я боялся, что она не пустит меня.

Но, когда я лег рядом с ней на кровать, Мора подвинулась, освобождая мне место. Я обнял ее со спины. Какое-то время мы молча лежали, прижавшись друг к другу, и этого было достаточно.

– Это… затишье перед бурей. Понимаешь, о чем я? – прошептала она и задрожала.

Плечи Моры затряслись сильнее, но она не плакала. Я тоже до ужаса боялся очередного противостояния, очередной битвы, в которой мог потерять единственную девушку, которую когда-либо любил.

– Если ты сгоришь, я сгорю вместе с тобой, – сказал я.

Это прозвучало как клятва, а не констатация грустного факта.

– Я не хочу, чтобы ты умер со мной.

Сердце пропустило удар.

– Ты думаешь, у меня останется смысл жить? – выпалил я.

И тут же понял, что сказать такое девушке, которая до сих пор избегала признавать наши отношения, – не самая лучшая идея…

Мора молчала, и с каждой секундой мне становилось все более стыдно. Кровь прилила к щекам и шее. Я еле сдержался, чтобы не шлепнуть себя по лбу. Какой же я дурак…

– Ну все, я больше тебя не привлекаю? – пошутил я, радуясь, что она не видит моего лица.

Но тут Мора резко развернулась, и я поперхнулся от удивления. Я приподнялся на локтях, ожидая гневную реакцию. Но вместо этого она притянула меня за толстовку, взглянула на мою алую физиономию и подмяла под себя.

Мора развалилась на мне, уткнувшись лицом в шею, и я принял это за ответ. Если бы я был смелее, то сказал бы, что люблю ее, и спросил бы, любит ли она меня.

Но я не такой храбрый, как хотелось бы. В попытке стать противоположностью своего отца я научился прятать чувства. Я боялся проявлять эмоции, ведь папаша годами их из меня выбивал.

Я крепко обнял свою девушку и позволил себе на мгновение забыть, что нас ожидало завтра. Выбросил из головы все страхи и сомнения. Сейчас она здесь, в моих руках. В безопасности.

Мора уснула, и я как никогда порадовался, что не умею спать. Что могу продлить этот момент и насладиться ощущениями, даже несмотря на затекшее тело.

Но солнце все равно взошло.

И я знал, что случится нечто ужасное.

19

Сел в лужу, несмотря на стужу

Мора

Паника накрыла меня, как только мы с Ратбоуном вышли во двор. Я машинально потянулась к амулету на груди, но, не обнаружив его, принялась крутить мамино кольцо на пальце, чтобы унять дрожь.

Так вот почему Аймон знал, что оно принадлежало маме – он видел кольцо, когда она пыталась призвать его. Он просто оказался достаточно внимательным манипулятором, а я – неопытной дурочкой.

С чего я вообще взяла, что смогу объединить лимбо и Покров? Юношеский максимализм или желание пойти вопреки правилам, которым я так привыкла следовать?

Я до сих пор думала, что освободить души от мучения в промежуточном измерении и переместить их в Покров – правильно. Но возвращать их к жизни… Учитывая, сколько времени они провели в лимбо в подвешенном состоянии, они стали опасны для мира живых. Я хотела отправить их на покой и вернуть только маму, а вместо этого обрекла всех живых на хаос.

Гарцель заметила нас с Ратбоуном, переминающихся с ноги на ногу у крыльца, и подошла. Понимающе кивнув, парень оставил нас наедине. Я закусила губу, отказываясь говорить первая.

– Если тебе стыдно, значит, не все потеряно. Значит, ты осознаешь, что натворила. Так ведь? – спросила глава некромансеров.

Не знаю, чего она от меня ожидала. Я слабо понимала, на что шла, но предполагала, что последствия коснутся лишь меня. Ради мамы я была готова на все. Но я не осознавала, что ритуал вернет всех обитателей лимбо в мир живых. Да и откуда мне было знать?

– Иногда чтобы выучить урок, нужно совершить ошибку дважды, – вздохнула Гарцель и погладила меня по голове.

Я поежилась, а пальцы похолодели.

Она права. После Миноса и Аймона я больше никогда не доверюсь ни одному магу.

Поджав губы, я кивнула.

– Вы с Ратбоуном еще такие дети… Выросли в изоляции. К тому же ты жила во лжи, а он в насилии. Я очень надеюсь, что у вас все получится, но вам пора вырасти.

Ведьма перекинула косу с груди за спину и выпрямила плечи.

– Мне очень жаль, что я так с вам поступила. Особенно с тобой, – выдавила я сквозь ком в горле.

Гарцель заботилась обо мне с тех пор, как я появилась в замке. Она проявляла терпение и строгость, обучая меня магии и истории этого мира. Она боролась за меня, даже когда я ее разочаровала. Но моим первым инстинктом стало оттолкнуть ее авторитет, взбунтоваться против правил, которым снова приходилось следовать.

Я так долго пряталась с мамой, что, выйдя на свободу, слетела с катушек.

– Это твой последний шанс, – напомнила Гарцель, хотя я и так все понимала.

Пора расхлебывать эту кашу.

Глава Дома теней потянулась снять с меня браслет. Я не могла бороться с Аймоном, если моя магия скована тяжелыми цепями.

Я покрутила мамино кольцо на указательном пальце, и это слегка меня успокоило. Когда-то она носила его, ходила по той же земле и, возможно, тоже совершала глупые ошибки.

Сдерживающий браслет слетел с запястья, и магия хлынула по венам, разъяренная после вынужденного заточения. Закружилась голова, но я сделала несколько глубоких вдохов, и воображаемые тени разбежались по конечностям. Мне представлялось, что, будучи скованной, магия таилась в каком-то темном месте внутри тела, мучаясь от клаустрофобии. Сейчас она снова свободна. Жаль, ненадолго.

Я повернулась, чтобы еще раз взглянуть на замок и восхититься его величием. На крыльце стояла Аклис. Она свела брови и озадаченно рассматривала нас. Ее фиолетовые волосы поблескивали на солнце, а вязаный свитер совсем не отличался от тех, что она носила в Винбруке. Внешне Аклис походила на себя прежнюю, но при этом смотрела на мир настороженно, с опаской. Это стало ударом под дых, ведь подруга всегда стремилась к свободе и не боялась прыгнуть головой вниз в новые истории и компании. Теперь же она ходила осторожно, часто закрывалась в своей комнате и даже не спешила приблизиться к нам, чтобы… попрощаться, что ли.

Неловко махнув ей рукой, я отвернулась.

Меня подташнивало, когда я на ватных ногах подошла к группе некромансеров. Мы готовились отправиться в Меридиан.

– Плантансеры уже там. Лейла прислала сообщение, что трансмансеры тоже выдвигаются. Застать магов из лимбо врасплох не удастся, они уже ждут нас. Однако мы возьмем их численностью, – еще раз проговорил план Александр.

Некромансеры внимательно прислушивались к речи командира. Гарцель стояла рядом, сложив руки на груди, и кивала, будто болванчик, подтверждая его слова.

Александр являлся кем-то вроде генерала армии теней, а Гарцель – президентом, теперь я видела это отчетливо, как никогда.

– Эти маги опасны, их разум после стольких лет в изоляции покрыла коррозия. Их сила не подконтрольна. Не геройствуйте! И если видите, что кто-то дергается или шепчет в кристалл – немедленно обездвижьте. Некоторые из них являются трансмансерами и могут попытаться прыгнуть в портал. Мы будем блокировать всплески такой энергии во дворе их же щитом, но это не помешает им резко перемещаться внутри дома. Один удачный прыжок с ножом в руке, и вам крышка.

Я с трудом сглотнула. В горле встал ком страха, гнева и стыда, и я позабыла о горе. Первобытные чувства взяли верх, и я даже была этому благодарна.

Транслагодские мечи почти одновременно зажглись в руках членов совета Верховенств – Гарцель, Александра и Джозетты. В воздухе полетели искры, и он вдруг стал реже, ветки деревьев больше не качались на ветру.

Прохождение сквозь портал действительно становилось легче с каждым разом. Дом теней находился очень далеко от Меридиана, но волшебная черная дыра позволяла пересечь целый океан в мгновение ока.

Мы приземлились на острове прямо у того самого дома Альянса свободных в лесу, который показался мне когда-то таким уютным и милым. Как же глупо! Очевидно, мне нужно несколько раз напомнить о том, каков мир на самом деле, прежде чем я пойму всю его гниль.

Словно прочитав мои мысли, Ратбоун прошептал мне на ухо:

– Мы провели целое детство и юношество в жестоком мире магии, знаем всю его подноготную. Ты же провела здесь всего несколько месяцев и пыталась видеть в магах хорошее.

Волосы на руках встали дыбом. Иногда я задумывалась, отправляла ли свои мысли по той самой ниточке, что связывает нас, или парень просто достаточно наблюдателен, что догадывается обо всем сам. Все-таки браслет на его запястье притуплял связь, пусть и не полностью.

Как такое возможно? Неужели любовь сильнее магии?

– Щит опускается! – крикнул кто-то из-за деревьев.

Порталы трансмансеров открылись спустя пару секунд, и еще несколько человек присоединились к нам на поляне у дома Альянса. Плантансеры окружили двор, как и обещали. Они могли заставить выбежавших из дома магов потеряться в лесу, могли вырастить кусты или деревья в качестве преграды. Особенно сильные маги умели буквально раздвигать землю, создавать ямы, попав в которые человек оставался погребенным заживо.

– Дом крови шлет нам пожелание удачи, – язвительно произнесла Лейла и сунула телефон в карман.

Бранхульд плелся за ней, избегая смотреть на меня. Зная, какую роль он сыграл в том, что я завладела артефактом для ритуала… Я совсем не думала, как мои действия повлияют на него. Возникли ли у него серьезные проблемы с Лейлой и другими членами совета из-за того, что он позволил мне забрать Гарду?

Все, что стояло у меня перед глазами в то время – мамины страдания в лимбо. Но они оказались не более, чем выдумкой.

– Ну что, замочим этих ублюдков? – кровожадно улыбнулся один из трансмансеров.

Я не встречала его прежде, и оскал мага напомнил мне гвардейцев Дома крови в тот вечер, когда мы одолели Миноса. Я поморщилась. Это последний раз, когда я сражаюсь в лесу, чувствуя себя обузой на поле боя.

Тренировки по боевой магии с Гарцель и по рукопашному бою с Александром не могли пройти даром. Вот только я застыла, скованная страхом. Если бы кто-то сейчас прыгнул на меня с дерева, я уже была бы мертва.

– Оставайтесь здесь и держите периметр, – скомандовала Гарцель нам с Ратбоуном.

Я была счастлива не лезть на рожон.

Исходящий из дома шум усилился, как только щит окончательно пал. Некромансеры, трансмансеры и пара плантансеров вошли внутрь, и я перестала дышать.

Всполохи огня и вспышки порталов озаряли двор, маги летели друг на друга, взмахивали руками, выпуская магию на противников, и крутили мечами. Бо́льшая часть холодного оружия содержала в себе заряженные магические кристаллы, и я задумалась, почему никто не догадался зарядить магией ружье или пистолет? Нужно спросить у Гарцель, когда все закончится. Если выживу, конечно.

Мое внимание привлек звон стекла. На втором этаже разбилось окно, и оттуда вылетела фигура.

– О, господи! Это… Джозетта! – Мой голос перешел на ультразвук.

Ведьма упала на землю спиной, и я сорвалась с места. Джозетта стала для меня одним из немногих союзников в Доме теней. Она взяла на себя Аклис и одаривала меня добротой и мудростью, даже когда я того не заслуживала. Я не сомневалась, что ее голос оказался решающим в отношении меня и Ратбоуна.

Мне запретили приближаться к дому Альянса без надобности. Я должна была почувствовать артефакты и добыть их, удостовериться в сохранности. Но когда Джозетта упала с высоты и не поднялась… Я испугалась до чертиков. Нападающий не бросился за ней, из дома никто не выбежал, и я чувствовала себя обязанной помочь ведьме.

Опустившись на колени рядом с Джозеттой, я оглядела ее тело. Она неестественно изогнулась, но оставалась в сознании. Из носа шла кровь.

– Ты что-то сломала или просто больно ударилась? – спросил Ратбоун и достал из заднего кармана нож. – Я могу…

Он резко замолчал и сжал рукоятку ножа. Я непонимающе на него посмотрела, но затем меня осенило. Мои плечи печально опустились.

В порыве желания защитить Джозетту парень совершенно забыл, что у него нет магии крови. Ратбоун среагировал, как прошлая версия себя. Но теперь он бессилен.

Я позволила гневу охватить тело. Все это время я позволяла жизни случаться со мной. Когда маму похитили, я ухватилась за первое предложение помощи, а на самом деле мною просто воспользовались. С Аймоном произошла такая же ситуация.

Никто в Домах крови, земли и пространства не хотел помогать на самом деле. Все преследовали собственные цели. А я отказывалась становиться такой же, как они. Я желала быть похожей на некромансеров.

Мы с Ратбоуном подхватили Джозетту и отнесли вглубь леса. Она не могла встать, а наши прикосновения приносили ей боль. Я подозревала, что она повредила позвоночник. Мы вытащили небольшие осколки стекла из ее предплечья и живота. Ей повезло, что они вошли неглубоко и не в спину, на которую она приземлилась.

Ведьма попыталась встать.

– Я не брошу их! Моя магия самая сильная. Пусть Александр этого никогда не признает, – пробормотала она, морщась.

– С ума сошла? – вырвалось у меня. – Ты сложишься вдвое от боли, даже если сумеешь подняться! Ты станешь им обузой, которую снова снесут с ног!

Джозетта являлась самой пожилой ведьмой в Доме теней. Она не осознавала, что серьезная травма могла стать для нее последней, какой бы сильной ведьма ни была.

Нас заметил плантансер, что караулил эту часть леса, и подбежал с испуганными глазами. Совсем молодой, лет семнадцати на вид. Скорее всего, это его первая вылазка. Недавно я была такой же, пока не убила впервые человека и не потеряла мать.

С тех пор я словно прибавила к своему возрасту как минимум один десяток лет. Хотя Гарцель со мной не согласилась бы.

– Она выпала из окна, ей нужна медицинская помощь, – протараторила я.

Парень смотрел на меня испуганными глазами. Судя по виду мага, толку от него не добиться.

– Проследи, чтобы она не двигалась и оставалась в безопасности. Трансмансеры без проблем транспортируют ее, но из всего, что я читал по первой помощи, с такими травмами лучше не двигать тело, – сказал Ратбоун.

Он снял с себя куртку и скрутил ее в комок, который осторожно подложил Джозетте под голову.

– Кровь из носа у нее перестала течь, это хорошо. Больше никаких ран я не вижу. Просто. Оставайся. Здесь, – распорядился Ратбоун.

Я смотрела на него с приоткрытым ртом. Восхищение заполнило меня теплом, словно я окунулась в ванну с горячей водой.

– Будь рядом с ней, понял? – повторил Ратбоун приказ плантансеру.

Тот отважно закивал, но его кисти тряслись.

Мы побежали к дому. Драка перешла на улицу. Каким-то образом маги из лимбо смогли вытеснить десятки магов Верховенств. Были ли они настолько сильными или просто сумасшедшими после заключения в лимбо?

– Их гораздо больше, чем мы думали, – выдохнул Ратбоун, наблюдая ту же картину.

Союзников у Альянса оказалось много. Что же эти безумцы из лимбо им пообещали?

«Морррраа».

– Ты что-то сказал? – спросила я Ратбоуна.

Он недоуменно покачал головой. Послышались выстрелы.

Мы выбежали на поляну, и Ратбоун выставил перед собой нож. Внезапно дом словно завибрировал. Стекла в оконных рамах задрожали, и я подалась вперед, точно завороженная.

Интересно, что там, в подвале? Надо проверить…

– Мора, ты куда?! – окликнул меня Ратбоун, но его слова потонули в шуме драки. – Нет!

Я толкнула его локтем и даже не проверила, достигла ли цели.

До двери осталось совсем немного. Что-то кольнуло меня в предплечье, но я отмахнулась от нападающего, как от назойливой мухи, и поплелась к дому.

Еще немного, еще несколько шагов, и я…

«Мо-о-ор-р-ра», – зашептал знакомый голос.

Я дома. Я там, где должна быть.

Никто мне не помешал, пока я спускалась в подвал. Дверь уже была открыта нараспашку, ведь меня ждали.

Они звали меня. Как я могла им отказать?

Внизу было темно, но я четко знала, куда идти. Я знала, что Империальная звезда лежала в черном, как бездна, сейфе. Вот только на дверце не видно кодового замка. Я повернула железный короб вправо, затем влево, но замка не нашлось.

Сейф оказался тяжелым, поэтому я покрепче обхватила его ладонями, приподняла и ударила об пол. Дверца распахнулась.

Наконец-то я смогла сделать глубокий вдох. Будто с шеи сняли петлю.

Империальная звезда весело блестела, точно рада была меня видеть. Я достала амулет из сейфа и привычно сжала его в ладони.

Все вокруг стало казаться правильным.

Ратбоун

Твою мать! Я рванул за Морой.

Что-то овладело ею, и я был абсолютно уверен, что Аймон в этом замешан. Она со всей силы ударила мне локтем в солнечное сплетение, и, к моему стыду, мне понадобилась пара мгновений, чтобы прийти в себя. Мой щит всегда опущен рядом с ней.

Крепче сжав нож, я приготовился отбиваться. Я не заметил, в какой момент магов во дворе стало настолько много. На меня нападали справа и слева, я едва успевал отталкивать их и размахивать лезвием.

Основы рукопашного боя отец вбил мне с раннего детства. Гемансеры дрались лучше всех среди магов, ведь нам требовалось подобраться достаточно близко к жертве, чтобы ранить и воспользоваться ее кровью. Плантансеры могли призвать ветер или огонь, трансмансеры – прыгнуть в портал, некромансеры – заставить плоть гнить одним касанием. Нам же оставалось сражаться как можно эффективнее, чтобы добыть достаточно крови. Однако я больше не гемансер.

Скоро стало ясно, что из лимбо сбежало гораздо больше магов, чем появилось после завершения ритуала на кладбище. Но как они попали в мир живых? Неужели Аймон каким-то образом умудрился держать коридор открытым?

Пуля попала мне в плечо. Я взвыл от боли. Раньше я мог тут же притупить ее с помощью магии, но теперь тело работало, как у обычного смертного. Тренировки не прошли даром, но противостоять огнестрельному оружию и вдобавок магии…

Я слабак.

Зажав рану как можно крепче, я проследил, чтобы на траве не осталось капель крови. Все, что не впиталось в землю, я стер рукавом.

Боль тисками опоясала левую половину туловища, в ушах звенело. Но я все равно поплелся в сторону дома Альянса, ведь туда ушла Мора.

Перед глазами все плыло, и я упал лицом вниз. Кто-то резко поднял меня за ворот толстовки, словно котенка за шкирку, а затем воткнул пальцы прямиком в раненое плечо. Я закричал что есть мочи.

– Вот мы и снова встретились, сопляк, – ехидно произнес до дрожи знакомый голос.

Минос. Мой отец. Нет, не может быть! У меня просто галлюцинации от ранения и боли.

Совершенно реальное лезвие вошло в бок, как нож в сливочное масло. В глазах потемнело, и я снова упал ничком.

– Сукин сын, – выругался Минос.

Я очнулся под звуки борьбы и увидел, как Александр повалил на землю кудрявую смуглую женщину и перерезал ей горло.

Минос исчез. Просто испарился!

Потому что его и не было. Та женщина из лимбо, гемансер, которая обманула Мору, заставила меня видеть и слышать Миноса. Дрожь пробрала тело с головы до пят. Я был рад, что она наконец мертва.

Хрипя от боли, я перевернулся на спину и посмотрел на дом. Мора. Она все еще там, я чувствовал.

Александр резко вытащил нож у меня из бока и зажал рану. Против воли я заверещал, точно маленький мальчик. Без магии боль ощущалась в разы хуже. Я был истощен, снова на грани смерти, но в мыслях крутились только лицо Моры и страх за нее.

Минос оказался ненастоящим. Но вот Аймон точно был жив, в этом я не сомневался. Он – крыса, бегущая по канализационной трубе. Неубиваемая тварь.

Кристаллы пространства образовали вокруг нас защитный купол. Еле заметный и тонкий, он переливался по краям, как голограмма. К нам подбежала незнакомая ведьма с пакетом, щит ее пропустил. Когда она коснулась моего туловища, я дернулся и приготовился отбиваться, но Александр шлепнул меня по рукам. Женщина оказалась плантансером и принялась прикладывать к ране траву. Она зачерпнула из чашки смешанную с какой-то жидкостью землю и наложила грязь сначала на плечо, а затем под ребра.

Меня обожгло так, будто к оголенной коже поднесли газовую горелку, и я чуть не потерял сознание. Но огня видно не было, а боль скоро притупилась.

– Затягивается, – выдохнула незнакомка.

Александр благодарно ей кивнул, но сразу же громко выругался, потому что я пополз в сторону дома. К Море.

– Я делаю это для нее, придурок, – сказал он и притянул меня к себе.

В боку закололо, и я поморщился, но сопротивляться по-настоящему не смог.

– Сначала вылечим твои раны, потом будешь геройствовать, – пробурчал Александр.

Шум вокруг усилился.

– Мне кажется или магов из лимбо становится только больше?

Ведьма земли оскалилась и сказала:

– Их становится больше, но они не из лимбо. Наиболее ушлые возвращаются из мира мертвых.

– Это правда? – хрипло спросил я у Александра. – Мертвые из Покрова здесь? Но как они смогли обрести тело, если они из Покрова?

Некромансер кивнул.

– Барьер между миром живых и мертвых частично пал. Вернулись только те, чьи тела еще не разложились. Члены Альянса выкопали их из могил в Меридиане. – Александр посерел, его глаза взволнованно бегали, а уголки губ опустились. – Мы собираем всех, кто еще жив, и уходим отсюда.

– Мора с вами? Она в порядке?

Он сжал зубы, и я все понял. Сердце упало в пятки.

– Последний раз, когда я ее видел, она входила в дом, – сказал некромансер.

– Ее притянуло туда что-то… Артефакт воззвал к ней.

– Аймон снова возвел щит вокруг дома, на этот раз гораздо мощнее. Он использует Усилитель, но и у него сила не бесконечная.

– И что же ты предлагаешь? – воскликнул я и приподнялся на локтях. – Вы собираетесь бросить ее там?

– У нас нет другого выбора! Двадцать трансмансеров пытались взломать новый купол, и у них ничего не вышло!

– Так пусть пятьдесят трансмансеров попробуют!

– Ратбоун…

– Сними его с меня, сейчас же! – выпалил я и указал на свой браслет.

Александр недоверчиво взглянул на меня.

– Я должен спасти ее, раз вы снова отказываетесь!

Некромансер выругался, откинул волосы со лба и причесал их пальцами. Затем он призвал магию и ножом вырезал на браслете символ, который я прежде не видел. Металлический наручник расстегнулся и беззвучно приземлился на траву.

Я глубоко вдохнул и почувствовал, как магия Моры радостно забегала по венам, смешиваясь с моим естеством. Сталкиваясь, они превращались во что-то новое. И оно было моим.

Во рту появился привкус металла, раны напомнили о себе. Судя по всему, я сильно прикусил щеку в момент воссоединения с магией. Я сплюнул кровь в ладонь и втер в одежду. С трудом поднявшись на ноги, я поплелся к дому. Защитный купол проследовал за мной до самого крыльца, но разбился о щит дома, словно мыльный пузырь, лопнувший об асфальт.

Воздух вибрировал от количества и концентрации магии. Аймон сделал это, чтобы задержать ее там. Все было ясно как день.

Я врезал кулаком по двери, но так ее и не коснулся. Щит оттолкнул меня. Я настроился на волну Моры, представил туннель, в конце которого меня ждало радостное веснушчатое лицо, обрамленное каштановыми волосами, вспомнил ее губы в форме сердечка. В мыслях она всегда искренне смеялась над чем-то.

Нашел! Я чувствовал, что она в подвале.

Я нырнул пальцами в волосы и потянул за кончики, размышляя, как пробраться через такой сильный купол. Может, получится вырыть яму? Действует ли защита дома под землей?

Но долго раздумывать не пришлось, щит начал мерцать, трещать, словно костер. Он слабел, но почему? Я не стал мешкать и просто ухватился за возможность: снова попробовал толкнуть дверь, и на этот раз она поддалась. Найдя лестницу, которая вела в подвал, я ринулся вниз. Зрение то и дело подводило меня, теряясь в черных точках. Рана в боку снова дала о себе знать, и я согнулся пополам, придерживаясь за стену, но продолжил спускаться вслепую.

В подвале громоздилась старая мебель, сверху валялись пыльные коробки. Пахло затхлостью и деревянным полом. Завернув за шкаф, я увидел Аймона. Сжимая в руке Гарду, он держал Мору за горло аккурат над порталом. Так вот почему щит ослабевал: маг использовал силу камня на Море. Я был уверен, что поседею из-за увиденного. Шею Моры сдавливал лишающий магии ошейник, который мы планировали надеть на магов лимбо.

Я забыл, как дышать.

Словно в замедленной съемке, я побежал к ним, но Аймон теснил Мору все ближе к порталу. Я встретился с ней взглядом, и страх в ее глазах сменился обеспокоенностью.

– Беги! – крикнула она.

– Мора!

Я не успел преодолеть и пары метров, как Аймон толкнул ее в портал, который почти моментально закрылся. Что-то упало с глухим стуком.

На полу лежала Империальная звезда. Я метнулся к артефакту одновременно с Аймоном, но тот достиг его первым.

– Сволочь! – простонал он и выронил амулет.

На ладони Аймона разрасталось жуткое ярко-красное пятно. Артефакт его обжег. Воспользовавшись моментом, пока маг отвлекся, я схватил Империальную звезду.

Я готовился к боли, но она не появилась. Камень в амулете оказался прохладным на ощупь. Более того, в меня хлынула магия теней. Магия Моры. Огонь снова пылал в венах.

В этот момент Аймон исчез в воздухе со звонким хлопком.

Как такое возможно? Ему даже не пришлось открывать портал, чтобы переместиться. Артефакты давали магу невероятную силу, и, судя по всему, я недооценивал их.

Связь с Морой пропала. Я упал на колени. Вся боль и последствия ранений набросились на меня одновременно.

Где она? Куда он ее переместил? Испуг на ее прекрасном лице застыл в памяти, как статичная картинка в телевизоре. Вот только я не мог выключить ее, выдернув шнур из розетки.

Слезы стекали по щекам прямиком в рот, и я потерял сознание от открывшихся заново ран.

20

Мертвые виды

Мора

Я очнулась на холодном полу. Лоб горел.

Здесь было очень светло и на удивление сыро. Я с трудом втягивала воздух, но легкие не набирались полностью, словно я дышала через плотную резиновую маску. Сильно чесалась шея.

В противоположной части комнаты находилось окно, но я не могла рассмотреть, что за ним, потому что палящее солнце нещадно било в глаза.

Да что же это за место такое?

Я поднялась на колени, чувствуя холод каменного пола даже через джинсы. Если солнце и дальше будет пытаться зажарить меня заживо, скоро я стану рада прохладе.

Реальность ударила молнией. Я нащупала металлическое кольцо на шее, и пульс ускорился чуть ли не в два раза. Я тянула, пробуя стащить ошейник, но от этого он еще больше впивался в кожу.

Когда Аймон толкнул меня в портал, он сказал, чтобы я не мешалась ему под ногами. Я предполагала, что меня выбросит в Доме крови, потому что гемансеры наверняка замешаны в происходящем, а Аймон – один из них. Однако эта залитая светом комната с белыми, как в больнице, стенами совершенно не напоминала роскошный золотой особняк Миноса.

Почему я чувствовала себя такой слабой? Чем меня накачали? Ватные ноги отказывались слушаться. Когда я попыталась подняться, то сразу же свалилась обратно. Мышцы ныли, будто я вчера таскала ящики с лимонадом в «Закусочную Барнарда».

Кряхтя, как старая бабка, я поползла к окну. Там не было подоконника, под которым можно спрятаться от солнечных лучей, но, по крайней мере, я смогу прислониться к стене и смотреть в противоположную сторону комнаты. Может, наконец пойму, где нахожусь.

Хорошо, что я надела джинсы, а не шорты, потому что ползать по каменному полу на голых коленях было бы крайне неприятно. Спустя несколько минут я добралась до противоположной стены и сделала передышку. Сводчатый потолок по краям украшали узоры. Завитки выглядели элегантно, но с них свисала паутина. Очевидно, в этом месте не бывал хороший клининг.

Я представила, как уборщик стоит на стремянке и размахивает шваброй, пытаясь достать до высоченного потолка. Грустно усмехнувшись, я повертела мамино кольцо на пальце и задумалась о ней. Почему она не рассказывала мне о том, что на самом деле произошло с отцом? О том, как она призвала Аймона и вляпалась в сделку с Миносом, ценой которой стал артефакт? Я заслуживала знать и о магии, и о своем наследии, и о последствиях ее действий, которые мне отчасти пришлось разгребать.

Женщина, готовая на все, чтобы вернуть любимого человека, даже призвать старого, как кухонная тряпка, мага. Я не узнавала ее. В моем сценарии маму написали чрезмерно опекающей, но с огромным сердцем. Она работала в госпитале медсестрой и помогала на кладбище. Но сколько из этого было правдой? На кладбище она определенно занималась некромансией, а в госпитале? Я молилась, чтобы это не оказалось связано с похищением трупов…

Раздраженно вздохнув, я прикрыла глаза. Сил держать их открытыми не осталось. Я быстро провалилась в сон, и мне снилось, как я снова попала в мир мертвых. Только в этот раз меня встретила не прабабушка Малана, а мама.

– Мора… – тревожно произнесла она.

Я очнулась. Щеки стали мокрыми, хотя я не помнила, чтобы сон был таким уж грустным. Сердце все еще болезненно сжималось от воспоминаний о маме, но теперь к ним примешались страх и всепоглощающее чувство вины за все, что я натворила.

Я заслуживаю, чтобы у меня забрали магию и изгнали из Дома теней. Стоило признаться себе в этом, и облегчение разлилось по коже, будто прохладная вода.

А что, если я мертва? Может, я попала в лимбо? Кто знает, на что способен Аймон с двумя видами магии в крови и тремя сильнейшими артефактами в руках…

Если это так, я не буду сопротивляться. Я заслужила страдать в одиночестве и больше никогда никому не вредить по глупости, неосторожности или неопытности.

Но Ратбоун и Аклис… И Киара…

Я подвела всех, кто рассчитывал на меня. Ратбоун и Аклис в прямом смысле слова зависели от меня, а я приблизила их к погибели. Опять. Оставалось лишь надеяться, что ведьмы теней сжалятся над бледнокровками и продолжат поддерживать их жизни.

Но без завета Ратбоун так и не сможет почувствовать себя полноценным магом. Горячие слезы стекали по щекам, а ребра будто сжимались, чтобы стать ближе друг к другу. Я делала редкие вдохи, но влагу с лица не вытирала – руки не поднимались.

Неужели я всегда буду так себя чувствовать? Бессильной, несчастной и одинокой.

Еще сколько-то мгновений – отследить ход времени без часов было невозможно, – я просидела в тишине, пока не высохли слезы. За окном начинало заходить солнце, приближался долгожданный перерыв от яркого света и духоты. Закрытые ставни не давали ворваться сквозняку и уличному шуму. Если бы я услышала писк мусоровоза, то догадалась бы, что находилась в городе, а если бы неподалеку кукарекали петухи или блеяли козы, это означало бы, что рядом ферма.

Но звуков до меня не доносилось, а это только подтверждало опасения по поводу лимбо.

Сон помог немного восстановить силы, но это были лишь крупицы, позволявшие держать веки открытыми и не терять сознание. Ошейник забирал все остальное. Во рту ужасно пересохло, но воды в белой комнате, конечно же, не имелось. Еды тоже.

Нужно выбираться отсюда, если это возможно. Я поплакала еще раз – во мне словно открылся горячий источник, – а затем метафорически намотала сопли на кулак и попыталась оторваться от стены и встать на четвереньки.

Мне понадобилось постыдное количество попыток, чтобы устоять на дрожащих руках и ногах в позе собаки на последнем издыхании. И вот зачем все это? Поиск Империальной звезды, сражение с Миносом и опасные ритуалы… В конечном счете мама мертва, Ратбоун и Аклис стали изгоями, не принадлежавшими ни к магам, ни к простым смертным.

Если я здесь затем, чтобы отбывать наказание, то у них получилось. Совесть грызла меня изнутри, как мышь провода. Они обе хотели на свободу.

Спустя на удивление длительный промежуток времени я доползла до противоположной стены, в которой обнаружилось что-то наподобие двери. Вот только никакой ручки. Черт!

Во рту появился привкус крови, потому что я прикусила себе щеку. Если бы в пересохшем рту имелась лишняя слюна, я бы сплюнула соленую жидкость на пол.

Я надавила на дверь с разных сторон, даже стукнула разок головой, но она не поддалась, зараза. Ни сверху, ни снизу. Значит, дверь открывалась лишь снаружи.

Разочарованная в себе, я поползла обратно к окну. Почти полностью стемнело, поэтому я решила снова уснуть. Завтра посмотрю, что за окном. Если «завтра» вообще существует.

Я покрутила мамино кольцо на пальце. Показалось, будто камень внутри блеснул, хотя в комнате не было ни одного источника света.

Мне снова приснилась мама.

Мы были в Покрове, и я удивилась, что больное сознание подкинуло мне именно это место. Разве мозг не должен во сне отдыхать, а не мучить себя еще сильнее?

– Мора, доченька, – прозвучал знакомый мягкий голос матери.

Я стояла посреди кладбища, вокруг тянулась дымка тумана, а надо мной сияли две звезды. Правда, одна из них стала красной, а в небе тут и там красовались черные дыры. Да, это точно Покров.

– Мора! – Голос приближался.

Так как это был сон, я застыла на месте и ждала, когда мама сама ко мне подойдет. Энергии на то, чтобы искать источник звука, не хватало. В конце концов, я здесь всем управляю, пусть и подсознательно, не так ли?

Я поежилась от прохладного воздуха, но затем вздрогнула и едва не вскрикнула, потому что мама словно выросла из-под земли.

Она улыбалась.

Не веря своим глазам, я несколько раз моргнула и потерла веки. Мама потянулась ко мне, я кинулась в ее объятия. Касания мамы ощущались настолько реально, что хотелось забыть о том, что она – лишь плод моего воображения. Мама была холодной, и от нее немного пахло лекарствами, но это не мешало горячей радости укутать меня, точно свитером.

– Доченька, дорогая… Я так скучала, – всхлипнула мама.

– Я тоже! Не понимаю, почему ты такая настоящая в моем сне, но я не хочу, чтобы это заканчивалось!

Я перешла от слез к полноценным рыданиям.

– Но это не сон! Солнышко, у нас очень мало времени… Магия в кольце иссякает с каждой секундой. Не подумай, что я не рада тебя видеть… но нам нужно перейти к делу. – Мама отстранилась и утерла большими пальцами слезы сначала себе, а потом и мне.

Сперва я не поверила в правдивость ее слов, ведь однажды меня уже ловко обманули. Но мама выглядела в точности как в последний день жизни и даже пахла так же. Вот только привычный запах маминой кожи смешался с… йодом и кровью.

– О чем ты? Хочешь сказать, все это по-настоящему?

– Не то слово! Барьер между миром живых и Покровом истончился, и опасные маги этим пользуются. Чисто технически они все еще мертвы, но с помощью открывшейся двери у них получается обрести физическое воплощение в вашем мире. Мы с Маланой старались удержать дверь закрытой как можно дольше, но тот маг, что совершил ритуал… Он слишком силен. Мы не смогли противостоять всплеску энергии даже несколько минут.

Они с прабабушкой вместе в Покрове?

– Ты хочешь сказать, что Аймон смог нарушить границы миров, и теперь любой мертвый маг может пробраться к живым? Мама… была ли ты когда-нибудь в лимбо?

Мама удивилась и приоткрыла рот.

– Что? Нет, конечно! Когда Минос заставил меня истечь кровью, я ушла в Покров, и магии, чтобы вернуться, не хватило. Доченька, прости меня, пожалуйста! Я сдалась, я недостаточно сильно боролась там, в темнице. Он изнурял меня неделями, а я уже и так пила отвар, который ослаблял магию. Я подвела тебя, бросила одну. За это мне будет стыдно до скончания веков! Я не имела права держать тебя в неведении, даже если мне казалось, что таким образом Минос до нас не доберется… Я ужасная мать!

– Это ты прости меня, пожалуйста! Я не должна была доверяться ему, я так сглупила… Я совершила ужасные поступки. Дважды.

Мама кивнула, медленно выдыхая. Она избегала смотреть мне в глаза, но что-то подсказывало, что я была причастна к стыду, что мучил ее.

– Я снова повела себя непростительно глупо и наивно, поверила Аймону и его обещаниям вернуть тебя. Я даже поверила, что ты в лимбо! Мертвые маги смогли обвести меня вокруг пальца. Посмотри, что я натворила! Даже не представляю, с чего начать, чтобы все исправить.

– Ах вот как его на самом деле зовут… Мне он тоже Иосифом назвался. Мора, ты очень молода! Не стоит так винить себя. Минос и Аймон манипулировали твоими эмоциями, твоей юностью и большим сердцем. Но ты права, нужно восстановить барьер между мирами, и как можно скорее.

Мама достала из кармана форменных брюк золотые часы – точную копия тех, что я сама использовала в мире мертвых. Должно быть, такие предметы существовали не в единственном экземпляре. Звучало логично, ведь находящимся по ту сторону жизни требовалось знать время. Например, таким, как моя прабабушка и, видимо, мама тоже.

Затем я присмотрелась к ее запачканному кровью наряду, темно-синему топу с короткими рукавами и хлопковым брюкам – форма медсестры, в которой она умерла. На коленях виднелись дырки, но кожа под ними выглядела целой, без порезов и ссадин. Покров исцелил ее раны, но новую одежду, видимо, тут не предоставляли.

– Ты должна перейти в Покров. Кристалл в кольце, которое ты носишь, содержит в себе магию некромансии, именно с ее помощью я сейчас с тобой разговариваю. Это всегда был мой запасной план на случай, если Минос доберется до нас в неожиданный момент. Но трансмансеры заблокировали действие кольца тогда, во дворе, и я не смогла им воспользоваться, – пояснила мама. – Обычно этой магии хватает только на то, чтобы переместиться на пару метров, но барьер между мирами ослаб, и ты можешь попробовать использовать его, чтобы попасть сюда на какое-то время. Думаю, точно дольше трех часов, – сказала мама и взяла мою руку.

Нежно погладив кольцо на пальце, а затем и тыльную сторону моей ладони, она поднесла ее к губам и аккуратно чмокнула.

– Я очень рада видеть тебя, но тебе пора, – добавила она и печально покачала головой. – Другие маги уже проникли сквозь барьер или послали в мир живых своих приспешников, и многие из них жаждут отомстить Верховенствам.

– Подожди! Но как же я смогу переместиться, если чувствую себя такой слабой? Я сижу в какой-то белой комнате без дверей, и у меня на шее ожерелье, лишающее магии!

Мама застыла.

– Ты в изоляторе Верховенств? Но как… Они отправили тебя туда?! Да как они посмели! Сейчас, серьезно? – вспылила она.

– Нет, нет, нет! Это Аймон переместил меня туда. Сила артефактов воззвала ко мне, и я попыталась остановить его, но он ввел меня в какой-то транс, надел ошейник, а затем толкнул в портал.

Стрелка на маминых часах неумолимо тикала. Тамала закусила губу, поглядывая на нее.

– Когда умираешь, магия оков деактивируется. Это не избавит от ограничителей, встроенных в камеру изолятора, но по крайней мере часть магии к тебе вернется. Ты гораздо сильнее, чем представляешь, солнышко! Ухватись за эту возможность и…

Мама исчезла. Наше время вышло.

Ратбоун

Я очнулся на узком жестком матрасе под шершавыми льняными простынями. События прошедшего дня вернулись одновременно, прижав меня обратно к кровати.

Ощупав себя и размяв затекшие конечности, я догадался, что меня снова воскресили. На запястье больше не было ограничителя магии. Раны на теле затянулись, но внутри все оставалось надорванным и чувствительным.

Мора упала в портал, который вел черт знает куда. Она не в замке теней, в этом я уверен. Нить связи между нами сильно натянулась, а значит, Мора находилась невероятно далеко.

Я потер заспанные глаза ладонями и зевнул. Всего несколько секунд, и я встану. Я найду ее и заставлю Аймона умирать на коленях, медленно, мучительно истекая кровью. Ради Моры я должен покончить с ним раз и навсегда. Восстановить барьер, вернуть всех мертвецов туда, где им положено находиться.

Но куда, черт возьми, он спрятал Мору?

Сорвав с себя одеяло, я поднялся на ноги, и кровь тут же прилила к конечностям. Я встряхнулся, причесал растрепавшиеся волосы и умылся. Я очнулся в медицинской комнате, а значит, меня не только воскресили, но еще и подлатали. Как же надоело умирать…

В замке теней стояла тишина, хотя утро уже вступило в права. Похоже, некромансеры отсыпались после вылазки в Меридиан. Да как они смеют?!

Пока Мора застряла непонятно где, они отдыхают! Ценный член их небольшого Дома, одна из самых сильных ведьм находится в лапах злодея, а они даже не разбудили меня, чтобы вместе придумать план?!

Я задышал так тяжело, что аж ноздри раздувались. С убийственной уверенностью я топал к лестнице, которая вела на верхний этаж, где располагались спальни. Ни один маг не будет спать, пока мы не составим план по возвращению Моры!

Я не мог ее потерять.

– О, Ратбоун! Уже очнулся? – добродушно воскликнул спускающийся по лестнице Александр.

И это взбесило меня еще сильнее.

– Какого черта? Где все? Где Мора?

– Полегче! Большинство еще спят, у нас была тяжелая ночь, – сказал он и шикнул на меня. – Не буди!

Я схватил некромансера за воротник его домашней фланелевой рубашки и вжал в стену.

– Отвечай! Почему вы еще не нашли Мору?

Александр шокировано на меня смотрел, но не отвечал. Ярость взяла надо мной верх, хотя, скорее всего, это был замаскированный страх, и я начал душить некромансера. Ниточка завета больно натянулась, и сердце прострелила тоска.

Магия теней цапнула меня в недавно раненое плечо, и от предплечья до кисти все онемело и начало синеть. Я сжал зубы, чтобы не закричать от боли. Когда она стала нестерпимой, я отпустил Александра, и он оттолкнул меня в стену.

– Я прощу тебе эту выходку, потому что ты глупый, по уши влюбленный сопляк, но если тронешь меня еще раз, окажешься в Покрове навсегда. И даже Мора тебя оттуда не достанет. Понял? – зарычал он.

Пыл ярости слегка утих, и я понимающе кивнул. Будучи магом крови, сыном Миноса, я не сомневался в угрозах, летящих в мою сторону.

Александр поправил рубашку, поглядывая на меня с опасением. Я так и не получил ответа на свой вопрос, поэтому, стиснув зубы, отчеканил:

– Где. Она. Сейчас?

– Она в Покрове, – спокойно ответил он. – До этого была в изоляторе, куда ее перебросил Аймон. Наша охранная система обнаружила проникновение на территорию тюрьмы, когда Мора вышла из портала. Он и вокруг ее камеры поставил щит, и нам требовалось некоторое время, чтобы его пробить.

Ладони похолодели. Александр тут же спохватился и добавил:

– Она жива. Хотя вообще-то чисто технически мертва… Благодаря тому, что барьер истончился, она сумела проникнуть в Покров к своей матери и прабабке. Мора ищет ответы. В кои-то веки я ею горжусь.

Я медленно выдохнул, как выпускают кислород из шарика, и нащупал стену. Опершись на нее, я попытался усмирить бешеный пульс.

Она в Покрове. Более того, Мора наконец сможет проститься с Тамалой. И там до нее Аймон вряд ли сейчас доберется.

Я закусил губу и тихо выругался.

– Что такое? – спросил Александр с подозрением.

– А если она не найдет решение или не вернется в мир живых вовремя… Что тогда?

Некромансер колебался. Он был так же не уверен в будущем, как и я.

– Тогда будем искать другой способ. Не морочь себе этим голову. Лучше помоги. Нам понадобятся новые транслагодские мечи, а ты, насколько я слышал, хорошо в них разбираешься.

Чувствовать себя нужным было для меня в новинку.

– Да, Ева обучала меня обращаться с ними в детстве и даже втайне от отца водила в кузницу, когда мы приезжали в Дом пространства. Погоди, а зачем вам новые мечи? Вы не можете просто попросить их у трансмансеров?

Александр поджал губы и фыркнул:

– Аймон и его приспешники из Альянса украли часть мечей, пока мы были в Меридиане. Оказалось, что непробиваемая защита Дома пространства еще какая пробиваемая, когда у тебя есть артефакт. Сам знаешь, обычные клинки не подойдут, нужно выковывать заново. А ты… не спишь.

Провести ночи в магической жаровне, склонившись над металлом, звучало мучительно, но если это поможет избавиться от Аймона и его приспешников, жаждущих захватить совет…

– Мне все равно нужно отвлечься, пока Мора не вернется из Покрова, – пожал плечами я.

Александр одобрительно похлопал меня по спине.

– А теперь пойдем быстренько поможем Джозетте в саду, пока она нас не убила за то, что мы растоптали ее клумбы, выпрыгивая из порталов, – усмехнулся он.

21

Мой личный сорт смерти

Мора

Мама оказалась права: в камне, закрепленном в кольце, и в самом деле теплилась магия. Ее было так немного, что я не обращала на нее внимание, когда носила украшение.

Сидя на ледяному полу изолятора, я гадала: хватит ли этого, чтобы переместиться в Покров? И как я вернусь назад?

Магии хватит, чтобы попасть в Покров, вот только мама забыла упомянуть, что сначала требовалось умереть.

Пульс напоминал пулеметную очередь. Я ведь смогу вернуться, да? Смерть еще не успела стать для меня нормальностью, как для других ведьм. В прошлые разы кто-то всегда помогал мне переместиться в Покров. А теперь я совершенно одна.

Я перебрала в голове все способы погибнуть. Если никто не будет приносить мне воду в течение пяти дней, я умру естественным путем, но времени на это не было. Можно повеситься на футболке, но здесь не за что зацепиться.

Однажды Минос убил меня ударом по голове. Должно сработать.

Дрожащими руками я зачесала назад волосы и поднялась на колени. Один удар, и все. Я очнусь в Покрове, и боль забудется. «Пустяк!» – подумала я и истерично рассмеялась.

Спустя примерно получаса уговоров я отошла в другой угол комнаты, разбежалась и остановилась рядом со стеной. Выругавшись, я закусила ноготь на большом пальце. Потребовалось еще несколько попыток, прежде чем я достаточно ослабла, чтобы не успеть остановиться перед столкновением. Со всей силы я врезалась головой в стену, но лишь потеряла сознание и очнулась спустя какое-то время с жуткой болью и небольшой лужицей крови под затылком. Еще какое-то время я истекала кровью и проваливалась в тревожный сон, в котором меня душили то Минос, то Аймон.

– Ай, – простонала я, переворачиваясь на бок.

На улице начало светать. Сколько же времени я потеряла, пока дремала? Столько себя уговаривала, и все зря. Свет озарил мою тюремную камеру.

Точно, окно! Если удастся использовать крупицу магии в кольце мамы, я могу разбить его и использовать стекло, чтобы разрезать вены.

Жаль, что я не могла просто прыгнуть в океан. Утонуть было бы проще, наверное. Однако здание изолятора окружал мощный щит трансмансии, который не позволял покидать пределы тюрьмы.

Я сняла кольцо мамы с пальца и рассмотрела его под ранними лучами солнца. Тонкие ажурные линии переплетались в узоре, и со стороны невозможно было сказать, что в украшении хранилась магия. Но она все же там была, и встреча с мамой тому подтверждение.

Разбить окно оказалось слишком легко. Я ударила кольцом по стеклу и вообразила, как оно трескается. Надо будет поговорить с Гарцель, добавить защиту от магии на окна. Впрочем, в обычном случае маги попадают сюда без волшебного кольца.

Я использовала один из осколков, чтобы разрезать кожу на запястьях. Сначала у меня просто кружилась голова, и я даже попыталась зажать раны и остановить кровотечение, но благодаря травме после столкновения со стеной я быстро отключилась.

И вуаля! Я мертва. Кто бы подумал, что я буду такому радоваться…

Мама с Маланой встретили меня на верхнем уровне, и мне не потребовался компас, чтобы спуститься к ним. Должно быть, за последние месяцы мама достаточно освоилась в мире мертвых, потому что она двигалась так уверенно, будто заправляла всем измерением. Я тоже невольно расправила плечи, следуя за ней по окутанному дымкой лесу. Малана осталась наверху сторожить вход в мир мертвых, чтобы предупредить, если кто-то из некромансеров вдруг надумает нас навестить.

– Так какой у тебя план? – спросила я.

Мама шикнула: нас могли подслушивать, ведь даже в Покрове у Аймона имелись союзники. Однако никто из них не имел доступа в самый нижний уровень измерения, где правили некромансеры.

Именно оттуда мы могли доставать души для воскрешения, и именно там Хранительницы держали артефакты. До тех пор, пока мама не отдала Усилитель Миносу, а я не украла Империальную звезду. Хорошая же из нас с мамой семейка Хранительниц получилась…

Вина скребла ногтем по сердцу, но я старательно отгоняла ее прочь. Мама сказала, что стоит сконцентрироваться на решении, а не тонуть в самобичевании. Так будет полезнее для всех.

Мы снова оказались в месте, все еще имевшем облик винбрукского кладбища. Я остановилась у ворот, разглядывая чугунные завитки, слегка потертые и проржавевшие по краям.

Я задрала голову, чтобы снова увидеть громадные звезды в небе, но они показались мне какими-то странными.

– Это нормально, что вон та звезда будто покраснела? Ой, а на небе словно кратеры появились, как на луне.

– Небосвод – часть магической материи, и так он демонстрирует, что что-то не в порядке.

Звезды выглядели зловеще, и некогда мягкий, похожий на лунный свет стал немного отливать красным. Я поежилась и обняла себя руками.

– Кстати, почему здесь кладбище? Почему именно то, что в Винбруке, и почему склеп святого Иосифа? Мы ведь в ином мире, а Дом теней вообще в другой части света от Винбрука находится? – спросила я у мамы, которая шарила рукой в кустах.

Оказалось, она искала кристалл, горевший, точно лампочка. Мама выставила его перед собой, и я стала гораздо четче видеть, насколько толстым оказался слой меридианской грязи, что покрывал мои кроссовки. В изоляторе я не замечала этого, слишком занятая внутренними переживаниями.

– Я превратила эту часть кладбища в Винбрук, когда стала Хранительницей. Твоя бабушка умерла спустя два года после твоего рождения, и ее обязанности перешли ко мне. Я хотела видеть знакомую обстановку. Есть что-то особенное в атмосфере кладбища. Жизнь и смерть, любовь к близким и тоска по тем, кого больше нет… Я думала, это поможет мне почувствовать себя как дома.

– Получилось?

– Я никогда не хотела этого, солнышко. В отличие от своей матери и бабушки я не любила спускаться сюда. Каждый раз после ритуала во мне будто что-то ломалось. Смерть никогда не давалась мне легко… И я абсолютно точно не смогла бы решиться на то, что ты сделала для Ратбоуна и Аклис, – сказала мама, крутя пальцами кристалл.

От ее движений свет рябил, раздражая глаза. Я перехватила кристалл у мамы и сжала его в ладони.

– Я хочу, чтобы ты знала… Я прощаю тебя за то, что ты скрывала от меня магию. Ты подарила мне нормальное детство без смерти и страха. И все же я хотела бы знать об отце.

По левой щеке Тамалы Эрналин покатилась слеза. У меня скрутило желудок. Благодаря рассказам Гарцель и других ведьм я знала, что его зовут Дион и что он тоже был некромансером, когда-то жившим в замке теней. Причем в той же комнате, что и я. На фотографиях он отдаленно напоминал меня, но все равно казался чужим.

– Я хотела бы знать, каким он был.

Мама мечтательно улыбнулась. Мы прошли через ворота, которые магическим образом открылись. Рядом со склепом святого Иосифа стояла излюбленная посетителями кладбища лавочка со спинкой, которая за последние годы совсем облезла. В Покрове же она выглядела почти как новая. Возможно, именно такой ее впервые увидела мама.

Мы присели. Я сцепила дрожащие пальцы в замок и положила их на колени.

– Мужчины редки среди некромансеров. У твоего отца был самый заразительный в мире смех! В детстве мы вместе проводили каждое лето в замке, потому что сначала он жил с родителями отдельно от остальных. Год за годом я с нетерпением ждала этих трех теплых месяцев. Наша любовь не родилась из страсти: в первую очередь мы стали близкими друзьями.

Я ухмыльнулась, представляя их вдвоем. В груди щемило.

– Почему его нет здесь? Вы так и не воссоединились в Покрове? – спросила я.

– Дион нашел покой. По крайней мере, я на это надеюсь. Мне очень больно и грустно, что он так и не смог увидеть, какой сильной и отважной ты выросла. Но хочется верить, что, где бы он ни был, он может наблюдать за тобой.

– Но почему кто-то уходит на покой, а чья-то душа задерживается в Покрове?

– Он маг, солнышко. Для нас действуют другие правила. Обычные люди уходят сразу, если только их смерть не была связана с магией. Маги остаются в Покрове до тех пор, пока не примут решение обрести покой. Такие души уже не воскресить некромансией – они сделали свой выбор. Я надеялась, что Дион не сделал этот выбор… Но, похоже, он решил нас отпустить, – грустно улыбнулась она.

Я подвинулась поближе к маме и положила голову ей на плечо. Мне не хотелось, чтобы она видела мои слезы, рвавшиеся наружу.

– А ты хочешь на покой? – Голос предательски дрогнул.

– Пока я не буду уверена, что тебе больше не требуется моя помощь, я останусь здесь. Мне повезло, ведь в отличие от других душ я не одинока в Покрове. У меня есть бабушка, которая приняла решение выполнять роль Хранительницы, пока я прятала тебя в Винбруке. Тем самым она откладывала свой покой.

– Когда я была здесь в последний раз, то плохо себя с ней повела. Она предупреждала меня, что забирать артефакт глупо и опасно, но я не хотела слушать. Она по-прежнему сердится? – поморщилась я.

Мама похлопала меня по колену.

– Она не сердится… но переживает. Боится, что натворишь новых ошибок или вообще откажешься от магии.

Во рту пересохло. Натворить новых ошибок я тоже опасалась. Но, честно говоря, перспектива снова колдовать пугала до трясущихся коленок.

– Она подозревает, что ты станешь, как я, – добавила Тамала и усмехнулась. – Что откажешься от роли Хранительницы, захочешь растить детей без магии, и вместе с тобой погибнет наша родословная.

– Я позволила Аймону забрать артефакты. Лучше, если Хранительницей станет кто-то другая…

Мама печально вздохнула и подтолкнула плечом мою голову, чтобы посмотреть мне в лицо. Вокруг ее глаз появились морщинки или они всегда там были? Ведь она не прибегала к магии для продления молодости и жизни, потому что подавляла силы и старалась притворяться обычной смертной.

У мамы были такие же карие глаза, как у меня, но волосы чуть светлее. Веснушки, похоже, достались мне от отца. На фотографиях Дион выглядел темно-рыжим.

– Не принимай сейчас это решение из стыда и страха. Хочешь ли ты быть частью магического мира? Чего требует твоя душа там, глубоко внутри? – спросила мама и легонько ткнула пальцем мне в солнечное сплетение. – У тебя еще очень много времени. Успеешь доказать всем, что достойна своего предназначения, успеешь стать ответственной Хранительницей Покрова, если захочешь.

Я кивнула и прислушалась к нутру. Там бушевали противоборствующие эмоции, и я не могла определиться, что именно чувствовала. Однако была уверена, что мне не хотелось снова расставаться с мамой.

Рядом с ней сердце будто склеилось, и все не казалось таким уж страшным. Не хватало лишь Ратбоуна и Аклис. Хотя я даже Киаре сейчас бы обрадовалась.

– К слову, Хранительница не только оберегает артефакты, которые Верховенства по той или иной причине решили здесь хранить. В ее обязанности также входит быть в курсе всего, что происходит в измерении. Кстати, именно об этом я и хотела поговорить…

Голос Тамалы посерьезнел. Когда она начала перебирать пальцами шов на крае топа, я запереживала.

– У меня есть идея, как восстановить барьер между мирами, – сказала она и выпрямилась. – Мне представляется, что обычно Покров закрыт дверью, которая открывается только в одну сторону для всех, кроме некромансеров. Для нас она работает в обе стороны. Всплеск энергии, который c помощью Империальной звезды и других артефактов создал Аймон, заставил дверь приоткрыться. Возник небольшой проем, который нужно закрыть. Если какой-то человек возьмет на себя ответственность за открытие прохода в сторону живых, если только этот человек сможет открывать и закрывать дверь, то он не пропустит других магов обратно.

Я прикусила губу. В каком-то роде слова мамы имели смысл, но я не до конца понимала, как это работало бы для некромансеров.

– То есть чтобы попасть в Покров, нужно будет каждый раз спрашивать у кого-то разрешение?

Она кивнула.

– Но только временно! Этот человек заменит барьер между Покровом и миром живых, пока он естественным образом восстанавливается. Я не представляю, сколько времени на это уйдет, а нам нужно закрыть доступ неуспокоенным душам прямо сейчас. Думаю, если брешь будет залатана магией некромансеров, маги теней без особого труда смогут посещать измерение при необходимости.

– И кого же ты хотела бы выбрать на это место?

Мама замолчала. То, как она разгладила брюки, оттягивая время, подсказало, что мне не понравится ответ.

– Я хочу, чтобы ты стала проводником. По крайней мере до тех пор, пока барьер не восстановится. Но для этого нужно создать более крупный по силе магический всплеск, и ты должна будешь принять его удар на себя.

Я резко вдохнула и тут же поперхнулась. Прокашлявшись, я крякнула:

– Ч-что?

Мать моя женщина, да она свихнулась!

– Ты по-прежнему сможешь жить в обычном мире! Одной ногой будешь находиться здесь, а другой там.

– Ты серьезно? – удивилась я. – После всего, что я натворила, ты предлагаешь мне взять на себя такую ответственность?

Мама погладила меня по волосам, а затем по щеке.

– Я больше никому не доверяю. К тому же твоя магия достаточно сильна. Мало кому когда-либо удавалось питать двух бледнокровок одновременно… А я знаю, что ты это делаешь.

– Делала. Я с трудом справлялась с такой нагрузкой, – возразила я, припоминая, как падала в обмороки от истощения.

– Никто не научил тебя контролю, и в этом виновата лишь я!

Я зарылась пальцами в волосы и облокотилась на колени. Мамино предложение показалось неподъемным, как вагон поезда… И все же в произошедшем виновата именно я. Тело обдало жаром, ладони стали влажными.

Я пообещала некромансерам, что исправлюсь. Я думала, что разрушила лимбо, но кто же знал, что я сломала еще и Покров. Все хуже, чем я воображала!

– Хорошо. Допустим, я смогу стать проводником между мирами… Как совершить всплеск, о котором ты говоришь? Я даже не представляю, где взять такую силу, кроме как в артефактах.

Мама прикусила щеку и задумалась. Готового ответа у нее не было.

– Ты можешь объединить четыре Дома, – заявила Малана.

Я обернулась и обнаружила прабабушку у нас за спиной. Она стояла в королевской позе, задрав подбородок наверх. Ее длинная коса лежала на плече, а на лице застыло надменное выражение. Она точно все еще злилась на меня.

– Должно быть, ты шутишь? – выдавила я.

– Вовсе нет. Самые сильные маги четырех Домов создали те самые артефакты, которые использовал Аймон. Представь, какую мощь создадут могущественные некромансеры, трансмансеры, плантансеры и гемансеры, если объединятся вместе?

– Гемансеры ни за что на такое не согласятся! Они ненавидят Верховенства, а меня с Ратбоуном особенно.

Малана цокнула языком и осмотрела меня с ног до головы.

– У вас есть общий враг – Аймон. Как, по-твоему, он попал в лимбо? Ты знаешь, что именно Дом крови уничтожил его? Пусть гемансеры и змеи в своем большинстве, они никогда не позволят опьяненному властью сукину сыну попытаться обрушить их порядки.

– Они чтят традиции, – подхватила мама. – Аймон же пытался поменять многолетние устои, предложить опыты по смешению крови. Он хотел повторить тот самый ритуал, который совершил его отец, чтобы произвести на свет армию полукровок, владеющих двумя силами одновременно.

– Вы думаете, если я стану проводником, то получится закрыть брешь? Честно? – спросила я.

Малана раздраженно взмахнула руками.

– Никто ни в чем не уверен! Особенно сейчас. Мы теряем ценное время. Если ты не готова взять на себя ответственность за собственные ошибки, то приведи того, кто может рискнуть.

– Прости меня, пожалуйста… Я должна была тебя послушать и не забирать артефакт.

Прабабушка закивала, и ее плечи опустились, а поза расслабилась. Я говорила правду: стоило послушаться Малану и оставить Империальную звезду в Покрове. Ни я, ни кто-либо другой не должен иметь доступ к такой силе. Она развращает, раздувает эго и делает человека слишком властным.

– А что насчет Империальной звезды? Возможно ли уничтожить амулет и использовать его силу, чтобы подлатать барьер? Ведь это чистая некромансия множества сильных ведьм! – предложила я.

– Империальная звезда должна вернуться в Покров. Это не обсуждается, – отрезала Малана. – Барьер соткан не только из некромансии, но изо всех четырех сил. Он был создан божествами, когда творились миры. Иначе как, по-твоему, измерение принимает магов и людей? Одной некромансии здесь мало, только зря магию выпустишь на волю.

– Но ведь это будет сильный всплеск магии, так? Если объединить его с одновременным выпуском энергии всех четырех сил… получится тот еще взрыв? Уж дверь-то он точно захлопнет.

Малана блеснула глазами и нахмурилась, и я поняла, что смогла ее переубедить. А мама смотрела на меня, то и дело вытирая слезы.

– Это хороший план, солнышко. Взорвите Империальную звезду и закройте чертов проход. Тогда все мертвые должны потерять способность вернуться назад, – похвалила мама.

Я деловито кивнула, а в груди распустилась надежда.

Мама достала из кармана часы и взглянула на циферблат.

– Ты должна возвращаться, – напомнила она. – Лучше не превышать ограничение в три часа. Барьер истончился, но не пал полностью.

– Ступай в замок теней и собери всех воедино. Им давно пора забыть это дурацкое противостояние. Совет против королевства, – фыркнула Малана. – Детский сад.

Слабая улыбка завладела моими губами, хоть я и пыталась ее удержать. Прабабушка у меня крутая.

– Но как мне ожить? В прошлый раз я вернулась в тело автоматически, когда истекло время пребывания в Покрове. Не вернусь ли я обратно в изолятор? Не представляю, как оттуда выбраться, и не уверена, догадался ли уже кто-то, где я нахожусь.

– Для этого тебе и нужна магия пространства в кольце. Там совсем немного, но должно сработать, – пожала плечами мама. – Представь замок теней на другом конце портала. Активируй кольцо: сначала используй некромансию в нем, а затем трансмансию. У тебя осталось всего пятнадцать минут, три часа пролетели незаметно. Здесь время течет по-другому.

– Ты знаешь заклинание, которое позволяет ускорить или замедлить гниение и разрушение тела? – спросила Малана.

– Да, Гарцель обучила меня. Правда, тренировались мы только на розах и мышах. На человеческом теле я его не пробовала.

Малана обреченно вздохнула и осуждающе посмотрела на Тамалу за то, что та в свое время не познакомила меня с магией.

– Вот тебе и повод сделать что-то впервые. Поверни магию в сторону омоложения, а затем направь поток на себя. Покров не способен восстанавливать, тут все застыло в том состоянии, в котором погибло. Измерение точно вытолкнет тебя в мир живых, потому что здесь тебе не место, – сказала прабабушка.

Послышались всхлипы.

– Мам, ну хватит плакать! – укоризненно произнесла я, хотя у самой глаза были на мокром месте.

Затем я стиснула самого дорогого мне человека в объятиях и прошептала:

– Я так буду по тебе скучать.

– Я тоже, доченька. Если все получится, мы еще увидимся, обещаю.

Но я не была уверена, что план сработает, поэтому внимательно взглянула на мамино лицо, навсегда запечатлевая его в памяти. Если это наш последний момент, то я хочу помнить его до конца своих дней.

Я получила самый последний шанс попрощаться с ней, но с моей стороны было эгоистично подвергнуть целые миры опасности ради него. И это еще мягко сказано.

Попрощавшись и с Маланой тоже, я задрала голову и всмотрелась в две громадные звезды, что освещали кладбище серебристым светом. Здесь не светило солнце, только тени и магия в небесах.

– Recreatum pa deitos, aklare vitale, – начала читать заклинание я.

– Произношение все еще хромает, но уже неплохо, – услышала я отдаленный голос Маланы.

Это заставило меня усмехнуться, но я сконцентрировалась на магии и превращении погибели в жизнь.

Сила Покрова вытолкнула меня, а затем что-то хлопнуло, будто крышка банки с консервированными огурцами.

Я выпала из портала во дворе.

Угораздило же меня представить фасад замка вместо своей комнаты или зала, где лежал мягкий ковер.

– Ай-ай-ай, – причитала я, потирая ушибленные колени.

Но план мамы и прабабушки сработал. Я дома!

Сначала я очнулась в своем теле в изоляторе с деактивированным на шее кольцом, но смогла тут же воспользоваться остатками трансмансии в мамином кольце, чтобы переместиться в Дом теней.

– Мора? – ахнул знакомый голос.

Джозетта застыла с маленькой лопаткой в руке. Поздновато она решила заняться садом: на улице уже стемнело, и воздух кусался прохладой.

Кто-то выбежал из дома, громко стуча обувью по крыльцу, и я повернулась. Крича мое имя, Ратбоун повалил меня на землю.

– Я… только… отряхнулась, – запыхтела я под телом парня.

– Небеса, я так переживал!

Облегчение и тепло заполнили тело. Я втянула носом любимый запах шампуня и орехов.

– Я очень скучала, – вдруг призналась я.

– Я тоже, – тут же ответил он и сжал меня сильнее.

После всего, что произошло, я больше не могла отрицать чувства к Ратбоуну. Они просились наружу, требовали выхода.

Я открыла рот, чтобы сказать об этом ему, но парень впился в мои губы сокрушительным поцелуем. Никакой робости и неуверенности. Ратбоун был уверен в наших отношениях и всеми силами это показывал. Я запустила пальцы ему в волосы и углубила поцелуй. Его руки блуждали у меня на талии, а затем спустились к бедрам.

– Я люблю тебя, – опередил меня он.

Сердце остановилось. И я бы испугалась, если бы не знала, что могу восстать из мертвых.

– А я тебя, – прошептала я, не в силах произнести слова громче.

Ратбоун просиял и склонил свой лоб к моему.

– Прости, что не смог защитить тебя, – сказал он.

– Это я должна извиниться! Я подвергла тебя и других опасности из-за своей эгоистичности. Я не заслуживаю тебя…

– Мы друг друга стоим, уж поверь. Я тоже наделал ошибок.

– Но, по крайней мере, из-за твоих ошибок не рухнул чертов мир…

Искренний смех Ратбоуна застал меня врасплох. Я убрала упавший на его лоб локон и погладила щетину на подбородке. Мой парень поцеловал меня в шею, прямо под ухом. Мурашки разбежались по всему телу.

– Эй, голубки! Вы здесь не одни, – прервал нас недовольный голос Киары.

Теперь уже хихикала я. Еще раз вжавшись носом мне в шею, Ратбоун застонал и поднялся с меня.

– Ты можешь… э-э-э… пойти в дом первой? Мне нужно пару минут… прийти в себя.

Я взглянула на очень явную выпуклость в районе ширинки его штанов и рассмеялась.

– Ты призналась мне в любви, я за свою реакцию не отвечаю! – взмахнул руками Ратбоун. По его шее поползло красное пятно.

– Фу-фу-фу! – заверещала Киара, подслушивая наш разговор, и изобразила, что ее тошнит.

Ратбоун показал ей язык в ответ. Как я вообще могла не заметить родственной связи между этими двумя тогда, в Меридиане?

Мы вместе вошли в замок, и я позволила себе выдохнуть на несколько минут.

22

Война войной, а обед по расписанию

Мора

Утро наступило слишком быстро, я едва успела сомкнуть глаза. Ратбоун не отходил от меня ни на шаг, даже в ванную напросился со мной. Он сидел на крышке унитаза, пока я чистила зубы.

– Я не могу потерять тебя снова, – признался он. – И не хочу выпускать из виду.

Присутствие Ратбоуна делало все лучше.

Я не стала снимать мамино кольцо, хоть в нем и закончилась магия. Это украшение всюду сопровождало меня и напоминало о маме.

– Я смогла провести с ней время, – радостно сообщила я Ратбоуну. – Это было даже дольше, чем я надеялась. Она в порядке, Боуни, в самом деле!

Он обнял меня за ноги и вскинул брови.

– Боуни?

Я тут же покраснела. Это прозвище пришло ко мне в моменте и вырвалось на волю.

– Тебе не нравится?

– Из твоих уст мне все нравится, – улыбнулся он и притянул к себе. – Особенно твой язычок…

Сиена пришла за нами полчаса спустя. Все ждали меня в общем зале. На этот раз некромансеров собралось так много, что они не вместились в кабинет Гарцель. Я сделала глубокий вдох и выдох, но, честно говоря, это совсем не помогло расслабиться. Я прошла вглубь комнаты, выпрямившись, будто вместо позвоночника у меня палка.

Ограничивающий ошейник сняли еще вчера ночью, но магии потребовался отдых и сон, чтобы восстановиться. Я нащупала воображаемый резервуар силы и с радостью обнаружила там почти полные запасы.

Все взгляды обратились на меня. Я затряслась от ответственности и страха, молясь, чтобы не описаться.

– Моя мать Тамала Эрналин и прабабушка Малана Эрналин являлись Хранительницами в Покрове, думаю, многие это знают. После того как Аймон бросил меня в изолятор, я смогла переместиться в Покров благодаря маминому кольцу, в котором сохранились запасы некромансии и трансмансии. Похожая смесь используется в Империальной звезде. Об этом я и хотела с вами поговорить… – Я вытерла потные ладони о шерстяное платье, которое надела, чтобы выглядеть серьезнее. – У нас есть идея, как восстановить барьер между мирами и избавиться от Аймона раз и навсегда.

– Так они по-прежнему там? – поинтересовалась Сиена.

– Да, мама никогда не была в лимбо и осталась выполнять роль Хранительницы вместе с бабушкой до тех пор, пока я не буду готова продолжить семейную традицию. Они живут в нижнем слое Покрова.

А буду ли я когда-нибудь готова?

Все, кроме Ратбоуна и Киары, понимающе закивали. Видимо, гемансерам никто про нижний слой мира мертвых не рассказывал. Некромансеры и в самом деле держали много информации в секрете и передавали знания лишь своим потомкам. Тогда понятно, почему они так насторожились из-за присутствия гемансеров в замке. И дело не только в их родословной.

И все же с тех пор, как я уничтожила лимбо, Гарцель позволяла им посещать наши собрания. Жест доброй воли, поняла я.

Внимание магов вдруг перестало давить. Я заглянула в несколько лиц и увидела надежду. Похожее чувство распустилось и во мне, а потому я расправила плечи и рассказала им свой план: объединить все четыре силы с Империальной звездой, направить всплеск энергии в меня и связать мою сущность с входом в Покров.

– Единственная загвоздка в том, чтобы вырывать Империальную звезду из лап сбежавших из лимбо магов. Я знаю, что не заслужила вашего доверия, но… Я готова взять на себя ответственность за все, что натворила, и стать якорем между миром живых и мертвых. Я также обязуюсь отныне следовать воле совета. У меня нет опыта и мудрости, которая есть у многих из вас. Мне искренне жаль… Я всего лишь хотела проститься с мамой, удостовериться, что она в порядке, и защитить своих бледнокровок.

В зале повисла тишина. Кто-то неловко прокашлялся. Некромансеры переглядывались, пока я кусала губу и поправляла воротник платья.

– Это твой последний шанс, – заявила Гарцель.

Я понимающе кивнула и выдохнула.

Ведьма тоже надела сегодня платье. Темно-зеленое, с цветочным узором, оно доходило ей до лодыжек и молодило. Каждый раз, когда я смотрела на Гарцель, то пыталась найти признаки старения, разоблачить новые морщины, но ее внешний вид доказывал, насколько могущественна магия теней. Насколько могу быть могущественна я.

Я воскресила двух людей, я смогу жить дольше обычного человека и уж точно сделаю все возможное, чтобы спасти Покров.

– И как же Покров будет работать, если ты станешь якорем? – спросила Джозетта.

– Мне придется пропускать через себя души всех умерших магов, которые идут в Покров. Пока барьер не восстановится естественным образом.

– И ты на это готова? – хмыкнул Александр и прищурился.

Я как можно более небрежно пожала плечами, хотя на самом деле коленки предательски затряслись.

– Не важно, готова я или нет. Я виновата, поэтому исправляюсь.

Джозетта одобрительно закивала.

– Но соединять два мира – не слишком ли тяжелая задача для ведьмы, которая без году неделя некромансер? – возмутилась Шивон.

– Род Эрналин один из самых сильных. Судя по тому, с какой свободой перемещаются по Покрову ее мать и прабабка, проблем с источником возникнуть не должно. Скорее всего, тени будут питать ее напрямую, – вступилась за меня Джозетта.

– А что с обычными людьми? Они ведь тоже попадают в Покров, – заметила Сиена. – И как мы можем верить, что ты сдержишь обещание и не бросишь эту затею?

Ведьма все еще не доверяла мне, и я ее в этом не винила.

– Обычные люди не используют дверь в Покров. После смерти они попадают в особенную часть мира мертвых, я думала, вы все это знаете. Аймон нарушил барьер для магов. Как только мы проведем ритуал, я останусь одной ногой здесь, а другой в Покрове. Будто вместо двери. Это судьба, которую я принимаю.

– А как же твой Ратбоун? – донимала меня Сиена.

– Так как я останусь частью этого мира, ничего поменяться не должно. К тому же мы с ним связаны заветом.

По крайней мере, я надеялась, что это влияет на ситуацию. Меньше всего я хотела потерять нашу связь, особенно теперь. Не верится, что когда-то я ее так боялась…

– Хорошо, – прервала нас Гарцель. – Совет голосует сейчас, и мы больше не будем терять ни минуты. Нужно изолировать этих ублюдков от общества.

Сбежавшие из лимбо и Покрова маги совместно с Альянсом свободных во главе с Аймоном захватили Меридиан и их следующей целью были Верховенства. Аймон все никак не оставлял затеи вырастить армию из подобных ему магов – с двумя и более видами силы, а для насильственного размножения ему требовались могущественные маги. От мысли об этом у меня холодок спустился по затылку. Для остальных же было достаточно мести Домам за то, что те заключили их в лимбо или изолятор, где они позже и умерли.

Глава некромансеров попросила поднять руки всех, кто согласен на то, чтобы я закрыла дверь в Покров и временно заслонила собой брешь в барьере.

Три руки поднялись наверх. Единогласно.

После решения совета никто больше не стал осуждать меня за совершенные ошибки или вновь сомневаться в том, смогу ли я стать якорем Покрова или нет.

Все принялись за работу.

Ратбоун

Я шел в подвал Дома пространства с Бранхульдом и тащил за собой холщовый, издающий металлический лязг, мешок.

– Все, сил моих больше нет, – пожаловался трансмансер и всучил ношу мне.

Александр поручил нам с магом пространства выковать транслагодские мечи. Трансмансер оказался невероятно хилым, но я сочувственно склонил голову, вспомнив, что тот болеет.

Я хотел расспросить его больше о проклятье, что лежало на его крови, ведь мать Киары тоже столкнулась с чем-то подобным, но из-за адской жары в кузнице болтать расхотелось. Бранхульд передал мне огнезащитный костюм с маской, и мы приступили к делу.

Пока я работал с металлом, мне в голову пришла безумная идея. Я резко сорвал с лица защиту, напугав Бранхульда.

– Кристаллы ведь принимают любой вид магии, а металл служит хорошим проводником, не так ли? Что, если я попробую наполнить его своим синим пламенем?

Трансмансер вовсе не удивился, что у меня имелась магия.

– В теории это возможно, – хмыкнул он. – Нужно только попробовать на практике.

– Сделаем перерыв, – быстро попросил я.

Схватив один из выкованных с помощью трансмансии мечей, я выбежал из подвала на улицу. Приятный ветер охладил разгоряченную кожу, и я порадовался, что наконец мог чувствовать температуру. Долгое время мое тело не реагировало ни на лед, ни на кипяток.

Трансмансия помогала мечу распределять магию из кристалла по поверхности лезвия. Мое пламя могло стать прекрасным дополнением для орудия, ведь оно не затухало, как обычный огонь. Мы изучали применение кристаллов, транслагодских мечей и их сочетание с разной магией в Академии. Стандартное пламя плантансера гасло, стоило другому магу взмахнуть мечом. Их магия затухала без владельца, отчего использование плантансии оставляли самим магам земли.

Но мое пламя оказалось другим, оно рождалось из некромансии.

– Была не была, – прошептал я сам себе и сжал в левой руке меч, а в правой кристалл.

Влажная майка прилипла к торсу, и прохладный ветерок перестал приносить приятные ощущения, сделавшись колючим. Я поторопился и закрыл глаза.

Без ограничивающего браслета я смог добраться до источника магии Моры достаточно быстро. Нащупав нить завета, я потянул ее на себя. Сначала Мора воспротивилась, но затем расслабилась и позволила мне приникнуть к ее запасам. Доверие между нами постепенно расцветало, и я не мог не радоваться.

Она любит меня, напомнил я себе.

Синее пламя перетекло из моей ладони в кристалл, и тот зажегся. Я издал восторженный вопль и вскинул меч над собой. Наполнив камень до краев, я нетерпеливо вставил его в отверстие в рукояти и затаил дыхание.

Одна, две, три секунды. Ничего. Я горько чертыхнулся и поплелся обратно в подвал.

Значит, мне не суждено придумать новое оружие, которое хоть немного удивило бы магов лимбо. И, возможно, даже застало бы их врасплох.

Я спустился по лестнице и увидел, что Бранхульд работал над наковальней. Судя по всему, маг вошел во вкус. Я бросил меч на стол рядом с остальными и повернулся к Бранхульду.

– Эй! Ты чего натворил? – закричал тот.

Я обернулся и увидел, что тот самый наполненный моей магией меч пылал синим пламенем. И не просто пылал, а заставил все остальные мечи с кристаллами трансмансии вспыхнуть тоже.

Под ним загорелся стол, но мне удалось остановить пожар взмахом руки. Тренировки, которые я успел устроить себе перед ограничением магии, не прошли даром.

– Ну ты даешь! – ухмыльнулся трансмансер. – Пойдем скорее, опробуем твой новый жезл.

Мы выбежали на улицу к ближайшим деревьям, и Бранхульд возвел вокруг нас небольшой щит. По его лбу скатывались бусинки пота, а в глазах становилось все меньше жизни, и я понимал, что он измотан. Но Бранхульд не сдавался.

Я взмахнул оружием, привыкая к его весу в ладони, а затем приказал кристаллу загореться. Синее пламя окутало лезвие, и я прицелился к стволу средней по размеру ели. Я ожидал, что, когда коснусь дерева мечом, оно загорится. Но вместо этого меч рассек его, точно сливочное масло. Ель наклонилась вперед.

– Твою же… – пробормотал Бранхульд.

Он быстро открыл портал, и мы выпрыгнули на противоположной части двора. Ель с грохотом упала на задний двор, рассыпав по земле иголки.

– Как хорошо, что парковка у вас с другой стороны дома… – выдохнул я.

Бранхульд перехватил у меня меч и подержал его пару минут, но тот так и не затух. А у мага земли бы уже погас. Маг пространства обрадовался и передал оружие обратно мне.

– Похоже, нам понадобится больше мечей.

У меня была реальная возможность помочь Верховенствам. Моя магия разрасталась внутри, сильная и ощутимая. Чем увереннее я в себе становился, тем послушнее делалась она.

Теперь я мог защитить Мору.

Мы вернулись к делу.

Мора

– У тебя глаза закрываются. – Ратбоун щелкнул меня по носу.

– Я не усну, пока они не вернутся, – сказала я и смачно зевнула.

Боуни сунул палец в мой открытый рот, а я легонько его прикусила. Это вызвало у меня приступ истеричного смеха.

– Я сделал меч.

– Чего, прости? – Бодрость вернулась ко мне.

Ратбоун поведал мне о недавнем открытии, которое они сделали с магом пространства. Гордость за моего бледнокровку захватила сердце. Всклокоченные и все еще влажные после душа волосы лишь усилили его привлекательность.

– Боуни, так у тебя теперь есть собственный сияющий жезл? – хихикнула я и широко зевнула.

– Все, хватит. Пойдем полежим. Можешь подремать часик. Я брал сегодня магию из твоих запасов. Нужно ее восстановить, чтобы ты хорошо себя чувствовала завтра.

Я машинально кивнула в надежде, что он отстанет, но Ратбоун оторвал меня от кресла, подхватил под задницу и закинул на плечо.

– Эй! Ты чего творишь?! – Моему возмущению не было предела, однако одновременно с этим я захихикала.

Шлепнув своего возлюбленного по ягодице, я приказала:

– А ну поставь сейчас же!

Ратбоун послушался и, вернув меня в вертикальное положение, обхватил руками мое лицо. Его ладони показались необычайно горячими.

Они светились синим.

– Ч-что это такое? – ахнула я.

Боуни тут же оторвал руки.

– Я обжег тебя? Где-то болит?

– Нет… Ты просто стал горячим на ощупь, но недостаточно, чтобы обжечь.

Он снова владел собственной магией. Ратбоун посмотрел на свои руки, точно на чужие.

– Твой огонь не ранит меня, – подытожила я. – Мы единое целое, забыл?

Я ожидала, что парень улыбнется, обнимет меня за плечо и игриво прижмет к себе. Но вместо этого он посерьезнел, его взгляд потемнел, а золото зрачков стало синеватым.

– Пойдем, тебе нужен отдых.

Меня словно ледяной водой окатили. Ратбоун вдруг напомнил холодную, отстраненную версию себя сразу после воскрешения, которая так раздражала меня.

Я молчала весь путь до спальни, буквально прикусив язык. Однако, не выдержав, я остановилась у входа и спросила:

– Я сказала что-то не то?

Ратбоун удивленно взглянул на меня, а затем нежно коснулся своими губами моих.

– Вовсе нет… – ответил он, и я расслабилась. – У меня есть кое-что для тебя. Если приляжешь отдохнуть, то покажу.

Волнение захватило меня с макушки до пят.

– Это что-то пошлое? – облизала губы я.

Ратбоун закатил глаза. Я послушно легла на кровать, лишь бы он быстрее показал, что приготовил.

Он открыл шкаф с моей одеждой и достал оттуда шерстяное пальто.

– Не жарковато ли для него сейчас? – нахмурилась я, поднявшись на локтях.

Боуни не ответил и запустил руку в карман. Выудив оттуда небольшую коробочку, он присел рядом со мной на кровать. Я тут же вскочила и села в позу лотоса.

– Это не должно ничего значить… Я просто хотел, чтобы оно было у тебя.

Ратбоун открыл коробку.

У меня перехватило дыхание. Золотое кольцо с черным бриллиантом посередине и рубинами вокруг. Я ахнула и хлопнула по рту ладонью. Невероятно красивое.

– Я не могу представить жизнь, если так можно назвать мое существование, без тебя. Мора, я люблю тебя и готов повторять это ежедневно. Если я и хотел бы подарить кому-то фамильное кольцо моей прабабушки, то только тебе.

Горло сковало тугой цепью, а для пущего эффекта еще и будто комок застрял внутри. Я не могла вдохнуть, а по щеке потекла слезинка.

Я не была готова к замужеству, но то, что происходило между нами, напоминало нечто гораздо более глубокое. Нечто, что не имело конца. И я больше этому не противилась.

Когда Ратбоун поднес кольцо к моей ладони, я кивнула. Он надел его на безымянный палец той руки, где я не носила мамино украшение.

– Теперь тебя оберегают с обеих сторон, – улыбнулся он.

Меня прорвало рыданиями. Кто бы подумал, что я стану настолько эмоциональной и плаксивой? Я бросилась Боуни на шею и смогла лишь выдавить:

– Спасибо.

Он погладил меня по спине и стиснул в объятиях.

Я вдруг почувствовала себя так безопасно, точно за магическим щитом.

23

Кровь не вода

Ратбоун

Когда по просьбе Джозетты я вышел из замка теней за поленьями для камина в общей гостиной, меньше всего я ожидал увидеть Еву на пороге.

– Что ты тут делаешь? – спросил я в лоб.

Мать моргнула пару раз от неожиданности.

Если она снова пришла докучать идеями захвата власти или уговаривать меня бросить Мору, я не сдержусь и нагрублю ей. После нашего последнего разговора я не торопился прогонять ее, но для начала стоило узнать, зачем она прибыла в Дом теней в такое время.

– Я пришла с посланием. Сегодня вечером прибудет Ульрик со своей свитой. Он считает себя самым могущественным магом в Доме крови, поэтому проведет ритуал с вами.

– Они согласились? – удивился я.

– Да, но… Они заставят вас умолять и согласиться на их сделку, просто так они помогать не станут. Я надеюсь, твоя ведьмочка знает, что делает.

Я кивнул. Для создания всплеска энергии Верховенствам требовался могущественный гемансер. Других идей по устранению бреши между мирами у Верховенств не нашлось, поэтому все согласились на авантюру мамы и прабабушки Моры. Стоило признать, звучало и в самом деле убедительно.

Совет Верховенств не тронет Мору, если она будет связывать целые миры. Но насколько безопасно пропускать через себя души и как долго она сможет это делать? Тревоги мучили меня ночью, пока она спала. Перед рассветом я поднялся, чтобы выпить воды и отогнать тошноту, и заметил, что ее рука покоилась поверх одеяла с кольцом моих предков на пальце. Черный бриллиант ярко выделялся на ее бледной коже, и я выпрямился, ощущая себя сильнее и выше. Она носила мое кольцо.

– Понял. Если это все, то мне нужно идти за дровами, – сказал я и обошел мать, по-прежнему стоявшую на крыльце.

Джозетта решила, что горящий камин поможет собравшимся в зале некромансерам почувствовать себя уютнее и спокойнее и заодно даст мне повод прогуляться. Но теперь я начинал подозревать, что ведьма знала о визите Евы и специально подтолкнула меня к встрече с ней наедине.

– Ратбоун… Я всерьез говорила тогда по телефону. Ульрик прислушался ко мне в этот раз, и, может быть, он когда-нибудь меня отпустит… Может, мы снова сумеем стать семьей. – Ее голос надорвался на последнем слове.

Меня точно под дых ударили.

– А когда мы были семьей? Когда Минос избивал меня под предлогом «обучения», а ты пряталась в своем подвале? Когда я умер, ты вообще знала, что он убил меня? Устроила ли мне похороны? Я проснулся посреди леса, значит, никто даже не отнес мое тело на кладбище Дома крови. Что произошло, а?

Ева виновато склонила голову.

– Он не позволил мне даже проститься, не позволил даже снять цепь, – тихо сказала она. – Я не просила похорон, потому что знала, как он отреагирует. В день твоей смерти он приказал выбросить тебя в лес на съедение волкам, как подобает обходиться с предателями. Но я рассчитывала, что Минос умерит свой гнев и заберет тело позже…

Я фыркнул. Мне повезло, что он не передумал. Иначе неизвестно, достали бы некромансеры мое тело или нет.

– И что же, Ульрик прислал тебя в качестве посыльного? – перевел тему я. – Они даже не ответили на наши сообщения.

– Нет, я сама ушла. Он не знает. Но я очень хотела предупредить вас, пока они не нагрянули с неожиданным визитом. Ты же знаешь, как Ульрик любит устраивать спектакли…

– Не знаю, я едва встречался с ним. Киаре он лучше знаком.

– К слову, о твоей сестре… Как она? Как ее мать? Я слышала, что она живет здесь. И что же, некромансеры до сих пор ее не выселили? – Голос Евы стал более ядовитым.

Мать родилась среди трансмансеров, но окружение Миноса все равно умудрилось привить ей ненависть к Верховенствам. Либо она настолько привыкла к равнодушию и жестокости Дома крови, что действительно не может поверить, что некромансеры любезны по отношению к искалеченной бывшей женщине Миноса.

– Да, в отличие от змеиного логова, в котором живешь ты, здесь люди обладают добрым сердцем и не стесняются этого, – рявкнул я.

Мать вздрогнула и выглядела так жалко, что я поклялся себе разговаривать с ней мягче. Она привыкла к такому обращению от моего отца, но я должен быть другим.

Я ни за что не стану таким, как он.

– А если я к нему не вернусь, ты простишь меня? Я могу остаться здесь, помогу чем смогу, чтобы одолеть Аймона, и продолжу помогать потом. Вам ведь нужны будут кристаллы с трансмансией, верно?

Я всмотрелся в ее лицо в поисках обмана, но нашел лишь тоску и надежду, сверкающую в зрачках. Если она настолько хорошая актриса, стоило отдать ей должное. Но если она настолько отчаянная, чтобы просить помощи некромансеров…

– Я тебя прощаю за то, какой пассивной матерью ты была. Правда. Теперь я понимаю, какому насилию со стороны Миноса подвергались не только мы с Киарой, но и ты. Это не означает, что я готов сблизиться с тобой, но я не ненавижу тебя… мама. – Этому слову было неуютно у меня на языке. – И я не принимаю здесь решений, поэтому если ты хочешь просить убежище, обратись к совету теней.

Ева шмыгнула носом и понимающе кивнула, на ее губах застыла робкая улыбка.

– Пойдешь в дом? – пригласил ее я. – Я спрошу некромансеров, готовы ли они тебя видеть.

– А как же дрова?

Мать подошла, и я отметил, что ее макушка едва достигала моего плеча.

– Если скоро прибудут гемансеры, то что-то мне подсказывает, они больше не требуются, – легонько подтолкнул я ее ко входу под поясницу.

Киара поймала меня в коридоре.

– Нам нужно поговорить, – прошептала она и карикатурно осмотрелась по сторонам, как вор в мультфильме.

Сестра привела меня в свободную гостевую спальню на первом этаже и плотно закрыла дверь.

– Мне нужна клятва, что ты не расскажешь об этом никому. Даже ведьмочке пока не говори, – таинственно произнесла она и пошевелила бровями. – Это с ней никак не связано, поверь. И прежде чем ты спросишь, нет, ее жизни ничего не угрожает. По крайней мере, ничего такого мне не известно.

Она думает, я не смогу сохранить секрет! Это меня слегка задело.

– Не расскажу никому, конечно. Клянусь. За кого ты меня принимаешь?

– Нет, мне нужна клятва на крови. У вас с Морой ментальная связь, откуда мне знать, что она у тебя там в голове выведает! – возразила Киара.

– Она не может читать мысли!

– Все равно. На всякий случай я хотела бы, чтобы это осталось только между нами.

Я шумно выдохнул и протянул сестре руку. Она достала из кармана складной нож и влажные салфетки. Протерев лезвие, она сделала небольшой надрез на моей и своей ладони.

– Я клянусь сохранить твою тайну, пока ты не разрешишь мне делиться ею с другими, – сказал я.

Мы скрепили обещание рукопожатием.

Киара вытерла со лба пот и довольно кивнула. Я коснулся ее щеки. Она даже футболку задом наперед надела: ярлык выглядывал из-под воротника. Погладить ее она тоже забыла.

– Да что же тебя так завело? Ты вся горишь.

– Я хочу захватить власть Дома крови! – выпалила она.

Я ошарашенно распахнул рот и плюхнулся на пуф рядом с креслом.

– Но… зачем тебе это?

– Ты не видел, как правит Ульрик… Он хуже отца, – поморщилась она. – Я не могу больше оставаться изгоем, не принадлежащим ни к одному Дому. Моя мама через такое прошла, и это сломало ее. У тебя есть ведьмочка, а у меня… никого. Моррисон – гвардеец, и лоялен не ко мне, а к действующему королю.

Купаясь в счастье от близости с Морой, я оставил сестру совсем одну. Я прикрыл глаза, прижал ладони к животу и откинулся, но, когда спина провалилась в пропасть, вспомнил, что сидел на пуфе, а не на кресле.

– Ты поддержишь меня? Ты ведь сам не претендуешь на трон, да? – с надеждой в голосе спросила она.

Честно говоря, я почувствовал облегчение оттого, что сестра решила взять на себя эту ношу вместо меня.

Мне плевать на Дом крови и на происходящее в нем, но Киаре – нет.

– Конечно, я поддержу тебя. Ева активно толкает меня к трону, но одна только мысль о возвращении туда вызывает у меня тошноту… Как ты вообще собираешься это провернуть?

– Я брошу вызов Ульрику.

– Ты с ума сошла?!

В Доме крови существовала древняя традиция: любой маг крови мог бросить вызов действующему королю или королеве, если считал, что его магия сильнее. Репутация нашей линии позволяла сохранять власть в одной семье очень долго. Большинство королей и в самом деле были чрезвычайно могущественны и хитры, поэтому мало кто решался посоревноваться с ними.

Потому что в исходе состязания один из участников должен обязательно умереть.

Киара всерьез решила в это ввязаться?

– Ты знаешь, что моя магия сильна. Если бы отец не был чертовым женоненавистником и позволил мне открыто развивать свои способности, я уже сидела бы на троне. Если бы я родилась с другими гениталиями, никто не сомневался бы во мне. Положение Ульрика неустойчиво, потому что он не связан с нами кровью, и часть элиты начинает жалеть о своем выборе правителя из-за показушных убийств, которые этот сукин сын проводит… Раскол в его окружении может обеспечить мне частичную поддержку. А когда я нагну его в магическом соревновании, им только и останется, что преклониться мне.

– И ты готова рискнуть жизнью, чтобы избавиться от Ульрика?

Киара отвела взгляд.

– Это еще не все. Как ты знаешь, моя мать уже очень давно больна из-за сильного заклятия крови. Ульрик проболтался, что они вырастили какое-то волшебное растение с помощью одного из магов земли, который уже десять лет сидит у них в темнице. Мне кажется, я смогу ее вылечить. Или хотя бы попытаться. Мне нужно это растение… К тому же я действительно не могу позволить этому ублюдку разрушить Дом крови изнутри. А он обязательно это сделает!

– Тогда я тебе помогу. Как только мы расправимся с Аймоном, то перевернем это змеиное логово вверх дном!

Ради сестры я изобразил уверенность в себе и выпятил грудь, но на самом деле мне было ужасно страшно за нее. Осознавала ли она в полной мере, что означает каждый день опасаться удара в спину?

Хотя что-то мне подсказывало, она знала это как никто другой.

Я крутил в мыслях слова Киары, ощущая, как на горле стремительно затягивается воображаемая веревка. Сумеет ли сестра противостоять Ульрику? Она и в самом деле демонстрировала недюжинные таланты за закрытыми дверями, когда мы были младше, но с тех пор я ни разу не видел, чтобы Киара выполняла ритуалы сложнее базовых.

Сестра даже не особенно жаловалась на ограничивающий наручник на запястье. Как умело она скрывала свои истинные желания и способности под маской… Что еще она прятала? Всем нутром я чувствовал, что ей можно верить… Но доверять?

Она действительно считала, что у нее все получится. А что, если она не так сильна, как думает? Я не могу потерять сестру… Единственного близкого члена семьи.

Я поклялся себе, что с помощью новоиспеченного синего пламени защищу их с Морой обеих, а затем выглянул в окно. Ритуал нужно провести на кладбище, и дождевые облака стали бы лишними. Уже наступали сумерки, а ранняя луна вышла, словно ей не терпелось на нас всех посмотреть.

Сегодня обещали полное затмение. Кровавую луну.

Я попросил небо засунуть это неблагое знамение себе куда-нибудь поглубже.

24

Смерть хотя бы с косой, а он лысый

Мора

Аклис вела машину, ее фиолетовые волосы слегка развевались от выкрученной на полную мощь печки, а браслеты елозили по запястью, когда она поворачивала руль.

Я словно вернулась в прошлое, во времена до магии, до маминого исчезновения и до того горя, которое принесла мне осень. Но и до Ратбоуна тоже.

Я стала другой и как никогда чувствовала себя собой. Откинувшись на спинку сиденья, я решила, что невозможно обратить время вспять, нельзя отменить те ошибки, которые я совершила, равно как и вернуться к прошлой версии себя. Нужно двигаться вперед, прямо как эта машина.

В этот раз Аклис везла меня не на заброшенный аттракцион, а на кладбище неподалеку от замка теней, чтобы провести беспрецедентный магический ритуал. Кто бы мог подумать!

Когда подруга сама вызвалась помочь мне подготовить кладбище, я не смогла сдержать восторженного писка. Мы нагрузили машину целым ассортиментом оружия, от холодного до огнестрельного, и магическими кристаллами, чтобы выстроить самый сильный щит, на который могли быть способны трансмансеры Верховенств.

Пусть в магическом сообществе не принято стрелять, Дому крови это не мешает. Кто сказал, что маги из лимбо не запаслись оружием? Мы ожидали их прибытия к началу ритуала, а все благодаря крысе, спрятавшейся среди членов Дома земли. Эрса решил не разоблачать предателя и позволить ему сообщить Альянсу, что мы запланировали.

Как только ритуал начнется, никто не сможет нас остановить, пока брешь в барьере между мирами не будет плотно закрыта.

Телефон пискнул, и Аклис цокнула языком.

– Опять он? – недовольно простонала она.

Я взглянула на экран.

– Да. Он переживает. Говорит, что, если я не отвечу ему в течение пяти минут, то он примчится на кладбище.

Ратбоуну было незачем так переживать, ведь кладбище находилось под защитным куполом, который создали еще утром над всей территорией некромансеров. К тому же мы с Аклис носили по кристаллу перемещения на шее и по ножу в рюкзаках.

Ратбоун и Киара остались в замке, чтобы встретить делегацию Дома крови во главе с Ульриком, которые грозили нагрянуть с минуты на минуту. Подготовка ритуала не должна была занять у нас больше получаса, и я надеялась вернуться вовремя, чтобы посмотреть на нового короля и его приспешников. Я не доверяла им ни на йоту.

На заднем сиденье лежали лопаты и спортивная сумка, наполненная свечами, травами и деревянными кольями, чтобы ограничить зону выплеска энергии. Трансмансерам будет проще контролировать щит по выставленной заранее разметке.

Мы продумали все до мелочей: барьеры помогут защитить местное население и могилы невинных смертных от удара магии; открытое небо позволит выпустить всплеск наверх; а набор ритуальных трав насытит землю и подготовит к приему силы, которая сначала пройдет через меня. Лейла сказала, что магия не может полностью остаться во мне, ведь человеческое тело не способно сдержать внутри такую мощь.

Подготавливать почву пришлось именно мне, чтобы земля позже «узнала» меня и сохранила мое тело. Гарцель опасалась, что такой всплеск магии может стать губительным для тела, но земля примет на себя часть удара и поможет сохранить его и успешно воскреснуть по возвращении из Покрова.

Заколдованные моей некромансией растения следовало закопать и оставить на пару часов, чтобы они передали волшебство в землю. В кладбищенскую, конечно же, потому что всплеск некромансии если не убьет ее совсем, то точно лишит плодородия. Но на кладбище никто и не собирался заниматься садоводством.

Вербена, дурман и белена. Я надела перчатки, чтобы не касаться ядовитых зачарованных трав, и достала мешочек с ними из сумки. Аклис припарковалась у ворот кладбища. Пару минут мы сидели в машине в полной тишине, наблюдая за закатом.

– Тебе страшно? – спросила подруга.

Я неохотно кивнула.

– До чертиков. А тебе?

– Я переживаю за тебя. Опять какой-то неизвестный ритуал, опять какая-то война, в которой тебе нет места…

– Вот здесь не соглашусь. Все же я – часть магического мира, хочу того или нет. А после всего, что я натворила… Это моя война, и мне очень жаль, что я втягиваю тебя, Ратбоуна, Киару и некромансеров во все это. Если бы не я, то сумасшедшие маги не сбежали бы на свободу, а мертвые не пришли бы мстить…

– Я сама вызвалась помогать, не забывай. И лимбо – это ужасное место… Никто не заслуживает туда попадать только потому, что не смогли сразу после смерти отправиться в Покров. Это жестоко! К тому же я видела, как сильно ты горевала по матери. Тобой руководили благие намерения, так ведь?

– Да… – пискнула я, сдерживая слезы.

– Ну и нечего больше себя корить! Ты исправляешь ошибки! Мора, ты стала такой храброй! Порой я тебя не узнаю.

Я нахмурилась, потому что голос Аклис стал мрачнее, и я решила, что подруга больше не видела во мне человека, с которым ей хотелось дружить. Осознание того, что я теряю одного из немногих оставшихся в моем круге людей резало по живому.

– Ты стала другой, и это хорошо, – спохватилась Аклис. – Я всегда желала для тебя свободы, о которой мы так часто говорили. Помнишь, тогда на колесе обозрения мы рассуждали о предназначении? Ты нашла его, олененок… И пора придумать тебе новое прозвище, старое больше не подходит. Теперь ты мне больше напоминаешь грациозную газель.

Представив себя с рогами, я расхохоталась.

– Спасибо, что ты здесь. Я знаю, что не оставила тебе особого выбора, но все равно благодарна. Я обрекла тебя на пожизненную зависимость от магии теней и найду способ это исправить. Мама каким-то образом смогла наполнить кольцо некромансией… – Я повертела на пальце украшение. – Я найду способ наполнять кристаллы силой и позволять тебе уезжать из Дома теней. Ты доучишься в университете, найдешь парня, может, даже заведешь семью…

Аклис горько усмехнулась.

– И как я ему объясню, что не старею, не ем и не сплю? Я ведь не смогу родить…

– Вдруг тебе понравится кто-то из магов? А ребенка можно усыновить.

Аклис задумалась.

– Я люблю тебя, Мора, и всегда буду любить, но пока что не хочу контактировать с магами больше необходимого. Я никогда не стану частью вашего мира, меня притащили сюда за волосы, насильно. Я здесь чужая.

– Минос будет гореть в аду за все, что совершил… Сукин сын! – зашипела я. – Если у меня получится создать лимбо отдельно для него, я это обязательно сделаю.

– Я в тебе не сомневаюсь, – хихикнула Аклис и сжала мою ладонь в своей. – Но нам пора, мы и так уже засиделись.

Шлепнув себя по лбу, я выбралась из машины. Ратбоун прислал мне очередное сообщение, но в этот раз просто предупредил, что делегация Дома крови прибыла. И, судя по смайликам, изображающим человека, закатывающего глаза, атмосфера в замке была не самая приятная.

Аклис несла на плече спортивную сумку с кольями, то и дело оглядываясь по сторонам.

– Да уж, быстро же стемнело… – пробормотала она. – Ну и жутко же на кладбище вечером, когда знаешь, что ходячие мертвецы действительно существуют…

– И ты одна из них, – хихикнула я. – Чего тебе бояться? Сама подумай, если умрешь, я просто снова тебя воскрешу.

Аклис шлепнула меня по предплечью и пошла между надгробий. Освещая путь фонариком, мы двинулись вглубь кладбища к старым могилам, которые уже никто не посещал.

Подготовка почвы заняла всего десять минут, и я даже засомневалась, все ли сделала правильно, но растения были вкопаны в землю, а место для ритуала ограждено. Рулетка в руках Аклис щелкнула, когда пружина вернулась на место, и она положила ее обратно в сумку.

Я села на колени, уперлась ладонями в почву и прошептала короткое заклинание передачи силы, которое обычно использовали для наполнения кристаллов. Земля подо мной содрогнулась. Я встала и отряхнула перчатки.

– И все, что ли? – спросила подруга и осмотрела проделанную работу, уперев руки в боки.

Ветер поднимался, а солнце окончательно село, и я начала дрожать под кожаной курткой.

– Пошли отсюда, меня насквозь продувает… – простонала я.

– Меня уговаривать не придется! Но я предупреждала, чтобы ты оделась теплее.

Мы болтали обо всем и ни о чем одновременно, возвращаясь к машине. Когда речь зашла о Ратбоуне, к шее и лицу прилила кровь.

– Мы вроде как встречаемся, – выдавила я.

– А кольцо на твоем безымянном пальце? Это что значит?

Мои руки были в перчатках, но, видимо, Аклис заметила кольцо по дороге на кладбище.

– Мы связаны заветом, это само по себе сильнее брака, – пожала плечами я. – Мы признались друг другу в любви…

– Да ты что! – Аклис радостно запищала.

Ратбоун стал первым, кого я всерьез полюбила. Чувства, которые я когда-либо испытывала к другим парням, меркли на этом фоне. Мне хотелось купить дневник, обклеить его сердечками, а внутри написать наши имена.

Чисто технически у Ратбоуна не было фамилии, так как их с Киарой родословная не нуждалась в ней, поэтому он бы взял мою. Но все равно мысли о нас как о неразрушимой паре и, может быть, даже как о семье в будущем заставляли сердце биться чаще.

– Моя Мора стала совсем взрослой! – Подруга приобняла меня за плечи и так резко притянула к себе, что я уткнулась в ее пушистый свитер и наглоталась синтетических ворсинок. – Я так за вас рада!

Когда Аклис от меня отлипла, мы двинулись дальше. Подруга, наверное, думала, что я не замечаю ее потухшего взгляда. Она смотрела вперед с натянутой улыбкой, но глаза показались мне стеклянными. Я закусила губу.

Должно быть, она переживала, что ей тяжело будет найти любовь. Укол вины тут как тут вошел мне под кожу.

– Ты слышишь это? – вдруг остановилась Аклис, вырвав меня из размышлений.

Я прислушалась. Где-то неподалеку по шоссе проехал мотоцикл, монотонно сновали туда-сюда редкие машины. На дереве шуршали белки.

И все же волосы на руках и затылке встали дыбом.

Не сговариваясь, мы с Аклис припустили в сторону нашего автомобиля. Я добежала первая, поэтому мне пришлось сесть за руль и быстро завести машину.

– Заблокируй двери! – напомнила Аклис.

Меня пробрал истерический смех. Руки тряслись. Я резко сдала назад, выезжая с парковки.

– Аклис, смотри вперед! Там кто-нибудь есть? – крикнула я, хотя в машине стояла полная тишина.

– Мора, успокойся! Нам просто почудилось, никто не бежит за машиной… Мы же все равно под щитом.

Я облегченно выдохнула и покрепче вцепилась в руль. Сбавив скорость, я аккуратно выехала на дорогу и прошептала:

– Паранойя…

– Если тебя это утешит, она не у тебя одной!

Лоб Аклис покрылся испариной, и она стащила с себя куртку. Я то и дело поглядывала в зеркало заднего вида.

– Может, все-таки я поведу? – обеспокоенно взглянула на меня Аклис.

Я покачала головой. Я в порядке. Все в порядке.

– Просто испугалась, – тихо ответила я. – Тут ехать совсем ничего.

Шумно выдохнув, я свернула на грунтовую дорогу, которая вела к замку. Площадка у конюшни оказалась заставлена шикарными автомобилями. Маги Домов пространства и земли предпочитали использовать порталы для перемещения, а значит, именно делегация Дома крови примчалась к замку на машинах. Да сколько же их нагрянуло?

Я до последнего отказывалась верить, что Ульрик и в самом деле предложил свою помощь, а не втайне сотрудничал с Аймоном.

– Тебя тоже затошнило от близости к этим… гемансерам? – недовольно протянула Аклис.

Еще как затошнило.

У меня задрожали колени, и вскоре я напомнила себе корзину с бельем, стоящую на стиральной машинке в режиме отжима.

«Почетные» гости сидели за главным обеденным столом, словно приехали на званый ужин, а не ради ритуала по закрытию бреши между мирами. На столе лежала огромная красная скатерть, которой я в жизни не видела в замке. Она оказалась не по размеру и слишком низко свисала по краям стола. Неужто свита Ульрика привезла скатерть с собой?

Я приказала телу перестать трястись, но все, что связано с Домом крови, вызывало во мне самые жуткие эмоции. Минос обманом вынудил найти артефакт, убил подругу, заставил Ратбоуна напасть на меня… Он лишил меня матери. Ульрик был ничем не лучше, если судить по всему, что поведали мне Киара и Ратбоун.

Как они вообще выросли нормальными людьми в том проклятом особняке? Хотя… людьми их называть было все-таки неправильно. Маги.

Я вошла в зал, давясь ядом, которым хотелось плюнуть в гостей. Члены Дома крови надели лучшие костюмы и платья, увесили шеи и запястья дорогущими золотыми украшениями. Тут и там сверкали рубины и бриллианты. Я почувствовала себя неловко среди них в черном худи с изображением героя из моего любимого мультика на спине. Только Ратбоун выделялся на фоне гемансеров, но он больше и не являлся одним из них.

Киары за столом не было. Наверное, решила не общаться с гемансерами. Где же она прячется?

Ульрик оказался почти полностью лысым. Не знаю почему, но во внешнем виде нового короля крови именно это шокировало меня больше всего. Не тяжелый сюртук, увешанный сомнительными медалями, и не странный меховой воротник, который напоминал дохлого скунса, а именно полное отсутствие волос на макушке и висках. Видимо, Ульрик был достаточно старым, чтобы безвозвратно облысеть.

Я пришла посреди разговора, тут же привлекая всеобщее внимание. Повисла тишина. Ульрик нахально ухмыльнулся и произнес:

– Мора Эрналин из Винбрука, ну устроила же ты… Зря мы отпустили тебя из заключения, стоило вас с крысой Ратбоуном подержать подольше. Можно было бы избежать глупостей!

Я сжала кулаки и заставила себя промолчать. Отныне я отказывалась поддаваться на провокации.

Члены Дома крови изъявили желание пересесть в гостиную на диваны. Гарцель выглядела раздраженной: ведьма то и дело причесывала волосы пальцами, кусала губы и закатывала глаза, когда Ульрик и его свита на нее не смотрели. Ратбоун сидел рядом с матерью, бледный как никогда.

Ульрик расположился посередине дивана и поманил двумя пальцами Еву. Та натянуто улыбнулась и уселась королю на колени. Он нагло обхватил ее ягодицу и довольно ухмыльнулся.

Так вот откуда у нее возможность навещать сына в Доме теней и отсутствие кандалов. Пусть она и мать моего парня, я разозлилась на Еву. Как у нее хватало совести просить прощения у сына, когда она нежится с врагом? Ева предпочла остаться в королевстве, которое сломало Ратбоуна и Киару.

Сестра моего парня почти не говорила о времени, проведенном в Доме крови после смерти Миноса, но то, какой дерганой и молчаливой она стала, сказало все за нее. Ульрик издевался над Киарой… Но издевался ли он и над Евой тоже?

Нет, Ратбоун предложил матери убежище в Доме теней, а Ева лишь настаивала на том, чтобы он вернулся в адский котел, где варилась она сама. Наверное, Ева жаждала власти.

Ульрик предложил выпить еще вина, и Александр зарычал на гемансера. Мы с Ратбоуном переглянулись и чуть не захохотали. Ведьмы теней, пространства и земли тоже сдерживали улыбку. Почти все члены Верховенств и их помощники уже собрались в гостиной, и большинству пришлось стоя наблюдать за тем, как гемансеры, развалившись на диванах и креслах, тянули время, пользуясь нашей нуждой в их помощи.

Кто-то из магов крови сел за рояль и принялся играть беспокойную мрачную мелодию, подтверждая мысли всех присутствующих. Ульрик использовал нашу просьбу, чтобы поиздеваться над Верховенствами.

– Не поймите нас неправильно, дорогие гости, но не пора бы перейти к делу? В полночь мы уже должны провести ритуал, – с фальшивой вежливостью сказала Гарцель.

Вена на ее лбу вздулась, грозясь лопнуть в любой момент.

– Ах куда же так торопиться? – с невинным видом спросил король.

– Полнолуние, сами понимаете. – Джозетта оскалилась, как хищница.

Природные явления способны усилить не только магию земли, но и другие виды магии. И хотя с некромансией природа связана меньше всего, полнолуние, которое символизирует смерть одного периода и зарождение нового, оказалось как нельзя кстати для сегод-няшнего ритуала.

– Называй свои условия, – рявкнула Гарцель.

У меня аж мурашки по спине побежали. Глава совета обычно старательно себя сдерживала.

– Во-первых, все заключенные в изоляторе гемансеры должны быть немедленно освобождены. Дом трансмансии возведет вокруг всего королевства крови щит, который будет поддерживаться еженедельно. Некромансеры воскресят несколько магов на наш выбор, а также поделятся секретом молодости с ближайшими советниками короля. Дом земли до конца этого века обеспечит нашим землям процветание и плодородность. Ну и Верховенства, конечно же, должны быть распущены. Королевство крови давно пора признать единственным и непревзойденным. Короли королей.

Александр громко выругался, Гарцель рассмеялась, а Джозетта процедила:

– Да вы совсем обалдели!

Ульрик довольно сверкнул неестественно белоснежными зубами. Судя по всему, весь рот мага был сделан в одной из лучших клиник.

Короли один за другим рассыпа́лись, но все равно пытались ухватиться за последнюю возможность исполнить мечту стать властелином. Да нас ведь в школе этому на уроках истории учили!

Я взглянула на часы и огорченно вздохнула. До сих пор из четырех сил у нас имелось только три. Где мы успеем сейчас найти сильных гемансеров, которые не пляшут под дудку короля?

Гвардейцы Ульрика окружили диван.

– Вы ведь не настолько наивны, чтобы надеяться победить нас на нашей же земле? – спросила Гарцель и откинулась на спинку кресла, словно ее вообще эта ситуация не беспокоила.

Но по нетерпеливо постукивающей по ковру стопе я догадалась, что это вовсе не так. Наш план разваливался на глазах. Справимся ли мы с одной лишь Киарой в качестве источника гемансии?

– Засунь свои условия себе в пятую точку, понял? – рявкнула Лейла, которая долгое время наблюдала за общением Ульрика и некромансеров со стороны.

Что-то мне подсказывало, она совсем не удивлена тому, что король крови выдвинул невыполнимые условия. Очередной правитель Дома крови возомнил себя богом всех магов… ничего нового. Вот только было в Ульрике что-то гораздо более показушное, нежели в Миносе. Он всеми силами пытался выпятить свои богатства, включая Еву, которая застыла у него на коленях, как статуя.

Гвардейцы вытащили ножи, но Александр остановил их взмахом руки. На помещении лежало защитное заклятие, но от поножовщины оно не спасало. Некромансер сказал:

– Если вы думаете, что сможете добыть нашу кровь, то у вас ничего не выйдет. Все присутствующие защищены магией, и вам против нее не выстоять, гемансеры. – Последнее слово прозвучало, будто ругательство.

– Если вы не собираетесь помогать нам, то проваливайте к черту! – вскочила с кресла я. – Мы сейчас же уезжаем на кладбище, не будем терять время. Киара поможет нам, я уверена.

Гордо задрав голову, я направилась к выходу, но меня остановил высокий женский голос, прозвучавший из дверного проема.

– Ульрик, позволь мне остаться в Доме теней, – жалобно попросила Ева. – Позволь мне помочь сыну. Он все, что у меня…

Король теней влепил Еве звонкую пощечину. А затем ударил в солнечное сплетение кулаком. Ева упала на колени, схватившись за сердце. Я тут же подбежала к ней.

Ратбоун зарычал и замахнулся на Ульрика, но гвардейцы оттащили его в сторону. Из коридора вылетела Киара. Похоже, сестра Боуни только и ждала удобного момента. Киара перекинула из руки в руку меч и оскалилась, точно готовилась к прыжку.

– Он не уйдет отсюда живым, – заявила она и бросилась на Ульрика, но брат успел перехватить ее.

– Не здесь, – зашипел он ей на ухо, но я стояла достаточно близко, чтобы услышать.

– Ратбоун, что она задумала?

Гвардейцы кинулись на защиту короля, но Ульрик лишь ухмыльнулся и поднял руку:

– Стойте! Давайте послушаем, что придумала малышка. Неужели ты возомнила, что можешь противостоять мне, Киара? Твой отец хоть и был могущественным некромансером, но ты – ничтожное отродье, бастард в женском обличье. Слабому полу не место здесь, и, если бы Верховенства меня послушали, то осознали бы, насколько я прав. Только представьте, каким сильным мог бы стать магический мир, если бы им правили одни мужчины!

Я не верила своим ушам. Не осознавая этого, я сжала кулаки и дернулась вперед, но Ратбоун схватил меня за локоть. По его разъяренной физиономии было ясно, что он тоже едва сдерживался. Но начинать драку сейчас – ужасная идея. Вокруг короля кольцом встали гемансеры и гвардейцы, а нам требовался полный запас сил, чтобы провести ритуал.

Киара истерично захохотала:

– Я бросаю тебе вызов, Ульрик! И тот, кто выиграет, займет трон Дома крови.

Со стороны я, наверное, выглядела довольно комично, с выпученными глазами, грозившими выкатиться наружу.

Киара всерьез претендовала на трон Дома крови? Я недооценивала ее…

Ульрик и его свита презрительно рассмеялись, но Киара прервала их:

– Ты настолько уверен, что сможешь превзойти меня в ритуале анимирования?

Король тут же замолк. Его лицо исказила гримаса гнева.

– Я тренировалась втайне от отца с детства, а ты? – добавила она.

Гвардейцы взметнули в воздух кристаллы и открыли порталы. Трансмансеры вскочили, окружая Ульрика и его свиту, но те вовсе не собирались бороться.

Они просто прыгнули в порталы и исчезли.

– Что это сейчас было? – подала голос Сиена из-за дивана, за который спряталась, как только поднялась суета.

Большинство недоуменно смотрели на Киару, но члены совета Верховенств удивленными не выглядели.

– Что это за ритуал такой, анимирование? – прошептала я Ратбоуну.

– Это сильная темная гемансия, которая позволяет поменять кровь человека и животного местами. И тем самым переселить души.

– Такое возможно?!

– В теории, – кивнул Ратбоун и скептически посмотрел на сестру.

Я взглянула на Киару. У той подрагивали колени. Лгала ли она? Но зачем тогда публично бросила вызов королю?

Неужели она все-таки обладала подобной силой?

– У нас мало времени, давайте выезжать на кладбище. Моей магии вполне может хватить. Да, я сильнее, чем кажется. – Киара повернулась ко мне. – Подбери челюсть, дорогуша, и погнали спасать мир!

Киара снова превратилась в привычную себя, без дрожи в ногах.

А мне только и оставалось, что последовать за ней.

25

Тебе не жить

Мора

Мне придется умереть. Снова.

Ритуал перехода в Покров всегда предполагал временную смерть, и я была к ней готова. Но что, если я умру насовсем? Кто знает, сработает ли план мамы и прабабушки? Я доверяла им жизнь и не сомневалась, что они хотели сделать как лучше и для меня, и для остального мира.

Но что, если они ошиблись? Никто от этого не застрахован. Магия, которую мне довелось познать за последние месяцы, мало чем напоминала сказочное волшебство. Это была грязная, жестокая и суровая сила, заставляющая людей тянуться к власти, желать больше, сильнее, мощнее. Я сама поддалась магии Империальной звезды. К слову, артефакт я держала сейчас в руках и готовилась его разрушить.

С меня хватит быть жертвой. Магия лишила меня мамы, лишила жизни (и не единожды) и превратила мою лучшую подругу в ходячего зомби.

Но в то же время я смогла вернуть Ратбоуну и Аклис жизнь. Некромансия подарила мне завет, и наша связь того стоила. Не вся магия ужасна.

Вздохнув, я сжала в ладони артефакт и позволила острым краям черной восьмиконечной звезды впиться в кожу до крови, которую амулет впитывал в себя, точно губка. В чем же все-таки мое истинное предназначение?

Что, если я смогу сделать магию чище, а систему Верховенств – понятнее и добрее? Если удастся стать якорем Покрова в мире живых и отвечать за пропуск магов в мир мертвых, я получу власть и направлю ее в нужное русло.

Да, этот шанс дан мне не просто так. Я исправлю свои ошибки и выйду из этой истории мудрее. Главное, не остаться среди мертвых…

– Я перекрою воздух магией, и тебе даже не придется бороться. Отключишься мгновенно, – обрадовал меня Эрса.

Я опять лежала в яме в земле и смотрела на своего будущего убийцу снизу вверх. Только в этот раз им предстал глава Дома земли, а не Киара или Минос.

Присмотревшись, я заметила татуировку на шее мага. Хм, так это и не татуировка вовсе, а следы человеческих зубов. А это что, засос там рядом?

– Чего лыбишься? – спросила недовольная Киара.

Похоже, она все еще дулась из-за того, что брат не позволил ей напасть на Ульрика.

– Мне опять придется лишиться жизни. Надо же как-то разрядить обстановку…

В толпе прозвучали нервные смешки. Все глазели на нас, пока Эрса готовился применить магию ветра и заставить мои легкие сжаться без покинувшего их кислорода.

– Начинаем? – вопросительно взглянул на меня он.

Я кивнула так уверенно, как только могла.

Небеса, лишь бы получилось.

Когда я окажусь в Покрове, нужно будет уничтожить Империальную звезду. Она даст достаточный всплеск некромансии, чтобы закрыть брешь со стороны мира мертвых. Но это чревато тем, что я застряну в Покрове, и дверь для магов захлопнется изнутри. И больше никто не сможет ее открыть.

Для ритуала требовались четыре силы. Вместе они олицетворяли жизненный цикл: любовь к цветущей природе и власть над стихиями Дома земли символизировали зарождение; переход из одного состояния в другое, адаптация человека к новому пространству, которым так умело пользовались трансмансеры, – рост; кровные узы и завязанное на традициях сообщество гемансеров – старение. Цепочку завершала смерть, которой управляли некромансеры.

Покров не мог удержать в себе жизнь: магию всех четырех Домов. Ему придется вытолкнуть меня назад.

Я взглянула на испачканную в крови Империальную звезду и задумалась о том, что станет с душами, заключенными в артефакте. Гарцель верила, что они перейдут в Покров и навсегда обретут покой. Они уже достаточно настрадались за последний век.

«Не тревожься о нас, уничтожь их! Заставь сучьих сынов заплатить за все, что они натворили с балансом между мирами!» – хором зашептали мне в ухо голоса.

Я обрадовалась, услышав их снова. Враг мог меняться, но то, как яростно души рвались в бой вместе со мной, оставалось прежним.

– Мора, начинаем?

Поудобнее устроившись в могиле, я приготовилась умирать. Кто бы подумал полгода назад, что подобные мысли вообще посетят мою трусливую натуру. Больше не загнанный олененок. Аклис права: я стала другой.

И новая версия меня покажет Аймону, что он не с той связался.

– Я готова.

Воздух моментально покинул легкие, и я схватилась за горло. Казалось, будто что-то застряло в глотке, полностью перекрывая вход кислорода. И хотя умом я понимала, почему это происходило, тело боролось, сопротивлялось гибели. Я потеряла сознание довольно быстро, как и обещал Эрса, и провалилась в пустоту.

Открыв глаза, я очутилась на холодной безжизненной земле. Ну, точно в Покрове. В этот раз мама с прабабушкой не ждали меня у входа в измерение, и я расстроилась. Как я смогу провернуть все одна?

Я сжала сильнее Империальную звезду.

«Ты не одна», – прошептал один голос.

«Мы поможем тебе», – заверил меня другой.

Оба были женскими. Требовательный мужской голос в артефакте всегда принадлежал Аймону, а не магам теней.

Я облегченно выдохнула и пошла вперед по тропинке, которая вела в никуда. Нужно спуститься на несколько уровней ниже, туда, где жили души. Где-то там находились и души заключенных в артефакт некромансеров, выселенные в отдельный карман пространства. Я слабо понимала, как это работало, поэтому доверилась объяснению Гарцель. До сих пор она ни разу меня не подвела.

Мудрость некромансеров передавалась поколениями из уст в уста. Мне не оставалось ничего, кроме того, чтобы верить ей.

– Deitos transferrio, – шепнула я.

Подкрепив заклинание магией артефакта, я ускорила переход и спустя несколько секунд очутилась в нужной части Покрова. С каждым разом это давалось все проще. Сюда пускали только некромансеров, поэтому я облегченно выдохнула, усевшись на привычную лавочку на кладбище.

– Мама! Прабабушка! Ау! – бросила клич я.

Никто не отзывался. Где же они?

Я осмотрелась. Если мама поменяла эту часть измерения под себя, превратив ее в кладбище Винбрука, смогу ли я тоже когда-то ее изменить? Будь моя воля, я бы сделала это место менее мрачным. Зачем опять кладбище, неужели мама не належалась в могиле за столько лет колдовства?

Я бы поместила здесь тот самый пирс у океана в Сельгаре, где мы с Ратбоуном гуляли. То место точно успокаивало бы меня больше.

Сейчас же Покров представлял собой пугающее темное кладбище и склеп святого Иосифа, где меня однажды заперли одноклассники. Воспоминания неприятно царапали дверь разума, но я не позволила им войти туда и заставить меня снова пережить тот ужас.

– У нас мало времени! Пора уничтожаться. Простите меня за все, ребята… Надеюсь, вы обретете покой, – прошептала я амулету и изо всех сил сжала камень.

Заклинание лилось из моих уст, словно песня. На этот раз мне пришлось репетировать его с Гарцель два часа, ведь места для ошибки не осталось. Потратить время на то, чтобы хорошенько зазубрить магические слова – меньшее, что я могла сделать после того, как открыла дверь в ад.

Камень в амулете плавился прямо у меня в руке, стекал по коже, обжигая до костей. Я заверещала, держа запястье на весу, но жидкость затекала под рукав. Я опустила руку, но расплавленный артефакт все равно карабкался вверх к венам.

Нестерпимая боль накрыла меня, и от нее некуда было бежать. Казалось, пытка длилась вечно, но внезапно огонь сменился льдом, и я протяжно выдохнула.

Сила переполняла меня до тошноты, голова кружилась. Даже сидя я боялась упасть в обморок, поэтому вцепилась в лавочку так, что побелели пальцы.

Нужно перенести магию из себя в брешь в Покрове. Мама говорила, что это не труднее, чем повернуть смерть вспять. Но сила вцепилась в меня когтями и отказывалась отпускать. Перед глазами плясали точки.

– Твою же… ПРОВАЛИВАЙ! – Мой голос прозвучал неестественно громко и искаженно.

Я схватилась за грудь, будто это могло остановить сердце от того, чтобы выпрыгнуть из клетки. Клешни артефакта начинали отпускать, и я улыбнулась от удовольствия. Истинное блаженство познается только в боли, когда десяток душ некромансеров ползают по твоему телу, вгрызаясь в кожу. По крайней мере, именно так мне это представлялось.

– Нет, нет, НЕТ! – кричала я, пока уходящая сила возвращалась в мое тело.

Я должна сопротивляться магии, она мне не принадлежит. Я должна вернуть ее Покрову. Я должна закрыть брешь в барьере мира мертвых.

С диким воплем я выставила руки вперед и призвала силу. Она тут же ринулась к кистям, отчего те зачесались так, что захотелось их отрубить. Я соскочила с лавочки и рухнула на землю.

Вывернув кисти вперед, я зарылась ими в грязь. Прохлада мертвой почвы оказалась как никогда кстати. Я напряглась, надула щеки и направила магию вниз, в материю Покрова.

Магия покинула меня и ушла в землю. Я упала и чуть не стукнулась головой об лавочку. Все тело покрывали капли пота, по щекам текли слезы.

Я почувствовала себя использованной, сосудом, в котором больше не нуждались. Но именно этого от меня ждали в мире живых. Я пропустила через себя силу Империальной звезды, а амулет валялся неподалеку. Безжизненный и расколотый посередине, камень больше не представлял никакой ценности. Но я все равно подняла его и надела на шею. Я не почувствовала ничего, кроме тяжести, но бросить амулет здесь казалось мне кощунством.

– Пора подать им сигнал, что я закончила со своей задачей, – сказала я артефакту.

Никто не ответил.

Ратбоун

Маги, чья помощь не требовалась для выпуска энергии, отправились в Меридиан, чтобы задержать Альянс. Самопровозглашенные мстители захватили остров и прогнали оттуда туристов. Они сделали своей штаб-квартирой весь Меридиан, пользуются его магической силой и загадочными аномалиями.

Аймон сам был аномалией, поэтому Меридиан идеально ему подходил.

Но мы не могли позволить им помешать ритуалу Верховенств. Кто-то из них, несомненно, проникнет на территорию некромансеров, но, по крайней мере, не сможет вызвать подкрепление. А тех, кому удастся, мы сумеем не только задержать, но и отправить в изолятор.

С остальными разберемся позже.

Я не смог покинуть Мору одну на кладбище, чтобы помочь другим в Меридиане, потому что она была безоружна. Я никому не доверял ее безопасность, даже Верховенствам. Ее тело лежало в неглубокой могиле, и она вся посинела, словно настоящий труп. Впрочем, она им и была. Но наша связь все еще теплилась, нить магии хоть и натянулась до предела, пока не разорвалась.

Все ждали сигнала Моры. Она должна была сообщить нам, когда Империальная звезда будет окончательно разрушена.

На этот раз мы знали, чего ожидать от магов из лимбо и Альянса, поэтому каждый член Верховенств вооружился до зубов. Мечи с синим пламенем, которые мы с Бранхульдом создали, распределили среди тех, кто оборонял границу кладбища. Помимо этого, каждому вручили огнестрельное оружие. На всякий случай. Верховенства в кои-то веки пренебрегли своими принципами и признали, что любые средства хороши против сумасшедших.

Киара кусала губы и мяла край кожаной куртки, а у меня не выходили из головы ее слова о ритуале анимирования. Об этом она мне не рассказала. Даже взяв с меня клятву на крови, сестра не поведала о своем главном козыре. Неужели она мне настолько не доверяла? Или была настолько глупа и безрассудна, чтобы соврать о подобной способности?

И хватит ли ее гемансии для мощного всплеска четырех сил?

Я злился и боялся за нее одновременно. Сердце истекало кровью, пока два самых важных человека в моей жизни готовились войти в историю магии.

Вопреки этим чувствам, я подошел к сестре, прижал ее к себе и опустил подбородок ей на макушку. Я не стал выяснять отношения и расспрашивать об истинности сказанных ею при Ульрике слов.

Я взглянул на Еву, которая стояла среди трансмансеров. Она наблюдала за нами со слезами в глазах. Ульрик не забрал ее в Дом крови, и я не знал, чувствовала она огорчение или облегчение. Я боялся надеяться, что она останется.

Мы продолжили ждать.

По кладбищу пронесся порыв ветра, всколыхнувший волосы Моры. Я осторожно убрал пряди с ее лица и погладил по щеке. Она лежала в земле, мертвенно-бледная и неподвижная. Мне стоило привыкнуть к виду трупа Моры, ведь она – некромансер, и это далеко не последний раз, когда ей придется перейти в Покров. Но видеть любимую мертвой, пусть и на время, – пытка для сердца.

– Если бы с ней происходило что-то поистине ужасное, если бы она умирала без возможности вернуться, она бы ведь подала хоть какие-то знаки? – тихо спросил я у стоящего рядом Александра.

Несмотря на отстраненность и порой раздражающие подколы, некромансер стал тем, кому я доверял. Именно его идеей было, чтобы я помог с транслагодскими мечами, а значит, и он видел во мне если не друга, то по крайней мере союзника. Оружие приятной тяжестью висело за спиной.

– Необязательно, – честно ответил Александр. – Но Гарцель почувствовала бы ее смерть. Ее дар достаточно могущественный, чтобы ощущать присутствие большой силы в Покрове. Пока у Моры есть магия, она может вернуться.

– А если ритуал уничтожения Империальной звезды отнимет у нее все силы?

Некромансер поморщился и промолчал.

– Мора, лучше поторопись… – пробормотала Сиена и обняла себя за талию.

Я взглянул на безмятежное лицо Моры. Она просто спит, уверял я себя. Совсем скоро она очнется и снова будет со мной… Связь завета по-прежнему соединяла нас, хоть я и не чувствовал саму Мору, волшебная золотая ниточка никуда не делась.

– Вы слышите это? – подал голос кто-то из трансмансеров.

Периметр кладбища окружала плотная стена магов плантансии и трансмансии. Некромансеры, стоявшие посередине, защищали Мору. Но хватит ли этого, чтобы одолеть Аймона с его артефактами?

По кладбищу прошел гул магии, всколыхнувший волосинки на затылке.

– Порталы! – кричали маги тут и там.

Уцелевшие после битвы в Меридиане приспешники Аймона возникли из дыр в пространстве, и, хотя некоторые из них выглядели, словно искупались в крови, они тут же рванули в бой.

Киара стояла по правую руку от меня, держа меч наготове. Я призвал огонь, что получалось теперь гораздо легче, чем раньше, и достал свое оружие из-за спины.

Я защищу Мору во что бы то ни стало.

Первая линия обороны Верховенств хорошо справлялась, и я почти поверил, что все решится так просто. Что никто не проберется во внутренний круг, где лежала Мора. Но затем некоторые из магов взлетели с сумасшедшей скоростью. Плантансеры Аймона пользовались Усилителем – это стало очевидно, когда маги Верховенств не сумели опустить их на землю своим ветром.

– Они летят сюда, готовьтесь бить незамедлительно! Застаньте их врасплох! – закричала Джозетта, стоявшая впереди всех.

Маги земли, увидев огонь в наших мечах, примут его за силу плантансии и попытаются потушить ветром или водой. Но пламя происходит из некромансии, и оно приведет их в замешательство. По крайней мере, мы на это надеялись.

Тем временем маги опустились на землю и принялись отбиваться от членов Верховенств. Двое из плантансеров Аймона вдруг резко упали на колени и зарылись руками в почву.

– Они пытаются дестабилизировать нас, – догадался я.

Киара побледнела, пот проступил у нее на лбу и над губой, но лицо и поза оставались равнодушными, словно она стояла в очереди в магазине, а не на поле боя. Если бы не меч в руке, она была бы беззащитна, пока противник не приблизится к ней достаточно, чтобы сестра смогла взять его кровь. Главный минус гемансии. Киаре нечасто приходилось драться с представителями других Домов, и я прекрасно понимал ее страх.

Но ничего, я защищу и ее тоже.

Земля под ногами задрожала, превращаясь в зыбучий песок. С десяток плантансеров Верховенств задерживали силу двух приспешников Аймона, но Усилитель давал противникам огромное преимущество.

– Не выпускай ее из виду и ни в коем случае не отходи, – приказал я сестре и кивнул в сторону моей девушки.

Киара послушно кивнула в ответ, и черты ее лица стали жестче.

Я вырвался вперед, и, несмотря на то, что кроссовки скользили по грязи, сумел не упасть. Один из магов, опустивший в землю руки, шептал заклинание с закрытыми глазами. В этом была его единственная ошибка. Отец всегда учил меня колдовать исключительно с распахнутыми глазами, даже если трудно сконцентрироваться. В борьбе с врагом нужно использовать все органы чувств.

Плантансер приподнял веки, когда услышал мои шаги, и попытался быстро осмотреться. Его соратники дрались с выпрыгивающими из порталов трансмансерами и не могли прийти на подмогу. Я воткнул ему в бок транслагодский меч, и тот вошел, словно кухонный нож в масло, а затем добавил пламени. Маг земли заверещал что есть мочи и схватил меня за бок, чтобы не свалиться на землю. Я выругался, когда боль разошлась от бедра к ребрам. Он меня обжег.

Тогда я добавил к пылающему мечу огромный заряд силы, и всего плантансера охватил голубой огонь, который он не смог потушить.

– Ратбоун, слева! – крикнул Александр.

Он дрался неподалеку. Сцепив зубы, я затолкал боль в боку как можно дальше. Ожог – не смертельное ранение, поэтому я решил не просить помощи у некромансеров, чтобы залечить его. Они нужны Море.

Я наконец увидел, что слева от нас разверзся большой портал, откуда секундой позднее вышел Аймон. Гарда окружила его непробиваемым щитом, который отталкивал сгустки огня и воды, и даже трансмансеры пока не могли пробить в нем брешь.

Лейла присоединилась к нам и приказала другим магам пространства переключиться на Аймона, пока плантансеры не справятся с остальными. Она сплела пальцы и направила их вперед. Мощная волна магии попала в Аймона, заставив покачнуться. Мне захотелось присвистнуть при виде такого могущественного трансмансера. Не зря она руководила их советом.

Бранхульд и остальные маги пространства Верховенств последовали ее примеру, и я мог поклясться, что услышал треск. Броня Аймона надкололась, и маг разъяренно зарычал.

– А ты не забыл, кто Гарду создал, сволочь? Сдавайся сейчас, пока мы не разнесли тебя в щепки! – закричал Бранхульд.

Его родословная охраняла артефакт, и наверняка именно они участвовали в наполнении камня силой. Если кто и сможет деактивировать Гарду, так это он. Однако из рассказов Моры следовало, что он болен, и магия у него слабая.

Очевидно, Аймон это знал, потому что его губы расплылись в ленивой улыбке.

– И что же ты сделаешь? Немощный сосунок, чья любимая была потаскухой, заслужившей свою…

Он не успел договорить, потому что Бранхульд метнул клинок аккурат в трещину, которая появилась в щите.

– Не смей о ней говорить! – зарычал Бранхульд.

Он попал в бедро, и по брюкам Аймона расплылось красное пятно. Должно быть, он создал собственный транслагодский клинок, зачарованный магией пространства. И все же попасть с такого расстояния в трещину сложно даже с помощью волшебства. Щит пару раз моргнул и упал.

– Вот это меткость, – пробормотал я.

Трансмансер услышал и ухмыльнулся.

Некромансеры окружили Аймона, и я поспешил к ним. Маг-гибрид достал из ботинка клинок и довольно искусно отбивался им. Александр ударил мага в челюсть кулаком. Я подошел к нему со спины и приготовился всадить меч, но тут он развернулся и полоснул меня лезвием по лбу.

Гарда внезапно активировалась и отрезала нас от остальных магов. Остались лишь Аймон, Александр и я. Враг хитро улыбнулся, заметив кровь на клинке, и меня тут же притянуло к нему против воли.

– Вот мы и встретились лицом к лицу, бледнокровка. Что, уже не такой смелый? – сказал Аймон, а мои легкие стремительно теряли воздух. – Моры здесь нет. Думаешь, кто-то из дружков воскресит тебя? Ты никому не нужен, даже своему папашке. Да и ведьме своей тоже скоро надоешь.

Я понимал, что он намеренно пытался меня задеть и что Мора действительно любит меня, но старые раны в груди все равно открылись. Нехватка воздуха затмила и жжение в боку, и душевную боль.

– Ты – позорище гемансеров, и я рад, что Минос тебя прикончил. Давно пора было.

Его слова задели бы меня, если бы не одно но: я и сам рад был покинуть Дом крови.

Александр тем временем приблизился к Аймону сбоку, и я резко взглянул в противоположную сторону. Это сработало: Аймон обернулся, поверив, что я заметил движение позади него. Хватка на легких ослабла, и мне удалось сделать крошечный судорожный вдох.

Я схватил мага за плечо и развернул к некромансеру. В этот момент Александр вставил транслагодский меч ему в грудь. Я взмолился, чтобы лезвие попало в сердце, но молитвы оказались лишними.

Аймон упал на колени, и Александр скомандовал:

– Подожги его, живо!

Я тут же направил оставшееся в венах пламя на мага-гибрида, и тот вспыхнул как спичка. Мои силы были на исходе, а ведь это еще не конец.

– Мора подала сигнал! – закричал кто-то.

Облегчение еще большее, чем от первого вдоха после удушья, накрыло меня, и я побежал к ней.

Подготовка к ритуалу заняла не больше тридцати секунд. Самые сильные представители Домов образовали круг вокруг Моры и взялись за руки. Гарцель, Эрса, Лейла и Киара. При виде сестры в их рядах я ощутил каменную тяжесть в желудке.

Четыре силы объединились в один ослепляющий столп энергии, и от неожиданности я зажмурился. Землю под ногами затрясло, и я услышал изумленный вскрик Киары.

А когда распахнул глаза вновь, то увидел, как магия ударила в небо.

26

Вот здесь я и умру

Мора

Пара минут на передышку превратились в ощущение вины. Я не могла позволить себе отдых, пока судьба измерений стояла на кону. Получилось ли у меня закрыть брешь с помощью магии артефакта? В той части Покрова, которую занимали души магов и некромансеры, ничего не изменилось.

Нужно было подняться выше, чтобы оценить эффект магии.

Стоило мне появиться в верхнем слое, куда я попала сразу после перемещения, как меня схватили за свитер и притянули к себе.

– Мора! – Теплый голос убаюкивал.

Мама прижала меня к себе так тесно, что стало нечем дышать. Как же я соскучилась! За спиной у нее, скрестив руки на груди, стояла Малана.

– Где вы были? – первым делом спросила я.

Малана непонимающе посмотрела на меня.

– Ты заперла нас здесь, не давая пройти в нижний слой.

– Что? Я ничего такого… Это артефакт! Должно быть, некромансеры из амулета запечатали измерение, чтобы никто не мешал!

Прабабушка цокнула языком и раздраженно покачала головой.

– Носишь треснувший амулет на шее и выглядишь откровенно паршиво. Значит, у тебя получилось?

– Малана! – отчитала ее мама. – Будь мягче. Она же извинилась!

Прабабка закатила глаза. У меня не осталось сил на перепалку.

– У меня получилось. Давайте отправим сигнал сейчас же. Мои силы на дне. Подзарядка гигантских масштабов не помешала бы, – пожаловалась я.

– Конечно, бери мою руку, – сказала мама.

Вместе с мамой и прабабушкой мы образовали круг, и я выставила вперед правую руку с вытянутым указательным пальцем. Оставшаяся в нас троих магия сконцентрировалась на кольце с камнем, способным перемещать силу. Аналогичный камень был у Гарцель, мы создали его по маминой рекомендации незадолго до выполнения ритуала. Трансмансия, смешанная с некромансией, как оказалось, отдавала особый импульс. Благодаря ему когда-то получилось создать Империальную звезду.

В каком-то смысле наши кристаллы были уникальными мини-артефактами, которые содержали магию сразу двух видов.

Кольцо дважды мигнуло, а значит, Гарцель увидела сообщение.

– Но как проверить, что брешь затягивается? Я не ощущаю никаких изменений, кроме истощения в теле.

– Взгляни наверх, – предложила мама.

Темно-синее небо выглядело идеально чистым за исключением двух больших звезд. Они обе сияли серебром, никакой красноты, а черных дыр стало меньше. Да, брешь определенно затянулась, но лишь частично.

– Может, и закончим на этом? Оставим все так?

Мама ахнула.

– А кто проследит, чтобы такая ситуация не повторилась? Кто защитит барьер от новой бреши? Нам нужна не просто Хранительница артефактов, а Хранительница всего Покрова. Некоторые маги слишком вальяжно пользуются доступом к миру мертвых.

– Давно пора, – согласилась Малана и с намеком взглянула на меня.

– К слову, лимбо ведь тоже не само появилось. Несколько веков назад его создали в качестве чистилища для особо опасных преступников. Со временем искусственное измерение срослось с частью Покрова, и туда стали попадать случайные души.

– Теперь нам нужно специальное лимбо в виде человека, который будет решать, кто заслуживает доступ в Покров, а кто пытается навредить материи мира ради собственных целей.

– И вы правда думаете, что у меня это получится? – дрогнувшим голосом спросила я. – Вы хотите, чтобы я стала судьей для магов?

– Хочется верить, что ты усвоила урок. К тому же наша родословная буквально единственная в мире, имеющая прямой доступ к нижнему слою Покрова. Когда-то наших предков сделали Хранительницами, и с тех пор мы гордо носим это звание. Ты осталась последней в роде Эрналин. Ты рождена для этой миссии, – сказала Малана.

Вот вам и предназначение. Все уже решено за меня.

После слов прабабушки у меня словно булыжник с груди сняли. Я так долго искала свою идентичность и принадлежность. Свою суть. Но природа и предки определили все за меня. Я – ведьма теней и Хранительница Покрова.

Верховенства выполнили свою часть сделки. Магия хлынула в меня и сбила с ног.

Получается, магии Киары все-таки хватило. Мы могли избежать неприятной встречи с Ульриком и его свитой. И, значит, у Киары имелись серьезные шансы победить нынешнего короля. Спокойного будущего нам не видать.

Я приняла магию внутрь, и, в отличие от некромансии, эта сила имела психоделический эффект. Или все происходило по-настоящему?

Казалось, я взлетела. В самом деле, взаправду, воспарила над землей. Мама с прабабушкой кричали что-то с обеспокоенными лицами, но я быстро отдалялась, а они становились все меньше. Свет закрутился передо мной, создавая вихрь из ветра, золота и черной дымки. Родные пропали из виду, и я осталась одна. Смерч затягивал меня внутрь, и я не нашла в себе силы сопротивляться.

– Мора, не поддавайся! – прорвался через шум ветра истошный вопль мамы.

Все слои Покрова точно схлопнулись в один миг. Или мне показалось?

Собственная магия напоминала жалкие угольки на земле против той силы, что потекла по моим венам благодаря Верховенствам. Мою обычную некромансию словно съел огонь, и я довольствовалась сожженными остатками. Как я могла сопротивляться магии жизни, которая несла меня…

Кстати, а куда мы неслись?

– Мора, остановись. Они притягивают тебя обратно в мир живых вместе с материей Покрова, за которую ты зацепилась, потому что умерла! – предостерег меня незнакомый мужской голос.

«Мора, доченька моя. Когда ты родишься, то сделаешь папочку самым счастливым на свете», – темно-рыжий мужчина с веснушками на носу разговаривал с беременным животом молодой женщины… моей мамы.

Дион?

«Тамала, если я не вернусь, пообещай мне, что защитишь нашу дочку. Несмотря ни на что», – сказал он, придерживая мамин подбородок. Затем он поцеловал ее в губы и лег в вырытую могилу.

Картинки показались мне знакомыми, но одновременно чужими, будто я пересматривала фильм. Неужели кто-то снова играл с моим сознанием, притворяясь Дионом… но зачем?

Что-то держало меня, не выпускало из Покрова в мир живых, и я начинала подозревать, что это делала душа.

– Сопротивляйся, ты должна остаться посередине, если хочешь стоять одной ногой здесь, другой там, – сказал Дион.

– Папа… это правда ты? Но откуда ты знаешь, что я пытаюсь сделать? – Я прищурилась, хотя никого перед собой не видела.

Все вихрилось вокруг, но голос звучал в голове ясно. Гарцель говорила, что мне нужно научиться защищать разум от чужого воздействия. Она права. Кто угодно может залезть ко мне в голову.

– Покров сломался. Не знаю, что именно произошло, но я очнулся и просто знал, что ты здесь. Как я сейчас разговариваю с тобой – понятия не имею… Но какое же чудо! Доченька, я очень жалею, что не смог увидеть, как ты растешь! Но помни, что я люблю тебя больше, чем ты способна представить…

Его голос то и дело прерывался, будто мобильная связь посреди глухого леса. Я боялась верить, что это действительно Дион разговаривает со мной, ведь я уже столько раз обжигалась… Но сердце сжалось, будто все происходило на самом деле.

– …и очень люблю вас с Тамалой. Пожалуйста, скажи мне, что с ней все хорошо! Я ужасно хотел вернуться к ней, но после стольких ритуалов моя душа слишком ослабла, чтобы покинуть Покров.

Я не успела ответить. Вихрь магии усилился, и меня потянуло вверх, точно железку к мощному магниту. Отец говорил мне сопротивляться, но я не справлялась.

Слабость накрыла меня. Ну и что, если я просто покорюсь этой силе и вернусь в мир живых? Что в этом плохого? Я просто закрою глаза и поддамся сну. Мне нужен отдых, так ведь?

– Нет, Мора! Не сдавайся! Не закрывай глаза!

Дион закричал, и что-то сильно тряхнуло мое тело. Я распахнула глаза. Передо мной показалось лицо мужчины. На вид ему было не больше тридцати, борода аккуратно подстрижена, а темно-рыжие волосы легкими волнами зачесаны назад.

– Папа? – Я поспешила смахнуть слезы.

Что это? Галлюцинации? Карие глаза, так сильно похожие на мои, слегка светились и обеспокоенно на меня смотрели. Он выглядел так же, как на фотографиях. Только на лбу пролегла глубокая складка, а глаза погрустнели.

Его губы шевелились, но я ничего не слышала. Будто кто-то звук убавил.

Магия ударила меня в грудь. Я решила, что это конец.

– Папа, прости меня… – пискнула я и прекратила бороться.

Но вместо того чтобы потерять сознание, я почувствовала, как мое тело словно прошибло током. В него ворвалась новая мощь, и она ощущалась вовсе не как сила Верховенств. Что-то давало мне живительную энергию и тянуло назад, к Покрову. Или кто-то.

Дион исчез. Я звала и звала его, но не могла перекричать вихрь. Ветер постепенно начал успокаиваться. Я не понимала, что происходит, но, казалось, я возвращалась в Покров. Или нет?

Я ощупала и осмотрела себя. Кожа на руках приобрела здоровый вид, она больше не казалось синеватой и трупной. Но где я?

Протерев глаза, я осмотрелась: меня окружали светлые стены, в окно светило солнце. Незнакомое пространство выглядело симпатично. Минималистичная мебель, старинный комод в углу с ручками в форме позолоченных лепестков и зеркало над ним. На комоде лежала записка:

«Прими это в качестве подарка, дочка. Последний момент с тобой – это все, о чем я мечтал».

Я прочла записку трижды, прежде чем осознала произошедшее. Затем я разрыдалась, как годовалый ребенок. Что именно сделал отец?

На кровати лежали серые однотонные простыни, никаких украшений или ярких цветов. Все аккуратно расставлено и прибрано, но в шкафу не нашлось ничего, кроме брюк, рубашек и носков. Похоже на спальню Ратбоуна в замке теней, однако в той были совершенно другая планировка и мебель.

Чья же это комната?

Плечи опустились, как только я осознала, что, должно быть, больше не находилась в Покрове. Магия вытолкнула меня слишком рано, я не успела сделать ничего для полного закрытия бреши и не нашла ту самую дверь, которую следовало захлопнуть. Никто не вручил мне воображаемый ключ от измерения. Неужели все зря?

Я попыталась выйти из комнаты, но ручка двери оказалась тугой и поддалась не сразу. Я смогла открыть ее, лишь надавив всем весом, и от неожиданности вылетела в дверной проем. За ним оказалась темнота, как в тоннеле.

– Мора? – окликнул взволнованный голос.

Я моргнула и увидела, что стою посреди кладбища Винбрука. Точнее, посреди той версии, что находилась в мире мертвых.

– О, слава небесам! – крикнула мама и побежала ко мне.

– Что происходит? Где я?

За ней плелась Малана, длинное платье не позволяло прабабушке бежать.

– Тебя унес вихрь магии и света, и тут ты вдруг возникла из ниоткуда. Где ты была?

– Эм… я без понятия. Я очутилась в какой-то комнате, потом вышла из нее и оказалась здесь.

Мама нахмурилась, ее щеки были красными, а глаза сверкали от слез.

– И еще… со мной говорил папа… Дион. Ну, или тот, кто им представлялся.

– Он жив?! Что он сказал? – всхлипнула мама и схватила меня за руки.

– Дион приказывал не позволять магии утянуть меня назад в мир живых, но моя сила почти закончилась. Я думала, что умру… – покачала головой я и сглотнула комок страха.

Малана ахнула.

– Тамала, он отдал ей свою душу!

Что?

Мама упала, приземлившись на пятую точку. Когда она успела стать такой драматичной? Порой мне казалось, что я ее едва знала. Впрочем, учитывая, сколько всего она от меня утаивала, так и было. И все же я знала мать достаточно, чтобы вопреки лжи любить ее больше всех на свете.

– Вы хотите сказать, что я жива благодаря ему? Это объясняет смысл записки на комоде… Но если меня не утянуло в мир мертвых, то где же я была до того, как снова попала к вам? – озадачилась я.

Папа меня спас. До сих пор не верилось.

– Как такое возможно? Он все-таки был в… лимбо? – Мой голос превратился в шепот.

– Нет, я застала момент его смерти. Он умер в Покрове, как только его силы кончились, – сообщила Малана.

Из глаз брызнули слезы, а голова пошла кругом.

– Опиши комнату и все, что ты там видела, – попросила прабабушка.

– Старинный комод красно-коричневого дерева. Шкаф, заполненный мужской одеждой. Заправленная постель, серое белье. На шторах простые льняные занавески.

– Это комната Диона в его родительском доме, – тихо произнесла мама. – Какие ручки были у комода?

– В форме золотых лепестков.

Мама тяжело выдохнула.

– Я думала, он ушел на покой. Я честно обыскала все измерение, Мора, клянусь! Его здесь не было. Как же я хотела его найти…

Я присела рядом с мамой, не беспокоясь, что испачкаю зад в грязи. Хотя у Ратбоуна бы глаз задергался. Но я ведь все равно мертвая.

– Именно в твоем дневнике я нашла заклинание, с помощью которого освободила Аймона… Я знаю, что ты всеми силами пыталась вернуть отца. Он скучает по тебе. По нам обеим, – добавила я и приобняла ее за плечи, больше не сдерживая слезы. – Он сказал, что внезапно проснулся, когда я появилась в Покрове и барьер мира истончился. Возможно, он и правда ушел на покой, но вернулся, когда понял, что мне требуется помощь…

– И все же это не объясняет, куда ты попала после, – всхлипнула мама. – Его… его там не было, да?

– Нет, но он оставил записку. Он попрощался, мам!

Я захныкала и утерла рукавом нос.

– Ты создала что-то вроде своего лимбо, – сказала Малана. – Должно быть, его душа послужила материей для создания нового измерения. Думаю, ты сможешь пользоваться им, чтобы проходить сквозь миры. Вот тебе и собственная дверь. У тебя получилось, Мора!

Я не поверила своим ушам. Мне удалось создать проход с папиной помощью.

– Но как же я попаду обратно? Я ведь даже не знаю, как очутилась здесь!

– Ты говорила, что открыла дверь? Представь ту же самую дверь, но с обратной стороны. Магия очень тесно взаимодействует с той частью сознания, которая отвечает за воображение, – сказала прабабушка.

Я закрыла глаза и попыталась сконцентрироваться.

– Стой! – прервала мама.

Она сжала меня в крепких объятьях и расцеловала в обе щеки.

– Если мы больше не увидимся, я хочу, чтобы ты не волновалась. Здесь мне ничего не угрожает. Я останусь в этой части Покрова, пока ты сама не будешь готова уйти на покой. Мы встретимся здесь, и обе найдем спокойствие. Но это случится очень и очень не скоро, поняла? Ты должна прожить долгую и полную жизнь. Это сделает меня самой счастливой, доченька.

Мама заправила непослушную прядь мне за ухо. Я попрощалась с ней и с прабабушкой, но в горле застрял ком.

По совету Маланы я представила дверь, аналогичную той, через которую попала обратно в Покров. Это сработало, и я снова оказалась в комнате отца.

И что бы я делала без мудрых женщин в своей жизни?

Здесь было светло, пахло чистым постельным бельем и стояла полная тишина. Если это – мое лимбо, то мне очень даже повезло.

Я пробыла в комнате от силы несколько минут, собираясь с духом перед возвращением в мир живых, когда пол под ногами задрожал.

Что за…

Аймон стоял посреди спальни отца, оскалившись. Маг был измазан кровью, раны покрывали его оголенный торс. Он замер на месте.

– Сучка! Ты…

Он кинулся ко мне и попытался задушить. Однако я не почувствовала боли. Руки Аймона прошли сквозь мое тело, будто он был привидением.

Маг шокировано открыл рот, но не успел ничего сказать. Он исчез.

Желудок тут же скрутило, и меня затрясло. В грудь будто всадили нож, и я принялась ловить ртом воздух. Комната неистово вращалась, отчего я упала на колени и прижала ладони к полу, словно это могло помочь удержаться на месте.

Боль и дискомфорт исчезли спустя пару минут.

Я недоуменно осмотрелась. Аймона и след простыл. Как он вообще попал в мое личное лимбо? Что, черт возьми, произошло в мире мертвых?

Ощупав свое тело, я удостоверилась, что цела. Я взглянула в зеркало, но не нашла на шее следов пальцев Аймона или других ран. Похоже, пронесло. Если брешь между мирами закрылась, то как он смог сюда попасть?

Теперь я чувствовала себя в еще большем смятении, чем раньше. Только мне начало казаться, что я хоть что-то понимаю в этой чертовой магии…

Решив, что с меня хватит быть мертвой, я представила свою спальню в Доме теней, сжала мамино кольцо в кулаке и прочитала заклинание по направлению некромансии на оживление вместо омертвления.

Покров вытолкнул меня домой.

27

Жива душа моя

Ратбоун

Она вернулась. Она здесь.

Я почувствовал ее присутствие за секунду до того, как Мора очнулась в спальне в своем теле, что лежало на кровати. Она еще не открыла глаза, но я уже заключил ее в объятия. Она была холодной, но ничего. Я согрею.

– Ратбоун? – на выдохе спросила она.

– А ты ждала кого-то еще?

Мора толкнула меня в плечо, а затем сжала так крепко, что чуть не сломала ребра.

– Нет, конечно! Но меня так помотало между мирами, что я уже ни в чем не уверена…

Тут же посерьезнев, я помог ей приподняться на локтях. Одежда Моры покрылась пылью и землей, а под моими повязками на боку и ноге неприятно тянуло, когда я придерживал ее, но мне было плевать. Я снова прижал ее к себе, чтобы удостовериться, что она цела, что она здесь, со мной.

– Ты ждал меня? – спросила она с надеждой.

– Конечно! Как я мог оставить тебя одну…

Мора хитро улыбнулась и отстранилась. Она осмотрела меня, и улыбка тут же сползла с ее лица.

– Что произошло?

– Ничего особенного, мы сражались с магами из лимбо и вместе с Александром убили Аймона, – пожал плечами я и указал на глубокий порез на лбу. – Это мелочи… Посмотрела бы ты на Аймона.

Зрачки Моры расширились, она прикусила губу. У меня закололо в боку, но я проигнорировал боль. Мора замялась.

– Э-э-э… я его вроде как видела.

– Что? – У меня отвисла челюсть.

– Он появился в комнате отца… Так, расскажу по порядку.

Мора поведала обо всем, что произошло в Покрове, и мой пульс отрывисто застучал в горле.

– Но как он смог пройти сквозь тебя? – удивился я. – Он умер, я в этом уверен. Гарцель подтвердила, что его душа ушла в Покров. И мы сожгли тело…

Мора пожала плечами.

– Когда он коснулся меня и исчез, мне стало больно на несколько мгновений, но затем все кончилось.

Меня прошибло по́том.

– То есть ты – лимбо, через которое проходят маги, чтобы попасть в Покров? Не только некромансеры, пытающиеся достать из мира мертвых душу, а и другие мертвые маги тоже?

– Выходит, я теперь что-то вроде чистилища для умирающих душ. Но неужели я буду чувствовать их агонию?

Я не знал, что ей ответить. «Прости, дорогая, но, похоже, так и есть»?

– Когда он прошел сквозь тебя, где ты почувствовала боль?

Мора указала на место над сердцем, куда я всадил Аймону нож, прежде чем Александр прикончил его некромансией.

Я выругался, а Мора упала на постель с громким стоном.

– Ладно, маги же не каждую секунду умирают, верно? К тому же я не планирую постоянно тусоваться в лимбо… Может, они будут меня там ждать? А я их потом всех разом сопровожу, куда надо…

– Давай подумаем об этом позже. Ты здесь, некромансеры подтвердили, что пространство между мирами закрылось, и мы снова в относительной безопасности. Большинство членов Альянса либо убито, либо сидит в изоляторе Верховенств. Я в секунде от того, чтобы просто сбежать отсюда с твоей тушкой, перекинутой через плечо!

Я не шутил, но Мора рассмеялась.

– Ты бы сначала вспомнил про рану в боку, как же ты меня потащишь?

Я вскинул брови. Как она узнала?

– Завет в обе стороны работает, ты забыл? Я почувствовала твои раны, как только ты меня коснулся. Ну ничего, мы тебя сейчас подлатаем… – поднялась девушка и потерла ладони.

Ее руки заледенели после смерти, понял я, и потянулся за одеялом.

– Мора, отдохни сначала. Мои раны обработаны и никуда не денутся.

– Нет! – возразила Мора и соскочила с кровати. – Я как никогда полна сил. Умереть, открыть лимбо, получить душу отца и пропустить через себя смерть мага – оказалось, такое очень даже бодрит! Но если серьезно, я действительно хорошо себя чувствую… Вот только есть жутко хочется.

– Как насчет «Плавника и ракушки»?

– Прямо сейчас? – удивилась она. – Ты предлагаешь поехать в Сельгар?

Я кивнул.

– Давай бросим все и уедем к океану, а? Ты наешься вдоволь и мы посидим на пирсе?

Мора взяла мою ладонь в свою и наклонилась. Она оставила мягкий поцелуй на моих губах и прошептала:

– Но сначала я вылечу тебя.

Сила ворвалась в мое тело стремительной волной. Хотя Мора держала меня за руки, магия проникала сквозь грудную клетку, сомкнутые веки и приоткрытые от изумления губы. Я был полон любви и счастья.

– Ах, смотри, затягивается!

Мора задрала край моей футболки, наблюдая, как рана на боку исчезает. Кожа восстанавливалась с невероятной скоростью. Как такое возможно?

Она присвистнула.

– Похоже, собственное лимбо в Покрове имеет плюшки! Я сильнее, чем когда-либо. Я едва почувствовала это, серьезно.

Она вдруг переменилась в лице, а я напрягся.

– Ты понимаешь, что это значит? Я могу поддерживать вас обоих. Тебя и Аклис. Я больше не буду падать в обмороки, питая двух бледнокровок! Если ради этого мне придется пропускать через себя мертвых магов и скручиваться от их боли, то пусть так и будет.

Спустя пятнадцать минут Мора приняла душ и переоделась, а я выбросил ненужные повязки и попытался осознать все, что произошло за последние сутки.

– Готова? – спросил я.

Мора кивнула, и мы вышли из спальни. На этаже было тихо, и я надеялся, что мы улизнем из замка незамеченными. Эта надежда растаяла, как сахар в чае, потому что у подножья лестницы уже ждали некромансеры.

Когда Гарцель нас отпустила, на улице стемнело.

Некромансеры вытянули из Моры каждую деталь увлекательного путешествия в Покров, пока я сидел и нервно постукивал ногой по полу. Скоро обещал разразиться настоящий весенний дождь, и я надеялся обогнать тучи.

Мы запрыгнули в машину, как только вышли из замка, и уже через час сидели в «Плавнике и ракушке», пока дождь за окном бил по океану и пирсу.

Мора выпила остатки молочного коктейля через трубочку и откинулась на спинку синего диванчика, обтянутого винилом.

– Неужели все закончилось? – спросила она.

– Не сглазь!

Мора фыркнула.

– С меня хватит! Больше никаких непроверенных ритуалов и миссий по объединению миров. Я – Хранительница Покрова, этого достаточно. Мне нужно свободное время…

От меня не ускользнуло, как она расправила плечи и потянулась к пустому стакану, словно ей некуда деть руки.

– И что же ты собралась делать со свободным временем?

Со стороны я, наверное, напоминал Чеширского Кота, лакающего молоко из миски. Ужасно довольный.

– Я хочу остаться в Доме теней и вступить в совет Верховенства. Это займет какое-то время, поэтому, надеюсь, ты останешься со мной?

Щеки Моры зарумянились, и меня взяла гордость. Эта красивая, храбрая и добрая девушка – моя.

– Помнится, кто-то обещал мне собственную библиотеку?

Мора улыбнулась.

– Так, значит, мы остаемся?

Мне стало приятно, что она желала знать мое мнение.

– Замок некромансеров стал мне роднее особняка крови, но ты – мой настоящий дом. Ты будешь моей девушкой? Официально, без сомнений.

Я погладил кольцо на ее безымянном пальце. Мора молчала.

– Если ты еще не готова ответить, я пойму. Столько всего произошло в последнее время…

В отличие от меня, Море слова давались непросто. Я не хотел торопить ее, даже зная, что она меня любит.

– Нет, Боуни, я наконец догнала тебя. Конечно, я с удовольствием буду твоей девушкой. И обещаю, что договорюсь с Гарцель, чтобы старую кладовку на втором этаже переделали под библиотеку.

– А я обещаю, что научусь готовить самые вкусные блюда и молочные коктейли. И все остальное, что пожелаешь.

– Научись готовить вот эти блинчики, и я выйду за тебя замуж. Когда-нибудь.

Сердце остановилось.

– В таком случае мне срочно нужно идти тренироваться.

Мора хихикнула и взглянула в окно. Дождь не прекращал стучать по асфальту и подоконникам закусочной, создавая внутри теплую уютную атмосферу.

Я хотел бы остаться здесь навечно.

Мора

Я нашла Аклис в беседке. На одной ноге она балансировала ноутбук, а другую поджала под себя. У меня от такой позы уже разболелась бы спина.

– Это побочный эффект смерти? – поинтересовалась я.

Подруга подняла задумчивый взгляд, и ей понадобилось несколько секунд, чтобы ответить:

– Что именно?

– Твоя лягушачья поза.

– Ах да, на досуге решила на шпагат сесть. Ты же мне порванные мышцы сможешь срастить? – ухмыльнулась Аклис.

Моя подруга вернулась.

Я села рядом с ней, и какое-то время мы молчали, прислушиваясь к шелесту листьев на деревьях и пению птиц. Умиротворение обняло меня, точно махровый халат.

– Как ты себя чувствуешь теперь, когда мир спасен? – спросила Аклис.

– Свободной.

– Но ведь ты стала якорем между мирами… Разве это не предполагает, что ты будешь проносить через себя мертвые души? Не похоже на свободу.

Я ковыряла пальцем дырочку в деревянной лавочке беседки, размышляя над вопросом подруги.

– У меня есть предназначение. Помнишь, тогда на колесе обозрения мы обсуждали, кем хотим стать? Я была такой потерянной и ощущала себя изгоем. Это действительно оказалось правдой. Я – ведьма, жившая среди обычных людей. Но теперь я дома, понимаешь?

Аклис кивнула и шмыгнула носом.

– Я подала документы в университет в Ашкутре! – выпалила она.

Подруга повернула экран ко мне, и я заметила сайт приемной комиссии. Я открыла и тут же захлопнула рот.

– Вау… П-поздравляю!

Я сделала паузу, ошарашенная новостью, и продолжила:

– На медицинский?

– Да, на психолога. Полагаю, можно будет сразу на второй курс перевестись, если моя учеба в Винбруке зачтется. – Аклис неловко улыбнулась. – Ты против?

– Что ты! Нет, конечно. Я безумно рада за тебя! Обещаю, что мы найдем способ передавать тебе магию, даже если ты будешь жить в Ашкутре. Я теперь сильнее, чем когда-либо, сила Покрова течет ко мне напрямую. Да и порталы никто не отменял.

Подруга кинулась мне на шею. Какое счастье быть придушенной любимой подругой и пожевать ее волосы…

– Спасибо, спасибо, спасибо! – запищала она.

– Ты и я – это навсегда. Я больше никогда тебя не оставлю. Прости меня за все.

Аклис ослабила хватку и глубоко вздохнула. Ее глаза наполнились теплом, которое передалось и мне. На мгновение я подумала, что и с Аклис у меня развился завет.

Но нет, она просто мой человек.

– Еще один глоток, и я не смогу завтра встать с кровати, – захныкала я.

– Значит, спасти мир ты можешь, а бокал вина превращает тебя в лужицу? – хихикнула Киара.

– Именно!

Ратбоун оставил нас наедине, чтобы приготовить пирог. Это была его первая попытка выпечки, и что-то он слишком долго сидел на кухне… Я хотела проверить, как у него дела, но Киара усадила меня в гостиной у камина и заговорила зубы.

Час спустя – ни Боуни, ни пирога, только подозрительно разговорчивая Киара. Она то и дело жевала губу и дергала коленом. Что-то, очевидно, мучило ведьму.

– Выкладывай, – вздохнула я.

– Я хочу стать королевой Дома крови.

– Мне нужно больше вина.

Киара встала с кресла и сбросила плед с колен. Она принялась ходить туда-сюда перед камином, и ее рыжие волосы прекрасно сочетались с огнем.

– Ты уверена, что сможешь его победить? – тихо спросила я.

Киара кивнула.

– Моих сил хватило, чтобы создать мощный всплеск, не так ли? И я в самом деле с детства практикую анимирование. Я не была до конца уверена, насколько сильна, но… ритуал подтвердил мои надежды. Я больше не могу смотреть со стороны, как очередной тиран захватил магов крови. Среди нас много добрых и порядочных людей, поверь…

– Но вы прячетесь?

– Не то чтобы прячемся… в физическом смысле. Вот в моральном да. Никто не смеет противостоять правящей элите, поэтому несогласные вынуждены молчать и притворяться, чтобы не попасть в рабство.

Было бы здорово дожить до момента, когда Дом крови поменяется и станет светлее.

– И я хотела бы попросить твоего одобрения… Или скорее поддержки, согласия…

Киара медлила и снова кусала губу, отчего мне стало не по себе. Дрова в камине громко затрещали.

– Как ты смотришь на то, чтобы Дом крови стал частью Верховенств? – коварно произнесла она и посмотрела куда-то вдаль.

– Ты серьезно?

– Абсолютно! Нашему миру давно пора воссоединиться. И если я могу приложить к этому руку…

– Я поддержу тебя, – твердо пообещала ведьме я.

Киара кинулась ко мне и сжала в объятиях так, что я едва не задохнулась. Она шептала благодарности, когда рядом кто-то прокашлялся.

Боуни стоял в дверях с дымящейся тарелкой на подносе.

Эпилог

День перерождения

Мора

Полтора года спустя…

Мне исполнилось двадцать.

Последний год стал самым насыщенным и самым счастливым в моей жизни. Я скучала по маме, однако видела ее несколько раз в год, в Покрове, где проверяла, в каком состоянии мир мертвых и мое личное измерение. Она неизменно меня там ждала. Все остальное время я тратила на работу в совете, поездки в Сельгар с Ратбоуном и изучение новой профессии.

Мне захотелось стать дизайнером интерьера, и я поступила в университет на дистанционное обучение. Гарцель пришла в ужас от такой идеи. Я долго умоляла ее позволить поменять обстановку нескольких комнат в замке, и наконец мне удалось убедить ее, что все выйдет не так уж и плохо. До этого я пробовала себя в шитье и вязании, но наряды получались не ахти.

А Джозетта запретила подходить к ее теплице и саду.

– Достаточно твоих рукоделий по дому валяется, еще тут не хватало, – ворчала она.

Однако когда на Новый год я связала ей накидку, в которой удобно двигаться и тепло работать зимой в саду, она оказалась вне себя от счастья. Мою самодовольную ухмылку до сих пор не убрать.

Я задула свечку на торте и сжала горячую ладонь Ратбоуна. Полгода назад мы съехались в одну большую комнату и застолбили себе часть левого крыла замка. Боуни долго привыкал к разбросанным вещам, угрожал расправой или соблазнял меня выпечкой, но помог лишь котенок.

После того как Пушок напи́сал на кучу моей одежды в первый раз, я сразу же научилась складывать ее в шкаф.

Существо мяукнуло под ногами, и Ратбоун поднял его на руки. Пушок сладко зевнул и тут же завладел вниманием всех присутствующих. Мы сидели за накрытым столом, где не так давно я тонула в горе и страхе, где не так давно я не знала себя. Но за полтора года все изменилось: я обрела душевный покой. Приняла свое предназначение.

Благодаря интенсивным тренировкам с ведьмами теней я наконец почувствовала себя полноценной частью магического мира. Настоящей Хранительницей Покрова, а не малолетней девочкой, притворяющейся ею.

После восстановления мира мертвых Ева нашла убежище в Доме пространства, и их с Ратбоуном отношения постепенно потеплели. Хотя она порой и выводила меня из себя советами по поводу того, как лучше общаться с ее ребенком, я радовалась их с Ратбоуном прогрессу.

Аклис поступила на психолога в Ашкутре, но часто приезжала в Сельгар, чтобы посплетничать и наполнить моей магией кристаллы. Наша дружба восстановилась, и мы снова стали близки.

Киара же искала Ульрика. Он прятался по всей планете, избегая сражения с ней. Знал, что она победит. Однако Киара не оставляла планы забрать трон себе.

Теперь мне было двадцать, а Ратбоуну по-прежнему девятнадцать. Но в нашем случае возраст был всего лишь цифрой. Я полностью освоила магию омоложения, благодаря которой проведу с Ратбоуном еще много времени. Завет между нами лишь усилился с тех пор, как я получила собственное лимбо и прямой доступ к магии Покрова. Я слышала мысли Ратбоуна, когда он не ставил заслон в разуме, а он мог слышать мои. Парень исцелял практически любое ранение или болезнь за считаные часы или мгновения благодаря силе, которую делил со мной.

Вдвоем мы стали самыми сильными и храбрыми версиями себя.

Мама была права. Бояться мертвых вовсе не стоило.

Благодарности

Огромное спасибо мамочке и бабуле за то, что поддержали меня и мою дебютную книгу. Без вас я бы не справилась.

Лола Мирзоева, спасибо за все, что ты сделала для этого проекта. Мне очень повезло с выпускающим редактором и командой издательства. Отдельная благодарность VOXA и Милане Корягиной за шикарное оформление дилогии.

Благодарю литературных редакторов Соню Кушпиль и Ксению Скворцову – вы научили меня очень многому во время работы над дилогией. Также спасибо бета-ридерам, особенно Насте Максимовой.

Катя, Яна, Саша, вы – лучшие подруги, о которых я могла мечтать.

Если вам интересно увидеть, как создаются книги, добро пожаловать в мои социальные сети:

YouTube: @discibline

Телеграм: @discibline

Content

Ария Атлас
Верховенство мёртвых теней

1 Жизнь после смерти

2 Диво дивное

3 Верховенство

4 На тот свет очереди нет

5 Кто смерти боится, у того в глазах двоится

6 Молодец против овец, а против молодца сама овца

7 Сражение с птичьим пометом

8 Как ни вертись, а в могилку ложись

9 А ну-ка, повтори?

10 Гость не кость, за дверь не выкинешь

11 Стань овцою – волки найдутся

12 Опять двадцать пять

13 Мертвому – плач, а живому – калач

14 Час от часу, а к смерти ближе

15 Ложь на тараканьих ножках

16 Мертвые души

17 Не бойся смерти, бойся жизни

18 Глупая овечка, а лев просто мазохист

19 Сел в лужу, несмотря на стужу

20 Мертвые виды

21 Мой личный сорт смерти

22 Война войной, а обед по расписанию

23 Кровь не вода

24 Смерть хотя бы с косой, а он лысый

25 Тебе не жить

26 Вот здесь я и умру

27 Жива душа моя

Эпилог День перерождения

Благодарности