Крис Велрайт

Ценный груз

© Крис Велрайт, 2025

© ООО «Издательство АСТ», 2025

Серийное оформление – Леонид Балацкий

Иллюстрации на обложке, форзацах и в блоке – Художница (Василина Леонова)

* * *

Часть 1

1

Едва уловимый запах книг и чернил разносился по библиотеке. Деревянные стеллажи, пропитанные маслом для защиты от влаги и гниения, бережно хранили на крепких полках сотни лучших изданий. На каждой белоснежной или чуть пожелтевшей со временем странице таились знания, скрытые за искусно выведенными рукой писца символами. Давно засохшие чернила все еще источали дымный аромат сажи, входившей в их состав. Он смешивался с травянистыми нотами бумаги, придавая книгам уникальный, запоминающийся на всю жизнь запах.

Дэмин, старший сын помощника судьи, сидел за небольшим столом, подперев голову рукой, и смотрел, как за окном поднимался яркий солнечный круг. Летом в Синторе прохладой можно было насладиться лишь в самые ранние часы, пока золотой диск не взошёл над горизонтом, иссушая ветра и испепеляя землю. Стояла середина самого жаркого сезона. В этом году боги, казалось, пожелали выжечь почву до глубоких трещин и высушить речушки, питаемые весенними талыми водами. Прохладный утренний ветер гонял под окном пыль, осевшую на тропинку во внутреннем дворе поместья.

Всё это возвращало Дэмина к воспоминаниям из детства, уводя дальше от насущных забот. Из задумчивости его вырвал голос молодого человека, тенью стоявшего у стены:

– Господин, стоит поторопиться, если мы не хотим опоздать в зал заседаний.

Мингли, юноша крепкого телосложения, немногим старше самого Дэмина, пристально всматривался в его задумчивое лицо. Для молодых господ из знатных семей нормально было иметь при себе мечника – верного и преданного, готового пожертвовать собственной жизнью, если того потребуют обстоятельства. К тому же персональные стражи повышали статус в глазах окружающих.

Дэмин и сам прекрасно владел оружием – не столь искусно, как наёмный убийца или человек, прошедший войну, но всё же достаточно хорошо, чтобы годами отказываться от предложений отца обезопасить себя личным стражем. Однако сложившиеся обстоятельства в конечном итоге вынудили его нанять мечника, которому полагалось охранять покой и безопасность господина.

Тем не менее, Дэмин не особенно доверял Мингли. Их связало одно неприятное дело, которое несколько лет назад пришлось провести в рамках судебного расследования. С тех пор этот молчаливый спутник не отходил от него ни на шаг.

Будучи сыном помощника судьи и весьма талантливым в судебной области молодым человеком, Дэмин с восемнадцатилетнего возраста начал сам, с разрешения отца, вести следствия и судебные заседания по не слишком сложным делам. Судебная система Синторы делилась на несколько важных частей: принятие прошений о возбуждении судебного разбирательства, сбор информации и суд. Сначала Дэмину поручали лишь канцелярскую работу. Он собирал, классифицировал и направлял в другие отделы жалобы или обвинения, полученные от граждан. Дело это было утомительным, нудным и не особенно почитаемым. Но отец настоял на том, чтобы сын прошёл все ступени карьерной лестницы, прежде чем ему будет дозволено выносить приговоры или оправдательные решения.

Следующим шагом стала возможность помогать в сборе информации по открытому делу. Прежде чем вынести приговор по обвинению или жалобе, следовало собрать достаточное количество доказательств, подтверждающих виновность. Этим несколько лет подряд и занимался Дэмин, пока, наконец, полгода назад отец не позволил ему выступать в роли судьи по мелким разбирательствам.

Именно в тот период, ведя следствие по одному из дел, Дэмин столкнулся с запутанным расследованием, которое началось как обычная кража, а закончилось драматической развязкой и привело к знакомству с Мингли и их текущему странному сосуществованию.

– Ты прав. – Дэмин собрал со стола подготовленные к слушанию документы и поднялся, посмотрев на мечника. – Твоё присутствие необязательно, можешь не следовать за мной.

Он направился к выходу из библиотеки, скорее ощущая, чем слыша, как за ним идет Мингли. Мечник обычно передвигался бесшумно, словно хищник, преследующий жертву, но сейчас в движениях чувствовалась тяжесть, вызванная угрюмостью и недовольством.

– Вы и так не дозволяете мне следовать за вами в стенах академии.

– Таковы правила учебного заведения, – ответил Дэмин, потянув за деревянную ручку, украшенную резьбой. Он открыл дверь и окунулся в солнечный свет. День предвещал изнуряющую жару. – Если каждый господин или госпожа будет приводить с собой слуг или стражу, в академии не останется места для учеников.

Молодой господин, как и многие его сверстники из знатных родов и богатых семей, обучался в одной из академий Виты – столицы Синторы. Всего существовало несколько направлений учебных заведений: Чароплетская академия выпускала прославленных на все семь провинций кудесников, Военная академия готовила непревзойдённых воинов, а Академия наук обучала учеников, способных умами и руками создавать удивительные изобретения. Остальные науки не пользовались особым почтением в Синторе, потому три эти академии считались основными и наиболее уважаемыми, о них слышал даже самый непросвещённый человек, живущий на другом конце континента.

Если у юноши или девушки возникала тяга к иного рода знаниям – например, истории или медицине, – они могли выбрать соответствующий факультет с углублённым изучением этих предметов. Но если по какой-то причине рождалась страсть к артистизму, художественному или музыкальному образованию, приходилось обращаться в менее престижное и почитаемое учебное заведение – Академию искусств. Обучение там стоило дешевле, требования были ниже, а высокая конкуренция – непременный атрибут трёх главных академий – отсутствовала. Это заведение считалось нежелательным для представителей знатных родов. Обычно туда отправляли младших детей семьи, с которых спрос был меньше.

Дэмин проходил обучение в Военной академии. Любви к оружию или сражениям он не питал и, если бы не стратегия, история или этика, возможно, вовсе возненавидел бы своё образование. Но отпрыскам, особенно старшим, редко предоставляется возможность самостоятельно выбирать, где и чему учиться. На них возлагается основная обязанность – продолжение дела семьи, сохранение чести, материального состояния, доброго имени рода и его приумножение.

– Но вы также не берёте меня с собой, когда вечером направляетесь с друзьями в злачные кварталы Нижнего города, – продолжил выражать недовольство Мингли.

Мечник распахнул зонт, на тонкой ткани которого красовался горный пейзаж. Дэмин удивлённо взглянул на собеседника, явно поражённый тем, что тот носит с собой такой аксессуар.

– Ну вы же, господин, – на губах Мингли скользнула тень шутливой улыбки, – не хотите, чтобы ваше лицо обратилось в уголь под таким палящим солнцем.

– Если ты столь внимателен к деталям… – Дэмин протянул руку к кожаному ремню Мингли, на котором покоились ножны, и поправил их так, чтобы застёжка располагалась ровно по центру. На его лице отразилось неподдельное стремление к порядку – то самое, какое можно было встретить у старших слуг, отвечающих за чистоту и устройство дома. То, как он заправил за ухо Мингли выбившийся из завязанных волос тёмный локон, больше походило на борьбу с беспорядком, словно он выровнял стопку бумаг на столе. – Проследи и за своим внешним видом. Не люблю безалаберность и неряшливость.

– На человеческом теле слишком много волос, – проворчал Мингли. – Если они созданы для украшения, то почему некоторые расположены там, где их всегда скрывает одежда? Не находишь это нелепым?

– Избавь меня от глупых размышлений.

Дэмин развернулся и пошел в сторону зала суда. Уголок его губ дрогнул, сдерживая улыбку. С тех пор, как он стал невольным заложником общества Мингли, его не переставало забавлять то, как демон пытался ужиться в человеческом теле.

2

Изначально судебные заседания по мелким делам и делам среднего уровня проводились внутри поместья, принадлежавшего семье помощника судьи. Разбирательства по более громким и серьёзным процессам, требующим присутствия градоначальника, который был также и верховным судьёй, и правителя Синторы – последней инстанции в спорных вопросах – проходили внутри дворца. Однако спустя несколько десятков лет, с развитием судебной системы провинции, было принято решение возвести отдельный комплекс зданий.

В этом комплексе располагались зал для судебных заседаний, строения с кабинетами для чиновников, архив завершённых дел, библиотека с обширной коллекцией юридической литературы и описаниями выдающихся расследований, лаборатории, помещения для хранения улик и многое другое. Такого масштабного архитектурного ансамбля, полностью посвящённого судейскому делу, не было ни в одной другой провинции. Это укрепило политическое влияние Синторы и принесло ей славу за исключительное мастерство в расследовании самых запутанных преступлений. И это не было преувеличением. Когда у чиновника есть все необходимые средства и ресурсы, дело продвигается значительно быстрее и эффективнее.

Тем не менее, по мнению Дэмина, здание суда вышло излишне помпезным. Трёхэтажное центральное строение венчала двускатная крыша, края которой загибались вверх, создавая зимой множество проблем – на них постоянно скапливался снег. Эта форма напоминала Дэмину пригоревший тонкий хлеб, который от жара закручивался и румянился слишком сильно. Однако в сочинениях нанятых поэтов, разносивших хвалебные отзывы по провинциям, изгибы крыши сравнивались с крыльями аистов, взмывающих в небо.

Во время фестивалей по всей длине крыши вывешивали фонарики или украшения в виде фантастических существ. Здание приобретало слишком нарядный вид для места, где выносятся смертные приговоры. Остальные дома комплекса были спрятаны за фасадом и отличались более скромным оформлением – на них не распространялось праздничное убранство. Видимо, размышлял Дэмин, праздники предназначались только для вышестоящих, а простые служащие, часами разбирающие бумаги и улики, не могли рассчитывать на веселье даже в дни великих торжеств.

Центральный зал для разбирательств был украшен массивными колоннами. На их вершинах в разных позах были изображены семеро богов – главный пантеон провинции. Конструктивные требования предполагали наличие восьми колонн, и архитектору пришлось долго думать, кого поместить на последнюю, чтобы никого не обидеть. В итоге он разместил там флаг с гербом действующего правителя – символ, который при необходимости можно было заменить. По обе стороны располагались места для участников процесса. Напротив входа, на возвышении, находилось место судьи, рядом с которым сидели писари. В центре, на закруглённой мозаике, должен был стоять допрашиваемый. Сидеть не дозволялось – это должно было усилить давление и заставить ощутить серьёзность происходящего. Иногда людям приходилось стоять часами.

Зал был пуст, когда Дэмин занял своё место и принялся разбирать документы. Мингли, не раздумывая, сел на ближайший стул, предназначенный для писаря. Он прислонил меч к столу, закинул ногу на ногу, скрестил руки и закрыл глаза. Он знал, что заседания могут длиться долго, а большинство дел будут скучными: то сосед обвиняет соседа в краже курицы, а в итоге оказывается ошибка, то купец требует компенсацию за испорченный товар, то очередные семейные ссоры – эти, пожалуй, были даже забавными.

Люди обожают копаться в чужих делах, чем не преминут воспользоваться духи и демоны. Стоит показать человеку, что его сосед живёт лучше, и он готов на сделку с потусторонними. Однако духам не нравятся города: здесь давно забыли о вере, молятся по привычке, и напугать кого-то становится трудно. Мелким духам в таких условиях делать нечего. Крупным, вроде Мингли, остаётся лишь устраивать разовые акции устрашения. Но оставаться надолго тяжело: атмосфера пропитана желаниями, страстями и завистью. Именно поэтому Мингли чувствовал себя здесь одновременно неуютно и комфортно: его сородичи держались от города подальше, и он был почти один.

Дэмин завершил приготовления и велел стражнику у двери впустить первого посетителя. Мингли лениво приоткрыл один глаз, увидел бедно одетого мужчину, нерешительно приближающегося к судейскому столу, и снова закрыл. Со стороны он выглядел как страж, которому по непонятной привилегии разрешено дремать в присутствии господина. Мало кто знал, что даже в таком состоянии он воспринимал больше, чем любой дозорный на башне. Пусть и в теле несовершенного человека.

Бедняк не вызвал интереса, даже несмотря на исходящий от него привкус страха и жадности. За время, проведённое среди людей, Мингли научился: страх не всегда означает вину. Иногда человек боится самого факта, что оказался в суде.

Когда бедняк достиг центра зала и несколько раз глубоко вздохнул, Дэмин спросил:

– Ты подал заявление, что знаешь, куда пропал ценный груз, который разыскивает торговец?

– Всё верно, господин судья.

Человек переминался с ноги на ногу, бросая взгляд на изображения богов.

– Почему не пошёл напрямую к торговцу? Это не требует разбирательства – достаточно сообщить информацию и получить награду.

– Торговец хитёр, а я простой человек, – залепетал он. – Я грузчик, образования не имею, умею считать только до тысячи – больше на судно и не грузят. Боялся, что меня обманут или, хуже, обвинят в краже.

– Для таких случаев существуют торговые гильдии. Обратился бы туда – тебе бы помогли оформить сделку.

Этого человека следовало выслушать на стадии подачи заявления и отправить в нужное учреждение. Дэмин не впервые сталкивался с делами, ошибочно принятыми канцелярией, и не обязан был заниматься этим, но серьёзно относился к профессии. Он пришёл сегодня, чтобы подтвердить уважение к институту суда.

Бедняк продолжал стоять в замешательстве, даже когда судья указал ему на выход.

– Он боится, что вместо десяти серебряных получит десять плетей, – заметил Мингли с усмешкой.

Его чутьё на эмоции не раз помогало Дэмину увидеть истинные намерения пришедших. Отчасти благодаря этому слава молодого судьи росла. Хотя делал он это от скуки, а не из альтруизма.

Дэмин вздохнул, снова открыл папку с делом и сказал:

– Рассказывай всё, как есть. Иначе я не смогу тебе помочь.

3

– Я родился и всю жизнь провел в портовом районе, – начал бедняк, – как и многим, кто там обитает, мне неизвестно, кем был мой отец, но вот мать – женщина порядочная.

Заслышав подобное заявление, Мингли не удержался от того, чтобы насмешливо хмыкнуть.

– Может быть, некоторые и считают, что порядочность – благодетель, дарованная только тем, кто сытно ест и мягко спит. – С бедняка резко сошла робость, как только он услышал насмешку Мингли. – Но и среди простого люда достаточно хороших и достойных жителей. Мать прикладывала все усилия, чтобы я вырос честным человеком, но сами понимаете, – тут он вновь осунулся и вжал голову в плечи, словно прислушиваясь, не свистит ли за его спиной занесенная плеть, – иногда приходится заниматься не вполне законным трудом.

Дэмин оставался невозмутим, в то время как Мингли не переставал усмехаться над тем, как люди пытаются выгораживать свою дурную натуру. Он до сих пор не мог понять: неужели так жутко и неприятно признаться себе и всем окружающим, что ради сытого живота можно пойти на любое занятие? Что такого зазорного они узрели в убийствах, кражах или клевете? Дикие животные не гнушаются любыми способами найти пропитание, так отчего же люди решили, будто далеко от них ушли?

Хотя, стоит признать, с Дэмином все было значительно сложнее. Этот молодой господин в самом деле не просто верил в добропорядочность, но и соблюдал им самим же придуманные принципы морали и твердо им следовал, предпочитая, чтобы за него говорили поступки. Возможно, поэтому для демона аромат эмоций Дэмина имел особенную и притягательную силу. Жаль только, что молодой господин скуп на проявления чувств – такого поведения требовали от него все те же пресловутые принципы и понятия благородства, но столь прискорбный факт лишь сильнее раззадоривал Мингли, и он не терял возможности лишний раз вынудить Дэмина обнажить эмоции. Правда, чаще всего выходило заполучить лишь горький привкус раздражения господина.

– Я с детских лет работал в порту, – продолжил бедняк. – Поначалу занимался пустяками с малым заработком: принеси, подай да помоги легкий груз по хранилищам разместить. Меня там каждый знает и может подтвердить, что я работник ответственный, и за мной не числится ни одной кражи. Потому ко мне часто обращаются с предложением о внеурочных подработках. Такое не редкость в порту: днем загружал товар на судно, а вечером вдруг вскрылась недостача или с опозданием прибыла еще одна партия, и тогда нас, грузчиков, капитаны или торговцы за отдельную плату нанимают. Именно поэтому в тот раз ко мне обратился один господин с просьбой после полуночи помочь с погрузкой.

– Вы знали этого господина? – Дэмин окунул кисть и что-то записал на разложенном перед ним листе.

Все сказанное в этом зале документировал писец, но молодой судья предпочитал ориентироваться на собственные заметки вместо того, чтобы позже целиком перечитывать его записи, которых по окончании рабочего дня набиралось под сотню листов. Тщательность документирования всего происходящего, вплоть до описаний эмоций, интонаций и пауз в диалоге ответчика – своего рода показатель того, насколько синторцы были зациклены на дотошности во всех процедурах. Порой склонность к деталям могла обращаться в настоящую абсурдность, но при этом быть удивительным благом для ищеек судебного двора. Например, при описи полученных улик на месте преступления могли фиксировать не только сами улики, окружающие предметы и место действия, но даже зевак, что пришли проведать о случившемся. Это, безусловно, хорошо сказывалось на проценте раскрытия преступлений. Но обратной стороной была отвратительно нудная и долгая канцелярская работа.

– Ну, я этого господина разве что маленечко знал, – неуверенно проговорил бедняк.

Дэмин взглянул в сторону Мингли, но, увидев, что тот потерял всякий интерес к делу и не намеревался разбрасываться подсказками по поводу достоверности сказанного, снова обратил взор на портового грузчика.

– Этот господин занимается торговыми перевозками, ему принадлежат два хороших больших корабля, – сказал тот. – Сам я с ним раньше дел не имел, но часто видел его в порту, да и ребята, мои сослуживцы, не единожды нанимались к господину в работники. Потому я и не посчитал нужным волноваться, когда он попросил часть ящиков с судна перенести на джонку, разместить под навесом и попрочнее закрепить. А через день узнал, что этот груз потерялся, и любому, кто расскажет полезную информацию, причитается награда – целых десять серебряных.

Стоимость вознаграждения поразила Дэмина. За такие деньги бедняк мог позволить себе не работать полгода, ежедневно напиваясь в тавернах. А вот тому, что Мингли еще до начала рассказа знал, о какой сумме идет речь, Дэмин не удивился. Если человек слишком сильно беспокоится о какой-то вещи, как объяснял ему демон, та не выходит из его головы и крутится там часами, пока не вплетается в эмоцию, становясь ее неотъемлемой частью. И тогда, ощущая жадность, исходящую от такого крохобора, Мингли мог услышать звон монет, количество которых часто равнялось сумме, о которой грезил человек.

– Почему ты решил, что речь именно об этом грузе?

– Так у нас все ящики в порту помечаются номерами, чтобы не спутать, чьи они при погрузке. А разыскивали именно те самые, у меня на числа память хорошая.

– А кто разыскивает груз? – Дэмин посмотрел в разложенные перед ним документы и убедился, что не упустил подобную деталь в заявлении. – Здесь об этом ничего не сказано.

– Так тот самый господин и ищет. – Видя удивленное выражение лица Дэмина, бедняк улыбнулся. – Я и сам, уважаемый судья, сначала удивился, а потом решил, что всякое бывает. Может, он в ту ночь выпил лишнего или спал мало, вот и позабыл, что распорядился погрузить груз на джонку.

– И ты, дабы не быть обвиненным в воровстве, решил подать заявление в суд?

– Все верно, господин судья. Ежели там какое преступление было задумано и провернуто, то мне не хотелось бы быть к этому причастным. Тем более, может я человек и простой, но не дурак. Коли такая сумма вознаграждения дается, товар там точно ценный. А в порту чего только ни творится, господин судья. Но мне чужого не надо, и в разборках участвовать не желаю. Ну, а коли человек этот просто по беспамятству поутру объявление такое дал, то я ему все расскажу. – Бедняк задумался и добавил: – За плату, конечно.

Мингли улыбнулся, по-прежнему держа глаза закрытыми. Он почувствовал приятный, теплый и пряный аромат кориандра – именно таким ему ощущалось любопытство Дэмина, возросшее после сказанного бедняком.

– Хорошо, – не выдавая заинтересованности, сухо сказал судья. – Давайте начнем по порядку. В ту ночь, когда этот господин обратился к вам с предложением о переносе груза с судна на джонку, в его поведении не было ничего странного?

– Вроде как не было, – задумался бедняк, – разве что он раз сто повторил, что груз очень ценный и переносить его следует бережно. Даже грозился отрезать пальцы, если хоть царапину на ящике обнаружит. Будто я только вчера работать нанялся и сам не понимаю. Мы, портовые работяги, к любому грузу относимся бережнее, чем к телу любовницы.

– Груз был большим?

– Бывало, конечно, и поболее, но и эти деревянные ящики были весьма приличными. Где-то в половину меня в высоту и столько же вширь.

– Сколько их было, и были ли они тяжелыми?

– Всего три штуки, господин судья. Два из них тяжеленные, зараза. Если бы не подъемное устройство, точно пуп бы надорвал. А третий, по сравнению с ними, с пушинку. Его велено было поставить поодаль от остальных.

– Как вы считаете, что в них могло находиться?

– Да что угодно, – развел руками бедняк, – это же порт. Тут вам и ткани, и провиант, и украшения – чего только не возят. Запаха от них никого не было, значит, точно непортящийся продукт.

– Ты был один?

– Один, насколько это возможно в полночь в порту, – весело заулыбался бедняк. – Я же, как вы понимаете, не единственный такой труженик, кто готов за дополнительную плату спину гнуть под луной. Но ежели вы думаете, что кто-то такую махину мог умыкнуть незаметно на глазах портовой стражи, то это вряд ли.

Дэмин нахмурился. Пока что все это выглядело лишь кусочком пазла и не могло обрисовать полноценную картину того, что случилось на самом деле. Он бросил короткий взгляд на Мингли, который по-прежнему со стороны выглядел как ленивый кот, наевшийся сметаны и погрузившийся в дневной сон.

– А кто точно сможет подтвердить, что ты там был? – Дэмин снова обмакнул хвостик кисточки в чернила и приготовился записывать имя свидетеля.

– Госпожа, у которой я снимаю комнату. Мы с ней в ту ночь разговаривали по поводу платы, и я пообещал, что через пару часов вернусь из порта и расплачусь за следующий месяц. Она ждет снаружи. Услышала о моем деле и сама напросилась прийти.

Госпожа, которая рвется в суд ради помощи съёмщику комнаты? Дэмин удивленно вскинул бровь, сделал пометки на полях дела и велел позвать свидетельницу в зал.

4

– Ваш мечник, – раздраженно произнесла вошедшая в зал женщина.

Она кивнула в сторону Мингли, показывая возмущение при виде мечника, который смел сидеть в раскрепощенной позе подле судьи, да еще и с закрытыми глазами. Такое поведение заставило кожу на по жизни недовольном лице побледнеть.

– А ваши манеры? – парировал, не открывая глаз, Мингли.

Увиденное зрелище ввело госпожу в замешательство. Только сейчас она осознала, что и в самом деле забыла вежливо поприветствовать судью. Женщина сложила ладони на вытянутых руках и поклонилась, но, когда вновь выпрямилась, продолжила прожигать взором мечника.

– Он привилегированный, – сухо бросил Дэмин, который порядком устал наблюдать за тем, как шокируются приходящие люди видом развалившегося на стуле мечника. Правила приличия и принятые в обществе церемонии – то, что демон наотрез отказывался соблюдать. Как неоднократно говорил сам Мингли: «Да, я обязан служить тебе, но не твоему обществу».

Женщина не особо поняла значения сказанных судьей слов, но явно удовлетворилась и этим.

Привилегий у Мингли и в самом деле было излишне много на взгляд любого уважаемого господина этой провинции. Но Дэмин понимал, что переучить существо, запертое в человеческом теле, равносильно тому, чтобы заставлять волка питаться овощами. От сильного голода, может и будет есть, но однажды вцепится в глотку тому, кто их непрестанно ему преподносит. Не по собственному желанию Дэмин спас этому демону жизнь – если такое понятие вообще существует в мире духов и тех, кто обитает по ту сторону бытия, – и теперь это странное создание прицепилось к нему.

– До самого вашего последнего вздоха, господин. – Именно так Мингли пояснил твердое намеренье исполнить некое священное обязательство, бытующее среди демонов.

Отношения между ними выстроились своеобразные, на грани между долгом, обязательствами и вынужденным соседством. Не раз Дэмину приходила в голову мысль обратиться к чароплетам – магам, что обладали секретными знаниями, дающими власть над силами, непостижимыми для непросвещенного разума. Возможно, они смогли бы изгнать этого демона и вернуть его туда, откуда он прибыл. Но Мингли прознал о намерении, как позже узнал Дэмин, демон смог сделать это благодаря тому, что эта мысль стала слишком частым гостем в голове молодого господина – и в открытую посмеялся над ним, сказав, что клятву крови не в силах разрушить ни время, ни смерть. И если Дэмин не желает, чтобы Мингли следовал за ним по пятам в каждом из его будущих перерождений, что уготовят боги для души молодого господина, то пусть выбросит глупую затею из своей прекрасной головы.

Разбираться во всех сложных правилах, обычаях и ценностях демонов у сына помощника судьи пока не находилось времени. Да и Мингли действительно иногда оказывал ценную помощь, например, в расследовании сложных дел. В связи с чем Дэмин отложил, на какое-то время, замыслы по избавлению от случайно приобретенной компании существа, природу которого ему не удавалось понять.

– Госпожа, – Дэмин обратился к свидетельнице, – вы знаете, в какую непростую ситуацию попал ваш съемщик жилья, и именно поэтому пришли ему помочь, а следовательно, не нуждаетесь в пояснении обстоятельств дела?

– Понятия не имею, во что вляпался этот забулдыга, – резко отозвалась женщина.

На лице несчастного бедняка, который теперь наконец-то мог присесть на подготовленные для заседания стулья, отразилось разочарование и гнев. Судя по всему, между ними никогда не было хороших отношений. Да и откуда они возьмутся между людьми из разных сословий.

– Я пришла сюда, потому что он сказал, что вы тот самый славный судья. – Женщина сменила недовольный тон на жалобный и умоляюще взглянула на восседавшего за столом Дэмина. – По закону без главы дома я не могу подать прошение о возбуждении розыска, но мой муж глуп и не понимает, что пока будет трястись от страха за то, что оно повлияет на репутацию нашей семьи, моя дочь сгинет в лапах преступников!

Мингли наконец открыл глаза, ощутив очередную и более сильную волну эмоций Дэмина. Хоть лицо судьи оставались непроницаемым, на смену любопытству пришло смятение и непонимание, будоражащие обоняние.

Он потом непременно и в самым ярких красках отразит Дэмину все, что здесь и сейчас ощущает. Тогда молодой господин впадет в смущение оттого, что не в силах скрыть истинную бурю эмоций, с которой воюет с ранних лет. Мингли уже успел хорошо изучить человека, которому отныне служит, и тот показался ему самым забавным представителем людской расы. Молодой господин очень усердно старался следовать пути воина: оставался беспристрастным, храбрым и добропорядочным. И только Мингли мог видеть его душу изнутри, а она была ох как далека от идеала, который рисовал себе ее владелец.

– Давайте начнем сначала, – проговорил Дэмин заученную фразу, которую приходилось произносить на любом из заседаний суда. – Вы знаете этого человека?

Он указал в сторону бедняка.

– Как же не знать! – воскликнула женщина. Лицо ее преобразилось: и без того длинный нос сильно увеличился, когда она повернула голову в сторону съемщика. Тонкие ниточки губ неприятно искривились, а глаза сощурились. – Плут и мошенник!

– Ха! – не удержался от довольного возгласа Мингли и, скинув ногу на пол, поудобнее устроился для наблюдения за происходящим. Он предчувствовал очередные людские разборки, которые обожал.

«Держи свою собаку на привязи, – вспомнил Дэмин слова отца, не одобрившего выбор Мингли в роли мечника. – Это дурной человек, – не единожды повторял он, – но если ты вверяешь ему свою жизнь, по какой-то неведомой мне причине, хотя бы научи его не зубоскалить в присутствии господ».

Но Дэмин и это спускал демону с рук, потому что частенько Мингли высказывал вслух то, что ему самому озвучивать было недозволительно. Демон стал рупором для самых скверных мыслей молодого господина. Признать это было непросто, особенно тому, кто следовал пути добродетели и на ком лежал груз ответственности перед семьей. Дэмин Каведа – любимый сын отца, по крайней мере, так говорили все вокруг, и эта любовь налагала огромные обязательства. Он преуспевал в учебе, никогда не отлынивал от семейного ремесла, вел благопристойный образ жизни – насколько это было возможно в молодом возрасте – славился аккуратностью и прилежностью во всем, в том числе во внешнем виде. Все эти качества, помимо подаренных природой хороших внешних данных, а богами – родословной, сделали его одним из самых желанных женихов в Синторе. Но, как не парадоксально, Дэмин, проявляющий потрясающие результаты во всем, за что брался, будь то военное мастерство или поэзия, был абсолютно плох в любовных подвигах. Он часто игнорировал проявление внимания со стороны девушек, отказывал свахам, предпочитал избегать разговоров о женитьбе, не интересовался порочной литературой. В общем, по мнению Мингли, намеренно или нет, его господин делал все, чтобы о нем ползли разные слухи.

– Расскажите подробнее, – произнес судья, обращаясь к ответчице. – Почему вы называете вашего съемщика мошенником? Знаете ли вы, что в стенах этого здания подобные слова могут быть расценены, как клевета, если им не будет подтверждения?

– Слыхала? Старая ты кочерга, – обрадовался бедняк. – Следить за своим языком надобно! А то чик, – он изобразил жест отрезания головы, – и твой гнилой кочан уже по земле катается.

– Прекратить пререкания! – сурово прикрикнул Дэмин и жестом указал женщине, чтобы та дала ответы на поставленные вопросы.

– Я понимаю, господин судья. – Она склонила голову и вновь обратилась в несчастную женщину, потерявшую дочь. – И ручаюсь за сказанное мной. Этот человек много пьет и спускает деньги на азартные игры, задерживая оплату за съем жилья. Я несчастная женщина, которая под гнетом обстоятельств вынуждена сдавать комнаты таким вот отъявленным мерзавцам.

– Понятно. – Судья прервал ее, не желая развивать тему. – Это правда, что в ночь на седьмой день месяца этот человек отправлялся в полночь в порт выполнять работу? Хочу сразу вам напомнить и то, что сокрытие каких-либо данных карается не меньшим наказанием, чем клевета и лжесвидетельство.

Женщина задумалась. Мингли явственно ощущал, как боролись в ней страх перед судьей и желание поквитаться с бедняком за все нанесенные обиды. Потом сомнения госпожи резко сменились ароматом женской хитрости, которая всегда пахла терпким вином.

– Я расскажу, как все было, но думаю, что вам придется приложить к этому делу еще одно обстоятельство. В ту ночь я правда беседовала с этим, – она перечислила мысленно сразу несколько ругательств, но, желая оставаться почтенной госпожой в глазах судьи, остановилась на более сносном названии, – съемщиком. Он сказал вам, что мы беседовали об оплате аренды на следующий месяц – так и было. Было и то, что этот человек собирался идти в порт на ночную работу. Но только об одном он умолчал, господин судья. – Женщина выдержала нарочно длинную паузу, желая придать последующим словам особой драматичности. – В ту ночь пропала моя дочь, а он, – она бросила гневный взгляд на бедняка, – неоднократно засматривался на нее и бросал сальные шуточки моей кроткой и ранимой доченьке вслед. – Госпожа вдохнула побольше воздуха и громко добавила: – Поэтому я прошу добавить к этому делу обвинение в похищении человека.

– Вот так представление, – не удержался Мингли, усмехнувшись происходящему.

Дэмин потер пальцами виски. Он был полностью согласен с тем, что сказал мечник. От утренней сонливости и задумчивости не осталось и следа. Но прежде, чем принять подобное заявление на рассмотрение, судья решил удостовериться, что здесь не кроется какая-то ошибка:

– Почему вы считаете, что вашу дочь похитили, и уверены, что это сделал именно этот человек?

– Моя славная доченька! – душераздирающим голосом начала женщина. – Я растила ее подобно цветку лотоса, что колышется в тихом пруду в садах правителя. – Бедняк, услышав это, скривился, явно не соглашаясь с подобным сравнением. – Она кроткая, нежная и скромная девушка. Лишний раз даже слугам высказать претензию боится. Весь ее удел – ходить на обучение днем, шить и ткать с подругами, да гулять по ярмаркам и торговым лавкам. Светлой души человек. Ее жалость к людскому горю так велика, что даже когда у таких, как он, съемщиков, не хватало денег на оплату, она просила меня не выгонять их и дать возможность расплатиться позднее.

Бедняк глумливо фыркнул.

– А эти гиблые людишки, – женщина ткнула в него пальцем, – то и дело отпускали пошлые шутки и делали грязные предложения!

– Шутки и предложения, конечно, дело недостойное мужчины. – Дэмин сурово взглянул на бедняка, и с лица того вмиг исчезла улыбка. – Но это не повод обвинять человека в преступлении.

– Моя дочь должна была на днях выйти замуж, – продолжила женщина, – за человека, которого безумно любила с самых ранних лет. И вот в ту ночь, когда в доме уже было упрятано на сохранение купленное приданое, она внезапно пропадает! Как вы думаете, кто и зачем мог ее украсть? А я вам скажу. – Не дав ответить на собственный вопрос, женщина горячо воскликнула: – Такие, как он! Бедняки и забулдыги, что видели, как завозилось приданное в дом, и прикинули, сколько бы оно могло стоить. Выкрали мою дочь и хотят получить за нее вознаграждение!

Такое и в самом деле периодически случалось. Человеческая жадность не всегда была изобретательна и выбирала самый краткий и прямой путь к цели. Завидев количество и оценив стоимость товаров, бедные съемщики действительно могли возжелать обогатиться за счет этой семьи. По крайней мере, тут все было понятно. Дэмин бросил короткий взгляд на Мингли. Тот покачал головой. Или не понятно?

– Вам поступала записка с угрозой и требованием о выкупе?

– Нет. Да и от кого? – горестно усмехнулась женщина. – Они же писать не умеют.

– Почему тогда вы решили, что это кража дочери с последующим требованием о выкупе, и отчего не обратились в суд?

– От того, что никуда более такое скромное и робкое дитя, как моя дочь, ночью деться не могла. – Женщина посмотрела на судью как на человека, который не видит очевидных вещей. – А в суд мне запретил идти ее жених.

– Вы говорили, муж вам запретил?

– Да нет же, – раздраженно ответила госпожа. – Запретил мне ее жених, а я пошла к мужу, и тот сказал: «Не суйся, не женское дело, все правильно жених говорит, только позор на дом наведешь». Понимаете? Им репутация почти разорившейся семьи дороже моей дочери!

– Найдите этого жениха. – Дэмин обратился к стоящим у стены стражникам.

– Чего его искать? – отмахнулась женщина. – Он как прознал, что я в суд иду, так за мной побежал, поди, воет волком за дверьми.

5

Нельзя сказать, что в Синторе главенствующей формой общества был патриархат. Женщины наравне с мужчинами могли обучаться воинскому ремеслу, чароплетству или любой иной науке и мастерству. Они могли возглавлять семьи, открывать и вести торговую деятельность и даже служить при дворе правителя, но лишь в определенных областях. Эти возможности зародились на фоне крупных военных действий, которые случались в истории провинции. Женщины восполнили нехватку мужских рук и заняли освободившиеся места.

Но чем сытнее и спокойнее становилось время, тем меньше появлялось желания конкурировать с мужчинами. Проще вернуться к домашнему хозяйству, воспитанию детей и профессиям, не требующим превозмогать физические возможности и рисковать жизнью. Поэтому сейчас многие представительницы прекрасного пола довольствовались статусом жены, перекладывая главенство на мужские плечи. В конце концов, научиться наукам и мастерству мог любой человек, вне зависимости от пола, а рожать по-прежнему способны только женщины. И этот труд был не менее рискованным и сложным, чем должность чиновника при дворе или воинская повинность.

Вошедший в зал молодой человек был разъярен. Это читалось в резких, быстрых движениях и сдвинутых на переносице бровях. Он окинул взглядом судью и мечника, совершил короткое приветствие и вперил недобрый взгляд на госпожу, потерявшую дочь.

– Вы тот самый жених, что должен был вступить в брак с дочерью этой госпожи? – поинтересовался Дэмин.

– Да, я.

– Правда ли, что вы запретили будущей теще обращаться с заявлением о пропаже человека?

– Все верно.

Молодой человек заправил растрепанные темные локоны за уши. Он явно торопился оказаться здесь, и сейчас весь его вид говорил о чрезвычайной спешке. Вероятно, он дремал до полудня, пока слуга не сообщил, что госпожа отправилась в суд. По всей видимости, этот юноша собирался на ходу.

Дэмин не любил неопрятность, и мятая одежда с криво повязанным поясом и жутчайшим бардаком на голове этого господина вызвали в его душе отвращение. Даже если бы сам Бог земли пожелал в срочном порядке призвать Дэмина, тот предпочел бы опоздать, чем явиться в таком неподобающем виде.

– Почему вы так поступили?

– Потому что это может бросить тень на наши семьи.

Ответчик был не особо разговорчив, предпочитая объяснять произошедшее скупо и в самых коротких фразах. Про таких говорили: «Проще построить мост до луны, чем вытянуть из него хоть слово».

– Обращение в суд – не постыдное действие и ни разу еще не накладывало позора на имя семьи. Если, конечно, – Дэмин посмотрел на ответчика с явным недовольством тем, что приходится буквально выдавливать из него информацию, – в этой семье все вели благопристойный и законный образ жизни.

– В том-то и дело, господин судья. – Молодой господин еще сильнее сдвинул брови. – Я уверен, то, что произошло с моей невестой, обязательно отразится на репутации наших семей.

Мать пропавшей девушки ахнула, словно только что перед ней задрали подол, обнажив исподнее. Ее актерское мастерство было излишне вычурно, что не могло не понравиться Мингли.

«Будь Дэмин таким же человеком… – размышлял демон, – смог бы я долго служить ему? Или однажды не сдержался бы и… отрубил ему голову?»

– Расскажите подробнее, – потребовал судья.

– Не имею желания, – усмехнулся ответчик, считая, что унесет эту тайну с собой в могилу.

Дэмин лишь вздохнул, ибо таких упрямых и смекалистых уже не единожды повидал на судебных заседаниях. Люди свято верили, что перед судом можно показывать характер и блистать принципиальностью. Но, как правило, никто из них не удосуживался заблаговременно ознакомиться с законодательством, в котором черным по белому значилось: «Если кто отказывался давать показания в деле, касающемся угрозы чьей-либо жизни или вреда чьему-либо имуществу, его следовало наказать двадцатью ударами палок, а если и после этого не пожелает говорить – направить в пыточную». Поэтому те, кто поумнее, вовсе предпочитали скрываться от следствия, дабы не пересекать порога судебной залы, где непременно придется все рассказать.

– Двадцать палок этому принципиальному господину, – скучающим тоном приказал стражам Дэмин.

– Подождите! – заволновался от услышанного ответчик. – Разве дача показаний – не добровольное решение?

– Конечно, добровольное. – Дэмин, готовясь к тому, что наказание займет какое-то время, собирал разложенные бумаги в одну стопку. – Но если добровольно пришел и решил заниматься сокрытием информации, то получишь причитающееся наказание за подобное преступление. Думаю, такого рода инцидент бросит не меньшую тень на вашу семью.

Почувствовав, какой ужас охватил ответчика, Мингли разочарованно цокнул, понимая, что на этом заседании кровавых шоу не предвидится.

– Я расскажу. – Перепуганный ответчик вернулся к прежнему состоянию разгневанного богатого господина. – Уверен, что она сбежала.

Госпожа, сидевшая подле бедняка, который на радостях от сведений для новых сплетен раскрыл рот, картинно схватилась за сердце.

– Я с детских лет любил эту девушку, – продолжил ответчик. – Наши дома находятся близко друг к другу, и, играя на заднем дворе поместий, мы по воле случая познакомились. Я ловил бабочек, и одна из них перелетела через ограду на территорию ее сада. Будучи ребенком, я не посчитал неправильным перелезть через стену и оказаться в чужом дворе. Так мы и встретились. Когда же стали чуть старше, то частенько вместе бегали на торговые улицы и посещали сытные едальни. С нами ходил мой, на тот момент, лучший друг, которого я считаю виновником случившегося. – Взбудоражившись от нахлынувших воспоминаний, ответчик сложил ладони за спиной и заходил взад-вперед по центральной зале. – Мы влюбились одновременно, клялись друг другу связать наши жизни. Она таяла только от одного моего взгляда и покрывалась румянцем от звука голоса. Вы понимаете, насколько сильны были те чувства?

Возмущение и злость сквозили в вопросе, адресованном судье. Дэмин никак не отреагировал, продолжая пристально смотреть на ответчика.

«Напрасно стараешься, – усмехнулся про себя Мингли. – Эмоциональный отклик у моего господина суше пустыни. Только я знаю, как его взболтать…»

– По достижении шестнадцати лет я был направлен на военную службу, – говорил ответчик. – Я тогда был глуп и верил, что там возможно построить достойную карьеру. Но, как оказалось, даже в месте, где твое мастерство и умение могли спасти чью-то жизнь и уберечь границы от врагов, все равно превыше всего стоял статус.

Такое положение дел в человеческом мире удивляло и Мингли. У демонов все было честнее и проще: кто сильнее, тот и выше в иерархии. Никакие регалии, статус, звания и прочая мишура не помогли бы слабому демону удержаться у власти. Здесь же достаточно было родиться под гербом прославленной семьи, и перед тобой уже открыты все дороги, ведущие на пьедестал господства над остальными.

– Впрочем, это не важно, – продолжил ответчик. – Важно то, что пока я проходил эту никчемную службу, человек, которого я звал лучшим другом, взялся охмурять мою девушку! А женщины падки на красивые слова и дорогие вещи, вы же понимаете? – Он неприятно улыбнулся и снова выдержал паузу, наблюдая за лицом судьи. Дэмин был непроницаем. Таковым он представал на судебных разбирательствах перед каждым ответчиком, свидетелем или подозреваемым, так, как того требовало правило непредвзятости, которое Дэмин воспринимал особенно серьезно. – Она у меня девушка добрая, красивая, но глупая и слабая до чужой лести. Вот и повелась. Я, когда вернулся со службы, разорвал все отношения с другом и сильно поругался с ней. А потом, вроде как, все наладилось, и дело пошло к браку. Пока шли приготовления, моя суженая ни словом не обмолвилась, что против свадьбы. Но за день до исчезновения вдруг закатила истерику, дескать, ее насильно тащат, а она, видите ли, все эти годы любила другого человека и намерена быть только с ним!

Мать девушки опустила голову, расстроенно покачивая ей из стороны в сторону. Не могла поверить в услышанное.

– И что потом? – поторопил ответчика Дэмин.

– Я посчитал, это женская придурь, навеянная нервными переживаниями из-за предстоящей свадьбы, потому попытался успокоить невесту и отправил ее домой. Ну а наутро, как вы уже знаете, оказалось, что она пропала.

– И вас совсем не разозлило ее признание? – Дэмин что-то старательно записывал на листке.

– Конечно, разозлило. – Ответчик поморщился. – Но я не поверил в то, что она наговорила в тот вечер. Их любовь была так давно и длилась недолго, отчего бы девушке столько потом воздыхать по тому, кто предпочел исчезнуть, подавшись в морские плаванья? Кому нужен такой муж, что месяцами пропадает в море и лишь краткое время в году проводит с семьей? Ни одна девушка не пожелает себе такого счастья. Поэтому я и решил, что она наговорила гадости из-за сильных переживаний. Женщины часто волнуются перед таким событием. К тому же, – поспешно добавил молодой человек, – я ее люблю, и она меня тоже.

– Значит, сбежала, – задумчиво протянул Дэмин. – А кто может рассказать о том, чем она занималась в тот вечер, когда вернулась домой? У нее есть личные слуги? – Он обратился к матери пропавшей девушки, и та кивнула. – Позовите их. Молодая госпожа не могла сбежать в одном лишь платье, следовательно, кто-то помогал ей осуществить побег.

Прежде чем регистрировать дело в канцелярии, следовало понять, к какому виду преступлений оно относится. Обычно это делали заранее. Сейчас всё наоборот: суд уже шёл, а в регистрационной книге дела не было. Это нервировало Дэмина: он привык действовать по правилам.

Молодой судья взглянул на настенные часы, отмеряющие время по четырем граням. Синторцы высчитывали временные промежутки по небесным светилам: первый отрезок шел до рассвета, пока солнце не коснулось горизонта; второй – когда солнечный диск достигал середины небосвода; третий – последний луч закатного солнца и четвертый – восхождение луны. Для тех, кто зарабатывал на жизнь физическим трудом или проживал за чертой города, такого количества вполне хватало. Ведь никто из них не назначал важных встреч, не описывал какие-либо события или не путешествовал по провинциям. Но для более образованных людей, помимо иных благ и привилегий, существовало даже собственное время, отмеряемое по более коротким промежуткам – часам.

Дабы горожанам было проще в этом разбираться – не каждый был в силах запомнить наименования каждого часа – и уследить за временем, на городских стенах находились специальные служащие. Они отбивали уникальный ритм в натянутую кожу гигантского барабана для каждого наступившего периода. Поэтому, несмотря на официальные названия, такие как «первый луч солнца, время полного живота» и прочие, люди чаще запоминали мелодии и назначали друг другу встречи, например, в час тройного удара или в час ритма бегущего кролика.

Барабаны отбивали только рабочее время от рассвета до захода солнца, чтобы не тревожить покой горожан в ночное время. Их шум разносился в основном над Портовым районом, самым бедным на золото, но богатым на преступность, и незначительной частью Нижнего города – районом для ночных утех и развлечений. В Верхнем городе, месте богачей, не нуждались в лишнем шуме, там отмеряли время, как полагалось образованным людям: по механическим часам, палочкам благовоний, водным часам или хитрым чароплетским приспособлениям – браслетам-передатчикам.

Дэмин, поглощенный событиями, описываемыми ответчиками, совсем позабыл о времени и потому бросил взгляд на часы. Стрелка близилась к полудню, а значит, у него еще есть возможность классифицировать тип преступления для подачи в канцелярию.

6

Довольно часто личные слуги росли вместе с господами с детства и становились не только верными помощниками, но и лучшими друзьями. Особенно для девушек, чьим уделом было успешно выйти замуж и укрепить материальное состояние и доброе имя семьи. Поэтому нередко именно слуги, а не родители и сестры с братьями, знали обо всех сокровенных секретах господ.

Служанка, которую незамедлительно разыскали и доставили в зал суда, с ужасом и неподдельным восторгом пересекла порог огромного здания. Она никогда раньше не бывала в подобных заведениях и до дрожи в коленях боялась государственных чиновников: среди простого люда всегда ходили истории о том, как бедняков, не способных откупиться, без вины и следствия сажали за решетку или отправляли на плаху за проступки хозяев.

– Представьтесь, пожалуйста.

Голос судьи звучал как гром для ушей служанки, и она боязливо втянула голову в плечи, страшась поднять глаза на восседающего на пьедестале человека, облаченного в дорогие одежды.

– Ия, – тихо пролепетала она. – С малолетства прислуживала дочери госпожи.

Ия исподтишка взглянула на Дэмина и хмурую госпожу, чьё выражение лица ясно говорило: всё сказанное сейчас не останется без последствий, когда они вернутся домой. Девушка от волнения даже забыла поприветствовать собравшихся. Что, по мнению Мингли, к лучшему. После того, как Дэмин – в стремлении научить демона хорошим манерам – поведал о правилах десяти поклонов, ему стало жутко от мысли, что сейчас эта бедняжка будет приветствовать так каждого из присутствующих. Всех показанных и перечисленных Дэмином видов сложений рук, постановок ног и прочего для того, чтобы просто поздороваться или извиниться, демон не запомнил – посчитал мусором для головы. Единственное, что осталось после этого урока, – ощущение, будто в Синторе стараются всеми способами напомнить, кто ты и где твое место. В мире демонов, стало быть, и то относятся друг к другу более уважительно.

– Здесь вы можете не бояться и обязаны рассказать всю правду, которую знаете. – Дэмин испытал жалость к этой хрупкой, сжавшейся, подобно воробью на морозе, девушке.

Мингли улыбнулся столь наивному заявлению. Здесь-то, может ей и не стоит опасаться за свою жизнь, если, конечно, она ни в чем не виновата, но вот дома непременно припомнят все, если скажет лишнего.

– Что вы хотите узнать, господин судья? – спросила служанка слабым голосом, по-прежнему опасаясь поднимать взгляд от пола.

– Расскажите о вашей молодой госпоже и о том, куда она запропастилась.

– Моя госпожа Сюэ, – робко начала девушка, – очень ранимый и добрый человек.

Она оглянулась на мать пропавшей девушки, которая смотрела с такой яростью, будто желала прожечь в ней дыру. Ия запнулась.

– Госпожа. – Дэмин заметил эти молчаливые взгляды. – Если будете оказывать давление на свидетельницу, я буду вынужден выпроводить вас из зала суда. – Он вновь обратился к служанке: – Продолжайте, пожалуйста. Расскажите о том, являются ли правдой слова предыдущего ответчика, что он и ваша госпожа имели любовную связь и что между ними произошла ссора, повлекшая за собой ее побег из дома.

– Да, между ними действительно были чувства. – Служанка осторожно сложила ладони в замок, сжимая пальцы до побелевших костяшек, всем видом показывая, как ей здесь неуютно. – Моя молодая госпожа, как я уже говорила, очень приятная и нежная девушка, всегда была открыта для общения. Она познакомилась с этим господином в детстве, и они вчетвером долгие годы были лучшими друзьями.

– Вчетвером? – перебил Дэмин.

– Да, все верно. Молодой господин Лин, что присутствует здесь, и два его друга: Ши, человек открытого сердца и доброго нрава, и Лян, бойкий и храбрый юноша. – Названный господин Лин недовольно фыркнул, услышав описания друзей. – Они всегда были дружны и в детстве проводили много времени за разными играми. Но потом Боги распорядились разлучить их, что не могло не ранить сердца моей госпожи, ибо она очень ценила эту дружбу и любила каждого из них по-своему, как людей, с которыми росла долгие годы.

Мингли ощущал, как от нахмурившегося Лина исходит недовольство и непреодолимое желание съязвить в ответ на услышанное. Помимо прочего, было что-то еще столь неуловимое, что пока не поддавалось объяснению.

Демон всегда восхищался человеческим сердцем: люди годами называли друг друга друзьями, клялись в преданности до гроба, разбрасывались словами, как посевными зернами над весенними полями, а потом внезапно забывали сказанное и готовы были перегрызть друг другу глотки. Выходит, у демонов даже в этом плане все было значительно честнее, ибо клятвы были нерушимым обетом. Вероятно, поэтому люди так любят слагать легенды о славных героях, добропорядочных воинах и других персонажах, которые никогда не нарушают слова. Как прекрасен призрачный идеал, если он недостижим. В мире прочих существ, соседствующих с человеческой расой, зачастую в меньшей степени кривили душой: если не давал клятв и обещаний, смело можешь дурить всех, и никто никогда на тебя не обидится. Что зазорного в том, чтобы сделать все во благо своих интересов? Но коли поклялся кому-то в верности, преданности или чем-нибудь ином и нарушил собственную клятву, тогда тебя заклеймят подлецом и лишний раз постараются не иметь с тобой дел.

– Значит, сначала они дружили. – Дэмин старался помочь служанке продолжить историю и отвлечь ее от пугающих взглядов госпожи и величия стен суда, которые давили на девушку, все больше заставляя съеживаться. – А затем между Лином и вашей госпожой возникли чувства, но она решила прекратить эту связь перед свадьбой?

– Не совсем так, – тихо отозвалась служанка и снова умолкла.

– Не совсем так? Между ними не было чувств или она никуда не сбегала? – начинал терять терпение Дэмин. В голосе стали проявляться властные интонации.

– Она любила его, но как брата.

На эти слова Лин усмехнулся, скрестив руки на груди. Он начал постукивать сапогом по полу.

– Тогда проясните, пожалуйста, – громко и с нажимом потребовал судья, – что же между ними произошло?

– Для этого понадобится рассказать, чем закончилась дружба троих юношей.

Девушка вновь оглянулась на Лина и мать госпожи.

– Смотрите на меня и говорите, – строго велел Дэмин, пытаясь скрыть раздражение, нарастающее от долгих недомолвок.

– Господин Ши – самый богатый и влиятельный среди троих друзей, оттого его судьба изначально была предрешена, – робко начала служанка. – Ему в наследство достанутся все блага, почести, средства семьи и семейное дело – торговля. Потому вместо военной службы он мог отправиться на учебу в одну из академий столицы в то время, как господин Лин был вынужден создавать свое имя самостоятельно и действительно на какое-то время отправился осваивать военную науку. К тому же почти все в его семье из поколения в поколение связывали жизнь с этим ремеслом. Третий же друг, Лян, сын лавочника, вознамерился освоить морское торговое дело и потому попросил Ши пристроить его на один из кораблей. Он всегда был умелым и умным и со временем заполучил под командование собственное торговое судно. Конечно же, в действительности оно принадлежало господину Ши, но всех это устраивало, пока такая схема приносила прибыль. К сожалению, все закончилось весьма печально. Выдались несколько тяжелых лет для торговцев. Компания господина Ши несла убытки, как и каждый, кто промышлял водной торговлей. И то ли этот факт, то ли что другое, мне неведомо, подтолкнуло господина Ляна выкрасть предоставленное ему судно вместе со всем ценным товаром и попытаться сбежать с грузом в соседнее государство. Его поймали и посадили в тюрьму.

Ия сделала паузу, перевела дух, волнуясь от воспоминаний.

– Моя госпожа считала всех троих братьями. Она не хотела выходить замуж ни за кого из них. Разве что Ляна, возможно, любила сильнее других.

– Вздор! – перебил служанку Лин, и сидевшая рядом госпожа быстро закивала в знак согласия. – Она меня любила, пока этот надутый дурак Ши не решил ее из зависти у меня отобрать! Он с детства привык, что ему достается все, чего бы он ни пожелал. Богатенький надменный сынуля!

– Почему вы считаете, что ваша госпожа любила их только как братьев? – Дэмин проигнорировал высказанное возмущение.

– Потому что… – замялась служанка. – Потому что она не хотела быть их женой.

Дэмин тяжело вздохнул, а Мингли криво усмехнулся. Судья явно уставал от бесконечных полуправд.

– Или вы рассказываете всё как есть, – он нахмурился, и голос стал холодным и острым, как сталь, – или я применю к вам наказательные меры.

Ия вдруг рухнула на колени и зарыдала, кланяясь судье.

– Господин Лин плохой человек! – сквозь слезы завыла девушка. – Моя госпожа наивная и много не видела, но то, что он гнилой, – слово, полное неподдельной злобы, вырвалось из самой глубины души рыдающей девушки, – не заметить сложно даже дураку! Моя госпожа такая наивная, – повторила служанка. – Она даже беднякам ходила помогать, раздавала милостыню, в тюрьму наведывалась и заключенным еду приносила, собак и кошек по городским улицам подкармливала, она очень сердечный, но очень наивный человек!

Далее последовала откровенная истерика, и разобрать выкрикиваемые девушкой слова становилось все сложнее.

– Пожалуйста, успокойтесь. – В смятении Дэмин пытался успокоить ответчицу. – Мы обязательно найдем вашу госпожу, не стоит так горевать: кто бы ее ни похитил, мы во всем разберемся. Она вернется к вам, и вы снова сможете присматривать за своей наивной госпожой.

Дэмин повернулся в сторону Мингли в надежде, что тот предпримет более действенные методы, чтобы успокоить девушку. В конце концов, демоны же мастера играть на людских чувствах. Но тот молчал и лишь язвительно ухмылялся, рассматривая развернувшуюся перед ним сцену истерики.

– Мою госпожу не похитили, – сквозь ослабевший плач отозвалась служанка. – Она сбежала! Сбежала прочь от этого! – Словно разъяренная тигрица, девушка резко повернулась в сторону Лин и ткнула в него пальцем. – От этого чудовища! От этого подлеца и пустобреха!

– Ах ты грязная неблагодарная девка! – Лин вскочил. – Я прикажу отрезать тебе язык, потаскуха!

Судя по выражению лица служанки, та готова была своими руками выдрать все волосы господину Лину, а Мингли походил на азартного игрока, почувствовавшего, что его час пробил. Поэтому Дэмин махнул рукой стражам, и те направились к разбушевавшимся ответчикам.

– Клянусь Богами! – завопила служанка. – Ты её не любил! Просто боялся, что Ши сделает ей предложение. Он богаче, влиятельнее – родители бы не отказались! Поэтому, пока господин Ши был в плаванье, ты побежал дурачить ее семью своими сказками и лживыми словами о том, что тебе пообещали достойную должность при дворе в охране Правителя Синторы! – Служанка захохотала. – Ты просто всегда завидовал господину Ши, ты всем всегда завидовал и никогда никого не любил! Эгоистичный ублюдок! Моя госпожа питала чувства к господину Ляну, а тебя, кобеля, боготворила только одна женщина, чьей любви ты недостоин! И да, – служанка повернула раскрасневшееся и изуродованное злостью лицо к Лину, – это я ей все рассказала! Это я помогла ей собрать вещи, чтобы сбежать прочь от такого радостного события, как свадьба с самовлюбленным чудовищем! Я упаковала самое необходимое и передала мою наивную госпожу в руки конюха, чтобы тот помог ей выбраться из поместья. – Она вновь разразилась жутким смехом. – Не все в этой жизни будет так, как тебе хочется! Не ты ли сам так говорил, Лин?

Стража вовремя поспела и схватила разъяренную служанку, что шипела и брыкалась, подобно пойманной в сети горной львице. Господин Лин покрылся красной краской, а престарелая госпожа, заслышав, что упустила выгодное предложение о замужестве от семьи Ши, схватилась за сердце и упала в обморок.

7

Время шло быстро, а судебное разбирательство так и не достигло завершения, становясь все запутаннее.

Пока один из служителей суда направился за врачом для госпожи, потерявшей не только дочь, но и выгодную сделку, а второй пытался успокоить служанку, Дэмин решил, что нужно сделать перерыв на обед. К тому же, ему хотелось освежить мысли и обдумать услышанное.

Мингли шёл рядом молчаливой тенью, держа зонтик, укрывавший от палящих лучей солнца.

Дорога, вымощенная белой плиткой из известняка, ослепляла, отражая свет. Жители Синторы, преимущественно с карими глазами, ещё могли справиться с такой яркостью, а вот гости из других провинций, кого боги одарили глазами светлыми, щурились и ругали тех, кто додумался выложить улицы Виты белоснежной горной породой.

Раскрасневшиеся и покрытые потом слуги спешили выполнять поручения хозяев, а утомлённые жарой стражи обмахивались бумажными веерами, завидуя обеспеченным горожанам, которые могли позволить себе прохладу в собственных поместьях и пользоваться благами чароплетских изобретений – охлаждающими кристаллами. Ни одно уважающее себя государственное учреждение или частная лавка, приносящая хороший доход, не обходилось без чудесных приспособлений.

Магические изобретения создавались в сотрудничестве чароплетской академии и учёных, которыми славилась Синтора. Из-за частых военных кампаний технологии развивались семимильными шагами, стремясь компенсировать нехватку человеческого ресурса. В мирное время они становились благами цивилизации: от охлаждающих и обогревающих установок до медицинских решений в области протезирования, хирургии и обезболивания – всё это делало жизнь состоятельных господ куда комфортнее. К сожалению, именно приоритет магии над естественными науками часто тормозил их развитие. Магия подменяла собой всё, над чем обычной науке пришлось бы трудиться годами, если не веками. Это ускоряло развитие провинции, но одновременно ограничивало её прогресс, ведь силы чароплетов были привязаны к возможностям человеческого тела. Даже создание одного кристалла охлаждения могло надолго истощить силы чароплета, и пока не существовало способа быстро их восстановить. У всего есть предел.

Мингли услужливо прикрывал голову господина от палящих лучей, продолжая держать зонт даже тогда, когда они заходили под сень раскидистых деревьев.

Вдоль улиц Верхнего города росли каштаны. Эти деревья вызывали у иноземцев не меньше вопросов, чем ослепительно белая дорога. После обильного цветения они начинали плодоносить, и их толстобокие, чуть сплюснутые орехи засыпали мостовые, хрустя под ногами прохожих и копытами гужевого транспорта.

Дэмин опрометчиво отказался от мысли воспользоваться портшезом или рикшей. Это позволило бы быстрее добраться до реки, где хоть изредка веял спасительный ветер. Но разбирательство настолько поглотило его мысли, что идея о транспорте пришла лишь спустя время, уже на ходу, под палящим солнцем.

– Ты совсем не переживаешь, что кожа обратится в уголь? – Дэмин бросил короткий взгляд на Мингли. Тот продолжал старательно нести зонтик над головой господина, нисколько не заботясь о собственном укрытии.

Дэмину было не столько важно, пострадает ли его мечник от солнца, сколько нужно отвлечься от тяжёлых размышлений о деле. К тому же, если Мингли познает на себе солнечный удар, это поможет демону хоть немного осознать, что такое человеческое тело, и задуматься над тем, что его способности теперь ограничены, а следовательно, надлежит следить за словами и поступками.

– А чего переживать? Испортится это тело – возьму новое, – без тени угрызений заявил демон. – Или тебе, может, не по душе загорелая кожа?

– Мне нет дела до того, как ты выглядишь, – раздражённо бросил Дэмин.

– Вот тебе-то как раз и не всё равно, – усмехнулся Мингли. – То волосы у меня не так лежат, то серьга не подходит, то пояс перекрутился… Ты ведёшь себя как капризная знатная госпожа на смотринах женихов.

– Внешний вид не менее важен, чем ум, – назидательно произнёс Дэмин, стараясь говорить сдержанно, словно старец, наставляющий юнца. На деле же его задело сравнение с девушкой. Ещё сильнее раздражало, что он не мог скрыть эмоции от всевидящего демона, который, заметив раздражение, вновь расплылся в вечной ухмылке. – К тому же ты сам не меньше притязателен к внешности, чем я, – добавил он и, на миг остановившись, метнул в спутника пронзительный взгляд. Веселье мигом исчезло с лица демона, уступив место настороженному любопытству. – Иначе почему выбрал именно это тело – молодое и статное?

– Тут всё просто. Не стариком же мне плестись за тобой? – усмехнулся Мингли. – Или ты предпочёл бы видеть рядом с собой грудастую воительницу? Всё никак не разберусь в твоих вкусах, достопочтенный.

– Причем здесь мои вкусы? – отмахнулся Дэмин. – Ты же слуга, мог бы выбрать тело храброго воина с менее выразительным лицом.

– О! Значит, ты тоже считаешь это тело привлекательным?

Демон расхохотался. Дэмин лишь бросил на него укоризненный взгляд и молча продолжил путь.

– Не находишь странным, что служанка слишком много знает о чувствах и намерениях господина Лина? – резко сменил тему Дэмин, возвращаясь к делу. – Что ты об этом всём думаешь? По-моему, мы столкнулись с по-настоящему тревожным делом.

– А по-моему, – промурлыкал Мингли подобно сытому коту, – это одно из лучших дел, что мне здесь доводилось наблюдать.

Дэмин замолчал и нахмурился. Если Мингли считает произошедшее в зале столь увлекательным, значит, дело и впрямь полнится мерзкими тайнами и опасными последствиями.

Когда утомительная прогулка наконец привела их на набережную, легкий ветер с реки показался невероятным блаженством. Оба замерли, словно боясь спугнуть слабый прохладный бриз, и подобно путникам, что неделями пересекали пустыню, утопая в раскаленных песках, никак не могли поверить своему счастью, достигнув оазиса.

– Обратно – только на рикше, – буркнул измученный Мингли, озвучивая их общие мысли. – Человеческое тело – штука крайне несовершенная.

– Это ты ещё не знаешь, что такое солнечные ожоги, – с лёгким злорадством заметил Дэмин, глядя, как у Мингли краснеют лицо и руки.

– Все-таки в тебе есть что-то от демона, – засмеялся мечник, зная, что подобное заявление оскорбительно для господина.

– Скоро и в тебе появится нечто человеческое, – парировал Дэмин, вновь обретая внешнее спокойствие. – Нам туда.

Он указал на небольшой причал, где знатные господа обычно взмахивали шёлковыми платками, чтобы подозвать к себе лодки.

Небольшие плавающие закусочные были одной из особенностей столицы Синторы. Несмотря на то, что во многих провинциях сквозь большие города текут реки, именно здесь зародилась такая причудливая форма. Историки объясняют причины появления лодочек с простой и быстро готовящейся пищей особенностью климата и делением столицы на несколько районов.

Во-первых, в самый жаркий месяц года обычные заведения без охлаждающих кристаллов превращались в печи. Там можно было есть только рано утром или поздно ночью, чтобы не задыхаться в духоте и зловонии потных тел, сидя за столом с едой.

Во-вторых, Вита делилась на районы с контрастным уровнем жизни, разделённые широкой рекой. В каждом из них были особенные блюда: бедняки Портового района часто довольствовались едой из всех видов речных гадов и рыбы, в Нижнем городе – центре ночных утех – предпочитали лапшу и мясо птицы, а в богатом районе – Верхнем городе, перенасыщенном роскошью и лоском, подавали самые изысканные, созданные из заморских ингредиентов блюда. Но богачи тоже не отказывались от простой еды: лапши или даров глубокой реки. Чтобы им не приходилось каждый раз пересекать границы своего района, предприимчивые торговцы и создали плавучие закусочные.

Дэмин вышел на причал, вытянул шелковый платок и стал дожидаться, когда одна из лодочек заметит призыв. Много времени это не заняло. Медленно раскачивающееся на слабых волнах, судно выдвинулось в сторону проголодавшегося господина. На ее чуть загнутом мысе красовался фонарик, который зажигали в ночное время.

Дэйнан – что переводилось как «речной трактирщик» – был сокрыт от глаз в глубине лодки за деревянной стойкой, на которую он выставлял готовые блюда перед сидящими посетителями. Плотный цветной навес укрывал гостей от солнца летом и холодных ветров осенью или весной. Обычно на таком суденышке помещалось не более шести или восьми человек, но это окупалось скоростью приготовления блюд и умелостью гребцов, что зорко выглядывали новых посетителей на пристанях реки.

В этот раз повезло: несмотря на дневную жару, в полдень клиентов было меньше, чем обычно по вечерам, и закусочная оказалась пустой.

Поднявшись на борт и устроившись на стульях за деревянной стойкой, оба молодых человека углубились в изучение блюд. Дэмин знал список наизусть и скорее делал вид, что выискивает сезонные новинки, лишь бы избежать разговора с болтливым дэйнаном, который знал обо всех постоянных клиентах больше, чем их собственные матери.

– Что бы ты посоветовал? – спросил Мингли.

– Я не знаю твоих вкусов.

Некоторые фразы Мингли ставили Дэмина в тупик. Он вырос в обществе, где каждому полагалось строго следовать своему положению. Слуги предназначены быть помощью для господина, он, в свою очередь, не обязан знать об их желаниях или бедах. Рабам приходилось и того хуже, особенно завезенным иноземцам. Многие не знали языка, а их статус был не выше предмета мебели. Им даже не позволялось удовлетворять базовые человеческие потребности, вроде общения. Поэтому некоторые высказывания Мингли напоминали вопросы наивного ребёнка, не до конца понимающего, как устроен этот мир. Но поскольку демон выбрал облик юноши, Дэмин испытывал острый диссонанс между словами и тем, кто их говорил.

– Обидно, знаешь ли, – серьёзно заметил демон. – Мог бы хотя бы раз поинтересоваться, что мне по вкусу.

– Зачем? Мы ведь даже не друзья, – отрезал Дэмин, желая как можно скорее закрыть тему.

– Мы нечто большее, – прошептал Мингли с загадочной интонацией, тут же привлекая внимание любопытного дэйнана.

Дэмин поморщился.

– Я возьму холодную лапшу с овощами и холодный чай. Закажи то же самое.

– А я возьму что-нибудь попроще – ближе к народу, – с ухмылкой сказал демон, обращаясь к дэйнану. – Рыбу с чумизой, пожалуйста.

– Может, и руками есть будешь? Чтобы уж полностью влиться в образ простолюдина.

С появлением Мингли Дэмин всё чаще ловил себя на язвительности и несдержанности, прежде чем успевал взять эмоции под контроль. Он предпочитал думать, что всё это – не его собственная природа, а очередные козни демона. Если это существо способно чувствовать эмоции других, кто сказал, что он не умеет ими управлять?

– У бедняков даже нет возможности вырезать себе палочки из дерева? – удивлённо бросил Мингли. – И вы, люди, после этого считаете себя вершиной творения?

– Всё совсем не так. Не искажай реальность своими поверхностными познаниями в истории.

Дэмин предпочел отказаться продолжать этот разговор. Он не любил читать морали и заниматься просветительской деятельностью, в отличие от отца, который мог часами предаваться обсуждению научных трудов. Дэмину больше нравилось постигать знания в одиночестве и лишь изредка прибегать к размышлениям в группе достойных и образованных людей. Иногда окружающим казалось: сложись его жизнь иначе, не родись он в семье помощника судьи, где помимо изучения трудов выдающихся философов и ученых мужей требовались еще военные умения и соблюдение полагающихся знатному роду правил и обычаев, Дэмин непременно стал бы заурядным книжным червем. Было в нем стремление к затворничеству.

Изначально палочки для еды использовались как кухонный инструмент: ими помешивали кипящую кашу, растворяли приправы в супах или переворачивали рыбу на камнях. Нетрудно догадаться, как и почему они были придуманы. Уж палок-то любой мог насобирать в собственном дворе. Но есть бедняки предпочитали руками – удобно, просто и не нужно тратиться на лишние приспособления. Часто обходились даже без тарелок. Жидкое пили из общего котелка, а твердое брали прямо с раскаленных углей. Лишь позже придворная мода на палочки стала распространяться по всей провинции. Впрочем, в отдалённых деревнях крестьяне до сих пор обходились без них, и весьма успешно, что во времена эпидемии красной лихорадки активно пыталось искоренить ведомство здравоохранения.

Кроме того, Дэмин мог бы напомнить и ещё один факт, исключительно в качестве аргумента против насмешек Мингли о его «оторванности от простолюдинов». Бедняки, как правило, никогда не ели днём. Первый приём пищи у них приходился на предрассветные часы, второй – на вечер после завершения дел. Однако ввязываться в спор означало потерять время и силы, поэтому Дэмин вежливо промолчал.

Приняв заказ, дэйнан тактично удалился, поняв, что гости предпочли бы поесть без лишних ушей. Он ушёл на корму сыграть в кости с гребцами, пока те коротали время до следующей посадки.

– Постарайся подбирать слова, когда вокруг люди, которые только и ждут повода для сплетен, – сказал Дэмин, дождавшись, когда лодочник уйдёт. Он не скрывал раздражения по поводу реплики Мингли о «чем-то большем, чем дружба».

– Вообще-то, именно благодаря моей фразе он нас и оставил, – без тени раскаяния заметил демон. – Разве не этого ты хотел?

– С каких это пор ты исполняешь мои желания? – Дэмин по-прежнему не мог и, вероятно, никогда не сможет смириться с тем, что Мингли читает его чувства как открытую книгу.

– На днях читал трактат о добродетели. Говорят, пригодится тому, кто служит господину.

– А главу о том, как важно сохранять доброе имя господина, ты, конечно же, пролистал?

– Придержи коней, уважаемый, – с наигранной гримасой произнёс Мингли. – Ты целый день читаешь морали и тычешь в мои ошибки так, будто мы супруги. В конце концов, я демон – и мне по природе не положено облегчать кому-то жизнь.

– Вернёмся к делу, – вздохнул Дэмин, мельком подумав: если Мингли так тяжело среди людей, почему он до сих пор не ушёл обратно? – Всё же хочу услышать твоё мнение. Поведение служанки сбило меня с толку. Я думал, госпожа не сбежала и всё это – просто женская истерика перед свадьбой, вызванная волнением.

– Подскажу кое-что, – сказал Мингли и, морщась, зачерпнул ложку переваренной чумизы. Он понял, что ошибся с выбором. – Почему госпожа сбежала одна, хотя с детства росла с этой служанкой под одной крышей? Разве за все эти годы они не стали подругами?

Подсказка была расплывчатой, причин можно было придумать десятки: может служанка была ближе к матери госпожи и потому между ними не возникло настоящей дружбы. Или у неё здесь осталась семья, и она не захотела уезжать. Да мало ли что могло быть.

– Скажешь что-нибудь ещё? – спросил Дэмин после паузы.

– Нет, – коротко бросил Мингли, насупившись, словно грозовая туча. – Пока у меня не было человеческого тела, я и не подозревал, что еда может быть наслаждением. А теперь понимаю: это может быть и карой богов.

– Что ж. – Дэмин потянулся через стойку, достал ещё одну тарелку и аккуратно разделил лапшу пополам. Одну порцию он придвинул к Мингли. – После твоей подсказки стало только больше вопросов.

– Знаешь, почему тебе так трудно понимать человеческие чувства? – оживился демон, отведав лапши. – Ты их слишком идеализируешь. Читаешь не ту литературу и посещаешь не те представления. Все эти трактаты о доблестных воинах, верных мечниках и целомудренных девицах не помогут тебе понять настоящую человеческую суть. Даже женские романы были бы полезнее. И вообще, как завсегдатай «Медового поцелуя», вроде тебя, может всерьёз верить в доблесть мужчин и добросердечие женщин?

Дэмин и правда часто посещал это заведение – один из самых роскошных борделей Синторы. И слухи о холодности Дэмина к благородным дамам, усиленные его частыми визитами в бордель, быстро распространялись и, конечно, распаляли любопытство Мингли. На деле на это было две причины, и, узнай Мингли, он бы, скорее всего, разочаровался – в них не было ничего ни пошлого, ни запретного, ни нарушающего принципы Дэмина.

Первая причина – дома увеселений служили не только местом для плотских удовольствий, но и способом провести вечер в компании друзей. Там подавали изысканную еду, лучшие вина, играла музыка, а танцовщицы разыгрывали перед гостями целые истории. Всё это привлекало состоятельных мужчин, суля им отдых от семьи, учёбы или дел. Дэмин любил расслабиться подобным образом в компании друзей, обсуждая насущные проблемы, новости и даже сплетни.

А вторая причина – одна из наложниц этого заведения. Но о столь запутанных и странных отношениях, зародившихся меж ней и Дэмином, молодой господин предпочитал не рассказывать никому. И уж тем более демону, который только и ждет, чтобы найти в его душе нарыв, запустить туда пальцы и ковырять до смертного часа Дэмина.

– Боишься ошибиться с решением? – Заметив, как господин снова спрятался в привычную скорлупу, Мингли решил сменить тему. – Боишься, что тебя сочтут плохим человеком? Или что можешь навредить невиновному?

– Вечно ты задаешь провокационные вопросы.

Тень улыбки скользнула по лицу Дэмина.

– Я ж демон, – ухмыльнулся Мингли, – моя задача – сеять сомнения.

– Тебе просто нравится заставлять меня чувствовать себя хуже, чем я есть.

– А ты не допускаешь, что я просто хочу избавить тебя от наивной веры в необходимость быть «хорошим»?

– Не примеряй свою мораль к моим ценностям.

Мингли громко и заразительно засмеялся.

– Вот поэтому, достопочтенный, я никогда вас и не оставлю! Ваше упрямство и однобокий взгляд развеивают мою скуку.

С этими словами Мингли, не колеблясь ни секунды, протянул руку к чашке холодного чая, заказанного Дэмином, и с наслаждением осушил половину. Тот даже не успел толком возмутиться.

– Подумай сам: кому, как не людям, лучше всех знать, что такое судить других по своим меркам и навязывать свои правила? Будто вы – первые и неповторимые существа на этой земле.

– Я не собираюсь обсуждать с демоном ценность человеческой жизни и достижений.

– Ну и зря, – серьёзно сказал Мингли. – Так и останешься слепым, как новорождённый котёнок.

Дэмин нахмурился. Он терпеть не мог, когда его выставляли недалёким и недостойным.

– Не волнуйся, – усмехнулся Мингли. – Так и быть. Если оступишься в своей слепоте – я тебя за шиворот вытащу.

– Для чего только боги вас создали… – пробормотал Дэмин, устало отводя взгляд от очередной пикировки с неугомонным мечником.

– Чтобы вы, люди, не слишком зазнавались, – с довольной ухмылкой ответил тот.

– Для вас мы лишь инструмент для злобных развлечений.

Дэмин запустил тонкие пальцы в поясной кисет и, отсчитав нужную сумму, положил ее на деревянную стойку. Мингли отложил столовые приборы и серьезно посмотрел на господина. Карие глаза с желтым узором, сетью расходившимся от черного зрачка, внезапно показались Дэмину жуткими и неестественно пронзительными, словно он столкнулся взглядом с диким горным котом, который сейчас обдумывает, как с ним следует поступить. Они, бесспорно, принадлежали демону – пусть и скрытому под человеческой оболочкой. И вдруг это осознание стало настолько явным, что Дэмин не выдержал и отвёл взгляд.

– Ты хоть раз встречал другого демона до меня? – голос Мингли был спокойным, как обманчивое затишье перед надвигающейся бурей.

– Нет, – задумался Дэмин. – Никогда об этом не думал. Странно… Разве города не самое подходящее место для ваших проделок?

– Потому что вы самые эгоистичные создания. Думаете, что весь мир крутится вокруг вас. Сущие дети. У нас своя жизнь. У вас – своя. Неужели думаете, нам нечем заняться, кроме как наблюдать за вашими страстями? – В голосе Мингли проскальзывала какая-то странная затаенная обида или, может быть, чувство огорчения на высказанные Дэмином слова о демонах? – Возможно, молодым духам или юным демонам еще будет интересно развлекаться с вашим братом, но только в виде шалостей, которыми страдают человеческие дети или студенты. А взрослым демонам до вашей жизни нет никакого дела.

– А сколько лет тебе? – спросил Дэмин, внезапно осознав, что никогда не задумывался об этом из-за внешности Мингли.

– Достаточно, чтобы потерять интерес ко всему человеческому, – лукаво ответил тот.

– Тогда почему ты оказался в ситуации, которая нас столкнула?

– Ну… иногда всё же приходится вступать в контакт с вами, – уклончиво протянул демон. – И, как видишь, обычно из этого ничего хорошего не выходит. Любое существо предпочло бы держаться от людей подальше. Потому что от вас одни беды!

Подобное заявление, сказанное с абсолютной серьезностью, порядком удивило Дэмина. Всю обратную дорогу до здания суда он пребывал в раздумьях о том, как могло получиться, что демоны считали людей не меньшей напастью, чем те думали о них?

8

Восседавшие на стульях ответчики больше напоминали присутствующих родственников на похоронах человека, который лишил их наследства. Престарелая госпожа, потерявшая дочь, по-прежнему была бледна. Узнав от служанки о том, что более богатый и перспективный жених был упущен, она то и дело бросала гневные взгляды на господина Лина – виновника ее горя. Тот, в свою очередь, всем видом показывал жуткое раздражение. Скрестив руки на груди и уставившись в пол, он еле сдерживал гнев на служанку, которая опорочила его доброе имя. Девушка лишь злорадно ухмылялась, наслаждаясь его страданиями.

Единственный, кто окончательно запутался и переживал больше остальных о том, что дело приобрело совсем иной оборот, был портовый работник, который рассчитывал, что через суд получит свои десять серебряников. Теперь же он был совсем не рад, что обратился с этим к судье. Простое прошение приобрело скверный оборот и не сулило ничего хорошего.

Конюх – пожилой мужчина, чью голову, подобно горным пикам, покрыло белым снегом седины, входил в зал неспешным, свойственным всем людям в возрасте шагом. Он дожил до тех лет, когда взор уже не потрясают огромные колоннады и высокие потолки величественных строений Синторы, когда чиновники не страшат, а бандиты кажутся простыми расшалившимися мальчишками. Годы брали свое: отнимая физические силы, чувство новизны и желание перемен в жизни, но даруя взамен крепкую порцию равнодушия ко всему, что творится в мире. Стоя одной ногой на пороге чертогов Диликтаса – кровавого бога смерти и безумия, – любой либо смиряется с неизбежным и приобретает философский взгляд на происходящее, либо страшится грядущего и пополняет ряды городских сумасшедших.

Дэмин почувствовал неловкость: в роскошном, богато украшенном зале не было ни одного сидячего места для тех, кто отвечает перед судом. Таковы были правила – равные для всех. Но сейчас даже они казались слишком суровыми перед лицом дряхлого старика. Он махнул рукой одному из стражей и приказал предоставить ответчику стул.

Конюх вежливо поприветствовал судью, не забыв поклониться настолько низко, насколько могла позволить старая спина, и с благодарностью сел на выставленный стул. При этом в глазах Демина он не стал выглядеть менее неуместно, чем если бы стоял. Все эти громадные колонны, украшенные богами, высокий купол крыши и помпезность до блеска начищенного пола вдруг резко показались какими-то ущербными и вычурными на фоне темных, наполненных мудростью и добротой глаз конюха. Судья украдкой посмотрел в сторону Мингли, словно пытаясь понять, ощущает ли нечто подобное демон, но тот был больше поглощен процессом переваривания обеда, чем неловкой атмосферой.

Уже зная, зачем его сюда привели, конюх без долгих прелюдий и разъяснений приступил к рассказу:

– Прежде чем я начну, – голос его был наполнен теплотой, будто он сидел не в зале суда, обращаясь к судье, а за костром после дневных работ в поле, в кругу внуков, готовый поведать им очередную сказку или легенду, – хочу сразу сказать о том, что скрывать и лукавить мне не имеет смысла, так как я стар и скоро лишусь службы при дворе моей госпожи.

Храбрость и честность старика подкупали Дэмина. Обычно большинство предпочитало в суде говорить как можно меньше, дабы не навлечь на себя лишних проблем. А вот Мингли посчитал, что все дело не в силе духа, а в законодательстве Синторы. Ему часто приходилось слышать, как господин перечитывает законы, и в одном из них значилось, что старики, достигшие семидесяти лет, награждались правом не нести наказания за легкие проступки и освобождались от жестких мер карательной доктрины, включавшей физические истязания. Разве эта причина не хороша для того, чтобы притвориться, что ты праведный человек?

– Я не ропщу на судьбу. Такова жизнь. И я знаю правила этой игры: когда перестаешь быть полезен в работе, надобно готовиться к уходу на покой. – Старик глухо вздохнул, наполнив легкие воздухом, как делают только пожилые люди перед тем, как начать рассказывать долгую историю. – Я служу этой семье с девятилетнего возраста, когда еще был жив прежний глава, мудрый и достойный человек. Будучи глупым мальчуганом, однажды я попытался выкрасть у него на рынке кошелек, но был пойман за руку. – Он улыбнулся, и глаза заволокло воспоминаниями о молодости, когда краски мира были ярче, а вкус даже самой простой еды казался насыщенней. – Но господин не отдал меня под суд и не лишил рук или пальцев. Он предложил мне достойный труд в своем поместье. Так я и начал трудиться за плату и в благодарность за прощение моего поступка. Шло время, и на моих глазах выросло новое поколение семьи, – старик вновь тяжело вздохнул, – которое, к сожалению, не приумножило славы семьи или ее достатка. – Госпожа, потерявшая дочь, недовольно скривила тонкие губы, заслышав, с какой горечью конюх сокрушался о потомках прежнего господина. – Боги также не хотели давать этой семье сыновей, а дочерей забирали хвори, прежде чем те достигали брачного возраста. Не единожды я слышал, как хозяин с хозяйкой сетовали на судьбу, ибо на дочерей приходились большие растраты: одежда, обучение и питание. Но выгоды они не принесли никакой, отправившись невестами к богу смерти. И вот родилась маленькая госпожа, – конюх тепло улыбнулся, – светлый ребенок. Истинный лучик света в этой семье. С детских лет, обладая врожденным кротким нравом и добропорядочностью, маленькая госпожа завоевала любовь всех слуг. Ее доброе сердце всегда было открыто чужой беде, и потому любое горе, что падало на плечи других людей, она воспринимала как свое собственное. Не счесть, сколько раз маленькая госпожа вступалась за слуг. – Конюх засмеялся, озаряясь радостью от воспоминаний. – И даже за меня слово замолвила, когда я по старости проглядел, что конь хромает.

Дэмин понимал, что все сказанное не имеет отношения к делу. Многие присутствующие на суде и подавно стали испытывать сонливость и скуку от монотонного и долгого предисловия. Единственным, кому по-настоящему был интересен рассказ, оказался Мингли. Его, как демона, грызло любопытство о любых подробностях в судьбах людей: как и чем они живут, какие испытывают чувства к богам и как те карают или благословят их. Почему в молодости люди так беспечны и совсем не помнят о скоротечности собственных жизней? А в старости все как один сокрушаются о прожитых годах и, даже находясь в столь немощных телах, молят любые силы о продолжении существования?

Демону сложно было постичь природу человеческой души. Если бы ему самому было суждено прожить так мало, он бы точно не растрачивал ценные годы на угождение другим и соблюдение несчетного количества правил, которые существовали в Синторе. Зачем ограничивать себя в чем-то, если твоя жизнь – лишь краткий миг? Зачем люди стремятся учиться и создавать что-то новое, если многое из созданного ими же они никогда не смогут использовать из-за отсутствия пары десятков лет на то, чтобы воплотить изобретения в жизнь? А что самое страшное и пугающее заметил Мингли в людях, так это то, что многие походили на детей, находившихся в телах стариков. Словно молодую душу обрекли на страдания в стареющем теле. Она бы и рада наслаждаться всем, что предоставляет жизнь, да дряблые мышцы, скрученная спина и отсутствие зубов не позволяют этого. Мингли иногда представлял себя в такой роли: молодой, сильный и пытливый дух, что закован цепью времени и обречен наблюдать, как его телесная оболочка рассыпается в прах без возможности что-либо изменить. Осознавая подобное, начинаешь понимать, почему люди как никто иной на земле так грезят тайнами бессмертия.

И только демону казалось, что он постиг самые глубокие человеческие переживания – ведь что может быть хуже беспомощности перед стрелкой часов? – как он сталкивался с людьми, готовыми прервать жизнь раньше срока, или стариками, которые рады отмеренному времени и счастливы отправиться в чертоги бога смерти. Или, что казалось непостижимым, он наблюдал за молодыми людьми, чьи поступки и стремления больше походили на сердца тысячелетних духов, желания которых угасли многие века назад.

«Что, в самом деле, с этими существами не так?» – задавался вопросом демон, глядя на конюха, который, позабыв о собственной скорой смерти, тешился теплыми воспоминаниями и по-настоящему искренней любовью к молодой госпоже. «Разве осознание скорой кончины не должно беспокоить и вводить в злость и отчаянье? Как можно, стоя одной ногой на пороге чертогов Диликтоса, с таким волнением заботиться о чужой жизни?»

– Как вы знаете, – продолжал старик, – девочки в богатых семьях часто выступают в роли товара, что может принести роду материальные блага через удачное замужество. Конечно, дочери могут и иными способами прославиться и внести вклад в семью, например, честным трудом или выдающимися познаниями в какой-либо области. Но кто станет рисковать всем в надежде, что у вашего дитя будет достаточно ума и способностей, если значительно надежнее и проще выдать ее замуж? К тому же, как я уже говорил, новое поколение лишь растрачивало заработанное, а не приумножало. И оттого дела семьи из года в год становились только хуже.

– На то воля богов! – не выдержала престарелая госпожа. – Как может тот, кто дожил до такого возраста, винить во всем только людей! Порой что ни делай – все не заладится, если богам угодно потопить твой корабль.

Дэмин бросил недовольный взгляд на женщину, которой ранее было велено молчать, и та, фыркнув подобно непокорному коню, умолкла и закинула ногу на ногу, нервно покачивая мыском шелкового башмачка. Он сделал жест рукой в сторону старика, веля продолжать.

– Маленькая госпожа, в силу сердечности, не была против замужества. Ведь долг каждого отпрыска велик перед семьей, и следует сделать все, чтобы отблагодарить родителей за еду, старания и кров. Да только как приказать сердцу, которое наполнено пожаром молодости?

Конюх печально покачал головой и на какое-то время смолк. Он медленно обернулся, разглядывая лица присутствующих ответчиков: портовый грузчик откровенно зевал, господин Лин погрузился в раздумья, игнорируя злобные взгляды служанки, а престарелая госпожа не скрывала нарастающего недовольства.

– Здесь не все, – тихо проговорил старик, – надеюсь, что так и останется. – Прежде, чем Дэмин смог полностью разобрать сказанное и задаться нужными вопросами, конюх продолжил: – С самого детства маленькая госпожа водила дружбу с тремя мальчишками: господином Лином, Ши и Ляном. Пока девочка не может считаться женщиной, ей дозволительно играть в обществе противоположного пола. Обычно, когда она достигает зрелости, такое общение пресекается. Но хозяйка не пожелала рвать дружеской связи дочери с этими негодниками. Не по сердечной доброте, а из корыстных целей: господин Ши, сын богатого торговца, и господин Лин, из семьи военных, могли стать хорошей партией для дочери. Что же касалось господина Ляна, сына простого лавочника, то хозяйка была не рада его присутствию, но воспринимала как вынужденное обстоятельство.

По правде сказать, мне они все не нравились и казались недостойными общества маленькой госпожи. Их детские забавы, наполненные глупостями, а порой и жестокостью, переросли во взрослые увеселения, такие как азартные игры, увлечения певичками и жажда до славы и денег. Конечно, мужчина может считаться мужчиной, только имея амбиции, но эти проказники готовы были на все, лишь бы доказать друг другу и самим себе, что они лучшие из лучших. Но если выбирать из них самого достойного, то я соглашусь с сердцем маленькой госпожи и укажу на господина Ляна.

– Разве не этого господина посадили в тюрьму? – уточнил Дэмин.

Старик усмехнулся:

– А разве всегда вынесенный приговор отражает истину?

Да, судебная система Синторы была несовершенна, и случалось, что выносили неверные или несправедливые решения. Дэмин понимал это и одной из главных задач в жизни считал усовершенствовать законы и способы расследования, чтобы для каждого человека, будь он бедняком или знатным горожанином, закон действовал одинаково и позволял добиться честного и разумного правосудия. Но все же любая критика в адрес выбранной им области ранила и пристыжала молодого судью. Казалось, он несет ответственность за действия коллег по цеху, так как был сыном Каведы – помощника судьи, чьи предки не один десяток лет прилагали усилия в развитии судопроизводства этой славной провинции. Благодаря их стараниям был переработан и улучшен судебный процесс. Одно из самых громких изменений, даже можно сказать скандальных, коснулось подачи заявлений в суд и внесения правок в Уложение о наказаниях. Отныне ложные доносы и заявления, которые могли опорочить имя обвиняемого, считались правонарушением, и за них полагались наказания постыдного характера, такие как прилюдная порка, письменное известие о недостойном поведении на досках объявлений и даже, за самые скверные лже-доносы, общественные работы в гильдии золотарей.

Стоит сказать, что Синтора славилась необычными и изощренными способами наказаний для преступников. Жители других шести провинций не раз устрашались или хватались за животы от смеха при виде описания классификации наказаний. Битье палками до смерти считалось самым гуманным и простым. Шутники поговаривают, что его внесли в список Уложения в момент, когда составителя законов покинула фантазия и одолела головная боль. Иначе как объяснить столь банальный способ на фоне отрезания носов, вываривания в котле и путешествия по водам реки в мешке?

К сожалению, даже это Уложение, по мнению Дэмина, было несправедливо по отношению к осужденным. От наказания была возможность откупиться, а расценки разнились в зависимости от суровости принятых мер. Бедняк вряд ли мог себе позволить избежать, например, лишения части тела, в то время как богатый и знатный мог разом внести плату за весь перечень наказаний, прописанных в законе, и не переживать о благополучии своих рук и ног, которые, к слову, ему были пусть и важны, но не настолько, как бедняку, зарабатывающему физическим трудом на плошку риса и горькую репу.

Демин однажды высказал отцу переживания по этому вопросу. Но тот лишь горько усмехнулся, сказав, что полностью справедливым и ясным для всех не может быть никакая система. Солнце и луна светят всем одинаково лишь потому, что люди не могут на это повлиять.

– Я не вправе обсуждать решения, вынесенные другими судьями, – обратился к конюху Дэмин. – Но думаю, что, если этого человека приговорили к заключению, были веские и доказанные причины.

– Ну конечно, достопочтенный, – улыбнулся старик. – Причины на то были, но судья не стал ждать, когда придет отлив и вода обнажит камни, ибо что стоят слова бедняка против убедительности звона монет?

– Вы намекаете на то, что судью подкупили? Вы понимаете, какие сейчас делаете заявления и каковы последствия?

Дэмину не хотелось, и более того, не было приятно угрожать пожилому слуге, но он был обязан предостеречь того от подобных высказываний.

– Вот и вы судите сразу по вершкам, господин судья. – Старик пожурил его, словно собственного внука. – Я не говорил, что подкупили судью, но то, что свидетели были не чисты на руку, понятно и слепцу.

– Да что взять со старика, – не выдержал господин Лин. – Он же все мерит по своему узколобию, откуда ему разбираться в судебном делопроизводстве?

– Может, я и вправду не смыслю в делах законников, но на человеческие сердца нагляделся побольше вашего, господин.

– Глупости, господин Лян просто оказался отъявленным мерзавцем, – не унимался Лин. – А так как вы ему симпатизировали, то и признать подобное вам сложнее остальных.

– Ваше мнение мы уже слышали, и если оно вновь потребуется, тогда и спросим, – ледяным тоном отчеканил Дэмин. – Сейчас я хочу выслушать историю конюха до конца. Продолжайте, уважаемый.

– Господин Лян из семьи простого лавочника, – возобновил рассказ старик. – Он рано понял, особенно в окружении более знатных друзей, что всего в этой жизни придется добиваться самому. Поэтому, имея острый ум и предприимчивый характер, он трудился не покладая рук и не жалея тела и, в конце концов, смог достичь звания капитана судна.

– Ага, – язвительно буркнул Лин, – судна, которое ему предоставил Ши.

– И что с того? – невозмутимо спросил старик. – Имея деньги, ты можешь купить себе хоть тысячу мотыг, но какой от них прок, если некому возделывать ими поля? Пусть корабль и принадлежал господину Ши, но славу и доверие среди торговцев и моряков этому судну подарил именно господин Лян. Он относился к своей команде как к семье, а его храбрость и смекалка не единожды помогали пройти шторм и доставить груз в целости. Даже когда заканчивался сезон, и иные капитаны предпочитали прекращать работать до следующей весны, господин Лян умудрялся продолжать доставлять товары, пока крепкий лед не сковывал реку. А чего только стоила его замечательная идея ставить небольшие грузовые суденышки на лыжи и, подгадывая ветер, умудряться доставлять груз до ближайших поселений! Истинный острый ум, – восхитился старик.

– Который привел его за решетку, – снова вставил свое слово господин Лин.

– Да как вам не стыдно такое говорить о человеке, который годами считал вас другом, – разгневался конюх.

– Друзья у друзей не воруют. Если ты запамятовал, старик, я напомню: Лян украл целый вверенный ему корабль вместе с грузом.

– Ничего он не крал, – недовольно проворчал старик. – Это дело слишком мутное. Посудите сами, господин судья: тот год выдался ужасным для водных торговцев. Сначала запоздало сошел лед с реки, потом начались ураганы и шторма в море, не позволяя кораблям добраться до соседних провинций, а потом случился небывалый скачок цен на многие продуктовые товары из-за сильной жары, что иссушала поля и огороды. И вот под осень Лян в очередной раз направился в соседнюю провинцию – Тивию – и якобы хотел украсть корабль со всей поклажей и командой, дабы продать все и скрыться с вырученными деньгами. Бессмыслица!

– Вовсе не бессмыслица, – парировал Лин. – Лян из-за погоды сильно поиздержался в деньгах, вот его жизнь и вынудила.

– То есть, по-вашему, имея здесь семью, питая чувства к маленькой госпоже и надеясь на свадьбу с ней, он вот так просто решил всех бросить и начать новую жизнь в чужой провинции?

Заслышав, что господин Лян смел питать надежду заполучить руку ее дочери, престарелая госпожа сдвинула брови и гневно выкрикнула:

– Какой мерзавец! Однозначно верно судья разрешил дело и засадил такого опасного преступника в тюрьму.

– А что такого в том, чтобы всех бросить? Такой человек, как он, и рад был бы освободиться от балласта престарелых родителей, – усмехнулся Лин. – И никогда он не любил вашу маленькую госпожу. Просто проспорил нам в кости, что заполучит ее в жены.

– В кости? – возмутился старик. – Ах вы, мелкие паршивцы! Как можно делать ставки на чьи-то чувства! Так ты, значит, тоже ради этого ее в жены брать надумал?

Лин тут же замялся и занервничал, пропустив мимо ушей, что какой-то слуга смеет тыкать в господина пальцами и неуважительно относиться к нему.

– Я не ставил, – повысил голос Лин. – Я лишь наблюдал, как играют Лян и Ши.

– Брешешь ты все, – отмахнулся старик. – В детские годы обо всем брехал и сейчас брешешь. Ни капли правды на твоем языке не водится.

– Вы его защищаете и выгораживаете только потому, что он такой же бедняк, как и вы! – горячо воспротивился Лин. – Даже боги ведают о справедливости, и потому Ляну не повезло, и мой друг Ши прознал о его плане раньше, чем тот смог выйти в море, оповестил стражей порядка, и те перехватили корабль, который, к сожалению, был потоплен в схватке.

– В схватке? – усмехнулся старик. – Да где это видано, чтобы умный капитан на торговом судне решит сражаться с кораблем военной гвардии? Достопочтенный судья, видите, какое странное дело? Все тут наперекосяк в показаниях.

Дэмин уперся пальцами в переносицу. Еще не хватало на этом слушанье начать заниматься и третьим расследованием. Он проигнорировал вопрос старика.

– Так что там с молодой госпожой, которая пропала?

Старик был недоволен реакцией Дэмина и его нежеланием разбираться в деле Ляна.

– Прознав о том, что ее хотят выдать замуж за господина Лина, она проплакала все глаза, и мое сердце ныло от боли, глядя, как убивается маленькая госпожа. Она поведала, что ее жизнь более не имеет смысла, раз любимый в тюрьме, а ей предстоит выйти за человека, которого она с детства считала братом. Не в силах более выносить ее страданий, я договорился с портовым стражником, своим другом, и помог госпоже сбежать, чтобы та села на корабль, следующий в Тивию. Решиться на такое любому будет сложно, а уж госпоже, не ведающий ничего о другой жизни, кроме семейного быта да рыночной площади, и подавно. Но, как она выразилась: «Сил больше нет пребывать в этом осином гнезде». Надеюсь, что хоть там ее жизнь приобретет новый смысл и наполнится счастьем.

9

Отдав приказ разыскать портового стражника, который помог молодой госпоже пробраться на корабль, Дэмин вознамерился лично ознакомиться с судебным делом Ляна и, наконец, зафиксировать в канцелярии текущее разбирательство как полагается. Он направился во внутренний двор, сокрытый от взглядов посторонних, и прошел через красные деревянные ворота, на которых красовалась огромная табличка «Судебное ведомство». По бокам от входа стояли позолоченные статуи чудовищ, чьи разинутые пасти, наполненные огромными и острыми клыками, обещали мучительную смерть любому, пожелавшему нарушить закон и покой славной провинции. Мингли, как ни старался, не смог признать в этом скульптурном творении ни одного ведомого ему существа.

– Что это за твари такие? – спросил он у Дэмина. – Сколько на свете живу, а таких не встречал. То ли лев с драконом спарился, то ли змей псу через задницу пролез.

Дэмин поморщился от таких грубых описаний.

– Это духи восьми добродетелей, что охраняют врата личных покоев Диликтоса.

– Скульптор сам их видел?

– Конечно, нет, – мысленно улыбнулся Дэмин столь детскому вопросу. – Он изображал их согласно описаниям из древних рукописей последователей Диликтоса, чей культ давно упразднен.

– Откуда это у бога безумия и смерти стражи из рядов добродетелей? Сам бог-то в курсе, какие свинорылы его покои стерегут? И что за восемь добродетелей таких?

Дэмин резко остановился и холодно смерил Мингли взглядом. Если бы не молниеносная реакция демона, он непременно врезался бы в спину господина, ведь шёл слишком близко, стараясь держать зонт над его головой.

– Восемь добродетелей делают человека человеком, – сказал Дэмин, стараясь уместить суть целого трактата в одну фразу, лишь бы поскорее свернуть разговор. – Разве тебя совсем не тревожит дело, которое мы расследуем? Сейчас оно важнее любых философских рассуждений.

– А если человек не соблюдает эти восемь добродетелей? – не унимался демон. – Кто он тогда? Кем становится тот, кого лишили права называться человеком?

– Очевидно, кем, – усмехнулся Дэмин, решив поддеть мечника, который вечно игнорирует приличия и отвлекается от важного. – Демоном.

– Это, между прочим, было оскорбительно, – моментально посерьёзнел Мингли. – Вы, люди, при всём стремлении к образованности постоянно умудряетесь обидеть других существ своими умозаключениями. А потом удивляетесь, почему вас никто не любит.

Дэмин удивлённо вскинул бровь – он так и не понял, что именно задело мечника.

– То есть, по-вашему, человек, который даже в собственном обществе считается недостойным и убогим на ум, причисляется к демонам? – пояснил Мингли. – Знаешь, как бы мне сейчас хотелось применить одно из тех наказаний, что перечислены в вашем чудесном списке уложений, на том, кто придумал такую чушь? Когда вернусь в круг соплеменников, непременно введу в моду называть самых никчемных и тупых демонов людьми.

– Прости, – искренне произнёс Дэмин. Ему и правда стало неловко. Если задуматься, его слова действительно звучали унизительно. – Я не подумал, что мог тебя ранить. Но и ты должен понять, почему мы так говорим. Демоны всегда приносили людям неприятности.

– Сомневаюсь, что мы причиняем человечеству больше вреда, чем вы сами, – усмехнулся Мингли. – Вы слишком эгоцентричны, как я уже говорил. Вот, например, ты: идёшь под зонтом, который несу я, скрытый от солнца – и даже не думаешь, каково мне.

– Но я ведь тебя предупреждал о солнечных ожогах! – растерянно воскликнул Дэмин. – Неужели ты уже забыл?

Он искренне удивился и даже слегка возмутился, чем ещё сильнее подзадорил демона.

– Это была обычная холодная вежливость, – с наигранной обидой сказал Мингли. – Ты ведь даже не предложил идти под одним зонтом. Побрезговал, да?

Дэмин переполнился возмущением и, не в силах скрывать эмоции, схватил Мингли за край рукава, призывая встать подле своего плеча и демонстрируя, что не в его характере брезговать кем-либо. Для молодого судьи было неимоверно важно сохранять достоинство и не порочить честь имени Каведа. Но не менее важными были и ценности иного толка, которые он впитал через книги о достойных, доблестных и верных своим идеалам людях.

– Я вовсе не брезгую твоим обществом, – немного торопливо пояснил Дэмин, продолжив путь до архива, где хранились судебные дела. – Просто у нас в Синторе есть четкие критерии того, как должны себя вести люди того или иного статуса. Например, если говорить о мечниках, то им не следует нарушать личного пространства господина и излишне близко стоять рядом с ним. Окружающие могут неверно истолковать то, как мы сейчас идем под одним зонтом. Это дозволительно только близким друзьям, женам или детям.

– А мечник не может быть другом господину?

– Конечно может, – немного задумчиво ответил Дэмин. – Но это не отменяет того, что он по-прежнему мечник.

– То есть для вас, людей, звание важнее дружбы?

– Опять твои провокационные вопросы.

Дэмин вздохнул, не зная, как правильнее ответить и растолковать демону, почему у людей такие сложные взаимоотношения. Чем больше он общался с Мингли и размышлял над его, казалось бы, глупыми вопросами, тем больше начинал задумываться над тем, что у людей и в самом деле все слишком сложно. В такие мгновения Дэмин страшился того, что демон нарочно зарождает в нем сомнения подобного толка, дабы потом сыграть с ним злую шутку. Все же он не мог доверять Мингли.

Внутренний двор, окруженный служебными зданиями, был просторным и изолированным от посторонних взглядов. Даже в архитектуре синторцы предпочитали следовать правилам. Считалось, что любое уважаемое заведение или поместье зажиточного горожанина должно содержать место для размышлений и отдыха – ими часто выступали внутренние дворы. Те, кто мог себе позволить, создавали целые сады и оранжереи.

Важной особенностью таких пространств была их обособленность. Посторонние люди не должны были нарушать покой служащих, учащихся или жильцов, чтобы те могли расслабиться и привести мысли в порядок, если требовалось. Наилучшим вариантом обустройства считалось наличие воды, воздуха и растений: фонтаны, пруды и даже целые озера, купол неба над головой и шелест листвы – все призвано дарить умиротворение и придавать сил.

В этом Мингли был абсолютно согласен с людьми. Городская суета даже демона способна вывести из себя. Здесь, под кронами высоких сосен и рядом с приятным шумом фонтана, расположившегося в центре внутреннего двора, можно было забыть, в пределах какого заведения ты находишься.

«Сейчас бы взять прохладного и сочного ягодного сока, мелко нарезанные кусочки сыра и запрятаться на лавке, под густой зеленью кустов».

Чем больше времени Мингли проводил в мире людей, тем чаще стал замечать за собой пристрастие к простым человеческим радостям.

День клонился к вечеру, и демон, пребывающий в человеческом теле, утомился от жары и несмолкаемых голосов ответчиков на судебном слушаньи. Вид внутреннего двора соблазнял отбросить мирские хлопоты и насладиться отдыхом.

«Наверное, только чувство скорой смерти движет людьми, когда они отказываются от подобных благ ради того, чтобы заниматься утомительным трудом», – размышлял Мингли.

Иных объяснений, почему бы сейчас не бросить расследование, отдавшись во власть тени вечнозеленого купола сосен и прохладных брызг фонтана, он не видел.

По обеим сторонам двери архива стояли угрюмые стражи. Раскрасневшиеся лица, обливающиеся потом, с недовольством встретили замечтавшегося демона. В такую жару даже знатные дамы предпочитали не носить на себе украшений из металла, раскалявшихся на солнце. Но стража была вынуждена облачаться в одежды, состоящие из пуговиц, бляшек ремней, заклепок и застежек. Они жутко нагревались и могли даже обжечь, если прикоснуться к ним после нескольких часов под палящими лучами солнца. Такая самоотверженность и выдержка вызывали в демоне сомнения по поводу того, что человеческая раса одна из самых слабых, особенно теперь, когда ему ведомо, насколько несовершенны их тела.

Когда за ними захлопнулись двери архива, их поглотила прохлада и темнота. Глаза не сразу привыкли к тусклому освещению после яркого света дня. Мингли не раз размышлял над тем, насколько опасно дефектное строение глаз, каким он сейчас обладал. У демонов, подобно хищникам, все в телах – если таковые можно было назвать телами – предназначалось для того, чтобы быть готовым к нападению в любой момент. Человек же на их фоне казался сущей размазней, неспособной даже приметить летящую стрелу меж двух деревьев.

«Наверное, поэтому они и живут стадом, как жвачные животные, – мысленно заключил Мингли. – У травоядных одно правило – брать количеством. Если волк схватит крайнего, то тому, кто в середине, всегда удастся спастись. Необходимо усовершенствовать это тело, пока кто-нибудь из своих же не воспользовался удачным стечением обстоятельств».

Пока Мингли предавался размышлениям, Дэмин уже успел обратиться к архивариусу с запросом по поводу дела господина Ляна. Вместе с худой на вид папкой из козьей шкуры молодому судье принесли поднос, на котором красовался серебряный кувшин и небольшая тарелка с печеньями, украшенными фиолетовыми цветами люпина. Самое удивительное – попади один в желудок, проблем не оберешься. Вот еще одна загадка для Мингли: красота встает превыше собственного здоровья?

Видя, что Дэмин углубился в изучение дела, демон присел напротив господина, аккуратно стряхнув цветки с печенья. Он знал, что, когда тот погружался в чтение, терял всякую бдительность к окружающему враждебному миру.

– Удивительно, как этот человек умудрился дожить до своих лет? – Терзаясь скукой, Мингли разглядывал лицо молодого судьи. – Достаточно просто подлить ему яду в чай, пока он трудится над этими бумажками.

Неуважительное поведение со стороны мечника возмущало архивариуса, но выказать недовольство он не смел. Всем уже было известно о невоспитанном и скверном нраве мечника Дэмина. Поэтому старик лишь иногда недовольно прокашливался и бросал гневные взгляды на Мингли, но, видя, что это не возымело должного эффекта, он удалился, растворившись среди рядов, заполненных папками, свертками и целыми томами чьих-то закрытых судебных разбирательств.

Дэмин разочарованно захлопнул папку и принялся жевать печенье, даже не обратив внимания на заботливо отложенные в сторону цветки люпина.

– Здесь и в самом деле написано все так, как заявлял господин Лин. Да и неудивительно, ведь, судя по записям, он сам лично там присутствовал, давая показания касательно характеристики господина Ляня. Обращаться к судье, что вел это дело, не вижу никакого смысла. Он давно уже в отставке, да и что я у него спрошу? – размышлял Дэмин вслух.

Он явно был озадачен и сбит с толку. К тому же до сих пор не решил, как верно классифицировать текущее дело. Требовалось не забывать и о прошении портового грузчика. Имеет ли он право проводить одновременно два расследования?

– А с какой целью ты вообще решил ознакомиться с этим решением? – Мингли высказал мысль, которая терзала и самого Дэмина.

– Чтобы лучше понять людей, которые дают мне показания? Да и картина услышанного никак не выстраивается в голове в единое целое.

– Ты хочешь вычислить лжеца с помощью судебного разбирательства, которое может быть ошибочным в силу подкупа свидетелей?

– С чего ты взял, что такое вообще имеет место?

– А почему бы и нет? Мы, демоны, судим проще: хочешь найти виноватого – ищи того, кто получил с этого выгоду. А для такого даже идти сюда не надо было. – Демон самодовольно ухмыльнулся.

Дэмин вновь обратился к записям:

– Тут сказано, что со стороны обвиняемого выступило немало людей, готовых подтвердить его добропорядочность и честность. Но, как ты сам говорил, нужда часто делает даже благородных мужей предателями и изменниками. Поэтому господин Лян мог желать получить выгоду, и выкрал судно.

– Только выгоды он так и не получил.

– Что ты хочешь этим сказать?

– Да ровным счетом ничего. Для нашего дела это мало что проясняет. Кроме одного. – Мингли хитро сощурился. – Где теперь этот господин Лян?

– В городской тюрьме, конечно же.

Мингли засветился улыбкой и откинулся на спинку стула, но смолчал, не пожелав делиться догадками с Дэмином.

– Послушай, если ты что-то уже знаешь или о чем-то догадываешься, следует поделиться этим со мной.

– Но мы же ни друзья, ни напарники. Зачем мне так поступать?

– Мы связаны до моего последнего вздоха, разве не ты сам это говорил?

Мингли повел плечами, будто вопрошая: «и что с того?»

– Ты же желаешь, чтобы время, проведенное подле меня, было интересным, а не казалось пыткой?

– О… – протянул демон, – ты мне угрожаешь? Или это шантаж? А может, хочешь пойти на сделку? – Он явно оживился, радуясь, что смог обличить истинную, по его мнению, натуру молодого судьи.

– Мы могли бы просто договориться: ты помогаешь мне в делах, а я отвечаю на твои странные вопросы.

– Ответы я и в книгах найти могу, – скучающе зевнул демон.

Торговля, заключение сделок, постановка условий и все, что касалось получения выгоды, было в его природе на уровне инстинктов, и потому он ощущал себя как рыба в воде, чего нельзя было сказать про Дэмина, привыкшего действовать исключительно в рамках правил и законов. Он постарался проявить хитрость:

– Но я помогу тебе познать человеческую природу. Ты же так сильно этим увлечен.

– У меня есть в запасе сотни лет, чтобы ее познать. Как думаешь, насколько твои умозаключения ценны?

– Я могу даровать тебе статус.

Он начал предлагать то, что по людским меркам могло бы оцениваться как величайшая благодать и подарок небес.

– Я его и купить могу. – Дэмин поморщился. – Дождусь только, когда место судьи займет кто-то более сговорчивый, чем ты.

– Да как мне тогда с тобой договариваться, если ты все и сам можешь? – Молодой господин с негодованием отодвинул тарелку с печеньем. – Мне больше нечего тебе предложить.

– Да… – разочарованно протянул демон. – Торговец из тебя так себе. Ты же имел достаточное количество времени, чтобы изучить мои интересы: или ты был зациклен только на себе? Говорю же, люди эгоисты. Да и почему такие скудные предложения выдвигал?

– Я же сказал, что большего у меня нет.

– А как же тело, кровь, душа?

Дэмин смерил злым взглядом Мингли, который подобно надоедливой осе начал виться вокруг него.

– Ладно, ладно, – засмеялся демон, – какие же вы, люди, жадные. На кой тебе тело и кровь на том свете? Да и когда помрешь, не все ли равно, куда душа отправится? Или надеешься, что будешь помнить прошлую жизнь? Помнят ее только души, не нашедшие покоя, которые обращаются в злобных существ.

– Вроде тебя? – не удержался Дэмин, поднимаясь из-за стола.

Он развернулся в сторону архивариуса, находившегося между рядами книжных полок, чтобы подозвать его к себе, и не заметил, как случайно столкнул нефритовую подвеску судьи. Мингли ловко перехватил ее левой рукой и протянул господину.

– Вроде меня, – завершил демон.

Дэмин замер, удивленный услышанным. Мингли никогда не рассказывал ему о том, откуда и как появляются демоны. В сказаниях написано, что эти злобные создания рождены нечестивыми мыслями богов, когда те взирали на землю и видели плоды человеческой жадности, злобы, алчности и прочих отрицательных качеств.

– Нет, отбрось эти мысли. Я не злой дух, – отмахнулся Мингли. – Вот видишь, как мало ты знаешь, а еще хотел мне свои знания продать.

Они вновь очутились во внутреннем дворе, где теперь, после прохлады архива, оснащенных охладительными кристаллами, казалось удушающе жарко. Видя, что Дэмин отказывается вновь вступать в диалог, Мингли побоялся, что упустит такой шанс. Он быстро шагнул вперед, опережая молодого господина, резко развернулся и встал, преграждая путь:

– Давай так, – серьезно сказал демон. – Ты переключишь внимание и силы на расследование преступлений. Сидеть в суде, конечно, забавно, но чаще – утомительно. Я хочу участвовать и воочию наблюдать за грехопадением человеческих душ. А посему мы договариваемся быть напарникам и друзьями, с равными правами во время расследования. Еще я хочу этот морозильный камень в свою комнату и повышения жалования. Ах, да, для всех остальных я останусь твоим мечником, чтобы нас не разлучали всякие ваши законы и правила.

Уголок губ Мингли чуть дернулся вверх, зная, что последнее требование должно омрачить надежды Дэмина на освобождение от его общества.

Дэмин был поражен такими требованиями. Он ожидал услышать от Мингли какую-нибудь нелепую чушь, вроде продажи души, проведения жутких ритуалов по передаче его тела во власть демону или не менее страшных опытов над кровью, которая позволяет простым смертным обладать магией. А в итоге вышло, что требование демона было даже более человечным, чем претензии некоторых знатных особ.

– Но расследования – это шаг назад, – вслух рассудил Дэмин. – Я несколько лет стремился к возможности наконец представлять закон в суде. Знаю, сейчас ты попробуешь меня убедить, что со шпиля башни земли не видно, но только находясь на самой вершине системы, я смогу ее изменить. Простой служащий мало что способен сделать.

– Ты серьезно считаешь, что достиг уровня понимания проблем, когда в состоянии выносить справедливые решения? – Мингли сложил руки на груди и серьезно посмотрел на Дэмина, – Или, может, думаешь, что это не титул отца ускорил твое восхождение по карьерной лестнице, а ты сам дошел до просветления и потому получил возможность вершить чужие судьбы? На мой взгляд, нельзя взрастить плодов, не испачкав руки в земле. Тебе не помешало бы лучше понять человеческую природу и то, как и почему совершаются преступления, прежде чем выносить решения, которые способны сломать чью-то жизнь. А самый подходящий способ – самостоятельно участвовать в ходе расследования, а не сидеть на пуховой подушке в зале суда.

– Ты считаешь, что я не совсем хорошо понимаю мотивы людей, решившихся на скверные поступки?

– Не совсем хорошо? – рассмеялся демон. – Ты себе льстишь. Ты вообще не смыслишь ничего в людских сердцах! Твоя голова забита высокими идеалами философов, которые писали о доблестях и добродетелях, сидя в теплых домах за чашкой горячего вина. Или ты теперь у нас судья и не желаешь опускаться до гончей, что носится по грязным улицам города за правонарушителями? К тому же, не ровен час, тебе на пятки наступит сын градоначальника.

– Последнее твое заявление совсем уж переходит границы и теряет логику. Гувэй мне не соперник, он сын градоначальника, и его судьба понятна любому, кто хоть немного разбирается в том, как устроено общество Синторы.

Дэмина задело замечание Мингли о его некомпетентности в понимании мотивов преступников. В конце концов, ведь это именно он многие годы обучался судейскому ремеслу, рассматривал и классифицировал дела, читал трактаты знаменитых судей и дознавателей. С какой стати этот демон имеет право над ним насмехаться? Тем не менее Дэмин умел признавать свои ошибки и недостатки. С тех пор, как появился Мингли, он открыл для себя много нового о мире чувств и страстей людских душ. Но вот то, что касалось Гувэя, звучало поистине нелепо.

– И все же, – не унимался Мингли. – Гувэю было бы выгодно занять твое место. Посуди сам: он сын градоначальника, человека, который вправе приводить судебные дела на более высоком уровне. Выше него только правитель. А сын его не при делах, потому что твой отец подсуетился и назначил на мелкие разбирательства тебя. О тебе гремит слава, а о Гувее что? Как ему потом становиться градоначальником, если на его практике ни одного раскрытого дела?

– Градоначальник занимается не только судебными делами. На нем и тюрьма, и городская стража, и сбор налогов. Гувэю есть чем себя занять. Почему ты вообще о нем такого мнения? Если бы ты знал этого человека, то понял, что он безобиден, как муха. Я много лет учусь с ним в одной академии. Это очень добрый, открытый и приятный господин.

Мингли нахмурил брови, но промолчал.

– Вернемся к нашей сделке. Другом быть не могу. – Тон голоса Дэмина отрицал любые возражения по этому вопросу. – Мы, люди, не заключаем сделки на дружбу, у нас это не так работает. Вести вместе дела в качестве напарников – согласен. – Он расценил свое решение как вынужденную меру. Тем более, в глубине души, надеялся, что демону очень скоро надоест такая работа. – Кристалл охлаждения велю поставить, жалование повышать не буду. И так по меркам Синторы ты получаешь излишне много. Мечником можешь оставаться.

– Да кто же так торгуется? Ты же не приговор выносишь, мы тут пытаемся обоюдовыгодную сделку заключить. – Демон сокрушенно покачал головой. – Тогда ты обязуешься везде брать меня с собой, а не как сейчас, когда большую часть времени я сижу в твоем родовом гнезде без дела.

– Я не могу брать тебя в академию или на встречу с друзьями. А больше особо никуда и не хожу.

– Так придумай, куда нам сходить. Я утомлен твоей скучной жизнью.

– Хватит и того, что мы теперь будем ковыряться в чужих кишках и топтать улицы грязных районов города. Ты же понимаешь, где чаще всего придется проводить расследования?

– Замечательно! – искренне обрадовался Мингли. – Именно то, что я хочу.

– Так что насчет догадок по этому делу?

– О, нет, – покачал головой демон, – я пока не готов ими делиться.

– Но…

– Вот когда я был твоим слугой, ты мог приказать мне сказать. А теперь я твой напарник, и по вашим правилам мы равны. Так что, когда решу, тогда и поведаю обо всем.

– Вот она, подлость демонской натуры, – тихо прошептал Дэмин, коря себя за то, что забыл, с кем имеет дело.

10

Утомленные затянувшимся делом ответчики поднялись, когда Дэмин вошел в зал. Многие из них надеялись, что судья перенесет слушание на следующий день, ведь им, в отличие от Дэмина и Мингли, не позволили прерваться на обеденный перерыв, предложив лишь скромные закуски и чай. Но одной из причин, почему разбирательство велели завершить сегодня же, было не только любопытство молодого судьи и его страсть к расстановке точек в любом вопросе, но и то, что Дэмин был учеником академии.

В учебных заведениях не разрешалось пропускать занятия, а покидать территорию дозволялось лишь вечером – и только тем ученикам, кто проживал в городе – или по праздничным дням, чтобы навестить родственников. Для отпрысков знатных семей были послабления: они имели право помогать в делах отцам, отлучаясь по их решению, но только если этого действительно требовал ранг или род занятий. В случае с Дэмином, отец уведомлял ректорат о предстоящих судебных разбирательствах, где требовалось присутствие сына, но не более чем на один день. Эта причина и оказалась спорным моментом при заключении сделки с Мингли. Работа дознавателя часто требовала гораздо большего времени, чем сутки, и Дэмину предстоял разговор с отцом, в котором он должен был найти веские причины, почему он вдруг захотел заниматься менее пристойным делом вместо более удобной и приятной роли судьи.

Поэтому он так спешил с процессом. К тому же, за разговорами с Мингли в архиве Дэмин совсем позабыл о канцелярской работе. Следовательно, весь вечер и, возможно, часть ночи ему предстояло провести за бумагами.

Он спешно разложил документы на судейском столе и попросил впустить нового ответчика.

Стражник, который, по показаниям конюха, помог молодой госпоже уплыть в Тивию, был помощником начальника судовых перевозок порта Синторы. Он был полноватым, с пухлыми и лощеными руками человека, не знавшего физического труда. Вероятно, младший сын какого-то зажиточного горожанина, раз смог дослужиться до такой должности, ни разу не согнув спины.

Мужчина неуместно расплылся в улыбке, когда его пригласили в центр зала для дачи показаний. Он низко поклонился судье и сложил руки на животе.

– Вы знаете этого человека? – Дэмин склонил кончик кисточки для письма в направлении конюха.

– Так точно, господин судья, – четко и громко отчитался ответчик.

Помощник по судовым перевозкам стоял ровно, подобно воину, представшему перед генералом. Лишь полнота и разъевшиеся щеки выдавали в нем человека, давно позабывшего, как держать в руке меч. Но тон голоса и манера речи, распространенная среди военных – даже тех, кто давно покинул службу, – свидетельствовали о том, что стражник не один год провел в гарнизоне.

Горы, полумесяцем окружающие провинцию, оказались богаты залежами железной руды и моментально стали золотой жилой для Синторы и лакомым куском для других правителей. Было время, когда в Синторе каждый, кто имел две руки и две ноги в сохранности, так или иначе обучался военному ремеслу. А если у человека не было возможности встать в ряды защищающих территорию, на которой проживал, он был обязан платить налог на армию. Обычно этим обременялись крестьяне и торговцы, для которых даже год, проведенный вдали от обязанностей, означал бы полный крах в работе. Земля сама не родит посевов, а полезные связи для торговли моментально исчезают, если не поддерживать контакты. Поэтому воины часто презрительно относились к купцам и крестьянам, приравнивая их к трусам и людям низкого сорта.

С наступлением более мирных времен воинская повинность обратилась в обычный учебный процесс, но налогов никто так и не отменил. Для Синторы мирное время – лишь затишье перед бурей. Особенно, когда рядом с границами расширяется и укрепляется во власти Тивия. Эта провинция подарила континенту самую страшную и прибыльную болезнь – наркотическое вещество под названием «тин».

То, что этот человек, некогда будучи военным, теперь работал в порту, мало кого удивляло. Зато объясняло причину изнеженного вида, не подходившего для должности, дослужиться до которой можно только через физический труд. Многие молодые люди Синторы записывались в ряды армии, но, если хорошо приплатить кому надо, даже там сможешь жить в удовольствие. Вместо поля боя – тренировки, вместо изнурительных дежурств – уютная утепленная комната, приспособленная для бумажной работы. Их не особо уважали среди служивых, называя обидными прозвищами, вроде «армейского кошелька» или «боевой проститутки». И потому единственное, что оставалось таким людям после прохождения службы, – искать себе работу в областях, не связанных с военным ремеслом.

– Правда ли, что конюх обратился к вам, чтобы вы помогли молодой госпоже пробраться на судно, следующее в Тивию?

Вопрос был не самым простым для помощника начальника судовых перевозок. Если он солжет, ему могут вменить наказание за обман или сокрытие сведений. Если ответит, тоже последует разбирательство с возможными последствиями в виде наказаний за то, что он был соучастником побега молодой госпожи. А это, между прочим, могут расценить как похищение, что приведет к еще более плачевным последствиям.

– Господин судья, – все так же громко и без запинок проговорил ответчик, – конечно, многие могут расценить мой поступок как злонамеренные действия. Ведь я согласился помочь молодой госпоже сбежать. Но хочу отметить, я зарегистрировал ее как пассажирку судна, на что имею полное право. Ведь любой житель Синторы может свободно перемещаться на судах.

«Умно», – заметил про себя Дэмин.

Сразу видно, что этот человек не один год работает на своей должности и знает все тонкости судового права. А также подтверждает догадку о его карьере в военной сфере. Только тот, кто годами был способен уживаться внутри всех бюрократических тонкостей провинции, в состоянии так четко чувствовать, откуда дует ветер.

Это может осложнить допрос. Ведь где тогда уверенность, что он не промышляет подобными занятиями, в том числе действительно похищая людей?

Дэмин вернулся к записям и что-то отметил на полях.

– Расскажите подробнее, как все произошло.

– Ко мне обратился конюх и попросил помочь молодой госпоже уехать в Тивию. Я, конечно, как полагается, сказал ему, что они могут напрямую уведомить моего начальника и зарегистрироваться на любое судно, которое следует в эту провинцию. Но конюх пояснил, что они торопятся и хотят сегодня же ночью погрузить на корабль имущество госпожи. Я, будучи человеком отзывчивым, пошел им навстречу. – Ответчик подтянул сползающие брюки и продолжил: – Ночью ко мне пришла госпожа вместе со спутником. Она попросила выделить ей два деревянных ящика под погрузку имущества. Чем я незамедлительно занялся, после того как мы оформили ее отбытие должным образом.

– Когда это случилось?

– Примерно неделю назад, господин судья.

– Кто был ее спутником?

– Понятия не имею, господин. Какой-то юноша. Он был в плаще с надетым на голову капюшоном и предпочел не заходить внутрь комнаты. Вероятно, слуга, так как молодая госпожа запросила бумагу на два ящика с указанием, куда их следует направить по прибытии в Тивию. Я все сделал, зарегистрировал ее на судно, выделил ящики, и мы распрощались. На этом все, господин судья.

– Это бумага при вас?

– Она при мне! – воскликнул мужчина средних лет, торопливо вошедший в зал суда.

Его роскошный, пестрящий яркими красками халат был опоясан толстым ремнем, на котором висела подвеска управляющего судовыми перевозками. Судя по раскрасневшемуся лицу, он приложил все усилия, чтобы успеть на слушание. Следом за ним спешил щуплый мальчуган, неся на плече увесистую сумку.

– Я приветствую вас, достопочтенный судья. – Мужчина запыхался и еле выговаривал слова сквозь тяжелое дыхание. – Простите, что в таком виде. На улицах скопилось много транспорта, и я был вынужден добираться к вам пешком. Проклятые торговцы постоянно блокируют своими рухлядями дорогу, да так, что господам не проехать. Прошу прощения за грубость.

– Но мы вас не вызывали, – удивился Дэмин.

– Я решил, что раз мой человек предстает перед судом, то мне, как начальнику, требуется знать о таком происшествии и, если надо, прояснить ситуацию или принять меры для наказания своего работника.

Закон не запрещал – поощрял, а иногда и требовал присутствия руководства при разбирательствах, связанных с рабочими, слугами, служащими и иного рода подчиненными. Ответственность за совершенные поступки могла тяжелым бременем лечь на плечи вышестоящего, так как подчиненный часто не имел иного выбора, кроме как следовать указаниям.

– Предоставьте мне документ, о котором шла речь, и расскажите, что знаете об этом.

Все еще румяный от жары и скорого шага начальник передал бумагу одному из стражей суда, чтобы тот отдал ее Дэмину. В самом деле, в документе значилось, что госпожа Сюэ приписана пассажиром на торговое судно, следующее в Тивию. При ней имеется два ящика производства мастерской «ТонЛинСя», с грузом, числящимся по классификатору судовых погрузок как личные вещи, требующие бережной транспортировки.

– Скажу честно, – развел руками начальник судовых перевозок, – я об этом только сейчас узнал. – Он недовольно посмотрел на помощника. – Но тут все законно. Мой человек ничего не нарушил. Он оформил все, как требуют правила.

– Но, тем не менее, ваш человек помог сбежать молодой госпоже, – констатировал факт судья.

– Зачем же так это называть, – раболепно улыбнулся начальник. – Господин судья, откуда ему было знать, что это девушка сбегает из дома? Сами посудите. Пришла госпожа, попросилась законным способом оформить себя как пассажирку, все зарегистрировала. Где же тут побег или похищение? У нас в Синторе женщины имеют право самостоятельно путешествовать.

– Хорошо. Тогда объясните, пожалуйста, как этот груз оказался на джонке? Куда делась госпожа? И почему этот самый груз разыскивает господин Ши?

– А вот тут, знаете ли, что-то действительно непонятное, – нахмурился начальник. – Видите ли, как я уже говорил, я понятия не имел об этой госпоже и ее грузе. Ко мне пришел господин Ши и попросил ночью погрузить один из ящиков на джонку. Объяснил, что это частный заказ на дорогие ткани и потому он вынужден в срочном порядке просить об этом в столь поздний час, ибо заказчик пожелал получить товар как можно быстрее и доплатил за спешку. Такое у нас часто бывает. Но я распорядился на джонку грузить только один ящик – тот, на который указал господин Ши. А куда делась странная пассажирка со своими двумя ящиками, я понятия не имею.

Дэмин помассировал переносицу и долго всматривался в собственные записи. Выходило так, что девушка села на торговый корабль и уехала в Тивию. Неужели госпожа, мать которой говорила о ней, как о скромной и всю жизнь прожившей в достатке и комфорте, решилась самостоятельно начать новую жизнь в чужой провинции? Второй момент – это господин Ши, разыскивавший груз, отправленный на джонку, за информацию о котором первоначальный ответчик – грузчик порта – хочет получить награду. То есть эти события никак не связаны и являются, по сути, разными делами? Но почему господин Ши ищет груз, который сам распорядился грузить на джонку? И все это происходит в одно и то же время. Простое совпадение?

Дэмин бросил осторожный взгляд на Мингли в надежде, что его новоиспеченный напарник сделает хоть что-то, но тот сидел, как безмолвное изваяние.

– Приведите ко мне господина Ши, – отдал распоряжение судья.

11

Господин Ши входил в зал суда, подобно одному из двенадцати советников при дворе: неспешно, не размениваясь на разглядывание окружающего убранства, будто ничто не способно удивить такого человека, как он. Его прямая осанка и жесткий тяжелый взгляд больше подходили чиновнику по наказаниям или следственному дознавателю, но никак не торговцу. Дэмин привык, что те, кто занимался торговлей, часто были полноваты, а их лица всегда озарялись улыбкой, чтобы любой покупатель терял способность отказаться приобрести предложенные товары. Но вид господина Ши не притягивал и не располагал, а скорее угрожал тому, кто посмеет ему отказать. Возможно, когда торгуешь не только внутри Синторы, но и по всем семи провинциям, непроизвольно приобретаешь черты зверя. Испокон веков торговля была связана с огромными рисками. Они касались возможности потерять не только груз и заработок, но даже жизнь. Не все провинции славились безопасностью трактов и водных путей. Да что там! Некоторые места славного континента Астир то Лур бывали грознее тюрем Синторы.

Дэмин редко покидал столицу, но читал историю прославленного поэта, путешествовавшего по миру, чтобы обрести знания, опыт и вдохновение. Тот в красках расписывал, как тяжело путнику приходится на дорогах таких провинций, как Сэя или Мьява. Если первая славилась огромным количеством бандитов, в силу плачевного экономического состояния, то вторая ужасала жуткими историями о существах, которыми люди, многими поколениями живущие в городской среде, только пугали на ночь детей. Но поэт утверждал, что богам и их созданиям наплевать, во что там верят люди; они есть вне зависимости от наших представлений.

Дэмин посмотрел в сторону Мингли. Если раньше он, считал, что поэт нарочно приукрашивает рассказ страшными, а порой поистине жуткими историями, то теперь уже был в этом не уверен.

Господин Ши остановился напротив господина Лина, не доходя до центра зала, где следовало быть ответчику. Он повернул голову и устремил взгляд на друга детства: тот под его взором словно уменьшился втрое, готовый и вовсе испариться.

– Господин Ши, – обратился к нему Дэмин, – пройдите, пожалуйста, в центр зала и предстаньте перед судом.

Ответчик также неторопливо вышел на положенное ему место, исполнив поклон, не столь низкий, как следовало бы, явно выказывая пренебрежение к молодому судье.

Действительно, для многих юный возраст представителя закона был поводом кривить лицо. И причин на то находилось несколько. Первая, как это не казалось забавным Дэмину, была результатом деятельности все того же любимого поэта. Труженик пера и рифмы прославлял законников, создавая образы мудрых и рассудительных старцев, восседавших за судейским столом в момент рассмотрения дел. Поэмы и стихи настолько сильно разлетелись среди людей, даже не умеющих читать, что образ того, как следовало выглядеть достопочтенному судье, накрепко засел в людских умах. И Дэмин, ясное дело, никак в это представление не вписывался. Второй причиной была зависть и нескончаемая внутренняя борьба за должности среди отпрысков богатых семей. Детей рождалось много, не каждый сын становился гордостью отца, но тем не менее для каждого хотелось найти лучшее место, а количество почетных должностей от этого не увеличивалось, что порождало конкуренцию. Причем чаще всего она была далека от идеалов поведения, к которым следовало стремиться благородным господам.

– Меня зовут Ши. – Интонация голоса казалась холодной как лед и такой же острой на звучание. – И это я разыскиваю груз. Прежде чем вы скажете, что я, подобно полоумному, забыл, куда распорядился его поместить, а данному грузчику, что прибежал сюда за наградой, обязан выплатами, скажу, что я не склонен страдать болезнями памяти и пьянством, способствующим забытью. Грузчик от меня ничего не получит.

По залу прокатился тяжелый страдальческий стон грузчика. Он просидел тут весь день, потеряв часть заработка, выслушал так ни к чему и не приведшие рассказы каждого из присутствующих и в итоге остался без награды.

– Тогда почему вы разыскиваете груз?

– Потому что он ценный и пропал. Ну и чиновники у нас пошли, – недовольно высказался господин Ши. – Вы хотя бы поинтересовались для начала, где сейчас эта джонка?

В высказанной претензии действительно был смысл, и потому она ударила Дэмина по самолюбию с особой силой. Он не рассчитывал, что сегодня будет заниматься расследованием о пропаже госпожи, и просто позабыл уточнить все необходимые детали дела, а в указанном грузчиком заявлении ничего не было сказано о местоположении джонки.

Мингли тихо хмыкнул. То ли подивился наглости ответчика, то ли порадовался тому, что Дэмин допустил оплошность. А ведь часом ранее молодой судья негодовал на высказанные демоном слова о том, что ему недостает опыта в ведении дел и человеческой природе. И вот подтверждение. Этот день начинал все больше и больше не нравиться Дэмину.

– Где сейчас это судно? – обратился он к начальнику судовых перевозок.

– Как где? Уплыло, конечно же. У нас все, знаете ли, по часам расписано. Порт не может держать на постое такое количество судов, ведь нынче сезон торговли. Каждое место забронировано.

– Куда уплыло? – уточнил судья.

– Куда и положено по документам. Куда ему еще плыть.

Дэмин бросил недовольный взгляд на господина Ши, коря его за взысканную претензию. Выходило, что его джонка давно и благополучно следует по намеченному маршруту.

– Так как оно уплыло-то без капитана? – язвительно поинтересовался господин Ши.

Начальник судовых перевозок переглянулся с подчиненным, не веря услышанному. Он обернулся на слугу, с которым пришел сюда, и велел подойти. Мальчишка быстро подбежал к господину, неловко поклонился судье и выпучил глаза на меч Мингли. Это более остального в зале суда поразило молодого прислужника. Самого клинка он не видел, но уже судя по ножнам можно было сделать вывод, что оружие там хранится великолепное, а может, и вовсе, как казалось детским глазам мальчишки, легендарное.

– Документы! – скомандовал начальник перевозок. Слуга быстро перекинул с плеча тканевую сумку и ловким движением достал оттуда пачку свернутых листов.

– Вот, пожалуйста. – Начальник развернул бумагу и ударил по ней пальцами другой руки. – Загружено провиантом и тремя ящиками, зарегистрировано отбытие после полуночи, а вот и подпись капитана. Сами посмотрите.

– А вы точно не страдаете болезнями памяти или иными расстройствами мозга? – Дэмин не удержался от колкого замечания в адрес господина Ши, когда внимательно изучил документы.

Господин Ши сдвинул брови к переносице, внимательно разглядывая бумаги, которые обратно передал судья.

– Ерунда какая-то! – ответчик недовольно отстранился от записей, словно те были виноваты в сложившейся ситуации. – В зале ожидания стоит человек в серых одеждах, велите позвать его сюда, господин судья.

По лицу вошедшего сразу можно было понять как его профессию, так и увлечения – моряк, любящий пропустить одну-другую чарку крепкого напитка. Он шел чуть вразвалку, нервно потирая друг о друга ладони. Однажды ему уже доводилось бывать в этом здании, и потому он знал, что пугаться следует не грозных изображений богов и величественных сводов, а человека, кажущегося столь небольшим на фоне убранства зала, сидящего на возвышенности за судейским столом. Он мог принести много бед простому человеку, в кармане которого бились бок о бок всего пара монет.

– Господин судья, – хрипло пробасил человек и поклонился. – Я наемный капитан той самой джонки.

– Как судно уплыло без вас? – сразу с ходу поинтересовался Дэмин. – Это вы расписывались в документах об отплытии?

– Да, я, – немного замялся капитан, – но тут такое дело. Видите ли, я сначала пришел туда. Ну, в порт, то бишь. Расписался, а потом пошел к реке, а там туманом все заволокло, да таким густым, что можно не разглядеть, как чудовищу в задницу заплывешь. Ну, я решил, что пара часов дела не ухудшит, а к тому моменту, мож, и рассеется все это. Короче, я решил, что подожду пару часиков. – Он опасливо покосился на недовольное лицо господина Ши. – Так это, я, значит, думаю: пока жду, чаю попью. – Судя по виду капитана, чая он не пил с младенчества. Его опухшее лицо, и без того осунувшееся с возрастом, говорило об иных пристрастиях. Мингли тихо усмехнулся. – В общем, час-два гонял чаи с друзьями, потом думаю: пойду проверю, че там на реке-то. Прихожу в порт, а мне с порога говорят: ты чего тут забыл? Я подивился такому вопросу, говорю: отплывать пришел. А мне – так уплыла джонка-то уже. Я не поверил, господин судья. И такого деру дал до реки, чтобы самому посмотреть! А и правда, добежал, глянул – пусто. Украли, собаки! – от всего сердца возмутился капитан.

– Никто в моем порту никогда ничего не крал! – возмутился начальник судовых погрузок. – Сам ты, собака, брешешь: твоя подпись стоит, значит, ты и отплыл.

– Так как я отплыл, коли я тут, а, уважаемый начальник? – хитро прищурив один глаз, спросил капитан.

– Да почем мне знать, с какими демонами ты сношаешься, что у тебя судно само по себе отбывает! – закричал громогласный начальник. – Я тебя, хабалыгу, знаю, ты вечно в какие-то странные истории залазишь!

– Так вы знали, что он проблемный человек? – с тихой злостью спросил господин Ши. – Вы же мне его сами рекомендовали.

– Ну, – замялся начальник судовых перевозок, – капитан-то он хороший, со стажем…

– Прекратите препирания, – призвал к порядку Дэмин. – С тем, куда делось судно, еще разберемся. Оно не могло пересечь границ города без отметки у стражей ворот. Для начала скажите, когда оно должно было отплыть?

– После последнего удара гонга, перед наступлением ночи, следовало все подготовить к отплытию, – отчеканил помощник начальника судовых перевозок.

– Когда вы пришли в порт? – обратился Дэмин к капитану.

– Как только услышал последний гонг, так сразу и отправился.

Дэмин зафиксировал показания, радуясь, что разговор наконец приобрел черты следственного допроса, а не семейного выяснения отношений.

– Господин Ши, – продолжил расспросы Дэмин, – расскажите, что там был за ценный груз в трех ящиках.

– Ящик был только один. – Пытаясь вновь уличить судью в безалаберности по отношению к его обязанностям, господин Ши смолк и установился на Дэмина.

– Грузчик заявлял, что поместил три ящика на джонку. – Дэмин еще раз сверился с записями.

– Я велел поместить только один: видимо, начальник или его работники что-то перепутали. Как видите, они все имеют странную привычку халатно относится к своей работе.

– Что было в том ящике?

– Там должна была быть молодая госпожа, – без стеснения и страха ответил господин Ши.

Мать девушки ахнула, но под строгим взглядом Дэмина предпочла в этот раз обойтись без обморока.

– Расскажите подробней, – строго потребовал судья.

– Мы с молодой госпожой друг друга очень любили. В этом ни у кого сомнений быть не может.

Вообще-то сомнения были у всех присутствующих. Конечно, бывают люди, которые предпочитают никоим образом не демонстрировать свои чувства. Например, сам Дэмин, будь у него жена, предпочел бы оставить в стенах спальной комнаты все теплые слова и взгляды, а на людях вести себя бесстрастно, но с уважением, как полагается благородному человеку. Но господин Ши не походил на того, кто был бы щедр даже на комплименты. Каждое его слово преисполнялось злобой, холодом или желчью. С трудом представлялось, как молодая госпожа, столь добрая и ранимая по описаниям ответчиков, могла полюбить такого человека. Хотя кто поймет сердце женщины?

– Свадьба с Лином стала для нас шоком, ведь изначально именно я первым хотел сделать ей предложение, но этот мерзавец меня опередил, – продолжил господин Ши. – Подлая душонка! Знал, что ему откажут, будь он мне открытым соперником. Я прибыл в Синтору накануне ее свадьбы и отменить данное мероприятие не представлял себе возможным. Потому мы с молодой госпожой все спланировали: она должна была сбежать из поместья, спрятаться на моем торговом корабле, а потом ее в ящике погрузили бы на джонку. Она покинула бы Синтору, а на другой стороне города джонка должна была остановиться в ближайшем поселении, и там бы я к ней присоединился. Но к моему удивлению, стоя на берегу того самого поселения, я с ужасом и непониманием провожал взглядом мою же джонку с моей молодой госпожой. Судно неспешно прошествовало мимо, всячески игнорируя мои знаки и требования пристать к берегу.

– Для чего тогда молодая госпожа зарегистрировалась на торговом судне, идущем в Тивию?

– Вот это мне непонятно и неизвестно, так как о подобном мы с ней не договаривались. Я лишь знаю, что у меня вновь, – он с особым нажимом сделал упор на последнее слово, выделив его еще и паузой, – украли судно. На этот раз вместе с любимой женщиной. И снова, попрошу обратить на это внимание, в деле замешаны мои так называемые друзья. Я бы хотел, чтобы господина Лина посадили в тюрьму.

Господин Лин вскочил, услышав подобное пожелание. На его лице отчетливо читалось стремление выбить из господина Ши все самодовольство и чувство превосходства вместе с пустыми обвинениями.

– Почему вы указываете на господина Лина? – поинтересовался Дэмин и махнул стражам, чтобы те усадили его на место. – Вам известно что-то, что может указывать на то, что джонку похитил именно он?

– Нет, – холодно ответил господин Ши, – на то мне указывают опыт и предчувствие.

– Понятно. К сожалению, судом такие доводы не принимаются. – Дэмин вновь взял кисть и обмакнул в чернила. – Попрошу всех ответчиков сесть, а стражей суда разыскать и привести постового, что пропустил джонку из города. Помимо прочего, я выношу решение о запрете господину Ши покидать столицу, так как его действия расцениваются как похищение госпожи Сюэ.

Господин Ши растерялся впервые за все время, но тут же совладал с собой.

– Похищением не может считаться обоюдное согласие покинуть город, – сурово заявил подозреваемый.

– Вы видите в этом зале госпожу Сюэ, что подтверждает отсутствие мотивов к похищению? – Дэмин старался не вкладывать слишком много злорадства в сказанные слова. – Я тоже не вижу. – Он поднялся из-за стола. – Прервемся на этом, пока не будет доставлен постовой.

Многие из присутствующих утомленно вздохнули.

12

Здание канцелярии, в отличие от архива, было переполнено шумом и спешащими по делам чиновниками, которые сновали из кабинета в кабинет. Рабочий день близился к окончанию, и многие торопились разобраться с делами и по возможности вовремя уйти домой. К тому же, ближе к вечеру изматывающая жара сменилась на относительную прохладу, и это располагало к веселым походам по улицам Нижнего города.

Глядя на юношей своего возраста, которые покидали канцелярию, явно торопясь хорошо провести время в питейных заведениях, Дэмин внезапно ощутил, что был бы не прочь последовать их примеру. Наверное, его друзья из академии как раз сейчас собирались в «Медовом поцелуе», прославленном борделе Синторы, или в «Веселом чинуше», трактире с огромным выбором алкоголя, азартных игр и курительных смесей. Молодость требовала проводить время более радужным способом, нежели тратить ночи на составление отчетов, изучение трактатов и заполнение тонн канцелярских бумажек. Но статус старшего сына семьи Каведа и личные моральные ценности вынуждали Дэмина отказываться от желаний во благо дела – и сделать это как можно быстрее, так как если он сейчас продолжит мечтать о мягких подушках злачных заведений, вкусной еде и пряных винах, то, чего доброго, это в прямом смысле слова учует Мингли. Не то чтобы он боялся этого, как дети, которых застают за совершением мелких хулиганств. Скорее опасался, что демон может зацепиться за подобные желания и начать всячески уговаривать Дэмина поддаться соблазнам.

Сначала молодому судье в сопровождении мечника надлежало проследовать в кабинет регистрации дел, где он внес изменения в состав преступления, дополнил список ответчиков и зарегистрировал обращение госпожи Хэ – той самой женщины, что пришла в суд из-за пропажи дочери.

Все это время Мингли, на удивление молодого господина, был молчалив и задумчив. Он не проронил ни единого слова с тех пор, как они покинули стены суда.

Возможно, его первоначальные догадки оказались неверны – подумал Дэмин, – и сейчас демон находится в дурном расположении духа от собственной оплошности. С молодым судьей такое бывало не раз. В такие минуты действительно не хочется ни с кем общаться. А возможно, Мингли, наконец, осознал серьезность соблюдения полагающихся ему правил приличия и потому молчаливой тенью шел за господином?

Но стоило им проследовать в личный кабинет – небольшое помещение, выделенное под служебные нужды Дэмина, – как мечник тут же бесцеремонно сел на кушетку, стоящую у противоположной от рабочего стола стены, и попросил включить на максимальную мощность чароплетский охладительный кристалл.

Все-таки дело было не в осознании того, что ему следует вести себя подобающим образом.

Дэмин подошел к стоящему на небольшом столике бесцветному кристаллу, наполненному чем-то мутным и похожим на плотное скопление тумана. Чароплетское изобретение покоилось на бронзовой подставке, вырезанной в форме листьев лотоса, и мало походило на ценное устройство. Форму и цвет каждый заказчик мог запросить абсолютно любые. Но канцелярия несильно волновалась о таких пустяках, главное, чтобы предмет выполнял свои функции.

Дэмин протянул руку к тонкой, едва заметной скругленной головке спицы, которая пронизывала кристалл насквозь, и аккуратно потянул на себя. Внутри необычного предмета, сквозь плотный сгусток тумана, можно было рассмотреть, как от движущейся спицы, стремившейся покинуть чрево кристалла, начали отсоединяться и разбегаться в разные стороны мелкие круглые шарики. Они сталкивались с дымкой и растворялись в ней, рождая причудливые формы, похожие на алые всполохи молнии.

Основой магии чароплетов была их кровь, которую боги, по легенде, одарили искрами звезд, упавших на землю. Было ли это действительно правдой, никто уже и не знал, но именно она помогала творить все эти чудеса.

Обычно изобретения наделялись лишь энергией чароплета, но иногда в них добавляли капли крови, как с охлаждающими кристаллами. Спица, которую вытянул Дэмин, была тоже не совсем обычной. Это был магнит, способный притягивать железо, содержащееся в тех крупицах красного цвета, что покоились внутри кристалла. Когда они освобождались от притяжения, то устремлялись внутрь вихря закованной в сосуд энергии – так производился холод. Когда требовалось его отключить, достаточно было вернуть спицу на место.

Отчасти жутко осознавать, что в этом механизме, как и во многих чароплетских изобретениях, содержится малая толика чьей-то жизни. Магия, энергия, сила воображения и крови – как ни назвать, это все равно часть кого-то. Кто-то рос, копил, растил ее, и вот теперь она здесь, внутри бездушного предмета. Было в этом что-то пугающее и ненормальное, по мнению Дэмина. Как отрубить часть тела и изготовить из нее предметы обихода.

Молодой судья сел за стол, раскрыл принесенные с собой документы и погрузился в размышления. Мингли же достал бережно припрятанное под матрасом кушетки книжное издание. Он шуршал страницами, ища место, на котором остановился в прошлый раз, а когда нашел, скрылся от взора господина за желтоватой обложкой с кричащим названием «Вишня твоего сада». Дэмин до этого не обращал внимания на эти слова, да и в целом на то, чем занят мечник, пока он работает. Но сейчас, задумчивым взглядом блуждая по комнате в поисках нужной мысли о прослушанном за день деле, удивленно вскинул бровь.

– Что ты читаешь? – не удержался он от вопроса.

– Любовный роман, – без стеснения признался Мингли, чем еще больше шокировал Дэмина.

– Но это же непристойное занятие для мужчины, – недоуменно пробормотал он.

– Тогда считай, что я не мужчина. Я демон, – неохотно оторвался от текста Мингли, – ты только послушай.

И он начал зачитывать строчки из книги:

«С каждым днем она становилась все счастливее и радостнее подле него. Эти чувства вливались в нее подобно тому, как заполняются вином тыквенные бутыли».

– Это отвратительно, – перебил Дэмин, морщась от услышанного, как от кислого фрукта. – Как ты можешь такое читать? И самое главное, зачем это делаешь?

– Знаешь, – Мингли прикрыл книгу, положив между листами пальцы, чтобы не потерять нужную страницу, – я обладаю пытливым разумом. И потому, оказавшись в мире людей, сразу начал искать способы их познания. Так и наткнулся на это. Можешь не верить, но подобного рода писанина – лучшее отражение всех женских переживаний. А между полами есть большая разница в потребностях и понятии счастья. Вот я и увлекся. – Демон хитро улыбнулся: – Тебе, кстати, тоже советую.

– У тебя очень странный выбор способов познания окружающего, – поучительным тоном ответил Дэмин.

Будучи человеком не гневливого нрава, а быть таким не просто, если ты старший среди пятерых братьев, – Дэмин быстро выработал стратегию отношения к Мингли. Так как демон порой вел себя подобно несмышленому ребенку, в такие мгновения он вспоминал младшего брата – Лияна. Которого, к слову, очень любил. Когда же Мингли проявлял довольно-таки кровожадное и жестокое поведение по отношению к людям, Дэмин сравнивал его со вторым братом, избравшим военную карьеру. Сейчас же, открыв новое увлечение демона, Дэмин не знал, с кем стоит сравнивать подобное и как к этому относиться.

– Такими темпами ты начнешь ходить в читальные клубы. – Он попытался пристыдить Мингли, чтобы тот одумался и бросил заниматься глупостями.

– Читальные клубы? – недоуменно переспросил демон.

– Да, это такие закрытые сообщества женщин, – пояснил Дэмин. – Так как среди простого населения не все обучены грамоте, то девушки собираются послушать чтицу – грамотную особу, которая зарабатывает на жизнь профессиональным чтением глупых романов. Они собираются в комнатах борделей, таверн, чайных домиков или чьих-то поместий.

– Спасибо, что рассказал, – задумчиво протянул Мингли, и Дэмин порадовался, что тот, кажется, призадумался, как позорно его увлечение. – Я бы с удовольствием такое посетил. – Демон мечтательно улыбнулся. – Особенно, если ты говоришь, что в таких комнатах одни только девушки.

– Ребячество, – вслух заключил Дэмин и вновь вернулся к работе, показывая всем видом, что не желает продолжать разговор.

Дело о прошении портового работника по выплате награждения за сведения о грузе он посчитал закрытым. Описал необходимые ключевые моменты, озвученные в зале суда, выписал все имена и данные, обозначил, что торговец, обещавший награду, посчитал сведения портового грузчика ошибочными и ненужными. Дэмин вложил всего несколько листов в папку из козьей кожи и присвоил ей номер, выданный в канцелярии. Позже направит ее в архив.

Со вторым делом все обстояло немного сложнее.

Дэмин выписал имена всех ответчиков, запротоколировал количество груза и участвующих в деле речных судов, отметив их назначение и вместимость. Вкратце описал показания каждого человека и приложил к делу продублированные писцами бумаги, предоставленные начальником судовых перевозок.

Когда чернила стали высыхать, он поднес к чернильному камню чашку с водой, аккуратно добавил в него несколько капель, взял брусок туши и неспешно начал его растирать.

После слов Мингли о том, что он плохо разбирается в человеческих чувствах, Дэмин ощущал сомнения в окончательном принятии решения по этому делу. Даже несмотря на то, что последний фигурант в судебном процессе не был допрошен, ему казалось, что итог уже не изменится. Девушка, вероятно, перепутала судна и потому, придя вечером в порт, попросила загрузить поклажу в торговый корабль, следующий до Тивии. На это указывает то, что судно также принадлежит господину Ши, и госпожа Сюэ могла ошибочно решить, что именно на нем они и сбегут. Потом, когда господин Ши лично явился распорядиться о погрузке ящика с беглянкой, начальник выполнил его просьбу, не будучи осведомлен в том, что к госпоже приписывалось еще два ящика. Впрочем, так как она указала, куда их направить, то, когда корабль достигнет Тивии, ничего страшного с ними не произойдет.

Что же касается странных обстоятельств того, что джонка уплыла без капитана и проигнорировала господина Ши на обусловленном месте, – даже это, скорее всего, окажется недоразумением, так как страж речных ворот города не смог бы выпустить кого-либо без надлежащих документов. А следовательно, окажется, что какой-нибудь ушлый малый пропивал свои деньги вместе с капитаном джонки в таверне и прознал от него о причитающейся стоимости за такое путешествие. Он опоил несмышленого человека, забрал его документы и проследовал до Тивии самостоятельно. Так что господину Ши будет необходимо заполучить подтверждение того, что он никого не похищал, и направиться на поиски госпожи Сюэ в Тивию.

Дэмин слегла улыбнулся, ощущая удовлетворение от того, что смог разобраться во всей этой путанице. Он отложил чернильный камень, обмакнул кисть и поднес ее к листу бумаги, чтобы продолжить описание дела.

В дверь постучали.

– Господин судья, – обратился к Дэмину тонкий голос человека, не смевшего зайти в комнату. – К вам гонец. Пустить?

Это был коридорный – слуга, чаще всего мальчишка, который следил за порядком на этаже. Он направлял гонцов или просителей по нужным кабинетам, смотрел за чистотой и, если необходимо, вызывал уборщиков, оповещал засидевшихся работников – на этом этаже таким был только Дэмин – о том, что рабочие часы учреждения закончились.

Скорее всего, пришло сообщение, что страж городских речных ворот был найден и приведен в суд. Дэмин кивнул Мингли, чтобы тот ответил коридорному. Господам не полагалось повышать голос в государственных учреждениях.

– Давай, впускай! – крикнул тот слуге, вновь нарушив все нормы вежливого обращения.

Мальчишка распахнул дверь, и, на удивление Дэмина, в комнату вошел слуга из его поместья.

– Молодой господин, – мужчина низко поклонился, сложив ладони, – вам послание от отца.

Он положил на стол судьи листок, свернутый и скрепленный оттиском из сургуча с изображением головы тигра, и снова поклонился, ожидая указаний. Дэмин чуть дернул бровями, привлекая внимание Мингли к слуге. В его взгляде читалось: «Смотри, как полагается себя вести». Но демон не удосужился обременить себя подобными размышлениями и снова скрылся за книгой с глупым названием.

Дэмин сломал сургучный оттиск печати и принялся изучать внезапное письмо от отца. Чем дольше он читал, тем мрачнее становился. А когда закончил, жестом велел слуге удалиться, сказав, что более от него ничего не требуется. Когда дверь закрылась, Дэмин поднял глаза и увидел пытливый взгляд Мингли. От внимания демона, конечно же, не ускользнули эмоции, которые испытал господин при ознакомлении с письмом.

– Не томи, – первым начал разговор Мингли.

– Отец велит прекратить расследование этого дела. – Дэмин старался произносить слова как можно спокойнее, хотя внутри все бушевало от досады и злости. – Помимо прочего, он велит не вносить его в канцелярию. И обозначить сегодняшнее слушание как рассмотрение только одного дела – о прошении грузчика награды за информацию.

Он замолчал.

– И что-то еще, так ведь? – поинтересовался Мингли, ощущая, как комнату заполняет тяжелым и плотным древесным ароматом, сквозь который явственно чувствуется нежелание господина признаваться в деталях.

– Дело о похищении переходит под управление Гувэя, – почти загробным голосом закончил Дэмин.

– Ха! – злорадно отозвался Мингли. – Ну, я же тебе говорил!

– Это какая-то бессмыслица, – пробормотал Дэмин, еще раз пробежавшись глазами по письму.

– Я зорче любого ревнивого любовника. – Мингли потряс книгой, которую читал. – Так и знал, что этот мерзкий Гувэй вмешается.

Дэмин перебирал в голове сотни причин, почему так могло произойти. Он был точно уверен, что так решил не сам Гувэй, скорее уж, его отец. Тот, кто знал, каким был сын градоначальника, никогда бы не стал обвинять этого человека в хитрости или подлости. Дэмин знал его долгие годы. Они стали друзьями, пусть и не сразу, так как учились на разных факультетах и лишь периодически пересекались на общих предметах. Гувэй – немного ветреный, веселый и страсть как любит шумные компании. Он никогда не демонстрировал власти своей семьи – чем не гнушались многие сыновья высокопоставленных чиновников, – всегда был отзывчив на просьбы и помощь в учебе. Поэтому при всем уважении к соученику, Дэмин никак не мог представить его за подобным делом. Что угодно, только не загадки, головоломки, бумажная работа и прочие трудовые обязанности, которые требовали усидчивости. Гувэй – как шумный поток воды. Если запереть его в замкнутом пространстве без движения, он непременно обратится в болото, которое начинает цвести и пахнуть по весне. А если выражаться точнее, все вокруг будут слышать его жалобы и стенания без конца и края. Именно поэтому, будучи сыном градоначальника, Гувэй брался только за то, что требовало немедленных решений, активных действий и, желательно, не длилось долго. Например, распределение узников по пыточным, проведение тренировок состава городской стражи, внезапные проверки в подразделениях городской охраны и тому подобное.

Поэтому злорадства Мингли Дэмин не оценил, но предпочел промолчать, чтобы не перенаправить гнев на невиновного мечника.

– По крайней мере, это мое первое относительно серьезное дело. И тоже хороший опыт, – постарался утешиться Дэмин.

– Второе, – поправил Мингли.

– Что?

– Я говорю, второе. Разве наша встреча – не твой первый опыт?

Дэмин поморщился от неуместного выражения – что ожидать от того, кто читает такие отвратительные романы? – и предпочел проигнорировать замечание.

– Расстраивает больше всего то, что мне велено закрыть это дело как решенный вопрос о выплате грузчику причитающейся награды. И в записях будет числиться, что я столько времени занимался простым разбирательством, которое следовало направить в торговую палату.

– Твое тщеславие ущемлено? – ударил по больному Мингли.

– Таково решение отца.

– И он же решил передать дело Гувэю?

– Думаю, тут имеется в виду, что оно пойдет под управление градоначальника как вышестоящего судьи. В письме указана лишь фамилия. Просто из-за того, что ты весь день мне поешь о Гувэе, я сразу подумал о нем.

– И правильно подумал.

– С чего ты так решил?

– Подожди и увидишь, – коротко отрезал демон.

– В таком случае, – выдохнул Дэмин, – я сделаю все, как велит отец. Направлю в судебную залу посыльного, чтобы тот передал, что дело отложено до выяснения обстоятельств. С господина Ши снимаю обвинения и, – он взглянул на уже сделанные записи, – вероятно, мне следует передать это в городскую канцелярию верховного судейства?

– Что-то мне дурно, – внезапно сказал Мингли. – Похоже, вот они, последствия перегрева на солнце, о которых ты говорил.

Дэмин отвлекся от терзавших его мыслей и внимательно взглянул на мечника. Не поэтому ли тот, пока не достиг кабинета, был столь молчалив?

Он поднялся, открыл дверь и выглянул в коридор. Мальчишка-слуга мгновенно подбежал. Дэмин распорядился подать гужевую повозку и направить послание о вызове врача в его поместье.

– Мы едем домой, – обратился он к Мингли.

Часть 2

1

Поместье семьи Каведа занимало приличного размера участок земли в черте города. Это требовал статус и позволяли финансы. Внутри высоких стен пряталось все необходимое для жизни господина: основное здание, сад для отдыха, тренировочный зал, места проживания слуг и домики для личной стражи, а также несколько дополнительных построек, включавших небольшую конюшню и склад.

Семья Каведа корнями уходила в провинцию Тиям. Там придерживались иных нравов – в частности, отношение к женщинам и их положению в обществе было более строгим. Потому дома богатых тиямцев всегда разделялись на две территории: женскую и мужскую. Тому же правилу следовал их предок, когда возводил поместье в столице Синторы.

Сейчас дом опустел, сыновья разъехались строить карьеру и налаживать жизнь. И лишь Дэмин продолжал по-прежнему жить здесь. Как старший сын, он обязан был перенять не только дело отца, но и все имущество, включая слуг, животных и женщин, что останутся в доме после смерти главы семьи. Поэтому он не видел смысла обзаводиться отдельным поместьем или снимать жилье, как поступали младшие отпрыски в кругу богатого сословия.

Мингли в самом деле захворал и после того, как его посетил врач, предпочел оставаться в своих покоях. Скрюченный под тяжестью возраста седой медик после осмотра мечника сообщил обо всем Дэмину. Так полагалось по правилам: тот, кто был хозяином, имел право знать обо всем, что происходило с его слугой. Знахарь заверил, что ничего страшного не случилось, и судя по ровному пульсу Мингли, тому надлежит лишь хорошенько отоспаться.

За те полгода, что они притирались друг к другу, Дэмин уже привык, что вечерами, находясь в тренировочном зале, учась в библиотеке, либо просто просиживая в комнате за чтением, подле него всегда находился Мингли. Кто бы мог подумать, что можно привыкнуть к столь парадоксальной вещи – обществу демона. Сначала Дэмин опасался подлости с его стороны. Даже более – отказывался пускать в поместье привязавшегося к нему Мингли, который появился у ворот дома Каведы спустя несколько дней после скверного дела. Дэмин приказал тому убираться, ощущая тревогу и страх, потому что своими глазами видел, как это существо покидало тело другого человека. Но демон заверил, что не оставит его теперь никогда. Хочет он того или нет.

Мингли провел почти неделю у входа в поместье, промерз и простудился от отвратительной погоды, но продолжал ждать или следовать за Дэмином, когда тот покидал дом. Он, как тень, от которой невозможно было убежать, всегда оказывался рядом и раздражал своим шмыганьем или жутким кашлем. И именно простуда, отразившаяся на лице демона бледной кожей и румянцем на щеках, пробудила в Дэмине чувство, что он сам ведет себя хуже любого демона. Он сжалился и позволил Мингли войти в поместье, выслушал объяснение и, поняв, что тот более чем серьезно настроен преследовать его всю жизнь, даровал Мингли статус мечника.

На протяжении следующих нескольких месяцев Дэмин страшился, что позволил злу переступить порог и подверг опасности всех, кто находился в доме. Он даже несколько раз просыпался от кошмаров, в которых Мингли обнажал острые клыки, доставал клинок и, смеясь, подобно безумцу, рубил всех направо и налево. Благо, сны оказались только снами. Мингли действительно не собирался никому здесь вредить. Если не считать его странного поведения, обусловленного полным непониманием, как живут люди, он был безвреден.

Дэмин бросил взгляд на пустующий стул у окна своей комнаты, на котором любил сидеть демон. На губах проскользнула улыбка от мысли, что будь он сейчас здесь, непременно начал бы насмехаться над беспокойством Дэмина по поводу его самочувствия. Способность Мингли к чтению людских эмоций он раскрыл не сразу. А когда узнал, был крайне возмущен и рассержен, ибо свои чувства считал сокровенной вещью, а то, что кто-то залезал ему в душу, – оскорблением и посягательством на личную жизнь. Он выразил свое негодование демону, но тот лишь пожал плечами и сказал, что не считает себя виноватым в этом.

– Разве холод виноват в том, что ты щёлкаешь зубами? Или виноват ли голубь, что испражняется на головы людей, потому что те ходят по земле, а он летает по небу? Так и я не виноват в том, что ощущаю чужие эмоции. С такой же радостью, как ты ругаешь меня за то, что я их чувствую, я могу ругать тебя за то, что ты их испытываешь. Тебе стоит подумать, что ты не единственный, кому неприятно находиться в такой ситуации. Так как не все чувства людей благоухают ромашками.

Именно с этого злополучного разговора и начались их непрекращающиеся диалоги и споры. Дэмин тяжело вздыхал, негодовал или хмурился, когда Мингли высказывал очередную точку зрения. На самом деле он, живущий с детства в окружении братьев, привык к шуму, раздорам, глупым вопросам, постоянным заботам и чтению нравоучений в их адрес. И сейчас, когда они выросли и разъехались в разные стороны, Дэмин ощущал пустоту в душе, которую с успехом, полностью и без остатка заполнил Мингли. Он четко это осознавал, как и помнил о том, что скорпион своих привычек не меняет, а следовательно, при постепенно образующейся симпатии к демону, стоило не терять бдительности.

Дэмин перевел взгляд на лежавшее на столе дело о похищении госпожи Сюэ. Он планировал поговорить об этом с отцом, но тот лишь коротко описал ситуацию, явно не желая углубляться в детали. Это сильно ударило по самолюбию молодого господина. Мало того, что у него отбирали дело, так еще и не желали беседовать с ним о причинах и подробностях этого. Будто он несмышленый ребенок. Поэтому Дэмин не отдал сразу отцу необходимые документы, чтобы был второй шанс поднять разговор на эту тему. Проблема в том, что он пока не решил, с чего начать и как завести беседу так, чтобы отец захотел поведать все, что ему самому известно.

Дэмин вырос человеком строго следующим высоким моральным принципам. Не только из-за того, что с детских лет зачитывался разнообразными легендами, историями или трактатами о храбрых воинах и мудрых правителях. Во многом характером, складом ума и выбранным путем был он обязан отцу. Именно отец привил любовь к чтению, долго беседовал с еще глупым мальчиком на тему понятий чести, долга и порядочности. Отец был для Дэмина образцом человека, который следовал пути воина – учению, созданному еще многие сотни лет назад в Синторе. Основоположником такого направления стала – как это не смешно звучало теперь для Дэмина – школа мечников, где готовили преданных, мужественных и готовых отдать жизнь за господина слуг. Выбранный ими путь гласил:

«Ты рожден служить, и в этом служении готовься отдать жизнь. Следуй за своим господином как тень, но не отбрасывай ее на его честь и имя. Обдумывай каждое свое слово и поступок, ибо ты его рука, что держит меч. Не нарушай данных клятв и не страшись умереть. Когда час наступит, действуй без сомнений».

Как же далеки эти строки были от действий Мингли.

Со временем школу распустили, а учение затерялось на полках библиотек. Мечники продолжали существовать при дворах и в семьях богатых господ, но отныне уже в роли наемных слуг, а не безумных фанатиков – людей, поклявшихся провести всю жизнь в служении господину.

На смену учениям о пути воина пришла военная академия, где обучали боевому мастерству и другим знаниям, полезным для богатых отпрысков. А для создания самоотверженных и готовых принять смерть воинов учредили клан Вивера – своего рода школу наемных убийц. Теперь они являли образец еще более безумных в намерениях и целях людей, чем некогда существовавшие мечники.

Какие времена, такие и пути у воинов.

Благородство и честь ныне проигрывали клинкам и ядам подлецов и убийц.

Именно поэтому Дэмин долгие годы отказывался от предложений отца обзавестись собственным мечником. Ему было неприятно сознавать, что рядом будет находиться жалкая пародия того, кого некогда превозносили и кем он сам восхищался в детстве. Но Мингли даже здесь умудрился посягнуть на святое. Он заставил Дэмина встать перед выбором: либо этот несчастный глупец погибнет под ледяным дождем, стоя у порога его дома, либо надлежит поступиться принципами и отвергнуть затею не нанимать себе мечника в знак уважения к некогда существовавшей школе и ее философскому учению.

– Что тебе важнее? – такой вопрос задавал Дэмину Мингли с самой первой минуты их знакомства.

И вот гадай: то ли это результат трудного характера, то ли истинная натура демона.

Для отца Дэмина все было проще. Когда сын привел вымокшего и с жутким лающим кашлем человека, объявив его своим мечником, удивленно воскликнул:

– Этот мокрый пес – твой мечник?

С тех пор отец так и не перестал считать Мингли псом.

– Господин Дэмин, – прервал размышления слуга, – к вам направляется отец.

А вот и второй шанс, который дает судьба. Но Дэмин к нему совсем не был готов.

Он быстро спрятал в один из выдвигающихся ящиков стола дело о пропаже госпожи Сюэ. Этот документ может потребоваться лишь когда ему удастся заполучить информацию о том, почему пусть и запутанное, но вполне обычное дело направляют вышестоящему судье – градоначальнику.

– Мой сын! – ласковый голос отца разлетелся по покоям молодого господина. – Ты все так же занимаешься до глубокой ночи.

Дэмин поднялся и, как надлежит сыну, склонился в низком поклоне. Мужчина средних лет, по-прежнему в хорошей физической форме – ибо так подобает выглядеть достойному мужу – подошел к нему.

– Лучше обними старика, ибо я давно не мог с тобой повидаться и хотел бы наполнить сердце радостью.

Подобное поведение не было распространенной практикой или обычаем среди знатных господ. Более того, обычно отношения между сыном и отцом бывали довольно холодными. Многим казалось, что излишняя нежность по отношению к наследникам рода портит их нрав. Но Каведа считал, что любовь не способна испортить человека, если тот достойно воспитан.

Дэмин выпрямил спину и обнял отца.

Несмотря на то, что они жили в одном поместье, частыми встречами похвастаться не могли. Сын почти все время проводил в академии, вечера – с друзьями или за работой, в иные дни – в судебном ведомстве. Отец же был занят массой иных хлопот помимо должностных обязанностей. Следовало поддерживать важные контакты, проводить время на женской половине дома, заботиться о судьбах других сыновей, которые, увы, не всегда были столь ответственны и благочестивы, как старший.

– Как твои успехи в академии? – Отец указал на стул, призывая сесть, после того как сам удобно устроился в кресле подле рабочего стола. – Я слышал, ты успешно сдал первый экзамен неделю назад.

– Да, отец, все верно. Скоро мне предстоит заключительный экзамен.

– Думаю, нет смысла говорить о том, насколько это важно? – Он тепло улыбнулся. – Ты моя гордость. Я доволен твоими достижениями и отношением к работе и учебе.

– Ты бы гордился мной сильнее, если бы я смог официально завершить последнее судебное дело.

Дэмин начал с прямого захода. Зная отца, тот мог часами обходить острые углы, рассказывая обо всем и, в то же время, не говоря ни о чем.

– Ты всегда был очень настойчивым. Вероятно, хочешь знать, почему оно перешло под управление градоначальника? Но я не могу дать тебе ответ. Скажу лишь, что за кажущейся простотой скрывается серьезное преступление, и оно уже выходит за рамки наших полномочий.

Дэмин догадывался и страшился подобного ответа. Если бы проблема была в борьбе за власть или неуверенности отца в его способностях, можно было бы еще подумать, какие шаги предпринять, чтобы вернуть себе дело. Но в этом случае, если таково распоряжение кого-то из вышестоящих, он не в силах что-либо изменить. А ведь подобное запутанное следствие могло стать хорошей записью в его послужном списке.

Дэмин был честен с собой и не стеснялся больших амбиций. У любого мужчины они должны быть, иначе он бессловесная рыба, плывущая по течению бурной реки.

– Но, несмотря на твое отстранение, – продолжил отец, – ведомство безопасности Синторы просит тебя проявить участие и помочь им в некоторых аспектах дела.

– Зачем градоначальнику моя помощь?

Отец вздохнул, видя в сыне упрямство и затаенную обиду. Пусть он не обладал таким даром, как Мингли, и не мог считывать эмоции других людей, но все же был отцом. Он наблюдал за Дэмином с самого первого вдоха, пусть и не так часто, как хотелось бы. Первенец, да к тому же – мальчик, это всегда неизгладимый след в душе и самые сильные переживания. Он видел, как отпрыск развивался и от бесхитростных улыбок переходил к уловкам и ухищрениям. От открытости – к замкнутости и сокрытию мыслей и тревог. Поэтому сейчас даже на полностью спокойном лице Дэмина отец все видел и понимал, что тот не рад будет помогать другому ведомству.

– Ты выслушал это дело от начала и почти до конца. – Теплый тон голоса сменился на строгий. – Я уверен, что ты сформировал некие выводы, которые могут оказаться полезны при расследовании.

– Если было решено передать это дело другим людям, – холодно ответил Дэмин, – то, вероятно, тот, кто так распорядился, уверен, что и они смогут сформировать некие выводы.

Знал бы Мингли, что сейчас ощущал Дэмин, кусал бы локти, что пропустил такое представление. Молодой господин внутри сгорал от гнева и досады. А подобного рода предложение и вовсе воспринял как оскорбление.

– Ты им поможешь. – Отец давно решил все за него, и это Дэмину тоже не понравилось. – Это хороший способ укрепить дружеские связи между семьями и взаимодействие между ведомствами. Я надеялся, что ты более дальновидный человек.

– Я не отказывался, отец.

– Вот и хорошо. – Он хлопнул ладонями по коленям. Ему никогда не нравилось спорить, ссориться или принуждать к чему-то детей. Но любой, кто хоть раз в жизни занимался воспитанием ребенка, знает, что иногда приходится переступать через любовь к отпрыску и поступать жестоко, чтобы спасти его от неверного выбора. – Дело срочное и требует быстрого решения. Две головы всегда лучше одной, а два ведомства оперативнее, чем одно.

– Мне необходимо составить отчет о своих домыслах?

– Да, можно начать с этого.

– Приступлю немедленно.

– Сегодня лучше это отложить, – наконец снова улыбнулся отец. – Во-первых, прошу тебя не забывать о предстоящем экзамене. Это должно стоять на первом месте. А во-вторых, завтра приезжает со службы твой младший брат, Джан. Ваша матушка пожелала устроить теплый прием, потому тебе надлежит выспаться.

2

Солнце только коснулось края горизонта, несмело выглянув, как провинившееся дитя, а за окнами уже трещали цикады. Длинный пронзительный звон одного насекомого сплетался с такой же песней другого, и весь этот непрекращающийся стрекот длился с самого утра до наступления ночи.

Поэты слагали о них стихотворения: существовала даже целая поэма, полностью посвященная цикадам. Дэмина удивляла способность творческих людей видеть в этом отвратительном на вид создании метафору борьбы за жизнь, а в их надоедливом шуме – образ возрождения, переменчивости или смерти. Именно об этом и была знаменитая поэма, которую заставляли читать и разбирать – а также заучивать отдельные ее части – в Академии. Воин должен уметь держать в руке не только меч, но и кисть, считали великие умы Синторы. Но Дэмин, более склонный к рационализму, чем к буйной фантазии, с трудом переваривал строчки поэта о том, что вой цикад – напоминание людям о быстротечности жизни. С первыми теплыми днями эти невзрачные букашки начинают робко петь, к середине лета – заполняют звуками все пространство, но чем ближе к губительным холодам, тем тише их плач, подобный погребальному пению. Они провожают последние мгновения перед тем, как погибнут, скованные утренним инеем.

Именно об этом и была написана целая поэма, занимающая несколько листов. Настолько депрессивная и внушающая апатию, что Дэмин мог разбирать смысл ее строк только в компании друзей и бутылки терпкого вина.

Дверь в покои распахнулась, впуская мрачного мечника.

– Как ты себя чувствуешь? – обратился Дэмин к входящему Мингли.

Тот поморщился, видя, как слуги бегают по комнате, подобно мошкаре в закатные часы. Они спешили помочь господину собраться и приступить к другим обязанностям, которых сегодня было излишне много.

– Все хорошо, если не считать того, что твоя матушка перевернула поместье вверх дном. Она каждому выдала по длинному списку заданий, даже мне, несмотря на то что я твой мечник, а не раб или домашняя служка.

– Да, она немного переживает за то, чтобы брат по прибытии ни в чем не нуждался.

– Немного? Да от того шума и спектра встревоженных эмоций, которые разбудили меня ни свет ни заря, я решил, что на нас напали и грабят. Чуть не выбежал голышом с мечом наперевес.

Мингли действительно выглядел немного растрепанным и невыспавшимся.

Все присутствующие слуги расплылись в улыбке. Демону еще не доводилось сталкиваться с беспокойным характером жены Каведы. Несколько лет назад ее и без того пламенный темперамент подогрела болезнь младшего сына Лияна. Тот умудрился подхватить красную лихорадку и многие месяцы находился на грани смерти. За это время мать словно постарела на много зим и стала еще более волнительной ко всему, что касалось сыновей.

– Разве мечнику не положено вставать с первыми лучами, чтобы практиковаться в мастерстве? – серьезно поинтересовался Дэмин, скрывая веселье от такого скорбного вида Мингли.

– Я тренируюсь ночами, – буркнул демон и устроился на кресле в самом темном месте комнаты. Свет резал ему глаза.

– Сейчас я собираюсь в академию. – Дэмин переключил внимание на другую тему. – Сегодня мне предстоит начать готовиться к экзамену. – Слуга подал молодому господину широкий черный пояс, которым тот повязал талию поверх изумрудного халата с круглым воротником. – Дело, по которому мы вчера проводили слушание, передается в ведомство безопасности. Но от меня хотят получить помощь. – Слуга вновь быстрой тенью метнулся от столика, стоявшего у окна, к Дэмину, на этот раз неся в руках резную шкатулку, в которой покоился золотой кафф в форме дракона. – Когда я вернусь, мы встретим, как полагается, моего брата, а после займемся внесением в описание дела всего, что слышали и к какому заключению пришли.

– Мы? – зевнул Мингли. – Я мечник, письмо – не моя работа.

– Ты вроде говорил, что мы теперь напарники?

Дэмин аккуратно поправил темные волосы, обрамляющие лицо, и, подойдя к зеркалу, удостоверился в том, что прическа была идеальной.

В Синторе короткие стрижки носили лишь обеспеченные люди. Для поддержания их в надлежащем виде требовалось посещать цирюльника, а это не каждый мог себе позволить. Бедняки и вовсе нарочно отказывались стричь волосы, ведь в случае полной нищеты их можно было продать на парики или пряжу.

– Я не обучен вашему письму, – все с той же неохотой ответил Мингли.

До этого момента Дэмин не задумывался о том, что демон может не знать их письменности. Он удивленно вскинул брови и внимательно посмотрел на него, пытаясь понять, не обманывает ли. Потом улыбнулся, осознав наглую ложь:

– Ты же читаешь эти глупые романы.

– Читать не писать, – коротко отрезал демон.

– Вот и научишься.

Дэмин завершил разговор строгим голосом старшего брата.

Мингли часто пребывал в дурном расположении духа по утрам, и молодой судья знал, что к вечеру тот сам с радостью первый бросится с головой во что угодно, лишь бы не помереть со скуки. Потому не видел смысла пререкаться.

Он еще раз окинул взглядом отражение в зеркале, махнул слуге, чтобы тот подал кожаную папку с листами для обучения, и направился к выходу.

* * *

Военная Академия располагалась на одной из улиц Верхнего города.

Величественная постройка с башнями и множеством корпусов отчасти напоминала крепость. Вероятно, архитектор старался отразить ее принадлежность к военной структуре. Но Дэмину это все казалось декорацией к спектаклю. Помимо прочной и высокой стены, башен и охраны, постройка включала разноцветные крыши, ярко окрашенные желтым цветом, большие деревянные ворота, начищенный до блеска гигантский колокол в одной из башен – по его звону студенты со всех концов квартала должны были понять, что опоздали на занятия, – и многое другое, что никак нельзя было вообразить в реальных крепостях, оберегающих границы провинции.

Студенты, которые жили не в академии, сейчас буквально заполонили улицы. Они текли по ним плотными рядами, извиваясь на поворотах, подобно змеям, устремившимся в родимое гнездо. Такое жуткое столпотворение можно было видеть только несколько раз в году – на важных экзаменах, в которых участвовали не только учащиеся академии, но и приезжие из других провинций, желающие получить документ о пригодности именно от военной Академии Синторы. Это было невероятно престижно на всем континенте. Именно Синтора славилась самыми выдающимися воинами и чароплетами. Что, впрочем, никого не удивляло. Ее часто называли местом, где дети рождаются уже с оружием в руках. Даже в самом начале, когда синторцы представляли из себя небольшой горный народ, мирными на нрав они никогда не были. А уж как только озолотились на железе, и вовсе обратились в угрозу номер один для соседей.

Когда Дэмин добрался на портшезе до Академии, то был вынужден встать в длинную очередь. Стражи торопливо подгоняли студентов, столпившихся у входа, чтобы те, кто нарочно долго выбирался из портшеза – конечно же, для демонстрации окружающим себя и своего богатства, – не перекрывали горожанам улицу и не создавали затора. Но молодые господа и госпожи, обучающиеся военному ремеслу, не спешили скрываться за воротами академии. Они знали, что в такой день тут образуются толпы зевак, желающих посмотреть на учеников. Девушкам это было выгодно: можно найти жениха. В дни главных экзаменов сюда приходили даже свахи – подбирать и высматривать подходящих молодых людей. Юношам же хотелось показать, какими статными и могущественными растут отпрыски той или иной семьи.

В общем, как говорил Мингли: «люди похожи на мартышек, обитающих на склонах южных пиков. Те тоже постоянно сбиваются в кучу, кричат и показывают друг другу задницы». Сейчас Дэмин был с ним полностью согласен. Ему претила мысль выставлять себя на всеобщее обозрение, подобно товару на прилавках уличных торговцев.

Когда он наконец смог просочиться в стены Академии, его подхватила волна идущих к главному корпусу студентов. Многие были взволнованы и одновременно радостны. Обычно такими были приезжие ученики из других академий. Местных ребят и девушек сразу можно было определить по сонным взглядам или излишне напыщенному выражению лица. Безусловно, не все молодые и богатые были надменными и заносчивыми, просто они терялись на фоне чванливых сверстников: те предпочитали надевать только самое дорогое, шикарное, красочное и блестящее. Дни в преддверии экзамена ничем не уступали праздничным или официальным приемам во дворце правителя. Здесь мода зарождалась с той же скоростью и пламенем охватывала весь город.

В том году дочь высокопоставленного чиновника при дворе прицепила себе на волосы огромный пион размером чуть ли не с ее лицо. Цветок был создан искусным мастером полностью из дорогого шелка и окрашен в нежно-персиковый цвет. На его сердцевину были нанесены стойкие духи с нотками цветущей вишни. Это так поразило студенток и тех, кто успел разглядеть эту особу у входа в академию, что не прошло и пяти дней, как вся женская половина Виты увешалась цветами.

Дэмин вошел в главное здание, преодолев двенадцать белых гранитных ступеней. Их было ровно столько же, сколько важных правил Академии:

Учитель для студента подобен отцу. Строг, но справедлив.

Если родитель производит на свет ребенка, то учитель создает из него человека.

Воспитанник – зеркало учителя.

Если студент глуп и безалаберен, то роняет тень на своего мастера.

У ученика нет пола. Его велено оценивать только по знаниям и талантам.

Даже покинув стены академии, как покидают отчий дом, учитель все равно остается мастером для ученика, как отец останется отцом для сына, даже если их пути разойдутся.

И многие другие тезисы, выбитые на мраморных ступенях, чтобы студент, поднимающийся ко входу академии, мысленно их повторял.

Интересно, кто вообще так делал? Особенно с учетом того, что в некоторых провинциях считалось дурным тоном топтаться по надписям, будь то сакральные письмена или просто выбитые в камне речи мудрецов. Таким приезжим студентам приходилось внимательно смотреть под ноги и перешагивать через символы, что усугубляло давку у главного входа.

Дэмин уже не обращал внимания на высокие своды, на красочную мозаику окон, на великолепные картины, гобелены и прочее убранство академии. За столько лет, что он здесь обучался, все это обратилось для него в приевшийся глазу фон. Но благодаря студентам, прибывшим из других провинций, которые громко восторгались внутренней красотой здания, некоторые по-новому взглянули на место, в котором учатся. Дэмин вспомнил, как и сам, когда впервые пересек порог академии, был в жутком восторге от всего, что видел.

Как же быстро привыкаешь ко всему хорошему.

Минуя толпы, как и он, спешащих, или восхищающихся, или потерявшихся и пытающихся понять, в какой из коридоров следует свернуть, студентов, Дэмин наконец-то нашел нужную аудиторию.

На пятом ряду он заметил друга, с которым периодически посещал «Медовый поцелуй». Они познакомились на первом году обучения сразу же после того, как их поставили в спарринг на занятии по мастерству владения мечом. Дэмин, который готовился к поступлению в Академию чуть ли не с младенчества, брал уроки у нанятого отцом мастера меча. Поэтому не прошло и минуты, как он сразил соперника. Так могла бы родиться вовсе не дружба, а вражда. Умение Дэмина, явно выученное заранее, могли оценить как демонстрацию превосходства над остальными. Но ситуацию спас шокирующий для молодого Каведы факт: в Академии требовалось уметь владеть не только мечом, но и другими видами оружия. Этого он не учел и потому уже в следующем бою его новоиспеченный друг от души отлупил выдающегося мастера меча длинным буковым шестом.

Как сказал бы Мингли: нет дружбы крепче, чем та, что родилась в бою. Конечно, сложно было назвать тот позорный для Дэмина поединок боем. Он только и мог, что прятаться от разящей его длинной палки, так как не представлял, что делать с таким оружием и как уворачиваться. После пары-тройки болезненных ударов по рукам и ногам, он перешел к тактике защиты, которая уже спустя пару секунд сменилась на откровенное бегство с попытками найти укрытие на тренировочном поле. Это оставило в душе Дэмина незабываемое чувство стыда и безысходности. Хорошо, что подобное зрелище видел лишь учитель и его будущий друг. Но после злополучного случая Дэмин еще сильнее начал все планировать и готовиться к любым событиям заранее.

Он поздоровался с другом и сел на место подле него. Впереди предстоял долгий день, наполненный лекциями по подготовке к одному из самых важных экзаменов.

Если ты благородной крови или обеспеченный отпрыск – или и то, и другое, – то в Синторе можешь учиться хоть всю жизнь. Здесь не было понятия о завершенном образовании. В каждой профессии были ступени мастерства, и еще ни одному смертному не удавалось достичь их всех. Скорее всего, это было действительно невозможно и столько ступеней создали лишь для того, чтобы человек, вступивший на путь образования, осознавал, что нет предела совершенству.

По достижении той или иной ступени ученик получал соответствующий статус или должность. Для этого требовалось сдавать экзамены. В случае с военным ремеслом их ежегодно было два. Один по физической подготовке и боевому мастерству – именно его Дэмин сдавал неделей ранее, как обычно, получив высший балл. Второй – теоретические знания, которые позволяли сделать вывод о том, что у человека, научившегося держать меч в руках, творится в голове и способен ли он принести пользу на той или иной должности. Если же мастерски владеющий оружием ученик по воле богов был полным дураком в науках, то – к сожалению его родителей – ничего, кроме низших званий в армии или городской страже, ему не светило. Для знатного господина это, безусловно, позор и трагедия. Однако в Академии учились не только родовитые горожане, но и те, кто сумел скопить денег на обучение. Для них работать стражем, например, на городских воротах – очень престижная должность. Ну а глупого сынка из знатной семьи всегда найдут куда пристроить.

Сейчас в Синторе к собственным отпрыскам относились значительно мягче, чем сотню лет назад. Тогда подобного рода позор считался настолько жуткой трагедией, что глава семьи, не раздумывая, мог решить отправить сына-идиота подальше от родного дома либо пушечным мясом на войну, либо даже в евнухи. Ну или просто лишить его жизни. Так что долгая пора мирного времени подарила глупцам прекрасную возможность прожигать жизнь за счет материальных средств семьи и не бояться быть сосланными на границу или в чертоги Диликтоса. Правда, то, что такие дети все равно отбрасывают тень на родовое гнездо, осталось прежним, смягчились лишь нормы наказания.

– Дэмин.

Чья-то ладонь опустилась на плечо, и Дэмин непроизвольно вздрогнул, возвращаясь из размышлений в реальность. Он поднял взгляд и увидел сияющего от счастья, будто солнце в летнюю пору, юношу. Даже волосы, коротко постриженные, как у большинства богатых молодых людей, отдавали медным блеском. Во многих трудах, описывающих синторцев, говорилось, что они носители черных как смоль волос и темных глаз. Но в реальности все было не совсем так. Оттенков радужки было превеликое множество, от по-настоящему черных до светло-карих. Такая же ситуация была с волосами – от брюнетов цвета воронова крыла до шатенов с медным отливом.

– Здравствуй, Гувэй. – Дэмин коротко кивнул в знак приветствия. – Не знал, что буду с тобой в этом году в одном потоке.

– Это не совсем так, но не суть.

Собеседник говорил торопливо, пытаясь втиснуться между Дэмином и другим учеником, чтобы сесть рядом. Гувэй всегда общался громко и быстро и двигался так же, совершая размашистые шаги, а когда жестикулировал, словно пытался обхватить весь мир руками. Когда же сражался, он двигался стремительно, открыто и напористо.

– Я рад, что мы теперь будем работать вместе. – Гувэй понизил голос, когда учитель начал рассказывать о предстоящем экзамене.

– Вместе? – удивился Дэмин.

– Да, отец распорядился передать это дело мне. Не могу объяснить, отчего так вышло, но надеюсь на твою помощь.

Дэмин нахмурился. Будучи человеком честной натуры, он, не раздумывая, высказал Гувэю опасения и накопившееся недовольство:

– Скажу откровенно, то, как поступило ваше ведомство – уж не знаю, по чьему решению, – в моих глазах выглядит не особо изящно. Вы отобрали дело, которое я уже вел и практически завершил без объяснения причин. В итоге получилось, что я занимался пустяковым расследованием, пропуская обучение в Академии. Учителя и уж тем более ректорат наверняка следят за тем, чем занимаются ученики, которые отпрашиваются с помощью родителей. И как это выглядит теперь? Как по-твоему, можно ли сутки заниматься написанием трех строк и выслушиванием двух предложений в суде о прошении простого грузчика на выплату награды? Да еще с учетом того, что судья такие дела не обязан рассматривать. Это выглядит так, словно я нарочно прогулял обучение, прикрывшись должностными обязанностями. Удар по моей репутации.

Он тактично промолчал о том, что, помимо прочего, теперь это дело передают Гувэю, которого ну никак нельзя назвать ответственным и внимательным к деталям. Гордость Дэмина буквально вопила о том, что это откровенный плевок в сторону его способностей. Мог ли Мингли быть прав, когда высказывал мнение о конкуренции и борьбе за должность судьи по делам малой и средней тяжести? Если да, то понимает ли это сам Гувэй? Или он лишь пешка в руках отца?

– Я понимаю. – Гувэй склонил голову, подобно провинившемуся ребенку. Он совсем не походил на злостного интригана, скорее уж, на жертву обстоятельств. – Мне ужасно неловко, что так произошло. Я сам мало что смыслю в причинах подобного решения. И от этого хотел бы надеяться на твою помощь.

– Нет, – холодно и категорично ответил Дэмин. – Ты даже сейчас мешаешь мне слушать учителя. Экзамен буквально через пару дней, мне абсолютно некогда этим заниматься. Да и чем я тебе помогу? Могу вкратце сказать, кого и в чем подозреваю. Но думаю, если ты прочтешь отчет, который я почти успел завершить до момента изъятия дела, то и сам все поймешь.

Он расстелил перед собой белый лист и приготовился внимательно слушать учителя, который к этому моменту закончил со вступительными речами о предстоящем экзамене и приступил к теме сегодняшнего занятия. Дэмин всем видом показывал, что для него сейчас учеба важнее дела, переданного Гувэю. Отчасти так и было, с другой стороны, он по-прежнему ощущал досаду от сложившейся ситуации.

– Очень жаль, – искренне расстроился Гувэй. – Я часто слышал, как говорят о твоих успехах на судебном поприще. Да и сам всегда видел, что ты человек дотошный и внимательный. Думал, твоя помощь была бы весьма кстати. Что ж, – он вздохнул и тоже подготовил чистый лист, – остается лишь надеяться, что ты действительно зорок к любым мелочам и выписал в отчете все, что требуется, начиная с адресов мест жительства ответчиков, их текущие и прошлые места работы и подработок и прочей важной информации для проведения сыскных работ.

Дэмин пропустил удар сердца.

Сомнительно, чтобы Гувэй подобными словами выражал укор в его сторону, но столь детального подхода к мелочам дела молодой судья не проявил. Это было невозможно совершить за один день. И все же это ударило по самолюбию. Выходит, что отчет, который он передаст в ведомство безопасности, будет выглядеть краткой зарисовкой. Кто будет разбираться в том, что о похищении молодой госпожи Дэмин узнал в процессе совсем другого дела и никак не имел возможности к этому подготовиться? Кто там вообще будет искать ему оправдания? Зато его имя и фамилию наверняка прочтут и запомнят. Более безалаберного отчета им, наверное, еще никогда не присылали. В итоге все будет выглядеть так: для Академии он прогульщик, а для ведомства безопасности – человек, небрежно относящийся к работе. В итоге все сойдутся на мысли, что он просто избалованный сынок судьи, который пользуется благами и статусом, а не добивается всего трудом.

– Давай так, – Дэмин повернулся к Гувэю, – дай мне день, чтобы все корректно внести и передать дело в ваше ведомство. Помогать в полную силу не могу, но, если возникнут вопросы по отчету, готов оказать содействие.

Лицо Гувэя вновь озарилось радостью. С его плеч словно свалился груз, и появилась надежда на то, что он не будет блуждать в потемках судебных разбирательств в одиночку.

– Кончено, конечно! Я согласен!

Гувэя переполнили эмоции, и он схватил Дэмина за запястье, желая выразить благодарность и продемонстрировать их сплоченность в общем деле. Но жест вышел слишком резким и был совершен не вовремя – в тот самый момент, когда Дэмин вознамерился поднести брусок чернил к камню, чуть наполненному водой для размешивания чернил. Эмоциональный порыв Гувэя привел к тому, что рука Дэмина дернулась, и он опрокинул чернильницу на стол. Оба юноши тут же вскочили, боясь испачкаться, чем вызвали сначала всеобщее недоумение, потом смех студентов, а следом и недовольство учителя.

– Данци! Каведа! – сурово выкрикнул он. – Хочу верить, что пламенный диалог, который вы бессовестно ведете с самого начала занятия, и перевернутые чернила – результат дискуссии на уже выбранные темы к заключительному экзамену. Я прав?

Нет, он был не прав. Они оба, как и многие студенты, тянули с выбором темы до последнего занятия перед началом экзаменов. Так происходило, потому что следовало удостовериться, каким будет экзамен в этом году, и лишь потом прилагать усилия для выбора темы. Своеобразная хитрость тех, кто давно учится в Академии.

– Прошу прощения, учитель. Это моя вина. – Гувэй быстро сложил ладони и поклонился. – Мой отец внезапно решил привлечь меня к работе, а я растерялся и был так взволнован, что попросил помощи у Дэмина. Ведь он прекрасный консультант по вопросам закона. А что касается выбора темы, мы, безусловно, уже давно это сделали.

Дэмин изогнул бровь, услышав такую наглую ложь. Он посчитал это ниже собственного достоинства. Обманывать учителя – отвратительный поступок. Дэмин хотел было признаться, что даже не посещал библиотеки Академии и не вносил выбранной темы в экзаменационные списки, но Гувэй его опередил:

– Завтра же внесем выбранные темы для экзамена в списки.

Он еще раз склонил голову перед учителем и быстро сел рядом с Дэмином. Его скорость принятия решений и действий была подобно пожару.

– Не переживай, – быстро зашептал Гувэй, небрежно вытирая листом бумаги со стола разлитые чернила. Стало только хуже, но его это нисколько не смущало. – Я уже просмотрел все архивные дела и подыскал то, что могло бы нам подойти.

Лицо Дэмина обратилось в карикатурные рисунки, изображавшие нерасторопных горожан, потерявших кошелек на рыночной площади. Он не любил, когда за него кто-то что-то решал, и ему совсем не понравилось, что еще один человек теперь складывает слова в местоимение «мы». Дэмин не был противником дружбы и затворником. Но предпочитал не обременять себя крепкими узами общих дел и целей с другими людьми. Обязанность быть старшим в собственном доме сформировала привычку стоять на своих ногах, не опираясь о чье-либо плечо. К тому же сотрудничать с кем-либо – значит нести ответственность и за его поступки тоже, а у Дэмина и так полно братьев, и не все из них ведут праведный образ жизни. Вероятно, он просто боялся, что не справится с таким грузом обязанностей. Теперь одновременно два человека норовили разрушить его спокойствие и привычный образ жизни, нагло вторгаясь в годами выстроенные стены независимости.

3

Джан был вторым сыном Каведы. Разница в возрасте между ним и Дэмином была небольшая, а вот отличия во взглядах и характерах равнялись пропасти. Кто знает, какой бы стала судебная система, родись Джан первенцем. Он был вспыльчив, но быстро отходил. Был жесток и скор на расправу, рубил головы с плеч, прежде чем обдумывал причины и последствия. Но поступал так не от дурного нрава, а от высокой эмоциональности, сквозь призму которой воспринимал весь мир. Его моральные принципы странным образом переплетались с высокими идеалами, что втолковал ему в голову отец, и личными предпочтениями не усложнять любую ситуацию долгими обдумываниями.

Видя, каким растет сын, Каведа принял единственно верное решение и направил его развиваться в области военного ремесла. Мудрый выбор принес славу и почет их семье, а также позволил вдоволь раскрыться всем талантам второго сына. Его боялись и уважали не только враги, но и собственные подчиненные. Он демонстрировал верность службе и правителю, честность и мужество, полную самоотдачу обязанностям, нетерпимость к предателям и тем, кто преступил черту закона. Того же Джан требовал и от всего мира. В этом они были чем-то схожи с Дэмином. Только старший брат предпочитал изящные способы для достижения целей, открывая запертые двери отмычкой, в то время как Джан положился бы на таран.

Как бы то ни было, они семья. И помимо положенного уважения друг к другу действительно ощущали любовь и привязанность. К сожалению, так было не со всеми отпрысками Каведы.

К тому моменту, как Дэмин вернулся домой из Академии, матушка уже успела подготовиться к приезду второго сына. Она распорядилась выставить во внутреннем дворе большой стол, раскрыть над ним шатер и направила слуг найти музыкантов и танцовщиц. Складывалось впечатление, что Джан приехал не со службы, чтобы навестить семью, а по меньшей мере вернулся с войны весь в почестях и наградах. Матушка очень сильно любила детей и иногда обращала заботу в безумное представление.

За то время, что Дэмин отсутствовал, как ему доложил Мингли, Джан уже приехал и отдыхал в покоях, готовясь к праздничному ужину. Слуги, подобно мухам, носились по поместью, боясь не успеть или сделать что-то не так. В то время как мечник, которому тоже перепало познакомиться с характером матушки, предпочел спрятаться в покоях господина.

– Так будет каждый день, пока твой брат не уедет? – Мингли опасливо смотрел в окно на суету и предпраздничное сумасшествие, боясь, что, не ровен час, и о нем вспомнят.

Ему претила сама мысль, что его опустили до уровня обыкновенного слуги. Одно дело быть мечником по личному желанию, и совсем другое – помогать переносить стол и стулья или таскать гигантские чаны на кухню. Справляться с этим унижением было непросто, и если бы не долг перед Дэмином, Мингли непременно бы высказал все, что думает, или порубил на кусочки этих глупых людишек. Но это семья и дом его господина. Приходилось терпеть.

Не меньшее отвращение он испытывал и от шума. Сразу вспомнился торговый город демонов, куда съезжалась вся так называемая нечисть. Таких было всего два на континенте. Разумные существа предпочитали жить обособленно, подальше от сородичей. Им не особо нравилась суматоха, грязь и столпотворения, коими полнились любые города. Лишь нужда вести переговоры, закупаться или продавать и предоставлять разного рода услуги заставляла их посещать подобные места. Мингли сомневался, что его господин ведал о том, что чароплеты и человеческие ведьмы не гнушались приходить в Темные Города. Многие созданные ими зачарованные предметы не обходились без помощи потусторонних сил. Хоть в людских законах о магии и значился запрет на использования чар иных существ, но когда человека останавливало хоть что-то на пути к власти, тщеславию и богатству? Просто это держалось чароплетами в строгом секрете. Особенно после того, как угас культ Диликтоса – безумного бога смерти. Его служители часто прибегали к ныне запрещенной магии, чем вызывали гнев и опасения правителей провинций. Но, насколько было известно Мингли, несмотря на запреты и гонения последователей культа темного бога, еще находились те, кто применял их ритуалы и знания. Ему самому даже однажды посчастливилось столкнуться с ведьмой – так люди звали тех, кто открыл в себе силы и развивал их без ведома чароплетского совета, – которая пользовалась заклинаниями культа Диликтоса. Вообще, если очень хочется найти что-то тайное, запретное и жуткое, всегда следует отправляться в Мьяву. Более страшного местечка даже демону сложно представить. «Как бы разочаровался в людях Дэмин, если бы хоть раз заглянул в глубинку этой провинции! – размышлял Мингли. – Иногда так и хочется показать ему все стороны истинной человеческой натуры». Останавливали лишь опасения, что господин будет морально сокрушен жуткими открытиями. А кому нужна поломанная игрушка?

Спустя какое-то время в дверях покоев Дэмина появился слуга. Он низко поклонился и пригласил господина пройти во внутренний двор. Мингли молча последовал за ним.

Деревянные полы коридора тихо поскрипывали, ловя на себе тени от настенных светильников. Матушка специально выбрала вечернее время для праздника. К этому моменту сильная жара сойдет, а приглашенные танцовщицы смогут применять в выступлениях огненные предметы или светящиеся шары. Для акробатов во внутреннем дворе, к сожалению, оказалось слишком мало места, о чем сокрушалась матушка, называя их родовое гнездо излишне тесным. Слышал бы такое какой-нибудь уездный чиновник, для которого и четверть от их поместья уже казалась правительским домом.

Затихающее пение сверчков постепенно стало смешиваться с приближающимися звуками музыки. Осознавая, что они почти достигли внутреннего двора, Дэмин воспользовался тем, что разговор не сможет быть долгим, и обратился к Мингли:

– Ты был прав, на это дело назначили Гувэя.

Краешек губ Мингли дрогнул и чуть приподнялся от чувства, как неприятно было Дэмину признавать, что демон рассудил верно.

– Мы займемся выяснением деталей, чтобы отчет не вызывал нареканий. Но не более.

– Как скажете, господин. – Мингли иногда переходил на уважительную форму, но лишь в те мгновения, когда ему хотелось поддеть собеседника и выдержать между ними дистанцию. – Хотя бы на одной бумажке в этом деле будет ваша подпись.

Дэмин смолчал и лишь бросил строгий взгляд в сторону Мингли, не пожелав объяснять, что делает это не ради галочки в послужном списке.

Они вышли на открытую террасу, окружавшую внутренний двор. Территория больше походила на сад, разделенный на две половины искусственно созданным ручьем, в который в теплые месяцы года запускали рыб. На одной части расположились музыканты и танцовщицы, на другой стоял праздничный стол.

Отец и мать уже окружили и приветствовали Джана. Дэмин направился в их сторону.

Второй сын Каведы был чуть ниже ростом старшего брата, но шире в плечах. Он стриг волосы слишком коротко по меркам моды Синторы, но военному человеку было все равно, какие нынче образы популярны среди горожан. Куда важнее была практичность.

Джан широко улыбнулся, и не успел Дэмин даже поприветствовать брата, как тот распахнул руки и обхватил его, сжимая в крепких объятиях. Последний раз они виделись два года назад на осеннем фестивале. Казалось, за это время младший брат стал еще сильнее и мужественнее. Все же, чтобы быть истинным воином, недостаточно обучаться в Академии, тренироваться и следовать справедливому пути. Без настоящей военной практики боец подобен священнослужителю, отлученному от Бога.

Когда Джан прекратил мять брату ребра, они должным образом поклонились друг другу. И лишь тогда Дэмин заметил подле него хрупкую девушку в воздушном платье цвета летних облаков. Джан проследил за его взглядом и вновь улыбнулся:

– Это Рия.

Дэмин и родители молчали, ожидая продолжения приветствия. Полагалось указать статус отношений и род занятий молодой особы и обозначить ее положение в обществе. Но Джан посчитал, что названное имя – достаточное пояснение.

Имя девушки и в самом деле позволяло о многом догадаться. Как и ее болотного цвета глаза, каштаново-золотистые волосы и черты лица. В Синторе редко использовали звонкие буквы в именах девушек, опасаясь, что те придадут их характеру властности и жестокости. Поэтому девушки сами брали себе второе имя, когда, например, шли на военную службу, или становились торговцами, или просто желали изменить судьбу, считая, что так получат внутреннюю силу, способную помочь справиться с выпавшими на их долю испытаниями. Либо они были родом из других провинций, как в случае с Рией, внешность которой кричала о чужеземных корнях громче имени.

Если брат не пожелал представлять ее положенным образом, вероятно, она была его наложницей. Но почему он предпочел умолчать об этом? Наложница пусть и не жена, но подобный статус никогда не был чем-то позорным. Даже более того, многие девушки желали попасть в ряды узаконенных любовниц к богатым и знатным господам. Мог ли его брат смолчать, потому что для Рии – чужеземки – подобное могло стать оскорблением?

Дэмин непроизвольно всегда анализировал все, что попадалось в поле зрения. В том числе и людей. Особенно тех, кто проникал в круг его семьи.

Когда Джан положил руку на его плечо, приглашая последовать к столу, Дэмин понял, что излишне долго смотрел на Рию. Ее красота была необычна для синторцев и восхищала, подобно тому, как восхищают диковинные животные из других регионов континента. Но помимо одной лишь притягательной внешности было в девушке что-то чарующее. Например то, каким глубоким и проникновенным взглядом, смысла которого он не смог понять, она одарила Дэмина. Зато от Мингли не утаилось легкое чувство смущения господина. Мечник чуть сощурился, пристально осмотрел девушку с ног до головы, сложил руки на груди и, усмехнувшись собственным мыслям, предпочел встать под тень крыши террасы.

Как только все члены семьи и гостья расположились за столом, матушка взмахнула пышным рукавом платья, и весь внутренний двор тут же оживился, подобно гигантскому улью. Музыканты принялись исполнять приятные вечерние мелодии, призванные расслабить и подарить умиротворения после тяжелого дня. Танцовщицы подготавливались к выступлению, осторожно бросая взгляды на сыновей Каведы и тихо хихикая, прикрывали ладонью рот. Слуги засуетились, принявшись приносить блюда.

Матушка все не унималась с расспросами о том, как живется Джану в крепости на границе с Тивией. Хорошо ли кормят, выделили ли ему слуг, не болеет ли он и есть ли там врач и чароплет, не нужно ли выслать книг из библиотеки – и прочие женские волнения о родном сыне. Дэмин, как и отец, все это время предпочитал разглядывать еду на тарелке или осматривать причудливые одежды у нанятых музыкантов. Перебивать матушку было не только невежливо, но и опасно для ментального здоровья. Несмотря на то, что она никогда не участвовала в делах семьи, касающихся рабочих моментов, предпочитая сохранять роль жены, матушка была умной, хитрой и местами даже суровой. Например, именно благодаря ее огненному характеру случился известный в кругах знати скандал, ставший теперь притчей во языцех, о наказании слуги, который посмел пренебречь обязанностями и вовремя не подал самому младшему сыну Каведы лекарство. Матушка распорядилась бить кожаными плетками этого слугу каждый раз, когда ее больной сын кашлял. Скандалом это стало благодаря тому, что подобное произошло в семье Каведы – помощника судьи, который славился желанием узаконить наказания над слугами, чтобы хозяева не творили зверского самосуда. Впрочем, поведению матушки нашлось веское оправдание: ее любимый младший ребенок был на грани смерти на протяжении нескольких месяцев. Тут у любой женщины может случиться нервный срыв.

Дэмин задумчиво разглядывал одежды танцовщиц, игнорируя непрекращающийся диалог между Джаном и матушкой. Он не был заинтересован девушками, как можно было подумать со стороны, просто хотел на чем-то зафиксировать взгляд, чтобы погрузиться в собственные размышления. Как часто бывает, мысли о случившихся неприятностях нарочно норовят залезть в голову, стоит лишь расслабиться. И сейчас Дэмин обдумывал все стороны сложившейся ситуации с передачей дела Гувэю. Он нахмурился, поймав самого себя на тщеславии и недоброжелательных мыслях по отношению к такому благодушному и открытому человеку, как сын градоначальника. Он даже подумал спросить мнения отца, когда ощутил, как что-то легонько коснулось его ноги. Дэмин моргнул, теряя последовательность мыслей, и бросил взгляд под стол. Шелковая туфелька Рии, что покачивалась в такт музыки, то касалась его ноги, то вновь отстранялась. Дэмин ощутил неловкость от происходящего, хоть и понимал, что девушка делает это ненарочно.

Он поднял взгляд и столкнулся с глазами цвета самых топких болот. Они поблескивали в свете фонарей, развешанных вдоль террас, в них читалось озорство. Дэмин растерялся и резко отвел взгляд, задев рукой столовые приборы. Палочки и подставка под них соскользнули со стола. Прозорливые слуги, внимательно наблюдавшие за господами, чтобы в случае чего угодить им, тут же ринулись к ногам Дэмина и стали подбирать упавшие предметы.

– Мой брат наконец стал больше похож на обычного человека! – засмеялся Джан. – Даже вещи со стола роняет. А то до этого момента, сколько помню, всегда был словно мифическое существо, не имеющее недостатков.

– Не говори так, – ласково отозвалась матушка. – Твой старший брат до сих пор излишне эмоционально переживает за любую, даже пустяковую оплошность.

Дэмину не понравилось, что его сдержанность, холодность и умение просчитывать все на несколько шагов вперед в глазах матушки по-прежнему выглядели как чрезмерная ранимость. Возможно, когда он был ребенком, то в самом деле сильно переживал собственные неудачи, но с возрастом научился справляться с подобными всплесками чувств, которые не красят мужчину. Но разве родителям объяснишь, что ты уже вырос?

Дэмин надеялся лишь на одно – что Мингли слишком заскучал и не вслушивался в разговор. Не хотелось в глазах мечника выглядеть чьим-то ранимым сыном.

– Ох, матушка, – Джан пододвинул к себе тарелку с фаршированной рыбой, – любишь ты защищать нас от самих себя. Твое бы рвение да нашему правителю в уши. А то стоим, как дураки на границе с врагом, и даже укреплений новых не возводим, да гарнизон не пополняем. Ведь и так понятно, что конфликт разрастается и пламя уже не потушить. Чего мы ждем? Когда враг первый нападет? Тивийцы пусть и славятся праздностью, но мы как-то подзабыли, что подлость – тоже их натура. Не ровен час, проснемся под боевые горны. Помяните мое слово.

Между Тивией и Синторой действительно давно нарастало напряжение. Несколько лет назад тивийский правитель заключил выгодный контракт с иноземцами на приобретения Тина – сильнодействующего наркотика. Соглашение гласило, что никому, кроме Тивии, поставщики его продавать не станут. Сам наркотик за пару лет разошелся по всем регионам, как зараза. На него подсели как богатые, так и бедные. Реки золота полились в Тивию, а зависимость от Тина привела к сильным изменениям внутри экономических и политических позиций региона.

Синтора обладала огромными залежами железа и славилась отважными и умелыми воинами. Находясь рядом с Тивией, обладавшей выходом в море, было бы неразумно не подумать о захвате. Открыто это сделать было невозможно, и Тивию подтачивали изнутри. Но с появлением Тина стало сложно бороться с тем, кто обладает практически бесконечным притоком денег и лояльностью со стороны богатых и влиятельных людей, попавших под действие наркотика. Многие считали, что война уже не за горами, потому что последним указом тивийского правителя стал новый закон о торговле. Все купцы других провинций обязаны были уплачивать двойной налог за пользование портом Тивии. Это был удар по казне многих регионов и, как следствие, ослабление их военной мощи. Можно ли расценить этот ход не как попытку усилить власть на континенте?

Джан, обладая вспыльчивым нравом, был сторонником тех, кто ждал и предвещал скорый военный конфликт.

– Не нам осуждать действия правителя. – Отец был недоволен позицией сына. – Ты со своей колокольни видишь значительно меньше, чем тот, кто смотрит с вершины горных пиков.

– То-то и оно, – усмехнулся Джан. – Он так высоко сидит, что не видит лиц и бед своего народа.

– В моем доме не будет таких разговоров! – прогремел голос главы семьи. – Мы верные подданные правителя и не смеем осуждать его действий.

Матушка, зная, что такие споры между сыном и отцом всегда длятся долго и заканчиваются обоюдными обидами, взмахнула рукавом, приказывая танцовщицам плясать, а музыкантам играть громче. Она быстро пододвинула к Джану вино, а к отцу – зажаренного цыпленка. Всеми силами стараясь увести тему в другое русло, матушка обратилась к Рии:

– А вы давно у Джана в наложницах? Когда дети будут?

Джан закашлялся. Рия распахнула глаза, а Дэмин ощутил жуткое смущение.

4

Рикша ловко маневрировал между людьми и гружеными повозками, движущимися в сторону порта. Он умудрялся просачиваться даже там, где, казалось, мухе не пролететь, и при этом не сильно нарушал правила, чтобы довезти господина в назначенное место как можно скорее и в целости.

Портовый район был застроен дешевым жильем с крохотными комнатушками, жуткими на вид харчевнями и складами. Нищета порождала преступность и незаконную торговлю всем, чего пожелает душа человека, способного оплатить товар. Именно здесь началось распространение Тина – наркотического вещества. Здесь же торговали своим телом женщины, которых не брали в публичные дома Нижнего города. Тут же рождались преступные банды из детей и подростков и более серьезные группировки.

Городские стражи, которые берегли покой жителей, особо не патрулировали улиц Портового района. Им не очень-то хотелось лезть в местные разборки между шайками ополоумевших воров и убийц, которые по пьяни или из мести иногда устраивали настоящую резню в едальнях или закоулках тесных улиц. Лишь когда сверху поступал приказ – чаще всего перед праздниками или отчетным периодом у двора правителя, – устраивались облавы. Стражи сплоченными группами вихрем проносились по грязным улицам и обветшалым домам, хватая всех без разбора, кто походил на вора, мошенника или убийцу. Можно было не беспокоится, что пленишь кого-то без причины. Тут все так или иначе занимались незаконным промыслом.

Единственным оплотом относительной чистоты и законности был сам порт, вокруг которого образовался район. Именно туда сейчас устремился рикша.

Дэмин посчитал, что при разборе деталей этого дела необходимо прежде всего начать с портового начальника. Ведь иногда пропажа товаров – не злой умысел, а банальная халатность. Требовалось просмотреть все документы на исчезнувшие ящики, джонку, людей, нанятых на судно и привлеченных к погрузке товара.

Мингли трясся рядом в двухместной повозке, закрывающей их небольшим навесом от солнца. Чем ближе они оказывались к портовому району, тем отчётливее ощущались запахи рыбы, конского пота, горячей смолы и крепких напитков.

– Как сквозь эти запахи ты способен ощущать чужие эмоции? – удивился Дэмин, который был редким гостем в этой части города. Он боролся с желанием прижать к носу платок, когда они проследовали мимо груженой навозом повозки, следовавшей от конюшен, предназначенных для гостей столицы. – И как среди прочих ты распознаешь мои чувства?

Мингли тоже сражался с желанием заткнуть нос и покинуть это место как можно скорее, но старался не показывать отвращения, подкатывавшего к горлу. Больше всего на свете он не переносил зловония.

– А как ты слышишь речь собеседника в гомоне толпы? Не путаешь же его голос с другими.

Демон пожалел, что решил ответить на вопрос. Стоило открыть рот, как запахи усилились троекратно. Дэмин сочувственно посмотрел на Мингли, осознавая каково ему, если он способен так чутко разбираться в ароматах.

– Значит, эмоции подобны голосам, – заключил он. – А чувства демонов ты ощущаешь?

– Зависит от их возраста. Чем старше демон, тем он сильнее, а чем сильнее, тем более скрытен.

– То есть силу демона легко понять, если узнаешь его возраст?

– Не всегда так, но вероятность, что ты огребешь от того, кто тебя старше, очень высока.

– Тогда мы с вами чем-то похожи. У нас тоже физическая сила сильно зависит от возраста.

Любопытство Дэмина, касающееся жизнеустройства демонического мира, все же не смогло перебороть отвращение от запахов, потому он умолк.

За следующим поворотом они наконец увидели гигантские ворота порта, по обе стороны от которых стояла стража. Охрана была облачена в доспехи из самой дорогой стали, существовавшей на территории семи провинций. Тканевые вставки зеленого цвета между пластинами брони облегчали вес и улучшали маневренность, а также служили опознавательными знаками: по краю шлема шла зеленая канва, а на его верхушке крепилась такого же цвета кисточка. За что в простонародье стражей и прозвали зелеными колпаками.

Порт был неприлично огромен для города, стоящего на реке, а не возле моря. В детстве Дэмину казалось, что здесь способна вместиться целая флотилия торговых кораблей. Это ложное ощущение рождалось из-за того, что сезон речной торговли не мог длиться полный год по причине суровых зим Синторы, и оттого – особенно в летние месяцы – сюда устремлялись все торговцы, что могли позволить себе владеть суднами. Часть из них шла с востока, со стороны моря, другая приплывала с севера. Все это скопление кораблей иногда образовывало целые столпотворения у входных речных ворот города. Дабы внутри Виты, столицы Синторы, не создавалось больших проблем на воде, судна запускали в город строго после сообщения портовых служб о наличии свободной пристани. Из-за этого за чертой городских стен, вдоль берегов Яры, полноводной и бурной реки, иногда швартовались корабли и суденышки поменьше, груженные товарами и ожидающие пропуска.

Портовые стражи коротко окинули взглядом рикшу, что шустро проскочил внутрь ворот. Граждане, одетые достойным образом, несильно интересовали зеленых колпаков. По их мнению, человек, носивший шелка или одеяния из дорогой пряжи, вряд ли способен на преступления. Такая несправедливость во взглядах не волновала жителей Синторы, тут испокон веков привыкли, что у всего на свете есть место, и потому ко всему имеется и свое отношение. Подобные суждения, увы, порождали прецеденты, о которых читал Дэмин в архивных делах, когда ушлые преступники пользовались такими стереотипами. Например, крали или приобретали дорогие одежды, чтобы пробраться в нужное заведение либо ускользнуть от глаз стражей, надевая двухсторонние накидки – верхняя часть состояла из дешевых тканей, а нижняя была прошита дорогими материалами. Когда требовалось затеряться в толпе, хитрые преступники просто выворачивали накидку наизнанку и сразу приобретали в глазах стражей невинный облик богатого господина.

Внутренняя территория порта была заполнена массой построек: помещения для временного хранения груза, подлежащего скорой транспортировке или погрузке на суда; грузовые механизмы для особо тяжелых товаров; стойла с лошадьми и повозками, ждавшими своей очереди; здание портовой службы, где тальман проводил регистрацию вновь прибывших и отплывающих кораблей; здание гильдии торговцев; главное строение порта – самая роскошная постройка для начальства и кумирня богов. Последняя давала ложное представление для иноземцев о силе вероисповедания синторцев. С развитием технологий – не без помощи чароплетов – вера в богов в столице поугасла. Люди перестали так отчаянно надеяться и молить о помощи существ, которые ни разу не спускались к своим созданиям, все больше рассчитывая на собственные силы, науку и, как ни парадоксально, магию.

Когда о таком раскладе дел прознал Мингли, он невольно усмехнулся людской глупости. Как можно прекратить верить в существование иной силы, если сам ее используешь? Но человеческая природа вообще полна противоречий. И хорошим тому подтверждением было то, что моряки и торговцы, в отличие от горожан, в силу больших рисков и предстоящих опасностей по-прежнему возносили дары и мольбы в построенной здесь кумирне.

Дэмин попросил рикшу сделать круг по территории порта, чтобы окинуть взглядом то, как тут все устроено. Кто знает, какая информация и когда может понадобиться? Рассмотрев все, что могло составлять хоть какой-то интерес, он приказал высадить их у главного здания начальника порта. Теперь следовало наведаться к нему в гости и расспросить обо всех деталях происшествия.

Их встретили два огромных охранника, которые до этого скучали и изнывали от жары, стоя у дверей. Они синхронно оттолкнулись от стены дома, дававшей хоть какую-то прохладу, скрывая изнуренные тела под козырьком.

– Чего надо? – грубо спросил один из них.

Судя по лицам, наняты они были явно из числа тех, кто с детских лет промышлял преступной деятельностью на улицах Портового района. Сломанные и криво сросшиеся уши, не менее исковерканные носы и россыпь шрамов говорили о том, что два здоровяка не гнушались когда-то – а может быть, и до сих пор – участвовать в боях на деньги. Их, в отличие от городской стражи, не волновало кто и как одет. Те, кто родились и провели жизнь на грязных и тесных улицах, чего только не видели и какой хитрости не насмотрелись.

Дэмин удивился, что начальник порта выбрал именно их в качестве личной охраны, и в то же время отметил его ум. В таком месте не сыскать лучшего способа сохранить жизнь. Как говорили моряки: «В открытом море с богами не спорят, там следуют их воле». Так и здесь, в портовом районе, лучше найти охрану среди тех, кто сам не единожды нарушал закон.

– Я представитель ведомства судебных дел. Мне необходимо встретиться с начальником порта.

Один из громил сплюнул на землю комок пережеванной мяты. Ее часто использовали для того, чтобы уменьшить ужасные запахи изо рта, как правило, после бурной попойки.

– А я ректон[1] Хитера. – Оба захохотали и скрестили руки на груди.

Образовалась странная пауза. Мингли посмотрел на Дэмина, не понимая, почему тот молчит и не устраивает этим наглецам словесную взбучку. Тот не торопился ничего произносить, и по лицу сложно было понять, что с ним происходит, и о чем он думает. Но прежде, чем демон осознал, что за странный аромат эмоций, ранее не замеченный за господином, витает в воздухе, Дэмин резко развернулся и посмотрел на него. Маска спокойствия и невозмутимости, которую он носил, дрогнула, и он еле сдержался от порыва нервно закусить губу.

– Я забыл нефритовую подвеску судьи, – прошептал Дэмин таким тоном, будто совершил страшный грех.

Мингли изогнул бровь, удивляясь, что такой пустяк выбил почву из-под ног его господина. Ну, забыл и забыл. Но уже через секунду и его голову посетили смутные переживания.

– Где ты ее забыл? – прошептал Мингли.

Оба охранника непонимающе переглянулись. Все это со стороны выглядело очень странно. Два молодых человека, одетые в дорогие одежды, повернулись к ним спинами и о чем-то полюбовно шепчутся.

– Думаю, опять дома. Я стал забывчив из-за переживаний об экзаменах. В прошлый раз вот тоже оставил.

– Немедленно вышли за ней рикшу. Мало ли что, – серьезно высказал опасения Мингли, чем удивил Дэмина. – А сейчас покажи им какую-нибудь из тех бумажек, которые ты так любишь заполнять, и дело с концом.

– У меня нет с собой необходимого пропуска, – смущенно признался Дэмин.

– Почему?

– Потому что я его не заказывал.

– Но ты же судья, – еще больше поразился демон.

– Судья не занимается расследованием лично. Для того, чтобы получить пропуск чиновника, занимающегося непосредственно расследованием, необходимо подать прошение в судейскую палату.

– Самому себе прошение направлять? Что за ерунда.

– Не самому себе, в судейской палате находится…

– Ясно, ясно, – перебил демон. – Скажи проще: мы тут как бесправные самозванцы в глазах этих людей. – Он утвердительно кивнул. – Тогда действуем моим способом.

Жизнь Мингли рядом с Дэмином оказалась настолько скучной, что ему еще ни разу не приходилось вступать в схватку с врагами. Демон не так представлял себе судьбу мечника подле знатного господина. Когда-то, будучи ребенком, ему доводилось слушать сказки и легенды из мира людей, и там всегда находилось место злому недругу, стремящемуся навредить благородному юноше или его мечнику. Они попадали в удивительные приключения и совершали героические поступки. В реальности же Дэмин постоянно сидел за бумагами, а Мингли ковырялся в зубах наточенным кинжалом, призванным разить соперников. Если бы он знал, какой предстанет перед ним истинная жизнь человека в стенах города, то не был бы столь рад, оказавшись связанным с молодым Каведой договором крови. Прошло почти полгода с момента их встречи, а единственной, с кем демон соревновался в ловкости и силе, была повариха из поместья господина. Старая и злобная женщина, подобно неупокоенному духу, терпеть не могла, когда мечник смел жаловаться на ее стряпню для слуг или пытался утащить еще одну паровую булочку к обеду. Она столь отважно защищала кусок хлеба, будто тот был ее родным ребенком. Это удивляло и хоть как-то наполняло забавами скучную жизнь Мингли.

И вот теперь он стоял напротив злобных здоровяков. В их глазах зарождалось явное намерение навредить Дэмину – на самом деле там не особо что-то читалось в этих подплывших глазах, но фантазия Мингли рисовала образы опасного врага. И только он мог защитить и уберечь господина.

– Сколько ему лет? – Мингли посмотрел на здоровяка, который первым преградил дорогу.

– Наверное, двадцать, а что? – удивленно ответил Дэмин.

Не успел он сообразить, к чему был вопрос, как Мингли повел плечами, разминая суставы, выставил одну ногу вперёд и рывком тигра бросился на щерящегося детину. Он намеревался оттолкнуть здоровяка, закрывавшего его господину проход.

– Не… – не успел произнести Дэмин.

Мингли, врезавшись в препятствие непреодолимой для него силы, замер в непонимании. Этим тут же воспользовался один из здоровяков и отвесил ему знатный удар под дых, за которым последовал позорящий честь демона бросок, пронесший тело Мингли мимо своего господина.

– …стоит, – завершил Дэмин, глядя на мечника, сидевшего в центре дороги и покрывшегося пылью.

– Какого..?! – неподдельно возмутился Мингли. – Ты же сказал, что ему двадцать лет!

– Так и есть, – спокойно ответил Дэмин.

– Тогда почему я столь слаб? Ведь я его старше, а ты сказал, что люди похожи на демонов. Почему ты не рассказал, как образуется сила в человеческих телах!

Мингли походил на разъяренного кота, которого схватили за шкирку и вышвырнули во двор. Он все еще продолжал сидеть в пыли, задыхаясь от собственного возмущения. Дэмин лишь пожал плечами, пытаясь не выдать подступавший к горлу смех. Он подошел к мечнику и протянул руку:

– Боги, Мингли, ну сколько тебе лет? – Его голос непроизвольно перешел на интонацию старшего брата, который поучает неразумного младшего.

– По человеческим меркам я тебя старше.

Дэмину вдруг стало неловко, что он все это время неуважительно обращался к более взрослому человеку. Неважно, что тот был ниже по социальному статусу, возраст все равно требовал соблюдать определенный стиль общения.

– Извини за то, как непочтительно я с тобой общался.

Мингли лишь отмахнулся от его раскаянья, посчитав, что это не столь важная деталь их взаимоотношений. Они вновь стояли напротив двух громил, которые хрустели костяшками сжатых в кулаки пальцев и были неимоверно рады стечению обстоятельств, которое скрасило их дневной пост. Дэмин понимал, что, если он не скажет необходимых слов для примирения и решения конфликта, не ровен час, как эта троица вцепится в друг друга. В какую нелепую ситуацию он попал.

Атмосфера накалялась, подобно высушенной до трещин земле. Дэмин глубоко вздохнул, обретая уверенность и спокойствие, и готов был уже начать высказывать пожелания о примирении и поиске решения, когда с балкона раздался громогласный крик:

– Вы что, идиоты? Немедленно пропустите этого господина!

Как раз в этот момент начальник порта услышал странный шум у порога и захотел лично проверить, что там творится. Именно это удачное стечение обстоятельств решило разом все проблемы.

– Вот видишь, – поучающе обратился Дэмин к мечнику, – не грубая сила, а манеры и статус решают все.

Мингли не ответил господину: был занят тем, что продолжал мериться с громилой ужасающими взглядами, пока за ними не закрылась дверь.

Прохладный воздух приятно тронул кожу вошедших, и оба гостя облегченно вздохнули. Встретивший их слуга указал рукой путь наверх по деревянной лестнице, блестевшей лакированными перилами. Начальник порта не отказывал себе в роскоши и удобствах.

Мингли дернул плечом, стараясь не подавать вида, что после неудачного столкновения с соперником оно начало сильно ныть. По всей видимости, ему еще неоднократно предстоит столкнуться с неудобствами человеческого тела. Если бы только Дэмин вел более активный образ жизни, демону не пришлось бы узнавать об особенностях физических возможностей непосредственно в момент битвы.

– Господин судья. – Их радушно поприветствовал начальник судовых перевозок. – Рад, что вы посетили мое скромное обиталище. Чем могу быть полезен?

Он распорядился, чтобы слуга принес гостям холодный чай.

Дэмин сразу перешел к делам, пропустив разговоры о погоде и прочие приличия. Он уже понял, что начальник, вероятно, тоже военный, как и многие портовые служащие, и потому с ним было проще избегать правил этикета. Он выразил желание прояснить детали произошедшего и в первую очередь восстановить временную ленту событий.

– Как я вам и рассказывал, – начал начальник, стирая платком пот со лба. Он был полноватым человеком, и потому даже охладительный камень полностью не спасал его от стоящей на улице жары, – пришла госпожа в ночь с шестого на седьмой день месяца, попросила зарегистрировать ее на судно. Утром нового дня пришел господин Ши и распорядился переместить груз с судна на джонку. Все это отмечено в документах, как вы сами могли удостовериться в суде.

– К какому часу была завершена погрузка?

– К часу бегущего кролика седьмого дня месяца.

Часом бегущего кролика называли время захода солнца. Прозвали его так не только из-за бойкого мотива, который отбивали в барабаны на стенах города, но и потому, что тогда начинали открываться публичные дома, и желающие повеселиться толпами устремлялись в Нижний город.

– А когда отбыла джонка?

– После последнего гонга догорела ровно одна палочка, и судно отчалило от пристани.

– Капитан поставил подпись об отбытии раньше фактического отплытия?

– Выходит, что так.

– Но разве он не должен был отплыть ровно после подписания?

Начальник сурово сдвинул брови. Ему явно не понравился этот камень в его огород.

– Всякое бывает, господин судья. Забегались, потеряли матроса, в последний момент решили вписать еще один груз. Чего только в порту не происходит, потому бывают и такие вот задержки, когда по документам судно отплыло, а в реальности еще стоит.

– И за этот час кто-то все же уплыл на джонке до возвращения капитана?

Начальник помрачнел еще сильнее. Ему все это становилось более чем неприятно; будучи человеком неглупого ума, он понимал, куда дует ветер. За подобное вполне можно вменить вину по халатности или, упасите боги, в умышленном содействии преступнику.

– На судне уже была собрана вся команда, не думаете же вы, что там дураки, и они поплывут не понятно с кем во главе? Ночь, знаете ли, была довольно ясная, чтобы разглядеть, кто поднимается на капитанский мостик. – Начальник усмехнулся тому, что о подобном не додумался сам судья.

Дэмин еще вчера обдумывал подобное. Моряки капитана знают в лицо, и рисковать, уходя в плавание неведомо с кем, никто не решится. Особенно, если судно идет в сторону Тивии, где на границе частенько встречалось речное или морское пиратство. Но он хотел услышать об этом от начальника, чтобы был повод запросить документы, в которых отмечалось, кто нанимал команду. Были случаи, когда капитан приходил на службу без своих людей, и ему выделяли нанятую гильдией судопроизводства уже сформированную команду. В таком случае возможно, что матросы, не раздумывая, подняли паруса при заходе на судно нового капитана, так как понятия не имели, как тот выглядит. Хотя и такой случай маловероятен: моряки любили выпивать в одних и тех же тавернах и знали друг друга чуть ли не в лицо.

– Мне необходимо, чтобы вы собрали весь комплект документов по судну господина Ши и той джонке. Груз, моряки, капитан, время, даты и все-все, что этого касается.

– Конечно, господин судья, все сделаю, как только увижу разрешение от ведомства безопасности. Вроде как теперь это их дело?

«Документ на это, документ на то, – мысленно негодовал Мингли. – Люди совсем забыли, что такое язык, только и делают, что бумажками все решают». В нем все еще горел огонь злости за нелепое поражение.

– Послушайте, я иду вам навстречу, не создавая лишних проблем, и вы мне пойдите. – Дэмин попытался договориться с начальником порта. – Я помогаю ведомству, но решение о подобном было столь внезапным, что сейчас соответствующих документов у меня нет. Но вам их направят позднее.

– Так не пойдет, господин судья. Я бы рад, да закон есть закон. – Начальник ухмыльнулся и развел руками.

– Если мы говорим про закон, то я обязан взять вас под следствие, так как именно из-под вашего носа уплыла джонка непонятно с кем во главе. – Дэмин знал, что идет против правил, и ему самому это не нравилось. Но катастрофический недостаток времени вынудил даже применить угрозу.

– Как принесете решение ведомства безопасности, так и берите под следствие, – безразлично откликнулся собеседник. Он был человек служивый и не страшился запугиваний.

Начальник порта явно не намеревался содействовать Дэмину. Он был недоволен тем, что этот пронырливый молодой судья проявляет излишний интерес к деталям его работы. В конце концов, это может принести большие проблемы. Вращаясь во всех тонкостях ведения дел в Синторе, начальник понимал, что если затребовать от Дэмина поступить так, как велит бюрократическая система, то пока все дойдет до суда, вполне может и затеряться на полпути. Начальник не был глупцом и прекрасно осознавал, что молодые служащие часто приносят огромные неприятности в силу чрезмерного рвения и еще не угасшего чувства справедливости. Они не понимают, что если все работает – пусть даже неидеально, – то не следует совать свой нос внутрь кроличьей норы, следуя эфемерным идеалам. Этому юному выскочке еще многому предстоит научиться.

Дэмин же не желал отступать. Он, безусловно, мог запросить все требуемые документы от ведомства безопасности, но тогда потеряется уйма времени, что скажется на ходе расследования. А это, в свою очередь, бросит тень на его репутацию и репутацию семьи. Ведь когда дело провалится и начнут искать виноватых, не упустят того факта, что отчет Дэмина был поверхностным. А следовательно, ему вменят в вину подобную халатность.

Но он совсем не понимал, как следует поступать в подобных обстоятельствах, ибо привык действовать в рамках закона. В данном случае рамки закона, как ни забавно, наоборот препятствовали обязанностям. Как без необходимой бумажки добиться того, что требуется?

Дэмин растерялся на радость начальнику, который явно намеревался выпроводить нежеланных гостей.

– Что ж, – он отошел от окна, в котором периодически разглядывал, как трудятся люди в порту, – буду счастлив снова вас увидеть, когда приготовят все необходимые документы. А пока рад был встрече, но вынужден вернуться к делам.

Дэмин бросил короткий взгляд на Мингли, словно тот был единственным, кто способен обратить солнце в луну.

– Нам ничего от него не добиться, – угрюмо и почти беззвучно шевельнулись его губы. Он ощущал горечь от поражения и глубокую боль от чувства бессилия. Его эмоции, подобно жухлой листве по осени, неприятно наложились на раздражение Мингли. Демона порядком разозлили и те громилы, и этот толстяк, возомнивший себя хитрее мандаринового лиса, что дурил души людей.

Дэмин был готов развернулся и выйти, когда Мингли, наученный горьким опытом недавних событий, отдававшихся болью в плече, решительно отцепил ножны от пояса, одним движением оказался подле начальника порта и без промедлений ударил его ими в лицо.

– Доставай эти дурацкие документы и отдай их моему господину, – взревел демон нечеловеческим голосом, – иначе я выпотрошу тебя, как мясник свинью.

Время остановилось.

Дэмин был ошарашен, растерян и рассержен одновременно. Все это навалилось безумной смесью запахов на демона. К такому его не готовили трактаты мудрецов, лекции ученых и книги о доблестных героях. Ни один из его слуг никогда не поступал подобным образом. В голове заметались воспоминания об учении, как следовало обращаться со своевольными работниками, но он никак не мог припомнить подходящего абзаца.

– Чего встал, тащи давай, сукин ты сын!

Мингли погрозил начальнику ножнами, и тот быстро ринулся к столу. Он служил в армии и понимал, что такое власть силы. Нет никакого смысла пытаться убедить змею, находясь с ней один на один в замкнутом пространстве. Достав из выдвижного ящика документы, пухлый человек проявил небывалую ловкость, чтобы вручить их в руки опешившему судье и поклонится так низко, что казалось, будто его щеки коснулись пола.

– Вот видишь, – промурлыкал довольный демон, когда они покидали дом начальника, – не все решают манеры и статус.

5

Теперь им предстояло объехать немало едален, чтобы найти именно то место, где капитан, как тот сам выразился, решил испить чая, пока ждал. Следовало еще раз выслушать версию о том, как так получилось, что джонка уплыла во главе с другим человеком.

Все это время Дэмин молчал, словно воды в рот набрал, предпочитая не высказывать вслух недовольство за то, что позволил мечнику поступить таким бесчестным образом с начальником порта. Он волновался, что о его злоупотреблении властью могут пойти слухи – хотя любой синторец знал, что это неизбежное зло для человека, имеющего статус или огромное состояние. Все же Дэмину хотелось, чтобы люди понимали, что он честный судья и прибегает только к законным и справедливым способам для решения дел. А что, если начальник порта подаст жалобу? Это, конечно, сомнительно – такие, как он, предпочитают не ссориться с влиятельными семьями. Но вдруг это настолько оскорбило его, что он все же решит наказать молодого судью и его мечника за унижения и угрозы? Как Дэмин после этого посмотрит в глаза отцу, и кто теперь будет верить в то, что он добропорядочный чиновник?

Может ли быть природа демонов таковой, что им не под силу справляться с животными порывами и страстью к жестокости? Выходит, он приютил зверя, которого не в силах приручить? И как ему тогда поступить с Мингли?

Дэмин едва заметно скосил глаза на демона, который расслабленно сидел на стуле в одной из таверн, куда они зашли перекусить. От Мингли не ускользнул этот взгляд, и он одарил господина загадочной улыбкой, которая встревожила Дэмина еще больше.

Они перекусили речной рыбой, маринованной в кислом соусе, и, чтобы смягчить послевкусие, выпили холодный напиток со сладкими персиками. После такого захотелось прилечь где-нибудь в тени, а не продолжать путь по душным и пыльным улицам Виты. Но день короток, когда полно дел.

Обойдя все знаковые питейные Портового района, они вызнали, что капитан, как и многие моряки, после крупной получки отправился в западную часть Нижнего города, где мог себе позволить дорогие напитки и блюда, более похожие на настоящую еду, чем те баланды из черемши и чумизы, что часто продавались в Портовом районе. Поэтому теперь путь лежал по направлению к той части города.

* * *

Мингли обожал Нижний город. Здесь дышалось легче – после бедных кварталов даже в свинарнике кислорода покажется больше, – здесь пахло людскими страстями и дорогими духами, было вдоволь изысканных яств, прекрасных женщин и дурманящих курилен. Тут была жизнь. В то время как Портовый район напоминал Мингли богадельню, куда ссылали на старости лет или по слабоумию. И пусть проводить слишком много времени в подобном месте для демона было равносильно тому, как часами прохаживаться по парфюмерным лавкам – притуплялся нюх и начинала болеть голова из-за изобилия ароматов, – ему все равно нравилось ощущать себя частью бушующих страстей.

Приближение вечера ознаменовалось громкими звуками гонгов, доносившихся с городских стен. Нижний город стал наполняться зажигающимися огнями бумажных фонариков, голосами зазывал, приглашающих провести время в заведениях, обещающих наслаждение и веселье, и красками разноцветных дорогих одежд. Несмотря на жару, молодые люди предпочитали прогуливаться по улицам, демонстрируя себя и свои одеяния.

– Какое же прекрасное сочетание цветов, – восхитился Мингли, – все оттенки красного, синего и зеленого. Потрясающее зрелище, не находишь?

Дэмин окинул улицу коротким взглядом и неопределенно повел плечами. Его волновало другое: успеть прийти в таверну до того момента, как ее наводнят посетители. Тогда у них будет шанс переговорить с владельцем.

Чем больше они углублялись в сторону западной части Нижнего города, тем менее презентабельными становились люди. Сюда приходили растрачивать деньги те, кто мог себе позволить чуть больше, чем обычный работяга, но еще недостаточно для того, чтобы разоряться на более прославленные места этого района. Поэтому частенько можно было прочитать на лицах людей недовольство при виде знатного господина. А у тех, кто признал в нем судью, – страх. Многие зарабатывали не совсем законным способом, но еще не поднялись достаточно высоко, чтобы не опасаться представителей власти.

Звуки гонга растворились в шуме толпы, так и не закончив мелодию до конца, когда они, наконец, достигли нужной таверны. На вывеске красовалось вырезанное из дерева изображение мужчины с тонкими усиками. Он щурился и протягивал руку, указывая на вход в заведение: «Пельменная дядюшки Гао».

Дэмин отметил про себя, что это не самое худшее название, которое можно встретить в городе. Например, в Портовом районе часто использовали сарказм и юмор по отношению к власть имущим, можно было натолкнуться на наименования заведений вроде «Собачий хвост правителя» – так за глаза называли главного советника при дворе – или «Высокогорный козел» – таким неприятным прозвищем в народе наградили главу семьи Фирии – и многие другие не самые лестные названия, предназначенные для тех, кто понимал, о чем и ком идет речь. Стражам придраться было не к чему, и простолюдины всласть наслаждались местью богатым за неудавшуюся и трудную жизнь, хотя бы и таким мелочным способом.

Когда Мингли распахнул двери таверны перед Дэмином, их обдало запахом пота и скисшего вина. В такую жару во всех приличных заведениях не обходятся без охладительных камней, но эта забегаловка, несмотря на среднего уровня цены, пренебрегала подобными благами, по старинке надеясь лишь на сквозняки.

– Господин? – удивленно встретила их полненькая девушка, занятая уборкой. Она поразилась тому, какой гость решил заглянуть в их таверну. – Мы еще не открыты.

– Позови хозяина, – распорядился Дэмин и поморщился, – и распахни ставни.

– Да, да, конечно, – засуетилась девушка, не зная, что следует сделать первым. – Мы просто еще не совсем подготовились к открытию, так у нас не всегда столь жутко пахнет. – Ей явно стало неловко от того, как она одета и в каком месте встречает благородного гостя.

Очевидно, раньше ей довелось работать в доме богатого человека, подумалось Дэмину. Обычно таких девушек сразу видно. Годы, проведённые на службе в Верхнем городе, воспитывают в человеке неискоренимый страх и поклонение перед любыми людьми, кто облачен в парчовые одежды.

Как только девушка распахнула ставни, запустив свежий воздух гулять по таверне, она тут же бросилась внутрь небольшой комнаты за прилавком. Спустя недолгое время оттуда появилось лицо хозяина, точь-в-точь как то, что было изображено на табличке над входной дверью. Только глаза мужчины не светились радостью и гостеприимством.

– Чего вам? – грубо бросил «дядюшка Гао».

Дэмин представился, показал подвеску судьи, которую за это время успел подвезти слуга. Голова тигра, изображенная на ней, магическим способом преобразила недовольное лицо хозяина. Он торопливо выскочил за стойку, сложил руки, коснувшись правым кулаком раскрытой левой ладони, поклонился и расплылся в улыбке.

– Вы уж простите меня, тут кто только не шастает, не признал. Хотите чего-то испить? – Мужчина кинулся в сторону деревянных кружек, заботливо сложенных в ряд его помощницей.

– Нет, благодарю. Мы разыскиваем одного человека.

Ну конечно, сомнительно было бы полагать, что такие господа зашли в подобное заведение ради выпивки и еды. Эта мысль так явственно отразилась на лице Гао, что Дэмину даже не потребовались способности Мингли, чтобы угадать, что тот сейчас ощущает. Нижний город хоть и обслуживал любыми доступными способами богатых сыновей и дочерей Верхнего города, но это вовсе не означало, что люди, живущие здесь, рады их обществу. Пусть они и не собирали крохи, как жители бедного района, но многие были вынуждены влачить далеко не лучшее существование. Стражи Виты неоднократно чистили местные улицы от попрошаек, мелких бандитов, хулиганов, преступников более крупного размаха, а то и вовсе наемных убийц. Вся эта разношерстная свора обчищала карманы и нарушала спокойствие не только богатых людей, но и жителей Нижнего города. И причиной огромного числа подобных мерзавцев простые люди, безусловно, считали богатство отпрысков, которые не гнушались разбрасываться деньгами и вводить в искушение тех, кто ими не обладал.

Дэмин описал разыскиваемого капитана, назвав даже точные даты и время, когда тот наверняка должен был быть здесь.

– Да, помню такого, – задумчиво ответил Гао, – захаживает сюда, как только ему вручают получку. В прошлый раз так и вовсе был столь весел и щедр на растраты, что пропил до самого утра, пока не отключился.

– То есть он не уходил отсюда до самого утра?

– Вроде бы нет. – Гао взглянул на помощницу. – Хотя, погодите-ка, все же он отлучался, а потом снова вернулся.

– В каком это было часу?

– Да кто его знает, в каком. Отсюда гонгов неслышно. Но мы в тот день открылись примерно во столько же, а он уже торчал у входа. Сразу заказал только самое лучшее, а через пару часов ушел, потом вернулся, заказал еще больше выпивки и остаток ночи провалялся в углу нашего заведения.

Дэмин нахмурился. Выходит, что капитан им соврал.

На суде он заявил, что направился в порт, как только прозвучал гонг, отбивающий час бегущего кролика. От порта досюда пешком минут тридцать. В подвыпившем состоянии и все сорок будет. Но все равно он пришел бы как раз к часу отплытия судна, так как начальник порта заявил, что после последнего гонга прогорела ровна одна палочка. Но, судя по рассказу трактирщика, тот задержался здесь на более долгое время. Зачем он соврал представителям закона? Возможно, по пьяни забыл о работе, а когда вспомнил, ринулся в порт, но судно уже пропало. После чего решил вернуться и запить переживания горьким вином. Вряд ли капитан не знал, что отсюда не слышно гонгов, если не единожды тут бывал. Но он точно знал, сколько займет погрузка и через какое время ему следовало бы вернуться, поэтому и назвал на судебном слушанье час бегущего кролика, чтобы никто не обвинил его в халатности и пьянстве.

– Вы знаете, где живет этот капитан?

Трактирщики часто знали, где обитают их постоянные клиенты, так как те, бывало, напивались до состояния «нестояния» и владельцам таверн приходилось заказывать им доставку до дома. Конечно, подобная забота тоже включалось в счет, и часто трактирщики завышали стоимость услуг по перевозке, деля прибыль вместе с рикшами.

Гао, желавший, чтобы разговор закончился до начала открытия заведения, с радостью сообщил адрес и с еще большей радостью распрощался с гостями. Теперь Дэмину и Мингли вновь предстояло вернуться в Портовый район. Поэтому они молча переглянулись, мысленно проклиная капитана. Вечером в той части города совсем не хотелось находиться.

Дэмин понадеялся, что подобного рода опыт отобьет у демона мысль о том, что расследовать преступления интереснее, чем выносить приговор. Пусть посмотрит на то, как люди живут в трущобах и насколько там небезопасно для таких, как они.

По правде говоря, молодой судья сам лишь дважды бывал на улочках Портового района. Одно дело – сам порт, и совсем другое – прилегающая к нему территория. Тут не было широких бульваров, пешеходных зон, красивых вывесок и аккуратно высаженных деревьев. Ширина улиц между домами равнялись длине копья. Таков был закон. Наверное, единственный, который соблюдали в этой части города. И то не полностью. Выше первого этажа – ибо там уже никак не измерить ширину улицы – дома превращались в ужасающего вида самострой. Нагромождения из криво сколоченных дополнительных пристроек, настолько плотно прилегавших друг к другу, что можно было сходить в гости, перешагнув с балкона на балкон. Детей рождалось много, а места было мало, и потому люди занимались созданием дополнительного пространства для жилья любыми возможными способами. Между крышами протягивались толстые веревки. Но вовсе не для того, чтобы украсить город в ночное время или по праздникам развешивать фонари. На них накидывали жутко выцветшие тряпки, чтобы скрыться от жары летом или от сильного ветра зимой. Также эти канаты часто соединялись жердями, образуя настоящие навесные лестницы. Прекрасный способ добраться до нужного места, не спускаясь. Весной или осенью улицы превращались в грязевые потоки, наполненные нечистотами. Зрелище не для слабонервных, особенно когда сель сходил, уносясь в стоки канализации – если ту, наконец, вдруг решали почистить, – и взору представали трупы несчастных, которые имели глупость случайно или нет оказаться на пути катаклизма, созданного руками людей.

Поэтому Дэмин не знал, благодарить ли богов за то, что на улице была засушливая погода, или проклинать, ибо все отбросы – начиная от дохлых котов и остатков порченой еды и заканчивая тем, о чем даже мыслить не хотелось – сейчас распространяли по округе жуткую вонь.

Когда углубились в трущобы, Дэмину и вовсе показалось, что они зашли в логово чудовища. До этого яркий и прекрасный свет луны теперь мрачно и холодно скользил сквозь развевающиеся тряпки на крышах домов. Они мерно покачивались и скрывали тех, чьи тени периодически скользили по навесным лестницам. Сказочная атмосфера ночного веселья обратилась в пугающий кошмар. Здесь даже смех горожан казался хохотом болотной выпи. Впервые молодой судья порадовался, что Мингли подле него. Он, конечно, демон. То самое порождение пороков и всего, что наполняло этот район. Истинное воплощение зла – но знакомого и привычного, в отличии от того, что таилось за каждым поворотом обветшалых домов.

«Привычное и знакомое зло» чувствовало себя здесь явно лучше Дэмина. Во-первых, оно постепенно натренировало зрение, которое сейчас явно стало лучше. Находясь в теле человека, Мингли многое утерял, но вода даже камень точит, и потому его истинное воплощение постепенно начало оказывать влияние на этот бесполезный сосуд. Во-вторых, он очень сомневался, что кто-то здесь в состоянии ему навредить. Единственное беспокойство, которое ощущал демон, было мыслью о том, что его господин – открытая мишень. Ранее, принимая на себя роль мечника, Мингли не задумывался о том, что такое защищать кого-то. Все казалось просто – ходи рядом и наблюдай. Но сейчас, когда они шли по узким улицам, он опасался, что тут любой мог достать нож и пырнуть зазевавшегося богатея, или выскочить из этих странных кривых закоулков между домами, или спрыгнуть с веревок и балконов, а может быть, их обольют чем-то обжигающим прямо из окон. Как много вариантов, и всего два глаза и два уха. Это беспокоило Мингли и возбуждало его бурное воображение, истосковавшееся по ярким событиям. Одним словом, демон пребывал в нервном восторге.

Но, к глубочайшему разочарованию, они нашли нужный дом без каких-либо приключений.

По мнению Дэмина, домом такое, конечно, назвать было сложно. Это как игра в глиняные кубики. Когда дети по весне роются руками в водах реки или ручьев, достают оттуда глину, лепят в силу таланта кирпичики и пытаются строить крепости. Чаще всего детское нетерпение не позволяет глине достаточно просохнуть, и выставленные друг на друге кубики крепости потихоньку начинают плыть, смазывая четкие границы постройки. Примерно такой глиняный монстр сейчас смотрел на Дэмина. Покосившиеся стены упирались в соседнее здание. Ленточная застройка, видимо, спасала этот район от полного разрушения. Первый этаж на четверть утоп в земле, второй отъехал чуть правее, из-за чего треснула рама окна, а третий и четвертый этажи, на которые навесили самодельных балконов напоминали жилье для акробатов, так как со всех сторон к ним крепились веревки, лестницы, тряпки и не пойми что еще. Все это походило на лесное чудище, которое разбудили раньше срока, посему оно, помятое и злое, никак не могло раскрыть заплывших глаз.

Дэмин тут же вспомнил, как несколько лет назад, будучи еще только на первых курсах Академии, читал о страшном происшествии по весне. Зима была долгой и снежной, а весна – внезапной и жаркой. Водяные потоки, собравшие уйму грязи, и резкий перепад температур оказали ужасающее действие на многие дома в Портовом районе. За одну ночь под рухнувшими крышами этих монстров погибло несколько десятков людей. Тогда Дэмину трудно было представить, как крыша может не выдержать и проломиться, а стена отойти от дома. Он тогда не видел иных строений, кроме тех, что наблюдал в Верхнем и Нижнем кварталах.

Если сейчас, после месяца изнурительной жары, здание рассохлось и решит обрушиться на них, как только они пересекут его порог, то уже никакие способности Мингли не спасут.

Дэмин поднял голову и посмотрел на кривое темное окно второго этажа. По словам трактирщика, капитан жил именно там. Он кивнул мечнику, чтобы тот открыл дверь, прикасаться к которой было откровенно страшно. Она заскрипела протяжно и натужно, словно умоляя оставить ее в покое. Внутри было темно. Не просто темно, а темно так, что даже мыши сталкивались лбами. Окон тут не было. Только двери. Много мелких покосившихся дверей, явно ведущих в чьи-то комнаты. Дом оказался на удивление длинным внутри.

– У тебя есть что-нибудь, что могло бы осветить нам путь до той лестницы? – Дэмин указал вглубь помещения.

– Путеводная звезда? – усмехнулся Мингли, но, видя, что это не развеселило спутника, добавил серьезней: – Смотри, как это делается.

Он раскрыл дверь настолько широко, насколько позволяли проржавевшие петли, подпер ее чем-то непонятным, валявшимся недалеко от входа. Дэмину показалось, что это был труп какого-то животного, но потом он сообразил, что это испачканная в грязи тряпка, засохшая под солнцем и сейчас походившая на вывернутую наизнанку шкуру.

– Прошу, – шутливо склонился Мингли, приглашая Дэмина войти.

Скудный свет, проникавший сквозь открытую дверь, позволял разглядеть очертания прихожей, если это можно было так назвать, и давал хоть какую-то возможность не переломать ноги о вздувшиеся доски пола. Дэмину показалось, что только ему одному здесь неуютно до такой степени, что мысль о том, что он дурак, раз согласился заниматься расследованиями, буквально билась в панике о черепную коробку. Мингли же не походил на того, кто сожалел о подобном.

Дэмин привык, что, когда он пересекал порог домов, его тут же окутывал шум суеты слуг и жильцов. Но здесь стояла жуткая тишина. За каждой из покосившийся дверей он не слышал даже шороха, только крысиный писк. Может быть, это здание настолько аварийное, что его давно покинули люди? Кто в здравом уме будет здесь жить?

Он аккуратно перешагнул выломанную половицу и ступил на скрипучие доски. Звук вышел настолько громким, что Дэмин замер, будто перепуганный кролик. Глухой смешок мечника за его спиной вызвал злобу на собственную трусость и придал уверенность. Он резко двинулся вперед и чуть не столкнулся лицом с распахнувшейся перед ним дверью.

«Кто вообще в таком тесном помещении делает двери открывающимися наружу?» – мелькнуло в сознании.

Выглянуло злое лицо женщины, словно подстерегающей их все это время и готовой наброситься. Но как только она тщательно разглядела, кто перед ней стоит, дверь тут же с грохотом захлопнулась.

– Явно хотела мужу тумаков отвесить. – Мингли улыбнулся и осторожно подтолкнул ладонью в спину окаменевшего господина.

Остаток пути до второго этажа они преодолели без злоключений.

Дэмин аккуратно и вежливо постучал в комнату, где предположительно проживал капитан. Ответом была тишина. Он повторил уже более настойчиво, но ему по-прежнему никто не ответил. Неужели никого нет дома, и они напрасно потратили время?

Дэмин осторожно дернул за ручку, и дверь легко приоткрылась. Комната была тесной, грязной и полностью пустой.

– Поздно вы, батенька, всрались. Нету его! – прозвучал мерзкий голос женщины снизу.

Дэмин ошарашено посмотрел на Мингли. Он не мог поверить, что таким образом обращаются именно к нему.

– Что ты, старая, там орешь? – откликнулся Мингли. – Знаешь, куда он делся?

– Съехал, и всех делов. Не вернете своих денюшек. Так что катитесь отсюда в свои дворцы.

– Ты, я смотрю, тоже денег не хочешь? – усмехнулся Мингли. – А то помогла бы, дак разбогатела.

– Не слышу звона – молчу как рыба, – ловко ответила женщина и вышла из комнаты так, чтобы ее очертания можно было разглядеть со второго этажа.

Мингли подбросил монетку и тут же поймал, видя, каким алчным огнем загораются глаза женщины.

– Так и где он?

– Ушел, – сказала она нарочно громко, а сама указала рукой на соседнюю дверь.

Мингли бросил ей плату, повернулся к Дэмину и схватил господина за кисть руки, когда тот хотел постучать в соседнюю комнату. Демон резко распахнул дверь, и они оба увидели перепуганное лицо капитана. Не успел Дэмин открыть рта, как моряк, подобно юркой саранче, бросился в окно.

Он и Мингли тотчас кинулись следом за ним. Одновременные и излишне слаженные движения столкнули их у оконной рамы лбами до искр в глазах. Бросив друг на друга гневные взгляды, они ринулись к выходу, пытаясь не упустить капитана, но вновь налетели друг на друга, теперь уже в проеме двери.

Каждый из них по характеру был ведущим, потому действовал напористо и не рассчитывал встретить препятствие в лице другого. Их кратковременное, но ожесточенное пихание плечами в дверях подарило беглецу ценное время. Когда господин и его мечник очутились на улице, капитана и след простыл. Работать с кем-то в паре оказалось сложнее, чем можно было подумать. Особенно, если слуга себя таковым не считал.

Дэмин недовольно посмотрел на Мингли, все еще ощущая сильную боль в голове после удара лбами. Он с трудом сдерживал желание выказать негодование и тушил разбушевавшуюся злость, напоминая себе, что отвечает за все поступки слуги. Если тот необразован и плохо воспитан, разве в этом не вина господина?

– Нам необходимо установить правила, – сурово заявил Дэмин, явно смирившийся с тем, что они упустили капитана.

Мингли мысленно улыбнулся. Когда у господина что-то не получалось, тот начинал ударяться в упорядоченность всего и всех. Он буквально прятался за правилами, обычаями, нормами и всем, что обращало хаос в структуру.

– Впредь не двигайся с места, пока я тебе не скажу, – приказал Дэмин, но демон оглядывался по сторонам, словно надеясь, что моряк окажется глупцом и засядет где-то поблизости за кучей мусора. – Ты меня слышишь?

Ответом послужила странное тихое насвистывание. Демон проигнорировал слова и неторопливо двинулся вперед по улице, словно его господин был истеричной барышней, которая требовала купить себе очередную безделушку, и потому сказанное им не стоило внимания.

Дэмин вновь ощутил вспышку гнева. Она походила на чувство, что испытывают сыновья богатых родителей, когда им покупают первого коня, а тот ни в какую не считает нужным признавать их своим господином. Обида и досада. Он быстрыми шагами последовал за Мингли, еще не зная как, но желая напомнить тому, кто есть кто. В этот момент из узкого темного прохода между домами выскочил мальчик. Он был одет, как и все обитатели бедного квартала. Сшитые из разных тканей и усыпанные заплатками штаны, в которые заправлялась не менее жуткого вида рубаха.

– Знаешь капитана, который тут живет? – обратился к нему Мингли.

– Да, господин, – ответил мальчишка.

– Найди мне его.

Демон вложил в грязную ладонь мальчонки пару медяков, и тот исчез так же, как и появился, подобно серому грызуну. Дэмин удивленно вскинул брови, позабыв о том, зачем спешил к мечнику.

– Когда ты успел здесь со всеми познакомиться?

Молодой судья был уверен, что просто так ни один житель этого квартала не будет исполнять то, чего хочет богато одетый господин, даже за приличные деньги. Скорее всего, его просто обманут и обокрадут.

– Я же слуга: ты спишь, я работаю, – улыбнулся Мингли. – И да, не злись, я слышал, что ты говорил. Просто, как видишь, был занят.

Дэмин обреченно вздохнул. Демон не понимал, что подобного рода заявление – еще большее оскорбление для любого господина. Как мечник может быть чем-то занят, если с ним говорит его господин?

– Ты хочешь сказать, что ходишь по ночам в злачные места? – Дэмин решил, что нет смысла продолжать читать Мингли нравоучения, и поинтересовался важной деталью, о которой не догадывался ранее. – Поэтому ты утром такой невыспавшийся и злой? Играешь в азартные игры и не всегда везет?

Они медленно направлялись к выходу из Портового квартала. За беседой путь казался не таким жутким, как прежде.

– Ты стал много интересоваться моей жизнью. Я-то не против, но не боишься привязаться ко мне? – засмеялся Мингли, ощущая аромат неподдельного интереса Дэмина к его персоне.

Молодого судью взволновал этот вопрос. Демон снова подбрасывал спорные темы для размышления, о которых сам он не желал думать. Что, если и в самом деле так привыкнет к Мингли, что забудет о его истинной природе? Расслабится совсем – если еще не начал – и их почти приятное общение затмит здравый смысл? Это испугало, и оттого он столь жестко и резко ответил на заданный вопрос:

– Слуга для господина – что вещь. Любая привязанность к предмету решается его заменой. Разбитая чашка – не трагедия, могу купить себе целый сервиз. Все продается и покупается, были бы деньги.

Дэмин отгораживался от него, боясь, что Мингли ощутил все сомнения и переживания.

– Слышу в тебе сына богатого человека. – Мечник громко захохотал. – А дружбу демона купить себе сможешь? – Прищуренные хитрые глаза блеснули желтым огнем. – М-м? Благородный господин?

6

Огромные покатые своды библиотеки Военной Академии были сделаны из темного камня. Он не отражал солнечного света, лившегося сквозь окна, и уберегал ценные рукописи, хранившиеся на полках. Красочная мозаика из мутного стекла служила тем же целям. На ней изображались ученые мужи, сидевшие за письменными столами или державшие в руках книги.

Единственным исключением из общей экспозиции было окно в самом центре зала. На нем красовалась легенда о том, как Бог воздуха и неба Кайлам открыл людям знания о мире. Ему больше остальных ведомо все, что творится под небосводом. А управляя ветрами, Бог способен пробраться в самые сокрытые места на земле и вызнать все секреты, что прятались от глаз человека и других созданий. Он был покровителем людей, занимающихся умственным трудом. Именно Кайлам, как говорили служители храмов, посвящённых ему, более остальных богов одаривал человечество и участвовал в их земной жизни. Конечно, подобное заявление вызвало резонанс среди последователей других божеств, но Дэмин никогда не углублялся в подобные распри. Он считал себя прогрессивным человеком и верил, что ни один бог, если те существуют, не будет тратить время на каких-то жалких созданий. Человек сам всего добивается. К тому же, ему никогда ранее не доводилось слышать или сталкиваться с проявлением божественных или иных сил. Только после встречи с Мингли мировоззрение молодого судьи немного пошатнулось.

Пол библиотеки был устлан мягкими коврами для того, чтобы уменьшить слышимость шагов посетителей. Множество студентов уже толпилось в центре зала, окружив выставленные на обозрение стенды с картами мира и схемами библиотеки. Они, как и Дэмин с Гувэем, прибыли сюда сегодня для выбора темы экзамена.

Обучение в Академии состояло из нескольких ступеней, каждая из которых оканчивалась аттестацией. В любой момент учащийся после прохождения экзаменов и получения соответствующих документов мог прекратить просвещение. Так часто поступали отпрыски менее богатых семей. Они изучали только начальные ступени и после уходили из Академии, чтобы начать зарабатывать на жизнь. Остальные, кто пожелал, могли учиться хоть всю жизнь: многие предметы требовали постоянного обновления и пополнения знаний. Конечно, все это стоило приличных денег, и потому известными учеными чаще всего становились дети из знатных семей. Хотя история знала несколько исключений.

Гувэй и Дэмин были сверстниками, поступили в Академию в один и тот же год, и потому им предстоял одинаковый экзамен. Он был заключительным и общим для всех направленностей, изучаемых в этих стенах. Помимо вопросов, которые будут озвучены экзаменаторами, требовалось выбрать тему по профилю и рассмотреть ее с точки зрения полученных навыков и познаний в предмете.

Библиотека обладала невероятно большой коллекцией судебных дел. Все это были копии, взятые из архива судебного ведомства. Когда Дэмин только начинал помогать отцу на их семейном поприще, он сам частенько был тем, кто переписывал дела и направлял сюда. Сейчас перед ним стояла мучительная проблема выбора. В отличие от Гувэя, который тут же, кажется, совсем позабыл, зачем они пришли, и разглядывал цветные рисунки в энциклопедиях, Дэмин пробежался глазами по отсортированным спискам имеющихся судебных разбирательств. Требовалось выбрать что-то, что отвечало бы заинтересованности общества в тех или иных проблемах. Так как на экзамене будут присутствовать придворные правители, неплохо было бы выбрать и то, что могло показаться им полезным и актуальным. А еще выбор наиболее выгодным образом должен отразить все познания ученика, приобретенные за годы обучения.

– Никак не можешь решиться? – Гувэй подошел к Дэмину и заглянул через плечо. Списки дел показались ему бесконечной рекой. – Предлагаю сделать перерыв и перекусить чем-нибудь.

Идея показалась Дэмину здравой. Они пошли к двери в коридоре, который вел в отдельное здание, предназначенное для трапез. У входа ждал служащий библиотеки, следящий за тем, чтобы студенты не таскали книги в закусочную, а еду – в читальный зал. Мужчина окинул их суровым взглядом и попросил вытянуть руки, чтобы удостовериться, что они ничего не припрятали в широких рукавах нарядных халатов. Такая должность – одна из немногих, что позволяла наплевательски относиться к статусу студента. Из богатой ты семьи или нет, главное, чтобы не попортил имущество Академии. Поэтому перед служащим библиотеки выворачивали карманы и рукава дети даже самые знаменитых семей. Среди студентов ходит история, что, когда сам правитель пожелал посмотреть на Академию изнутри, его точно так же заставили проходить проверку на отсутствие книг или еды.

«Выходит, что этот простой и, вероятно, безродный служащий и его работа – возможно, единственная инстанция в Синторе, где все равны», – рассуждал Дэмин.

Академия могла позволить себе не только прекрасную архитектуру, но и богатый выбор продуктов и блюд. Слава во всех семи провинциях и нескончаемый поток учащихся позволяли поддерживать статус важного и элитного учреждения. Поэтому в трапезной каждый мог найти, чем перекусить или полноценно отобедать согласно своим предпочтениям. Синторцы придерживались мнения, что блюда должны соответствовать времени года и сохранять тонкий баланс вкусовых ощущений. И неважно, будь то основной прием пищи или простая закуска. Правила и порядок – залог противостояния мирскому хаосу.

Дэмин и Гувэй выбрали уединенный столик возле огромных окон, выходивших на внутренний сад. Они не желали, чтобы их окружали другие студенты, так как посчитали, что могут провести это время с толком – обсудить текущее расследование.

Дэмин коротко описал поиски дополнительной информации, избежав детальных подробностей о поступках мечника.

– Я очень благодарен, что ты так ответственно к этому подошел, – улыбнулся Гувэй. – Я не самый внимательный человек и сильно переживаю, что отец доверил мне такое дело. А еще осознаю, что ты мог бы обидеться на нашу семью за то, что мы столь бесцеремонно его у тебя забрали, и не пожелать оказывать посильную помощь. Так что я в очередной раз убедился, что ты достойный сын своего отца. Про меня такое не скажешь.

Он весело засмеялся, немного смутившись собственных слов.

– Я просто делаю то, что обязан делать каждый представитель судебной системы.

Дэмин хорошо относился к Гувэю, и потому сейчас ему было тяжело ощущать неприятное чувство огорчения оттого, что судьба столкнула их лбами. Но не признать, что Мингли был прав, говоря о нарастающем соперничестве между их семьями, было бы наивно. Даже несмотря на то, что он поначалу старался переубедить мечника, в глубине души уже тогда ему приходило осознание, что демон не ошибся.

Их семьи занимаются смежными делами – следят за порядком в провинции и столице. Поэтому немудрено, что их интересы могут столкнуться друг с другом. Особенно когда дело касается возможности пристроить ребенка на выгодную должность. Гувэй слишком мягкосердечен и немного рассеян для того, чтобы возглавлять Ведомство Безопасности. Там требуются люди более жесткого склада ума и характера. Вот для Мингли, наверное, это было бы подходящей должностью. Никакого сострадания к людям, представляющим угрозу для граждан Синторы. Поэтому, если и существовало соперничество между семьями Каведа и Данци, то явно не по инициативе Гувэя. Этот добрый сердцем юноша не может представлять угрозу для Дэмина.

Но Мингли с его мнением не согласился:

– Я теперь вынужден быть твоим соратником, – серьезно обозначил он свою позицию. – А я не хочу быть на стороне проигравшего. Поэтому раскрой уже глаза. У Гувэя, каким бы наивным дураком тот ни казался, опыта побольше будет. Перед ним все преступники города как на ладони, ибо все городские тюрьмы и даже спорные дела при дворце открыты, так как он сын градоначальника.

– Человек миролюбивого характера все видит под другим углом, – отстаивал свою позицию Дэмин. – Пусть у него и есть доступ к знаниям по делу сотни преступников, их наказаниям, пыткам, заговорам и прочему. Но, будучи легким и дружелюбный по природе, он вряд ли углубляется в такое направление. Уверен, сам Гувэй точно не желает занять моего места. Что, кстати, еще пока что ничем не подтверждается и может быть лишь твоей паранойей.

Мингли вздохнул:

– Поначалу я приготовился к скучным годам подле тебя, но потом стал внимательно изучать, как тут все устроено. Я прочел книги о родословных самых влиятельных семей, изучил даже их наследственные болезни и черты характеров. Все эти витиеватые вертикали власти внутри знатных горожан в итоге стали обращаться в увлекательный ребус, который и привел меня к неприятному открытию – упирайся сколько угодно, но факт остается фактом, у нас имеется конкурент.

Сказанное удивило Дэмина. Особенно то, что Мингли соединил их в обобщающее «нас».

– Так вот, – продолжил демон, – пока ты часами просиживал в судейском архиве и читал романы о благородных мужах, я внимательно просмотрел все, что за это время сделал Гувэй. И знаешь, его решения весьма популярны. Месяц назад он распорядился выпустить из тюрем тех, кто совершил незначительные преступления, и дать им шанс отработать свободу честным трудом – их должны были направить на возделывания земель Северного уезда. Пусть даже ты сейчас скажешь, что это было сделано по велению его отца. Как бы то ни было, это не отменяет того, что его популярность среди простых и знатных людей растет. А что такого особенного сделал ты? Кого выберут на роль судьи, если такой прецедент возникнет? Человека, который завоевал любовь народа своими откровенно провокационными действиями, ибо не всем понравилось, что преступникам дали второй шанс. Или того, кто упорядочивает дела в архиве и на каждом шагу боится совершить ошибку, оттого и берет самые скучные и банальные дела?

Тогда Дэмин сам ощутил себя младшим братом, стоявшим перед более зрелой личностью, которая умудрялась бить по самому больному. Да, он действительно боялся совершить ошибку. Но как не бояться, когда твои решения могут привести к трагедии в чьей-то жизни? Как взять на себя ответственность за жуткие последствия, если ты не в состоянии все знать и предугадать? Дэмину необходимо подготовить почву перед тем, как сделать выводы, но в жизни часто бывает так, что на это просто нет времени или знаний, а принимать решение следует немедленно. Такие моменты сковывают и страшат до потери пульса. Удивительно и то, что никто в окружении, даже в кругу семьи, не знает о подобных душевных терзаниях Дэмина. И только Мингли смог сковырнуть и вынести этот недостаток на поверхность, вызывая у него приступы злости и чувство неполноценности.

Но как бы ни сложилась ситуация между семьями Данци и Каведа, Дэмин не желал обращать Гувэя во врага.

– Я тут подумал, – Гувэй выдернул Дэмина из раздумий, – а ведь ты мог бы и дальше, после передачи дела Ведомству Безопасности, помогать мне с ним?

Он сказал это, не задумываясь о чувствах собеседника. Судя по лицу, он действительно не считал чем-то неправильным предложить такое человеку, которого лишил важного расследования и с кем находился на тонкой грани семейной вражды. Так поступают дети, когда еще плохо способны анализировать людей и происходящие события, но как может быть столь ветреным взрослый сын градоначальника?

– Извини, но нет, – сухо ответил Дэмин, сдерживая нарастающие раздражение.

Как он ни убеждал себя в том, что его собеседник просто избалованный наследник, не осознающий всех нюансов разворачивающейся между ними трагедии, язвительная натура шептала Дэмину голосом Мингли, чтобы тот наконец разбил воздушные замки этого простофили. Но он проявил силу духа и усмирил недостойные мысли.

– Это твое окончательное решение? – Гувэй потыкал палочкой в пухлый мясной пельмешек, который успел заказать.

– Да.

Короткая пауза могла бы стать напряженной, если бы Гувэй ее продлил, но сын градоначальника продолжил разговор как ни в чем не бывало:

– Может быть, ты передумаешь, когда я расскажу, почему это дело передали Ведомству Безопасности. – Он добродушно улыбнулся.

– Не уверен, что ты имеешь право рассказывать это третьим лицам.

Гувэй отмахнулся, чуть не опрокинув чашку с тонизирующим напитком из кислых ягод. Студенты любили баловаться этим прекрасным изобретением. Говорили, это питье придумал ученый, когда его усталость боролась с любопытством к новым знаниям.

– Ничего страшного, мы же друзья. – Он улыбнулся и перешел на шепот: – Помнишь того стражника, которого ты намеривался разыскать перед тем, как было велено передать это дело нам? Того самого, кто пропустил джонку из города. Так вот, он пропал. – Гувэй размахнул руками в истинном возмущении. – Как сквозь землю провалился. Я приказал своим людям отправиться в его родную деревню, думая, что он уехал туда. Но родственники сами не понимали, куда тот делся. Я поднял весь город на уши, разыскивая этого человека, и все безрезультатно. Отец считает, что его убили. И сейчас объясню почему, – его глаза загорелись восторгом будто он рассказывал о сюжете книги, а не о реальных событиях, – насколько я понял из доклада, представленному отцу, та джонка разбилась, так и не достигнув берегов Тивии. И на ней, в ящиках, находились вовсе не шелка и бусы молодой госпожи, а самая настоящая контрабанда оружия для мятежников! Ты представляешь? Это же настоящий заговор против нашего правителя!

Дэмин оглянулся по сторонам, чтобы удостовериться, что их никто не подслушивает. В отличие от Гувэя, он очень беспокоился о безопасности и сохранности подобных данных.

– Но это еще не все, – продолжил тот, – оружие и доспехи, что повезло раздобыть на месте крушения, были синторским военным снаряжением!

Такой поворот событий оказался действительно ужасным открытием. Значит, заговорщики намеревались устроить восстание или провокационное нападение, прикинувшись военными Синторы, чтобы это было расценено как начало конфликта и внутренний бунт. Тот, кто это задумал, явно беспокоился бы о судьбе пропавшей госпожи в последнюю очередь. Да и выходит, что свадьба, ее пропажа и вся эта любовная драма – только занавес? Или совпадение двух событий?

Если бы мятежникам удалось провернуть задуманное, это могло вызвать внутреннюю борьбу между властью военных и служащих при дворе. Два министерства давно точат друг на друга зуб. Подобное ослабило бы Синтору изнутри и дало возможность Тивии нанести сокрушительный удар. Например, по торговле, где она и так захватила значительную часть рынка. Или даже привело бы к самому настоящему нападению на границы Синторы, пока та была бы занята разборками между министерствами. Понимает ли всю важность происходящего Гувэй?

– И что ты намерен делать? – встревоженно спросил Дэмин.

– Попробую расследовать это дело. Правда, оно выглядит довольно трудным, потому я и просил твоей помощи.

Второй раз за день Дэмин столкнулся с нелегкой задачей – выбором. Если он согласится помочь Гувэю, тем самым, возможно, предотвратит нечто страшное, но также и возвысит друга в глазах народа и правителя. А Дэмин останется жалкой тенью. Если не поможет – то, случись заговор или что похуже, будет ощущать вину. Мингли бы еще предложил рассмотреть другой вариант, самый неприятный на его взгляд: он возьмется помогать в деле, но они не смогут раскрыть его – или того хуже, помешать планам мятежников. И тогда пусть не сам Гувэй, но его более хитрый, жесткий отец может выставить Дэмина виновником в неудаче.

«Наверное, не стоит в это лезть, – решил он. – У меня недостаточно знаний, опыта и времени, чтобы быть уверенным в положительном решении. К тому же, я еще не глава рода и не вправе делать выбор, который может быть опасными для семьи, без ведома и согласия отца».

– Понятно, – заключил Дэмин. – Желаю тебе удачи в этом расследовании и если смогу как-то немного помочь, например, советом, обращайся.

Гувэй не выказал ни обиды, ни разочарования, услышав нежелание Дэмина помогать. Он тут же переключился на учебные дела, а также на планы по поводу веселой вечеринки после сдачи экзамена. Этот человек не мог долго зацикливаться на проблемах, его влекли мысли о друзьях и развлечениях.

– Кстати, – Гувэй вновь обратился к Дэмину, когда они вернулись в библиотеку, – я могу посоветовать тебе одно дело как хорошую тему для экзамена.

Дэмин удивленно вскинул бровь. Кто бы мог подумать, что сын градоначальника поднимет разговор о подобном. Впрочем, не смотря на ветреность, он же как-то умудрялся учиться на отлично.

– Посмотри дело чиновника Хэ о хищении имущества. Думаю, это будет и актуально, и интересно для экзаменаторов. А я, пожалуй, возьму дело о певичке, что убила собственную учительницу по танцам. Очень интригующе, не правда ли?

Гувэй засмеялся, и его звонкий голос раскатился эхом под высокими сводами библиотеки. Все присутствующие учителя и студенты тут же зашикали на него, подобно недовольным змеям, выползшим из-под камня, чувствуя вибрацию земли под копытами табуна.

7

– Ты точно уверен, что эти уличные мальчишки тебя не обманули?

Дэмин и Мингли торопливо шли в сторону Портового района.

На закате дня Мингли пришел в покои господина и командным голосом заявил, что им срочно необходимо выдвигаться на поимку капитана. Ему рассказали, где его найти, так что нельзя терять времени. Все произошло так внезапно для Дэмина – подобного он терпеть не мог, – что все, что он успел – переодеться в более удобные одежды.

Он надел длинную тунику с разрезами, начинающимися от бедра. Они разделяли ткань на два отрезка, чтобы не сковывать движений. А также удобные штаны и ремень, на который повесил небольшую сумку со всем, что показалось необходимым для выслеживания преступника. Завершением образа стали легкие тряпичные тапочки. Дэмин также не забыл снять все украшения, чтобы они не мешали и ни за что не зацепились. Он пытался предусмотреть все возможные исходы встречи с капитаном. Но какое там! Мингли не дал даже часа на раздумья. Мечник торопил господина, то и дело норовя заглянуть за ширму, чтобы убедиться, что тот не надумал читать инструкции для дознавателей или следователей.

Выйдя на улицы, они спешно проталкивались сквозь толпы студентов и гуляк, которые наводнили Нижний город. Дэмин нервно уворачивался от идущих навстречу людей, то и дело теряя темп ходьбы, в то время как Мингли шагал столь уверенно и нагло, – будто сам правитель соизволил выйти на прогулку, – что все предпочитали расступаться перед ним. Со стороны стало не разобрать, кто тут слуга, а кто господин. Демон явно не переживал, в отличие от Дэмина, а скорее предвкушал, и потому на его губах отразилась тень радостной улыбки.

Чем сильнее они отдалялись от Нижнего города, тем заметнее становился контраст между жителями районов. Даже смех и интонации голосов в Портовом квартале звучали иначе. Вместо красивых лиц певичек из дорогих борделей стали встречаться лица местных продажных девок. Они пародировали прекрасных представительниц этой профессии из богатого квартала: похожие яркие одежды, струящиеся по тонкому стану, выбеленное лицо и красочный макияж. Но стоило приблизиться, и сразу замечались усталость, натянутые улыбки, спрятанные под слоем пудры морщины и даже синяки и ссадины.

Но сейчас Дэмин был так взволнован, что не отличил бы даже ручья от большой реки.

– Сразу скажу, – обратился он к мечнику, – что я какое-то время пусть и занимался расследованиями, но никогда не участвовал в слежке и захвате преступников. Поэтому не совсем готов к тому, что нам предстоит. А ты?

Он испытывал беспокойство и потому впервые озвучил чувства Мингли. Впрочем, для демона они не были секретом. Эмоции Дэмина всегда становились липкими, как смола, когда он сильно тревожился.

– Каждый демон в своей жизни однажды проходил через такой опыт. Не переживай, что-нибудь да получится.

Мингли, в отличие от Дэмина, не обладал способностью сильно волноваться за последствия. Какой толк беспокоиться о том, что будет, если у судьбы всегда тысяча карт в рукаве припрятана? Как ни планируй, ко всему не быть готовым.

Подобная самоуверенность мечника на удивление стала для Дэмина опорой. Странное чувство для того, кто привык всегда надеяться только на себя и быть главным в ответе за остальных. Конечно, будучи совсем ребенком, он полагался на отца, но это были краткие мгновения, потому что тот нечасто бывал в доме, и Дэмин оставался наедине с своими младшими братьями, матушкой и большим количеством слуг. Ему пришлось рано повзрослеть, чтобы быть помощником для семьи, а не обузой. Не менее странным для Дэмина было и то, что опору он нашел в словах демона, которому уж точно не стоило бы доверять. В любом случае, если у кого-то из них есть опыт в таком деле, то ситуация уже не настолько безнадежная, как сперва могла показаться.

По сведениям, что они получили, капитан находился в одной из дешевых гостиниц Портового района. Снял себе тесную комнатушку и ожидал, когда подвернется новая работа на судне, чтобы благополучно уехать из города. Чтобы в очередной раз не упустить ценного свидетеля, было решено послать в таверну мальчишку. Тот должен был узнать, на месте ли сейчас капитан. Но не успел посыльный даже дойти до таверны, как разыскиваемый мужчина сам вышел на улицу.

Увидев капитана, Мингли, недолго думая, схватил Дэмина за рукав и затащил за угол, опасаясь, что их заметят. Молодой господин выждал пару секунд, потянулся к поясной сумке, достал предмет круглой формы, раскрыл и аккуратно высунул из-за угла.

– Ты носишь с собой зеркало? – поразился Мингли. – Серьезно?

– Это для того, чтобы было удобно высматривать цель из труднодоступных мест. Например, из-за угла или из-за спины, – пояснил Дэмин, который вычитал об этом в одной из книг, написанной дознавателем.

– У мужчины зеркалом должен быть меч, господин. – Демон пристыдил его с нескрываемым наслаждением и опустил руку на навершие своего оружия.

– В Синторе не везде можно пройти с мечом, – раздраженно пояснил Дэмин, стараясь не упустить капитана из виду.

– У человека нет ни зубов, ни когтей, а физическая сила даже не равняется быку. Кому в голову взбрело еще и оружие отбирать? – изумился Мингли, не задумываясь, что мешает Дэмину, который нешуточно волновался. Слежка за капитаном оказалась не столь романтична, как пишут в книгах. И он очень боялся, что его заметят или что ему не удастся вовремя понять, что капитан снова намерен броситься наутек.

– Убить можно и палочкой, и иголкой, вшитой в рукав, – нервно ответил Дэмин.

– Хм. Тогда логично. В каком-то роде подобным законом отсекаются дураки от мастеров. Мечом-то и болван зарубить сможет, а вот перечисленные тобой способы – уже искусство.

Демон одобрительно закивал.

– Да нет же! Закон создан для безопасности посетителей заведений.

– Да какая уж тут безопасность! Меч хотя бы на виду, а попробуй за иголкой в пальцах уследи. Я вот…

Мингли не успел договорить, когда Дэмин толкнул его локтем в бок и закричал:

– Он убегает!

Мингли, не веря услышанному, высунул голову из-за угла. Капитан, невзирая на стареющие глаза, видимо, смог различить в тени между домами две странные фигуры, одна из которых еще и непрестанно светила ему зеркалом в глаз. Дэмин не подумал над тем, что свет от заходящего солнца прекрасно отражается на стекле.

Капитан попятился, развернулся и ринулся сквозь толпу.

– Чего ты ждешь? – возмутился Дэмин, отпихивая Мингли, чтобы выбраться из тесного закоулка.

– Команды, – спокойно ответил тот, пожав плечами, – ты же сам установил правило: без моего приказа ничего не делать.

– Да ты издеваешься… – Нервы Дэмина, будь они видимы глазом, сейчас походили бы на раскаленный металл под молотом кузнеца. – Давай! Вперед! За ним! Быстрее! – закричал он так, словно отдавал команды охотничьим псам, и сам побежал следом за капитаном.

Все шло не то что не по плану – все шло вообще без плана.

Капитан, несмотря на свой возраст, мчался с такой прытью, словно сама смерть наступала ему на пятки. Видимо, этот моряк не единожды бывал в подобных ситуациях и не утерял сноровки. Любой, рожденный в Портовом районе, либо учится быстро бегать, либо не доживает и до десяти лет.

Дэмин никогда никого не преследовал, тем более на улице и в самый пик вечернего столпотворения. Люди словно нарочно возникали на его пути, и он несколько раз довольно болезненно сталкивался с плечами других мужчин. Пульс грохотал в ушах, а зрение впилось в спину убегающего, ничего не замечая вокруг. В голове проскользнула только одна мысль о том, что он хотя бы предусмотрел свою одежду и его ноги не скованы тесными юбками.

Мингли, подобно резвой лани, быстро обскакал Дэмина. Он был ловок даже в человеческом теле. Все-таки сокрытое за оболочкой существо постепенно меняло вверенный ему в пользование сосуд. Ему не мешали ни люди, ни возникающие на пути телеги с грузом или рикши, что везли смеющихся и предвкушающих веселье людей. Он увернулся от внезапно появившегося из-за поворота мужчины с повозкой, заполненной кувшинами, и умело перескочил через юношу, который наклонился поднять с земли медяк. А вот Дэмин не сразу среагировал и налетел на бедолагу. Они кубарем покатились вслед уносящемуся подобно ветру Мингли. Демон ощутил странный, неприятно резкий аромат уже знакомых эмоций господина и мгновенно затормозил, поднимая пыль с дороги, которую не особо чистят в таком-то районе.

До встречи с Дэмином он прежде не связывал себя с кем-либо обещаниями и клятвами, потому воспринимал чужие эмоции как шум толпы и не обращал на них особого внимания. Конечно, когда ему что-то от кого-то надо было, он становился чутким к проявлению чужих чувств. Но столь ярко и отчетливо ощущать чью-то боль ему еще не приходилось. Это как гулять по поляне, усеянной цветами, источающими прекрасный аромат, и внезапно наступить на шмеля. Такое невозможно проигнорировать.

Демон развернулся и обвел взглядом улицу. Все фигуры стали подобно теням, и лишь одна выделялась яркими красками. Дэмин распластался на грязной поверхности дороги, стараясь встать и помочь тому, кого столкнул. Он поднял голову и, заметив, что мечник остановился, замахал руками, крича, чтобы тот не терял времени. Но демона словно пригвоздило к месту: он не мог прекратить ощущать этот нервирующий запах. И лишь когда до него долетели проклятия и ругательства, сорвавшиеся с уст господина, он развернулся и продолжил погоню.

Страх капитана оставлял за собой тонкую темную нить, что быстро позволила выйти на его след.

Ссадины на руках неприятно ныли, и Дэмин непроизвольно старался спрятать их от столкновения с другими людьми. Он был невероятно зол на самого себя. Сколько часов и лет ему пришлось потратить на тренировки в стенах Академии. Он оттачивал удары, захваты, хитрые приемы и смертельные выпады, тренировал силу и ловкость, развивал выносливость и соблюдал дисциплину. И вот, в первый раз, когда все это можно было бы, наконец, применить в жизни, он так нелепо споткнулся. Не сумел нормально сгруппироваться и пролетел над землей, как тряпичная кукла. Дэмин винил во всем отсутствие подготовки. Если бы он знал, что ему предстоит погоня, если бы понимал, сколько примерно будет людей и какие препятствия возникнут на пути, он бы потратил все силы на то, чтобы настроить себя на предстоящие сложности. Прав был мастер по боевому искусству, говоря, что даже самая простая схватка в реальности будет сильно отличаться от тренировочного боя. К раздражению и злости добавилось волнение: что, выходит-то, доведись ему столкнуться с настоящим врагом без судей и установленных правил, он может и не выйти победителем. И все те заслуги в воинском мастерстве, приобретенные за годы обучения, совсем не дают уверенности в положительном завершении реальной схватки. Может, он и вовсе плохой воин, и именно поэтому отец годами настаивал, чтобы сын обзавелся мечником? Это открытие оказалось столь гнетущим и так сильно впилось в мысли, что Дэмин даже не заметил, как нагнал Мингли.

Демон стоял возле одной из лавок, торгующей какими-то странными приправами для еды. Рядом с ним с распухшим носом стоял капитан, даже не предпринимая попыток освободиться от цепкой хватки.

Дэмин не без зависти отметил, что мечник не страдал одышкой после погони и явной драки с беглецом.

«Как это возможно? – подумалось ему. – Это же не его тело, когда бы он сумел так натренироваться? Я годами бегал вокруг Академии по несколько десятков раз за день, и то ощущаю тяжесть в груди».

– Полный бардак, а не расследование! Ты же говорил, что уже участвовал в подобном? – разгневанно бросил Дэмин вместо благодарности. Это было неожиданно даже для него самого, раньше вспышек гнева он за собой не замечал.

– Ты плохо слушал. – Мингли подтолкнул капитана, чтобы тот выдвигался в путь. Кисти пленника были связаны, и демон держал в руках конец веревки, словно ведя на водопой кобылу. – Я сказал, что каждый демон рано или поздно в такую ситуацию попадает. Вот я и попал.

– То есть ты не имел никакого опыта в этом и ринулся, не раздумывая, действовать без плана? – продолжал гневаться Дэмин. Адреналин все еще бежал в крови, смешиваясь со злостью и волнением. – Ты можешь прекратить отвечать на мои вопросы уклончиво и начать говорить правду?

– А ты строй свои вопросы яснее. Не провоцируй во мне демона! Подумаешь, горе какое. Пошли на дело, не распланировав все до запятых. Да если бы я сказал тебе, что никогда в таком не участвовал, ты бы полгода обдумывал и рисовал схемы, с какого бока выскакивать и за какую руку его хватать! У тебя проблема с завышенным контролем всего и всех!

Они оба резко остановились посреди улицы и впились друг в друга злобными взглядами. Бывали минуты, когда кто-то из них был ведомым, и тогда им удавалось находить баланс. Но такие мгновения случались нечасто. В основном же каждый гнул свою линию.

– Зато у тебя явно нет проблем со спонтанными решениями. – Дэмин скрестил руки на груди, позабыв, что ссориться на публике с собственным слугой – недостойное поведение. Но рядом с Мингли он действительно о многом стал забывать. – А что, если бы он от нас убежал? А что, если бы он был вооружен? А что, если бы он случайно погиб? Или что, если бы мы ранили кого-то из горожан? Ты об этом подумал?

– У меня было всего две задачи: поймать его и уследить за тобой. У меня два глаза, две руки и ноги. С чего бы мне не справиться? А на остальных наплевать. Пусть или собственных мечников себе заводят, или глаза разуют, если не хотят пострадать на этих улицах.

– То есть вдобавок к нежеланию серьезно подходить к планированию действий ты еще и бессердечный и сверхсамоуверенный? – Дэмин взмахнул руками. – Великолепно! Что только заставило меня согласиться с тобой работать?

Демон ощущал весь спектр эмоций господина, который буквально накрывал его подобно девятому валу. И раньше он бы с наслаждением вкушал такой момент, но сейчас отчего-то было неприятно. Казалось, он совершает что-то неправильное, что уже само по себе звучит смехотворно для демона. Тем не менее злить Дэмина и наслаждаться его переживаниями расхотелось.

– Наверное, причиной твоего решения работать со мной были мои разумные и логические доводы? – Мингли гордо и самовлюбленно задрал подбородок, на самом деле желая прекратить раздор между ними. Весь этот эмоциональный шум господина отчего-то стал удушающе неприятен.

– Или твое умение одурманивать речами, – раздраженно ответил Дэмин.

Капитан, все это время стоявший на привязи, как корова на лугу, не выдержал и засмеялся. Эти двое встали посреди улицы, битком набитой людьми, многие из которых остановились поглазеть на то, как богатый господин ругается с собственным мечником. Даже старый травник выполз из лавки и, грызя семена аниса, с любопытством смотрел прищуренными глазами. Обычно скандалы на людях закатывали девушки, а мужчины предпочитали хвататься за мечи. Потому-то многие смотрящие расплывались в улыбках. А молодые особы, обмахиваясь веерами, хихикали и перешептывались, явно оценивая внешность спорящих.

Дэмин стал мрачнее тучи. Он замолчал и успокоился, понимая нелепость того, что творит, сложил руки за спиной и пошел в сторону судебного ведомства.

8

Всю дорогу Мингли то и дело пытался вразумить Дэмина. Старательно подбирал самые красочные истории, связанные с людьми, чтобы убедить его в правильности своих взглядов. Ему казалось, что эмоции молодого господина отчетливо свидетельствовали о затаенной обиде и нужны были недюжинные усилия, чтобы восстановить прежнее доверие к себе. В конце концов, демон и в самом деле не понимал, что такого страшного Дэмин узрел в произошедшей ситуации и зачем так сильно беспокоиться о том, чего не случилось. Никто не пострадал, если не считать носа капитана, который начал приобретать багровый оттенок. Подозреваемого они поймали, а значит, с задачей справились. Но Дэмин воспринимал произошедшее с тяжестью на сердце. Его совсем не успокоили истории Мингли о людях, живущих в Портовом районе, призванные пояснить, что за таких, как они, точно не следует переживать.

– Погони, драки, задержания преступников, перевернутые телеги и сломанные прилавки – все это часть обычной жизни в той части города, – убеждал демон. – А наш случай преследования капитана и вовсе прошел весьма деликатно и никоим образом не навредил или не нарушил ритм жизни местных голодранцев.

Капитан молчал все время, лишь иногда тихо покачивая головой в знак согласия с высказанными Мингли фактами. Когда же наступила продолжительная пауза, он посчитал, что не будет более удобного момента, чем сейчас, и постарался начать разговор:

– Уважаемый судья, – заговорил он, когда вдалеке уже стал виден силуэт крыши Судебного Ведомства, – я был невольным слушателем ваших коротких разговоров в пути, что мы преодолели. И вынужден сказать правду: ваш мечник побольше знает о людях, чем вы сами.

Он даже не представлял, что расхваливает демона в познаниях человеческой натуры. Такое обстоятельство само по себе казалось Дэмину смехотворным умозаключением. Это как заявить, что волк что-то смыслит в судьбе овец. Конечно, иногда Мингли оказывался прав, но лишь потому, что наделял всех только самыми отвратительными, эгоистичными, низменными желаниями и стремлениями. А такие люди тоже ходят по свету. И потому нет ничего удивительного в том, что порой его предсказания относительно чьих-то мотивов оказывались верны.

– Я знаю, – продолжил капитан, – что вы человек, старающийся сохранить добродетель в сердце. Потому-то о вас в народе и ходит молва, что вы единственный судья, кто готов выслушивать как богатого, так и бедного. Хочу верить, что это действительно так, и поведать вам немного о своей судьбе, прежде чем объясню причину бегства от вас.

Моряк очень сильно старался выстраивать речь правильно, не искажая слов и не применяя ругательств. Он пытался выказать уважение судье, чтобы уши не резало особенностями речи простолюдина. Поэтому капитан говорил неспешно, взвешивая каждую мысль, прежде чем ее озвучить. Ему показалось, что другого момента может и не выпасть на разъяснение того, что на самом деле попытка убежать от правосудия не была результатом каких-то страшных деяний. Он просто боялся, что, если признается в правде, его непременно упекут в тюрьму или того хуже – лишат рук или другой части тела.

– Я родился в портовом районе. И пусть о таких, как я, говорят, что воровать и бегать мы учимся быстрее, чем разговаривать: на самом деле, если бы чиновники применяли знания о философии и к беднякам, то поняли бы, что среди нас тоже много как плохих, так и хороших людей.

Мой отец зарабатывал честным трудом. Он торговал рыбой, ходя по грязным улицам района с корзинами, полными окуней и горчаков. У него был друг – учитель, которого нанимают горожане среднего достатка. Этот учитель научил моего отца грамоте, и тот увлекся чтением книг. Видимо, это и сделало его чуть более порядочным, чем большинство живущих в этом районе. Пусть отец и насмехался над тем, что писали богачи в своих сочинениях и романах о жизни, но, тем не менее, невольно перенял их образ мыслей. Нам, его детям – коих было пятеро – все это казалось смешным и нелепым. Бедняк, читающий книги!

Я до сих пор считаю, что отец был чудаком. Но все же благодарен, что он научил меня письму. Точнее, заставил научиться. – Капитан хмыкнул, вспоминая, как взмывали вверх прутья розог, когда он отказывался постигать эту науку. – Я сам не заметил, как впитал в себя слова из книг о том, что зарабатывать стоит честным трудом и что таким способом можно пробиться в люди. Когда я нанялся моряком, то был молод, как вы, судья. И отчасти также верил, что способен изменить судьбу и сломить систему, диктовавшую выходцу из Портового района быть плохим человеком. Знание письма помогло мне быстрее подняться по служебной лестнице. Но это не прибавило денег в моих карманах. К тому же, пока я рос, росли и мои потребности. Сначала свидания с девушками, потом брак и, наконец, дети. Сколько бы я ни стремился заработать, все выходило, что растраты выше получки. Тогда-то я и распрощался с глупыми учениями отца. От трудов праведных не нажить палат каменных.

Мингли не согласился с тем, что капитан позабыл все учения своего старика. Например, хитрость ему давалась легко. Он ухмыльнулся, считая, что моряк намеренно рассказывает историю своей жизни, чтобы разжалобить Дэмина. Ведь когда не знаешь о человеке ничего, кроме результатов его поступка, судить значительно легче. А вот когда начинаешь смотреть на мир сквозь призму его судьбы, тут-то и возникают противоречия. Не поэтому ли другие судьи часто отказываются лезть в подробности жизни провинившихся? Только его господин считает, что это необходимая часть при вынесении решения. Он усердно пытается закрепить такую практику в судебном разбирательстве, вызывая недовольство других чиновников. Если такое войдет в норму или, того хуже, станет прописано в правилах, то все их предыдущие дела люди могут расценить как несправедливые. Это вызовет волну недовольства и гору заявлений с требованием пересмотреть предыдущие приговоры.

– На речной службе, – вновь заговорил капитан, – много способов, как заработать не совсем честно. Кто-то, не стесняясь, подторговывает, кто-то крадет, кто-то подставляет своих же и берет их смены. Последние, правда, не живут счастливо и долго. – Он сипло засмеялся, прокашлялся и продолжил: – Можно провозить нелегальный товар, засовывая его между тюками или подкладывая в ящики и мешки. По прибытии в порт подельник успевает достать его и передать в третьи руки для продажи. Можно брать подкуп от конкурентов и портить товар торговца в момент загрузки на судно. Да много чего можно. – Моряк махнул рукой, не желая продолжать. – Я же предпочитал браться за то, что не причиняло сильного вреда или бед торговцам. В конце концов, морить голодом собаку, что охраняет твой двор, – верх глупости. Если начну пакостничать и вредить торговле, мои собственные доходы резко сократятся. Судов станет меньше, а значит, и спрос на капитанов уменьшится. В общем, – он потер связанные ладони, явно переживая, что разговор подходит к признанию, – я бежал от вас, потому что согласился на одно условие. Не совсем благородное. Которое, возможно, не такое уж и страшное, но может повлечь за собой наказания, способные разрушить мою жизнь. Вы понимаете, господин судья?

– Пока не узнаю подробностей, мне затруднительно оценивать степень тяжести вашей провинности, – слукавил Дэмин. Он прекрасно понимал, что если то, что совершил капитан, входит в список перечисленных им же правонарушений, то в любом случае наказания ему не избежать.

– Вы сами, небось, уже о чем-то догадались?

– Только о том, что ты не торопился отплывать на джонке в ту ночь, а может быть, и не намеревался делать это вовсе.

– Могу я узнать, что выдало мои намеренья?

Дэмин скрестил руки на груди, мысленно сосредоточился и начал рассуждать вслух:

– В суде ты заявил, что пришел к часу кролика, но в таверне нельзя услышать гонга часовщиков. Я мог списать это на то, что ты не знал об этом, но трактирщик говорил, что ты бывал там уже не единожды. Следовательно, не спешил в порт. А то, что ты и не намеревался туда торопиться вовсе, ненароком подсказал начальник порта, указав на то, что ночь была ясной. В то время как ты, будучи в суде, утверждал о сильном тумане, который заставил ждать. А значит, отговорка для того, чтобы отплыть позже намеченного в бумагах времени, была придумана изначально.

– Что ж, почти все так, – усмехнулся моряк. – В тот вечер, когда я подписал документ об отплытии джонки, я пошел в сторону своего дома, чтобы взять с собой необходимые вещи в плаванье. Как вдруг ко мне подошел человек и завел разговор о перекупе времени. – Дэмин непонимающе посмотрел на капитана, и тот пояснил: – Между торговцами извечная конкуренция. И если заказ срочный, то каждая минута на счету. Бывает так, что другой торговец подсылает к капитану судна человека с платой за время, которое тот уже должен быть в пути.

– Проще говоря, вам дали взятку за то, чтобы вы нарочно опоздали с доставкой товара? – нахмурился Дэмин.

– Верно, – угрюмо подтвердил капитан и тут же быстро добавил: – Но в этом поступке нет ничего страшного. Сильных убытков торговец не понесет. Груз за пару лишних часов не испортится. А заказчик не умрет оттого, что подождет какое-то время.

– Все равно это плохой поступок. Задержка доставки отразится на репутации торговца, – резюмировал Дэмин. – Вы говорили, что отец учил вас быть честным, но, видимо, уроки прошли зря. Сомневаюсь, что жизнь способна так сломать, что человек ради лишней горсти монет переступит через свои принципы морали.

Мингли оставалось только дивиться такой святой простоте. Человек, который ни дня в жизни не голодал и ни в чем по-настоящему не нуждался, судит того, у кого вся жизнь – сплошная нужда.

– А как же ваши жена и дети? – не унимался Дэмин. Для него казалось каким-то святотатством предать выбранный жизненный путь. – Ладно, дети. Допустим, они еще не понимали. Но жена? Разве она не расстроилась тому, что вы предали собственные принципы ради наживы?

– Не расстроилась, – спокойно ответил капитан. – Она умерла. А детям все равно, чем занимается отец, лишь бы любил, кормил и оберегал.

– Вы не бросили детей после смерти жены?

– Нет.

Судя по эмоциональному окрасу, который ощутил демон, Дэмин успокоился, узнав об этом. То, что мужчина не бросил детей и в одиночку растил их, означало господина, что он не совсем пропащая душа.

– А кем был торговец, который предложил вам деньги?

– Понятия не имею, – капитан явно был честен. – Да и кто бы стал раскрывать имя во время подкупа?

– Может быть, вы помните, как выглядел человек, которого он к вам подослал?

– Вероятно, он был молодой, – задумался капитан. – Высокий. Одет в плащ, лицо скрывал глубокий капюшон. Имени, как вы понимаете, он не назвал. – Капитан улыбнулся.

Выходит, что они потратили два дня на то, чтобы отловить капитана и прийти в тупик. Конечно, это прояснит в документах хотя бы одно обстоятельство, но никоим образом не приоткроет завесы того, что случилось.

– Хотя погодите-ка, – моряк явно что-то вспомнил, – его связка монет! Он забыл отвязать опознавательные знаки, которые часто вешают на нитку с деньгами, чтобы в случае чего доказать, что она твоя. И когда расплачивался, я заметил на ней деревянные бусины с символами огня, воды и земли.

Выслушав все до конца, Дэмин, к удивлению Мингли, решил отпустить капитана, сославшись на то, что теперь это не его дело и не ему выносить приговор. Мечник посчитал, что оказался прав, и судить человека после того, как тот поведает свою историю и породит симпатию к себе, оказалось более сложной задачей. Конечно, его господин внесет в заметки к делу все подробности услышанной истории, возможно, даже впишет, какое, на его взгляд, следовало бы назначить наказание за данный проступок. Но вот заключительное решение подобно тяжелой ноше, что каждое утро тащат работники на рыночные улицы, он перевесил на плечи другого судьи.

Дэмин с такой точкой зрения был не согласен. Он убеждал себя и мечника, что поступил так не потому, что «дрогнула рука» или он внезапно отказался от веры в справедливость синторских законов, а лишь из-за того, что следовал правилам. Теперь это дело принадлежит Ведомству Безопасности, а его задача – собрать данные для более полноценного отчета.

И все-таки эта история оставила отпечаток на его взглядах. До этого момента Дэмин не задумывался, что совершенные преступления, имеющие четкий мотив, могут нести моральную дилемму, решения для которой не написано в Уложении о наказаниях. С одной стороны, капитан поступил противозаконно, с другой стороны, на этот путь он шагнул из-за вынужденных жизненных обстоятельств. Безусловно, не каждый человек поступится принципами добродетели ради денег. Дэмин неоднократно читал писания о том, что любое убеждение будет подвергаться испытаниям, и именно они явят истинную натуру. Но можно ли отнести подобное к капитану? У него умерла жена и остались дети, которые могли погибнуть от голода и холода, если бы тот оставался принципиальным, добропорядочным гражданином. Но, с другой стороны, дети давно выросли, а промышлять подобным способом капитан не прекратил, что говорило о том, что он поддался искушениям и не вернулся на праведную дорогу. Но кто тому виной?

И можно ли равно наказывать человека, совершившего такое преступление ради того, чтобы пропить деньги, и того, кто пытался прокормить детей? Они оба преступники, это бесспорно. От их действий пострадал купец, а следовательно, и остальные моряки. Если торговец несет убыток, то откуда взяться деньгам на оплату труда другим людям? А ведь у них тоже могут быть дети, что смотрят на родителей голодными глазами. Но законы Синторы были едины для всех, без учета подобных обстоятельств.

Это сильно расстроило Дэмина и в то же время укрепило его желание изменить такой порядок вещей.

* * *

Расследование пришлось на время отложить. Впрочем, оно и без того, кажется, достигло пределов полномочий Дэмина.

Сегодня ему предстояло сдавать один из самых важных экзаменов, после которого он вправе был уйти из Академии или продолжить совершенствоваться. Каким бы ни был выбор, без получения высшей ступени образования не обойтись.

Многие ученики, кто по материальным или иным причинам больше не мог позволить себе учиться, могли продолжить получать знания у частных учителей. Почти все знатные семьи имели при дворе такого человека. Как правило, его приставляли к отпрыскам чуть ли не с самого детства, чтобы тот наставлял и направлял неокрепшие умы на верный путь. Когда-то у Дэмина тоже был такой учитель – один из друзей отца, который следовал тем же мировоззрениям, что и глава семьи. Это было важным нюансом, так как у родителей часто не находилось времени следить за детьми и тем, как они развиваются. А без этого человек бы рос, делая неверные выводы, что в дальнейшем могло привести к разрушению семьи или семейного дела.

Учитель Дэмина, к сожалению, умер несколько лет назад, но все его постулаты оставили отпечаток в сознании, а воззрения продолжили жить даже после его смерти. В философских трудах Синторы не единожды упоминается, что бессмертие бывает не только физическое. Твои мысли, поступки и их последствия продолжат жить в детях и учениках. А значит, для этого мира ты еще существуешь, несмотря на то что тело было забрано землей, водой или огнем, а дух отошел к богам.

Учебные заведения, более скромные в возможностях, чем Военная Академия, проводили экзамены прямо на улице. Мало кого волновало, что в этот день может нещадно палить солнце или, что хуже, – пойти дождь. Ученик должен преодолевать любые препятствия на пути к знаниям. Но в Военной Академии Виты студентов располагали в обширном зале со всеми необходимыми удобствами. Выходит, что дополнительные трудности по дороге просвещения для богатых учеников не предусматривались. Деньги решали множество проблем и оберегали их владельцев от лишних трудностей в жизни. Единственное, в чем они были бессильны, – в наличии знаний. Академия славилась неподкупностью на экзаменах и строгим надзором за студентами во время их проведения.

Дэмин впервые в жизни пренебрег тщательной и длительной подготовкой. Он так увлекся событиями во время сбора информации по делу, что не смог уделить больше времени на подбор темы. В итоге пришлось выбирать из трех дел, копии которых он успел заказать у писцов в тот день, когда посещал библиотеку вместе с Гувэем.

Первое, которое он выбрал, с одной стороны, было абсурдным, а с другой – рождало хороший прецедент для того, чтобы наконец разобраться с нелепой дырой в законе.

В деле шла речь о смерти господина от удара камнем по голове. Загвоздка заключалась в том, что камень обрушился на него с внутренней территории одного из поместий. Казалось, виновник почти найден, но не тут-то было. В дело вступал тот самый закон, который давно следовало пересмотреть. В нем говорилось, что владелец поместья несет ответственность только за то, что ему принадлежит. А принадлежит ему только то, что находится в пределах поместья. Камень же, пусть даже и брошенный с его территории, перелетев через забор, прекращал быть его собственностью. А следовательно, хозяин тут не при чем, ведь камень приземлился на голову человека уже на территории города. То есть ответственность лежит на градоначальнике и службах, обеспечивающих безопасность в городе. Вот такой парадокс.

Логически всем все понятно, но юридически нет причин винить владельца поместья.

Второе дело касалось всегда актуальной темы – взяточничество среди чиновников. Подобное правонарушение год за годом вызывало беспокойство при дворе. С ним пытались бороться разными способами, начиная от повышения оплаты труда служащим и заканчивая жестокими наказаниями за провинность. Но все предпринятые меры не способствовали его полному искоренению.

Дело было обычным для Синторы: владелец лавки, занимающейся продажей рыбы, обратился в торговую гильдию с требованием убрать с улицы, на которой находилось его заведение, уличных торговцев с корзинами. Те разносили рыбу, перехватывая его клиентов и продавая товар по более низкой цене, и наносили ущерб торговле.

Закон не запрещал осуществлять торговлю всем, кто мог и хотел. Главное, чтобы продавцы регистрировались в гильдии и приносили процент с продаж. Поэтому конкуренция между ними всегда было высокой. Особенно если то, что они продавали, широко распространялось в столице.

Рыбаки из ближайших деревень часто приезжали в столицу, договаривались с бродячими торговцами и сбывали небольшие партии улова. Безусловно, это было невыгодно тем, кто держал полноценные лавки с такой же продукцией. Люди разносили в плетеных корзинах рыбу, нарочно выбирая улицы, на которых стояли рыбные лавки, и действительно забирали себе часть клиентов. Не имея возможности хранить быстропортящийся товар, такие торговцы к концу дня сильно занижали цену, чего дожидались покупатели, не способные закупаться в лавках или не желавшие переплачивать. К тому же гильдия по торговым делам брала с них более низкий процент. Но все это было закреплено законом, и узреть нарушения не было возможности.

Тем не менее, каково же было удивление горожан, когда напротив той самой рыбной лавки вдруг пропали разносчики рыбы. Конечно, люди сразу догадались, в чем причина, но уличить продажного чиновника оказалось затруднительно. В гильдии говорили, что понятия не имеют, куда пропали разносчики корзин. Торговцы тоже отказывались пояснять причину. И только сплетни давали понять, что им просто запретили там ходить.

Почему стоило осветить такое дело? Потому что если тенденция сохранится, то со всех улиц пропадут разносчики более дешевых продуктов, и это может повлиять на благосостояние бедняков, которые способны учинять беспорядки, поджоги и грабежи.

Третье дело Дэмин взял по совету Гувэя.

Оно вновь касалось государственного служащего, но на этот раз в военной области. Пусть произошло это давно – более семнадцати лет назад, – но с учетом нарастающего напряжения между Синторой и Тивией могло оказаться не менее важной темой.

Дэмин, как и многие другие студенты, пытался предугадать заинтересованность экзаменационной комиссии в том или ином вопросе. Те, кто учились уже не первый год, давно смекнули, что личные предпочтения и волнения экзаменующих учителей и чиновников имеют не последний вес в вынесении решения об оценке. Никогда не стоит забывать про человеческий фактор.

В данном деле выдвигалось серьезное обвинение в адрес некоего господина, ответственного за пополнение запасов питания и обмундирования военных частей на границе с Тивией. Он больше десяти лет занимал этот пост и выполнял обязанности честно и добросовестно. И тут как гром среди ясного неба один из капитанов военной части выдвинул против него обвинение в хищении государственного имущества. И самое страшное, что пропали не еда или какие-то тряпки, а оружие и доспехи.

Обвинитель утверждал, что пропажи происходили на протяжении всего времени, что этот чиновник находился в должности. Но так как исчезновения осуществлялись в мелких масштабах, то часто списывались как неточности в отчетах или вовсе не замечались.

Подобное разбирательство сейчас могло бы стать очень острой проблемой. Именно поэтому Дэмин остановился на ней.

* * *

В день экзамена волнующиеся студенты заняли места. Многие с истинным переживанием поглядывали на надзирателей, ходивших между рядами и внимательно высматривавших шпаргалки. Если их найдут, виновник лишится возможности продолжать обучение, а пересдать экзамен сможет только через два года. Поэтому на подобный риск часто шли только те, кто или излишне самоуверен и плохо знаком со строгостью правил Академии, надеясь, что семья решит все неурядицы, или те, кто понимал, что шансы на успешную сдачу ничтожны из-за плохой способности усваивать материал, а давление со стороны семьи и общества высоко. В Синторе считалось позорным, если сын благородного рода не мог получить надлежащее образование или, хуже того, – провалил экзамен. Ежели он еще и наследник дела отца, это ложилось вдвойне тяжелым бременем на его плечи.

Первой частью экзамена были письменные задания. Здесь требовалось продемонстрировать знания в выбранных экзаменаторами темах.

Государственные законы, принципы морали, география, исторические события и многое другое. Один вопрос был каверзнее другого: составители старались, чтобы ответ смог найти лишь ученик, посвятивший годы тщательному изучению предметов.

Например, требовалось указать все важные объекты какой-либо провинции и обосновать их значимость для экономики и политики региона. Это могли быть как населенные пункты, так и учебные заведения, военные сооружения, торговые точки и даже пожарные станции. Вопрос был намеренно расплывчатым, и многие ошибались, вписывая в ответ недостаточное или излишнее количество пунктов. Очень многие забывали, что важными бывают не только рукотворные места, но и моря, реки, леса, горы и даже пруды – все это оказывало влияние на благосостояние и безопасность провинции. Вот и ломай голову, что стоит описывать, а что нет. И только те, кто не поленился прочитать все труды, рекомендованные по предмету, знали верный ответ.

На эту часть экзамена выделялось пять часов с небольшим перерывом на обед, который проводился тут же под присмотром экзаменаторов, чтобы студенты не начали общаться друг с другом или пользоваться услугами хитрецов, которые продавали знания за приличные деньги.

Вторая часть состояла из устных ответов. Это было спасение для тех, у кого хорошо подвешен язык, но плохо получилось справиться с письменными заданиями. Если тема выбрана верно, можно было сделать ставку на умение производить впечатление за счет красноречия.

Дэмин не сомневался в своей готовности и потому, когда подошла его очередь отвечать, предстал перед экзаменационной комиссией в достойном образе уверенного в своих силах молодого господина. Он подготовил настоящую речь.

Во вступительной части отметил актуальность военной проблематики для текущего времени. Высказал мнения многих политических деятелей о том, что конфликт будет лишь нарастать и прежде, чем он обрушится снежным комом, синторцам следует навести порядок внутри провинции. Особенно в области снабжения армии, так как от этого зависит успех любой военной кампании. Голодные, злые и уставшие воины не принесут славы и победы.

Видя, что экзаменаторы полностью согласны и одобрили его взгляды, Дэмин перешел непосредственно к сути выбранной темы.

Когда он рассуждал об ужасном проступке чиновника – краже государственного имущества, предназначенного для армии, – его слова были наполнены праведным гневом. «Такие люди, – утверждал Дэмин, – неминуемо приведут провинцию к краху». Он назвал обвиняемого человека подлецом и предателем, возложившем государственное имущество на алтарь Богу жадности.

– Нельзя ставить свои интересы и желания превыше долга перед жителями родного края и их безопасностью, – громко обозначил свою позицию Дэмин. – Нельзя забывать о добропорядочности и чести, даже если жизнь чинит преграды к благополучию собственной семьи. Правосудие должно уберечь нашу провинцию от произвола подобных личностей, не способных быть стойкими перед невзгодами и личными страстями. Чиновник – это, прежде всего, тот, кто берет на себя ответственность перед народом и правителем, а значит, ему надлежит беспокоиться о должностных обязанностях и об их исполнении в первую очередь, и лишь после – заботиться о родной крови.

Его слова действительно соответствовали убеждениям и потому оказали сильное влияние на экзаменаторов. Учитель Дэмина был доволен одним из своих лучших учеников и сидел, исполненный гордости и удовлетворения. Никто не сомневался в том, что его ученик прошел экзамен.

Дэмин покидал стены академии, ощущая, как напряжение спадает с плеч. Он с радостью поздравил других прошедших экзамен и пожелал удачи тем, кому это не удалось.

Гувэй нагнал его уже у самого выхода, весело сообщив о собственном успехе и тут же переключившись на тему того, где и как им следует отпраздновать завершение самой сложной ступени обучения:

– Можно посетить новую театральную постановку. – Гувэй был завсегдатаем подобных мест. – Там будет выступать «Зимородок». Я просто обожаю эту актрису! Мало того, что она создала новую волну заинтересованности к этому искусству, так еще каждая вторая модница теперь копирует ее образы. Ты бы только видел, как она прекрасна и как хорошо исполняет роли!

Они вышли на шумную улицу и уже готовы были сесть в портшез, когда Дэмин услышал, что кто-то выкрикивает его имя. Он обернулся, пытаясь найти в толпе этого человека, но студенты буквально заполонили каждый сантиметр. Ученики радовались, смеялись, плакали или гордо задирали носы перед родственниками и друзьями, пришедшими их поздравить.

Наконец взгляд выцепил запыхавшегося и еле пробирающегося через толпу слугу. Это был человек из поместья, из-за встревоженного вида он не походил на того, кто примчался сюда ради поздравлений. Слуга подбежал к Дэмину весь покрытый потом и пылью. Он поклонился и торопливо достал свернутое послание.

Дэмин аккуратно развернул лист и пробежался по написанному. Его лицо застыло, а потом побледнело.

– Что-то случилось? – заботливо поинтересовался Гувэй.

Молодой судья непонимающе смотрел на лист бумаги – официальный приказ Ведомства Безопасности, что принес слуга. В нем было сказано, что его отец и второй брат обвиняются в соучастии в заговоре против безопасности Синторы и правителя. Они направлены под стражу до выяснения обстоятельств.

Дэмин с трудом справился со шквалом эмоций и, оторвавшись от послания, посмотрел на друга, тихо произнеся:

– Как ты объяснишь это, Гувэй?

Часть 3

1

– Вероятно, произошла какая-то ошибка, – нервно пробормотал Гувэй, когда они вместе с Дэмином и его мечником залезли в повозку. – Нет, нет. Я уверен, что это ошибка.

– Ошибка, о которой ты не знал? – рассержено уточнил Дэмин. – Разве тебя не назначили главным в Ведомстве Безопасности? Как ты мог ничего не знать об этом решении?

– Отец поставил меня на эту должность, но многое по-прежнему происходит без моего ведома.

Мингли хмыкнул. Он всем видом показывал, что не доверяет этому человеку и, более того, не питает к нему никакой симпатии. Пусть для остальных Гувэй выглядел как весельчак и наивный парень, но демону так совсем так не казалось. Он чувствовал то, чего не замечали другие. За переживаниями Гувэя по поводу судьбы членов семьи Дэмина, за легкостью нрава и простотой взглядов Мингли явственно ощущал ложь.

– Я обязательно разберусь во всем. – Гувэй положил Дэмину ладонь на плечо и добросердечно улыбнулся. – Сегодня же пойду к отцу с этим вопросом.

– Нет, – коротко отрезал Дэмин, – я сам немедленно отправлюсь к нему.

– Ты не знаешь моего отца. – Гувэй сжал пальцы на плече друга. – Позволь мне самому все решить. В конце концов, мы же не чужие люди.

Он постарался приободрить Дэмина теплой улыбкой. Мингли недобро сощурился и положил ладонь на рукоять меча.

– Твой мечник довольно нервный для человека, которому необходимо сохранять хладнокровие, – отшутился Гувэй, увидев недружелюбный взгляд Мингли и его напряженную позу.

Их взгляды встретились, и мечнику даже не потребовалось использовать свои таланты, чтобы ощутить ледяной холод, прячущийся в глубине карих глаз Гувэя. Демон знал таких, как этот человек. Притворство, ложь, приправленная сладостью речей, наигранная глупость и беззащитность. Все это не ново для мира существ, среди которых вырос Мингли.

– Я просто глуп, – излишне резко ответил демон. – И не совсем понимаю, стоит ли мне во благо сохранности чести и жизни моего господина отрезать вам сейчас руки?

Напряжение зазвенело натянутой струной, и Дэмин непонимающее посмотрел на мечника, молча спрашивая, в своем ли он уме и что на него нашло. Спасением от нарастающего неудобства стал смех Гувэя. Он хлопнул ладонями по коленям и откинулся на спинку сиденья.

– Я слышал, что твой мечник обладает дерзким и суровым нравом. – Сын градоначальника начал сглаживать углы. – И, так как мы друзья, прощаю ему подобную непочтительность. Давай лучше вернемся к нашему разговору. – Он говорил исключительно с Дэмином, игнорируя присутствие Мингли, словно тот был лишь частью декора повозки. – Мой отец очень вспыльчивый человек и бывает довольно грубым. Думаю, что если я лично обращусь к нему, то недоразумение уладится быстрее.

– Нет, – тихо повторил Дэмин и покачал головой. – Как старший сын Каведа, я обязан сам разбираться в делах семьи. Я благодарен тебе за стремление помочь, но если запрусь в поместье, как мышь, и буду лишь смиренно ожидать, пока другие люди решают за меня проблемы моей семьи, то достоин ли я быть преемником отца? – Он постучал по деревянной стене повозки и обратился к извозчику: – В Ведомство Безопасности.

Разговор утих, и Дэмин погрузился в собственные переживания. Вся эта ситуация казалась абсурдной. Отец никак не мог быть причастен к какому-то ни было преступлению. Другие люди могли бы усомниться в его добродетели, списав на то, что каждый человек однажды сталкивается с трудным выбором и не все пути ведут к праведности. Достаточно вспомнить капитана. А ведь у чиновников соблазнов гораздо больше. Пусть моряк не смог найти иного выхода и предал свои же ценности, но его отец не такой.

Дэмин бросил короткий взгляд на Мингли. Он ощутил, что в нем зародилось недовольство, адресованное мечнику. Если бы не этот демон, ему бы не пришлось сомневаться в собственном отце. Если бы не все его провокационные вопросы, если бы не соглашение о совместном проведении расследований, если бы не те зерна, что Мингли сеял в душе Дэмина, порождая нерешительность, странные раздумья и колебания. Если бы это существо не подтачивало его идеалы и твердую веру в единую систему справедливости, не пришлось бы сейчас чувствовать подозрение к родному отцу и брату. Действительно ли они непричастны? Дэмину казалось, что только одним этим размышлением он предает собственную семью.

Мысль о Джане заставила волноваться еще больше. Он надеялся, что вспыльчивость брата не приведет к ухудшению ситуации. Тот может сказать лишнего или оскорбить градоначальника. А что еще хуже – если разговор коснется безопасности правителя (ведь все, что делает Ведомство, направлено прежде всего на его защиту), Джан может вменить владыке трусость. Его брат неоднократно говорил о подобном. Он считал, что не будь правитель столь излишне осторожен в отношении Тивии, не пришлось бы военным долгое время умирать от скуки на границе и терпеть наглые выходки тивийцев на собственной территории.

Дэмину захотелось обхватить голову руками и завыть. Слишком уж явственно он видел картину того, как Джан сквернословит и попирает все существующие ведомства, их начальников и самого правителя Синторы.

Мысли становились лишь мрачнее, а чувство безнадежности – сильнее.

Из пучины мучительных переживаний его вывел болезненный удар по колену. Мингли сделал вид, что его нога случайно дернулась из-за неровности дороги, и столкновение было непреднамеренным. Понять, так ли это было на самом деле, или демон пытался выдернуть господина из излишних переживаний, не представлялось возможным. Слишком уж непроницаемым было выражение его лица.

Дэмин отодвинул в сторону дощатую створку окна и окинул взглядом улицу. Они уже почти добрались до серых каменных стен Ведомства Безопасности. Один лишь вид этого строения наводил на многих горожан ужас. Самое темное пятно среди архитектурного разнообразия города. Огромные каменные блоки складывались в неприступную гряду, окружавшую сердцевину, состоящую из не менее мрачных построек.

Центральный вход украшали массивные ворота с единственной красивой деталью комплекса – дверью для тех, кто входил в Ведомство по собственной воле. Она была украшена резным козырьком и имела закругляющуюся к концу ручку. На этом излишества и роскошь заканчивались.

Ведомство принимало посетителей круглосуточно. Прошения и заявление о преступлениях оформлялись через центральный вход. Ночью тут часто рыдали женщины, подвергавшиеся преступным действиям, или кричали мужчины, возмущенные тем, что никто не намерен сразу же кидаться сломя голову и ловить преступника, на которого они указывали. Днем же часто толпились люди, желающие возмездия обидчикам или не согласные с решением суда по поводу заключенных здесь друзей, возлюбленных или родственников.

Для преступивших черту закона предназначались отдельные двери. Их называли Дверьми Позора или Последним Чертогом. Через них проводили тех, кто уже получил решение суда о наказании, казни или заключении. Сюда сразу приводили людей, чья вина была столь очевидна, что не требовала разбирательств. Перешагнувшие этот порог осознавали, что их не спасут даже боги.

«Прошел ли отец сквозь центральные ворота? – вдруг задумался Дэмин. – Или его, как подлого и ничтожного преступника, провели сквозь Двери Позора? Если это так, то как же тяжело ему было принять такое бесчестие».

Он хотел было поинтересоваться об этом у Гувэя, но передумал, понимая, что тот сам вряд ли знает подробности.

Остановились, дожидаясь, когда раскроются ворота Ведомства.

Потом колеса зашелестели по серой и невзрачной гальке, которой был устлан внутренний двор. Повозку тут же снова затормозили вооруженные стражи, велев всем немедленно выйти и представиться.

Синторцы никогда не могли похвастаться славой веселого и улыбающегося народа. Жители других провинций часто сравнивали их лица с молчаливыми каменными истуканами. В отличие от Тивии, люди здесь предпочитали лишний раз не сотрясать воздух словами или смехом. Но по сравнению с лицами вооруженных надзирателей Ведомства, другие синотрцы казались пухлощекими и счастливыми младенцами.

Работающие здесь будто заглянули в чертоги Диликтоса и насмотрелись такой жути, что отныне их глаза не выражали ровным счетом ничего, кроме презрения и злобы. Ничто в них не поменялось, даже когда стражи увидели, что в повозке находится Гувэй – сын градоначальника и назначенный глава Ведомства Безопасности. Казалось, для этих слуг правопорядка все люди – ничтожное и пустое место. Какой же ужас охватывал тех, кто оказывался на другой стороне двора, куда вела Дверь Позора? Сам Дэмин никогда там не был, как, впрочем, и внутри самого Ведомства, но слышал, что там проводят оглашения наказания и пытки, требующиеся для раскрытия дел.

Как может Гувэй, которого отец назначил на службу в таком месте, быть столь душевным и лучезарным человеком?

– Нам туда. – Словно прочитав мысли Дэмина, Гувэй улыбнулся, осветив мрачный двор дружелюбием и теплотой.

Они двинулись вперед, пересекая огромную внутреннюю территорию Ведомства, окруженную вооруженными людьми. Дэмин понимал, что он здесь не в роли преступника, но отчего-то ощущал себя именно так. И только Мингли казался ему гармонично вписывающимся в ряды суровых лиц стражей. Демон шел так непринужденно, что, казалось, даже смущал хранителей порядка, привыкших к взволнованным или испуганным лицам посетителей.

«Кто знает, каких чудовищ в жизни он видел, – мелькнула мысль в голове Дэмина. – Возможно, даже эти надзиратели для него, что мыши для кота. Реальны ли все те жуткие монстры из легенд и детских страшилок? Ведь если существует Мингли, то, может быть, напрасно синторцы позабыли своих богов?»

Дэмин заметил тень улыбки на губах мечника. Вероятно, тот ощутил страх господина или, что хуже, понял его мысли.

Гувэй провел их внутрь огромного здания сквозь коридоры, покрытые плотными коврами, которые поглощали звуки шагов. После дневного света внутри казалось излишне темно и неуютно. Создавалось ли такое ощущение намеренно или у Дэмина лишь взыграло воображение? Он все не прекращал думать об отце и брате. О том, как они, возможно, шли теми же коридорами и как их охватывали чувства неизвестности и ужаса перед предстоящими обвинениями. Было ли им страшно? Или только Дэмин проявлял такую позорную слабость?

Наконец путь завершился перед дверями, предположительно ведущими в общий зал.

– Подожди здесь. – Звонкий голос Гувэя казался инородным для такого гнетущего места. – Я распоряжусь известить отца. Хочешь, чтобы я был рядом с тобой, когда он позовет?

– Благодарю, но не стоит. Думаю, что мы справимся.

Этой фразой Дэмин неосознанно поставил мечника на один уровень с собой. Когда беда стучится в твой дом, хочется чувствовать, что ты все еще не один стоишь по ту сторону баррикад.

– Мой отец строг и вспыльчив, – повторил Гувэй и улыбнулся, – но он не демон. С ним можно найти общий язык.

Сын градоначальника дружески похлопал Дэмина по плечу и удалился, бросив короткий ледяной взгляд на Мингли, словно желая выжечь ему сердце. Демон еле заметно неуважительно помахал Гувэю вслед рукой, выражая безразличие к запугиванию и статусу этого господина.

Что ему до каких-то людских званий? Если бы Мингли пожелал, то изрубил бы на мелкие дольки сына градоначальника прямо здесь и сейчас. И ни один из этих стражей не успел бы даже схватиться за меч. Но демон не хотел так быстро заканчивать начатую игру. К тому же это, наверное, расстроило бы Дэмина, и тот год бы читал морали, дулся и припоминал столь недостойный поступок. Или вновь вспомнил о желании избавиться от него. Глупый молодой господин считал, что чароплеты способны их разлучить! Конечно, магия людей, основанная на крови, – грозное орудие, но эти глупцы потеряли такой пласт знаний, что не стоит переживать об их способности разрезать нить клятвы. Скорее сам Диликтос проснется ото сна и вручит Мингли грамоту за старания проучить людской род, чем чароплет из самой прославленной Академии семи провинций додумается, что кровь способна на нечто большее, чем творить иллюзии, управлять стихиями и вживлять силу в предметы.

Интересно, на что могла бы быть способна кровь его господина, решись тот стать чароплетом?

Дэмин думал, что градоначальник нарочно заставит их долго ждать. Так часто поступали с нежеланными гостями или теми, кто явно намеревался принести с собой неприятности. Но подобного не произошло. Это означало, по крайней мере, что отношения между их семьями не нарушены и, возможно, господин Данци не считает его отца преступником. Впрочем, те, кто знал Каведу лично, никогда бы в такое не поверили.

Дэмин ощутил надежду и веру в то, что сможет разрешить возникшую ситуацию и она не приведет к огласке позорного обвинения.

За дверьми, которые для них распахнули стражи, и в самом деле находилась просторная комната для приема посетителей. Она явно предназначалась исключительно для обеспеченных и знатных гостей. Может быть, здесь принимали и друзей семьи.

«Это хороший знак», – подумал Дэмин.

Деревянные полы цвета меди сверкали чистотой и придавали домашнего уюта. Что было неожиданно после всего увиденного в Ведомстве. Длинный стол, накрытый тонкой полосой ткани, стоял подле одной из стен. Его окружали небольшие скамьи на низких ножках, поверх которых лежали мягкие на вид подушки. В Синторе невысокую мебель можно было найти только в определенных заведениях и местах в доме. Обычно она предназначалась для гостей, друзей и людей, которые были приглашены на пиршество. На таких лавочках удобно сидеть в любой позе, нарушая строгий этикет застолья. Когда человек отдыхает, ему дозволялось не следить за осанкой, положением рук или ног. К тому же с небольшой высоты не так больно падать, а с выпившим гостем могло приключиться и такое. Максимум, что он получит, если не удержится на скамье – испуг и ушиб. И хозяину заведения или главе дома не придется отвечать за случайную смерть или серьезную травму.

Чуть поодаль, в глубине комнаты, располагалась деревянная круглая арка. Она делила помещение на гостевую зону и зону для решения важных вопросов. Именно там, в самой глубине зала, на высоком и красиво украшенном стуле сидел градоначальник. Его тяжелый и цепкий взгляд можно было ощутить уже с порога. Вероятно, Гувэй пошел в мать, ибо сомнительно было представить, что его отец вообще способен на смех и улыбку.

Дэмин проследовал к концу комнаты, остановившись на почтительном расстоянии от господина Данци, и совершил низкий поклон. Его взгляд невольно скосился в сторону Мингли в надежде, что мечник не забыл, как следует себя вести. Тот повторил за Дэмином, хотя нашлись бы те, кто расценил бы поклон недостаточно низким и излишне резким.

Градоначальник сделал жест рукой, позволяя начать разговор.

– Достопочтенный господин Данци, – начал Дэмин, – мне пришло сообщение о том, что отца и брата было велено арестовать. Вы, безусловно, уже в курсе этого. Я прибыл сюда, чтобы понять, как такое могло случиться, и уверен, что это ошибка. Мой отец и брат…

– Ошибка? – прогремел голос градоначальника. – Не считаешь же ты, что мое Ведомство столь глупо, что хватает людей, не удостоверившись в их виновности?

Дэмин мысленно отругал себя за неверно построенное предложение, которое можно было расценить как укор в сторону деятельности Ведомства. Он не имел возможности подготовиться к разговору заранее и оттого нервничал еще сильнее. За последнее время ему слишком часто стало везти на ситуации, к которым просто невозможно предварительно подготовиться.

– Безусловно, это не так. – Дэмин поклонился. – Прошу меня простить. Я лишь хотел сказать, что уверен, что отец и брат не могут быть причастны к преступным действиям.

– Я бы и сам не поверил, – чуть смягчил тон градоначальник, – все-таки я знаю Каведу уже много лет. Но ошибки тут нет.

Дэмин ждал, когда Данци прояснит ситуацию, но тот не спешил с этим.

– В чем их обвиняют? – прямо спросил он.

– В содействии предателям нашей провинции.

Дэмину хотелось усмехнуться и выкрикнуть, что это совсем абсурд. Его отец и предательство? Это как не тающий лед в кипятке для чая. Просто невозможно.

– Тогда это явно ошибка. Мой отец никогда бы не пошел на такое злодеяние, и вы это знаете. Может быть, ваше следствие нарочно ввели в заблуждение? Может быть, кто-то целенаправленно обманул вас? Где сейчас отец и брат? Их забрали сюда? Но каковы улики? Если это простые подозрения, – Дэмин старался не увеличивать темпа повествования, но эмоции брали верх, – а я уверен, что это именно так, то на каком основании отца и брата поместили сюда? Разве не должно им сейчас быть в поместье и ждать начала рассмотрения дела? Вы же понимаете, что это унизительно для такой семьи, как наша.

– Мое Ведомство не ошибается, – медленно, чеканя каждое слово, повторил градоначальник, – Согласно полученному мной рапорту, у нас есть веские основания задержать их и привести сюда.

– Как член семьи и наследник своего рода я имею право знать, что это за основания.

– Имеешь. – Градоначальник потянулся к бумагам, лежавшим подле него. – Но ты же не просил ознакомиться с ними, а сразу начал заявлять о том, что мое Ведомство халатно ведет свою деятельность. Не ожидал таких поспешных выводов от Дэмина Каведы. Все люди вокруг утверждают, что ты рассудителен и расчетлив. – Он замолчал и пытливо всматривался в глаза молодого судьи, прежде чем продолжил: – Но, видимо, верно говорят в народе: молва как сель по весне. Много шума и грязи и мало чистой воды.

Дэмин снова поклонился. Разговор ушел совсем не в то русло, куда следовало. Но разве градоначальник не понимал, что любой человек, окажись он в такой же ситуации, что и Дэмин, будет желать только одного – прояснить произошедшие и постараться не спустись всех собак на тех, кто посмел оскорбить имя семьи? Просто не может быть, чтобы Данци, входивший в круг общения отца, мог так просто допустить его арест.

– Мы расследовали дело, которые перешло от тебя, – продолжил градоначальник, – искали стражника, пропустившего джонку в тот вечер. Удивительным образом этот человек просто пропал. Мои люди сбились с ног, выискивая, куда же он делся. Честно говоря, я готов был уже списать его со счетов. Не редкость, когда продажных служащих убивают после совершения сделки. Но чудесным образом мы смогли найти этого стражника. И по какой-то совсем непонятной причине он находился в камере для сумасшедших и бездомных. – Его брови опустились, делая взгляд еще более тяжелым. Градоначальник молчал, и у этого молчания был вкус подозрений в адрес Дэмина. – Когда мы привели бедолагу в чувство, он поведал, что пропустил джонку, так как ему предоставили весомое подтверждение на разрешение: судейскую подвеску. Удивительно, не правда ли? – Градоначальник снова испытующе посмотрел на Дэмина. – Якобы к нему пришел служащий суда, передал подвеску и велел пропустить судно. А что еще более интересно, так это то, что джонка была полна краденого оружия из воинской части Синторы и направлялась прямиков в Тивию. – Он сделал незначительную паузу, прежде чем продолжить. – Если мне не изменяет память, то твой брат как раз из рядов военных и служит в крепости на границе с этой провинцией?

– Это не может быть делом рук отца и брата. – Удивление от услышанного сменилось злостью в сердце Дэмина.

– Если не они, то кто? Тогда, может быть, мне и тебя арестовать? – злобно усмехнулся градоначальник.

– Господин Данци, прошу вас пересмотреть вынесенное решение, это ошибка. – Дэмин низко поклонился. – Заявления какого-то человека – недостаточный повод арестовывать и приводить сюда моих родственников. Мало ли, кто и что говорит. Вам должно быть хорошо известно, как хитры те, кто желает зла другому.

Данци поднялся со стула. Пусть ему и было за сорок, но тело по-прежнему оставалось крепко и готово к любому сражению. К тому же боги наделили его высоким ростом и тяжелой челюстью. Вид градоначальника полностью соответствовал заведению, которым он ведал. В отличие от Гувэя.

– Ты самонадеянный напыщенный сосунок! – взревел Данци. – Смеешь мне указывать, что делать, и обвинять в том, что мои люди – никчемные служащие? Если бы не отец, ты бы даже порога судейской залы мизинцем левой ноги не коснулся. Таковы законы, и я их соблюдаю! А ты возомнил себе, что умнее старших и мудрее людей кто писал их? Считаешь, я не имею права заключать под стражу твоих родственников? Кем ты себя возомнил и что ты можешь сделать против законов нашей провинции? Неужели считаешь, что призрачная слава, гремящая о тебе среди голодранцев и бедняков, дает тебе силу и власть?

Чем громче становился голос градоначальника, тем больше Дэмину казалось, будто стены комнаты увеличивались, а сам он уменьшался. У этого господина и в самом деле были скверный характер и полное нежелание пойти навстречу семье Каведа. Дэмин неоднократно видел, как судьи, не питавшее приязни к обвиняемому, начинали ссылаться на законы и отказывались рассматривать ситуацию с других углов. Но почему так поступает Данци? Разве он не друг его отца?

– Что это твой мечник намеревается делать? – Гнев в голосе градоначальника смешался со смятением.

Дэмин все это время стоял, низко склонившись в поклоне, принимая брань и обвинения в свой адрес, совсем позабыв про Мингли. Услышав вопрос Данци, он заволновался, что тот сейчас может непочтительно стоять, выпрямив спину, или нагло смотреть в глаза. Эта мысль заставила Дэмина резко повернуться в сторону демона. Тот за это время успел медленно выдвинуть одну ногу вперед и положить руку на рукоять меча. Его глаза действительно смотрели нагло и с вызовом прямо на градоначальника. А тело было собрано и напряжено, как струна…

Дэмин вскинул брови от изумления. Он округлил глаза и одними губами прошептал:

– Ты, твою мать, рехнулся?

Мингли не сразу понял, что это было не восхищение или приказ о нападении, а сквернословный призыв прекратить. Но почему? Разве этот старый и отвоевавший свое господин не нарывался на схватку? Разве не полагалось поставить на место это орущую разъяренную дылду? Неужели позволительно сносить оскорбления и пустые обвинения?

– Мой мечник участвовал в битвах и повредил голову, – тут же нашел, как объяснить подобное Дэмин. – Прошу простить меня и его. Он всегда так реагирует на крики.

Градоначальник, к удивлению, прокашлялся и успокоился. В какой-то мере он даже с уважением взглянул на сумасбродство Мингли.

– Боевые травмы – наше клеймо, – неожиданно одобрительно сказал Данци. – То, что ты принял такого человека на службу, зная о его недостатке, говорит о тебе как о том, кто помнит, что следует уважать воинов Синторы.

Дэмин уже утомился удивляться за сегодня. Судьба будто смеялась над ним и разыгрывала странные карты.

– Я не унизил твоего отца и брата, – продолжил Данци, – я приказал провести их через центральные ворота и разместить в лучшей комнате. Хотел сообщить тебе об этом, чтобы ты не волновался, но твой нрав оказался слишком буйным.

Мингли еле сдержался, чтобы не засмеяться. О Дэмине можно было сказать что угодно, но только не про наличие пламенной натуры.

– Помоги моему сыну распутать это дело, – приказным тоном заключил градоначальник. – И очисти имя своей семьи. Дело требуется закрыть как можно быстрее. Иначе не сносить ни регалий, ни головы. Ты меня понял?

– Да, господин, – ответил Дэмин.

2

– Ты действительно намеревался напасть на градоначальника?!

Дэмин не хотел обсуждать это, пока они не достигли дома. Он боялся, что возница может услышь их спор, а кто знает, не был ли тот человеком Данци? Поэтому он долго и тягостно молчал, разглядывая переполненные улицы и стараясь справиться с волнением, охватившим его после разговора с градоначальником. Лишь когда они пересекли порог поместья, Дэмин не стерпел и довольно грубо высказался:

– Ты рехнулся? Он же высокопоставленный чиновник.

– Высоко поставлен или низко, какая разница. Смерть для всех едина, – непонимающе ответил демон, – он же сам намеревался начать поединок.

– Какой поединок? Ты ставишь наши жизни под угрозу!

– Наши?

– Конечно. Я несу ответственность за твои поступки.

– А я за твои? – На лице демона появилась улыбка. Ему явно было наплевать на то, что случилось в зале и как это воспринял градоначальник. Демон был очень избирателен в своих интересах. – Именно так поступают друзья?

Дэмин разозлился на то, что Мингли совсем не понимает, о чем он говорит. Или делает вид, что не понимает?

– Ты идиот.

– Вовсе нет, – не согласился тот. – И так было очевидно, к чему все идет и чем закончится. Было лишь любопытно, способны ли люди решать недопонимания честным боем, а не бросанием друг в друга обидными словами.

– О каком честном бое может идти речь? – У Дэмина начинала раскалываться голова, в том числе от необъяснимой глупости Мингли. – Он градоначальник! Он чиновник второго ранга. Ты – пыль на его подошвах. Он даже не стал бы обнажать меч. Это мне бы пришлось защищать тебя и свою жизнь. И вовсе не мечом.

Он смотрел на мечника, стараясь увидеть в его взгляде сожаление о содеянном или хотя бы осознание, какую глупость тот совершил. До этого момента он спускал демону с рук неспособность вписаться в нормы их общества, но сейчас подобное попустительство могло привести их обоих к очень непростой ситуации.

– Знаешь, – устало и раздраженно подытожил Дэмин, – я не хотел этого говорить, но ты меня вынуждаешь: между нами гигантская социальная пропасть. Ты и я – не равны!

– Ты даже не представляешь, насколько ты прав, – спокойно отозвался Мингли, в глазах которого играли искорки задора. – И тем не менее, я был бы рад называться твоим другом.

Дэмин совсем перестал понимать, что происходит. Как этот демон умудряется постоянно исковеркать сказанное им? Почему пропускает важное и слышит лишь то, что интересно ему? Почему никак не поймет, что жизнь – не игра и ее очень просто лишиться, если поступаешь необдуманно и игнорируешь принятые законы и нормы?

Последний раз столь разгневанным Дэмину доводилось быть только совсем в детском возрасте. Когда отец запретил ему становиться воином и отправиться на поиски мастера меча, способного сделать из него достойного мечника. Будучи пятилетним ребенком, он грезил этой мечтой, а отец растоптал ее в одночасье, заявив, что старший сын продолжит семейное дело. И это больше не обсуждалось.

Дэмин сделал глубокий вдох, вслушиваясь в окружающие звуки: за камнями, расположенными в саду, стрекотали сверчки, под тихой и гладкой, словно шелк, поверхностью пруда плавали цветные рыбы. Он постарался представить, как они открывали рты в надежде поймать мошкару, вьющуюся над водой.

Такой технике его научила Иньями – девушка из «Медового Поцелуя». Кто знает, что приходится выносить этим бедняжкам, раз они так мастерски уносят сознание вдаль от происходящего?

– Не бери в голову. – Мингли нарушил его старания восстановить душевный покой. – А то опять спать не сможешь.

– Я удивлен, что этого человека не убили, – сказал уже полностью упокоившийся Дэмин.

– Ты о страже, что пропустил джонку? – уточнил Мингли. – Вот этому я как раз не удивлен. Пусть в Синторе убийства не редкость, но, тем не менее, не так-то просто убить городского стража и еще сложнее спрятать тело. Если бы тот, кто украл подвеску судьи, поступил именно так, не удивлюсь, что труп стражника нашли бы еще до начала слушаний. Его пропажа – выигранное время. Но вот чему я действительно удивлен – это тому, что они додумались искать его в тюремных камерах для бродяг. – Он замолчал, а потом задумчиво и как-то растерянно добавил: – Все же нехорошо получилось. Но, возможно, так даже интереснее.

– Что ты имеешь в виду?

– Посуди сам, с чего бы это градоначальнику вынуждать тебя помогать Гувэю в расследовании?

– Почему бы и нет? Я участвовал во многих слушаниях, читал массу дел и понимаю в том, как могут запутывать дела и каким способом их распутывать. Ты можешь быть не согласен с тем, что я разбираюсь в людях, но опыт в других делах – хорошая база для помощи в раскрытии преступления. Все злодейства схожи по своей природе и методам их воплощения.

– Я говорю сейчас не об этом. А о том, что вся ситуация с арестом твоего отца и брата выглядит как попытка спастись бегством с тонущего корабля. Мне кажется, градоначальник вместе с сыном просто зашли в тупик, а время поджимает, и они выбрали наиболее продуманный и выгодный путь – отыскали потенциального виновного.

– Отец и брат не могут быть к этому причастны.

– Да, но ваша система требует, чтобы был найден виновный. Даже если он им не является, это неважно. Главное – успокоить правителя и народ. Если дело не будет раскрыто в ближайшее время, градоначальник просто свалит всю ответственность на твою семью.

– Будет суд, – упрямо не соглашался с ним Дэмин, – и на суде придется предоставить более веские доказательства, чем слова стражника. К тому же у нас не приветствуются суды над знатными семьями. Я не припомню такого ни разу за всю историю создания законов. Знать – сердцевина Синторы, и как это не ужасно звучит, но, если начать ее разрушать, это сильно подточит власть и силу самого правителя. Поэтому, если кто-то из влиятельных людей совершал правонарушение, то, к сожалению, это либо спускалось с рук, либо решалось в частном порядке. Достаточно было затребовать от обидчика право крови, если тот убил родственника другого знатного господина, или возместить ущерб материальными ценностями за проступок меньшей вины.

– Возможно и так, но не стоит забывать, что на этот раз дело касается безопасности правителя и провинции в целом. Ты сам говорил, что Гувэй рассказал о том, что тут замешена контрабанда оружия для тивийцев. И это подтвердил его отец.

– Ты хочешь сказать, что градоначальник, друг моего отца, прикроет свою спину моей семьей? Это позорно для любого синторца.

– Позор и смерть – разные вещи, Дэмин. – Мингли облокотился спиной о стену, скрываясь в тени крыши длиной галереи, соединявшей между собой несколько построек. – На чаше весов, если Гувэй и его отец не справятся с раскрытием дела, будет стоять дружба с твоим отцом и лишение должности, изгнание или даже смерть для него самого и его семьи.

– Мы, синторцы, иначе устроены, чем вы. – Дэмин последовал примеру демона и тоже укрылся от палящих лучей солнца. – Для нас честь – то, без чего мы не посмеем называться именем своих предков. Трудные времена пройдут, а люди останутся. И как потом жить с таким грузом на сердце?

– Ты какой-то неправильный человек, – усмехнулся Мингли. – Мне это знакомо. Я сам не прям, чтобы образец демона. Но, мой господин, – снисходительно улыбнулся Мингли, – пусть такие благородные поступки и восхваляют ваши философы, но кто осудит в бесчестии градоначальника, если некому будет судить? Твоей отец окажется мертв или сослан из столицы. Другие чиновники не станут сильно вникать в личные взаимоотношения между вашими семьями, ибо будут рады, что такое дело разрешилось хоть каким-то способом. А жить с камнем предательства на сердце можно. Люди живут и с более тяжелыми грехами, если это требуется для того, чтобы сохранить родную кровь.

– Об этом буду знать я, – упрямо продолжал отстаивать свою точку зрения Дэмин. – И я буду живым напоминанием градоначальнику о его позоре.

– Конечно, конечно, – тихо засмеялся демон, – только если тебя не лишат чинов, званий и почести как сына предателя и не сошлют куда-нибудь в запердыщенск. А оттуда можешь сколько угодно посылать градоначальнику мысленные проклятия. Думаю, он это переживет.

– Надо допросить того стражника. – Дэмин резко переключился с размышлений на дело. – Мне необходимо понять, не лжет ли он, и каким способом к нему могла попасть подвеска отца. – Дэмин задумался и добавил уже скорее для себя: – Неужели в моем доме завелся предатель?

– В данный момент, думаю, это пустая трата времени: нам следует сосредоточиться на поиске груза и тех, кто это спланировал. Кто будет сообщать какому-то стражнику о подобном? Он просто пешка. Не стоит тратить время.

– Это важно, – нахмурился Дэмин. – Возможно он скажет кто был тем, кто принес подвеску, или может быть не было никакой подвески? Может, она поддельная?

– Дэмин, нам надо сейчас не искать способы оправдать твою семью, а найти виновника заговора. Ты же ясно слышал это от градоначальника.

– Я должен поговорить со стражем. – Он упрямо повторил свое намеренье. – Не понимаю, почему ты настойчиво отсекаешь такой…

– Господин! – Служанка, возникшая словно из ниоткуда, бросилась к ногам Дэмина, даже не дав ему закончить начатое предложение. – Госпожа Рия грозиться себя убить! Молю вас, остановите ее!

Только сейчас на Дэмина обрушилось ужасающие осознание того, что пока отец незаконно арестован, главой дома является он. Вся ответственность за каждый камешек в этом саду, за каждого человека, находящегося здесь или переступавшего порог поместья, за все сделанное или подуманное жильцами дома, абсолютно за все, легла на его плечи. Конечно, его готовили к такому исходу, учили не только справляться с мужскими обязанностями и семейным делом, но и разбираться в ведении хозяйства и управлении поместьем, но такая участь всегда казалось далеким будущем. И вот сейчас, глядя в глаза перепуганной служанки, Дэмин понял, что будущее настало. Ему хотелось молить богов, что это лишь вынужденные временные обстоятельства, но слова Мингли о том, что отцу может угрожать опасность, прочно засели в голове. Как бы ни обернулось произошедшее, Дэмин не должен посрамить репутацию семьи, показав некомпетентность и страх перед настигшей его ответственностью. Когда отец вернется, он должен увидеть, что сын достоин и способен перенять главенство над семьей. Никто не погибнет, не покалечится и не пострадает в этом доме.

– Немедленно отведи меня к ней, – приказал Дэмин.

* * *

После того, как Дэмин достиг пятилетнего возраста, его забрали с женской половины поместья. По мнению синторцев, мальчики, научившиеся прочно стоять на земле и понимать речь взрослых, обязаны были перебираться в личные покои и имели право возвращаться на женскую половину дома только по приглашению жены главы рода.

Какими бы холодными, жестокими и непоколебимыми ни казались синторцы для жителей других провинцией или иноземцев, в детстве все одинаково страшились отлучения от матери. Дэмин хорошо помнил первую ночь в казавшихся для него огромными личных покоях. Темнота и тишина страшили разум ребенка. До этого он всегда спал в смежных с матерью комнатах, и это давало покой и безопасность, которых он лишился в одночасье. И пусть Дэмин осознавал, что стоит лишь пискнуть, как двери покоев распахнутся и к нему устремятся слуги, это не унимало страха перед тенями от незнакомых предметов и звуками ночных обитателей. Все страшные легенды и сказки вмиг обратились в реальность, стоило лишь малейшему шороху донестись до слуха. Но уже тогда будущий судья понимал: он старший сын отца и не имеет права страшиться.

Ночь была неимоверно мучительной и долгой, но она закалила перепуганное дитя, придав веры в собственные силы.

Почти все его братья прошли схожий путь. За исключением самого младшего. Он был болезненным ребенком, и мать долгие годы отказывалась отпускать его с женской половины дома.

Дэмин торопливо проследовал за служанкой через искусно обставленный сад. В отличие от внутреннего двора, где отец принимал гостей, это пространство было наполнено буйством красок и зелени. Огромное количество цветов и плодоносящих деревьев привлекало сюда бабочек, которых так сильно любили ловить дети.

Дэмин вспомнил, как нежные руки матери держали его совсем крохотные ладошки и направляли сачок на один из сладко пахнущих цветов. Тогда бутон казался размером с солнце, а сейчас выглядел крохотным пятном на фоне зеленого ковра других растений. Как быстротечно время, и как много оно меняет. Дэмин впервые позавидовал демону, для которого часы и минуты не значат так много, как для людей.

Воспоминания также пробудили волнения и о матушке. Но если она не вызвала Дэмина к себе, то, значит, справилась с новостью с достоинством, как полагалось жене главы семьи. Их мать была очень сильной женщиной. Казалось, никакое горе не способно ее сломить.

Покои наложницы брата скрывались в тени раскидистых ив у самого пруда. Матушка распорядилась выделить для нее одну из лучших комнат. Либо, наоборот, предпочла разместить подальше от собственных покоев? Кто поймет эти хитрые игры женщин?

Будь его младший брат Лиян сейчас здесь, сразу бы разобрался в подобных замыслах. Пока Дэмин постигал боль падений и удары тренировочных мечей, тот осваивал мир интриг и женской хитрости. Может быть, потому отец и не спешил противиться решению матушки и выводить из-под ее покровительства последнего сына? Ведь в их семье не было дочерей, а взгляд женщины на мир синторцы ценили не меньше, чем умения владеть клинком. Лиян вырос более мягкосердечным по сравнению с остальными братьями. Часто плакал и капризничал. Но именно его слуги любили и одновременно боялись больше других в этом доме.

Почему Дэмин никогда раньше не думал о том, что все, даже такие мелочи, могут оказаться чьим-то продуманным ходом? Или он просто слишком много времени позволял речам демона литься в его уши и теперь во всем находил тайный умысел?

Служанка остановилась напротив деревянных раздвижных дверей покоев наложницы.

В Синторе часто использовали два вида дверей. Раздвижные – для летних комнат, они пропускали больше воздуха, так как шире открывались; часто их делали резными, с небольшими просветами между узорами. В зимнее же время от суровых холодов спасали только обычные, плотно прилегавшие к проемам и не позволяющие теплу уходить из жилища.

Покои Рии были летним вариантом комнаты. Если бы она прибыла в поместье зимой, ее бы непременно разместили в более утепленном помещении. Либо, если бы она была неугодна матушке, могли бы оставить и здесь. Дэмин слышал о зверском обращении с некоторыми наложницами, которые были слишком глупыми и впали в немилость жены хозяина дома. Бедные девушки замерзали насмерть или получали обморожение. Мужчины, как правило, не лезли в разборки женского двора. Главное, чтобы не страдали наследники или фаворитки, а остальное на усмотрение жены.

В центре комнаты, на ковре лазурного цвета, лежала в низком поклоне другая служанка. Она заливалась слезами и громко молила госпожу одуматься и сохранить себе жизнь. Наложница стояла на низкой лавке, перекинув через деревянную балку одну из частей балдахина. В ее глазах читалась решимость, а вовсе не наигранная прихоть избалованной девицы, которая пожелала таким образом привлечь к себе внимание. Даже в таком положении она продолжала выглядеть прекрасно и не уступала статью наложницам при дворе правителя.

Дэмин, не раздумывая, приказал слугам силой спустить госпожу на пол.

Как бы ни сопротивлялась девушка, отчаянно и самоотверженно борясь за возможность расстаться с жизнью, руки служанок оказались сильнее. До официального приказа хозяина дома они не смели насильно предотвратить самоубийство. Женщины Синторы, как и ее воины, имели право завершить жизнь, если того требовали обстоятельства. Это было законное право, часто помогающее восстановить честь семьи или собственного имени.

Рию усадили на кровать, вынесли балдахин из комнаты и немедленно накрыли стол для хозяина дома, принеся холодный чай и закуски, показывая, что все в стенах этого поместья подчиняется воле господина и создано для его удобства, даже жизнь наложницы брата.

– Поясни свою выходку. – Поняв, что угроза миновала, Дэмин успокоился и присел за стол, велев слугам удалиться. – Разве моя семья чем-то тебя обидела или обесчестила, что ты пожелала опозорить наш дом своей смертью?

Гнев и слепая решительность покинули взгляд наложницы, горькие слезы хлынули из ее глаз. Она вскочила с постели и бросилась к ногам Дэмина, обхватив их, как малое дитя, испугавшееся лающего пса.

– Я вовсе не хотела принести неприятности вашей семье, – сквозь слезы проговорила наложница.

Ее голос был подобен журчащему ручью. С такими данными ей легко бы удалось понравиться даже богу, но выбор ее почему-то пал на Джана. Не то чтобы брат был недостойной партией, но он вряд ли решился бы ослушаться веления отца и матушки и сделал бы эту девушку женой.

Будто угадав мысли Дэмина, Рия начала объяснение, напомнив о собственном статусе:

– Я безродна, и мое будущее предрешено. Оно полностью зависит от вашего брата, чьей женой мне никогда не стать. Но я довольна его любовью и заботой, меня устраивает роль наложницы. Но, согласившись следовать за Джаном, я лишилась иных путей в этой жизни. Вы понимаете меня?

Дэмин молча кивнул. Ситуация, когда простая девушка могла стать наложницей даже самого правителя, была не редкостью. Таких счастливиц часто забирали из дорогих публичных домов или из музыкальных школ. Не было ничего зазорного в том, чтобы любить женщину из низкого сословия. Конечно, редко когда она могла стать законной женой, хотя такие случаи тоже бывали, но никто не брезговал их обществом. Совсем иначе относились к тем девушкам, которые теряли покровителя – человека из знатной семьи. Среди чиновников ходило негласное правило не забирать женщин, служивших мужчинам из одного круга, чтобы не возникало конфликтов. Поэтому Дэмин прекрасно понимал, о чем лила слезы наложница Джана. Она была напугана.

– Как вы могли заметить, моя внешность отличается от синторцев. Я родом из других земель, но кем были мои родители, уже и не вспомню. Меня продали в рабство, вероятно, за долги семьи, и я проделала долгий путь до Тивии, куда стремятся все работорговцы в желании продать молодых девушек иноземцам. Лишь волей богов наш караван сбился с пути и оказался в пограничном городе, располагавшемся рядом с фортом синторской армии. Дожидаясь улучшения погоды, купец задержался в этом месте, и в скором времени меня выкупил один из военных служащий в синторском форте. – Рия слабо улыбнулась. – Для девушки это настоящее проклятие и худшая из судеб. Среди рабынь ходит много жутких историй о том, как военные обращаются с девушками. Я даже думала при первой же возможности перегрызть вены на запястьях! Об этом способе мне рассказали другие невольники. Но духу не хватило.

Рия говорила уже более спокойно, и слезы на ее глазах высохли.

Чем дольше Дэмин смотрел на эту девушку, тем красивее она ему казалась. Густые волосы, изящные тонкие пальцы, гибкий стан и аккуратные голени, которые сейчас бесстыдно оголились.

Когда наложница прекратила рыдать и начала рассказывать свою историю, ее поза подле ног Дэмина вдруг показалось неприличной. Но стоило господину пытаться отодвинуться или предпринять попытку помочь девушке подняться с ковра, как она бросала на него умоляющий взгляд, и зеленые глаза вновь становились влажными.

Как же сильно ему сейчас не хватало талантов Ляна.

– Мужчина, который меня выкупил, оказался благородным человеком, – продолжила наложница. – И я не перестану молить богов даровать ему счастливую и сытую жизнь во всех будущих перерождениях. Он приютил меня, словно родную дочь, и наказал всем в форте не сметь меня обижать. Я была его служанкой, и когда он отлучался, возвращаясь в столицу, тосковала по его доброте. К сожалению, – она тяжело вздохнула, – его несправедливо обвинили и казнили, и тогда я вновь окунулась в пучину страха. Моя судьба повисла на волоске, ведь, среди воинов без протекции другого мужчины я стала бы легкой добычей для похотливых рук. Лишь богам известно, отчего они так ко мне благосклонны, ибо в тот год я познакомилась с вашим братом – честным и достойным человеком. Теперь я здесь. И снова в ситуации, когда моя жизнь готова разрушиться. И происходит это вновь по воле ваших законов. Я заново теряю любимого человека и уверена, что причина такая же несправедливая, как и та, что погубила господина, выкупившего меня из рабства.

Наложница аккуратно стерла кристальной чистоты слезу, сорвавшуюся с темных ресниц. Ее пальцы подрагивали, и все тело сотрясалось дрожью перед страхом неизвестности. Дэмин ощутил внезапное желание защитить эту хрупкую и беспомощную девушку. Как бы ему сейчас хотелось быть тем, за чьей спиной она смогла бы обрести покой и счастливую жизнь.

Он смутился от подобных мыслей.

Будучи старшим братом, Дэмин мог бы по праву первенства отобрать любую наложницу у младших, если бы пожелал. Ему принадлежало все, что принадлежало семье, даже дети и наложницы братьев. Только их законные жены были неприкосновенны для главы семьи. Но он считал такие законы устаревшими и порочащими честь добропорядочного человека. Он никогда бы так не поступил.

– Не бойся. – Дэмин вовремя совладал с эмоциями и воспротивился желанию погладить шелковистые волосы Рии, пусть даже этот жест был бы лишь способом ее утешить. – Я разберусь с этим, ибо не меньше твоего переживаю за жизнь брата. Уверен, это ужасная ошибка или подлые козни. Я сделаю все, чтобы это исправить.

Рия печально улыбнулась, без стеснения глядя прямо в глаза Дэмина.

– Вы благородный человек. Но я уже слышала такие слова из уст господина, выкупившего меня. И он не смог совладать с вашими законами. Они оказались прочнее стали и сильнее его воли.

Дэмин вспомнил слова градоначальника, говорившего о том, что он ничто против законов Синторы. Это ранило его гордость и подточило уверенность в собственных силах.

– Я клянусь, что как бы ни повернулось дело, тебе нечего опасаться. Этот дом – твой. Я позабочусь о тебе, даже если боги пожелают отобрать у нас Джана.

Наложница вновь крепко обхватила ноги Дэмина и прижалась к ним, как утопающий хватается за остатки корабельных досок. Длинные рукава ее наряда, подобно покрывалу, раскинулись по мягкому ворсу ковра.

Хотелось бы и Дэмину иметь кого-то, кто так же переживал бы за его судьбу. Особенно сейчас, когда он остро ощущал одиночество и тяжесть ответственности.

3

Теперь и Дэмину предоставилась возможность увидеть то, что происходило за Дверью Позора, расположенной в Ведомстве Безопасности. После разговора с наложницей он не стал медлить и направил письмо Гувэю, прося дать ему возможность переговорить с найденным стражем речных ворот. Без сына градоначальника этот процесс мог бы занять несколько месяцев: Дэмину потребовалось бы обратиться в канцелярию Ведомства с подобным прошением. У него не было столько времени.

Гувэй встретил их у той самой злополучной двери, которой так страшились все правонарушители. Петли неприятно скрипнули, пропуская Мингли и Дэмина в лоно самого жуткого кошмара приговоренных к наказаниям. Но, к их удивлению, ничего, кроме небольшой площади с утоптанным песком, притаившейся внутри построек ведомства, за дверью не оказалось. Ни воинов с плетями, ни страшных пыточных приспособлений, ни даже крови или криков ужаса. С одной из сторон располагалось помещение канцелярии, где регистрировали всех, кого сюда приводили, с другой – длинный стол со стульями под деревянным навесом. Вероятно, там полагалось сидеть чиновнику, который оглашал заключительное решение и перенаправлял преступника в дознавательную, пыточную, тюрьму или на смертную казнь. Если бы не полное отсутствие зелени во дворе, можно было бы принять его за обычное пространство для отдыха, расположенное перед любым другим ведомством. Здесь также светило солнце, стрекотали сверчки и дул ветер.

– Удивлен, что так тихо? – улыбнулся Гувэй, обращаясь к другу. – Да, об этом месте ходит много пугающих историй. В детстве я представлял себе его подобным огромной яме, кишащей жуткими тварями. Здесь и правда иногда бывает шумно, когда особо буйные с порога познают на себе силу закона. Порой без плетей сложно заставить перепуганного человека дойти до места, где ему огласят все, что предстоит вытерпеть за противоправные поступки. Я даже как-то видел, что один из преступников попытался отразить удар стражника, схватившись за концы плети, обрушившейся на него. Этот человек был такой огромный, словно великан. – Сын градоначальника засмеялся, посчитав это забавным. – Ну, или я был слишком мал тогда.

– А что, сейчас в Синторе перевелись преступники? – саркастически заметил Мингли, пытаясь понять, отчего же сейчас тут так пусто. Он рассчитывал воочию узреть человеческую жестокость к собственным сородичам.

– Сейчас обед, – коротко ответил Гувэй, которому не очень нравилось беседовать с мечником. Он часто игнорировал и вынужденно терпел его присутствие исключительно из-за Дэмина.

Они пересекли двор и очутились внутри одного из зданий. Их встретили стражники, коротко осведомившись о причине визита, выделили им двоих людей и сообщили в какой камере находится нужный человек.

Потолки, стены и пол были сделаны из камня. Никаких лишних предметов интерьера или удобств. Центральная тюрьма Синторы могла порадовать заключенных лишь светом солнца из небольших окон. Но чем глубже они спускались по лестнице, ступени которой делали каждый шаг схожим с раскатами грома, тем мрачнее и неуютнее становилось.

Миновали еще несколько постов охраны, на каждом из которых приходилось повторять одно тоже: кто они, куда и зачем идут. Из-за бесконечных ступеней и коридоров терялось чувство пространства и времени, и скоро Дэмин перестал понимать, на каком они этаже находятся и насколько глубоко уходят под землю.

Наконец распахнули двери очередного коридора, и резкий омерзительный запах ударил в нос. Он был настолько едким и сильным, что, казалось, способен сбить с ног.

По обеим сторонам находилась бесконечная череда решеток, уходящих вглубь темноты длинного коридора. «Точнее, клеток, заполненных людьми», – подумалось Дэмину. Он бросил взгляд на Гувэя. Теперь его друг казался совсем непонятным. Как можно продолжать обладать легким нравом, если по долгу службы наведываешься в такое место? Тут бы впору поддаться меланхолии и размышлениям о бренности бытия и ничтожности людских жизней в их славной провинции.

– Я использую пропитанную маслами вату, – сказал Гувэй, вкручивая белые шарики себе в ноздри. – Хочешь? – Он протянул запасной комплект Дэмину, и тот, не раздумывая, его принял. Конечно же, для мечника он такого набора не предусмотрел, и демон смерил Гувэя уничтожающим взглядом. Если сын градоначальника хотел насолить Мингли, то лучшего способа и быть не могло. Исходившие ароматы буквально удушали: пот, гниющая солома, испражнения, запахи разложения и болезней.

– Почему такие отвратительные условия? – поинтересовался Дэмин, который видел сквозь решетки глаза озлобленных, измученных или поддавшихся ужасу пленников. – Они пусть и преступники, но все же живые люди.

– Таков закон, – пожал плечами Гувэй. – Пусть это позволит им в полной мере ощутить тяжесть выбранного пути.

– Но они же тут сгниют заживо, – удивился Мингли, с отвращением отворачиваясь от одной из клеток, где покоилось непонятное существо, которое некогда было человеком. – Это позорная смерть. Недостойно никакого создания. Как можно обрекать другого на безволие и невозможность закончить свое время пристойно? Пытки или убийство во сто крат милосерднее.

Мингли в самом деле поразился жестокости людей. Они называют других существ животными, тварями, безжалостными и кровожадными убийцами. А сами подобным способом измываются над своими же братьями. Да, демоны любят жестокость, но она ограничивается проявлением силы над слабым. Никто не бросит в яму врага, чтобы тот сгнил заживо. В чем смысл? Ты не станешь от этого более могущественным в глазах других демонов, ибо противник погиб не от твоей руки. Демоны и иные существа, которых Мингли доводилось встречать на пути, могли разорвать на части, разметать куски тела на многие километры, выпотрошить, как свинью, сорвать кожу заживо – но они дадут жертве возможность сопротивляться.

А то, что он видел здесь, – отвратительно.

– Ты чужеземец? – внезапно спросил Гувэй, пытливо взирая на Мингли.

– Нет. – Дэмин быстро ответил за мечника. – Просто он воспитан по древним законам клана мечников. – Он соврал не моргнув, страшась того, что Гувэй раскроет истинную суть Мингли. Конечно, это невозможно даже представить, но кто знает. Ведь Дэмин тоже когда-то не верил в демонов.

Гувэй засмеялся:

– Нашел себе мечника, который следует старинному кодексу? Мой друг, ты удивителен! Я знал, что ты и сам поклонник всякого рода старины, но как умудрился найти такого же человека, верящего в актуальность постулатов давно минувших дней?

– Люди слишком мало живут, чтобы так надменно заявлять об актуальности времени, – усмехнулся Мингли и поймал на себе недовольный взгляд Дэмина. Демон не боялся, что кто-то его раскроет. В Синторе слишком малы веры.

Один из узников резким движением, подобно броску змеи, кинулся к решетке. Он уставился на них и мерзко улыбнулся, обнажая гнилые зубы.

– У нас гости из верхнего мира! – захохотал пленник, источая жуткий запах. – Кто это? Малыш-градоначальник и его дружок? Никак не разберусь в вашем звании, господин.

Он вперил озлобленный взгляд в Дэмина, и тот порадовался тому, что послушал Мингли и не стал брать с собой подвеску судьи.

Дэмин все утро тщательно разглядывал нефритовую подвеску отца, желая отметить и запомнить любую деталь, которую мог назвать заточенный стражник в знак подтверждения искренности сказанного. Но, увы, она была безупречна: ни царапин, ни трещин, даже выпуклая голова тигра – герб его рода – была в сохранности, и золотые нити, прикрепленные к ней, были чисты и не спутаны. Отец был столь же аккуратен, как и он сам. По этой причине, чтобы не спутать подвески, Дэмин когда-то давно вплел в свою для отличительного знака несколько нитей изумрудного цвета.

Мингли тем же утром не прекращал уверять господина, что не стоит брать этот знак отличия в такое место. Он может помешать беседовать с тем, кто заточен в тюрьме, – так как именно из-за подвески его заточили – и привлечь ненужное внимание других преступников.

– Пусть лучше пленник думает, что ты рядовой служитель суда, а не враг или виновник его беды, – уверял демон.

Один из охранников, сопровождавший их, ударил рукояткой меча по решетке, заставляя пленника скрыться в темноте клетки:

– Прошу прощения, господин. Тут многие теряют рассудок.

– Если ты забыл, напомню, что по нашим представлениям, – продолжил Гувэй, обращаясь к Мингли, – бесчестная смерть – лучшее наказание. И чем отвратительней, тем больше вреда будет нанесено душе человека, и, следовательно, когда придет час перерождения, она не сможет добиться лучшей жизни в будущем воплощении. Это кара.

Они подошли к одной из решеток, и охранник достал ключи, долго перебирая их в поисках нужного. Сквозь металлические прутья на них бросал умоляющие взгляды заключенный стражник речных ворот. Как только они оказались внутри, тот стал низко кланяться и молить их о пересмотре дела. Стражник нервно и спешно говорил о том, что не виновен, что выполнял свою работу и следовал всем законам и правилам. Его хриплый голос – вероятно из-за долгого отсутствия общения или воды – дрожал и готов был сорваться на крик. Человек был сломлен и способен на все, лишь бы вновь увидеть свет солнца.

– Заткнись, – грубо прервал один из охранников, – и дай слово господам.

Видя, что требование не возымело силы над разумом, который катился в бездну, охранник пнул заключенного, и тот, подобно опрокинутому жуку, замер в ожидании следующего удара.

– Довольно, – сказал Дэмин. – Прекратите это. Мы пришли расспросить этого человека, а не калечить его.

Заключенный почувствовал сострадание в голосе Дэмина. Он быстро пополз к нему, уверяя, что готов сознаться во всем.

Мингли с отвращением взглянул на Гувэя, чьи глаза не выражали ровным счетом ничего, но стоило молодому судье обратиться к сыну градоначальника, как тот тут же оживился, превратившись в радушного человека.

«Ну конечно, – подумал Мингли, – этот столикий, небось, еще и в груди на все случаи жизни пять сердец имеет. Удивительно только, что он не старается это скрыть от меня. Считает, что мое слово не изменит отношения Дэмина к нему? Или жаждет, чтобы я начал говорить о нем гадости господину, и тот прогнал бы меня, как шелудивого пса? Или же он так самоуверен, что бросает мне вызов?» Демон невольно улыбнулся, мысленно обратившись к Гувэю: «Ты дышишь только потому, что я еще не решил, как с тобой поступить. Но я благодарен тебе за веселье, что ты нам уготовил. Жду не дождусь, когда паук поймет, что сам запутался в паутине».

– Расскажите мне все в деталях. Почему вы пропустили ту джонку?

Дэмин начал допрос после того, как получил одобрительный кивок Гувэя. Этого требовали правила. Без разрешения главы Ведомства Безопасности никто не имел права получать сведенья из уст заключенных.

– Я уже рассказывал, – жалобно завыл пленник, но, видя, что один из охранников положил руку на меч, тут же прекратил стенания. – В ту ночь к воротам города подплыла джонка. Я был на посту и сделал все, как требовалось: проверил документы, посчитал груз и запросил разрешение. Мне показали подвеску судьи, и я разрешил им покинуть город.

– Все документы были в порядке? – уточнил Дэмин.

– Да, никаких нареканий, количество ящиков и число людей на судне соответствовало бумагам.

– И вы уверены, что это была печать судьи?

– Конечно! – внезапно завопил утомленный вопросом пленник. – Нас учат не только сражаться и соблюдать правила и законы грузоперевозок, но и знать наизусть каждый герб семьи, каждый опознавательный знак ведомств, каждую печать чиновника. Я клянусь – то была подвеска судьи!

Никого из присутствующих не впечатлила ни его речь, ни интонация, с которой он пытался доказать непричастность к преступлению. Находясь на краю пропасти, человек способен на невероятное актерское мастерство, особенно если он давно промышляет мошенничеством. Быть стражем на речных воротах, через которые ежедневно проходят суда, груженные ценными товарами, – большое искушение.

Гувэй, который уже слышал историю пленника не один раз, сейчас был больше заинтересован Мингли. Тусклое освещение позволяло ему скрываться в тени, и потому он без опасения рассматривал мечника. Между ними сразу выстроилась стена недоверия и обоюдной неприязни. Сын градоначальника искал в этом человеке хоть что-то, что могло бы быть полезным, если потребуется вступить с ним в открытую конфронтацию. Но процесс осмотра оказался недолгим. К удивлению Гувэя, на губах Мингли заиграла мерзкая улыбка. Хоть тот даже не соизволил обернуться в сторону сына градоначальника, сомнений не возникало – мечник знал или чувствовал, что его разглядывают.

– Опишите, как выглядела подвеска, – холодно приказал Дэмин, который не замечал того, что происходило между спутниками.

– Белая нефритовая, – обреченно залепетал пленник, предчувствуя, что этот господин тоже не намерен стать его пропуском на волю. – Голова тигра с разинутой пастью и золотые нити с вкраплением изумрудных.

Дэмин опешил, но тут же взял себя в руки. В его голове заметался жужжащий рой вопросов. То, что подвеска была неподдельная, он решил сразу. Во-первых, потому что за такое довольно жестоко лишают жизни, а во-вторых, ее не так-то просто сделать. Конечно, можно найти мастера, но обычно такому искусству обучают лишь избранных при дворе правителя. Данное ремесло категорически запрещено изучать и распространять вне стен дворца. Как несложно догадаться, мастерам платят так щедро, что будет трудно их подкупить. Поэтому шанс того, что это была подделка, крайне мал.

Но прежде всего Дэмин беспокоился о другом, надеясь на то, что Мингли, который вновь вступил в беседу с Гувэем, громкими насмешками заглушил голос пленника и про эту деталь не услышал никто, кроме него.

– Что везли на джонке? – спросил он первое, что пришло в голову, чтобы не вызывать лишнего внимания окружающих продолжительным молчанием.

– Ящики «ТанЛинСя» с товарами купца Ши. Он известный человек, и его грузы не вызывают сомнений.

– Что это за ящики?

– Особенные, одноименной торговой лавки. Мы их уже по одному виду узнаем. Говорят, они созданы чароплетами и сохраняют любой груз в целости и первозданном виде в течении долгого времени. Вроде как права на них есть только у купца Ши. Хотя не так давно уже ввозили партию с такими же ящиками в Синтору. Штук двадцать, не меньше. Тогда-то я на них и насмотрелся.

– Как выглядел тот, кто показал вам подвеску?

– Обычный молодой человек.

Плечи пленника поникли, а голова опустилась. Он отвечал уже не с тем рвением, с каким пытался содействовать следствию в самом начале.

– Ну, может, какие-то отличительные черты у него были? – не унимался Дэмин.

– Я особо не разглядывал лицо, темно было, да и зачем, если есть подвеска. Вроде был в плаще, с мечом, потому что правая рука опиралась на что-то на уровне талии.

– Вы не проверяете оружие у тех, кто выезжает? – поразился Дэмин. В законе четко прописывалось: следует убедиться – особенно в позднее время, – что въезжающий в город или покидающей его не прихватил чьего-то имущества или не намеревается провести в Виту что-то опасное.

– Он не выезжал, – пресным голосом ответил пленник, – просто показал подвеску судьи и приказал пропустить судно. А потом ушел. Он горожанин и имеет право носить оружие, с чего мне его досматривать?

– Что-то еще?

– Нет, господин. – Страж речных ворот умолк. Он переступил с ноги на ногу, а потом поднял голову и устремил на Дэмина глаза, полные отчаянья: – Молю вас! Я не понимаю, почему меня здесь держат. Я даже не понимаю, как оказался в той ужасной камере с бродягами и сумасшедшими. Я уснул, – он приложил ладони к щеке, изображая сон, – после вечернего дежурства, а когда проснулся – гляжу, вокруг одни психи! Господин! – снова взмолился он. – Я же все сделал, как следовало. Я не нарушил закона. Я верный подданный нашего правителя!

– А какого был роста тот господин? – Дэмин попытался отвлечь явно находящегося на грани истерики человека тем, что вернулся к прежней теме. Он обязательно постарается помочь бедняге, но позже. Сейчас было важно узнать все детали, потому что в голове зарождались очень мерзкие и неприятные подозрения, недостойные такого человека, как он. – Цвет волос, глаз, из какой ткани плащ? Хоть что-нибудь еще помните?

– Мне кажется, этот верноподданный сейчас разрыдается, – усмехнулся Мингли. – И так понятно, что он ничего не знает, но виноват.

– В чем я виноват, господин?! – завопил пленник. Эти слова окончательно и бесповоротно подтолкнули его к пропасти, полной раздражения, гнева и отчаянья.

– В том, что ты синторец, вероятно, – хмыкнул демон и посмотрел на Гувэя. – И теперь тебе и твоей душе предстоит пройти испытание, чтобы ощутить тяжесть выбранного пути. – Он повторил слова сына градоначальника, наполнив их сарказмом и презрением. – Будешь медленно гнить и сходить с ума, ибо вина тут только так находит прощение. Я ведь все правильно понял?

– Мингли! – холодно одернул Дэмин. – Прекрати.

– А что такого? Разве этот несчастный не должен знать правды? Сначала его заживо начнут грызть вши, блохи и крысы. Потом он начнет болеть от вони, грязи и нечистот. Затем рехнется и, в конце концов, постепенно разложится, как падаль больного животного, которого не стал жрать ни один хищник.

Глаза пленника становились все безумнее, а дыхание – тяжелее. Остатки человеческого достоинства покидали его, а страх изъедал сердце. Он бросился к ногам Мингли, как к единственному достойному тут господину, у которого в груди билось живое сердце. Сквозь едкую вонь демон ощущал, что аромат эмоций пленника становится все плотнее и ярче. И он знал, каким смыслом они были наполнены, но не сделал и шага назад.

Бывший стражник речных ворот схватил мечника за ногу и ловким движением выдернул из голенища его сапога нож. Охранники даже не успели понять, что происходит, когда лезвие сверкнуло и жадно впилось острием в горло пленника. Кровь забулькала, хлынув наружу, а в гаснущих глазах несчастного появилась надежда и радость оттого, что он сумел прекратить этот кошмар.

Тело с грохотом упало на каменный пол.

– Стоит пересмотреть правила, разрешающие проносить сюда оружие, – разочарованно вздохнул Гувэй. – Но это был его выбор.

Он посмотрел на мрачного Дэмина, который расстроился и поразился тому, что совершил пленник.

«Почему Мингли не остановил его? – эхом разнеслось в голове. Дэмин чувствовал, что и сам виноват в том, что сейчас случилось. Но ведь все это можно было предотвратить, если бы Мингли вовремя среагировал. – Ведь он же такой быстрый и ловкий? Или я переоцениваю способности этого существа в человеческом теле? Или он сочувствовал пленнику и позволил ему покончить с собой? Возможно ли такое? Или все дело в том, что демоны любят давать людям выбор. Правда, обычно он состоит из самых ужасных вариантов исхода событий. Здесь же Мингли поступил так – по мнению Дэмина, – как поступил бы истинный мечник, следующий старинному пути. Он даровал другому воину достойную смерть».

Мингли внимательно всматривался в лицо Дэмина. Его губ коснулась улыбка, а взгляд наполнился удовлетворением, когда он последовал за ним и Гувэем к выходу из тюремной камеры.

4

Дэмин не сомневался, что слова пленника были правдой. Этому человеку не было никакого смысла врать. К тому же о таких деталях его судейской подвески знали очень немногие: слуга, что чистил украшения, отец и он сам. Вряд ли кто-то внимательно вглядывался, выискивая тонкие изумрудные ниточки, что прикрепил к ней Дэмин. А значит, пленник действительно видел этот знак. И это также означало, что в его доме завелся предатель.

Но кто и как смог бы похитить эту вещь и, самое главное, – вернуть на положенное место так, чтобы этого никто не заметил? Может ли он сметь сомневаться в брате? Ведь кто знает, куда его могли завести мысли и недовольство политикой правителя провинции? Мог ли Джан пойти на кражу подвески? Но это бы означало, что он подставил Дэмина ради своих целей. С одной стороны, это ужасный поступок, но с другой – весьма логичный. Их отец – глава семьи, и если уж решаться на такое – использовать семейную регалию, – то лучше пожертвовать кем-то менее весомым. А уж если и вовсе рассуждать мыслями демона, это хороший способ стать первым в очереди наследников.

Дэмин покачал головой, словно стараясь вытрясти из нее подобные мысли.

Он уже находился в поместье, сидя за столом, на котором аккуратно были разложены все имеющиеся документы по текущему делу. Градоначальник распорядился выдать Дэмину копии сведений, что удалось раздобыть Ведомству.

«Нет. Мой брат не мог так поступить. Хотя бы потому, что его на тот момент еще не было в городе. Или мы не знали, что он приехал раньше?»

Дэмину были неприятны собственные рассуждения. Подозревать родную кровь в измене – последнее, чего бы ему хотелось.

Но кем тогда был человек, предоставивший знак их семьи стражнику речных ворот? Случаем, не тем же самым, который сопровождал пропавшую госпожу Сюэ в день ее отъезда? С ней присутствовал юноша, сокрытый капюшоном. В суде об этом упомянул начальник порта. Но ни он, ни страж речных ворот не могли вспомнить об этом человеке ровным счетом ничего. Как жаль, что люди так мало обращают внимания на окружающих.

В записях Ведомства Безопасности говорилось, что на джонке должны были перевозить краденое оружие. Интересно, откуда его вообще могли взять предатели? И зачем им понадобились доспехи? Не похоже ли это на то, что тивийцы задумали сымитировать внутренний бунт военных Синторы?

Дэмин отметил предположения на полях одного из документов.

Если так, то это могло бы объяснить, почему подозревают его брата, и стать настоящей катастрофой. Так как они вывозили груз из Виты, значит, выкрали это снаряжение прямо здесь, в самом сердце Синторы, столице. Это открытие может стать скандалом и лишить голов чиновников – тех, кто ответственен за воинские склады. Не избежать наказания и градоначальнику.

Дэмин посмотрел на Мингли. Тот нагло развалился на кушетке и поедал печенье, приготовленное для его господина.

Теперь обвинения градоначальника в страхе за собственную шкуру, озвученные демоном, приобрели иной окрас в мыслях Дэмина. Одно дело обесчестить себя предательством друга ради того, чтобы не понести наказание за нераскрытое дело, и совсем другое – лишиться звания, жизни, чести и погубить всю семью из-за того, что из-под твоего носа было украдено оружие.

Заговорщики увозили его на джонке на границу с Тивией. А значит, ложный бунт планировался внутри одной из синторских крепостей. В одной из тех, где служил его брат…

– Молю вас, боги, – прошептал Дэмин, – пусть Джан будет к этому непричастен.

Он вновь ощутил внутреннее раздражение, поддаваясь такому удобному и все объясняющему мышлению демона. Даже само предположение о том, что Джан на такое способен, никогда бы не родилось в его голове до поры плотного общения с Мингли.

Так мыслить нельзя. Дом, разделившийся внутри, не устоит.

Дэмин снова обратился к записям Ведомства. В них было описание проводимых поисков пропавшего стража речных ворот, допрос, сведенья, ранее поданные самим Дэмином, и перечень характеристик всех участников дела.

«Почему не допросили господина Ши?» – поразился он, перелистывая документы. Зная о том, что на его судне находилось краденое оружие, следовало опросить торговца первым делом. Как купец может быть полностью не в курсе того, что творится на его судах? Тем более, ту самую джонку он снаряжал отдельно, якобы исключительно для того, чтобы уехать вместе с госпожой Сюэ. Но ведь он легко мог бы решить, что доставка оружия тивийцам – хороший способ заработать на безбедную жизнь в их провинции и наладить отношения и связи с высокопоставленными людьми Тивии. Вряд ли заговорщики действовали без их протекции. Неужели Гувэй не додумался до этого? Даже если предположить, что друг действительно далек от интриг и посему не увидел очевидного, то его отец совсем другой человек. Или он полностью доверил все Гувэю? Но почему? Градоначальник не похож на глупца и слепца.

Размышления не давали ответов, только плодили новые предположения и сомнения.

Дэмин захлопнул кожаную папку с документами.

– Мингли, – позвал он мечника, – нам предстоит наведаться к господину Ши. Теперь у нас есть указ Ведомства о том, что я имею право проводить расследование, поэтому прошу, веди себя достойно.

Мингли поднялся с кушетки, поправив одежды. Он чувствовал, как Дэмин внимательно наблюдает за ним и если заметит хоть один кусочек съеденного печенья в складках ткани, то непременно сообщит об этом, скорчив брезгливую физиономию. Посему демон торопливо отряхнулся и тут же завел разговор:

– Ты когда-нибудь выезжал на охоту? Я читал, ваши богатые люди развлекают себя погонями за дичью.

– Нет. – Удивленный вопросом, Дэмин прекратил придирчиво осматривать аккуратность образа мечника. – Почему ты спрашиваешь?

– Пытаюсь понять, есть ли в людской крови врожденный азарт.

– Синторцы – народ храбрых воинов. – Дэмин начал привыкать к роли учителя, который поясняет демону все и обо всем. – А война в какой-то мере непредсказуема. Так что мы азартны ровно настолько же, насколько благоразумны.

– Если между Тивией и Синторой начнется война, ты пойдешь?

– Я обязан пойти.

– Ты когда-нибудь убивал?

Глаза демона чуть сощурились – то ли от яркого света, на который они вышли, покинув пределы комнаты, то ли он вновь задумал какую-то хитрость. Дэмин покачал головой и решительно добавил:

– Но я готов к этому.

«Нет, – подумал Мингли, – ты абсолютно к этому не готов».

С одной стороны, ему было бы интересно посмотреть, насколько и как сломает Дэмина чья-то смерть от собственных рук. С другой же, он не думал, что тогда молодой судья будет так интересен, как сейчас.

Неверно полагать, что все демоны рождаются кровожадными убийцами. Есть те, кто предпочитает мирное сосуществование с другими существами и нападает на кого-либо только в крайнем случае. У них тоже есть свои книжные черви, затворники, философы и трусы. Дэмин не был похож на труса, но его образ мыслей не подходил тем, кто слепо убивает и потом спит по ночам спокойно.

– Если начнется война, – улыбнулся Мингли, – возьми меня с собой. Наверняка, такие, как ты, не сражаются на передовых, хоть будет с кем пить горячительное, сидя в тылу. К тому же я неплохо играю в кости. И даже умею на них гадать.

– Гадать? Ты что, сын ведьмы? – чуть улыбнулся Дэмин, проигнорировав то, в каком свете демон обрисовал его воинские обязанности.

– Нет. Моя мать пострашнее любой ведьмы, – отшутился он. – Но гадать на костях меня действительно научила женщина, обладающая тайной мудростью. Я знаю значения каждой трещинки, которая образуется после того, как кости бросают на раскаленные угли.

– Это забава для женщин, – строго сказал Дэмин, не разделяя запала радости Мингли, который явно был готов вдаться в описание подробностей. – К тому же запрещенная во многих провинциях. Ты знаешь, кого мы зовем ведьмами? Где ты встретил такую женщину?

– Да, знаю. Вы зовете так женщин, которые без ведома и дозволения Верховных Чароплетов открыл способность магии крови.

– Не только без ведома, но и запрещенным способом. – Дэмин остановился, желая обратить внимание демона на важность своих слов. – Их чары темные и грязные. Они обращаются с мольбами к чудовищам из глубин владений Диликтоса. Они перестают быть людьми. Силы сжирают их разум и душу.

Дэмин выглядел полностью серьезным и походил на отца, который предостерегал глупого сына от страшной ошибки. Мингли какое-то время разглядывал узор на его радужке, не выдавая рвущегося наружу веселья, но не смог сдержаться и захохотал.

– Похоже на сказки старых одноглазых нянек! – отмахнулся он. – Поверь мне, та женщина была полностью в своем уме и мало чем отличалась от чароплетов. Разве что, – он хитро прищурился, – она знала чуть больше них, ибо не страшилась истинной силы крови.

Дэмин нахмурился:

– Вот что действительно можно считать сказками – это ведьм. Все эти истории про способность по костям видеть будущее, про возможность обратиться в медведя или подслушать ветер. Все это для детей, чтобы те боялись лишний раз соваться в одиночку в лес или неосмотрительно доверять другим людям. Те, кто нарушил законы чароплетов и обрел магию крови, быстро сходят с ума. Они становятся сумасшедшими и применяют магию хаотично. Посему все эти истории об их невероятных способностях – сказки.

– Прям как сказки про демонов. Да? – улыбнулось воплощение сказок в лице Мингли.

Дэмин тяжело вздохнул, осознавая, что его снова пытаются спровоцировать на сильный эмоциональный отклик. Вероятно, существу, которое сейчас стояло напротив него, катастрофически недоставало собственных переживаний.

– По решению Совета чароплетов на этом свете давно уже не осталось никаких ведьм, – сухо заключил Дэмин, скрестив руки на груди. – А если кто и остался в живых, то затаился, подобно крысе, в самой глубокой норе и сидит там, дрожа от осознания перед наказанием.

– Не думай, что они все попрятались по деревням, – продолжал улыбаться Мингли. Дэмину было не понять, что так сильно его забавляло. – Люди, наделенные силой, не могут ей не пользоваться во благо своих амбиций. Кто знает, может быть, даже здесь и сейчас в Синторе они ходят среди простых людей.

– Все их кланы давно уничтожены, – упрямо повторил Дэмин.

– Ну да, конечно. Если разрушить одно осиное гнездо в собственном покосившемся нужнике, то ты, безусловно, уничтожил всех ос на свете.

– По крайне мере, их уничтожили на собственном участке. Может где-то они и обитают еще на территории нашей провинции, но их мало, и они слабы. Им никогда не справиться с чароплетами и храмовниками. Эти организации сильны и могущественны, они просто раздавят их.

Мингли лишь молча пожал плечами, улыбаясь такому наивному взгляду на вещи. Как можно раздавить идею? Как можно уничтожить то, что является неотъемлемой частью людей? Проще осушить все вены каждому, кто теплит в душе надежду на власть и достаток. Да и как насчет мести? Их уничтожали, убивали семьями, выжигали, как саранчу на полях, и их потомки должны просто взять и забыть?

«Нет, Дэмин, – подумал Мингли, – люди злопамятны и не прощают обид. А иногда трагедия может быть настолько страшной, что память о ней передается из поколения в поколение».

– Поэтому, – продолжил Дэмин, желая окончательно прояснить все для демона, – гадания на костях тоже запрещены. И если так постановил Совет чароплетов, им виднее, почему следует избегать этого. Ты же слишком самоуверен и не понимаешь, что не можешь разбираться во всем. Правила созданы теми, кто на своем опыте постиг вред от тех или иных вещей. Это предостережение потомкам и способ обезопасить людей.

– Или предрассудки, – раздраженно парировал Мингли. – Или козни тех, кто пожелал ослабить вашу магию.

– Законы Синторы написаны кровью предков! – не выдержал Дэмин. Теперь он четко понимал, что обязан втолковать этому демону, как тут все устроено. Им предстоит не просто собирать сведения, а сделать все для того, чтобы спасти его отца и брата. И своеволие Мингли, его игнорирование законов и страсть все сделать по-своему способны привести расследование к катастрофе. – Ты не можешь просто так прийти и заявить, что наши законы ложны. Ты ничего не знаешь и не сделал для нашей провинции, чтобы такое заявлять. Ты не строил городов, не спасал хрупкие тела людей от страшных болезней, не убаюкивал умирающих и не утешал тех, кто их хоронил. Ты не стоял у истоков создания Совета чароплетов, не держал в ладонях осколки звезд, что подарил нам Бог Неба и благодаря которым наша кровь позволяет творить магию. Кто ты такой, чтобы утверждать, что все наши правила ошибочны, поведение неверно, а взгляды искажены?

Дэмин сам не понял, как буквально взорвался. Накопившиеся переживания, стресс и напряжение, наконец, нашли выход. Его глаза наполнились решимостью любой ценой втолковать Мингли, что он не вправе игнорировать нормы и правила людей. Особенно будучи в теле одного из них.

– Не смей насмехаться над моим народом и нашими традициями! Иначе я сам отлуплю тебя палками, как провинившегося раба. – Голос Дэмина наполнился сталью. Пусть он был добропорядочным, но никто не говорил, что и мягкосердечным. – Ты постоянно говоришь, что мы эгоистичны, глупы, слепы, но кто знает, каковы демоны? И лучше ли они нас? Ты пользуешься тем, что я ничего не знаю о твоей расе. Но клянусь богами, я уверен, что и у вас хватает грязного белья! Скажи, – он приблизился к Мингли настолько близко, что его эмоции горным водопадом обрушились на демона, – ты ненавидишь всех людей или только нас, синторцев?

– Мне без разницы, – прошипел Мингли. Казалось, что бурный поток чувств Дэмина просочился ему в кровь и отравлял каждую клетку тела. – Синторец, тивиец, лиорец. Вы все одинаковые. – Он замолчал, стараясь справиться с тем, что рвалось наружу. – Лишь думал, что хоть ты отличаешься. Хочешь знать, почему я так говорю о людях? Хорошо. – Он сделал шаг назад, словно вырываясь из едкого болотного тумана на свежий воздух. – Одного из моих родственников чароплеты принесли в жертву. Связали руки, ноги, вскрыли грудную клетку и бросили в реку наблюдать, как далеко заплывет измученное тело. Они сказали, что если тот достигнет моря, то его душа получит шанс переродиться. – Губы Мингли скривились в презрительной усмешке. – Ведая, что он не человек, и боясь, что, даже утонув, не погибнет от удушья, они надеялись, что рыбы выгрызут ему сердце сквозь зияющую дыру в груди. Ведь тогда не будет считаться, что это преступление совершено их руками, так? А значит, и демонам не за что будет им мстить. Люди такие умные, когда творят мерзкие вещи.

Дэмин изумленно замер. Он никогда не слышал о подобных ритуалах. Вероятно, это произошло не в Синторе. Но это не имело значения, ведь случись с ним такое, он бы и сам воспылал ненавистью к любому существу, кто так низко и отвратительно умертвил его родную кровь. Ко всему прочему, выходит, убить демона в человеческом теле все-таки возможно? Может быть, лишь чароплетам ведомо, как. А может, дело в особом способе? Или тот демон был в своем обличии? Мингли ведь не уточнял этого.

Задавать сейчас такие вопросы показалось Дэмину бестактным, хоть он и сгорал от любопытства, все больше и больше желая понять природу демонов.

– Почему чароплеты так поступили? – тихо спросил он.

– А для людей обязательно должна быть причина, если они пожелали убить непохожего на них? Пусть я и высказываю свое мнение в том, что ваши обычаи странные, нелепые, излишне жестокие или глупые, но разве я стремлюсь убивать вас за это? Вот основная разница между людьми и другими существами. Только люди не терпят никого, кто мыслит или ведет себя иначе.

– Когда и где это случилось? – Дэмин старался как можно аккуратнее задавать вопросы.

– Какая разница, – отмахнулся Мингли, вздохнувший с облегчением, когда сильные эмоции молодого судьи наконец покинули его. – Для нас время не играет роли. Важно другое – пусть наша жизнь и длинная, но она одна, и мы не перерождаемся. Чувствуешь иронию в словах тех чароплетов? – Он горько усмехнулся. – Мой родственник проплыл тысячу километров, пока его не сожрали заживо рыбы. Он не обрел перерождения. Ибо у него нет души. Именно поэтому мы относимся к смерти уважительно. У нас, в отличие от людей, нет второго шанса.

Не то чтобы Дэмин был сильно верующим и часто задумывался о ценности собственной души. Возможность нового воплощения после смерти его мало волновала. Но то, что у кого-то в принципе нет такого шанса, заставило молодого судью поразмыслить о важности того, что у него есть. Сама мысль об отсутствии такой, казалось бы, свойственной всем вещи, как душа, повергла в смятение. Впрочем, разве это знание сделало Мингли хуже, чем он был? При всех недостатках, дурном нраве и насмешках над взглядами синторцев, он так же, как и Дэмин, мог обижаться, страдать, чувствовать несправедливость и ощущать затаенную злобу.

А еще Дэмин не понимал, как так вышло, что даже сейчас его мечник внезапно вывернул ситуацию наизнанку, и все его обвинения просто обратились в пыль на фоне трагедии, которая скрывалась за постоянными высмеиваниями людей со стороны Мингли. Но в чем-то ведь он был прав. Не слишком ли много о себе возомнили люди? Не стали ли они похожи на трусливую декоративную породу собак, которая славится агрессией, порождаемой страхом и чувством беззащитности?

– Прости, я по-глупому вспылил, – искреннее извинился Дэмин. – Если после этого ты разочарован во мне и пожелаешь не иметь дел с таким человеком, как я…

– Прекрати. – Мингли улыбнулся. – Я давно уже принял решение, и оно не изменится, даже если ты ранишь меня словом или мечом. Так что, – он резко сменил тему, поправил прическу и пояс, – идем мучить вопросами господина Ши? Он такой заносчивый, – Мингли пошел вперед, оживленно обсуждая личность торговца, – что не могу обещать, что в моей власти сдержать порыв ударить его по надутым щекам. Так что вверяю его безопасность в твои руки. В нашей компании именно тебе предстоит стать рассудительным. Я читал ваши детективные истории. Там всегда один из героев холоден и беспристрастен. Отвожу эту роль тебе.

Дэмин еще стоял какое-то время, наблюдая за расслабленной походкой демона, который словно и забыл о нанесенной ему обиде. Ветреность или сильное сердце?

Он улыбнулся в ответ на глупости, что изрекал Мингли, и последовал за ним.

5

– Скажи, Мингли, – поинтересовался Дэмин. – Вы слышали все, что говорил пленный стражник, или так увлеклись разговором с Гувэем, что прекратили вслушиваться?

– А он сказал что-то важное?

Демон разглядывал пирожки на торговом прилавке. Он был голоден, поэтому попросил Дэмина остановить рикшу на улице, заполоненной съестными товарами. Румяные бока булочек обещали Мингли насыщение и приятные вкусовые ощущения. Особенно после того, как он испробовал чечевичного печенья. Более мерзкой пищи демону еще не доводилось есть, и он страстно желал избавиться от оставшегося привкуса во рту.

– Нет, – скучающе ответил Дэмин, который не располагал столь зверским аппетитом в часы, когда нещадно палило солнце. – Просто давал описание подвески, которую видел.

– Это мы точно пропустили. – Мингли ткнул пальцем в брюхо толстого пирожка, вызвав негодование торговца. Тот хотел уже было разразиться бранью, но смолк, завидев толстый кошель на ремне привередливого покупателя. – Твой друг Гувэй считает, что мне недостает манер, а я напомнил ему, что он некомпетентен для своей должности. Думаю, нам обоим этот разговор был в сто крат интересней описания герба на подвеске.

Дэмин не решился рассказать Мингли, что пленник указал на его подвеску. Он не знал, почему так поступил. Вероятно, в глубине души в нем еще таилось недоверие к демону, хотя оно постепенно меркло по мере того, как молодой судья начинал узнавать подробности из его жизни.

Удачное стечение обстоятельств, породившее спор между мечником и Гувэем, также позволило укрыть это и от сына градоначальника. Дэмин считал, что такая подробность может оказаться опасной, если тот необдуманно сообщит об этом отцу. Жаль лишь, что пленник совершил самоубийство. Тогда хотя бы такой небольшой факт мог бы спасти отца, сняв с него обвинения. Пусть лучше обвинят Дэмина в неверности правителю, чем его семья потеряет главу рода.

– Давай поторопимся, Мингли. Я хочу допросить господина Ши первым.

– Ты не доверяешь Гувэю?

Демон не смог определиться с количеством пирожков и оттого купил целую корзинку.

– Нет, я опасаюсь, что он или Ведомство Безопасности все испортят.

– Или сокроют от нас какую-то информацию и пригрозят господину Ши не выдавать ее нам? Одобряю выбранной тобой стиль мышления. – Мингли улыбнулся, предвкушая трапезу. – Иногда полезно представить, что никому вокруг нельзя доверять. Отбросить привязанности и порассуждать: а что если?

Дэмин мысленно согласился с ним. Приятно осознавать, что они начали понимать друг друга. Даже если для этого потребовалось перенять точку зрения демона, что окружающие люди пекутся прежде всего о своем благополучии.

Оказавшись в непростой ситуации, Дэмин осознал, что Мингли был прав и ради семьи любой способен решиться преступить закон или хотя бы постараться его обойти.

Он приказал рикше, который долгие годы служил в их поместье, поторопиться и пообещал наградить за скорость. Тому не впервой было слышать подобные просьбы. Он поудобнее перехватил деревянные жерди и ринулся в кипящую толпу.

Они почти достигли нужной улицы, когда на оживленном перекрестке наперерез их рикше выскочила точно такая же двухколесная повозка. Внутри сидел мужчина, громко кричащий на носильщика и подгонявший его проклятиями. Дэмин не сразу понял, что они не намеривались тормозить и пропускать их. Колеса двух повозок сошлись и с жутким грохотом сплелись воедино. Их рикша с трудом сумел удержаться за жерди и не отлететь в сторону.

– Что вы творите! – возмутился Дэмин, вцепившийся в повозку.

– Ах ты ж конская задница! – внезапно закричал Мингли и швырнул корзиной с недоеденными пирожками в лицо мужчины из соседней повозки. Только тогда Дэмин заметил, что тот намеривался обнажить меч. – Сворачивай вправо! – Закричал демон рикше. – Вези на рыночную площадь! Быстрее, быстрее, черепашья ты гузка!

«Но гузка бывает только у птиц», – почему-то не к месту подумалось Дэмину, который с трудом удерживался в повозке, превратившийся в смехотворное подобие колесницы.

Рикша резко свернул с перекрестка, успевая кричать, чтобы ему освободили дорогу. Мингли выглянул из-под козырька, чтобы убедиться, что мужчина от них отстал. Но того и след простыл.

– Пошел наперерез или сдался? – вслух озадачился Мингли. – Может, нам следует покинуть…

Он не успел закончить предложения, когда повозка преследователя выскочила из узкого переулка, срывая покосившимся козырьком развешенное на веревках белье.

Все снова не походило на приключения героев из книг и тренировки в Академии. Дэмина не готовили к тому, что можно даже гипотетически оказаться в подобной ситуации.

– Их уже двое, – сообщил Мингли, который вертелся в повозке, как вошь, то оборачиваясь назад, то торопя носильщика, то разглядывая крыши домов. Он опасался, что противников может быть несколько, и сверху того и гляди полетят стрелы или камни.

Если они сейчас спрыгнут с повозки, то могут оказаться окруженными врагами, ведь их вынудили свернуть направо. А значит, изначально план был загнать их в эту тесную улочку, выбраться из которой возможно только одним путем. Все имеющиеся повороты были слишком узкими, и повозка просто не смогла бы там проскочить.

Мингли приказал носильщику не сбавлять темпа, протянул руку и ловко вырвал у уличного торговца корзину с яблоками. А потом сунул ее в руки Дэмину.

– Защищайся.

– Яблоками? Это какое-то безумие! – опешил тот.

Мингли не считал ни один из способов сохранить жизнь безумием. Если бы для самообороны ему подвернулся кизяк, он бы даже им не побрезговал воспользоваться. Какая разница, каким способом одерживать победу? Неужели люди думают, что на том свете кто-то будет обсуждать, что они сражались за свою жизнь с помощью коровьих лепешек?

Он выхватил из корзины несколько яблок.

– Тогда держи меня за ноги, – прокричал Мингли, стараясь подняться во весь рост в трясущейся, как свежеприготовленный пудинг, повозке.

– Но куда мне деть корзину? – Дэмин совсем растерялся. Он постарался зажать ее между ног, а одной из рук обхватил демона за голень, чувствуя жутчайший стыд, что обнимает мужской сапог.

Мингли размахнулся и метко зашвырнул первое яблоко, целясь в носильщика, старавшегося догнать их. Яблоко раскололось о голову мужчины, но тот даже не думал сбавлять темпа.

– Твердолобый попался! – задорно захохотал Мингли и бросил короткий взгляд на Дэмина. – Ты видел?

Он явно получал удовольствие от происходящего, чего нельзя было сказать о молодом судье.

– Ты издеваешься? – огрызнулся Дэмин. – Я вижу только твой зад.

– Тогда позаботься о нем, пока я спасаю наши шкуры!

Повозка подскочила на очередном ухабе, и Дэмин уронил корзину, стараясь удержать мечника от падения.

– Ты растерял все наши снаряды! – возмущенно завопил тот и бросил очередное яблоко, взятое заранее, в сторону неприятеля.

Этот бросок оказался более удачным: Мингли попал по колену носильщика, и тот сбился с ритма, но все равно смог удержаться от падения.

В окнах домов стали появляться лица девушек. Они хохотали и восторженно кричали, думая, что это студенты вновь устроили очередное развлечение.

Мингли даже успел помахать одной из них.

– Бросайте в них все, что не жалко! – закричал он поклонницам, и многие действительно ринулись выполнять его указание.

На повозку неприятеля полилась вода из кувшинов и посыпались попорченные фрукты.

– Выводи на набережную, – приказал Мингли носильщику, видя, что выбранная тактика возымела действие и замедлила противника.

– Почему на набережную? – спросил Дэмин, когда демон наконец смог снова сесть рядом.

– Там много зеленых колпаков, они не решатся продолжить преследование.

Дэмин поморщился, услышав обидное прозвище для стражей, которое обычно применяли только преступники или уличная шпана. Когда Мингли снова обернулся, то подтвердил догадку и успокоился. Неприятель, видя, что упустил добычу, сбавил ход, отпуская жертву.

Носильщик, задыхаясь, буквально вывалился из узкой улицы на простор набережной. Его ноги горели огнем, как и легкие, но он спас господина и приобрел очередную невероятную историю, за которую ему непременно заплатят зеваки в тавернах.

Дэмин выпрямился, разгладил одежду и поправил растрепавшиеся волосы. Ощутив, что опасность миновала, а нелепая ситуация закончилась, он облегченно вздохнул и принял привычный ему образ сдержанного и воспитанного господина.

– Кто это мог быть и чего добивался?

– Думаю, твоей смерти. – Мингли выглядел разочарованным, что веселье закончилось. – А кто – это нам еще предстоит узнать.

– Они не хотели, чтобы мы допросили господина Ши?

– Возможно, а может быть, дело не в нем, а в том, что им уже доложили, кто занимается этим делом, и дали приказ нас убрать.

– Надо поспешить к господину Ши, но прежде расплатимся с носильщиком и поблагодарим его. Вероятно, дальше он уже не в силах продолжить путь.

– Со мной все в порядке, господин! – отозвался рикша. – Я научился бегать первее, чем говорить, и продолжаю это делать чаще, чем дышать. Я довезу вас.

* * *

Когда они остановились у дома господина Ши, Дэмин удостоверился, что их вид приличен и соответствует статусу. Вот бы еще заставить Мингли погасить эти искорки задора в глазах. Дэмин надеялся, что демон никогда не станет напоминать о том, что он обнимал мужской сапог, но любая надежда в отношении добропорядочности Мингли всегда была слишком призрачной.

В дом купца они вошли с серьезными лицами, будто минутой назад не скакали клопами по тесной улице, а были на приеме у правителя. Если это дело рук господина Ши, пусть он видит, что их не запугать подобным, если же он ни при чем, то тем более нет причин об этом знать.

Слуга проводил их в гостиную, попросив подождать, когда он уведомит господина о прибытии гостей. Они вошли в просторную комнату. Интерьер состоял преимущественно из лаковой мебели. Писк тивийской моды этого года – что сразу бросалось в глаза. Безусловно, господин Ши – купец, а следовательно, как и многие представители этой профессии, перенял стиль тех, с кем торговал. Но сейчас это можно было расценить как лояльность к провинции, которая затевала мятеж.

На одном из деревянных кресел, стоящих подле камина, сидел Гувэй. Он задумчиво рассматривал узор на шкафчике для хранения книг, притаившийся в дальнем углу.

– Располагайтесь. – Слуга низко поклонился и вышел.

– Мой друг! – радостно воскликнул Гувэй, повернув голову в их сторону. – Как здорово, что и ты тут. А то я уже утомился ждать, когда этот наглый купец соизволит меня принять. Я уже перечислил в уме все самые любимые песни наложниц из «Медового поцелуя». Как жаль, что это дурацкое дело отняло у нас возможность отпраздновать успешную сдачу экзаменов. Друзья уже все пороги моего дома обили в ожидании, когда же я устрою торжество.

– Вот странно, – буркнул Мингли в адрес Дэмина, – а к нам что-то твои друзья не приходили. Это теперь для них неловко?

– Но почему ты собираешься встретиться с господином Ши? – Дэмин проигнорировал колкости демона, подошел к Гувэю и сел в соседнее кресло.

– Отец решил, что это необходимо. – Он театрально закатил глаза.

– Только сейчас? Почему вы не сделали этого раньше?

– Лично я как-то не подумал. – Гувэй пожал плечами. – Он же никуда не денется, всегда успеем допросить.

– Он главный подозреваемый, – тихо проговорил Дэмин, боясь, что его услышат слуги, – вам следовало допросить его раньше.

– Нам не так давно передали это дело, мы сосредоточились на поиске пропавшего стража, а потом под подозрение попал, – Гувэй чуть замялся, – твой отец. И как-то все закрутилось.

Этого и следовало ожидать, мысленно подытожил Дэмин. Судя по виду Гувэя, он вообще не рад что все так затянулось, и только и мыслит, как бы скорее оказаться в объятиях наложниц и теплого вина.

– Господин Ши готов вас принять, – вновь поклонился вошедший слуга, – следуйте за мной.

Он проводил их по длинному коридору, раскрыл самую массивную из дверей в доме, поклонился и исчез.

Господин Ши встал из-за стола и поприветствовал гостей, указав на приготовленные два кресла.

– Не могу сказать, что рад вас видеть. – Он налил чая и сел. – Ведь, скорее всего, вы принесли дурные вести, вновь будете красть мое время расспросами или беспочвенно обвинять.

Кресла для Мингли не нашлось, и тот облокотился спиной о стену, видя, как искривились тонкие губы купца, который не одобрял такого поведения. Впрочем, демон уже привык к кислым рожам, возникающим в его присутствии.

– Я, – начал Дэмин и тут же исправился: – Мы здесь по поручению Ведомства Безопасности. Вы должны ответить на все наши вопросы и знать, что любое утаивание правды может понести за собой строгие наказания.

– Я родился в Синторе, – спокойно ответил господин Ши, – и знаю, как тут все устроено и каковы законы, господин судья. Давайте отложим формальности в сторону и не будем воровать время друг у друга.

Такое заявление было непочтительным. Всего сотню лет назад за это могли моментально лишить уха, выколоть глаз или иным способом изуродовать лицо. Жуткое унижение для синторцев. Они верили, что лицо человека как герб знатной семьи, и только презренные негодяи или дешевые девки, не знающие морали, способны вцепиться в лицо противника. Настоящий воин наносит удары в тело. Историки пишут, что когда-то давно у синторцев даже был весьма зверский обычай – снимать с лица врага кожу и цеплять на связанный пучок сена, позоря и унижая презренного воина, не сумевшего победить. Некоторые даже делали куклы, украшая их таким трофеем, и выставляли во дворах. Каждый мог подойти и плюнуть умерщвленному врагу в импровизированное лицо. Считалось, что так его дух, попавший в чертоги Диликтоса, постоянно отодвигается в очереди на перерождение.

Безусловно, сейчас эти обычаи никто не практикует, но лицо любого человека по-прежнему играет важную роль. Поэтому в уложении о наказаниях до сих пор есть описание кары для тех, кто посмел в него плюнуть. И оно было пострашнее даже наказаний за убийства крестьянина или мелкого воровства.

Поэтому воинов или иных синторцев со шрамами на лицах так сильно боялись. Они перенесли жуткий позор, и кто знает, какая лютая злоба таится в их сердцах.

– Нам нужно знать, что за груз вы поместили на ту джонку.

Дэмин начал задавать вопросы, разместив на коленях бумагу. Потом достал небольшой продолговатый футляр с кистью.

– Я уже обо всем говорил на суде. – Ши скрестил руки на груди, недовольно посмотрев на него.

– Повторите, – лицо Дэмина было невозмутимо, как и голос.

– Ящик, в котором пряталась госпожа Сюэ.

Дэмин зашелестел листами, достал нужный документ, зачитал необходимые пометки и высказал в слух размышления:

– На суде грузчик говорил о трех ящиках. Но потом, как оказалось, вы велели погрузить только один. В котором, предположительно, – на этом слове господин Ши чуть изогнул и приподнял бровь. Он терпеть не мог, как судебные чиновники играли словами, – находилась госпожа Сюэ. Два остальных ящика, по документам начальника судовых перевозок, содержали ее вещи. Вероятно, именно поэтому грузчик говорил о трех ящиках? Вы сами следили за погрузкой и проверили, что именно в них в итоге оказалось?

Господин Ши покачал головой.

– Почему? Разве для вас не было важным удостовериться в этом? Как купец, вы не должны были проследить за тем, что вам погрузили именно то, что требовалось?

– Я видел бумаги. – В голосе купца проявилось раздражение.

– Никогда не случалось, что на судно ошибочно загружали не ваши товары? – Дэмин продолжал настойчиво заваливать его вопросами, вызывая у купца желание отмахнуться от него, как от назойливой мухи.

– Случалось. Такое со всеми случается. Господин, – утомленно обратился к нему купец. Он видел перед собой молодого человека, который абсолютно ничего не смыслил в торговле и судовых перевозках. Не исключено, что этот новоиспеченный судья и дознаватель в одном лице так же мало смыслит и в том, как надлежит проводить расследование. До него уже дошли слухи о том, что случилось во время визита Дэмина к начальнику судовых перевозок. – Невозможно проверить содержимое всех ящиков. Это займет несколько дней. Их же надо вскрыть, осмотреть, заново запаковать. Многие из них погружены плотными рядами. А значит, надо будет их разгружать. Именно поэтому в порту и находится доверенный человек, а сами ящики имеют уникальные номера.

– То есть вы лично никак не могли знать, что в них было?

Дэмин уловил снисходительную интонацию купца. Не нужно было обладать талантами Мингли, чтобы понять, что он недоволен допросом и тем, что собеседник совсем не понимает столь очевидных для него вещей.

– Повторяю: я сверил бумаги, там числились нужные мне номера. К тому же я свои ящики никогда не спутаю.

– Кстати об этом. – В руках судьи снова зашелестели белоснежные листы. – Что это за ящики такие? Если не ошибаюсь, они принадлежат мастерской «ТонЛинСя»?

– Долго объяснять. – Купец начал нервно постукивать пальцами по поверхности стола. – Если вкратце, эта мастерская занимается изготовление прочных и надежных ящиков с технологией, позволяющей сохранять товар свежим на долгое время.

– Мы никуда не спешим. Расскажите подробнее.

Дэмин заметил, как на лице господина Ши задвигались желваки, после чего он нарочно шумно втянул воздух ноздрями и с огромной напускной тяжестью выдохнул.

– Господин Лин, – начал пояснять купец, – владеет мастерской, которая изготавливает такие ящики. Он и его отец придумали их много лет назад. Они имеют двойной ряд стенок, между которыми вкладывают какие-то чароплетские штуки, которые либо охлаждают, либо сохраняют тепло, и товар не портится. Я не разбираюсь в чарах, но они не промерзают, не промокают, и их трудно поджечь. Я заключил уникальный контракт с Лином – когда мы еще были друзьями, – что буду пользоваться этими ящиками и привлекать к ним внимание других купцов, а за это смогу приобретать их с большой скидкой.

– Очень любопытно, – впервые заговорил Гувэй. – А что будет с человеком, которого туда поместили? Эти чары безвредны? Вы не опасались за госпожу Сюэ?

– С чего бы им быть опасными, – безразлично отозвался купец. – Вы же пользуетесь охлаждающими камнями, освещением и подогревом экипажа в зимнее время. Думаю, тут то же самое.

Дэмин все время что-то помечал в записной книжке. Он понимал, что господин Ши может оказаться несведущ в том, что происходит на его судах, но втайне надеялся получить хоть какую-то зацепку. К тому же что-то настораживало его в этом купце. Что-то, чего он не мог понять. Кажется, он впервые ощутил и приметил в другом человеке желание скрыть информацию. Причем это ощущалось так явственно, что не давало покоя. Возможно, потому, что он заметил, как смотрит на господина Ши Мингли. Слишком уж пристально демон вглядывался в черты купца, а потом не менее заинтересовано обращал взор к Дэмину. И в эти мгновения подозрения зарождались еще сильнее.

– Мне стало известно о подробностях того, почему капитан джонки с запозданием прибыл в порт и задержался с отплытием, – холодно констатировал молодой судья. – У вас есть конкуренты?

– А у какого успешного купца их нет? – надменно засмеялся господин Ши. – Мои суда плавают не только в Тивию. Они отправляются в столицу Лиора, доходят до берегов Фьека. Обо мне знают в каждом порту. Я, знаете ли, очень внимателен к любым намечающимся тенденциям и, так сказать, понимаю, откуда дует ветер. Поэтому весьма преуспеваю в своем ремесле. Только стоит прекрасной моднице Тивии обрядиться в юбку нежных цветов, а поверх надеть укороченную накидку, и я уже спешу заказать такие наряды для продажи в Синторе. Я чуток и внимателен к деталям.

– Если вы столь внимательны к деталям, – Дэмин подловил распушившего хвост павлина, – тогда, может быть, когда-нибудь видели связку монет с деревянными символами огня, воды и воздуха?

Господин Ши замолчал и погрузился в раздумья.

– Кажется, видел. А это имеет отношение к делу? И что там с причиной задержки отплытия джонки?

– Ваш конкурент подкупил капитана, чтобы тот опоздал с доставкой товара.

– И подкупил той самой связкой монет? – догадался купец.

– Да, все верно. Так где вы ее видели?

Господин Ши криво усмехнулся:

– Я отвечу на ваш вопрос, чтобы вы удостоверились в моей внимательности к деталям. Но надеюсь, вы не из тех, кто делает поспешные выводы. Такие опознавательные символы вешает на связки начальник складов, где хранятся товары в ожидании отгрузки и продажи.

– Вы намерены поквитаться с капитаном? – Дэмин сделал заметку на полях документов.

– Это уже мое дело, господин судья. Для торговцев такие подлости со стороны конкурентов не редкость. Я уже не единожды сталкивался с подобным и знаю, как поступить.

– Как же? – не унимал любопытства Дэмин. – Насколько я понял, капитан вовсе не желал вам зла.

– Господин Дэмин, – в голосе купца снова заиграли нотки высокомерия, – я не намерен преступать закон и мараться убийством. Мне есть что терять, поэтому я содействую властям, как вы могли заметить, а не чиню им неприятности. Я просто найму за высокую плату постоянного капитана, и желательно из другой провинции. А еще лучше того, кто не понимает нашего языка. Тогда у него будет мало шансов быть подкупленным.

Продолжать разговор уже не было смысла. Очевидно, что большего им не добиться. Они поблагодарили господина Ши за полученную информацию и покинули его дом. У Дэмина не было больше вопросов, что могли бы приблизить их к разгадке произошедшего, а Гувэй и подавно начал скучать. Этот человек буквально погибал, если не мог общаться и смеяться дольше двадцати минут.

– Может быть, перекусим? – предложил он. – Тут за углом есть превосходные жаренные утиные лапки в остром соусе и идеально сваренный рис.

Мингли поморщился, представив себе блюдо. Такая пища непременно испортит настроение, а компания Гувэя окончательно его ухудшит. Но, видя, что Дэмин не против предложения, демон последовал за ним.

Они миновали небольшую площадь, на которой располагались доски объявлений. На прикрепленных листах были изображены различные символы. Так как не все население Синторы знало письменность, хитрые торговцы придумали передавать суть объявлений через рисунки. Например, брадобреи рисовали ножницы и новые модные стрижки, а путь до их мастерских обозначали короткой зарисовкой улиц. Публичные дома изображали птах, звонко поющих на ветвях цветущих вишен. А те, кто искал работников в лавки, изображали людей с грустными лицами и мешок денег, делающий их счастливыми в обмен на ту или иную работу.

Вокруг таких досок часто образовывалась толпа, особенно в сезон дождей или зимой, когда в город устремлялись толпы крестьян на подработки, в связи с тем, что в деревнях становилось нечем заняться.

Они завернули за угол и достигли рекомендованного Гувэем заведения. На вывеске красовалась вырезанная из дерева куриная лапа. Не всем нравилась синторская уличная еда, подаваемая в забегаловках. Дэмин терпеть не мог чечевичное печенье – отныне Мингли стал с ним в этом солидарен – или завернутый в лист каштана мясной шарик со специями. Мерзостная дрянь, убивающая все вкусовые рецепторы. К гребешкам, лапкам, ушам и прочим субпродуктам он относился нейтрально. С хорошим рисом, пшеничной похлебкой или качественным соусом они были вполне съедобны. К тому же, судя по выражению лица Мингли, который начал опасаться блюд из забегаловок, это был хороший способ отыграться за то, что тот вынудил обнимать его ботинки.

– Гувэй, – обратился к другу Дэмин, – Ведомство Безопасности действительно от меня ничего не скрывает? Я не хочу тебя оскорбить подобным вопросом, но любая, даже кажущаяся глупой информация могла бы мне пригодиться.

– Прости, – искренне извинился тот. – Я действительно ничего не знаю, кроме того, что указано в документах, которые мы тебе передали. Какой смысл что-то утаивать? Мы же теперь на одной стороне.

– Кого следующего вы думаете допрашивать? – Они уселись за небольшой деревяный столик. Дэмин достал платок и брезгливо смахнул крошки и пылинки, которые не удосужились убрать работники заведения. – У вас же уже есть план действий?

– В Ведомстве полагают, что господин Ши не причастен к этому. Как и господин Лин или госпожа Сюэ. Мы думаем, что это спланировал господин Лян. Он уже стал преступником, так что ему стоит превратиться в предателя и изменника?

– До сих пор не понимаю, как он сбежал. – Дэмин, пребывая в задумчивости, машинально отобрал из рук демона принесенное меню. Аккуратно вытер дощечку по краям, бросив блуждающий взгляд на изображенные на ней блюда. Там красовались рисунки мисок с едой, к каждой из которых сбоку прилагались картинки ингредиентов. Удостоверившись, что тщательно избавился от грязи и пятен, он вернул ее Мингли.

– Из ведомства никто не сбегает. – Гувэй явно был завсегдатаем этого заведения, так как даже не удосужился обратить внимания на ассортимент блюд. – Его выкупили.

– Выкупили? – поразился Дэмин.

– Ну да, если человек уже отсидел какой-то срок и вел себя хорошо, можно его выкупить. Но без права остаться в Синторе. Он обязан покинуть родную провинцию навсегда.

– Видимо, мне снова придется наведаться в вашу тюрьму, – заключил Дэмин. – Следует узнать, кто это сделал.

– Я могу сделать это за тебя. – Гувэй дружески хлопнул его по плечу и увидел, что мечник недовольно скривился. – Мы же теперь работаем вместе. Так здорово сотрудничать с другом и трудиться над одной задачей!

– Особенно если один из тружеников – балласт, – усмехнулся Мингли.

Дэмин бросил на него суровый взгляд.

– Пусть я слаб в следственном деле, – под оптимизмом Гувэя скрылась неприязнь, – но, по крайней мере, не бросаю тень на Дэмина.

– Моя тень скрывает его от палящего солнца и глаз неприятелей, – самоуверенно парировал Мингли. – Которых, к слову, больно много вьется в округе.

– Врагов и в самом деле хватает. – Сын градоначальника выглядел так, словно не понял высказанного намека. – Особенно у чиновников, чей путь – сражаться с преступниками. Поэтому важно, чтобы слуги не доставляли лишних проблем.

– А кто доставляет проблемы Ведомству Безопасности?

Если до этого момента в голосе демона сквозили лишь колкие льдинки, то теперь надвигался полноценный айсберг.

– О чем говорит твой мечник? – добродушно улыбнулся Гувэй, нарочно обратившись к Дэмину, напомнив Мингли о его статусе.

– Отчего вдруг Ведомство просит помощи у судьи в решении своих вопросов. – Демона нисколько не сбило такое отношение. – Не оттого ли, что ваши руки почему-то связаны?

Их глаза встретились. И в этот миг Дэмину показалось, что даже сверчки под окном смолкли, а игривый ветер, до этого слабо раскачивающий подолы их одежды, теперь предпочел скрыться за угол. Губы Гувэя на секунду сжались в единую полосу, а потом медленно расплылись в теплой и дружеской улыбке.

– Твой мечник, – обратился он к Дэмину, – плохо разбирается в иерархии власти ведомств. Но необразованному слуге это простительно. Я вот, например, никогда не гневаюсь на тех, кто несведущ в делах власть имущих. Слышали, кстати, о том, как сын Фирии обращается с рабами и слугами, которые забывают о своем месте?

Гувэй умело увел разговор в другое русло, то смеясь, то возмущаясь свежим сплетням, которые удалось раздобыть от друзей и наложниц. Дэмин кивал, иногда улыбаясь, но сам всерьез задумался о том, что Мингли задал очень правильный вопрос.

6

Возможно, Ведомство Безопасности было право, и зачинщиком преступления действительно был господин Лян. Его вероломство можно легко объяснить ненавистью к властям за то, что те разрушили ему жизнь, посадив в тюрьму. К тому же, Дэмин как-то читал теорию о том, что, если хоть единожды человек преступает черту закона, ему уже значительно проще, чем любому другому, повторить это. Но как тивийские мятежники могли связаться с господином Ляном, если тот все время находился в темнице? Или он уже давно имел с ними дело? Впрочем, будучи капитаном, который часто посещает соседнюю провинцию, не составляет труда обрести подобные знакомства. Моряки – самая удобная сеть для тех, кто желает незаконно попасть в чужие земли или провезти какой-то товар. Значит ли это, что господин Лян всегда был подлецом и попытка украсть судно господина Ши, за которую он и поплатился свободой, помогла обличить его истинную натуру?

«Но даже если так, – размышлял Дэмин, – сейчас никто не знает, где он и что с ним». Ведомство написало в документах, что джонка попала в шторм и разбилась недалеко у берегов границы с Тивией. Поэтому следует искать иные способы решения этой головоломки. Например, наведаться к господину Лину. Если господин Лин, Лян и Ши были друзьями какое-то время, разве никто из них не был в курсе дел друг друга? И что насчет тех удивительных ящиков? Могли ли злоумышленники вскрыть их и заменить вещи госпожи Сюэ на украденное оружие? Насколько просто взломать ящики, оборудованные чароплетскими изобретениями?

Дэмин не мог остановить ход мыслей, который обрушился на него с того момента, как только он открыл глаза утром. Мягкий и приятный на ощупь шелк простыней не желал отпускать из объятий, тем более что в комнате было так прохладно, а на улице уже вовсю палящими лучами солнца выжигалась земля. Еще месяц, и погода начнет резко меняться. Придут холодные ветра, а за ними дожди. Вода размоет засохший и покрывшийся трещинами земной покров, наполнит реки бурными потоками. С гор начнут сходить опасные грязевые лавины, сметающие охотников, путешественников и всех, кому не посчастливилось оказаться на пути. Синторцы снимут легкие одежды и начнут кутаться в утепленные наряды. Наступит сезон сбора урожая, а следом за ним и праздник в честь его успешного окончания.

Дэмин ждал этого времени, чтобы, наконец, вдохнуть полной грудью свежий прохладный воздух. Пусть холода и темного неба в Синторе больше, чем яркого солнца и тепла, многие здесь предпочитали северные ветра палящему и выжигающему глаза светилу.

Осенью Дэмину предстоит определиться, продолжит ли он учебу в академии. В начале лета это было самым важным решением за год, сейчас же оно казалось лишь мелкой заботой на фоне случившегося.

Из размышлений его выдернули голоса, раздающиеся с улицы. Слуги обычно были беззвучны, как мыши, и спорить – да еще столь громко – никогда бы не стали.

Дэмин поднялся с постели, накинул легкий распашной халат, обул шелковые тапочки. Он кинул быстрый взгляд в зеркало и недовольно оценил смятые после сна волосы. После подошел к небольшому камушку, прикрепленному к гайтану, который расположился на стене подле кровати. Встряхнул странного цвета подвеску, и та замерцала блеклым светом. Точно так же в комнате слуг сейчас мерцал похожий камень, призывая служителя появиться в покоях старшего сына Каведы.

Не прошло и пару минут, как двери комнаты раскрылись, и молодой человек в серых хлопковых одеждах низко поклонился Дэмину.

– Подготовьте мне ванну, – борясь с желанием зевнуть, приказал молодой судья. – Что там за шум во дворе?

– Слушаюсь, господин. – Слуга бросил короткий взгляд в сторону окна, откуда доносились звуки голосов. – Не успело солнце коснуться горизонта, как какой-то старик начал громко стучать в ворота вашего поместья. Он не мог объяснить, что конкретно хочет, и выглядел как городской сумасшедший или попрошайка, который каким-то чудесным образом умудрился забрести в Верхний город. Мы уже хотели призвать стражей, чтобы те увели нарушителя, как пришел господин Мингли и выказал желание с ним побеседовать. Вот уже какое-то время они продолжают диалог.

– Прикажи моему мечнику не отпускать его, пока я не буду готов выйти.

– Слушаюсь, господин.

Синторцы довольно серьезно относились к гигиене. Даже будучи дикарями, на заре зарождения цивилизации, они с радостью пользовались горячими источниками, которые скрывались в недрах горного хребта. Позже, с развитием медицины, Ведомство Здравоохранения стало тщательно следить за тем, чтобы бедные прослойки населения не игнорировали чистоплотность, становясь рассадниками паразитов и болезней. В столице построили несколько бань, назначили инспектора, который имел право штрафовать за грязное тело или немытые волосы. Не каждая провинция могла похвастаться таким рвением к чистоте, поэтому Ведомство по Торговле было обязано помогать Ведомству Здравоохранения, и всех прибывших моряков из других земель строем направляли в общественные бани. После красной лихорадки – страшной и сильно заразной болезни, которая мором прокатилась по континенту – синторцы ужесточили меры в отношении грязных гостей столицы.

Безусловно, самым жутким рассадником болезней считали железные шахты и тюрьмы. Туда приглашали чароплетов, и те изготовляли амулеты, призванные истреблять заразу. Многие сомневались в их действии, но иного способа, как ежедневно очищать такое количество рабов и преступников, никто еще не придумал. Не будет же казна правителя тратить средства на то, чтобы улучшать условия жизни тем, кто преступил закон, или тем, кто никогда не покидал шахтерских поселений? Когда началась эпидемия, эти места предпочли огородить и закрыть для посещения. А стражи, которые обслуживают тюрьмы, не имели права покидать казарм. Люди боялись неведомой заразы, и многие служащие Ведомства Безопасности просто прекратили спускаться к заключенным, обрекая их на смерть от голода и жажды.

Дэмин окунулся в теплую воду наполненной ванны. Она представляла собой квадратное углубление в полу, выложенное узорной плиткой. Камень охлаждения делал воздух в помещении холодным, и оттого еще приятнее было погружаться в разогретую воду. Помешанность на гигиене породила массу товаров по уходу за кожей и волосами и ароматических средств для расслабления или придания сил. В ванну добавляли соли из провинций, расположенных рядом с морем, душистые местные горные травы или сборы из провинции Лиор, славящейся широкими и плодородными полями. На голову наносили моющие средства, пахнущие терпкими ароматами из провинции Фьок или нежными полевыми цветами Лиора. Те, кто не могли себе позволить дорогих баночек и бутыльков, пользовались щелочным мылом, которое массово производили в бедных районах города.

Сегодня Дэмин не мог слишком долго нежиться в ванне. Дела и обязанности поторапливали, заставляя покинуть теплую воду, пока та не расслабила тело излишне сильно. Он постарался быстро, но тщательно вымыться и приказал слугам принести удобную одежду его любимого изумрудного цвета. Дэмин намеревался сегодня посетить господина Лина, о чем вчера сообщил Гувэю, а потом наведаться к начальнику складов. Если связка монет действительно принадлежала ему, следует добиться от него ответа, зачем он намеренно задерживал отплытие джонки. Было ли это желанием навредить господину Ши или хитрым планом, позволяющим выиграть время, чтобы заменить вещи госпожи Сюэ на краденое оружие?

Выйдя во внутренний двор, Дэмин увидел скучающего Мингли. Он сидел на деревянном полу веранды и медленно потягивал холодный чай. Перед его ногами, в низком поклоне, на земле ютилась скорченная фигура старого человека.

– Что здесь происходит? – поинтересовался Дэмин.

Старик поднял голову, и молодой судья тут же узнал в нем конюха госпожи Сюэ.

– Достопочтенный судья, – вежливо обратился старик, лицо его выражало сильное беспокойство. Казалось, этот человек всего за пару дней постарел еще сильнее. – Я молю вас о помощи.

– Поднимитесь, – уже более тепло отозвался Дэмин, – и сядьте. Ваше измученное тело и так уже много лет склонялось в поклонах. Я принял вашу вежливость, можете присесть.

– Нет, господин. Я слуга и пришел молить помочь спасти из бедственного положения мою маленькую госпожу. Я не смею нарушить правил приличия. – Старик снова уткнулся головой в землю.

– Мингли, помоги подняться этому упрямому старику. – Дэмин подошел к ним и вновь обратился к гостю: – Вы говорите о госпоже Сюэ? Но как я могу помочь пропавшей девушке?

Мечник усадил старика на деревянный пол веранды. Тот с трудом смог шевелить дрожащими ногами после долгого преклонения колен.

– Она нашлась, – в сильном волнении сказал старик, – молю вас, нам нужна ваша помощь!

– Нашлась? – поразился Дэмин. – Но разве джонка не разбилась? Как она смогла выжить? Как смогла добраться? И почему вы обратились за помощью ко мне? Где она сейчас находится?

– Молодой господин, – вздохнул конюх, – вы задаете слишком много вопросов. Я утомлен, обеспокоен и не могу сейчас думать ни о чем, кроме своей маленькой госпожи. Она здесь, я сказал ей оставаться в повозке за углом вашего поместья.

– Она ждет здесь с самого утра? – Дэмин ощутил стыд за то, что нежился в ванне, пока госпожа изнывала от жары и страха в повозке. – Почему не поехала в родной дом?

– Пожалуйста, господин, – взмолился старик, – пойдемте к ней, она все расскажет сама. Нам нужно найти укрытие, где маленькая госпожа сможет спрятаться.

Дэмин приказал слугам помочь старику добраться до выхода из поместья, пообещав, что немедленно присоединится к нему, как только соберется.

– Почему ты не предложил ему присесть? – разгневано обратился он к Мингли, спеша в покои.

– Я проявил уважение, – с полной серьезностью заявил демон.

Дэмин удивленно вскинул брови:

– Уважением было бы позаботиться о таком немощном человеке. Он же старше тебя лет на сорок.

– Вот именно, – непонимающе согласился с его словами Мингли, – у нас любой, по вашим меркам, дедуля способен обратить молодого демона в труху благодаря накопленным умениям и силам. Потому подобное отношение с послаблениями и особым этикетом, указывающим на возраст, может посчитаться неуважением.

– Ты не в мире демонов. А если говорить о силе, у нас, знаешь ли, тоже есть могущественные пожилые люди.

– О нет, нет, – улыбнулся демон. – Ваше могущество меряется деньгами и властью. Отбери у любого старикашки все титулы и материальные ценности, и его может любой мальчишка со двора одарить крепким пинком. В мире демонов наша физическая оболочка не стареет, а силы лишь увеличиваются с возрастом. Даже если у самого низшего по социальному рангу нет ни гроша, это не мешает ему накостылять молодому и знатному.

Дэмин решил, что вернется к этому позже и объяснит демону, в чем тот был неправ. Сейчас важнее разобраться с насущными вопросами.

– Я думаю, следует спрятать госпожу Сюэ в «Медовом поцелуе», – вслух рассудил Дэмин. – Знаю там одну девушку, которой можно доверять. К тому же такие, как они, умеют хранить секреты, а если доплатить – то и забывать о них навечно.

– Дэмин, – окликнул Мингли, протягивая меч, – после вчерашнего происшествия тебе стоит взять его с собой. Нам необходимо разделиться. Кто знает, не улизнет ли начальник складов, пока мы станем терять время на госпожу Сюэ. Ты отправляйся к ней, а я навещу его.

«Можно ли доверить такое Мингли?» – задумался Дэмин. Кто знает, что выкинет этот демон. Начнет угрожать или того хуже – изобьет начальника складов, и тогда проблем станет еще больше. Но что, если этот человек связан с заговорщиками и уже сейчас пакует вещи, чтобы покинуть Виту? У них не так много зацепок в деле, чтобы упускать хоть одну.

– Хорошо, – согласился Дэмин. – Прошу, только будь вежлив. Все твои слова и действия приравняются к моим. Помни об этом.

Мингли лишь улыбнулся, чувствуя, что молодой судья уже несколько дней подряд пребывает то в замешательстве, то на грани срыва. Демону было любопытно, сможет ли тот вынести навалившейся на него груз. Если да, пребывание здесь, возможно, станет в разы интереснее. Сколько еще приключений может произойти с ними, если Дэмин проявит твердость духа и характера! Мингли непременно найдет им очередное любопытное дело, и годы подле этого человека не обратятся в напрасно потраченное время. Возможно, даже удастся и дальше успешно скрываться в человеческом облике и постичь природу этих странных существ.

У Мингли тоже был учитель в мире демонов, и тот поведал ему, что демон, который познает сердце человека, может получить самый желанный дар от богов – возможность перерождения души. А так как память демонов устроена иначе, чем у людей, то, даже возродившись, они не забудут о прошлой жизни. Если Мингли удастся заполучить такой дар, то остатки страха покинут его, и тогда он сможет, не боясь, восстать против чароплетов.

Мингли не врал, говоря Дэмину, что не испытывает ненависти к людям: он просто считал, что таким существам нельзя доверять магию. Они уже многих истребили и слишком много нанесли вреда окружающему миру. По его мнению, если забрать у людей знания о магии, истребив чароплетов, с человечеством ничего страшного не случится, а вот остальные существа вздохнут облегченно. Проблема такого плана была лишь в одном: в туманном и весьма пространном описании того, что значит познать сердце человека, чтобы обрести дар перерождения души.

Сначала Мингли воспринял сказанное учителем буквально. Он начал охотиться на людей, вырывать их сердца и пожирать. Людская плоть на вкус оказалась ещё более противной, чем то отвратительное чечевичное печенье, а ему пришлось заглотить немало этих кусков мяса, прежде чем осознать, что нет никакой разницы между сердцем невинного ребенка и сердцем скупого правителя. И такой способ совсем не работает.

Тогда Мингли решил залезть в человеческое тело. Если он будет внутри этой оболочки, сердце тоже станет его частью? Он подыскал подходящую жертву, изгнал из тела душу и вкарабкался в обретенный сосуд. Там оказалось тесно, неудобно и неуютно. Отвратительный запах людской кожи постоянно щекотал ноздри, а малые размеры туловища зажимали лапы и хвост. Минуло несколько лет, прежде он смог приноровиться жить в такой крошечной избенке. К сожалению, сердца человека он так и не познал.

Тогда он обратился к философским писаниям, где тщательно и нудно выводились парадигмы: что есть сердце людское и как его познать. Итогом изысканий стала мысль, которая посетила демона после встречи с ведьмой, – сердце, в сказанной его учителем фразе, было метафорой. Вовсе нет смысла пожирать или обладать этим физическим объектом. Речь шла о другом: познать сердце человека – изведать его чувства, понять их, пережить и самое сложное – попытаться родить симпатию к себе.

И здесь Мингли столкнулся с еще более жуткими открытиями. Жавшее тело и противный вкус плоти оказались малой крохой зла, которое скрывали человеческие души. Как же низменны и омерзительны они оказались! Не было на его пути ни одного человека, которого демону действительно захотелось бы понять. Пока однажды ведьма, которую он повстречал, не рассказала об очень любопытном представителе этой расы.

Полгода Мингли наблюдал за Дэмином, предпочитая сильно не сближаться, пока не удостоверился, что этот человек поможет ему в познании сердца. Другие люди, которых он встречал, были слишком сильно погружены во власть страстей, в то время как Дэмин постоянно боролся с ними. Конечно, святым его назвать было нельзя, но подобные противоречия – самая благодатная почва для того, чтобы максимально сблизиться с человеком. Упрямцы, верующие и те, кто слишком непоколебим в своих взглядах, не позволяли демону коснуться своих сердец. А мечущаяся в сомнениях душа – прекрасная цель для таких намерений. Такие люди легко поддаются обману. Чего только стоит тот инцидент в камере. Мингли тогда с трудом сдержал смех, ощущая эмоции Дэмина, когда тот решил, что демон позволил узнику добраться до ножа, потому что в нем взыграло благородство и желание позволить бедолаге умереть достойным образом.

«Как легко и просто вертеть этим господином!» – не единожды поражался Мингли.

Сначала он предстал перед Дэмином заносчивым и зловредным демоном, который насмехается над людьми, но стоило поведать о своем родственничке, загубленном чароплетами, как он сразу почувствовал эмоции сострадания и симпатии, адресованные ему. Вот что значит приправить ложь крупицами правды, чтобы та стала неотличима от истины! Еще немного, и этот человек назовет Мингли другом. Демону даже стало немного жаль наивного господина. Хотелось бы, чтобы Дэмин был чуточку умнее, ведь остальные его качества действительно нравились Мингли. Даже наивная вера в добропорядочность и желание следовать каким-то нелепым кодексам вызывали у демона зависть и восторг. Но то, как этот глупец был не в силах разобраться в людской хитрости, наоборот, омрачало. Дэмин даже ни разу не задался вопросом, почему Мингли жил подле него столько месяцев, а потом вдруг внезапно решил пойти на сближение? А поступил демон так, потому что решил, что этот человек ему подходит. Осталось только создать все условия для того, чтобы людское сердце прикипело к Мингли, и тот его познал.

Такой план вызывал в нем восхищение собственным умом. Если никто до него не обрел дара перерождения души, выходит, что он самый умный, хитрый и способный демон! Разве его затея не гениальна? К тому же полностью безопасна и полна приключений. Ну что может пойти не так?

«Он так невнимателен к деталям. – Мингли недовольно цокнул, глядя в спину уходящего Дэмина. Он взаправду расстроился. – Придется за ним присмотреть, чтобы никто не испортил задуманного мной плана. Надо поскорее отодвинуть Гувэя от него подальше. Он может все испортить, ибо вероломен и лжив, как… – Мингли улыбнулся собственным мыслям, – как настоящий демон».

Он тихо засмеялся, стараясь сделать это так, чтобы Дэмин не заметил.

Они разошлись в разные стороны у ворот семейного поместья семьи Каведа. Молодой судья торопливо свернул за угол, выискивая глазами старика и повозку, пока не увидел их в тени огромного каштана. Он поспешил пересечь улицу, внимательно оглядывая всех, кто встречался на пути. Без компании Мингли Дэмин ощутил странное чувство, словно вышел из дома и позабыл надеть обувь или причесаться. Теперь можно понять других знатных сыновей, которые говорили о том, что настолько привыкают к присутствию слуг, что не в состоянии в одиночестве дойти даже до борделя. Кто-то непременно должен следовать подле них. Так что, с одной стороны, в этом не было ничего необычного, но с другой – Дэмина поразило, что подобную зависимость он ощущает по отношению к демону. Разве такие, как он, не враги человеку? И все же: острый клинок тоже опасен, но, тем не менее, воину без меча не обойтись, как без ножа не справиться на кухне. Вероятно, так будет проще всего относиться к Мингли – как к опасному оружию, требующему иметь сноровку с ним справиться.

Старик слабо улыбнулся Дэмину, который уже подошел к повозке и предложил забраться внутрь.

– Куда распорядитесь, туда и двинемся, – сказал конюх, – наши жизни в ваших руках, господин.

Дэмин аккуратно присел напротив госпожи. Она была одета в неприметного цвета платье. Обычно темные, блеклые оттенки носили безродные женщины. Лицо было скрыто такого же цвета тканью, крепящейся заколками к волосам. Весь вид говорил о том, что она действительно опасалась, что ее кто-то узнает.

– Госпожа, – поприветствовал Дэмин, кивнув.

– Господин судья, – тихо пролепетала девушка, сложив руки и постаравшись поклониться как полагается, но выполнить это в тесной повозке и из положения сидя было сложно.

– Насколько я понял, вы считаете, что находитесь в опасности, и вам требуется место, где можно укрыться? – Дэмин дождался, когда она коротко кивнет в знак согласия. – К сожалению, новость о вас была для меня внезапной, и я не смог придумать ничего, кроме предложения спрятать вас в одной из комнат «Медового поцелуя».

– Борделя? – возмутился старик. – Господин судья, вы понимаете, как это унизительно для молодой незамужней девушки?

– Прошу прощения, – искренне извинился Дэмин, – но я никогда не сталкивался с подобными ситуациями. Возможно, мне стоит попросить чьей-то помощи, например, тех, кто работает в Ведомстве Безопасности. Скорее всего, уж у них-то полно мест в городе для укрытия людей, которые никто не сможет найти.

– Исключено, – строго отклонил предложение старик. – Мы не можем доверять никому, кроме вас. Постарайтесь придумать другое место.

– Послушайте, я не был готов к таким событиям. Я судья, а не дознаватель, мне не доводилось иметь дел с подобными сложностями.

– Мне подойдет и «Медовый поцелуй», – тихо проговорила госпожа. – Простите нас за доставленные неудобства. – Ее голос дрожал. Казалось, будто она плакала. Дэмин невольно вспомнил наложницу брата. – Мне действительно больше не к кому обратиться с подобной проблемой.

– Пожалуйста, не переживайте. – Он постарался, чтобы слова прозвучали как можно мягче. – Никто никогда не узнает, что вам пришлось там скрываться. Клянусь фамилией отца.

– Благодарю вас. – Госпожа низко склонила голову.

– Распорядитесь, чтобы правили повозку к «Медовому поцелую», – приказал конюху Дэмин и снова обратился к девушке. – Расскажите, что с вами произошло.

– После того, как с господином Ляном случилось то несчастье – я имею в виду обвинение в попытке украсть корабль господина Ши, мы продолжали поддерживать связь. Я ходила в тюрьму под предлогом желания проявить добродетель и накормить заключенных и имела возможность найти его там. – Она смяла тонкими пальцами ткань платья. – Не подумайте, я не лгунья и не притворщица. Я действительно носила еду заключенным, но поступила так не только из желания улучшить их долю, хотя и сочувствовала этим несчастным людям. У меня просто не было иного выбора. Я обязана была найти Ляна. Ведь мы к тому моменту уже были тайно обручены перед богами. – Она сделала паузу, покорно выжидая, что Дэмин начнет осуждать, но он смолчал. – Я всегда симпатизировала господину Ляну. Он человек открытый, иногда даже слишком, и потому часто вступал в ссоры с другими людьми. Его авантюрная натура притягивала меня, и я не смогла устоять, когда он признался мне в любви и поклялся, что сделает все для моего счастья и того, чтобы семья позволила нам быть вместе. Но я понимала, что это невозможно. Матушка желала видеть в роли моего жениха только богатого человека и желательно с хорошей родословной. Мы с Ляном часто тайно встречались или переглядывались между собой, пряча улыбки, когда виделись вместе с остальными друзьями. Нас тянуло друг к другу. Не знаю, поймете ли вы меня, господин судья. Иногда люди словно связаны между собой, и ничто не может остановить или предотвратить этого притяжения. Спустя какое-то время мы поняли, что матушка намерена выдать меня за господина Лина. И тогда, перед тем злополучным происшествием с ложными обвинениями о попытке украсть судно господина Ши, мы с Ляном тайно скрепили союз.

– Почему вы считаете, что господина Ляна ложно обвинили? Ведь если он поклялся, что сделает все ради вас, новость о том, что ваша матушка хочет выдать вас за господина Лина, могла толкнуть его на такой поступок.

– Нет, господин судья, Лян не такой человек. Пусть его буйный нрав мог показаться другим людям признаком преступных помыслов, на самом деле это очень сердечный человек. Истинным виновником и тем, кто подстроил так называемую кражу судна, был господин Ши. – В ее глазах сверкнули искры гнева. – Тот год выдался тяжелым для торговцев. Господин Ши нес ужасные убытки, о чем неоднократно жаловался. Товаров не хватало. И вот внезапно ему удалось собрать достаточное количество груза для того, чтобы снарядить корабль в другую провинцию. А после, также внезапно, он чудесным образом узнал, что Лян вознамерился выкрасть судно, сам же помог стражам вычислить, где, по его мнению, находился корабль, и убедил их, что на нем нет ни одного воина, только моряки. Господин Ши дал разрешение на то, чтобы судно даже потопили, если иного выхода не будет. И это он-то, – госпожа Сюэ взмахнула руками, – человек, который считает каждый медяк и трясется над каждым ящиком своего товара! А тут столь легко соглашается топить судно, лишь бы только схватили Ляна и наказали по всей строгости закона. При том, что он весь сезон жаловался и сокрушался, что абсолютно нечем торговать и он практически разорен! Дальше вы уже знаете: судно утонуло, Ляна схватили, и ему чудом удалось избежать смертной казни. – Госпожа Сюэ сокрушенно покачала головой. – Господин Ши так распекался на суде, роняя змеиные слезы и моля судью смягчить наказание для его непутевого бывшего друга господина Ляна. Вы бы это видели! Ну а спустя какое-то время господин Ши вновь расхаживает по городу с широкой улыбкой и документом на покупку нового торгового судна. Странно, не правда ли? Потерять судно, но разбогатеть. Как позже рассказал Лян, на том якобы похищенным им корабле многие ящики были словно пустые. А после суда ему удалось услышать, что господину Ши причитается немалая страховая сумма за порчу товара и гибель его корабля. Удивительное и невероятное везение!

Дэмин тут же вспомнил слова демона, который говорил, что поиски виновника следует начать с того, кто получил выгоду от произошедшего. Знал ли он о сумме компенсации, которую получил господин Ши, или просто предположил? И почему Дэмин сам не додумался проверить такую очевидную вещь? Все торговые суда и имущество купцов часто страхуются гильдией торговцев.

– Что случилось потом? Вы выкупили господина Ляна из тюрьмы?

– Нет. – Она покачала головой. – У меня бы не нашлось столько денег. Я не знаю, как он смог выбраться из тюрьмы, просто однажды поздно ночью передал мне записку, в которой просил о встрече. А когда мы свиделись, Лян тут же поспешно принялся говорить о нашем побеге.

– Значит, побег на той джонке спланировал он?

– Да, господин судья. Я лишь выполняла его указания. Перенесла свои вещи и спряталась в одном из ящиков.

– А как же господин Ши?

– Мы обманули его, надо было, чтобы он сам лично распорядился о снаряжении джонки в путь. Иначе откуда нам брать корабль?

– Но почему вы теперь здесь и кого боитесь?

– Это самая печальная часть моей истории… – Госпожа Сюэ замолчала, и какое-то время они ехали в полной тишине.

Дэмин не решался торопить девушку, боясь, что она начнет рыдать или замкнется в себе. Звуки города вернулись, пока длилась пауза в разговоре. Отчетливо слышались голоса уличных торговцев, подсказывающих, что они уже покинули пределы Верхнего города. Дэмин отодвинул створку окна, и прохладный речной ветер ворвался внутрь повозки, потревожив тонкую ткань рукавов платья госпожи. На ее запястье выглянула маленькая татуировка в виде скорпиона. Дэмин моргнул, думая: уж не мираж ли это? Ни одна госпожа из знатного рода не станет наносить узоры на свое тело. Так делали только воины, воры, убийцы или наложницы. Еще опознавательными знаками клеймили рабов. Что вытерпела эта девушка и что с ней случилось? Госпожа Сюэ поспешно опустила рукав, скрыв запястье. И все же Дэмину показалось, что он уже когда-то видел такую татуировку, только не мог вспомнить, где и при каких обстоятельствах.

– Лян предал меня, – внезапно резко сказала госпожа Сюэ. – Он вовсе не желал связывать со мной судьбу, ему нужно было как-то выбраться из города и желательно не с пустыми руками. Я стала лишь удобным предлогом и способом это осуществить.

Дэмин удивленно отвернулся от открытого окна, не веря своим ушам. А старый конюх неодобрительно вздохнул и что-то проворчал.

– Но вы же любили друг друга! – не сдержал потрясения молодой судья.

– Видимо, свободу и деньги он любил больше! – В голосе госпожи прорезалась горечь и злость. – Как только мы отплыли на достаточное расстояние от Виты, он велел мне выбираться из ящика. Лян сказал, что не намерен больше вести честный образ жизни, хочет вступить в ряды какого-то отряда, что ведет запрещенную деятельность. Когда же я, пораженная его словами, спросила о нашем будущем и моей судьбе, он сказал, что освобождает меня от всех обязательств и высадит в первом же порту.

– Негодяй! – не выдержал конюх.

– И он действительно так поступил? – поразился Дэмин.

– Да, господин судья. Кто знает, какие мысли посещали голову господина Ляна, пока он находился в тюрьме. Каким стало его сердце после предательства друга и лишения свободы. Не все люди всю жизнь верны только одному Богу. Лян посчитал, что быть негодяем выгоднее. Так, по крайней мере, не испытаешь разочарования от предательства. У мерзавцев нет друзей. А я стала для него обузой и напоминанием о прошлой жизни. Поэтому мне пришлось покинуть судно и добираться до Виты своими силами. Но об этом я не желаю вам рассказывать.

Дэмин не стал настаивать на том, чтобы госпожа Сюэ поведала ему об обратном пути до столицы. Это препятствие могло принести беспомощной девушке много страданий и даже позора. Была бы она воином, или чароплетом, или наложницей, которых обучают владеть оружием, так как их долг – защищать господина, тогда бы путь Сюэ мог бы быть более легким или, по крайней мере, не сулил бесчестия.

Как мог этот подлец так поступить с девушкой, которую когда-то любил? Как вообще и куда могла подеваться его любовь к ней? О чем он думал и что с ним случилось в тюрьме, что он пришел к такому решению? Дэмин ощущал гнев, адресованный этому мерзавцу. Он вновь обернулся в сторону окна, и легкий ветерок остудил его чувства.

– Вы опасаетесь, что он послал сообщников убить вас, чтобы вы не обратились в Ведомство Безопасности?

– Не знаю, господин судья, способен ли Лян и на такое, но я этого не исключаю. К тому же, куда я, сбежавшая невеста и опозорившая семью дочь, могу сейчас податься?

– Не волнуйтесь, госпожа. Я постараюсь сделать все для того, чтобы вы были в безопасности и чтобы ваше доброе имя очистилось.

– Благодарю вас, господин судья. – Она склонила голову.

– Мы почти прибыли. – Дэмин увидел в окне знакомые дома на улице, ведущей к «Медовому поцелую». – Позвольте задать еще один вопрос.

– Конечно, господин судья, спрашивайте.

– Кто был тот человек, который сопровождал вас в порт?

– Человек, что сопровождал? – удивилась госпожа Сюэ.

– Да, юноша в темном плаще.

Госпожа внезапно проявила волнение и начала нервно поправлять рукава платья.

– Простите, господин судья, я так много пережила, что уже и не вспомню. Наверное, кто-то из моих слуг.

Разговор совсем перестал складываться, когда они подъехали к «Медовому поцелую». Дэмин велел дождаться его у тайного входа в бордель. Такие запасные двери часто имелись в заведениях, куда ходили богатые и знатные господа.

Сам он ушел на поиски знакомой девушки, которая там работала. Дэмину было неловко доставлять столько хлопот, но он был уверен, что она не откажет в помощи.

7

Дэмин покинул «Медовый поцелуй», когда удостоверился, что госпожу Сюэ тайно разместили в одной из комнат. О ней там позаботятся и будут обеспечивать всем необходимым, чтобы она не чувствовала себя пленницей и девушкой в недостойном положении.

Теперь он шел в таверну, где договорился встретиться с Мингли и Гувэем. Дэмин запросил у сына градоначальника всю информацию по господину Ляну, а также просил провести расследование для выяснения обстоятельств того, как он выбрался из тюрьмы. Они намеревались встретиться, чтобы обменяться сведениями и решить, в каком направлении каждому следует двигаться дальше.

Сегодня ветер сменил направление, и Дэмин ощутил в воздухе первые запахи, возвещающие о постепенном похолодании. Скоро синторцы, утомленные жарой, наконец смогут вздохнуть спокойно. Вита же продолжала кипеть жизнью. Ей были безразличны тревоги и проблемы Дэмина. Люди, как и всегда, спешили по своим делам. Единственным отличием от прочих дней было огромное количество служанок и молодых девушек, что устремлялись вглубь торговых рядов.

Вечером в театре будет дано представление, и в главной роли выступит любимец всех молоденьких и наивных особ. Законодатель мужской моды и сердцеед. Даже матушка Дэмина, не случись такого жуткого происшествия с их семьей, сейчас бы выбирала самый роскошный наряд, чтоб ослепить всех своей красотой и насладиться представлением. Ему же это никогда не было интересно. Конечно, в первый раз захватывает дух от оживших, благодаря чарам, декорациям, от пения актеров, чьи голоса способны развеселить даже самого угрюмого надзирателя или разжалобить самого жестокого правителя. Но главным было не это, а истории, которые показывали публике. И вот они казались слишком однообразными. Так как прославившийся актер понимал, кто приходит на него посмотреть, то всегда играл исключительно в трагичных и наполненных любовью историях. Он подбирал себе персонажей тех ролей, которые наиболее желанны для большинства девушек, и оттого имел такой успех. Поэтому Дэмин откровенно скучал, когда был вынужден составлять компанию матушке. В театре давали и другие, более мужественные представления, но редко, так как мужчины все же предпочитали тратить деньги на выпивку, женщин и другого рода удовольствия.

Дэмин достиг таверны и попросил выделить ему отдельную комнату, предупредив, что ожидает друзей. Его проводили на второй этаж и разместили в небольшом помещении с балконом. На круглом столике уже стояли прохладительные напитки, а ковер был усыпан подушками. Слуга поинтересовался, что бы желал заказать господин, и удалился.

Дэмин присел на одну из подушек и протянул руку к кувшину, наполненному водой и цветками розеллы, когда услышал приближающие шаги. Он насторожился. Те, кто направлялся к нему, а судя по звукам их точно было двое, явно не были слугами. Они ходят торопливо, но почти беззвучно, их шаги никогда не звучат так глухо и тяжело. Если бы это был Мингли, его вообще не было бы слышно – Дэмин не знал, как демон передвигался столь умело, подобно коту. А Гувэй бы двигался размашистой поступью.

Кто бы ни были эти люди, они тоже на мгновение замерли, словно не решаясь войти. Дэмин поднял кувшин и медленно стал наливать напиток в чашку. Услышав звук льющейся воды, незнакомцы резко распахнули двери.

Их действительно было двое. Оба хорошо вооружены. По ледяным и пристальным взглядам, направленным на молодого судью, сразу стало понятно, что они не ошиблись комнатой. Весь их вид и стойка подсказывали, зачем двое мужчин сюда пришли.

«У меня нет шансов», – мелькнула мысль в голове Дэмина.

Они явно воины, умеющие и готовые убивать, и вооружены мечами. В небольшом помещении было бы глупо пытаться доставать длинное лезвие из ножен, но кто знает, не припрятаны ли у них в сапогах ножи? Даже если нет, надеяться в одиночку справиться с двумя соперниками в тесном пространстве – значит очень сильно верить в свою удачу. Мастер меча, который обучал Дэмина военному делу, всегда говорил, что в реальном бою побеждает тот, кто правильно оценивает свои силы и возможности.

Если он сейчас попытается напасть на одного, его убьет второй. Если они нападут вместе, то даже отбив удары обеими руками, он раскроет корпус. У них четыре ноги и четыре руки. А у Дэмина лишь несколько секунд, чтобы успеть сбежать. Балкон – единственный выход.

Двое воинов медленно расходились в разные стороны, стараясь перекрыть путь до двери и готовясь к синхронному нападению. Не дожидаясь, пока его окружат, Дэмин резко вскочил. Он подкинул ногой маленький столик в сторону одного из соперников, а в другого запустил чашку с прохладительным напитком. Сам же, не теряя времени, развернулся и ударил по деревянной двери балкона. Та оказалась прочно заперта.

«Окно!» – буквально завопило в голове Дэмина.

Но время уже было упущено. Воины выхватили из-за пояса мечи, не обнажая лезвия, чтобы не поранить друг друга, и бросились в его сторону. Дэмин сорвал прозрачную занавеску и бросил ее в сторону одного противника, потом подкинул мысом сапога продолговатую мутаку с пола и успел прикрыться ей, как щитом, от нападения второго. Деревянные ножны с хлопком приземлились плоской стороной на пухлый бок подушки. Глухой звук разнесся по комнате. Противник непонимающе посмотрел на Дэмина. Его поразило и озадачило, что тот отбился декором, обитым шелком, будто наложница из борделя, которой захотелось позабавить господина шалостями.

«Дерись как воин!» – читалось в изумленных глазах врага.

Дэмин воспользовался замешательством и, быстро согнув ногу, со всей силы ударил в живот неприятеля. Видя, что на него несется второй, он ринулся в сторону окна. Противник замахнулся, целясь в голову Дэмина, но не успел достать, и удар пришелся по спине. Деревянные ножны легли плашмя между лопаток, отчего Дэмин чуть было не выругался, когда в глазах засверкали звезды. Он оступился и поскользнулся на одной из подушек, и это чудом спасло его от очередного удара. Ноги разъехались, и Дэмин проклял то, что пренебрегал растяжкой на тренировках, потому что ему показалось, что вдоль задней поверхности бедра затрещали мышцы и сухожилия. И все же он сообразил тут же сгруппироваться и откатиться в сторону.

Вскочив, Дэмин замер, пристально глядя на подосланных убийц и судорожно нащупывая рукой на подвесной полке позади хоть что-нибудь для защиты. Пальцы наткнулись на что-то металлическое и длинное в тот момент, когда оба врага взмахнули ножнами, желая проломить сопернику голову. Дэмин выдернул из-за спины то, что нашел, и выставил вперед.

Короткий железный жезл, по обеим концам увешанный амулетами для притягивания денег, зазвенел, подобно потешной детской игрушке.

«Мне конец, – подумал Дэмин. – Какие нелепая смерть и позорный бой!»

Створки дверей комнаты с грохотом сорвались с креплений и накрыли обоих воинов. От этого удар сместился, и ножны прошли над головой Дэмина, оставляя глубокие борозды в стене. В помещение ураганом ворвался Мингли.

Его глаза сверкали злостью и жаждой крови, но дыхание было ровным, несмотря на то, что, судя по всклокоченным волосам, он явно мчался сюда. Мингли ощутил, что с Дэмином происходит что-то скверное, когда вышел на улицу, на которой находилась таверна. Он не стал долго гадать, что и почему, а сразу бросился бежать к господину.

Демон не дал противникам прийти в себя и ринулся на них, как разъяренная тигрица, испугав их необдуманной решительностью.

Мингли слишком близко – по мнению Дэмина – подскочил к первому сопернику, словно не боясь, что у того может быть нож. Сталь блеснула в руках демона. Все происходило слишком быстро для человеческого глаза, и оттого никто не успел заметить, что Мингли держал зажатые в ладонях рукояти кинжалов, лезвия которых прилегали к запястьям. Сейчас одно из них очертило короткую линию и рассекло горло соперника. Демон тут же отскочил в сторону, не дожидаясь, когда другой воин сообразит нанести ему удар. С этим противником уже так просто не получится, теперь он знал об оружии и постарается не подпускать Мингли к себе слишком близко.

Демон резко развернулся в сторону выхода и что есть сил побежал прочь. Он снова заставил всех присутствующих остолбенеть от неожиданности.

«Он что, сбежал?» – немой вопрос оставшегося в живых воина повис в воздухе.

Как вдруг раздался крик умчавшегося прочь из комнаты Мингли. Он становился все ближе и громче, как сходившая с гор лавина, по мере того как демон бежал сквозь помещение таверны в обратном направлении к комнате. Дэмин и воин невольно вздрогнули и сделали шаг назад.

Демон ворвался в комнату, нацелившись на пятившегося соперника, подпрыгнул и двумя ногами врезал ему в грудь. Воин отлетел, как катапультированный снаряд, прошибив спиной деревянную дверь балкона и вылетев вместе с обломками на каменную мостовую улицы.

Дэмин и Мингли выскочили на балкон и посмотрели вниз. Храбрый наемный убийца больше уже никогда не поднимется.

– Что это было, Мингли? – недоуменно поинтересовался молодой судья, разглядывая, как вокруг мертвого соперника уже собираются зеваки.

– Ты о моем великолепном прыжке? – засиял улыбкой демон. – Я сделал некоторые выводы после столкновения с теми верзилами в порту. Как видишь…

– Стойте! – Его перебил крик запыхавшегося Гувэя, который вбежал в разгромленную комнату. – Не убивайте его, – тихо закончил он начатую просьбу, когда, наконец, увидел бездыханное тело одного из воинов.

Гувэй догадывался, что примерно такая же картина раскроется, когда он посмотрит вниз с балкона. Мингли недобро сощурил глаза и быстро подошел к Гувэю, схватив его за жесткий ворот цветного халата.

– Я знал, что в этих нападениях прослеживаются твои намеренья. – Если бы демон сжал ткань на шее Гувэя еще сильнее, тот бы непременно начал задыхаться.

– Мингли! – Дэмин быстро подошел к ним и положил руку на предплечье мечника. – Что ты делаешь? Отпусти его.

– Разве не странное совпадение, что он пришел позже всех? – Недобро ухмыльнулся Мингли. – Разве не выдал он себя словами с просьбой не убивать их? Этот человек – искусный лжец и манипулятор. Если мой долг защищать господина, то я просто обязан задушить его.

Гувэй улыбнулся и выставил ладони вперед, показывая, что он полностью безоружен и не намерен причинять никому вреда.

– Я рад, что у тебя такой верный слуга. – Гувэй нарочно указал на статус Мингли, чтобы дать понять, что все его домыслы никогда не обретут реальности, если в них не поверит Дэмин. – Но все совсем не так! Давайте лучше расплатимся с несчастным хозяином заведения, найдем место поуютнее, и я все объясню.

Несколько недель назад, до того, как Дэмин стал прислушиваться к словам Мингли, он бы непременно приказал отпустить Гувэя и отсчитал мечника за подобное неуважительное и даже позорное обращение с его другом. Но теперь он чувствовал, что мир не делится на черное и белое, что в тени, куда не попадают лучи солнца, могут таиться враги, а друзья не всегда оказываются таковыми, если на кону стоит честь и сохранность семьи.

– Отпусти его, – наконец приказал Дэмин, – мы поступим так, как предложил Гувэй. В конце концов, если он действительно причастен к нападениям, его следует наказать по закону, а не по порядкам уличных бандитов.

Будь Гувэй и Дэмин простыми господами, а не сыновьями судьи и градоначальника, хозяин таверны кричал бы и жаловался не менее часа, чтобы показать всем вокруг, какой ему нанесли ущерб, и как сильно пострадало его дело. Но перед такими важными людьми хозяин молча изображал на лице невероятное страдание, которое испарялось по мере того, как из кошелька Гувэя появлялись золотые монеты. Когда они покидали таверну, владелец радостно размахивал рукой и приглашал заглянуть в свое заведение, как только все будет восстановлено.

Долго искать подходящее для разговора место не пришлось. Улица была переполнена едальнями, где можно было перекусить или отдохнуть. За все это время друзья не обмолвились даже словом. Дэмин впервые безоговорочно признал, что Мингли не только чувствует, но и видит больше, чем он. Почему он раньше никак не желал совместить кусочки паззла воедино? Глупый, веселый и открытый сын градоначальника и мрачное, серьезное, местами жуткое Ведомство Безопасности? Не странное ли сочетание? Как у такого отца, как градоначальник, мог быть совсем уж наивный сын? Конечно, дети не всегда походили на родителей и, бывало, становились сильным разочарованием или даже позором. Но разве такой умный человек, как господин Данци, стал бы назначать на главу Ведомства сына, не способного думать?

Чайный домик встретил их прохладой и зелеными растениями в кадках, призванными успокаивать и радовать глаз. Чтобы не привлекать внимания, вошедшие гости расположились в самом дальнем и тихом месте заведения. В такое время здесь было немноголюдно: испить чай днем обычно приходили только обеспеченные девушки, которым надоело сидеть дома. Но весь город готовился к предстоящему театральному представлению, и прекрасная половина человечества устремились в торговые лавки, наполненные шелками.

Владелец чайного домика лично поприветствовал гостей и рассказал о сортах чая, которые сейчас популярны. Он предложил испробовать освежающий и тонизирующий напиток на основе чайных листьев и травяного сбора. Гости, явно озабоченные своими проблемами, тут же, не раздумывая, согласились.

– Мне хотелось бы верить, – первым начал Дэмин, обращаясь к Гувэю, – что то, что ты сейчас расскажешь, полностью прояснит происходящее и не приведет к нашей вражде.

– Безусловно, – улыбнулся сын градоначальника. – Я просил вас не убивать этих воинов не потому, что они мои слуги. Да и какой был бы смысл тебя убивать? Ты же мой друг. – Он посмотрел на Дэмина, стараясь понять, что творится у него в голове. – К тому же, помогаешь мне раскрыть это дело. Как вообще можно было подумать, что за нападением стою я?

– Легко, – вмешался в разговор Мингли. – Первый раз, когда на нас напали, мы ехали к господину Ши. К торговцу, которого вы не успели допросить. И чудесным образом, после того как нам удалось уйти живыми от противников, мы застаем в доме господина Ши тебя. Удивительно совпадение, не правда ли?

– Действительно, удивительное совпадение, – спокойно ответил Гувэй.

– Или неудачная попытка помешать нам допросить господина Ши? – язвительно усмехнулся мечник.

– Зачем мне это нужно?

– Например, затем, что ты что-то от нас скрываешь, – поддержал Мингли Дэмин. – Ты мог нарочно стараться задержать нас, чтобы успеть договориться с господином Ши.

– Но вы сами там присутствовали, – все так же дружелюбно улыбался Гувэй. – И разве господин Ши сказал что-то такое, что могло бы указывать на желание скрыть от вас информацию?

– Возможно, мы задавали не те вопросы господину Ши, – не унимался демон. – Я думаю, что ты желаешь убрать Дэмина с пути, так как Ведомство Безопасности в тупике и вам нужен виноватый. Время поджимает, а, кроме отца Дэмина, вы так никого и не смогли найти. Кто знал о том, что мы сегодня встречаемся в той таверне? Только ты, я и Дэмин. И удивительным образом оба из нас не могли физически прийти быстрее Дэмина в обозначенное место. Идеальный шанс убрать его.

Слова Мингли были слишком логичными и слишком хорошо все поясняли, чтобы не начать в них верить. Дэмин все еще старался найти хоть что-то, что могло бы оправдать Гувэя, но все это разбивалось о доводы мечника.

– Понимаю. – Гувэй аккуратно сдвинул крышечку с чашки, наполненной душистым горячим чаем, и постарался отсудить его, чтобы попробовать на вкус. – Выглядит все это подозрительно, и твои предположения могли бы многое объяснить, но они в корне неверны. Позвольте, я вам все объясню.

Мингли откинулся на спинку стула, скрестив руки, показывая всем видом, что каждое сказанное Гувэем слово он будет тщательно взвешивать. Дэмин же с виду был спокоен и никоем образом не показывал недоверия к другу.

– Как правильно заметил твой мечник, времени у нас действительно мало, – начал Гувэй. – Нам было велено раскрыть это дело за рекордно короткие сроки, потому что на кону стоит намного больше, чем просто выяснение обстоятельств пропажи джонки и ее груза. Как я уже рассказывал, на судне находилось похищенное военное обмундирование. И пока вы помогали мне разобраться с участниками этого преступления, я полез выше – искать зачинщика в кругу чиновников, приближенных ко двору правителя.

Несмотря на то же доброе и открытое выражение лица, голос Гувэя сильно изменился. Этот контраст не давал Дэмину покоя. Все это выглядело так, словно смотришь на цветную рыбку в пруду, а слышишь человеческую речь. Гувэй, такой компанейский и простой человек, тот, кто постоянно влипал в смешные истории, кто придерживался жизненного кредо любые переживания заглушать удовольствиями, сейчас говорил голосом своего отца. Властным, спокойным и заставляющим насторожиться.

– Я заполучил информацию о том, что тот, кто за всем этим стоит, находится у верхушки власти. – Гувэй, наконец, смог отпить чай. Он улыбнулся и одобрительно закивал. – Действительно очень вкусно и освежающе! – Радость от чая стала резкой переменой, которая вновь вернула прежнего друга, которого знал Дэмин. Но лишь на короткое время. – Этот человек служит чиновником при дворе, и мне необходимо как-то его раскрыть. Без достаточных улик все обвинения – лишь болтовня на рынке. Я знал, что чем ближе мы будем пододвигаться к разгадке, тем яростнее этот чиновник будет стараться нам помешать. Но также знал, что, если бы этим делом занимался только я, он бы побоялся пойти на открытые и отчаянные меры.

– Тебе нужна была приманка, и ты подверг жизнь Дэмина опасности ради своих амбиций, – заключил за него Мингли. – И обвинение, наложенное на отца и брата Дэмина – тоже спектакль.

– Не ради амбиций, а ради спасения Синторы от внутренних волнений, – поправил мечника Гувэй. – Что касается обвинений в сторону господина Каведы и его сына, то это просто удачное стечение обстоятельств. Точнее, – он тут же поправился и неловко улыбнулся Дэмину, – удачное для Ведомства и жуткая трагедия для твоей семьи. Я не смел и надеяться, что ты окажешься тем, кто будет помогать мне с этим делом. Но клянусь, что не прикладывал руки к тому, чтобы впутать твою семью в подобное. Даже более того – мне кажется, что в этом всем замешана третья сторона. Но я не могу пока понять, как и кто. Что же касается сегодняшнего нападения, то я лишь хотел, чтобы вы оставили хотя бы одного воина в живых для допроса.

– Почему ты не рассказал это мне раньше. – Дэмин не любил быть пешкой в чьей-то игре, впрочем, как и любой другой человек. – Ты считаешь, что мне нельзя доверять?

– Нет, ну что ты, – засмеялся Гувэй. – Ты же понимаешь, что я, как и судья, обязан хранить информацию от посторонних. Я просто не мог взять и все рассказать, особенно учитывая, что у меня нет каких-либо доказательств причастности того чиновника к данному преступлению. Это могло выглядеть как клевета.

– Я рад, что все прояснилось, – после недолгой паузы ответил Дэмин. С одной стороны, он и вправду был счастлив, что не обрел в лице Гувэя врага, но с другой стороны, и другом теперь его было сложно назвать. Какое-то странное чувство после всего случившегося закралось к нему в душу и не позволяло больше быть открытым с этим человеком. Выходит, что Гувэй все эти годы притворялся простаком, обманывая друзей. Конечно, многие сыновья знатных семей отыгрывают те или иные роли, но не в кругу близких людей.

– Если мы все обговорили, давайте вернемся к делу. – Гувэй посмотрел на Дэмина – тот погрузился в размышления. – Я выяснил, как господин Лян покинул стены нашей тюрьмы. Как я и говорил, сбежать он не мог. Его выкупили. Он отбыл большой срок, и по закону его могли выкупить, а он должен был покинуть Синтору и больше никогда не возвращаться. Это произошло в тот же день, когда отбыла джонка. Стражник, оформлявший выкуп, сказал, что не может точно описать человека, принесшего деньги. Разве что меч тот носил на правой стороне. Остального не запомнил.

Дэмин нахмурился. Снова тот странный человек фигурировал в этом деле. Кто он такой? Просто наемный слуга? Возможно, слуга как раз того чиновника, который стоит за всем этим?

– Конечно, скудная информация. – Гувэй допил чай и отставил чашку. – Но кое-что в ней все же было интересного. Я приказал канцелярии найти связку денег, которой оплачивали выкуп. На ней были деревянные символы.

– Воды, огня и земли? – тут же оживился Дэмин.

Гувэй короткой кивнул, подтверждая сказанное.

– Мингли, – молодой судья взглянул на мечника с надеждой, – скажи, что тебе удалось что-то узнать у начальника портовых складов.

– Удалось, – довольно улыбнулся Мингли. – Это связка господина Ли. Владельца компании «ТанЛинСя».

– Пора уже, наконец, дойти до этого человека, – решительно заявил Дэмин.

8

Дэмин нервно расхаживал по своим покоям. Он не мог продолжить расследование, пока не наступит утро. Конечно, можно было воспользоваться властью Ведомства Безопасности и ворваться ночью в дом Лина, но если тот окажется непричастен, или если они не смогут добиться от него правды, не вызовет ли подобное поведение слишком громкой огласки? Что, если тот, кто стоит во главе, испугается и сбежит? Или что, если он решит действовать необдуманно и быстро, и тем самым они спровоцируют мятеж? Необходимо поступать разумно и не давать противнику повода думать, что они находятся в столь отчаянном положении, что готовы врываться в дома граждан по ночам. Пусть думает, что они по-прежнему блуждают в потемках.

Пусть вообще не думает, что это дело у них продвигается.

Летние жаркие ночи всегда казались Дэмину излишне долгими. Теперь же время и подавно словно замерло на месте, сколько бы кругов он ни прошел по периметру комнаты.

– Необходимо успокоиться и обдумать полученную информацию, – вслух проговорил Дэмин, который действительно в последнее время стал излишне торопливым и нервным. – Кто-то наверху замыслил сотворить мятеж. Он каким-то способом выкрал оружие и доспехи синторских воинов и направил в Тивию на джонке господина Ши. Выходит, что ситуация с госпожой Сюэ и ее побегом была лишь удачным стечением обстоятельств для мятежников. Срочное отбытие джонки, лучшие ящики, которые сохранят груз в целости, и продажный капитан. Господин Лян работал на этих мятежников и возглавил джонку, а заодно похитил возлюбленную. – Дэмин бросил взгляд на пальцы, которые загибал, когда озвучивал каждый перечисленный факт. И замер. – Похитил возлюбленную, которую зачем-то потом предал?

Дэмин сел на стул и обхватил голову руками.

Похитил, чтобы предать? Ради чего? Ради мести господину Ши за то, что тот упрятал его в тюрьму? Они вместе с госпожой Сюэ обдурили торговца, и это потешило самолюбие Ляна? И зачем его выкупил из тюрьмы господин Лин? Ведь расплатились именно его связкой монет. Но почему Лин и Ши говорили о любви к Сюэ на суде? Выходит, эта девушка обдурила всех, чтобы быть с Ляном, который ее предал?

Дэмин отказывался верить, что такое сильное чувство, как любовь, способно разбиться о преграды в виде разочарования в людях и жажды наживы.

Разбудить бы сейчас Мингли, тот бы точно смог разобраться в этом странном любовном треугольнике. Наверняка у демона уже есть теория, которой он по-прежнему не делится с Дэмином. Ведь о том, что господин Лян не находится в тюрьме, Мингли точно знал еще в самом начале. Тогда, во время разговора в судейском архиве, он спрашивал о судьбе этого господина и хитро улыбался, говоря, что у него есть догадки.

Этот наглый, самоуверенный демон даже ни разу не открыл свои мысли Дэмину. Но, тем не менее, именно он был тем, кто дважды спасал ему жизнь. Именно Мингли раскусил истинную личину Гувэя. Его друг оказался человеком, которого Дэмин совсем не знал. Как не знал и то, что делать с этим открытием и как относится к Гувэю теперь. И почему демон во всей этой истории выходил самым честным и преданным? Еще одна загадка, которую не мог понять молодой судья.

– Что ж, я и вправду плохо разбираюсь в людских сердцах, – тихо усмехнулся Дэмин, вспомнив, как его укорял в этом Мингли. – Да и в демонах тоже мало что смыслю.

– Господин, – тихий и нежный голос прозвучал за дверью комнаты, – я вижу, что вы не спите. Позвольте мне войти.

Дэмину не очень хотелось сейчас вновь успокаивать наложницу брата – именно ее голос сейчас прозвучал, – но если он прогонит Рию или притворится спящим, то выглядеть это будет недостойно и низко. Бедная девушка, наверное, пребывает в жутком волнении из-за полного неведения, что творится. Как может он сейчас ее прогнать?

– Да, можешь заходить.

Подобно струящемуся водяному потоку, тонкий шелк платья подчеркивал все достоинства ее изящной фигуры. Если бы Дэмин был из тех, кто излишне падок до женского тела, он бы давно томился муками зависти к собственному брату. Жаль, что ни роскошные волосы цвета меди, ни глаза изумрудного цвета, ни хрупкая фигура не могли повлиять на отношение матушки к этой бедняжке. Вся данная природой магия бессильна перед любовью женщины к сыну или ее стремлениям поддержать и возвысить ранг отпрысков. Безродная простушка – не лучшая партия для ребенка из знатной семьи. Остается лишь надеяться, что Джан аккуратно и умно выберет себе жену, и та не станет измываться над наложницами. В противном случае Рие можно лишь посочувствовать.

– Прошу меня простить за поздний визит. – Наложница чуть склонила голову, но не отвела взгляда от Дэмина. – Я знаю, что вы очень заняты, но мое сердце полно волнениями и переживаниями. Сложно быть в неизвестности, особенно когда на кону стоит жизнь вашего брата.

– Не беспокойтесь, мы уже близки к разгадке, – слукавил Дэмин.

– Я верю вам, – ее губы тронула мягкая, но грустная улыбка, – но все же, может быть, вы скажете хоть что-то еще? Вы виделись с Джаном? Как он там?

Дэмин отрицательно покачал головой.

Ему не позволили увидеть отца и брата. Того требовал закон. Если они действительно виновны в том, в чем обвиняются, встреча с родственником может нести в себе угрозу. Обвиняемые могут найти способ избежать наказания или постараться выйти на контакт с заговорщиками. Поэтому такие встречи недопустимы. Даже для молодого судьи. Что было обидно и неприятно. Гувэй знал, что Дэмин человек чести, и все равно не позволил ему свидеться с отцом и братом. Хотя обвинения держатся на соломинке. Когда Дэмин шел на встречу со стражником речных ворот, который пропустил джонку, он считал, что после вновь отправится к градоначальнику и предоставит теорию, согласно которой подвеску семьи могли подделать. Да, такое сотворить непросто. Штампы для подвесок семей хранятся только у главы, но умелых мастеров всегда хватало в Синторе. И пусть наказание за подделку столь страшно, что обязано отпугнуть даже от мысли об этом, но, когда на кону стоит вооруженный мятеж, чего еще страшиться? Дважды умереть нельзя. Но после того, как Дэмин узнал, что именно его подвеска была использована для пропуска джонки, он поостерегся выдвигать преждевременные теории о фальсификации улик.

– Расскажите, пожалуйста, хоть самую малость. Удалось ли вам найти веские доказательства невиновности отца и брата? – Наложница приблизилась к сидевшему за столом Дэмину, и тот ощутил тонкий аромат плюмерии. Такие духи были недешевым удовольствием и завозились из Тивии. Вероятно, Джан приобрел их, когда находился на службе, на границе с соседней провинцией.

– Я вижу, что вы устали, позвольте вам помочь. – Тонкие пальцы Рии опустились на плечи Дэмина, и по его телу растеклась волна боли и удовольствия. Застывшие от нагрузок и переживаний мышцы словно плавились под ее умелыми руками.

– Я не могу поведать вам всех подробностей, – тихо ответил он. – Скажу лишь, что мы нашли человека, который рассказал, кто является похитителем груза. К сожалению, на этом нить пока обрывается.

Дэмин опасался раскрывать имена и детали даже не столько потому, что боялся, что наложница может это как-то использовать, а потому, что такие сведенья могут оказаться опасными для нее.

– Почему вы не допросите этого человека, если теперь стало понятно, что он украл груз? – Голос бархатным покрывалом накрывал Дэмина, и тот ощутил, что впервые за долгое время наконец смог расслабиться.

– Потому что он, к сожалению, скорее всего, мертв.

Он не был полностью уверен, что господин Лян смог пережить крушение джонки. Но причин сомневаться в том, что Ведомство Безопасности располагало верными сведениями, у него тоже не находилось.

– Простите мое любопытство, – наложница чуть сильнее сжала пальцы на плечах молодого судьи, – но разве всему виной была не женщина?

Дэмин мысленно выругал себя за то, что был неосторожен и выдал пол человека, о котором говорил.

– С чего вы взяли? – строго спросил он, тоном выказывая недовольство относительно ее излишней любознательности.

Наложница улыбнулась и склонила голову к лицу Дэмина. Ее мягкие волосы коснулись его кожи.

– Как любая девушка в роли наложницы, пусть я имею мало прав, но обладаю хорошим слухом. Я невзначай прознала, что в деле фигурировала женщина, а о том, что там целая любовная трагедия, и вовсе теперь знает любая служанка.

Дэмин недовольно вздохнул. Пусть судебный процесс был закрытым, но слуги и стражи суда частенько не могли удержаться, чтобы не рассказать женам о любопытных деталях, которые довелось услышать во время разбирательства дела.

– Если она та, о ком я думаю, то, возможно, я смогу вам кое-чем помочь. – Наложница обошла Дэмина, и ее зеленые глаза встретились с его. Они походили на тихий пруд, затянутый ряской, спокойствие которого нарушали лишь голоса птиц.

– Я не понимаю, как это дело может быть связано с вами, – искренее недоумевал он.

Дэмин сам не понял, как вдруг начал мысленно перебирать все варианты того, что стоит ожидать от наложницы. Может ли она быть причастной к этому делу? Сомнительно. Ведь тогда и его брат будет причастен. Они оба долгое время отсутствовали в Синторе, и это происшествие вдруг разразилось после их возвращения. Но если допустить, что наложница как-то причастна к затевающемуся мятежу, то его брата будет еще сложнее освободить из плена Ведомства Безопасности.

Нет, такого точно не может быть. Джан вспыльчив, резок на решения и слова, но не дурак. Он бы заметил, если бы его женщина якшалась со странными личностями.

Но могла ли Рия сейчас вступить в сговор с мятежниками в обмен на обещание, что они помогут освободить Джана? Ведь если в этом замешан чиновник из двора правителя, то он обладает большой властью. Но как бы этот человек проник в их дом? Хотя, кто-то же выкрал подвеску. Что, если Рия действительно знает что-то полезное?

Раньше Дэмин не был столь подозрителен к людям, теперь же не мог прекратить искать у них скрытые мотивы. Его голова буквально раскалывалась от возможных вариантов.

– Ее зовут госпожа Сюэ Хэ? – прозвучал нежный голос Рии, освободивший молодого судью от мучительных раздумий.

– Да, все верно, – тихо ответил Дэмин. – Ее зовут именно так. Сюэ Хэ.

– Тогда, – наложница вздохнула и опустилась на ковер, – мне есть что вам рассказать.

Дэмин решил присесть рядом с ней. Ему надоело видеть ее смиренное положение у ног, к тому же он боялся, что слуги могут подслушивать. А так они смогут тише вести разговор.

– Я уже говорила, что меня продали в рабство, а один господин выкупил и помог обжиться в крепости гарнизона Синторы. Но не сказала вам всего. Фамилия того господина – Хэ, и он был ответственным за пополнение припасов крепости. – Наложница пыталась понять, о чем сейчас думает молодой судья, но его лицо походило на каменное изваяние. – Вам знаком этот человек?

– Не уверен. Продолжайте.

– Тут вы уже должны были догадаться, – она лукаво улыбнулась, – этому человеку назначил приговор ваш отец. Его казнили за кражу военного имущества. Но я считаю, что никакой кражи не было. Мой спаситель был честным. Впрочем, нет смысла об этом говорить, жизнь я ему уже не верну, хоть мне по-прежнему горько и больно вспоминать о тех событиях. Представляете, что ощущает та, кого он приютил, спас, воспитал и защитил?

– Я понимаю. – Дэмин ответил довольно сухо, потому что был озабочен тем, что его отец мог вынести неверное решение. – Если он действительно невиновен, то, как только разберусь с текущей ситуацией, обещаю, постараюсь восстановить честь этого человека и его семьи.

– Его семьи… – Горько усмехнулась наложница. – Его семья как раз устала ждать, пока это произойдет! Ответьте, молодой господин: ощущая злость, несправедливость, боль, разочарование в системе и горечь утраты близкого человека и видя, как чиновникам наплевать на доброе имя собственного отца, что бы вы сделали, если бы были его отпрыском?

– Постарался бы добиться справедливости. – Дэмин не понимал, к чему клонит наложница.

– Это если бы вы верили судебной системе. – Рия положила ладонь поверх руки Дэмина. – А если нет, вам остается только одно, – ее глаза чуть сузились, и в них на мгновение проскочила искра злобы, – отомстить всеми возможными способами.

– Но как с этим связана госпожа Сюэ Хэ? Пусть у нее та же фамилия, но ее отец жив и здоров.

– А вы проверьте родословную. – Она бережно поглаживала пальцы Дэмина, словно мать, успокаивающая ребенка. – Сюэ Хэ – неродная дочь господину, который сейчас является главой в их поместье. Ее воспитал брат несправедливо осужденного господина Хэ. Только так можно было спасти девушку от позора отца. К тому же, все равно у брата господина Хэ не было детей.

Дэмина словно поразило молнией. Причем дважды.

Не тот ли это господин, о ком он рассказывал перед экзаменационной комиссией? Случайно ли Гувэй посоветовал это дело для экзамена? Или он догадывался о чем-то? Или то была отвратительная насмешка? Ведь Дэмин так рьяно рассказывал экзаменационной комиссии, что для чиновника его работа должна стоять даже выше семьи. А теперь, когда он сам оказался в такой ситуации, ему было сложно согласиться со своими же словами. «А самое ужасное, – вдруг понял Дэмин, – что судьей, который выносил приговор господину Хэ, был его отец». Могло ли быть так, что этот мятеж спланировала госпожа Сюэ ради мести за несправедливо казненного отца? Тогда выходит, что его семья стала причиной, которая толкнула несчастную девушку к совершению жуткого преступления. Но разве могла она быть таким ужасным человеком, который не смог совладать со слепой злобой и поддаться искушению самой сотворить правосудие?

Все это показалось Дэмину нелепым сном.

И почему он тогда не связал фамилию подсудимого и госпожи Сюэ, решив, что это простое совпадение! Опять он был жутко невнимателен к деталям! Конечно, фамилия Хэ – очень распространенная, и, если зайти в архив и открыть списки всех, кто там зарегистрирован, под ней отыщутся десятки горожан Виты и тысячи людей, живущих в провинции. Но ведь достаточно было просто проявить любопытство к ее родословной. Много бы времени это не заняло. Но Дэмин тогда и подумать не мог, что любая мелочь может оказаться важной составляющей головоломки.

– Ты хочешь сказать, что Сюэ Хэ пытается отомстить судебной системе Синторы? – не удержался и тихо засмеялся Дэмин. Он вспомнил бедную хрупкую фигуру госпожи, которая тряслась от слез и страха в повозке. Это показалось глупым и на фоне нервного напряжения породило смех. – Девушка, воспитанная для того, чтобы выйти замуж, создает столь хитрый план ради мести собственной провинции?

– Необязательно губить всю Синтору. Достаточно отомстить вашей семье, господин. – Пронзительный взгляд Рии остановил смех Дэмина. – А госпожу Сюэ, в свою очередь, могут использовать те, кто имеют бо́льшие амбиции. Все в крепости знали малышку Сюэ. И у нее был ключ от кабинета отца. Кто знает, что она там нашла.

– Тайник с оружием? Но ты же сказала, что ее отец ложно обвинен. Что он не похищал военного снаряжения.

– Может быть, он был лишь пешкой, и кто-то воровал привезенное им оружие. А может быть, госпожа Сюэ нашла бухгалтерские книги или черную бухгалтерию. А может, тех, кто помог ей спланировать обвинение для вашего отца и Джана. Я не знаю, что она там нашла, господин, и ничего не утверждаю. Но если бы я была ею, я бы жизнь свою отдала, чтобы отомстить убийцам отца. Как сейчас готова разорвать любого, кто хочет причинить вред Джану.

Ее глаза сверкнули неподдельной злобой. Эта хрупкая девушка таила в себе огромную душевную силу, и Дэмину не хотелось бы становиться ее врагом. Впрочем, и не удивительно, что Рия производила такое впечатление. Вряд ли слабая и глупая девушка смогла бы вынести столько жизненных невзгод. Она же выстояла и продолжила улыбаться. Внешность обманчива.

Дэмин умолк, разглядывая бледную кожу и тонкие пальцы наложницы. Если все, что она рассказала, правда, то выходит, что госпожа Сюэ вовсе и не жертва обстоятельств. Она сговорилась с господином Ляном, и, возможно, именно она раздобыла то военное снаряжение. Именно она подставила отца и брата Дэмина. Но как госпожа Сюэ заполучила его подвеску? Почему теперь оказалась в Синторе и от кого прячется? Конфликт с Ляном? Может быть, они были не любовниками, а лишь подельниками и не поделили прибыль или не сошлись в каких-то условиях? Но как же господин Лин? Причем тут он? Зачем выкупил Ляна?

В любом случае, госпожа Сюэ сейчас находилась в «Медовом Поцелуе» под присмотром человека, на которого Дэмин может положиться. Поэтому завтра стоит сначала допросить господина Лина, а потом немедля доложить обо всем Гувэю.

Возможно, это не столь безнадежное дело, если получится добиться от госпожи Сюэ и господина Лина правды.

9

Предсказатели погоды обещали, что скоро придут грозы, которые на время утолят измученную землю водой. И, будто в преддверии этого события, солнце пекло пуще прежнего. Даже несмотря на то, что молодой судья и его мечник выехали из поместья на рассвете. На стенах города прозвучал первый утренний гонг, оповещающий о часе жаворонка.

– Ты снова утешал наложницу брата?

Мингли выспался и чувствовал себя прекрасно, поражаясь тому, насколько человеческое тело зависит от сна и отдыха. Можно устать за день так, что рисовое зернышко к вечеру прожевать сложно становится, а утром вновь наполниться силами. Люди подобны цветам, которые засыхают на дневной жаре, но, напитавшись росой, с рассветом снова оживают.

– Мне жаль ее. Боги даровали бедняжке непростую судьбу и продолжают подбрасывать испытания.

– Какой же ты жалостливый, – цокнул языком Мингли, – не стоит оценивать монету по ее блеску: проверь на зуб, может, это лишь искусная подделка.

– Я не ожидал услышать от тебя иного.

Дэмин улыбнулся. Хотя бы Мингли остается все тем же. История с Гувэем все еще ранила его сердце. Пусть друг и не со зла дурил его годами, но от этого знания ситуация не стала менее раздражающей. Неприятно ощущать себя глупцом, принявшим тень за истинное обличие.

Вновь пересекая широкий мост над рекой Ярый, Дэмин задумался, отчего в Вите не отделили районы стенами и воротами, как поступили в столице провинции Лиор? Там кварталы огораживали друг от друга прочными стенами и охраняемыми проходами, которые затворяли в ночные часы. Так значительно проще контролировать движение разных социальных слоев горожан. В Вите за это отвечали стражники, находящиеся по обе стороны моста между районами Нижнего и Верхнего городов. Они внимательно всматривались в тех, кто направляется в сторону богатого квартала. Нельзя было допустить, чтобы по белоснежным дорогам и шикарным улицам Верхнего Города сновали воришки, бездомные, шарлатаны и другая нежелательная публика. Таких сразу отлавливали и разворачивали восвояси. Но данный способ контроля иногда создавал жуткие заторы на мостах, к тому же не мог полностью обезопасить знатных горожан от преступных действий особо хитрых злоумышленников.

Одно время на Совете города даже рассматривался вопрос запрета прохода из района в район без соответствующих документов. Сторона, предложившая проект, объясняла идею тем, что малообеспеченным нет никакого смысла соваться в Верхний Город. Что им там делать, кроме как наводить беспорядки и совершать преступления? Безусловно, такая задумка родилась на примере провинции Лиор, там просто так пройти сквозь ворота районов было нельзя. Везде требовались плотно набитые золотом кошельки и бумаги. Но в Вите это предложение не реализовалось из-за страха усугубить и без того плотное движение на мостах. Если на каждый вход и выход будут запрашивать документы, может выстроиться очередь, которая помешает важным персонам пересекать реку. К тому же, знатные горожане имели личных стражей, которые должны были обеспечивать дополнительную безопасность, и каждый синторец об этом знал. Поэтому, если кто-то и попытается посягнуть на имущество обеспеченного человека, живущего в Верхнем Городе, то только если это идиот, которого тут же изловят, или продуманный и оплаченный кем-то жест, а не простое ограбление. А следовательно, никакие бумаги на входе не остановят такого злоумышленника, если за ним стоит хитрый и явно небедный заказчик.

Правда, у отгороженности районов был и второй существенный плюс. В Лиоре такой способ разграничения пространства был прекрасной возможностью останавливать городские пожары. Ни для кого не секрет, что подобного рода трагедия рано или поздно посещает любой город. Особенно, если в нем есть бедные кварталы, где дома полностью состоят из дерева. Любой небольшой уголек способен вмиг породить страшное пламя. Поэтому лиорцы после первого же пожара сразу огородили огромной стеной, прежде всего, бедный район. Каким бы сильным ни был пожар, он точно не сможет одолеть камень.

В Вите в случае пожаров полагались на речную границу между кварталами. Ярый отделяла все три района. И на пожарные башни, оснащенные самыми лучшими технологиями, которые, помимо прочего, использовались как дополнительные смотровые пункты стражей, охраняющих покой жителей. А еще надеялись на чароплетов с их способностями управлять стихиями и выстраивать невидимые заслоны.

Дэмин читал об одном из пожаров, что вспыхнул в портовом районе еще до его рождения. В книгах красочно описывалось, как один из чароплетов поднял над районом гигантский шар, наполненный водами Ярый, но не смог развеять его, как планировалось – излить на дома дождем. Чароплет не удержал такую массу воды, и та, подобно молоту, что бьет по наковальне, обрушилась на и без того шаткие постройки бедняков. Погибших от такого происшествия людей приписали к сгоревшим от пожара, а в устав внесли, что на каждой башне должны заниматься пожаротушением не менее трех чароплетов. Чтобы всегда рядом был тот, кто страхует и контролирует последствия магии.

Люди, живущие в Верхнем Городе, которые поняли, что от перспективы быть раздавленными под тоннами воды не спасут никакие деньги, затребовали, чтобы создали отдельную должность среди чароплетов, как раз под такие нужды. Чтобы чаровник всю жизнь готовился лишь к тушению пожаров. Совет Двенадцати радостно встретил такое требование, так как оно упрочняло и ужесточало контроль правительства над чароплетами. А вот чаровникам пришлось худо: их не устраивало жесткое сужение способностей магии. Да и кто будет платить столько денег за обучение, как сейчас, лишь за тем, чтобы стать пожарным? А что самое важное, такие требования просто принижали непомерно разбухшее чувство превосходство чароплетов над простыми людьми. Особые способности, дарованные самими богами, теперь узаконивались и распределялись по должностям. Такими темпами к чароплетам и вовсе скоро начнут относиться, как к любым другим ремесленникам.

В общем, как это обычно и бывает, чужие смерти, по причине человеческого фактора, привели лишь к дележке власти и богатств. Хотя Дэмин был бы не против, если бы в Академии чароплетов готовили кого-нибудь, кто в особо жаркие месяцы распылял водяные потоки над столицей. Эдакая должность грозовой тучки на благо населения Виты.

За размышлениями он и не заметил, как они подъехали к двухэтажному дому, который удобно устроился в Нижнем Городе, как раз подле перехода в Портовый район. Такое местоположение позволяло любому торговцу или ремесленнику быстро переправлять со складов компоненты или товары, но при этом вести дела внутри более престижного для торговли места.

Второй этаж, как часто бывало, отводился под проживание владельца лавки. Если человек был сильно зажиточным, то, безусловно, жил здесь один и без семьи, исключительно в целях контроля над рабочим процессом. Его жена и отпрыски, скорее всего, проживали в отдельном доме, где-нибудь поближе к границе с богатым районом. Но такое было нечасто. И, судя по не очень большой толпе вокруг лавки, раскрывшей двери на первом этаже здания, ее владелец не обрел большого богатства, но и не ведал сильной нужды.

«ТанЛинСя» – табличка из резных букв красовалась над входом в лавку.

Дэмин навел справки о семьи господина Лина. Утром слуга принес сведения из городского архива. Бедняге пришлось буквально стереть все пятки, чтобы заполучить их вовремя.

Семья Лина многими поколениями славилась умением работать по дереву. Сначала товар сбывался лишь на рыночных площадях, но потом дело пошло в гору, и дед господина Лина построил небольшую лавку. Но прорывного успеха добился уже сам господин Лин, когда стал взаимодействовать с чароплетами и наделять товары особыми характеристиками.

Подле входа стояла телега, в которую рабочие загружали ящики. Дэмин остановился и внимательно посмотрел на них. Вроде бы ничего необычного. Просто большая деревянная коробка. Конечно, может быть, это не те самые «особенные» ящики, о которых говорил господин Ши.

– Чем могу вам быть полезен, достопочтенный судья? – прозвучал голос господина Лина. Он заприметил гостей со второго этажа, когда рикша вывез их на торговую улицу, и не сомневался, что они направляются именно к нему. – Заходите внутрь, солнце уже сильно припекает.

Внутри лавки пахло деревом, лаком и краской. Подобно фруктовому прилавку, на который выкладывались лишь самые свежие, красивые и блестящие плоды, на полках и на полу красовались лучшие образцы товаров: кухонная утварь, мебель, инструменты, декор любых сложностей и форм, рабочие инструменты и даже куклы и деревянные лошадки. Кажется, торговец старался перекрыть сразу все потребности покупателей.

– Вряд ли вы пришли полюбоваться моими товарами, – улыбнулся господин Лин, – хотя я бы многое мог вам предложить. Например, сейчас большим спросом пользуются настольные светильники. Свечи, конечно, хорошее изобретение, но их сложно преобразить в прекрасные декоративные элементы. Подсвечники чаще всего довольно некрасиво оплывают воском, и, если вы не живете в мрачной темнице, а желаете пребывать в уютном кабинете, стоит обратить внимание на эти образцы. Сразу хочу сказать, что свет исходит из чароплетских кристаллов, потому вы точно никогда не будете переживать о том, затушили ли его перед уходом, боясь, что огонь пожрет имущество.

Мингли разглядывал те самые светильники и удивлялся тому, насколько же хорошо подвешен язык у этого господина. Они едва успели переступить порог, как каждому было вручено по прохладному напитку, для них уже подготовили удобные кресла для обсуждения пожеланий в заказе, а рядом стояла тележка, конечно же, полностью сделанная из дерева, за исключением колес, – на ней явно намеривались вывозить товар для показа. А теперь, сами того не понимая и забыв обо всем, он и его господин зачем-то рассматривают ночники и выслушивают лекцию о модный веяниях для богатых горожан.

Демон даже поймал себя на мысли, что действительно ощущает ущербность своей комнаты без шикарной лампы компании «ТанЛинСя». Может, этот человек и сам чароплет, способный дурманить голову и внушать свои желания?

– Господин Лин, – спокойным голосом обратился к нему Дэмин, – безусловно, у вас очень интересная продукция, и вы потрясающе о ней рассказываете, но все же мы тут по другому вопросу.

А жаль, подумалось Мингли, он бы еще послушал сладких речей о том, что следовало держать в доме уважающему себя господину. К тому же ему страсть как было интересно, зачем кто-то ставит срубленные пни себе в комнате, называя их столами.

– Конечно, уважаемый судья. – Господин Лин протянул руку, приглашая их пройти за прилавок, где находилась дверь в его кабинет. – Я все понимаю. Как мне не знать, что время стоит денег!

Он засмеялся, стараясь казаться дружелюбным, но Мингли уловил в его голосе нервные нотки. К тому же, аромат чувств напряжения и страха явственно витали вокруг торговца.

– Могу ли я предложить вам скромные угощения? – Господин Лин торопливо прошел в комнату и был уже готов дернуть за шнур колокольчика, чтобы позвать помощника.

– Нет, спасибо. – Дэмин пододвинул к рабочему столу стоявший в стороне стул и присел. – Я бы хотел с вами просто поговорить.

На суде господин Лин выглядел более самоуверенным, чем сейчас. В эту минуту он походил на обычного торгаша, готового сделать все, лишь бы продать товар или идею. Даже притворяться и лгать. Этим он сильно отличался от господина Ши. Тот смотрел на людей, как на никчемных созданий, которые просто обязаны покупать у него. Он не намеревался стелиться и рассыпаться в лишней болтовне перед клиентами. С кем вообще торгует господин Ши, раз такой нрав не разорил его до последнего медяка?

– Вижу, вы совсем не жалеете, что не стали продолжать военную карьеру. – Дэмин начал издалека. Он постепенно постигал науку доставать нужную информацию из людей.

– Совершенно верно. Это была, уж простите за грубость в отношении нашей прославленной армии, пустая трата времени. Только здесь я могу полностью раскрыть свои способности и приносить людям пользу. Там же я больше походил на мешок из-под картошки, из которого разве что можно нарвать портянок. Я слаб в военном ремесле, тактика тоже не моя сильная сторона. Все, что я умею, – общаться. Но не буду же я заводить светские беседы с теми, кто мчится на меня на коне и с мечом? – Господин Лин засмеялся, всеми силами стараясь казаться дружелюбным. – Кстати, мечи у многих были в довольно плачевном состоянии. Знаете, если бы я смог бы договориться с гильдией кузнечного ремесла, то, возможно, пользы от меня для нашей армии было бы в сто крат больше. А какая у них обувь! Я был просто поражен. – Он и в самом деле увлекся воспоминаниями. – Для тех, кто защищает нас, закупают сапоги из свиной кожи! Вы представляете? Ну ладно там рядовому такое всучить. Но у них даже главные взводы, что охраняют самые важные пункты, ходят в таком тряпье! Это же дешевая и быстро изнашивающаяся обувь! Ну вот сколько они в ней смогут пройти? Конечно, армия большая, и на всех средств не хватит, чтобы каждый расхаживал в телячьей коже. Но так вы бы спросили торговцев! Кому, как не нам, знать, как улучшить качества без удорожания цены!

Дэмин понял, что либо господин Лин и в самом деле жуткий болтун, либо зачем-то тянет время. Впрочем, ему еще никогда не доводилось самому разговаривать с местными торговцами: обычно эту обязанность за него выполняют слуги. А в кругу его друзей все были знатными, молодыми и богатыми. Так что теперь, с одной стороны, по правилам приличия, он был просто обязан дослушать этого человека, но с другой стороны, времени на такое не было. Дэмин несильно покашлял, делая вид, что прочищает пересохшее от жары горло, и посмотрел на Мингли, мысленно посылая просьбу прервать этот бессмысленный монолог господина Лина.

– Странно, что вас только сапоги волнуют. – Мечник бестактно оборвал рассказ торговца. – Вы там нижнего белья, что ли, не носили? Я слышал, в армии выдают жуткое тряпье, которое при длительной ходьбе натирает, знаете ли, прям там. – Мингли коротко кивнул, указывая на то самое место на теле господина Ли, о котором шла речь. – Но трусы для военных – это, конечно, не такое благородное дело, как сапоги, и засветиться с таким товаром на доске почета в Гильдии Торговцев не каждому захочется…

Дэмин склонил голову к руке, лежащей на подлокотнике, и сжал пальцами переносицу, закрыв на мгновение глаза. Он ощутил жуткий стыд за мечника, но должен был признать, что подобная тема резко прекратила философствование господина Лина по поводу армейской обуви.

– Так о чем вы хотели меня спросить? – Торговец, наконец, уселся за стол, дабы Мингли не указал на еще какие-либо места на его теле. Его желание делиться светлыми идеями в присутствии такого необразованного мужлана угасли.

– Ящики, которые вы продаете господину Ши, и в самом деле особенные? – Дэмин был рад, как и его собеседник, сменить тему.

– О, да! – Без тени смущения заявил господин Лин. – Они оснащены специальными чароплетскими кристаллами, поддерживающими нужную температуру. Вы знаете, как важно для любого торговца довезти товар в надлежащем состоянии? Вот, например, фрукты или овощи. Сколько дней потребуется на их погрузку после сбора? Пересчет, подача документов, оснащение корабля и сбор команды, путь до другой провинции. А если погода стоит, как сейчас, жаркая? Что по итогу доедет? Прогнившее и обглоданное мухами нечто! А в моих ящиках по всем четырем сторонам работает магия, охлаждающая товар. А если необходимо, она даже может его заморозить!

– Но, насколько я знаю, это очень дорого, – изумился Дэмин. – Не каждый в состоянии позволить себе охлаждающие кристаллы даже дома.

– Конечно, производить их в огромном количестве – сложная задача для чароплетов. Представляете, сколько крови и сил нужно потратить, чтобы создать целую сотню таких вещиц? Но не волнуйтесь, я не обескровил всех наших учеников Чароплетской Академии. – Господин Лин засмеялся. – Мы с ними смогли создать кое-что очень интересное, что позволяет минимизировать затраты чаровников на создание таких кристаллов. Честно скажу, всего не могу раскрывать, но намекну, так как понимаю, что могу довериться такому уважаемому человеку. – Торговец чуть склонился в сторону Дэмина и тихо продолжил: – Нам удалось воспользоваться почти той же методикой, которая позволяет огромному зданию морга при Академии оставаться всегда в холодном состоянии. Поэтому, – он вновь вернул громкость голосу и откинулся на спинку кресла, – на один ящик всего один кристалл!

– Но даже это уже немало. – Дэмин сделал задумчивое лицо, желая понять, сколько же действительно у торговца этих чудесных ящиков.

– Так я же не сразу их столько сделал, ушло пару лет.

– Вы продали их только господину Ши, я прав? Больше никто такими ящиками не обладает?

– Совершенно верно. Это очень ценная вещь. К тому же, я не продал, а сдал в аренду на несколько лет, – хитро прищурился торговец.

– Насколько я знаю, он приобрел их в тот неурожайный год, когда лишился корабля. Господин Ши настолько богат?

– Тогда вы также должны знать, что он получил неплохую страховую сумму за тот похищенный и потонувший корабль, – усмехнулся господин Лин.

– И вас не смутило такое совпадение? Ведь господин Лян – ваш друг, и он попал в странную ситуацию, не находите?

– Мой бывший друг, – с нажимом уточнил господин Лин. – Меня не смутило. Лян был сложным человеком. Вы просто его не знали. Он часто витал в облаках, легко влюблялся, легко зажигался разного рода идеями и также легко гас. Да, капитаном он был хорошим, люди его любили, но моряки вообще любят дерзость.

Дэмин смолчал, но отметил, что торговец говорил о бывшем друге в прошедшем времени. То ли знал, что тот погиб, то ли похоронил его для себя после случая с кражей корабля.

– И, тем не менее, вы выкупили его из тюрьмы.

– Я? – поразился господин Лин. – С чего бы мне так поступать? Тут явно закралась ошибка.

Он нервно засмеялся.

– Его выкупил человек, который расплатился вашей связкой монет.

– Послушайте, – после недолгого молчания быстро заговорил торговец, – такого точно не может быть. Хотя, подождите, я, кажется, начинаю понимать. – Он вскочил и стал расхаживать по комнате. – Я подарил госпоже Сюэ несколько связок монет перед свадьбой. Переживал, что подготовка к торжеству может сильно сказаться на их семейном бюджете. Возможно, она ими воспользовалась!

Теперь абсолютно все указывало на правоту наложницы Джана о том, что госпожа Сюэ все это спланировала ради мести. Молодой судья посмотрел на Мингли, заметив, что тот отчего-то нахмурился. Взволновало ли демона сказанное господином Лином, или он просто не успел позавтракать? Или это Дэмин о чем-то забыл и расстроил своей невнимательностью Мингли?

– Почему вы ни разу не спросили меня о судьбе госпожи Сюэ? – внезапно сменил тему Дэмин. – Вы говорили, что любили ее.

– Конечно, я ее любил, – вздохнул господин Лин, – но я торговец. А торговцы недолго тоскуют по сорвавшейся сделке. Мне нужно думать о многих вещах, на мне завязана масса обязанностей. Если поддамся любовной тоске и переживаниям, что она предала меня ради Ляна, то скоро окажусь на улице среди тех, кто просит милостыню. Сперва я желал ей жуткой судьбы и страшной смерти. Да, это неблагородные мысли, но если вы хоть когда-нибудь любили, то поймёте меня. Но потом, когда я узнал, с кем и как она сбежала, то, честно говоря, смеялся полвечера. Это же тупиковый путь! Это дорога в нищету и страшную судьбу. Ну что ей принесет Лян? Человек, который украл корабль, предал друзей, отсидел в тюрьме и, Боги только ведают, с кем опять связался! Нет, если женщина не способна разбираться в людях, то и к лучшему, что она не стала моей женой. Для торговца это очень важное качество.

Дэмин лишь молча кивнул. В какой-то мере слова господина Лина были верны. В них читалась четкая логика, здравый смысл и умение контролировать эмоции. Но чувства? Как же чувства? Молодой судья недоумевал. Разве, когда даруешь свое сердце другому человеку и признаешься в этом себе и ему, не накладывает ли это на тебя обязательства? Ведь ты связал себя с ним, как слуга связывает себя с господином. Как можно просто взять и отказаться от этого? Как низко падут синторцы, руша созданные ими же правила чести, добродетели и лояльности? Если так пойдет и дальше, то любой слуга или воин может легко сказать: «Я передумал!» И бросить правителя или господина в любой момент. И не будет больше тех, кто готов до последнего вздоха быть плечом к плечу со своим братом, господином, любимым человеком и самим правителем. Даже если тебя предали, как ты можешь не волноваться о судьбе любимого человека и говорить такие вещи? Разве не принято у нас быть до конца даже с тем командиром, который ошибся и ведет тебя на гибель? Это суть, это ядро сердца всех синторцев!

Дэмина раздирали странные чувства. Раньше он просто ощутил бы презрение к такому человеку, как господин Лин, но после знакомства с Мингли и всех пережитых событий за последнее время видел, что жизнь значительно сложнее, чем о ней написано в книгах и законах.

«Какие бы сомнения ни закрались в мое сердце, все же, – заключил Дэмин, – как бы ни менялись время и взгляды, такие вещи, как клятва, должны быть нерушимы».

Презрения к торговцу так и не родилось, но и уважать его молодой судья никогда уже не будет.

– Я бы хотел забрать документы, – спокойным тоном обратился к господину Лину Дэмин. – Те, в которых есть все по этим чудесным ящикам. Сколько их, куда отправлены, кому принадлежат и тому подобное.

– Простите, но я не могу вот так взять и отдать вам свою бухгалтерию, – мягко запротестовал торговец. – На это потребуется время. У меня же много книг, надо их свести.

– Никакого времени нет, – жестко отрезал Дэмин и кивнул Мингли, который достал из-за ворота документ. – Это распоряжение от Ведомства Безопасности. Там сказано, что я могу затребовать любой документ по своему усмотрению, и вы обязаны немедленно его предоставить.

Рот господина Лина скривился, он бросил короткий взгляд на закрытый книжный шкаф, в котором стояло множество пухлых папок.

– К сожалению, не взял с собой ключа.

Торговец постарался придать дергающейся улыбке дружелюбным вид.

– Не страшно, – усмехнулся Мингли, – я могу вынести его целиком.

Чтобы подтвердить реальность намерений, он подошел к шкафу.

– Подождите! – Господин Лин вскинул руку и дернул за шнур колокольчика. – Я распоряжусь слуге, чтобы сегодня же все эти документы отправили вам в поместье.

– Вот и славно. – Дэмин поднялся со стула. – А мой мечник останется тут и проследит, чтобы абсолютно все документы доехали до меня. А то ведь вы же знаете, как могут быть безалаберны в обязанностях слуги?

Он неприятно улыбнулся и, коротко кивнув в знак прощания, покинул кабинет.

10

Вести себя подобно демону – именно так Дэмин расценил свое поведение, когда не сдержался от язвительности, – оказывается, очень приятно. Он впервые не осудил себя за то, что закончил разговор с другим господином на такой ноте. Дэмин явно дал понять торговцу, что не доверяет ему, и сделал это не в открытой форме, как следовало бы поступить благородному человеку, а бросил колкий намек. Еще больше он убедился в правильности своего поступка, когда на выходе из торговой лавки его изловила Ия – служанка госпожи Сюэ. Та самая, что на суде извергала из себя поток бранных ругательств в сторону господина Лина.

– Прошу меня простить, господин судья. – Она низко поклонилась. – Не могли бы вы выделить крупицу своего времени на ничтожную служанку? Понимаю, что вы можете подумать, будто я подлый человек, так как повела себя ужасным образом на суде. Я страшно об этом сожалею, но, если вы дадите мне хотя бы маленький шанс на объяснения, поймете, почему я не смогла сдержать чувств. К тому же, – она робко взглянула исподлобья, все еще не решаясь выпрямиться из поклона, – думаю, моя история может вам кое в чем помочь.

Дэмин взглянул на нее более внимательно. Девушка могла бы похвастаться хрупким телосложением и посоперничать в этом даже со знатными госпожами, если бы не физический труд, который отразился на состоянии и цвете ее кожи. Бегая по поручениям госпожи, у нее не было времени и возможности скрываться от палящих лучей солнца, которые одарили служанку бронзовым загаром к концу лета. Даже волосы немного выгорели и приобрели оттенок меди.

– Когда и где вы желаете поговорить? – Дэмин намеревался сейчас отправиться к Гувэю, чтобы обсудить с ним полученные сведения и догадки, и не хотел сильно задерживаться.

– Как можно скорее, если это не затруднит вас.

– К чему такая спешка? Вы планируете куда-то уезжать?

– Нет, достопочтенный судья, я переживаю, что господин Лин за это время успеет выпутаться и выйти сухим из воды.

Дэмин и сам не верил господину Лину. Что-то в этом человеке говорило, что такой, как он, не стал бы стоять в стороне от задуманного госпожой Сюэ. Если они знали друг друга с детства, то наверняка столь ушлый торговец что-то пронюхал или заметил в своей подруге странности. Даже если дело было опасным, торговля оружием могла бы обогатить его. А господин Лин не походил на того, кто готов пожертвовать золотом в обмен на верность провинции. С другой стороны, на храбреца он тоже не был похож. Требовались доказательства его причастности к действиям Сюэ. Если, конечно же, Дэмин идет по верному следу.

Молодой судья уже готов был предложить служанке отправиться перекусить в одно из заведений, располагавшееся неподалеку, когда к ним подъехала небольшая гужевая повозка. Извозчик спрыгнул с облучка и низко поклонился Дэмину.

– Господин Гувэй прислал меня за вами. Пожалуйста, разрешите мне вас довезти.

«Какое удачное стечение обстоятельств», – подумал Дэмин. Не придется тратить время на поиск транспорта. Со служанкой можно поговорить и внутри повозки. Жаль только, что он не успеет поесть. Ему так и не удалось перехватить с самого утра ничего, кроме тонизирующего напитка на основе трав и фруктов.

– Зайдите в лавку господина Лина и предупредите моего мечника о том, куда я собираюсь. Передайте ему мой приказ: как можно скорее разобраться с текущими делами и направиться следом за мной, – скомандовал извозчику Дэмин. – Куда мы, кстати, едем?

– В морг, господин.

Дэмин удивленно вскинул брови. Гувэй задумал показать ему новое жуткое место или при осмотре тела убитого воина, что напал на Дэмина в таверне, ему удалось обнаружить что-то важное? Теперь он не знал, что и о чем может думать его друг. Каким он является на самом деле, и что творится в его голове. Это нарушало внутренний покой молодого судьи, так как он привык, что все должно быть под контролем. А внезапные и необъяснимые поступки друзей или знакомых были подобны шаткой болотистой почве.

Дэмин коротко кивнул извозчику и сказал Ие, что та поедет вместе с ним. Девушка немедленно юркнула внутрь повозки. Усевшись, она начала нервно сжимать пальцы и старалась не смотреть в лицо молодого судьи. И лишь когда повозка, наконец, сдвинулась с места, ее переживания вылились в быструю и сбивчивую речь:

– Вы можете посчитать меня еще более отвратительным человеком, когда я вам все расскажу. Но молю не судить меня столь строго. Я простая служанка, человек, не имеющий ни званий, ни средств, посему не обладаю должным образованием. Меня учили лишь делать проще жизнь своей госпожи. Большего Боги мне не даровали. Я глупа, уважаемый судья. Но как была бы глупа любая девушка, которая осознавала свое скромное и невыдающееся будущее и вдруг увидела в нем яркий просвет. Надежду. Вы понимаете, господин Каведа?

Она бросила короткий, но очень пронзительный взгляд на Дэмина. Ее глаза полыхали огнем злобы, за которым скрывалась истинная боль. Будь молодой судья более сведущ в женских сердцах – например, если бы он послушался совета Мингли и прочитал хотя бы один любовный роман, – то узрел бы в ней несчастную душу, которая познала любовь и предательство этого чувства.

– Моя госпожа никогда не проявляла каких-либо иных эмоций, кроме дружеских, по отношению к господину Лину. Зато вот этот подлец, – она тут же замялась, чувствуя, как злость поднимается из глубин сердца, – прошу меня простить. Этот господин Лин был частым гостем в нашем доме, и мы с ним уже хорошо начали друг друга понимать. Он, бывало, приносил мне подарки. Знаете, такие милые безделушки: заколки для волос, скромные украшения или сладкие угощения. Я поначалу не понимала, как реагировать на такое. Но госпожа Сюэ разрешила принимать подобные дары. Это тронуло мое глупое сердце. Кто-то на этом свете, кроме самой госпожи, относился ко мне хорошо и с любовью. Это кажется таким пустяком, уважаемый судья, но на самом деле для нас, девушек, что привыкли быть тенью своих господ, это очень яркое событие. Понимаете? Словно я перестала быть дымом от огня, который все отгоняют, не желая им пропахнуть. Будто я тоже стала человеком, а не невидимкой.

Девушка вздохнула и посмотрела в окно. Ее глаза заволокло пеленой воспоминаний.

– Я сама не поняла, как влюбилась в этого мерзавца. Сначала небольшие подарки, потом приятные слова, затем шутки и откровенные комплименты. Он одаривал меня вниманием и делал это так ловко, что я попалась в сети. Простите меня, глупую. Это отвратительно, и я готова отдать свою никчемную жизнь, чтобы искупить этот страшный поступок. Но прежде хотела бы показать вам истинную личину господина Лина.

Я думала, что наши чувства искренни и взаимны… И да, я спала с ним! – Ия с вызовом посмотрела на Дэмина, но, видя, что тот не осуждает ее, успокоилась. – Я делала это не потому, что он подкупил обещаниями о том, что выкупит меня и женится на мне. Хотя, конечно, это очень сильно грело мое сердце. Я влюбилась. И это чувство не позволило мне заметить, что он делал это лишь для того, чтобы следить за госпожой Сюэ. Он выуживал из меня информацию, объясняя это тем, что беспокоится о госпоже, как о своей непутевой сестренке. Но мужчины есть мужчины… Он и сам в порывах страсти и усталости часто говорил то, о чем следовало бы молчать. – Ее речь была быстрой, а поток мыслей сбивчивым. Казалось, она не знала, как уместить все, что пережила, что чувствует и что думает о господине Лине за то время, пока их повозка не достигнет цели. – Даже сильным мира сего требуется тихая гавань – место, где они могут выплеснуть страхи и волнения. И часто таковым является постель. Поэтому я знаю, уважаемый судья, что господин Лин подставил господина Ляна! Они сговорились с господином Ши и провернули похищение корабля господином Ляном в тот неурожайный год. Вы спросите: «Зачем?» Затем, чтобы получить страховую сумму за судно. Ужасные люди, не правда ли? И теперь я тоже такая же ужасная женщина…

Служанка скрыла лицо за ладонями и тихо зарыдала. Дэмин смутился, не понимая, как стоит поступить. Они не были достаточно близки, чтобы он обнял ее. Но как следует утешать бедняжку? И почему, когда женщины плачут, мужчины чувствуют себя так нелепо, беззащитно и глупо?

– Пожалуйста, не корите себя, – мягко отозвался Дэмин. – Вы же не со злым умыслом связались с господином Лином. Все совершают ошибки, даже боги.

– Вы правы, – вдруг глаза служанки зажглись пламенем ненависти, – я совершила, и я исправлю. Я готова свидетельствовать в суде, даже пусть потребуется сказать на людях, что я спала с ним. Я готова рассказать всем, какой это подлый человек. Годами обещал взять меня замуж! А сам лишь хотел ближе подобраться к госпоже Сюэ и обманом заполучить с ней брак. И все ради денег! Пусть у семьи госпожи их немного осталось, но ее имя открыло бы господину Лину вход в другой круг общества. А значит, торговля бы пошла по совсем иным расценкам. А знаете, что еще самое мерзкое?

Дэмин сидел, затаив дыхание, не понимая, чего ожидать от этой девушки. Она то впадала в слезы, то поддавалась ярости. Кто знает, что ей взбредет в голову. Не бросится ли она прочь из повозки, желая покончить с жизнью или, может быть, с ней вновь случится истерика? Дэмин старался найти почву под ногами, сравнивая служанку с дикой лошадью, которую предстоит усмирить.

Кажется, он скоро начнет бояться садиться с девушками в один экипаж. Но, по крайней мере, теперь становилась понятна причина ее неадекватного поведения на суде.

– Самое мерзкое то, – продолжила служанка, – что этот негодяй на суде рассказал историю своей встречи и любви с госпожой Сюэ.

Она внимательно всматривалась в лицо молодого судьи. Но тот лишь непонимающе повел плечами.

– Это наша с ним встреча! В том саду бабочек ловила я, а не госпожа Сюэ! Он даже историю нашей любви украл и отдал другой! Или перепутал, как что-то неважное! Вы понимаете уровень его низости?

Нет, Дэмин не понимал, почему такая мелочь, как встреча в саду, вывела девушку из себя. Это же не обманом созданный брак, не какое-то условие, вписанное мелким шрифтом, не важное происшествие или событие уровня назначения правителя провинции. Господин Лин мог действительно запамятовать и спутать. Дэмин и сам, бывало, что-то забывал и переставлял местами. Что в этом такого, почему ее это так злит?

– Я правильно понял, что вы готовы свидетельствовать на суде против господина Лина, обвиняя его в сговоре против господина Ляна? Что не было никакого умышленного похищения судна и все это лишь план господина Ши и Лина, созданный для обогащения через получение страховой суммы? Но зачем это господину Лину?

– Как это «зачем»? Они поделили деньги, и он смог создать на них эти проклятые ящики с чароплетским изобретением! Откуда бы ему еще столько денег-то взять, да еще и в год, когда торговля терпела такие убытки? Он теперь этими ящиками так горд! Ящиками, созданными на обломках жизни господина Ляна! Он же, когда предложил моей госпоже брак, уже заготовил партию этих проклятых деревянных гробов для продажи во дворец правителя! Чтобы груз с провиантом доставлялся во дворец только в его «чудесных ящиках»!

Она скривила губы и изобразила господина Лина, довольного столь выгодной сделкой, стараясь придать словам как можно больше бахвальства.

Теперь мысль о том, что господин Лян мог участвовать в краже джонки вместе с госпожой Сюэ, что замыслила предательство против собственной провинции, становилось еще правдоподобнее. Что ощущал господин Лян, сидя в тюрьме и понимая, что его подставили собственные друзья? Не возжелал бы любой, кто оказался бы на его месте, отомстить этим людям? Ведь если бы все удалось, как задумывалось, можно было бы и вину за участие в мятеже списать на господина Ши и господина Лина.

Чувство справедливости Дэмина внезапно породило жуткую мысль о том, что он сожалеет, что господин Лян не смог очистить свое имя, наказав двух негодяев.

Молодой судья отбросил недостойные помыслы и вернулся к своим принципам: все следует решить по закону. Как только он разберется с этим делом, то непременно поднимет то разбирательство о краже судна и очистит имя господина Ляна.

– Благодарю вас за информацию. Мне обязательно потребуется ваше присутствие в суде, когда я возьмусь за дело о краже судна господина Ши. Мы непременно добьемся справедливости. Вы достойный человек, раз решили обо всем рассказать, поэтому не корите себя более.

Служанка глубоко и печально вздохнула. Ее плечи опустились, и она тихо покачала головой, отрицая сказанное судьей.

– Дело не в жажде справедливости. Просто мне кажется, я виновата в том, что случилось с господином Ляном. Меня сжирает совесть.

Дэмин хотел было сказать, что ее связь с господином Лином не причина, по которой тот решился на столь отвратительный поступок – подставить собственного друга. Но девушка опередила его:

– Позвольте, я все расскажу. – Она скрестила пальцы, положив руки на колени, словно этот жест придавал ей решительности. – За год до происшествия с кражей корабля господина Ши господин Лян и госпожа Сюэ сильно сблизились. И мне казалось, что господин Лин и господин Ши были только рады за них, пока не случилась одна странность. В наше поместье прибыл командир военной части, привез какие-то вещи и документы. Он долго что-то обсуждал сначала с хозяевами, а потом и с госпожой Сюэ. После чего она резко изменилась. Насколько я поняла из ее рассказа, со слов этого человека ей стало известно, что на ней теперь висит позор отца. Всех подробностей она мне не рассказала, но стала мрачнее тучи. После чего господин Ши и господин Лин стали часто и подолгу с ней засиживаться. Вероятно, хотели утешить. Но после этого госпожа сильно отдалилась от меня, и я перестала разбираться во всех тонкостях ее жизни. А через полгода она и господин Лян задумали связать жизни. И вот тут-то господин Лин повел себя странно и низко. – Служанка поморщилась, словно испробовала на вкус кислый фрукт. – Когда мы были вместе, он стал часто ругать госпожу Сюэ, говоря, что она глупая женщина, что совершает ошибку, что не следовало ему и господину Ши потворствовать ее связи с господином Ляном. Я думала, что он переживает за то, что моя госпожа, неся груз неведомого мне позора, намерена разрушить свою жизнь, уехав из родного дома, дабы этот позор не обременял их род. Поэтому, когда узнала, что госпожа действительно вознамерилась связать судьбу с господином Ляном и тайно уехать в другую провинцию, то испугалась за нее и все рассказала господину Лину. После чего и произошла та ужасная ситуация с подставной кражей судна господина Ши. Только тогда-то я поняла, каков на нутро этот господин Лин! – Она хмыкнула, наморщив нос. – Ибо как только он услышал эту новость от меня, то заявил, что наши с ним чувства ничего не стоят, когда на кону стоит судьба госпожи Сюэ. И чтобы ее уберечь, он намерен на ней жениться. А я ему более не нужна! Я ушам своим не поверила. Но вот она, цена мужской любви! – Она гневно посмотрела на Дэмина, словно тот был ответственен за сердца всех мужчин в этой провинции. – А тут и господин Ши тоже резко возжелал свадьбы с госпожой Сюэ. Я-то думала, что, если господин Лин так печется о судьбе Сюэ, стоило бы уступить господину Ши, он богаче и знатнее, но тот уперся. И мне стало ясно, что если он так подло поступил со мной, то не могут его мысли по отношению к моей госпоже быть чистыми и светлыми. Я с радостью помогла госпоже Сюэ собраться, когда она намерилась сбежать с господином Ляном на той джонке. И простите меня за ложь на суде.

Речь служанки была пропитана эмоциями и переполнена информацией, которую Дэмин со всем усердием пытался слепить в единую картину. Он чувствовал, что здесь кроется какая-то важная зацепка, но никак не мог за нее ухватиться.

– Может быть, вы тогда знаете, с кем она отправилась в порт? – Молодой судья постарался прояснить еще одну деталь, которая давно не давала ему покоя. – Ее сопровождал какой-то мужчина, это один из слуг из вашего поместья?

– Нет, никто, кроме меня и конюха, об этом побеге в доме не знал. Но за месяц до этого госпожа Сюэ встречалась несколько раз с кем-то, после чего, мне так кажется, и решила бежать с господином Ляном. Я не знаю, кем был тот человек, но считаю, что именно он подсказал ей такое решение, потому что до этого госпожа о подобном даже не задумывалась. Она хотела очистить свое имя, как ей, вероятно, советовали господин Ши и Лин. Уж не знаю, каким путем. Но госпожа Сюэ неоднократно говорила о том, что желает справедливости. И лишь после встреч с тем человеком резко передумала. Она сказала, что поняла, что в мести нет истины и достоинства. Лучше она будет жить вдали и с чистым сердцем, чем здесь и в облике змеи. Так бы хотел ее отец. Я не особо поняла, о чем речь, но, когда она сказала, что намеревается сбежать с господином Ляном, мне показалось, что она приняла верное решение. К тому же, – служанка чуть замялась, и на ее загорелом лице проявился румянец, – к своему стыду, я была рада сделать гадость для господина Лина, который так рьяно добивался с ней свадьбы.

– Но на что собирались начать новую жизнь госпожа Сюэ и господин Лян, если тот все это время находился в тюрьме? Звучит как очень необдуманный план.

Дэмин не ждал от нее ответа, скорее рассуждал вслух. Вероятно, хоть какие-то сбережения должны быть у любой госпожи.

– Я тоже об этом волновалась, – призналась служанка, – но госпожа Сюэ сказала, что у нее появились какие-то важные вещи, которые достались от отца. А господин Лин и Ши нашли хорошего покупателя. Она получила плату и больше не желала иметь ничего общего с прошлым.

– Эти важные вещи, – оживился Дэмин, – были в тех ящиках, что госпожа взяла с собой на джонку?

– Нет, – отмахнулась служанка, позабыв о манерах. – Там были только ее личные вещи. То, о чем она говорила, было привезено в город ранее, и господин Ши уже отправил их заказчику. Поэтому-то у госпожи Сюэ и были деньги, чтобы уехать и начать жить с господином Ляном.

– Привезено?

Дэмин вконец запутался. Он на миг подумал, что в тех ящиках, якобы наполненных личными вещами, госпожа Сюэ прятала оружие, которое продала мятежникам, и именно с этих денег планировала начать новую жизнь с господином Ляном. Но служанка спутала все карты.

– Да, привезено, – подтвердила она. – Какое-то наследство, о котором рассказал военный, посетивший дом. Большего, к сожалению, я не знаю. Но готова принять любое наказание за то, что не сказала всего на суде.

Теперь вздохнул Дэмин. Снова выходит, что перед ним человек, который виновен по закону за то, что обманул суд, но при этом чист душой, раз пришел рассказать всю правду. Как будет правильнее поступить?

– Могу я подвезти вас до поместья госпожи Сюэ?

Он решил отложить все терзающие вопросы на потом.

– Это не стоит вашего времени и волнений. – Служанка небрежно вытерла проявившиеся слезы. – Высадите меня прямо здесь, – она посмотрела в окно, – все равно мне требуется закупить банных принадлежностей.

Они спешно распрощались. Дэмин еще раз заверил ее, что она достойная женщина и что закон на ее стороне. Справедливость будет восстановлена, а истинные виновники понесут наказание. Девушка слабо улыбнулась и поклонилась на прощание. В ее глазах явственно читалось, что она не верит в это, но рада, что смогла облегчить душу перед достопочтенным судьей.

«То, что о нем говорят люди, и в самом деле правда, – подумала служанка, высаживаясь из повозки. – Как жаль, что такого светлого и душевного человека непременно сломает и пережует государственная система. Но я буду молить богов, чтобы господин Дэмин оставался в безопасности и не изменял своим принципам».

11

Вите было несколько моргов. Один располагался на границе между Нижним городом и портом. Сюда свозили тела умерших людей из малообеспеченных семей, откровенных бедняков и тех, кого не было возможности опознать.

Второй морг располагался внутри стен Академии Чароплетов. Изучаемые ими предметы иногда требовали проводить определенные эксперименты. Конечно же, только во благо науки, обучения студентов и улучшения чар для исцеления людей.

Существовал и третий морг. Он находился при центральном храме бога Хитера, в Верхнем городе. И, как несложно догадаться, туда попадали тела только знатных и достойных горожан.

Для тел людей, которые находились под следствием или имели отношение к расследованиям Ведомства Безопасности, существовало отдельное небольшое помещение при морге в Чароплетской Академии. Здесь были все необходимые условия: температурный режим, инструменты, закрытый доступ и удобные стеллажи с выдвигающимися ящиками для временного хранения мертвецов.

Мингли бы душу продал, если бы она у него была, чтобы оказаться в таком месте, да еще и в стенах образовательного учреждения чароплетов. Он проявлял особый интерес к их деятельности и наукам. Поэтому Дэмин нисколько не удивился, что демон чудесным образом уже оказался здесь и стоял подле портшеза Гувэя, стараясь всеми силами скрыться от солнца в тени дерева. К сожалению, оно было слабо от природы, росло криво, и демону приходилось то и дело щуриться, когда ветер колыхал редкие листья на ничтожно малой кроне.

– Надеюсь, ты не бросил задачу, которую я тебе поручил? – Дэмин вышел из повозки и обратился к мечнику. Он беспокоился, что тот мог заскучать, выполняя обязанности, и прекратить ими заниматься.

– Нет, не бросил. Я нашел способ как ускорить процесс. – Мингли криво усмехнулся.

Как только извозчик, приехавший к лавке господина Лина, чтобы забрать молодого судью, сообщил, что Дэмин направляется в морг в стенах Академии Чароплетов, Мингли тут же прекратил зевать. Он изловил одного из слуг, который нарочно тянул время и медлил с перевозкой документов, хорошенько встряхнул его и поклялся всеми богами, что выпотрошит, как свинью, если он не разгребет все это за десять минут. Для того, чтобы стало ясно, что угроза не пустой звук, демон приказал принести ему курительную палочку, по которой он измерит время. А для еще большей убедительности сел, достал меч, положил его на колени и зверски улыбнулся побледневшему слуге. Работа враз прибавила ходу, но как ни спешил слуга, уложиться в десять минут не смог.

Мингли мысленно выругался, что неверно оценил способности человеческого тела.

– Ну, что поделать, – сказал он вслух, когда истекли десять минут. – Я же благородный мечник, мне не позволяется бросать слова на ветер. А то еще пойдет слава, что я пустобрех. Придется тебя выпотрошить, дружок.

Слуга стал зеленым от ужаса. Он кинулся в ноги демону и готов был целовать его сапоги, лишь бы тот сжалился и изменил решение. Видя все это, другие работники зашевелились еще быстрее, буквально мгновенно перетащив документы в повозку. Все это время еле живой от ужаса слуга не поднимал взгляда от начищенных сапог мечника.

Мингли встал, видя, что работа закончена. Порадовался, что испуг за свои жизни мигом стер намеренья что-то выкрасть при погрузке, и перешагнул через дрожащего работника.

– Я подумал, что, если убью тебя тут, запачкаюсь сам. Но если, – он развернулся и посмотрел на слугу, который бросился благодарить Мингли и расхваливать его великодушие, – узнаю, что хоть одна бумажка исчезла в пути между этим шкафом и повозкой, вернусь и исполню обещание. Ты теперь мой должник за то, что я сохранил твою никчемную жизнь.

Этот человек был слугой господина Лина. И просто так убить его Мингли не мог. По крайне мере, так гласили правила в этой провинции, а демон пообещал Дэмину, что постарается их соблюсти. Единственной причиной, по которой слугу можно было, не раздумывая, убить, – если тот словом или действием оскорбил Мингли. Но даже тогда следовало сначала сообщить об этом господину Лину, чтобы он мог, если пожелает, выкупить слугу. Но человек, который ползал в ногах демона, знал, кто перед ним. Бешеный пес достопочтенного судьи. Такой, как он, мог не раздумывая устроить здесь бойню, а потом откупиться деньгами или властью своего господина. Так что слова о том, что он должник, слуга воспринял серьезно и действительно был неимоверно рад, что Мингли не пожелал пачкаться его кровью.

Видя, как Мингли ухмыляется, щурясь от солнца, Дэмин предпочел не выяснять причину его радости. Его больше волновал вопрос, зачем они прибыли к моргу. По пути сюда ему пришла в голову страшная мысль, что что-то могло приключиться с отцом или братом. Переживания подбрасывали образы того, как сердце несчастного родителя не выдержало груза позора, или то, как Джан решил своими силами исправить ситуацию. Вспыльчивый характер брата вызывал особые опасения.

Когда из портшеза вышел Гувэй, как обычно, приветливо улыбаясь, самые жуткие опасения покинули голову Дэмина. Его друг, безусловно, был хорошим актером, как выяснилось не так давно, но точно не выглядел бы таким радостным, случись что с семьей Каведа.

– Ты когда-нибудь был здесь раньше? – спросил Гувэй, постучав по невзрачной двери, притаившейся в каменных стенах, окружающих Академию Чароплетов.

– Не доводилось.

– Несколько лет назад я вошел сюда в сопровождении отца. Может быть, ты слышал о таком громком деле, как торговля мертвецами?

Дэмин знал об этом, как и множество других людей. Тогда общество сначала возмутилось, а потом сильно испугалось. Кто-то особо хитрый крал мертвецов и продавал. Покупателями были желавшие инсценировать собственную смерть или нуждавшиеся в рабочем материале для гнусных опытов. Так как первым требовались определенные тела, подходящие по росту или каким-то отличительным чертам, горожане волновались, что могут попасть в поле зрения преступников, которые посчитают подходящими именно их. Жители сами устроили комендантский час без вмешательства властей, предпочитая поздними вечерами прятаться по домам. А в случае со вторым типом – теми, кто выкупал трупы для опытов – особо переживали бедняки. Вряд ли кому в голову взбрело бы завышать ценник на труп, предпочитая проводить эксперименты на богатых людях. Ясное дело, что выкрадывали бы тела только тех, кто стоил не больше мешочка медяков.

Власти поначалу несильно спешили заниматься раскрытием этого дела, как считали простые люди. Потому что вряд ли кто-то будет скупать трупы оптом. Ну, украдут одного-двух, и забудется. Но когда был убит зажиточный горожанин, а вслед за этим исчезло его тело, вот тут-то расследование резко развернуло масштабы и увеличило скорость. Дэмин был уверен, как и некоторые его друзья, что трупы крадут для клана Виверы – организации, созданной взращивать наемных убийц, или клана Оратор, где готовили шпионов для нужд провинции. Кому еще могли понадобиться чьи-то останки? Но то, с какой небрежностью это было сделано, вызывало массу вопросов. Так грязно не работал бы ни один клан.

В итоге все закончилось тем, что на всеобщее обозрение представили виновника – ведьму из какой-то захолустной деревушки. Якобы она творила жуткую магию и нуждалась в свежих мертвецах.

По сей день что Дэмин, что большинство людей считали расследование провалом. Ну куда этой несчастной женщине столько мертвых? Где она их хранила и что с ними делала? Явно, бедняжка просто удачно подвернулась следователям. Тогда особенно популярны были страшилки о тех, кто без дозволения чароплетского совета открывал в себе магию и учился по запрещенным книгам. Вот и нашли виноватого во всем. Истинный же преступник либо скрылся, либо был уничтожен тайно. Дэмин склонялся к тому, что кто-то из клана натворил бед, и его тихонько убрали.

– Что за дело такое? – поинтересовался Мингли, который еще недостаточно изучил все исторические события этой провинции.

– Ничего особенного, – отмахнулся Гувэй. – Взбесившаяся ведьма воровала мертвые тела горожан.

Демон захохотал, и его звонкий голос эхом разнесся по длинному коридору. Они уже успели войти внутрь здания, и к ним присоединился провожатый. Он удостоверился, что документы подтверждают их службу в Ведомстве Безопасности, и только после этого повел их в сторону морга.

– Вы считаете, что ведьмы – чушь? – уточнил Гувэй у мечника, которого повеселило сказанное сыном градоначальника. – Напрасно. До сих пор еще не уничтожена полностью их проклятая шайка. У них, да будет вам известно, даже когда-то была собственная организация. Они намеревались воспротивиться законам чароплетов, которые запрещали без их ведома открывать в человеке силы, дарованные богами.

– Как любопытно, – протянул Мигли, – силы подарили боги, а пользоваться ими можно только с разрешения людей.

– Потому, что эти силы могут оказаться очень опасными, – серьезно отозвался Дэмин. Пусть он и считал, что сейчас ведьмы превратились скорее в байки, чем в настоящую угрозу, когда-то давно они действительно были сильны. – Ты не понимаешь всего, Мингли. Магия, что течет в крови людей, способна погубить их самих и окружающих, если никто не будет контролировать ее использование и обучать надлежащим образом. К тому же ведьмы используют запрещенные типы чар. И поверь, их не просто так запретили.

– Совершенно верно, – поддержал Гувэй. – Например, была ведьма, которая обуздала время. А это категорически запрещено. Добиться этого можно только грязными и жуткими способами, а достигнув, можно нарушить ход жизни других людей и существ.

– Все равно глупо звучит, – упрямился Мингли. – Это же боги подарили. Или они, выходят, дураки полные и не знали, что дарят? Тогда запретите петь или рисовать. Ведь можно же спеть настолько жуткую музыку, что она вгонит людей в гнетущее настроение, или нарисовать непотребные картинки о вашем правителе.

– Такое тоже запрещено, – снова улыбнулся Гувэй, видя, как Мингли закатывает глаза к небесам, не в силах смириться с кажущимся нелепым людским мировоззрением. Ему хотелось спросить Дэмина, все ли люди такие или только синторцы, но он смолчал, так как рядом с сыном градоначальника стоит особо внимательно следить за тем, что говоришь.

– Тут не боги дураки, – продолжил Гувэй, – ведь, когда даешь человеку меч, не думаешь о том, что он сам себе руки отсечет? А и такое бывает. Так что дураки скорее люди.

Мингли внезапно проникся толикой уважения к Гувэю после этих слов. «Жаль, что он не на моей стороне, – подумал демон, – с ним могло бы быть весело».

– Кстати, – сменил тему сын градоначальника, – вам удалось что-то узнать?

– Да. – Дэмин проследовал за провожатым в небольшое помещение, приспособленное под хранение тел. – Даже более того. Я думаю, что знаю, кто все это затеял.

Гувэй слабо улыбнулся, даже не выразив удивления.

Они прошли между огромными металлическими конструкциями, на лицевой стороне которых красовались небольшие квадратные дверки, – камерами для хранения трупов. Несмотря на чистоту и хорошее освещение, назвать уютным это место было нельзя. Особенно после того, как они вышли в центр комнаты – круглое пространство, обустроенное под секционную. Провожатый остановился и уточнил, следует ли ему сейчас же привезти то, зачем они явились. Гувэй кивнул и посмотрел на Дэмина, который все больше и больше недоумевал, зачем они здесь.

– Так что там с тем, что вы узнали?

Дэмин рассказал все, до чего додумался и что смог вызнать. О подозрениях по поводу господина Ляна и госпожи Сюэ. О их возможном сговоре. О судьбе ее отца, человеке, о котором шла речь в экзаменационной теме. Он поразился совпадению. Также упомянул о том, что у него есть некие сомнения в отношении господина Лина, но он не может рассказать о домыслах без существенных доказательств.

– В общем, все оказалось банально, – заключил Дэмин. – Сюэ и Лян загрузили оружие, выкрали джонку и отправились в Тивию. Мотивы каждого из них, возможно, отличались. Тут я еще до конца не уверен. Как и в том, что случилось между ними на джонке и почему госпожа Сюэ была вынуждена вернуться. Обратный путь для бедняжки был непростым, но сейчас она в надежном месте и в отличном состоянии. Думаю, что согласится рассказать правду, когда поймет, что мы уже близки к истине.

– Да, – улыбнулся Гувэй, наблюдая, как провожатый подвозит к ним накрытое полотном тело. – Вы правы. Она в надежном месте, но, к сожалению, не в самом лучшем состоянии.

Провожатый стянул с трупа ткань.

– Вот и ваша госпожа. – Гувэй кивнул в сторону мертвого тела. – И что-то мне подсказывает, что она уже не согласится рассказать нам всей правды.

Сюэ лежала на боку в странной позе. Казалось, госпожа умерла, сидя на коленях, облокотившись о стену. Ее руки так и застыли – безвольно свисающими вдоль окоченевшего туловища, а лицевые мышцы расслабились. Уже невозможно было понять, что она ощущала в последние минуты жизни. Девушка была одета в походный плащ, под котором скрывалось простого кроя платье из дорогого шелка.

– Но как это возможно? – прошептал Дэмин. Он оставил девушку в «Медовом поцелуе» и не сомневался, что наложница, которой поручено было за ней приглядывать, никогда не предаст его. – Когда она умерла?

– С этим есть проблема. Ты удивишься еще больше, когда узнаешь, где и как мы ее нашли. – Гувэй обошел труп девушки. – Сегодня ночью ко мне прибежал стражник речных ворот города и сообщил, что по реке приплыла лодка. В ней находился всего один ящик и больше ничего и никого. Это был тот самый ящик – исходя из его номера, – в котором госпожа Сюэ отплыла на джонке. И, как ты уже мог догадаться, в нем мы ее и нашли. Поскольку ящик был оборудован чароплетской системой охлаждения, труп прибыл в прекрасном состоянии, и мы не в силах понять, когда конкретно ее убили. Более того, придется сильно попотеть, чтобы обследовать тело, потому что она окоченела в весьма неудачной позе.

– Я не понимаю, – вслух размышлял Дэмин, – как она могла оказаться за чертой города и в том же ящике. Конечно, госпожа Сюэ говорила, что опасается того, что за ней придут. Но никто бы не смог до нее добраться. Если только она сама не сбежала.

– Ты знаешь, кто мог желать ей зла? – Гувэй держался довольно непринужденно, несмотря на сложившиеся обстоятельства и место, в котором они все сейчас находились.

– Люди господина Ляна. – Дэмин приблизился к телу и стал внимательно его осматривать. – Она говорила, что он ее предал. Как только они отплыли на достаточное расстояние от города, господин Лян велел ей убираться с судна, объяснив это тем, что намерен связать жизнь с бандой мятежников. Она боялась, что ее могут убить, так как ей слишком много известно. Но после того, как я услышал историю госпожи Сюэ и рассказ о ее мотивах, не знал, что и думать. Я разговаривал с ее служанкой и могу предположить, откуда она заполучила оружие синторских воинов. Думаю, ее отец все же был осужден не напрасно. Сначала я думал, что госпожа Сюэ хотела устроить мятеж, как способ отомстить за смерть отца. Потом стал склоняться к мысли, что тут замешена и месть моей семье. Не просто так отец и брат оказались под подозрением. Но после того, что поведала Ия, я в полном смятении. Она сказала, что госпожа Сюэ продала оружие, чтобы заработать деньги на новую жизнь вместе с Ляном в другой провинции. Что она отказалась от идеи мстить. Но почему тогда господин Лян ее прогнал?

– Может быть, они повздорили. – Гувэй предположил самую простую версию. – Не поделили деньги или разошлись во мнениях. Возможно, госпожа хотела продать оставшееся оружие, а потом начать новую спокойную жизнь в Тивии, а господин Лян такой судьбы не пожелал.

– Но они же любили друг друга! – возмутился Дэмин. – Даже если поругался с любимым человеком, разве это повод так с ним обходиться?

Гувэй лишь пожал плечами.

– Не все такие благородные, как ты, – контрастировал факт Мингли. – Побольше выходи в народ и почитай любовные романы. Там и не такие предательства описываются. А если люди способны придумывать подобные истории, то почему же им самим так не поступать в жизни? Не на пустом же месте фантазия рождается.

– Любовные романы? – поразился Гувэй. – Ты читаешь такие вещи? Поразительно. – Он засмеялся. – Совсем не вяжется с твоей профессией и внешним видом.

– Ну, вы же дурили моего господина годами, прикидываясь идиотом и при этом работая в Ведомстве Безопасности. Хотя это тоже не особо вяжется с образом благородного господина, – нисколько не смутившись, парировал Мингли. – Я по крайней мере честен с Дэмином и с самим собой.

Веселость Гувэя испарилась, он недобро посмотрел на мечника. Оскорблять человека выше себя по рангу само по себе практически преступление, а уж в открытую утверждать, что он лжец – значит показывать неуважение и полное отсутствие страха перед знатным господином из влиятельной семьи.

Мингли не намеревался извиняться и действительно не проявлял и тени испуга перед гневными взглядами Гувэя. Он отвернулся от него, словно тот был надоедливой мухой, и подошел к Дэмину.

– Она умерла страшной смертью, – печально отозвался молодой судья. – Взгляните на ее тело. Если присмотреться, можно обнаружить по меньшей мере три колотые раны. Видите? – Он аккуратно раздвинул ткань дорожной накидки и указал на небольшое отверстие в теле. Края ровные. Один точный удар. Ее буквально проткнуло несколькими орудиями с разных сторон. Предполагаю, что одновременно. На ящике разве есть сквозные отверстия, чтобы просунуть туда мечи? Я думал, что он герметичен.

– Все верно, – подключился Гувэй. – Ящик полностью герметичен, иначе бы тепло или холод уходили из него.

– Если она погибла именно внутри, то остается единственный вариант. – В голосе Дэмина проявилась неподдельна горечь. – Сначала открыли крышку ящика, убили, потом снова закрыли. В ящике же была кровь?

Гувэй кивнул и велел провожатому зафиксировать все, о чем рассуждал Дэмин.

– Тогда раны должны располагаться на теле под наклоном. Мне сложно судить, пока она в такой позе. Но это означает, что ее смерть была ужаснее, чем я предполагал. Сначала она, возможно, слышала, как они собираются ее убить. А потом, когда открыли крышку ящика, увидела их лица, мечи и неминуемый конец. – Дэмин оторвал взгляд от госпожи и посмотрел на спутников. Картина, которую он обрисовал, пугала и одновременно злила своей низостью. – Она не могла даже защититься, сидя внутри. У нее не было никаких шансов. Неизбежность и тихий ужас. Как можно сотворить такое с любимым человеком?

– Может быть, она ему изменила. – Начитавшийся романов Мигли тут же начал создавать теории о взаимоотношениях. – Я читал, что люди сходят с ума и впадают в ярость, когда узнают, что их вторая половина с кем-то переспала или даже просто поцеловала кого-то. Могла же госпожа Сюэ крутить романчики с господином Лином или Ши? Она явно была незаурядной особой.

– Нет! – Внезапно резко отозвался Дэмин. Он вспомнил госпожу Сюэ, ее дрожащий голос, ее хрупкую фигуру. Он отказывался верить, что она на такое способна.

– Мой господин неисправим, – вздохнул демон. – Слишком уж благородный. Но вы-то, господин Гувэй, точно должны поверить в такую теорию, вам известна людская натура. – Мингли растянул губы в язвительной улыбке.

Гувэй промолчал. Вообще, теория Мингли об измене ему понравилась. Это бы многое объяснило. Но согласись он сейчас с демоном, попадет в его словесную ловушку. Признаешь, что теория верна, – и ты подлец, которому ведомы все варианты предательств. Не признаешь, выходит, в людях не разбираешься и продемонстрируешь некомпетентность в присутствии провожатого – человека, который служил как во благо Академии Чароплетов, так и в помощь Ведомству Безопасности.

Что за ужасный человек этот мечник, раз ставит людей в такие неприятные ситуации?

– Зафиксируйте все, что сказал господин Мингли, – сухо приказал Гувэй провожатому. – Может быть, это окажется полезным.

– Когда вы намерены осматривать тело и будете ли проводить вскрытие? – уточнил Дэмин, отходя от трупа девушки.

– Сегодня же. Насчет вскрытия не уверен. Зачем оно нам, если очевидно, как ее убили. Достаточно просто отразить в отчете, сколько колотых ран нанесли.

– Я хотел бы присутствовать при этом, но сейчас мне нужно узнать, как и почему она покинула убежище. – Дэмин бросил печальный взгляд на мертвую госпожу.

– Хорошо. Я распоряжусь, чтобы без вас не начинали. – Гувэй посмотрел на Мингли. – Он тоже будет присутствовать? Все-таки это тело благородной госпожи, и ее родственники могут не пожелать, чтобы какой-то слуга разглядывал его. Он простолюдин, и это оскорбит госпожу.

– Ее уже ничего не оскорбит, Гувэй, – нахмурился Дэмин. Его порядком утомило, что друзья никак не прекратят ссориться, даже сейчас, когда они оба необходимы друг другу, чтобы во всем разобраться. – А родственникам можно и не докладывать о том, кто присутствовал при осмотре тела.

– Солгать? – Гувэй искренне удивился, как и Мингли, брови которого поползли вверх. Такой подход, мягко говоря, не был свойственен молодому судье. – Ты предлагаешь солгать?

– Иногда маленькая ложь спасает от больших проблем, – неловко улыбнулся Дэмин, ощущая, что съеживается под взглядами потрясенных его словами друзей. И неуверенно добавил: – Ведь так?

12

Дэмин вернулся домой уже глубокой ночью. После посещения морга он отослал Мингли в поместье, а сам направился в «Медовый поцелуй». Иньями – та самая девушка из борделя, о странной связи Дэмина с которой ходили слухи, призналась, что была шокирована новостью о смерти госпожи Сюэ. Не может быть, чтобы она смогла покинуть тайные покои. Если только ей никто не помог. Например, конюх, который часто к ней наведывался.

Не доверять Иньями у Дэмина не было причин. Эта женщина захватила его сердце в плен, но вовсе не любовными страданиями или страстью. Она была старше, впервые они встретились в поместье Каведа, когда Иньями нанесла им визит. Дэмин, будучи в тот момент еще совсем юнцом, увидел в ней образ из всех достойных чтения романов и историй, с которыми был знаком. Она была прекрасна и чудесным образом оставалась такой до сих пор: вежливой, ласковой, с грациозной походкой и совершенными манерами. В детском разуме Дэмина ее образ навсегда наложился на представления о том, какой должна быть истинная госпожа. К сожалению, судьба обошлась с ней жестоко и несправедливо. Отныне Иньями была вынуждена жить в стенах «Медового поцелуя», но для Дэмина по-прежнему была самой достойной из всех виденных им женщин. В мыслях, еще тогда, в юном возрасте, когда он увлекался чтениями Кодекса Мечников, Дэмин воображал себя храбрым и верным воином, что поклялся оберегать Иньями как женщину, заслуживающую почитания и уважения. Со временем эти чувства переросли в странную смесь дружеских, а то и братских волнений о ее судьбе. Он поклялся, что сделает все для того, чтобы такие, как она, никогда не сталкивались со столь отвратительной жизненной несправедливостью.

Дэмин устал и был разочарован вестями о смерти госпожи Сюэ. Как только он узнал от наложницы Джана о том, чьей дочерью была Сюэ и какие она может скрывать мотивы, он сразу посчитал ее ценным свидетелем, способным оправдать отца и брата. Ее смерть – очередной шаг назад в расследовании и, что самое жуткое, потеря всех ниточек, которые могли бы вывести на чистую воду тех, кто стоял за всем этим.

Как теперь поступить и за что хвататься? Даже если Дэмин допросит конюха, и тот признается, что помог госпоже убежать, старик может не знать или не пожелать раскрывать причин ее внезапного бегства из укрытия. Куда и зачем она намеревалась идти? Почему оказалась в ящике, который должен быть на джонке? Неужели его везли сюда нарочно, чтобы тот стал могилой для госпожи? Насколько же господин Лян должен ее ненавидеть, чтобы так поступить? Но за что? Мог ли Мингли с его нелепыми, вычитанными в глупых романах теориями быть прав? Как ничтожно мало он знает о мужчинах и еще меньше – о женщинах.

Дэмин распорядился подготовить ванну и постель. Единственное, о чем он сейчас мечтал, – отдохнуть и не потерять надежды на то, что следующий день может все изменить, и он вновь обретет способ добраться до истины в этом деле.

Гувэй говорил, что кто-то из вышестоящих чиновников, возможно, даже при дворе правителя, замешан в краже оружия. Но почему тогда покушения на них с Мингли прекратились, как только сын градоначальника обо всем рассказал? Может ли тут что-то скрываться или он, попав под влияния Мингли, становится излишне подозрителен?

После ванны и легкого массажа беспокойство уменьшилось. Пульс пришел в норму, а мысли прекратили наполняться волнительными образами. Дэмину показалось, что теперь он сможет, наконец, уснуть. Но стоило голове коснуться прохладных подушек, как новая идея ворвалась в сознание.

Если джонка разбилась, кто отправил ящик? Значит ли это, что груз был спасен и опасность не миновала. Мятежники заполучили оружие? И почему служанка Ия сказала, что в тех ящиках были лишь вещи госпожи, а приобретенное наследство, которым без сомнение являлось оружие, было продано господином Лином и Ши? Тогда все еще хуже, чем было до этого. Но что, если ящик, в котором погибла госпожа, не был с судна? Кто мог бы сделать точно такой же и пронумеровать теми же цифрами?

Дэмин вскочил, зажег свет и кинулся к аккуратно сложенным по стопкам документам, которые доставили из торговой лавки господина Лина.

Почему вообще каждый раз, когда он намеревался посетить господина Лина либо разобраться с его участием в этом деле, постоянно что-то случалось? Сначала его отвлекла подвеска судьи, из-за которой арестовали его отца и брата. Точнее, это стало причиной, почему Дэмин вообще оказался втянут в это дело. На этот счет у него уже зрела одна мысль, и он обязательно к ней вернется. Мысль была неприятной, так как он, кажется, догадывается, кем был тот человек, который посетил госпожу Сюэ, переубедил ее мстить, сопровождал на джонку, показал подвеску стражнику речных ворот и выкупил господина Ляна. Дэмин не был уверен до конца в своих подозрениях, но у него не выходили из головы слова Мингли, который предложил не верить никому и следовать правилу: что, если?..

Дэмин вернулся к осмыслению того, что отвлекало его от посещения господина Лина. После новости об аресте отца и брата он посчитал нужным отправиться к господину Ши. Выбор пал на него, потому что возникла история с подкупом капитана. И Дэмин последовал по этой ниточке, совсем позабыв про господина Лина. Потом он намеревался, наконец, сходить к нему, но тут появляется конюх с ошеломляющей вестью о том, что госпожа Сюэ в городе. А когда все-таки молодой судья доходит до господина Лина, вдруг случается страшная трагедия – смерть госпожи Сюэ. Это вновь путает все карты и заставляет Дэмина отвлечься от торговой компании «ТянЛинСя».

Все это стало наводить на мысль, что кто-то водит его кругами. Ведь если бы не череда этих событий, молодой судья непременно начал бы расследование с первого ответчика в суде, замешанного в исчезновении госпожи Сюэ. И им непременно стал бы господин Лин. И почему он не подумал об этом раньше? Но зачем кому-то отвлекать внимание от господина Лина и его компании?

Дэмин сел на ковер и стал раскладывать документы вокруг себя. Он пытался систематизировать их по временной ленте и категориям. Необходимо было просмотреть все торговые операции и все манипуляции с ящиками с самого момента их появления в торговле господина Лина. Поначалу казалось, что он свихнулся и действительно стал везде видеть только подвох и подлость. А теория о том, что кто-то намеренно отводил его в сторону от господина Лина – плод заболевшей подозрениями фантазии. В одну из утомительных минут Дэмин даже думал прерваться и освежиться в холодной воде, чтобы отбросить вбитые демоном в голову мысли. Но когда Дэмин раскрыл очередную папку, он понял все.

В документах господина Лина действительно значилось, что разрабатывать и продавать такие чудесные ящики он начал в тот самый неурожайный год. Что стало подтверждением слов служанки госпожи Сюэ. Лин был связан с предательством друга и получением выгоды от ложного обвинения господина Ляна в хищении судна господина Ши. Вряд ли тот факт, что корабль потонул во время попытки его перехватить, – случайность. Иначе бы план по получению страховой суммы провалился, а следовательно, господин Ши или господин Лин уже тогда имели связи в кругу городской стражи, а, может, даже в кругу Ведомства Безопасности. Ведь как иначе им так просто поверили и ринулись захватывать судно? Можно было организовать перехват корабля более деликатно и без спешки.

Дэмин также вспомнил, что сказал стражник речных ворот, который пропустил джонку по судейской подвеске. Тот сообщил в тюрьме, что уже видел такие ящики и потому сразу их узнал. Судно с ними в количестве двадцати штук входило в город ровно неделю назад, о чем есть незначительная пометка в бухгалтерии господина Лина. А если учесть, что тот когда-то служил в армии, господин Ши обладает обширными торговыми связями, а госпожа Сюэ знала, где добыть оружие…

Дэмин отложил документы и ужаснулся посетившей его мысли. Они все втроем были в сговоре. Тут не разбитая и преданная любовь, тут люди не поделили деньги. Госпожа Сюэ рассказала господину Лину и Ши, где и как раздобыть оружие. Вероятно, все же ее отец был верно осужден отцом Дэмина и казнен за хищение имущества армии Синторы. Он где-то прятал украденное обмундирование, переправляющееся в гарнизон. Почему и зачем? Это уже другой вопрос.

Либо господин Лин, обладая хорошо подвешенным языком, наверняка ушел с воинской службы не без друзей и связей. Он мог прознать об этом и о том, чьей дочерью была госпожа Сюэ. И именно благодаря его стараниям та узнала историю отца. Позже именно Лин и Ши убедили Сюэ, что продажа оружия мятежникам будет хорошей местью провинции и семье Дэмина за смерть ее отца. Ведь служанка Ия рассказывала, что именно тогда – после того, как Сюэ узнала о наследстве и своей родословной, – они стали проводить много времени. Но как в это оказался втянут господин Лян? Может быть, тут и правда был любовный треугольник, и Мингли прав?

Мингли… Этот демон сведет его с ума своими доводами и размышлениями. Он буквально ломает все представления Дэмина о добродетели и благородстве людских сердец.

Не исключено, что господин Лин хотел, чтобы такой ценный человек, как госпожа Сюэ, был привязан к нему как можно крепче. Поэтому он спал с ее служанкой и следил за ней. Ведь если у нее есть доступ к оружию – это возможность заработать огромные деньги. Когда приемные родители начали решать судьбу девушки, господин Лин, не раздумывая, предложил свою кандидатуру, зная, что они не откажутся от брака с ним. Но Сюэ действительно любила Ляна и потому решила бежать с ним. Точнее, на такую мысль ее надоумил тот самый странный человек, насчет которого у Дэмина появлялись жуткие подозрения.

Подобное решение Сюэ рушило все планы господина Лина и Ши наладить продажу оружия мятежникам. Не поэтому ли господин Ши стремился к точно такому же решению, что и господин Лин, – привязать к себе девушку, обладавшую тайной, где брать ценный груз? По сути, он вовсе не за нее так волновался, что даже дал объявление о пропаже ящиков. Он боялся, что лишится выгодного и длительного контракта с мятежниками, за которым непременно стоят влиятельные люди, а они могли бы положительно воздействовать на благо торговых дел господина Лина и Ши.

Служанка сказала, что они уже продали те двадцать ящиков с оружием. Выходит, вся история с джонкой была для отвода глаз от того, что должно случиться? Или ссора между ними за право привязать к себе госпожу Сюэ замужеством подвергла их план огласке и рискам?

Дэмин вскочил и начал нервно ходить по комнате. Если оружие не вывезли, а, наоборот, ввезли в Синтору, то мятеж должен произойти не за пределами Виты, а прямо здесь.

Где сейчас эти ящики?

Он снова кинулся к документам.

– Я немедленно должен сообщить об этом Гувэю, иначе… – Он не успел закончить предложение, как в комнату постучали.

В покои вошел слуга. Он низко поклонился и сообщил Дэмину, что наложница Джана просит посетить ее. Она умоляет и говорит, что это срочно.

Если бы не мысль, что Рия может поделиться еще какими-то важными сведениями, Дэмин бы вежливо отказал и не стал тратить время на женские прихоти. Остается лишь молиться о том, чтобы наложница вновь не надумала свести счеты с жизнью или предаваться душевным терзаниям. Дэмин был слишком взволнован открывшимися догадками, чтобы иметь силы справиться с женскими слезами.

* * *

На темном куполе неба бледно-желтым пятном сияла луна. Сегодня она казалась особенно огромной. Ее свет вырывал из ночной темноты силуэты и образы убранства внутреннего двора. Сложись обстоятельства иначе, Дэмин с радостью бы попросил подать ему вино прямо на веранду, где он часто любил предаваться чтению.

Сверчки надрывались изо всех сил, образуя стрекотом непроницаемую для других звуков преграду. Идеальная ночь для любви, меланхолии и убийств. Последняя мысль поразила самого Дэмина. Раньше бы ему и в голову не пришла идея о том, что звуки ночных насекомых спрятали бы чьи-то шаги, а лунный свет позволил бы убийце лучше спланировать подходы к комнате жертвы. Кромешная темнота отчасти была помощником в таких делах, но также и врагом – наемный убийца мог выдать себя неосторожными действиями. Например, споткнуться о еле видимый порог перед входом в его покои. Как же сильно на него повлияло это дело и общество Мингли, если стали посещать мысли о подобном? Не уподобится ли он демону, позабыв об учениях мудрецов, которые восхваляли честность, верность, храбрость и открытость в поступках?

– Господин. – Из раздумий вырвал голос слуги, который указывал на вход в комнаты наложницы Джана.

Когда двери распахнулись, она встретила Дэмина низким поклоном. Ее платье струилось легким водопадом, скрывая изящные стопы. Длинная накидка из шелка с широкими рукавами, подобно крыльям бабочки, порхающей над соцветиями, обволакивала тонкий стан девушки. Вышивка нежно-розовых хризантем спускалась от талии до самого нижнего края ткани. Дэмин непроизвольно задумался: отчего она выбрала такой узор? Эти цветы были символом осени, знаком, что пора яркого солнца и безмятежного времяпрепровождения завершается и стоит подготовиться к суровым и холодным ветрам.

– Простите, господин, что потревожила вас. Но мне требовалось поговорить, – прозвучал нежный и тихий голос Рии.

Наложница шагнула вглубь комнаты, увлекая за собой Дэмина. Она двигалась плавно и изящно, как умели только искусницы ночного ремесла. Где она могла этому обучиться, если провела молодость в крепости военных? Природный талант, дарованный богами? Или ее жизнь была не столько банальна, сколько полна секретов и загадок?

Дэмин проследовал за ней до разложенных на ковре подушек. Он порадовался, что девушка находилась в хорошем расположении духа, и ему не придется утешать ее вновь.

Слуга молча закрыл двери, и аромат благовоний окутал комнату.

– Вина?

Рия присела рядом и легким движением руки подняла с низкого столика кувшин. Ее тонкие пальцы проскользили по выпуклому боку сосуда, стирая конденсат.

– На самом деле я тороплюсь.

Дэмин понимал, что поступает невежливо, начиная разговор сразу с волнующих его тем, но время не могло ждать. Он обязан встретиться с Гувэем как можно скорее.

– В такой час? – искренне удивилась девушка. Ее голос, подобно журчащему ручью, смешался с плотным ароматом зажженных палочек. Дэмину на долю секунды показалось, что он вовсе не в комнате, а на поляне, усыпанной маками, которые переливаются серебряными каплями росы перед скорым рассветом.

– К сожалению, то, что я выяснил, не может ждать до утра.

– Вы сильно взволнованы. – Ее ресницы вспорхнули, открывая зеленую глубину глаз. – Чтобы заниматься важными вещами, нужно успокоить сердце. Волнение может помешать уму видеть картину в реальном свете.

– Вы правы. – Дэмин протянул руку, принимая небольшую чашу, наполненную крепким напитком. Он посчитал, что слова наложницы подобны строкам из книги прославленного главнокомандующего. Хорошее напоминание мужчине – заковать чувства и успокоить бег мыслей, прежде чем принимать решения. Пара глотков алкоголя не затуманит голову, но поможет расслабить мышцы. Когда тело напряжено, наши пути и суждения могут приобрести ожесточенный окрас.

– Так значит, то, что я рассказала, оказалось полезным? Вам удалось распутать злые замыслы?

Она наполнила еще одну чашечку, но не предложила Дэмину. Нежный шелк ее одежды коснулся плеча молодого судьи, словно мотылек, осторожно присевший на изогнутую травинку.

– Вы спасете господина Джана?

Дэмин смотрел в ее глаза, и ему вдруг показалось, что он погружается под неподвижную гладь озера. Желтые кувшинки, окруженные пластами зеленых листов, расходятся, пропуская его к самому дну.

Единственной женщиной, которая вызывала в нем чувство восхищения, была Иньями. Она тоже могла так посмотреть, что, казалось, сама вселенная переворачивается в темноте зрачков. Но ее взгляд, обращенный к Дэмину, всегда был наполнен чуточкой грусти и нежности, а голос был более тягучий и низкий, способный увести от забот. Наложница Джана вызывала иные чувства. Ее локоны осенней листвой падали на хрупкие плечи, голос очаровывал, а глаза вызывали странный жар во всем теле. Дэмину захотелось скинуть удушающую ткань халата и освободиться от излишнего тепла.

В его голове рождались странные мысли и вопросы. Отчего эта девушка была столь прекрасна и почему досталась его брату? Куда он так спешил и стоит ли эта спешка, чтобы потерять такой прекрасный момент?

Бледные пальцы Рии коснулись его лица, обжигая холодом. Ткань длинного рукава зашевелилась, выпуская из недр изогнутые хвосты скорпионов. Щелкнули черные клешни, и крохотные чудовища сползли с запястий девушки. Одурманенный разум Дэмина уже не мог понять, было это видением или истиной. Одно он знал наверняка: когда-то давно, имея достаточно времени, чтобы часами тратить его в библиотеке, Дэмин уже видел такое причудливое создание с ядовитым хвостом на страницах одной из книг. Сейчас казалось, что воспоминание ожило, и скорпион мелкими лапками стучал по пожелтевшей со временем бумаге. Это был герб? Знак отличия или, возможно…

Нежные и теплые губы наложницы коснулись лица Дэмина. Сначала жар тронул висок, потом скулы. Опускаясь все ниже для того, чтобы их дыхания встретились. Когда они соединились в жадном поцелуе, последней вспышкой здравого смысла Дэмина было подброшенное разумом воспоминание о бледных и окоченевших кистях рук госпожи Сюэ, которая неподвижно застыла в стенах морга.

Гладкая и полностью чистая кожа запястий.

Часть 4

1

Дэмин проснулся, ощущая невыносимую тяжесть в теле и сильную боль в голове. Словно на него обрушилось здание, и он был погребен под его обломками, не в силах сделать глубокого вдоха. Он с трудом открыл глаза и сквозь пелену дурмана увидел знакомые очертания своих покоев. Солнечный луч слабо просачивался сквозь плотную ткань занавесок и тонкой линией тянулся к основанию стены. В воздухе кружились едва заметные золотые пылинки, которые исчезали, когда пересекали границу солнечной линии, растворяясь в полумраке.

Дэмин попробовал пошевелиться. Если он в своей комнате, то отчего так тяжело? Он с трудом повернул голову, чтобы рассмотреть предмет, который придавливал его к матрацу. Поначалу было непонятно, что именно лежало на его грудной клетке и бедре, но, когда сознание наконец обрисовало четкий образ, он резко дернулся, вскочил и сбросил с себя ноги Мингли, который развалился вдоль кровати собственного господина.

– Что ты себе позволяешь? – возмущенно воскликнул Дэмин. Точнее, постарался воскликнуть, но голос оказался слаб.

Мингли недовольно открыл глаза:

– Я блюду покой своего господина.

– Убирайся немедленно, пока сюда не вошли слуги!

– Вот тебе и благодарность. – Демон не спешил вставать, сладко потянувшись. – И это после всего, что было?

Он усмехнулся и хитро прищурился.

– Мне сейчас не до шуток. – Дэмин массировал пальцами виски, пытаясь прогнать остатки дурмана.

– Это ты верно подметил. После того, что ты вчера натворил, нам обоим следует смеяться потише.

– Того, что я натворил, – тихо повторил Дэмин. Перед глазами всплыл образ томных глаз наложницы. Они были в столь непозволительной близости от его лица, что он даже ощущал ее дыхание на губах.

– Я чудовище… Я ничтожество… Я отвратительное животное.

– Ну, не льсти себе так, – постарался успокоить Мингли.

– Я обязан немедленно признаться брату в содеянном.

Мингли ловко скользнул на край кровати и схватил Дэмина за подол халата:

– Не следует так спешить, господин. Да и как ты собираешься ему сейчас об этом сообщить?

– Ты прав. – Непонятно, из-за чего именно, но воспоминания Дэмина будто плавали в тумане. Может быть, вино оказалось слишком крепким? Или волнения подточили силы и алкоголь так легко взял над ним власть? – Но, тем не менее, я обязан все рассказать.

– Рассказать что? По-моему, там и рассказывать-то нечего.

– Я повел себя, как… – Молодой судья замялся, не зная какое слово подобрать. – Как…

– Как юнец, который впервые оказался на столь близком расстоянии рядом с красивой женщиной-искусительницей и потерял контроль?

– Я потерял контроль. – Дэмин схватился за голову. – Я ничтожество.

– Да, ты потерял контроль, нажрался и отключился. Все по классике, первый раз, знаешь ли, не всегда бывает удачным… – Демон продолжал подливать яду, то ли нарочно, то ли искренне не понимая, что таким способом невозможно утешить сокрушающегося в постыдном поступке человека.

– Какой еще первый раз! – буквально взвыл Дэмин.

– Так это не первый? Всегда хотел тебя об этом спросить…

– Но почему я здесь с тобой?

– О… – протянул демон, – а ты не помнишь? – Его лукавство выводило Дэмина из себя. – Там же потом самое интересное началось. Не знаю, как у вас людей, а у нас демонов после такого, знаешь ли, уже нельзя чужими считаться. У людей – хлеб преломи, а у нас – постель раздели. Так что хочешь ты или нет, а мы теперь…

– Да прекрати ты! Мне в самом деле скверно на душе. Скажи правду о том, что было. Я готов ко всему.

Дэмин смиренно поник головой. Большего позора ему уже точно не светит. Мингли ощутил, что он находится на грани между мужественным решением свести счеты с жизнью прямо здесь и тем, чтобы мучиться десятками лет самобичеванием. Ни то, ни другое не веселило демона, поэтому он встал с кровати и положил Дэмину руку на плечо, серьезно заглянув в глаза.

– Я хотел сказать, что у вас считается, что если отпил или съел чего с человеком за одним столом, то стал братом или другом. А у нас, если позволил рядом спать, то, значит, перешел порог доверия. Во сне все существа находятся в уязвимом положении.

– То есть, исходя из твоего рассказа, я сначала спал с женщиной брата, а потом с демоном? Да я дно пробил, а не порог перешел!

Мингли захохотал, отчего у Дэмина еще пуще разболелась голова.

– Успокойся. С наложницей брата ничего не было.

Мингли старался утешить Дэмина, чувствуя, как его эмоции ароматом отчаянья въедаются в кожу. Но демону еще никогда не доводилось заниматься подобным. Да и ранее он не замечал за собой желания облегчать душевные страдания людей.

Дэмин продолжал выжидающе смотреть на него. Прошло лишь несколько секунд, а казалось, весь свет померк в ожидании, когда Мингли соизволит все объяснить.

– Воины часто спят подле друг друга и что-то несильно от этого убиваются. Или ты думаешь, в армии каждому по личной комнате выделяют? Или брезгуешь, потому что я слуга? Или потому, что демон? Я, между прочим, спас тебя от ужасной ошибки.

– Ты меня запутал. – Дэмин вновь начал массировать виски, стараясь прогнать головную боль. – Я хочу понять, что было между мной и наложницей. А ты все твердишь о нас с тобой. Зная твой глупый юмор, наши взаимоотношения меня сейчас меньше всего волнуют. – Мингли нахмурился, ощутив новое для себя чувство. Еще никто и никогда не пренебрегал им и его обществом. Особенно учитывая, сколько он в эти взаимоотношения вложил сил и времени. – Расскажи мне все, что знаешь об этой ночи. – Дэмин тяжело вздохнул. – Что я натворил? Как… Далеко зашел? И почему потом оказался тут?

Мингли коротко кивнул и принялся описывать события прошлой ночи. Он ощущал, что волнения Дэмина стали уменьшаться по ходу повествования. Ничего поистине скверного тот не сотворил. Когда мечник вошел в покои Рии, дальше простого поцелуя дело еще не двинулось.

– Значит, ты поспел вовремя, и я не сотворил огромной ошибки, – серьезно заключил молодой судья. – Хотя то немногое, что случилось между мной и наложницей Джана, все равно позорно и не может иметь никаких оправданий.

Мингли чуть склонил голову набок, как пес, пытающийся понять, о чем размышляет его хозяин. Демон утаил некоторые детали прошедшей ночи. Он не посчитал нужным признаваться, что в позднем часу его растревожили странные ощущения и тягучий аромат знакомых оттенков. Его обоняние было остро, подобно изголодавшемуся за зимнюю пору волку, и странный аромат дурманил, влек Мингли, но также и настораживал. Он выскочил из комнаты, безошибочно устремившись к покоям наложницы.

Не соблюдая правил и ведя себя как дикарь, Мингли ворвался к ней без предварительного стука. Тяжелый запах курительной смеси тут же окутал демона. Он увидел, как Рия, подобно ядовитой гадюке, впилась в губы Дэмина.

– Что ты творишь? – ледяной тон голоса Мингли разлетелся по комнате, ударяясь о стены, как железный язычок бьет в бронзовые бока похоронного колокола.

– Лиса лису за хвост поймала? – засмеялась девушка, отрываясь от жертвы.

Магия, курительная смесь, крепкий алкоголь – Рия не пожалела всех средств, чтобы одурманить Дэмина.

– Я из твоего же хвоста тебе воротник сошью. – Мингли недобро ухмыльнулся, медленно двигаясь в центр комнаты. – Будет красивой удавкой на шее.

– Мы заключили сделку полгода назад. Ты разве забыл?

Наложница налила себе в чашку крепкий напиток.

– К твоему сожалению, демоны ничего не забывают.

– Мы же договорились, – продолжила Рия, – что как только выполним свою часть работы, дальше каждый сам за себя. – Она игриво улыбнулась и протянула напиток Мингли. – И ты, конечно же, помнишь, что именно я помогла тебе найти Дэмина. – Видя, что тот не намерен принимать чашку, она поднесла ее к своим губам и медленно сделала глоток. – Какая ирония, что ты теперь с ним так связан. Как так получилось, Мингли? Я думала, такой демон, как ты, никогда не будет обременен клятвами. Особенно с человеком.

Она кивнула в сторону Дэмина, который погрузился в грезы.

– Я обещал, что помогу тебе устроить мятеж во дворце, а ты взамен найдешь подходящее человеческое сердце. – Демон встал над наложницей, и его тень, будто живая, надвинулась на нее грозовой тучей. Он разделил каждое слово, чеканя их, как монеты: – Этот человек мой.

Рия незаметно вздрогнула. Когда они впервые встретились с Мингли, тот не имел человеческого тела. Он соткал иллюзию, но она выдавала звериные черты истинной натуры, и, будучи ведьмой, наложница понимала, какой на самом деле может быть мощь этого существа. И все же ей не помешала бы поддержка демона в том, что она замыслила. Поэтому, когда Мингли сам предложил заключить сделку, Рия ликовала. Сейчас же, смотря в темнеющие глаза демона и ощущая, как его тень пожирает любой свет подле нее, она засомневалась, что совершила верный поступок.

– Я просто хотела немного развлечься. – Рия улыбнулась, сохраняя спокойный вид. – Мне хватило непомерных амбиций Лина, который внезапно решил устроить свадьбу, чтобы привязать бедняжку Сюэ к себе, в надежде, что сможет лично выйти на связь с мятежниками и будет напрямую торговать с ними краденым оружием или иными товарами. Я хотела спасти эту малышку, уговорив господина Ши ее вывезти. А теперь, благодаря твоим стараниям, она и ее возлюбленный мертвы. А ведь они были моими людьми! – Она капризно сжала губы. – Понимаешь, в чем кроется несправедливость? Так почему же я не имею права развлечься с Дэмином? Разве мы с тобой не на одной стороне? Они же все глупые люди, но мы – совсем другое дело. Расскажи лучше, что ты пообещал госпоже Сюэ? Из-за чего она передумала? Зачем ты освободил Ляна и выкрал джонку?

– Мы с тобой не на одной стороне. Не разыгрывай дурочку, ты сама это прекрасно знаешь, – ухмыльнулся Мингли. – А вмешался я в дела Сюэ и Ляна, безусловно, во имя любви.

– Откуда демону знать, что это такое, – сокрушенно вздохнула Рия. – Пусть я и ведьма, но сердце у меня человеческое. Как и душа. Которой у тебя нет. Если кто и поступал во имя любви, то только я.

– Не притворяйся, – уголок губ демон искривился, – крушение джонки и их гибель на твоих руках.

– Да как же я могла? – развела руками Рия, обеззараживающее улыбнувшись. – Я же здесь, а они там.

– Что ведьме стоит быть в двух местах одновременно. Ты же одурачила Дэмина, притворившись госпожой Сюэ. Но вернемся к главному: я не трогал твоего. – Глаза демона сощурились, и в них забегали недобрые огоньки. – В то время, как ты осмелилась прикоснуться к моему.

– Это просто шалость. – Она нервно засмеялась.

– Одурманить Дэмина, чтобы тот рехнулся от мысли, что переспал с наложницей брата? Ты просто паскудная змея. – Губы Мингли искривились, он готов был ощериться во весь оскал, позабыв, что находится в человеческом облике. – Поняла, что твоя часть сделки завершена, но хотелось бы заключить другую. Зачем? Затем, что еще несколько лет, и разум начнет тебя подводить. И я мог бы помочь. Но вот беда. – Мингли исказил голос, изобразил ведьму, которая мучается раздумьями. – Этот демон уже заполучил все, что хотел. И как же теперь повлиять на него? Может быть, привязать глупого Дэмина к себе? Разрушить его семью, отнять почву из-под ног, выставив подлецом? Возможно, даже уговорить его бежать вместе после всего, что должно было случиться этой ночью?

Мингли схватил наложницу за воротник платья и резко вздернул вверх. Та, подобно тряпичной кукле, повисла в воздухе.

– Кого ты дуришь, лиса? Ты забыла кто я? – прорычал он, упиваясь ароматами ее ужаса.

– А ты позабыл, что я состою в круге ведьм. – Она схватила тонкими пальцами сжимающую ворот руку Мингли. – Если хоть пальцем меня тронешь…

Демон засмеялся, и с ним захохотала его тень, скалясь острыми клыками. Он отбросил девушку в угол, будто ребенок швыряет надоевшую игрушку.

– Я уже сказал, как ты умрешь. Наслаждайся воздухом, пока можешь.

То чудовище, что рвалось этой ночью сквозь человеческое тело, сейчас блаженно дремало внутри. Мингли разглядывал Дэмина, признавая, что не в силах потерять этого человека и его забавное, столь ценное сердце.

– Так что ты не совершил ничего постыдного. Усталость, духота, молодость и алкоголь одурманили твою голову. – Демон улыбнулся. – Кстати, во сне ты не раз говорил, что спешишь к Гувэю. Выглядело это все, честно говоря, странно. – Он засмеялся, прищурившись от удовольствия, как сытый кот. – После ночи с наложницей тут же вспоминать этого мерзавца? Даже обидно немного.

На самом деле Дэмин спал как убитый. И сказанное демоном было чистой ложью, но ему требовалось отвлечь господина от глупых мыслей про стыд от содеянного и желания смыть позор собственной кровью.

Дэмин резко отбросил все мысли и кинулся собираться. Как он мог забыть? Все остальное может подождать, а заговор мятежников получил дополнительное время, пока он смел напиваться и предаваться отвратительным поступкам.

– Я должен поспешить и сообщить о том, что узнал. Господин Лин завез в столицу оружие. Вероятно, когда мы были у его лавки, видели те самые ящики с грузом. Они сказали, что направляют их на городской склад. Я должен предупредить Гувэя.

– Тогда, может, лучше послать ему гонца, а самим отправиться на склад? – Мингли наблюдал, как он спешно собирается, торопливо суетясь по комнате. – Если ящики все еще там, мы можем их задержать. Если же они уже отбыли во дворец, направимся сразу туда.

Дэмин на мгновение замер и поразился, почему сам до этого не додумался. Кажется, боги послали ему демона не для того, чтобы испытывать на прочность, а чтобы помочь предотвратить страшную трагедию. Пусть их помощник и вызывал противоречивые чувства, но кто может разгадать замыслы богов? Возможно, не будь Мингли демоном, Дэмину не удалось бы даже поверить в такую низость людских душ и коварство их замыслов.

Он ощутил благодарность за то, что мечник был тем, кем он есть, и радость, что тот на его стороне.

2

Темные тучи заволокли небо, пожрали солнце и погрузили столицу в сумрак. Вся природа затихла, готовясь к наступающей грозе. Смолкли птицы и сверчки, утих ветер, будто страшась далеких раскатов грома.

Дэмин велел седлать лошадей и выслал стражей вперед, чтобы те освобождали путь до портовых складов. Он редко прибегал к привилегиям статуса, но сейчас надвигающаяся на дворец правителя опасность требовала использовать все имеющиеся возможности.

Будучи старшим сыном из знатной семьи, он имел право, которое, безусловно, стоило сначала зафиксировать в городской канцелярии, – требовать, чтобы ему освободили дорогу. О всех бюрократических нюансах придется позаботиться уже после предпринятых мер. Это не нравилось Дэмину и беспокоило его, привыкшего следовать строгому порядку в любых мелочах. Но если он бросится оформлять необходимые документы, то до складов доберется, если повезет, к началу зимы. Так как он обладал репутацией человека добросовестного и следующего букве закона, городские стражи пошли навстречу, помогая расчистить путь от телег и снующих торговцев, даже не запросив необходимых бумаг.

Оседлав коней, Мингли и Дэмин выскочили сквозь ворота поместья на уже освобожденные от толпы улицы.

Первая вспышка молнии нагнала их на мосту через Ярый. Обученные лошади не испугались, хоть и прижали уши к голове. За считаные минуты они преодолели переправу, оказавшись на другой стороне города. Когда копыта коней коснулись черного камня широкой улицы, небо разверзлось, поглотив наездников стеной шумного ливня. Послышались радостные крики детей, которые повыскакивали, словно мошкара, под потоки падающего с неба дождя. В грохоте бега подкованных коней тонули смех и возмущенные крики женщин, не успевших убрать развешенное белье.

Длинное двухэтажное здание расплывчатым миражом стало просматриваться сквозь ливень. Они приближались к складам. Дэмин надеялся, что слуга уже доставил Гувэю послание, и тот незамедлительно поспешит к ним и предупредит дворцовую стражу. Он весь путь молил богов, чтобы ящики не покинули хранилища.

Достигнув главного входа в склады, наездники притормозили коней и ринулись к двери. Дэмин так спешил, что не заметил отсутствия охраны рядом со зданием. Никто никогда бы не посмел покинуть поста подле столь важного объекта города. На складах хранились не только товары местных торговцев, но и заказанные самим правителем заморские вещицы и деликатесы. Но молодой судья еще не научился быть внимательным к подобным деталям.

Промокшие до нитки, они вбежали внутрь и на одном дыхании преодолели длинный коридор, так никого и не встретив на пути. Темные тучи, которые заволокли небо, с трудом позволяли остаткам света проникать сквозь окна. А всполохи молнии и вовсе ослепляли на какое-то время, что еще больше заставляло волноваться.

– Господин, – прозвучал голос Мингли, – вы не заметили ничего странного? Давайте не будем спешить.

Казалось, только сейчас Дэмин, наконец, выдохнул, освободив легкие от жуткого напряжения. Он огляделся и понял, что на складе было слишком безлюдно. Нет стражей, нет рабочих, нет торговцев. Помещение источало безмолвие.

– Почему никого нет? – прошептал Дэмин, понимая, что внутри могут находиться заговорщики. – Как думаешь, где они разместили ящики?

– Крови тоже нет, – отозвался демон. Он бы сразу заметил такой едкий запах. – А значит, их всех отозвали.

– Вот Гувэю и подсказка, что за чиновник стоит за всем этим, – задумчиво заключил молодой судья.

Они медленно двинулись вперед, мимо закрытых дверей складских помещений, на которых значилось, какой товар там хранится. Стараясь не шуметь, Дэмин аккуратно переставлял ноги, завидуя, как небрежно это делал демон, не издавая ни звука. Когда все закончится, он попросит Мингли научить его такому способу передвижения.

Чем дальше они продвигались, тем сильнее Дэмин нервничал. Не пропустили ли они нужного хранилища? Не пуст ли уже склад? Живы ли те, кто тут работал и кто приходил сюда по делам?

Мингли замер.

– Там, дальше, – прошептал демон, подойдя к Дэмину как можно ближе, чтобы тот расслышал, – кто-то точно есть.

– Возможно, они распустили людей, чтобы распаковать товар или подготовиться к мятежу, – отозвался тот, сразу начав перечислять варианты. – Вряд ли им было куда прятать такое количество оружия. Скорее всего, потом они выйдут с другой стороны склада, либо пройдут тайным ходом. Я слышал, что существует цепь туннелей под городом. Если чиновник по торговым делам все это организовал, наверняка он имеет сведенья и о всех секретных ходах до дворца. Нам следует поспешить.

Они двинулись по коридору, все быстрее и быстрее шагая навстречу звукам. Когда же услышали голос, приказывающий остальным приготовиться покинуть здание, Дэмин перешел на бег.

Они ворвались в одно из помещений, откуда доносились отголоски разговора, и едва успели остановиться. Перед ними предстала группа вооруженных людей, удивленных и однозначно не ожидавших гостей. Даже не приходилось сомневаться в том, чем они занимались, потому что на воинах не было знаков отличий, которые были обязательными для всех служивых синторцев.

Мингли схватил Дэмина за руку и резким движением задвинул за спину.

Чуть согнув колени, он выхватил меч и, не дожидаясь нападения, ринулся на опешивших воинов. Капли дождя, пропитавшие волосы демона, слетели серебряными искрами. Вслед за этим засверкала сталь на остриях мечей. Противники моментально среагировали и явно рассчитывали быстро закончить схватку. Они не намеревались сражаться благородно, честно и достойно, потому сообща навалились на ненормального мечника и его впавшего в ступор господина.

Молодой судья выхватил клинок из ножен и попытался помочь Мингли, но тот продолжал выталкивать его из-под ударов нападающих. Дэмин даже не успевал возмутиться и в полной мере ощутить унижение от подобного отношения к себе. Он не понимал, почему мечник так нелогично поступал. Перевес сил был не на их стороне, но демон продолжал брать все удары на себя. Он то дразнил, то нападал, раззадоривая воинов, и они настолько увлекались желанием пробить защиту соперника, что, казалось, напрочь позабыли о присутствии Дэмина.

У Мингли была странная тактика. Да что там, это вообще не тактика! Это какой-то хаотичный и спонтанный набор действий. Попадись Дэмину такой враг, он бы просто не понимал, что от него ожидать и куда бить. Это клубок нервов и острой стали. Настоящие удары чередовались с ложными, а потом переходили в защиту или уклонение. Демон словно танцевал у костра какой-то ведомый только ему дикий танец и получал от этого невероятное удовольствие.

Дэмин вновь постарался помочь мечнику, ринувшись в самый центр схватки. Ему удалось пробиться к Мингли в гущу сражения и занять позицию за его спиной. Довольно плотное расположение бойцов относительно друг друга пугало большой возможностью быть покалеченным. Каким бы великим мастером клинка ты ни был, когда столько воинов сомкнулось кольцом вокруг, шанс уцелеть в таком хаосе невелик. Дэмину еще никогда не приходилось быть в подобном положении. За чьим ударом следить, если их так много, и бьют они одновременно? Как увернуться от всех сразу? Какую стойку лучше занять, чтобы прикрывать незащищенный бок?

Он растерялся.

Мингли перехватил его руку своей, сцепившись замком на уровне локтей. Дэмин ощутил, как расслаблены мышцы демона, хотя со стороны это выглядело иначе. Он словно и не волновался вовсе. Все его тело казалось мягкой водой, струящейся сквозь пальцы, стоит лишь попробовать зачерпнуть ладонями. Но в одночасье податливость стала силой, когда один из соперников, наконец, решился и ринулся в атаку, а за ним последовали его напарники. Мингли дернулся в сторону, уводя за собой Дэмина. Он шагнул назад, натолкнулся на ногу господина и тут же развернулся в другую сторону, чтоб не потерять твердой стойки. Крепкая сцепка руками позволяла демону кружить Дэмина за спиной и направлять его то в одну сторону, то в другую. Будто они танцоры на праздничном мероприятии при дворе правителя.

Дэмин старался отбиваться, как мог, но на один его выпад приходилось три. К тому же, его сильно ограничивал в выпадах страх задеть Мингли. Если бы не демон с его странными хаотичными движениями, которые дергали из стороны в сторону, но чудом спасали, он мог уже трижды попасть под меч противника.

Поначалу все шло ужасно. Дэмин не понимал, как следует двигаться, и ощущал себя тряпичной куклой. Тогда он на долю секунды закрыл глаза, отпуская страх и позволив ситуации течь своим чередом. И в тот момент вдруг почувствовал, что в этом хаосе есть система. Это не бессмысленные движения, неподдающиеся контролю. Шаг назад, еще шаг, резко вбок, нападение, поворот, защита, шаг в сторону и снова назад. Это не беспорядочные действия того, кто не знает, что делает. Это вполне осознанная и хорошо отточенная техника.

Главным ключом к разгадке было внимательно слушать дыхание Мингли. Чувствовать, как его мышцы то расслаблялись, то напрягались, готовые к действию. Когда Дэмин вошел с ним в единый ритм, то ощутил, что в этом всем было что-то невероятно упоительное. И пусть сейчас он был лишь ведомым демоном, это не уменьшало количества адреналина в крови и странного удовольствия, растекающегося по конечностям после удачных ударов.

«И вот этого всего его хотел лишить мечник, отталкивая и не давая сражаться? – Дэмин достаточно приноровился к тактике демона и стал позволять себе отвлеченные мысли. – Неужели он считает меня настолько беспомощным и бесполезным? Я не один год провел в Военной Академии…»

– Дэмин! – окликнул Мингли и, расцепив руки, бросился под занесенный с другой стороны над господином меч.

Демон проскользил по гладкому полу мягкой подошвой сапог, подхватил чей-то оброненный короткий меч и, ловко скрестив оба клинка, выставил их щитом против нападавшего. Более громоздкое и широкое лезвие ударилось о защиту, выбивая сноп искр. Человек, нанесший удар, был широк в плечах и не обделен физической мощью. Сила, с которой скрестилось оружие, заставило ноги демона вновь скользнуть по полу, но на этот раз в обратном направлении. Он криво усмехнулся, чуть согнул локти, переложил весь вес на корпус и, резко выпрямив руки, оттолкнул скрещенными клинками навалившейся на них меч. Тело противника лишь незначительно качнулось назад, но этого хватило, чтобы броситься в сторону и, ловко увернувшись из-под нового удара, всадить левой рукой воину в бок тот самый подобранный короткий клинок. Пролилась первая кровь в этом бою.

Будь Дэмин девушкой, признал бы, что сейчас, как никогда, демон был просто восхитителен. Он походил на запертого до этого водного дракона, что вернулся в родные пучины и извивался, блестя чешуей и несясь мимо острых подводных скал. Посади такое существо даже в самую великолепную и удобную золотую клетку, он все равно будет тосковать и нуждаться в огромном море. То, что сейчас видел Дэмин, – осознание, какова стихия Мингли. Даже находясь в человеческом теле, даже не имея возможность использовать силу, он все равно был лучшим из всех воинов, кого встречал на своем пути Дэмин. Потому что люди сражаются ради власти, денег или иных целей, а демоны, по всей видимости, просто получают удовольствие от процесса.

Но, к сожалению, противников, окруживших их, было значительно больше, чем мог бы одолеть демон, запертый в несовершенном сосуде. Мингли лишь тянул время, вероятно, как считал Дэмин, надеясь, что вот-вот подоспеет Гувэй с воинами. Но этого не происходило.

Противники, подобно закинутой сети, накрывающей стаю рыб, накинулись на них со всех сторон. Их поторапливали упущенные минуты – время, которое они потратили на сражение – и озлобило то, что один из них пострадал от рук Мингли.

Будь демон в своем обличии, разорвал бы на мелкие куски никчемных и неповоротливых людей, посмевших напасть на него. Но человеческое тело вновь подвело. Пусть он был быстр, пусть владел двумя руками, пусть имел невероятную выносливость. Но он был один. К тому же его сильно отвлекал Дэмин. Молодой судья уже собрался с духом и силами и оказывал достойное сопротивление, но, тем не менее, страх за него никуда не делся. До сего дня Мингли даже не представлял, каким грузом может быть волнение за кого-то. За себя же он не переживал. Эти глупцы не способны убить демона. Максимум, что сделают, – уничтожат украденное тело. Но их оружие может прервать жизнь Дэмина. Поэтому демон самоотверженно принимал все пропущенные удары на себя. Его руки уже начали наливаться тяжестью и ныть, сухожилия словно разрывало от напряжения, мышцы окаменели, а вены вздулись. Это тело было слишком слабо для того, что он с ним творил.

Прошло еще несколько минут, прежде чем Дэмин и Мингли оказались загнанными в угол. Демон стоял чуть впереди господина и, несмотря на незначительные полученные ранения, по-прежнему не выглядел побежденным. Он готов был продолжать развлекаться, уворачиваться, наносить удары и убивать. Но, к сожалению, его тело и Дэмин к такому были уже неспособны.

– Вы не победите, – жестко сказал один из воинов. – Мы не хотим лишних смертей. По крайней мере, приказа не поступало. Сдайтесь в плен.

Мингли скривил губы. Ему хотелось сказать, что он лучше вывернется наизнанку, чем окажется в плену. Тем более у таких никчемных, ничтожных, слабых созданий. Он сильнее сжал рукояти мечей. Даже если кости, мышцы, сосуды и все, из чего состоит это тело, буквально раскрошатся на части, он никогда не примет поражения. Гнев закипал в демоне подобно лаве, которая рвалась на свободу сквозь кратер вулкана. И когда он уже был готов вновь сорваться с места и броситься в объятия верной гибели, рука Дэмина легла на его плечо.

Молодой господин заглянул в глаза мечнику и покачал головой. В его взгляде читалась просьба: «Никто в такой ситуации не победит. У нас нет выбора. Опусти мечи».

Окружившие их воины ощутили тревогу и страх. Их с самого начала пугал этот странный мечник. Вероятно, так они посчитали, этот человек был либо проклят богами и впадал в безумие, либо ему уже нечего было терять, и он нарочно искал повод для смерти. Поэтому они двинулись вперед, наставляя клинки и готовясь к атаке.

Мингли всматривался в глаза Дэмина. Настолько ли ему дорог этот человек? Готов ли он преклонить колени, чтобы оказаться в позорном плену? Признать свою несостоятельность, проявить слабость. У него тоже были собственные принципы, как и у молодого судьи. Он не просто какая-то пешка или мелкая сошка. У него тоже есть ранг, и этот ранг не позволял признать поражение. Но тогда Дэмин наверняка погибнет. Как это будет? Как жизнь будет гаснуть в его глазах? Как душа станет покидать тело?

«Душа, – мысленно повторил демон, напоминая себе о конечной цели. – Конечно же. Я делаю это только ради шанса обрести душу», – успокоив себя подобным образом, он злобно оскалился и отбросил мечи.

3

Когда они сдались в плен, воины связали им руки и бросили в одно из тесных складских помещений. Свет проникал из-под двери тонкой полоской, давая возможность хоть как-то разглядеть силуэты друг друга и того, что их окружало.

Но Мингли не пугала темнота и положение, в котором они оказались. Он был охвачен волнительными размышлениями по поводу недавних действий.

Как же ему теперь поступить с этим странным человеком? Слишком сильны стали эмоции Дэмина, что подчас Мингли переставал отличать их от собственных. А иногда они были так красочны и явственны, что демон, не раздумывая, бросился защищать молодого судью, как самого себя. Как в случае с этими мятежниками. Конечно, все можно списать на клятву крови. Ведь он теперь должен защищать его. Но клятва клятвой, а такое бездумное поведение способно и самому Мингли нанести ущерб. Люди его убить не смогут. Слишком уж никчемными их создали Боги. Но позорно умереть в человеческом теле и потом ползать тенью в поисках нового сосуда – вполне реальная картина. Не того он демонского рода, чтобы стерпеть подобное! Мингли был существом гордым и самую малость, как он сам считал, – самовлюбленным. Именно эмоции Дэмина захватили рассудок, когда над ним нависла угроза в виде занесенного меча, и демон сразу же ринулся спасать менее ловкого господина. Какая необдуманная глупость! И как теперь со всем этим быть? Что, если понадобится самому накинуться на этого человека, чтобы заполучить людское сердце? Сможет ли он теперь так поступить?

«Да будь что будет! – отмахнулся от переживаний Мингли. – Хотя бы жить стало интереснее. Ибо нет большей муки для одаренного многолетием, чем скука».

– Мингли? – позвал Дэмин, который безуспешно пытался освободить руки из пут.

– Да, мой господин, – промурлыкал демон, довольный, что справился с возникшей дилеммой. – Ты хочешь попросить меня применить какую-то особую силу? – В его голосе все еще слышалась затаенная злость за то, что он принял поражение. – Спешу разочаровать, ибо это тело не способно выдержать подобного.

– Нет, – покачал головой Дэмин, – раз уж мы обречены и у нас считаные часы до отхода к Диликтосу, мне бы хотелось узнать одну вещь, которая мучила меня все это время.

Дэмин не сомневался, что если Гувэй не спасет их, то с ними сотворят что-то ужасное. Сейчас их не тронули только потому, что он сын знатной семьи и его отец занимает высокую должность. Но кто пожелает оставлять свидетелей и тех, кто слишком много знает, в живых или в здравом рассудке? Воины непременно вернутся. С новым приказом от их господина. С вестями о том, что жизнь Мингли и Дэмина либо закончится прямо здесь, либо превратится в жалкое существование. Есть масса способов, как превратить человека из опасного свидетеля в жалкое и безумное создание.

Молодой судья не был готов ни к смерти, ни к полоумию, как бы ни убеждал себя в обратном.

– Какую вещь ты хотел узнать? – уточнил Мингли. – Каким образом я столь великолепно сражаюсь? Я почувствовал во время боя твой интерес к этому. Я использую особую технику. Если ты обратил внимание, то заметил, как двигалось мое тело…

– Нет! – прервал Дэмин.

– Как? Ты даже не удосужился понаблюдать за моими движениями? – искренне удивился и разочаровался Мингли.

– Я хотел сказать, что меня совсем не это сейчас интересует, – пояснил Дэмин. – Меня беспокоит вот что. – Он сделал короткую паузу, надеясь суметь разглядеть в полумраке глаза Мингли. Хотелось увидеть, как он отреагирует на вопрос. – Какая лихорадочная вша тебя укусила, что ты втянул меня в это дело?

Мингли изумился, из-за чего открыл рот, желая что-то сказать, а потом закрыл, не найдя сразу нужных слов. Он не понимал, что поразило его больше, – то, что Дэмин выругался, или то, что он обо всем догадался. Но зато демон явственно ощущал, что Дэмин напуган. Не готов к смерти или пыткам. Не может смириться с тем, что ситуация вышла из-под его управления. Что неизвестность для него более ужасна, чем весть о том, какой будет смерть, ведь Дэмин не знал, получил ли Гувэй письмо. Не знал, почему тогда Гувэй не пришел. Не знал, предупрежден ли дворец. Он ничего не знал и ничего не мог контролировать и предпринять. Только сидеть здесь, в грязи и духоте, и слушать, как по крыше бьет дождь.

– Раз ты такой умный, то сам должен был догадаться. – Демон почувствовал, что разговор поможет скоротать скучное время в плену.

– Хочу услышать это от тебя, – упрямо заявил Дэмин.

– Что ж. – Мингли хитро улыбнулся. – Это просто: я утомился следовать за тобой и решил от тебя избавиться.

– Ты лжешь. – Дэмин был бы рад скрестить руки на груди, как любил делать, когда ругал в детстве младших братьев за проступки. – Ты сам говорил, что клятва нерушима. А согласно ей ты обязан меня защищать.

– Да, отчасти это так. Но клятва-то основана на демонской магии, поэтому там не все так просто. Я могу убить тебя ради благих намерений, и это не будет считаться нарушением. – Мингли хорошо видел в темноте. Человеческие глаза со временем частично адаптировались под существо, которое пряталось внутри тела. Поэтому его губы еще шире расплылись в улыбке, когда он заметил, как меняется лицо Дэмина. – Прежде чем ты начнешь возмущаться, послушай, почему все именно так. Дело не в нашей подлой природе, а в хитрости. Если бы такая клятва звучала просто «обязан до конца жизни защищать», то любой демон сразу же пошел и убил бы того, кто стал для него обузой. Логично же? Жизнь окончилась, значит, и защищать не надо. Поэтому в этой клятве есть оговорка: убить можно только из благого намерения. Например, бедняжка подопечный стал инвалидом, а я не могу смотреть на его мучения. Я его убью, найду после перерождения и продолжу исполнять клятву.

– То есть мне и в следующей жизни суждено быть с тобой? – Дэмин отреагировал излишне эмоционально, отчего прозвучало сказанное весьма грубо. В нем проявились чувства возмущения и страха от безысходного положения.

Демон захохотал:

– Это если я так захочу! Вот и сейчас: может, я просто решил тебя убить, чтобы ты переродился красивой девушкой? Тогда бы мое служение стало куда интереснее для нас обоих…

Конечно, подобное могло быть в духе Мингли. В конце концов, он демон, а их суть – забавы. Но Дэмин покачал головой, отказываясь верить в такое.

– Ладно. – Видя, что он не настроен подыгрывать шуткам Мингли, демон вздохнул. И сделал это так, словно ему действительно тяжело признаваться в том, что он все подстроил. Но в голосе проскальзывали нотки самовосхищения. Так бывает у некоторых преступников, когда они в действительности рады, что их поймали и теперь могут в красках описать свои невероятные преступления. – Я скажу тебе правду, но только если ты объяснишь, где я прокололся.

На самом деле Дэмин с самого начала ощущал, что с этим делом о ценном грузе что-то не так. Не должна была канцелярия допустить до судебного процесса простое прошение о вознаграждении за полезные сведения. Обычно такое решалось в кабинете секретариата. В тот момент Дэмин посчитал, что это обычная ошибка из-за путаницы с бумагами. Но потом все стало закручиваться с невероятной скоростью и серьезными последствиями.

– В этой головоломке мне удалось собрать все пазлы, кроме двух, – честно признался Дэмин. – Было ли случайностью то, что Гувэй при выборе темы для экзамена посоветовал мне дело господина Хэ? Мог ли он изначально запланировать мое вмешательство в расследование? Ведь тот факт, что страж речных ворот рассказал про подвеску судьи, – слишком малое доказательство вины отца и брата. Я мог сказать на суде, что подвеску подделали. Это непросто, но возможно.

– Да, – одобрительно кивнул Мингли. – Гувэй очень подозрительный.

– Как и ты.

Дэмин улыбнулся, скопировав выражение лица демона, когда тот стремился показать свое превосходство над ним. Ранее это позабавило бы Мингли, но сейчас насторожило. Что, если он так часто и с таким усердием копошился в эмоциях Дэмина, что его собственные чувства стали передаваться этому человеку и менять его? Как это отразится на его сердце? А вдруг Мингли, сам того не осознавая, испортит то, ради чего так распинается и тратит время? Он нахмурился.

– Вторая часть головоломки, – продолжил Дэмин, – это странный молодой человек, который появлялся на протяжении всего дела. То он помогал госпоже Сюэ уплыть, то показал мою подвеску судьи стражнику речных ворот. Потом случился подкуп капитана, следом выкуп из тюрьмы господина Ляна. А позже служанка Ия рассказывает, что некий человек повлиял на решение госпожи Сюэ, и та внезапно все бросает и бежит вместе с Ляном. Все это однозначно было как-то связано, но я не мог понять как. Тем более, в дальнейшем след этой таинственной персоны внезапно исчезает. Если это подручный чиновника, затеявшего мятеж, почему же он и дальше не применял такого верного слугу? Почему тот растворился в этой истории, как дым? И с какой целью тогда были совершены все эти поступки?

– Ну и почему же он исчез? – нарочно скучающим голосом отозвался Мингли. Казалось, он был больше заинтересован процессом освобождения рук от пут, перетирая их о скрытый в сапоге нож. Мятежники, которые их связали, слишком торопились, чтобы проводить тщательный обыск.

– Потому что этим таинственным молодым человеком был ты!

В глазах Дэмина вспыхнул огонь негодования.

Он начал подозревать Мингли с момента разговора со стражником речных ворот. Потому что вспомнил, как странно взволновался демон, когда они отправились к начальнику порта, а Дэмин забыл подвеску. Мингли тогда посоветовал немедленно распорядиться слуге, чтобы тот ее забрал. С чего бы так переживать за пустяковую оплошность? Не потому ли, что сам однажды подобным случаем воспользовался? Ведь ровно за неделю до начала расследования Дэмин уже забывал подвеску дома. А где она хранится, знал только слуга, который ее чистил, и личный мечник. Именно в то мгновение, после того как стражник сказал, что в подвеску были вплетены изумрудные нити, молодой судья решил подыграть демону. Начать притворяться, что между ними растет доверие. Ведь Мингли так сильно полагался на то, какие эмоции ощущал Дэмин. А это могло бы помочь узнать истинные мотивы демона или защититься от его подлости. Дисциплина мысли, контроль над действиями и чувствами – основа, которую молодой судья тщательно изучил в излюбленных трактатах мудрецов. Он всю жизнь учился контролировать все, в том числе и эмоции. Поэтому тогда, в тюрьме, когда Мингли позволил стражнику убить себя ножом, Дэмин представил, что перед ним стоит не лукавый и опасный демон, а благородный мечник из древних легенд. Он ощутил чувство восхищения и благодарности за столь, на самом деле, отвратительный поступок. И демон попался на уловку.

Жаль, что другую мудрость Дэмин познал значительно позже: привязанность крепнет раньше, чем просыпается осторожность. Поэтому сейчас он уже не скрывал эмоций и мыслей от этого существа, которое сильно округлило глаза от удивления. Даже ничтожно малого источника света хватило, чтобы разглядеть это и насладиться маленькой победой человека над демоном.

– Никто не мог пробраться в мои покои и выкрасть подвеску, – спокойно продолжил Дэмин. – Только ты и мой личный слуга видели, куда я ее кладу. А ровно за неделю до происшествия я как раз забыл ее дома. К сожалению, не помню, – в голосе появился сарказм, – где же ты был в тот момент? Ах да! Я же оставил тебя в поместье, потому что сам уходил в Академию. Какое странное совпадение и удачный шанс для тебя.

– Это не доказательство.

Мингли прекратил удивляться, что выбранный им человек оказался вовсе не так прост. Это не разозлило его, не разочаровало, а наоборот, зажгло в нем азарт и радость. Какое облегчение, что Дэмин не легковерный дурак! А то демон переживал, что, когда заполучит его сердце, вдруг и сам поглупеет и станет доверчивым простофилей.

– Почему личного слугу не подозреваешь? – продолжал отпираться Мингли, чтобы удостовериться, что он не ошибся насчет Дэмина.

– Потому что, когда судебное следствие подошло к поискам стража речных ворот, ты внезапно плохо себя почувствовал. И снова странность: страж пропал. Когда же его нашли, и я задал ему вопрос, как тот оказался в тюрьме, да еще среди умалишенных, он сказал, что ничего не помнит после того, как лег спать. Подозреваю, что кто-то одурманил его разум. Почти так же, как случилось со мной прошлой ночью.

– Тогда подозревай наложницу Джана, а не меня.

Мингли наконец освободил руки. Он подошел к Дэмину, ни разу не споткнувшись в темноте, и принялся разрезать веревки.

– О Рии у меня уже сложилось определенное мнение. Но вернемся к тебе. – Дэмин потер кисти рук после того, как демон справился с задачей. – Следом всплыла история с подкупом капитана и освобождением господина Ляна. Везде был тот самый странный человек. И единственное, что он нем было известно, – то, что он левша. И знаешь, что помогло мне все связать воедино?

– М-м? – Демон присел рядом с Дэмином. Уголки его губ слегка подрагивали, борясь с желанием расплыться в широкой улыбке.

– Мне помог сегодняшний бой. Я увидел, как хорошо ты владеешь обеими руками.

Молодой судья смолк и выжидающе всматривался в очертание лица демона. На нем не читалось вины или недовольства. Скорее странная скрытая радость. Дэмину безумно захотелось залезть в его голову и хорошенько там покопаться. Разве сейчас Мингли не должен был разозлиться? Или нервничать, стараясь все отрицать? Ну, или, может быть, даже напасть и убить? Кто знает, вдруг та клятва тоже выдумка и хитрость демона.

– Извини, конечно, Дэмин, – тихо проговорил Мингли, – но все это притянуто за уши. Ты не назвал важного доказательства: причины, которая вынудила бы меня все это затевать.

– Так я же тебя об этом и спрашивал! – разозлился Дэмин. – Как это ты так разговор выкрутил, что я сам теперь на свой же вопрос отвечать обязан! Нарочно так сделал, чтобы я подходящий вариант придумал? Я не знаю, как у тебя так получается, но ты единственный человек, – он осекся, – точнее, демон, кто умудряется постоянно меня злить! Вот, например, зачем ты ринулся в бой в одиночку?

Они сидели достаточно близко, чтобы Дэмин ощутил, как задергались плечи Мингли от тихого смеха.

– Над чем ты смеешься?

– Над вопросом. Ты серьезно? А то я теперь и не знаю, могу ли быть уверенным, что ты действительно беспокоился обо мне во время боя, или ты хитрый лис, который пытается манипулировать мной? Кто бы мог подумать, что меня начнет дурить такой, как ты!

– Неприятно ощущать себя подобно человеку? Без возможности знать, что у другого на уме? – Дэмин ощутил удовольствие от осознания, что ввел Мингли в затруднительно положение. – Теперь понимаешь, как нам непросто и насколько мы удивительные создания, что, даже не зная чувств друг друга, умудряемся отделять правду от лжи? А ты? Каково тебе, когда нет возможности определить, которая из моих эмоций истинна?

– Слушай, а ты сам, часом, не демон?

Дэмин улыбнулся и в шутку толкнул Мингли локтем в бок. От волнений из-за пережитого сражения и нелепости ситуации, что произошла между ними, оба начали смеяться. Демон, который думал, что разыграл идеальную партию, и человек, который попытался перехитрить его эмпатию.

– Да мне никто никогда не поверит, если я расскажу, что повелся на уловки простого человека! Хорошо. Я скажу, почему так поступил. Думаю, ты заслужил правду. Я решил немного позабавиться и улучшить твое положение в обществе. Если бы ты раскрыл это дело, а ты бы его раскрыл, тебе бы сразу светило повышение и почести. Тут я, конечно, не учел этого надоедливого Гувэя, который пожелал забрать все лавры себе. Но это поправимо.

Пусть лучше Дэмин считает, что демон все это затеял от скуки. Отчасти в этом была толика правды. Мингли действительно жутко изнывал от тоски, наблюдая за жизнью молодого судьи. Ему требовалось веселье и способ понять, как заполучить человеческое сердце. Но сначала надо было разобраться, годно ли оно для того, что он задумал. Сможет ли это сердце после всех бед и трудностей остаться чистым и верным себе?

Оно смогло. Но, к сожалению, это нисколько не приблизило демона к разгадке, что же означает: заполучить и познать сердце достойного человека.

Впрочем, времени еще много, чтобы разобраться…

– И все только ради забавы? – поразился Дэмин. – Мне трудно в это поверить. Если это правда, то сколько же тебе лет, чтобы так себя вести?

– Я же уже говорил, что старше.

– А кажется, совсем нет.

– По демонским меркам я сущее дитя, так что ты не далек от истины.

И тут-то Дэмину стало по-настоящему жутко. Неудивительно, что все это время он периодически подмечал в Мингли детскость во взглядах и поступках. Подобное часто вызывало воспоминания о Лияне, его младшем брате. Его ужаснула мысль о том, что ребенок с оружием в руках, с таким мастерством боя и умением манипулировать людьми был его мечником. Тем, кто ближе всего к нему, и тем, кого невозможно предсказать. Как будто было мало одного того факта, что он демон.

– Не переживай, мы развиваемся иначе, чем люди. Но, как говорит иногда моя мать: мозгов у меня пока что как у человека. Поэтому мы с тобой на равных.

– У тебя есть мать?

– Конечно. У всех есть. Правда, мы, как бы сказать… Не живородящие.

– Вы вылупляетесь? – Дэмин поморщился.

– Нет. И икру не мечем тоже. Мать и отец становятся таковыми, когда накапливают за сотни лет достаточно сил для того, чтобы преобразовать энергию в новое живое существо. Так что они скорее создатели. Мы их так и звали до момента, как людское слово «родители» не вошло в наш язык.

– То есть вы долго взрослеете?

– Да. Чем крупнее и сложнее животное, тем больше времени надо на развитие.

– Ты животное?

– Боги, Дэмин, да не воспринимай все так буквально!

– Я читал легенды о змее-демонах, что сдирают с людей кожу и надевают ее подобно праздничному наряду. Ты… – он замялся, – поступил также с этим телом?

– Конечно! – с сарказмом согласился Мингли. – Только с размером не подгадал. Теперь жмет во всех местах.

Дэмин молчал, пытаясь понять, что он ощущает сильнее – страх или шок.

– Нет, я не змее-демон и не сбрасываю человеческую кожу подобно чешуе.

– Но, когда мы впервые встретились, ты был в другом теле. Я тогда немного выпил, – слукавил Дэмин. В тот день он возвращался после празднования дня рождения друга и выпил несколько бутылок крепкого вина. – Я думал, что ты жертва какого-то преступления, потому что увидел раны на твоем теле и скрытого тенью другого человека. Честно говоря, хмель сильно мешал рассмотреть все более детально. Не помню, что тогда прокричал, но, вероятно, попытался сообщить твоему недругу, что являюсь представителем закона. И тогда вы оба разбежались в разные стороны, как мыши по норам. – Мингли фыркнул, услышав такое унизительное сравнение. – А вот то, что я увидел после, признаюсь, долгое время считал сном или фантазией разума, охваченного алкоголем. Потому что, преодолев несколько домов и свернув за поворот, мне привиделась гигантская тень в свете уличных чароплетских ламп. Она выпрямилась и заняла собой все пространство, а потом резко ринулась за угол. И клянусь! Те звуки, что я услышал, до сих пор кажутся ужасающими. Будто я стоял у лавки мясника, который безжалостно ломал кости и разрывал мясо при разделке туши. Это было то, что я думаю?

Дэмин повернул голову в сторону Мингли, сам не понимая, хотел бы он знать правду. Сейчас перед ним сидел вполне обычный человек. Да и все время, что демон был подле него, ему никогда не приходила мысль представить, чем на самом деле тот является. Как он выглядит? Для чего забрался в человеческое тело? И как это осуществил…

– А впрочем, – тихо продолжил Дэмин, – пожалуй, я не хочу слышать ответ.

– Ты что-то в слишком возбужденном состоянии, – отшутился Мингли. – Я буквально задыхаюсь от количества твоих эмоций. Если, конечно, они искренни. Давай так, мы выберемся отсюда, и тогда я расскажу тебе все, что захочешь. Ну, или почти все. – Он улыбнулся, и это вновь сделало его тем самым Мингли, которого знал Дэмин. – Признаю, что натворил дел, но единственное, о чем прошу тебя, – довериться мне. Я бы никогда не смог причинить тебе вред. – И для большей убедительности добавил: – Сейчас я говорю правду.

– Не смог бы из-за той самой кляты, у которой столько много тайных условий и разночтений? – усмехнулся Дэмин.

– И из-за нее тоже.

– Хорошо. – Дэмин посчитал, что нет смысла сейчас выуживать из демона все и сразу. Он, кажется, начинал понимать характер Мингли. Тот очень любил недоговаривать, пока не прижмет хвост. – Но как мы выберемся отсюда? Дверь из железа, а ты сказал, что не в силах использовать способности в человеческом теле?

– Не переживай! Расслабься. – Мингли облокотился о мешки, прислоненные к стене, и закинул руки за голову. Дэмин непонимающе уставился на демона, который словно намеривался подремать пару часиков. – Я слышу шаги, и они направляются к нам.

Спустя какое-то время железная дверь отворилась. К удивлению Дэмина, их спасителем оказался вовсе не Гувэй или кто-то из Ведомства Безопасности, посланный им. Мингли же не поразился, так как слышал шаркающие шаги еще минут двадцать назад. Старый конюх госпожи Сюэ спешил как мог в силу возраста. Но тем не менее пересечь длинный коридор складов для старика оказалось небыстрым занятием. И возможно, он бы добрался к ним значительно позже, если бы не молодой господин, который стоял рядом и придерживал его под локоть. Мингли удивленно вскинул бровь. Его он точно не ожидал увидеть.

Вместе со свободой старик и его спутник принесли вести о том, что воины Ведомства Безопасности во главе с Гувэем уже захватили мятежников на подходе ко дворцу. Это взбодрило Дэмина и успокоило переживания.

– Совсем забыл! – вновь прозвучал старческий голос конюха, который сильно утомился от такой прогулки. Он посмотрел на молодого человека, который все это время молча сопровождал их до выхода. – Это господин Лян. Я думаю, вам стоит выслушать его.

4

Когда они прибыли в поместье Каведа, Дэмин усадил гостей за стол и распорядился принести угощения и холодный чай. Спешить было уже некуда. Если Гувэй сумел разобраться с мятежниками во дворце, следующим шагом будет судебное разбирательство. Именно поэтому Дэмин желал, наконец, увидеть картину целиком. Он не сомневался, что такое громкое и вопиющее дело будет рассматриваться в высшей инстанции – самим правителем Синторы. Поэтому надлежит знать все повороты в запутанном расследовании, чтобы не попасть впросак.

Господин Лян выглядел совсем иначе, чем представлял Дэмин. У него были добрые глаза, наполненные грустью. Так иногда смотрят на хозяев состарившиеся псы, будто им ведома вся скорбь мира. Осунувшаяся осанка, изможденное от недоедания тело и кожа, обожженная солнцем до бронзового загара. Он не был похож на человека из рассказов свидетелей, который смог бы украсть корабль господина Ши и задумать подлый план против провинции.

В нем совсем не ощущалось искры жизни.

Дэмину отчего-то страстно захотелось ощутить чувства господина Ляна. Какие они на вкус, на что похожи? Он поразился собственным размышлениям и непреодолимому желанию поинтересоваться у Мингли, что тот ощущает в этом человеке. Затаенную злость? Потерянную надежду? Или тихую и печальную тоску, опустошающую сердце?

Каково это – чувствовать чужие эмоции? Ты словно проживаешь их сам? Как Мингли удается оставаться таким спокойным, веселым и жизнерадостным, если вокруг столько несчастья в людских судьбах? Задумавшись о подобном, Дэмин ощутил укол совести. Не доставил ли он сам Мингли лишней боли и неприятных ощущений? Кажется, он был слишком жесток в стремлении обдурить демона.

Пока гости не допили первую чашку чая, обычно полагалось вести разговор об отвлеченных вещах или дать собеседнику побыть наедине с самим собой. Такая традиция зародилась из стремления позволить человеку успокоить бег мыслей и переживаний перед разговором. Отвлечься от того, что он непроизвольно принес с собой за трапезный стол. Поэтому лишь спустя какое-то время господин Лян приступил к рассказу:

– Вы уже знаете, кто я и какие чувства питал к госпоже Сюэ. Я любил ее и стремился сделать все, чтобы стать достойным человеком и получить разрешение на брак с ней. Поэтому я бы никогда не решился на противозаконные действия, так как это означало бы распрощаться с мечтой связать с ней жизнь. Кто выдаст дочь за преступника? Но, как вы понимаете, судьба распорядилась иначе. Господин Ши и господин Лин были моими друзьями с малого возраста. Мы даже по детской простодушности как-то поклялись, что будем зваться братьями и всегда встанем на защиту друг друга. Это была такая же наивная и светлая мечта, как жизнь с Сюэ… – Он вздохнул и устремил задумчивый взгляд на качающиеся стебли травы в саду. Никто не смел его перебить, даже Мингли. Демон прикрыл глаза, словно дремал или купался в океане чужих эмоций.

Господин Лян покрутил в руках маленькую чашку, наполненную чаем, и продолжил:

– Но в год, когда случилось происшествие с кражей судна, в котором меня обвинили, произошла еще одна малозаметная, но очень важная вещь. Конюх госпожи Сюэ, – он посмотрел на сидящего рядом старика, – получил письмо из военного гарнизона.

– Да, все так, – проскрипел старческий голос, – оно было написано господином Хэ. Настоящим отцом маленькой госпожи. Я рассказывал вам на суде, что обязан многим главе этой семьи. Что он вместо казни за кражу подарил мне работу и достойную жизнь. Тогда я говорил именно о ее отце, а не его брате – дяде, что удочерил госпожу Сюэ и сейчас руководит семьей. В письме уже покойный господин Хэ написал, что пал жертвой хитрой интриги. Чиновник торговых дел велел ему из каждой партии военного снаряжения откладывать по четверти на секретные нужды дворца. Указ был скреплен печатью правителя, и потому господин Хэ не усомнился в его подлинности. Он усердно скрывал ото всех, что оставлял оружие и доспехи, пряча их в тайнике внутри крепости гарнизона на границе с Тивией. Но однажды к нему ворвались дознаватели Ведомства Безопасности. Его обвинили в хищении военного имущества, направили в город, и быстро провели суд. Ему даже не дали возможность забрать документы, среди которых хранилось письмо с печатью правителя. На суде же оказалось, что при обыске его кабинета никто такого письма не нашел. Господин Хэ понял, что стал пешкой и собакой для битья – тем, на кого возложили всю ответственность за вскрывшийся заговор чиновника торговых дел. Но доказать это было нечем, поэтому он принял судьбу с достоинством, не посчитав нужным разбрасываться пустыми угрозами и недоказуемыми обвинениями. Но прежде он написал это письмо мне. Кто знает, где оно было все эти годы и почему всплыло лишь тогда. В нем он говорил о том, где спрятал снаряжение, молил позаботиться о маленькой госпоже и рассказал о девушке по имения Рия, которой доверил секрет тайника. А вот тайный код и ключ от него передал госпоже Сюэ. Это была детская песенка, выдуманная для маленькой госпожи, чтобы она не боялась засыпать в темноте, смысл которой знали только я и он. – Старик промочил горло горьковатым напитком из трав и громко поставил чашку на стол. – Я, старый дурак! Был так взволновал этими вестями, что, не раздумывая рассказал все госпоже Сюэ. Ее нежное сердце наполнилось горечью и злобой. Но все могло бы обойтись, если бы в тот год не случилось неурожая, который привел к гнусному поступку господина Ши.

– Сюэ, – теперь снова заговорил господин Лян, – рассказала нам с господином Лином и Ши все про отца. Ей хотелось очистить его имя и добиться справедливости. Я не заметил, что именно в тот миг в ней зарождалось упрямство и желание поквитаться с несправедливостью судебной системы. Мне не понравилось то, на что ее начали подбивать господин Ши и Лин. Они говорили, что никто не станет пересматривать дело ее отца, потому что нет справедливости там, где есть власть. Я старательно отговаривал ее от опрометчивых и глупых поступков. И тогда впервые признался в присутствии друзей, что хочу на ней жениться. Я расписал им и Сюэ, как вижу нашу совместную жизнь, и там не было места для мести и политических заговоров. Подозреваю, что именно это стало причиной, почему в дальнейшем господин Ши разыграл подлость с обвинением меня в краже его судна. Связь с мятежниками была лакомым куском для господина Ши и Лина. А я хотел отобрать у них Сюэ – единственный ключ к украденному оружию. И так я оказался в тюрьме. Трудно сказать, что именно стало причиной тому, что случилось далее. Может, жадность моих друзей, может, моя наивность, может, письмо господина Хэ, а может быть, всему виной наша любовь с Сюэ. Мне кажется, что Боги так стремились позабавиться, что создали миллион причин для того, чтобы мы не смогли быть вместе.

Господин Лян говорил спокойным и тихим голосом. В нем совсем не ощущалось злости или обиды на судьбу. Он был из тех людей, кто принимал все удары, не стараясь перевернуть мир. А может, он просто уже устал бороться или потерял причину, по которой стоило бы это делать?

Дэмин смотрел на оболочку от того, кто когда-то был влюбленным человеком, мечтавшим о простых людских радостях. Насколько же это страшно – окаменеть в душе до такой степени, что даже мысль о собственной смерти, если суд так распорядится, не пугает, а скорее успокаивает. Господин Лян сам пришел рассказать о том, как стал соучастником заговора. И будет очень сложно выйти из этой ситуации с головой на плечах.

Дэмину захотелось, чтобы Мингли смог понять то, что видел он. Чтобы демон прозрел в своем отношении к людям.

– Сюэ обратилась к указанной в письме госпоже Рии, – продолжил господин Лян. – От нее она узнала, где находится оружие. А еще о том, как добр и ласков был ее отец, как пожалел, выкупил из рабства и приютил у себя Рию. Мне кажется, они обе чувствовали одно и тоже: боль утраты и жгучее чувство нарастающей злости. Сюэ приходила ко мне в тюрьму практически каждый день и делилась своими переживаниями. Когда же мы оба удостоверились в том, кто меня подставил, ее сердце окончательно обратилось в кровоточащий нарыв. Снова закон, призванный оберегать покой и нести справедливость, стал карательным мечом в руках власть имущих. Только они решали, чьей жизни быть, а чьей оборваться. С тех пор Сюэ начала меняться. Она рассказала, что задумала продать оружие мятежникам, которые проберутся во дворец и накажут всех, кто забыл, зачем им Боги даровали высшие чины. Мне такое пришлось не по сердцу. Я не хотел мести, крови и грязи. Я просто хотел выбраться из тюрьмы, схватить Сюэ и увезти ее далеко-далеко от этих проклятых мест. Может быть, там, где-то за горами и реками, ее гнев поостыл бы, и мы бы начали новую жизнь. И впервые Боги услышали мои молитвы. Они послали нам человека, желавшего и сумевшего помочь. Я не знаю его имени и никогда не видел его лица, но он говорил, что был другом отца Сюэ, и что господин Хэ не хотел бы, чтобы она поддалась ненависти. Это чувство еще никого не приводило к счастью. И я с ним был согласен. Он убедил Сюэ и помог нам спланировать побег.

Дэмин понимал, что речь шла о Мингли. Было нелепо слышать, что господин Лян называл его посланником богов. Если бы он знал, что на его молитвы отозвался демон, то решился бы воспользоваться его помощью? Стал бы так же возносить благодарности за содеянное? Но больше всего молодого судью волновал вопрос: знал ли Мингли, чем все это закончится для госпожи Сюэ и господина Ляна? Потому что если не знал, то он просто подобен избалованному богатому сыну, что не понимает рисков и ценности человеческой жизни. А если знал, то настоящее чудовище.

– Мы решили сбежать. К тому моменту Сюэ уже передала на продажу часть оружия господину Ши, и у нас появились средства, чтобы это осуществить. Ненасытный до денег господин Ши пожелал жениться на Сюэ, чтобы привязать ее к себе. Ведь она ключ к тайнику с оружием. Ему казалось, что там целый склад снаряжения, и это сделает его полезным и важным в глазах заговорщиков. Он знал, что за всем стоит чиновник торговых дел. И тогда тот странный человек, друг отца Сюэ, помог нам разобраться с этой ситуацией и бежать. Казалось, план был идеален, и мы наконец-то освободились от стен этого жуткого города и оков прошлого. Но… – Господин Лян умолк и сжал челюсти так, что заходили желваки. Скрытая ярость накинулась на него мгновенно и также внезапно сошла волной, отступающей от берега. – Когда джонка покинула пределы Виты, я посчитал, что все самое страшное позади, а впереди только светлое новое будущее. Спустя какое-то время после отплытия я решил, что уже достаточно безопасно, чтобы Сюэ смогла покинуть свое укрытие – ящик, в котором она пряталась. Все это время, видимо, будучи сильно напуганной, она не издавала ни звука. Я переживал каждую минуту, наблюдая за тем, как на горизонте исчезают огромные стены Виты. После чего нетерпеливо бросился к ящику и принялся открывать его. Я представлял, как обниму ее, сотру слезы с ее щек, расскажу обо всем, что ждет нас впереди… Но когда я открыл ящик, то понял, что причина ее молчаливости заключалось в другом. А будущего у нас больше не было. Госпожа Сюэ была мертва.

Он судорожно втянул ноздрями воздух и также нервно его выдохнул. Его сердце еще продолжало болеть при воспоминании об увиденном. Много ночей после этого господину Ляну снился один и тот же кошмар. Иногда он открывал во сне ящик, а иногда слышал сквозь деревянные доски тихий плач и мольбы не делать этого. Как же жестоки боги, что позволили ему испытать всего за несколько минут невероятную радость и облегчение, когда джонка унесла их прочь, и черную бездну отчаянья и боли, когда крышка ящика была сорвана.

– Я не знал, как быть дальше, – тихо продолжил господин Лян. – Не было больше ничего на этом свете, что имело смысл. Каждый час, проведенный на джонке, продолжавшей путь, становился все никчемней и бесполезней. В чем ценность моей жизни без нее? – Он вопрошающе посмотрел на Дэмина, который не знал ответа на этот вопрос. – Тогда я решил, что любым способом погублю тех, кто ее убил. А в том, кто это сделал, я не сомневался…

Мингли, до этого увлеченный проплывающими по небу облаками, перевел взгляд на господина Ляна. На лице того застыла искаженная злостью ухмылка.

– Я знал, что это дело рук господина Лина. Он единственный, кто оставался проигравшей стороной. Господин Ши думал, что женится на Сюэ, вывезет ее подальше и будет держать в золотой клетке, пока ее польза не сойдет на нет. А вот господин Лин так и останется в зависимости от господина Ши. Будет исполнять то, что ему велено, так как доступа к оружию иметь не сможет. А следовательно, продолжит лишь снабжать ящиками. Что явно не устроило бы такого, как он. Я винил их обоих и желал, чтобы их жизни оборвались самым ужасным способом. Но прежде… Прежде я хотел, чтобы они мучились от страха за собственные шкуры, как я изнемогал от чувства безысходности и боли утраты. Я забрал с собой ящик, ставший могилой для Сюэ, велел команде разбить джонку о скалы и добрался до Синторы. До сих пор не знаю, кто и зачем притворился моей Сюэ, но я был потрясен, когда пришел к конюху и услышал от него, что она вернулась. Думаю, это были уловки господина Ши. Он торговец, много путешествовал и однажды рассказывал нам о чарах, способных на подобное. Я оставил на пристани ящик с телом возлюбленной. Зная, что это повергнет в ужас господина Лина и Ши. После чего несколько дней думал, как же раскрыть этих подлецов. Даже пробрался в лавку Лина в надежде выкрасть документы и подбросить вам. Но узнал, что вы и без меня их уже забрали. В итоге я отправился в Ведомство Безопасности, чтобы во всем признаться. Господин Гувэй внимательно меня выслушал и направил оттуда к вам на склады. Вот и вся история, уважаемый судья. Я готов к любому наказанию, но прошу об одном: позвольте сначала увидеть, как господин Лин и Ши будут лишены всего, в том числе и своих жизней.

Дэмину стало жалко этого человека. Выходит, что он и госпожа Сюэ превратились в преступников именно по вине закона, который должен был оберегать граждан и направлять на верный путь. Ведь если бы отец Дэмина, который проводил суд над господином Хэ, более тщательно покопался в этом деле. Если бы то же самое произошло и с обвинением господина Ляна. То, может быть, все не закончилось бы столь скверно? Дэмин, как старший брат в большой семье, всегда имел склонность задаваться вопросом: нет ли его вины в том, какие ошибки совершают его братья? Так и сейчас, в этой ситуации он вновь обратился к поиску собственного несовершенства, так как был частью судебной системы.

– Что ж, во всем вновь виноваты человеческая жадность, алчность и глупость. – Мингли, словно угадав его душевные терзания, жестко констатировал иной взгляд на ситуацию.

Что-то в словах демона было истиной. Ведь если посмотреть с другой стороны, господин Лян был не только жертвой, но и преступником. Он бы мог отказаться от идеи продавать орудие мятежникам, но поставил свои интересы выше безопасности Синторы. Даже пусть его предали и оболгали собственные друзья, пусть он грезил свадьбой с госпожой Сюэ – разве все это повод разрушить мир внутри родной провинции? Соразмерна ли цена счастья одного человека с ценой спокойной жизни тысячи граждан? И все же…

Дэмин посмотрел на Мингли, который не сводил с него взгляда. Вероятно, теперь он более тщательно пытался понять, как распознать чувства молодого судьи, помимо использования чар. Ему было очень любопытно, какое решение примет его господин.

Демон растянулся в улыбке, когда понял, что уготовил Дэмин господину Ляну.

Теперь им осталось лишь предстать перед верховным судьей.

5

Дворец правителя Синторы потрясал и одновременно устрашал величием.

Никогда прежде Дэмин не переступал его порога. Ему казалось, что на фоне этих огромных стен, заостренных башенок и скругленных крыш он сам – ничтожная песчинка в ленте времени.

Укромные взгляды и тихие смешки молодых служанок сменялись суровыми лицами стражей, встречавших их возле каждых ворот, которых оказалось немалое количество, прежде чем они, наконец, оказались перед огромными ступенями, ведущими в зал заседания Высшего суда.

Когда он и Мингли почти достигли половины пути, преодолев немалое количество ступеней, их нагнал Гувэй. Он, как всегда, одарил Дэмина теплой дружеской улыбкой и хотел было что-то сказать, но его перебил мрачный язвительный голос демона:

– Ох, надо же, кого мы видим. Сюда-то ты прибыл вовремя. Аж все ноги стер, пока торопился.

Между ними так и не зародилось товарищеских чувств. Дэмин до сих пор не понимал, почему они так друг другу ненавистны.

– Если ты о том, почему я сам не направился к вам на выручку, – спокойно ответил Гувэй, – то напомню, что служу провинции, и правитель всегда на первом месте. Но я сделал все возможное, чтобы вам оказали помощь как можно скорее.

– Как можно скорее? – усмехнулся демон. – Это поэтому ты послал к нам дряхлого деда?

Их взгляды сцепились с небывалым остервенением, словно каждый старался прожечь в недруге дыру.

– Сдается мне, ты не очень-то хотел, чтобы мы поспели ко дворцу в первых рядах в роли спасителей. Вероятно, потому, что решил – троим на одном стуле не усидеть?

– Я выполнял свой долг. – Лицо Гувэя скинуло маску, обратившись в ледяное изваяние. – И да будет тебе известно, в рапорте о произошедшем я в красках и деталях описал ту огромную помощь, что оказал в расследовании Дэмину. Говорю так, ибо слышу, что ты пытаешься обвинить меня в желании списать со счетов труд моего друга.

– Ой, да кто читает эти бумажки, – пренебрежительно отмахнулся Мингли. – Ясное дело, запомнят только того, кто ворвался в центральные ворота дворца на вороном жеребце. Я об этом уже наслышан от людей. – Демон хитро прищурился. – Весь город полнится слухами, как величественный сын градоначальника в блестящих на солнце доспехах примчался спасать жизнь всей провинции! Принарядить себя и коня у тебя было время, а к нам на склады заскочить не успел.

– Ты совсем плох в тонкостях нашей службы. – Гувэй изобразил снисходительность к темному в познаниях мечнику. – Это штатная форма Ведомства Безопасности для посещений дворца. К тому же, мне предстоял бой, и доспех не был бы лишним.

– А я вот слышал, – не унимался Мингли, – когда вы столкнулись с мятежниками, ты как-то все время не спешил, предпочитая двигаться позади своих воинов. – Улыбка Гувэя стала напряженнее. Он вновь хотел дать ответ и на это обвинение, но Мингли его опередил: – О нет, нет. Не утруждайся объяснять и это. Я знаю причину, почему ты волочился позади остальных: новое седло, что ты подготовил для такого случая, благородный зад натерло?

Дэмин с трудом сохранял лицо, но в последний момент не удержался и прокашлялся, пряча вырывавшийся смешок. Он вклинился в разговор:

– Если мы не поспешим, то опоздаем на суд во главе с самим правителем.

– И в самом деле, – подхватил Гувэй, – а то мне еще вечером нужно отправиться на праздник души и сердца к прекрасным девушкам!

– Зачем тебе это надо? – удивился Дэмин.

– Во-первых, – Гувэй снова стал веселым и добродушным другом, – это бывает весело, Дэмин. А во-вторых, я должен поддерживать созданную репутацию.

Мингли вздохнул, сожалея, что репутация его господина не требует таких жертв.

Дэмин не злился на Гувэя и уже знал причину, почему тот сам не пришел к ним на выручку. Они встретились с ним до начала судебного разбирательства, чтобы обдумать, как и в каком порядке будут предоставлять доказательства сговора Господина Лина и Ши. А также, в каком свете требуется подать историю госпожи Сюэ, чтобы помочь господину Ляну. Когда разговор коснулся обвинений в сторону чиновника по торговым делам, Дэмин поинтересовался у друга, отчего тот не пришел к ним на помощь:

– Я был уверен, – ответил Гувэй, – что этот чиновник не осмелиться тебя убить. Было бы логичнее списать вину на семью Каведа, а тебя выдать за пойманного зачинщика заговора, которого изловили прямо на складах с оружием. Поэтому я не беспокоился и послал того, кто меньше всего мог бы пригодиться в столкновении с мятежниками во дворце. Под руку как раз удачно подвернулся конюх.

– Но ты не мог знать этого наверняка. И почему послал того, кто однозначно придет с опозданием. Да еще и без коней?

– Потому что, мой дорогой друг, – Гувэй тепло улыбнулся, – я знаю твою натуру и волновался, что ты по глупости ринешься останавливать мятежников, прорвавшихся во дворец любой ценой. Есть в тебе что-то жуткое в плане желания принести себя в жертву ради справедливости. Тут я вынужден согласиться с Мингли. Тебе стоит лучше понять людскую природу и осознать, что такие, как ты, должны беречь себя, чтобы иметь возможность помогать другим. Какой смысл в самопожертвовании? Мимолетный пшик. Никто не оценит такого жеста в должной мере. А вот долгие годы твоей жизни способны и в самом деле исправить ошибки судебной системы. Поэтому я даже отчасти рад, что подле тебя оказалась такая неприятная личность, как Мингли. Мне он совсем не нравится, но должен признать, лучшего защитника тебе не найти. Ибо, как говорили мудрецы, которых ты так почитаешь: «Чтобы свет не выжег глаза, Боги создали тень». Для тебя ею стал твой мечник.

Дэмин не сомневался в правильности сказанных слов, он и сам видел положительные стороны влияния Мингли на него. Его смущало лишь то, что он не ведал, что могло таиться в этой тени, помимо спасения от ярких лучей. А еще он не совсем был согласен с Гувэем в оценке его стремлений к самопожертвованию. Пусть что-то и изменилось в его взглядах после знакомства с демоном, но стержень моральных основ, взращенный с малых лет, остался неизменен. Он верил, что если его погибель способна сохранить покой провинции, то она стоит тысячи лет жизни. Поэтому в глубине души Дэмин до сих пор корил себя за то, что им овладел страх, когда он оказался в плену.

Зал заседаний для суда был тем же местом, где проходил совет чиновников и правителя Синторы. Богатое убранство соседствовало со строгостью правил и соблюдением соответствующего этикета.

Когда Дэмин предстал перед человеком, в руках которого покоилась вся власть и все жизни провинции, ему показалось, что на высоком пьедестале восседает воплощение божества. Человек лет тридцати в украшенной золотом и драгоценными камнями лунпао взирал на него с небес. Его голос сотряс стены помещения и эхом раскатился по залу, призывая приступить к суду.

Судя по спокойствию лица, Гувэй уже удостаивался чести быть здесь ранее. Поэтому Дэмин порадовался, что его друг принялся объяснять все нюансы произошедшего дела, пока он сам успокаивал стук сердца.

Гувэй расписал каждую деталь дословно, передав слова тех или иных свидетелей. Как только сын градоначальника обрисовал истинных преступников, правитель тут же распорядился снять все обвинения с отца и брата Дэмина.

К сожалению, Гувэю так и не удалось раздобыть достаточное количество обличающих улик на чиновника торговых дел, и потому он ограничился лишь обвинениями в сторону изловленных мятежников. Но это его несильно расстроило. Как выразился позже Гувэй: «Голос истины всегда рождается под умелыми руками истязателя». Что могло означать только одно – после вынесения приговора господину Ши и господину Лину они не сразу отойдут в чертоги Диликтоса, а посетят пыточные залы Ведомства Безопасности.

Когда наступил черед Дэмину отвечать перед правителем, тот прочистил горло и собрался с духом, страшась выглядеть недостаточно достойно для молодого судьи:

– Двое из заговорщиков, к сожалению, погибли. – Он замолчал, набираясь храбрости. Не каждый день приходится лгать самому правителю. – Госпожа Сюэ была убита господином Лином, об этом стало известно во время исследования ее тела. – Дэмин посмотрел на Гувэя, и тот подтвердил его слова. – Господин Лян погиб во время крушения судна. Теперь только Боги в силах вынести ему соответствующий приговор.

Дэмин еще до суда обговорил с Гувэем возможность использовать ненависть господина Ляна к подлецам и преступникам наподобие господина Лина и Ши, в полезных целях. Например, в работе Ведомства Безопасности. Там ему дадут новое имя и прошлое. А его пусть и небольшие связи с мятежниками либо помогут раскрыть хитрого и изворотливого чиновника по торговым делам, либо поспособствуют предотвращению новых заговоров. Дэмину очень хотелось наделить этого несчастного человека смыслом жизни. Пусть он и был повинен в соучастии в мятеже, Дэмин верил, что сердце господина Ляна – сердце добропорядочного человека. Не может негодяй так любить женщину всей душой, что ради нее решился даже на предательство собственной провинции.

Правитель молча посмотрел на писцов, которые быстро водили кистями по белой бумаге. Он долго и пристально вглядывался в лицо Дэмина, и тому показалось на мгновение, что Сына Неба невозможно обмануть. Но он поступил так, потому что судебная система в их провинции действительно бывает слепа и способна разрушить жизнь того, кому следовало бы дать шанс.

– Я рад, – прогремел голос правителя, – что меня окружают такие преданные слуги. – Все склонились в низком поклоне, поблагодарив за похвалу. – Моей наградой за ваше усердие и преданность будет денежная компенсация, почести при дворе и должность. Для одного из вас. – Правитель махнул рукой, призывая одного из советников. Тот подскочил к нему чрезмерно резво для своего возраста. – Вели распорядиться: Сын градоначальника Гувэй Данци останется при должности начальника Ведомства Безопасности. Так же вменяю ему в обязанности ведение судебных разбирательств по особо важным делам, касающимся государственной безопасности и политических преступлений. Старшему сыну Дэмину Каведе, который проявил себя самым искусным следователем и дознавателем в столь важном для провинции деле, дарую должность Главного Линши. А также освобождаю его от обязанностей младшего судьи. – Правитель вновь взглянул на Дэмина. – Сконцентрируй все свои таланты на деле дознавателя. Ты превосходен в этой роли. И, надеюсь, понимаешь, что нет лучшего блага для служения провинции, чем то, что каждый находится на том месте, где он более всего полезен Синторе.

Дэмин низко поклонился, но лицо его чуть вытянулось от изумления и негодования. Он еле сдержал порыв, чтобы развернуться в сторону стоящего неподалеку Мингли и запустить в него чем-нибудь тяжелом. Он был уверен, что это именно то, чего добивался демон, впутывая его в это разбирательство. Он был младшим судьей, а стал Главным Линши! Самая грязная работа в судебном ведомстве! И какое чудесное совпадение: именно та, который Мингли так хотел, чтобы они занимались! Если демон изначально знал, что за простым просителем вознаграждения стоит политический заговор, то точно мог предположить, что после успешного раскрытия дела Дэмина могут лишить скучной, пыльной, нудной и состоящий из тонны бумаг работы судьи. Как тогда сказал Мингли? «Хочешь найти виноватого – ищи, кто получил с этого наибольшую выгоду».

Дэмин бросил короткий прожигающий взгляд на демона. Он проклинал этот дворец, весь мир, но больше всего – Мингли.

* * *

Два силуэта стояли в вечернем сумраке на пристани реки. Грозы принесли в столицу долгожданную прохладу, но горожане знали, что это ненадолго. До осени у солнца еще будет время прожечь землю заново до запекшейся корки.

Дэмин и Мингли всматривались в темные воды Ярый, выжидая, когда лодка-закусочная причалит к каменной кромке пристани. Они намеривались отметить успех таким скромным способом, не привлекая особо внимания. Только Гувэй отчего-то припозднился, и им пришлось коротать какое-то время, разглядывая жирных чаек.

– Как отреагировал Джан на известие о бегстве Рии? – поинтересовался Мингли.

После судебного разбирательства Дэмин вернулся домой, ощущая страх перед разговором с Джаном. Накануне того, как их освободили, наложница сбежала, оставив лишь записку. В ней говорилось о том, что она не в силах смириться с мыслью, что своим порочным поступком опозорила честь Джана. Позорный поступок она описала в особо ярких красках, не постеснявшись вполне откровенно намекнуть, что во всем виноват Дэмин и лишь частично – ее женская слабость характера.

Когда новоиспеченный Линши, в терзающих чувствах, зачитал записку Мингли – ибо не знал, с кем еще может о таком поговорить, – тот посоветовал сжечь глупую писульку.

– Она дурная женщина, – серьезно заявил демон, который сам уже не понимал, чьи чувства злости и негодования ощущает, свои или Дэмина. – Она действовала по принципу: разрушить прочную крепость можно лишь изнутри. Я не могу сказать тебе всего, но прошу поверить, она подлый и гнусный человек. Сожги это и скажи брату, что Рия убежала без объяснения причин. Вероятно, до нее не дошла новость об освобождении Джана, зато она услышала о том, что суд будет проходить во дворце, и испугалась оказаться в это втянутой.

Дэмину не понравилось предложение Мингли. Это сделает его самого трусом и подлецом. Но он ощущал странные подозрения в адрес этой женщины, а уж демон с его чутьем наверняка знал и того больше. И все же Дэмин отказался сжигать письмо и поступил как благочестивый человек, предоставив записку Джану и признавшись во всем, что случилось.

Дэмин ждал худшего: вспыльчивый характер второго сына Каведы никогда его не простит, и он потеряет еще одну кровную душу, как это случилось с третьим братом.

Джан долго хмурился над запиской. Потом уточнил о деталях той ночи. Как далеко все зашло? Что такое выпил Дэмин? Считает ли он, что между ними было большее, чем просто поцелуй?

Дэмин честно рассказал все, что помнил, пока был в сознании.

Джан еще раз пробежался глазами по письму, в котором события той ночи явно были излишне приукрашены. Его лицо искривилось в гневе, он с хрустом скомкал бледный лист с темными символами, изящно выведенными рукой наложницы.

– Вот мерзкая шлюха! – внезапно проревел Джан. – Только я за порог дома, а она – в чужие объятия. Что же касается тебя. – Его пылающий взгляд обратился к Дэмину. – Не ожидал такого, честно признаться. Я вообще думал, что ты не по женщинам. Потому рад, что это оказалось не так.

Дэмин остался стоять ошарашенным под громкий смех брата. Все-таки Джан доверял ему больше, чем женщине, которую, возможно, даже не любил. Дэмин нянчил брата с рождения, и, несмотря на вздорный характер, Джан обладал большим сердцем, в котором было особенное место для старшего брата. Эту стену нельзя было разрушить даже изнутри.

– Наши сердца связаны, – заключил Дэмин, – и даже такое обстоятельство не в силах этого изменить.

Мингли нахмурился и сложил руки на груди, будто стараясь огородиться от того, что его расстраивало. Это не ускользнуло от внимания собеседника.

– Кажется, ты сердишься. Это из-за того, что на протяжении всего следствия я попытался тебя провести? – Дэмин ощутил неловкость, словно стараясь помириться после ссоры с братом.

Мингли качнул головой. Он казался сегодня задумчивым и молчаливым.

– А вот я немного сержусь на тебя, – улыбнулся Дэмин. – Уверен, твоими стараниями меня сместили с должности судьи.

Мингли повернул к нему голову, чуть склонив ее вбок. Прищуренные глаза переливались янтарем в свете вечерних фонарей. Все же был в нем что-то нечеловеческое. Что-то звериное.

Дэмин вновь вспомнил об огромном темном силуэте и звуках, с которыми он накинулся на жертву. Что, если Мингли однажды поступит с ним так же? Что вообще прячется там, в глубине этих глаз? Ведь куда-то же подевалось то жуткое существо, что пожирало свет одной только тенью?

– Я уже говорил, что не причиню тебе вреда. – Мингли чувствовал страх сильнее прочих чувств. Как бы и кто его от него ни прятал, этот аромат всегда просачивался едким привкусом железа.

– С людьми так не работает. Одних слов недостаточно, чтобы сердце поверило в их искренность. Только поступки способны его убедить.

– Чтобы сердце поверило, – медленно и задумчиво повторил Мингли, соскребая ногтем крохотное коричневое пятно с рукава. – А что в вашем сердце рождает чувства?

Дэмин был рад, что смог разговорить демона. Его излишняя молчаливость напрягала больше, чем необдуманные поступки или неуместные вопросы. Поэтому он с удовольствием принялся объяснять:

– Зависит от многого. Страх или боль – всегда последствия поступков. Разочарование и обида – результат несбывшихся ожиданий. Надежда и воодушевление – это вера.

– А что насчет привязанности или любви? – грубо перебил демон.

Дэмин внимательно посмотрел на собеседника. Его вопрос не прозвучал как шутка или желание превратить его в нее. Обычно мечник всегда норовил извратить все, что касалось человеческих эмоций и мотивов. Все его вопросы до этого были наводящими, подталкивающими к чему-то. Сейчас Дэмин не понимал, но чувствовал, что тот интересуется с неподдельным желанием понять.

– Зачем тебе это знать, Мингли?

Вопрос Дэмина повис в воздухе. Молчание затянулось, и звуки города вновь охватили их обоих. Плеск воды, крики птиц и голоса людей.

Они оба погрузились в собственные мысли. Каждый старался найти ответы в другом, но не мог их получить, потому что ни один не был по-настоящему искренним. Но даже несмотря на оставшееся недоверие между ними, Дэмину хотелось помочь Мингли разобраться во всем людском. Вероятно, от того, что он впервые задумался, не мог ли этот демон быть настолько одинокой душой, жаждущей найти единения с человеком?

– Я надеюсь, – в тягостное молчание внезапно ворвалась голос Гувэя, – что наше сотрудничество не окончено. – Он подошел к краю пристани и одарил Дэмина веселой улыбкой. – Мне кажется, мы отлично сработались!

– Если не считать того, что ты нас дурил долгое время, – отозвался Мингли.

– Кстати о лжи, – сын градоначальника вмиг стал серьезным, – очень странно как-то вышло с наложницей Джана. Она намеревалась сбежать на торговом судне, что везло пушнину в Тивию.

– И что тут странного? – Дэмину все еще неприятно было касаться разговора об этой женщине. – Это ее выбор.

– Странно то, – продолжил Гувэй, – что ее нашли в трюме, повешенной на лисьем хвосте.

Сын градоначальника выдержал паузу, словно ожидая, что кто-то из них должен прояснить ситуацию. Но, увидев непроницаемый взгляд Дэмина, который украдкой посмотрел на мечника, и заинтересованного лишь в еде Мингли, выглядывающего лодку, закончил сам:

– Вероятно, она хотела сбежать, но поняла, что без нашего ведома ни один корабль не покинет гавани, и повесилась.

Мингли кивнул в сторону приближающейся лодки-закусочной. Пока остальные забирались в покачивающееся судно, он скривил губы в ядовитой усмешке, вспоминая какие нелепые угрозы и проклятия в его адрес бросала Рия в последние минуты жизни:

– Я надеялась, – девушка была в отчаянном положении, и потому даже Мингли уже не мог ее испугать, – что ты позабавишься с Дэмином, как со всеми предыдущими подопытными. Вырвешь ему сердце, заполучишь его тело или сведешь с ума. Но ты медлил и бездействовал. Я хотела смерти всей его семье! Потому что его отец казнил господина Хэ – того, кто подарил мне жизнь, спас из рабства, увидел во мне человека. И да будет тебе известно, я не верю в чушь, будто демон в состоянии познать человеческое сердце. С чего бы такой, как ты, уподобился людским переживаниям, страстям и потерям? А без этого ты и половины всего не поймешь! Для тебя это забава, для меня же была возможность расквитаться с теми, кто погубил важного для меня человека. Ты демон, и ты далек от того, что мы ощущаем. Ты оцениваешь чувства людей как ребус, головоломку. Обдумываешь и взвешиваешь людские поступки на уровне логики и предвзятого отношения к человечеству в целом. Тебе никогда не понять нашего сердца.

– Ну, твоего сердца я и не стремился понять. Тут ты права. – Мингли медленно двигался в ее сторону, как грозовые облака, что заполняли собой небо. – Мне абсолютно наплевать на твои чувства. Но ты ошибаешься, думая, что мне неведомы переживания и привязанности. Просто я не поддаюсь самому главному недостатку людских чувств – их силе, затмевающей разум. Из-за мести ты совсем запамятовала, кому перечишь и чью дорогу намереваешься перейти.

– Что он для тебя? Игрушка? – не унималась Рия, в глубине души еще надеясь выбраться живой из сложившийся ситуации. – А для меня – кровоточащая рана. Почему ты не мог просто отдать его мне! Почему ты пришел убить меня из-за него? Какая тебе разница, что с ним будет? Людей вокруг полно, найди себе другую забаву!

– Я уже нашел все, что искал.

Мингли не желал вдаваться и дальше в подробности и объяснения. Он схватил Рию за волосы, когда она внезапно попыталась побежать в сторону выхода из трюма. Нога девушки подвернулась, и она упала на пол, ощутив жгучую боль в лодыжке. Впившись ногтями в руку демона, Рия пыталась освободиться из его мертвой хватки. Она готова была вырвать волосы, лишь бы выбраться на свободу.

Мингли шагал не спеша, волоча ее в сторону развешенных на балках шкур.

– Какую предпочтешь? – прозвучал его безналичный голос.

– Всем своим человеческим сердцем! – закричала Рия. Она прокусила себе запястье и взмахнула рукой. Рубиновые капли посыпались градом в сторону демона. – Жажду и желаю тебе познать людское сердце! Пусть однажды ты и сам позабудешь о разуме и падешь жертвой страстей!

– Да-да, жду не дождусь, – ухмыльнулся демон. – Тогда-то я обрету бессмертную душу, и мне никакая погибель не станет страшна.

– Есть кое-что пострашнее собственной смерти, – прошипела сквозь зубы девушка. – Мои слова – слова ведьмы.

– Какая чушь. – Мингли одним рывком поднял трепыхавшуюся Рию на ноги. Он продолжал держать ее за волосы, выгнув шею так, чтобы можно было, не торопясь, намотать на нее пушистый лисий хвост. – Дэмин был прав, ты, ведьма, совсем обезумела под действием магии крови.

В тишине трюма раздался шорох одежды, а следом – неприятный хруст костей.

– Мингли? – Дэмин выдернул его из воспоминаний. – Что будешь заказывать?

Демон мгновенно позабыл о произошедшим, будто Рия и ее смерть – согнанная с тарелки муха. Он внимательно просмотрел нарисованные на пожелтевшем листе бумаги блюда. Совершить еще одной ошибки и давиться невкусной крупой ему больше не хотелось.

Они заказали еду и подняли кружки, наполненные теплым вином, поздравив друг друга с успехом в непростом деле.

– Хотел спросить, Дэмин, – обратился к нему Гувэй, – что ты знаешь о мире демонов?

Дэмин возблагодарил Богов, что уже успел проглотить глоток горячительного напитка, прежде чем услышал вопрос. Мингли же сразу оживился и от сильного интереса придвинулся как можно ближе к Дэмину, стараясь не упустить ни единого слова. Тот уже смирился – но лишь отчасти – с тем, что демон не соблюдает нормы приличия и правил, положенных слугам, потому только легонько пихнул того в бок, призывая не налегать на его плечо.

– Да, мой вопрос звучит странно, понимаю, – видя замешательства начал пояснять Гувэй. – Но я спрашиваю с чисто профессиональным интересом. Мне тут новое дело подбросили. И раз уж ты теперь у нас Линши…

Он немного замялся, все еще не зная, как Дэмин относится к тому, что его лишили должности судьи. Тот молча кивнул, призывая Гувэя все объяснить.

– Недавно на одном из торговых трактов, ведущих в Виту, случилась престранная история…

Notes

1

Главный священнослужитель храма.

Content

Крис Велрайт
Ценный груз

Часть 1

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

Часть 2

1

2

3

4

5

6

7

8

Часть 3

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

Часть 4

1

2

3

4

5

Notes